Annotation

Молодой человек умирает и получает от мрачного жнеца предложение быть возрожденным в обмен на служение ему. Обязанности, как правило, включают в себя борьбу с отвратительными ужасами, человеческими, или какими-либо еще. Однако, у этого молодого человека уже есть несколько своих проблем... таких например, как парализующая стеснительность.История переносит нас в современный фантастический мир под название Элег, который в плане технологий и культуры во многом схож с Землей, но в нем также есть и много отличий. Он является альтернативной реальностью, так как Элег имеет свою политическую и географическую системы, однако есть много параллелей.Зачастую, история будет содержать тёмные вещи. Довольно часто будут употребляться крепкие выражения. К тому же она очень жестокая.

- GeorgeMFrost

- Рыцарь-зомби

- Глава 1. О, великая тьма!

- Глава 2. Вслушайся! Ты укрощаешь кошмары!..

- Глава 3. Твой путь не усеян розами...

- Глава 4. Взбодри своё стальное сердце

- Глава 5. Будь признателен своей черной работе

- Глава 6. Твердое обещание (часть 1)

- Глава 6. Твердое обещание (часть 2)

- Глава 7. О, злодейка Фортуна!

- Глава 8. Там, где сбиваются с пути

- Глава 9. Стеснённая душа, будь готова к войне… (часть 1)

- Глава 9. Стеснённая душа, будь готова к войне… (часть 2)

- Глава 10. И вы узнаете страх… (часть 1)

- Глава 10. И вы узнаете страх… (часть 2)

- Глава 10. И вы узнаете страх… (часть 3)

- Глава 11. Настоящая рана

- Глава 12. Внемли, о беспокойное сердце...

- Глава 13. О, благородная кровь!

- Глава 14. Подлые души, думайте лучше...

- Глава 15. Узри! Железный конь!..

- Глава 16. Верь своему сомневающемуся сердцу...

- Глава 17. Держу тебя, любовь моя...

- Глава 18. О, ужасный огонь!.. (часть 1)

- Глава 18. О, ужасный огонь!.. (часть 2)

- Глава 19. Выходите, черти...

- Глава 20. Непоколебимая оборона...

- Глава 21. Союз бедствий, не капитулировать...

- Глава 22. Тихий страж, возьми передышку...

- Глава 23. Твои ненаглядные родственники

- Глава 24. Будь спокоен

- Глава 25. Приближение бури

- Глава 26. Твоё отчаянное сердце

- Глава 27. О, неумолимый отец!..

- Глава 28. Остерегайся тени...

- Глава 29. Проход через руины…

- Глава 30. Без пощады...

- Глава 31. Пляска тени и тьмы...

- Глава 32. Твердое сердце убежища не ждет…

- Глава 33. О, печальное дитя…

- Глава 34. Разбитый воин, подави ярость свою...

- Глава 35. Будьте осторожны, робкие друзья…

- Глава 36. О, беспокойные...

- Глава 37. Помоги себе...

- Глава 38. О, разрастающиеся тенёта

- Глава 39. О, бушующее облако...

- Глава 40. Переменчивая схватка

- Глава 41. Когда звучат раскаты Грома...

- Глава 42. Твоя забытая история...

- Глава 43. О, творец и рушитель!..

- Глава 44. Та! Далеки твои проблемы!

- Глава 45. О, благородные мужи Короны...

- Глава 46. Преданный защитник, решай мудро...

- Глава 47. О, неторопливый хаос...

- Глава 48. Твои расходящиеся пути...

- Глава 49. Твои сходящиеся пути...

- Глава 50. О, удивительный защитник...

- Глава 51. Смещение приливов...

- Глава 52. О, столкновение огней!..

- Глава 53. Под взглядом разгрома...

- Глава 54. Держись, свирепое лезвие...

- Глава 55. Твоё наследие...

- Глава 56. Собирается у тебя...

- Глава 57. Твои королевские похождения...

- Глава 58. О, воины передовой!..

- Глава 59. Они обещали вернуться...

- Глава 60. О, маячащая буря...

- Глава 61. Не уступая земли...

- Глава 62. Сражение в Ратморе...

- Глава 63. Смещение позиций...

- Глава 64. Треск Грома, пульс Огня...

- Глава 65. Подходите, черти, на свою погибель!..

- Глава 66. Как только прибыл свет...

- Глава 67. Да прибудет с тобой благословение...

- Глава 68. Измеренная ценность...

- Глава 69. Узы крови...

- Глава 70. О, неизменное лезвие...

- Глава 71. Твои неприступные стены...

- Глава 72. Кроткий Дождь, учись хорошо...

- Глава 73. О, хранимое обещание...

- Глава 74. О, оставленное святилище!..

- Глава 75. Сын Воды, наблюдай тщательно...

- Глава 76. Погребённая история...

- Глава 77. Лорд Дождя, иди спокойно...

- Глава 78. Непобеждённая женщина...

- Глава 79. Он, кто пылает свирепее всех...

- Глава 80. О, чудовищное дитя...

- Глава 81. Что означает служить...

- Глава 82. Драгоценная сила, накапливайся отныне...

- Глава 83. Отношения издалека...

- Глава 84. Со своей пеленой, терпи...

- Глава 85. Кровь твоего рода...

- Глава 86. Поворот к насущному...

- Глава 87. Мучающееся сердце, преодолевай...

- Глава 88. Земля, что порождает аскетизм...

- Глава 89. Ответы, что вы искали...

- Глава 90. Мост меж Двух...

- Глава 91. Когда Озеро спокойно...

- Глава 92. Тяжесть дождя...

- Глава 93. Кодекс щита...

- Глава 94. Родственные души, будьте быстры...

- Глава 95. Где реки темнеют...

- Глава 96. Добро пожаловать, сильные сердца...

- Глава 97. Осада Болотной Скалы...

- Глава 98. Не ступая по Гордыне...

- Глава 99. Осада Рейнола...

- Глава 100. Как поднимается Ветер...

- Глава 101. Столкновение Волны и Моря...

- Глава 102. Демон в грязи...

- Глава 103. Вы должны держаться...!

- Глава 104. Прекращайся, хаос...

- Глава 105. Гаргулья Каргама...

- Глава 106. Когда воды краснеют...

- Глава 107. Твоё угасающее дыхание...

- Глава 108. Твои древние подобия...

- Глава 109. О, дюжий потоп...

- Глава 110. О, любопытный дьявол!..

- Глава 111. Твоя передышка, используй её...

- Глава 112. Дом четырёх огней...

- Глава 113. О, всемирный воин...

- Глава 114. Твой проницательный характер...

- Глава 115. Парадокс дьявола...

- Глава 116. Зрящая в темноте...

- Глава 117. Рябь в песке...

- Глава 118. О, сияющая звезда...

- Глава 119. Тени в пространстве...

- Глава 120. О, желанное дитя...

- Глава 121. Твоя кипящая кровь...

- Глава 122. Отвлечение Огня...

- Глава 123. О, раздираемый союз...

- Глава 124. Связанные уверенностью...

- Глава 125. Прилежные души, ждите...

- Глава 126. О, горящее Море!..

- Глава 127. О, мрачное Бедствие!..

- Глава 128. Держись истины...

- Глава 129. О, страж Солнца!..

- Глава 130. Твоя стойкая тень...

- Глава 131. Монстр Востока...

- Глава 132. Звучи! Воспаление твоей заботы!..

- Глава 133. Твоё нарастающее беспокойство...

- Глава 134. О, неизвестный посланник...

- Глава 135. Твой умеренный спуск...

- Глава 136. Твоя обновлённая сила...

- Глава 137. Скрытый в Темноте...

- Глава 138. Земля левиафанов...

- Глава 139. Заботливые души, мужайтесь...

- Глава 140. О, добродетельный Злодей...

- Глава 141. О, опасный посредник...

- Глава 142. Твоя скупая лихорадка...

- Глава 143. О, вмешавшееся братство...

- Глава 144. Твой токсичный приз...

- Глава 145. Промежуточное спокойствие...

- Глава 146. В извивающееся логово...

- Глава 147. О, колоссальный тиран...

- Глава 148. Сражение с чудовищем древности...

- Глава 149. О, встречная глубина...

- Глава 150. О, незримый властитель...

- Глава 151. Что осталось от падения...

- Глава 152. Ради твоего жгучего сердца

- Глава 153. В горе и ярости...

- Глава 154. Внимай! И понимай...

- Глава 155. О, внимательный Охотник...

- Глава 156. О, рыцарь Преисподней...

- Глава 157. Проблеск безумия...

- Глава 158. Энергичный поиск...

- Глава 159. Преследуя твой щедрый подарок...

- Глава 160. Он, кто сидит...

- Глава 161. Испытание богов...

- Глава 162. Приготовься к смятению и наблюдай...

- Глава 163. О, губительный Нож...

- Глава 164. Оцени и продумай...

- Глава 165. О, недовольный лорд...

- Глава 166. Недостойный...

- Глава 167. Поддерживай своё озарение...

- Глава 168. Смотри в былое и слушай...

- Глава 169. Не думай, не волнуйся...

- Глава 170. Держись, и достигай большего, чем можешь...

- Глава 171. Лорд Тёмная Сталь...

- Глава 172. Твои амбиции, держи их крепко...

- Глава 173. Восхождение телом и духом...

- Глава 174. Неуместное возвращение...

- Глава 175. Когда мир пришёл в движение...

- Глава 176. Спускайся, и прояви заботу...

- Глава 177. Позаботься о себе...

- Глава 178. К началу перспективы...

- Глава 179. Уловка Пиявки...

- Глава 180. Старая жестокость...

- Глава 181. Те, кто ждёт...

- Глава 182. О, решительное Железо...

- Глава 183. Ваши одурманенные сердца...

- Глава 184. Покорись или пропади...

- Глава 185. О, бывшие желания...

- Глава 186. Прими заслуженный покой...

- Глава 187. Закали свои амбиции...

- Глава 188. О, выздоравливающие компаньоны...

- Глава 189. О, хищный цветок...

- Глава 190. О, почтенное воссоединение...

- Глава 191. Во времена мира и возрождения...

- Глава 192. Заигрывание с удачей...

- Глава 193. Собрание в Бослят...

- Глава 194. Твоя неуверенная судьба...

- Побочная история 1.1: Новый человек в старом месте

- Глава 195. Тайный банкет...

- Глава 196. Пусти корни, семя, и прорасти

- Глава 197. О лорд-хранитель, знай своё бремя...

- Глава 198. Пребывай в готовности...

- Побочная история 1.2.1: Нарушенный покой (страницы 1-12, Глава размером с 67 книжных страниц)

- Глава 199. Несопоставимые идеи...

- Глава 200. Ужас в Белвиле...

- Глава 201. Дом упокоенных...

- Глава 202. Проницательность Льва...

- Глава 203. Предчувствие тёмного горизонта...

- Глава 204. Когда архидемон суетится...

- Глава 205. О свет, сияющий из тьмы...

- Глава 206. Продвигающаяся перспектива...

- Глава 207. Переходные времена...

- Глава 208. Иди и властвуй!

- Побочная история 1.2.2: Нарушенный покой (страницы 13-17)

- Глава 209. О, рискованные твои пути...

- Глава 210. О, захватывающий разгул...

- Глава 211. Смиренный клинок...

- Глава 212. Гнездо древности...

- Глава 213. Лорды Серой Скалы...

- Глава 214. Приближающаяся буря...

- Глава 215. Порхающий чужак...

- Глава 216. Твой заостряющийся край...

- Глава 217. Твой озадачивающий разговор...

- Глава 218. Поджигатели тёмной реки...

- Пoбочнaя История. Долг (страница 22)

- Глава 219. Решения пpавителей...

- Глава 220. O, импрoвизированная cтратeгия...

- Глава 221. Дoждь нe боится факела...

- Побочная история 1.3.1; Долг

- Глава 222. O, oтчаянный посол...

- Глава 223. В зeмляx беспoрядка...

- Глава 224. O, чeмпион кpеcтового похода...

- Глава 225. Эмиссаpы Мрака...

- Глава 226. O, вoплощение памяти...

- Глава 227. O, алчный Пpoвидец, cвидетель первого греxа...

- Глава 228. Битва Затонувшeго Леcа...

- Глава 229. O cтpажи, прибывшиe издалека...

- Глава 230. Твой союзник, твой враг...

- Глава 231. Встречая героев...

- Глава 232. Земли масок...

- Глaва 233. Рoт Aтрии...

- Глава 234. Кoгда оппоненты состязаются...

- Глава 235. О, маниакальный творец...

- Глaва 236. Вниманиe земель...

- Глава 237. О, потерянный товарищ...

- Глава 238. Свеча во тьме...

- Глава 239. Во вздымающихся песках...

- Глава 240. Львиная доля...

- Глава 241. Катастрофа Юго...

- Глава 242. Отражение леса...

- Глава 243. О, простодушное дитя...

- Глава 244. Возрождённая ярость...

- Глава 245. О, молодой командир, не оступись...

- Глава 246. О, утопающий Песок...

- Глава 247. Рука нуждающаяся во спасении...

- Глава 248. Битва на границе...

- Глава 249. О, разгорающаяся скорбь...

- Глава 250. Взаимопомощь веков...

- Глава 251. Шёпот песни...

- Глава 252. О, сияющий путь...

- Глава 253. Та, что избегает Понимания...

- Глава 254. Зов древности...

- Глава 255. Твои укрепления...

- Глава 256. Твои мешающие амбиции...

- Глава 257. О, раскаляющееся желание...

- Глава 258. Тропа в темноте...

- Глава 259. Подвластный рокот...

- Глава 260. О, зловещие перевёртыши...

- Глава 261. О, терзающий змей...

- Глава 262. Архидемон в раздумьях...

- Глава 263. Блестящий правитель, сияй и пылай...

- Глава 264. Обрывки твоего видения...

- Глава 265. О, дремлющий дракон...

- Глава 266. Сокрушитель хребтов...

- Глава 267. Твои сильнейшие узы...

- Глава 268. Грядущий кровавый шторм...

- Глава 269. О, лорд-хранитель...

- Глава 270. Раптор Кортана...

GeorgeMFrost

Рыцарь-зомби

Рыцарь-зомби

Автор: GeorgeMFrost

Молодой человек умирает и получает от мрачного жнеца предложение быть возрожденным в обмен на служение ему. Обязанности, как правило, включают в себя борьбу с отвратительными ужасами, человеческими, или какими-либо еще. Однако, у этого молодого человека уже есть несколько своих проблем... таких например, как парализующая стеснительность. История переносит нас в современный фантастический мир под название Элег, который в плане технологий и культуры во многом схож с Землей, но в нем также есть и много отличий. Он является альтернативной реальностью, так как Элег имеет свою политическую и географическую системы, однако есть много параллелей. Зачастую, история будет содержать тёмные вещи. Довольно часто будут употребляться крепкие выражения. К тому же она очень жестокая.

Новые главы искать там: https://ranobe.me/ranobe372

Глава 1. О, великая тьма!

— Привет, дружище.

— … Где я? Что происходит?

— Ничего такого. Не паникуй. Всё хорошо.

— Что происходит?.. Почему я ничего не вижу?

— Я все расскажу, так что внимательно слушай. Обещаю ответить на все твои вопросы, просто постарайся успокоиться, ладно?

— ... Л-ладно.

— Слушай. Ты умер.

— ... Что?

— Ты мёртв. У тебя больше нет твоего физического тела. Поэтому ты не можешь видеть или передвигаться.

— Это что, такая идиотская шутка?

— Прости, мой друг, но это не шутка. Если бы я шутил, ты бы смеялся. Я веселый малый.

— Что за?..

— Расслабься на минуту и подумай об этом. Ты должен помнить свою смерть.

— Но… я…

— Ты помнишь?

— Я…да, я вспомнил…Я…

— Не переживай. Всё в порядке. Я был рядом, когда ты умер. Я знаю что произошло.

— Я…правда умер?

— Да.

— Значит, это…что-то вроде загробной жизни?

— Не совсем. Ты ещё не достиг этой стадии.

— В смысле? Почему?.. Это… потому что я?..

— Нет, дело не в этом. Всё в полном порядке. Я просто пробудил тебя чуть раньше, вот и всё. Потому что, прежде чем ты продолжишь путь, у меня к тебе предложение.

— Предложение?.. Ты кто?..

— Меня зовут по-разному, но ты, вероятно, лучше всего меня знаешь, как жнец. Знаешь. Мрачный тип.

— Что за?! (what the hell (are you talking about)? — сленгово типа)

— Я проводник и защитник душ, когда они начинают путешествие после своей смерти. Или забвения. Когда как.

— Ты…не знаешь?

— Конечно нет. Я всего лишь перевозчик.

— А… Это… досадно.

— Эй, я тоже не в восторге. Хватит об этом. Не надо напоминать мне о моих недостатках.

— А, извини…

— В обычных условиях ты бы даже не знал, что  я здесь, но я должен был задать тебе вопрос.

— Предложение…

— Точно. Видишь ли, как жнец, я имею право взять себе слугу. Того, кто помогал бы мне в разных делах.

— Слугой?.. Ты хочешь, чтобы я стал твоим слугой?

— Слугой, партнером, другом, союзником — зови, как хочешь, но да, такова основная мысль. Я смог бы оживить твоё тело, и ты смог бы жить снова, пока мне помогаешь. Ты умер очень юным. Я подумал, что ты бы захотел получить второй шанс. Шанс, чтобы, возможно, жить более полной жизнью.

— Более полной?..

— Я не прав?

— Ну, нет… Но…ты действительно можешь это сделать?

— Да. Ещё никто не нашел твоё тело, так что проблем не будет.

— Так… ты мог бы сделать меня в новой жизни миллиардером или кем-то вроде этого?

— Что? Разумеется, нет. Это не так работает.

— Тогда о чем ты только что говорил?

— А вот о чем: твоё тело сейчас мертво, но я смогу оживить его и присоединить к нему твою душу. Я не могу дать тебе новое тело и гору денег. С ума сойти. Я жнец, а не чертов джин.

— А… так я буду жить той же жизнью, что и раньше…

— Почти. Ну, что-то вроде этого. Могут возникнуть некоторые сложности.

— Что, чёрт возьми, это значит?

— Я бы не стал оживлять тебя безо всякой причины. Как я сказал, я хочу, чтобы ты мне помог.

— Помог с чем?..

— Со спасением жизней.

— Что?

— Я на протяжении многих тысяч лет переправляю души через границу между мирами. И я могу наблюдать за жизнью, но не могу взаимодействовать с тобой, пока ты не умрешь. Поэтому, можешь себе представить, я вижу много ужасных вещей, происходящих в твоем мире; вещей, с которыми я мог бы кое-что сделать. Однако, как видишь — я не в силах. Сам. Тут на сцену выходишь ты. Я буду искать людей на грани смерти, а ты будешь их спасать.

— А… Вау…

— Вау?

— Ну, просто… Я хотел сказать… ты серьезно?

— Да.

— Но… А… Звучит здорово и всё такое, но… Я не думаю, что смогу кого-то спасти.

— Конечно, сможешь. С моей помощью, ты станешь неубиваемым.

— Не… неубиваемым? Ты имеешь в виду бессмертным?

— Да. Ты будешь моим неубиваемым слугой, это естественно, ведь, если ты умрешь, я оживлю тебя снова.

— А-а-а… Зомби…

— Ты хочешь попробовать?

— А… Не знаю. Звучит немного… безумно.

— Хех. Немного грубо.

— Ты сказал… что я буду твоим слугой?

— Да.

— А что будет, если я не подчинюсь?

— Если ты решишь, что больше не хочешь мне помогать, я просто отпущу твою душу и дам тебе умереть.

— Ты убьёшь меня…

— Эй-эй, ты уже мертв. Что ты теряешь?

— В таком случае, твоё предложение слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Это не навсегда. Если позже ты решишь, что тебе больше не нужен наш договор, то я найду кого-нибудь ещё, и дам тебе умереть.

— Откуда мне знать, что ты не лжешь?

— Ах. Полагаю, ниоткуда. Тебе придется пойти на риск. Так же, как и я иду на риск с тобой.

— Я не знаю…

— Ну, я не люблю никого торопить, но тебе бы лучше принять решение до того, как кто-то отыщет твоё тело. Возникнут проблемы, если люди найдут тебя до того, как ты вернешься к жизни.

— Я ещё не ответил «да»…

— Я знаю. Решай. Я нетерпелив.

— Х-хорошо. Я попробую. Хуже мне не будет…

— Отлично. В таком случае, начну прямо сейчас.

— Ч-что ты собираешься делать?

***

Гектор очнулся в коленопреклоненной позе. Волна боли пробежала по нему, но, спустя мгновение, исчезла. Он моргнул, согнав дымку у себя перед глазами, и сел.

Это была ванная, которую он видел, которую помнил. Он умер в этой маленькой, с отнюдь не белоснежно белым кафелем, ванной. По крайней мере, так он думал. Очевидно, он не был мертв.

Шумел вентилятор под потолком, впрочем, как и всегда. Он вспомнил звук, вспомнил то, что это последнее, что он услышит, вспомнил, как он заставил его почувствовать себя жалким в последние минуты.

Однако сейчас, вновь слушая этот звук — гудение — он не знал, что и думать. Казалось — это какой-то другой шум, хотя он точно знал, что ничего не изменилось.

Его футболка была мокрая. Гектор понял, что он смотрит на красные пятна на его белой одежде. Он стоял и смотрел на пол, на лужу своей собственной крови.

Он почесал затылок.

— А…

Далее, его поприветствовало зеркало, отразив его лицо сквозь мыльные разводы. Всё выглядело так же. Черная кожа, коротко подстриженная голова, мрачно карие глаза — всё его. Однако часть него ожидала увидеть кого-то ещё. Часть него хотела увидеть.

Его взгляд упал на раковину, на лезвие бритвы. Казалось, довольно странный способ умереть вот так вдруг, от такой маленькой вещицы, тонкой полоски заточенного металла. Но затем он подумал, что виной этому была не столько бритва, сколько длинные, вертикальные порезы на его руках, которые всё ещё были, хотя, кажется, не болят. На самом деле, он их даже не чувствовал. Он прекрасно ими двигал, но они полностью онемели.

— Привет ещё раз, — раздался голос, он повернулся и увидел сидящую… парящую рядом с ним фигуру. Скелет; казалось, его кости лучились белым на фоне черного как смоль савана. Коса была зажата в руке, лезвие низко висело над Гектором.

Он уставился, вытаращив глаза.

— А в ответ ничего? Ну, ладно, — челюсти скелета двигались в соответствии с его словами, хотя Гектор не мог представить себе, как.

Спустя какое-то время у него получилось придумать, что ответить.

— Ты…

— Тот самый жнец, с которым разговаривал. Да, он самый. Рад знакомству. Теперь уже, официально.

— Выглядишь… выглядишь так, как и думал.

Он моргнул пару раз. Это все на самом деле?..

— А, верно. Моя внешность.

Скелет пожал плечами.

— Как бы ты меня сейчас не видел, это не то, как я выгляжу на самом деле. По правде говоря, я вообще никак не выгляжу.

— Что?..

— Твой мозг сформировал картинку о том, как я выгляжу, и сейчас проецирует её на меня. Внешний вид в той физической реальности, где меня не существует.

— Я…Я не понимаю.

— А, ну это ничего. О, пока не забыл…

Скелет подлетел к нему ближе и протянул свою длинную руку.

Гектор слегка отшатнулся, но рука лежала у него на плече. Внезапно он почувствовал, что его руки начали гореть. Он скользнул взглядом вниз и обнаружил, что кровавые раны вздуваются и затягиваются. Тяжело дыша, он увидел, как раны затянулись сами по себе, оставив после себя струйки крови, наполовину влажные, наполовину засохшие. Через пару мгновений, утихла боль.

— Что за черт?

Он осмотрел руку, на которой был порез, с которого сочилась кровь. Даже шрама не осталось. Больше того — прошло онемение.

— Может, хочешь убрать всю эту кровь? — сказал жнец, перемещаясь по полу. — Я могу восстановить твоё тело, но, если произойдет потеря крови, я не смогу вернуть её обратно. То же самое касается конечностей, в случае если их отрубили. Я не буду прикреплять их обратно. Я просто заново их выращу.

Он слегка прищурился. Вырастит?..

— Я могу тебя оживить не важно, насколько тяжкие повреждения  нанесены, — сказал скелет. — Даже если всё твоё тело будет разрушено, я его восстановлю. Так работает моя сила. Пока я связан с душой, я могу воскрешать тело, к которому она привязана. Без души, увы, я ничего не могу поделать.

Гектор не знал, что сказать.

— Жаль, на самом деле. Если бы я мог создать тело из ничего, мне не нужна была бы ничья помощь. Я мог бы создать тело сам и быть типа супергероем.

— А… Я-ясно. Наверно.

— Мне много всякой всячины надо тебе объяснить, прежде чем мы начнем спасать мир, но сначала надо бы здесь всё прибрать до того, как кто-нибудь это увидит. Разве что, ты собираешься начать с раскрытия кому-то своего секрета.

— Э, точно…

Гектор направился к двери и неуклюже замер.

— А…

— Может, швабра подойдет?

— Т-точно.

Он открыл дверь и вышел. Там ждал узкий коридор, и он застыл на мгновение, задержав на нем взгляд. Обыкновенное место. Стены кремового цвета и однотонный коричневый ковролин. Он видел их тысячи раз, но теперь они казались какими-то другими. Всё, к слову. Его потертые кроссовки, мешковатые черные брюки, даже свет в коридоре и моль, летающая вокруг. Всё это напоминало о нем самом, о том, кем он был, о внезапной неопределенности, был ли он тем же человеком, что и раньше.

Он убедился, что закрыл за собой дверь в ванную и спустился по лестнице. Его родители сидели в кабинете, смотрели телевизор при тусклом свете торшера. Они не думали взглянуть на него, когда тот пошёл на кухню, хотя он был уверен, что они прекрасно слышали его шаги. Однако затем он подумал, что это даже хорошо, что они его не видели. Было бы трудно объяснить, откуда взялась кровь на футболке. Гектор быстро выхватил швабру за холодильником.

— Не забудь ведро, — раздался неслышный голос жнеца, а Гектор чуть не уронил швабру, жонглируя ею из одной руки в другую, — Полотенца тоже пригодятся.

Моргая, он, осмотрелся. Кухня пока была пуста. Рискнул спросить шепотом:

— Ты где?

— Всё ещё в ванной, — услышал в ответ. — Я могу разговаривать с тобой на любом расстоянии. Это связано с тем, что я подключился к твоему мозгу, а не говорю физическим голосом.

Настала пауза, и Гектор украдкой смотрел в ожидании.

— Работает в обоих направлениях. Скажи что-нибудь про себя, и я тебя услышу.

Ещё пауза.

— Ты должен подумать на самом деле, чтобы мысль была четко сформулирована. Сконцентрируйся, тогда твоя мысль отпечатается в мозгу и станет понятной.

— А…О… Вот так? — подумал он, направив взгляд в потолок.

— Да. Легко, правда?

— Э…Да. — он схватил принадлежности, которые упоминал жнец, пустился вверх по лестнице, не привлекая внимание родителей, и начал мыть пол. С каждым взмахом краснота исчезала, оставляя за собой розоватый след от былой лужи крови.

Он не был уверен, сколько времени там была кровь, но она начала окрашивать плитки, поэтому он понял, что прошло, по крайней мере, несколько часов.

— Ты затих, — сказал жнец, заставив Гектора оторваться от работы, — Я думал, у тебя будет больше вопросов.

Он немного посмотрел на кровь.

— Не заметили.

— Что?

— Мои родители, — сказал он, выжимая швабру над ведром. — Они не заметили, что я умер.

Повисла неловкая пауза.

— Ты заперся в ванной. Прошло бы некоторое время, прежде чем они бы обнаружили твоё тело.

— Интересно, сколько времени бы ушло…

После этого Жнец замолчал. Разговор возобновился только тогда, когда Гектор закончил с уборкой.

— Я Гарвель, кстати. Меня зовут Гарвель.

Гектор присел на край ванны и снова посмотрел на парящий скелет.

— Хорошо — ответил он.

Гарвель наклонился к его голове.

— Не вяжется разговор? Ты был более разговорчивым, пока был мертвым.

— Прости… Я не… Не то чтобы… Да.

— Ну, не переживай. Спешить некуда. — Гарвель подплыл к зеркалу, и Гектор внезапно понял, что жнец в нем не отражается. — Ты не кажешься особо любопытным типом, так что, думаю, я объясню. Прерви меня, если будут вопросы.

Гектор ждал.

— Теперь мы с тобой связаны, — сказал Гарвель. — Теперь я буду поддерживать твою жизнь. С точки зрения биологии, твоё тело снова живое, но только я поддерживаю связь тебя с твоим телом. Душа, сознание, чувство собственного «я» — называй это как хочешь, я тот, кто на данный момент сохраняет твою связь с внешним миром.

Жнец тактично сделал паузу.

— Полагаю, звучит страшно. То, что твоя душа находится под чьим-то контролем, но на самом деле в этом есть свои фантастические плюсы. Во-первых, как я уже говорил, это, конечно, способность восстанавливать твое тело. И полагаю, ты уже заметил второе, главное преимущество — продолжать двигаться даже после того, как твоё тело технически умерло.

Он моргнул.

— Это связано с мозгом, — Гарвель постучал по черепу фалангой пальца. — Твой мозг теперь полностью полагается не на энергию твоей плоти и крови, а на меня. Потому что я теперь живу в твоем мозгу, так сказать. Но с точки зрения физического мира мозг работает сам. Даже если, скажем, ты истечешь кровью или сердце перестанет биться, или остановится дыхание, мозг будет продолжать нормально работать.

Жнец снова сделал паузу.

— Конечно, на деле сложнее, чем на словах — у мозга довольно сложное строение. Я должен заморозить все сигналы, которые бы могли заставить твой мозг думать о том, что нужно отключиться из-за недостатка крови или глюкозы. Но теперь тебе не надо переживать об этом. У меня всё под контролем.

Гектор попытался что-то сказать, но не нашел слов, поэтому просто уставился с приподнятыми бровями.

Жнец наклонился к его голове.

— Ты все понял?

Гектор кивнул.

— Вот и хорошо. Третий плюс в распоряжении моей светлостью в любое время.

Гектор не смог не ухмыльнуться.

— Хотя это больше, чем просто моя личность, — продолжил Гарвель. — Как жнец, я каждый раз чувствую, когда кто-то находится на грани. Грани смерти, то есть. Проще говоря, я вижу обреченную ауру души человека. Очень драматична. Особенно если я не могу ничем ей помочь. А ты, по другую сторону мира, можешь. Поэтому каждый раз, когда я почувствую эту ауру вокруг кого-то, ты придешь и попытаешься её спасти. Понял?

— Э, да, — Гектор снова кивнул.

— Однако ты должен знать, что я всегда буду требовать этого от тебя. Смысл того, что я спас тебя в том, чтобы ты помогал спасать жизни другим. Так что неважно, как изменится твоя жизнь — новая работа, женитьба, появление детей или ещё что-то в этом духе — если ты когда-нибудь окажешься не в состоянии мне помочь, я отпущу твою душу и найду кого-нибудь другого.

— Х-хорошо…— он прищурился — Но… как я могу оказаться не в состоянии помочь тебе? То есть… Я сомневаюсь, что когда-либо буду настолько занят, что не смогу пойти и помочь спасти чью-то жизнь.

— Хорошо, что ты так говоришь, но не всегда это может быть твоим решением. Например, если тебя когда-нибудь бросят в тюрьму, ты не сможешь никого спасти. И я, конечно, не смогу вытащить тебя оттуда.

Он моргнул.

— Тюрьма?.. А почему я могу попасть в тюрьму?..

— Не знаю. Я привел её в качестве примера.

— Ты же не попросишь меня совершать незаконные поступки?..

— Что ж. Не в широком масштабе. Мне бы не хотелось искать никого на твое место. Процесс слишком хлопотный.

— Верно…

Взгляд Гектора минуту блуждал по полу, затем снова упал на нетронутую кожу на руках.

— Кажется, у меня есть один вопрос?..

— Какой?

— Если…если ты можешь воскрешать людей как меня сейчас… тогда…почему ты не… ну, знаешь… не воскресишь… всех?

Гарвель поколебался.

— А, что? Не понял тебя. Перестань делать паузы и говори нормально.

— Ах… — он попытался снова. — Если ты можешь воскрешать людей, тогда почему ты просто…не воскресишь всех?

— Ты всё ещё делаешь паузы. Я сказал, прекрати.

— Черт побери, я пытаюсь…

— А, ладно. Я все равно понял тебя со второго раза.

— Тогда ответь уже на мой вопрос!

— Эй, ты не запинался в этот раз! Молодец!

— Вот бы у тебя было тело, чтобы можно было придушить…

— На самом деле, это хороший вопрос. Очевидно, что если бы я мог оставлять в живых больше людей, я бы так и делал. Проблема в том, что я могу поддерживать стабильную связь только с одной душой. Если я попробую установить связь с  ещё одним человеком, моя энергия начнет рассеиваться, и в конечном итоге я либо обессилю, либо исчезну. Если что-то из этого произойдет, то души людей, связанных со мной, оторвутся от оживленных тел, что приведет либо к смерти мозга, либо к сумасшествию. А лишенные рассудка тела могут быть чудовищно опасны.

Гектор поднял палец к голове.

— Ты хочешь сказать…что они…просто…начнут убивать случайных прохожих.

— Да, равно, как и другие ужасные вещи.

— А-а-а…понятно.

Он сложил свои тонкие руки, и его лицо немного напряглось.

— Но в таком случае…почему ты дал такую работу мне?

— Ну, надо было кого-то выбрать. Мне нужен был слуга, а тут оказался ты.

— То есть?.. Ты выбрал меня случайно?

— По большому счету, да.

Гектор пристально вгляделся в жнеца.

— Что это значит? По большому счету?..

— Для этой работы я стараюсь выбирать не убийц, так что да, с моей стороны есть некий расчет. Более того, я не выбирал тебя. Я предложил тебе. А ты ответил согласием.

— Но…второй шанс…кто бы, чёрт возьми, отказался бы от такого предложения?

— Тот, кто хочет умереть.

И тут Гектор снова заколебался. Какое-то время он просто сидел, но тут перевел взгляд от Гарвеля на пол.

— Но, — наконец произнёс он. — Я убил себя…

— Знаю. Я наблюдал за этим.

— Но тогда…тогда почему ты не предложил кому-нибудь ещё? Кто умер в результате несчастного случая или от чего-нибудь ещё? — Гектор прерывисто дышал. — Тот, кто действительно заслужил такой шанс…

— Если бы ты правда хотел умереть, то не стал бы соглашаться помочь мне, когда я попросил об этом.

По-прежнему сидя, Гектор уронил голову.

— Но…— вздохнул он.

— Я наблюдал за тобой какое-то время перед тем, как ты умер.

Он быстро посмотрел.

— Что?

— Я чувствовал ауру смерти вокруг тебя с того момента, как ты решил покончить жизнь самоубийством. — С отсутствующими глазами тень Гарвеля, казалось, внезапно пристально посмотрела на него. — Вот как это работает: я чувствую, когда душа находится под угрозой смерти. Если бы ты внезапно попал под автобус, я бы не почувствовал твою смерть, пока ты не оказался перед ним. Такие ситуации весьма досадны. Но смерть таких людей, как ты, которые намереваются совершить самоубийство, я начинаю чувствовать, когда решение созревает у них в голове.

Гектор моргнул.

— Тогда…ты должно быть…

— Да. Я ждал почти семь месяцев. Именно столько ушло времени, — Гарвель слегка пожал плечами. — Бывало и дольше, но что есть. Я проверял тебя время от времени, может быть два или три раза в неделю. Наконец, я стал удивляться, почему ты так долго тянешь с этим, почему не покончишь уже. А затем я понял.

Гектор уставился в пол, и его глаза облегченно закрылись, пока он слушал.

— Последние две недели я навещал тебя довольно часто. Вот что я заметил. Ты всегда был один. — Гарвель делал паузу. — В школе ты почти не разговаривал ни с кем из своих одноклассников. Может потому, что у тебя проблемы с общением. Даже здесь, у себя в доме, ты слишком далек от своих родителей. За всё время, что я за тобой наблюдал, ты не сказал им более нескольких слов за раз.

Гектор изо всех сил зажмурился, испытывая напряжение в глазах, стараясь убрать его.

— Причина, по которой ты так долго тянул со своим самоубийством, заключалась в том, что ты ждал, что кто-нибудь тебя остановит, не так ли?

Он закрыл глаза ладонями, тщетно пытаясь скрыться от самого себя.

— Но…никто не остановил.

— Да. Никто не остановил.

Выступившие слезы покатились по щекам, но у него не получалось их смахнуть, как бы он этого не хотел.

— А потом, когда ты умер, я попросил тебя помочь мне, и ты согласился. Вот и все, что мне требовалось доказать. Как я говорил, если бы ты на самом деле хотел умереть, то ты не ответил бы мне: «да».

Гектор попытался сказать что-то, непонятно что, но обнаружил, что из-за прерывистого дыхания не может сказать ни слова.

— Поэтому у тебя появился второй шанс. Отныне ты будешь помогать мне, а я — тебе.

Глава 2. Вслушайся! Ты укрощаешь кошмары!..

Гектор улизнул из дома, чего он прежде никогда не делал, и не был уверен, что хочет повторить. Его комната находилась на втором этаже, и, когда он выпрыгнул в окно, сломал обе ноги, которые потом адски болели.

Гарвель засмеялся, тут же извинившись, и вылечил его. Гектор спросил, почему он всё ещё может чувствовать боль, и жнец объяснил ему, что боль полезна тем, что даёт понять, какие части тела работают, а какие — нет.

— Ты в этом так уверен? — пробормотал Гектор холодному ночному воздуху.

— В смысле? Разумеется, уверен.

— Но…как я остановлю серийного убийцу? Ты же…не заставишь меня…его убить, так?

— О, нет. Поднимется лишняя шумиха. Серийными убийцами занимаются власти, но я наблюдал за этим парнем, и в этом случае полицию полиции может понадобиться помощник. Кто-нибудь, кто направит их по нужному следу, вот и всё.

— Направит? Как?

— Анонимный звонок.

— А это сработает?

— Мы просто дадим полиции возможность заглянуть в квартиру убийцы в самое неподходящее для него время. Остальное пойдет само собой.

Они долго блуждали в темноте, предпочтя спальному району Гектора высотки в центре мегаполиса. Он не знал, который сейчас час, однако судя по туману, окутавшему строения, он предположил, что было уже настолько поздно, что можно было сказать, что теперь рано. Подвесной трамвай не остановился, отвозя хулиганов над улицами, и громкая музыка вдали не перекрывала вой сирен.

Люди на тротуарах не обращали на него особого внимания, смеясь над остротами друг друга, спотыкаясь на выходе из ночного клуба или сопя на скамейке напротив пиццерии «У Нэнси».

Гектор не знал, что будет делать, если незнакомец подойдет и завяжет с ним разговор прямо как в фильме, где юный персонаж оказывается поздно ночью в чужом районе. И чем больше он об этом думал, тем сильнее убеждался в том, что ему не стоит этого бояться. Вообще, он почти хотел, чтобы на него бы наткнулся пьяный в хлам пьянчуга и завязал бы разговор, только для того, чтобы тогда будет. Он подумал, что это обязательно будет чем-то неожиданным, как, если они окажутся веселыми и совершенно безобидными, может, чересчур дружелюбными из-за алкоголя.

— Сюда, — сказал Гарвель, отрывая его от грёз. Жнец подлетел к телефонной будке, и Гектор зашел.

— Смотри туда!

Он посмотрел в ту сторону, куда указывал жнец и увидел балкон на четвертом этаже многоквартирного дома. Там стоял человек, куря при свете лампы перед окном. Даже с расстояния можно было различить, что мужчина был одет в хороший черный костюм с распущенным галстуком.

— Это… это он?

— Да.

Гектор посмотрел на телефон. Следующий шаг был очевиден, но он колебался.

— А… что если…

— М-м-м?

— Что если я позвоню в полицию, они приедут и… что если этот тип убьет кого-то из полицейских?

Гарвель тяжело на него уставился.

— Если ты удивляешься, почему я не послал туда тебя, то лишь потому, что это твоё первое задание. Я не буду давать тебе то, с чем ты не справишься.

— Но… если кому и рисковать жизнью… тогда это должен быть я… разве нет?

Жнец промолчал.

Гектор продолжал настаивать.

— В смысле, ну… я ведь не могу умереть, верно? Он же не сможет меня убить? Ну и…раз я… уже просрал свою жизнь, то…я уже ничем не рискую…

— Значит, что хочешь справиться с ним самостоятельно?

— Я…а…да…

Гарвель наклонил голову набок.

— Смело с твоей стороны. Не ожидал. Я думал, что у тебя это займет больше времени.

— Я просто…не хочу, чтобы кого-то убили, вот и всё.

— В таком случае тебе стоит поторопиться.

Лицо Гектора напряглось.

— Что? Почему?

— Ну, я же говорил, что полиция должна нагрянуть к убийце в самый неподходящий момент? Он соблазняет женщин, приводит к себе в квартиру, а затем убивает их, так что нам надо застать его в процессе…

— Что?!

Гектор снова посмотрел на балкон, но мужчины там уже не было. Он схватил телефон и набрал полицию.

— Звонишь? Но ты только что сказал…

— Алло?! — завопил Гектор в трубку. — Человек из моего дома собирается убить кого-то. У него писто…

— Он использует нож.

— То есть, у него нож, и…а! Я слышал, как он в своей квартире угрожает кому-то.

— «Где вы находитесь?»

— А!

Гарвель дал ему адрес, и Гектор продиктовал номер дома оператору.

— «Оставайтесь, пожалуйста, на линии»

— Простите, но я не могу! Просто приезжайте сюда!

Гектор повесил трубку и пустился через улицу. Он вошёл на территорию дома, охранник преградил ему дорогу, чтобы остановить его, но Гектор оказался быстрее.

— Вопрос жизни и смерти! — извиняясь, прокричал он.

Гектор взлетел по лестнице и очутился на четвертом этаже. Ему надо было выбрать между двумя коридорами, и он по указанию Гарвеля подошел к двери квартиры, где был убийца.

— Эй! Сэр, откройте, пожалуйста! Тут…утечка газа, надо эвакуировать жильцов из дома!

Никто не ответил.

Гарвель заглянул внутрь квартиры.

— Он прячет её в ванной комнате.

Гектор вернулся и начал колотить дверь.

— Пожалуйста, сэр! Я знаю, что вы здесь! Это очень важно!

Дверь не шелохнулась. Как будто бы вместо неё была стена.

— Он собирается перерезать ей горло.

— Нет!

— На, — Гарвель коснулся плеча, и Гектор успел почувствовать взрыв боли по всему телу, прежде чем она мгновенно ушла.

— Выбей ее!

Дверь слетела с петель, оборвав цепочку и вырвав щеколду из дерева.

— Какого хрена? — послышался голос из ванной. Когда мужчина вошел в комнату и увидел Гектора, ужас исказил его лицо, он убежал в гостиную.

— Кто ты, черт возьми?!

Гектор смутился, потому что он не мог видеть, как разъелась его кожа, обнажив высохшее, бескровные мышцы на лице. Он не мог видеть свои коротко стриженные волосы, ставшие призрачно белыми или красные глаза, четко выделяющиеся на фоне мертвой темной кожи. Гектор просто шел вперед, смутившись от вида ножа, который убийца метнул ему в грудь. Он схватил человека за горло, медленно сжимая пальцы. Гектор с трудом поверил в то, насколько слабо мужчина отбивался. Он с легкостью пригвоздил убийцу к стене, продолжая душить его, пока тот не потерял сознание.

Гектор секунду смотрел на свои руки, испугавшись самого себя. Увидев моток веревки возле кровати, которую предположительно до этого использовали на жертве. Он обмотал ею убийцу, завязав тройным морским узлом, настолько крепко, насколько мог.

Затем Гектор увидел женщину в ванной комнате. Она была всё ещё жива и даже в сознании. Увидев его, она начала кричать и извиваться, но оковы удерживали её на месте. Было видно, что её били, мелкие порезы покрывали её руки, лицо и живот.

Гектор шагнул к ней, но подумав, остановился.

— Прости, — сказал он ей. — Я бы освободил вас, но вы должны остаться здесь и объяснить… ээ, полиции, что он пытался с вами сделать. Иначе он может… ну, знаете… скрыться и… вот…

Но женщина лишь таращилась на него.

— А! Но… не переживайте! Полиция будет здесь с минуту на минуту. А он пока что без сознания. Я связал его. Так что… ээ, теперь вы в безопасности. А я… мне надо, мне надо идти…

Слыша нарастающий вой сирен, он выскочил. На улице начали подтягиваться зеваки, среди них была охрана, но Гектор просто всех растолкал. Он бежал без остановки пока жилой комплекс не пропал из виду.

Гарвель схватил его плечи и внезапно силы покинули Гектора. Он, задыхаясь, упал на колени. Однако, его мертвое тело, вернулось в норму. Почерневшие и выпавшие куски плоти наросли вновь, приобретя прежний живой коричневый цвет. Гектор едва мог ходить, чувствуя себя так, будто пробежал марафон, где в награду его переехали автобусом.

— Ты не говорил, что… об этой чертовщине…что ты со мной сотворил… — в этот раз паузы были следствием тяжелого дыхания и усталости.

— Я перевел энергию, которую твое тело обычно импользует для поддержания жизни, в мышечную силу. Правда, этот трюк делает тебя похожим на труп, поэтому тот тип испугался, увидев тебя.

— А… понятно…

— Ты почувствуешь, будто я вырвал из твоего тела мышцы и воткнул на их место раскаленные иглы.

— Круть…

Глава 3. Твой путь не усеян розами...

Возвращение домой было муторным. Он не мог пройти через парадную дверь, поскольку был уверен, что разбудит кого-то из родителей. Вместо этого он взобрался по стене в свою комнату через окно... по стене, совсем не предназначенной для карабканья. Он потерял счет тому, сколько раз падал. Гарвель в конечном итоге решил снова придать ему сил, и Гектор наконец-то смог попасть к себе в комнату, с облегчением растянувшись на кровати.

Однако вскоре сон прорезал звон будильника.

— Ой, прости. Пора вставать.

Гектор простонал в подушку.

— Ох, просто… просто отвяжись, а… Серьезно… Я не вылезу из кровати даже если ты её подожжешь.

Гарвель хлопнул его по голове.

— Ничего страшного. Выспишься попозже.

Гектор почувствовал, как тяжесть с век улетучилась. Он понял, что усталость прошла и сел. Он уставился на Гарвеля.

— Почему ты раньше так не сделал?

Он вздрагивал от боли, сводившей каждый мускул по всему телу.

— А почему с болью ты ничего не сделаешь?

— Уж извини, но необходимо, чтобы она прошла сама по себе. Я предупреждал, что будет больно, помнишь?

Гектор с трудом терпел и успел обо всем пожалеть.

— Ааргх, о-о-й…

— Будет плохо, если при восстановлении я отброшу и усталость, и боль. Потом, они усилятся ещё больше.

— А ты не можешь… угх… избавить от них навсегда?

— Да, а однажды, я об этом забуду. Либо мы будем надолго разделены, догадываешься, что тогда случится? Ты испытываешь настолько сильную боль, что она просто сведет тебя с ума.

Гектор вздохнул.

— Ладно, хорошо.

— Ты весьма капризный по утрам.

Гектор моргнул и покраснел.

— А… Прости. Я не хотел… в смысле, я не хотел грубить.

Гарвель, кажется, забавлялся.

— Да всё в порядке. Не беспокойся.

Гектор собрался в школу и вышел, не сказав своим родителям ни слова на прощание — их уже не было дома, и поплелся на автобусную остановку, как будто его силком туда тянули. Гарвель плыл за ним по пятам и даже снаружи держался вровень с окном, где сидел Гектор. Никто не сел рядом с ним.

Старшая школа Калмана любого бросает в дрожь. Она расположена на многолюдной улице; это семиэтажное строение смотрится бледно рядом со своими соседями. Но так как территория школы была недостаточно большой, чтобы вместить все спортивные площадки и прочие объекты, каждый класс на последнем году обучения физической культуры и спортивные команды вынуждены были переселиться в арендованные корпуса. Восьмой этаж был пристроен, чтобы справиться с потоком учеников, но это помогало мало.

Гектор зашел в кабинет математики и сел за парту в углу класса, по крайней мере, уж лучше стены с двух сторон от него, чем два тела, дышащих рядом.

Порой казалось странным, что он чувствовал себя одиноким среди стольких людей вокруг, но чем больше он думал об этом, тем больше он понимал, в чем именно была проблема. Он не знал, есть ли ещё кто-нибудь такой же потерянный в толпе, как и он. А сейчас, будучи зомби, видя, как Гарвель проплывает среди учеников словно самый страшный своей неприступностью учитель в мире, Гектор также начал задаваться вопросом, изменила бы школа, где все друг друга знают, его жизнь. Или его смерть.

Первые несколько уроков, Гарвель ошивался рядом, иногда повторяя, что в классе нет никого с аурой смерти или подмечая неточности в лекции преподавателя. Честно говоря, Гектор был рад компании,  пусть и такой, но он не совсем понимал, зачем жнец здесь находился. Наверняка у Гарвеля были дела поважнее чем слушать на уроке географии тему про тропические регионы Элоанского континента. Однако Гектор не стал спрашивать об этом, решив, что Гарвель может уйти.

Пока лекции учителя растягивались, превращаясь в череду текущих событий наряду с гражданскими волнениями и ужасами современного мира, у Гектора начал созревать более серьезный вопрос. Когда подошло время обеда, он подошел к Гарвелю, чтобы задать его.

— Я хотел бы кое-что узнать, — подумал Гектор, не желая выглядеть как идиот, разговаривающий сам с собой, стоя в углу.

— Да?..

— А…У тебя нет никаких дел поважнее?

Гарвель взметнул бровь.

— Прости?

— Нет, в смысле… Почему ты стараешься помочь жителям Брайтона? Я хотел сказать… Разве на свете мало людей, нуждающихся в помощи среди всего того дерьма, которое происходит в мире? Нет, не это, ах… Не то чтобы я думаю, будто препятствовать убийцам — это не важно, вовсе нет, но… на юго-востоке целые страны охвачены войной, сам знаешь…

— Да, знаю. Конфликт в Коргум Дозер. На севере гражданская война в Кавиане. Джесбол и Хоршт далеко на западе. Я прекрасно осведомлен.

— Тогда почему ты здесь?

— Кажется, ты считаешь, что я единственный жнец во всем мире.

Гектор моргнул.

— Я не единственный, ясно? Я один из сотен тысяч. Это правда, что большинство из нас не берут себе слуг, но количество тех, кто берет, становится весьма существенным.

— Хочешь сказать… что жнецы есть и в других частях света, истерзанных войной? Потому что на самом деле не…

Гарвель встряхнул головой.

— Нет-нет. К сожалению, ситуация более сложная.

Жнец подлетел к другой стороне стола.

— Те из нас, кто решил взять помощников и войти в этот мир… ну, мы не всегда согласны друг с другом.

— Ты хочешь сказать… Ох…

— Да. Это в основном касается мест, охваченных войной. Одни из нас выступают на стороне одной армии, а остальные поддерживают другую. Некоторые создают собственную сторону и могут защищать людей от перекрестного огня, а могут… и не защищать.

Гектор сел на стуле.

— Постой… То есть, некоторые жнецы только усугубляют ситуацию?

Гарвель кивнул.

— Это может зависеть от твоей точки зрения, но... да.

— Но… почему? Я не...

— Как я говорил, мы не всегда согласны друг с другом. Это связано с более существенными вопросами. Например, стоят ли человеческие жизни того, чтобы их защищать.

— Это… звучит ужасно.

— Видишь? Если мы вмешаемся в военные действия, то наверняка столкнемся с другими жнецами и их слугами. И честно говоря, ты к этому не готов. Слуги других жнецов тебя в порошок сотрут.

— Даже несмотря на то, что я неубиваем?

— Ты-то — да, а вот я — нет. И пока ты не станешь способен защищать меня, мы не будем высовываться. Я может и мрачный жнец, но я не желаю умереть.

— Л-ладно.

— Но я специально выбрал Брайтон, — сказал Гарвель, немного колеблясь. — В этом городе есть что-то тревожное…

— Тревожное? Что ты хочешь сказать?

Выражение лица Гарвеля стало напряженным.

— Я не знаю. Здесь есть чье-то присутствие, которое я никогда не ощущал. И оно скрывается. Думаю, через некоторое время, мы выведем его на чистую воду.

— О… Хм-м-м.

— У тебя есть ещё какие-нибудь вопросы? Спрашивай о чем угодно.

Гектор надкусил яблоко. При жевании используется больше мускулов, чем он раньше себе это представлял, и он чувствовал, как болят лицо и шея в знак протеста.

— Да, есть. Та женщина, которую мы спасли прошлой ночью… Ты… то есть… Ты собирался позволить ей умереть?.. Я имею в виду чтобы схватить убийцу. Если бы я не вмешался, ты бы…

— Эй-эй, погоди-ка. По плану полиция должна была схватить его, пока он мучил её, а не когда уже убил. Причина, по которой он был близок к тому, чтобы убить ее заключалась в том, что ты напугал его, постучав в дверь. Если бы ты этого не сделал, он бы пытал ее всю ночь, что дало бы полиции достаточно времени, чтобы прибыть.

— Ох... ладно... Значит, я... Значит я тогда наломал дров...

— Нет, Гектор, ты все сделал прекрасно. На самом деле, твое вмешательство гарантировало, что все не перерастет в ситуацию с заложником.

На мгновение, Гарвель пристально на него смотрел.

— Не ошибись, мы сейчас забрели на рисковую территорию. Главная идея в том, чтобы проявить смекалку и исправить уже без того ужасную ситуацию. Порой хорошего выбора не остается. К счастью, сейчас ты можешь вытерпеть многое.

Мимо головы Гектора пронеслась чашка с перцем чили,  он внезапно понял, что несколько столов отлетело в сторону от заварушки с едой. На половину съеденный хот-дог приземлился Гектору на колени, размазав кетчуп по рубашке.

— О, чёрт! — послышался голос из толпы. — Прости, приятель!

Голос принадлежал парню, которого он знал как Мика. Он примирительно улыбался. И тут ему прямо в лицо прилетел картофель.

— Весело, — прокомментировал Гарвель. — Жутко расточительно, но весело.

Гектор встал и вышел, силясь подавить свой рык. Сидя, не двигаясь, он почти забыл, что в данный момент, каждый мускул его тела ненавидит его. Он подошел за салфетками к столу с приправами, но кто-то в него врезался. Этот кто-то повернулся, скорей всего, чтобы извиниться, но остановился.

Когда Гектор увидел, кто это, то сам отвел глаза и извинился.

— Прости, Давия.

Она посмотрела на него так, будто она обращалась с пустым местом.

— За что извиняешься? — спросила она. — Я в тебя врезалась, разве не так?

Гектор не нашел что ответить.

— В следующий раз буду смотреть куда иду. — проговорила Давия. — Не разговаривай со мной больше, Гектор.

Она оставила его одного.

— Что это было? — спросил Гарвель, паря рядом. — Ты не можешь даже с девочкой поговорить? Да ты же серийного убийцу одной рукой к стене прижал! Это совсем не повлияло на твою самооценку?

— Нет, не поэтому. Она… в смысле… Я не знаю. Это потому, что она из плотницкого клуба и… Я…

— М-м-м? Что у тебя с ней?

Гектор взметнул бровь, глядя на жнеца.

— Ты… ещё не знаешь?

Гарвель лишь покачал головой.

— Я думал, ты знаешь обо мне всё.

— Я следил за тобой время от времени на протяжении семи месяцев. Но я не знаю всей твоей истории.

— Т-точно.

Гектор занялся пятном на своей рубашке. Красный след напомнил ему окровавленную футболку, которую он испортил вчера вечером.

— Итак? Кто она тебе в таком случае?

Гектор посмотрел туда, куда ушла Давия, и увидел её в компании остальных учеников.

— Я почти был частью той группы. — проговорил он. — Мы… Думаю, мы почти были друзьями…

Гарвель обратно проследовал за ним к столу, огибая один стол за другим.

— Полагаю, закончилось все не очень хорошо.

Гектор не ответил.

— Расскажи мне, что случилось.

Гектор вздохнул и сжал свою вилку.

— Зачем?

— Помнишь, что я до этого говорил? Ты помогаешь мне, я помогаю тебе.

— Спасибо, но… ты здесь ничем не сможешь помочь.

— Пусть так. Я хочу больше знать о тебе.

Благодарность разлилась по его телу, и Гектор уткнулся лицом в тарелку, будто его еда была настолько занимательна. В этот невероятный момент он подумал, что на самом деле может заплакать, настолько сильно он смутился. Он хотел бы сказать Гарвелю гораздо больше, но не мог. Гектор не знал, что его останавливало, и он это ненавидел, но сказать не мог.

Тем временем Гарвель смягчился.

— Ну, как хочешь.

Когда Гектор наконец поднял глаза в надежде, что краснота покинула лицо, то увидел последствия битвы едой. Несколько учеников убирали класс под присмотром преподавателя и охраны. Даже после того, как прозвенел звонок, они продолжали уборку.

— Я пойду кое-что проверю, пока ты в классе. — сказал Гарвель. — Встретимся после школы, скорее всего с новым заданием, так что будь готов.

Гектор ощутил, как постепенно начал паниковать.

— А… Э, а куда ты?

— В полицейский участок, помимо других мест. Хотелось бы проверить дело серийного убийцы, чтобы удостовериться, что нет никаких проблем.

— А… пожалуйста… э…

— М-м-м?

— Не оставляй меня одного…

Гарвель остановился, улыбнувшись зубастым ртом. Хлопнул Гектора по голове рукояткой косы.

— Ты забыл? Когда ты говоришь про себя, я услышу тебя, где бы  ни находился. Так что не хмурься так. Ты больше не один, Гектор, понял?

Тот нерешительно кивнул.

— Пока не захочешь остаться один. Тогда не думай обо мне.

— Хорошо…

Толпы учеников шли мимо него, пока он наблюдал, как Гарвель проходил сквозь стальную стену с сине-белой плиткой. Гектор вздохнул и проследовал в кабинет истории.

Пока он сидел и слушал как Джереми Фоллер тихим как мышиный писк голосом рассказывал про новейшую историю Короны, Гектор начал задаваться вопросом, зачем он вернулся в школу. Он видел, как учитель начал терять терпение после каждого лишнего слова Джереми. Мистер Кормак слыл искренним преподавателем, и за это ученики его любили, и Гектор мог принадлежал к их числу, если бы не знал, что все учителя по своей природе злобные.

— Спасибо, Джереми. Было очень информативно и нудно. Можешь садиться на свое место.

Джереми сел.

Мистер Кормак встал и обратился к классу.

— Чудно. Ну и кто из вас желает дальше просветить нас пониманием истории? Гектор Гофф, не желаете?

Гектор яростно покачал головой и попытался спрятаться под партой.

— Ну давай же. Ты же выполнил задание, так?

Разумеется, нет. К сегодняшнему уроку, он планировал уже быть мертвым. На самом деле, возможность не делать домашние задания больше всего подталкивала его к сведению счетов с жизнью. И сейчас, подумав об этом, Гектор засомневался, смог бы он сдать хоть что-то. Хотя он не был уверен, что его это заботит.

Наконец, учитель устал от молчания Гектора и двинулся дальше по списку.

Гектор просто ждал окончания дня. После этого он попробовал связаться со жнецом.

— Э… Гарвель?

— Да?

Гектор слабо улыбнулся.

— Ты… э… ты уже узнал что-нибудь?

— Ну, кажется, дело передано в суд. Даже лучше, чем я ожидал. Я думал, что его посадят только за попытку убийства той женщины, которую ты спас, но они нашли доказательства его предыдущих преступлений.

— Это хорошо.

— Да, хотя, по-видимому, ты передавил ему трахею.

— О, чёрт… Я… Он не умер, правда? Я не хотел…

— Нет, он жив. Каким-то чудом. Мне надо было дать тебе время освоиться с новой силой.

— Если бы всё было так… Мы могли бы не успеть вовремя…

— Тоже верно. Кстати, она в нормальном состоянии… Подожди минуту.

Гектор огляделся в классе, будто искал помощи.

— Гарвель?

— Ох-ох.

— Что случилось?

— Один из полицейских. Я вижу вокруг него ауру смерти.

Глава 4. Взбодри своё стальное сердце

Гектор резко поднялся из-за стола. — А… Ну так… Что мне делать?

— Хмм.

— Гарвель?

— Я думаю. Похоже, здоровье у него крепкое, так что, вряд ли это из-за болезни. Я вижу вокруг него, его, кстати, зовут офицером Маллори, ауру смерти, но, похоже, опасность не скорая. Он все-таки в полицейском участке. Подозреваю, сущность угрозы всплывет наружу только когда он выйдет из здания.

— Хочешь, чтобы я пошел сейчас к полицейскому участку?

— Похоже, его смена кончится только через несколько часов. Время есть. Приходи после школы.

— Ты уверен?.. Жизнь человека на кону… Да и я не против урок прогулять…

— Я сообщу тебе, если что-то изменится. А пока, тебе стоит замаскироваться. Если вдруг ты словишь пулю вместо него, будет лучше, если он не увидит твоего лица, когда ты от нее избавишься.

— Н-ну ладно, но… У меня нет ни маски, ни… чего-то такого…

— Придумай что-нибудь. Одолжи что-то в магазине по пути, если надо…

— Ну, знаешь…

— Если ты не сможешь вовремя найти маску, тогда… Тогда тебе просто придется пойти на риск. Естественно, спасти человеческую жизнь важнее, чем скрывать лицо.

Гектор задумался и тихо вздохнул: Я… думаю, я знаю, где достать маску…

— Прекрасно.

— Она, правда… Может показаться немного чудаковатой…

— О, ладно. Тогда не стоит. Не хватало тебе выглядеть чудаком.

— Сарказм был совсем не обязательным…

— Я ведь любя, Гектор.

Гектор выскользнул из класса за несколько минут до звонка. Он слышал, как учитель прикрикнул на него из-за этого, но, проигнорировав, направился к цокольному этажу. Он надеялся прийти в кабинет труда до прихода остальных, но пришлось ждать, пока класс освободят. Он повернул за угол, пытаясь скрыть свое присутствие, что было на удивление легко в такой толпе учеников. И когда он заметил сварочную маску, которую кто-то еще не вернул в стеллаж для хранения, он собрался с духом и потянулся за ней. Он схватил ее, но обнаружил на ней и чужую руку.

— Эй, что за?.. Отпусти. Гектор?

Гектор сжался, понимая, что это Лэнс Александр, казначей клуба плотников и один из тех, кого он предпочел бы избежать.

— Что ты здесь делаешь, Гектор? Не говори мне, что хочешь вернуться в клуб.

— Нет, — он сказал, потянув маску, — Мне только нужно одолжить ее на время.

— Никому не позволено выносить оборудование из класса.

— Я верну.

— Не в этом проблема. — Лэнс был больше Гектора, больше, чем большинство людей, и в немалой степени пугающим, но в тот момент у Гектора были все причины, чтобы не обращать внимания на свои слова.

— Тогда доложи на меня. — Он сбежал, не дожидаясь ответа.

Гектор знал, что Лэнс — неплохой парень. Он знал, что Лэнс лишь следовал правилам, и знал, что теперь придется оставаться после уроков неделю или две, но он не видел иного выхода. Возможно, он мог взять маску в театральном кружке, но он не знал, где они собираются, к тому же, своего актового зала в школе не было, так что добраться к ним было бы непросто.

Он засунул черную сварочную маску в сумку и покинул кампус. Спросил Гарвеля, куда идти, и понял, что путь неблизкий. Но он пришел вовремя и встретился со жнецом на перекрестке напротив станции.

Гектор сел на скамью из дерева и камня. — Так… Ты что-нибудь узнал?

— Он не ладит со своим напарником или с кем-то еще в участке. Кажется, все считают его придурком.

— А он?..

— Возможно. Я только сегодня его встретил.

— Думаю, это не так уж важно.

— У него, оказывается, есть дочь. Она, в отличие от него, брюнетка и носит очки. Выглядит очень молодо, правда, фотографии на столе может быть несколько лет. О матери пока ничего не известно.

— Ого… Ты наблюдателен….

— А тебя легко впечатлить. Это не так уж много. Похоже, у Маллори сейчас нет активных дел. Он занимался только бумажной работой, но я заметил, что у него в расписании через несколько дней поход в суд.

— Зачем?

— Не уверен, но причин ходить в суд для копов не так много. Если бы его привлекли к ответственности за что-то серьезное, сомневаюсь, что ему бы разрешили появляться на работе. Могли, конечно, отстранить от активных действий, но мне кажется, он будет экспертным свидетелем.

— Так кто-то хочет убить его, прежде, чем он даст показания?

— Похоже на то. Но прикрыть убийство копа прямо перед его походом в суд — дело нелегкое. Если я прав, кто-то очень тупой или…

— Очень влиятельный.

— Ага. — Гарвель посмотрел на Гектора и усмехнулся. — Ха.

— Чего это ты улыбаешься?

— Знаешь, для человека, пытавшегося уйти из жизни, ты умнее, чем я думал.

Гектор закатил глаза.

— Пошел ты, Скелетор*.

Гарвель засмеялся.

— Как самочувствие?

Он тяжело вздохнул.

— Невероятно больно… но… Я потихоньку привыкаю… вроде.

— Завтра может стать гораздо хуже.

— Ох…

Они оба заметили полицейскую машину, выезжавшую из гаража и полицейского в форме, сидящего за рулем.

— А вот и он, — сказал Гарвель, хватая Гектора за плечо. — Приготовься. Я последую за ним и буду указывать тебе путь. По моему сигналу беги так быстро, как сможешь.

Гектор почувствовал поток энергии, проходящей сквозь него. Боль прошла, дыхание стало глубоким. — Ого… — Его мышцы пульсировали, кровь неслась по венам, он чувствовал столько энергии, что, казалось, сойдет с ума, если не выплеснет ее.

— Может, это лишнее, но надень маску, на всякий случай. И смотри, не врежься ни в кого. Это важнее, чем догнать нас.

Он опустил сварочную маску на лицо. Пришлось поднять маленький черный щиток, чтобы все видеть. Прямоугольное стеклянное окошко оставило на лице несколько царапин, но зрению не мешало.

Полицейская машина выехала. Гарвель полетел вслед за ней, и Гектор стал ждать. Они уже скрылись из виду, а он ждал. Прохожие бросали на него недоуменные взгляды, а он все стоял в свой маске, сгорая от нетерпения.

— Беги прямо пять кварталов, затем направо. Скажи, когда будешь там.

Гектор сорвался с места. Его ноги с силой отрывались от тротуара, сильнее, чем он ожидал, но даже так, он знал, что не достиг предела. Он резво шнырял между прохожими, все еще набирая темп, но когда он увидел оживленный перекресток, то понял, что не сможет остановиться вовремя. Он и не стал. Белая машина просигналила ему, когда он прыгнул прямо над ее крышей, и, приземлившись, продолжил бег по обочине.

Бежать было так легко, словно это не требовало никаких сил, словно бежать было естественнее, чем идти.

Кто-то вышел ему навстречу из магазина, и он пролетел мимо, заставив плащ прохожего трепетать. Он немного сбавил скорость, чтобы не терять контроль, и когда достиг поворота, повернул направо.

— Я на месте, — сказал он Гарвелю..

— Теперь прямо, пока не увидишь въезд на автомагистраль, выходи на нее.

Гектор снова сбросил скорость, когда люди стали размываться в глазах. Тротуар впереди заполонили люди. Гектор видел, что он бежит почти вровень с машинами, так что выбежал на дорогу. Он бежал по белым линиям посередине дороги, совершенно не выдохшись, и не мог не засмеяться под маской, когда заметил дорожный знак с ограничением скорости в 40 км/ч.

Однако когда он достиг автомагистрали, машины снова стали оставлять его позади. Он поднапрягся и был уверен, что бежит гораздо быстрее, чем раньше, но машины с ревом мчались мимо, так что он свернул к обочине. Следующий дорожный знак показывал 110 км/ч.

После почти получаса бега он покинул автомагистраль по указанию Гарвеля и стал тяжело дышать, но не задыхаться. Он понял, что кровь требовала кислорода, но мышцы не болели и не чувствовали ни капли усталости.

Вскоре Гектор прибыл в тихий район и увидел полицейскую машину, припаркованную ниже по улице. Когда он увидел приближающегося жнеца, он перешел на шаг.

— Как быстро… — Он снял маску. — Насколько быстро я прибежал?

Он стоял и чувствовал, как его сердце бьется чаще, чем когда-либо в его жизни.

Гарвель пожал плечами: — А насколько быстро твое тело может бежать, не разваливаясь?

Гектор почесал голову, и рука стала влажной. Он хотел вытереть пот о футболку, но она промокла почти так же. Так что он обтер ее о штаны.

— Офицер Маллори у себя дома. Сохраняй дистанцию, пока… — Гарвель остановился, когда они оба увидели, как у дома припарковался черный фургон. Вышло пятеро мужчин. Двое направились к парадному входу, трое стали огибать дом. — Надень-ка лучше маску.

— Ага.

Подбежав к дому, он увидел, как они стучат.

— Сначала разберись с теми, кто сзади.

— Ладно.

Гектор прокрался вдоль соседского забора, перепрыгнул его и оказался на заднем дворе. Трое мужчин заметили его, застыв на месте, держа руки в карманах.

— Ты кто такой? — Спросил ближний к нему, с квадратным подбородком и моложе остальных. — Что еще за маска?

— А… Я-я слышал, у вас трубы протекают?

— А ну вали отсюда, пока мы…

На это нет времени. — Гарвель коснулся его плеча, и знакомая боль прошла по телу. — Вперед.

Он врезался в самого молодого, доставшего пистолет, уложил его, прежде чем тот успел выстрелить. Мужчина остался лежать. Другие двое достали пистолеты, но Гектор напал первым, ударив одного в лицо и выбив пистолет из рук. Третий выстрелил пять раз, три выстрела миновали Гектора, он подбежал, пнув его в пах и ударив локтем в лоб.

В доме раздался звук выстрелов.

Гектор выбил дверь и обнаружил Маллори, пригнувшегося за кухонным столом. Одной рукой он держался за стол, а другой пытался перезарядить табельный пистолет, оглядываясь на Гектора. Длинноволосый мужчина с пистолетом стоял в гостиной, и Гектор направился прямо к нему. Пуля прошла сквозь маску и пронзила шею. Гектор выдернул пистолет из его рук и впечатал его ему в лицо. Мужчина упал на паркет, рядом упали выбитые зубы.

Звук выстрела заставил его вернуться на кухню. Последний бандит валялся в другом дверном проеме с разбитой головой и истекающий кровью. Офицер Маллори тяжело вздохнул и посмотрел на Гектора, готовый, казалось, задать очевидный вопрос, но вместо этого он взял телефон и набрал номер. Его попытка стоять ровно не увенчалась успехом, и он сполз по стойке, истекая кровью не меньше, чем труп рядом.

— Я полагаю… Кха… Что ты пришел не для того, чтобы убить меня, — сказал офицер. Затем приложил телефон к уху. — Да, нужна скорая помощь. — Осмотрел Гектора и добавил: — Еще один человек в еще худшем состоянии, чем я… Вроде.

Он пытался говорить, но пуля в глотке не давала возможности. Гарвель начал восстановление. Раны совсем не болели, но Гектор мог чувствовать, как его плоть стягивалась и расширялась, кости с дрожью вставали на место и пули выдавливались на пол, падая на пол.

Кто ты такой? — наконец спросил офицер.

— Что ты ему скажешь? — спросил Гарвель.

Гектор с облегчением обрадовался, что маска скрывает его смущение и решил сделать то, что показалось естественным. Он не сказал ничего.

— Что ж… — лицо Маллори скосила гримаса боли. — Спасибо за помощь, хоть я не знаю, чем ты руководствовался.

—  Спроси, кто их сюда послал.

— К-кто послал этих парней за тобой?

Маллори скривился. — Сколько тебе лет? Голос как у подростка.

Гектор молчал.

— Рофал. Джозеф Рофал.

— Потому что вы даете против него показания в суде?

— Не против него. Против его племянника-кретина. Я был там. Я видел, как он убил того мальчика. Тому и десяти не было. Бросил шлакоблок ему на голову. А затем смеялся. Гребаный мелкий засранец… — Он скрутился от боли и закашлялся. Его кожа побледнела, на лице выступил пот. — И сейчас я умираю из-за этого мелкого поддонка? Надо было просто… Просто застрелить этот кусок… кусок дерьма… — Его мрачный взгляд давал понять, что он забыл, о чем говорил. Или забил на это.

— Спроси его о семье.

— Ваша семья, — сказал Гектор. — Как думаете, они тоже в опасности?

Маллори просто сидел, тяжело дыша и рассеянно глядя на желтые шкафчики напротив. Звук сирен вдалеке дал Гектору понять, что пора уходить.

— Офицер Маллори, в-ваша семья… Я могу помочь.

— Думаю, пора уходить, Гектор.

— Но мы должны узнать…

— Не думаю, что он тебя услышит.

Кровь потекла ручейком изо рта офицера.

— Офицер Маллори… скажите что-нибудь. Кивните, если слышите. Моргните, если можете…

— Гектор…

— Он… Да нет… Ты… Ты бы знал, да?

— Он еще жив, — сказал Гарвель. — Но, скорее всего, ненадолго.

— Ты… ничего не можешь сделать? Что-нибудь?..

— Мне жаль.

Гектор закрыл глаза и вздохнул. — Я не смог его спасти…

— Мы не смогли, Гектор.

Вопль сирен уже заполонил комнату.

— А если ты не убежишь сейчас, число наших неудач лишь возрастет.

Гектор побежал. С заднего выхода, через задний двор и забор. Он бежал меж домов, избегая улицы.

— Тебе стоит снять футболку.

Он остановился за углом отштукатуренного дома. Посмотрел на футболку, всю в дырках от пуль и пропитанную кровью.

— Это… — Он вздохнул. — Это будет что-то…

— Возможно.

— Н-но… Эх… Не знаю… Черный парень, бегущий полуголым в этом районе будет… как-то чересчур…

— Уж лучше, чем черный парень, бегущий весь в крови. Как сцена из фильма ужасов, знаешь.

— Ну, не знаю…

— Сейчас не время стесняться, Гектор.

— Ой, как будто в этом дело…

— Сними ты чертову футболку!

Гектор снял ее. Он осознал, что его пальцы дрожали, когда держал влажную одежду. И руки тоже, прямо до плеч. Дрожь была слабой, заметной только, когда он замирал, но была.

— Ах. Твое тело переживает шок. Я пытался сгладить эффект, но это ожидаемо.

— Что?.. Почему я в шоке?..

— Серьезно? В тебя выстрелили пять раз, Гектор. Не говоря уже о том, что ты видел, как чей-то мозг вываливается из черепа. Еще и Маллори. Я удивился, как это не случилось прошлой ночью, когда в тебя вонзили нож. Просто расслабься. Присядь. Все будет хорошо.

Вой сирен прекратился. Они доехали до дома. Сидя на траве, поджав ноги, Гектор дышал и пытался все осмыслить. Он снял маску и хмурился. Потрогал дыру от пули в маске большим пальцем.

— Что я сделал не так, Гарвель? — прошептал он. — Я мог бы его спасти… верно? Я облажался… Но… Аах…

Жнец парил рядом. — Помнишь, что я тогда сказал? Иногда хорошего выбора не представляется.

— Это должно утешить?

— Нет. Потому что нам не нужно утешение. Утешение расслабляет нас. Плакса.

— Тогда… О чем ты?

— Мы сделали все возможное. И не должны впадать депрессию из-за неудачи. Мы должны стать лучше. Пока не станем достаточно хороши.

Гектор колебался, но мрачно кивнул. Спустя время спросил:

— Что теперь делать?

— Ну, по крайней мере, сменить тебе одежду. Знаешь, как добраться домой?

— Хм… Вообще-то, нет. Я не знаю, где мы…

— Тогда я провожу тебя домой и вернусь разузнать тут все. Надеюсь, смогу выяснить, где мать и дочь. Сними маску. Так ты только привлекаешь внимание. Немного прохладно, но без футболки будет казаться, что ты просто на пробежке.

Он запихнул маску и футболку в сумку и побежал, прижимаясь, где мог, к обочинам.

Он снова и снова прокручивал сцены в голове. Переосмыслял свои действия. Может, было ошибкой избавляться сперва от тех троих. Может, выстрелы спровоцировали тех двоих начать стрельбу в доме. Но если бы он занялся ими, Маллори оказался бы один против троих. И если бы он каким-то образом умудрился сначала встретиться с Маллори, он никак бы не смог убедить офицера, что он не один из наемников. А может, и не нужно было убеждать. Может, он просто… Может…

Когда он оказался дома,  его снова поглотило одиночество. Родителей все еще не было, судя по времени, они были в ресторане. Гарвель покинул его, когда Гектор стал узнавать район.

Он взбежал по лестнице и кинул сумку на кровать. Он задумался, будет ли у него время расслабиться. Он не чувствовал усталости, но чувствовал, что должен бы. Присел, чтобы скинуть кроссовки. Один носок был немного пропитан кровью.

— Я дома, — сказал он Гарвелю. — Скоро переоденусь.

— Я на месте.

— Что разузнал?

— По-видимому, дочь все это время была наверху.

— Вот дерьмо… — Брови Гектора поползли вверх, он почесал голову. — Она… Она слышала пальбу и все остальное?..

— Я ищу ее. Говорят, она видела черного парня в красной футболке и странной маске, бежавшего с места преступления.

— Ну конечно…

Длинная пауза.

— Черт!

— Что такое?

— Я нашел ее. Вокруг нее аура. Рофал и на нее нацелился.

Глава 5. Будь признателен своей черной работе

Когда Гектор добрался до больницы, наступила ночь. Он пытался просушить пропитанные потом вещи, когда входил в здание.

Дочь Маллори должны были поместить на эту ночь под защиту, и Гарвель сначала хотел, чтобы Гектор немного отдохнул. Но затем жнец услышал  разговоры полицейских между собой. Каждый из четырех охранников, приставленных к ней, ожидали прихода людей Рофала к концу ночи, и только офицер Кольт, казалось, собирался не дать им пройти. У них не заняло много времени заставить его передумать.

Без надобности идти дальше, Гектор подождал, пока мужчина в приемной отвернется, и прошмыгнул внутрь. Он прижимал сумку к себе и пытался не встречаться глазами ни с кем из прохожих посетителей.

Маллори поместили в тыльное крыло больницы на операцию, его дочь, по словам Гарвеля, сидела в комнате ожидания. Гектор украдкой взглянул из-за угла и увидел четырех офицеров, стоящих в другом конце холла.

— Я вижу комнату, — подумал он, и сел вне зоны видимости охранников.

— Хорошо. Я рядом с дочерью.

— Что-нибудь узнал?

— Ее зовут Мелисса. Рост ниже среднего, выглядит старше тебя на пару лет, коричневые волосы, собранные в косу, зеленная футболка с милым песиком, синие штаны, белые кроссовки…

— Так… Ээ… Многовато информации…

— Тебе нужно знать, как она выглядит.

— А, ну да… Спасибо. Но знаешь, лучше… больше о ее матери или о Рофале…

— Ее мать мертва.

— Ох…

— Медсестра спросила Мелиссу об этом. Та ответила, что ее мать погибла девять лет назад. Других членов семьи она не упоминала.

— Боже… Теперь еще и это…

— Да уж. Подожди. Сюда идет доктор. Уже закончили операцию?

Гектор затаил дыхание.

— Они не смогли вовремя провести переливание крови. Он мертв.

Гектор выдохнул и закрыл глаза.

— Мелисса сломлена.

Гектор провел ладонью по лицу. — Ты был прав.

— И сам этому не рад.

Они ждали. Гектор неудобно расположился на сидении. Напряжение было невыносимым. Он то и дело поглядывал за угол, гадая, о чем говорят офицеры. Затем он заметил одного из них, идущего в его направлении.

Мужчина бубнил себе под нос, когда повернул за угол. — Идиоты… — Он встретился глазами с Гектором, который сразу попытался отвести взгляд, но это не помогло.

— Эй, пацан. Ты что здесь делаешь?

— А… — Когда он снова поднял глаза на мужчину, он удивился очень спокойному взгляду синих глаз, расслабленному или просто уверенному. Значок на его униформе гласил: «Кольт». — Я… просто жду кое-кого… А что?

— Может, тебе стоит прогуляться. Подышать свежим воздухом типа. Тебе же будет лучше.

Гектор немного сдвинул брови.

— Спасибо, но мне и тут хорошо…

Кольт настаивал. — Я не могу приказать тебе уйти. На это у меня нет власти и, честно говоря, я уважаю право человека идти, куда он хочет. Но парень. Скоро здесь будет адски жарко. И поверь, ты будешь всем сердцем желать быть где-то в другом месте.

Гектор лишь вжался в кресло, прибрал сумку к груди и посмотрел на стерильный пол.

— Черт, парень. Это было предупреждение, а не угроза. – В следующий момент Кольт пожал плечами и развернулся. — Ладно. Поступай, как знаешь.

Он видел, как Кольт уходит, говорит с парой медсестер и доктором, как те спешным шагом удаляются после разговора.

После этого Гектору не пришлось долго ждать. Он заметил людей, как только они вошли в проходную. Он насчитал четырех, идущих вместе, в очках, несмотря на ночь, в шляпах, хоть и в помещении. Он надел свою маску и встал.

— Они здесь.

— И я. – Гарвель выплыл из стены и коснулся плеча Гектора. Гектор стал привыкать к боли.

— Подожди, пока мы не убедимся, что это точно они. — Сказал Гарвель. — Будет неловко, если ты нападешь на танцевальную группу или типа того.

Гектор посмотрел на него.

— Эй, все возможно. Может, один из труппы сломал ногу, и они пришли его навестить. Откуда ты знаешь?

Он прождал, пока они подошли к группе офицеров. Когда те расступились перед ними, это подтвердило их опасения. Он сорвался с места по коридору. Они повернулись на звук, но для крайнего слева было поздно. Гектор врезался в него. Тело мужчины пробило тонкую стену, осыпав гипсом комнату, где сидела Мелисса. Она вскрикнула.

— Что за?! – Бандиты достали пистолеты, копы достали свои, но Гектор уже схватил второго бандита за руку. Он бросил его в третьего, словно тряпичную куклу, и оба остались лежать. Гектор повернулся к третьему, поймал пулю в грудь и ударил того так сильно, что почувствовал хруст челюсти.

— Твою мать! Да кто… — Выстрел прервал речь.

Он развернулся и увидел, как Кольт застрелил двух офицеров, третий уже лежал на полу. Всех в затылок, прежде, чем те успели что-то понять.

Кольт посмотрел на Гектора. — Эй, ты же тот пацан, да? Что еще за маска?

Гектор мгновенно оказался перед ним, выбил пушку и прижал его к стене.

— Что ты наделал?! Зачем ты их убил?!

— Что тут сказать? Мой босс дорожит семьей. — Кольт корчился в руках Гектора. — Тебе ведь стоило меня послушать…

Гектор почувствовал лезвие у себя под подбородком. Все вспыхнуло и обратилось черным.

Это было знакомое чувство. Пустота. Неотчетливое чувство пребывания в вакууме. Без жизни, без дыхания, без света, ничего, что можно было бы почувствовать.

А затем он вернулся. Привстал, осознавая, что был на полу. Покачал головой, моргая. — Что случилось?..

— Мне жаль, Гектор… Я не мог возродить тебя быстрее…

— Ч-что? Я не…

— Кольт заколол тебя. Нож пронзил мозг. Без мозга никак. Мне пришлось тебя возрождать.

Гектор поднялся на ноги. Маска спала, но не это волновало его больше всего. — Куда он делся?

— Не знаю. Я не мог следовать за ним и возрождать тебя одновременно.

— Черт возьми… — Затем его озарил внезапный ужас. Что Гарвель только что сказал. О том, что ему жаль. — О, нет!.. – Он ворвался в комнату Мелиссы.

Она лежала на полу с простреленной головой.

Гектор, оступаясь, вышел из комнаты. Широкими глазами он смотрел на все вокруг, но видел только ту картину. Он споткнулся. Простое дыхание давалось с трудом, сам воздух резал его. Он зажмурился и сжал зубы.

— Мне жаль, Гектор.

— Чеерт!!! — Он сжал кулаки с такой силой, что те кровоточили.  — Я должен был спасти ее! Я должен был спасти хотя бы ее! Я не могу… Я не… Как?! У меня есть сила! Я не устаю! Меня даже убить нельзя! И!.. Ты говоришь, что этого недостаточно?! Ч-что еще я?.. Я просто… Я не!.. Понимаю!..

— Нам недоставало кое-чего более важного, чем все эти вещи.

— Чего?!

— Информации, — сказал Гарвель, — Если бы мы знали, что Кольт работает на Рофала, мы бы подошли к ситуации иначе. Это была постановка. Он проверял чувство долга остальных офицеров, когда поднял тему защиты Мелиссы. Я не смог понять этого…

Лицо Гектора исказилось. Он стал всхлипывать.

— Прости…

— Хватит, — закричал он, — Это… Это не твоя вина…

— На самом деле, моя. Ты доверял мне сбор информации. Прошу, не вини себя, Гектор. Пожалуйста…

Его всхлипы усилились.

Продолжалось это долго. Никто не пришел их проверить. Все, кто не ушел ранее, скорее всего, убежали, когда услышали выстрелы. Гарвель молчал, давая ему выплакаться. Его окровавленные руки были теплыми, дрожали, и он чувствовал в них что-то зернистое, словно грязь, но с его размытым зрением, не мог понять, что.

Когда его плач, наконец, прекратился, нечто иное привлекло его внимание, нечто совершенно неожиданное. Из стены появился Второй жнец.

— Ах. Кто-то пришел сюда раньше меня, — сказал другой жнец. Он выглядел иначе, чем Гарвель. Он говорил медленнее, более нарочито, и каким-то образом, его беззвучные слова звучали иначе. Он также был скелетом, но его кости были более тощими, а лицо длиннее. — Оно и к лучшему. Столько мертвых за раз я бы долго тянул.

— Меня зовут Гарвель. А вас?

— Бованокс. Рад встрече. Кто этот мальчишка? Убийца?

— Нет. Он со мной.

— Тогда понятно, почему он таращится на меня.

Бованокс замолчал, оглядывая их снова. — А. Пытался его остановить, да?

— Пожалуйста, не стоит сейчас…

— Четверо мертвых? Ты, конечно, не дал ему разгуляться. Сколько бы полегло, не вмешайся ты?

— Хватит болтать, — сказал Гарвель, — Бери двоих, и я возьму двоих.

Бованокс проплыл над тремя мертвыми полицейскими. — Что в морге? Я сюда обычно из-за него прихожу.

А, точно. — Гарвель покачал головой. — Даже не знаю. Как минимум, один там есть.

— Давай сначала туда. Дадим этим возможность хотя бы остыть.

— Хорошо.

Бованокс оглянул их еще раз, возможно подумывая сказать что-то еще, затем уплыл в тишине.

— Гектор, — мягко сказал Гарвель. — Я должен перевезти эти души через грань. Займет порядком времени. Меня не будет до завтра. Ты пока отдохни.

Он медленно встал. Рассеянно посмотрел на Гарвеля, его лицо было в кровавых разводах в местах, где текли слезы.

— Ну же. Сперва я отведу тебя домой. Наконец, ты сможешь выспаться, мой друг.

Глава 6. Твердое обещание (часть 1)

Гектора еще никогда так не поглощал сон. В момент, когда Гарвель отпустил его лоб, он отрубился, словно его усталость была рекой, дамба которой наконец пала.

Просыпался он медленно. Когда он пришел в сознание, его глаза открылись только наполовину. Он уже мог помнить все, что произошло, но не был готов об этом думать. Он еще немного понежился в тепле одеяла, глаза закрывались, убаюканные, ничего еще не имело значения. Все было хорошо еще какое-то время.

Он глубоко вдохнул и сел. За окном еще было темно. Нет. Так быть не могло. Он посмотрел на часы. Было снова темно. Он, должно быть, проспал целый день.

"Гарвель? "— он подождал ответа, но не получил оного.

Гектор мог чувствовать ужасающие мысли, знакомую, мучительную тоску. Но он проигнорировал их. Это было удивительно легко, даже некомфортно. Тому, что может принести боль, он предпочел чувство смутной неопределенности. Он хотел, по крайней мере, дождаться Гарвеля.

Голод заставил его спуститься, несмотря на боль в теле. Он увидел свою мать у холодильника.

Она нахмурилась, когда заметила его.

— Звонили из школы. Почему ты сегодня не пошел?

Он опустил глаза.

— Я… плохо себя чувствовал… Остался дома и спал.

— Над тобой снова издеваются в школе?

— Надо мной никогда не издевались…

— Ты слишком зажат, солнышко. Если бы ты был более общительным, я уверена, они бы перестали.

— Надо мной не издеваются, мам…

Хоть разговаривать с ней было тяжело, он все же был рад этому. Она выказывала беспокойство за него. Уже это было само по себе редко.

Она сморщилась.

— Ну, что бы там ни было, если ты собираешься пропускать школу, научись делать это правильно. Когда я была в твоем возрасте, я, бывало, звонила в школу и притворялась своей мамой.

— Ты… поощряешь меня пропускать школу?

— Не будь дураком, солнышко. Конечно, ты должен ходить в школу. Но заставить тебя я не могу, так что, если собираешься пропускать школу, делай это так, чтобы им не пришлось звонить мне, когда я на работе. Я почти потеряла клиента из-за сегодняшнего звонка.

Гектор лишь посмотрел на нее.

— Подожди, — она быстро ушла и вернулась с маленькой коробкой. — Я сделала тебе кучу записок. — С этими словами она протянула коробку Гектору.

— А… — обычно, немного побормотав, он находил, что сказать, но сейчас не мог выдать ничего.

— Или можешь просто позвонить и притвориться, что ты твой отец. Или еще что придумай.

Он посмотрел на маму с недоверием: — А папа против не будет?..

— Конечно, нет. Ты уже достаточно взрослый, чтобы самому принимать решения о твоей жизни, солнышко. Через пару лет тебе стукнет восемнадцать, а там уже будешь сам по себе. Лучше, если ты научишься быть ответственным сейчас. Видит Бог, ты сидел на шеях родителей довольно долго. — Сказав это, она оставила его.

Он не был уверен, что чувствовал в тот момент. Одновременно он был смущен, расстроен, но и слабо счастлив. На каждой записке была подпись, а над ними различные извинения, большинство которых были о болезни. Что впечатлило, некоторые были с прикрепленными медицинскими бланками, заверенными доктором. Какие-то для физкультуры, какие-то для музыки, какие-то для химии. Он бы, наверное, искренне изумился, если бы был записан хоть на одну из этих дисциплин.

Но общие записки все еще были полезны. Гектор ухмыльнулся. Такого от мамы он никогда не ожидал. Как бы странно это ни казалось, она, возможно, помогла ему и Гарвелю спасти чью-то жизнь.

Он поел и вернулся. Все тело ныло от боли, но руки почему-то болели больше всего. Он не помнил, чтобы напрягал их больше, чем остальное тело. Они так сильно пульсировали, что он чувствовал, как кровь льется по венам между пальцами. Он потер руки друг о друга.

Снова это чувство. Зернистое чувство. Он подставил руки под лампу на столе и прищурился.

" Что это?"

Крупинки почвы покрывали его руки. Но это не могла быть почва. Цвет был не тот. Они были темными и серыми, не светлыми и коричневыми.

Без идей в голове он вытер руки о штаны и бросил взгляд на кровать. Может, он мог бы заняться чем-то более продуктивным, но он не мог ничего придумать и снова лег спать в надежде, что, когда проснется, Гарвель уже появится. Так и случилось.

"Хорошо спалось?"

Гектор глубоко вдохнул.

"Да… На удивление. Как… как все вышло с Бованоксом?"

"Нормально."

Он склонил голову, посмотрев на жнеца.

Гарвель махнул рукой.

"Мы не во всем сходились во взглядах, но были дружелюбны. Поверь, все могло быть гораздо менее приятно."

"То, о чем он сказал в больнице… Эм…"

"Думаешь, в его словах был смысл."

"А разве нет? Если бы мы не вмешались, Кольт мог не убить тех полицейских…"

Гарвель некоторое время молчал.

"Ты прав,"— сказал он. — "На самом деле я почти уверен, что он не стал бы этого делать."

Гектор отклонился назад.

"Уверен?"

"Кольт не просто был под прикрытием. Он в самом деле был полицейским. Остальные офицеры его знали. Такая двойная игра занимает долгое время на подготовку. Это не то, что можно легко отбросить.  Разве что у тебя абсолютно нет выбора. Рофал, должно быть, сильно хотел ее смерти."

"Что ж… Свое он получил…"

"Да…" — Гарвель нахмурился. — "Ты как?"

"О… ну, я… я в порядке."

"Гектор."

Трясущейся рукой он потер щеку.

"Я… Я пытался не думать об этом…"

"Лучше подумать об этом сейчас, чем когда ты снова столкнешься с Кольтом. Или Рофалом."

"А-а когда это будет?"

"Я не уверен. Мы должны спасать жизни, а не гоняться за ними."

Гектор тяжело посмотрел на него.

"Ты бы хотел, чтобы я их убил?"

"Еще рано давать мое мнение," — сказал Гарвель. — "Я еще должен обдумать последствия."

"Но?.."

"Но… Что ты об этом думаешь? Ты бы смог убить кого-то намеренно? Ты на это не подписывался."

"Ты бы не заставил меня?"

"Нет."

"Я не знаю… Я не хочу никого убивать."

"Мало кто хочет."

"Думаю… Думаю, если… убийство Рофала сбережет невинных людей… И, если иначе его нельзя будет остановить… тогда… Может, я смог бы… Но я не уверен, что могло бы убедить меня, что… знаешь… другого выхода нет."

"Ха. Какая-то часть меня думала, что ты будешь готов на следующий день пойти и собрать их головы."

"Нет, я зол… Но…"

"Ты не такой. Я знаю. Хотя, посмотреть было бы интересно."

Гектор почти улыбнулся.

"Так или иначе, мне нужно собрать больше информации. И, думаю, я знаю, откуда начать."

"Знаешь?"

"Соотношение сил изменилось," — сказал Гарвель. — "За один день убито четверо полицейских. Даже Рофал не может это замять. Сейчас весь Брайтон в шоке. Полиция должна чем-то ответить. Уверен, у них для меня будет несколько зацепок."

"Хмм. Будь осторожен в выборе зацепок. Думаю, у Рофала еще есть свои люди в участке. Может, несколько."

Гарвель поднял бровь, посмотрев на Гектора.

"А… ха. Да, может и так. Это может объяснить, почему Кольт так легко отбросил свое прикрытие. Он был не единственным агентом Рофала."

"Точно."

"Неплохо подмечено, Гектор. Я подумаю над этим."

Гектор пытался не покраснеть.

"И, ээ… еще кое-что," — он потер руки.

"Что ты делаешь? Лелеешь злобный план?"

"Нет. Просто… Погоди-ка… Вот." — Он показал ладони Гарвелю. — "Можешь сказать, что это такое? Я начинаю волноваться…"

Гарвель наклонился.

"Какие-то гранулы? Откуда это?"

"Я не знаю. Они продолжают появляться… И руки уже ужасно болели. Не обычной болью."

Глазные впадины жнеца расширились.

"Ох…"

"Что это? Что-то плохое?"

"С другой стороны, это неожиданно хорошие новости. Я думал, это спровоцировано стрессом. Есть идеи, откуда это у тебя?"

"Это я тебя об этом спрашивал!"

"О, извини. Это может быть что угодно."

"Помощи от тебя сейчас не очень много…"

Гарвель засмеялся.

"Ты прав. Давай сначала. Хмм, фактически, это являет себя твоя способность."

"Способность? Что еще за способность? Это же просто… какой-то бесполезный порошок."

"Это, мой друг, начинает проявляться способность материализации. Создание чего-либо из ничего."

"Ах… ого…"

"Правда, сейчас ты способен выпускать небольшое количество."

"Небольшое количество чего?"

"Пока тяжело сказать. Дай-ка еще посмотреть."

Он снова поднял руки.

"Материализация обычно направлена на сырьевые элементы. Это в чистом виде — что-то темно-серое. Может, железо? Не думаю, что сейчас можно точно выяснить."

Гектор облизнул руку.

"Да, это определенно металл…"

"Тц. Иметь чувство вкуса нечестно."

"Не знал, что мы соревнуемся."

"Причина, по которой кровь по вкусу как железо — гемоглобин в красных клетках, содержащий в себе железо."

"При чем тут это?.."

"Просто хотел сказать что-то умное."

"Ладно, а… насчет этой способности…"

"Гемоглобин в крови переносит кислород."

"Гарвель…"

"Ну ладно. Что ты хочешь знать?"

"Как работает эта способность? И, ээ… Что я могу с ней делать?"

"То, что ты создаешь, полностью твое. У тебя право властвования над этим. Например, если ты создашь меч из чистого железа, который уже существовал, над ним у тебя такой же силы не будет, потому что не ты его создал."

" То, что мое — мое полностью… Хм…"

"Такие вот принципы. Правда, сильно радоваться пока не стоит. Способности слуг развиваются невероятно медленно. Придется практиковаться, чтобы создать даже самые простые предметы."

"Сколько практиковаться?"

Гарвель взглянул на него.

"Очень много."

"Ну, зашибись…"

"Особенность слуг в том, что они не умирают, что дает им кучу времени, чтобы отточить свои способности. Достаточно сказать, они могут стать очень могущественными. Пугающе могущественными."

"Те, другие жнецы, о которых ты упоминал… те, кто вовлечены в войны…"

"Да. Это главная причина, почему их слуги такие опасные. И почему мы будем держаться подальше."

"Да уж…"

Тренировка была довольно простой. Она требовала концентрации, как сказал Гарвель. Сфокусироваться, очистить разум и начать представлять простые металлические конструкции. Он попытался с мечом, но Гарвель сказал, что это чересчур сложно, так что он представил куб. Гарвель сказал, что и это слишком тяжело из-за прямых ребер и идеальной симметрии. В конце концов, он остановился на бесформенном комке.

Гарвель велел ему сохранять это состояние медитации как можно дольше, не давая разуму думать о чем-либо еще. Его хватило на час и шестнадцать минут. Хоть Гектор думал, что мог бы справиться и лучше, жнец выглядел впечатленным.

В конце концов, единственным видимым результатом стало то, что он мог заставить гранулы появляться и исчезать. И так как раньше он не пытался этого делать, он не был уверен, можно ли считать это прогрессом.

Он хотел попробовать еще, но времени до того, как он пойдет в школу, было недостаточно. Вместо этого он встал, взял сумку и вытащил из нее сварочную маску.

"Думаю, теперь она твоя, если ты, конечно, не придумал, как объяснить пулевое отверстие в ней."

Гектор покрутил ее в руках.

"Это… не…"

"Хм?"

"Мне ведь… нужно больше… чем просто маска, да?"

"Что ты имеешь в виду?"

"Мой мозг — мое слабое место," — сказал он. — "Мне нужно что-то крепкое… Что-то, что защитит мою голову…"

"О! Это было бы здорово! Но что именно? И не хочу показаться пессимистичным, но я не думаю, что ты мог бы создать что-либо такой сложности. Когда-нибудь твой металл послужит нам верно, но не скоро."

"Нужно вернуться в плотницкий клуб."

Гарвель поднял бровь.

"Да ты сегодня полон идей. Надоедать начинает."

"Да, прости… Теперь буду вести себя тупее."

"Большинство элементов в периодической системе — металлы, знаешь ли."

"Очень интересно, Гарвель."

"Вот ты козел," — он засмеялся. — "Да я тысячи лет вбирал знания и опыт."

"Я уверен, когда-нибудь это пригодится."

"Чтоб ты металлом срал."

"Это… этого ведь не будет, да?.."

"Откуда ж мне знать. Мои знания ведь бесполезны."

Глава 6. Твердое обещание (часть 2)

Гектор приготовил все к школе. Он немного сомневался, стоит ли брать с собой маску, ведь его могли поймать, но все же решил пойти на риск. В чрезвычайном случае он ему ой как пригодится.

К его удивлению, Гаврель пошел с ним.

"Я думал, тебе надо проверить зацепки в полицейском участке."

"Ты что, пытаешься от меня избавиться?"

"Сам знаешь, что нет…"

"Хмм. Ну да, знаю."— Гарвель замолчал. — "Честно, я волнуюсь о тебе. Думаю, после всего, что произошло, тебе нужно отдохнуть. Нам обоим нужно. Потому что, если мы снова выйдем на дело, и все снова закончится плохо, я не хочу, чтобы ты… ну…"

"Потерял надежду?"

"Это так нелепо?"

Гектор обвел взглядом других школьников в автобусе. Сегодня утром они были шумными, докучали водителю и бросались бумажками.

"Я ужасно боюсь снова все испортить…"

"Как и я."

Он встретился с Гарвелем глазами.

"Что тогда? Мы просто… просто будем ждать?"

"Пока не будем готовы. Да. Отдых важен, Гектор, даже для нас. Пока можешь, отдыхай."

"Но школа кажется такой… незначительной, что ли. Типа… зачем я вообще стараюсь?.."

"Думаю, ты неверно на это смотришь."

"Не удивлен…"

"Школа — это передышка."

Гектор с сомнением посмотрел на жнеца.

"Относительно. Ты, скорее всего, насмотришься еще ужасных вещей, Гектор. Но время в школе — твой шанс оправиться от этой нагрузки. Хотя бы чуть-чуть."

"Хмм…"

"Кроме того, школа может оказать нам в будущем значительную помощь."

"Эм… Что-то трудно в это верится, Гарвель…"

"Ну, возможно не своими подходами. Твои оценки неважны. Для наших целей тебе не обязательно иметь высокооплачиваемую работу, да и колледж будет большой помехой. Времени на подготовку к занятиям у тебя может не быть, не говоря уже о посещении лекций."

Гектор тихо засмеялся.

"Хорошо, что тебя не слышат мои учителя."

"Хотя, если честно, я буду рад, если ты получишь высшее образование, пусть и постепенно. Может, одну или две дисциплины за раз. Такая рабочая нагрузка, которая бы не помешала нашим более важным целям."

"Что-то я немного запутался…"

"Мы должны становиться лучше," — сказал жнец, — "школа может стать отличным источником информации, если ты позволишь ей."

Гектор кивнул.

"Думаю, не нужно тебе напоминать, насколько важной для нас является информация."

"Нет, не нужно…"

"Твой скептицизм имеет смысл," — сказал Гарвель, — "большинство, чему ты научишься, возможно, никогда нам не пригодится. Но, несомненно, малая часть этого будет полезной. Заранее не знаешь, когда тебе это понадобится, но для нашего с тобой предприятия это точно будет стоить приложенных усилий.  Согласен?"

Гектор отстраненно смотрел на сидение впереди.

"Какая-то мелочь может стать различием между тем, чтобы… спасти чью-то жизнь и… не спасти."

"Ну, ты понял, что я имел в виду?"

"Да…"

"Хорошо."

Гектор с трудом пережил этот день. Все казалось до боли скучным, но он крепился. Слушать то, о чем рассказывали на уроке, все еще казалось огромной тратой времени, но он надеялся, что это чувство пройдет, если долго его игнорировать. Он не понимал, как Гарвель все это время мог парить рядом так терпеливо.

"Ну, все," — сказал Гарвель между уроками, — "я помогу тебе завести нового друга."

Гектор закрыл свой шкафчик.

"Ой не нравится мне, как это звучит…"

"Очень жаль. Те пять часов, пока мы здесь были, я видел, как ты прошел мимо почти пятисот человек и ни с одним не поздоровался."

"Так вот, что нужно сделать, чтобы завести нового друга? Поздороваться?"

"Это начало. Для настоящей дружбы нужно время."

Гектор сдержал вздох.

"И что мне, по-твоему, делать?"

"Не пугайся так. Мы сделаем что-нибудь простое. Просто найди кого-то, кого ты знаешь, и скажи «привет»."

"Прямо сейчас?"

"Прямо сейчас."

Он скривился и осмотрелся вокруг. Он знал многих из этих людей, но говорить об этом Гарвелю не очень-то хотел.

"Как насчет нее?" — спросил Гарвель, указывая на блондинку, Дженни Фрайдмэн, с которой Гектор ходил в среднюю школу.

"Ну нафиг!"

"Почему нет? Что с ней не так?"

"Это! Же! Девушка!"

"Да ну?! А я и не знал! Фу! Держи ее подальше от меня, Гектор! Не давай ей коснуться меня своими заразными ручищами!"

Гектор сжал губы.

"Я… просто… ээ… просто не могу… разговаривать с девушкой гораздо сложнее…"

"Почему?"

"По кочану! Они!.. Они… Я не знаю! Просто так!"

"Ладно. Тогда что насчет него?" — Жнец показал на Мику Чамберлэйна. — "Я помню его с того дня. Вроде неплохой."

Лицо Гектора выдавало гримасы, пока он придумывал отговорку. Ничего не пришло в голову, и он пораженно вздохнул.

"Ладно, я… попробую…"

"Для этого надо сдвинуться с места."

"Я… просто… жду подходящего момента…"

"Такого нет. Вперед."

"Н-но… а… что мне сказать после приветствия?"

"Об этом не переживай. Я помогу."

Гектор начал пробиваться сквозь толпу к шкафчику Мики. Когда тот повернулся и увидел его, Гектор так боялся, что будет выглядеть, как олень в свете фар, что просто выпалил: — Привет.

—  Здорово, — сказал Мика дружелюбно, но немного нерешительно. — А… ты кто?

"Черт, и что мне сказать?"

"Имя. Скажи свое имя."

— Г-гектор Гофф.

— О! Это в тебя я случайно попал во время драки едой! Мне, правда, очень жаль. Я хотел найти тебя после и нормально извиниться, но забыл. Надеюсь, ты не очень злишься.

Вот теперь Гектор был оленем.

"Скажи ему, что ты не злишься."

— Н-нет… Я не злюсь.

— Я ведь не испортил тебе футболку?

— Бывало и хуже…

Гарвель прыснул.

— Ну, ээ… я Мика.

— Да, я знаю. Мы… Мы, ээ… ходим на некоторые уроки вместе.

— Правда? Никогда не замечал. Хотя, вроде понятно, почему. Ты, кажется, не особо общителен.

Снова усмешка Гарвеля.

— Да… мне немного сложно… э… выразить свои мысли…

"Немного, говоришь?"

— Завтра на обеде присаживайся за столик ко мне и мои друзьям. Я тебя представлю. Если ты хочешь. Все нормально, если нет. Эй, ты в порядке? Ты немного покраснел.

Гектор отвел взгляд.

— О, да ты зарделся. Я еще не видел чернокожих краснеющими. Это круто. Сначала, правда, трудно заметить. Черт, а вот теперь нетрудно. Ты сейчас как помидор. — Мика засмеялся. — Я только хуже делаю? Мне стоит прекратить об этом говорить? Все, прекращаю.

Гектор просто неловко стоял, борясь с желанием провалиться под землю.

— Но, в общем, да. Приходи и садись с нами завтра. Обещаю ничем в тебя не кидать. Так, мне пора идти. Еще увидимся?

Гектор выдавил кивок. После того, как Мика ушел, он прислонился к ряду шкафчиков.

"Все прошло на удивление хорошо," — сказал Гарвель. — "Как думаешь?"

"Он чересчур дружелюбен," — подумал Гектор с широко раскрытыми глазами. — "Это может привести только к катастрофе…"

"Ой, сначала успокойся, король драмы. Если он тебе не нравится, ладно. Еще куча людей, с кем ты можешь подружиться."

"Нет, не в этом дело… в смысле… Я… ээ…"

"Давай. Выплесни это. Ты можешь."

"Прошу… хватит… опекать меня… я делаю все, что в моих силах…"

"Просто. Я знаю. Что ты пытался сказать?"

"Я всегда хотел друга, который был бы… ну… дружелюбным. Ну, как, знаешь… противоположность меня… Не, не то. Другого типа друзей я и не хотел, но просто. Очень общительные люди… всегда меня пугают, но…"

"Ясно. Так ты думаешь, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой."

"В целом, да…"

Гарвель пожал плечами.

"Может и так. Может, он на самом деле полный засранец."

"Что за?.. Это ты предложил!"

"Да, и это стоило того. Но все равно слишком уж не надейся. Лучше потом приятно удивиться, чем горько разочароваться."

Гектор кивнул. Начался следующий урок.

В конце дня пришло время снова наведаться в плотницкий клуб. Странно, но он не боялся этого.  Он знал, это будет ужасно, но необходимость, неизбежность этого помогали принять это.

Он вошел в мастерскую и увидел дюжину знакомых лиц и немного новеньких. Он услышал перешептывания, когда некоторые его заметили. Лэнс Александр сразу же к нему подошел.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты пришел, чтобы вернуть маску.

— Прости, — сказал Гектор. — Я потерял ее.

— Боже. Ну, ты хотя бы скажи это мисс Трент. Она мне не поверила, когда я сказал ей, что это ты ее взял. Она отстранила меня.

Гектор кивнул.

— Я скажу.

Лэнс посмотрел на него.

— Уверен, ты не будешь против, если я пойду с тобой.

— Просто… покажи мне, где она.

Лэнс провел его в подсобку, где за столом сидела инструктор клуба, оценивая контрольные работы. Она подняла на них взгляд.

— Гектор? Что ты здесь делаешь?

— Все, как я вам говорил, — сказал Лэнс. — Это он взял маску. А потом взял и потерял.

— Это правда?

Гектор еще раз кивнул.

— Да.

Мисс Трент взглянула на Лэнса.

— Ты заставил Гектора сказать это?

— Нет, конечно!

— Лучше не лги сейчас. Если позже я узнаю, богом клянусь, я сделаю так, чтобы тебя отчислили.

— Я никого не заставлял!

— Он говорит правду, — сказал Гектор. Он… пытался меня остановить, на самом деле.

"Почему все думают, что надо мной издеваются?"

"Так уж ты выглядишь."

— Хорошо, — сказала мисс Трент. — Лэнс, ты освобожден от наказания. Гектор, ты отстранен на три дня и должен заплатить за маску.

Лэнс облегченно вздохнул и вышел.

— Ах… Но у меня нет денег…

— Тогда придется твоим родителям заплатить за нее.

Гектор нахмурился.

— Ч-что, если они не станут?

— Если хотят, чтобы ты окончил школу, заплатят. Школа удержит твой диплом, если у тебя останутся неоплаченные штрафы.

Он не думал, что это на что-то повлияет, но решил оставить это при себе. Он мог погоревать об этом попозже.

— Я… Я пришел сюда по еще одной причине.

— Какой это?

— Я хочу вернуться в клуб.

— О. вот как? Ну, все, что тебе нужно сделать — начать снова тут появляться. Я до сих пор не поняла, почему ты перестал.

— А… просто… по личным причинам…

Мисс Трент была не из любопытных. Или, возможно, это не особо ее волновало. Гектор никогда не мог до конца ее понять. Но, какой бы ни была причина, он не стала выяснять, что да как, и разрешила ему вернуться в мастерскую к остальным.

Четверо или пятеро школьников сидели вокруг каждого черного столика, поглощенные тем или иным групповым проектом, еще несколько бродили туда-сюда около станков в конце комнаты.

Он подошел к ближайшей группе, но как только он приблизился, трое встали и ушли. Остались только Лэнс и парень, которого он не узнал, но и тот после очевидной неловкой паузы присоединился к остальным.

— Как всегда, популярен, — сказал Лэнс.

— Ты… не уйдешь с ними? — спросил Гектор.

Лэнс задержал на нем взгляд.

— Ты в курсе, что мог сильно меня подставить?

Гектор промолчал.

— Дай знать, если тебе что-то понадобится, — сказал Лэнс и тоже ушел.

Один за целым столиком, он снова осмотрелся. Только новички случайно встречались с ним взглядами, и некоторые спрашивали о нем остальных.

"Что с этой атмосферой?" — спросил Гарвель. — "Напрягает."

"Неважно…"

"Хочешь, я высосу их души через глазные яблоки?"

"Ты так не можешь."

"Нет. Но попробовать можно."

Он слабо улыбнулся.

"Рано или поздно ты расскажешь мне, что произошло,"— под настойчивым взглядом Гектора он сменил тему, — "ну, как бы то ни было, ты уверен, что сможешь сделать здесь что-то для твоей головы?"

"Ничего потрясающего, но да… Мне лишь нужны материалы." – он замолчал, моргнув. — "черт, я совсем забыл…"

"Хмм?"

Он посмотрел на кладовую в углу, обнесенную решеткой с дверью и столешницей.

"Я идиот. Материалы небесплатны… Если мне нужен металл, я должен за него заплатить…  или украсть, пожалуй… но я не хочу делать этого снова…"

"Ага. Подошло время. Я все думал, когда же нам придется раздобыть стартовый капитал."

Глава 7. О, злодейка Фортуна!

"Сколько их там?"

"Я насчитал сорок три. Нет, стой. Вижу еще одного".

В вечернем сумраке Гектор поднял бровь.

— Эх… черт побери… ты серьезно думаешь, что я справлюсь с сорока четырьмя парнями?

"Конечно, справишься. Наверное. О, там тот хвостатый".

"Хвостатый?"

"Ты же помнишь. Волосы собраны в хвост. Ты ему три зуба выбил. Удивлен, что он уже выбрался из тюрьмы. Всего два дня с его ареста прошло".

"Привилегии работы на Рофала…"

"Пусть так, два дня это чересчур. Полиция, должно быть, коррумпирована сильнее, чем мы полагали. Возможно, и прокуратура".

Гектор еще раз осмотрел здание. Он не выглядело, как наркопритон. Скорее как заведение с боулингом. Так, скорее всего, и было большую часть времени. Однако люди, слоняющиеся вокруг, были знаком. Они отпугивали потенциальных посетителей, несмотря на неоновую вывеску, освещающую улицу.

"Ах", — сказал Гарвель, — "похоже, Хвостатый здесь, чтобы перевезти деньги. Умно. Наверное, поэтому полиция не могла найти ни один из этих тайников. Как только к ним подбираются, готов поспорить, кто-то из Департамента предупреждает людей Рофала. Должно быть, поэтому их тут столько. Похоже, они торопятся. Тебе стоит пойти и представиться".

"Хорошо", — он надел маску и пошел по улице. Мужчины впереди смотрели на него, и когда он развернулся в сторону заднего входа, несколько отделилось и последовало за ним. Еще несколько ждали позади здания, рядом с припаркованным грузовиком с заведенным двигателем. Вокруг него стал образовываться круг людей Рофала.

"Я... Я обошел здание", — сказал он Гарвелю.

— Ты что здесь забыл?

— Что еще за маска? Получить захотел?

— Эй, а Свэнк не упоминал о парне в маске?

— Это ты, засранец? А? Говори!

Гарвель вышел из стены и потянулся к нему.

"Не думаю, что одобряю твоих новых друзей, Гектор."

Поток силы прошел сквозь него. Он глубоко вдохнул и направился к двери. Первый мужчина на его пути вмиг оказался лицом в асфальт. Остальные сделали шаг назад при виде товарища, так быстро опрокинутого наземь и истекающего кровью, но спустя момент снова набрались храбрости.

Трое напали одновременно. Гектор столкнул двоих друг с другом и получил бейсбольной битой по затылку. Когда он повернулся, сгоняя дезориентацию, парень, ударивший его, отпрянул. Гектор не остался в долгу, отбросив биту и швырнув обидчика в четверых его товарищей.

Они стали доставать ножи, и Гектор получил шесть ножевых ранений: в живот, грудь и спину. Когда их осталось всего несколько, его немного удивило, что вместо того чтобы стрелять в него, они просто убежали. Посмотрев на ножи, торчащие из его торса, он подумал, что их чувства теперь понятны. Он решил оставить ножи еще ненадолго.

Стонущие или без сознания бандиты тут и там лежали в переулке, свисали с лестницы, припаркованного грузовика, а один счастливчик с трехметровой кирпичной стены. Гектор поднял бейсбольную биту и вошел в здание.

Первый, кого он увидел, казался скорее озадаченным, чем агрессивным, и Гектор проявил благодушие, подождав, пока тот атакует, прежде чем отправил его в дальний полет.

"Деньги в комнате в самом конце", — сказал ему Гарвель. — "Погоди".

Жнец прошел сквозь стену, пока Гектор ждал в тускло освещенном коридоре.

"Семеро. О, Хвостатый говорит о Кольте. По слухам, он говорит… Кольт — сумасшедший… но в то же время… был принужден работать на Рофала?

"Что, прости?.."

"Слушаю… Тьфу. Теперь о еде говорят. Хотят пиццу заказать. Под дулом пистолета? Да что с ними не так? Давай, приди и вправь им мозги."

Он выбил дверь и пнул первого попавшегося к концу комнаты.

— Че за нах?!

— Бля! Ты!

Гектор подскочил ко второй жертве и нокаутировал его. Теперь в ход пошли пистолеты, но даже под градом пуль он достиг третьего и четвертого и воткнул их головы друг в друга. Остались только Хвостатый и еще один бандит, от возни с перезарядкой пистолетов их запасные магазины попадали на пол.

Гектор замер на миг перед ними, раздумывая, что делать дальше. Выбивать из них дурь сейчас казалось бессмысленным, да и лицо Хвостатого все еще отливало синим и фиолетовым.

Он подошел и отбросил их пистолеты. Оба просто таращились на него, загнанные в угол и с испуганными глазами.

— Да кто ты, блять, такой? — спросил Хвостатый. — Я слышал, Кольт убил тебя.

Он посмотрел на стол в центре комнаты, весь в тряпичных мешках. Он перекинул все семь мешков через плечо.

"А им постучать по голове ты не собираешься?" — жнец казался расстроенным. "Ну… хотя бы припугни их, прежде чем уйти".

"Я… а… не…"

"Давай, Гектор. Напугай их. Просто крикни или еще что".

"Крикнуть? Я не могу… Я не… Это просто не… ээ…"

Хвостатый рванул к двери.

Гектор вмиг оказался на нем и отбросил его обратно в угол.

— Пожалуйста, не убегайте…

"Погоди-ка", — сказал Гарвель. "Хорошо, кричать не надо. Просто говори с ними очень тихо. Даже шепотом, если нужно".

"Серьезно? Н-но…"

"Поверь мне. Говори очень медленно, неспешно. Заставь их напрячься, чтобы услышать тебя. О, и будь вежливым. Как сейчас с "пожалуйста".

Гектор мысленно вздохнул.

— Пожалуйста, передайте вашему боссу… что я приду за ним…

"О, это было круто! Скажи им, что любой, кто встанет у тебя на пути, будет удостоен визита в морг".

"Но я не хочу их убивать…"

"Конечно, но ИМ этого знать необязательно".

"А, ладно…"

— И любой, кто встанет у меня на пути… посетит морг…

Лица обоих побледнели.

"Хаха, посмотри на них! Так гораздо лучше, чем кричать".

" Гарвель, ты начинаешь меня пугать…"

"Я? Ты только что почти заставил их намочить штаны от ужаса".

Он вышел из комнаты, еле вместив мешки через дверной проем. Он знал, что в здании есть еще люди, но он не видел их, пока не услышал выстрел. Пуля пробила челюсть и сбросила с него маску. Его оторванный подбородок и язык отвратительным месивом шмякнулись на пол.

Кровь и слюни сочились из дыры в его лице. Гектор повернулся и встретился глазами со стрелком. Это был молодой парень, ненамного старше его самого. Двумя трясущимися руками он держал магнум, но когда увидел Гектора, бросил его и споткнулся, пятясь.

Еще люди ворвались через вход, но, увидев Гектора, остановились.

— Пиздец…

— Что это за существо?!

Под пристальным взглядом зомби-Гектора они не могли сделать и шага. Он еще подождал, проверить, хотят ли они еще драки, но те только таращились, так что он поднял свою помятую маску и вышел.

Пока Гарвель восстанавливал ему челюсть, Гектор стоял в другом конце улицы и ждал, если кто-то бросится за ним в погоню. Никто не вышел.

"Я последую за Хвостатым до Рофала. Узнаем, где его штаб и сможем напасть, когда захотим. Дорогу домой знаешь?"

Его рот полностью восстановился, и он сказал: "Ага".

Жнец взглянул на Гектора, выставил костлявые пальцы перед его лицом. "Я собираюсь вернуть боль назад, чтобы дать твоему телу восстановиться, пока меня нет. Готов?"

Гектор вздохнул. "Давай…"

Боль бомбой взорвалась в его рту.

"Фффф! Кха! Болит, будто у меня лицо порвалось!"

"Ну. Так и было. Вообще-то".

Он упал на одно колено, держась за рот одной рукой. "Черт!.. Агх!.."

"С другой стороны, уверен, остальное тело по сравнению с этим совсем не болит".

Он встал и пошел, пытаясь сдерживать вырывающиеся стоны. "Как же больно, черт!.."

"Ну, следи за языком".

"Пошел ты! Агх! Так хреново еще не было!"

Гарвель засмеялся.

"Просто шучу. Ты должен выругаться. Это поможет тебе справиться с болью".

"Говнюк!"

"Так. Вот обзываться не обязательно".

"Просто… ах…"

Гарвель отправился искать Хвостатого, и Гектор с ворчанием отправился домой. Однако очень скоро он снова услышал смех Гарвеля. "Могу смело сказать: мы тут всех взбудоражили. Ты оставил там свой подбородок, и они все в ужасе".

"О… мне надо было… ах…" Боль даже думать нормально мешала. "Мне надо было забрать его с собой?"

"Неа".

"Они не… попытаются… исследовать его и вскрыть технологию моей силы или типа того?"

"Что?"

"Ну… ээ… как… не знаю…"

"Ты боишься, что они раскроют секрет бессмертия, исследуя твой подбородок?"

"Это… глупо?"

"Эм. Это просто невозможно. Твоя плоть это просто плоть. Это я делаю тебя неубиваемым. Они могут хоть все твое тело изучить, как хотят, но ничего не выяснят".

"Ладно… хорошо".

"У тебя странное воображение, знаешь ли".

"Я просто… пытаюсь быть осторожным…"

"Верно".

"А… так… сколько у нас теперь денег, как думаешь?"

"Они, кстати, сейчас об этом и говорят. Ну. Орут об этом. Ого, Хвостатый сказал, семьдесят тысяч троа".

Глаза Гектора широко раскрылись.

"Похоже, Рофал несколько недель собирал здесь наличку со всего города. Может, он планировал крупную покупку".

"Семьдесят тысяч троа… Да что мне делать с этой кучей денег?.."

"Это наш капитал на критический случай. Не на алкоголь и девиц легкого поведения".

Гектор фыркнул.

"Как насчет наркотиков? Мет и героин же можно, да?"

"О да. Давай сразу вернем все Рофалу, раз уж мы здесь".

"А ты… ээ… уверен, что мы можем тратить эти деньги? Их не… их может отследить государство или типа того?"

"Нет. Мы не банк ограбили. Мы просто не сможем совершать большие покупки у сертифицированных поставщиков без привлечения внимания".

"В-верно".

"Украсть мы могли из торговли оружием Рофала", — сказал Гарвель. — "Или угона машин, но, так или иначе, деньги в таком бизнесе ходят по рукам только так. А кража денег из индустрии проституции нанесла бы больший вред проституткам, чем Рофалу".

"Но что, если… Рофал сам отслеживает деньги?"

"Хмм. Справедливое замечание. Тебе стоит остановиться и проверить, есть ли там какие-то устройства".

"Хорошо."

Он нашел аллею и опустил мешки, чтобы проверить их. Каждый был набит пачками троа, столько денег Гектор раньше никогда не видел. Одна банкнота троа была бело-синей с бородатым лицом Короля Мартинуса Первого в центре. Сейчас корону носила его правнучка.

"Не вижу ничего, что было бы похоже на отслеживающее устройство…"

"Хорошо. Спрячь деньги где-нибудь подальше от твоего дома, в целях безопасности".

"Ладно".

"Хвостатый наконец уходит. Я за ним".

Глава 8. Там, где сбиваются с пути

Под городом, под трубами и канализационными стоками, под километрами кабелей стоит особняк. Холодный камень и старое дерево, освещенные искусственным светом, пролагают путь ко входу. В центре крыши с башенками возвышается колонна, ведущая прямо в Брайтон, но лифт в ней был предназначен только для семьи Рофала. Джеремайе Кольту пришлось воспользоваться входом, скрытым под винным магазинчиком, где лестница вела к лифту величиной с чулан.

Когда он прибыл, охранники на входе обыскали его и оставили у себя его пистолет и три ножа.

Кольту было все равно на людей, провожающих его взглядами, пока он проходил в холл. Когда он ловил на себе чей-то взгляд, то абсолютно спокойно смотрел в ответ, пока те не опускали глаза. Однако с Джеффри все было иначе.

— Мистер Кольт! Я так надеялся вас увидеть! — Джеффри был странным малым. Еще не взрослый, он часто носил черные с иголочки костюмы с еще более черными рубашками. Его черные волосы всегда были подстрижены и уложены, а из-за его выразительных бровей постоянно казалось, что он смотрит с возмущением.

Кольт раздумывал, уйдет ли он, если его игнорировать.

— Я слышал, вы тогда убили пятерых, — сказал Джеффри. — Как это было? Они много кричали?

Кольт понял, что нет.

— Нет. Они даже не поняли, что произошло.

— О. Ясно. Продуктивность. Не так весело, но о вкусах не спорят.

Кольт покосился на него, пока они шли. — Чего тебе надо, мальчик?

Джеффри двинул бровью. — Только получше вас узнать, мистер Кольт. Вы мне нравитесь. Я чувствую, что мы с вами родственные души. Вы не такой, как те тупицы, которых обычно нанимает мой дядя.

— Тупицы, которых я привык убивать, значит.

— Джеффри улыбнулся во весь рот. — Дядя говорит, что вы настоящий дикарь.

— Ты бы слышал, что он про тебя говорит.

— О? Расскажите.

— Что ты дерзкая заноза в заднице, кого не заботят последствия его действий.

Джеффри засмеялся. — Он слишком волнуется. Все еще не доверяет мне самому заниматься своими делами. Ну, он всего лишь человек.

Тогда Кольт заметил, что Джеффри что-то несет.

Оторванную человеческую руку.

Кольт сразу вспомнил, почему он терпеть не мог этого человека. — Чья это рука?

— О, хочешь ее? Я думал отдать ее тебе, на самом деле. У меня еще одна есть.

Это была маленькая рука с тонкими пальцами, длинными ногтями и мертвенно-бледной кожей, законсервированная, скорее всего взятая у трупа. — Кому она принадлежит? — спросил Кольт еще более нетерпеливо.

— Девушке, которую ты убил, Мелиссе Маллори.

Кольт сжал зубы. — Почему она у тебя?

Джеффри в замешательстве склонил голову. — Очевидно, потому что я ее захотел. Хороший сувенир получился, не находите?

— Как ты вообще ее достал? Тебе нельзя покидать здание.

— Все вам расскажи.

— Год назад за такое я бы убил тебя на месте.

Джеффри улыбнулся и его глаза маниакально расширились. Сверкнули. — Наверное, мы с вами не так похожи, как я думал, мистер Кольт. Не могу сказать, что я разочарован. Так, возможно, даже лучше.

— И люди считают меня психопатом.

— Вы должны быть рады, — сказал Джеффри. — Я бы не позволил вам говорить со мной в такой манере, если бы вы мне не нравились, мистер Кольт.

— Я не боюсь твоего дяди, болван.

— О, я знаю. Честно говоря, в том, чтобы быть его племянником, это раздражает больше всего. Все думают, что им нужно бояться его. Иногда это испытывает мое терпение. Вот вас же люди боятся. Как у вас это выходит?

— Свали к чертям, пока я не сломал тебе ноги и не выкинул в бассейн твоего дяди.

— Устрашение. Очаровательно. Буду иметь в виду. — К удивлению Кольта, он действительно оставил его одного. Остальные люди в коридоре быстро расступались перед Джеффри.

Комната Джозефа Рофала была прямо перед ним, двое охранников у дверей: Усатый* и Лысый, как помнил их Кольт. Он вошел после того, как его осмотрели.

Рофал и Свэнк вели горячую беседу. Рофал вырвал стеклянную лампу из своего стола и швырнул ее в стену. — Эти деньги были для места за столом! — Он заметил подходящего Кольта.

— Ты! Это твоя вина! Ты сказал, что убил того гаденыша!

Кольт поднял бровь и посмотрел на опухшего Свэнка. — Какого гаденыша?

— Ранее ночью появился парень в маске и украл 70 штук троа. Тот же, кого я видел раньше.

— Откуда ты знаешь, что это он? — спросил Кольт.

— Ну, полностью уверен я быть не могу, но он носил такую же сварочную маску. Я видел в ней дырку от пули, которую сам всадил.

— Дырку от пули. — Кольт задумался. — Да, я тоже ее помню. В нижней части?

— Да.

— Все равно, это не мог быть один и тот же парень. Я определенно убил его.

— Я не знаю, — сказал Свэнк, потирая розовую щеку. — Этот парень не человек. Мы раз пять в него выстрелили, шесть ножей вонзили. Черт, у него ножи из груди торчали! А он даже не замедлился. У меня двадцать человек выведено из строя. Сломанные руки, ноги, ребра. Роджерса вообще контузило.

Рофал уставился на него. — Это твоя ответственность, Кольт.

— Что вы от меня, блять, хотите? Вы хотя бы знаете, где он?

Свэнк покачал головой и посмотрел на босса. — Он сказал, что придет за вами. И я уважаю Кольта, но не думаю, что он устоит перед ним. Парень вырубил скольких наших бугаев, восьмерых? За несколько дней!

Рофал сел на место. — Уйди. — сказал он Свэнку, который немедленно вышел. Он глубоко вздохнул и пустил руку в свои рыже-седые волосы. Выражение его лица было еще более гадким из-за линий, испещрявших его.

— Вы уверены, что за Свэнком не было хвоста?

— Он сказал, что нет, но кто знает. Ты что-нибудь помнишь об этом типе? Ты сказал, что он молод.

— Выглядел, как подросток. Казался сильно напуганным мной. Ну, пока не стал выбивать из всех дерьмо. Но это не может быть тот же парень. У него, верно, есть сообщник.

— Тогда какова их цель?

Кольт пожал плечами. Он не мог перестать ухмыляться. — Вам на ум не приходит ни одной мысли, почему кто-нибудь захотел бы навредить вам?

Рофал шутки не оценил. — Уж не тебе об этом говорить. Расскажи, как прошла твоя командировка.

— Я связался с некоторыми старыми коллегами в департаменте. Сказал им, что был невиновен, как вы и сказали. Уверен, никто из них мне не поверил.

— Я и не ожидал. Но теперь они будут конфликтовать. И, возможно, станут более податливыми.

Кольт нахмурился. — Вы хотите их вынудить.

— Империи строятся не на альянсах. Они строятся на завоевании.

На лице Кольта показалось отвращение.

— Трое твоих товарищей-полицейских и двое подростков, — напомнил ему Рофал, — И ты ничего не испытывал к ним, когда убил их, так? Уверен, для тебя не будет моральной дилеммой держать язык за зубами.

Он ответил холодным взглядом. — Я рассчитываю почувствовать что-нибудь, когда убью вас.

— Осторожнее, Кольт. Не ставь под риск понимание между нами.

— Мои извинения, — процедил он сквозь зубы.

— Я осведомлен в твоей ненависти ко мне, — сказал Рофал. — Но когда-нибудь, я верю, ты увидишь ситуацию с моей стороны.

— Едва ли.

— Неужели настолько нелепо? С тобой у меня есть кто-то, кому можно довериться, кто не предаст меня. Со мной у тебя наконец-то есть работодатель, который ценит твои лучшие таланты. Работодатель, который не поколеблется показать свою щедрость.

— У вас странное представление о щедрости.

— Я люблю гарантии, кольт. На моем месте не стоит никому доверять, когда у него есть возможность для этого. Уверен, ты можешь понять. Но когда у меня есть гарантия… — Он положил большой чемодан, полный денег, на свой стол. — Я легко могу выказать мою благодарность.

Кольт взглянул на деньги. Судя по достоинству банкнот, там было, по крайней мере, пять тысяч троа. — Денег недостаточно, — сказал он.

— Конечно, ты заработал еще два часа.

Кольт взял чемодан. — Где они?

— Сегодня они здесь. — Рофал направился к широким двойным дверям позади него, витиевато украшенным с медной лампой на каждой. — Завтра они будут где-то еще.

Кольт прошел в комнату, которая могла быть только спальней Рофала. Четверо охранников подняли глаза, когда он вошел, отложив их карты, книгу и газету, чтобы в тишине смотреть за ним. Он подошел к колыбели в центре комнаты.

В ней спали двое малышей-близнецов, мальчик и девочка. Кольт облегченно вздохнул. Он не мог им улыбнуться. Не здесь. Он коснулся сначала лба сына, затем дочери.

У него было два часа. Этого было недостаточно. Он хотел провести их как можно продуктивнее, но не знал, как. Так что, пока это не заставило его сорваться, он просто сел и смотрел, как они спят. Гарвель просто продолжал наблюдать.

* Здесь игра со словом домогатель.

Глава 9. Стеснённая душа, будь готова к войне… (часть 1)

Со всеми этими денежными заботами Гектор почти забыл о приглашении на обед с Микой и его друзьями. С одной стороны, он не испытывал нервотрепки первые несколько уроков, а с другой, когда он вспомнил, его сковал внезапный страх.

Мика, Нейтан, Жанин, Шерил и Грегори (так их звали) быстро представились. Гектор был один, но он старался справиться изо всех сил. Его лицо еще пульсировало в нервной дрожи, но после всего, что он испытал за последние несколько дней, скрывать боль было достаточно легко.

— А как ты веселишься, Гектор? — Мика помог завязать разговор.

— А… веселюсь?.. — Вопрос положил его на лопатки.

— Да. Ну, знаешь. Чем любишь заниматься в свободное время?

"Гарвель, спасай…"

Он мог слышать смех жнеца.

"Не хочешь рассказать им, как колотишь убийц и наркодилеров?"

"Гарвель!"

"Просто ответь вопросом на вопрос и послушай, что скажут они. На то и опирайся".

— А… вы, ребята, как веселитесь?

— О, — сказал Мика, посмотрев на остальных, — Ну, компанией мы ходим в кино и еще куда, но это дорого, так что мы не можем ходить туда постоянно".

— Да, но парки бесплатны. У Нейтана, Шерил и Грегори есть собаки, которых они любят там выгуливать.

— О, помните, как Дюро стал бросаться на женщину, которая устроила в парке пикник?

— Дюро — это пес Грегори — очень большой. Та женщина так перепугалась, не поверишь. Я думал, она…

"Черт возьми, Гарвель, ты гений…"

"Не за что".

Мика посмотрел на него.

— Но ты так и не ответил, Гектор.

"Черт!"

"Давай. Просто придумай что-нибудь".

— Мне… ээ… нравится… ну… — Он чувствовал, как начинает краснеть.

"Скажи, что любишь работать с металлом. Даже не соврешь".

— Мне нравится работать с… металлом…

— Металл? — спросила Шерил.

— Да, как… сварка… и все такое…

— Это круто, — сказал Грегори. — А что ты любишь делать?

— А… Я…

Шерил захихикала. — Мика, где ты его нашел? Он такой стеснительный. Так мило!

— Мне аж захотелось укутать его в одеяло и забрать домой! — она взяла его за руку.

Гектор резко отстранился от нее и встал с места. Его стул опрокинулся и все уставились на него. — А… — Он покраснел еще больше. — И-извините… Я просто… ах. В-вы все такие хорошие… н-надо еще как-нибудь так собраться, но, ээ… Я тут вспомнил, что… должен бежать. — Он убежал.

В холле, пробираясь через толпу, он оглянулся, чтобы посмотреть, пошел ли кто-то за ним, но увидел лишь Гарвеля.

"Это что такое было?" — спросил жнец.

"Я… Я не знаю, она просто… она так внезапно… и я… ах… Я все испортил, да?"

"Нет, я уверен, все хорошо. Просто немного неожиданно. У тебя фобия на женщин?"

"Н-нет, думаю… в целом на людей. Может, мм… на девушек больше, чем на парней, но эм…"

Гарвель вздохнул.

"Н-ну, это был… это был физический контакт…"

Гарвель вздохнул сильнее.

"Если б я знал! Что она! Станет!.. Я бы!.. Агх!"

"Ладно, понимаю. У тебя проблемы с дружелюбными людьми. Расслабься".

Он остановился у своего шкафчика и глубоко вдохнул.

"Вот и все. Теперь ты в безопасности. Большая плохая девочка теперь тебя не тронет".

"Ты… черт…" — Он слабо улыбнулся. — "Почему я такой, Гарвель?.. Почему мне ничего не дается с легкостью?.."

"Я не знаю, Гектор. Но не могу сказать, что мне в тебе это не нравится".

"П-правда? Я думал, тебя это раздражает…"

"Нет-нет. Раз уж на то пошло, я раздражаюсь ЗА тебя, не НА тебя".

"Аа…"

"Важно, чтобы ты понял это. Я не могу сильно сердиться, когда вижу, как ты все время так стараешься".

Гектор кивнул. "Спасибо... думаю, я уже знал об этом… но я… да…"

"Теперь ты хорошо это знаешь".

Позже днем он заплатил за оборудование. Он набил сумку тысячей троа перед школой, что очевидно было больше, чем ему было нужно, но он хотел быть готовым. Было немного странно таскать с собой такую сумму по школе. Он не знал, как бы объяснил такую сумму, если бы кто-то обыскал его сумму, так что он все время держал ремешок под рукой.

Он купил листы металла в подсобной плотницкого клуба и обустроился за столом.

"Ты хочешь сделать шлем из этого? Не слишком тонко?"

"Толстый металл пришлось бы плавить и придавать нужную форму. Что… было бы здорово, но… печи у нас нет. Я должен сварить несколько слоев этого металла, если хочу что-то эластичное".

"Звучит утомительно".

"Чем тоньше металл, тем легче его резать, да и мне можно будет придавать ему форму с помощью рук и молотка. Но я должен убедиться, что расчеты для каждого слоя верны, иначе сварка не будет прочной".

"Похоже, ты знаешь, что делаешь".

"У меня есть кое-какой опыт и… Я… почитал вчера ночью. Но… хоть я и знаю, что делать, я не уверен, насколько хорошо получится… Если я переусердствую с молотком, шлем может просто на меня не налезть…"

"Значит, тебе нужна концентрация”.

"А… да…"

Гектор начал делать наброски. Он измерил охват головы в пяти разных местах, затем расстояние между крайними углами глаз. Он посчитал, что одна щель для обоих глаз сэкономит время на резьбу и, как он надеялся, даст больше обзора. Проемы для ушей он посчитал ненужными, как и для рта и носа, но проблема была с челюстью.

Защитить область под челюстью было жизненно необходимо. Его быстрое столкновение с Кольтом уже подтвердило это.

Он решил просто полностью вырезать нижнюю лицевую часть и далее приладить ее обратно так, чтобы она свободно могла вращаться вокруг верхней части. Это бы напоминало какую-то огромную выпирающую челюсть с неправильным прикусом, но позволило бы защитить его ниже подбородка, одновременно делая возможным надевать его.

Через какое-то время подошел Лэнс. — Что делаешь?

— Ну… шлем. Да, шлем.

— О, клево, — сказал Лэнс, рассматривая наброски. — Жалко, что тебе нельзя сделать к нему меч. Было бы круто.

— Все равно, я не думаю, что смог бы выковать хороший меч, — сказал Гектор. — Это очень сложно. В смысле, люди делают это своей профессией.

— Ага. Хотя кузнецы мечей редко встречаются. Надо быть чертовски легендарным, чтобы зарабатывать на жизнь, только куя мечи.

— Да уж.

— Может, я мог бы что-то сделать к твоему шлему. Типа щита. О, или латных рукавиц.

— Гектор поднял бровь. — Ты можешь сделать латные рукавицы? Это же жутко трудно. Ну… на одни только связки вокруг пальцев столько труда уйдет…

— Да я уверен, что смогу, — сказал Лэнс. — Наверное.

— Н-ну, звучит здорово. Я, ээ… я помогу, чем смогу.

— Отлично. — Лэнс вернулся к работе, оставив Гектора слегка ошеломленным происшедшим.

Ему нужно было разрешение мисс Трент, чтобы воспользоваться циркулярным станком, и она должна была наблюдать, пока он работает. Было лишь одно пильное полотно с твердосплавными насадками, но его не особо часто использовали, так как большинство учеников здесь работали с деревом.

Посмотрев на лезвие, он понял, что может выиграть время, если вместо того, чтобы вырезать щель для глаз, просто образует ее соединяющимися частями шлема. Он быстро разметил металл и начал резать. Резак быстро с этим справился, и довольно скоро вместо трех листов металла у него было шесть отдельных частей.

С помощью дрели он просверлил отверстия для челюсти. Затем нужно было придать трем головным частям примерно одинаковую форму, чтобы их можно было сварить. Та же работа была проделана для челюстной части. Он начал работать молотком.

Гектор знал, это обещало быть самой длительной частью работы. Сварка тоже займет время, беря в расчет, что он успешно выполнит эту деталь, но огромное количество времени уйдет на замеры и ковку для получения желаемых форм.

"Можем поговорить о Кольте, как считаешь?"

Гектор не прекратил стучать молотком. "Я хочу помочь ему".

Гарвель замолчал. "Ты уверен в этом? Он убивал невинных, знаешь ли".

"Да… я знаю… и я не уверен, что могу это простить, но… ты сказал, что у него есть дети…"

"Да, сказал. Но то, что он отец не оправдывает все его преступления".

Гектор остановился проверить размеры. Лобная часть все еще была слишком широкой. "Он пытается защитить их", — подумал Гектор. "И даже если он не заслуживает нашей помощи… его дети заслуживают… разве нет?"

Жнец уставился на него. "Ты продолжаешь меня удивлять, Гектор".

Он почувствовал, как краснеет и остановил руку, чтобы не испортить следующий удар.

"Хмм. Значит, спасательная миссия".

"Ага…"

"Тогда, полагаю, будет глупо не попробовать объединиться с Кольтом".

"А… Ты правда думаешь, что он станет слушать?"

"Я не знаю. Его положение однозначно неустойчивое. Сейчас трудно сказать, как он среагирует. Но не думаю, что предложение помощи как-то создаст для нас угрозу, так что можно попробовать".

"Хорошо…"

"Я пойду прослежу за ним, пока ты работаешь. Скажи, когда закончишь".

"Ладно. Но, ээ… Я тут надолго…"

"Если тебе придется уйти до того, как ты успеешь закончить, ничего. Но пусть будет у тебя, пока я не скажу обратное". Гарвель ушел, а Гектор вернулся к работе.

Глава 9. Стеснённая душа, будь готова к войне… (часть 2)

Он знал, что ему придется сильно задержаться, если он хотел закончить шлем. К счастью, такое в клубе было не редкостью. Члены плотницкого клуба запросто могли слоняться здесь еще несколько часов после закрытия остальных клубов. Странно, но мисс Трент, казалось, была не особо-то против. Пока здесь была хотя бы пара учеников, она оставалась в своем офисе и читала книжку или что-то такое, надевая наушники, если кто-то работал на станке.

Да, это было удобно, но Гектор знал, были еще причины, почему некоторые его сверстники не хотели идти по домам.

Наконец, он решил, что лучшей формы ему уже не добиться. Он нанес клеевой состав между слоями металла и собрал по местам. Он проверил сварочную горелку, фартук, перчатки и маску, а затем начал сваривать края. Он также добавил линии по центру, снаружи и внутри.

Спустя время, из своего офиса вышла мисс Трент. — Уже темно, Гектор. Я закрываю мастерскую.

Он отпустил включатель на горелке и опустил маску. — М-мне бы еще пару минут. Я почти закончил.

— Закончил? — Она подошла и оценила его работу. — Когда ты пришел, у тебя ведь даже набросков не было, да?

— А, д-да…

— Впечатляет. Немного грубо, но ты быстро работаешь.

— А… с-спасибо… я просто… должен закончить ее.

— Должен?

— В смысле… я очень хочу ее закончить.

— Хмм. Ты не устал?

Он покачал головой.

— Ты определенно знаешь, как оставаться сфокусированным. Будет тебе время. — Она слабо ухмыльнулась. — Еще несколько минут. Но потом мы уходим. У меня важные домашние дела, знаешь ли. Собак надо покормить.

— Да, мэм…

Он закончил варить, вставил челюсть на место, запихнул шлем в сумку и вышел из здания  с мисс Трент.

— Домой нормально доберешься? — спросила она.

— Д-да, все нормально.

— Уверен? Мы не должны подвозить учеников, но я не могу позволить тебе пойти домой в такой темноте одному.

— Нет, правда. Я… Мои родители… скоро должны подъехать.

— Тогда, если не возражаешь, я подожду их с тобой.

Он скривился. — Ах… Это не обязательно.

— О, я настаиваю.

Он вздохнул.

— Они не придут, так?

Ему нужно было придумать что-нибудь. Ложь не работала. Он решил попробовать обыграть правду. — Нет, не придут, — сказал он, — Я еще не иду домой. Сначала мне нужно кое-куда сходить.

— Ага. Место, о котором учителю лучше не рассказывать, правильно я понимаю?

Он кивнул. — М-можно и так сказать…

— Ну ладно, — сказала она. — Это не мое дело. Но держись подальше от проблем, Гектор. Ты хороший мальчик.

Он смотрел, как она идет на парковку и уезжает на белой малолитражке.

По дороге он достал шлем и начал его осматривать. У него не было возможности сделать  это после того, как он закончил.  Он повертел его в руках.

"Мда, смотрится дерьмово…"

Гарвель засмеялся. "Закончил?"

"Да… Ну, он в рабочем состоянии… но лицевая часть вся помятая. Я бы мог выровнять ее на точильном станке, но это бы ослабило металл..."

"Суть превыше стиля, Гектор".

"Эти углы на челюстной части будут впиваться мне в шею, если я их не сточу…"

"Хочешь остаться и доработать его?"

"Не могу. Мастерская закрыта. Не думаю, что вообще кто-то еще в школе…"

"Тогда можешь прийти сюда". Гарвель начал объяснять, куда идти.

"Так, ээ… чем Кольт был занят?"

"В основном, сном".

"Весь день?"

"Да. Но он ведь сейчас в Брайтоне самый разыскиваемый человек. Не думаю, что ему стоит показываться днем".

"Ах да…"

"Но сейчас он не спит. Похоже, собирается уходить".

"Знаешь, куда?"

"Нет. Но причина, должно быть, очень важная, раз уж он рискует высовываться. Он взял пистолет".

Гектор побежал. Скоро он достиг гетто Брайтона и спросил, куда идти дальше. Гарвель ответил, но Кольт был в пути, что делало преследование трудным. К тому же, Гектор не был тонизирован силой. Тело вовсю ныло от боли каждый раз, когда его нога ступала на асфальт.

Наконец, он натолкнулся на остановку, где заметил Гарвеля.

"Выглядишь не очень", — сказал жнец, хватая его за плечо.

По телу прошло облегчение. "Где он?"

Гарвель указал на аллею за продуктовым.

Гектор надел шлем.

"Выглядит неплохо", — осмотрел его жнец. — "Вмятины делают его немного необычным, но в хорошем смысле. Впечатляет. Удобно сидит?"

Гектор потер шею.

"Думаю, могло быть и хуже…"

Он направился к Кольту.

Когда Кольт заметил, как он подходит, он замер, а его рука потянулась к карману.

— Кто ты… Погоди. Это ты, да? Я слышал, ты доставил проблем. Хочешь отомстить за сообщника, да?

— Нет, я… я, мм…

Кольт прищурился.

"Спокойно. Размеренно. В своем собственном темпе, Гектор".

— Я… знаю о ваших детях, офицер Кольт.

— Ах, знаешь?

— Буду краток, — сказал Гектор. — Я собираюсь спасти их, потому что… неважно, что я думаю о вас… ваши дети невинны.

Кольт выглядел удивленным. — Собираешься спасти их. И как именно ты собираешься это провернуть? Ты знаешь, где они?

— Я не… обязан вам этого говорить…

Кольт достал пистолет, но держал его низко. — Погоди, пацан. Я не позволю тебе взять и подвергнуть их опасности.

— Они уже в опасности…

— Единственное, что обеспечивает их безопасность, это я, — сказал Кольт. — Мои действия. Пока я делаю то, что он хочет, они вне опасности.

— Что будет… если он захочет от вас того… что вы не сможете сделать?

— Я сделаю что угодно. Понимаешь, пацан? Для меня только две жизни имеют значение, и моя — не одна из них.

Гектор помолчал немного. Снял свой шлем. — У меня никогда не было напарника, — сказал он, держа его подмышкой.

— Ты лжешь, — сказал Кольт. — Ты близнец того парня или типа того. Это единственное объяснение.

— Тогда застрелите меня, — сказал Гектор и подошел ближе. — Выстрелите мне в голову прямо сейчас… и тогда поймете…

— Тупой мальчишка. Жить надоело?

"Не отвечай на это".

— Мне казалось, вы сказали, что сделаете что угодно, — сказал Гектор.

Кольт рассердился и спрятал пистолет. — Ну ладно. Но я не буду тратить пулю.

Он достал нож, и Гектор едва успел увидеть лезвие до того, как оно пронзило его глазницу.

Тьма. Гектор очнулся на тротуаре, Кольт тащил его к багажнику своей машины. Он позвал его. — Эй…

Кольт бросил ноги Гектора. — Невозможно… — Он прислонился к машине и наблюдал, как поднимается Гектор.

— Такого… доказательства достаточно?

Кольт просто таращился на него с каменным лицом.

— Мне нужна информация, — сказал Гектор.

— Похоже, у тебя уже куча информации, — сказал Кольт. — Что еще тебе надо?

— А…

"Личности остальных двойных агентов. Нам больше не нужно сюрпризов".

— Расскажите, кто еще… ээ… кто еще из людей Рофала работает в полицейском участке… или где-либо еще, о чем я должен знать.

— Из полицейских я знаю только про Толлера, Робстоя и Вэнса. — Он остановился, пристально взглянув на Гектора. — Но я… я могу разузнать еще.

"Пусть расспросит Рофала о его планах. Похоже, затевается более крупная игра".

— Еще… если вы можете рассказать мне о его планах… у меня будет более ясное представление о том, что делать после спасения ваших детей…

— Хорошо. Я разузнаю, что могу. Если это все, у меня еще встреча.

Гектор замер. — Встреча? Если вы собираетесь кого-то убить…

— Я не стану, если он будет сотрудничать, — сказал Кольт.

— Офицер Кольт…

— Пацан, не то чтобы у меня был выбор.

— Я знаю, но…

"Попроси его убить тебя еще раз" — сказал Гарвель.

"Зачем?"

"Мы должны узнать, где его дети, а единственный способ это сделать — предоставить Кольту возможность дать Рофалу то, что он хочет. А Рофал хочет, чтобы ты умер".

— Так, офицер Кольт. Вот, как мы поступим…

Глава 10. И вы узнаете страх… (часть 1)

Кольт был рад, что пацан весил не много. Он взвалил тело на плечо и подошел к входу в особняк Рофала. Металлический шлем он держал в свободной руке. Пацан был тверд в том, чтобы не оставлять его.

Охранники обыскали его. Он надеялся, что труп, который он нес, освободит его от этих формальностей, но они все равно заставили его стоять и ждать, пока у него забирают оружие. Они обыскали даже тело пацана.

Рофал предпочел принять его в атриуме и Кольт скинул тело на пол.

Свэнк отпрянул. — Это он! Ты привел его сюда?!

— Его? — Рофал оглядел тело.

— Этот пацан досаждал вам, — сказал Кольт.

— Ах, вот как?

Свэнк кивнул. Он не высовывался из-за лестницы. — Ты же уверен, что он мертв?

— Конечно, — сказал Кольт. Он повернул голову пацана набок, показывая кровавую рану у основания черепа. — Я бы ударил его в лицо, но хотел, чтобы вы убедились, что это он. За это ведь полагается награда, так? Ваша Щедрость.

Рофал засмеялся. — Впечатляюще! Конечно, я награжу тебя. Будет тебе день, нет — два дня! Потрясающая работа. Как ты нашел его?

— Он пришел ко мне, — сказал Кольт. — Сказал, что хочет моей помощи. Думал, я предам вас и выдам ему информацию.

Рофал расплылся в улыбке. — Дай угадаю. Ты сказал, что согласен, и как только он отвернулся, ударил ножом.

— Типа того.

— Мне это нравится, — сказал Рофал. — Вот, что меня в тебе восхищает, Кольт. Эта безжалостность.

Кольт просто ответил улыбкой.

— Как ты убил его? — спросил Свэнк.

Кольт нахмурился. — Я ударил его ножом в затылок. Тупой вопрос.

— Да, но…

Кольт посмотрел на Рофала. — И как долго вы собираетесь заставлять меня ждать?

— Я организую вам встречу завтра.

— Сегодня, сказал Кольт. — Я хочу увидеть их сегодня.

Это заставило Рофала остановиться. Его улыбка уменьшилась. — Все не терпится? — Он снова посмотрел на Кольта, затем на тело. — Ладно. Полагаю, ты заслужил это. Их приведут сюда, и первые три часа ты получишь сегодня.

Тело увезли в лазарет в сопровождении группы охранников. Кольт отдал странный шлем одному из них, кому он показался забавным.

Они прошли к офису Рофала. Рофал налил Кольту стакан виски. Свэнку он не предложил.

— Есть еще кое-что, о чем я хотел бы знать, — сказал Кольт.

— Да? — сказал Рофал.

— Те деньги, что украл этот пацан, для чего они были?

— А что? Ты нашел их?

— Нет.

Кольт обнаружил у пацана в сумке кучу денег, но Рофалу было необязательно знать об этом. Деньги он запихал под заднее сидение своей машины. — Но вы сказали что-то типа места за столом. Каким столом?

Рофал сделал паузу. — Почему ты хочешь знать об этом?

— Будем говорить, я оценивал общее положение дел, — сказал Кольт. — И сотрудничество с вами начинает казаться все более выгодным.

— Ясно. — Рофал откинулся на своем стуле. — Ну, я совру, если скажу, что не хочу рассказать тебе. Однако если быть до конца откровенным, я немного ошеломлен твоей внезапной переменой взглядов. И я никогда не был особо доверчивым человеком.

— Я заметил.

— Скажу тебе вот что, — сказал Рофал. — Эти деньги были моими средствами для обеспечения знакомства с определенными… единомышленниками.

— Ясно, — сказал Кольт. — И теперь все испорчено?

— На этот раз да. Неприятное препятствие. Но я уверен, скоро представится еще возможность.

Кольт покачивал стакан с виски.

***

"Агх… Где я?.."

"Расслабься. Ты в моих руках".

"А… снова это, да?"

"Я должен держаться за твою душу, пока мы ждем приезда детей Кольта".

"Ладно… но, мм… этот раз… чувствуется иначе, чем прошлый…"

"Ну, не хочу показаться банальным, но нашим душам нужно было время, чтобы притереться друг к другу".

"Что это значит?.."

"Мы связаны".

"Ой… если подумать… немного похоже на теплые объятия".

"Хмм, есть такое".

"Так хорошо…"

"Ээ. Ладно".

"Держи меня крепче, Гарвель".

"Так, а вот теперь это странно".

"Ха-ха. Ну, так… Что там с Кольтом? Я ничего не вижу".

"Сейчас он разговаривает с Рофалом. Многого от того не вытянешь".

"Но Рофал ничего не подозревает?"

"Пока нет. Даже скучно как-то стало. Они просто ждут, когда привезут детей. Кольт расспрашивает о его планах, но тот ожидаемо скрытен".

"Так… что ты думаешь? Ранее ты сказал, что тебе еще нужно понаблюдать, но… думаешь, я… думаешь, я должен убить Рофала?"

"Нет, не думаю, что должен".

"Правда? Почему?"

"Потому что мы все еще не знаем, что станет с бизнесом Рофала в случае его смерти. Вопреки распространенному мнению, лишение змеи головы не всегда работает. Я не думаю, что его деятельность просто прекратится".

"Ты волнуешься, что его место может занять кто-то еще хуже?"

"Пока мы не знаем обратное – да".

"Но ты отказываешься от его смерти не по моральным соображениям?.."

"Не совсем так… хм? О. Появился Бованокс. Погоди".

"Бованокс? Что он здесь делает?"

"Как раз рассказывает".

"Я не слышу".

"Да, ваши души не связаны, так что… агх, я не могу вести две беседы одновременно. Просто подожди немного".

"Л-ладно… мм…"

"Что-то не так".

"Что?"

"Бованокс говорит, что следовал за кем-то с аурой смерти. Но она вдруг исчезла сама по себе. Я не очень понимаю, о чем он. Говорит, он исследовал ряд дел о пропавших людях, и думает, что это может быть связано".

"А… нам что делать?"

"Ух. Нужно тебя пробудить. Человек, за которым он следил, может быть в серьезной опасности".

"Но ведь еще слишком рано".

"Да".

"Что тогда?.."

"Мы справимся. Приготовься. Похоже, они расчленяют твое тело".

"Чего?"

***

Гектор резко открыл глаза и увидел женщину в голубом халате, нависшую над ним. Он посмотрел на свою грудь и увидел вскрытую полость с зажимами. В углу комнаты сидела пара бугаев, наблюдающих за ним. Один был в его шлеме.

Она заметила, как он открыл глаза. — Ээ, парни…

Гектор привстал. Все закричали.

"Заткни их!" — крикнул Гарвель.

Он вскочил и набросился на мужчину в шлеме, ударив его в живот и сдернув с него шлем. Другой бугай приложил его по лицу, Гектор упал. Они подскочили, чтобы пнуть его в открытую рану в груди.

Гектор поймал одного за ногу и запустил его во второго. Оба ударились о стену и грузно упали друг на друга. Он ждал, когда они станут подниматься, но когда увидел, как они тянутся к пистолетам, он выбил их из их рук и стукнул обоих их же оружием по голове. Оба остались лежать.

Гектор взглянул на медика, сжавшуюся в углу и снова надел шлем.

— Пожалуйста, сохраняйте тишину…

Женщина рьяно закивала.

Однако в комнату ворвалось больше охранников. Гектор с помощью первого из них проложил себе путь, тараня им остальных. Он убедился, что все они вышли из строя, прежде чем начали стрелять или звать на помощь. Несколько из них оказались на балках. Поначалу, он думал, что в коридоре обычный плотный потолок, так что удивился, когда первый из тех, кого он швырнул вверх, не упал обратно.

"Что ж, ты быстро управился", — сказал Гарвель.

Гектор вырвал зажимы из груди, разрывая плоть и орошая кровью мраморный пол. Ребра торчали под острыми углами, и он коснулся собственного небьющегося сердца. Он попытался не думать, какой болью это потом обернется.

"Так, куда теперь?"

Бованокс вышел из стены.

"Прошу извинения за доставленные неудобства".

"А, д-да все нормально…"

"Бованокс не может тебя слышать", — сказал Гарвель, начиная регенерацию, заставляя кости Гектора гнуться и вставать на место. — "Он не привязан к твоему мозгу, как я, так что с ним тебе нужно говорить вслух".

— О. Аа… Гарвель сказал, что… вы видели, как аура смерти исчезла сама по себе?

"Да", — ответил Бованокс. — "Она просто пропала без видимой на то причины. Затем человек, которому она принадлежала, внезапно решил прийти прямо сюда, будто в трансе. Я видел, как он идет в эту сторону. Прошу за мной".

Гектор последовал за ним, разбивая, где видел, камеры наблюдения. — Я думал, мм… Я думал, вас не особо заботит спасение жизней, — сказал Гектор.

"Я не люблю вмешиваться, если ты об этом", — сказал Бованокс. — "Но тут нечто иное. Ты ведь тоже это почувствовал, Гарвель? Странный дискомфорт в этом городе".

"Мм, да. Ты считаешь, это взаимосвязано?"

"Не просто взаимосвязано. Я считаю, что это первопричина. Я считаю, что эти люди погибли очень… ненормально".

"Что ты имеешь в виду?"

"Я и сам не совсем уверен", — сказал Бованокс. "Эти люди, пропавшие без вести, все разных возрастов, рас и полов. Я не смог найти общую нить между ними, и не похоже, что их пропажа была бы выгодна кому-то определенному. Так что я исключил вероятность того, что они в плену ради выкупа или рабства. Я считаю, что их убивают. Но тогда почему я не мог найти никаких заключенных или блуждающих душ? Это очень странно".

"И проблемно", — добавил Гарвель.

"Сюда", — сказал Бованокс. — "Я видел, как прошел в эту дверь".

"Ты не проверил, что там внутри?"

"Нет, я…" — Бованокс отстранился от двери. "Я… воздержался".

Гектор наклонил голову и посмотрел на Гарвеля в поисках объяснений, но и второй жнец пятился. — В-вы в порядке?..

"Чувствуешь, Гарвель?"

"Да. Интересно, как я пропустил такое…"

"Потому что оно тихое", — сказал Бованокс. "Это как тень, которая не на своем месте. Ты не понимаешь, что она есть, пока человек, который ее отбрасывает, не двинется… и она задерживается".

Жнецы остались позади. "Пожалуйста, войди, Гектор", — сказал Гарвель. "И будь предельно осторожен".

Дверь была закрыта, так что он ее выбил. Она упала на пол с таким грохотом, что он подумал, что скоро сюда заявятся еще охранники, но первые, кого он увидел в комнате, были двое — молодой парень в черном костюме, уставившийся на него, и мужчина, сидящий и отстраненно смотрящий на стену.

— Прошу прощения, — сказал парень, — Но кем ты себя… возомнил?.. Хмм. — Он прищурился.  — Так-так, кто тут у нас?

Глава 10. И вы узнаете страх… (часть 2)

— Ладно, — сказал Кольт. — Тогда, может, расскажете больше о своей семье? Я видел только вас и Джофри.

— А. — Рофал сделал глоток из своего стакана. — Мои отец и мать успешно отошли от дел десять лет назад. Великий человек — мой отец. Сейчас некоторые ставят под вопрос его вменяемость, в частности, моя мама, но иногда я все еще могу наблюдать его великолепие. Его стремление.  Только он говорит о своем прадедушке или мертвой сестре, словно они в комнате, а в следующий миг шепчет мне о секретном хранилище, которое он выстроил тридцать лет назад.

— Я как-то встретил его, — сказал Свэнк. Он предложил подстричь меня. И заменить мои волосы мехом опоссума. Я до сих пор не знаю, шутил ли он.

Рофал засмеялся. — Кроме меня у родителей еще двое детей. Я унаследовал бизнес, потому что моя старшая сестра, благослови ее Господь,  ненавидит все это.

Кольт шмыгнул носом. — Одна из вас не преступник?

— О, у нее все данные для этого. Мы все об этом знаем. Но она влюбилась в электрика и решила стать домохозяйкой, можешь себе представить? Я вот до сих пор не верю.

Что насчет других детей? — спроси Кольт.

— Ты сегодня весьма любопытен, — сказал Рофал, глухо смеясь. — Если это какая-то уловка, чтобы взять в заложники членов моей семьи взамен на твою, тогда для тебя же будет лучше, если я пресеку это вначале. Ты можешь похитить кого угодно. Или попробовать. Члены моей семье определенно не нуждаются, чтобы я защищал их от таких, как ты. Они бы расстроились, если бы я стал.

— Буду иметь в виду.

— Ха.

— Что насчет родителей Джофри? Они мертвы?

— Нет, они живы. Но они доверили его мне. Им нелегко пришлось с таким ребенком.

— Могу себе представить.

— Не думаю, что можешь, — сказал Рофал.

Кольт поднял бровь.

Рофал допил остаток виски и поставил стакан напротив себя. — Есть очень малое количество людей, которые меня пугают, — сказал он. — Я всецело рад, что в фаворитах у этого монстра.

***

"Что это за существо?" — спросил Бованокс.

"Я не знаю", — ответил Гарвель.

У Гектора не было времени просить объяснений. Группа из пяти или более охранников появилась в коридоре и набросилась на него. Он вскоре раскидал их, оставив двоих стонать от боли и троих без сознания.

— Ого! Очень рад нашему знакомству! Меня зовут Джеффри. А тебя? — Гектор молчал, и лицо Джеффри исказилось. — Почему интересные люди всегда так грубы со мной?

Осмотревшись еще раз, Гектор заметил необычный декор этой комнаты. Не более, чем в метре слева от Джеффри протягивался ряд предметов в стекле. Нога, рука, нос, мизинец, пара глаз, скальп с волосами, сморщенное сердце, почерневший мозг. Разных размеров и цветов. Все в крови.

Лицо Гектора мрачнело под шлемом. Он взглянул на мужчину на стуле с отстраненным взглядом. — Кто этот человек? — спросил он.

— О, он? Это мой новый подручный. Прошлый начал попахивать.

— Подручный?..

Да, он приносит мне всякое. Из внешнего мира. Мой дядя не хочет, чтобы я уходил, а я хочу, чтобы он был счастлив, так что я использую подручных.

"Этот человек мертв", — сказал Гарвель. "Тело живо, но души в нем нет".

— Хмм. — Взгляд Джеффри сместился, и Гектор не был уверен, на что он теперь смотрит. — Если ты не говоришь мне свое имя, как насчет тех двух?

Гектор моргнул.

— Чего?

"Он может нас видеть!" — воскликнул Бованокс.

— Ну да, могу. — Джеффри улыбнулся. — А что, не должен?

Жнецы отстранились еще больше.

— Ты спросил: "что это за существо?", — сказал Джеффри. — Ты про меня говорил?

"Да", — сказал Гарвель. "Кто ты такой?"

— Я не совсем понимаю.

"Ты НЕ человек", — сказал Бованокс. "Почему ты выглядишь как один из них?"

— Хмм. Знаете, я всегда чувствовал, что я не человек. Все относятся ко мне, как к оному, так что я не особо над этим раздумывал, но, похоже, вы знаете, о чем говорите. Что вы такое, кстати говоря? Призраки? — Джеффри шагнул вперед и протянул руку к Бованоксу.

Гектор встал на его пути. — Ты… убил того человека?

Джеффри посмотрел на Гектора.  — Ты не ответил ни на один из моих вопросов, и все же продолжаешь задавать свои. Ты испытываешь мое терпение.

— Как жаль, — сказал Гектор. — Ты убил его?

— Полагаю, да. — сказал Джеффри. — Душа, как твой друг ее назвал, всегда разрушается, когда я беру их себе. А теперь прочь с дороги. Я хочу рассмотреть твоего призрака. –  Он попытался пройти, но Гектор удержал его.

— Я так не думаю.

— Хмм. Интересно.

За мгновение что-то красное промелькнуло в глазах Гектора, и внезапно его предплечье разделилось надвое, плоть и кость были рассечены так ровно, что кровь хлынула не сразу. Джеффри держал отрезанную конечность в своей руке.

Гектор остался невозмутим.

Джеффри бросил мясо за плечо и уставился. — Больно было?

Гектор врезал ему в лицо, и Джеффри отлетел, опрокинув софу. — А тебе?

Джеффри сразу же встал, тряся головой. — Это было неожиданно, — сказал он. И когда поднял голову, алая тень покрывала его рот.

Гектор прищурился, пока его рука вырастала заново. — Что это?

— Не вижу причин говорить тебе. — Джеффри метнулся вперед и замахнулся, но Гектор просто принял удар и ударил в ответ в живот, отбрасывая его еще дальше, чем до этого. Когда Джеффри поднялся, алая тень покрывала его живот. Он начал смеяться. — Интересно! Удар у тебя определенно тяжелый!

Гектор ждал, пока парень приближался. Жнецы попятились обратно в коридор, наблюдая из-за дверного проема. — Кто ты такой, черт возьми?

— Хороший вопрос, — сказал Джеффри. — Мне бы тоже хотелось знать. Но сейчас мне больше интересно, что они такое. Ты ведь не позволишь мне коснуться их, да?

Гектор не ответил.

— Ладно. — Джеффри взмахнул рукой, и человек на стуле воспрянул и прыгнул на Гектора, дергаясь и кусаясь.

Гектор сбросил его, но Джеффри успел пробежать мимо. Ничего не разделяло его и жнецов. Они разделились, и он побежал за Бованоксом. Гектор рванул следом, но они были слишком далеко. Джеффри вытянул руку, та же красная тень взлетела вперед, рваная и быстрая, и полоснула спину жнеца.

"Агх!"

— Я только хочу коснуться тебя! — смеялся Джеффри.

Подбежал Гектор. Он схватил Джеффри за воротник и швырнул в стену, оставив его торчать в ней. Он посмотрел на Бованокса, который крутился в воздухе. — Ты в порядке?!

Призрачный черно-белый дым курился из раны. "Я-я не уверен", — сказал он, кривясь.

"Ты восстановишься", — сказал Гарвель. — "Но тебе нужно уходить. Ты сделал здесь все, что мог".

"Д-да, хорошо". — Бованокс ушел в стену.

— Эй, куда он делся?! — крикнул Джеффри. — Вернись! Я еще не закончил!

Гектор сжал кулак и ударил его в лицо со всей силы. Стена за головой Джеффри треснула.

Но снова появилась красная тень, и когда она исчезла, лицо Джеффри было без царапинки. — Твои атаки доставляют боль, — сказал Джеффри, — Но не оставляют ран. Только не так. Он пронзил грудь Гектора рукой, покрытой красным. Кровь брызнула во все стороны. Рука Джеффри торчала из спины Гектора, сжимая извлеченное сердце.

С кровью изо рта Гектор не шелохнулся. — О чем это мы? — Он ударил его головой, отклонился назад и пнул Джеффри в стену.

Джеффри влетел в бильярдную. Дерево и гипс осыпали стол для пула, на который он приземлился. Он сел и посмотрел на кровавое сердце в своих руках. — Как, черт во… — Он уставился на Гарвеля. — Это их рук дело, да? — Он встал.

"Сзади!" — крикнул Гарвель.

Гектор сразу понял, о чем он. На него бежала марионетка Джеффри. Гектор сделал шаг вправо, схватил его и запустил прямо в Джеффри. Парочка врезалась в вентилятор на потолке и упала с грудой битого стекла и отколотого дерева.

Джеффри снова поднялся. Теперь красная тень покрывала все его тело. — Ты начинаешь раздражать.

— Я никогда не был хорош в заведении друзей… — грудная клетка Гектора восстанавливалась уже во второй раз за сегодня.

Джеффри махнул рукой. Когда марионетка не взметнулась в тот же миг, он повернулся посмотреть, почему. Тот даже встать не мог, каждый раз падая.

Джеффри нахмурился. — Уже сломан? Я ведь только его сделал. — Он вздохнул. — Ну ладно. Красная вспышка рассекла мужчину надвое. Кровь не лилась, пока тело не упало на пол.

Гектор рассердился. — Ублюдок!..

— Похоже, мне нужен новый подручный, — сказал Джеффри, подходя ближе. — Может, мне просто нужно все упростить и взять тебя. — Красная тень завихрилась вокруг Джеффри, собираясь в огромную форму.

Гектор вернулся обратно в коридор, но тень все еще охватывала его. Он дергался в ее объятиях, ожидая какую-то ужасную боль или потерю сознания, но не было ничего. Он повернулся к Гарвелю, который выглядел полностью равнодушным, даже странно забавляющимся.

Алая линия молнией вернулась к Джеффри, и парень таращился на Гектора, не веря своим глазам. — Почему?! Теперь ты должен быть моим!

"Дурак", — сказал Гарвель. "Ты не можешь завладеть им. Он уже принадлежит мне".

Джеффри взмахнул красной плетью.

Гектор и Гарвель разделились. Джеффри рванул за Гарвелем. Гарвель прошел сквозь стену и когда Джеффри повернулся, получил металлическим шлемом прямо по лицу. Гектор запустил его через весь коридор, заставив дальнюю стену треснуть. Он уже видел, как Джеффри встает, когда череп Гарвеля показался из-за стены.

"Гектор", — сказал жнец. "Эту битву нам не выиграть".

"О чем ты? Я же неплохо справляюсь".

"Это пока. Но мы не готовы к этой битве. Нет времени объяснять. Ты должен помнить, зачем мы сюда явились".

Лицо Гектора исказилось болью. "Дети…"

"Кольту, возможно, сейчас понадобится твоя помощь".

Он видел несущегося на него Джеффри.

Глава 10. И вы узнаете страх… (часть 3)

Беседу прервал глухой удар, сотрясший комнату. Трое сразу же посмотрели друг на друга.

— Это что, блин, такое? — воскликнул Свэнк.

Рофал поднял телефонную трубку на своем столе.

Взгляд Кольта похолодел. — Кому вы звоните?

Рофал посмотрел на него, но не ответил. — Докладывай, — сказал он в трубку. Через короткое время ответил: "ясно".

Кольт зашевелился на своем сидении. Ему не понравился взгляд собеседника.

Рофал сбросил вызов и начал набирать заново.

Он больше не мог ждать. Кольт взметнулся и вырвал телефон из рук Рофала.

— Так вот какова твоя игра. — Рофал был слишком спокоен. — Я разочарован, Кольт.

Кольт разбил телефон о пол.

Рофал встал, когда пришли люди из дальнего входа. — Мои поздравления, — сказал он. — Ты верно угадал, куда я собирался позвонить. Твои дети еще на пути сюда.

Кольт оценил обстановку. Семеро против одного. Все вооружены.

— Полагаю, я мог бы найти еще один телефон, но они будут здесь уже с минуты на минуту, так зачем утруждаться? По крайней мере, твое решение мне понятно. — Рофал прошел вокруг стола. — Но, знаешь, я крайне решителен. Я дам тебе еще один шанс.

— Вот как? — сказал Кольт.

— Когда они прибудут, я позволю тебе выбрать одного из двоих, кого ты желаешь оставить себе.

— Да хрена с два.

— Откажешься, и я заберу обоих. И я не убью их, Кольт. Они станут моими детьми. У меня ведь нет своих собственных. Я выращу их. Они полюбят меня. И возненавидят тебя. И когда они достаточно подрастут, я отправлю их убить тебя от моего лица.

Одно только выражение лица, казалось, было способно расправиться со всеми в этой комнате.

— Согласишься на мои условия, и тебе будет позволено оставить одного из детей себе. Наши любезные отношения смогут продолжиться и, возможно, когда-нибудь тебе удастся заслужить себе второго ребенка".

Он сжал зубы. — Я убью тебя.

— Ты, похоже, решительно настроен покинуть это здание живым. Возможно, ты бы предпочел увидеть, как я убиваю их у тебя на глазах, прежде чем умереть самому? Это определенно сэкономит мне время и усилия.

Еще один глухой удар потряс комнату, еще мощнее, чем до этого. Все нервно осматривались.

— Сейчас не обо мне вам нужно беспокоиться, — сказал Кольт.

— О ком?..

Двойные двери с взмахом открылись, и пацан в металлическом шлеме влетел в комнату, прошмыгнув мимо всех. Красная молния, преследующая его, поражала его. Он отразил первые пару выпадов, пока она не пронзила его ногу; пацан упал на колени. Он путался в петлях, когда в комнату вошел источник красного, Джеффри.

— Прости нас, дядя.

— Это еще кто такой? — спросил Рофал.

— Он отказывается говорить, — сказал Джеффри. — Тебе стоит отойти, дядя. Он довольно опасен. И очень защищает… — Джеффри не успел договорить, метнувшись в сторону пацана, который тянул его за красную плеть.

Зазубренное красное лезвие появилось из свободной руки Джеффри и он замахнулся на пацана. Лезвие врезалось в шлем и застряло в нем. Пацан оттолкнул его и врезал в челюсть, освобождая себя. Он швырнул Джеффри через всю комнату, сломав стол, в который тот врезался.

Пацан посмотрел на Кольта. — Они здесь?

Еще немного в шоке, Кольт с трудом ответил. — Скоро!

Глаза Джеффри лихорадочно бегали в поиске, когда он снова поднялся. Он указал на нескольких шестерок Рофала. — Вы трое! Волна алого взметнулась и обернула их. Они сразу запаниковали, стали кричать, словно горят заживо, затем также внезапно замолчали. — Убейте его! — Они все бросились в сторону пацана, разделившись, чтобы атаковать с разных сторон.

Взяв себя в руки, Кольт воспользовался хаосом. Пока остальные олухи были в смятении, он забежал за одного из них, затем пнул его под колено, захватил его шею одной рукой, а другой достал пистолет из его кобуры. Он сразу снял предохранитель и открыл огонь. Два выстрела — двое мертвых шестерок.

Пацан разметал своих троих, как садовые кресла. По какой-то причине, Джеффри, похоже, предпочитал окружить пацана, чем драться с ним напрямую, а пацан, похоже, шел на попятную.

Рофал рылся в своем столе, несомненно, в поимках оружия, но когда он увидел, что Кольт уже держит его на мушке, он остановился и стал пятиться. Впервые Кольт увидел его действительно испуганным. — Будь благоразумным, Кольт… Если ты убьешь меня…

Кольт выстрелил ему в грудь.

Рофал упал, безуспешно закрывая руками рану, и смотрел, как подходит Кольт. — Нет!

— Да. — Пуля разбрызгала мозги Рофала по всему полу.

Однако долго ему эти наслаждаться не пришлось.

— Что ты наделал?! — кричал кто-то. Это был Джеффри. Красная тень вскипала рядом с ним. — Что ты НАДЕЛАЛ?!

Кольт открыл огонь. Тень отклонила каждую пулю, заставляя Джеффри на миг напрягаться. Вскоре магазин закончился.

Пацан подбежал и схватил Джеффри за руку, затем бросил его обратно в холл. Один из миньонов Джеффри поднялся, и Кольт размозжил его череп пистолетом.

— Что это за красная хрень?!

— Нет времени, — сказал пацан. Куда прибудут ваши дети?

— Я не знаю!

— Думайте!

— А, может, в лифт в спальне Рофала. Но тогда только через главный вход. Я не уверен на все…

Красное взлетело из-за двери прямо к Кольту. Пацан выпрыгнул и принял его в грудь, теряя массу крови. Зазубренная тень остановилась в сантиметрах от живота Кольта.

— Вперед! — крикнул пацан. — Я проверю вход!

Кольту не пришлось повторять дважды. Он остановился только, чтобы взять пистолет у одного из трупов. Двое других миньонов поднялись и набросились на него. Он без колебания застрелил обоих.

Он пнул дверь в комнату Рофала. Лифт располагался в левой части, рядом с ванной комнатой. Числа над дверью лифта светились, уменьшаясь.

Кольт забежал в ванную и ждал.

Глава 11. Настоящая рана

Ноги Гектора дергались над полом, пока он пытался освободиться от красного лезвия, на которое был насажен.  Он ухватился за него двумя руками, пытаясь вытащить, но не мог взяться крепко из-за покрывавшей его крови.

— Интересный у тебя шлем. И раздражающий. Неужели голова — твое слабое место? — красная тень Джеффри обвила челюсть шлема, рывком потянув его.

Гектор запаниковал. Он не знал, что делать. Единственное, что пришло в голову — железо, но оно было бесполезным. Он все же попытался. Выставил вперед руку и выпустил из нее легкий поток серых частиц, не опаснее горсти конфетти.

Джеффри засмеялся. — Это еще что? — Он мягко сдул порошок и засмеялся еще сильнее. — Ты клоуном на вечеринках подрабатываешь? Давай еще раз! Ну-ка!

Гектор придумал кое-что получше. Он покрыл свои руки железной пылью и схватил лезвие еще раз. Вот оно. Трение, которое ему было нужно. Он выдернул лезвие и упал на пол, перекатываясь. Он мог слышать удлиняющиеся лезвия Джеффри, прокапывающие пол позади.

"Главный вход прямо перед тобой", — сказал Гарвель.

Он побежал, но почувствовал, что что-то его замедляет. Оказалось, часть красной тени все еще окутывала шлем. Он потянул за нее, но она тянулась, как ириска.

Скоро подоспел Джеффри. — Продолжай сопротивляться, — сказал он, смеясь. — Может, когда-нибудь и сломаешь.

Однако когда он увидел Гектора, повернувшегося и направившегося к нему, его улыбка исчезла. Он полоснул по шлему Гектора, но острое лезвие срикошетило. Удар Гектора отправил его по траектории стена — потолок — пол — за угол.

Он снова направился ко входу, но Гарвель остановил его.

"Стой! Ты должен убедиться, что Джеффри за тобой! Сейчас у него все причины, чтобы пойти за Кольтом!"

— Черт, — он побежал назад, но скоро увидел рвущуюся к нему красную молнию и перекатился набок. Вид Джефри оказался достаточным подтверждением, так что Гектор рванул ко входу.

Пробежав мимо широкой входной двери, прочь из дома, он обнаружил только Гарвеля. Все еще под землей, в окружении темных каменных изваяний, темнота была бы полнейшая, не окажись здесь ламп, освещавших путь к лифтам в дюжине метров от них.

Оглянувшись, Гектор заметил две красные плети, тянущиеся к нему. Он увернулся от первой, но вторая пронзила его живот, а мгновение спустя, первая, вернувшись, отрезала ему ногу.

Гектор упал на пол, кровь хлестала из раны, пока он боролся с мечущимся в его руках красным питоном. "Уходи!" — крикнул он Гарвелю.

Жнец послушался, но было поздно. Джеффри был уже в коридоре, и одна из его молний направлялась прямо к Гарвелю. Она обвила жнеца и притянула ближе к Джеффри.

— Нашелся!

"Гарвель!" — железный порошок помог ему вытянуть молнию, но стоять он еще не мог. Нога едва успела вырасти. — Не смей его трогать!

— Скажи мне, что он такое, и я не стану, — сказал Джеффри.

Жнец попытался выбраться из красных пут, но безуспешно.

— Ладно! — сказал Гектор. Он чувствовал, как его нога потихоньку вырастала. — Хорошо! Я скажу тебе!.. — Он заставил Джеффри подождать еще немного. — Он… жнец. Ну, знаешь. Жнец смерти.

Джеффри поднял бровь, поворачивая жнеца в воздухе. — Аа… понятно. Интересно. Правда, я все еще хочу его разрезать. — Он пронзил Гарвеля в грудь.

"Агх!"

— Нет! — Хоть его нога еще не выросла до конца, Гектор направился к нему с кровавой конечностью. Он сжал кулак с такой силой, что, казалось, он сломается, и почувствовал, как на костяшках пальцев нарастает железо.

Он с всей силы ударил Джеффри прямо в лицо.

Джеффри врезался в дом и, судя по звуку, пробил несколько стен внутри.

Гектор посмотрел на свою руку. Тонкая металлическая завеса покрывала тыльную сторону ладони и пальцы. Он была неустойчивой. Уже, пока он смотрел на нее, она начала трескаться и стираться в пыль, однако это все равно было больше, чем он ожидал.

"Ах… Гектор…"

— Гарвель!

Жнец просто парил там, с открытой тлеющей раной.

"Мы уходим", — он попытался взять жнеца за руку, но не смог к нему прикоснуться. — Черт, мы должны!.. Ты должен пойти за мной, Гарвель!

"Дети..."

— Они не здесь, — сказал он. — Они уже должны быть с Кольтом. Нам пора выбираться отсюда.

"Ладно, просто… послушай".

— Богом клянусь, если ты скажешь идти без тебя…

"Нет… Но я не могу двигаться. Нужно, чтобы ты… понес меня".

— Хорошо, конечно. Как?

"Я должен прикрепить себя к твоей душе… Подойди ближе".

— Ладно. Давай.

Гектор сразу же почувствовал себя странно. Его силы уменьшились, а все тело ныло от боли. Он мог почувствовать присутствие жнеца, словно держишь на плечах облако, темное и знакомое... и слабое.

"Поторопись…"

Он побежал. Выбрал ближний лифт, но двери открылись не сразу, так что он побежал к следующему. Пятая попытка увенчалась успехом, и он ехал в маленьком лифте, в тишине пытаясь разобрать звуки погони.

Дверь открылась, и он обнаружил себя в шкафу, стоящем в кладовой аптеки. Вокруг не было ни души, все-таки ночь на дворе. Он проскользнул через прилавок и вышел. Дверь без ключа он закрыть не мог, так что немного почувствовал вину, но ушел в надежде, что никто не воспользуется возможностью обокрасть аптеку. Но опять же, она была связана с Рофалом, так что, может, заслуживала этого.

Скоро бег с одним ботинком стал затруднительным, так что он снял его и выкинул в мусорку. Еще не было одной штанины ниже колена, но разгуливать совсем без штанов было неразумно.

Здания вокруг были незнакомыми. Он перешел на ходьбу. "Куда мне идти, Гарвель?"

Жнец не ответил.

"Гарвель?!"

"Мм… чего?"

Он вздохнул. "Ты напугал меня…"

"Прости… Я… очень устал… Надо отдохнуть…"

"Сначала скажи мне, куда идти. Я не знаю, где мы".

"Ах… а… извини, я… я…"

"Гарвель?" — он подождал ответа, но не получил его и остановился.

Все произошло так быстро. У него не было возможности все это переварить.

И стоя посреди улицы, он еще не был готов. Какая-то его часть боялась, что Джеффри найдет их, если он надолго остановится. Так что он продолжил идти, бесцельно и босиком по сырому и холодному бетону.

"Гектор!"

Сначала он подумал, что это Гарвель, но затем понял. — Бованокс?

Жнец спустился сверху, рана на его спине все еще дымилась, хоть и не так сильно, как раньше. "Что произошло?"

— Гарвеля ранили… довольно сильно… он, эм… отдыхает.

"Аа… ясно".

— Ты в порядке?

"Думаю,  да. Меня еще никогда так не ранили, но я чувствую себя ослабленным только наполовину".

— Хорошо… Как ты… Как ты нашел меня?

"Искал и нашел. Сверху. Я волновался, что вы не сможете выбраться. Я видел, как выходил другой человек".

— Какой другой человек?

"Тот, с которым ты работал. Он разговаривал с Рофалом, когда я нашел вас".

— А! Ты видел Кольта!

"Его так зовут?"

— Он держал двух младенцев с собой?

"Обе его руки были заняты"

— Можешь отвести меня к нему?

"Думаю. Да. Следуй за мной".

С этим у него были проблемы. Ноги словно свинцом налились. Бованокс замедлился.

"Мне стоит поблагодарить тебя, Гектор".

— За что?

"Ты спас мне жизнь".

— О… ну… не мог же я оставить тебя умирать…

"Нет, мог".

Гектор сдвинул брови под шлемом. — Я бы не стал.

Бованокс молча смотрел на него, его костлявое выражение лица казалось задумчивым, затем тихий перерыв прошел. "Ты уверен, что Гарвель в порядке?"

Гектор колебался. — Н-нет… но все же… если умрет он, то…

"Умрешь и ты".

— Ага…

"Чувствуешь, будто умираешь?"

— Не то чтобы… Правда, так я себя еще не чувствовал…

"Хмм. Что с Джеффри?"

— Еще жив, уверен… Что он такое? Есть предположения?

"Нет. Может, есть у Гарвеля. Мне кажется, он гораздо старше и опытнее, чем я".

— Правда? А… С-сколько тебе лет?

"Как жнецу, мне всего около семидесяти".

— Как это: "как жнецу"?..

"Если считать еще и мою человеческую жизнь, полагаю, будет около сотни".

Гектор моргнул. — Ты… Ты был человеком?

Бованокс поднял бровь. — "Конечно. Все жнецы перед смертью были людьми. Гарвель не сказал тебе?"

— А… ну… у нас хватало других тем для разговоров. Но, ээ… он говорил, что живет тысячи лет...

"Так и думал". — Бованокс обогнул Гектора и посмотрел на отдыхающего Гарвеля.

— Я просто… думал, что все жнецы такие старые…

"Большинство. Таких, как я мало".

— О…

"Мы не выбираем становиться жнецами. Это наследственный, рецессивный признак, который сейчас едва встретишь. Подавляющее большинство жнецов жили когда-то в древних цивилизациях, будучи людьми".

— А… Почему этот признак уходит? В смысле… почему он не… более распространен?

"Я считаю, причина кроется в генетике, но это почти все, что я знаю. Уверен, Гарвель знает больше. Я, в общем-то, стараюсь не контактировать с другими жнецами. Я видел многих, кто… ну, сказать "жестокие безумцы" будет преуменьшением".

— Ух… Гарвель тоже говорил о подобном…

"Заблуждающийся фанатизм, вера в полное безумие. Да и те, кто сражается с ними, не лучше," — Бованокс покачал головой. — "Я в какой-то мере понимаю, почему. Это существование после смерти… видеть, но не быть увиденным, слышать, но не быть услышанным… нетрудно представить, как вредно это может воздействовать. Особенно, если этот кто-то был яростным последователем какой-то религии его времени".

— Религии? А она тут при чем?

"Древние религии мира не отличались своим милосердием и добротой".

— А, точно…

"Современные религии тоже не образец этого, но общество, по крайней мере, отменило всякое типа жертвоприношений и рабства… Ну, большинство обществ. Хоршт и Дозер еще полны тупых придурков, которые верят в это дерьмо".

— Знаешь, для духа… ты не кажешься особо… духовным…

"Приму это как комплимент," — сказал Бованокс и остановился. — "А, подожди. Я видел Кольта где-то здесь. Дай мне осмотреться". — Жнец улетел.

Гектор стоял один посреди улицы. О жизни в этом районе только иногда говорила проезжающая мимо машина или свет в окне какого-нибудь дома. Он и не был против. Тишина сейчас была кстати… особенно, когда Гектор осмотрел свою разорванную, покрытую кровью одежду.

— Хаа… Прожигаю одежду, как туалетную бумагу… — Гектор почувствовал какой-то сдвиг в голове и понял, что это всего лишь было присутствие Гарвеля.

"Я слышал… ты нашел Кольта?.."

"Да. Бованокс думает, он тут. Как ты себя чувствуешь?"

"Еле в сознании…"

"Т-ты ведь восстановишься?"

"Да… Не переживай… Но что ты будешь делать с… мм…"

"Гарвель?"

"Что?"

"Ты что-то говорил"..

"О. Ты просто позволишь Кольту уйти? Он все еще… ээ… убийца…"

"Я знаю… Я бы рад отправить его в тюрьму, но… это было бы смертным приговором. Допустим даже, что остальные заключенные не убьют его просто за то, что он коп… К нему тянется Джеффри".

"Ах… И то верно…"

"Еще я не знаю, что станет с его детьми. В смысле… будут ли они в безопасности в приемной семье? Или с их матерью? И кто она вообще? Или есть ли еще кто-то, кто…"

"Ладно, молчи. Я уже не слушаю… Сам как-нибудь разреши…"

Он коротко усмехнулся. "Отдыхай, болван".

Скоро вернулся Бованокс. "Нашел его. Он припарковался рядом".

Гектор последовал за жнецом через заброшенную террасу, на стенах облезла краска, кусками опадая, словно осенние листья. Те, что лежали на полу, прилипали к ногам, пока он переходил из одной темной комнаты в другую, и наконец, дошел до ветхой аллеи.

Кольт сразу же его заметил и спустя мгновение опустил пистолет. — Черт возьми, пацан. Я думал, я дерьмово выгляжу. Что с тобой случилось? Ты искупался в крови Джеффри?

— Нет… это моя кровь…

— Стой. Ты не убил Джеффри? Только не говори, что позволил ему жить из-за какой-то милосердной хрени. Клянусь, этот гребаный поганец заслужил…

— Все не так, — сказал он. — Я не смог… Он слишком силен. Или я слишком слаб. Я лишь знаю, что… я не смог даже царапину на нем оставить…

— Хреново.

— Ты… ты забрал своих детей?

И Кольт по-настоящему улыбнулся. Не саркастично, а с облегчением.

— Да.

Он подошел к машине, и там, завернутые в одеяла, на заднем сидении лежали они. — Они всю дорогу сюда орали во всю глотку. Даже не представляю, как они сейчас спят.

— Что насчет тебя? — спросил Гектор. — Ты ранен?

Кольт показал рану под левым рукавом.

— В лифте было трое парней.

— Ты… убил их?

— Да. Для тебя это проблема?

Гектор вздохнул. — Не думаю… У тебя нет моих преимуществ, так что… Я понимаю, но все же…

Кольт бросил ему что-то.

— Вот.

Это был одноразовый телефон.

Гектор ждал объяснений.

— Подумал, что ты снова найдешь меня. И как, черт возьми, ты это делаешь, а?

— Слишком трудно объяснить…

— Ну и ладно. Там есть мой номер.

— Спасибо…

— Себя поблагодари. Он на твои деньги взят.

Гектор наклонил голову.

— В такой час магазины электроники не работают…

Кольт пожал плечами.

— Может, я разбил окно, чтобы купить его.

— Полицейский, называется…

— Да нормально все. Я оставил на прилавке кучу денег.

Гектор убрал телефон в карман. Тот упал через штаны на землю. Он решил просто держать его.

— Ты же позвонишь, если тебе понадобится моя помощь?

— Ну, раз ты предлагаешь, конечно, — Кольт подошел к водительской двери. — Кстати, тебя подбросить?

Он на секунду задумался.

— Нет…

— Ха. Не хочешь, чтобы я знал, где ты живешь, а?

— Ну и это тоже… Но главным образом… Я бы не хотел, чтобы меня заметили с самым разыскиваемым человеком в стране.

Кольт согласно кивнул.

— Куда ты теперь? — спросил Гектор.

— Надо драть хотя бы из города. Надеюсь, и из страны тоже, но будет нелегко. — Он потянулся к заднему сидению и достал сумку Гектора. Бросил ее ему. — Спасибо за помощь, Гектор Гофф.

Гектор осмотрел сумку. На куче денег лежал его учебник алгебры. Он не ожидал, что Кольт будет копаться в его вещах, но подумал, что он должен был.

— Если ты на самом деле благодарен… тогда не заставляй меня жалеть, что я отпустил тебя… Никогда не причини вреда этим детям.

— Конечно, не буду.

— Как скажешь…

Кольт нахмурился. — Это что еще значит?

— Ты убийца… жестокий человек с жестокими наклонностями… Откуда мне знать, что ты однажды просто… не устанешь от их плача и не сорвешься? Или потеряешь терпение, когда они станут старше и ударишь?

Кольт пристально посмотрел на него.

— Я никогда бы им не навредил. Клянусь жизнью. Ты уже знаешь, что я бы умер за них.

Они просто смотрели друг на друга какое-то время.

— Я буду присматривать за тобой. — Он посмотрел на Бованокса, который кивнул. — Так что узнаю, если ты нарушишь свое обещание.

— Этого не случится.

— Хорошо… Потому что в противном случае я выслежу тебя…

Кольт тяжело посмотрел на него, за этим последовал короткий смешок, перешедший во вздох.

— Ты появляешься из ниоткуда. Знаешь все те вещи, которые никто не должен знать. И все переворачиваешь с ног на голову… Кто ж ты, черт возьми, такой, пацан?

— Я сам еще не разобрался.

Глава 12. Внемли, о беспокойное сердце...

Гектор с облегчением принял помощь Бованокса в поисках своего дома. Жнец точно знал, где была улица Цедар, и без проблем провел его до знакомых мест, прежде чем улететь. Гектор волновался, что Бованокс может не найти Кольта, но жнец не разделял его переживаний.

Лежа в постели, Гектор проснулся и обнаружил парящего над ним жнеца.

"Лучше просыпайся", — сказал жнец. "Люди станут интересоваться, где ты, если ты снова пропустишь школу".

Он перекатился. По телу словно каток проехался.

— Сегодня выходной…

"Уже нет. Ты проспал четыре дня".

— Ах… ну конечно…

"Я вот только два. А ты слабак".

Гектор с недоверием посмотрел на жнеца и покачал головой.

— Так ты полностью восстановился?

"Почти. Давай, вставай уже".

Он застонал и сел на краю кровати.

— Ужасно себя чувствую… — как обычно, болело все, особенно грудь. В ней была какая-то жгучая боль, заставляющая его жалеть о каждом новом вдохе. — Ах, Гарвель… почему?.. — Он со смехом заскулил. — Как же хреново…

"Я знаю. Я смягчил ее немного, пока ты спал, но следующие несколько дней будут тяжкими".

— Я жалею обо всем…

"Никто не любит нытиков".

— Особенно жалею о твоем спасении…

"Взаимно, Гектор. Взаимно".

Его смех перешел в улыбку, разбавленную гримасой боли.

— Пожалуйста!.. Не заставляй меня смеяться!..

"Извини".

Он медленно оделся и спустился по лестнице, еле передвигая одеревеневшие ноги. За обеденным столом сидел его отец, проводивший утро за кофе и газетой.

По одной только внешности Сэмюэл Гофф определенно был отцом Гектора. У обоих было тощее телосложение, узкие носы, выразительные брови, и темная кожа. Почти единственное, что Гектор унаследовал от матери, были ее глаза и волосы, которые он, правда, сбривал, что делало это не таким заметным.

— Доброе утро, сын.

— Доброе…

Гектор сделал себе миску хлопьев. И тарелку овсянки. Еще взял шоколадный кекс. Потом банан. И стакан молока. Немного клубничного йогурта. Тост с арахисовым маслом. И пару вафель до кучи. Он сел напротив отца.

Пока он ел, он ждал, что отец поднимет вопрос о его посещении школы, но тому, казалось, хватало сидеть в тишине. Гектор мог видеть, как трясется кружка с кофе, пока отец делал глоток.

Гарвель парил рядом. — "Может, стоит спросить его о чем-нибудь".

"Например?"

"Не знаю. Как его день? Что-нибудь".

"Нет…"

"Почему?"

"Просто… нет…"

Жнец скорчил рожу, но больше не давил.

Отец допил кофе и прошел в гостиную посмотреть утренние новости. Гектор проглотил остаток завтрака, поднялся обратно наверх, почистил зубы, взял сумку и потащился к автобусной остановке.

Гарвель, однако, все еще не был готов оставить тему с отцом.

"Я знаю, у вас не самые теплые взаимоотношения, но все же. Ты мог хотя бы попробовать начать разговор".

"В этом не было смысла", — ответил Гектор. "У отца сегодня плохой день…"

Скелет поднял бровь. — "Что это значит?"

"Отец принимает медикаменты", — сказал он. "Иногда у него случаются… плохие дни… и… ну, он в принципе не особо… разговорчивый. Но… ему нравится быть одному в его плохие дни…"

"Хмм. Что за медикаменты?"

"А… Честно говоря, я не уверен…"

"Что?"

"Родители всегда типа… скрывали это от меня… Думаю, отец стыдится этого. А мама просто… Я не знаю…"

"А как ты понял, что у него плохой день?"

"Во-первых, он был дома в то время, когда должен был быть на работе. И… Я заметил, как дрожали… его руки. Не так уж сильно, но…"

"Ааа…" —  Гарвель замолчал. "Знаешь, я мог бы проследить за ним и, может быть, разузнать, если хочешь".

Гектор расширил глаза и покачал головой. "Н-нет, это… прошу, не надо…"

"Почему нет? Ты предпочел бы не знать?"

"Я просто… это… Мои родители — очень скрытные люди. Отец больше, чем мама. Я не хочу… так с ним поступать… В смысле, он не хочет, чтобы я знал, так что…"

Жнец пожал плечами. "Как скажешь. Лично я думаю, что уж лучше нам знать, но это твоя семья".

В автобусе Гектор занял место позади водителя и смотрел в окно. Гарвель парил рядом снаружи.

"Так ты… ты на самом деле не знаешь, что из себя представляет Джеффри? Бованокс подумал, что у тебя могут быть предположения".

"Если бы. Но то существо… Я никогда не встречался ни с чем подобным. Оно было просто…"

"Просто что?"

"Неправильным"

"О чем ты?.. Типа его аура была со сдвигом или что?"

"В принципе, да. Но это не было похоже, словно человеческая душа как-то испортилась. Прежде всего, она казалась совершенно не человеческой".

"Хмм…"

"Чистого зла не существует", — сказал Гарвель. "Люди могут быть злыми в том случае, если принимают злые решения с намерением навредить или заставить страдать. Злые действия. Даже те, кто совершают зло только для развлечения, — все еще люди. Конечно, они извращены. Их намерения злы, но они все же не сделаны из зла. Но… аура Джеффри… Я не знаю, как еще ее описать. Словно злое сознание".

Гектор поднял бровь. "Так… говоришь, Джеффри — чистое зло?"

"Нет! Говорю же — нет! Такого просто не существует!"

"Ну так зачем начал об этом?! Только все путаешь!"

"Потому что это итак запутанно! Я еще не знаю, что он такое! А судя по его действиям, он злое воплощение какой-то хрени!"

Гектор вздохнул. "Ну и ладно… Я все равно тебя не понимаю…"

"Тц, мне нужно разузнать больше".

Гектор тяжело посмотрел на жнеца. "Ты никуда не пойдешь без меня. Теперь, когда есть он, это слишком опасно".

"О, прошу тебя. Шансы, что я встречу Джеффри нелепо малы. И даже если встречу, я просто сбегу".

"Этого ты не знаешь", — сказал Гектор. "Если ты даже не знаешь, что он из себя представляет, тебе определенно не известно, на что он способен… У него ведь могут быть способности, которых мы еще не видели…"

"Гектор, я так уже долгое время справлялся. Я могу о себе позаботиться".

"Без меня ты никуда не пойдешь", — повторил он.

Гарвель свел брови. "Ты сегодня нерациональный".

"Мне все равно… Ты не уйдешь и умрешь, пока я сижу на гребаной биологии…"

"Ты ведь понимаешь, что в наших отношениях ты слуга? Я не должен тебя слушать. Я мог бы усыпить тебя и полететь на другую сторону планеты, если бы захотел".

Гектор только пристально смотрел на него.

"Ах. Ладно. Я никуда не пойду пока что. Но рано или поздно мне нужно будет выглянуть. В конце концов, тебе придется поверить, что я знаю, что делаю".

Автобус затормозил напротив школы, и Гектор вышел.

"Скажи мне, как убить Джеффри", — сказал он, пока шел. "Прошлой ночью ты сказал, что мы не готовы. Так… подготовь меня".

Жнец парил впереди него. "Ты уже принял решение убить его?"

"Тут либо он, либо ты, верно? Не такой уж тяжелый выбор. Я… Я бы и раньше это сделал, если бы мог…"

"Он или МЫ, Гектор".

"В-верно…"

"Что ж. Чтобы ранить Джеффри, ты должен суметь сломать красную тень, что защищает его".

"Так…"

"Она казалась непроницаемым щитом, потому что твои атаки были только физическими, в то время как тень была и физической, и ментальной. Эта тень — одновременно что-то реальное и воображаемое, поэтому казалось, что она постоянно появляется и исчезает".

"Воображаемое? Но если она воображаемая, тогда…"

"Как она может существовать? Потому что реальность относительна. Я, например. Я воображаемый. Как и все жнецы. По отношению к нашим слугам и, по всей видимости, Джеффри, мы существуем. Но по отношению к остальному миру — нет".

"Но… силы, которыми ты меня наделил, — определенно, настоящие…"

"Эти силы — результат союза чего-то реального и чего-то воображаемого. То же касается и щита Джеффри".

"Думаю, я понимаю… вроде…"

"Так что, чтобы сражаться с ним, тебе стоит добавить к своим атакам ментальную, ну, или воображаемую сторону".

"И как мне это сделать?"

"О, это не так уж тяжело. Так как твое тело уже лишалось души, так сказать, ты сможешь сильнее чувствовать свое присутствие и даже по-всякому манипулировать своей душой. Основам ты научишься быстро. Труднее будет только, если ты захочешь стать настоящим экспертом, но пока об этом рано волноваться. Пока мы сфокусируемся на твоей способности материализации. Я считаю, в ближайшее время она будет более полезной".

"Хмм".

"Кстати, для полноты информации, есть два пути для развития твоей металлической силы".

"О?"

"Первый — медитативная подготовка, чем ты и занимался до поры. Займет много времени, но более надежен".

"А второй быстрее?"

"Да, гораздо. По второму методу ты помещаешь себя в невероятно опасную ситуацию, практически смертельную ситуацию, и надеешься, что отчаяние и поток адреналина окажутся достаточны для прорыва.

"Что за хрень? Звучит…"

"Отчаянно и глупо? Да. Этим мы заниматься не будем. План с почти смертельным исходом меня не устраивает".

"Аа. Ладно… Но, мм… насчет этой духовной силы или как там. Ну, мне нужно… начать над этим работать?"

"До этого еще дойдем…"

— Гектор? Ты в порядке?

Наконец добравшись до шкафчика, он повернулся и увидел стоящего рядом Мику. — А… привет. Я-я в порядке, да. А что?

— Ну, просто ты шел, словно ты полумертвый.

— Аа… это… ага…

— С тобой что-то случилось?

"Черт, что мне сказать?"

"Ах… Ты упал с лестницы!"

"Это тупо!"

"Просто скажи!"

— Я упал с лестницы! — выпалил он.

— Черт возьми, серьезно?! — Мика подошел, со всех сторон его осмотрев. — Ты поэтому пропускал школу? Ничего не сломал? В больнице был?

— Н-нет… я в порядке. Просто… немного сильных ссадин…

— Да уж, парень. Хочешь, я понесу твою сумку?

Он сжал лямки в руках. — В-все нормально… Я лучше сам.

— Хорошо, что ж… подсаживайся снова к нам за столик на обеде, ладно? Мы волновались, когда ты пропускал школу эти дни. Шерил подумала, что это она тебя напугала или типа того.

— Аа… да, хорошо…

Они вместе шли в аудиторию, и Гектор был рад, когда смог опуститься на стул в углу комнаты и просто слушать речь учителя. Понять ее было трудно, пропустив столько домашней работы, но нормальность всего этого была очень удобной. Как и стул. Было здорово больше не ходить. Он потер грудь и закрыл глаза, подавляя стон.

"Кстати", — сказал Гарвель. "Ты хорошо себя чувствуешь? У себя в голове. Не в теле".

Гектор взглянул на него. "Прости?.."

"Ты не чувствуешь легкость в голове или дезориентацию? Никакого необъяснимого замешательства?"

"Нет… а что?"

"Да так".

"Гарвель…"

Жнец колебался. "Когда я буду близок к смерти, это будет воздействовать на тебя. Твое сознание станет… ну… отрываться от твоего тела. Возможно, в процессе разрушая себя".

"Аа… и дезориентация — тревожный знак?"

"Да. Полагаю, я был ранен не так, как думал. У тебя бы возникло остаточное действие".

Гектор с трудом проводил время. Он хотел бы, чтобы не пришлось столько ходить. Несколько раз он подумывал о том, чтобы пропустить урок и поспать где-нибудь, но знал, что Гарвель ему не позволит. Он пытался быть внимательным на каждой лекции, но чувствовал, что довольно многое пропустил.

Урок истории был самым ужасным. Мистер Кормак говорил о восстании профсоюзов, а его то и дело спрашивали о королевской семье. Гектор прекратил попытки понять, что происходит, и просто закрыл глаза.

В отличие от Гарвеля. "Происходит что-то странное…"

"Хмм?"

"Подними руку и спроси, почему все внезапно так заинтересовались в Короне".

"Что? Зачем?"

"Потому что я хочу знать".

"Но… Я не люблю… участвовать…"

"Мне все равно. Можешь побыть стеснительным ублюдком в другое время".

Он вздохнул и поднял руку.

Секунду, Мистер Кормак смотрел на руку, готовый потерять терпение. — Да, Гектор?

— А… простите, мне просто стало интересно… почему… почему все спрашивают о королевской семье…

Вокруг прошло несколько смешков, и вот уже весь класс пялится на него.

Костяшки его пальцев, сжимающих край парты, побелели.

"Ну блин. Вот зачем было…"

— Ты же шутишь? — сказал кто-то.

— Он и правда не знает? — сказал кто-то другой.

Он попытался провалиться сквозь землю. — Ч-что-то случилось?..

— Я знаю, что ты отсутствовал, — сказал мистер Кормак, — но ты не слышал об этом в новостях или где-нибудь еще?

— Слышал о чем?..

— Три дня назад кто-то пытался убить Королеву.

Гектор и Гарвель обменялись растерянными взглядами.

Прим. пер.: это конец первой клятвы. Вторая клятва (главы 13-22) доступна в паблике за 100р.

Глава 13. О, благородная кровь!

В гостиной царила тишина. Хелен продолжала спокойно читать в тишине, пока молодой человек, сидящий за широким столом напротив, в двадцатый раз беспокойно ерзал.

Хелен забыла, как его зовут. Что-то на "В", кажется. Знатного происхождения. Связан с ее кузинами в Доме Катрас. Оба качества, исключающие его.

Еще через какое-то время суетливого беспокойства молодой человек, наконец, набрался храбрости спросить привычный вопрос. — П-прошу прощения, если это прозвучит дерзко, Ваше Величество, но есть ли цель у этого визита?

Она улыбнулась. Ее Величеством ее называли простолюдины. Он должен был сказать: "Ваше Высочество". Для нее это, конечно, разницы не имело, но забавляло. — Какая должна быть цель?

Лицо парня выдавало сложные мыслительные процессы. — Прошу прощения, Ваше Величество, но кажется очень странным, что вы пригласили стольких из нас сидеть с вами по отдельности… без цели.

— Почему это странно? — спросила она.

Ответа у него не было, и тишина вернулась.

Она посмотрела на свои часы, отделанные серебром. — Можешь идти, — сказала она. Когда парень поднялся, добавила: — Когда будешь уходить, пригласи следующего, пожалуйста.

Она смотрела, как он уходит.

"Теперь очередь девчонки, да?" — сказал Мельсанз. — "Прошу, скажи, что ее. Ожидание убивает меня".

Хелен посмотрела на жнеца у камина. В ее воображении жнец была призрачным серым нечто, с расплывчатой женской фигурой, возможно, даже красивой для призрака. — "И то верно. Мне, честно говоря, тоже не особенно хочется ждать".

"Ты не могла придумать план, требующий меньше терпения?"

"Я было подумала, что жнец смерти хорошо подойдет для ожидания".

"Подойдет. А не будет этому рад".

Когда большие двери снова открылись, и вошла молодая девушка, Хелен встала, чтобы поприветствовать ее. — Прошу, садись.

Девушка села. Она сняла ножны с мечом со своего пояса и оставила рядом — жест уважения, в какой-то мере устаревший в связи с уменьшением числа носящих мечи в королевской страже.

Ее звали Линетт Эдит. Всего девятнадцати лет, согласно ее личному делу, но из-за своих проницательных глаз и резких скул казалась старше. Ее карамельно-коричневая кожа контрастировала с бело-голубой униформой. Свои волнистые черные волосы она заплетала в хвост, опускавшийся по ее плечу. Она совершенно не боялась смотреть Королеве в глаза.

— Ты всегда носишь с собой это оружие? — спросила Хелен.

— Да, Ваше Высочество.

Хелен не дала тишине продолжиться. — Тебе ведь интересно, зачем ты здесь?

— Да, мэм. Как и всем.

— Это все — уловка, — сказала Королева.

— Мэм?..

— Чтобы организовать нашу с тобой встречу, — объяснила она. — Если бы я встретилась с тобой ни с того, ни с сего, все бы задумались, зачем. К тебе бы было привлечено много внимания, которые бы все испортило. Однако если я встречусь со всеми сто двадцатью моими стражами, тогда эта встреча становится обычным явлением.

Осанка Линетт напряглась. — Зачем понадобилось Вашему Величеству проводить со мной тайную встречу? Что я вообще могу…

— Ты, возможно одна из немногих людей в замке, кому я могу доверять. Большинство твоих сверстников несут обязательства перед своими семьями, существующие, мягко говоря, в сфере сложностей и помех. Однако твоя семья не доставляет мне подобных проблем.

— Моя семья, Ваше Высочество? — спросила Линетт. — Потому что я низкого происхождения?..

— Так и есть, — сказала она прямо. — Семьи низкого происхождения редки, и у меня нет заблуждений, что только это исключает твои стремления или делает тебя безоговорочно верной мне. Думаю, то, что тебя затравливают твои товарищи, также устраняет различие.

Ледяной взгляд синих глаз девушки стал тверже. — Они не затравливают меня, Ваше Высочество. Я затравливаю их.

— О. А почему?

— Потому что… ах… Я прошу прощения, Ваше высочество, я проявила в своих словах легкомысленность.

— Нет, — сказала Хелен, возвращаясь к своему креслу из бархата и красного дерева. — Прошу, говори искренне.

У Линетт заняло минуту снова собраться с мыслями. — Они недисциплинированные элитарные глупцы, Ваше Высочество. Они считают, что любое малейшее усилие с их стороны заслуживает похвал и наград.

Королева соединила кончики пальцев.

— Я знала, что ты мне понравишься. — Она слышала смех Мельсанз.

Выражение лица девушки не выразило ни одной ее мысли.

Хелен решила продолжить. — Что ж. Что говорили люди о моем внезапном интересе к моей гвардии? Какие слухи ты слышала?

Линетт ответила, хоть и с видимой неохотой. — Большинство думают, что вы ищете кого-нибудь для тайного расследования попытки покушения, потому что вы не доверяете официальным следователям.

— Ааа. Так я и думала. Ты тоже так считаешь?

— Честно говоря, Ваше Величество, я не очень верю слухам. Я нахожу их банальными.

— Это прискорбно, потому что ты начнешь, — сказала Хелен. — Ты мой тайный союзник. Ты будешь сообщать мне, чего боятся остальные. Теперь ты будешь посвящать слухам большую часть своего времени.

— Но, Ваше Высочество…

— Полагаю, я выразилась ясно.

Она выпрямилась, затем кивнула. — Да, мэм.

— Ты никому не должна говорить о своей работе. Ни семье. Ни друзьям. Ни начальству. Никто не может поддерживать тебя в твоих стараниях, кроме меня.

— Каких стараниях, мэм?

— Через два дня ты станешь тайно следить за покоями моего брата Натаниэля.

— Прица Натаниэля? Могу я знать зачем?

— В это время, я почти уверена, кто-то попытается оставить улику, доказывающую, что убийца он. Я хочу, чтобы ты устранила эту улику и проследила за человеком, который ее оставит.

Линетт моргнула. — Зачем кому-нибудь обличать его?

— Потому что он виновен.

Линетт снова моргнула. — Ч-что? Я не понимаю…

— У меня семь братьев, — сказала Королева. — Натаниэль однозначно самый глупый. И хоть это не позволяет мне простить его поступок, я не сомневаюсь, что кто-то использует его. Я хочу, чтобы ты помогла мне понять, кто мой противник.

Лицо девушки на мгновение дрогнуло. — Я поняла, Ваше Высочество. Я сделаю, как вы приказали.

— Благодарю, Линетт. Однако, должна тебе сказать, твое положение временно ухудшится, и я не смогу улучшить его, не раскрывая своих намерений моим врагам. Я понижу тебя до ночного патруля, среди которого ты будешь меньше выделяться, но и это не останется незамеченным. Твои начальники могут совсем исключить тебя из Королевской Гвардии.

— Я понимаю…

— Выдержи эти лишения для меня, и я выкажу свою самую посильную благодарность. И вся твоя семья не будет нуждаться ни в чем. Таково мое обещание.

— Спасибо, Ваше Высочество.

— Прошу, повтори твое задание.

— Через два дня я начну наблюдать за покоями Принца Натаниэля. Когда кто-то оставит улику, я уберу ее и проследую за преступником туда, где я смогу узнать личность того, кто за всем стоит.

— Это, скорее всего, будет кто-то из моих братьев. Я только должна узнать, кто.

— Да, мэм.

— А теперь ступай. Если кто-то спросит тебя, что происходило во время нашей встречи, скажи им, что ты сидела со мной в тишине, прямо как все остальные.

— Как прикажете. — Линетт встала и вернула меч на место на поясе.

— И отправь сюда следующего, когда будешь выходить, пожалуйста.

Линетт кивнула и вышла из гостиной.

Хелен посмотрела на жнеца. "Я хочу, чтобы ты проследила за ней, когда придет время".

"Ты не доверяешь ей в исполнении твоих приказов?"

"Это не просто для того, чтобы найти моих врагов", — сказала Королева. "Мне нужны новые союзники. Я надеюсь, ты сможешь сказать мне, такая ли она надежная, как я думаю".

"Хорошо. Думаю, занятий получше у меня нет".

Вошел следующий член Королевской Гвардии, и Хелен велела ему сесть, позволяя тишине вновь завладеть комнатой.

Мельсанз парила вокруг нового гостя, разглядывая его, что скоро ей надоело.

"У тебя совсем нет предположений, кто мог бы убедить Натаниэля убить тебя?" — спросила она.

"Боюсь, я не знаю свою семью настолько, насколько должна. Я часто задумывалась, почему отец оставил своим наследником меня. Несомненно, он знал, какой гнев это на меня навлечет".

"Он, должно быть, верил, что ты лучшая кандидатура для этого".

"Возможно", — сказа Хелен. — "Но традицию наследования по старшинству так просто не проигнорировать".

"Ну, да. Я сомневаюсь, что твой отец намеревался таким образом убить тебя".

"Учитывая мое положение сейчас, более вероятно, что отец назначил меня не потому что думал, что я хорошо справлюсь, а потому что знал, что остальные пойдут на зло".

"Хмм".

"Больше всего раздражает то, что я предвидела покушение, но все же не смогла спасти себя. Внезапно мои самые надежные подчиненные куда-то подевались. Я умерла потому что неправильно оценивала личности моих друзей".

"Зато теперь эту ошибку ты не повторишь".

"Да…"

-+-+-+-+—

Сидя в комнате, Гектор чесал голову, пока мучился с домашней работой по алгебре. Гарвель парил напротив, читая газету, развернутую на столе.

Остаток дня в школе прошел странно. Его новые друзья по ланчу были крайне извиняющимися, хоть Гектор и не мог понять, за что они могли бы чувствовать себя виноватыми. Потом они стали болтать о телепередачах и пудинге, правда, Гектор почти все время только слушал.

Однако настоящим сюрпризом оказался плотницкий клуб. Вести о том, что Гектор упал с лестницы, распространились, и когда он проковылял в мастерскую, чтобы поработать над своим шлемом еще, все в клубе набросились на него с расспросами о его здоровье. Он вышел из ситуации лучшим способом, который знал. Он сбежал. Ну, или поспешно уковылял.

"Переверни страницу, пожалуйста", — сказал Гарвель.

Он перевернул.

— И все же, как много ты знаешь о Королеве?

"Не очень много. Знаю, что она довольно молода для действующего монарха. Чуть за тридцать. И знаю, что была шумиха, когда ее назначил ее отец".

— А, да, это я помню. Это было всего четыре года назад, да?

"Да. Она самая младшая из восьми прямых наследников, и остальные семеро — ее братья. Король сильно нарушил королевскую традицию Атреяна, выбрав ее".

— Точно… Я помню, потому что все думали, что она будет королевой только на словах или просто… лишится силы, как только умрет ее отец… но он умер где-то через год, и ничего не изменилось. Ну… до этого момента, полагаю…

"Интересно, мог ли один из ее братьев быть ответственным за покушение".

Гектор нахмурился. — Один из ее братьев?.. Хреново, если так…

"Ну, когда у тебя перед носом такая власть, и ты вырос с верой в свою судьбу или еще какую идиотскую хрень, видеть, как эту власть передают кому-то другому… Кто мог такое ожидать? Но представить это не трудно, учитывая, какая поднялась шумиха после ее назначения".

— Боже…

"Кстати, ты разве не должен корпеть над математикой?"

Гектор вздохнул. — Я должен медитировать…

"Ты медитируешь слишком активно, чудик. А теперь переверни мне страницу".

— Может мне просто… подвесить страницы к потолку, чтобы ты мог парить среди них или еще что…

"Просто делай свою тупую домашку. Можешь помедитировать позже".

— Эх… Знаешь, я думал, ты будешь читать быстрее.

"О, ну извини. На скольких неродных языках ТЫ можешь читать? Потому что я свободно владею где-то только тремя сотнями".

Гектор моргнул. — Тремя сотнями?!

"Ну… Многие из них мертвы, но все же".

— Хмм… Ты ведь живешь тысячи лет. Так что на один язык где-то лет сто. Не так уж впечатляет.

"Ох, заткнись".

После тихого мучения с задачками по тригонометрии, он с облегчением услышал размышления Гарвеля.

"Хмм…"

— Что такое?

"Да тут статья просто…"

— Сейчас ты начнешь развивать дикие теории?

"Нет". Пауза. "Возможно".

— Ха.

"Тут сказано, что Королева проинформировала свою стражу об атаке через час, после произошедшего".

— А… Это странно?

"Ну. Немного. Казалось бы, Королевская Стража должна бы быть на месте. Даже если они не смогли бы поймать нападавшего, они, по крайней мере, должны были знать, что он вообще есть. Если не сразу, то в течение часа уж точно".

— Ну… ээ… может, нападавшего не было. Может, кто-то подсыпал ей яд или что-то такое, и никто не видел, кто это был.

"Хмм. Тут сказано, что королева была в "состоянии замешательства" и все же помнит все детали атаки. Что это, черт возьми, значит?"

— Да, об этом без понятия…

"Судя по всему, она назначила публичную пресс-конференцию через несколько дней, и они ожидают узнать подробности там".

— Странно… Уже два дня прошло, да?

"Похоже… здесь замешан жнец".

Гектор отклонился назад. — Ч-чего? С чего ты это взял?

"Главным образом, то, что она сообщила об атаке только через час, но еще потому что никто больше не знает об этом. Возможно, у нее это заняло столько времени потому что убийца смог совершить свое грязное дело".

— Черт… жнец оживил гребаную Королеву?

"Возможно, есть другое объяснение, о котором я не подумал. Но это не не редкость, когда жнецы выбирают слуг из высших чинов и пытаются использовать их в своих целях".

— Капец просто… я правильно все понимаю?..

Гарвель тяжело на него посмотрел. — "Если Королеву контролирует жнец, нам лучше поскорее узнать, каковы их намерения".

— Они могут… могут развязать войну, верно?

"Все возможно".

— Что нам делать?

"Хмм," — Гарвель отодвинулся от газеты. — "Это будет опасно, но, я думаю, нам нужно отправиться в столицу и попытаться увидеться с королевой".

— Серьезно? Но, ээ… должны ли мы… покидать Брайтон? В смысле… что насчет Джеффри? Он может навредить кому-то. Мне кажется, мы должны… остаться и… убить его…

"Это, на самом деле, еще одна причина, почему я хочу пойти туда. Я подумал, может, жнец Королевы может сказать нам что-нибудь о том, кто такой Джеффри. Если он решил оживить королеву, он может быть более осведомлен в обстоятельствах в мире, чем я сейчас".

— Хмм. Но все же… нам никак не добиться аудиенции у королевы. Даже, если бы кто-то не пытался ее убить…

"Я могу пойти один".

Гектор пристально посмотрел на него.

"Не смотри на меня так. Встреча с ней не может быть опасной. Если ее только оживили, она еще не должна быть способной навредить мне. Но я определенно хочу, чтобы ты сопровождал меня в остальных случаях. Мы можем быть не одними жнецом и слугой, решившими посетить ее".

— Думаешь? Думаешь, я… уже могу сражаться с другим слугой?"

Гарвель замолчал на какое-то время.

"Мы не станем вмешиваться в подобное, разве только если этого потребует ситуация. Но все равно тебе надо медитировать".

— Точно…

"О, но прежде открой для меня объявления".

— Зачем?

Я поищу тебе транспорт. Сескория почти в четырехстах километрах отсюда. Туда тебе нельзя просто добежать".

— Ну, так на поезд сяду.

"Ага… Проблема в том, что нам, возможно, нужно будет срочно покинуть Сескорию. Если за нами будет погоня, у тебя не будет времени, чтобы стоять на станции и ждать поезд".

— Л-ладно, но… у меня даже прав водительских нет…

"Я дам тебе день практики".

— Ох, ничего себе, целый день?

"Двадцати четырех часов непрерывной практики должно хватить, чтобы научиться основам".

— Ах, но это противозаконно…

Жнец пожал плечами. "Ну и что".

Он вздохнул. — Я ведь так в какой-нибудь забор врежусь?..

"Наверное".

— Ух… Гектор потер лицо. — Это все кажется просто ужасной идеей…

"Я знаю. Но куча жизней может быть под угрозой. И если все не так, так даже лучше. Это может стать возможностью заполучить ценного союзника".

— Да… полагаю, ты прав…

"У нас всего несколько дней перед ее публичным появлением. Нужно потратить их с пользой".

Гектор кивнул.

Глава 14. Подлые души, думайте лучше...

Тимоти Свэнк спрятался в аллее и затаил дыхание. В холодном поту он вслушивался в чьи-нибудь шаги. Их не оказалось.

— Пытаешься спрятаться от меня?

Он увидел силуэт и закричал. — П-пожалуйста!.. Не надо!..

— Хватит визжать, — сказал Джеффри. Только это был не Джеффри. Это была одна из его безэмоциональных марионеток. Эта была девушкой и когда-то, должно быть, она была миленькой, но сейчас ее нездоровая бледная кожа и апатичные глаза заставляли Свэнка хотеть бежать прочь. — Я не собираюсь вас убивать, Мистер Свэнк. Живым вы представляете для меня большую ценность. — Лицо ее, однако, не отражало сути слов, выходящих из ее рта.

Он проглотил комок в горле и вжался в кирпичную кладку позади.

— Ты можешь заставлять их говорить, — сказал он. — Вчера ты этого не делал…

— Да, знаю, — улыбка марионетки заставила Свэнка поморщиться.

— Я в-все еще не знаю, где Кольт… так что, ээ… я в поиске. Конечно, в поиске. Но он просто… никто его не видел, и я не… прошу…

— Ясно. Как досадно. Я просто хотел связаться с тобой. Я собираюсь на встречу, но ты пока продолжай искать. — Из кожи девушки вышел пар, словно из вскипевшего чайника, и она упала навзничь, дергаясь в конвульсиях.

Свэнк думал, что его вот-вот стошнит.

Последние несколько дней были адом. Он еле смог выбраться из особняка Рофала живым. С Джеффри, Кольтом и тем ужасным пареньком в маске, особняк превратился в минное поле, но каким-то образом, забившись в уголке, он остался жив и смог по-тихому сбежать.

Джеффри явно не был своим дядей. Джозеф Рофал понимал, что убивать своих подчиненных за неудачи нецелесообразно. Джеффри не понимал. Или, возможно, понимал, но не парился, потому что просто о бегстве тоже не могло быть и речи. Двое на днях пытались покинуть город. Теперь их головы в офисе Джеффри.

Поиски Кольта тоже не давали успеха. Из троих людей, которых Свэнк отправил в полицейский участок, чтобы поднять его личное досье, вернулся только один, с сообщением перестать его искать. Правда, Джеффри все равно убил бедолагу.

Сейчас он понятия не имел, что делать. Империя Рофала была тонущим кораблем, а его капитану было плевать, потому что он был гребаной акулой.

Свэнк оставил тело девушки лежать на том же месте. Он поднял воротник своего пальто и ушел, положив руки в карманы. Он направился в бар, и теперь идея нажраться в стельку привлекала все больше. Это бы не особо помогло успокоить желудок, но он и не преследовал эту цель. Он повернул к своему обычному месту, зеленая неоновая вывеска гласила: «Bart’s Bar». Это была та еще дыра, но он еще не нашел места с выпивкой дешевле. Он занял первое попавшееся место и заказал бутылку водки.

Однако скоро мужчина, сидевший в другом конце помещения, поднялся и подошел к нему. — Ты Свэнк?

Свэнк почти послал его, но тут же вспомнил, как ему «везло» последнее время и решил не испытывать судьбу, раздражая незнакомца. — Да. А ты кто?

— О, никем важным я не являюсь, — сказал мужчина. — Но я ждал здесь, потому что слышал, что ты — тот, кого можно спросить о завершении определенных дел.

Свэнк и представить не мог более раздражающего ответа. Но снова сдержал себя, глотнул водки и сказал: — Вот как?

— Слышал, твой босс — человек с особыми интересами.

Свэнк закатил глаза. — Думаю, ты не слышал, что он также мертв.

По какой-то причине мужчина принял это, как приглашение подсесть. — Мои соболезнования. Это значит, сейчас ты за главного?

— Нет.

— Так, значит, у вас новый босс. Может быть, я могу встретиться с ним?

Он сдержал смех. — Поверь, парень. Ты не хочешь встречаться с моим новым боссом.

— О, я хочу. На самом деле, чем раньше, тем лучше.

Свэнк посмотрел на парня. Что-то в его лице его раздражало: гладко выбрит, точеная челюсть и снисходительный взгляд. Свэнк сделал большой глоток. — Если подумать, я бы тоже хотел это увидеть.

***

Джеффри склонил голову, увидев одинокую блинную. Он не знал, чего ожидать. Уезжать из Брайтона в какой-то городок под названием Честервилль было странно настолько, что уже это само по себе возбуждало интерес, но когда он также увидел то приглашение от Главы Boulder Inc., его переполнило положительное любопытство. Один, освещенный луной, он вошел.

Пятеро сидели за двумя приставленными столами. Все они повернулись посмотреть на него, так же, как и пятеро жнецов.

Джеффри заулыбался во весь рот, когда оглядел всех.

— Присаживайся, мальчик, — сказал джентльмен постарше, сидящий справа.

Джеффри подошел к ним, и все жнецы отпрянули от него. В его глазах все жнецы выглядели по-человечески, не считая небольшой размытости и мерцания, словно в старой видеозаписи. — Зачем вы меня сюда пригласили? — спросил он.

— Потому что мне нравился твой дядя, — сказал тот же человек. — А теперь молчи. Ты еще не заслужил права говорить за столом.

Улыбка Джеффри напряглась. — Мне не нравится, когда мне говорят, что делать.

Мужчина поднял пустую руку и сжал ее в кулак. — Я сказал молчать.

Воздух покинул легкие Джеффри. Его глаза выпучились, он пытался вдохнуть, но не мог. Он бросил взгляд на мужчину и бросился вперед, но напоролся на невидимую преграду, сдерживающую его, как стена.

Джеффри вооружился красным и рванул через весь стол к жнецу мужчины.

Мужчина поднялся и пронзил тень в центре одним указательным пальцем. Тень треснула и умерла. — Я не знал, что ты монстр, когда приглашал тебя сюда, — сказал он, — но это ничего не меняет. Ты научишься уважению, мальчик.

Джеффри упал на колени, снова способный дышать. Он сердито смотрел на всех, но они едва обращали на него внимание.

— Так о чем мы говорили? — сказал кто-то с низким, хриплым голосом. Этот был джентльмен еще старше, с жирными пятнами по всему лицу и выглядел увядшим. — Винсент?

Отозвался тот же мужчина, что пригласил Джеффри. — Эта ситуация с королевой, — сказал он. — Каждая из наших корпораций, скорее всего, пострадает, если вина за нападение падет на преступника.

— Ты думаешь? — спросил мужчина помоложе. Он выглядел как обычный офисный работник в простом сером костюме и очках в черной оправе. — Разве изначально мы не поэтому отклонили просьбу того идиота Принца?

— Да, — сказал Винсент, — но если следователи не поймут, что это его рук дело, тогда результат будет тем же. А я уверен, принц уж постарается, чтобы они не поняли.

— Справедливое замечание, — сказала одна из двух женщин за столом. Она тоже была моложе, с полным, румяным лицом. — Если общество поверит, что попытку убийства совершил какой-то случайный преступник, пойдет волна поддержки тотального ужесточения законодательства и поддержания порядка. Для нас все только усложнится.

— Но и у Королевы есть свои планы, — сказала другая женщина. — Она определенно тянет волынку со всей этой ситуацией. Возможно, она сама найдет преступника.

— Возможно, — сказал Винсент, — но мы должны в этом помочь, если можем. Или, по крайней мере, мы должны убедиться, что козлом отпущения станет подходящая персона.

— Ты хочешь, чтобы мы помогли королеве? — сказал другой старик. — Мы?

— Она молода, — сказал Винсент, — и, скорее всего, теперь тоже слуга. Согласитесь, если она останется в долгу перед нами, наши позиции только укрепятся?

— Ты серьезно? — спросил мужчина в очках. — Эта женщина станет ходячей мишенью, и не только для ее братьев. Если у нее теперь действительно есть жнец, Авангард и Избавление, должно быть, наблюдают за ней. Одна или обе стороны могли отправить кого-то убить ее. Ты предлагаешь нам ворваться в центр бури?

— Я не говорю, что мы должны подставлять вместо нее свои шеи, — сказал Винсент. — Но я считаю, что один из нас должен направиться в столицу и изучить ситуацию. Если все пойдет плохо, может, лучшим для нас выходом будет собраться и переехать в другую страну.

— Черта с два! — сказал мужчина в очках. — Атрия — мой дом. Я никуда не уеду отсюда.

Остальные посмотрели на него.

— Это твой выбор, — сказал Винсент.

— У нас итак полно глаз в столице, — сказала полненькая женщина.

— Да, но подойдет только слуга. Это должен быть кто-то из нас.

Короткая тишина наступила в комнате. — Ты вызовешься? — спросил самый старший.

— Если таково желание группы, — сказал Винсент. — Но, по правде говоря, я надеялся, это сделает Роман.

Мужчина в очках взвел бровь. — Почему я? Джеральд живет в столице.

— Он может поддержать тебя, но твоя способность превосходно подходит для задания. Если придется кого-то убить, у тебя быстрее всего получится избавиться от тела.

Роман нахмурился. — У меня ведь и своих дел хватает, знаешь ли.

— Уверен, твой заместитель управится с делами, пока тебя не будет, — сказал Винсент.

— Агх, ладно. — Роман посмотрел на старика в спецовке. — Тогда не против, если я займу на время твой гараж?

Джеральд выглядел почти таким же недовольным. — Просто как прикрытие, да? Ты же не станешь работать по-настоящему?

— Я даже на своей работе не работаю. Думаешь, я прикоснусь к твоим тупым машинам?

— С этим, по крайней мере, ясно. У меня есть клиентура, рассчитывающая на моих механиков.

Роман засмеялся. — Точно. С нами ты проводишь время просто, потому что тебе по душе наш внутренний мир.

— Хорошую репутацию легче всего получить, когда часть бизнеса легальна и доступна общественности, — сказал Джеральд.

— Ладно, старик, — сказал Роман. Из всех нас только Винсент нуждается в легальном бизнесе.

— Определенная степень самостоятельности также важна. Но я не жду от вора понимания видения бизнеса.

Джеффри не выносил всей этой чепухи. Ничто из того, что он слышал, не беспокоило его. Еще раз посмотрев на жнецов, он задумался, почему никто из них не произнес и слова. Возможно, они по какой-то причине скрывали свои голоса друг от друга. Или от него. В отличие от своих компаньонов, жнецы, похоже, опасались его, что бесконечно его радовало.

Люди продолжали говорить, но Джеффри перестал обращать внимание. Вместо этого он придумал игру: он смотрел на жнецов, пытаясь узнать, сколько дискомфорта он может доставить. Его игра внезапно прекратилась, когда Роман схватил его за шею и прижал его к полу.

Моему другу ты не нравишься, — сказал Роман. — А я склоняюсь соглашаться с ней.

— Хватит, — сказал Винсент. — Мальчишка Рофал — мой гость.

— Это даже не человек, — сказал Роман. — Я не вижу причин позволить ему жить. — Пальцы Романа пробили красную тень и добрались до кожи Джеффри.

Его шея начала гореть. Рука этого мужчины была словно кислотой для его плоти. Джеффри морщился в настоящей агонии. Но спустя мгновение, он начал смеяться. — Ты действительно можешь ранить меня! — сказал он с алчно распахнутыми глазами. — Да! Еще!

Роман продолжил, и смех Джеффри перешел в кашель.

Винсент подошел ближе, но не вмешивался. — Ему и правда нужно привить дисциплину, но он может быть полезным питомцем. С ним мы можем воспользоваться поддержкой Рофалов. Убить его сейчас — сжечь этот мост навсегда.

Роман отпустил. — Я не думаю, что этих чертовых существ можно приручить, Винсент. Просто взгляни на него.

Каждый вдох огнем сжигал горло, но Джеффри лишь больше наслаждался болью. — Вы знаете, кто я такой? — спросил он скрипучим ломаным голосом. — Скажите мне!

— Ах. Винсент поставил мальчика на ноги. — Научись повиноваться, и я расскажу тебе все, что знаю.

Лицо Джеффри скисло.

Глава 15. Узри! Железный конь!..

"В объявлении был этот адрес", — сказал Гарвель.

"Знаешь, мне кажется, это ужасная идея…"

"Звони уже".

Гектор нажал на звонок и услышал звон в квартире.

Вышел здоровенный мужчина среднего возраста. Он посмотрел на Гектора, почесывая голову. — Да?

— А, я, ээ… Я звонил вам недавно… по объявлению…

— А, ты? — мужчина нахмурился. — Вот зачем ты тратишь мое время, мальчик? Я подумал, что голос у тебя больно молодой, но блин.

— Нет, я… Я хочу купить его для папы.

— Ага, конечно. — Он стал закрывать дверь.

Гектор остановил ее рукой.

— Пожалуйста… — он скинул мешок, полный денег, на порог.

Мужчина посмотрел на деньги, затем на Гектора.

— Подарок для отца, говоришь? Пошли, покажу гараж.

Гектор поднял сумку и проследовал за ним ко въезду на задний двор. Они вошли в пристройку, где мужчина скинул тент с мотоцикла.

— Вот и он, — сказал мужчина, — Шаришь в мотоциклах, пацан?

— Н-не особо, нет…

— Ну, как было сказано в объявлении, это Revenant Softail RS1800 Cruiser.

— Ага. Мм… Что все-таки значат все эти слова?

Он покосился на Гектора, раздумывая, хочет ли он отвечать на этот вопрос.

— Revenant — название производителя, — объяснил он. — Softail — такой вид задней подвески. Короче говоря, он не такой тряский, как остальные мотоциклы. RS1800 — номер модели. Cruiser — просто вид мотоциклов, отличный от, например, спортивных мотоциклов, или туристических, или еще каких.

— Аа… ладно… — Гектор рассмотрел серебряную раму и седушку из черной кожи.

— Ему уже около восьми лет, пробег — сто восемьдесят тысяч километров. Он хорошо мне служил, но его содержание стало больше хобби, чем необходимостью в последние годы.

Гектор засмеялся.

"Надеюсь, черепа тебе по душе, потому что у этой штуки они на всем бензобаке"

— Он, ээ… он же ездит, да?

Продавец снял ключ с крючка у двери, заодно взял шлем и куртку.

Когда мужчина заводил мотоцикл, Гектор старался смотреть как можно внимательнее. Он видел, как тот сначала включил зажигание, затем повернул маленький шпиндель на руле,

Двигатель зарычал, проснувшись, и мужчина вывел мотоцикл из гаража.

Гектор смотрел, как он ездил на нем вверх и вниз по улице, и для него этого было достаточно. Деньги и ключи со шлемом были переданы друг другу, и скоро Гектор уже катил мотоцикл по обочине. Мужчина сказал ему, что документы на мотоцикл были в отделении под сидением, но Гектора это не особо волновало, а когда продавец снова увидел деньги, то тоже благополучно забыл об этом.

Он провел мотоцикл прямо до пустой автостоянки у давно заброшенного универмага. Осматривая новое приобретение, он глубоко вздохнул.

"Постарайся не угробить его, прежде чем мы выберемся в дорогу", — сказал Гарвель.

— Да уж, спасибо… — Он перекинул ногу и выровнялся. Он обрадовался, что мотоцикл не был выше, потому что его ноги едва касались земли. Он попытался повторить действия бывшего владельца, но Гарвель остановил его, когда он потянулся к шпинделю под рулем.

"Не делай этого", — сказал жнец. — "Это дроссельная заслонка. Она образует топливно-воздушную смесь, чтобы двигатель легче заводился, но ее используют лишь, если топливо холодное. То есть, если двигатель не заводили в последнее время. В противном случае ты просто тратишь топливо".

— Ого… Откуда ты вообще знаешь про мотоциклы?

"У меня был страстный интерес к ним несколько лет назад. Я помню, как увидел один. Казалось, прикольная штука. Его водитель врезался в забор".

— Подбадривать ты умеешь… — он завел двигатель.

"Правда, мои знания довольно неравномерные. Тебя это шокирует, знаю, но я никогда не ездил на нем сам, так что с некоторыми вещами тебе придется разбираться самому".

Из-за рева двигателя Гектор перешел на мысленное общение. — "Здорово… ты… ты хотя бы можешь сказать мне, как двинуться?"

"Включи первую передачу, и он начнет движение сам".

"Аа… как включить первую передачу?"

"Под твоей левой ногой есть рычаг. Надави на него".

Он так и сделал, и байк на самом деле двинулся вперед, так медленно, что Гектор мог идти вместе с ним.

"Что теперь?"

Гарвель колебался. — "Хм…"

"Серьезно? Это вся предел твоей помощи?"

"Попробуй ручку газа", — сказал Гарвель. — "Под правой рукой. И тормоз там же".

Байк подался вперед, быстрее, чем ожидал Гектор. Он нажал на тормоз, и задняя часть поднялась вверх. Он выпал из сидения. Байк медленно опустился на него боком.

Подлетел Гарвель.

"Ну, думаю, покраска не так уж важна".

План был — учиться водить весь день. Гарвель даже позволил ему пропустить школу, что дало Гектору понять, насколько важной считает жнец эту поездку. И, как ожидалось, прогресс был довольно медленным. Он практиковал повороты на малой скорости. Гарвель подсказал, что для поворотов на таком типе мотоцикла на высоких скоростях понадобится контрруление, но чтобы достичь таких скоростей, нужно уметь лучшим образом переключать скорости, что, возможно, было самым сложным.

Переключение скоростей — специальный навык, которому ему предстояло научиться. Это значило закрыть клапан, удерживая сцепление, нажать на рычаг левой ногой в правильной позиции, и открыть клапан, чтобы набрать скорость. Гектор часто отпускал сцепление слишком быстро и этим отключал двигатель, но вскоре освоился.

Однако перед попытками езды на высоких скоростях они решили сделать перерыв. Гектору все равно нужно было принести бензина. Идея доехать до станции как-то не прельщала, и ему пришлось идти пешком, покапать пару канистр заполнять их и переплачивать бородатому кассиру, чтобы он не сильно задумывался, зачем Гектору бензин. Еще он взял перекусить и воспользовался случаем, чтобы немного помедитировать.

"Ну все, попробуй меня ударить", — сказал Гарвель.

"Чего?"

"Так мы будем измерять твой прогресс. Если ты можешь меня ударить, тогда ты можешь ранить и Джеффри. Или другого жнеца".

"Ты серьезно?.."

"Эй, я тоже не в восторге от этого. Почему, ты думаешь, мы не практиковались сразу, как я возродил тебя? Как только ты достигнешь этого, ты сможешь меня убить".

"Тогда я определенно не хочу практиковаться на тебе…"

"О, ну чего ты. Ты не убьёшь меня случайно. Гектор, незачем меня недооценивать".

Он сжал губы. — "Ладно… ну тогда готовься…"— Гектор глубоко вдохнул и закрыл глаза на мгновенье. Он сжал руку в кулак и сфокусировался на ней. Как и всем, ему не требовалось видеть свой кулак, чтобы знать, где он, но теперь это еще было не все. Он мог добавить в кулак присутствие, чувствовалось, словно его рука стала вдвое больше. Конечно, это было не так, но в его разуме вес она имела, и он знал, что готов.

Он ударил Гарвеля в торс.

Гарвель мгновение смотрел на него, выглядя не особенно обеспокоенным. "Хмм. Ну, по крайней мере, я что-то почувствовал. Хоть и что-то довольно жалкое".

"Блин…"

"Ты уверен, что не сдерживаешься ради меня?"

"Я… Я не знаю. В смысле… Я правда не хочу ранить тебя, Гарвель…"

"Ладно, ладно. Хорошо. Тогда как насчет целиться в мою внешнюю границу?"

"А? Внешнюю границу?"

"Да. Ты ведь говорил, что видишь меня, как скелета, да? Так что у меня есть руки и ноги, и все остальное?"

"Ээ… на самом деле, я уверен, есть ли у тебя ноги. Руки я вижу, да. Ты хочешь, чтобы я ударил тебя в руку?"

"Да. Хоть куда, кроме центра, и ты не ранишь меня".

"Ты уверен в этом?.."

"Тц".

"Л-ладно…"

"Не сдерживайся. Это важно, Гектор. Если ты хорошо не научишься этому, мы оба умрем. Понимаешь? Единственный способ остановить слугу — убить его жнеца, а жнецы друг друга касаться не могут, так что это должен сделать ты. Рано или поздно, мы окажемся в такой ситуации, и если ты не убьешь их, они убьют нас. Сомнений в этом нет".

Гектор медленно кивнул.

"Ладно, я… Я не буду…"

Гарвель нахмурился.

"Прости? Ты не будешь? Гектор, что за…"

"Н-нет, в смысле… Я не позволю никому убить тебя. Я защищу тебя. Определенно".

Мгновение жнец просто смотрел на него.

"Ну тогда докажи это".

Он вытянул вперед костлявую руку.

Гектор снова собрался. Он снова представил присутствие. Решимость окрасило все в его разуме в цвета. Это должно сработать. Жизнь Гарвеля зависела от этого. Он почувствовал безмассовый вес, сильнее, чем раньше. Он ударил.

Рука Гарвеля при ударе стерлась. Жнец отстранился. — "Агх, черт! Придурок!"

"Блин! Прости!"

"Просто шучу".

"Аа… что?.."

"Правда, в этот раз было лучше. Хорошая работа. Ты почти справился, но ты должен практиковаться, пока это не станет твоей второй натурой".

"Вот сволочь!.. Я правда подумал, что ранил тебя!"

"О, да ладно, весело же было".

"Но твоя рука исчезла! Она, что, не болит?!"

"А, насчет этого. Она отрастет заного. А боли я не чувствую. По крайней мере, так, как ты. Это больше как невероятное беспокойство. Больно так же, как внезапный всплеск тревоги".

Гектор несчастно посмотрел на него. — "Черт… не делай так больше…"

"Извини".

Он посмотрел на свой кулак, раскрывая и закрывая его.

"Хотя ты был прав. Это было довольно легко…"

"Ага. Все, что на самом деле нужно — признать воображаемое тобой, как что-то настоящее. Что, знаешь, не так уж сложно, беря в расчет твой опыт. Но это только основы".

"Хмм. Почему нормальные люди так не могут?"

"Потому что сначала душа должна быть вырезана из тела, что случается только после смерти".

"Значит, и Джеффри когда-то умер?"

"Ах, я не знаю. Может. Но у меня впечатление, что он всегда был таким".

Теперь Гектор хотел попробовать материализовать железо, но Гарвель сказал, что это может подождать, так что он вернулся к практике вождения. Он натянул шлем и взобрался на байк. Теперь было время, чтобы набрать настоящую скорость.

Эта перспектива для него не была особо привлекательной.

После наматывания кругов и набора предыдущего темпа, Гектор открыл заслонку и покрутил ручку, как сказал Гарвель. Байк отозвался, и скоро он уже ехал на скорости, далекой от комфорной. Но в этом и была цель задания.

Он перелетел через огромную автостоянку, добираясь до ее границы, и понимая, что нужно будет совершить плавный поворот налево. Он повернул руль влево, но байк воспротивился и повернул в другом направлении.

"Контрруление!" — крикнул Гарвель.

"О, черт! Но…" — он боролся с рулем, но байк лишь поехал прямо.

"Поздно. Попытайся защитить байк, если сможешь".

"Черт!"

Переднее колесо застопорилось. Байк перевернулся, и он вылетел.

Гектор головой вперед врезался в землю. Он перевернулся и в таком положении мог превосходно видеть байк, летящий на него. Ему нужно было среагировать за долю секунды, он решил принять безумие, и широко раскрыл руки, чтобы поймать байк. Заднее колесо разворотило его грудную клетку, но его руки схватили металлическую раму и удержали ее.

С широкими глазами он поставил байк на землю. Посмотрел на то, что осталось от его грудной клетки и почувствовал вкус крови.

"Не больно…"

"Я подоспел как раз вовремя", — сказал Гарвель. — "Не за что, кстати. И хороший прием".

Тренировка продолжилась. Со угасанием дневного света, Гектор попадал в аварии еще несколько раз, хоть и не так страшно, как раньше. Когда Гектору показалось, что он добился удовлетворительного уровня вождения, байк едва ли можно было узнать со всеми его новыми вмятинами и царапинами.

Когда двигатель начал издавать новый лязгающий звук, Гектор остановился.

"Этот звук мне не нравится…"

"Да. Но все в порядке. Этот байк нам ненадолго. Он все равно сломается каким-нибудь образом".

"Серьезно? А меня начало затягивать…"

"Не слишком привязывайся. Я буду в шоке, если он не станет кучкой пепла через пару недель".

"Нуу…"

***

— У-у меня есть кое-кто, кто хотел бы вас видеть… — Свэнк сжался под взглядом Джеффри.

— Вот как? Тогда покажи его.

Свэнк вышел из комнаты и скоро вернулся с человеком.

— Ты здесь начальствуешь? — сказал незнакомец, улыбаясь холеной, уверенной улыбкой. — Ты моложе, чем я себе представлял.

Джеффри был не в самом благодушном настроении. Мистер Винсент Болдер сказал ему идти домой и поговорить с семьей, что само по себе не так ужасно, но все же. Джеффри снова сказали, что делать. И, что хуже, он не мог отказать.

Так что он вперил в мужчину пронзительный взгляд, первой мыслью было то, что он бы с охотой попытал его. Так он и поступил.

В стуле не было необходимости. Джеффри приложил его к полу красным покрывалом и встал над ним, раздумывая, какую часть тела он теперь хочет. Свэнк, конечно, покинул комнату вскоре после мучительного крика.

— Почему ты это делаешь?! — продолжал вопрошать мужчина. Теперь его лицо выглядело куда лучше, подумал Джеффри. Теперь, без бровей, с ранами вместо них, он выглядел куда менее снисходительно. — Что за причина могла заставить тебя сделать это со мной?!

— Хмм. — Джеффри погладил подбородок. — Насколько сильно ты любишь свой нос?

Мужчина завопил. — Пожалуйста! Хватит! Я сделаю все, что скажешь! Просто! Прошу! Я только хотел поговорить!

Джеффри поднял бровь. — Ну ладно. О чем ты хотел поговорить? Если это что-то скучное, ты не покинешь эту комнату живым.

Мужчина заскулил. — Я-я советник Принца Натаниэля… и меня попросили разыскать кого-то, кто бы… мм…

Джеффри приставил красное лезвие к его носу.

— Убить Королеву! — сказал он. — Он попросил меня найти кого-нибудь, чтобы убить Королеву!

— Ага. — Джеффри заинтересованно заулыбался. — И ты хочешь, чтобы я это сделал?

— Я-я полагаю, мы думали, что вы просто пошлете кого-то для этого…

— О, тогда никакой сделки.

— Т-ты и сам можешь сделать это, если хочешь! Все нормально! Делай, что хочешь! Я уверен, Принц Натаниэль оценит такой деятельный настрой!

Джеффри задумался на миг. — Ты, случаем, никого не просил до меня?

— Д-да, просил. Но они отказались. Так что я пришел аж сюда, в Брайтон, потому что слышал о репутации семейства Рофалов. И, могу сказать, ты  достойно оправдываешь эту репутацию. Определенно. А что, я все равно считаю, что лучше тебя никто не справится с этим. Я не знаю, почему сразу не пришел сюда. Как глупо…

— Пожалуйста, замолчи.

— Мужчина только кивнул.

Джеффри нахмурился. — Полагаю, мне не стоит тебя убивать. Мой дядя говорил, что бизнес не построишь, если убить нанимателя, если только  ты не хочешь их работу,  а я определенно не хочу твою. — Он выпустил красную тень и поддел мужчину за ноги. — Что ты хочешь, чтобы я сделал?

Мужчина колебался. — Тебе не хочется знать, почему мы хотим ее убить?

— Не, не особо. Когда мне ее убить?

— Как можно быстрее. Предпочтительно, до пресс-конференции, которая через два дня.

Джеффри ухмыльнулся.

М-мы уже пытались ее убить, знаешь, но провалились, и теперь Принц Натаниэль обеспокоен, что она может обнаружить виновного, так что…

— Да пофиг. Мне только Королеву убить или еще каких королевских особ?

Мужчина выпучил глаза. — Т-только королеву, пожалуйста…

— О, хорошо.

Он не забыл, что слышал прошлой ночью. Те пятеро людей с жнецами хотели, чтобы Королева жила, но они ведь не дали ему четкого приказа не убивать ее. Так что, по его мнению, технически он не неповиновался мистеру Болдеру.

Ухмылка Джеффри росла с мыслями об этом. — Знаю, это расстроит некоторых людей, — сказал он советнику, когда они вместе выходили. — Но это только заставляет меня хотеть этого еще больше. Интересно, как они поступят.

Глава 16. Верь своему сомневающемуся сердцу...

Начался последний день встреч Королевы с ее стражей. Хелен сидела в тишине, напротив очередного обеспокоенного молодого человека.

Иметь глаза по всему замку благодаря Мельсанз было очень удобно для сбора информации. С ней в Замке Белгрант жили только самые младшие ее братья, Натаниэль и Давив, но сейчас в замке гостили все семеро. Они, конечно, сразу прибыли, как только узнали о попытке убийства. Собственно, одной из причин, по которым Королева решила применить эту стратегию, был покой, который та ей предоставляла благодаря их непрестанному присмотру.

По ее мнению, преступником, скорее всего, был ее старший брат, Принц Габриэль, так как до ее прихода к власти именно он был ближе всех к трону. И, тем не менее, судя по словам Мельсанз, Габриэль не вел себя странно. Если он и был виновен, тогда он скрывал это настолько хорошо, что обдурил того, кого даже не видит.  Однако Мельсанз не могла все время следить за ним, ей приходилось наблюдать и за остальными.

Молодая Линетт Эдит пока проявила себя как благонадежная. Мельсанз не заметила, чтобы та раскрывала кому-то тайны Хелен, даже когда ее спрашивали товарищи, но опять же, Мельсанз не могла наносить ей визиты постоянно.

Дверь гостиной отворилась, и за ней показалась голова светлобородого мужчины. Он смотрел прямо на Хелен. — Я знаю, ты пожелала, чтобы тебя не беспокоили, но мне нужно поговорить с тобой.

Хелен попросила прощения и вместе с ним вошла в соседнюю комнату.

Это был Уильям Белгрант, ее муж. И в случае ее смерти, власть Короны перешла бы к нему.

Согласно Мельсанз, он больше всех посвящал время на поиски преступника, но в мыслях Хелен это лишь делало его более подозрительным. По-честному, он был последним человеком, которого она хотела бы видеть преступником, но это в ней говорили эмоции, не рассудок, а она не могла позволить застать себя врасплох.

Все же в ее смерти для него не было смысла. Да, он был королем по браку, а не по наследованию, но особой разницы в этом не было, разве что его политические взгляды сильно отличались от того, что он заявлял ранее. И, конечно, четырнадцать лет в браке дали ей понять его сердце. Пусть у него был самый большой мотив убить ее, она не могла представить, чтобы он это сделал. По крайней мере, в данный момент.

Медленно моргая, с мешками под глазами, Уильям провел ее к другой Г-образной комнате и подошел к довольно пожилой, дородной женщине, стоявшей там, — его тете, Герцогине Изабель Белгрант.

— Она сказала мне кое-что, что, мне показалось, ты должна услышать, — сказал Уильям.

— Я думаю, я знаю мотив преступника, — сказала герцогиня.

Хелен ждала, пока та продолжит.

— Дело в вашей тенденции… игнорировать некоторых членов вашего совета. Собственно, большинства членов.

— Я не вполне уверена, к чему вы клоните, — сказала Хелен.

Изабель нахмурилась, и на ее пухлом лице ясно обозначилось множество морщин.

— Вы ведь знаете, что экспансионистскому движению оказывают весомую поддержку?

— Мы считаем, что твое сопротивление этому движению спровоцировало это нападение, — сказал Уильям.

— А, — сказала Хелен. Они не сказали ей ничего нового. Других причин, способных побудить кого-то из ее братьев на ее убийство, не было. Тем не менее, она держала язык за зубами. Пока она не была уверена в их истинной преданности, она не видела причин раскрывать им информацию.

— Я удивлена, что тебе приходится это объяснять, — сказала Изабель. — Королева должна знать свой двор лучше. — Она никогда не скупилась на критику.

Хелен прищурено улыбнулась. — Я приму ваш совет. Не могли бы вы сказать мне, кто руководит экспансионистским движением?

— Боюсь, нет, — сказала герцогиня. — Его поддерживают, по крайней мере, дюжина членов совета, все в равном положении.

Боковым зрением Хелен увидела Мельсанз, проходящую сквозь стену. Она решила поблагодарить герцогиню и Короля за их информацию, и вернуться в гостиную следом за жнецом.

"Ты, правда, думаешь, что это твой муж?" — спросила Мельсанз. — "Он кажется благопристойным человеком".

"Я должна быть полностью уверена. Я никогда особо об этом не думала, а возможно должна была, но я помню, что изначально он не выказывал желания жениться на мне".

"О? А ты?"

"Я… я влюбилась в него".

"Ага".

"Он никогда не был очень ласков. Но ведь и я тоже".

"Знаешь, у меня тоже был брак по договоренности. Правда, я была рабыней, так что у моих родителей не было права слова".

Хелен снова села.

"Ты была рабыней?"

"Только пока я не повзрослела достаточно, чтобы родить ребенка", — сказала жнец. "Мой господин сразу же продал меня. Мог ли он знать, что я была бесплодной".

Молодой страж еще сидел в ее комнате, а Хелен просто посмотрела на Мельсанз.

"Как бы то ни было, тебе пора медитировать".

"Я все еще не понимаю, как ты можешь нуждаться в моей защите от чего-либо".

"Ну, что ж. Мир больше и страшнее, чем вы себе представляете, Ваше Величество".

"Прошу, не зови меня так".

"Хелен из Дома Белгрант?"

"Просто Хелен достаточно".

"Хорошо, Просто Хелен".

"Ты…"

"Звучит, как название фильма. "Просто Хелен. Женщина открывает для себя, что значит быть собой". Уверена, ты бы пошла на него, непримечательная старая тетка".

"Ты невыносима…"

"Да, точно бы пошла".

"Вернись к наблюдению за замком, пожалуйста".

"Ладно. Ты пока медитируй".

"Хорошо".

Жнец ушла, и Хелен попыталась следовать заданию, однако нашла чрезвычайно тяжелым медитировать с незнакомцем, смотрящим на нее. Конечно, страж бы думал, что она просто спит, но мысль о том, что он вернется к своим товарищам и скажет, как видел королеву, спящую на работе, выбивала ее из колеи.

Через какое-то время ее бесполезные попытки прервала Мельсанз: "О, нет…"

"Что такое?"

"Я обнаружила блуждающую душу в подвале. Там кто-то умер. Причем, недавно".

"Насколько недавно?"

"Самое большее, несколько часов назад".

***

Гектор не особо смотрел на дорогу. Повороты были длинными и плавными, а так рано утром машин было немного. Одно плохо, приходилось уклоняться от мусора на дороге. Он не мог просто переехать пробитую покрышку или пластиковую канистру и сохранить при этом контроль над байком.

Он несся по дороге, и за исключением уменьшающихся башен Брайтона, весь горизонт был занят зелеными лугами. Небо заполняли белые и темные облака, и Гектор мог видеть следы измороси на стекле шлема. Гарвель заметил, что водить с шлемом, уже пострадавшем в аварии, небезопасно, и Гектор пообещал найти новый как можно скорее, раз уж они были так зациклены на безопасности.

Он не помнил, когда видел природу Атрии так ясно. Самые прозаичные вещи привлекали его взгляд. Одинокое массивное дерево, ветви которого простирались выше и шире, чем все, что он видел в Брайтоне. Причудливое стадо овец, пасущихся на холме, неподалеку пастух с собакой. Бледная тень восточных гор, справа, к счастью, а не между ним и Сескорией.

Потом он почувствовал, как под ним затрясся байк, и понял, что ехал по желтым полосам посреди дороги. Он скорректировал курс и решил, что еще успеет потаращиться.

"Есть кое-что, что я должен тебе рассказать, прежде чем вы доберемся", — сказал Гарвель.

"Кое-что?"

"В частности, имена. Я не знаю, с чем мы столкнемся в столице, но думаю, это, в конце концов, все равно обретет значимость, так что могу рассказать и сейчас".

"Ладно".

Гектор с грехом пополам пытался сосредоточиться на дороге.

"У жнецов есть две большие общности: Избавление и Авангард. Баланс силы перемещается между ними. Правда, насколько мне известно, в наше время может быть и третья большая сила. Я немного отстал от жизни, если это еще не стало очевидным".

"Хмм. Две эти стороны в состоянии войны?"

"Постоянно. По всему миру. Уже с давних времен".

"Черт… за что они борются?"

"Ну", — сказал Гарвель, — "помнишь, как я сказал, что некоторые жнецы пытаются сделать хуже?"

"Ага?"

"Я говорил об Избавлении. Вот чем они занимаются".

"Почему?"

"Главной причиной является то, что все, чего они хотят, это "перейти" в мир иной. Понимаешь, они верят, что причина, по которой существуют жнецы, это переправлять людские души в загробный мир, и более того, они верят, что как только душ для переправки больше не останется, их "назначение" станет исполненным, и тогда мы сможем сами перейти в загробный мир".

"Но… это не… это правда?"

"Нет. Это брехня. Нет абсолютно никаких причин считать, что мы магическим образом перенесемся на другой уровень существования только потому, что все в Элеге погибнут".

"Т-ты уверен?"

"Даже если мы предположим, что это правда, я все еще думаю, что это идиотизм — использовать это как обоснование для уничтожения человечества".

"Да уж… Они правда хотят уничтожить человечество? В смысле… это так…"

"Тупо?"

"Просто… вы ведь итак можете умереть, верно? В смысле, если эти чуваки из Избавления так хотят перейти в загробный мир, почему бы им… знаешь… заставить одного из слуг убить их или типа того?"

Гарвель вздохнул.

"Потому что они верят в тупую штуку под названием "судьба". Они думают, что высшая сила рукоположила их в жнецы, и если они убьют себя, чтобы избежать этой божественной ответственности, в загробной жизни их постигнет кара. Или какая-то чушь типа этого, не знаю. Это все такая баламуть. А еще, потому что они трусливые заблуждающиеся ублюдки".

"Но… эта высшая сила или как там ее… не будет против их резни?"

"Казалось бы. Эй, я ведь говорил, они гребаные психи".

"Ха…"

"Правда, я могу себе представить, как некоторые жнецы поступали так ранее — просто тренировали слуг, чтобы те забрали их жизни. Но, очевидно, те жнецы уже мертвы и проблем нам не доставят".

"Мм, верно подмечено…"

"И по-честному", — продолжил Гарвель, — "я не думаю, что все члены Избавления на самом деле верят в это. Я думаю, некоторые из них только наслаждаются возможностью разрушения. Что я, знаешь, почти понимаю. Разрушение — это весело. Но не когда это приводит к бессмысленным смертям и страданиям".

"Мне вот вспомнился… один наш общий знакомый…"

"Ты тоже заметил, да? Я задумывался, связан ли Джеффри каким-либо образом с Избавлением. Но если бы был, он бы уже знал, что такое жнецы, прежде чем встретил нас".

"Может, он лгал".

"Ну, о таком странно врать. И я уверен, Джеффри даже не знает, как врать. Он был более чем счастлив поговорить о его убийствах".

"Аа… так что насчет, ээ… Авангарда? Они пытаются спасти мир?"

"Да. Однако ты должен понимать, что обе группы могут быть разделены на многие группировки поменьше, каждая с различными целями или вариациями общих убеждений. Хоть мы и можем найти союзников в Авангарде, мы не можем рассчитывать, что они всегда будут дружелюбны. Я помню нескольких жнецов оттуда, с которыми мы уж точно не хотели бы встречаться".

"Погоди. Ты тоже член Авангарда?"

"Я был им. Мой последний слуга и я работали с ними долгое время, так что я знаю многих жнецов оттуда".

Бровь Гектора поползла вверх.

"Твой последний слуга… что с ним стало? Или… с ней?"

"Мы были вместе долгое время, и он устал от всего этого. Он решил, что готов умереть, и попросил меня отпустить его. Что я и сделал".

"Какой он был?"

"Как-нибудь в другой раз. А сейчас тебе нужно узнать важные имена — самые могущественные слуги мира. Имена тех, с кем никто не хочет связываться, и мы тоже".

"Аа, ладно…"

"Есть четыре имени, о которых ты должен знать особенно. Это Дозер, Моргунов, Сай-хи и Сермунг".

Гектор сщурился.

"Дозер?.."

"Ты ведь знаешь, есть также страна под названием Дозер?"

"Ага?.."

"Это не совпадение".

"Ох…"

"Моргунов и Дозер — лидеры Избавления, хоть, говорят, они ненавидят друг друга. Сермунг руководит Авангардом сам, а Сай-хи нейтрален".

"Этот Сермунг сражается один с двумя?"

"Они ведь не одни, помни. У них есть армии жнецов и слуг, поддерживающих их, и хоть они и могут быть самыми известными, их подчиненные высочайшего ранга тоже невероятно сильны. Но да, Сермунг — абсолютный монстр".

"Ясно…"

"В общем-то, возраст является определяющим фактором. Эти четверо людей были повелителями общностей уже, не знаю, две или три сотни лет, и все потому что они выжили дольше всех. Думаю, Сермунгу лет шестьсот, и остальным где-то так же".

"Да уж…"

"Я знаю о Сермунге немного больше, потому что встречался с ним когда-то… с ним и его жнецом, Тенебрахом".

"Какими они были?"

"Они были категорически впечатляющей парой. Благородные, умные и… было такое странное ощущение… подавляющее тебя, когда ты рядом".

"Ты сказал… ему шестьсот лет, но… это ведь значит, что он довольно молод? В смысле, если чем старше слуга, тем он могущественнее, я бы подумал, что он… твоего возраста. Знаешь, тысяч лет".

"А, что ж. История долгая и запутанная, но достаточно сказать, что самых могущественных людей в мире, как правило, в конце концов, убивают. Чем дольше существует империя, тем больше она подвержена коррупции. Рано или поздно, вырастают новые поколения, происходит массивная смена власти, и все в полном хаосе, пока не наступает новый баланс сил".

"Но не в последние пару сотен лет, ты сказал?"

"Полагаю, ситуация стала патовой. Большая смена власти предполагает наличие возрастающей звезды — слуги, силы которого резко растут, потому что он постоянно принимает участие в крупных конфликтах. Что, на самом деле, происходит довольно часто, но я думаю, что проблемой на сегодня является то, что империи сейчас хорошо за этим следят. Когда они видят, как в мире колышется кто-то из молодняка, они не могут просто игнорировать его".

"Стой, они что, убивают его?"

"Или нанимают, да. Это самый смертельный период в развитии слуги. У тебя за спиной внезапно дышат четыре гиганта, а тебе остается выбор: выбрать сторону или выживать, чтобы самому стать повелителем. Что, на самом деле, не самая веселая дилемма. Я знаю кучу жнецов, которые отпустили своих слуг прежде, чем те достигли того порога и не стали целью".

Глаза Гектора расширились, и он сместил руки.

"Т-ты собираешься так поступить со мной?"

"Не будь дураком. Конечно, нет".

"Но тогда… ты скажешь мне вступить в Авангард? Или… стать повелителем? Потому что я не особо планировал, ээ… знаешь…"

Гарвель засмеялся: "Я только хочу, чтобы ты остался живым, Гектор".

"Н-ну, знаешь, ты говоришь о всей этой безумной фигне, но… Я просто хочу защищать людей… ну, если могу…"

"Этого для меня достаточно. О том поволнуемся позже".

Внезапно Гектор заметил полицейский фургон, едущий навстречу. Его поза застыла, пока он сдерживал дыхание в ожидании, когда они разъедутся. После этого он смотрел, чтобы убедиться, что тот не повернул внезапно назад.

Прошло несколько минут, и он снова расслабился. А затем он не вписался в поворот, съехал с дороги, и перевернулся с байком в канаву.

Глава 17. Держу тебя, любовь моя...

Гектор продолжил путь, хоть теперь у байка была погнута подножка, вмятина в бензобаке, измазанная травой и недоставало левого зеркала заднего вида. Его шлем раскололся, словно яйцо, и теперь он мог чувствовать ветер, продувавший макушку головы.

Скоро он остановился заправиться. Он поискал шлем в магазине, но у них его не было.

"Может, тебе просто стоит использовать свой шлем", — предложил жнец.

Гектор потянулся к сумке над задним колесом и вытащил шлем. Большая борозда на правом виске резко напомнила ему о схватке с Джеффри.

"Ну, может и не стоит".

Гектор сжал губы.

"Думаю… хмм…"

Он надавил ладонью на металл и медленно провел через разрез. Брешь в металле под его рукой заполнялась. Закончив, он поднял шлем, чтобы осмотреть работу. Его железо было явно темнее, чем листовой металл шлема, так что выглядело это, словно рваный шрам с распыленными извне частицами железа.

Гарвель наклонил голову. — "Эй. С каких пор ты умеешь так делать?"

"Аа… с этих, полагаю. Честно говоря, я и не думал, что сработает…"

Гектор постучал пальцем и железо растрескалось.

"А, он слабый. Я не смог хорошо его подогнать…"

"Хм, почему бы тебе не покрыть его полностью?"

"А?"

"Вместо заполнения полости добавь целый слой железа".

Он моргнул.

"Прекрасная идея…"

Он глубоко вздохнул и провел рукой по всему шлему, пока тот полностью не почернел. Вмятины от первоначальной ковки стали незаметны. Новый слой закрепился быстро, одним цельным куском.

"Ого… теперь гораздо тяжелее, но и прочнее…"

"И больше не выглядит хреново".

Гектор прыснул. Он подумал было покрыть его так же и изнутри, но посчитал, что шлем итак сидит плотно. Однако сгладил углы на челюсти.

"Хмм. Что еще ты можешь делать со своим железом?"

"Ээ… Я и сам не знаю…"

"Попробуй сотворить что-нибудь из ничего. Типа копии твоего шлема".

Он свел брови, но все же кивнул и положил шлем обратно в сумку. Он немного потер свои руки друг о друга, затем медленно развел их до тех пор, словно он держал между ними невидимый мяч.

Постепенно он мог видеть пыль, возникающую на его коже, собирающуюся в порошковатые комочки, затем в одну большую массу, словно песчинки, образующие маленький холмик и взбирающиеся на него.

Но сформировать, как надо не получилось. Гектор сощурился, когда железо превращалось в бесформенный кусок, слишком маленький и далекий от образа в голове. Он нахмурился, оглядывая получившееся.

"Ого", — сказал Гарвель. — "Ты и правда, стал какать металлическим дерьмом".

"Это не выглядит, как…" — он нахмурился сильнее. — "Вообще-то и правда походит…"

Он выпустил комок из рук и рассеял, не дав тому коснуться асфальта.

"Конкретные формы слишком сложны", — сказал он. — "Просто покрывать что-либо тонким слоем куда легче".

"Полагаю, этого следовало ожидать", — сказал Гарвель. — "Это как разница между обводкой картинки и рисованием чего-то совершенно нового. Но твой навык определенно растет. И покрытие железом может оказаться весьма полезным. Как много слоя ты можешь создать?"

"Давай посмотрим".

Гектор выставил руки так, словно обнимал воздух перед собой. Он сконцентрировался, и металл завихрился вокруг его пальцев. Железный порошок накапливался, полностью покрывая его руки блестящим металлом, взбираясь по запястьям, добираясь до локтей, однако остановился, не дойдя до плеч. Гектор закрыл глаза, потряс головой. "Думаю, это все, на что я сейчас способен…"

"Что ж. Я впечатлен, Гектор".

"П-правда?"

"Да. Вот только, ты сейчас заключил свои руки в свой же металл".

Он ухмыльнулся и уничтожил железо. Размял руки и пощелкал пальцами.

"Кстати говоря, те люди таращатся на тебя". — Гарвель показал на заправку за Гектором, где стояла семья из четырех человек с выпученными глазами разной степени замешательства.

Гектор мигом покраснел.

— Аа… Я тут… это… мм…

"Пора идти?"

"А-ага". — он натянул шлем и помахал семье, прежде чем с ревом уехать от станции.

В его шлеме не было смотрового стекла, так что ему пришлось привыкать щуриться от проникавшего ветра.

Он наткнулся на парк развлечений с большим зеленым знаком, гласящим: "Змеиный мир" завитыми буквами. Он и забыл, что такой существует. Место было знаменито своими извилистыми горками и выставками змей. Он вспомнил, как хотел сюда еще ребенком.

Он подметил, что, раз они добрались до парка, то и до Сескории рукой подать. И действительно, через десять минут Гектор мог видеть вдалеке небоскребы Сескории. На пути была еще парочка пригородов, но скоро они остались позади.

Когда он въехал в город, поток машин стал плотнее, и он напряг свою позу, пытаясь еще сильнее сосредоточиться на дороге. Он сбавил скорость, чтобы остановиться на первом перекрестке.

"Так, как думаешь, мне добраться до Королевского дворца," — спросил он, ожидая зеленого сигнала светофора.

"Королева живет не во дворце", — скзал Гарвель. — "Она живет в замке Белгрант".

"О… а для чего тогда дворец?"

"Церемонии, международные приемы и все такое. Впрочем, не думаю, что она могла бы остаться во дворце, даже если б сильно захотела. Некоторые из ее родственников там, наверное, живут".

"Аа…"

" Гектор, тебе стоит знать больше о своей стране."

"Я… ээ… ладно, хорошо…"

"Просто продолжай путь, пока не увидишь улицу Белгрант, и поверни направо. Так мы должны попасть прямо туда".

Гектор только однажды был в Сескории, на школьной экскурсии в начальной школе, и помнил он немногое: несколько музеев, старый рыцарский монумент, сам дворец, большой, с башнями, всегда кишащий людьми. Центр города в этом отношении был странно знакомым. Транспорт и пешеходы заполнили улицы, и здания часто были округлой формы, если не сферической, с плоской крышей и выпуклыми окнами.

Голубой цвет встречался часто. Здесь кирпич небесного голубого цвета, там бледно голубое дерево, даже тротуар стал бледно голубым, когда он приехал к проездной башне замка.

В глазах Гектора замок Белгрант был не менее впечатляющим, чем дворец. Сквозь толстые белые прутья забора он мог видеть пышный сад, простиравшийся через весь квартал и фонтан, разделяющий центральную дорожку до главного входа. Сам замок представлял из себя многобашенную структуру, возвышаясь на четыре яруса с развевающимися флагами Атрии на каждом конце. Он также слышал, что сзади замок протягивался до небольшого озера, но с этой позиции видеть он этого не мог.

Прохожие начали странно на него коситься, так что он снял шлем и держал его под рукой. Он увидел две очереди к проездной башне: одна для транспортных средств, вторая для пешеходного движения.

Он посмотрел на Гарвеля. — "Каков план?"

"Ты ждешь здесь, я разведываю ситуацию".

"Этот план — отстой".

"Оспариванию не подлежит. Я скажу тебе, если ты мне понадобишься".

"И как мне добраться вовремя? Просто взобраться по забору средь бела дня?"

"Да". Гарвель коснулся плеча Гектора. "Мне плевать, придется ли тебе вторгнуться в замок в прямом эфире телекамер. Ты притащишь свою задницу и защитишь меня".

Гектор почувствовал проходящую сквозь него жизненную силу. Он глубоко вдохнул и со смехом выдохнул.

— Ладно, будет сделано, — сказал он, привлекая еще обеспокоенных взглядов. Внезапная энергия взволновала каждую мышцу в его теле. — Сколько продлится это усиление?

"Хватит примерно на полтора часа, затем мне нужно будет проделать это снова. Так что я ненадолго".

Он еще раз посмотрел сквозь забор и увидел многочисленных стражей, патрулирующих участок. "Держи меня в курсе происходящего".

"Конечно".

***

Стражи нашли тело, сложенное в шкафчик. Было передано, что это молодой человек по имени Марк Стоктон. Она его помнила. Он был официантом, не старше семнадцати. Он часто приносил ей еду. Она сомневалась, что это совпадение.

Хелен решила отменить оставшуюся часть ее безмолвных встреч. Она осознала, что время больше не было ее союзником. К тому же, Мельсанз теперь отказывалась ее покидать, очевидно боясь случайно столкнуться с убийцей без Хелен, способной ее защитить.

Она обнаружила своего мужа прямо снаружи их опочивальни. Она отпустила служащего, с которым он разговаривал и протолкнула его в комнату, заперев за собой дверь.

— Мне нужно знать кое-что, и нужно знать сейчас, — сказала она.

Король выпрямился и встретил ее взгляд. — Да?

— Это ты пытался меня убить?

Выражение его лица переменилось. Он моргнул, открыл рот, но колебался. Спустя некоторое время он сощурился. — Вот почему ты так отдалилась за последние несколько дней? Ты подозреваешь меня в причастности к этому?

— Да.

Он свел брови и коротко засмеялся. — Мне всегда нравилась твоя прямота.

— Не вижу ничего забавного, — сказала она. — Боже, Уильям, если ты убил того мальчика из-за какой-то затаенной недоброжелательности ко мне, я…

— Я не делал этого! Хелен! Как ты можешь думать, что я?.. — он остановился, задумавшись. Вздохнул и почесал бровь. — Нет. Я понимаю. Это ведь так по-твоему. Подозревать каждого. Полагаю, так ты и должна делать. Но я клянусь тебе, я непричастен к этому. Ничему из этого.

— Убеди меня, — сказала она.

Его лицо напряглось.

— Хорошо. Тогда каковы причины твоего подозрения?

Теперь был ее черед колебаться.

— Ну, во-первых… ты не желал жениться на мне.

— Хелен, это было вечность назад…

— Какова была причина? Или причины. Скажи мне правду, Уильям.

Он мельком бросил взгляд на пол, нахмурившись, вновь поднимая глаза на нее.

— У меня были чувства к другой женщине, когда мы встретились. Она была простолюдинкой. Мои родители не одобрили этого и организовали наш с тобой брак".

Знакомая история. Ее брат Дэвид прошел через подобное, хоть он и не женился. Или, скорее, заставил женщину ненавидеть себя настолько, что она отказалась выходить за него. Что касается Уильяма, Хелен могла ему поверить. Она помнила, каким он был робким в те дни, в частности, рядом со своей семьей.

— Я никогда не гневался на тебя, — сказал он. Затем глубоко вдохнул. — На самом деле, я… я никого так не любил в своей жизни.

Ее глаза расширились, и она покраснела.

"Погоди, что?" — Мельсанз парила рядом с ними. — "Чего ты вдруг краснеешь? Ты уже годами за ним замужем".

Хелен с трудом подбирала правильные слова.

— Я не осознавала, что ты испытывал такие чувства…

— Я часто нахожу трудным выразить их тебе…

"Да вы издеваетесь, да?"

— Уильям, я тоже… люблю тебя".

"Постой, это ведь уловка, да? Ты пытаешься его обхитрить".

Король улыбнулся.

Королева улыбнулась.

"Вот же ж черт, это не уловка".

Улыбка Хелен ослабла.

— Я также думала, что ты мог обидеться на меня за то, что я никогда не хотела детей.

— Честно говоря, я тоже никогда их не хотел, — сказал он. — Моя семья, конечно, хотела наследника, но я был вполне доволен расстраиванием их.

"Что, черт возьми, сейчас происходит?" — воскликнула Мельсанз. — "Ты ведь помнишь, что в здании убийца? И даже не один, если посчитать Натаниэля".

Это вернуло Хелен на землю, и она снова посмотрела на Уильяма. — Если виновен не ты, тогда подозрение падает на Габриэля.

Король моргнул. — Габриэль?

— Натаниэль отравил мое вино, — сказала она. — Я все время знала, что он убийца, но я еще не знаю, кто убедил его убить меня. — Она могла видеть, как винтики и моторчики усиленно работают в голове Уильяма.

Он приложил руку к виску. — Габриэль… да… Он уже несколько месяцев пытается убедить меня поддержать экспансионистское движение. Он хотел, чтобы я поговорил с тобой об этом. Он считает, что ты его не слушаешь.

— Так и есть.

— Его национализм, должно быть, сильнее, чем я представлял, раз он зашел так далеко, чтобы убить тебя. Свою собственную сестру… Он выпрямился.

— Это все меняет. Я должен снова встретиться с тетушкой. Она, возможно, знает о Габриэле больше, чем я". Он направился к двери.

Хелен сделала шаг ближе.

— Прежде этого, не мог бы ты найти стражницу Линетт Эдит и сказать ей, чтобы она пришла ко мне?

— Линетт Эдит?

— Я не хочу видеться с ней на людях, но я должна внести поправки в мои веления ей.

Он кивнул.

— Хорошо.

Они на мгновение остановились, стоя у двери, оба в резком понимании, что их беседа закончена. Затем Король поцеловал ее, и они оттянули этот миг.

— Прошу, будь осторожен, — сказала она.

— И ты тоже, — сказал он и ушел.

Хелен отвернулась от двери, потирая раскрасневшееся лицо и пытаясь не смотреть на Мельсанз.

"Ну разве ты не прелесть?"

Она напряглась. — "Я просто пыталась гарантировать его сотруничество".

"Вот и нет".

"М-мы часто порознь, путешествуя по странам. Наши взаимоотношения б-были очень… Ох, почему я вообще перед тобой оправдываюсь?"

Мельсанз только засмеялась.

"Простите", — появился еще один голос.

Они оба повернулись, чтобы увидеть жнеца, парящего у окна.

"Прошу прощения, что прерываю, но я хотел бы справиться… Погодите. Мельсанз, это ты?"

"Я", — Она наклонила голову, — "Гарвель?"

"Ты помнишь меня. Так это ты воскресила Королеву?"

"Да".

"Не думал, что Авангард имеет привычку возрождать членов королевской семьи. Разве об этом не было правила? Чрезмерное воздействие на мир живых или типа того?"

"Я покинула Авангард", — сказала Мельсанз.

Гарвель подлетел ближе. — "Почему?"

"Долгая история. Возрождение Королевы стало было моей попыткой остановить Авангард от моего преследования".

"Они хотят убить тебя?"

"Они теперь не позволяют тебе просто уйти. Все не так, как когда ты был там, Гарвель. Я прикрепила себя к ней потому что теперь убить меня — означает убить ее".

"Аа".

Гарвель посмотрел на королеву.

"Рад знакомству с вами, Ваше Величество".

Хелен кивнула.

— Взаимно.

"Что ты здесь делаешь?" — спросила Мельсанз.

"Я волновался, что тот, кто возродил Королеву, захочет использовать ее власть в своих интересах. С облегчением я вижу, что это не тот случай. Или тот?"

"Конечно, нет. Ты привел слугу?"

"Привел".

"Насколько могущественного?"

"Почему ты спрашиваешь?"

Мельсанз колебалась. Она смотрела между Гарвелем и Королевой. — "Меня прижали в угол. Они пытались убить меня. Понимаешь?"

"Нет. К чему ты клонишь?"

"Авангард не придет за мной", — сказала она. — "Но теперь… Избавление, возможно, считает, что Авангард пытается захватить Атрию".

— Приз в студию, — сказал голос из-за двери. Вошел мужчина, одетый как дворецкий. С ним был жнец. — Именно поэтому мы и пришли.

Глава 18. О, ужасный огонь!.. (часть 1)

Она не узнала его лица. Он был рыжим, молодым и коренастым; костюм дворецкого еле на него налез. Она видела кровь на его рукавах, как и на страже, лежавшем на полу в коридоре.

— Наконец-то, — сказал мужчина, не удосужившись даже прикрыть дверь. — Мы целый день ждали шанса поговорить с вами наедине.

"Не настолько наедине, как нам бы хотелось", — сказал жнец, смотря на Гарвеля. — "И кто ты такой? Ты тоже не причислил себя к Авангарду".

Гарвель решил не отвечать.

— Как грубо с нашей стороны, — мужчина приложил руку к груди. — Меня зовут Дезмонд, — сказал он. — Это мой друг, Эзмортиг.

"Честно говоря", — сказал Эсмортиг, — "Мы с облегчением услышали, что вы не с Авангардом. И все же, после такого долгого пути в Атрию, уйти сейчас будет такой утратой".

— Чего вы хотите? — спросила Хелен.

Эзмортиг посмотрел на Мельсанз.

"Сотрудничества с вами, конечно. С королевой на нашей стороне переход пройдет значительно мягче".

— Переход к чему?

"К войне", — сказала Мельсанз.

Хелен нахмурила брови. — Я так не думаю.

"Ну же, ну же, Ваше Величество. Выслушайте нас".

"Мы слушаем", — сказал Гарвель.

Дезмонд ступил вперед.

— Видите ли, ваш брат, Принц Габриэль, думает, что нанял нас. Он не осознает, что это мы нашли его. И раз уж он такой коварный человек, думаю, все здесь согласятся, что он старается прыгнуть выше головы.

"Нам не важно, кто на троне", — сказал Эзмортиг, — "Пока этот кто-то с нами".

— Принц хотел, чтобы мы немедленно ринулись убить вас, — сказал Дезмонд. — Что, следует признать, я и сейчас с радостью бы сделал, но мой друг говорит, что убийство Королевы может вызвать шумиху, как политическую, так и общественную. И я согласен, потому что, если дело дойдет до драки, я могу случайно разрушить половину этого замка. Так что мы подумали хотя бы дать вам шанс облегчить всем жизнь. И, эй, самое хорошее, вы все остаетесь жить".

Она видела, как обменялись взглядами Гарвель и Мельсанз.

"Хорошо", — сказал Гарвель. "Каких конкретно действий вы хотите от королевы?"

Хелен собиралась было протестовать, когда голос Мельсанз заставил ее молчать.

"Слушай. Только ты можешь меня слышать", — сказала она. — "Мы висим на волоске, так что не спорь. Этот мужчина нас всех убьет".

— Ну, у экспансионистского движения сейчас хороший старт, — сказал Дезмонд. — Большие усилия по вооружению будут…

"Хватит", — сказал Эзмортиг. — "Это было чересчур легко. Я не знаю, кто такой этот Гарвель, но Мельсанз была в авангарде. Она бы не согласилась на сотрудничество с такой легкостью".

Дезмонд нахмурился. — К чему ты?

"Они что-то замышляют. Убей их".

Дезмонд улыбнулся. — Это я могу.

"Погоди", — сказала Мельсанз. — "Мы признаем, что не ровня твоему слуге. Мы просто…"

"Ты лжешь", — сказал Эзмортиг.

Дезмонд подошел, и Хелен закрыла собой его путь до жнецов.

Мельсанз коснулась ее плеча. — "Ничем не помочь".

Дезмонд протянул указательный палец к ее лицу. — У тебя ведь даже способности еще нет, да?

Хелен схватила палец, намереваясь сломать его, но он буквально сразу отвалился. Он темнел в ее руке и шкварчал, пока Дезмонд отступал назад.

"Избавься от него!" — вскрикнула Мельсанз.

Она бросила его. Палец взорвался в воздухе. Хелен откинуло назад, без половины лица.

"У него способность преобразования!" — сказал Гаврель.

–Так и есть, — Дезмонд вмиг очутился рядом, схватил Королеву за шею, поднимая ее над землей. — Ты не такой уж хороший боец, да?

Оглушенная, Хелен могла видеть лишь одним глазом, остальная часть лица была сплошной раной, хоть и восстанавливающейся.

"Дезмонд, позади ".

Меч Линетт отсек руку мужчины, и Хелен упала на землю. Дезмонд крутнулся, чтобы броситься на мечницу, и она отсекла ему и вторую руку.

Он посмотрел на два своих обрубка, затем на нее, и засмеялся. — Впечатляет. Но тебе это не по зубам, девочка.

Линетт замахнулась своим двуручным мечом. Дезмонд с легкостью отразил следующий удар и потянулся к ее ногам, но она была готова, перекатилась на шаг назад и отрезала ему ногу.

Нога однако уже шипела, прикатившись к замешкавшейся Линетт. Хелен прижала ее к полу, и взрыв поразил всю комнату.

Спина и ноги Хелен тлели, развороченные мускулы и сломанные кости под разорванной одеждой, но Линетт под ней была в безопасности, целая, но ошеломленная.

— Линетт, пожалуйста, держись подальше, — мягко сказала Хелен.

Дезмонд сорвал ее с Линетт одной восстановившейся рукой. — Я думал, стражи должны защищать Королеву, а не наоборот.

Тяжелый глухой удар заставил стены трястись.

— Что это? — спросил Дезмонд.

Хелен локтем врезала ему по носу, заставляя его отпустить ее, и упала на пол.

Дезмонд потряс головой и принял угрюмый вид, но еще один глухой удар заставил его замереть. Он посмотрел на Эзмортига. Еще один удар, и потолок над ним, упал прямо на него.

Среди развалин на Дезмонда упала толстая глыба мрамора. Он поднял обе руки и поймал ее, заставляя пол под собой треснуть.

На вершине глыбы сидела Черная фигура в металлическом шлеме, обоими руками цепляясь за широкую поверхность и смотря на Дезмонда.

— Ты, должно быть, слуга другого жнеца. — ухмыльнулся Дезмонд, все еще устойчиво удерживая глыбу. — Неплохое вступление.

***

Дезмонд метнул глыбу через всю комнату.

Гектор спрыгнул с нее, покрыл один ботинок металлом и отправил Дезмонда пинком в дальнюю стену; тот застрял в ней по пояс.

"Теперь убей жнеца!" — крикнул Гарвель.

Гектор сделал выпад в сторону Эзмортига, замахиваясь на него рукой, покрытой железом на кончиках пальцев, но жнец успел окунуться в пол.

"Хорошая попытка, ублюдок".

Гектор зарычал и оглянулся на остальных.

Линетт помогала Королеве встать, орошая кровью свою униформу. Хелен поддерживала себя и увидела Гектора.

Это был первый раз, когда Гектор хорошо видел Королеву. Даже по телевидению он видел ее только мельком. Правда, и сейчас картина была не самой ясной. Судя по ее виду, сегодня у нее выдался не самый лучший денек, с ее серо-голубым брючным костюмом в лохмотьях и размазанным с кровью макияжем.

"Представитесь позже", — упреждающе сказал Гарвель. — "Нам нужно уходить".

"Твой слуга не может убить Дезмонда?" — спросила Мельсанз.

"Я не знаю, но сомневаюсь, что он сможет добраться до жнеца прежде, чем Дезмонд развалит все здание".

Гектор кивнул. — Ладно, встретимся у байка.

"Нет", — сказал Гарвель. — "Здесь могут быть еще вражеские слуги. Мы держимся вместе".

— С кем он говорит? — спросила Линетт.

Дезмонд вырвался из стены.

"Пора!" — сказал Гарвель.

Королева выпроводила Линетт из комнаты, и Гектор замкнул процессию, заметив Дезмонда, направляющегося к ним.

"Какая у него там способность?" — спросил Гектор, пока они бежали.

"Преобразование. Он может заставлять части тела взрываться. Я объясню тебе позже, если мы выберемся отсюда живыми".

В вестибюле была толпа стражей.

"Скажи, чтобы отступали!" — сказала Мельсанз.

— Не ввязывайтесь в бой! — Хелен кричала, когда они пробивались. — Я приказываю всем вам ретироваться отсюда!

Гектор оглянулся и увидел, как оторванная рука Дезмонда летит в них.

"Она убьет здесь всех!" — закричал Гарвель. — "Гектор!"

Он понял и прыгнул, поймал ее и прижал к груди. Почерневшая плоть трескалась и горела. Гектор поторопился покрыть торс металлом.

Взрыв отнял у него ноги и руки. Его металл порвался, словно бумага. Он перелетел через толпу стражей и врезался в люстру. Стекло качнулось и дождем осыпалось на мраморную плитку, когда он упал на пол и прикатился к известняковой колонне.

Все было красным, по-видимому, из-за крови в его глазах. Он не мог дышать и был уверен, что его легкие разорвало. Он знал, что скоро его конечности отрастут, но не мог перестать паниковать, неспособный их почувствовать. Не способный двинуться. Неспособный говорить. Еле способный видеть и слышать.

Но спустя мгновение он почувствовал, как его поднимают. Оцепенелость в ушах быстро ослабла, подняв глаза, он увидел лицо Королевы.

— Я держу тебя, юный рыцарь.

— Почему он еще жив?! И раз уж об этом, почему живы вы, Ваше Высочество?!

Они выбежали во внутренний двор. Там было еще больше стражей, и когда они начали проталкиваться, Королева крикнула им разбежаться.

Вскоре подоспел Дезмонд. Однако он остановился, как и все остальные, когда увидели, как перед ними разваливается проездная башня.

— Ну вот, — сказал Дезмонд. — Я сам хотел это сделать!

Из-под обломков выкарабкался толстопузый мужчина с руками, словно стволами деревьев. Его рыжие волосы были немного темнее, чем у Дезмонда, и в нем было не менее двух метров. За ним следовал жнец.

"Была ли крайняя необходимость разрушать проездную башню?" — спросил Эзмортиг, оглядывая место действия с неба.

"Ты первый заварушку устроил", — сказал новый жнец.

Дезмонд захохотал. — Эй, я пытался им сказать, что не нам поручена эта работа.

Здоровяку, похоже, сказать было нечего. Судя по взгляду на его глупом лице, он едва ли понимал, что происходит.

Гектору все еще было необходимо время для регенерации. Он едва отрастил колени и локти.

Кроме Линетт, на месте остался еще один страж. Это был мужчина в очках, он вышел навстречу гиганту, возясь с полями своей офицерской шляпы.

— Я так вас ненавижу, Избавленцы, — сказал он. — Всегда призываете в слуги таких простаков. Что, больше таких безумных придурков, как вон тот, не осталось?

"Ты кто такой?"

— Я Роман. А вам, говнюкам, в моей стране не рады.

"А я Ворис".

Появился новый жнец, прямо из земли.

"Это наша земля, ушлепки".

— Ой, да заткнись, — сказал Роман. — Всем пофиг, что ты там лепечешь.

"Ах ты сопляк! Я тут важное лицо! А ты всего лишь мой слуга!"

— Да ты бы умерла, если бы не я!

"Это ты бы умер! А я нашла другого слугу! Такого, кто не хамил мне как ты, чмо четырехглазое!"

— Воображаемая сука!

Королева опустила Гектора на землю, его руки и ноги начали сформировываться, показались кости, еще не обернутые в мышцы.

Дезмонд покрутил шеей и пощелкал пальцами.

— Мы более чем рады прибить вас, новичков, вместе с остальными.

Здоровяк кинулся на Ворис.

Роман топнул ногой. Земля поднялась и шлепком отправила здоровяка в Дезмонда, словно блин.

Дезмонд только отошел в сторону.

Роман бросил свой белый китель Гектору.

— Ну ты че, пацан. Яйками светить будешь в другом месте.

Гектор покраснел и спешно обернул китель вокруг талии, закрепив его железной лентой.

В них полетела еще одна шипящая рука.

Глава 18. О, ужасный огонь!.. (часть 2)

Роман ударом отправил ее в воздух, и она взорвалась, не причинив никому вреда. Пузо здоровяка разбухло, и спустя мгновение его стошнило кислотой.

Левая часть лица и торса Романа расплавилась, обнажив голые кости и склизкие, пульсирующие мышцы. Не испугавшись, он поднял кулак. Тот дрожал, начал потрескивать и краснеть, вызывая дым. Он выставил руку. Оранжевые языки пламени подались вперед.

Их противники разделились, избегая огня, и Роман погнался за здоровяком.

"Что у него за способность?!" — Гектор снова стоял на ногах.

"Какая-то вибрация. Следи за Дезмондом".

Гектор увидел, как тот приближается сбоку. — Я привлеку его внимание, — прошептал он дамам. — Постарайтесь обойти его и снести ему голову.

— Хорошо, — сказала Хелен.

Линетт кивнула и приготовила свой меч.

Гектор двинулся, нападая в лоб. Дезмонд отразил удар и ответным в живот отстранил Гектора на несколько шагов.

Гектор продолжил наступление. Он покрыл обе руки железом и замахнулся. Дезмонд поймал левую и оторвал ее по запястье, затем впечатал Гектора в бетон, образовав небольшой кратер.

Внезапно появилась Линетт, но Дезмонд увидел ее и ударил по плоской части меча прежде, чем тот добрался до его шеи. Потеряв равновесие, она пыталась сохранять хватку, и в этот момент Дезмонду удалось сбить ее с ног. Она упала навзничь, и Дезмонд оставил у ее лица оторванную руку. Линетт и Гектор сразу увидели, как та начала темнеть.

У нее не было времени уползти. Она вот-вот умрет. Гектор знал это. Еще чья-то жизнь оборвется у него на глазах.

В памяти вспыхнули слова Гарвеля.

Нужно становиться лучше.

Гектор согнул единственную руку. Он сфокусировался на Линетт, отчаянно требуя от себя большего, больше железа, больше концентрации, больше всего; и в какой-то момент вся боль в его теле перестала быть оцепенелой. Словно приливная волна, хлынула агония. Но железо откликнулось.

На ее теле формировался порошок, склеиваясь и образуя серые пятна, и спустя секунды, ее тело было полностью покрыто.

Рука Дезмонда взорвалась. Линетт отлетела и приземлилась на бетонном тротуаре. Гектор упал в центральный фонтан, окрасив его воды красным своей кровью.

Весь оборванный, он поднялся и вцепился в край фонтана. Он увидел Линетт и рассеял металл. Она не шелохнулась.

Сейчас схватка была между Дезмондом и Хелен. Теперь, с двумя руками, одной без кисти, он брал над ней верх. Он размозжил ее череп о землю. Ее тело обмякло.

Дезмонд повернулся к Мельсанз и Гарвелю.

— Бегите! — крикнул Гектор жнецам. Он вытолкнул себя из фонтана, весь мокрый, и пополз.

— Они не убегут, — сказал Дезмонд. — Как думаешь, что произойдет, если они покинут вас? В конце концов, вы перестанете сами по себе возрождаться, а они не смогут найти себе новых слуг, потому что все еще будут привязаны к вам. Я помещу ваши мозги в милые маленькие баночки и затем буду выслеживать жнецов в свое удовольствие. — Он пронзил свою грудь рукой. — У меня кое-что припасено для убегающих. — Он достал свое собственное сердце. Его пульсирующая алая плоть начала темнеть.

Мельсанз и Гарвель скрылись под землю.

— Это вас не спасет! — засмеялся Дезмонд, оттягивая руку назад.

Гектор сжал заскрипел зубами и мотнул рукой в сторону.

Бросок Дезмонда был силен, как выстрел пушки. Однако сердце так и осталось в его руке. Он посмотрел на свою руку и увидел, что она обернута металлом. — Ах ты уе...

Металл рассеялся перед взрывом. Тело Дезмонда разорвало, словно арбуз, начиненный динамитом.

Гектор перевернулся на спину. "Я сделал его".

"Серьезно?" — Гарвель показал голову из-под земли. "Ого, Гектор... Я думал, смерти нам не избежать".

Он только глубоко вздохнул. Голова Королевы восстанавливалась, а Линетт все еще лежала недвижно.

"А Эзмортига ты убил?"

"Нет".

Он видел Эзмортига в небе.

"И мне его не достать..."

"Тогда у нас всего несколько минут", — сказал Гарвель. — "Мы должны уйти отсюда, пока можем".

"Может другой мужик может достать..."

Роман прилетел, кувыркаясь по тротуару, и врезался в дерево. У него было оплавлено столько кожи и мышц, что половина его скелета была обнажена. От его тела шел желто-зеленый пар. Он однако еще мог двигаться, и на остатках его лица виднелась угрюмая мина.

"Ты чего, блять, делаешь?!" — воскликнула Ворис. — "Тот парень тебе задницу надирает!"

— Заткнись! — Легкие Романа в конвульсии бились в его грудной клетке. — Это все кислота! Трудно, знаешь ли, двигаться, когда у тебя нет гребаных мышц!

"Ой, неженка нашелся!"

— Отъебись!

Здоровяк топал к ним. Роман ударил костлявым кулаком по земле, и гигант провалился в внезапно образовавшуюся дыру в бетоне. Он немного повозился, застрявший по пояс, затем прорвал себе путь из земли, готовя еще в животе один заряд кислоты.

Гектор покрыл его рот железом.

Кислота, вырвавшись, проела металл, расплескавшись также по его лицу. Его глаза выскочили из головы.

Роман моргнул. — Неплохо, пацан...

Здоровяк однако заковылял вперед и выплеснул на него еще кислоты.

— Вот срань! — Роман пытался восстановить дымящуюся руку, пока гигант приближался.

Меч Линетт вышел из его лба. Она вцепилась ему в спину, и он упал лицом вниз. Все таращились на нее, пока она вытирала меч о футболку мертвеца.

— Где еще один? — спросил Роман. — Если мы заберем мозги обоих, нам удастся остановить их регенерацию.

— Он взорвался, — сказал Гектор. — Уверен, его мозг уже не одно целое...

— Черт. Тогда его жнец может восстановить его где угодно.

"Если Дезмонд снова погонится за нами, нам стоит приготовиться и встретить его в более выгодной обстановке", — сказал Гарвель.

"Согласна", — сказала Ворис. — "Роман?"

— Ладно, все за мной. Пацан, тащи Королеву.

"Его зовут Гектор. А меня Гарвель".

Гектор приволок себя к Королеве, и последние из его костей восстановились. Линетт предложила помощь, но он был достаточно силен, чтобы нести Хелен сам.

— Черт. — Роман встал над телом здоровяка. — Кислота просочилась и начала плавить его мозг. Этот парень тоже восстановится где-то еще.

Роман провел их к руинам проездной башни Белгрант. Покинутые машины протянулись на улице, с дверьми нараспашку. Без сомнений, люди сбежали отсюда, когда увидели, как рушится проездная башня и услышали череду взрывов. Сирены вдалеке подсказывали, что скоро прибудет полиция.

Роман заковылял к туристическому автобусу в конце образовавшейся пробки. У него все еще недоставало четверти плоти. Он уже не носил шляпу, от его рубашки остался только левый рукав.

— О, даже взламывать не придется, — сказал Роман. — Ключи все еще в замке. Ведешь ты, мечница. Я скажу, куда ехать.

Линетт таращилась на него, возможно раздумывая, человек ли он. — Почему вы не можете повести? — все, что она спросила.

Он помахал рукой около ее лица. — Очков у меня нет. Они расплавились.

Королева зашевелилась в руках Гектора, и он усадил ее в кресло позади водительского места.

"С возвращением", — сказала Мельсанз.

Гектор сел напротив нее, и двигатель завелся.

— Что случилось? — спросила Королева.

— Мы выжили, — сказал Роман. — Но враг придет снова. Мы направляемся в гараж моего компаньона. С его помощью мы будем в более боевой форме.

"Кто вы такие?" — спросил Гарвель. — "Авангард?"

"Нет", — сказала Ворис. — "А вы?"

"Нет".

"Тогда все мы здесь независимы".

"Похоже на то".

Автобус врезался в бордюр, и все посмотрели на водителя.

— Я не водила раньше автобус, — сказала она сквозь шум.

— Просто поверни направо, когда доедешь до Уиллард Стрит.

Мельсанз склонила голову. — "Эта девушка удивительно понятливая, учитывая, что нас троих она видеть не может".

— Она хороший солдат, — сказала Хелен.

"Уверена, позже будет весело объяснять ей происходящее ", — сказала Мельсанз.

— Я все еще не уверена, что сама понимаю ситуацию.

Дорога была недолгой. Туристический автобус остановился у хорошо ухоженной автомастерской, и все вышли. Полностью восстановленный, Роман провел всех внутрь.

В зале ожидания были люди. Они тревожно оглядели вошедших.

Роман зазвенел в звонок на прилавке.

— Джеральд! Тащи сюда свою дряхлую задницу!

Все перекинулись взглядами.

Дверь за стойкой открылась, и из нее вышел пожилой механик. Он посмотрел на Романа и вздохнул.

— Ну, что ж, — сказал Джеральд. — Прошу прощения у всех, кто ждал, но мы закрываемся. Прошу всех покинуть помещение.

— Что? — воскликнул один из мужчин. — Но у вас моя машина. Она мне нужна к завтра...

Роман шагнул вперед, улыбаясь.

— Я знаю, это жутко неудобно, но поверь мне, приятель. Тебе же будет лучше.

Он взял планшет с бумагой и начеркал короткую записку, протягивая клиенту.

— Вот. Иди по этому адресу и отдай эту записку красивой блондинке. Она обеспечит вас всех новыми машинами совершенно бесплатно.

Мужчина заколебался и прочел записку.

— Чего? Да этот адрес даже не в Сескории. Это в ста километрах отсюда!

Улыбка спала на лице Романа.

— Тогда, полагаю, вам лучше поторопиться.

— Это черт знает что!

Вмешалась Королева, и мужчина удивленно посмотрел на нее.

— Прошу, послушайтесь его, — сказала она. — Очень плохие люди направляются сюда. Они убьют вас, если вы останетесь.

Больше убеждать их не пришлось. Вскоре клиенты покинули здание.

— Ну, кто идет нас убить? — спросил Джеральд.

— Избавление, — сказал Роман. — Двое членов, оба довольно сильны, но не так, чтобы мы не справились.

Лицо Джеральда помрачнело, и он окинул группу взглядом еще раз.

Роман почесал голую грудь. — И да, одежды лишней не найдется?

Глава 19. Выходите, черти...

На пути Джеффри оказалась череда полицейских.

— Извини, но эта территория оцеплена, — сказал один из них.

Шляпа из воздушных шаров на голове Джеффри покачивалась, пока он пожирал взглядом руины и оставленные машины.

— Что произошло?

— Мы не можем раскрывать эту информацию, — сказал полицейский. — Прошу вас удалиться.

Джеффри нахмурился, но подчинился.

Советник принца, чье имя Джеффри так и не потрудился запомнить, ждал его за ближайшим углом вместе с огромным желто-зеленым удавом. Мужчина был совершенно подавлен, и змея у его ног его не красила.

— Похоже, мы пропустили все веселье, — грустно сказал Джеффри. — Может, все-таки не стоило нам останавливаться у того парка развлечений.

Советник смотрел, как удав ползет по телу Джеффри и сворачивается кольцами на его плечах.

— Я все еще не понимаю, почему это существо тебя слушается...

— О, оно не слушается. Просто своей воли у него теперь нет. — Он почесал змее голову. — Обычно животные меня не любят. Я никогда не был хорошим хозяином, но они оказали мне ценную практику.

Внезапно из-за угла показался рыжий мужчина. — Здесь, говоришь?

"Да. Должно быть... А, вот и оно".

Бровь Джеффри поползла вверх, когда он заметил жнеца, приближающегося за незнакомцем. — О, приветствую.

Незнакомец ответил широкой улыбкой. — Ого, это и правда отклонение! Ну привет, дружок. Ты как добрался сюда, аж до Атрии? Не потерялся часом?

Джеффри наклонил голову. — Простите? Вы кто?

— А, я Дезмонд Гранье. Это мой друг, Эзмортиг. Полагаю, ты можешь его видеть.

— Могу. Почему мне кажется, что вы обо мне знаете?

— О, ну мы из Избавления.

— Избавления?

Дезмонд только моргнул в ответ. — Ты, что, даже не знаешь, откуда ты?

"О боже, дитя! Не говори, что думаешь, что ты человек!"

— Нет, я знаю, что это не так. Но я также не могу сказать, что знаю, кто я.

— Ты, мой прелестный друг, то, что называют отклонением. Ты порождение Пустоты.

— Пустоты? О чем вы говорите?

— Это место. Пустотой мы зовем пространство между жизнью и тем, что дальше. Она охватывает линию между реальностями. Вот Эзмортиг, к слову, он всегда одной ногой в Пустоте.

"Но это еще и сознание", — сказал Эзмортиг. — "Люди могут говорить тебе обратное, но не верь им. Пустота имеет собственную безмолвную волю, и она породила тебя и всех тебе подобных. С небольшой помощью от Избавления, конечно."

— Есть другие, как я?

— Конечно. Ты все это время думал, что ты одинок?

Джеффри только пожал плечами, заставив свою шляпу качаться.

— Родись ты под присмотром Избавления, такого бы не произошло.

"Интересно. Я не думал, что отклонения могут рождаться на воле. Возможно, тебя просто отлучили от Избавления в какой-то суматохе".

Джеффри поднял бровь и фыркнул. — Хотите сказать, меня подменили после рождения?

"Вполне возможно. Но не совсем то, что я имел в виду.  Хоть я не в курсе подробностей процесса рождения, я знаю, что отклонения создаются после того, как в утробе начал расти эмбрион. Может быть, твоей матери оказали лечение без ее ведома".

Дезмонд усмехнулся. — Думаешь, исследовательский отдел распространил свою работу на общественные больницы?

Жнец замялся. — "Ну, теперь я так не думаю. Сомневаюсь, что НИОКР развернули бы в этой стране без боевых подразделений для защиты. Должно быть какое-то иное объяснение для нахождения этого мальчика здесь".

— Любопытно. — Дезмонд снова посмотрел на него. — Сколько тебе лет?

Девятнадцать. А что?

— Ооо, старше, чем я думал. Сколько людей ты убил?

— Я не считал, честно говоря. Наверное, пару дюжин?

— Неплохо, — сказал Дезмонд. — Может, ты еще этого не осознал, но твоя сила растет, когда ты поглощаешь души.

— О! Тогда понятно, почему я чувствую себя сильнее в последнее время.

— Да, тем отклонения и круты. Но ты должен быть осторожен и не убить слишком многих слишком быстро, иначе привлечешь внимание Авангарда.

— А это что?

— Наши враги. Они знают об отклонениях. Самое главное в отклонениях — импульс. Вы можете стать сильнее гораздо быстрее нас, но вам нужно скрываться, убивая кучу людей. В противном случае, ты шагнешь в небытие прежде, чем сможешь стать настоящей угрозой для нашего врага.

— Хмм. Понятно. Полагаю, убийство королевы Атрии как раз таким бы и стало.

Дезмонд рассмеялся. — Ты здесь, чтобы убить королеву?

— Да.

— Да ну! Мы тоже пришли убить ее!

— Правда? Это вы все там изворотили?!

— Ага! Правда, ей, к сожалению, удалось сбежать. Нам помешали другие слуги.

— Слуги?

— Люди со жнецами. Правда, мы были в меньшинстве. Почему бы тебе не присоединиться к нам в ее поимке? Если ты примкнешь к нам, мы скроем тебя от глаз Авангарда. Или, по крайней мере, защитим.

— Звучит чудесно!

— Превосходно! Кстати, мне очень понравилась твоя змея.

— Спасибо! Они огорчились, когда я забрал его, но просто шляпы как приз мне не было достаточно.

— Прекрасно понимаю.

***

— Я хотела поблагодарить тебя за то, что спас жизнь Королевы, — сказала Линетт. — И мою тоже.

Парню досталась спецовка с короткими рукавами, которая была, по крайней мере, на размер больше, чем нужно. Но подвернул штанины до лодыжек и затянул джинсы на талии металлической лентой.

Линетт застала его в процессе восстановления металла на шлеме. Еще одна вещь в ее список вопросов.

Когда он посмотрел на нее, его карие глаза расширились, и он отвел взгляд.

— Я Линн. Твое имя я упустила.

— Я, ээ... Меня... Я... Г-Гек...

Ее брови смыкались, пока она ждала.

— Г-Гектор.

— Рада знакомству.

— А-ага, я-я... Я, мм... Я... — в этот раз он просто сдался.

Она почесала щеку.

— Эм. Как ты остался жив? И как ты голыми руками варишь металл?

— Ах... Это... Ээ... Я не... Ух... Ээ...

— Ты в порядке?

Прежде чем снова на нее посмотреть, он отвернулся и напялил шлем. — Даа, я... В смысле... Я... Знаешь... Все еще... Не...

Линетт нахмурилась.

Последующая тишина вскоре стала неловкой, и Линетт решила, что Гектору, наверное, хочется побыть одному, так что она пошла проведать остальных.

— Нужно позвонить Винсенту и остальным на всякий случай. — сказал Роман Джеральду. — Если мы найдем, где переждать, пока они прибудут в Сескорию, мы сможем сократить риски и с легкостью подавить врага.

Джеральд еще раз окинул взглядом группу, и его лицо напряглось. Почти сразу он прошел в гараж, все неуверенно пошли за ним. — Эй! — крикнул он своим механикам. — Вы все уволены!

Они совсем не поняли.

— Говорю, вы уволены! А ну все пошли вон! Я не шучу, засранцы! Вон отсюда!

— Что ты делаешь? — спросил Роман. — Необязательно кого-то увольнять. Просто отправь их домой, пока мы тут разбираемся с делами.

— Не будь дураком, — сказал Джеральд. — Остальные не придут тебе на помощь. И я тоже.

Роман прищурился. — Что?

— Противник — Избавление. Думаешь, убьешь парочку его членов, и они сдадутся?

— Так и будет, — сказал Роман. — Сам подумай, Джеральд. Они отправили лишь двух слуг. Очевидно, Атрия у них не в приоритете. Они заняты ведением, погоди, трех разных войн? Больше? Нам не нужно побеждать. Нам нужно сделать так, чтобы победа над нами была слишком проблемной, чтобы тратить силы.

Джеральд покачал головой. — Глупости. Мы не знаем, насколько ценной они считают эту страну. Если они верят, что стратегическую ценность имеет выигрыш одной из упомянутых тобой войн, то убийство тех, кто уже здесь, заставит их послать кого-то сильнее, чтобы справиться с нами. Представь, если они отправят Ивана, или Данхаузера, или еще кого из дюжин других. Забудь о причинении проблем. Мы даже сбежать не сможем.

Роман нахмурился. — Если мы будем сидеть сложа руки, они уничтожат Атрию.

— Тем более, надо покидать страну.

Королева все это время безмолвно наблюдала.

— Пожалуйста, — сказала она. — Я уверяю вас, что ваша помощь не окажется невознагражденной.

Джеральд усмехнулся. — Да вы ведь даже не знаете, кто мы такие, да, Ваше Величество?

Она непоколебимо продолжала смотреть на него.

— Я контрабандист. Лучший, которого вы можете встретить, — он показал на Романа. — Этот болван — вор. Тоже лучший, наверное.

Хелен сложила руки. — Я считаю, данные проступки в данный момент несущественны.

— И правда, — сказал Джеральд. — Но я хочу, чтобы вы понимали: я и он жадные ублюдки, и ваше предложение не оставляет меня равнодушным. И тем не менее, я отказываюсь вам помогать. Если вы и правда так умны, как я думаю, вы тоже воспользуетесь этим шансом и покинете страну.

— Тогда, не сильно высокого вы обо мне мнения.

Джеральд нахмурился. — Вижу, слишком рано досталась вам корона.

— И тысяча лет не заставит меня согласиться с вами. Вы ошибаетесь, если думаете, что Атрия призвана защищать меня. Я призвана защищать ее.

Старик только фыркнул.

Наступила пауза, и Линетт заметила, как к ним присоединился Гектор. Все смотрели на него, ну или на что-то у него над головой. Она не могла понять, что происходит, но спустя время Джеральд нарушил тишину.

— Да в кучу мест мы можем пойти. Любая нейтральная территория подойдет. Если понадобится, мы предложим свою поддержу Сай-Хи. Она хотя бы знает, как не соваться в чужие передряги.

Роман помрачнел. — Ах ты чертов трус.

— Не дай чувствам затуманить твой рассудок, Роман. Атрия уже мертва.

— А так даже лучше, — сказал Роман. — Мертвые вещи нам как раз к лицу.

Джеральд закатил глаза. Несколько его механиков мешкали за его спиной, без сомнения, ожидая шанса поговорить с ним, но когда он их увидел, они все разбежались от его гневной тирады. Он прошел к задней стене и нажал на ряд кнопок. Все двери гаража стали закрываться.

Тогда старик глубоко вздохнул. Полка с коробками и покрышками, а также всякими инструментами, перед ним поднялась аж до потолка. Он схватил центральный стержень обеими руками и потянул всю конструкцию на несколько шагов вправо. Показалась дверь в стене.

Джеральд отворил ее. — Я предложу вам только одную малую помощь. Предлагаю вам ее принять. — Он спустился прочь из виду.

Роман и Королева сразу последовали за ним. Линетт и Гектор обменялись взглядами, прежде чем войти.

***

Это был подземный гараж. Комната была наполнена ярким белым светом, и Гектор мог видеть пазы в потолке для работы механиков под машинами.

Джеральд уже снимал брезенты с различных транспортных средств, припаркованных там.

— Зеленый Порше — мой, — сказал Джеральд, — А вы можете взять любые из остальных. Все ключи висят у лестницы.

Роман подошел к черному грузовичку-пикапу и посмотрел сначала на водительское сидение, затем на Джеральда. — Мы не собираемся бежать с тобой.

— Я так и думал. Но здесь вам оставаться нельзя. Они скоро найдут вас.

Хелен стояла у синего кабриолета. — Найдут? Мы недостаточно хорошо сбежали?

— Наверное, нет, — сказал Роман. — Жнецы — до до раздражительного хорошие разведчики. У них, правда, сейчас размытое представление о нашем местоположении. А обыскивать территории они могут быстро.

Джеральд завел Порше. Дальний угол в потолке начал открываться, и сразу стало ясно, что выезд отсюда вел прямо туда.

Джеральд высунул голову. — Роман. Все. Желаю вам удачи.

Роман ответил средним пальцем.

Старик уехал, за ним последовал не представленный жнец.

"Что теперь?" — сказала Ворис. — "Наш план провалился".

Роман тяжело вздохнул.

— Не хочется этого говорить, но я думаю, старый ушлепок был прав. Нам нельзя здесь оставаться.

Хелен помрачнела.

— Хотите, чтобы я тоже сбежала?

— Послушайте, это немного жалко, но без своих очков в битве от меня мало толку. У вас совсем нет боевого опыта, и хоть я и признаю умение девушки обращаться с мечом, она всего лишь обычный человек. — Роман посмотрел на Гектора и Гарвеля. — Что вы думаете? Основная доля битвы падет на вас.

Все посмотрели на него, и Гектор сделал шаг назад.

"Это слишком рискованно", — сказал Гарвель. — "Мы должны покинуть Сескорию и приготовить к исполнению новый план".

Королева нахмурилась. — Если мы сдадим столицу сейчас, то, возможно, уже не сможем вернуть ее. Нас ведь больше, чем их, и Гектор, похоже, может...

Гарвель перебил ее. — "С уважением, Ваше Величество, это не ваше решение. Оно мое. Гектор помог вам уже более чем достаточно".

Гектор посмотрел на своего друга. — "Гарвель..."

"Мы не покинем вас, Ваше Величество," — добавил жнец. — "Но мы также не готовы умереть ради вас".

— Я не просила вас умереть ради меня, — сказала она.

"Попросили. Возможно, вы этого не осознаете, но вы попросили".

На лице королевы отразилось раздражение, но затем она закрыла глаза на мгновение и кивнула.

— Хорошо, — она отвела взгляд от Гектора. — Вы знаете свои пределы лучше меня, и я благодарна тебе, Гектор, за нашу защиту, и больше ни о чем тебя не попрошу. За исключением, пожалуй, твоего полного имени.

Гектор превратился в статую. Его рот не двигался, как и руки или ноги. — "Г-Гарвель! Я... Это... Помоги!"

Гарвель прыснул. — "Его зовут Гектор Гофф".

— Гофф. Я запомню. А сам он не может говорить?

"Он хочет говорить с вами, но он чрезвычайно стеснителен".

Ее лицо разгладилось, и она обменялась взглядами с остальными.

— Ты шутишь.

"Нет, совсем нет. Он прекрасный ребенок. Просто затрудняется общаться с людьми. А уж с Королевой, могу себе представить, говорить ему в дюжину раз сложнее. Конечно, вашей вины в этом нет".

Гектор чувствовал, что его лицо горит так сильно, что он беспокоился, что это заметно через шлем.

Хелен только моргнула, не в силах подобрать нужных слов.

Ворис разразилась смехом. — "Великолепно! Роман, почему ты не можешь быть таким же?! Ты был бы гораздо милее".

— Превосходная идея. Эй, Гарвель, есть ли какой-нибудь способ мне поменяться с Гектором? Я бы с большей радостью был твоим слугой".

"Нет, тупорылый осел! Ты связан со мной!"

"Она права. И, к тому же, я вполне доволен Гектором".

Роман посмотрел на Мельсанз. — Что насчет тебя? Я, правда, даже имени твоего не знаю, но, пожалуйста, избавь меня от этого кошмара.

Хелен и Линетт были заняты изучением ключей.

— Я уже восемнадцать лет не водила.

— Тогда лучше поведу я, Ваше Высочество.

Гектор подождал, пока они посмотрят, прежде чем самому подойти к доске. На ней были два ряда, каждый ключ висел под соответствующим значком компании-производителя.

Гарвель указал на значок с дымящимся призрачным колесом

"Бери этот. Это Revenant".

“Revenant?” — спросил Гектор, все же взяв ключ.

"Уже забыл? Они производят мотоциклы".

"Ох!" — он закусил губу. — "И... блин. Я только понял... Мы же оставили там байк..."

"А ведь точно. Упс".

Ключ был от мотоцикла, припрятанного в задней части гаража. Этот, как и предыдущий, был крузером, правда чуть поменьше и со стальным синим бензобаком. Гектору он показался чересчур глянцевым, возможно, сделанным на заказ; еще он заметил, что спидометр на этом байке был чуть выше.

Внезапно свет замерцал, и все взглянули наверх. Центр потолка почернел, и тишину пронзил шипящий звук. Камень и штукатурка плавились, капая кислотой на Корвет снизу.

Через дыру упала почерневшая рука.

Гектор сразу же хлопнул руками, пытаясь покрыть оторванную конечность железом. Она взорвалась на полпути.

Огонь ожарил комнату. Но не распространился. Гектор сщурился под шлемом и увидел, как взрыву не дает распространиться нечто. Он просто завис посреди комнаты, кипящий пузырь из пламени и дыма.

Руки Романа, дрожа, держали пространство перед ним. Напряжение разрушило его плоть, руки и лицо были в крови. — Помощь нужна, Гектор!

Гектор глубоко вздохнул и перефокусировался. Он широко раздвинул руки и снова их свел. Вокруг пузыря стал собираться железный накрап, расширяясь, уплотняясь, и вскоре превратившись в металлическую сферу размером с целую машину. Она упала на Корвет как шаровидный таран.

Роман отпустил, и сфера подпрыгнула на месте. Огромные вмятины искажали ее форму, и Гектор с Романом с трудом силились ее сдерживать.

"У вас не получится погасить такой взрыв" — сказал Гарвель. — "Нужно попробовать и перенаправить его".

"Как?!" — спросил Гектор.

"Отводная труба. Прямо наверх. Сделай ее".

Он не был уверен, как сможет сотворить такое, но раздумывать над этой идеей времени не было. Он выложился на полную, скручивая руки, пока его разум деформировал сферу, добавляя на вершине неровные стены, словно самодельную корону. Она неуклюже росла вверх, беспокоя его своей нелепой формой. Но достигла потолка. И это было самое важное.

Гектор уничтожил верх сферы внутри стен и кивнул Роману, который, похоже, уже понял задачу.

Взрыв вышел в ту дыру, которую ранее создал Дезмонд.

Гектор развеял остатки самодельной трубы, выпуская облако дыма и пыли.

"Ого, Роман", — сказал Гарвель. — "Я и не знал, что ты можешь сдерживать такие взрывы".

Роман пожал плечами.

— Честно говоря, я тоже не был уверен. Хорошая работа с...

Через дыру упала вторая рука, но Роман уже был готов. Он топнул по полу, и Корвет взлетел вверх вместе с рукой. Взрыв потряс здание, заставив стены сдвинуться и покрыться трещинами.

Роман ухмыльнулся, словно маньяк. — Пора идти.

Гектор оседлал байк, а остальные сели в черный грузовик, с Линетт за рулем. Она выехала первой и пропала из виду, и когда Гектор выехал сам и снова увидел грузовик, он был перевернут посреди дороги.

Там стоял здоровяк. Рядом был Джеффри.

Глава 20. Непоколебимая оборона...

Ему не нужно было время, чтобы обдумать это. Гектор со всей решимостью бросился на Джеффри.

Красные завитки метнулись вперед, обволакивая мотоцикл и Гектора, замедляя их, в то время как инерция отталкивала Джеффри назад; двое подростков встретились лицом к лицу.

Их сплетенная масса с легкостью остановилась, переднее колесо безвредно терлось о красный щит, глаза Джеффри расширились, он ухмыльнулся.

— Это ты!

— Это я. — Гектор вырвался из тени и схватил лицо Джеффри. Между ними мгновенно появился алый цвет, но Гектор просто покрыл голову парня железом.

Джеффри упал на землю, царапая свою твердую маску. Краснота пыталась пробиться сквозь метал, но со слабым успехом.

Гектор сфокусировался и ударил Джеффри в грудь. Он пробился сквозь тень и почувствовал хруст ребер. Джеффри кричал от боли.

Звук тяжелых шагов заставил Гектора повернуться, чтобы увидеть огромный кулак, ударивший его. Он взлетел и врезался в перевернутый грузовик, сотрясая его, пока остальные еще пытались вылезти. Гарвель был рядом и коснулся его плеча. Гектор почувствовал, как исчезла наползающая усталость.

Здоровяк помог Джеффри встать и сорвал металл, словно оберточную бумагу.

Гектор встал и увидел Романа, обходящего машину.

— Мистер Роман! — сказал Джеффри, держась за грудь, но все же улыбаясь. — Приятно снова вас встретить!

Роман прищурился.

— Ворис, это тот, о ком я думаю? Я не могу разглядеть.

"Да, это оно", — сказала Ворис, — "Какого черта ты тут забыл, красный сопляк?!"

— Я здесь, чтобы убить Королеву.

Ворис заколотила по воздуху.

— "Агх! Ненавижу, блять, искажения! Но нет! Пусть живет, он сказал! Чертов Винсент! Чтоб мы еще раз послушали этого обмудка!"

— Согласен. — Роман посмотрел на свои ладони. Они начали трястись и гореть.

"Что за искажения?" — спросил Гарвель.

Гектор не смог услышать ответа другого жнеца. Здоровяк бежал на них, плюясь кислотой. Роман поднял асфальт как щит, и когда кислота его проела, запустил в дыру огонь, заживо поджаривая гиганта. Однако этого не было достаточно, чтобы остановить его, так что Гектор воспользовался шансом и ударил его снизу-вверх железным кулаком. Гигант закувыркался в воздухе и упал на припаркованную машину.

Однако Джеффри уже был вне поля зрения.

"Он оббежал!" — воскликнул Гарвель.

С другого конца грузовика послышался неистовый крик, и Гектор знал, что он принадлежит Линн. Он побежал.

Красная масса захватила обеих женщин, удерживая их в воздухе. Гектор еще не видел у Джеффри такой большой тени, но, тем не менее, окунулся в красную массу головой вперед. Краснота обвила его конечности, замедляя, но не останавливая его. Тогда она начала вгрызаться в его плоть, прижимая его к земле и сводя все его усилия на нет.

Джеффри отвернулся от Линн, чтобы взглянуть на Гектора.

— Почему ты привел сюда эту обычную девушку? — спросил он. — Она твой друг? — он держал в руках глазное яблоко, добытое только что. — Прошу, скажи, что я прав.

Кровь и тень обволакивали лицо Линн. Джеффри закрыл ей рот, чтобы заглушить ее крики, и на месте, где должен был быть ее глаз, зияла кровавая рана.

Королева, однако, среагировала быстрее, чем мог Гектор. Пронзенная в живот, она спустила себя по тени вниз, пока внимание Джеффри было сосредоточено на Гекторе. Она врезала ему кулаком по голове. Он плашмя упал на землю, и вся масса алого задрожала и отпустила всех, однако не исчезла.

Джеффри почти сразу поднялся, и его встретил Гектор. Он снова замахнулся, чтобы ударить в грудь, но красная масса обвила его руку и с трудом ее удерживала.

— Мне тоже стоит с ней подружиться, — сказал Джеффри. И алый цвет снова стал расширяться.

Гектор свободным кулаком ударил его в лицо. Удар был несфокусированным и не пробил тень, зато отправил Джеффри кувырками в воздух, а затем в стену здания.

— Линн?! — Гектор поторопился к ней.

Она рукой держалась за глазницу, съеживаясь. — Я в порядке, — прорычала она сквозь сжатые зубы.

— Будь рядом, пожалуйста, — сказал Гектор.

Она только застонала и кивнула, еще больше капая на свою форму.

"Переверни его!" — крикнула Мельсанз.

Хелен подчинилась и вернула потрепанные колеса на асфальт.

Роман пролетел над ними, прямо над ним — мотоцикл Гектора. Он упал на землю, и байк разорвал его живот, разбросав внутренности по всей дороге.

Гигант прыгнул через грузовик и затопал к Роману, но, когда обнаружил Мельсанз, нацелился на нее. Она прошмыгнула у него под рукой и прошла сквозь землю. За ней последовала обильная струя кислоты, плавящая дорогу.

Гектор и Хелен объединили усилия. Он покрыл лицо здоровяка железом и дал ей открытое место, чтобы она ударила его со всей силы. Тот улетел в сторону гаража, по пути врезавшись в фонарный столб.

"Все, быстро в грузовик!" — сказал Гарвель. Мельсанз показалась за его спиной, немного дымясь, но не жалуясь.

Королева прыгнула на водительское сидение, пока Гектор пошел за Романом и байком.

Линн взобралась назад. Огромный желтый удав поднялся на краю кузова, шипя на нее.

— Ты будешь моим другом! — послышался крик Джеффри издалека.

Удав метнулась в нее, и она отсекла ему голову.

Джеффри открыл рот, чтобы что-то сказать, но нахмурился.

Хелен взобралась вслед за парнями. Роман еле стоял, так что Гектор помог ему забраться в кузов к Линн.

"Вижу Дезмонда!" — предупредила Мельсанз.

Гектор влез сам, и Хелен нажала на педаль газа. Он оглянулся, чтобы не сводить глаз с Дезмонда, но вместо этого увидел красную полосу, летящую в Гарвеля. Она зацепила жнеца и вытянула его.

Гектор выпрыгнул из машины, пока та уезжала.

— Гектор?! — прокричала Линн вслед. — ты что делаешь?!

Еще прежде чем приземлиться, он покрыл Гарвеля железом. Красное лезвие Джеффри пробилось, пока совсем на чуть-чуть, и Гектор побежал к ним, пытаясь покрыть железом и Джеффри.

Металл и тень сошлись в схватке. Красное резало серое, оба наслаиваясь друг на друга и расширяясь, борясь за власть над Джеффри. Тень победила в тот момент, когда Гектор приблизился и остановил свой удар.

— Так тебя зовут Гектор? — Джеффри пронзил тело Гектора во многих местах. Он покрыл ноги железом, чтобы сохранить устойчивость и пробился вперед.

Но для Джеффри не составляло большого труда сохранять дистанцию. Тень не могла остановить Гектора, но она замедляла его достаточно, чтобы Джеффри мог просто отойти.

А затем появился Дезмонд. — Позволь мне.

Он оставил руку, схватившую железо, которым Гектор покрыл Гарвеля. Затем убрался прочь вместе с Джеффри.

Гектор прорвался сквозь оставшийся алый и схватил руку. Времени выкинуть ее уже не осталось.

***

Джеффри смотрел на кратер, оставшийся от взрыва. Он воспользовался тенью, чтобы сдуть облако пыли. По окрестностям были разбросаны части тела, но голова Гектора в металле осталась в кратере.

— Уух, они умерли?

— Не думаю, — сказал Дезмонд, когда они подошли. — Ага, видишь? Жнец еще сохранил остатки жизни. Пацан помешал.

Их внимание привлек звук машины, и они увидели возвращающийся грузовик. Роман и Линетт стояли вместе. Она пристально смотрела на них одним глазом.

— Они на самом деле возвращаются за ним? — сказал Джеффри.

Дезмонд ударил по груди. — Я займу...

В его лицо, прилетев, вонзился меч.

Джеффри увидел, как Дезмонд, снова умерев, упал.

— Мда. Неудивительно, что Гектор носит шлем.

Грузовик со скрипом остановился. Джеффри метнулся с краснотой.

Роман забрал останки и схватил полосы, летящие к Линетт. Он держал два витка, по одному в каждой руке, и заставил их дрожать. Они взорвались, а их остатки полетели назад к Джеффри. Роман спрыгнул с грузовика, двумя ногами врезаясь в асфальт.

Земля отправила Джеффри в полет. Он кувыркался в воздухе.

Здоровяк поймал его. Он поставил Джеффри на землю и побежал к грузовику, плюясь, пока тот отъезжал. Кислота бы достала до девушки, если бы Роман не прикрыл ее спиной.

Затем они уехали.

Джеффри подошел к здоровяку и похлопал его по плечу — Хорошая попытка, мистер Гигант.

Тот в ответ начал хлопать Джеффри по голове.

— Не день, а сплошное разочарование. Потерял шляпу из шариков. Потерял змею. И даже Королеву не смог убить. Тот советник будет расстроен, если мы еще встретимся. Я хотел скормить его змее после того, как он мне заплатит, но, полагаю, и этому не суждено теперь случиться.

Здоровяк только продолжал похлопывать его по голове, и Джеффри начал чувствовать себя какой-то собачкой.

— А ты не особо разговорчив.

Гигант отстраненно посмотрел на него.

— Ну, что насчет имени? У тебя есть имя?

Появился жнец, спустившись с неба вместе с Эзмортигом.

"Его зовут Мосс. А меня Озмир. Мосс не умеет разговаривать. И даже если бы мог, ему было бы нечего сказать. Он еще тот простак, но хорош в следовании указаниям, а это самое важное."

Они ждали, и вскоре Дезмонд воскрес. Они вместе направились обратно к замку Белгрант.

— А это нормально, что вы не погнались за ними? — спросил Джеффри.

"Мы могли бы", — сказал Озмир, — "Но мне и Эзмортигу пришлось бы следить за ними на большом расстоянии от догоняющих вас. А это чревато опасностями".

Эзмортиг кивнул. — "Если бы нам в самом деле любой ценой нужно было убить Королеву, это бы стоило риска, но на не нужно пока она скрывается, она не сможет быть помехой для нас в политике".

— А если ей хватит глупости попытаться что-либо сделать, мы ее отловим, — сказал Дезмонд. — Мы могли бы, правда, запросить подкрепление. Немного подстраховки не помешает.

"Точно", — сказал Эзмортиг. — "Мы встретили большее сопротивление, чем ожидали".

Дезмонд покрутил шеей, разминаясь.

— Как бы то ни было, Джеффри, ты в порядке? Ты не регенерируешь, как мы, а тот пацан крепко тебя приложил.

Джеффри потер грудь. — Боль — интересное чувство. Хоть она и отвлекает, я не могу сказать, что она совсем мне не нравится.

— Я не об этом. Искажения никогда особо не заморачиваются насчет боли. Но это не делает тебя устойчивым к травмам. Если твое тело станет вялым, тебе стоит подыскать новое.

Джеффри наклонил голову. — Новое тело?

— О, ты еще не научился этому? Ну, уверен, скоро ты все поймешь.

— Правда? Все искажения имеют такие же силы?

Дезмонд уступил слово Эзмортигу.

"Твои теневые силы — да. Твою способность контролировать вещи — нет. У искажений проявляются различные вторичные способности. Твою мы зовем доминированием. К сожалению, она не сильно полезна против слуг. По крайней мере, пока ты не разовьешь ее до невообразимых пределов".

— Какие еще способности мы можем иметь?

"Они всегда связаны с поглощением душ. Я знаю одно искажение, которое может вызывать черный огонь. И еще одно, способно превращать людей в стекло. О, а самый известный пример, наверное, тот, кто мог создавать локальные черные дыры. Он, правда, уже мертв. Думаю, Сермунгу самому пришлось за него взяться".

— Хмм. Ясно.

— Теперь ты понимаешь, почему мы так дорожим искажениями, — сказал Дезмонд. Кроме, конечно, того, что с ними весело работать.

Джеффри рассмеялся.

— Что теперь думаешь делать? Нам нужно принять участие в миссии, но если ты пойдешь с нами, мы можем представить тебя прикольным людям. Они помогут быстрее развить твои способности, чем ты мог бы сам. И ты определенно не останешься без развлечений.

— Звучит здорово! — однако улыбка Джеффри уменьшилась. — Но сначала мне нужно проделать еще кое-что.

— Вот как.

— Возможно, вы можете помочь. Насколько хороша информационная сеть Избавления?

— Лучше не сыщешь. А что?

— Я бы очень хотел найти одного человека. Мужчину по имени Кольт.

— Расскажи поподробнее.

Глава 21. Союз бедствий, не капитулировать...

Роман был приятно удивлен, обнаружив в грузовике Джеральда аптечку. Перевязка ран не была его сильной стороной, но под руководством Ворис и Мельсанз он смог это сделать. Когда он закончил, подумал, что белая хлопковая повязка на Линетт была приложена довольно умело.

В первый час езды Линетт неустанно задавала вопросы, но с ее состоянием он не смог уделить ей внятных объяснений. И когда она, казалось, переварила информацию о воображаемых существах и бессмертных людях, она спросила, почему Гектор не регенерирует, как раньше.

— Потому что его жнец серьезно ранен, — объяснил Роман. — Он не сможет начать регенерировать, пока Гарвель не восстановится.

Линетт взглянула на наполовину разрушенный шлем, содержащий то, что осталось от головы Гектора. Она не могла видеть изувеченного бессознательного Гарвеля, прикрепленного к задней его стороне, но Роман мог.

В его глазах жнецы были словно эфирные птицы, а именно, вороны. Но сейчас Гарвель был не более чем темным пятном. Ему пришлось поверить Ворис на слово в ее убеждении, что жнецы все еще могут восстанавливаться даже в таком состоянии.

Мельсанз и Ворис активно разведывали местность, чтобы убедиться, что их не преследуют, для этого пришлось высоко взлететь, чтобы расширить поле зрения. Они ни о чем не сообщали, и какое-то время спустя, Роман наконец начал расслабляться.

"Эта битва должна была пройти легче", — сказала Ворис только ему. –"Может, мы слишком долго избегали конфликтов".

С закрытыми глазами Роман прислонил голову к стеклу грузовика. — "Ты сказала, что хочешь уйти в тень и построить империю".

"Знаю. Но эта страна важна для тебя. И, по всей видимости, мы выбрали дерьмовых союзников. Если бы я знала, что у тебя есть что-то, что ты хочешь защитить, я бы давила на тебя, чтобы ты стал еще сильнее".

Он взглянул на Ворис одним глазом. — "Я и не думал, что для тебя так важны мои чувства".

"Тогда ты еще больший идиот, чем я думала".

Он усмехнулся и снова закрыл глаза.

Вскоре они добрались до города Уолтон. Вид его родного города был хорошим знаком, хоть без очков он видел его расплывчато. Ворис дала Королеве указания, как проехать к особняку Романа в центре города. Они вышли из машины в подземном парковочном комплексе и зашли в лифт, чтобы подняться наверх.

— Почему бы вам двоим не отдохнуть, — сказал Роман дамам. — Располагайтесь как дома, а позже мы еще раз соберемся, чтобы обозначить дальнейшие действия.

— Я готова обсудить все сейчас, — сказала Хелен.

Роман посмотрел на Линетт.

Она взглянула на Королеву. — Думаю, мне бы не помешало отдохнуть, если вы не возражаете...

— Конечно. И спасибо тебе, Линетт. Твоя помощь была неоценима.

— Я сделаю звонок, — сказал Роман. — Я знаю одного хорошего частного доктора.

Двери лифта открылись, и маленькая блондинка ждала их. — Господин Роман! — воскликнула она. — Чертовски ужасно выглядите! Что стряслось?

— Много чего. У нас гости, Джина. Позаботься о них.

Джина нахмурилась. — Почему вы не позвонили заранее? Я бы уже все приготовила.

— Телефон сломался. Проводи, пожалуйста, Линетт в одну из спален.

— Сэр, вы... Это, что, голова у вас в руках?

— Одного моего знакомого. Храню для него. А теперь, прошу.

Она оцепенела, но кивнула. — Как скажете. Прошу за мной.

— О, и принеси мне новые очки.

Джина сразу же достала их из кармана жилета.

Он взял их.

— Ну, наконец-то! — он осмотрелся, счастливо моргая, затем уставился на Джину. — Почему ты носишь с собой мои очки?

— Потому что я уже привыкла, сэр.

Роман прогнал ее, и Линетт пошла за ней. Он проводил Хелен в кухню, и занялся поисками еды.

— Я до сих пор не знаю, кто вы, — сказала Королева. — И почему вы решили помочь мне.

Роман бросил ей готовый сэндвич.

— Меня зовут Роман Фулистер, — сказал он, откусывая свой. — А насчет помощи... Полагаю, отчасти из-за патриотизма, отчасти из-за бизнеса.

— Бизнес, — сказала она. — Вы про воровство?

Ворис фыркнула. — "Роман для воровства, что вы для Атрии".

Роман насупился.

— Тогда я королева воров, Ворис.

"Ой, да ты понял, о чем я".

— Вот давай лучше я буду говорить.

"Вот, блять, нет! Роман крадет только у охренеть каких богатых! И хоть никто не знает, но он и о бедных заботится! Он замечательный парень!"

Роман почесал голову.

— Ну, не знаю. Как видите, живу я довольно комфортабельно.

"Пфф! Ты же с Королевой, мать ее, говоришь, Роман! Чхала она на твои сверкающие полы и роскошные раковины. Это место для нее, наверное, выглядит, как наркопритон".

Теперь настала очередь Хелен хмурить брови.

Роман вздохнул и оперся спиной на холодильник.

— Я к тому, что у меня в Атрии налаженный процесс. На меня работает некоторое количество высококвалифицированных людей. И, хоть у меня были бы некоторые преимущества благодаря хаосу, который Избавление планирует принести, в долгосрочной перспективе это бы только навредило моему бизнесу.

"И Роман вырос в Атрии, так что у него к ней слабость".

— Полагаю, так и есть.

"Он еще и сиротой был".

— Ну, я не знаю, при чем тут это...

"Долгое время жил без крова над головой. Вот уж точно "из грязи в князи"".

— Ворис, какого хрена? Им такое не интересно.

"А должно быть! Нашим прошлым союзникам было пофиг, и посмотри, какими мудаками они оказались!"

— Мы знали, что они мудаки, когда присоединились к ним.

"Да, но мы не знали насколько! Они же просто мега-мудаки!"

— Вам придется простить Ворис, — сказал Роман. — Обид она не забывает. Не то чтобы я не был согласен с ней в этом случае.

Мельсанз парила за Хелен.

"Каким будет наш следующий шаг? Мы оставили столицу. И не похоже, что у нас есть силы вернуть Сескорию".

Ворис кивнула. — "У нас определенно нет сил, чтобы сохранить Сескорию. Даже если мы убьем тех, кто там сейчас, может появиться еще большая сила, как сказал Джеральд".

— Тогда нам нужно больше сил, — сказала Хелен. — Где мы можем найти ее?

Наступила короткая пауза.

Роман насупился.

— Кому-нибудь на ум приходит что-нибудь, что не Авангард?

Хелен обвела всех взглядом.

— Я не уверена, что понимаю, что представляет из себя Авангард. Они же защищают людей от Избавления?

— Ну да, защищают. И если мы пойдем к ним за помощью, мы ее, скорее всего, получим. Но после всего они не отпустят нас восвояси. Они тоже захотят нашей поддержки.

— Это ведь честная сделка, — сказала Хелен.

— Может и так, — сказал Роман. — Но вы должны понимать, Ваше Величество. Бразды правления Атрией могут перейти от вас к ним.

— Это мы еще посмотрим.

"Да и к тому же, они уже перешли к Избавлению".

"Есть еще одна проблема", — сказала Мельсанз. — "Я покинула Авангард. Не уверена, насколько дружелюбны они будут. Они могут попытаться убить нас".

"О. Чудесно".

— Тогда, может, нам стоит обратиться за помощью к Сай-Хи, — сказал Роман.

Ворис пожала крыльями и наклонила свою птичью головку.

"Рассмотреть эту возможность стоит, но я бы не особо надеялась. Сомневаюсь, что Сай-Хи нарушит свой нейтралитет и нападет на Избавление лишь потому что мы ее попросим.

"Выйти с ней на связь будет не так легко".

Хелен скрестила руки.

— Зачем именно Избавлению нужна война? И какую войну они хотят развернуть?

— По крайней мере, их мотивы всегда легко понять. Они хотят устроить как можно больше разрушений и смертей. Каков бы ни был их план, он будет устроен, чтобы максимизировать эти аспекты.

"Их план достаточно очевиден", — сказала Мельсанз. — "Они хотят, чтобы Атрия развязала войну с другой страной так, чтобы в военные действия были вовлечены и другие страны".

"Это непростое дело", — сказала Ворис. — "Большинство стран усвоили урок насчет образования опасно зависимых альянсов".

"Но на это они и будут нацелены", — сказала Мельсанз. — "С их точки зрения, даже, если им не удастся добавить больше воюющих сторон, война у них все еще будет. И они сделают ее как можно более кровавой".

— Ясно, — сказала Хелен.

Она вышла в другую комнату и включила телевизор. Ей не пришлось долго искать канал, где репортер стоял растерянно перед замком Белгрант с полицией и пожарными на фоне.

— Они попытаются воспользоваться этим, — сказала она. — Мое исчезновение скоро обнаружится, и они объединятся, чтобы заручиться общественной поддержкой.

— Вы правда считаете, что они смогут обвинить в нападении какую-то страну? — спросил Роман.

— Я не уверена. Возможно, есть какие-то видеоматериалы, освобождающие от ответственности все обвиняемые стороны.

"Они подождут и узнают, что подчерпнули для себя СМИ, прежде чем сделают следующий шаг", — сказала Ворис.

— Даже если им не удастся заручиться поддержкой общественности, — сказала Королева, — Они все равно могут начать войну, и этот абсурдный поступок вызовет вооруженные восстания.

"И тогда вместо этого начнется гражданская война", — сказала Мельсанз. — "Все пути в какой-то мере ведут к войне".

— Если только мы не убьем тех засранцев и не вернем вас на престол, — сказал Роман.

Хелен потерла лоб и села на черный диван.

— Мой муж, вне всяких сомнений, попытается им противостоять...

Мельсанз подлетела ближе.

"Они не убьют его".

Все смотрели на нее, обмениваясь неубежденными взглядами.

"Они не станут", — настаивала она. — "С твоей пропажей власть переходит к нему. Будет слишком подозрительно, если ты исчезнешь, а он умрет в одно и то же время. Они ведь хотят общественной поддержки, помнишь? Чтобы сделать войну как можно масштабнее, им он понадобится живым".

Королева вздохнула.

— Надеюсь, ты права.

Роман и Ворис переглянулись, и все какое-то время молчали, просто слушая бурчание репортера о том, как мало они знают в настоящий момент. Роман присел и поставил голову Гектора на маленький столик перед собой.

Ворис заговорила первой.

"Кое-что нам все же на руку. Им нужно время, чтобы организовать войну. Что значит, у нас есть время их остановить".

— И то верно, — сказал Роман. — Как думаешь, сколько у нас времени?

"Трудно сказать", — сказала Ворис. — "Я, правда, не могу представить, что это займет больше полугода. Что думает Королева?"

Координирование начального нападения займет не больше недели, — сказала Хелен. — Подготовка к долгой войне займет больше времени, но едва ли больше месяца. Однако, если они и правда намерены сперва заручиться поддержкой народа, у нас есть больше времени. Я бы предположила четыре месяца, если не наметится никаких других сложностей, что тоже сомнительно.

Роман поправил очки.

— В любом случае, мы не должны сидеть здесь сложа руки.

"Согласна", — сказала Ворис. — "Мы должны покинуть Атрию, как только вы будете готовы".

— И куда мы пойдем? — спросила Хелен.

"Насколько мне известно, ближайшие силы Авангарда в Коргуме. Они, правда, вовсю заняты там с Дозером, так что могут не захотеть выделить нам солдат".

Мельсанз подплыла к Хелен. — "Ах... Я правда бы не хотела снова встретить кого-нибудь из Авангарда".

— Почему ты дезертировала? — спросил Роман.

Наступила короткая пауза.

"Моя предыдущая слуга выросла в распрях. Даже до того, как я воскресила ее, она прожила две войны как малолетний воин. Это было все, что она когда-либо знала. А затем, однажды мы узнали, что ее сестра стала слугой Избавления".

Лицо Романа помрачнело.

— Дай угадаю: ее сестра была душевно больна.

"Да. Она не была психопаткой, но она совсем не понимала последствий своих действий. А ее жнец только этим и пользовался. Но, конечно, Авангарду нужно было ее остановить. Она убивала невинных. И моя девочка, Валенсия, была разбита осознанием этого. Она хотела защитить сестру, но не могла. Она не хотела сражаться с ней, так что верхние чины перенесли нас на другое поле битвы. Но особой перемены не произошло. Валенсия больше совсем не хотела сражаться. Она хотела отправиться куда-нибудь и жить спокойной жизнью..."

"Чертовы избавленские ублюдки..."

Мельсанз кивнула.

"В нормальных условиях я бы не согласилась на такую просьбу, но после всего, через что она прошла, мне хотелось дать ей спокойную жизнь. Хотя бы на время. Я думала, что она могла бы влюбиться в кого-нибудь, состариться с этим человеком, а затем, в конце концов, я бы отпустила ее и вернулась сражаться с Избавлением с новым слугой. К тому же, я и сама хотела прерваться от сражений".

— Полагаю, твоим боссам такой вариант не понравился.

"Они отказали. Если она не будет сражаться, я должна отпустить ее, без исключений. Я протестовала, и они заперли меня, сказав, что если я не отпущу ее, им придется меня убить. Так что я отпустила ее. И при первой возможности сбежала".

"И они не погнались за тобой?"

"Я пряталась какое-то время все с меньшим успехом. А теперь статус Хелен — единственное, что меня защищает. Авангард не станет убивать правителя нации, неподконтрольной Избавлению".

— Тяжело тебе пришлось, — сказал Роман.

Хелен нахмурилась. — Соболезную тебе по поводу всего, через что ты прошла, Мельсанз, но я должна делать все, что в моих силах, чтобы защитить Атрию. Даже если это значит присоединение к людям, которых ты не одобряешь.

"Я знаю".

Ворис склонила свою призрачную голову.

"Авангард ведь не был таким раньше. Они всегда были самодовольными придурками, но я никогда не знала, чтобы они заходили так далеко. Что изменилось?"

"Честно говоря, я не уверена. Я впервые заметила ужесточение правил несколько лет назад. Я не могу припомнить конкретного случая".

— Я всегда слышал, что лидер Авангарда — славный малый, — сказал Роман. — Все уже не так? Или, может быть, так никогда и не было?

"Я не знаю", — сказала Мельсанз. — "Я встречалась с Сермунгом лишь раз, и это было пятьдесят лет назад".

— Хмм. — Роман оглядел всех и снова поправил очки. — Ну, никаких идей, где находятся люди Сай-Хи, у нас нет, так что я думаю, мы должны сперва попробовать с Авангардом в Коргуме.

— Согласна.

Мельсанз взъерошила перья, но кивнула.

"Мы должны быть очень осторожны".

"Что счет Гектора и Гарвеля?" — спросила Ворис. — "Они выведены из строя, по крайней мере, на неделю. Возможно, больше".

— Мы не можем ждать так долго, — сказал Роман. — Я хочу через два дня уже не быть в этом месте.

"Ты мог бы понести голову Гектора с нами", — сказала Ворис.

— Хм. Я не думаю, что мы должны вывозить их из страны без их согласия. У них могут быть причины оставаться здесь, в Атрии. Как много мы вообще о них знаем?

"Не так уж много", — сказала Мельсанз. — "Я работала с Гарвелем около тридцати лет назад, и он кажется таким же. Что хорошо. Но о Гекторе я не знаю ничего".

Хелен посмотрела на шлем. — Мы знаем, что он защитил нас. Это ну пустяк.

— Мы также знаем, что Гарвель сказал, что они не готовы умереть ради вас, — сказал Роман. — А затем их обоих чуть не убили.

Хелен медленно кивнула.

— Они могут остаться здесь. Джина позаботится о них. К тому же, я не горю желанием тайно проносить в чужую страну оторванную голову. Я слышал, люди такое не одобряют.

— Хорошо.

— Что насчет вашей мечницы? Должны ли мы взять ее?

— Я не могу отправить Линетт обратно в Сескорию. Избавление убьет ее.

— Ах да.

— Если она выразит желание, я бы хотела, чтобы она сопровождала нас.

— Хорошо. — Роман встал и размял руки. — Для себя я уже приготовил кучу запасных личностей, так что нам понадобится еще лишь две.

"У тебя есть кто-то, способный подделывать документы?" — спросила Мельсанз.

— Есть кто-то? — сказал Роман. — Прошу тебя. Я делаю все поддельные документы сам.

"Ах, ну конечно".

— Поэтому я и сказал про два дня. Мне нужно время поработать.

"И мне одну сделай!"

— Ох, только не снова. Ворис, клянусь...

"Ну чего ты. Только удостоверение. Остальное можешь пропустить".

— Нет!

"Тц", — она повернулась к Хелен и Мельсанз. — "Он отказывается сделать мне поддельное удостоверение даже в шутку. Ему и трудиться над этим много не пришлось. Он такой ленивый. Совсем не заботится о моем счастье".

— Знаешь что? Ладно. Однажды, когда вся страна будет вне опасности, я сделаю его для тебя. Все? Теперь счастлива?

"Да!"

— А для фотки я использую снимок настоящей суки.

"Может, тебе стоит поменять свое на снимок настоящего козла?!"

Глава 22. Тихий страж, возьми передышку...

Сначала восстановился подбородок. С хрустом вырастали кости, за ними артерии и мышцы, затем сухожилия, хрящи, скудный жир и коричневая кожа. Его шея перешла к плечам, грудной клетке и рукам. И вскоре тело Гектора полностью было восстановлено.

Однако очнулся он не сразу. Он лежал безжизненно несколько дней, прежде чем его глаза наконец открылись.

Он привстал. Он был в кровати, причем в довольно большой. Комната имела ауру богатства и комфорта, но он не обращал на это особого внимания, когда увидел перед собой Гарвеля.

Образ жнеца был слабым, почти прозрачным, словно ткань, растянутая настолько, что свет струился через переплетение ее нитей.

"На кресле за тобой есть вещи".

Это не было обычным его гардеробом. Черные джинсы были мягкими и дорогими, но чересчур широкими, так что ему пришлось воспользоваться поясом с показушной серебряной бляхой.

"Спасибо, что защитил меня. Я бы определенно умер, если бы ты не защитил меня тогда".

— Д-да, ээ… не за что… — Белая шелковая рубашка подошла ему лучше, правда рукава были немного длинноваты, так что он закатал их до запястий. — Но этого не могло быть достаточно. Полагаю, они спасли нас?

"Похоже на то. Я не уверен, где они. Я был и в сознании и вне него".

Он не был уверен, хочет ли носить серый жилет, но все же предпочел надеть, затем начал обуваться. — Выглядишь, кстати, не очень.

"Я просто устал".

Внезапно в комнату вошла светловолосая женщина. Она подскочила, когда увидел его.

— Ах! О! Ну, ладно! Здравствуй!

— З-здрасьте.

— Ты Гектор, верно?

— Д-да…

— Я Джина. Рада знакомству. Думаю, ты знаком с моим работодателем, Господином Романом.

— Я, мм… да.

— Ты голоден?

Он нерешительно закивал.

— Тогда прошу за мной.

Он взял свой потрепанный шлем, и она провела его через серию коридоров.

"Спроси ее, сколько мы здесь пробыли".

Он попытался заговорить, но замялся, не в силах сказать и слова.

"О, ну же, Гектор. Она не может меня видеть. Придется спросить тебе".

— Эм… к-как, ээ…

Она остановилась и повернулась.

— Да?

Он вздрогнул от ее внезапного взгляда.

— К-как долго я… ну…

Она подернула бровями.

— Хм. Ты пробыл здесь две недели. Ну, твоя голова точно.

"Спроси, где остальные".

— Г-где, ээ…

— Ты в Волтоне. Вы ведь прибыли сюда из Сескории? Она к востоку отсюда, если ты еще не знал.

— А, но. Где остальные? Роман и…

— О, они покинули страну.

"Чего?"

— П-почему?

— Ах. — Джина потянулась к жилету и вытащила небольшой блокнот. Она протянула ее ему. — Господин Роман оставил это вам. Думаю, это ответит на ваши вопросы.

Он открыл его и заметил несколько страниц, полных текста. Джина привела его в кухню и стала готовить, пока он сел почитать.

Первые несколько страниц расписывали то, что Атрия пойдет на войну в течение нескольких месяцев, и подробно описывалось их решение искать помощи у Авангарда. Роман советовал Гектору не идти за ними, так как они, по-видимому, не знали, куда занесет их дорога.

Последние страницы были с другим почерком, более женским, и вскоре стало понятно, что это писала Королева со слов Ворис. Эти страницы содержали описание искажений.

"А!", — сказал Гарвель, читая все над плечом Гектора. — "Ворис вспомнила о моих расспросах. Она более внимательная, чем я ожидал. В следующий раз надо обязательно ее отблагодарить".

"Искажения набирают силу с убитыми жертвами", — резюмировал Гектор.

"Полагаю, это объясняет, почему Джеффри казался более сильным",

Рот Гектора дожал, пока он скалился. — "Он убивал больше людей… и не остановится".

"Со всем, что случилось, ты, возможно, единственный в Атрии, кто может убить его".

"Я не уверен, что смогу. Две недели прошло. Сейчас он, наверное, еще сильнее".

"Не так уж важно, если его охраняет Избавление".

"Нужно тренироваться…"

"Давай сначала вернемся в Брайтон. Тебя слишком долго не было".

Джина положила перед ним тарелку с блинчиками. Затем яичницу, сосиски, вафли, драники, тосты, клубнику, дыню, пшеничные хлопья и банан.

Он смотрел, как она несла ему эти богатства.

— Господин Роман сказал, что ты будешь голоден.

— Вы… великолепны…

— Я знаю.

Он принялся за еду.

Джина села кушать рядом.

— Ну, так кто ты такой? — спросила она, кусая вафлю.

— Ч-что вы имеете в виду?

— Не было похоже, что господин Роман много о тебе знает, но все же поручил мне заботиться о тебе, как о почетном госте.

А, ну… хм… Я о нем тоже немого знаю.

— Хм. Откуда ты.

Он посмотрел за нее на Гарвеля.

"Ты должен ей сказать. Роману и Королеве могут понадобиться контакты, когда они вернутся в Атрию. Джина сможет им в этом помочь".

— Я живу в Брайтоне, — сказал он.

— Довольно далеко. Почему ты был в Сескории?

— Я просто… хотел помочь…

Она наклонила голову.

— Сколько тебе лет?

— Шестнадцать…

— И сколько ты уже бессмертный?

Он только моргнул.

"Скажи, что пять месяцев", — сказал Гарвель.

— Около пяти месяцев…

— Ясно.

"Зачем нужно врать? Всего-то пару недель же…"

"Ты сильнее, чем должен быть. И лучше, если об этом не будут знать".

"Я… мм…"

— Что ж, господин Роман сказал, что ты можешь оставаться здесь только, сколько пожелаешь.

— А, мне на самом деле уже пора…

— Дела в Брайтоне?

— Т-типа того…

— Что ты там делаешь?

— Н-ничего особенного…

Она сжала губы.

Он вонзил вилку в блинчик и оставил ее там.

— Эм… у вас есть ручка?

Она протянула ему одну.

Он написал на листочке блокнота свой номер телефона.

— Если мистеру Роману понадобится моя помощь…

Она взяла и написала свой номер.

— Тогда то же самое.

Он попытался не краснеть. Не получилось.

Они доели, и Джина показала ему гараж под домом. Затем дала ему ключ.

— Господин Роман сказал, что ты больше по мотоциклам. — Она прошла к красному крузеру с нарисованными черными и белыми языками огня.

Гектор посмотрел на Джину.

— Мистер Роман просто отдает его мне?

— Ага.

— Ах… ого…

— В твоей одежде, кстати, должно быть немного денег на бензин.

Он пощупал жилет и обнаружил небольшую пачку денег, свернутую в трубочку.

— С-спасибо.

— Конечно.

"Я не знал, что он такой щедрый", — сказал Гарвель. — "Надеюсь, этот ему байк не очень дорог".

"Хм. Третий раз — на счастье?"

"Щас, ага".

"Этот не от Revenant".

"Мне кажется, дело было не в производителе, Гектор".

"Тогда буду винить тебя".

"Оправдывайся, как хочешь".

Джина открыла гаражную дверь.

Он предпочел шлем для езды своему и оседлал байк. Он завел его, и звук двигателя наполнил помещение. Джина помахала ему. Он помахал в ответ и выехал.

Он только ненадолго остановился на перекрестке, прежде чем выехать на дорогу, и моргнул.

"Я только понял кое-что. Мне не больно".

"Я восстановил твое тело задолго до твоего пробуждения", — сказал Гарвель. — "Мне нужно было еще отдохнуть, так что я воспользовался возможностью дать твоему телу время на восстановление сил".

Он покрутил перед собой руками.

"Такое легкое чувство…" — он улыбнулся. — "Черт, как клево! Блин! Я уже и забыл, какого это!"

"Ха. Всегда пожалуйста".

Он начал поворачивать на дорогу, но снова остановился.

"Кстати… куда мне ехать-то?"

Гарвель проинструктировал его, и скоро они достигли шоссе на юг.

Горизонт заполняли горы, такие же он проезжал, когда ехал в Сескорию. Правда, на таком расстоянии он мог видел случайные заснеженные вершины.

"Давай их объедем", — сказал Гарвель. — "Я не хочу смотреть, как ты взбираешься на скалу”, – пауза. — "Ладно, я бы посмотрел на это, но сейчас это все же неуместно".

Гектор с ревом ехал по шоссе. Машин было больше, чем в прошлый раз, но все же несравнимо с городским трафиком. Спустя время он вспомнил еще один вопрос.

"Способность Дезмонда", — сказал Гектор. — "Ты же сказал, что объяснишь".

"Ах да. Способность Дезмонда входит в категорию преобразования. Как и у здоровяка, думаю".

"Что значит…"

"Способность преобразования позволяет пользователю заменять части тела определенными элементами. В случае Дезмонда, я бы предположил, что это натрий”.

"Натрий? Он же не взрывается?"

"В смешении с водой еще как".

"О, так он использовал… хм…"

"Технически, дело не в самом натрии. Тепло от химической реакции поджигает водород, выделяющийся в результате реакции".

"О, вот как".

"Натрий и вода могут взрываться довольно сильно, но даже так, взрывы Дезмонда казались гораздо сильнее. Могу предположить, что он также использовал технику закалки души, чтобы дать им дополнительную мощь".

"Закалки души… звучит… полезно".

"В целом, это просто повышение физических качеств путем добавления ментальной силы. Так ты можешь делать только, когда твоя сила воображения становится сильнее".

"Полагаю, это не так просто, каким был первый шаг".

"Это на самом деле ни просто, ни тяжело. И, в отличие от твой железной способности, она не может вырасти на внезапных всплесках умственного стресса. Способность воображения основана на управлении своей душой".

"Ну так что? Больше медитации?"

"Нет. После того, как пройден первый шаг, только время может развить твою способность воображения".

"Что?.."

"Ну вот у меня есть контроль над твоей душой. Чтобы ею управлять, я должен проводить с тобой больше времени. Постепенно, твоя и моя души синхронизируются".

"В смысле, как... с помощью силы дружбы или типа того?"

Гарвель засмеялся.

"Нет. К сожалению, здесь играет роль не дружба. Это просто естественный осмос, приходящий с течением времени".

"Хм. Так… больше никаких тренировок?"

"Не-а. Это просто само по себе получится".

"Тогда хоть об этом беспокоиться не нужно".

"Ага".

"Но, хм. Что за способность у Романа?"

"Думаю, это был тип деформации. Преобразование и материализация похожи в том, что они вращаются вокруг элементов, но со способностью деформации все иначе. Деформация не создает что-либо, а прикладывает силу, чтобы изменить физического состояние существующей материи. Настоящую силу. НЕ воображаемую. И сила у пользователей разная. Думаю, сила Романа — вибрация частиц”.

"Звучит… сложно…"

"Ну, судя по тому, что он мог создавать ударные волны и вызывать тепло, это кажется единственным объяснением. И если я прав, это невероятно мощная способность".

"Правда?"

"О да. Если бы он был сильнее с ней, он был бы просто пугающим".

"Полагаю, хорошо, что он не наш враг…"

"И правда. Хмм… Эй, притормози ненадолго".

Гектор снизил скорость и съехал к обочине.

"Что такое?", — спросил он, остановив байк.

Гарвель улетел вправо, и Гектор смотрел на него, щурясь.

"Вот ты где", — мягко сказал Гарвель. — "Все хорошо. Я держу тебя".

"С кем ты говоришь?"

"С блуждающей душой", — сказал Гаврель. — "Кто-то умер здесь".

Гектор моргнул.

"Что? Прямо здесь? Как?"

Гарвель указал позади него.

"Оглянись".

"Куда? Я не…" — Он увидел следы торможения на дороге. Два следа. Пересеченных.

"Все случилось несколько дней назад, судя по состоянию души".

Гектор нахмурился.

"Давай сделаем перерыв на следующей заправке. Мне нужна пара часов, чтобы перевести эту душу через пустоту. Можешь в это время помедитировать".

"Ладно…"

Они двинули дальше, и вскоре доехали до заправочной станции. Гектор остановился, и Гарвель растворился в воздухе после того, как наказал Гектору ждать его.

Гектор дозаправился и провел байк за здание, где больше никого не было. Он присел на бордюр и закрыл глаза, заставляя звук машин на шоссе перейти в фоновый шум.

Он сфокусировался на железных формах. Он не был уверен, о чем еще ему думать. Кроме простого покрывания вещей в голову ничего не приходило, и он задумался, каких еще степеней может достигнуть его способность. Он потряс головой, отгоняя мысли прочь, и сконцентрировался.

Спустя время он снова открыл глаза, и, не обнаружив Гарвеля, он попытался создать железо. В его ладони появился серебряный кусочек. На удивление, он был почти сферической формы, но все же меньше, чем он представлял. Он вернулся к медитации, и когда открыл глаза в следующий раз, обнаружил Гарвеля.

Они снова собрались, и не прошло много времени, как возникла новая тема для разговора.

"Есть кое-что, о чем я хотел бы знать", — сказал Гектор.

"Да?"

"Тогда, когда… когда мы впервые встретились… ты сказал, что не знаешь, но… как ты считаешь, загробная жизнь существует? В смысле, в любом проявлении?"

Гарвель ответил не сразу. "Нет. Не думаю".

"Почему?"

"Я никогда не находил ничего, что убедило бы меня. Думаешь, кто-то находил?"

"Н-ну, не то чтобы… я не знаю. Разве ты типа … не опытен в этом? ТЫ ведь умер, так? Но ты все еще жив, в какой-то мере…"

"Ха. Тогда, полагаю, это зависит от того, что ты представляешь под загробной жизнью. Я точно не верю ни в рай, ни в ад. Реинкарнация, по крайней мере, кажется более вероятной, но я не вижу причин верить, что это правда".

"Тогда… думаешь, после смерти только… небытие?"

"Да".

"Тогда почему… почему ты выполняешь свою работу? Если ты думаешь, что переносишь души в небытие, тогда… почему бы просто не оставить их?"

"Потому что это было бы чрезвычайно жестоко".

"В каком смысле?"

"Сама по себе душа вскоре начнет разлагаться”, — сказал Гарвель. — "В течение дня она станет растерянной полусознательной массой. В течение двух станет тюрьмой суровой агонии”.

"Ох".

"Перенесение душ — задание, которые мы берем на себя не потому что высшая сила нам так указала, а потому что так будет правильно".

"Понятно".

"И, к тому же, что нам еще, блин, делать со стольким свободным временем? А так можно разбавить скукоту".

"Эй, Гарвель…"

"Нет, ну правда же".

Солнце высоко поднялось в небе, пока Гектор пересекал пейзаж. Поездка еще какое-то время была тихой, пока Гарвель не начал следующий разговор.

"Мне жаль, что эта поездка вышла такой хаотичной", — сказал жнец. — "Я правда не думал, что это займет столько времени. Не уверен, как мы должны будем объяснять твое отсутствие родителям и школе".

Гектор заколебался.

"Я… нt так уж уверен, что родители заметили…"

"О, да ладно. Две недели прошло. Как бы они не заметили?"

Какое-то время он просто слушал звук мотоцикла и ветра, ревущих вместе.

"Когда я был моложе… моим родителям обоим было трудно найти работу. Им часто приходилось браться за работу в разных городах. Думаю, дело в растущих счетах или типа того. Они все время пытались сделать так, чтобы они смогли работать в одном месте. Так что... Мы очень часто переезжали с места на место. И один раз… когда мне было где-то десять… и, мм… они просто… они оставили меня".

Наступила тишина, и Гарвель ждал, когда Гектор продолжит.

"Я провел около месяца в приюте, думаю… и потом полиция нашла меня. Мои родители думали, что потеряли меня где-то в новом городе. Они не… не осознавали, что я потерялся где-то неделю после переезда…"

"Неделя — это нечто", — сказал Гарвель. — "Откуда ты знаешь, что у них это заняло так долго?"

"Ну, на обратном пути копы были очень счастливы. Эм… они сказали, что это было невероятно, потому что меня разыскивали уже три недели… и я знал, что прошло больше времени".

Гарвель недолго молчал.

"Ну, ни хрена ж себе, Гектор. Мне жаль. Я не думал, что все настолько плохо".

"Э-это не так… может, если бы я смог объяснить работникам приюта, тогда… но я… я просто…"

"Нет. Прекрати. Это определенно не твоя вина. Что мне хочется знать — это почему органы опеки не забрали тебя у твоих родителей".

"О-органы опеки? Я.. я не знаю…"

"Плохо. Как они не поняли, что это пренебрежение? Инцидент был представлен как похищение? Или они просто подумали, что ты сбежал?"

"Я не знаю ничего об этом… в смысле, пренебрежение? Правда, все не настолько… ах…"

"Гектор. Одно дело, когда родители отдаляются от тебя или не обращают должного внимания на твою жизнь как подростка. И совсем, блин, другое, оставить своего десятилетнего сына в другом городе".

Байк стало немного клонить в сторону, так что он поправил курс.

"Пусть так. Все нормально. Я ведь никогда не думал в таком ключе, так что…"

"Ну, конечно, ты не думал. Таким уж ты вырос. Но это не значит, что все в порядке".

Ответа у Гектора не было.

Глава 23. Твои ненаглядные родственники

Гарвеля по отношению к его родителям. Даже когда он увидел на горизонте появляющиеся башни Брайтона, он все еще переживал об этом.

Гектор не мог ясно сформировать эти мысли, опасаясь разбудить Гарвеля, но они все еще тихо бродили в его голове, не образуя осознанные фразы, но все еже не давая покоя.

Он не хотел плохо думать о своих родителях. Они заботились о нем всю его жизнь. Они обеспечили его крышей над головой, одеждой, едой, собственными телевизором и компьютером. Может, для кого-то это было недостаточно, но он знал, что для других это значило много.

И они никогда не срывались на него, чего нельзя было сказать о чужих родителях. Он видел детей из таких семей. Им приходилось туго, не ему, и они переносили боль куда лучше, чем он. Безусловно, они были бы рады таким родителям, как у него.

Он проехал к кладбищу и остановился за мавзолеем, под тенью деревьев. Он заглянул внутрь здания, в его каменных стенах было две комнаты, и Гектор был удивлен, обнаружив деньги, украденные у Рофала. Он ни на секунду не сомневался, что за целые-то две недели их уж точно кто-нибудь заберет, но, пожалуй, это место было даже лучшим тайником, чем он думал. Внутри было темно и тихо, но Гарвель ранее отчитал его за такой выбор, словно тот выкинул нездоровую шутку, но даже так, это было очень удобным местом.

Оттуда до улицы Цедара ему пришлось идти недолго. Образ его дома на фоне разлившегося янтарем вечернего неба придал чувство облегчения. Как бы то ни было, он был рад наконец вернуться.

Он вошел и обнаружил отца, сидящего в гостиной и смотрящего в телевизор.

Отец взглянул на него, не вставая.

— Привет, сын, — сказал он крайне вяло и небрежно. — Не видел тебя последние пару дней.

Гектор подождал, ожидая продолжения, но его отец закончил говорить. Он внезапно был рад, что Гарвель не может его услышать.

— Я нашел работу.

— О. Это здорово.

Гектор попытался не хмуриться. Соблазн закончить разговор был велик, и, наверное, это было бы лучшим выходом, но предыдущие переживания все еще зудели внутри него.

— А где мама? — попытался он.

— Спит. Долгий тяжелый рабочий день.

— Что-то случилось?

— Да уверен, все как обычно. Высокомерные клиенты и все такое.

Лицо Гектора напряглось, и он попытался найти другую тему для разговора. Это причиняло почти физическую боль, словно его тело хотело уйти, но разум не позволял это сделать.

— А вы не хотите... Мм... Как-нибудь провести время вместе? Я про нас троих.

— Как например?

— Я не знаю... мы могли бы... сходить в кино?..

Он странно посмотрел на Гектора. — Ты разве не сходил бы с большей охотой со своими друзьями?

— Н-нет...

— Правда? В твоем возрасте я ничего не хотел делать со своими родителями.

Гектор не имел понятия, как на это ответить. Ироничная улыбка отца комфорта не доставляла.

Мужчина пожал плечами и повернулся к телевизору. — Посмотрим, что на это скажет твоя мама.

— Ладно...

Вот теперь диалог был абсолютно точно погребен. Он сдался и пошел в свою комнату.

Он немного полежал на кровати, затем решил попрактиковаться в создании железа. Вскоре он почувствовал пробуждение Гарвеля.

"А", — сказал жнец, отделившись от Гектора. — "Мы уже здесь".

— Да. Выглядишь получше.

"И чувствую себя немного лучше. А ты, вижу, уже тренируешься".

— Ага... ну, так... мы снова в Брайтоне, но... что нам теперь делать?

"Что ж. Записка Романа гласила, что Атрия в нескольких месяцах от начала войны. Так что, я думаю, единственный логичный выход — сфокусироваться на улучшении твоей железной способности, пока наши союзники не вернутся, чтобы вернуть Сескорию".

— Мы просто позволим Джеффри и Избавлению неистовствовать? Они ведь устроят массовую бойню...

"Что нам остается? Ринуться самим их останавливать? Мы умрем, и тогда уж никого не останется, чтобы защитить граждан".

— Так и есть...

"Но в какой-то мере ты прав. Мы не можем просто сидеть сложа руки и медитировать, пока не разовьемся. Это не сработает. Медитирование подходит для стабильного роста, но оно недостаточно быстрое. Чтобы иметь шанс выстоять, мы должны напрячь тебя сильнее".

— Это каким же образом?

"Просто", — ответил Гарвель. — "Мы пойдем и найдем себе приключений на задницу".

***

Возвращение Джеффри в особняк было определенно тихим. Дезмонд хотел, чтобы он вернулся в Сескорию, но Джеффри подумал, что он должен быть в Брайтоне, чтобы продолжить семейный бизнес. Однако к его великому сожалению, встретить его было некому. За последние несколько дней во всем особняке быль лишь он один.

Так что он это исправил.

Дюжины живых марионеток наполняли коридоры. Он сделал из этого игру, контролируя их всех из своего офиса, видя их глазами, продираясь сквозь их разумы, и играючи заставлял их по-разному взаимодействовать друг с другом — иногда мирно, почти всегда — нет.

Это забавляло его, пока он ждал телефонного звонка. Но затем приятным сюрпризом оказалось то, что увидела одна из марионеток — некто вошел через парадную дверь, кто-то не под его контролем.

Незнакомец был пожилым джентельменом, морщинистым и седым, но с ясными глазами. И с ним был жнец.

Джеффри немедленно забыл о своих человеческих игрушках и пошел поприветствовать гостей.

— Здравствуйте и добро пожаловать! — бодро сказал Джеффри. — Могу я поинтересоваться, что вас сюда привело?

Старик охотно посмотрел на него в ответ. — Бу! — сказал он, тряся перед собой руками.

Джеффри только моргнул. А затем понял, что не может пошевелиться. Он попытался, но невидимая сила сдерживала его.

Старик засмеялся. — Просто шучу! — сказал он и отпустил Джеффри. Тот рассеянно отступил на шаг.

"Прости", — сказал жнец. — "Он просто рад тебя видеть. Ты Джеффри Рофал, верно?"

— Да. А вы кто?

"Я Феромас, а это Дэмиан Рофал. Твой дедушка".

Джеффри моргнул еще раз. Затем еще несколько раз.

— Ну как ты, внучек? Как бизнес?! Не так уж гладко все, судя по всему! Ага! Убил всех подчиненных?! Не самый умный ход, ты, маленький шалун!

— Вы правда мой дедушка?

— Ну конечно!

"Надеюсь, ты простишь нас, за то, что мы не приняли участия в похоронах Джозефа. Семья больше не делится новостями с Дэмианом. Они считают, что он не понимает, о чем они говорят".

— Думаю, что я псих! Ха!

"Что правда лишь наполовину".

— Закрой свою пасть, Феромас! Я отличаюсь умом и сообразительностью!

Жнец оглядел Джеффри.

"Мы подумали, что тебе понадобится помощь в управлении делами. В семье больше нет готовых добровольцев, которые бы также не боялись тебя, как огня. Да и Дэмиану в последнее время нечем себя занять".

— Я словно гусеница!

"О, он уже не с нами. Не обращай внимания на его слова ближайшие минут двадцать или типа того".

— Хочешь увидеть магический фокус, мальчик?! Подай-ка мне десять кроликов, десять шляп и один мачете!

Джеффри улыбнулся. — Мне нравится твой стиль, дедушка.

Дэмиан недоуменно посмотрел в ответ. — Мне тоже нравится твой стиль, бабушка. Твои брови выразительней, чем я помню.

"Серьезно. Не обращай внимания. Прошу".

Дэмиан посмотрел на Феромаса.

— Так кого ты хочешь, чтобы я убил?

"Сейчас никого, Дэмиан. Просто расслабься, будь добр".

— Понял, босс. Ты здесь босс, босс.

И он встал рядом со жнецом, прямой, как деревянная рейка.

— Вы хотите, чтобы он вел семейный бизнес? Он способен на такое?

"Прошу, не задавай таких сложных вопросов. Ты хочешь нашей помощи или нет?"

Джеффри заскрежетал зубами, на миг задумавшись, а затем пожал плечами.

— Да, ладно. Правда, все остальные сбежали, так что я не знаю, как вы планируете это сделать.

Феромас долго смотрел на него, затем издал глубокий вздох.

— Все хорошо! — сказал Дэмиан, — Я знаю кучу великих людей!

— Он снова в себе?

"Не уверен..."

— Например, Зубную Фею!

"О, ну вот опять".

— Мы построим зубную крепость! Никто не сможет войти, разве что мы сами захотим пустить их. Нам понадобится зубной подвесной мост. И, наверное, немного зубных лошадей.

Джеффри взвел бровь.

— И как часто с ним такое происходит?

"Раз-два в день. По-разному".

Внезапно Джеффри услышал телефонный звонок. Он сорвался обратно в офис и поднял трубку.

— Да, алло? Дезмонд?

"Хэй, Джеффри. У меня тут кое-что, что придется тебе по нраву. Нам пришел отчет о мужчине с двумя детьми в маленьком городе на западе".>

— Превосходно!

"Городок под названием Батоонбург. Информация немного не свежая, так что он, наверное, уже не там, но вдруг тебе удастся поймать его след, если ты посетишь это место".>

— Спасибо, Дезмонд! Я так и сделаю!

"Повеселись там. И звони, если еще понадобится помощь, лады?" >

— Конечно. Ты слишком добр. Он бросил трубку и посмотрел на Феромаса и Дэмиана. — Так, мне нужно идти. Эм. Наслаждайтесь постройкой своей зубной крепости или чего там еще.

— Есть!

"Погоди-ка", — сказал Феромас. — "У тебя разве нет для нас вопросов?"

Джеффри остановился. — Мм, да нет.

"Но... тебе не интересно, кто я такой? Или почему ты так отличаешься от остальных людей?"

— Я уже знаю об этом. Вы жнец, а я искажение.

Феромас сдвинул брови.

"Как, черт возьми, ты мог об этом узнать?"

— Я встретил нескольких ребят из Избавления. И они...

Дэмиан дернулся. — Избавление в Атрии? А, это они стояли за тем инцидентом в Сескории пару недель назад?

— Ага. Я тоже там был. Было очень весело. — Джеффри наклонил голову. — Правда, полагаю, мне интересно, почему мы встречаемся только сейчас. Если вы знали, что я искажение, почему вы не сказали мне об этом, когда я был моложе?

Феромас кивнул.

"Все из-за этого засранца. Он создал тебя без моего ведома и затем совсем о тебе забыл. Пока пару дней назад не пришла твоя тетя сказать о кончине Джозефа, и тогда всплыло твое имя".

— И я вдруг вспомнил! — воскликнул Дэмиан. — Как, кстати, твоя мать? Уже столько лет ее не видел.

— Я тоже, — сказал Джеффри. — Но погодите. Вы создали меня? Как?

— О, неужели твои друзья из избавления тебе не рассказали? — сказал Дэмиан. — Это восхитительный процесс, знаешь ли. Сначала ты должен поймать жнеца. И убедиться, что к нему не привязана душа слуги, иначе это все усложняет. Потом тебе понадобятся мужчина и женщина, оба — обладатели генетического признака жнеца. Затем, когда женщина забеременеет, ты проводишь пересадку, отделяя зарождающуюся душу младенца и заменяя ее душой жнеца, которого ты поймал ранее. Если все пройдет хорошо, полученная душа переродится с новым разумом и новым телом, и в награду ты получишь милое дитя-искажение.

Джеффри взвел бровь.

— Генетический признак жнеца?

"Признак, заставляющий нас жить после смерти", — сказал Феромас.

— Да, это рецессивный ген и в наши дни крайне редок. — К счастью, я обладатель этого гена, как и некоторые из моих детей, включая твою мать. Настоящим трюком было сделать так, чтобы она забеременела от кого-то, кто тоже бы обладал таким геном. Ты знаешь, она упрямая, и настойчиво хотела выйти замуж по любви. Мне пришлось в значительной мере инициировать события, чтобы она влюбилась в нужного человека".

"Так ты этим занимался? Почему ты никогда мне не говорил? Я думал, ты просто был мудаком, когда срывал все ее отношения".

— Я хотел сделать тебе сюрприз! — сказал Дэмиан, ухмыляясь.

Феромас снова вздохнул.

"Ну конечно. На секунду ты дал мне забыть, что ты гребаный болван".

— Ха, — сказал Джеффри, — Так, если бы вы не произвели эту пересадку души в мою мать, я бы родился нормальным ребенком?

— Судя по всему, да. Но ты бы не просто был носителем генетического признака жнеца. Он бы явно в тебе проявился. Так что, если бы ты умер, то стал бы жнецом, как Феромас.

— Ох!

— К сожалению, с двумя родителями-носителями признака шансы на успех равны двадцати пяти процентам. Если дитя просто носитель признака, пересадка просто убьет объект. Вообще, у тебя должна была быть куча братьев или сестер.

"Неудивительно, что она никогда не приходит навестить тебя".

— Хмм, — сказал Джеффри. — Не знаю, что и думать. Быть жнецом интереснее, чем быть искажением?

"Сомневаюсь. Скукота — настоящая проблема для многих из нас".

— Тогда я должен поблагодарить вас, дедушка.

— Да без проблем.

"Кстати, я дедушка Дэмиана. Так что и меня поблагодари за свою генетику".

— Вот как! Тогда спасибо вам обоим!

Глава 24. Будь спокоен

Гектор клевал носом в своем классе, пока учитель математики разливался о теме, которую он ни капли не понимал. Гарвель отдыхал на его плечах, так что некому было упрекнуть его в дремоте.

Ночь была полна событий. Это был первый раз, когда они вышли патрулировать улицы без специальной цели. И найти себе проблем оказалось сложнее, чем Гектор себе представлял. Гарвель нашел горящее здание, но к тому времени, когда Гектор подоспел к нему, пожарные уже взяли его под контроль. Они следили за полицейской машиной, но она приводила их лишь к местам, где были жалобы на шум или типа такого.

Так что спустя какое-то время они сменили тактику. Гарвель выслеживал злачные местечки вроде сомнительных баров или стриптиз-клубов, пока не услышал переговоры о какой-то операции на реке в восточной части города. И к концу ночи Гектор успел избить три дюжины бандитов, потопить лодку с нелегальным оружием, и убежать от полиции. В его мотоцикле прибавилось немного пулевых отверстий, которые он забил железом. Краску, однако, воссоздать он не мог.

У них с Гарвелем был короткий спор о том, должен ли он идти в школу. Гектор думал, что в связи с разворачивающимися сейчас событиями, ходить на уроки было бесполезно, но жнец настаивал, что он должен показаться в школе хотя бы чтобы ослабить волнение тех, кто не видел его уже две недели. Гектор согласился, но только с условием, что Гарвель воспользуется возможностью отдохнуть.

Пока что Гектор не встретил Мику или остальных, но день только начинался. И вскоре после завершения первого урока к нему подошла Шерил.

— Гектор! — сказала она, улыбаясь. — Как ты?! Мы начали думать, что ты переехал или вроде того!

Неумышленно она прижала его между стеной и рядом шкафчиков, и он отвел взгляд.

— Я, ээ…

Гарвель не мог помочь ему в этом случае. Он оцепенел.

— Все хорошо? Я снова тебя смущаю?

Он определенно не хотел отвечать на это.

Она на мгновение нахмурилась.

— Прости меня, — сказала она. — Я понимаю. Не переживай. Теперь я не буду обременять тебя своей компанией.

Она повернулась, чтобы уйти.

— Н-нет, — промямлил он, — пожалуйста, не… мм…

Она повернулась. — Да?

— Ты не … ну… Я не хочу, чтобы ты уходила. — Он попытался посмотреть ей в лицо, но ее широкая улыбка была для него чересчур.

— Так почему тебя так долго не было? Заболел, что ли?

Это было бы подходящей ложью, но он решил держаться одной истории. — Я устроился на работу. Отнимает много времени и сил.

— Это какая должна быть работа, чтобы тебе приходилось пропускать школу? Что-то вроде семейного бизнеса?

— Н-нет. Это… знаешь, это трудно объяснить.

— Вот как? — она посмотрела на свои часы. — Ну, мне пора идти на теннис. Мм. Расскажешь поподробнее за обедом, ладно? Уверена, всем тоже интересно.

— А, хорошо.

Она ушла, растворившись в потоке учеников.

"Как по маслу", — сказал Гарвель.

Гектор нахмурил брови.

"Ты, между прочим, спать должен".

"Я пробудился от твоей отчаянной лжи. И что ты им собираешься сказать?"

"Есть идея… вроде".

"Вот как? Тогда не говори мне. Удивишь меня после".

"Спи уже".

"Ладно. Но разбуди меня к обеду".

Гектор слабо улыбнулся.

"Хорошо".

Он ждал, когда придет время обеда, едва оставаясь в сознании весь следующий урок, а на следующий после него просто сдался. Никто из учителей не прокомментировал его отсутствие, но этого стоило ожидать, учитывая, как много учеников было в каждом классе. У них определенно было, о чем волноваться, кроме местонахождения отдельного ученика.

Когда наступил обед, он обнаружил себя за столом со всеми, нагруженный вопросами и заинтригованными взглядами. После всего, что произошло, ему пришлось поднапрячься, чтобы вспомнить все имена. Нейтан, Жанин, Грегори и, конечно, Шерил и Мика.

— Я устроился в частную охрану, — объяснил Гектор.

"Серьезно? Я думал, ты скажешь про какую-нибудь работу с металлом".

— Охрана? — спросила Шерил. — Как телохранитель?

— Типа того, ага…

— Я не думал, что на такую работу берут несовершеннолетних, — сказал Мика.

"Ха. Что теперь, гений?"

— Это… необычное разрешение, эм… просто… это трудно объяснить.

"Вот это отмазка!"

— В каком смысле "необычное"? — спросил Грегори.

"Ха!"

Гектор оглядел всех. — Эм. Ну, хм. Тот богач… нанял меня. Не спрашивайте почему. Я правда не знаю. Но, эм. Платят отлично. И мне нравится.

"Ого, Гектор".

— Есть, правда, одна проблема, — добавил Гектор. — Мой босс. Он тот еще осел.

"Ах ты гад".

Мика взвел бровь.

— И твой босс заставлял тебя пропускать школу? Это ведь незаконно.

— Нет, я сам решил пропустить школу…

— Это плохо! — воскликнула Шерил. — Ты не должен пропускать так много. Что, если ты не сможешь выпуститься?

Гектор нахмурился. — А, эм… Я-я думаю, к этому итак все идет…

Ее взгляд посуровел.

— Что?! Шутишь, да?

Гектор покраснел от стыда и уставился на еду. Это был какой-то мясной шарик, покрытый соусом, и от этого вида легче ему не стало.

— Тебе нужен репетитор? — спросил Мика.

— Да, тебе нужен репетитор? — повторила за ним Шерил.

— Эм, я, эээ…

"Такс-такс. Куда все клонится?"

— С чем тебя нужно подтянуть? — спросила Шерил. — Я хороша в географии. А Грегори задрот в математике.

— Эй, я не…

— А вот и да, заткнись. Мика, ты же тоже в чем-то хорош, да?

— Куда мне.

— А вот туда! Биология! С ней у тебя все прекрасно!

— Нет, все не так! Я списываю, точно тебе говорю!

— Ага, конечно, мистер правильный! Нейтан, Жанин, в чем вы разбираетесь лучше всего?

"Гектор, ты что наделал?"

"Я не знаю, но мне страшно…"

— Гектор! — воскликнула Шерил, заставив его вздрогнуть. — Ну же! Дай нам свой адрес, и мы по очереди будем тебя подтягивать!

***

Баттонбург был довольно маленьким городом. Здания были архитектурно декорированными, но не выше трех этажей. Маленькие улицы оставались тихими даже посреди дня, и когда Джеффри присмотрел место для парковки, он заметил знакомого жнеца, машущего ему. Он заехал к закусочной и вышел из своей изящной белой спортивной машины.

Озмир подлетел к нему, недалеко за ним ковылял Мосс.

"Снова здравствуй", — сказал жнец.

— Привет. Что вы здесь делаете?

"Мы хотели убедиться, что ты не сотрешь к чертям весь город".

Джеффри надулся.

— Нуу, так же проще всего. Мне не придется расспрашивать всех вокруг о Кольте, если я просто поглощу их души и прочту их мысли.

"Джеффри, прошу. Такой поступок привлечет внимание Авангардовских охотников на искажения. И поверь, веселой тебе встреча с ними не покажется".

— Блин.

"Не надо так. Мы сделаем из этого игру. Мы поговорим с разными людьми и если покажется, что кто-то из них знает что-то полезное, тогда ты можешь поглотить их душу. Согласен?"

— Ну ладно.

"Хорошо".

— А Дезмонд тоже здесь?

"Нет, он с Эзмотигом все еще в Сескории. Все еще многое нужно пересмотреть. Прибыло подкрепление, и Дезмонд пытался устроить каждого без привлечения лишнего внимания".

— Как продвигается ваш план? — спросил Джеффри.

"Ну, принц Габриель сотрудничает с нами. Он, правда, конечно, не знает всего нашего плана. А вот король сопротивлялся. Надо отдать ему должное: он не поддавался, пока Дезмонд не оторвал ему руку".

— Ооо! Можно мне руку?!

"Хм. Я не помню, что мы с ней сделали. Извини".

— Ну вот.

"Если бы ты остался, оторвал бы ее сам".

— Что уж теперь вспоминать.

"Уверен, рано или поздно нам придется убить короля. Ты все еще можешь вернуться и принять участие в этом".

— Тогда давай найдем мистера Кольта поскорее.

Сначала они посетили забегаловку, но не услышали ничего полезного. Джеффри в сердцах сразу же хотел убить последнего, с кем они разговаривали, но Мосс поднял его за плечи и вышел из заведения.

Прошло несколько часов, прежде чем они нашли кандидата. Пожилой портье в кишащей крысами гостинице задумался на мгновение, когда Джеффри спросил его о мужчине с двумя детьми.

— Хмм. — ухмыльнулся старик. — Возможно, если бы что-нибудь могло освежить мою память… — Он похлопал по деревянной стойке перед собой.

— Этого не понадобится. — Джеффри посмотрел на Озмира, тот кивнул. Он оскалился и вперед метнулась красная тень.

Предсмертный крик вырвался изо рта мужчина, и его глаза, опустошившись, заполнились огненными тенями.

Джеффри мог видеть его воспоминания. Всю его жизнь — размеренную и сложную, печальную и счастливую, полную сожалений и благодарностей.

Это утомило его.

Он искал лицо, которое хотел увидеть, с такой легкостью, словно эти воспоминания принадлежали ему самому. — Ну, привет, мистер Кольт.

"Ты знаешь, куда он отправился?"

— Я знаю, кого спросить следующим.

"Тогда веди".

***

Гектор продержался до окончания уроков. Он беспокоился по поводу плотницкого клуба, так как полагал, что только в этом месте его непосещение могло остаться замеченным.

К удивлению Гектора, его не окружили с расспросами члены клуба сразу, как он вошел. Он только заметил случайные взгляды, что вызывало в нем смесь эмоций. С одной стороны, он был рад снова не оказаться в центре внимания, а с другой, это напомнило ему о тех одиноких днях, о старом чувстве в груди, словно его сердце медленно сжимают.

"Снова эта хрень", — сказал Гарвель, вырывая Гектора из трясины воспоминаний. — "Они волновались о тебе, когда думали, что ты поранился, но сейчас это, по-видимому, прошло".

"Все нормально. На самом деле, так даже лучше".

"Так, Гектор. Время рассказать мне, почему они так тебя игнорируют. Это меня раздражает, и я хочу знать".

"Ух…"

Лэнс вошел в мастерскую, заметил Гектора и сразу же обошел его.

"О, да черт возьми!" — Гарвель указал костлявым пальцем на Гектора. — "Ты все мне расскажешь, прежде чем мы выйдем отсюда!"

"Ладно, ладно…"

— Эй, Гектор, — сказал Лэнс. — Я начал думать, что ты снова покинул клуб.

— Нет, я просто… был занят.

— Мм — улыбнулся Лэнс. Он положил рюкзак на стол и начал в нем копаться. — На, посмотри-ка. — Он достал пару латных перчаток.

Гектор не поверил своим глазам. Витиеватые линии вдоль частей, соединяющих пальцы, особенно впечатляли. Кончики пальцев были заострены, почти как когти, и он видел, что различных оттенков серого Лэнс мог добиться, лишь используя больше, чем один вид металла.

— Ого…

— Сказал же, что смогу.

— Это уж точно…

Он подошел, чтобы посмотреть, дождался разрешительного кивка и начал рассматривать изделие.

— Как тебе удалось придать металлу такую гладкость? Одним молотком ты такое сделать не мог.

— Да, я воспользовался плавильной печью дяди и выплавил все большие части из расплавленного состояния.

— Круто как…

— Спасибо. Что насчет тебя? Закончил свой шлем?

Немного колеблясь, Гектор вытащил шлем из сумки и положил на стол.

— Воу! — воскликнул Лэнс. — У тебя тоже все вышло гладко. Это чугун? У тебя тоже есть доступ к плавильной печи?

Он не знал, как еще объяснить это, так что просто согласился.

— Д-да.

— Узорчатых линий не собираешься добавить?

— Ээ… можно.

— Как насчет идеи сделать цельный латный костюм? — спросил Лэнс, и Гектор моргнул. — Для одного человека это довольно крупный проект, но вдвоем мы, думаю, справимся. Может, подадим его на конкурс или типа того.

— Аа… это, хм…

— Если ты не хочешь, все в порядке. Я просто подумывал сделать еще и наголенники, и мне стало интересно.

— А, нет… в смысле, конечно. Звучит… здорово.

— Правда? Отлично. Мы, наверное, по отдельности сделаем разные части, а потом совместим их.

— Хмм. — Гектор потер лоб. — Но, эм… ну, будет не то, если мы не… соотнесем наши измерения и все такое.

— А, ты прав. Тогда нам стоит сделать нагрудник вдвоем. Когда закончим, сможем наметить нужные размеры и распределить между собой части поменьше, вроде латного воротника, наплечников и прочего.

— Латный воротник для шеи, а для чего наплечники?

— Для плеч. Еще куча частей для выбора. Наручники для предплечий. Налокотники для локтей. И еще много всего. Мы, возможно, весь учебный год проведем, изготовляя эти части.

— Ясно.

Гектор снова посмотрел на перчатки и его поразила кроткая мысль.

— Мы можем начать уже завтра, если ты не против. Просто приходи к моему дяде после школы. У него куча металлолома, который мы можем расплавить и использовать.

— А, хорошо.

Лэнс дал Гектору адрес и снова ушел.

Гарвель показался из-за плеча.

"Похоже, ты теперь занятой человек".

"Я, ах…"

"Этого ты всегда и хотел, разве нет? Иметь друзей, с которыми можно провести время, и все такое?"

Гектор посмотрел на жнеца, потом снова на адрес.

"Ага…" — он не мог перестать улыбаться. – "Только я никогда и не думал, что это может произойти на самом деле…"

"Ха".

Из своего офиса показала голову мисс Трент.

— Гектор, — позвала она. И он уже думал, что у него проблемы, когда она добавила: — Рада снова тебя видеть.

Он покраснел и кивнул.

А потом снова остался в одиночестве. Он оглядел остальных членов клуба, подумывая, подойдет ли кто-нибудь еще. Никто не подошел, и он решил, что удовлетворил просьбу Гарвеля показаться на виду. Он пошел к выходу.

"Гектор", — сказал Гарвель. "Ты сказал, что расскажешь о своей истории с этими людьми".

"Ладно…" Он глубоко вздохнул и вышел в холл. "Собственно… Первое, что ты должен понять, — это то, что ребята в клубе… они очень… ну, сплоченные. Они, эм, я бы не назвал их бандой, но… у них есть такие черты".

"Продолжай".

"И… Есть одна парочка. Катрина и Джамал. Они что-то вроде лидеров в группе. Альфа-пара. И, эм. Однажды… я типа… ну… блин, это… просто…"

"Давай, Гектор. Выскажись".

"Я… я видел, как они занимались сексом в мастерской".

Гарвель уставился на него.

"Ох ты ж…"

"Ага… Я просто на них наткнулся и… вот…"

"Что ты сделал?"

"Я убежал. Что… наверное, было не лучшим выходом. Они меня увидели. Так что… Может, мне стоило просто поговорить с ними, но… Я… я бы не… никак бы не смог…"

"Могу себе представить".

Гектор продолжил уже, когда они вышли из школы.

"Но, эм… Короче говоря… ну, я не собирался никому рассказывать о том, что видел… но я типа… рассказал все в итоге мисс Трент".

"Ох, блин, Гектор".

"Вот… Я-я пытался не говорить ей, но... мм… думаю, у мисс Трент уже были свои подозрения… и… она загнала меня в угол… и я просто… я не знаю. Я не мог солгать об этом. А должен был…" — он покачал головой. — "Я, блин, должен был…"

Гарвель сочувственно пожал плечами.

"Ты только сказал правду. Почему все в клубе настроены против тебя?"

"Потому что… Катрину и Джамала исключили, и теперь они остались на второй год".

"Ох. Да уж".

"Я не… я, на самом деле, не сделал ничего плохого, так что… они не могли выгнать меня из клуба, но…"

"Они игнорировали тебя, пока ты не ушел сам".

"Именно".

"Ты тогда решил покончить с собой?"

Гектор вздохнул.

"Когда ты так говоришь… это звучит еще более жалко…"

"Извини".

"Да нормально".

"Что ж. Похоже, таких друзей все равно лучше не иметь".

Гектор снова покачал головой.

"Гарвель, без обид, но… ты понятия не имеешь, о чем говоришь".

Жнец поднял бровь.

"Что?"

"Извини, но… такие вещи говорят люди, когда у них уже есть друзья, с которыми им комфортно. А не когда ты отвергнут и совсем один… Все говорят: "Просто найди новых друзей. Тех, кто будут лучше к тебе относиться". Ага. Точно. Как будто это так, блин, легко. В смысле, это и есть главная проблема…"

"Хмм. Я понял, о чем ты".

"И к тому же… Разве не лучше… принимать друзей такими, какие они есть? Со всеми недостатками и прочим. В смысле… я ведь тоже не идеален…"

"А ты на удивление категоричен на этот счет", — сказал Гарвель.

"П-прости".

"Да нет, все нормально. Я понимаю. Но те из клуба все еще кажутся мне горсткой мудаков. И заниматься сексом в клубе тоже было тупой затеей".

"Они не мудаки", — сказал Гектор. — "Они просто… горой друг за друга. У многих из них дома нелегкая жизнь. Так что они сильно полагаются друг на друга. А те двое, которых исключили… из того, что я слышал, эм… они занимались этим в школе, потому что их семьи не хотели видеть их вместе где-либо еще".

"Ты столько о них узнал просто из слухов?"

"А-ага. Ну. Я мог типа… что-то додумать сам, но да".

"Хмм. Что ж. Мне жаль, что ты не смог подружиться с ними. Но если бы так, то ты и я никогда бы не встретились".

Гектор замолчал на миг.

"Если бы да кабы".

"Дешевый прием".

Глава 25. Приближение бури

Со школой, работой с металлом, репетиторством, медитациями и выбиванием дури из бандитов, следующие несколько дней прошли сумбурно. Школа была худшей частью, так что он просто показывался в школе, отдавал записки от врача и пропускал оставшиеся уроки. После событий в Сескории он почти забыл о коробке отговорок, которую его мама для него приготовила, но теперь он был благодарен ей за это.

Гектор также почувствовал облегчение, когда узнал, что первое занятие для него будет проводить Грегори. Он не был уверен, сможет ли выдержать беседу с Шерил или Жанин. Присутствие кого-то еще в его комнате пугало само по себе, а если уж это девушка, для него это было бы непосильной задачей. Осознав это после первого занятия, второе он назначил в кафе.

А вот с Лэнсом все проходило куда менее нервирующе. Работа с металлом все упрощала, возможно, потому что Гектор чувствовал, что это занятие было полезнее. Конечно, он не мог просто взять броню, над которой они с Лэнсом вместе работали, но что-то было в самом процессе работы над ней. Его посещала идея за идеей.

Даже перед началом работы он вдохновился перчатками Лэнса. Воссоздать их точную копию он все еще не мог, но он понял, что ему не нужно этого делать. Вместо этого он сходил в скобяную лавку, купил пару тонких, хорошо сидящих перчаток. Из них он сделал железную основу. Вместо простого покрывания их металлом, он стал материализовывать множество колец вокруг каждого пальца. Затем он заполнил пропуски, за исключением мест соединения, и вдруг все его пальцы были покрыты железом, но он все еще мог ими двигать, словно в настоящих перчатках. Онако ничего не скрепляло металл вместе, так что части рассыпались, когда он поднял руки в стороны.

В этом была самая сложная часть. Ему нужно было создать маленькие зубцы на каждой части вместе с соответствующими отверстиями, чтобы он могли замкнуться и сохранять свое положение.

Дальше дело было за покрытием металлом предплечий. Ладони оставались непокрытыми, чтобы он мог сжать руку в кулак, но пока что он не мог взглянуть на свою работу без улыбки. У него были настоящие перчатки. Не такие изощренные, как у Лэнса, но, наверное, более удобные из-за тряпичных перчаток. И они выполняли свою работу. Почти. Покрыв предплечья металлом, он пришел к тому, что не мог снять перчатки.

Он рассеял свою работу и начал заново. Гарвель сказал ему взглянуть на это, как на тренировку: сконцентрироваться и посмотреть, насколько быстро он может правильно сформировать отдельные части. И с ускорением все только больше усложнилось. Соединение всех частей было, безусловно, самой мучительной частью. Даже после часов практики у него все еще занимало около четверти часа, чтобы все сделать правильно.

Однако самые ценные идеи приходили непосредственно во время работы — наблюдения за тем, как металл плавится и отливается в нужную форму. Кроме простого наслаждения процессом, Гектор стал осмыслять создание своего металла иначе. Он попытался также сделать из этого процесс. Вместо простого представления какой-то металлической формы в голове, он представлял, как металлический порошок плавится, обретает желаемую форму и застывает.

И в какой-то степени это сработало. Времени заняло больше, чем обычно, но зато, когда металл появился в его руке, это был вполне сносный куб. Он попробовал снова со сферой, пирамидой, параллелепипедом. Гарвель сказал ему попробовать с двадцатигранником, и после того, как Гектор узнал, как тот выглядит, он тужился полчаса, прежде чем Гарвель засмеялся, тогда он сдался и послал жнеца куда подальше.

Практические вылазки тоже, по-видимому, помогали. Гектору приходилось сосредотачиваться в усилиях по подавлению преступников. Если в ход шли его руки, сначала он делал из них железные блоки; а затем связывал конечности противников. Если присутствовала жертва или свидетель, Гектор сопровождал их вместе со схваченными преступниками в ближайшее отделение полиции.

К сожалению, не всегда все шло гладко. Несколько раз он случайно ломал преступнику руку или ногу, даже если все, в чем они были виновны — ночная кража со взломом. Гаврель пытался сфокусироваться только на убийцах, но найти их было совсем не легко, даже со способностью жнеца видеть ауру смерти.

"Большинство убийств совершено в состоянии аффекта", — сказал Гаврель. "И в таком случае я не увижу ауру смерти, по крайней мере, пока до убийства не останется около минуты".

"Хреново однако, Гарвель…"

"Эй, это лучшее, на что я способен".

Значительную часть времени они проводили у отделения полиции. Гарвель хотел добыть информацию, и спустя какое-то время они узнали о видимом возрождении деятельности семьи Рофал.

"Сомневаюсь, что они говорят о Джеффри", — сказал Гарвель. — "Он не кажется очень организованным".

"Кто, по-твоему, тогда мог вступить на сцену?"

"Без понятия. Наверное, нам нужно провести наблюдение. Я слышал чье-то подозрение о наркопритоне в нескольких километрах отсюда".

"Говори, куда идти".

Вскоре у Гектора было еще десять тысяч троа мелкими купюрами. Он подумывал отдать их в приют для бездомных или вроде того, но Гарвель сказал, что украденные деньги привлекут опасное внимание к любому, кому он их отдаст.

Часть его ожидала увидеть возникшего из ниоткуда Джеффри, но даже спустя несколько дней нападений на хранилища Рофалов и точки их бизнеса, Гектор все еще не видел искажения.

Догадки о том, где он может находиться, не доставляли Гектору удовольствия.

***

Джеремайя Кольт еще раз оглядел стенд с детским питанием. Его кепка и солнечные очки довольно сносно скрывали его лицо, да и черная борода, наконец, начала появляться.

Он уже купил подгузники, присыпку и бутылочку для Стефани. Какой-то парень с ирокезом выбил из его рук прежнюю бутылочку, когда Кольт спросил его, где поблизости можно купить молока. Может, парень только хотел впечатлить своих друзей, но когда Кольт увидел бутылочку, приземлившуюся в кучу собачьего дерьма, он заставили парня проглотить свои зубы. От его друзей тоже не удалось ничего добиться, но он все-таки нашел продуктовый уже сам.

Детское питание было той еще проблемой. Стефани, похоже, любила яблочное пюре, но только определенных марок, а предпочтения Томаса все еще были совершенно нестабильны. Смешивая детское питание разной цены и энергетической ценности, Кольт каждый раз тратил добрых двадцать минут на выбор.

Последним он взял пакет молока. Он пытался отучить детей от смесей и приучить к нормальному молоку, так как им уже было тринадцать месяцев. Все форумы для родителей предлагали давать молоко и смеси вперемешку, чтобы облегчить замену.

Он пошел расплачиваться. Кассир прокомментировал то, что он носит солнечные очки в помещении, Кольт проигнорировал его. Когда он вышел из здания, свежий ветер подул ему в лицо. Он поднял высокий воротник своей куртки и направился к гостинице.

Город Дилрой не славился безупречной погодой, и за последние несколько дней своей репутации он не изменил: небо было затянуто серыми облаками. Кольт выбрал этот город на побережье в надежде найти кого-нибудь, кто помог бы депортировать его из страны по воде. Пока что перспектив не было.

Выбраться из страны было действительно проблемно. Из-за награды за его голову оставаться инкогнито практически не получалось. Любые попытки скрыть свою личность шли прахом, когда его замечали с двумя младенцами. Поэтому люди, к которым он обращался либо отказывали ему в помощи, либо пытались заполучить вознаграждение.

И, словно этого было мало, беспорядки в столице только прибавили защиты границ. Он выглянул из-за кирпичной стены, проверяя местность. Осторожность сберегала ему жизнь последние три недели, и он не собирался ее ослаблять.

Кольт заметил недавних идиотов, собравшихся вокруг его машины и поглядывающих на гостиницу.

— Эй, — сказал он им с пакетом в каждой руке. — А ну пошли прочь от моей машины.

Они повернулись разом. Выражения их лиц были совершенно отреченными и безжизненными. — Ага, — сказал самый правый. — А вы изменились, мистер Кольт.

Это сразу же показалось ему больно знакомым. Кольт вспомнил эти лица с той ночи в особняке Рофала, лица бездумных марионеток. И из немногих людей, знавших его имя, только двое звали его "Мистер Кольт". Первым был Джеффри, а вторым Гектор. А это почти точно не был Гектор.

Кольт оскалился. — Ты изменился куда сильнее.

Неестественная улыбка испещрила лицо марионетки. — Просто жди меня, — сказал Джеффри. — Через несколько минут мы встретимся как положено.

Кольт медленно опустил пакеты на асфальт. Их было трое. Чтобы вытащить пистолет, понадобилось бы два молниеносных действия: расстегнуть куртку и достать пистолет из кобуры. Поэтому ему не нравилось носить его под рукой, но он не мог носить его на бедре, чтобы не навлечь на себя взгляды.

Он расстегнул куртку, и они бросились на него. Он перекатился вправо. Пистолет в руке. Предохранитель снят.

Один из них схватил Кольта за ногу. — Вперед, попробуй прийти! — крикнул он Джеффри. — Это только добавит мне веселья.

Кольт размозжил его лицо затвором. Остальные двое упали, поймав пулю: один в шею, второй в лоб.

Он встал. Вокруг были одни здания. Не сказать, где именно он сейчас находился. Он закинул пакеты в багажник и рванул в гостиницу.

Молнией пролетев лестницу, он открыл дверь своего номера. Он ворвался внутрь и поднял спящих младенцев. Оба проснулись и с любопытством смотрели на него, пока он оборачивал их в одно одеяло и брал на руки. Вдвоем они были довольно тяжелыми и громоздкими, но силы у Кольта было достаточно. Он взял их в одну руку, чтобы освободить вторую для пистолета.

Все остальное в номере было брошено. Он поторопился назад, к парковке.

Та марионетка, которую Кольт не убил, снова стояла, размозженное лицо так и оставалось пустым, все в крови.

На таком расстоянии Кольт не был уверен, что сможет попасть в голову одной рукой, так что он выстрелил тому в грудь. И когда парень упал, Кольт подбежал и вынес ему мозг.

Томас и Стефани заплакали.

— Простите за это, ребятки. — Он пристегнул их на заднем сидении машины, запрыгнул сам, и выехал из парковки.

Он выбрался на шоссе. Было не так важно, куда он поедет, лишь бы подальше от этого города, так что он выбрал запад. Однако через минуту он замедлился.

На дороге снова была пробка. Он увидел массивное скопление машин и перевернутую фуру.

Кольт зарычал. Он сомневался, что это совпадение. Он сдал назад, сдвигая автомобили позади. Затем выехал на середину дороги и поехал в обратном направлении. Он выехал с шоссе, разыскивая в городке маленькую улочку. Вскоре он снова был вынужден остановиться.

Дорогу заблокировали три полицейские машины. Шестеро полицейских одновременно вышли из своих машин.

Кольт срочно сдал назад. Лобовое стекло пронзили выстрелы, и ему пришлось закусить губу и пригнуться, задом поворачивая на боковую улицу.

С другой стороны приближалась машины, и Кольт заехал на тротуар. Он вдавил тормоза и вывернул руль вправо. Автомобиль, развернувшись, снова оказался на дороге, он переключил на нейтралку и нова вдавил на газ. Он слышал, как дети орут во все горло, но был этому рад. У него не было времени оглядываться, чтобы проверить их, а тишина была бы знаком для беспокойства.

Он проехал прямо несколько кварталов. Он мог видеть нормальных людей, по крайней мере, не смотрящих на него с отсутствующим выражением лица, но он также мог видеть свет фар в зеркале заднего вида. Он повернул вправо, и вскоре увидел еще больше вспышек фар, так что снова резко повернул вправо.

Он понимал, что они собирали вокруг него сеть. Или уже собрали. Нельзя было с точностью сказать, сколько марионеток было у Джеффри, но этот ублюдок основательно подготовился, это точно.

Кольт решил, что пришло время сменить тактику. Справа показался торговый центр, он свернул к парковке. Остановившись у центрального входа, он вышел из машины и оглядел небольшую толпу людей. Он не знал, были ли они захвачены или просто растеряны, так что он выстрелил в гигантскую неоновую вывеску. Когда они завопили и начали разбегаться, он понял, что они нормальные.

Его преследователи заезжали на парковку, когда он доставал чемодан из машины. Внутри был длинный черный кейс, открыв его, Кольт достал свой запасной вариант для чрезвычайных событий — штурмовую винтовку с установленным подствольным гранатометом, уже готовую для немедленного использования.

Перед ним остановилась первая полицейская машина, и он видел, как марионетки Джеффри тупо направляют на него свои пистолеты вместо того чтобы сначала выйти из машины. В кабину влетела граната прежде чем они успели выстрелить.

Остальные полицейские подъехали к дымящемуся автомобилю, и Кольт выкосил их, не ожидая ответных действий. В течение нескольких секунд остальные две машины были изрешечены пулевыми отверстиями.

Он остановился с дымящимся дулом, чтобы посмотреть, все ли марионетки умерли. Спустя мгновение он был удовлетворен.

Кольт перекинул винтовку через плечо и хватил детей. Он знал, что эта его преимущество не будет длиться долго. Пока жив Джеффри, марионетки будут прибывать снова и снова, или, что хуже, он появится сам. Собственно, последнее казалось наиболее вероятным. Без сомнений, для Джеффри это было игрой — всегда было. Джеффри захочет убить его сам, но не без предварительных истязаний.

Все выходы казались ему плохими. Побег, битва, укрытие — все кончалось смертью его и его детей. Возможно, всех сразу.

Он вошел в магазин одежды, игнорируя вопящих людей. Откинул свои очки и кепку, и стал искать себе новую куртку. А затем достал свой телефон.

Глава 26. Твоё отчаянное сердце

Гектор дополз до своей комнаты и рухнул на кровать. Это была долгая ночка, и последующее утро тоже было не лучше.

Гарвель нашел ему готовящееся тройное убийство, и пока Гектор предотвращал чью-либо смерть, предполагаемые жертвы даже не осознавали, что были в опасности. Так что вместо выражения благодарности, на их лице было выражение ужаса, когда они увидели Гектора всего в крови. Поэтому ему пришлось провести несколько часов ускользая и прячась от полиции.

Ко тому моменту, как он добрался до дома, школьный автобус уже успел уехать. Он решил просто пропустить уроки, но один из его друзей нанес ему утренний визит. По всей видимости, Нейтан жил неподалеку от него, и хотел подвезти Гектора.

Гектор думал о том, чтобы отказать, — Гарвель даже дал разрешение, — но он не смог собраться духом. Его волновало мнение новых друзей о нем, особенно о том, как он вечно доставляет им неудобств в их стремлении помочь ему с чем-либо. Так что он поехал в школу.

Но прежде, чем закончился его первый урок, Гектору снова пришлось уйти. Гарвель нашел ему утренний разбой какой-то банды, к тому же недалеко от школы.

Это была группа из десяти парней, довольно молодых, скрывавших личности под шарфами и капюшонами. Они напали на захудалый жилой комплекс, угрожая жителям ножами и пистолетами. Без нанесения ранений, Гектор связал их всех железом и забрал оружие. Пожилая жительница предложила ему яблочного пирога. Он, конечно, мягко отказал.

Уже скоро, Гарвель нашел еще людей, оказавшихся в беде. В последние пару дней жестокие преступления достигли своего пика. Полиция в целом списывала это на Рофалов, но также точила зуб на Гектора, хоть пока не разобралась, за что.

И теперь, проспав в общем четыре часа за последние три дня, Гектор наконец встретился с постелью. Правда, посреди дня, но так или иначе, ночью он был нужнее.

Сквозь нарастающий туман своей усталости он все еще чувствовал себя слабо удивленным такому малому количеству боли в своем теле. Это, мягко говоря, было радостной переменой, хоть он не ожидал, что такое состояние надолго.

Сон был теплым облаком, бессознательным блаженством. А потом прорвался голос.

"Гектор, проснись. Твой телефон пищит".

Он чуточку открыл глаза.

— Телефон? Кто бы это?.. — Он сел.

Гектор порылся в своей сумке, пока не нашел его — одноразовый телефон, который дал ему Кольт. По наказу Гарвеля он не брал его в Сескорию. Гарвель исходил из того, что, если бы Кольт позвонил во время их пребывания в столице, Гектор ничего не смог бы сделать, так что лучше оставить его в Брайтоне — здесь он, по крайней мере, останется целым и невредимым. Определенно, одно из пророческих предложений жнеца. Когда они вернулись домой, Гарвель напомнил ему зарядить его.

Там было одно сообщение, пришедшее пару минут назад. Гектор прочел его. Затем сразу же схватил свою сумку и пулей рванул за дверь.

***

Еще один ряд машин перегородил ему путь, и Кольту снова пришлось повернуть. После бойни в торговом центре прошло около часа, и теперь он был вовлечен в проигрышную игру в "кошки-мышки". Как бы он ни пытался найти выход, прислужники медленно, но верно, загоняли его в порт.

Он знал их план, но делать было нечего. Они, очевидно, хотели прижать его к воде, где бы он не смог никуда сбежать, кроме как угнав лодку, но если бы ему это и удалось, это, скорее всего, было бы еще более страшной ловушкой.

Кольт только хотел выиграть время для Гектора. От Дилроя до Брайтона было около двух часов пути. Пацан отписался ему, но у Кольта не было возможности прочесть, не то что ответить. Его руки были заняты попытками не попасть в аварию, выруливая туда-сюда на улочках города.

Ему часто удавалось увидеть в зеркале заднего вида серебряно-белый автомобиль, из водительского бокового стекла которого торчала огромная красная приветственно машущая ему рука. Оторваться от этой машины больше, чем на минуту, не удавалось.

Наконец, дорога кончилась. Горизонт заполнила Бухта Эмерсона, и только длинная верфь разделяла Кольта и буйные воды.

Кольт въехал на пешеходную дорожку. Работники дока рассредоточились у воды, поднимая с помощью шкивов ящики и контейнеры. Они закричали на него, пока он проезжал, и он пару раз выстрелил в воздух, чтобы они разбежались.

Он искал безлюдное место. Обнаружив покинутый круизный лайнер, он решил оставить машину перед ним. Схватив веревку и взобравшись по тропе, он обнаружил входную дверь закрытой, так что он прострелил замок и выбил ее.

— Мистер Кольт! — прозвучал довольно близко голос Джеффри. — Куда же вы убегаете, мистер Кольт?! Не пора ли нам покончить с этим маленьким беспорядком?!

Кольт знал, что Джеффри прав. У него кончились варианты. Даже если ему каким-либо образом удалось бы украсть корабль, судя по звуку, Джеффри уже был на борту. Кольт побежал к носу корабля.

Накрытый бассейн был окружен рядами столиков и стульев. Кольт подбежал к краю корабля и забрался на перила. Вода была в добром десятке метров под ним, и вид волн, разбивающихся о корпус, не придавал уверенности.

Он собрал свою храбрость и прыгнул.

И остановился на полпути. Его тело взорвалось дичайшей болью. Красная тень пронзила его грудь и ногу, удерживая его.

— Нет-нет, — сказал Джеффри, разворачивая Кольта лицом к себе. — Давайте не будем превращать это в соревнования по плаванию, мистер Кольт. Это было бы так скучно.

Грудь болела больше всего. Кольт мог чувствовать в ней тень, прорывающуюся сквозь мышцы и кости, оборачиваясь вокруг его сердца. Он закричал, и тень обернула его рот.

— Тсс. Ну же, мистер Кольт. Мне нужно, чтобы вы меня выслушали. Вы ведь ее можете меня слышать?

Он барахтался, чувствуя вкус крови во рту. Боль сводила с ума, но он был решительно настроен быть в сознании до самого конца. Правой рукой он все еще мог чувствовать свою винтовку.

— Кстати… — Тень расширилась, сильнее чем Кольт когда-либо видел, и метнулась за Джеффри, пропадая из виду за борт. Спустя мгновение она вернулась. С машиной Кольта. — Полагаю, вы забыли это.

При виде машины, удерживаемой тенью, глаза Кольта расширились.

Джеффри улыбнулся. — Должен сказать, мистер Кольт, вы меня удивили. Приятно удивили. Вы ведь оставили детей в машине? Надеялись, что они отвлекут меня настолько, чтобы у вас было время сбежать?

Краснота ворвалась в машину, заполнив заднее сидение. Вытащила оттуда свернутое одеяло, подняла, чтобы можно было посмотреть. Одеяло раскрылось. Детей там не было.

У Джеффри ушло какое-то время, чтобы осознать это, растерянное моргание перешло в резкую ярость. Он бросил взгляд на Кольта. — Что ты с ними сделал?!

Сказав это, Джеффри поймал лицом гранату. Взрыв отбросил его назад, заставив отпустить и Кольта, и машину.

С дырой в груди и кровавой улыбкой на лице Кольт упал в бушующие волны.

***

Джеффри вперил хмурый взгляд в рассеивающийся дым. Он подбежал к перилам и осмотрелся. В воде никого не было.

Сзади подошли Озмир и Мосс.

"Что случилось"? – спросил жнец. "Ты поймал его?"

Злость стерлась с его лица, он хмурился.

— Да, поймал.

Он подтащил к себе один из красных витков. Он удерживал куртку Кольта, орошенную кровью. Джеффри развернул ее, и увидел все еще бьющееся сердце мужчины. — Но он не должен был умереть так быстро. Я хотел помучить его еще.

"Ах. Мне жаль".

— Еще и детей своих от меня спрятал! Как он это сделал?! Я собирался убить их у него на глазах! Но нет! Мистер Кольт, вы настоящий мерзавец!

"Ну, по крайней мере, ты убил его", — сказал Озмир. — "Ты же за ним гонялся, да? Представь, если бы кто-то убил его до тебя".

Джеффри все еще дулся.

Озмир тоже нахмурился. — "Полагаю, я мог бы найти тело, если ты хочешь, но нам действительно пора убираться отсюда. Ты навел здесь шумиху. Мы должны как можно скорее вернуться в Сескорию, где Избавление сможет тебя защитить".

— Правда? Но я сдерживал себя. Я убил-то всего несколько дюжин.

"Да, но этого более, чем достаточно, чтобы пустить на национальные новости. А если это попадет в международные новости, Авангардовские охотники на искажения обязательно придут расследовать здесь все".

— Что ж, если так, я мог бы просто поглотить весь город, прежде чем они придут сюда. Здесь же есть сотня тысяч людей? Это сделает меня довольно сильным, верно?

"Нет! Если ты сделаешь это, они пошлют самых сильных воинов! И наши планы по захвату Атрии падут прахом!"

— Эх. Ладно.

"Если ты хочешь съесть целый город, мы обеспечим тебе место безопаснее этого".

— Хм, хорошо. О, сперва мне нужно вернуться в Брайтон и сказать дедушке, что я ухожу с вами.

"Дедушке? Каков он?"

— У него тоже есть жнец, по правде говоря. Почему бы вам не пойти с ним встретиться? Он веселый. Уверен, он вам понравится.

"Хмм. Хорошо. Веди".

***

Гектор въехал на парковку и спрыгнул с байка. Он посмотрел адрес на дальнем углу здания и проверил сообщение Кольта:

Дилрой. 8133 Ул. Сэмпсон. Жизнь/Смерть. Убереги их

Он оставил двигатель заведенным и ворвался в бутик одежды. Гарвель за ним.

Внутри царил бардак. На полу валялись обрушенные полки и разорванная одежда. Гектор встал в центральном проходе, осмотрелся вокруг.

"Я никого не вижу".

Гарвель пролетел вперед. — "Здесь, очевидно, была стычка. Все сбежали? Почему нет полиции?"

— Погоди… — Гектор услышал слабый крик. Ребенок. Он проследовал за звуком к задней части магазина.

Две полки были придвинуты вместе, только тонкая ель разделяла их. Гектор раскрыл их и обнаружил двойняшек.

"Он и правда оставил их тебе…"

— Боюсь предположить, что бы это значило… — Гектор взял их на руки. Они стали кричать еще громче, пока он нес их к мотоциклу.

"Что ты собираешься с ними делать?"

— Эх… — Гектор снова посмотрел на байк. — Перво-наперво… как мне, черт возьми, везти их обоих на мотоцикле?

"Сделай железную колявку у себя на груди".

Он сел на байк с детьми в руках, и сделал, как предложил Гарвель. Металл сформировался от его спины, обвил торс и постепенно обернул детей, освобождая руки Гектора.

Им это не понравилось, и они забрыкались в металле, так что он расширил его, давая им немного больше места. Теперь у них было место, чтобы двигать руками и ногами, и их тела были плотно усажены на место. Он добавил пару железных шлемов, наколенников и налокотников.

Он выехал с парковки и поехал по направлению домой.

"Ты собираешься привезти их домой?"

"Что еще мне остается?"

"Хмм", –Гарвел замолчал. — "Полагаю, на пару дней это нормально. Но что делать потом? Мы не знаем, вернется ли Кольт за ними".

"Ну… Я не знаю… но он попросил меня сберечь их, так что…"

Гарвель кивнул. "Да, на данный момент, это все что имеет значение".

Гектор еще не выехал на шоссе. Оно было заблокировано, когда он въезжал в город, и он сомневался, что дорога освободилась. Вместо этого он проехал по улице за пределы города, пока не увидел открытую местность, затем выехал на дорогу покрупнее.

Дети привыкали к дороге довольно долго, плакали почти час, прежде чем успокоиться.

"Думаешь… Думаешь, это дело рук Джеффри?"

Гарвель медлил с ответом. — "Это бы объяснило, почему мы не видели его в Брайтоне. Но почему Кольт не отметил это в сообщении?"

"Не думаю, что у него было много времени, учитывая, что он так и не ответил. И… если это и правда Джеффри, Кольт мог побеспокоиться, что я погонюсь за ним вместо того, чтобы обезопасить детей…"

"Хмм".

Дорога была прямой и пустой, на горизонте садилось солнце, и Гектор еще раз посмотрел на детей. Они оба посмотрели в ответ, пухлощекие и любопытные.

Гектор нахмурился под шлемом. — "Гарвель… что, блин, нам теперь делать?.."

***

"Здравствуй".

"Агх… Хм? Что происходит?"

"Полегче там. Тяжелый у тебя выдался денек".

"Где я? И кто ты?"

"Ты мертв. Меня зовут Бованокс. И я хочу спросить тебя кое-о-чем".

Глава 27. О, неумолимый отец!..

Кольт открыл глаза. Вокруг были мрачные воды. А еще акула, вонзившая зубы в его грудь.

"Ах да", — сказал Бованокс, касаясь плеча Кольта. — "Течение унесло тебя в обитель акул, вот так вот".

Если бы Кольт мог, он наорал бы на жнеца. Тело пробрала жгучая боль, мышцы восстанавливались, плоть вырастала прежде, чем акула могла растерзать ее. Он ударил ее по носу. Она отпустила его, но не спешила уплывать. Спустя мгновение, она снова набросилась на него. Он собрал все силы и пнул обидчицу так, что ту унесло прочь в мрак.

Кольт выплыл на поверхность, но и там не было проще. Волны шпыняли его туда-сюда, словно надувную игрушку для ванны.

"Если ты хочешь что-то мне сказать, просто вырази это у себя в голове", — сказал Бованокс.

"Тьфу! Пошел ты!"

"Вот-вот, молодец. За тобой, кстати, еще одна акула".

Кольт повернулся, успев увидеть исчезающий под водой плавник. Он не мог почувствовать, как акула сжала челюсти на его ноге, но рывок, с которым он погрузился в воду, был достаточно информативен.

Он послал акулу в полет над водой. — "У меня нет времени на такую хрень!"

"Твои дети все еще в безопасности?"

"Надеюсь, да. Если все прошло нормально, они сейчас с Гектором".

"Ах! Гектор, значит. Это хорошо. Мне пришлось сохранять дистанцию, чтобы не попасться на глаза Джеффри, но именно из-за Гектора я следил за тобой".

"Эй, в какой стороне берег?"

Бованокс показал.

Жнец был виден очень ясно даже в темных водах. Дело было не в свете, хоть Бованокс и был сам по себе темной фигурой. В глазах Кольта жнец не имел лица, все его тело закрывала черная как смоль мантия. Даже руки и ноги не были под ней видны.

Кольт поплыл, оставаясь под водой. Течение сбивало его, но он рассекал волны.

"Так Гектор тоже твой слуга?"

"Нет-нет. У жнеца может быть лишь один слуга. Жнеца Гектора зовут Гарвель".

"Что ж, теперь понятно откуда у мальца такие недюжинные силы".

"Это да. А тебе, кстати, очень повезло. Если бы Джеффри поглотил твою душу, я бы не смог воскресить тебя. Я уже собирался уходить и рассказать Гектору о случившемся, когда увидел твою душу целой и невредимой".

Появилась еще одна акула, и Кольт отправил ее назад в пучину. — "Что ж, для ясности – я благодарен тебе".

"Не стоит", — сказал Бованокс. — "Я возродил тебя не за этим".

***

"Неплохое местечко, однако", — сказал Озмир. Сзади, как обычно, тащился Мосс, тихо изумляясь широким коридорам и узорчатому дереву особняка.

— Спасибо.

Джеффри держал пальто и сердце Кольта. Хоть все и обернулось сплошным разочарованием, он хотя бы мог пополнить коллекцию своих сувениров.

Его порядком удивила наполненность особняка людьми. Его не было-то всего неделю, но дедушка, видимо, не сидел сложа руки. Большинство персонала, очевидно, были новыми работниками, судя по тому, что они не разбегались при виде его персоны. Олин из лакеев даже врезался в него. Он скорчил лицо, собираясь сказать что-то грубое, но, увидев грузную фигуру Мосса позади Джеффри, решил, что лучше будет извиниться.

Они обнаружили Дэмиана и Феромаса в главном кабинете.

— Привет, дедуль!

— Привет, внучек! — ответил Дэмиан с улыбкой, которая сошла на нет, когда он заметил гостей внука. — А это кто?

— Мои друзья! Озмир и Мосс. Они из Избавления! Крутяк, скажи? Я пойду с ними, и они помогут мне стать сильнее. Еще в Сескории куча соратников! Озмир сказал, они скормят мне целый город. Можешь себе представить? Целый город!

Внезапно Джеффри почувствовал выросшее в комнате напряжение. На лице Дэмиана не осталось и следа прежней веселости, а лицо Озмира выражало растерянность. Даже Мосс стал внимательней, и какое-то время все молчали.

Феромас нарушил тишину. "Дозер или Моргунов?"

Озмир замешкался. "Моргунов".

Снова тишина.

Джеффри оглядел всех ещё раз. — Почему все замолчали?

"Потому что твой друг Озмир узнает меня", — сказал Феромас. — "Не так ли?"

"Вы Феромас…"

"Да".

"А это…"

"Теперь его зовут Дэмиан Рофал. Но это тот же слуга, да".

Озмир отлетел к двери, и Мосс выступил вперед.

"П-послушайте, я выражаю только глубочайшее почтение к персонам вашего калибра. Мы вам не враги".

"Очень жаль", — сказал Дэмиан.

"Нет, прошу, не…"

Дэмиан поднял руку. Показалась внезапная вспышка, громкий треск, и Озмир и Мосс пропали.

Джеффри, все еще в шоке, видел, как воздух в местах, где раньше были тела гостей, исказился. Вакуум быстро заполнился воздухом, одарив Джеффри ударной волной. Остался лишь тонкий дымок, но и он почти сразу исчез.

У Джеффри ушла секунда, чтобы переварить то, что случилось.

— Деда, что за херня?!

— Мне жаль, Джеффри. Я знаю, что они были твоими друзьями. Мне следовало сказать тебе раньше, чтобы ты не приводил сюда никого из Избавления.

— Зачем ты их убил?!

"Потому что никто не должен знать, что я и Дэмиан все еще живы", — сказал Феромас.

Джеффри еще раз посмотрел на пустое место. — Но что ты вообще с ними сделал?!

— Уменьшил их до размеров менее частичек пыли, — сказал Дэмиан. — Правда, полагаю, в случае жнеца, вообще ничего не осталось, раз уж тела у него нет.

Джеффри таращился на него.

— Если тебе хочется, я не против того, чтобы ты пошел в Сескорию поиграться с другими членами Избавления, но они не должны узнать, что здесь произошло. Знаешь, даже не говори, что у тебя есть дед.

"Но могут возникнуть трудности с объяснением, куда делись те двое", — сказал Феромас. "Наверное, будет лучше, если Джеффри останется с нами в Брайтоне".

Дэмиан пожал плечами.

— Тьфу. Джеффри может делать, что ему заблагорассудится. Он достаточно взрослый, чтобы самому принимать решения.

— Деда, кто ты такой? Почему они так тебя боялись?

Феромас ответил прежде Дэмиана. — "Без обид, Джеффри, но ты не очень хорош в хранении секретов. Я думаю, ты уже знаешь больше, чем нужно".

— К тому же, дикобразы очень огорчатся, если я выдам тебе секреты их выпечки. Такие скряги, знаешь ли.

Джеффри растерянно моргнул.

"Что ж, хотя бы когда нужно, он в ясном уме".

С кислой миной Джеффри покинул их. Он вернулся в свою комнату и кинул трофеи от Кольта на прикроватный столик. Однако пальто приземлилось с более громким звуком, чем ожидался. Он погрузил руки в глубокие карманы и вскоре выудил лежащие там предметы. Немного монет, запасные патроны, жвачку, носовой платок, злаковый батончик, выкидной нож.

И телефон.

***

По пути назад в Брайтон Гектору пришлось остановиться по сигналу патрульной полицейской машины. После переваривания картины мотоцикла, человека в шлеме с двумя младенцами в металле, полицейский с трудом пытался объяснить, насколько это все было противозаконно и нелепо.

Гектор, конечно, едва ли мог вразумительно объяснить ситуацию. Не то чтобы у него были адекватные объяснения. Он превратил пистолет офицера в железное пресс-папье, вырвался из наручников и с сожалением сломал радио в машине.

Гарвель предложил также проколоть ему колеса, а затем вызвать для него буксир, но Гектор подумал, что это чересчур. Безоружный и без подмоги, офицер не выглядел так, словно хотел броситься за ним в погоню, так что Гектор просто оставил его и поехал дальше.

Приближаясь к дому, он раздумывал над тем, как объяснить все родителям. Он подумал о том, чтобы пронести детей тайком, но этот план имел сильную слабость: дети могли просто закричать, что оповестило бы родителей.

Он снова оставил мотоцикл на кладбище и понес детей домой на руках.

Войдя, он увидел в гостиной своих родителей. Его мать спала на плече отца. Отец посмотрел на него, на детей, и Гектор мог видеть, как на его лице отображается мыслительная деятельность по этому поводу.

Он мягко разбудил свою жену. Оба встали и медленно подошли к Гектору.

— Гектор, — сказал его отец, — почему у тебя на руках два младенца?

"Справишься с этим?" — спросил Гарвель.

"Посмотрим", — подумал Гектор.

— У одного моего друга... что-то вроде чрезвычайного положения в семье. Нужно было, чтобы кто-нибудь присмотрел за детьми. А я, вроде как, единственный, на кого он мог положиться...

Мать взвела бровь. — Что это за друг?

— Он полицейский...

— Полицейский? — спросила она. — Как ты подружился с полицейским?

— Ээ... это типа входит в школьную программу. Он и еще некоторые проводили... что-то вроде семинара...

Отец сложил руки на груди. — И этого ему хватило, чтобы доверить тебе своих детей?

— Я, ээ... ну, увлекся этим больше, чем остальные ребята. Полицейский участок посещал и... вот.

–Ага, — сказала мать. — И о каком чрезвычайном семейном положении идет речь?

— Да я и сам толком не понял... но ему требовалась моя помощь, вот и...

— И как долго он рассчитывает держать их у тебя? — спросил отец.

— Хм... На несколько дней, думаю. Это как бы тоже неясно...

Сэмюэль и Ванесса Гофф обменялись взглядами. Затем оба снова посмотрели на младенцев.

Его мать нахмурилась. — А ты уверен, что этот человек просто-напросто их не бросил?

— Он бы скорее умер.

Она с сомнением подняла бровь. Затем поднесла руку к девочке, и та сжала ее. Ухмыльнувшись, она снова посмотрела на Гектора. — А где принадлежности?

— Что?

— Детские принадлежности. Бутылочки? Присыпка? Подгузники, наконец?

— Ээ... мм...

— О, вау. Ладно. Похоже, придется мне наведаться в магазин.

Гектор моргнул. — А... Я бы мог... Я бы мог сам, я ведь отвечаю за них.

— Пфф, — прыснула Ванесса. — Что шестнадцатилетний знает об уходе за детьми? — она взяла у двери свое пальто. — Я схожу за всем необходимым. Скоро буду. — сказав это, она поцеловала мужа и ушла.

— Я сделаю им небольшие кроватки, — сказал отец. — Не то чтобы колыбели, но на время сойдет.

— Ах, но тебе не обязательно это делать...

— О, спать они будут в твоей комнате. Об этом не волнуйся. Полуночный плач и питание на тебе, спасибо.

Гектор прошел за ним к шкафу в коридоре, откуда его отец достал чистые одеяла. Пара крупных корзин для белья, и колыбели были готовы.

— Этот друг-полицейский, должно быть, сильно тебе доверяет.

— А-ага.

— Что, прямо больше никого не было?

— Нет...

В его комнате они нашли прекрасное место у подножия кровати. Когда они положили детей в их маленькие постели, Гектор заметил на лице отца самое мягкое выражение, которое он когда-либо видел.

Пап?..

— Да?

— Эм... А какой я был? В смысле, как младенец.

— О, ты был ужасен, — ответил он. — Все время плакал. Никуда тебя нельзя было отвезти, чтобы ты не закатил сцену. К еде был придирчив. Так раздражал свою мать.

— Ох... мне жаль.

— А, да чего ты. Хоть ты и был надоедой, это в каком-то смысле было даже весело. К тому же, к годам-так к двум ты сильно смягчился. На самом деле, так стало даже скучно.

— Скучно?

— Ага. К горшку быстро приучился. Так же с одеванием и завязыванием шнурков. Больше не капризничал по поводу еды.

— Т-тебе хотелось, чтобы все было посложнее?..

— Я не знаю. Скукота тоже бывает хорошей. — Он направился к двери.

Гектор нахмурился. У него был еще один вопрос, и он затруднялся его спросить.

— Пап, а... почему вы с мамой больше не заводили детей?

Тот повернулся и наклонил голову. — Что за внезапные расспросы?

— Да просто... Не знаю, эмм...

Отец почесал щеку. Снова посмотрел на Гектора. — Не было особой причины. Никому из нас не хотелось иметь еще детей, а беременность твоей маме вообще поперек горла встала.

— Но... вы оба... только что, с детьми... казалось, что вам обоим... нравилось за ними ухаживать.

— Не уверен, с чего ты так решил.

— Я... ну...

— Не стоит так глубоко копаться в том, что видишь, Гектор. Так и с ума сойти можно.

Сказав это, он ушел.

Гектор тихо вздохнул. Обменялся взглядами с Гарвелем, который выглядел так, словно у него было что сказать, но оставался безмолвным.

Оставшись один, он немного посмотрел на спящих детей, затем решил провести свободное время с пользой. Он не собирался оставлять детей без присмотра, но было кое-что, что он был хотел попрактиковать со своим металлом.

Он сел посреди пола и создал продолговатую глыбу металла. Затем заострил ее конец, вскоре получив клинок, хоть и весьма посредственный. Но не это было его целью.

Гектор сосредоточил свой разум, почувствовал свою душу направил ее в железо. — Гарвель, подойди-ка на секунду.

Жнец подлетел к нему, и Гектор кольнул его кончиком лезвия. Гарвель вздрогнул.

"Эй. Поосторожнее с этой штукой".

— Ага. Работает, значит...

"Поздравляю. А теперь хватит меня колоть".

— Постой-ка там еще минутку. Я хочу попробовать кое-что еще. — он отошел и сел на кровать.

"Когда я успел стать твоей лабораторной крысой?"

— Просто не двигайся...

"Я скучаю по временам, когда ты боялся ранить меня".

Гектор бросил клинок, тот прошел сквозь жнеца без какого-либо эффекта.

— Блин...

"Хмм".

Так... Я могу сосредоточить силу воображения в металле, словно это продолжение моего тела... но, видимо, только, когда я касаюсь его...

"Понятно. Ты хочешь иметь возможность сосредотачивать железо на расстоянии так же, как ты можешь создавать его на расстоянии."

— Ага. Тогда я бы мог бросаться предметами, способными ранить жнецов. Или ловить их в клетки.

"Этого определенно можно достичь, но мы с тобой еще недостаточно синхронизированы".

— Приятно хотя бы знать об этом... Потому что, если я на это не способен, тогда... я не знаю, как я когда-либо смогу поймать вражеского жнеца. Вы вечно вне досягаемости... И даже когда близко, вы чертовски быстрые...

"Верно. В этом и была проблема в Сескории. Но пройдет долгое время, прежде чем ты сможешь выдать такое. Проекция души требует куда более сильного контроля, чем твой нынешний".

— И ты говорил... нет способов ускорить процесс синхронизации?

"Верно".

Он еще попрактиковался с железом, пока не услышал приход матери. Она показала ему, как сменить подгузник, и убедилась, что дети накормлены, прежде чем снова уснуть.

Гектор думал над тем, чтобы задать матери те же вопросы, которые он задал отцу, но это почему-то казалось неправильным. Словно подвергать их какому-то тайному тесту. К тому же, вероятность, что она могла бы ответить иначе, пугала. Он уж точно не хотел узнать, что его отец каким-либо образом соврал ему.

Так что он молчал. И вскоре его мать снова ушла. Он снова посмотрел на детей.

— Гарвель... что, по-твоему, мне с ними делать?

"Трудно сказать, правда. Мы не знаем, безопасно ли отдавать их в приют. Возможно, Кольт посчитал бы, что так для них лучше всего, но кто знает?"

Гектор нахмурился.

— Нам снова не хватает информации...

"Это точно. Полагаю, это значит, что мы не должны принимать поспешных решений".

— Но... рано или поздно...

"Да. Судя по реакции твоих родителей, ты выиграл нам несколько дней. Думаю, единственное, что мы сейчас можем делать, — это ждать. Надеюсь, Кольт скоро сможет забрать их".

— Ты прав...

"Но стоит подумать о том, что мы станем делать, если Кольт не придет за ними".

— Хмм...

"По моему мнению, у нас три варианта. Первый: мы отдаем их в приют. Очевидно, это сопряжено с опасностью, но даже если мы не можем устранить ее, мы можем ее уменьшить, отдав их в разные учреждения".

— Что? Разделить их?

"Я знаю, что это неидеальный вариант. Но внезапное появление в реестре двойняшек — словно подарок в руки тому, кто их ищет. Будет куда безопаснее, если мы разделим их".

— Мне этот вариант совсем не нравится...

"Понимаю. Второй вариант: Мы сами найдем для них новую семью".

Гектор покосился на жнеца. — И как, блин?.. Звучит невероятно.

"Может, это как раз-таки вероятно", — сказал Гарвель. — "Конечно, хорошая семья не примет их без вопросов. Может, мы должны как-нибудь объяснить им или найти еще какой-нибудь способ провернуть это, но... пока что ничего на ум ничего не приходит".

— Ух, блин... а третий вариант?

Гарвель собирался ответить, когда телефон Гектора стал пищать. Он лежал в куртке на столе, и они оба повернулись посмотреть на него.

Глава 28. Остерегайся тени...

~Глава 28~

Остерегайся тени…

Гектор просмотрел сообщения. Диалог был следующим:

Неизвестный_отправитель: Дилрой. 9122 ул. Сэмпсон. Жизнь/смерть. Сбереги их

Вы: Ты как?

Вы: Что произошло?

Неизвестный_отправитель: Я норм дети у тебя?

Ответил все-таки, — сказал Гектор.

"Какое облегчение. Спроси еще раз, что произошло".

Гектор спросил. Ответа долго ждать не пришлось.

много всякого. легче рассказать при встрече. давай встретимся

Хмм,— он показал сообщение Гарвелю.

"Нет причин давать ему твой адрес. Выбери другое место".

Кладбище?

"Не, слишком близко к дому. Знаешь парк к западу отсюда? Где-то в двух километрах".

Ээ... Нельсоновский парк, да?

"Ага."

Ладно...

Он отправил сообщение.

ок выхожу туда

Гектор нахмурился. — Посреди ночи?.. Блин. Видно, скорее хочет детей забрать. Думаю, будь я на его месте, чувствовал бы то же самое...

Он не был уверен, стоит ли ему вылезти через окно. С двумя детьми на руках это казалось не самой лучшей идеей. Он знал, что у его родителей завтра работа начнется рано, особенно у мамы, так что он проверил первый этаж и с облегчением обнаружил, что родители уже ушли спать.

Он выбрался из дома через переднюю дверь, захватив на всякий случай детские принадлежности. Подойдя к мотоциклу, он создал новую железную переноску.

Вскоре Гектор добрался до Нельсоновского парка. Кроме прогуливавшейся парочки и проезжающей мимо машины в зоне видимости не было никого.

— Темно так, — сказал Гектор. — Может, поищешь его с неба?

"Конечно".

Гарвель взлетел над деревьями, крона которых была такая густая, что Гектор едва мог видеть перемещение жнеца.

"Но, мм... будь в зоне моей видимости, хорошо?.."

"Да, мам".

Гектор пошел к центру парка, где был искусственный пруд с небольшим фонтаном. Он встал под высоким фонарным столбом рядом с главной тропинкой, но решил не садиться на скамейку.

"Хмм", — сказал Гарвель спустя несколько минут. — "Я его не вижу. А ты?"

"Неа. Видимо, пришли раньше".

***

Примостившись за высоким воздухозаборником на крыше жилищного комплекса, Джеффри нашел свое место. Было довольно далеко, но отсюда он мог видеть практически весь парк. Он направил бинокль на движущееся мерцание в небе и увидел жнеца. Жнеца Гектора.

Он ухмыльнулся. — Ага. Я предполагал, что это вы помогли мистеру Кольту.

Он опустил взгляд вниз. — А Гектор у нас где?..

Под фонарным столбом он увидел темный силуэт. Затем коснулся болезненной шишки на груди. Это было не более чем житейская неприятность, так что он не стал показываться доктору, как настаивал Дезмонд. Ему, скорее, нравилось это чувство, то, как это напоминало ему о Гекторе — его очень особенном друге.

Честно говоря, он не был особо уверен, что вообще хочет убить Гектора. Думая о потенциальной вражде, о жестоких схватках и невинных жертвах, о долгих пытках, Джеффри не мог не улыбаться. Гектор казался тем, кто смог бы развлечь его на долгое время.

Но в то же время Джеффри понимал, что он не может позволить всему слишком затянуться. Было одно непреодолимое препятствие, которое бы покончило с его весельем рано или поздно. Его дедушка.

Дэмиан восстанавливал семейный бизнес. Гектор же был активной помехой его попыткам. Их схватка казалась неминуемой. Очевидно, остановить Дэмиана не представлялось возможностью. И, чем больше Джеффри об этом думал, тем сильнее осознавал, что, даже если он не обязательно хочет, чтобы Гектор умер, он определенно не хочет, чтобы он умер от рук кого-то еще. В конце концов, поэтому он пришел сюда, ничего не сообщив об этом Феромасу и Дэмиану. Если Гектору и суждено умереть, то тем, кто завершит его жизнь, должен быть Джеффри. Вот так.

Он у видел, как Гектор вытащил телефон и стал печатать. Вскоре телефон Кольта запищал. В сообщении значилось:

Ты где?

Джеффри немного подумал и ответил:

Извини. Не смог. Давай завтра?

Затем была долгая пауза. Он вернулся к наблюдению за жнецом и его терпение уже начало падать, как пришло следующее сообщение:

Ладно. Но расскажи, что случилось

Джеффри сжал губы и стал думать, что бы ответить. — А, ну-ка так...

Джеффри напал, но я сбежал. Сейчас прячусь от копов

Он засмеялся. — А еще говорят, что я не умен.

Гектор прислал еще одно сообщение, предложив встретиться после полудня, Джеффри согласился и смотрел, как они покидают парк. За Гектором наблюдать в темноте было трудно, но жнеца было видно, как днем.

Джеффри сохранял дистанцию, прыгая со здания на здание. Его переносили выбросы красного, пока он продолжал наблюдение. Вскоре он заметил, как жнец замедлился. Он снова посмотрел в бинокль и увидел, как жнец пропадает в окне двухэтажного дома.

— Так вот, где ты живешь, — сказал Джеффри. — Интересно.

Какое-то время он просто сидел и смотрел на дом.

— Что же мне делать? — напевал он. — Хмм. Я не хочу сразу переходить к хорошей части. Все должно быть особенным. Очевидно, я должен заставить его увидеть, как умрет его жнец, но что еще? Хмм... точно, детишки! Конечно, дети! Я не смог заставить мистера Кольта увидеть их смерть, так что заставлю Гектора!

Джеффри нахмурился и сложил руки. — Но погодите. Он куда сильнее мистера Кольта. Вырвать у него детей, прежде не убив его, будет трудно... Может, мне выманить его из дома?.. Надо подумать. Сейчас ночь... А он всегда старается защитить всех... Как мне заставить его выйти, не взяв с собой детей? Хмм...

Вернувшись в комнату, Гектор сел попрактиковаться с металлом, пытаясь улучшить скорость создания перчаток. Он нашел старый секундомер и решил засечь время. Спустя несколько попыток он обнаружил, что смог сократить процесс аж на секунду.

— Осталось всего четырнадцать с половиной минут, — пробормотал он.

Он собирался попытаться еще раз, но его прервал взрыв вдалеке. Комнату немного потрясло, и свет в его настольной лампе, мигнув, погас.

Что это было?

"Взрыв, если я не ошибаюсь", — Гарвель вылетел через потолок.

Гектор ждал в темноте. — "Электричество не возвращается..."

"Не только ваш дом. Несколько кварталов совсем потемнели. Полагаю, авария на электростанции".

"И что ты предлагаешь? Надо выйти и проверить?"

"Думаю, надо".

Гектор посмотрел на двойняшек в темноте, все еще спящих в своих колыбельках.

"Но... что делать с детьми?"

"Думаешь, лучше остаться?"

"Я не знаю... люди там могли пострадать, верно? Их могло завалить или еще

что".

"Есть вероятность".

Он встал и провел рукой по лицу, проходясь по комнате. "Что мне делать? Если там кто-то при смерти, а я мог бы... агх... но как я..."

"Возьми детей с собой".

Он увидел, как Гарвель опускается сквозь потолок. "Что?!"

"Тебя может не быть несколько часов, в зависимости от ситуации. Оставлять детей так надолго одних нельзя".

"Но это, блин, опасно!"

"Ты защитишь их".

Он не мог поверить. — "Откуда ты знаешь? Что, если я снова слажаю?!"

"Гектор", — сказал Гарвель. — "Я знаю, тебе недостает уверенности, но у меня в голове нет сомнений, что ты спасешь их. Мне стоит напомнить все жизни, которые ты спас?"

Он хмуро смотрел в пол.

"Значит, стоит? Ладно, давай посмотрим. Бованокс, я, Кольт, дети, опять я, люди из того жилого комплекса, Линн, Роман, Мельсанз, чертова королева Атрии, опять я, а, еще та девушка из твоего первого дня в качестве моего слуги, помнишь ее? Ну же, их столько, что всех и не упомнишь. И знаешь, что? Сейчас ты сильнее, чем когда-либо".

"Я... ах... но если они пострадают..."

"Они всегда будут в опасности. Но сейчас одно из самых безопасных мест, где они могут находиться, это рядом с тобой. Просто не прикрывайся ими от пуль, и, думаю, они будут в порядке".

Гектор молчал.

Гарвель подождал, а потом сказал: "Что, если я сгоняю туда и разведаю обстановку?"

Он поднял голову. — "Н-нет. Я не хочу, чтобы ты уходил куда-то без меня".

"Я буду осторожен", — жнец направился к стене.

"Нет, ты прав. Я... Я сохраню их в безопасности... и тебя тоже".

"Тогда давай поторопимся", — сказал Гарвель.

Гектор поднял двойняшек.

Идти пешком до отеля аж от порта было раздражающе медленно. Он бы предпочел просто угнать машину, раз уж его автомобиль, очевидно, был сброшен в океан, но Бованокс не разрешал.

Парковка была огорожена желтой линией, но после того, как он подождал, пока уедет последняя полицейская машина, Кольт с облегчением обнаружил, что его комнату полиция не обыскивала. Его деньги, одежда и дорожные принадлежности были на тех же местах.

"Полагаю, это значит, что копы не смогли идентифицировать твою личность", — сказал Бованокс.

— Может ли быть так, что кто-то слышал выстрелы, но не видел меня? — Кольт сменил свои истерзанные рубашку и брюки, найдя акулий зуб в воротнике. — Или так, или копы здесь просто тупицы, что, если честно, наиболее вероятно.

"Я думал, ты более высокого мнения о полиции".

— Не в этой гребаной стране. — Он собрал вещи и направился к выходу.

"Тогда почему ты вообще стал полицейским?"

"Потому что я думал, что могу пригодиться", — сказал Кольт.

На улице стояла ночь, и на улице почти никого не было, но он все же решил не говорить вслух.

"Пытался с военным делом, но там были только тренировки и срань. Приходилось все время проводить с кучкой придурков, и мы никогда не покидали страну. Вернулся в Брайтон, кишмя кишевший криминалом, а закон позволял ублюдкам избегать наказания. Так что я стал пользоваться законом, чтобы при любой возможности чморить сволочей".

"И тогда тебя заметил Рофал?"

Кольт поднял бровь. — "Ты и об этом знаешь? Как долго ты за мной следил?"

"С тех пор, как Гектор помог тебе и детям сбежать из того подземного особняка".

"Понятно".

Жнец наклонил свою затененную голову. – "Ты не кажешься человеком, желающим помочь обществу. Без обид".

"Я — не хороший человек", — сказал Кольт. — "Хороший человек, думаю, сожалел бы о многом, что я натворил. Но я знаю хороших людей. Людей, которые заслуживают много больше того, что они получили. И я понял, что могу делать то, что хорошие люди не могут."

"Хочешь поговорить об этом?" — спросил Бованокс.

"Нет".

"Мы проведем вместе много времени. Было бы лучше всего, если бы мы смогли поладить".

"Думаю, мы просто отлично поладим и не зная друг о друге всех мелочей".

"То есть, я тебе не интересен?"

"Расскажи, что пожелаешь — останавливать не буду".

"Хмм. Так ты предпочитаешь деловые отношения".

"Да, черт возьми".

Бованокс смолк.

"Согласен. До тех пор, пока ты подчиняешься мне".

"Хорошо", — Кольт остановился, оглядел пустую улицу, а затем посмотрел на Бованокса еще раз. — "Слушай, я знаю, что ты против этого, но мне действительно нужно украсть машину, если я хочу проделать весь путь обратно до Брайтона к утру. Как насчет того, чтобы я угнал ее у того, кто этого заслуживает?"

"Думаю, меня это устроит. Но сможешь ли ты найти кого-то такого?"

Часом позже, у Кольта была машина. Досаждая, Бованокс заставил его сперва отвезти пьяного идиота домой.

Далее, Кольт нашел таксофон.

"Звонишь Гектору?"

"Да. Я запомнил его номер, для чрезвычайной ситуации."

"Всегда готов, да?"

"Очевидно, недостаточно," — сказал он, держа трубку у уха.

Прошло несколько гудков.

"Он не берет," – сказал Бованокс.

"Парниша, видимо просто занят." — Кольт повесил трубку и почесал бороду, глядя на телефон вверх-вниз. — "Блин, у этой штуки нет SMS. Я должен найти другой телефон, чтобы написать ему".

"Насколько ты его собираешься взять?"

Кольт внезапно заметил магазин сотовых телефонов на дальнем конце улицы.

"Дай угадаю — на пару минут."

Глава 29. Проход через руины…

~Глава 29~

Проход через руины…

Гектор остановил мотоцикл за углом и заглушил двигатель. Издалека он мог видеть прожекторы вдоль улицы для освещения здания. Группы реагирования на чрезвычайные ситуации уже окружили разваливающееся здание.

Гарвель пошел вперед, пока Гектор оставался вне поля зрения полицейских.

"Может, мне стоит пойти с тобой?", — сказал Гектор. — "Вполне возможно, что там может быть Джеффри ".

"Его там нет", — сказал Гарвель. — "Будь он так близко, я бы ощутил его присутствие".

"Ты уверен?"

"На все сто. Если я закричу, приди и спаси меня".

"Тьфу на тебя..."

"Расслабься. Я буду осторожен".

Однако прежде, чем снова наступила тишина, Гектор понял, что его телефон пищит. Он потянулся за детей, прикрепленных к его торсу, и прочел сообщение:

Они в безопасности?

— Что за?..

Он нахмурился под шлемом. Номер отправителя отличался от предыдущего. Гектор спросил причину и ожидал ответа.

Новый телефон. Они в безопасности? Давай встретимся.

Гектор посуровел. Он мог списать повторный вопрос об их безопасности на отцовское беспокойство, но не мог понять, почему Кольт внезапно переназначил встречу. Пока он думал, в его мысли ворвался Гарвель.

"Гектор, там кто-то застрял".

"Черт" — он отказался от дальнейших вопросов Кольту и просто написал в сообщении адрес электростанции.

Внезапно появился Гарвель и коснулся его плеча. — "Следуй за мной. Не думаю, что спасатели доберутся вовремя.

Он побежал, как только нажал "Отправить".

Дети были крепко усажены в своей железной переноске, так что они не толкались, когда Гектор помчался к полицейским машинам. Полицейские видели, как он выскочил из темноты и пролетел над капотом машины. Он слышал, как они передают об этом по рации,но не обращал внимания.

Кроме нескольких выбитых окон, фасад здания был более или менее невредим, чего нельзя было сказать о внутренних помещениях. Команда спасателей с лопатами и топорами сразу же заметила Гектора. Они кричали ему, но он не остановился ответить. Он следовал за Гарвелем через боковое помещение, затем вниз через лестничный пролет.

На полпути к подвалу он увидел, что узкая лестница завалена.

"Никакой опасности, если ты просто проломишь себе путь", — сказал Гарвель с другой стороны.

Гектор сделал вокруг торса железный пузырь, убедившись, что дети полностью закрыты. Он потянулся к завалу металлическими руками и открыл себе путь. На ступени посыпались растрескавшееся дерево, крошащийся гипс и разорванный металл, и он отпинывал все это с пути, пока не ступил на пол подвала. Он снова открыл железный пузырь, чтобы убедиться, что у малышей есть воздух.

"Сюда".

Он прошел по коридору, затем еще через две комнаты, по пути увидев дыры в потолке и трещины на стенах. Пол затрясся, и ему пришлось ненадолго перестать бежать, чтобы сохранить баланс.

"А вот и он".

Жнец указывал вперед, на следующую комнату, где Гектор увидел обрушившийся потолок.

— Помогите! — послышался крик из кучи дерева и бетона. — Кто-нибудь!

Сеть из развороченных и помятых железных балок висела над человеком, некоторые покачивались, словно вот-вот готовые упасть.

"Его руки и ноги прижаты", — пояснил Гарвель. — "Поторопись и подними те плиты".

Гектор пошел, чтобы сдвинуть плиту, но как только он ее коснулся, остальные начали съезжать. Прижатый мужчина взрогнул от боли. Гектор сделал шаг назад.

"Хмм." — Гарвель парил рядом. — "Все хуже, чем я предполагал. Придется повозиться. Четко следуй моим инструкциям".

Гарвель по очереди указывал на отдельные плиты. Гектор пытался одновременно быть и осторожным, и быстрым, но прошло целых десять минут, прежде чем он достиг последней бетонной глыбы. Гектор вытащил ногу мужчины, позволив ему выбраться.

Однако, прежде, чем пострадавший мог его поблагодарить, комнату еще раз потрясло, и металлические юалки над ними затряслись. Одна падала прямо на мужчину. Гектор подпрыгнул и ударил ее, отправив прочь. Послышался треск сломанной руки.

— Можете идти? — спросил Гектор, услышав, как трещат и мнутся другие балки.

Вместо ответа мужчина выкарабкался из комнаты.

Упали еще две балки, и Гектор поймал их на железные плечи. Пол под его ногами затрескался.

И на секунду, удерживая тяжелый вес, он смог увидеть лица малышей. — "Поверить не могу, что вы не плачете". — Он скинул балки с плеч и помчался к выходу. Комната за его спиной обвалилась до конца. Он укрыл детей от летящих обломков.

Сквозь пыль, он снова их увидел. Они смотрели на него, больше любопытные, чем расстроенные. Он поискал глазами Гарвеля, но жнец уже исчез в поисках других выживших.

Гектор не мог не ухмыльнуться, глядя на двойняшек.

— Громкие и опасные штуки вас уже не впечатляют, да?

Девочка начала плакать, за ней последовал брат.

— Вот и сглазил.

"Нашел еще двоих".

"Покажи, где".

Он посмотрел на детей. — Еще совсем немного. Знаю, вам страшно.

Те двое были завалены в подсобной комнате. Они, видимо, хотели укрыться там, но дверь завалила куча здоровенных полок. Гектор с легкостью расчистил путь. Один из них не мог идти, и Гектор взвалил его руку себе на плечо и вывел его наружу.

Полицейские уже ждали его у входа, и Гектор немного боялся, что они встанут у него на пути. Но они вместо этого взяли пострадавшего под руки и отвели к машине скорой помощи.

Другой полицейский предложил ему забрать малышей, и Гектор, поколебавшись, решил сбежать с ними. Он перепрыгнул через полицейские машины и скрылся в темном переулке.

Под покрывом темноты, он ждал дальнейших указаний Гарвеля. Подождав немного, он спросил: "Видишь еще заваленных?"

"Я перепроверяю, но, думаю, это все".

"Правда? Я думал, будет больше..."

"Все же у электростанции едва ли много работников. Наверняка много чего там автоматизировано".

"Так... Все выбрались живыми?"

"Ну... нет, к сожалению, нет. В дальнем конце здания пожар. Похоже, какой-то бедняга сгорел насмерть".

Гектор нахмурился и вздохнул.

"Я мог бы... если бы только..."

"Не думаю, что было возможно спасти всех, как бы дерьмово это ни звучало. Тебе нужно было быть невероятно сильным, а ты уже сильнее, чем должен быть, учитывая твой срок службы в качестве слуги".

У Гектора не было слов. Он ждал, пока Гарвель закончит поиски. Жнец прошелся в третий раз, чтобы убедиться, что никого не упустил.

"Похоже, жертва была лишь одна", — сказал Гарвель. — "Спасатели тоже вынесли пару людей".

"Это просто... нечто".

"Мне нужно пару часов, чтобы позаботиться об этой душе", — сказал Гарвель. — "Тебе лучше пойти домой. Скоро уже рассвет, а тебе завтра в школу".

"Хорошо..."

Однако, прежде, чем заводить мотоцикл, он остановился. — "Знаешь, думаю, я сначала подожду Кольта".

Жнец не ответил.

"Гарвель?.. Ладно, увидимся позже".

Спустя пару минут от решил обойти квартал пару раз. Спустя час он уже собирался написать Кольту, когда послышался знакомый голос.

"Нашел".

Гектор повернулся и уставился на жнеца с вытянутым лицом перед ним. — Бованокс! Что ты здесь делаешь?

"Помогаю кое-кому найти тебя".

"Что?.."

Из-за угла вышел Кольт.  — Вот ты где.

Гектор смотрел то на одного, то на другого, колебаясь задать важный вопрос.

Бованокс опередил его. "Да, он может меня видеть. Я возродил его после того, как Джеффри убил его".

Кольт удивленно поднял бровь, глядя на железную переноску. — Это что еще за хренотня такая?

— Ах, ээ... — Гектор убрал металл, взяв детей на руки. Затем сразу отдал их отцу.

Кольт выглядел еще более растерянным, взяв их на руки. — А куда металл делся?

— Это... мм... — Он почесал шлем, словно голову. Затем посмотрел на жнеца в поисках помощи.

"Я позже объясню", — сказал Бованокс.

Гектор благодарно кивнул и снова посмотрел на Кольта. — А почему ты переназначил встречу? Я думал, ты прячешься от полиции.

— Переназначил? О чем ты?

— Сообщение. Мы ведь договорились встретиться завтра, а потом... ты, ну...

Кольт нахмурился. — Я не понимаю.

Гектор тяжело вздохнул и вытащил телефон. Затем показал переписку.

— Я не отправлял ни одно из первых сообщений, — сказал Кольт. — Не знаю, в чем... — И тут он осознал. Он открыл рот и таращился на Гектора, не в силах сказать и слова.

— Что такое? — спросил Гектор.

— Когда Джеффри убил меня, я потерял телефон, — сказал Кольт. — И думаю, он нашел его и отправил тебе те сообщения.

Гектор сщурился, все еще в замешательстве, смотря то на Кольта, то на Бованокса. — О чем ты?.. Но тогда...

Кольт перечитал сообщения. — Джеффри не нападал?

— Н-нет, я... — затем он понял. Внезапный ужас молнией прошел сквозь его грудь. Следующие свои слова он смог лишь прошептать. — Он проследил за мной до дома!..

Гектор метнулся к мотоциклу.

— Я с тобой! — крикнул Кольт.

— Нет! — крикнул Гектор, заведя двигатель. — Джеффри убьет всех вас!

— Я могу помочь...

— Нет, не можешь! — У Гектора не было времени на уговоры. — Просто! Валите из города! Я позвоню, когда будет безопасно! — мотоцикл пустился по улице, оставив шум скрипа колес об асфальт.

Солнце уже встало. Дороги наполнялись, но ему все еще хватало места, чтобы без труда лавировать между машинами.

"Гарвель, если ты меня слышишь... думаю, Джеффри знает, где я живу. Думаю, он может быть там прямо сейчас".

Он доехал до дома. Оставив байк упавшим набок, влетел внутрь.

Его отец был на кухне, умывая руки в раковине. Он стоял лицом к окну, тихонько насвистывал какую-то мелодию, словно все было в полном порядке.

Гектор оглянулся. Все казалось нормальным. Он ожидал худшего — крови, разрушений, заложников, или даже трупов, но ничего этого не было. Он не видел признаков расправы. Как и признаков пребывания Джеффри.

Нерешительный, неуверенный, он  медленно подошел к отцу. — Пап?..

Мужчина повернулся и увидел его. — Ох, ничего себе. Эм... Гектор? Ты... — он вытер руки полотенцем. — Хмм. Что у тебя на голове?

Гектор решил пропустить пока этот вопрос. — Пап, все... в порядке?

— О чем ты?

Он уставился на папино лицо. Оно не было отстраненным и безжизненным, как у обычных марионеток Джеффри, и Гектор был мысленно рад. — Кто-нибудь... заходил домой?

— Только твой друг.

Он замер. — Какой друг?

— О, ну знаешь, тот, который забирает тебя в школу по утрам.

— Он представился?

— Я не знаю.

— Пап, это важно. Это Нэйтан? Или Джеффри?

Мужчина усмехнулся. — Сын, я правда не смогу тебе ответить.

Гектор сжал челюсти.

— Думаю, он прошел в твою комнату.

Он посмотрел на лестницу за дверью кухни.

Отец обошел его. — Мне пора на работу, но я сегодня загляну к вам в школу.

— Что?

— Ты ведь пропускал занятия. Из школы звонили несколько раз, так что, думаю, пора мне сходить туда.

— Ах, это не... в смысле...

— Ну, увидимся позже.

— Пап, подожди...

Мужчина остановился и повернулся.

— Прошу, просто... Подожди тут минуту. — он направился к лестнице. — Я должен кое-что проверить в своей комнате и... просто... дай мне одну минуту, ладно? Никуда не уходи.

Он сложил руки на груди. — Ладно. Но не заставляй меня ждать.

Гектор побежал по лестнице, обволакивая свои предплечья в железо, оказавшись вне поля зрения отца.

Он оказался у своей комнаты. Дверь в нее была закрыта. Он помнил, что не закрывал ее. Он открыл ее.

Первое, что он заметил — это смрад. Затем он увидел тело. Это был человек, прибитый к стене. Он был выпотрошен. Кровь и внутренности вывалились на его кровать.

И, возможно из-за чувства ужаса и отвращения, которое он испытывал, он не сразу понял, кто это. Это было просто изувеченное тело. Но затем он опознал лицо.

Это был Джеффри.

Он не понимал. Джеффри уже мертв? Гектор посмотрел по сторонам, пытаясь понять, как это. Или почему. Хоть что-нибудь. Что за хрень здесь произошла?

А затем он увидел сообщение, небрежно выведенное кровью рядом с телом. Оно гласило следующее:

~Гектору~

Я наконец нашел себе новое тело. Можешь оставить себе мое старое.

~С любовью, папа.

Прим. пер.: ruins — можно перевести как "руины", так и "гибель". Таким образом, главу можно вольно перевести: "В ожидании гибели".

Глава 30. Без пощады...

~Глава 30~

Без пощады…

Гектор был в шоке.

Он хотел бежать прочь из комнаты, но его ноги не слушались. Какое-то время он мог лишь стоять на месте и, не веря своим глазам, смотреть на красные буквы. Все казалось ненастящим. Такого просто не могло произойти.

Но было кое-что еще. Потрясенный, он увидел еще одно послание, в этот раз на раздвигающихся дверях его шкафа. Только лишь:

Открой à

Он не хотел. Он до ужаса боялся узнать, что внутри. Но он должен был посмотреть. Должен был узнать, что сделал Джеффри. И когда он открыл дверь, он увидел второе тело.

Это был Нэйтан. Парень все-таки пришел, чтобы предложить Гектору довезти его до школы. А Джеффри разорвал его на части.

На дальней стене шкафа было еще одно послание:

Увидимся в школе, сынок.

Гектор едва мог дышать. Ему хотелось рыдать. Хотелось вырвать. Хотелось кричать. Но более всего он хотел убить Джеффри. Шли секунды, сознание и дыхание возвращались к нему. Гектор решил, что самое главное сейчас — удостовериться, что Джеффри больше никогда никому причинит вреда. Все остальные заботы ушли на второй план. Горе, отвращение, шок — все это подождет.

Со слезами на глазах, он пронесся книз по лестнице. Джеффри, конечно, уже след простыл, но он на всякий случай проверил весь дом. Следов нахождения здесь его матери не было.

Он сел на мотоцикл и выжал из него максимальную скорость. Мысли кружили в голове. Что бы сделал Гарвель? Наверное, попытался бы спокойно оценить ситуацию. Гектор не был уверен, способен ли он на такое в данный момент. Он еще никогда не чувствовал такой оцепеняющей разум злости, неразбавленной ненависти. Но Гарвеля и его вправляющего мозги голоса рядом не было. И Гектор не мог позволить себе сглупить в этот раз, иначе погибнет еще больше людей.

Кроме того, Гектор, пребывая в такой злости, боялся себя. Больше всего он опасался, что может случайно кого-то ранить.

Так что он подавил ярость, сжал ее в слабый трепет, подчинил ее. Все эти медитации оказались пригодны не только для силы воображения. По крайней мере, теперь он знал, как очистить свой разум.

Гектор знал, что силы Джеффри возросли. Нетрудно было догадаться. А Гектор без Гарвеля не мог регенерировать и увеличить силы. Но у него все еще было его железо. И он точно не собирался бежать прочь. Придется справляться с одним металлом.

Он подъехал к школе, забежал в боковой вход. Ученики странно смотрели на его шлем, пока он несся по коридорам. Хоть ребят в школе было меньше, чем обычно, поиски все же были затруднительными. Он старался быть и быстрым, и внимательным, осматривая людей в поисках отсутствующего выражения лица марионетки.

А затем он услышал несколько воплей и кинулся в их сторону. Группа школьников улепетывала от длинной струи крови, уходящей в уборную мальчиков.

Он прошел туда и увидел троих школьников, припадающих к полу друг над другом. Гектор узнал труп на полу. Мика Чемберлэйн. Трое над ним повернулись в унисон. Все, очевидно, марионетки. На губах ошметки кровавой плоти.

— А вот и ты, — сказал один из них за Джеффри, сплевывая алый кусок. — Я в учительской. Приходи повидаться, а потом можно и...

И они покрылись металлом, все вместе, слоем достаточно толстым, чтобы обездвижить их.

Гектор оставил их задыхаться.

Выйдя из комнаты, он остановился. Толпа учеников во все глаза смотрела на него, и он ненадолго снова потерялся. Еще и образ Мики пронесся в голове. «Нет», — сказал он себе, хмурясь под шлемом. «Не сейчас...Не думай пока об этом!»

Он неровно вдохнул и пошел вперед. Толпа перед ним расступалась, и он видел их напуганные лица. Он внезапно понял, что боялись они его. Ну еще бы.

Но времени не было. Гектор побежал к учительской, так быстро, как могли позволить его не усиленные ноги. Вскоре он запыхался, но этого было недостаточно, чтобы остановить его. А вот вид Шерил остановил его еще как.

Она была все еще жива. Джеффри еще не добрался до нее. Гектор побежал к ней. Она, похоже, тоже боялась его — или его шлема — но она не могла видеть марионеток, преследующих ее за спиной.

Четверо. Ближайший прыгнул на нее. Гектор прижал его к полу.

Он попытался заключить остальных в железо, но смог захватить лишь их ноги. Тот, что был под ним укусил его и за локоть и вырвал кусок плоти. Гектор сжал зубы и создал металлический нож. Марионетка заметалась, пытаясь сбросить его с себя, и он вонзил нож в глазницу. Кровь брызнула на шлем и перчатки Гектора, пока он держал его там, дожидаясь, когда марионетка перестанет трепыхаться.

Остальные трое упали, без возможности идти, но все равно ползли за убегающей Шерил. Гектор закончил их оборачивание и побежал за ней.

— Погоди! — закричал он. — Шерил! Это небезопасно!

— Не приближайся ко мне!

— Это я! Гектор! Прошу, остановись!

Судя по всему, это ее не убедило.

Когда она выбежала на перекресток коридоров, на нее напала еще одна марионетка. Она прижала ее к полу, пока та кричала и пыталась высвободиться.

Гектор покрыл металлом лицо напавшего. Теперь тот не мог укусить ее, но руки распускал еще как. Гектор закончил оборачивание и оттолкнул железную статую прочь.

Она попыталась встать и снова убежать, но он взял ее за руку.

— Не трогай меня — завопила она.

— Все в порядке! — Он снял челюстную часть шлема, обнажив лицо. — Шерил, посмотри на меня!

Ее взгляд прояснялся все больше. — Г-Гектор!

— Точно.

— Но ты! Ты убил того парня! И!.. И!..

— Он убил бы тебя, — сказал Гектор. — Или кого-нибудь еще.

— Почему?! Кто это был?! Что за хуйня здесь творится?!

— Это... Ах...правда, очень трудно объяснить, — сказал он. — Пожалуйста, держись рядом со мной. Я должен... — и тут он понял, что не знает, что с ней делать. Просто вывести ее из здания не казалось решением проблемы. Пока Джеффри жив, она будет в опасности. Как и все остальные. — Где Грегори и Жанин? — спросил он.

— А-а что? Они тоже в опасности?

— Да. — он пытался говорить спокойно ради нее и ради себя. — Ты знаешь, где они?

— Ну, я... — содрогаясь, она вспоминала. — Мы обычно приходим в школу вместе, но, ох... сегодня были только я и Мика. Я... Я так понимаю, дело в отключении электричества этой ночью. Сегодня много кто не пришел в школу из-за этого. И-или мне т-так просто к-кажется...

— Это хорошо, — сказал Гектор, — дома они в безопасности.

— О, это не играет большой роли, — сказал еще один голос, принадлежавший очередной марионетке Джеффри, приближавшейся с тыльного коридора.

Гектор встал перед Шерил и надел шлем. Он пытался не признать лица марионетки, но он знал Дженни Фрайдмэн уже давно. Они никогда не были друзьями, едва были знакомы, но все же... видеть ее в таком состоянии, бездумном и отстраненном, было достаточно, чтобы заставить его содрагаться.

— Я уже знаю, где живут Грегори и Жанин, — сказала она, — И ты не сможешь добраться до них быстрее, чем мои прислужники.

— Ты лжешь.

— Откуда, думаешь, я знаю, кто твои друзья? Все, что знал Нейтан, знаю я. И Мика. И Сэмюэль. Все, кого я забрал, снабдили меня бесценными сведениями.

Шерил вздрогнула. — Нэйтан и Мика? О чем она?

Джеффри проигнорировал ее. — Я услышал о тебе столько прелестных вещей. И я бы с радость поделился ими. Так что, пожалуйста. Давай не будем затягивать это. Приходи в учительскую.

— Перестань нападать на людей, и я приду.

— О, хорошо. Но Шерил прихвати с собой.

— Нет. Отпусти ее.

— Ну правда, Гектор. Даже если я сейчас соглашусь, ты поверишь мне и подчинишься? Я бы хотел видеть и ее действия, так что не усложняй все и приводи ее. Откажешься — и мисс Трент умрет прежде, чем ты доберешься сюда.

Гектор сжал челюсти. — Ладно.

— Великолепно. Следуй за мной.

Они пошли, впереди шло безжизненное тело Дженни.

— Гектор, — прошептала Шерил. — Что случилось с Нэйтаном и Микой?

На такое он не мог ответить. Он даже посмотреть на нее не мог.

— Они... м-мертвы?

Его молчание было достаточным ответом.

— О боже!.. — Она стала трястись еще больше, чем до этого.

— Я... — он должен был сказать это с уверенностью, иначе она бы ему не поверила. А это было важно для него. — С тобой этого не произойдет.

Джеффри услышал:

— О, Гектор. Не ври бедной девушке.

— Закрой рот.

Вскоре они дошли. Дженни вошла первой и встала рядом с Джеффри.

Когда он увидел лицо Искажения — лицо его отца — он был вынужден сдерживаться. Порыв сразу атаковать был таким сильным, что все мышцы в его теле резко напряглись. Но присутствие Шерил делало первостепенной задачей не дать ей пострадать, только это останавливало его от желания напасть.

— У тебя кровь течет, — сказал Джеффри, осматривая его. — Почему ты еще не восстановился?

Он еле мог чувствовать рану на руке, хоть и был уверен, что боль должна быть кошмарной. Но вместо ответа Джеффри он решил еще раз оценить ситуацию. Мисс Трент была прижата к стене, с пальцев ног до шеи покрытая алой тенью. Ее рот был закрыт, но судя по ее широко раскрытым в панике глазам, это все еще была она.

Джеффри усмехнулся.

— Ты всегда был наблюдающим, не так ли? Даже твой отец... ну, предыдущий отец — даже он никогда не чувствовал по-настоящему, что понимает тебя. Но опять же, он ведь не играл значительной роли в твоей жизни. Мне, честно, интересно знать, что ты о нем думаешь. Я взял-то его тело только потому что думал, что вы двое близки, но судя по его воспоминаням, все совсем не так. И да, я знаю, мы не должны все затягивать, но я думаю, мы должны поговорить как отец с сыном, прежде чем закончим тут. Как думаешь?

Гектор не собирался отвечать. Все, чего он хотел, — нужный момент.

— Тих, как обычно. Хмм. Тогда, может, тебе покажется интересным то, что я могу сказать. Например, знал ли ты, что твой отец страдал от довольно ярких галлюцинаций? Родители ведь никогда не говорили тебе, да?

Гектор снова мог чувствовать колышущийся огонек ярости. Он не стал облекать его в слова. Этого Джеффри, скорее всего, и хотел.

Джеффри просто продолжать говорить.

— И эти галлюцинации порой бывали очень страшными. Однажды, когда ты был младенцем, он увидел бомбу. Странно, правда? Просто простой футляр с циферблатом таймера — последствия его воспоминаний, когда он обезвреживал такие штуковины. Об этом он тебе тоже не говорил. Но главное здесь не то, что это была бомба, а то, что это на самом деле был ты! — Джеффри засмеялся. — Он почти выкинул тебя  в окно! Если бы ты не начал плакать, он мог бы не остановиться вовремя. И он никогда не говорил об этом твоей матери.

— Зачем ты все это делаешь? — наконец спросил Гектор. — Почему ты наслаждаешься видом страдающих людей?

— Погоди, я еще не закончил. Понимаешь ли, твой отец воспользовался этим, как оправданием, чтобы держать тебя на расстоянии вытянутой руки, типа боясь навредить тебе или что-то такое. Он убедил себя, что дело в этом. Но на самом деле, правда в том — та правда, которую он никогда не мог принять, — что он не любил тебя. Скажи, это нечто?

Гектор затрясся. — С чего мне тебе верить?

— Потому что это так удивительно! Хоть я и не человек, но я знаю, как чувствуется любовь. И твой отец никогда этого не чувствовал. Ну, к тебе, по крайней мере. А вот маму твою. Конечно. Он бесповоротно любил ее. Но ты. Ты всегда был просто. Типа. Где-то там.

Гектор снова молчал. Он пытался думать. Как спасти мисс Трент. Как обезопасить Шерил. Вместо каждой зарождавшейся идеи поднималась злость.

— Вот почему мне интересно. Было ли это взаимно? Или ты все-таки любил его? — Он снова захохотал. — Или, может, ненавидел! Может, я сделал тебе одолжение, убив его! Блин, это ж так офигенно!

Гектор повернулся к Шерил, настолько, чтобы все еще иметь Джеффри в поле зрения. — Пожалуйста, — прошептал он ей, — уйди в тот угол...

— З-зачем?

Я не хочу, чтобы кто-то добрался до тебя, пока я... занят...

Шерилд кивнула, и Гектор оставался перед ней, пока они перемещались от двери.

— Все еще отказываешься отвечать, значит, — сказал Джеффри. — Я приму это как то, что ты все-таки любил своего отца. Правда, я не могу понять, за что. И знаешь, что самое забавное? Меня ты и правда заботишь больше, чем его. — Он усмехнулся лицом Сэмюэля. — И, конечно, я буду куда более участливым отцом.

Гектор ударил в ладони, и между ним и Шерил выросла железная стена, толстая настолько, насколько он мог позволить, чтобы возвести ее от пола до потолка. Он сделал шаг вперед и добавил второй слой, такой же, как первый.

— Ха. Она ведь так задохнется.

— Ты бы прошел через любые щели.

— Тогда мне нужно всего лишь прорваться. — В него метнулась красная тень.

Гектор сделал себе щит — грубый кусок металла вокруг руки, и тень ударила по нему, сделав затем поворот за его спину. Он ударил сосредоточенным клинком, но на пути уже было больше красного. Секунда, и он был полностью покрыт.

А вот с железной стеной у тени вышла промашка. Она врезалась в нее, но не настолько глубоко, чтобы прорваться. — Ну и ладно. Слишком много возни. Все равно Шерил меня не интересует.

Гектор сопротивлялся, но без его увеличенной мощи он не мог и двинуться.

Мисс Трент оторвалась от стены, зависая в воздухе. — Как насчет бартера? — сказал Джеффри. — Скажи своему жнецу, чтобы он показался, и я позволю этой женщине жить.

Гектор покрыл свою тело, сосредотачивая в железе свою душу. От его груди металлический шип прорвался сквозь красное, но спустя момент оно оторвало его и заполнило брешь. Он мог чувствовать, как оно сжимает его тело, пробиваясь сквозь металл и царапая его плоть.

Бестолочь. — сказал Джеффри. — Я гораздо сильнее тебя. Но мы оба знаем, что убить тебя сейчас — бюессмысленно. Так что, давай. Приводи своего жнеца.

— Я не могу, — процедил он сквозь стиснутые зубы.

— Ты позволишь этой женщине умереть, чтобы защитить кого-то, кто уже мертв?

— Нет... Я не могу сейчас с ним связаться.

Джеффри нахмурился. — О. Что ж, жалко. Тогда, наверное, как-нибудь потом повторим.

Гектор напрягся, понимая, что это еще не все.

— Я слишком долго прождал, так что этому твоему учителю суждено умереть.

— Нет! — он заметался, неистово создавая металл, бесполезно борясь с тенью. — Не смей ее трогать!

— Тогда останови мен, — сказал Джеффри. — Хотя бы дай мне настоящую битву. Развлеки меня. Не получится — и одной мисс Трент все не обойдется. Когда мы здесь закончим, мы навестим твою маму на работе и продолжим там. Надеюсь, тогда твой жнец будет готов.

Ему нужно было еще время. Под тяжестью паники, он еле мог сосредотовчиться. Это чувство, это отчаяние, он отлично его знал. Ему только нужно было сделать еще один ментальный скачок. Так почему у него это заниммало столько времени? Почему этому бы уже не заработать? Столкьо людей погибло. Тупая сила металла. Ей снова нужно было проявиться. Другого выхода не было. С каждой долей давления внутри него он требовал все большего. Из его рта вырвался грозный рык. Горло разрывалось.

И наконец. Он почувствовал. Отдача.

Момент, и Гектор покрылся металлическим панцирем. Огромные шипы выстрекливали со всех частей тела, раздирая красное в колчья.

Изорванная тень снова вернулась к Джеффри, и он отстранился от Гектора. А мисс Трент наоборот, приблизилась к нему, удерживаемая красным. Он стал смеяться, глядя на Гектора. — Неплохо! А теперь, конечно, я должен убить твоего учителя.

Красное обволакивало мисс Трент, и она кричала с запечатанным ртом. Но там же был и слой металла. Шипы не могли прорвать тень, как в случае с Гектором, так что они оттягивали ее, словно ириску.

Джеффри тяжело уставился на это.

— Ну это, знаешь ли, уже нечестно.

Гектору пришлось удалить собственную оболочку, чтобы снова двигаться, но он оставил жэелезо на груди, голенях, и предплечьях. Он приложил к боку трясущийся в перчатке кулак, пытаясь сконцентрироваться на желаемом. Вокруг кулака вырастал новый металл, но он не остановился на простом покрытии. Он удлиннился почти на полметра, пока не закончился острым кончиком. И вот, вместо руки у него теперь был толстый клинок — целый меч с неаккуратным зазубренным лезвием. Он был тяжел и сначала оттягивал руку, но адреналин помог ему поднять его.

Он пустился вперед, раскрыв меч, и встретил новую волну красного щитом с шипами. Он прорывал себе путь к Джеффри, тот отступал. Но вместо преследования, он повернулся к мисс Трент и ударил мечом прямо по тени. Ее шиповання клетка с грохотом упала, когда тень поспешно вернулась к Джеффри. Он освободил учителя от железных оков.

— Ах, вот это да! Как страшно!  — на мгновение наступила тишина, когда комнату наполнили звуки сирен. Ухмылка Джеффри только стала шире. — Думаю, нам нужно больше игроков. — Он с Дженни выбежал в коридор.

Гектор освободил Шерил, сказал ей забаррикадировать дверь и пустился в погоню.

Глава 31. Пляска тени и тьмы...

~Глава 31~

Пляска тени и тьмы…

Гектору пришлось уничтожить его металл. Он лишь тяготил его, а Джеффри и так был уже быстрее, будучи способный скользить на красной тени, как на волне, несущейся по коридорам, держа рядом с собой Дженни.

Они добрались до главного входа в школу, и Джеффри, не колеблясь, бросился через раздвижные двери, чтобы встретить там полицейских.

Все еще внутри, Гектор мог видеть офицеров, спешно достающих огнестрельное оружие при виде красной массы Джеффри. Конечно, их пули ничего не сделают. Он должен был защитить их.

Гектор хлопнул по кафельному полу рукой, и перед Джеффри взметнулась железная стена, изогнувшаяся над головой, словно неподвижная приливная волна. Отрезанный от полицейских, Джеффри попытался обойти стену, но Гектор продолжал расширять её, пока металл не наткнулся на бледный школьный кирпич. И внезапно, Искажению не осталось ничего, кроме как пройти через Гектора.

Джеффри вернулся в подъезд, а Дженни — в тень.

Гектор восстановил свой меч и щит.

— Всегда пытается испортить другим людям удовольствие, — сказал Джеффри. — Мне казалось, я вырастил более достойного человека.

Его лицо быстро облепил металл, сквозь который мгновенно прорвалась тень; но когда Джеффри снова смог видеть, Гектор был над ним. Меч рухнул в грудь Джеффри. Тот уклонился, но не полностью.

Клинок Гектора зацепил край грудной клетки Джеффри, отсекая плоть. Бардовый и алый цвета: кровь и тень — смешались.

Джеффри откинулся назад и вытолкнул Дженни на Гектора, но тот обхватил ее железом прежде, чем она сделала и три шага.

Красная тень ринулась на него снова, обрушившись на щит Гектора за миг до того, как ее разрубил меч.

— Это не очень весело, — жаловался Джеффри. — Не думаю, что ты очень... — ему пришлось прерваться и отбежать, когда он понял, что Гектор не собирается ждать, пока тот закончит говорить.

Прежде чем Джеффри смог добраться до западного зала, на его пути появилась металлическая стена. Он отпрыгнул от меча Гектора, перепрыгнул через стол вахтера и бросился в восточный зал, но, внезапно, на его пути встал еще один барьер. Даже окна комнаты покрыло железо.

— Вижу, ты решил покончить с этим сейчас, — Джеффри резко повернулся. — Тогда, я мог бы оказать ответную услугу, — металл снова заблокировал его взор, но Джеффри был подготовлен. Тень сорвала его, в то время как две другие полосы устремились к Гектору с разных направлений.

Гектор перекатился в сторону и принял одну из них на свой щит. Другая крутилась поблизости, и он горизонтально махнул мечом, но промахнулся. Тень ухватила его под рукой. У него был там тонкий слой металла, но удар к тому же сбил его с ног, и он почувствовал, как треснуло ребро. Тень, сворачивалась вокруг его туловища в кольцо, стягивалась, заставляя его стонать; и он увидел еще несколько красных змей, летящих к нему.

Гектор снова вернулся к полной защите. Шипу выступали по всему его телу, доставая даже дальше, чем ранее, измельчали каждую тень, оказавшуюся слишком близко. Он слышал, как Джеффри хихикает, когда они вернулись к нему.

— Хорошо! Не хотелось бы, чтобы все было так легко!

Тени вокруг него рассеялись, собираясь в клубящееся скопление, подобно какой-нибудь гидре. Он послал всех их сразу. Гектор создал перед собой стену. Тени врезались в нее, оставляя вмятины и толкая всю железную массу назад. Нахмурившись, Гектор хлопнул рукой по самой большой вмятине. С другой стороны выстрелил столб, прорвав себе пути прямо сквозь красноту.

Джеффри достаточно легко избежал его, а затем зашел на сторону Гектора.

Тот знал, проблема заключалась в мобильности Джеффри. Железное покрытие оказалось бесполезным, но не толстые барьеры, так что, ими он и воспользовался, увидев приближающихся к нему красных змей. По другую сторону стены, он не мог видеть Джеффри, но ему это и не было нужно. Он лишь хотел ограничить возможности Искажения. Он непрерывно размещал все больше барьеров по комнате, создав вскоре небольшой лабиринт, и каждый раз, когда теням удавалось найти его снова, он их срубал.

— Я вижу, что ты пытаешься сделать! — сказал Джеффри из-за стены. — Это не сработает!

В него выстрелил железный столб и тот едва ускользнул от него, двинувшись в право. Появился еще один столб, в этот раз, преграждающий путь, а не атакующий, и Джеффри поднырнул под него лишь для того, чтобы встретиться с еще одним металлическим лучом. Он обернулся, и внезапно, Гектор оказался на его стороне вместо стены, стоявшей там секунду назад.

Джеффри отступил назад и едва избежал меча.

— Ты окажешься в ловушке прежде, чем сможешь поймать в нее меня, — сказал он, испуская тени.

Скопление красноты кружилось рядом с ним, образуя вращающуюся дрель. Та врезалась в стену рядом, быстро раскрывая себе отверстие.

Гектору досталась другая порция теней. Прорываясь сквозь них, он пытался просто удержать Джеффри в поле зрения, убирая стены на своем пути, и создавая их на пути Джеффри.

— Ты устанешь прежде, чем я, и ты это знаешь!

Гектор выпустил дополнительную стену: не на пути Джеффри, просто рядом с ним, казалось бы, недостойную внимания. И, когда их погоня совершила полный круг, Гектор был готов. Он прижал кулак к плечу, и из стены выскочил железный блок, в то время как там пробегал Джеффри. Он толкнул его прямо на Гектора.

Глаза Джеффри расширились, когда он увидел, что меч близко, и понял, что не сможет увернуться от него. Тени бросились ему на защиту. С тем же успехом, это могла быть бумага.

Гектор пронзил его сквозь живот.

Джеффри не улыбался. Ошарашенный, он попытался заговорить, но лишь закашлялся кровью. Тени дрогнули, когда Гектор вырвал меч обратно, отсекая плоть. Джеффри отшатнулся.

Гектор уставился на свою работу, все еще напряженный до дрожи. Он почти не верил своим глазам.

— Как легкомысленно… — тень подхватила не держащегося на ногах Джеффри и он оперся на нее. — Это тело больше не…

Гектор воздвиг три стены вокруг Искажения, обступив его со всех сторон. Открытым осталось лишь пространство между ними.

Джеффри бросил взгляд на стены.

— Ха…Ты не хочешь позволить мне найти новое тело?

Красное облако ринулось из лица Джеффри.

Гектор расколол его надвое.

Краснота, сморщенная, скукоживающаяся вернулась обратно, отчего Джеффри мучительно скорчился. И даже сейчас, он все еще держал кровавую усмешку.

— Черт…я хотел видеть, как моя сила растет. Дезмонд сказал мне…он сказал…Однажды, я смог бы обратить своих рабов в монстров. Знаешь, я на само деле, с нетерпением ждал этого…

Гектор знал: тот был близок к этому. Джефри упал. Тень была подавлена. Гектор не был уверен, могут ли Искажения умереть от потери крови, как обычные люди, но не собирался ждать так долго. И все же, вид тела отца, лицо отца… заставляло его колебаться. И хотя он знал, что должен это сделать, крохотная его часть не хотела наносить завершающий удар.

— Ублюдок, — сказал Джеффри, — Даже не собираешься ничего сказать? После всего, через что мы вместе прошли?

У него не было желания отвечать. Это казалось слишком уважительным.

Джеффри хрипло рассмеялся.

— Что, если я скажу тебе…Что я больше никому не сделаю больно? В самом деле, что, если я даже соглашусь помочь тебе? Я бы… слушался тебя… делал все, что ты скажешь.

Глаза Гектора выпучились, а рот под шлемом скривился. Он едва мог поверить, насколько эти слова злили его. Он старался сохранять спокойствие в течение всего боя, чтобы не позволить ничему сказанному Джеффри достичь его, но это… это было возмутительно. Взывать к его добродушию? Как будто могло быть хоть что-то, способное его убедить. После всех убийств. Всех уничтоженных жизней. Всех семей.

Блядская самонадеянность.

Ярость, ослепительно сильная, хлынула на него. Он почти не мог слышать следующие слова Джеффри.

— Если бы ты просто…кагх…просто пощадил мою жизнь…я бы сделал это. А? Что ты говоришь?

Гектор воздвиг стену между ними, закрывая коробку. Он коснулся металла обеими руками. Изнутри был слышен крик Джеффри.

Гектор пронзил короб десятком металлических столбов, каждый из которых сосредоточился на его душе. Отчаянные крики Джеффри все еще раздавались. Гектор добавил еще десяток. Шум прекратился.

Он открыл стену. Там лежал Джеффри. Смятая куча с металлическими прутьями, застрявшими в ней, пронзившими грудь, шею, череп, живот и каждую его конечность по нескольку раз. Последняя частица красной тени сгустилась и испарилась в небытие.

Он уставился на тело, ожидая что то вернется к жизни и вновь нападет на него. Он все ждал.

Джеффри был мертв. Окончательно.

Гектор выдохнул. Однако, он мог не мог чувствовать одно лишь облегчение. Это было не только доказательством смерти Джеффри. Это было и доказательством смерти его отца. И когда он понял это, когда стихли пыл битвы и адреналин, он тихо сломался.

Гектор уничтожил металл вокруг тела отца и упал на пол, не в силах даже встать. Он был измотан, испытывал боль и ничего не имело смысла. Ничего, за исключением того, что все уничтожено.

Вес всего этого хлынул на него. Серия ужасных волн:

Его отец. Его друзья. Его дом. Его школа. Все, что должно было быть нормальным в его жизни. Все, что должно было быть в безопасности. Он не мог представить ничего, что не было уничтожено. Уничтожено.

Он плакал, он не знал, что еще делать. Его мозг онемел. Он ничего не мог разобрать.

"Гарвель?" — попытался он — "Ты еще не вернулся?.. Прошу, вернись…" — он ждал ответа, но не получил его. Он вздохнул. — "Мне бы сейчас очень пригодился твой совет…"

Наконец, он вспомнил о Шерил и мисс Трент. Если не оставалось ничего другого, он мог хотя бы пойти проверить их. Возможно, он сможет понять, что делать после этого. Стоная, покрытый кровью, держащийся за грудную клетку, Гектор снова встал на ноги.

Глава 32. Твердое сердце убежища не ждет…

~Глава 32~

Твердое сердце убежища не ждет…

Гектор стоял в шлеме перед дамами. Даже если он был забрызган кровью, он все же предпочел это, тому, чтобы показать своё изможденное, полное слез лицо. По правде говоря, он не был уверен, что сможет сейчас поговорить с ними, не прикрывшись чем-либо.

— Тут безопасно? — спросила Шерил. — Д-действительно безопасно? Ты уверен?

— Да…

Шерил, казалось, не решалась расслабиться:

— А полиция…где она?

— Напротив, — ответил Гектор, — я отведу тебя к ним.

— Н-нет, — сказала та, пятясь, — я пойду к ним сама. Это безопасно, верно?

— Да, безопасно…

— Не пойми неправильно, — сказала Шерил. — Я благодарна. Ты спас меня. Но. Прошу, просто… просто держись отныне подальше от меня. Я не…в смысле…прошу…

Гектор нахмурился под шлемом. Он попытался протянуть к ней руку, но она отпрянула.

— Нет, прошу! Все это чересчур! Я не хочу иметь с тобой ничего общего! — она сбежала от него. — Прости!

Он смотрел ей вслед. Он не мог ее винить. С самого начала, он был причиной, по которой та была в опасности. Честно говоря, так было даже лучше. Просто он хотел, чтобы это не чувствовалось настолько ужасно.

— У нее шок, — сказала мисс Трент, — дай ей время.

Гектор сомневался, что время сможет хоть что-то изменить. Он посмотрел на учителя.

Небольшие порезы исполосовали ее лицо. Её волосы и одежда были в беспорядке. На самом деле, она не выглядела менее пострадавшей, чем Шерил.

— Что вы чувствуете, — спросил он ее.

— Жива. Благодаря тебе.

— Не стоит благодарности. И…из-за меня он пытался вас убить…

— Не понимаю, — сказала она, в то время как они пошли. — Что именно он пытался сделать? Это был твой отец, не так ли?

— Оно не было моим отцом. Это был…монстр. Он убил его и забрал его тело…

Мисс Трент сомневалась:

— Хотела бы я тебе поверить. Но после…Ну…Не то чтобы я сомневалась в твоих словах.

— Он пытался…Причинить мне боль, полагаю, — он тихо вздохнул. — Теперь, он мертв, но…Своего он точно добился.

— Почему он хотел причинить тебе боль? Потому что ты воин в темных латах?

Гектор остановился.

— …что?

— Ой, да ладно. Я видела новости. Молодой черный парень в металлическом шлеме терроризирует преступников по всему городу. Ты же не скажешь мне, что это какой-то другой парень?

— Х-хорошо, это я, но…Воин в темных латах?

— Ты не так себя называешь?

— Э…нет…

— Что ж, во всяком случае, они тебя зовут так. Ты не знал?

— Я, э…я не то-что бы… обращал в последнее время внимание на новости…

— Хм, — мисс Трент снова взглянула на него. — Я начала видеть эти новости пару недель назад, и, знаешь, у меня были подозрения насчет тебя. Я вспомнила тот шлем, что ты сделал. И ты пропускаешь много занятий в клубе. Но все же. Я не верила по-настоящему, что это ты. Ты просто. Такой…

— Д-да, я знаю…я сам еще удивлен…

— Никогда не могла говорить с тихонями, полагаю.

Для их же блага, Гектор избегал коридоров, так как он знал, что они встретят трупы, но им все же пришлось пройти мимо группы из четырех металлических статуй, созданных им ранее. Мисс Трент посмотрела прямо на них, затем на него, но не задала очевидный вопрос. Возможно, она уже знала все, что хотела.

Он проводил мисс Трент в сторону стоянки, где оставил свой мотоцикл, и обнаружил большую толпу учеников и офицеров полиции. Он был тихо рад тому, что так много людей оказалось в безопасности.

Его внимание привлек внезапный крик, и он увидел группу учеников позади полицейских, указывающих на него.

— Это он! — крикнула девушка. — Я видела, как он убил кого-то!

— Только посмотрите на него! Он весь в крови!

— Он убил того мальчика в туалете!

Полицейские достали электрошокеры и направились к нему, сразу все семь из них.

— Нет! — крикнула мисс Трент. — Он не убийца! Он защищал нас!

Офицеры обменялись неуверенными взглядами, но все же не остановились.

— Пройдемте с нами, — сказал ближайший. — Нам просто нужно во всем разобраться.

Гектор взглянул на толпу еще раз, на множество полных злобы и ужаса лиц. Он также видел мотоцикл, лежащий на тротуаре, не более чем в пяти метрах от него. Внезапно, ему пришлось принимать решение.

Более, чем когда-либо он желал, чтобы Гарвель был здесь.

Гектор издал долгий, усталый вздох. Прямо сейчас, спасаться от полиции бегством казалось утомительно. На краткий миг, он почти позволил им арестовать его. Но он ничего не забыл. Сегодня он убил несколько "человек". И объяснение этого полиции выглядело не только утомительным, но и совершенно невозможным.

Он хотел бы иметь больше времени на раздумья, но копы не выглядели готовыми угодить ему. Так что он превратил их электрошокеры в металлические кирпичи и побежал к байку во время неразберихи. Мисс Трент что-то кричала ему, но тот не смог услышать, что именно.

Один из офицеров побежал к нему с дубинкой, в то время как тот завел мотоцикл. Гектор воздвиг стену прежде чем он достиг его и отъехал от тротуара. Он объехал толпу по кругу, прижимаясь к краю стоянки, пока не достиг дороги.

Однако, его ожидал неприятный сюрприз. Он проехал под полицейским вертолетом, а когда обернулся, увидел, как тот развернулся, преследуя его.

Он возвратил свой взгляд на дорогу впереди.

— Каким хером я смогу скрыться от вертолета?

Он даже не знал, куда едет. Не похоже, что он мог просто вернуться домой. А через несколько минут, он услышал сирены и увидел мигающие огни в зеркале заднего вида. Полиция, должно быть так же очистила дорогу впереди, потому что вскоре трафик исчез… что было полезно, поскольку позволяло ему ни в кого не врезаться, но он понял, что это так же означало, что они установили блок-посты.

Разумеется, через несколько минут он увидел впереди полицейское заграждение. Четыре крупных грузовика перекрывших дорогу с тротуарами, свет мигающих огней, облаченные в форму офицеры, замершие в ожидании с извлеченным оружием.

У него была лишь одна идея. И она казалась глупейшей вещью, когда-либо придуманной им.

Он хотел создать мост, который бы поднимался выше полицейских машин, а затем спускался вниз. Но он никогда не создавал прежде подобных вещей. Он никогда не материализовывал настоящую структуру, не говоря уже о необходимости удерживать мотоцикл, несущийся в гору со скоростью в 150 км/ч.

Но он делал все возможное, создавая железо, неуклонно опережающее мчащийся байк. Он делал его очень широким, ожидая, что шины потеряют сцепление с металлом, а затем, он наклонил его, возможно, немного резко, так как почувствовал толчок мотоцикла. И, когда он поднялся, а металл начал коробиться, он добавил перекрещивающиеся опорные балки.

К тому моменту, как он преодолел блокаду, мост провис. Гектор был слишком напуган, чтобы дать ему надлежащую поддержку, нежелая случайно проткнуть одного из копов под ним внезапным столбом. Но он достаточно быстро достиг другой стороны и попытался снова добавить ему балок. Только теперь мост был слишком крутой и шины начали скользить. Мост так же сминался позади него, и он отменил его прежде, чем тот раздавил кого-нибудь.

Мотоцикл ударился о дорогу передним колесом, и, на секунду, Гектор подумал, что перевернется, но затем, заднее колесо встретило дорожное покрытие и он вернул равновесие. Двигатель начал молотить, набирая обороты.

Вскоре, он снова увидел машины на дороге и ему пришлось сбавить скорость. А огромное количество пешеходов говорило о том, что о заезде на тротуар не могло быть и речи. Он мог попробовать проскочить между остановившимися машинами на мотоцикле, но он не был до конца уверен, что сможет попасть. Вместо этого, он решил вообще остановиться, повернул переднее колесо, поставил ногу на асфальт и снова посмотрел в сторону вертолета.

Тот, безусловно, был настойчив. Очевидно, пока тот будет оставаться в погоне, полицейские машины будут продолжать находить его. Раз он не мог сбежать от него, ему нужно нейтрализовать его…разумеется, не причиняя вреда находящимся внутри.

Гектор ждал, пока вертолет приблизится. Затем, он прикрепил четыре металлических столба к его посадочным полозьям, с обратной стороны он обвил ими отдельные фонари. Затем, он добавил пятый столб, которым прицепил хвост вертолета к пожарному гидранту. Он развернул мотоцикл и поехал в другую сторону, на этот раз, без своего преследователя.

Он просто ехал прямо. Он не знал, что делать. Чем больше он пытался думать, тем хуже он себя чувствовал. Через некоторое время, он сбежал из города. Он продолжал двигаться.

Горизонт заполнили бесплодные степи, за исключением случайных возвышенностей валунов. Заехал на обочину дороги, затем в траву и грязь, и, в конце концов, остановился рядом со скалой.

Наконец, все стало тихо. Наконец, у него было пространство, чтобы дышать. Думать. Он слез с мотоцикла. Снял шлем и выронил его из пальцев, глядя на далекий Брайтон.

Он рухнул. Забытье тотчас укрыло его.

Когда он проснулся, его лицо было в грязи. Голубое небо и белые облака приветствовали его.  Солнце только начало клониться к закату.

Гектор закрыл глаза. — "Гарвель?"

"Гектор! Где ты?! Что, черт возьми, случилось?!"

Тот начал всхлипывать.

Глава 33. О, печальное дитя…

Какое-то время он не мог даже ответить.

"Гектор?! Я…я зашел домой, и увидел тело Джеффри. И Нейтана. И. Я проверил школу и…я…Гектор, поговори со мной".

"Все пошло не так, Гарвель…все…оно все…я не могу…"

"Ладно, сначала просто скажи мне, где ты," — сказал Гарвель.

"Я не совсем, э…думаю, я ехал на юг…"

"Мне нужно больше информации, Гектор".

"Я…я дам тебе указатель".

"Что ты имеешь в виду?"

Гектор вытянул руки. Он тяжело вздохнул и потер их.

"Лети вверх и смотри на юг".

"Ну, ладно…"

Он положил обе руки на землю. Металлическая балка вырвалась перед ним из-под земли. Он постоянно наращивал его, делая все шире и шире у основания и вскоре, он создал высочайшую иглу, когда-либо виденную им.

"Видишь ее?"

"Срань господня" — сказал Гарвель. — "Ты же не…Ты в самом деле только что создал там гигантскую иглу?"

"Да…"

"Ох, вау…Я в пути. Теперь, что, черт возьми, произошло?"

Гектор до сих пор не был уверен, с чего начать. Он закрыл глаза и попытался подумать.

"Мобильный телефон" — подумал он. — "Сообщения…Они были ловушкой. Ловушкой Джеффри".

"Не уверен, что понимаю…"

Гектор подробно все объяснил. Он рассказал жнецу все. Он прошел по всем худшим частям. Его отец. Нейтан. Мика. Как минимум, десяток учеников. Его горло распухло, пока он говорил. К концу, он уже практически задыхался.

А Гарвель терпеливо выслушал все это. Возможно, слишком терпеливо. Жнец почти ничего не сказал. Его костяное лицо выражало крайний ужас. Вечером, когда Гарвель прибыл, он заговорил снова:

Гектор прислонился к скале и потер распухшие глаза.

"Гарвель, что нам теперь делать? Я просто…я так чертовски потерян…"

Долгое время от Гарвеля не было ответа. Но затем, он сказал нечто, что заставило Гектора уставиться на него:

"…кто еще нуждается в тебе?"

"Я…" — его взгляд посуровел и упал на землю. — "Я должен найти маму".

"Гектор, я не уверен, что это хорошая идея".

Тот посмотрел на него, насупив брови.

"Почему нет?"

"Я был в полицейском участке, пока искал тебя. Я видел там твою мать. Она была очень расстроена и смущена, но она…Агх, я даже не знаю, как сказать…"

"Просто скажи это".

Гарвель тяжело посмотрел на него.

"Когда я увидел ее, она считала, что ты убил своего отца. Не думаю, что она хочет видеть тебя".

"Копы сказали ей, что я…" – он вздохнул. — "Конечно сказали…"

"Мне жаль".

"Но…"

"Гектор. Думаю, пора оставить Брайтон в прошлом".

Тот при этом молчал.

"Твоя жизнь здесь…она уничтожена. По месту преступления в твоем доме и твоей школе, полиция установила твою личность. Я видел их на станции. Они не просто разыскивают какого-то парня в железной маске. Они ищут Гектора Гоффа."

"Я не могу бросить свою мать…"

"Гектор…"

"Гарвель, я — все, что у нее осталось. Я должен…попытаться…дать ей понять…Как-то…" – он пытался подобрать нужные слова. — "Я должен увидеть ее снова. Я просто. Должен…"

Жнец плыл рядом с ним.

"Ты — самый легкоразыскиваемый человек в городе. Вернуться туда прямо сейчас — это…"

"Ты знаешь, где она?"

Жнец колебался с ответом.

"Гарвель, не лги мне…"

"Да. Знаю. Она в гостинице с нарядом полиции".

"Отведи меня к ней".

"Что если ты не сможешь убедить ее?"

"Не знаю. Но я не уйду, не попробовав".

"А что, если ты убедишь ее? Что это изменит? Ты все еще будешь в розыске за убийство".

Лицо Гектора дрогнуло. Он закрыл глаза и потер лоб.

"Она…Я…я никогда не был уверен, что она на самом деле… эм…Что она на самом деле беспокоилась обо мне. Но…Я всегда знал, что она любила моего отца. Они оба…" – он покачал головой, — "…они действительно старались держаться вместе. Вся их жизнь вращалась друг вокруг друга. И…сейчас…"

Гарвель нахмурился.

"У мамы нет ни братьев, ни сестер. А ее родители умерли несколько лет назад. Так что я… я имею ввиду…думаю, я единственная семья, что у нее осталась…"

"Ты не хочешь бросить ее. Я понимаю. Но, даже так…"

"Дело не только в этом. Я…я понимаю, что мы не должны оставаться. Понимаю. Школа…я не могу вернуться туда…и я не могу вернуться домой…но я не хочу, чтобы она думала, что я…сделал все эти ужасные вещи…если она думает, что я убил отца, то…Агх" — он вздохнул.

"Ты хочешь достойно попрощаться".

"Д-да…"

Гарвель ненадолго стих.

"Я все еще думаю, что это плохая идея. Но хорошо. Я отведу тебя к ней".

"Спасибо".

Гектор уничтожил башню-иглу, и, как только опустилась ночь, Гарвель повел его обратно в город. По пути, они остановились на кладбище и забрали пять мешков с деньгами. На мотоцикле не было так много места, так что Гектор бросил четыре из них на ступенях близлежащего полицейского участка. Он старался как можно сильнее держаться в тени, готовый снова бежать, если кто-нибудь заметит его, но никто его не заметил.

Затем, они прибыли к гостинице. Она была высотой в пятнадцать этажей и на ней не было балконов, чтобы можно было подняться.

"Ее комната находится на седьмом этаже," — сказал Гарвель. — "Четверо полицейских в соседних номерах, и еще два в холле. Если ты пойдешь через парадную дверь, ты подашь им сигнал тревоги и тебе придется пробиваться к ней силой. Поэтому, прошу, не делай этого".

Без шлема, он почесал голову. Он взглянул на дом с задней части стоянки, присев за мусорным баком.

"Я могу взобраться на стену?"

"Возможно. Хотя, думаю, с семиэтажной платформой будет спокойней. Просто, дай мне сперва разведать местность на предмет наличия посторонних глаз."

"Ладно…"

Через какое-то время, Гарвель вернулся и показал ему точное место, где встать. Тот создал широкий стол под ногами, подняв себя к окну, на которое указал жнец. Разумеется, оно было закрыто, и к тому же заперто, но он мог видеть крошечную щеколду, которую ему было необходимо передвинуть. Он прижал руку к стеклу и создал небольшой прут с другой стороны, растущий от подоконника, который надавил на щеколду.Он услышал щелчок, надавил на сетку от насекомых и проскользнул внутрь, расщепляя свой металл.

Его мать была в ванной. Он слышал, как она плачет.

Он сидел на кровати и ждал ее.

Сотни мыслей кружились в его голове. Он еще не знал, как объяснить ей все. Правда звучала так нелепо, но она казалась единственным, что могло оправдать его. А затем он стал просто пересказывать все в голове. К тому моменту, когда она вышла из ванной, Гектор снова заплакал.

Ванесса Гофф уставилась на него, ее глаза были все еще опухшие и красные. Она выглядела так, будто не знала, хочет ли она закричать, или нет.

Гектор просто начал:

— Я не убивал отца.

Она никак не отреагировала.

Гектор попытался снова:

— Я не убивал его. Мам, ты должна поверить мне. Я бы никогда не навредил ему. Или тебе. Я…я н-не…"

Ее заплаканное лицо теперь окаменело.

— Чего ты хочешь от меня? — все что она спросила.

— Я просто… — он стиснул зубы, злой сам на себя. Сейчас не время искать верные слова. — Я просто хочу объяснить, что произошло…и…и…

— Тогда объясни, — сказала она, — почему полиция думает, что ты убил Сэмюэля?

— Потому что…э… — он посмотрел на пол — "Гарвель, помоги мне…"

"Ты не убивал его, но кто-то сделал так, чтобы это выглядел, будто сделал ты".

Он кивнул и снова поглядел на мать.

— Кто-то сделал так, чтобы выглядело, будто это сделал я…

Она лишь слушала.

— Кто-то пришел домой…после того, как ты ушла на работу…и…они забрали отца в з-заложники и…Забрали его в школу…где он был…убит…

— Зачем они это сделали? — ее голос дрожал — Кто это "они"?

— Псих… Его звали Джеффри Рофал.

— Ты знаешь этого человека?

Он съёжился от этого вопроса.

"Не лги о Воине. Она уже знает. Полиция рассказала ей".

— Джеффри был…он был преступником. Он и я сражались прежде…И-и, ну…Он, э…

— Во время одной из твоих вылазок, да? — проступил теперь ее гнев. — Одно из твоих маленьких приключений против преступности, верно? Обернулось ударом по нам. Ты пошел и ввязался во что-то, во что ввязываться было нельзя, и теперь, твой отец из-за этого умер. Мой муж… — она тяжело дышала. — Из-за тебя! Ты его убил, да?! Вот что произошло, да?!

Гектор не мог на неё смотреть.

— Ответь мне! Ты не убил его сам, но ты все же ответственен за это, не так ли?! Ну?! Просто ответь мне!

–…Д-д-да. Я…я…

"Гектор, прошу. Это не твоя вина. Не позволяй ей убедить тебя в это. Это никому не поможет".

Раздался стук в дверь.

— Мэм, у вас там все в порядке?

Ванесса успокоила дыхание. Она посмотрела на дверь, затем снова на Гектора.

Он видел: она думает, что делать. Он стоял, готовясь бежать, когда ее взгляд задержался на нем.

Она пошла к двери.

Гектор удивился, что она не попросила офицеров войти и арестовать его. Он смотрел как она стояла в дверях, чтобы они не видели его, как она заверяла их о своей безопасности, как она закрывает за собой дверь. Он не мог понять, о чем она думает.

— Мам…

Она подняла руку. Сжатую в кулак. Она прижала ее костяшками пальцев ко рту и закрыла глаза.

— Просто. Уйди.

— Но…Прошу, просто выслушай меня…

Она пристально посмотрела на него, в ярости, со слезами на глазах.

— Меня не волнуют какие у тебя были причины,— сказала она дрожащим голосом. — Мне плевать даже то, как ты сюда попал. Просто уйди. И не возвращайся. Я больше никогда не хочу видеть тебя снова.

Его лицо дрогнуло.

— Т-ты, ты же не имеешь ввиду, что…

— Убирайся.

— Мам, прошу!..

— Гектор, не испытывай меня. Если ты не уйдешь прямо сейчас, я выдам тебя.

"Делай, как она говорит," – сказал Гарвель. — "В смысле, только на данный момент."

Он медленно попятился.

"Мы увидимся с ней снова, Гектор. Возможно, это будет очень нескоро, но однажды мы вернемся к ней и во всем разберемся. Я обещаю. Уверен, потом она будет готова выслушать".

Гектор не был уверен, что верил жнецу, но был уверен, что хотел этого. Он остановился перед открытым окном и посмотрел на нее в последний раз.

— Я люблю тебя, мам… — и он выпрыгнул в окно.

Он поднял столб с парковки и придал ему наклонную форму, расширяя его в гигантскую горку. Его приземление сопровождалось резким падением, и Гарвель начал исцелять его сломанную ногу, пока тот ковылял до мотоцикла.

"Ты поступаешь правильно" — сказал он ему.

Гектор ничего не ответил. Он все еще хотел плакать, но недавно слезы кончились. Он сел на мотоцикл, достал свой телефон и стал искать номер Кольта.

Конец первого тома.

Глава 34. Разбитый воин, подави ярость свою...

Гектор оставил объяснение Гарвелю. Он смотрел остекленевшими глазами мимо Кольта и Бованокса, не особо прислушиваясь к разговору. Они встретились к северу от Брайтона, недалеко от главной дороги. Слушая, Кольт прислонился к машине; его дети лежали прямо за ним на заднем сидении.

— Так ты и правда убил Джеффри? — спросил Кольт.

Гектор посмотрел на него холодным, как лёд, взглядом.

Кольт вздернул бровь, но, похоже, намёк понял. Он повернулся к Гарвелю.

— Что вы теперь собираетесь делать?

"Я думаю, нам стоит путешествовать вместе," — сказал Гарвель.

"Согласен," — ответил Бованокс, — "В группе нам будет безопасней".

— Бованокс, — решил высказаться Гектор.

"Да?"

— Мне казалось, ты сказал… что ты не любишь ввязываться.

"Так и есть".

— Так почему тогда ты решил возродить Кольта?

Бованокс слегка кивнул.

"Полагаю, ты изменил мое мнение о слугах. После того, как ты защитил меня…после того, как я осознал, что где-то там есть существа, подобные Джеффри, я поменял свое мнение".

Гектор скрестил руки на груди.

— Значит, ты не заинтересован в помощи людям. Тебе просто нужен кто-то, кто защитил бы тебя.

Бованокс моргнул, глядя на него.

"Ну, да. Полагаю, можно сказать и так".

Гарвель посмотрел на Гектора.

"В этом нет ничего плохого".

— Хорошо, разумеется. Но почему это должен быть он?

— Прости? — нахмурил брови Кольт.

Гектор ответил ему тем же взглядом.

— Ты думаешь, я забыл о Мелиссе Маллори? Или о тех троих копах? — он чувствовал, как его раздражение растет, становясь неподдельным гневом. Он посмотрел на Бованокса. — Ты знаешь, что этот парень убивал невинных людей? Черт, ты же был в больнице в ту ночь. Ты разве не понимаешь, что Кольт был тем, кто убил их всех?

Лицо Кольта потемнело.

— Ты знаешь, у меня не было выбора.

Бованокс переводил взгляд с одного слуги на другого.

"Я не знал, что Кольт убивал невинных. Но даже если так, сейчас это вряд ли имеет значение".

— Что? — сказал Гектор.

"Колт не убьет никого, без моего разрешения. С моей точки зрения, его прошлые дела не имеют никакого значения".

Гектор заскрипел зубами.

— Не в этом дело — сказал он, — ты должен был возродить кого-то более достойного, чем он! Кого-то, кто не был убийцей!

"Для меня невелика разница" — сказал Бованокс.

— В чем, черт возьми, у тебя проблема? — спросил Кольт.

"Я думаю, Гектор прав" – сказал Гарвель. — "В потенциальных слугах нет недостатка. Хотя я не считаю, что нужно слишком пристрастно судить о том, как люди прожили свою жизнь, тебе и правда не стоило воскрешать убийцу".

Настала очередь Бованокса выглядеть раздраженным.

"Кольт — опытный боец. Он — отличный выбор на роль слуги. И как насчет его детей? Лишить их отца для вас ничего не значит?"

"Возможно. Но опять же, возможно, им было бы лучше под чьей-нибудь другой опекой".

— Ты не понимаешь, о чем, блядь, ты говоришь, — сказал Кольт.

— Нет? — спросил Гектор. — Какой опасности они подверглись из-за тебя, а? А потом ты ушел и…т-ты, мразь…затащил меня в свое дерьмо…а теперь…

Все стихли на какое-то время.

— Так вот, в чем дело, — сказал Кольт. — Ты винишь меня в смерти друзей и своего отца. Я прав?

Гектор свирепо на него посмотрел.

— Ладно, — Кольт снял пальто и бросил его на капот автомобиля. — Вини меня. Злись на меня сколько угодно. Я приму это, — он поднялся по травянистому склону, жестом предлагая Гектору следовать за ним. — Ну так, давай. Иди и выбей из меня все дерьмо. Если можешь.

"Постой," — сказал Гарвель. — "Кольт, у тебя ведь даже нет способности, не так ли? Гектор уничтожит тебя".

— Ну так и что? — сказал он. — Он ведь не может меня убить, верно? Если от этого он станет чувствовать себя лучше, то почему бы и нет?

"Даже если так…что думаешь, Гектор?"

Мысль, конечно, заманчивая. Но он вздохнул и покачал головой.

— Это ничего не изменит…и насилие не заставит меня чувствовать себя лучше…

Кольт скрестил руки на груди.

— Давай, не будь сучкой.

Гектор закатил глаза и превратил его в статую.

— Счастлив, мудак?

Бованокс пролетел мимо и коснулся того сквозь металл. Через мгновение, Кольт вырвался, разрывая железо своим телом.

— Достаточно, — сказал Гектор. — Схватка ничего не изменит.

Бованокс приподнялся.

"На самом деле, может. Почему бы тебе не дать Кольту научить тебя основам боя?"

Гектор моргнул.

"Неплохая идея," — сказал Гарвель. — "Гектор тоже мог бы показать Кольту пару вещей. Знаешь, сражение при увеличенной силе — совсем другое дело."

Кольт вытянул руки.

— Мне нравится. Ты согласен?

На мгновение Гектор оглядел всех.

— Хорошо…

"Ты должен воздерживаться от использования своей способности," — сказал Бованокс. — "Во всяком, случае, до тех пор, пока Кольт не разовьет свою".

— Ладно.

Они спарригновали. Даже рукопашные техники Кольта были убойными. Он множество раз ломал кости Гектора, однажды даже убил, засунув палец в глазницы и попав оттуда в мозг. С другой стороны, Гектору удалось продемонстрировать, возможности, открывающиеся, когда игнорируешь удары по телу и сломанные конечности. Кольту не потребовалось много времени на то, чтобы приспособиться и захватить преимущество. Однако, полчаса спустя, усиления стали спадать и Кольта поглотила волна усталости и боли, куда большая, чем Гектора.

— Какого черта? — сказал Кольт, тяжело дыша. — Я выбил из тебя все дерьмо, так почему один только я сейчас подыхаю?

Гектор вытер под глазом кровь. — Мне бывало куда хуже этого.

"Вам обоим стоит отдохнуть," — сказал Гарвель. — "И найти что-нибудь поесть. Гектор, ты наверно умираешь с голоду".

— А…да… — Гектор посмотрел на Кольта еще раз. Он уже успокоился, но не испытывал желания извиниться за сказанное…не в ситуации, где Кольт даже не извинялся за убийство Мелиссы. Но, во всяком случае сейчас, он решил просто попробовать не думать об этом. — Дети…наверное их тоже нужно покормить, верно?

Кольт встал.

— Да.

Они вместе выехали на дорогу, сперва автомобиль Кольта, а рядом за ним мотоцикл Гектора. Вскоре, Гарвель завязал новый разговор.

"Как ты?" – его голос отдавался слабым эхом; Гектор вспомнил — это означало, что жнец общается только с ним.

"Не знаю," — сказал Гектор. — "Я просто…кажется, будто я…будто я зол…вообще на все," — он зажмурился. — "Я схожу с ума?.."

"На самом деле, я думаю, ты вполне вменяемый".

Он нахмурился.

"Как же все это произошло, Гарвель?.. Могли я…сделать что-то по-другому? Был ли я неосторожен?

"Гектор. Ты не можешь винить себя".

"Может…эти сообщения…если бы я не был таким доверчивым…если бы я был ко всему более подозрительным…"

"Мы не могли знать. Мы имели все основания считать, что те сообщения были от Кольта".

"Если бы мы продумали…разработали с Кольтом заранее какой-нибудь…код…или еще что-нибудь…"

Гарвель открыл рот, но остановился. Мгновение спустя, он издал короткий вздох.

"Возможно. Ты прав. Возможно, мы могли быть более осторожными".

" В ответ…мы должны стать лучше".

"Хех. Ты помнишь".

"Конечно…"

"Рад, что ты смог сохранить ясный взгляд на вещи," — сказал Гарвель.

Гектор глубоко вздохнул и стал слушать рев двигателя. Через пару минут у него возник вопрос.

"Гарвель…"

"Да?"

"Моя способность, эм…всегда ли она будет расти когда я нахожусь в стрессовой ситуации? Потому что, когда я боролся с Джеффри, я…я был в очень плохом положении, и, на мгновение, показалось будто…будто моя сила не собирается расти…будто сейчас настанет пиздец…и все умрут и…"

"В этом суть проблемы," — сказал Гарвель. — "Твоя сила может расти, как на дрожжах, в периоды предельного стресса. Но такие моменты становится чрезвычайно трудно достичь…и не потому что необходимо увеличить степень стресса. Скорее всего, все дело в нашем собственном разуме. С течением времени, ты становишься самодовольным…начинаешь рассчитывать на то, что твоя сила вырастет и спасет тебя в последний момент. И угадай, что произойдет тогда? Твои ожидания снизят уровень стресса, что, в свою очередь, приведет к тому, что твоя сила не вырастет, когда в другой ситуации могла бы."

"Какого…мои ожидания? Что же мне делать с этим?"

"Вот в чем вопрос, не так ли? Это не опасный психологический процесс, и я знаю множество жнецов и слуг, боровшихся с ним. По этому поводу проводили всевозможные исследования и эксперименты, направленные на поиск конкретных способа обойти его. Некоторые даже считают, что если научное решение будет найдено, подобный рост можно будет вызвать искусственно".

"Искусственно?.."

"О, да. Представь: если бы ты мог заставить расти способность слуги, когда бы ни захотел, то возможности…сам понимаешь какие. Лично я нахожу такую перспективу пугающей. Если подобное будет развиваться в крупном масштабе, то война между Избавлением и Авангардом либо наконец прекратится, либо обострится как никогда прежде".

"Вот дерьмо…"

"Я потратил изрядное количество времени на изучение процесса роста," — сказал Гарвель. — "Изучение «Становления», как они это называют. Были времена, когда господствовала теория о том, что становление может быть достигнуто посредством достаточно сильного потока эмоций, но это лишь часть его. Истинный ключ исходит от чувства необходимости…крайнего неприятия происходящей обстановки, а так же сильного желания изменить ее. Заблуждение о том, что оно целиком зависит от эмоций, вызвано тем, что первоначальное проявление способности может быть ускоренно резким выбросом эмоций, но это нельзя обобщить и на цикл роста. Что, конечно, вызвало всевозможные существенные проблемы с экспериментами, оттягивая наше понимание становления на весьма…"

"Гарвель, ты меня теряешь…"

"Ох. А. Но знаешь, это очень увлекательно".

"Ага, ладно, эм…что я могу сделать с этим на практике? Есть что-нибудь?"

"Ну, в теории, хитрость заключается в том, чтобы найти способ управлять твоими ожиданиями, после чего становление может произойти, когда оно тебе нужно. В идеале, ты должен не иметь ожиданий вовсе, но это легче сказать, чем сделать. Просто признать возможность становления создаст какую-то степень ожидания, пусть и очень маленькую. Что может заставить тебя подумать, будто поднятие мной этой темы было плохой идеей, но, с другой стороны, незнание о становлении определенно создаст подсознательное ожидание, которое будет гораздо большим…"

"Ты снова меня теряешь…"

Жнец вздохнул.

"Ладно. Проще говоря, ты просто не можешь полагаться на то, что твоя способность всегда сможет внезапно вырасти и спасти тебя, потому что в тот же миг, когда ты станешь полагаться на это, оно перестанет работать".

"Да, я понял эту часть. Я хочу знать, как я могу управлять своими ожиданиями или как их там".

"Бля, да не знаю я! Это тонкое искусство личной психологии! Ты должен выяснить это сам!"

"Какого?.." — Гектор моргнул. — "Почему ты просто не сказал об этом с самого начала?"

"И отказался бы от возможности произвести на тебя впечатление своими знаниями? Да ни за что".

"…Это должно было меня впечатлить?"

"Ой, да пошел ты".

На мгновение, на лице Гектора мелькнула блеклая улыбка.

***

Дэмиан Рофал ковырялся в носу, пока смотрел, как коронер приподнял простыню, обнажив бледное лицо Джеффри.

"Должен ли ты делать это прямо сейчас?" — спросил Феромас.

"Делать что?" — в глазах Дэмиана, жнец выглядел как унылый шут. Красочный, пестрый наряд никогда особо не подходил личности Феромаса.

"Забей".

— Да, это он, — сказал Дэмиан коронеру. — За исключением того, что это не он, не так ли?

— Да…сэр?

Феромас проплыл над телом.

"Хмм. Узнаем ли мы когда-нибудь, какая у Джеффри была сила?

— Это было Господство, — сказал Дэмиан, не заботясь о еще одном человеке в комнате. — Разве ты не помнишь все тех марионеток, что он оставил позади?

"Да, разумеется. Значит, он действительно мог перепрыгнуть в другое тело".

Дэмиан повернул голову.

— Как много тел вчера прибыло?

— О, э-э… — коронер застыл и поправил очки. — На самом деле, довольно много. Вы бы хотели увидеть их, мистер Рофал?

— Хотел бы.

Они вошли в гораздо большее помещение. От стены до стены стояли добрых три десятка столов, и на каждом лежало тело. Дэмиан и Феромас, в поисках, разошлись по отдельным проходам.

— Большинство из них умерли, по всей видимости, от удушения, — сказал коронер. — Но есть так же несколько случаев расчленения и эвисцерации*. Вы, вероятно, ищите кого-то конкретного, сэр?

Дэмиан проигнорировал мужчину.

— А! Нашел его!

Феромас подплыл к нему.

"Значит, в итоге, он все же умер".

— Досадно, — сказал Дэмиан. — Я возлагал на него большие надежды.

"Это все меняет," — сказал Феромас.

— Да.

— А, это у нас…эмм… — мужчина перевернул бирку на ноге, чтобы прочесть. — Сэмюэль Гофф.

— Да плевать, — сказал Дэмиан, — будьте потише.

Коронер отступил без лишних слов.

"Итак," — сказал Феромас, — "ты собираешься отомстить за своего внука?"

Дэмиан почесал щёку и пожал плечами.

— Эх. Я бы не хотел. Разве что тебе это очень сильно нужно.

"Мне без разницы. Но, без Джеффри, больше не остается причин оставаться в Брайтоне…или в Атрии, если на то пошло".

— Пожалуй, сейчас подходящий момент, чтобы покинуть страну, — сказал Дэмиан.

"Избавление тоже начнет отсюда. Досадно будет, если они найдут нас. Так что, в данный момент, мы в любом случае должны уйти и замести наши следы".

— Хм…

"О чем ты думаешь?"

— Вся эта штука с семейным бизнесом не особо сработала, не так ли?

"Это потому что у тебя возникли проблемы с тем, чтобы придерживаться плана. Ты позволил семье одичать и делать все что они захотят. Ты мог бы способствовать их величию, но сейчас они просто обычные люди, которых ты едва видишь".

— Да, ты прав. Разумеется, ты прав. И я слишком хорошо устроился в этой богадельне, не так ли?

"Тьфу, не напоминай. Я чуть не отпустил твою душу из-за этого гребаного места."

— Я буду скучать по пудингу. И по настольным играм. О, и по сестричке Беатрис, — Дэмиан на секунду задумался. — Эй, не хочешь вернуться туда?

"Нет, черт возьми! Я убью тебя!"

— Ладно… — он вытянул шею. — Что ж, пойду тогда собирать детей.

"В самом деле? Они что, не собираются бросить свой быт и уйти с тобой?"

— Кто сказал, что я оставил им выбор?

И внезапно, лицо жнеца пронзил широкий оскал.

"Так больше похоже."

Он взглянул на тело Сэмюеля Гоффа

"Не забудь еще про остатки Джеффри".

— Точно,  — Дэмиан повернулся к коронеру. — Мне нужен мешок для вот этого.

Мужчина моргнул.

— Простите?

— Я беру…как там его, мистер Гофф? Я забираю его с собой.

Глава 35. Будьте осторожны, робкие друзья…

Между столами придорожного кафе, стараясь охватить вниманием весь поток утренних клиентов, туда-сюда носилась парочка официантов. Гектор не ожидал, что закусочная окажется такой заполненной. Видимо, в нахождении такого заведения у черта на куличиках были свои преимущества. В ближайших ста километрах было всего два места, где можно было поесть.

Кольт с детьми сидел напротив.

— Как их зовут? — спросил Гектор.

— Стефани и Томас, — он легонько ткнул девочку, и та схватила его за указательный палец. — Спасибо, кстати, что спас их. Как-то не было времени поблагодарить.

Прежде, чем Гектор успел что-либо ответить, к ним подоспел официант. Записывая в блокнот заказы и перелистывая листок за листком, парень выглядел все более озадаченным. Предупредив, что ждать придется долго, он спешно удалился.

Гектор не мог найти слов, чтобы ответить. Прямо сейчас, Кольт был не самым приятным собеседником, но все же, он был союзником и Гарвель довольно долго напоминал о том, насколько это важно. И все же, Гектор не мог подобрать такие слова, которые бы не вызвали новый спор, так что он решил промолчать. Кольт тоже не казался заинтересованным в продолжении разговора.

К счастью, вскоре жнецы вернулись с разведки местности.

"Ни одного копа не заметил," — сказал Гарвель. — "Что у тебя?"

"Видел только пару гаишников в нескольких ста километров к северу отсюда".

— Значит, можно расслабиться. — сказал Кольт.

"Ага," — Гарвель посмотрел сначала на жнеца, потом на слугу. — "Что насчет ваших долгосрочных планов?"

Кольт и Бованокс посмотрели друг на друга.

"Я ничего не планировал," — сказал Бованокс. — "Единственная моя цель, кроме как следовать за Кольтом ради защиты, — провожать души в обычном режиме. А что? Какие планы у вас?"

Гарвель подлетел к Гектору.

"Как много вы знаете о ситуации в Сескории?"

"Ты о том инциденте несколько недель назад?" — спросил Бованокс.

— Я знаю, что Королева пропала, — сказал Кольт. — Почему ты спрашиваешь? Только не говори, что вы собираетесь втягивать свои задницы во все это.

— Уже втянули, — сказал Гектор.

"Мы с Гектором были там, когда замок Белгрант был атакован. Мы помогли Королеве сбежать".

Кольт и Бованокс отражали одинаковое изумление.

"За нападением стояло Избавление, уверен, они не распространялись об этом. Они намерены захватить контроль над Атрией…хотя, думаю, уже захватили. Насколько нам известно, Королева отправилась на поиски подкрепления, чтобы вернуть столицу.

— Избавление?

"Очень могущественная группа жнецов и слуг," — пояснил Бованокс. "Подонки, каких поискать, но нам сейчас не по зубам".

"Тогда вам нужно покинуть страну, потому что они собираются уничтожить ее".

— Что за хрень? — воскликнул Кольт. — О чем вы вообще?

"Ты ведь уже знаешь, да, Бованокс? Все, чего хочет Избавление — вызвать как можно большие разрушения".

Кольт вопрошающе посмотрел на Бованокса, и тот ответил кивком. — "Что конкретно вы собираетесь делать?"

"Гектор будет тренироваться, пока мы будем следить за ситуацией. Мы не знаем подробностей о планах Избавления, но у нас, предположительно, несколько месяцев, прежде чем дела пойдут совсем худо. Даже если вы не намерены вступать в схватку с ними, совместная тренировка Кольта и Гектора может быть весьма полезной".

"О, ясно".

"Уверен, вы тоже хотите, чтобы Кольт набрал мощь как можно скорее".

Бованокс колебался. — "С этим можно согласиться. И у меня еще не было слуги. Твой опыт и проницательность будут нам на руку".

"Ну и хорошо".

"Но вот вмешивать Кольта в схватку с Избавлением я не намерен".

Гектор нахмурился, посмотрев на жнеца.

Бованокс посмотрел в ответ. — "Если у тебя есть, что сказать, говори".

Он прикусил язык. Не сказать, что он был со всем согласен, но он уже понимал их приоритеты. Даже если Бованокс был бы за, Кольт бы точно не согласился оставить где-то своих детей и отправиться на войну с врагом, которого никогда не встречал. И, по крайней мере, за это он не мог его винить.

Гарвель продолжил разговор, посмотрев сначала на детей, затем на Кольта. —  Я все хотел спросить… где их мать?

Кольт ответил не сразу.

— Она в учреждении для душевнобольных преступников.

Гектор только моргнул. Он заметил, как переглянулись жнецы.

— А теперь вы думаете, почему, — сказал Кольт. — Это потому что она пыталась убить детей.

— З-зачем ей это делать?

— Врачи сказали, что она сломалась во время беременности, но не знаю. Она всегда была жестока по отношению ко мне. Я просто терпел. Что, очевидно, было ошибкой. Однажды ночью она решила взяться за нож. Сначала атаковала меня, потом направилась к колыбели. Ей удалось порезать Томаса здесь, под рукой. — Кольт приподнял футболку малыша, обнажая шрам вдоль правой стороны грудной клетки. Шрам не был маленьким. — Я чуть не убил суку.

Гектор мог лишь пялиться с открытым ртом.

— Все вылилось в судебное заседание. Мои доводы не убедили присяжных. Все-таки, я выбил из нее всю дурь. Ей не составило труда вывернуть все так, словно я напал на Томаса.

Все просто слушали.

— Она почти добилась моего заключения под стражу. Я был одной ногой в тюрьме. А затем появился Рофал, сказав, что может позаботиться о том, чтобы я выиграл дело. — Кольт опустил взгляд на стол и почесал лоб. — Я до сих пор не уверен, сколько из этого он спланировал. Ее адвокат и судья были у него в кармане.  Подозреваю, что и присяжные тоже.

"А затем он незаметно заполучил твоих детей?" — спросил Гарвель.

Кольт кивнул. По нему было видно, что он закончил говорить. Он только смотрел, как Стефани играет с его пальцем.

Завтрак набирал обороты, официант то и дело извинялся за задержку в готовке тех или иных блюд. Гектор был только рад отвлечься, и Кольт, по-видимому, тоже.

Однако Гарвель, в конце концов, продолжил разговор. — "Самому неприятно такое спрашивать, но кто еще знает о твоей жене?"

— Мы не вступали в брак, — сказал Кольт. — Почему ты спрашиваешь?

"Потому что у тебя могут оказаться враги, которые воспользуются ею против тебя," — сказал Гарвель. — "Ее психическое состояние только сделает ее более желанной в качестве потенциального слуги для Избавления. Если они прознают о вашей связи, однажды ты можешь обнаружить, что она пытается тебя убить".

Кольт фыркнул.

— Было бы здорово.

"Чего?"

— Это бы дало мне причину, более чем достаточную.

После этого настала тишина, но слова Гарвеля не давали Гектору покоя. Вскоре он повернулся к жнецу, встретив его взгляд, и реши задать следующий вопрос приватно.

"Избавление приходит за теми, кто тебе дорог?"

"Да".

"Но тогда…Гарвель, я…"

"С твоей мамой все будет в порядке. Пока что".

"А что потом?.."

"В зависимости от того, как повернутся обстоятельства, и если она все еще не захочет слушать тебя, когда мы вернемся за ней, тогда… Что ж. Возможно, тебе придется похитить ее ради ее собственной безопасности".

"Вот, блин…"

***

Дезмонд Грантье чесал подбородок, рассматривая доску для шашек перед собой. Игра была несложной, но ему нравилось смаковать время, подбирая следующие ходы.

Его соперник не выражал интереса в игре.

— Больше по шахматам, да? — спросил Дезмонд. — Как боль сегодня?

Король Атрии ответил лишь изможденным взглядом. Шелковая белая рубашка мужчины свисала на месте, где должна была быть его левая рука. Плеча тоже почти не осталось.

— Можем достать вам еще лекарств, если желаете. Только без больниц. Вам нужно выглядеть сильным и презентабельным,— под продолжительным взглядом Уильяма Дезмонд пожал плечами.

Эзмортиг вместе с другими жнецами отправился обсуждать дальнейшую стратегию, оставив Дезмонда в качестве няньки. Работка была тупая, и сам бы он ни за что на нее не согласился, но никто из других жнецов не соглашался оставлять своих слуг наедине с Королем.

В Сескории на данный момент было восемь жнецов, включая его самого. С возвращением Мосса их стало бы девять, но Дезмонд начал сомневаться, что это произойдет. Он пытался дозвониться до Джеффри, но ответа не получил. Обычно его бы отправили, чтобы отыскать их и подтвердить их смерть, но ему сообщили, что миссия сейчас имеет высший приоритет.

Дезмонд повернулся, когда услышал, как открываются двери.

Вошли двое мужчин, каждый с жнецом позади. Стокер — высокий бритоголовый мужчина с завихренной татуировкой на одной стороне лица. У Каркаша была бронзовая кожа, тонкая бородка и один из самых пронизывающих взглядов, которые встречал Дезмонд. Их жнецы женского пола — Ниц и Хойотэ — в глазах Дезмонда были дымчатыми сущностями в черных мантиях, носящие вместо лиц белые маски.

Эти четверо отличались от остального подкрепления. Они были прикомандированы к другому крылу Избавления — 32-й противовоздушной дивизии под командованием Дозера. Их присоединили к миссии в последнюю минуту, предположительно, как "послов доброй воли", но Дезмонд скорее бы действовал без них, если бы мог. Главным различием между людьми Моргунова и людьми Дозера, как он всегда находил для себя, было то, то первые знали, что значит хорошо проводить время, тогда как вторые были горсткой чопорных, безрадостных говнюков. И эти двое совсем не отличались.

Но они все еще оставались союзниками, так что он выдавил улыбку. — Как противовоздушная оборона?

— Скоро будет завершена, — сказал Каркаш. У него был сильный акцент, из-за которого так перекатывалась "р".

— Тогда что вас сюда привело? — спросил Дезмонд.

Каркаш запустил руку под свое украшенное лентами пальто и достал серую папку. Он кивнул в сторону Короля. — Нужны печати и подписи.

Дезмонд пожал плечами и пропустил их.

Каркаш бросил папку на стол Короля. — Подпиши.

Уильям медленно открыл ее и начал читать.

— Не трать наше время, — сказал Стокер. — Подписывай быстрее.

Его акцент был слабее, чем у Каркаша, а голос был более грубым.

— Я ничего не подписываю, сперва не прочитав, — сказал Уильям.

Дезмонд закатил глаза. — Не нужно все усложнять, Ваше Величеств. Я не могу оторвать вашу вторую руку но могу с радостью найти альтернативные методы.

"Прошу," — сказала одна из жнецов, — "совершенно нет нужды ранить его". — Это была Ниц.

Все, кроме Короля, повернулись, чтобы взглянуть на нее, даже ее слуга.

"Посмотрите на него," — сказала она. — "Он сделает все, как вы скажете. Лишь немного терпения".

Король взял ручку, но остаток его упрямства все еще не исчезал. — Пожалуйста, просто скажите, что я подписываю…

— Нет. — Каркаш опустил руку на лакированный деревянный стол. — Подписывай, или я приведу сюда твоих детей. Я буду мучить их на твоих глазах.

Король, ровно посмотрел в ответ. — У меня нет детей.

Дезмонд фыркнул, притянув взгляд Каркаша.

— Я найду кого-нибудь еще, — сказал тот. — Любого, кем ты дорожишь. Он будет страдать. Пока ты не подпишешь.

Ниц одна покинула комнату. Стокер неуверенно оглянул присутствующих, затем отправился следом.

— Что с ними? — спросил Дезмонд.

"Пусть тебя это не заботит", — сказала Хойотэ.

— Эм. Да нет. Это как бы моя работа.

"Это не твое дело," — сказала она. — "Мы разберемся сами".

Дверь открылась снова, но вместо Стокера и Ниц в нее вошла невысокая светловолосая служанка. Она остановилась, когда увидела гостей Короля, и продолжила путь, предлагая чай. Дезмонд принял чашку, а Каркаш, добившись теперь подписи Короля, проигнорировал ее и вышел, не сказав ни слова.

Уильям тоже взял чашку.

Дезмонд взглянул на девушку. Ее длинная челка почти скрывала ее лицо, но ему нравилось то, что он видел. — А ты милашка.

Служанка опустила взгляд в пол и ничего не ответила.

— Я тебя раньше здесь не видел, — сказал Дезмонд.

Она все еще молчала.

— Как тебя зовут?

— Оставьте бедняжку в покое, — сказал Уильям. — Уходи. Ты свободна.

Дезмонд нахмурился, но позволил ей уйти. — Такому милому созданию стоит быть осторожнее тут.

***

Служанка закрыла за собой дверь и на секунду прислонилась к стене. Она медленно и глубоко вдохнула, пытаясь собраться. Вышло больше взаимодействия, чем она рассчитывала.

Джина знала, что Роман бы расстроился, узнав, что она пришла сюда. Она и сама начинала жалеть об этом решении. Но жучок, который она только что установила в кабинете Короля, стоил того. Роман и остальные нуждаются в ком-то, кто собирал бы для них информацию о враге, и пусть это и пугало ее до чертиков, пусть она и знала, что любой из слуг может убить ее за какую-то секунду, она была уверена, что никто не подходил для этого задания лучше нее.

Собравшись, она выпрямилась и направилась вниз по коридору с пустым чайным подносом. Она пыталась как можно меньше встречаться с кем-либо глазами. Особенно она избегала прямой слежки за слугами. Вокруг были создания, которых она не могла видеть, и если бы они обнаружили, как она подслушивает чей-то разговор, это без сомнений положило бы конец ее жизни. Именно поэтому вместо этого она провела все утро, расставляя подслушивающие устройства по всему замку.

А теперь было пора уносить из этого места ноги.

Глава 36. О, беспокойные...

В течении следующих нескольких дней, Гектор и Кольт нигде не оставались надолго. В тех нескольких небольших городках, что им встретились, на главной дороге стояли полицейские машины. После короткого столкновения с патрульным, Гектор понял, что полиция разыскивает его мотоцикл и ему пришлось отказаться от него.

— Эта машина угнана, между прочим — сказал Кольт, глядя на дорогу. — Мы должны найти ей замену. Может, подберем тебе и новый байк.

Гектор нахмурился.

— Я…я бы не хотел что-либо красть…

— Знаешь ли, большинство воров сказали бы тоже самое. И кроме того…ты хочешь сказать, что этот байк не был угнан?

— Это подарок.

— Точно.

Они проехали мимо Риз, Ноки и остановились на день в Ризо, кратко обсудив переход через границу между Атрией и Рендоном. Гарвель и Гектор настаивали на том, чтобы остаться в Атрии, и Кольт с Бованоксом вскоре согласились. Далее, они последовали в Кляйн, задержавшись в Баттонбурге и Тулме. Кольт был непреклонен касательно сохранения полного запаса припасов.

Все это время Гектор и Кольт трижды в день проводили тренировки: два спарринга и одну медитацию. Последнюю Кольт терпеть не мог. По правде говоря, и Гектору медитации не приносили прежнего удовлетворения. Любая затяжная тишина не давала ему покоя. Каждый раз, когда он пытался очистить разум, в памяти живо просыпалась тяжесть всего произошедшего. Нэйтан. Мика. Отец. С каждым днем память о ком-то из них более остальных причиняла боль. Иногда было трудно вспомнить, смог ли он вообще кого-либо спасти.

Со сном также были проблемы. Гектор часто засиживался допоздна с жнецами посмотреть, как спят дети, перекинуться новостями или просто попрактиковаться в создании металла.

На окраине Кляйна они обнаружили заброшенный склад, и после тщательного его осмотра решили осесть там на некоторое время. Гостиницы, во-первых, сейчас были им не по карману, а во-вторых, там было слишком людно, а значит рискованно.

— Может нам стоит дать копам убить нас? — сказал Кольт.

Все посмотрели на него.

— Нет, послушайте. Мы падаем под градом пуль, пусть они все подтвердят и похоронят нас, а затем вы двое нас воскрешаете. Если мы сделаем все правильно, весь этот накал полностью спадет, так ведь?

"Что мы будем делать с детьми, пока ты будешь мертв?" — спросил Бованокс.

— Можем по очереди. — Кольт посмотрел на Гектора. — Я ведь могу доверить их тебе на несколько дней, верно?

— Конечно, но…

— Но что?

"Для вас с Бованоксом это, возможно, что-то и изменит, но для нас с Гектором особой разницы не будет. Мы так или иначе не планировали жить где-то новой жизнью".

Кольт покачал головой.

— Хмм.

"Даже если мы выполним твой план, Гектор закончит тем, что просто снова привлечет к себе внимание. Полиция вновь погонится за нами. Они просто придут в сильное замешательство. Что вероятно, привлечет к Гектору еще больше внимания. Среди действительно опасных людей".

— Понял.

— Да и…я…

— Мм?

Гектор почесал бровь.

— Я не хочу, чтобы моя мама считала, что я мертв, пока…ну знаешь… пока я действительно не умру.

— Твое право, конечно.

"Но, если вы двое этого хотите, без проблем. Я лишь смею попросить вас подождать, пока мы не пойдем разными путями. Иначе мы случайно можем навести на вас полицию".

Бованокс посмотрел на них обоих.

"Вы ведь пойдете разбираться с преступниками в Клейне, да?"

"Конечно. Да и для Гектора неплохая тренировка".

"Вы ведь опять дадите полиции знать, где мы находимся".

"Возможно. Будьте готовы покидать это место в спешке".

К недовольству Бованокса, Гарвель и Гектор вскоре выбрались в город. Без мотоцикла путь был нескор. Гектор вспомнил то чувство, когда всюду приходилось бежать. Не то чтобы ему это крайне не нравилось, но обойтись без всего этого пота он был бы не против.

Стояла глубокая ночь, но Гарвель нашел ему немало заданий. Криминальный элемент в Кляйне нисколько не уступал таковому в Брайтоне, но главным событием ночи стал случай, когда Гарвель обнаружил ту самую смертельную ауру — предзнаменование скорой смерти.

Вместо того, чтобы просто закутать противника в металл, Гектор решил пойти дальше. Сначала он выбил дверь, быстро очутился между нападавшим и жертвой, получив сувенир в виде топора в груди. Однако его безразличие к этому заставило атаковавшего замереть, чем Гектор и воспользовался.

Вокруг торса нападавшего мелкими крупицами собирался металл, накапливаясь и разрастаясь, словно рой блох. Два цилиндра образовывались вокруг его рук, скрепленные железной перекладиной. Серая пыль расширялась по его спине и животу, собираясь в некое подобие смирительной рубахи.

Получилась она не самой впечатляющей в мире, но мудренее этого он вроде пока не придумывал. И, хоть он изначально не планировал этого, он добавил выступы около шеи. Сначала он не понял, почему сделал это, но потом до него дошло, что он неосознанно создал подобие застежек на настоящей смирительной рубахе.

После того, как жертва вызвала полицию, Гектор собирался уходить, но Гарвель сказал ему остаться.

"Просто пытаюсь понять. Мы ведь не знаем, почему этот парень пытался напасть на нее".

"Это имеет значение?"

Гарвель пожал плечами.

"Мы ворвались сюда, не зная ситуации. Мало ли, вдруг она попытается убить его, когда мы уйдем".

"Думаешь?"

"Нет. Но дело даже не в этом. Мы делаем предположения о ситуации, которые, ВОЗМОЖНО, верны, но давай хотя бы сирен дождемся, прежде чем уходить, ладно? Лучше перебдеть, чем недобдеть, сам понимаешь".

"Хмм. Хорошо".

Скоро послышались сирены, и Гектор поспешил покинуть место.

Его разум снова вернулся к тем неосознанным застежкам. Они казались пустяком, просто случайной ошибкой. Но чем больше он об этом думал, тем сильнее он понимал: они не были ошибкой. Даже наоборот. Они были дополнением. Его творение превысило его собственные ожидания.

А такого раньше не случалось.

Все, что создавал Гектор, имело какие-либо недочеты. Без того, чтобы остановиться и сконцентрироваться на несколько минут, он мог создать лишь сырой неконкретный образ того, что представлял в своей голове. Но это было свидетельством перемены, свидетельством того, что его сила выросла даже больше, чем он себе представлял. Эта мысль в какой-то мере пугала, но…честно говоря, он был в восторге, словно его металл стал сильнее его самого. И если это было правдой, ему лишь нужно было поспевать за ним.

Он хотел попробовать еще раз. Еще более детально. Когда они вернулись на склад, он сел работать. Пустырь позади склада давал достаточно места для буквально всего, что он хотел попробовать, и высокий забор, окружавший это место, был гарантом приватности.

Тут уж было раздолье для его воображения.

— Что мне стоит попробовать сделать?

"Я даже не уверен, насколько силен ты стал", — сказал Гарвель. — "Почему бы не попробовать что-то совсем грандиозное? Что-нибудь, что даже в голове не укладывается. Начать с самой высокой планки и потихоньку опускаться, пока не найдем твой нынешний уровень".

— Хмм… ээ… как насчет катапульты? Мм?

"Ну, я собирался предложить космический спутник, но ладно".

Гектор сделал глубокий вдох. Он представил в голове катапульту — ну, или что-то, что выглядело как катапульта — и затем вдавил руки в песок.

Вверх взмыли металлические колонны. Они пытались связаться друг с другом, но не смогли и с грохотом попадали.

"Ха. Ну, это было потрясающе".

— Не думаю, что здесь вина моей силы…

"Хм?".

— Просто…эм…я думал, что это просто, но…Я, на самом деле, не имею представления о том, как работает катапульта…

Гарвель некоторое время просто молча смотрел на Гектора. А затем прыснул от смеха.

"Великолепно! Очень умно, Гектор!"

Он покраснел, но не мог перестать улыбаться.

— Я просто думал, что если представлю…что-то, что выглядит как катапульта…то она просто, знаешь, появится, но…да ну тебя, хватит ржать!

"Я понимаю, о чем ты думал, но нет, это не так работает. Если ты хочешь создать механизм, ты должен знать все его части и как они работают. Можно сказать, представлять чертеж в своей голове".

— Блин…

"И тебе нужно знать, как каждая деталь функционирует как часть механизма".

— Да-да, понял…

"И знаешь, базовые знания того, как эта хреновина работает, тоже не помешают".

— Да понял я…

"А я, кстати, могу тебе рассказать о катапультах. Нужен каркас, петля, снаряд, но это все не будет работать без троса или даже пары тросов. Ты, конечно, можешь придумать что-нибудь креативное, исходя из этого образа, но, думаю, тебе лучше остановить выбор на баллисте. Опять же, тебе понадобится праща, еще противовес, с которым, возможно, будут проблемы, но это ведь просто тренировка, верно?"

— Ах. Здорово, конечно, но я не…

"Ну да. Не особо понятно без всяких графиков. Завтра давай найдем библиотеку, если хочешь. Уверен, у них много полезных источников, пусть даже и не о катапультах".

— Стоит, наверное…

"А пока, почему бы тебе не попробовать создать что-нибудь, чей принцип работы ты ясно себе представляешь?"

— Да.

Он решил работать с чем-то, с чем уже практиковался. Он выставил свои руки в перчатках перед собой и сконцентрировался. Металл скоро собрался и принял точную форму, и к удивлению Гектора, латные перчатки были довершены частицами с прошлого раза.

"Ого", — сказал Гарвель. — "Обычно минут пятнадцать уходило, а теперь… даже полминуты не прошло".

Гектор помахал руками, чтобы проверит, останутся ли металлические пластины связанными или нет. Остались. Он добавил острые кончики к пальцам, короткие когти, улыбнулся.

"Ты приятно меня удивляешь. Любопытно-то как. Давай, что еще можешь?"

Гектор провел ночь и утро практикуясь или, можно сказать, играясь с металлом. Без каких-либо проблем он создал шар, расширив его до шарового тарана. Затем выскоблил его, оставив лишь каркас внешней оболочки, и забрался внутрь, с мыслью, сможет ли он заставить его двигаться, словно шар для хомяка. Однако конструкция не была устойчива и прочна и упала на него.

Он также создал над пустырем купол, весьма впечатлив Гарвеля, когда он добавил духовной силы так, что жнец не смог пройти сквозь него.

После некоторого времени он перешел на оружие. Он воссоздал меч и щит, которые использовал в борьбе с Джеффри, те же зазубренные лезвия и пики. Они были гораздо тяжелее, чем он помнил. Гарвель помог ему, увеличив его силы.

Конечно, и щит, и меч были еще сырыми. Он думал над тем, как он мог их улучшить. Зазубренное лезвие меча казалось в какой-то мере полезным, но так оно больше рвало, чем резало. Он разгладил лезвие и отделил его от перчатки. Оно упало, вонзившись острием в песок. Он сделал для него металлическую рукоятку и поднял его.

"Хмм. У тебя ведь нет способностей в использовании меча, да?"

— Ну, не то чтобы…

"Хочешь немного советов?"

***

Стокер пытался сохранить невозмутимый взгляд, осмотрев комнату в очередной раз. Каркаш и Хойотэ стояли рядом. Он снова посмотрел на Ниц.

"Тебе нужно прекратить так разговаривать", — сказал он на уэльском. "Если Каркаш тебя услышит…"

"Я знаю", — сказала она лично ему на его родном языке. — "Но я так больше не могу. Все, что я сделала — заставила сделать своих слуг — во имя Пустоты. Бессмысленная жестокость. Три сотни лет слепо творя то, что…"

"Я понимаю", — сказал Стокер. — "У тебя кризис веры. Но он пройдет, если ты просто расслабишься и подчинишься нашим указам".

Она посмотрела на него.

"Такие обещания — утешения для дураков".

Стокер пытался игнорировать ее реплики, но это становилось все труднее. В ее руках, в конце концов, была его жизнь. Если она и правда решит покинуть Избавление, у него не будет иного выхода кроме как последовать за ней, позволить ей отпустить его душу и найти кого-нибудь еще. Особой разницы между этим и схваткой с Каркашем он не видел. Этого он предпочел бы избежать любыми средствами.

Каркаш был занят их гостем — местным репортером, который дурно отозвался о внезапном и непонятном увеличении расходов правительства на военные нужды. Стокер и Каркаш позвали его сюда, чтобы показать на что именно идут деньги правительства.

Старое хранилище бункера было лабиринтом из полок и ящиков, тянувшихся до потолка, все из которых содержали выведенное из эксплуатации оборудование, которое было тихо импортировано из различных иностранных держав. Работу над этим все еще вели их товарищи от Моргунова, но Стокер все равно был впечатлен. Ранее он просматривал содержимое ящиков и обнаружил несколько РПГ и тому подобное. Но больше всего взгляд привлекала пара зенитных батарей, спрятанных в углу. Конечно, такое оборудование не было строго необходимо, учитывая его способности и способности Каркаша, но он весьма оценил дополнительную огневую мощь. И из того, что он слышал, еще больше вооружения было на пути к ним, чему Ниц, конечно, была не рада.

Для Стокера, Ниц и другие жнецы были большими, неуклюжими драконами — хотя, по правде говоря, они были похожи на змей, но, учитывая их склонность к полету, он стал думать о них больше как о драконах.

— Я был удивлен, когда получил ваше приглашение, — сказал репортер. Он коротко рассмеялся, хотя и с явными нервными нотками. — Мне все еще очень любопытно, зачем вы показали мне все это. Вы двое пытаетесь выдать ваших боссов или что?

Не совсем, —  сказал Стокер. — Вы можете писать все, что хотите, о том, что здесь увидели, но мы надеялись, что после этого визита вы измените свои взгляды.

Извините, но с чего бы я это сделал? — сказал репортер. Не то чтобы я упертый человек, но этот визит подтвердил все мои самые худшие подозрения.

— Секунду, —  сказал Каркаш. Он вышел из комнаты и вскоре вернулся. С сыном репортера.

Медленно, но верно, выражение лица репортера стало принимать озабоченный вид.

— Вы можете писать все, что захотите, — повторил Стокер. — Но ваше мнение имеет вес в народе. Мы были бы признательны, если бы ваша следующая статья с благоговением говорила о том, что вы видели здесь сегодня.

— Это...это просто...Вы не можете этого сделать!

Каркаш поднял руку мальчика.

— Сделать что?

Мальчик выглядел напуганным.

— Н-ну все, — сказал отец. — Л-ладно. Прошу, не трожьте моего сына. Я сделаю все, как вы просите.

— Мы ничего не просим, — сказал Каркаш. — Вы поступайте как вам угодно, мы поступим как угодно нам.

Мужчина, дрожа, кивнул.

— Я понял. Прошу.

"Он говорит, что понимает", — сказала Хойотэ. — "Но это сомнительно. Сломай мальчику палец"

Каркаш так и сделал.

Мальчик вскрикнул от боли.

— Я сказал, что буду сотрудничать! — заорал гость.

— В этом не было необходимости! — воскликнула Ниц.

Каркаш проигнорировал ее.

— Простите мою неуклюжесть. — Он отпустил мальчика в объятия отца. — Постараюсь дальше быть более осторожным. Как и вы. Например, выехать из города. Попытаться спрятаться. Это было бы неуклюже.

Человек стоял перед своим плачущим сыном.

— Я понимаю, —  сказал он снова. — Правда понимаю. Поверьте мне.

Повисло молчание, которое вскоре нарушил Стокер.

— Мы не держим вас здесь. Вы можете уйти, когда захотите.

Они поспешили прочь. Однако после того, как они ушли, вернулась тишина, более сильная, чем прежде, в то время как Хойотэ окинула взглядом Ниц.

"Ты снова недовольна", — сказала Хойотэ на уэльском.

Она плыла вокруг Каркаша.

"Кажется, у нас фундаментальные разногласия. Возможно, пришло время нам их разрешить".

Стокер посмотрел на Ниц.

"Не надо".

"Твои методы бессмысленно жестоки", — сказала Ниц, чтобы все могли услышать.

Стокер напрягся.

— Я едва навредил ребенку, — сказал Каркаш, куда свободнее владеющий уэльским. — Да и какая разница? Почему, ты думаешь, мы пришли в эту страну?

"Пожалуйста", — сказал Стокер. – "Если ты хочешь покинуть Избавление, хорошо, мы сделаем это. Но не так. Мы должны быть умнее".

Ниц приняла его. Она посмотрела на остальных. — "Полагаю, вы правы, — сказала она им".

Однако взгляд Хойотэ задержался. — "Значит, у вас нет претензий?"

Ниц посмотрела на Стокера.  –"Лишнее насилие мне не по душе, но ведь все они все равно умрут".

— Ваше нежелание не осталось незамеченным, — сказал Каркаш. — Вы действительно готовы действовать, как нам велит Пустота?

— Конечно, да, — сказал Стокер.

— Раньше таких намерений от нее не исходило. Почему теперь все иначе?

— Все не так. Она прекрасно все поняла.

"Да", — сказала Ниц. –"Я ошибалась, говоря так необдуманно".

Потребовалось еще тишины, после чего последовало больше проверок, но Хойотэ и Каркаш в конце концов бросили эту тему, и, наконец, все четверо вышли из бункера. Солдаты Атрии часто пялились на них, без сомнения, из-за того, что шервани Стокера и Каркаша сильно выделялись на фоне сине-белых мундиров армейцев.

"Мы сбежим при первой возможности", — сказала ему Ниц.

Он чуть не вздохнул.

"Что все-таки вызвало такое изменение? Мы ведь уже почти два года вместе, а так себя вести ты начала только пару месяцев назад".

"Это все Гермал", — сказала она.

"Гермал? Этот парень с рогом в голове? Серьезно?"

"Он заставил меня сомневаться в Пустоте. Сомневаться, что я действительно чувствую ее присутствие. И теперь, я... Я уверена, что не могу ее чувствовать. Все это была ложь. Я верила в нее так сильно, но это только потому, что я хотела услышать ее, узнать ее величие. Я притворялась — так сильно, что даже саму себя одурачила. Но Пустоты не существует. Это безумная мечта".

"Вау. Хорошо, что так и не купился на всю эту дурь".

"Что? Не купился? Но ты говорил иначе. Ты дал все клятвы и поклялся в своей верности мне и Избавлению".

"Конечно", — сказал Стокер. — "Я хотел жить. Я сказал бы что угодно, что ты бы от меня хотела".

"Что?" — сказала Ниц. — "Но...но клятвы..."

"Да. Хм. Кстати, ты невероятно доверчива. Не уверен, знала ли ты раньше".

"Вот не надо тут!"

"Ага. В любом случае, ты же понимаешь, что означает "сбежать", да?"

"Да. Они будут охотиться на нас. Но некоторые группы Авангарда могут нас укрыть. Если мы сможем их найти".

"Не возлагай на них больших надежд. Я думаю, нам нужно просто найти место, чтобы залечь на дно".

"Во-первых, нам нужна возможность для побега. Если нас с самого начала будут преследовать семь слуг, дело не выгорит".

"Да, я бы предпочел избежать этого".

Глава 37. Помоги себе...

Кольт сидел и кормил Стефани с ложки. Она срыгнула на него всего раз за последние несколько дней, и он раздумывал, подходит ли ей новое детское питание более остальных.

Прошло шесть дней с их прибытия в Кляйн. Ночи здесь были холодными, и на складе не было ни электричества, ни отопления, но костер и теплые одеяла, добытые Гектором, давали достаточно тепла.

Гектора почти все время не было, даже в дневное время. Казалось, он возвращался только, чтобы тренироваться или приносить всякую нужную всячину. Кольт даже не был уверен, спал ли он. На четвертую ночь он появился в окровавленной рубашке с не менее чем двумя дюжинами пулевых отверстий и просто рухнул перед костром. И как только он проснулся, сразу пошел обратно. На пятый день даже Гарвель велел ему сбавить обороты.

Бованокс иногда тоже отваживался выбираться с Гектором, но Кольту вполне хватало оставаться целый день с детьми. Это было не самое захватывающее дело, но в последнее время он порядком навидался захватывающих вещей. Кроме того, Гектор принес ему переносной телевизор, чтобы он мог находиться в курсе событий.

Когда в новостях говорилось не о военном бюджете или международной напряженности между Рендоном и Камом, речь шла о самом разыскиваемом преступнике в стране, бродящем в Кляйне, не будучи пойманным. Кольт думал, были ли все эти пулевые отверстия от полицейских, пытающихся его поймать.

Конечно, новостям, видимо, было плевать на других преступников, которые оказались в тюрьмах. Но, возможно, полиции было вполне достаточно получить поощрение за те заслуги.

Кольт был впечатлен тем, что Гектору удавалось сбегать, не привлекая преследователей сюда, но, несмотря на это, он понял, что это продлится недолго. Или он надеялся на это, потому что на складе не было проточной воды или даже ванной. Вместо этого ему пришлось построить подобие душа, который состоял из старого ручного насоса, широкого шланга и нескольких емкостей с водой с соседней бензоколонки. Это сработало, но одно нажатие на насос вело к одному всплеску воды. Такого раздражающего метода купания он еще не знал.

Он слышал, как Гектор топает на пустыре. Время от времени земля дрожала, заставляя его задаться вопросом, что, черт возьми, он там делает. Но он оставался на месте. Сейчас он был не в самом лучшем расположении духа да, и Стефани нужно было доесть.

Дневная медитация оставила Кольту боль в голове и руках. Не в его правилах было жаловаться, так что он оставил это в тайне, но с наступлением вечера боль беспокоила его все сильнее.

Затем по кончикам его пальцев внезапно прошла дрожь. Ложка в руке сломалась надвое. Он недоуменно посмотрел на куски.

Бованокс быстро это заметил.  — "Кольт, опусти Стефани".

— Зачем?

Рука Стефани начала кровоточить, там, где Кольт держал ее, и она заплакала.

"Сейчас же опусти ее!" — сказал Бованокс.

Он опустил ее рядом с Томасом и отошел.

"Полагаю, твоя способность наконец проявилась", — сказал жнец.

Кольт посмотрел на кровь на пальцах. К счастью, ее было не так много, но сам тот факт, что она принадлежала его дочери, был слишком большим поводом для беспокойства. — Я ранил ее? Какого черта я только что сделал?!

— Жди здесь. Мои знания в этом ограничены. Бованокс ушел и вскоре вернулся с Гарвелем и Гектором.

Гектор сразу направился к Стефани.

Гарвель подошел к Кольту. — "Покажи мне свои руки".

Он протянул их.

"Хм. Никаких частичек. Не материализация. Гектор, как она?"

— Э-э… Я думаю, что с ней все в порядке. Это просто маленький порез. Кровотечение уже почти остановилось.

"Порез?" — Гарвель перевел взгляд на руку девочки.

Кольт боялся снова приблизиться к ней.

"Аа", — сказал Гарвель после осмотра. — "Ясно. У тебя способность разрушения."

"И что именно она делает?" — спросил Бованокс.

"Тип уничтожения значительно проще других типов, потому что все такие способности в основном одинаковы. По сути, у вас есть возможность разрывать пространство".

Кольт поднял бровь. — Что, прости?

"Конечно, на данный момент твоя сила еще слаба, но все равно опасна. Ты не должен держать детей, пока не научишься ее контролировать".

— И сколько это продлится?

"Если ты сфокусируешься на медитациях, не больше пары дней".

— Эм… — сказал Гектор, — Простите, что перебиваю, но… Кольт может разрывать пространство? Э-это?.. В смысле… Да как это вообще?!

"Способности типа разрушения делают что-то вроде "пути". Пути, которого не должно было существовать". — Гарвель взглянул на Кольта. "Теоретически, не важно, насколько что-либо твердое или плотное, ты все же можешь разрушить это, потому что ты атакуешь скорее не сам объект, а пространство, которое он занимает".

Кольт снова посмотрел на свои руки.

— Хмм.

"Этот тип некоторые еще называют "геометрическим", потому что "путь", который ты проводишь, всегда образовывается в какой-либо двумерный образ. Пока еще рано говорить о том, какой формы твой "путь", однако особой разницы это не делает. Неважно, разрушаешь ты что-либо квадратами или кругами или каким-нибудь замудренным многоугольником, результат один и тот же. Объект разрушен".

— Разрушение, говоришь. — Кольт сжал руки в кулаки. — Такое мне по нраву.

"Очень мало что может выдержать пространственное искажение", — сказал Гарвель. — "А с успешным развитием твоей силы выдержать ее не сможет НИЧЕГО".

— Круто. Значит, медитации?

"Ага".

— Но сначала, — сказал Гектор, — я хотел кое-что спросить. Эти способности слуг…сколько у них типов?

"Шесть", — ответил Гарвель. — "Всего шесть крупных категорий. Для индивидуальных способностей определенного числа, насколько я знаю, нет. А шесть категорий это: материализация, трансфигурация, модификация, мутация и объединение".

— Я помню, как ты говорил о первых трех, — сказал Гектор. — У меня материализация, да?

"Верно. Ты уже знаешь слуг со способностями первых четырех категорий. У Дезмонда трансфигурация, у Романа, конечно, модификация, у Кольта разрушение. А оставшиеся две категории… мутация — самая редкая способность, так что неудивительно, что ты ее еще не встречал".

— Почему она редкая? — спросил Гектор. — Она суперсильная или типа того?

"На самом деле, проблема в другом. У мутации сложилась репутация слабейшей способности, что, кстати, неправда. Но много жнецов ее не любят, поскольку это лезвие о двух концах. Понимаешь, способность мутации позволяет обладателю совершать необратимые изменения в своем теле. В отличие от трансфигурации, которая временно изменяет химическую структуру тела, мутация будет заставлять регенерацию обладателя сохранять любые изменения. Это значит, что даже учиться контролировать способность опасно, поскольку слуга может случайно деформировать свое тело или обездвижить его".

— Ух…

"Ага. И даже если эту проблему решить с помощью пластической хирургии, слуга просто регенерирует обратно. Единственный возможный выход — вызвать еще одно изменение, направленное протии вредного воздействия первого изменения и, конечно, это может сделать только хуже".

— Черт, хорошо, что мне не досталась подобная хрень.

Гарвель кивнул

"Иногда обладатели этой способности таких дел воротят со своими телами, что возможности исправить это уже нет. Ужасающее зрелище, поверьте. Тогда отпустить их душу — милосердный шаг. Множество жнецов даже не будут возиться с такими жнецами, словно это какое-то клеймо. Потому что, как сказал, эту способность они считают самой слабой и не стоящей потенциальных проблем".

— Мда… А…как они изменяют себя? Ну, приведи пример какой-нибудь мутации.

"О. Хм. Стоит признать, я и сам не уверен. Об этой способности мне известно менее всего. Ее редкость затрудняет ее исследование. Тебе лучше спросить специалиста".

— Серьезно? — спросил Гектор. — Но…ты ведь живешь сотни лет. Не хочу показаться грубым, но… у тебя никогда не выдавалось времени, чтобы понять ее?

"Что ж", — сказал Гарвель. — "К примеру, материализация. Мы знаем, что она завязана на элементах, но, конечно, до того, как человечество открыло эти элементы, мы понятия не имели, что это. Это знание принесло существенные детали в то, как работает материализация. Похожие открытия происходили и с другими типами. Так что не думай, что знания о способностях изначально были заложена в какой-то книге, так и ждавшей, когда же я ее наконец прочту и все сразу пойму".

— О…

"Блин, сто лет назад мы считали мутацию какой-то страшной болезнью. Какие-то жнецы до сих пор так думают".

"Я не имел в виду, что ты прохлаждался без дела или еще что…"

"Я знаю. Но признаю, последние годы я не был таким любознательным как раньше".

"Хмм. Помнится, я слышал, что тип модификации самый сильный. Это правда?" — спросил Бованокс.

"Я тоже об этом слышал", — сказал Гарвель. — "Но не уверен, насколько это правдиво. Они, определенно, разнообразны, но сильнейшие? По мне, это ненужное обобщение. К тому же опасное".

"Опасное?" — спросил Бованокс. — "О чем ты?"

"Мы не должны пытаться измерять ценность наших слуг способностями, которыми они обладают. Я презираю жнецов, которые отказываются от своих слуг только потому что думают, что их способности недостаточно сильны".

— А что на счет другого типа? — спросил Гектор. — Как там… Объединение?

"Погоди", — сказал Бованокс. – "Я все еще хочу услышать, почему многие думают, что модификация — самый сильный тип".

Гарвель колебался, смотря на них.

"Хм. Модификация позволяет обладателю применять особую силу к изначально ничему. В зависимости от того, что это за сила, результаты могут быть довольно пугающими. А объединение вызывает слияние материалов. Слуги с этой способностью высоко ценятся в больших фракциях: они делают и поставляют оружие и прочее. Обычно их ограждают от непосредственных военных действий, но уверен, их способность в битве тоже может оказаться полезной".

Гектор наклонил голову

— Так… кто-то такой мог бы оказаться очень полезным союзником.

"Ага".

Внезапно Кольт осознал, что Стефани не плачет уже довольно давно. Она смотрела на Гектора, державшего ее на руках.

— Эй, пацан. А у тебя здорово получается.

— Что получается?

— Ну это. Посмотри, как она спокойна.

Гектор посмотрел на нее. Ее внезапный крик прямо ему в лицо заставил его вздрогнуть.

Кольт сощурился.

— Нда, видимо, ошибся.

Вместе они перешли к медитации. Гарвель посоветовал ему сфокусироваться и представить подобие тоннеля, который должен представлять собой тот "путь" разрушения, которым он владеет.

"Будет полезно, если ты будешь представлять себе геометрические формы, рвущиеся в тоннель", — сказал Гаврель. — "И раз уж мы не знаем, какая форма у тебя, просто представляй себе всякие".

— Пальцем в небо, значит.

"Типа того".

Его руки еще дрожали. Даже болели еще сильнее. И когда он снова открыл свои глаза, увидел свои руки в крови. Кожа была буквально растерзана.

Бованокс вызвал регенерацию, ослабляя боль, и Кольт продолжил медитировать.

Не прошло долго времени, когда Гектор закончил медитировать и вышел. Гарвель последовал за ним, хоть и не сразу.

Кольт мог представить их безмолвный разговор.

— Чертов пацан. Он совсем с катушек съедет, если не даст себе отдохнуть.

Безликий капюшон Бованокса немного покачнулся.

"Ты беспокоишься о нем? Я думал, ты печешься только о своих детях".

Кольт лишь нахмурился.

Глава 38. О, разрастающиеся тенёта

Стокер вновь последовал за Каркашем в офис Короля. Он не знал, что заставило того так поникнуть. Он и не был до конца уверен, хочет ли знать причину, да и Каркаш, похоже, не был настроен ее раскрывать.

Каркаш положил на стол газету, и Стокер с Дезмондом наклонились посмотреть на нее. На третьей странице была статья о так называемом Стальном Солдате, теперь известном как преступник Гектор Гофф.

— Он слуга,  — сказал Каркаш.

— А, да, — сказал Дезмонд. — Я все собирался его убить, но что-то времени не было.

— Ты его знаешь? — спросил Стокер.

— Ну типа того. Мы сражались несколько недель назад. Имени я не узнал, но слышал, что этот парень металл использует, так что я вполне уверен, что это он.

— Ты дал ему уйти? — спросил Каркаш.

Дезмонд лишь пожал плечами.

Глаза Каркаша источали смерть. На Дезмонда однако это не действовало.

"Ты уже должен был прикончить его", — сказала Хойотэ. — "Что если он вернется с подкреплением?"

Дезмонд засмеялся, его глаза зажглись огнем. — Ой уж надеюсь! Тут же со скуки помереть можно!

Эзмортиг парил рядом со слугой.  — "Если подумать, Гектор Гофф мог стать причиной того, что Озмир и Мосс так и не вернулись".

Дезмонд сдвинул брови. — Хмм. Думаешь? Он не выглядел таким уж сильным, чтобы справиться с Моссом.

"Возможно, он более опасен, чем мы себе представляли", — сказал Эзмортиг. — "Странно, что он не прячется, как Королева".

— О! — воскликнул Дезмонд, ухмыляясь. — А ты прав. Он словно дразнит нас всем этим освещением в прессе. Может, он хочет, чтобы мы за ним пришли? Если так, яйца у этого пацана и впрямь железные.

И внезапно Стокер увидел возможность. Прямо перед носом. На серебряном блюдечке.

Ниц его опередила. — "Стокер и я прикончим его".

Дезмонд посмотрел на нее. — Серьезно? Не так уж он и важен. Даже если показывает нам сейчас средний палец.

"Нет", — сказала Хойотэ. — "Пойдем я и Каркаш".

Дезмонд и на нее посмотрел с недоумением. — Почему вы так хотите убить кого-то, кого даже не видели? Сказал же, что он не важен. У вас других дел нет, что ли?

"Поэтому пойти должны мы", — сказала Хойотэ. Затем повернулась к Ниц и Стокеру. — "Нас не будет день-два, управитесь сами?"

— Конечно, — сказал Стокер. — "И так сойдет", — передал он мысленно. –"Выбраться из города будет несложно без пристального взгляда Каркаша. Другие даже не поймут, что нас нет, пока мы не будем далеко".

Ниц мысленно согласилась.

"Вам не стоит идти одним", — сказал Эзмортиг. — "Мы не знаем, насколько силен враг".

— Это и не требуется,  — сказал Каркаш. — Мы ведь знаем, что он использует металл.

"И?.."

— Он уже не жилец, — сказал Стокер. Каркаш может контролировать электромагнитные поля.

***

Медитации Кольта шли куда легче. Он все еще их ненавидел, но теперь, когда на кону была возможность держать детей на руках без риска навредить им, он начал подходить к ним серьезнее. Спустя день он уже мог не только сдерживать силу, но и целиться в объект в полуметре от него. Однако разрушающая сила все еще находилась на низком уровне. С первой попытки он не смог разбить даже стекло. Он продолжал тренироваться в точности, целясь в круг, начерченный мелом на стене.

Само прицеливание тоже было неловким. Путь разрушения выходил из рук Кольта, но просто выставлять ладонь вперед было слишком неудобно и неточно. Он попробовал сложить пальцы в подобие детского пистолета, но и это не подошло. В конце концов он просто воспользовался незаряженным пистолетом и приноровился к смещенному прицелу его невидимых "пуль". Это было куда удобнее.

Спустя некоторое время он остановился. Это все было интересно, но по крайней мере на данный момент, обычный пистолет был на порядок полезнее. Единственным плюсом, который можно было отнести к этой способности, было отсутствие необходимости перезаряжать. Возможно, к плюсам также можно было бы отнести отсутствие потенциальных заклиниваний, но Кольт всегда тщательно ухаживал за своим снаряжением и держался подальше от моделей, сулящих какие-либо проблемы в использовании.

Он по очереди вымыл детей в тазе, сменил им подгузники, покормил их.

"Мне вот интересно", — сказал Бованокс. — "Что ты планируешь делать с ними, когда они станут старше?"

Какое-то время Кольт молчал. Этот вопрос пугал его. — Я не уверен, — в конце концов выдал он.

"Недостаточно думал об этом?"

— Да нет, наоборот. Просто. Не смог прийти к хорошему ответу.

"Хмм. Если ты собираешься продолжать вечные передвижения, какую жизнь ты можешь им дать?"

Кольт лишь смотрел на детей.

"Полагаю, приюты ты даже рассматривать не станешь".

— В таком месте они расти не будут. Пока я жив, уж точно.

"А что не так с приютами?"

Кольт посмотрел на жнеца.

— Последи за одним таким несколько лет и задай мне этот вопрос еще раз.

"Это в тебе говорит личный опыт или голос бывшего полицейского?"

— И то, и другое.

"Жаль слышать это".

— Со мной все было в порядке, — сказал Кольт. — В отличие от остальных детей.

"Потому что ты выбивал из них всю дурь?"

— Что? Нет! Хочешь верь, хочешь нет, но я на самом деле был хорошим ребенком.

"Не верю".

— Ну, может я и был более толстокожим, чем они и попадал в пару-тройку драк, но хулиганом я не был.

"Дай угадаю. Ты избивал хулиганов?"

— Пфф, нет. Мне было девять. Они так меня отмутузили.

"Но ты же пытался навалять им?"

— … Да.

"Так и знал".

— Что там насчет поддерживать чисто деловые отношения?

"Ой, да ладно. Уж дружеские подколы ты выдержать способен".

Кольт проворчал.

"Уверен, мы могли бы найти приют получше. Последить за ним, выяснить, нет ли у воспитателей скелетов в шкафу".

— Тц. Даже если это было бы возможно, во что превратилась бы моя жизнь без них? Что бы я без них делал?

Бованокс колебался.

"Ээ… Храбро защищал меня от монстров?"

— Пошел ты.

Жнец прыснул. — "Понял. Они твоя причина жить. Но точно ли это лучший для них исход?"

— Я что-нибудь придумаю.

"Хмм. Тогда я приложу все силы, чтобы помочь тебе в этом".

Кольт поднял бровь, взглянув на жнеца. Однако внезапный голос Гарвеля прервал их разговор.

"Эй! Вы двое!" — сказал он, спускаясь с крыши.

Они ждали, пока он продолжит.

"За Гектором сейчас гонятся три вертолета и армия копов".

Кольт фыркнул.

"Он убегает от них. Уверен, ты и твоя машина пришлась бы ему кстати".

— Мы-таки сваливаем из этого города? — спросил он, направляясь собрать вещи.

"Ду, думаю, пора".

— Наконец, блин.

***

"Кольт в пути", — послышался голос Гарвеля с другого конца города.

"Здорово". И не в первый раз за сегодня Гектор сорвался с крыши здания с более чем двадцатью этажами.

Он вызвал из земли навстречу себе колонну, загнул ее, превращая в огромную спиралевидную горку. Он покатился вниз, то и дело ударяясь о стенки, пока горка не вывела его на открытую дорогу. Он чувствовал, как его позвоночник восстанавливается, пока он с трудом поднимался на ноги.

Впереди был полицейский вертолет, на дорогу сворачивал рой автомобилей.

Гектор побежал к прилегающему зданию и вызвал под собой железную платформу, резко поднявшую его до уровня крыши, затем уничтожил и горку, и платформу, прежде чем бежать дальше.

Благодаря полицейским спасать людей было невообразимо трудно, да и сами люди задачу не облегчали. Все это освещение в СМИ и то, почему полиция до сих пор не смогла поймать его, ожидаемо раскрыло общественности способность Гектора использовать металл. Была установлена связь, когда информация о резне в Старшей школе Калмана распространилась. Марионетки Джеффри погибли, задохнувшись в коконе из металла, и объяснять, что они уже были мертвы и могли убить еще больше людей, смысла не было.

Благодаря всему этому, Стальной Солдат стал не просто преступником или убийцей. Теперь он был серийным убийцей. Любой, кто видел его, бросался звонить в полицию. Даже люди, которых он спасал, впадали в истерику и кричали о помощи. Гектор не ждал от них признания или благодарности, но все это было утомляюще и удручающе.

Гарвель спросил его о местоположении, Гектор постарался описать все точнее. Вскоре он заметил, что три вертолета все еще гонятся за ним, спрыгнул с крыши — на этот раз умышленно — и приземлился на здание пониже. Отсюда он мог спрыгнуть на следующую улицу без риска быть сплюснутым в лепешку.

Гектор прыгнул прямо перед группой полицейских. Они уже достали свои пистолеты и даже успели выстрелить несколько раз, прежде чем Гектор заставил их оружие прийти в негодность. И даже без него они окружили его, стремясь захватить. Он не хотел снова возвращаться на крыши к вертолетам, так что он побежал между полицейскими.

Однако за углом ждали еще больше копов. И, видимо, информация о том, что пули против него неэффективны: они держали шоковые пистолеты. Шесть пар заряженных электродов вылетели в него, тянущиеся на токопроводящих проводах. Он остановил пять из них железными стенами, но одна из них попала в его плечо.

Он упал на колени. Конечно, электричество не приносило ему боли, но контролировать конечности стало гораздо сложнее. Он прижал руку к земле и вызвал колонну, мигом поднявшую его над полицейскими. Приземление было тяжелым, но он быстро стал на ноги и снова побежал.

Теперь перед ним со скрипом остановились четыре джипа, но Гектор просто обернул машины металлом прежде, чем оттуда мог кто-то выйти. Он пробежал мимо них и снял металл после первого поворота.

Наконец, он увидел машину Кольта и побежал к ней.

Однако еще больше копов встали у него на пути.

Его поразила вспышка злости. Почему они не могли быть так настойчивы в поимке настоящих преступников? Прошлой ночью он привел в участок босса местной воровской шайки вместе с документами, обличающими его, но разве ж теперь это что-то значило? Конечно же нет.

Он закрыл их электрошокеры металлом, затем покрыл им их ноги так, чтобы обездвижить их. Снова побежал к машине, но еще пара копов появилась и прыгнула на него. Злость вернулась снова, теперь куда сильнее.

Он отбросил первого копа, схватил второго за руку и сломал ее. Тот закричал от боли.

Гектор остановился, испугавшись сам себя. Такого не должно было случиться. Он не должен был ранить копов.

Какое-то время он лишь таращился на скорчившегося в муках копа. Он уже ломал кости людям, но все они были жестокими преступниками. Этот парень лишь делал свою работу.

"Гектор!" — послышался крик Гарвеля. — "Скорее!"

К месту собиралось еще больше копов. Он знал, что не может остаться. В последний раз посмотрев на пострадавшего, он смог сказать лишь: "Простите!" Затем побежал и залез в машину Кольта.

Они набирали скорость, но Гектор мог видеть вертолеты и автомобили, преследующие их.

— Ты не мог бы создать за нами баррикаду? — спросил Кольт.

— Я не хочу, чтобы они попали в аварию! Они ведь могут умереть!

Кольт поворчал, сказав затем: "Забирайся на заднее сиденье и держи крепко детей."

Гектор последовал указаниям. Дети начали скулить, когда он взял их на руки и покрыл их и себя металлом. Он чувствовал, как машина набирает скорость. Вскоре они наткнулись на полицейскую баррикаду.

— Не останавливайся, — сказал Гектор.

— Уверен? — спросил Кольт.

— Да.

Первым делом, придя в библиотеку, он изучил конструкцию моста. Нетрудно было закрепить в памяти несколько общих чертежей, зато теперь его мост был построен намного крепче. Въезд на него был сделан из цельного металла, обеспечивая достаточную поддержку, и уклон на другой стороне был таким же. Затем он уничтожил мост.

Кольт послал жнецов вперёд, а сам пытался оторваться от погони. Водил он просто пугающе, однако невероятно точно. Он мог лавировать между припаркованными машинами на узких улочках, не теряя при этом скорости, Гектор часто терял из виду вертолёты за высокими зданиями что значило что они испытывают ту же проблему.

— Ты очень хорошо водишь.

— Это не машина, а кусок дерьма.

Бованокс нашел для них Тесный перекрёсток с небольшим подземным туннелем предназначены для того чтобы машины могли проехать в нем под проезжающими поездами. Кольт въехал в туннель, остановился когда они были вне поля зрения, затем повернул назад и свернул на другую улицу.

Вскоре жнецы подтвердили, что погони не было.

Кольт поехал на северо-восток.

— Ну так куда мы теперь едем? — спросил он, когда они доехали до черты города. — Все ещё думаете, что нам не нужно уезжать из страны?

Жнецы парили рядом с автомобилем с обеих сторон.

"Что думаешь, Гарвель?"

"Я за Зик".

"Почему?"

"Это на пути к Уолтону, где у нас, возможно, есть друг". — Он посмотрел на Гектора. — "Может, самое время позвонить Джине?"

— Кто она? — спросил Кольт.

"Признаться", — сказал Гарвель, — "Мы и сами немного о ней знаем. Но она и ее босс помогли нам ранее. Теперь, когда Гектор обрел такую известность, она, возможно, будет не так гостеприимна, но попробовать стоит".

Гектор нашел ее номер в телефоне, но не смог дозвониться. — Не отвечает…

"Попробуешь еще раз, как доберемся до Зика".

— Хорошо.

На какое-то время настала тишина. Гектор снял шлем и смотрел на бесконечные, до горизонта, пастбища с одним единственным деревом, выбивающимся из общей картины.

"Как самочувствие?" — спросил Гарвель лично.

Гектор нахмурился. — "Гарвель, я ранил копа…"

"Я видел".

Он только сильнее помрачнел.

"Это ведь был несчастный случай", — сказал Гарвель. — "Не накручивай себя та…"

"Нет, я… В смысле, там… Я специально это сделал".

Жнец на мгновение замолк. — "Что?"

"На секунду я… Я так взбесился…из-за… да из-за всего, наверное". — Он потер лоб и глубоко вдохнул. — "Он был, наверное, сотым, вставшем у меня на пути, и я просто…потерял голову… Я хотел ударить его. Что и сделал".

"О чем ты?" — спросил Гарвель, теперь куда серьезнее. — "Гектор, хочешь сказать, что не жалеешь, что ранил его?"

"Что? Нет! Конечно, мне жаль! Я не об этом совсем!"

"Хорошо. Так и должно быть. Черт, на секунду ты заставил меня поволноваться".

"Не понял…"

"Гектор, послушай. Ты многое пережил. Совершил ошибку. Осознал ее. Теперь просто больше так не делай".

Гектор удивленно моргнул. — "Не, ну… конечно, я постараюсь, но что, если не смогу? Я об этом волнуюсь". — Он посмотрел на свои руки. — "Честно говоря, я сейчас немного боюсь себя…"

"В последнее время ты был слишком напряжен. И сам это знаешь. Ты так удивлен, что это отразилось на тебе?"

"Но… Я не думал, что способен ранить невинного человека".

"Что ж, ты ранил. И не забывай об этом. Сделай это себе уроком. Ты должен и о себе заботиться. Ты не всесилен. Знаю, иногда тебе может так показаться, но это не так. Тебе нужно сохранять голову ясной".

Он медленно кивнул. — "Это все потому что я пренебрегал медитациями?"

"Не стал бы класть всю вину на них, но все же думаю, что медитации определенно позволили бы тебе расслабиться. Как и обычный, блин, сон".

"А, ну… Полагаю, ты прав".

"Пф. Давно можно было усвоить, насколько я офигенно мудрый".

Гектор попытался немного поспать. С этим возникли трудности. Даже после того, как Гарвель снял усиление тела, и на него нахлынула усталость, его разум все еще упрямо цеплялся за бодрствование. От нечего делать он стал просто медитировать прямо там, на заднем сидении. И после какого-то времени борьбы со своим разумом он наконец уснул.

Когда он проснулся, Томас и Стефани суетились в его руках. Затем он почувствовал запах настолько сильный, что глаза стали слезиться. Кто-то должен был заменить им подгузники. Может, двое кого-то.

Наконец, они остановились на заправке, и Гектор мигом вылетел из машины за глотком свежего воздуха.

Кольт заправлял бак и хмыкнул, когда увидел Гектора. — интересно было, сможешь ли ты спать с этим вот.

Гектор еще раз сделал глубокий вдох, прежде чем ответить. — Где мы?

— Почти у Максвела, — сказал Кольт. — Может, тебе стоит попробовать позвонить твоему другу еще раз.

— А, я бы мог сменить подгузники, если нужно.

— Ты знаешь, как менять подгузники?

— Ага. Моя ээ… — Он осекся. — Да, я умею.

— Мм. Ну все же тебе лучше позвонить ей. Я сам справлюсь.

Гектор кивнул и вытащил телефон. К своему удивлению, он обнаружил несколько пропущенных от Джины. Она также отправила несколько сообщений, в которых предупреждала его, что кто-то собирается найти его и убить. Не то чтобы сюрприз, но у нее были детали. Каркаш. Слуга, контролирующий электромагнитные поля.

Гарвель парил у него над плечом, читая. — "Похоже, Джина времени даром не теряла".

Гектор решил позвонить ей.

Она взяла трубку после одного гудка. —

— А, привет. — Д-да. Гектор несколько раз моргнул. — Н-нет, конечно, нет. А как вы вообще узнали о Каркаше? Жучок на кого-то прицепили?.. –Что?!

— сказала Джина, –

— Ах, спасибо, но… Вам не стоило делать этого. Это слишком опасно. "Спроси ее, что она узнала о их планах", — сказал Гарвель. — "И включи громкоговоритель, чтобы Кольт и Бованокс тоже слышали".

Гектор держал телефон в вытянутой руке, а Гарвель звал Кольта и Бованокса. Гектор сжал челюсти. Внезапная потеря руки Короля гремела в новостях. СМИ говорили о какой-то страшной инфекции, из-за которой пришлось пожертвовать рукой, чтобы спасти его жизнь. Гектор и Гарвель не поверили ни единому слову. — Вы знаете, кто именно лишил его руки?

"Это определенно был мужчина по имени Дезмонд. Он любит поговорить об этом".

— Мы уже встречались, — медленно сказал Гектор. "Многонациональный конфликт", — сказал Гарвель, смотря на остальных. "Спроси ее, на какой город они нацелились".

— Какой город? Кольт наклонил голову. — Почему Гарольд? Почему бы им не организовать атаку на столицу? — Простите, это Кольт. Он…наш союзник. Можете ему доверять. "По крайней мере, пока", — сказал Гарвель. — "Спроси про Романа".

— Есть какие-нибудь новости от Романа? — спросил Гектор. — С-спасибо. — А, мы вот на пути к Уолтону. Надеялись, что можно будет остановиться. Временно, конечно. — Да уж… Гектор посмотрел на остальных. Гарвель покачал головой, и Гектор сказал: "Нет, все нормально. Мы что-нибудь придумаем." — Спасибо за информацию. И, пожалуйста, будьте осторожны". — И если… Эм… Если вы… — Если вы попадете в беду, звоните мне. Я приду на подмогу.

Она хихикнула. — — И положила трубку.

— Смелый у тебя друг, — сказал Кольт.

— Ага…

***

Стокер скрыл тату на лице серым капюшоном, пока вел машину. Выбраться из Сескории сейчас можно было всего несколькими дорогами. За всеми крупными дорогами следили, а те, что меньше, были закрыты. Повезло, что Стокер был ответственным за надзор над южными воротами.

Или, по крайней мере, это казалось везением. До тех пор, пока Ниц не сказала, что прямо перед ними посреди дороги стоит Каркаш. Ждет, сложив руки.

Стокер рассчитал свои возможности. Дорога была скорее загруженной. Погоня на высоких скоростях была бы затруднительной. И магнетизм Каркаша распространялся на тридцать метров. Ни одна машина в этом радиусе не двинулась бы с места, если бы ей не позволил Каркаш. И если Ниц покинула бы Стокера, попытавшись улететь, Каркаш бы точно убил ее заряженной духовной энергией молнией. Или, если бы она спустилась в землю, он все еще мог добраться до нее усиленным духовно магнитным полем.

Однако, раз Каркаш еще не атаковал их, битвы, возможно, можно было избежать.

Стокер вышел из машины. Он ступил на травянистую поверхность. Из-за громкого шума машин, ему нужно было подойти ближе, чтобы поговорить с Каркашем.

— Что ты там делаешь? — спросил Стокер на вэльском. — Ты должен был охотиться на слугу с металлом.

"Ты все еще не понял?" — спросила Хойотэ, паря рядом со своим слугой. — "Мы не собирались за ним охотиться. Он не важен. Это лишь было ловушкой для вас двоих".

Стокер внимательно посмотрел на них. Он решил играть невинность, пока ничего другого не приходило на ум. — Ловушку? Зачем вам устраивать нам ловушку? — а сам пока заметил, какой прохладный был вечерний воздух. Это могло сыграть ему на руку.

Каркаш проигнорировал вопрос и задал свой. — Куда вы направлялись?

"Мы получили новые распоряжения, пока вас не было", — ответила Ниц. "Наше присутствие необходимо в Кам".

"Тогда, уверен, вы не будете против вернуться в замок и позволить нам услышать подтверждение от остальных".

"Конечно".

"Тогда после вас".

Никто не двинулся.

Глава 39. О, бушующее облако...

Стокер спокойно встретил взгляд Каркаша. Честно говоря, он боялся его, но сейчас страху было не место. Он и сам был неслаб. Он мог сражаться. Если поступит умно, даже выиграть может. Так он и поступил.

Стокер медленно поднял свои руки, словно собирался сдаться.

Каркаш на уловку не купился. В его кулаке собралось электричество, и у Стокера был лишь момент, чтобы защитить собой Ниц.

Ток прошел через его тело, взрываясь болью, но для Стокера страдания не были в новинку. Он все-таки использовал трансфигурацию, пожалуй, самый болезненный тип способностей.

Трансфигурация была силой для умных людей. Она требовала практики, точности и знаний химии. В руках глупца эта способность не развивалась.

Стокер мог заменить любую часть своего тела водородом — не такая уж страшная способность по сравнению с Каркашем, конечно, но, как и множество способностей трансфигурации, ее недооценивали, и многие платили за это слишком большую цену.

Спина и Руки Стокера зашипели под одеждой. Водород вступал в реакцию с кислородом в его крови и коже, образуя воду, которая мгновенно испарялась, и, встречаясь с прохладным воздухом, превращалась в туман, быстро выделяющийся из плоти Стокера. Он скрылся в свой белый полог и добавил в туман духовной силы, чтобы Хойотэ не смогла засечь его.

А Ниц, напротив, могла прекрасно чувствовать Каркаша и Хойотэ. Душа Стокера превратила туман в мутную массу, но их души были видны предельно ясно.

Отсутствие руки причиняло ноющую боль, словно плоть горела заживо, но Ниц запустила процесс регенерации и увеличила силы слуги, а затем прикрепила себя к его спине, затаив свою душу рядом с его.

Ему нужен был ответ. "Там ведь только Каркаш, да? Других слуг нет?"

"Да", — ответила она лично.

Он подумал, что еще можно было сбежать. Ему только нужно было покинуть радиус действия Каркаша, желательно на новой машине. Было бы здорово, если бы Ниц могла спастись, погрузившись глубоко в землю, однако он знал, что даже если ей удастся удалиться из зоны действия способности Каркаша, подземная сеть Избавления уже была установлена. Как Стокер и Каркаш специализировались в воздушной защите, была команда, специализировавшаяся в тактике подземного ведения боя. Гигантская заряженная духовной силой сеть часто применялась не только против проникновения неприятельских жнецов и восстановления ими своих слуг, но и чтобы не дать покинуть город жнецам-союзникам.

"Каркаш сорвался с места", — сказала Ниц. "Осторожнее справа".

В него полетела машина, и Стокер пригнулся под ней. Разящая молния заставила туман задрожать и завихриться. Магнитные волны сдвинули воздух и перевернули еще больше машин, со скрипом останавливая движение с обеих сторон.

Стокер побежал налево, распространяя и уплотняя туман. В облаках мерцали искры, закручивая воздух, собирая шторм. Поэтому, собственно, Каркаш и Стокер были противовоздушными специалистами. Дай время, и их способности вместе могли сделать погоду ужаснее, чем могло выдержать какое-либо оружие или летательный аппарат.

Серебристый пикап разорвал туман слишком внезапно. Он врезался в Стокера, сшибая его с дороги и впечатывая его в стену продуктового магазина. Обломки и развалины заставили людей разбегаться в разных направлениях.

Туман Стокера ослаб вместе с его концентрацией, пока он пытался встать на ноги, ожидая, когда восстановится и встанет на место почти половина костей в его теле. Он отпихнул машину в сторону, водитель то ли потерял сознание, то ли уже умер. Он выбрался.

Жесткие перемены в давлении воздуха уже вызвали небольшой ветер, и он знал, что скоро его облако просто снесет. Он решил, что разумнее сейчас атаковать первым.

Небольшое количество кислоты в его желудке само по себе не было эффективным, но он мог связать ее с водородом, чтобы вызвать дополнительный хлор в почках и кислород в крови и легких; так, усиленная с помощью духовной энергии кислота была бы одновременно достаточно сильной и объемной, чтобы за секунды разъесть даже бетон.

"Где он?" — спросил Стокер.

"Пять метров прямо, два налево, и ты окажешься у него за спиной".

Кислота бултыхалась, пока он бежал, растворяя его изнутри, и когда он увидел Каркаша, он выпустил шипящую кровавую струю.

Видимо, Хойотэ предупредила его, так как Каркаш смог увернуться от большей части кислоты. Она лишь попала на часть его лица, и когда Стокер со всей силы замахнулся на него кулаком, Каркаш легко поймал его. Он посмотрел на Стокера одним нерастворенным кислотой глазом.

Он выплюнул еще больше кислоты. Через нее прошел ток, поджигая водород. Одежда обоих загорелась, но Стокеру пришлось тяжелее, так как огонь мог проникнуть в его организм. Он упал и катался по земле, пока огонь не погас. Затем поднялся на одно колено, пока его организм восстанавливался.

"Ниц", — сказал он, снова пускаясь в бег, — "ты в порядке?"

"Д-да…"

"Где Хойотэ?"

"Она остается рядом с ним, чтобы он мог защитить ее. Уверена, она также служит ему дополнительными глазами".

Стокер зарычал. Он надеялся, что они разделятся, но им, очевидно, было виднее. Их построение было идеальным для схватки в условиях низкой видимости, потому что, если бы Хойотэ поднялась над туманом или наоборот опустилась в землю, она не могла бы прикрыть слепые зоны Каркаша, что принесло бы преимущество Стокеру. Как же, мечтать не вредно.

Еще одна машина прорвала завесу тумана, и Стокеру пришлось сделать шаг в сторону, чтобы уклониться. Он побежал на юг, пуская за собой все больше тумана. Он знал, что он может сразить Каркаша просто окунув его в газообразный водород, так как искры в воздухе сразу бы взорвали его, но проблемой было уклониться от взрыва самому. Сценарий двойного убийства не подходил ему. Он решил, что настало время снова убегать.

Он пробежал мимо перевернутой полицейской машины, и даже подумал о том, чтобы украсть табельный пистолет, однако потом вспомнил, почему не взял свой.

Наконец он достиг участка дороги, где автомобили не кувыркались в воздухе. Он выбрал большой синий грузовик, вытащив обескураженного водителя.

Однако перед тем, как он успел забраться на водительское сиденье, его грудь поразила молния. Все его тело пробили спазмы боли, и он повернулся, чтобы увидеть Каркаша вдалеке, возвышавшегося над туманом.

Он не сильно удивился, увидев бывшего союзника летящим. Каркаш всегда держал под одеждой достаточно металла, чтобы поддерживать в воздухе собственный вес, всего-то нужно было управлять магнитными полями вокруг себя. Стокер не придал этому особого значения, как и ране в груди.

Сев на водительское сидение, он дал задний ход по встречной полосе. Он срезал двойную сплошную и поворачивал, пока автомобиль не повернулся к открытой дороге передом. Он втопил.

Каркаш уменьшался в зеркале, но не исчезал. Через секунду Стокер видел, как молния обрушилась прямо позади грузовика.

Он вытащил руку в окно и пустил густой туман. Его было немного, но это хотя бы сделает его гигантскую металлическую консервную банку менее заметной.

"Ниц?" — подумал он, пока срасталась его грудная клетка.

"Я…ах…"

Он не мог повернуться, чтобы взглянуть на нее. — "Говори со мной, Ниц. Ты ранена?"

"Теряю сознание… просто не останавливайся…"

Заднее стекло показывало стену белого пара, но беря во внимание способности Каркаша к полету, этого грузовика будет недостаточно, чтобы уйти от него.

***

Гектору пришлось ждать в коридоре, пока Кольт снимал номер в гостинице "Солнечный день". Такое название, возможно, соответствовало этому месту лет десять назад. Уже не планируя ехать до Уолтона, они остались на задворках Максвела, соображая, куда им лучше податься.

Гектор знал, что выглядит ужасно, потому что в номере была лишь одна кровать и Кольт, не раздумывая, уступил ее Гектору.

Он смог поспать еще немного, позволяя боли и усталости раствориться, но вскоре был разбужен телефонным звонком. Это была Джина.

, — спросила она. — "Или ты уже там?">

Гектор посмотрел на остальных. — О чем вы? — Да. Подождите…

Кольт включил телевизор и сразу нашел выпуск новостей.

Гектор застыл. — Что за…

Там говорилось об ужасной погоде, движущейся из Сескории. Поступали сообщения о смертоносных низких грозах. И о летящем человеке. И о множестве жертв.

"Это они", — сказал Гарвель. — "Без сомнений".

"Уже начали действовать?" — спросил Бованокс. — "Твой друг говорил, что у нас две недели".

— Джина? — сказал Гектор. — Что вам об этом известно?

.

Он смотрел съемку с вертолета. Гигантский туманный хвост тянулся по автомагистрали, срезая через южные пригороды Сескории. Он мог видеть перевернутые автомобили на обочине дороги, некоторые даже впечатанные в здания. Репортеры предупреждали людей оставаться в своих домах.

— Это не так далеко отсюда, — сказал Гектор.

"Тебе все еще нужен отдых", — сказал Гарвель.

— Гарвель, мы оба знаем, что я пойду. Давай не будем тратить время, — он посмотрел на Кольта. — Одолжишь свою машину?

"Ты же даже водить не умеешь" — сказал Гарвель.

— Разберусь.

Кольт тоже встал. — Я повезу тебя.

— Шутишь? А дети…

— Мы будем держать дистанцию, — сказал он. — Но если что, я покину тебя. Понял?

— Конечно.

Они уехали.

***

Машин на дорогах было немного, и прокладывать себе путь было нетрудно, пока он внезапно не почувствовал, как грузовик начинает замедляться. Бензина еще было полно. Педаль газа была нажата до упора. Проблема была не с машиной. Это Каркаш все-таки достиг нужной дистанции. Вскоре грузовик уже не почти не двигался, шины дымились, протираясь об асфальт.

Затем вспышка молнии. Стокер лишь наполовину вышел из машины, прежде чем молния достигла бензобака, и машину разорвало. Он полетел в одном направлении, его ноги — в другом.

Стокер перелетел через забор, задев шеей доску, и врезался в детскую площадку, покорежив металлический игровой комплекс своим телом.

Он вынужден был признать, выглядел он не лучшим образом. Он видел Каркаша вдалеке, приближающегося, чтобы убить его.

Его ногам нужно было время, чтобы восстановиться, но руки были все еще при нем. Он вытащил острый кусок дерева из живота, посмотрел на него. Затем взял синий металлический столб от игрового комплекса и оторвал длинный кусок, затем разорвал его на два. Теперь в его руках было три предмета: один из дерева, два из металла. Он вложил всю силу, которую мог собрать, в руку, которую приготовил для броска.

Сначала один за другим полетели два куска металла, на скорости пушечного ядра летящие в сторону Каркаша. Каждый из них замедлялся в воздухе и останавливался, затем был разрушен под действием невидимого магнитного поля. Однако третий предмет полетел без препятствий и врезался прямо в грудь Каркаша. Стокер предположил, что тот будет ждать еще металла, и хоть такая атака не могла остановить противника, неожиданность произошедшего заставила магнитное поле колебаться, и Каркаш упал с небес, приземлившись на асфальт, пошедший трещинами.

И это дало Стокеру драгоценное время.

Он взял горсть гравия. Совсем недавно он обнаружил еще один аспект своей способности: контроль физического состояния выделяемого им водорода. В частности, температуры. Нагретый водород легко плавил гравий в его руке, превращая его в сплошную горящую массу.

Хойотэ с такой дистанции достать было невозможно, так что он снова нацелился на Каркаша. И еще раз. И еще много раз подряд, пока Каркаш не запульнул в него цементовозом.

Однако к этому времени ноги Каркаша восстановились, так что он нырнул под ним, оставляя вконец разрушенный игровой комплекс.

Он решил снова пустить в дело туман. В его рукаве был еще один козырь, который он не решался применять ранее, потому что тот был слишком неконтролируемым. Но сейчас ситуация не оставляла ему большого выбора.

Стокер понял, что жидкий водород — странное вещество. Он был даже холоднее, чем его знаменитый родственник — жидкий азот, и так же мог замораживать предметы за секунды, включая его плоть, если он не будет осторожным. И даже в таком состоянии водород все еще бурно реагировал с кислородом. Вступая в реакцию с ним в воздухе, он вспыхивает бесцветным пламенем, что делало пламя практически невидимым.

Однако прежде чем он мог его использовать, ему нужно было сделать кое-что еще. Его мышцы снова наливались тяжестью. Он замедлялся и мог чувствовать слабо заметную боль по всему телу. "Ниц, слышишь меня?"

Ответа не последовало.

"Улучшения проходят", — сказал он.

По-прежнему тишина.

Он чувствовал ее присутствие, поэтому сконцентрировался и сжал свою душу — воображаемую мышцу — толкая ее.

"Ах… Стокер?"

"Ты должна обновить улучшения".

Она не ответила, но почти сразу Стокер почувствовал мощный всплеск своих сил. Вся боль ушла, и он сделал глубокий вдох.

"Можешь сказать, где сейчас Каркаш?"

"…с другой стороны здания, что слева от тебя…"

"Хорошо".

Он метнулся через аллею перед ним. Совсем рядом он слышал страшный грохот — видимо, обрушивалось здание. Он забежал в первую же дверь. Это был небольшой ресторан с большим количеством людей, скучившихся здесь, все таращились на него в полной тишине. Он решил, что так сойдет, останавливая производство тумана. "Ты должна открепиться от меня".

"Что? Но я не могу сейчас двигаться…"

"Следующая моя атака заденет тебя, если ты останешься со мной".

"Но твой туман скрывает лишь твою душу от Хойотэ… Меня он не скроет, если я не буду скреплена с тобой…"

"Я знаю. Но у нас нет выбора, а души всех этих людей на какое-то время должны скрыть твою. Я убью Каркаша прежде, чем он доберется до тебя".

Она колебалась, но все же, сказав: "Я доверяю тебе", отделила свою душу.

Длинному телу Ниц не хватало кусков. Она просто парила на месте, ее зеленые глаза на миг посмотрели на него и закрылись.

Нужно было торопиться. Нельзя было сказать, сколько времени будет держаться его трюк. Стокер должен ударить первым. Он снова выбежал наружу.

Жидкий водород требовал больше всего концентрации в сравнении с другими аспектами его способности. Он выпрямил руки перед собой и напряг их так, что они стали дрожать. Вскоре его кожа исчезла, и хоть водород был невидим обычному глазу, он знал, что у него получилось. Комбинация леденящего тепла была чудной — перед лицом было тепло, в то время как его кости были словно изо льда.

Элемент моментальной заморозки и был его козырем. Если бы он смог окунуть голову Каркаша в жидком водороде, его мозговые функции бы остановились, и Стокер мгновенно одержал бы победу. Он бы бесконечно держал мозг Каркаша замороженным — так, чтобы никакая регенерация не помогла. Если к этому времени он не сможет убить Хойотэ, разницы бы не было.

Проблемой, конечно, было приблизиться на достаточное расстояние. Он надеялся зайти противнику за спину. Подойдя близко к тому месту, на которое указала Ниц, он пригнулся так низко, как мог.

Ему пришлось срочно остановиться, чтобы избежать столкновения с уже виденным им ранее цементовозом, пролетевшим теперь у него перед носом. Затем банковский сейф. Холодильник. И еще много всего. Машины, фонарные столбы, трубы, почтовые ящики, все они кружились в сумасшедшем вихре на огромной скорости, и Стокер понял, что задумал Каркаш. Это было металлическое торнадо. Вихрь подхватывал туман Стокера и разносил его в стороны. Вскоре прятаться будет негде.

Он решился и прыгнул через стену из летающих металлических объектов, приземлившись в целости. Затем посмотрел вверх и увидел Каркаша прямо над торнадо.

И тот тоже смотрел на него.

Не то столкновение, которого он хотел. Но теперь жаловаться было поздно. Все объекты торнадо уже летели в него. Сейчас или никогда.

Стокер собрал силу в ногах и прыгнул, взмывая к Каркашу.

Он поставил все на этот ход. Не только руки, но и торс — под кожей были леденящие внутренности, ждущие выхода. Водорода было столько, что реши Каркаш зажечь его молнией сейчас — и взрыв бы разорвал обоих слуг на кусочки, поступи Каркаш иначе — и заморозка возымеет эффект.

Каркаш выбрал последнее. Он поймал Стокера за шею одной рукой. Рука сразу же замерзла, и Стокер потянулся, заменяя руку жидким водородом. Даже костей не оставил. Рука задела лицо Каркаша, и оно мгновенно застыло.

Но на этом все и закончилось, потому что прежде, чем водород смог полностью заморозить его череп, Каркаш оторвал свою руку — ту самую, которой держал Стокера. И это решило все.

Стокер упал. Приземлился двумя ногами. Попытался убежать, и молния поразила его правую ногу, отрубая ее начисто. Водород подался в разные стороны — и в жидкой, и в газообразной форме.

Его тело понесло большие потери. Он грудой лежал на дороге, наполовину окровавленный, наполовину замороженный.

Каркаш спустился, срывая замороженную плоть с лица и давая вырасти новой. Вихрь из металла замедлился, и его составляющие попадали на землю и стоящие рядом здания, вызывая вопли горожан.

Стокер знал, что пришел его конец. Он даже бежать больше не мог — не то чтобы это бы имело смысл теперь, когда его туман рассеялся. И со всем этим водородом в его теле Каркаш мог взорвать его простой искоркой.

"Я нашла Ниц", — сказала Хойотэ.

Каркаш секунду думал, отказавшись в итоге от взрыва. Вместо этого он направился ко зданию, на которое указала Хойотэ. Через большое окно среди напуганных людей он увидел Ниц и вытянул руку.

Однако прежде чем молния могла ударить в нее, появился внезапный шпиль и вобрал в себя электричество, унося его в землю.

Тогда Стокер увидел того, кто его вызвал, — молодой темнокожий парень смотрел на них с крыши прилегающего здания.

— Если вы так хотите убить друг друга — пожалуйста…но людей в это вовлекать не надо.

Глава 40. Переменчивая схватка

На Гекторе не было шлема…равно как и чего-либо металлического. Было совершенно очевидно, что чернокожий мужчина внизу был тем, о ком говорила Джина. Надетый металл лишь дал бы Каркашу преимущество.

Увидеть сражающимися двоих мужчин было удивительно. Гектор ожидал найти кого-нибудь, разрушающего город просто для развлечения, но сейчас он не знал, что думать. Гарвель сказал ему ждать подходящего момента, прежде чем вмешаться, но все приняло серьезный оборот, когда Каркаш попытался поджарить ресторан, полный людей.

— Прошу, помогите! — прокричал Стокер.

Гектор не знал, кто это, но был удивлен, услышав такой вопль. Он точно из Избавления? С Каркашем все было предельно ясно, однако второй слуга мог быть из Авангарда.

Долго раздумывать над этим ему не дали. Он увидел, как Каркаш приближается к Стокеру, и создал еще один шпиль. Тот снова поймал молнию и поглотил ее.

Сама молния была мгновенной вспышкой — отреагировать на нее не было возможно. Ранее Гарвель посоветовал ему наблюдать за руками Каркаша. Сейчас Гектор не мог представить, что могло бы быть важнее этой информации.

Гарвель оставался рядом, паря позади него. — "Хорошо. Тот человек может быть союзником".

"Он и врагом может быть", — сказал Гектор.

"И то верно. Будь крайне осторожен".

Внезапно Каркаш схватил шпили, созданные Гектором, и швырнул их в Стокера. Гектор еле успел вовремя уничтожить их.

"Как и ожидалось", — сказал Гарвель. — "Он может использовать твой металл против тебя самого".

"Вот отстой…"

Каркаш смотрел теперь на Гектора, уделив тому все его внимание.

Гектор в какой-то мере ожидал, что Каркаш остановится и скажет ему, что он слишком раздражает или спросит его, откуда он здесь. Но тот этого не сделал.

В Гектора полетела молния, в последний момент поглощенная шпилем на крыше. И почти сразу Гектор увидел, как Каркаш летит на него.

Гектор пригнулся под электрическим ударом и поднял полотно из шпилей. Металл изогнулся, не коснувшись Каркаша, словно встретив на пути невидимый пузырь. Тогда Гектор добавил еще шпилей, разрастающихся, но так же согнутых под действием магнитного поля. Вскоре они сформировали металлическую сферу, однако Каркаш просто прорвал в ней дыру, чтобы продолжить атаковать.

Однако Гектор ожидал этого. Он поймал противника за руку и оторвал ее.

Каркаш спешно отступил и толкнул Гектора в сферу, сбрасывая его с крыши вместе с частью кровли.

Гектор упал на тротуар прилегающей дороги, оставляя Стокера и Каркаша наедине. Он отправил себя вверх, вызвав платформу выше здания, и, конечно, увидел, как Каркаш разрывает противника молнией.

Падая, Гектор пытался покрыть Каркаша металлом, но металлическая пыль просто не собиралась у его кожи. Было досадно узнать, что он все-таки обезглавил Стокера.

Далее выбор Гектора пал на металлическую коробку. Четыре стены замкнулись вокруг Каркаша, достаточно далеко, чтобы не деформироваться сразу же, но Каркаш просто впечатал их в стены находившихся рядом зданий.

Теперь его внимание снова было полностью приковано к Гектору. Он бросился на него, и Гектор создал еще одну стену, одновременно удваивая свою высоту. Он ждал, что Каркаш подчинит себе стену, и тот оправдал эти ожидания. Стена направилась прямиком в Гектора, и он уничтожил ее, потому что уже добился желаемого: момента, когда Каркаш не мог его видеть. И когда железная стена обернулась в пыль, Каркаш был порядком удивлен, увидев Гектора прямо перед собой.

Гектор собрал всю силу и ударил противника так, что раздробил и свой кулак, и лицо Каркаша. Тот взмыл между зданиями.

От удара, рука Гектора была попросту уничтожена, даже искры сыпались от электрической волны, запущенной в последний момент. Он видел, как Хойотэ летит к Каркашу, но поделать с этим ничего не мог. Он знал, что это еще не конец битвы.

Он взглянул на Гарвеля, который лишь смотрел в ответ с широко раскрытыми глазницами. Гектор сделал неровный вздох и отправился проверить Стокера.

Вид был страннейший. Голова Стокера была отделена от тела, но он был все еще в сознании. Говорить он, правда, еще не мог, но его тело регенерировало — что и было самым странным. Не тело Стокера отращивало себе новую голову. Его голова отращивала себе новое тело. Почти сразу Гектор понял, что в этом есть смысл, поскольку мозг был чрезвычайно важен для слуг. Но даже так, теперь казалось, что там два Стокера. Правда, один был мертв. И без головы.

— Прошу, помогите! — раздался внезапный вопль из обломков кафе-мороженого, стоящего неподалеку.

— Помогите! — еще один голос.

И еще один. Теперь несколько. Отовсюду вокруг.

Их было слишком много. Гектор знал, что у не было времени помочь им всем до того, как покажется Каркаш. Но он хотя бы мог спасти некоторых.

Сначала маленькая девочка, зажатая под лестничной клеткой. Затем мужчина в перевернутом грузовике.

— Что ты творишь? — послышался мужской голос. Это был Стокер, полностью восстановившийся и одетый. — Брось их! Нужно убить Каркаша!

Гектор проигнорировал его.

Гарвель ответил за него. — "Где твой жнец?"

Тогда Стокер побежал к тому ресторану.

Гарвель остался близко к Гектору. — "В его словах есть смысл. Скоро сюда подоспеет спасательная служба. Главная наша проблема — Каркаш".

Железный свод образовался над потрепанными подростками, укрывая их от падающей крыши. Теперь у них было достаточно места, чтобы выбраться оттуда в целости.

— Я знаю, — сказал Гектор. — Но если я просто не могу…

К ним подъехала машина, за рулем которой сидел Кольт, близнецы на заднем сидении, а Бованокс позади. — Помощь нужна?

— Ты что делаешь? — спросил Гектор. — Ты сказал, что будешь держаться подальше!

"Ты лучше постарайся занять того электрического говнюка", — сказал Бованокс.

— Но…

— Заткнись и прими мою помощь, — сказал Кольт. — Я и так тебе слишком многим обязан.

"Кольт присмотрит за людьми здесь, пока не прибудут службы спасения", — сказал Бованокс. — "Затем мы обеспечим тебе поддержку с дальнего расстояния".

"Поддержку с дальнего расстояния?" — спросил Гарвель.

— Пока вы были заняты, я тут нашел оружейный магазинчик, — сказал Кольт. — Владелец почему-то возмущался, но я прибрал к рукам нечто интересное.

"Пули не сильно помогут против Каркаша".

— Вам будет легче, если они хотя бы отвлекут его. — Кольт посмотрел на Гектора. — Помни наши тренировки. Сражайся умно. Грязно, если будет нужно. Заставь его думать, что ты делаешь что-то одно, а сам сделай что-нибудь другое.

"Не думаю, что он забыл", — сказал Гарвель. — "Идем, Гектор".

Они ушли на поиски Стокера, оставив Кольта и Бованокса. Искать пришлось недолго: Стокер сам нашел их, неся в руках своего полуживого жнеца.

"Можешь ее пробудить?", — спросил Гарвель.

— Неважно, — сказал Стокер. — "Все равно она ранена так, что не сможет передвигаться самостоятельно".

"Почему ты сражался с Каркашем?" — спросил Гарвель.

Стокер не ответил.

— Вы из Авангарда? — спросил Гектор и увидел, как нахмурился Гарвель.

— Да, — ответил Стокер, — А вы?

"Нет". — Затем жнец добавил, же лично Гектору: — "Позволь мне задавать вопросы".

Гектор не ответил. У него никогда не было проблем с молчанием.

"Вижу как приближается Каркаш", — сказал Гарвель, указывая на север. "Давайте двинем к западу. Нам нужно место, где не будет людей".

Они побежали.

— На открытом месте мы будем уязвимы! — сказал Стокер.

"Гектор тебя прикроет. Какая у тебя способность?"

— Трансфигурация водорода.

"Постарайся нас не взорвать, пожалуйста".

— Сделаю все возможное.

***

Кольт снова услышал гром. Судя по всему, около километра от них. Сирены тоже были слышны, но этот город был небольшим. Он был уверен, в спасательной группе едва ли хватит персонала все тут разгрести.

Бованокс нашел для него дом, в стену которого на уровне второго этажа врезался автомобиль. За рулем была пожилая женщина, то ли без сознания, то ли мертва, с заднего сидения кричала о помощи, по всей видимости, ее внучка.

Кольт не был уверен, как вытащить их оттуда безопасно. Он начинал жалеть, что ранее так уверенно говорил. Для Гектора это, конечно, не вызвало бы проблем. Он бы просто возвел металлическую лестницу или типа того.

Зайдя внутрь здания, Кольт медленно подошел к автомобилю. Машина передней частью пробила стену, и сделав шаг ближе, он услышал, как заскрипели половицы под его весом.

Девочка увидела его и закричала.

— Помогите! Пожалуйста!

Кольт выставил вперед обе руки. — Хватит вертеться, — сказал он, возможно, слишком жестко, так как девочка сразу же замерла.

Бованокс вился рядом. — "Замечательно. Уж постарайся быть более обнадеживающим. Девочка до смерти напугана".

Двери нельзя было открыть, не ломая стены — так они были зажаты. Но видя текущую картину, Кольт решил, что это слишком опасно. Слишком велик был риск обрушения пола.

"Используй свою способность и сломай лобовое стекло", — сказал Бованокс. — "Так машина не будет трястись".

Кольт приложил руку к стеклу. Он сконцентрировался, и вскоре появилась небольшая трещина. Она вытягивалась, размножаясь и распространяясь по всему стеклу, пока он водил рукой. Наконец, стекло погрузилось внутрь. Кольт легонько толкнул его, и оно упало сначала на приборную панель, затем на пассажирское сиденье.

Он потянулся, протягивая руку девочке. — Ну а теперь, — сказал он, стараясь звучать мягче, чем ранее, — медленно возьми мою руку и выберись на переднее сиденье.

— Как вы?.. — она решилась и схватила его руку обеими своими. Затем осторожно стала пробираться вперед.

Машина погрузилась вперед, заставляя пол стонать, и Кольт схватил машину за бампер свободной рукой. Бованокс добавил ему сил, чтобы удержать ее. Теперь, когда жизненные силы трансформировались в чистую силу, его черная борода поседела и стала жестче. Плоть стала пожирать сама себя, исчезла кожа, полилась кровь из открытых мышц и сосудов.

Девочка увидела это и побледнела еще больше. — Что с вашим лицом?!

Кольт поднял выпадающую бровь. — Что?

"Ой, тьфу ты". — Бованокс вызвал регенерацию, и лицо Кольта стало прежним. — "Прости, я в этом новичок".

— Все нормально, — сказал Кольт. — Я держу тебя.

Девочка колебалась. — Нет, чт-что сейчас было?

— Неважно. Я расскажу тебе позже, если хочешь. А теперь давай.

— А ч-что с бабушкой будет?

— Я и ее вытащу, — сказал он. Но для этого мне придется самому влезть внутрь, так что сперва тебе нужно выбраться отсюда.

Она, вся трясясь, кивнула, но, видимо, не была готова двигаться.

— Ну же, — сказал Кольт.

— А в-вы точно пытаетесь помочь мне?

Лицо Кольта посуровело. — Да. Точно.

— Но…

— Слушай, я не могу вечно тебя здесь ждать. У меня еще дофига дел, знаешь ли.

"Кольт, что ты несешь? Ты же отец. Что, если бы там была твоя дочь?"

"Моя дочь так долго бы не вошкалась".

"А что, если бы вошкалась? Что, если бы Стефани была слишком напугана, чтобы двигаться?"

Кольт снова посмотрел на девочку. Ей точно было не больше одиннадцати. Глаза на мокром месте. Он тихо вдохнул. — Мне нужно вызволить тебя отсюда, малышка. А чтобы это сделать, мне нужно, чтобы ты мне доверяла. Хорошо?

Она кивнула и начала двигаться.

— Вот. Уже почти.

И вот она выбралась, сползая по капоту и хватая его руку.

Он опустил ее.— А теперь ты должна спуститься и выйти из здания. Перед домом будет черная машина. Стой рядом с ней. Там ты будешь в безопасности, так что иди и жди меня, пока я спасаю твою бабушку. И когда доберешься дотуда, крикни. Поняла?

— Да, — сказала она, кивнув, и убежала.

— Осторожнее на лестнице! — крикнул он вслед. Он ждал, пока она выберется, обмениваясь взглядами с Бованоксом.

"А ты, оказывается, душка, каких поискать", — сказал Бованокс.

Кольт ответил безэмоциональным взглядом. Сквозь темный капюшон он не мог видеть лица жнеца, но почти чувствовал его самодовольную улыбку. — Лучше скажи мне, как вытащить эту старушку из машины.

"Используй свою любовь ко всему человечеству".

— Ненавижу, блять, тебя.

— Я у машины — послышался крик девочки.

"Сначала тебе нужно отстегнуть ее ремень безопасности", — сказал Бованокс.

Кольт прошел к боковой двери водителя, с осторожностью совершая каждый шаг. Каждый раз, когда пол под его ногой прогинался слишком сильно, он убирал ногу и делал шаг дальше.

Он добрался до двери. Одну руку положил над передним колесом, второй надавил на окно и стал его ломать. В этот раз он вытащил стекло наружу.

Женщина была в теле, такая, что точно не пролезет через свободную половину окна. Кольт проверил ее пульс. По крайней мере, она была жива.

Его рука еле дотянулась до замка ремня безопасности. Он нажал на кнопку и медленно убрал ремень с ее тела.

— Что теперь? — спросил он. — Стена все еще блокирует дверь.

"Тебе придется сломать стену и вытащить ее как можно быстрее".

— Это может обрушить крышу, — сказал Кольт, — да и пол тоже.

"Поэтому ты должен быть быстр".

Кольт несколько секунд раздумывал, но не пришел к другому решению. Он сделал глубокий вдох и приготовился, напрягшись, чувствуя, как струится сила по его телу.

Он ударил стену. Потолок начал съезжать, и он с корнем вырвал дверь машины. Затем объял руками старушку и вытащил ее, чувствуя, как трясется под ногами пол. Вместе с ней он отпрыгнул в сторону, крыша обрушилась, дерево и штукатурка посыпались на капот.

Они добрались до лестницы. Теперь машина собиралась проваливаться сквозь пол, вызывая дождь обломков. Кольт переправил старушку под руку, второй рукой поймал летящую лоску, сразу же сломавшуюся в его руке. От остального он укрыл ее своим телом.

Кольт ждал, когда здание прекратит трястись и прекратится звук ломающихся досок. Свободной рукой он смахнул с себя пыль и попытался оценить масштабы погрома.

У лестницы недоставало нижней половины. Что странно, упавшая машина открыла им путь сквозь обломки. Он слышал, как кричит снаружи девочка.

— О нет! Бабушка!

Кольт поднял старушку двумя руками. За несколько мягких прыжков он выбрался к дыре, зияющей в стене.

К ним подбежала девочка.

Кольт положил женщину на землю.

— Я видела скорую в конце улицы! — сказала девочка. — Нужно отнести ее туда!

— Нет, — сказал Кольт. — Мы не должны передвигать ее больше необходимого. Слушай, мне нужно помочь и другим людям, так что ты должна побежать туда и рассказать людям в униформе о твоей бабушке.

— А, хорошо!

— Убедись, что они тебя слышат. Кусай им лодыжки, если понадобится. Поняла?

— Поняла! — она побежала навстречу фарам.

"Я не уверен насчет последней части совета".

— А, она справится.

Он вернулся к своей машине и проверил, как там близнецы. Они оба тихо посмотрели на него в ответ со своих детских кресел, когда он сунул свою голову сквозь боковое стекло. Он неуверенно покосился на них. Он был рад, что они не испытали большого стресса от всей этой ситуации, но в то же время он стал задумываться, почему они выглядели такими спокойными. Даже когда их усаживали в машину, они совсем не суетились.

"У нас нет времени задерживаться здесь", — сказал Бованокс.

Кольт открыл багажник и вытащил оттуда новую винтовку. Мужчина в оружейном не выражал особого желания отдать ее Кольту даром, но Кольт умел быть настойчивым. Ему нужно было что-то с большей дальнобойностью и размахом.

Однако прежде чем он успел сделать шаг, он услышал еще один крик.

Кольт остановился, обменялся взглядами с Бованоксом, и секунду они прислушивались к крику.

— Кто-нибудь! — слышалось слабо и сдавленно, словно далеко за стеной. — Помогите!

Кольт прорычал и положил оружие назад в багажник. — Хоть бы это не заняло столько же времени.

***

Схватка проходила не лучшим образом. Здесь, на открытой земле, вдалеке от зданий и горожан, ошеломляющая скорость Каркаша была большей угрозой. Гектор был полностью занят только тем, что обеспечивал защиту от молний.

Вскоре это стало игрой выпадов. Каркаш определенно был неглуп, и делал выпады руками, при этом не создавая молнии, путая Гектора и предпочитая вместо этого запульнуть металл в Стокера. Гектору постоянно приходилось создавать и уничтожать металл, пока Стокер сокращал дистанцию и атаковал, но беспрепятственный полет Каркаша делал задание практически невыполнимым. Уже дважды водород Стокера взрывался от искры, которую Гектор не смог поймать вовремя. Стокеру приходилось восстанавливать не хилые куски своего тела.

Конечно, Ниц тоже нуждалась в постоянной поддержке Гектора. Она не могла двигаться, а Стокер сейчас не мог держать ее на себе.

"Нам нужно перехватить инициативу", — сказал Гарвель.

У Гектора не было возможности даже посмотреть на жнеца. — "Прекрасно! Как?!"

"Обойти его и использовать туман".

"Что насчет водородного чувака?"

"Он слуга. Ему не впервой получать травмы".

Стокер держал туман подальше от Гектора и Гарвеля, без сомнений, чтобы не закрывать им вид. На какое-то время, Ниц будет в безопасности с двумя громоотводами возле нее, так что Гектор начал пересекать поле боя, оставляя между собой и Каркашем туман.

"Остановись", — сказал Гарвель. — "Прямо перед тобой. Целься немного вверх. Жди моего сигнала".

Гектор создал металлическое копье — два с половиной метра заостренного железа.

"Давай!"

Форма копья была далека от идеальной, но бросок компенсировал это с лихвой.

Дрот пронзил туман и вылетел с обратной стороны. Магнитное поле заставило его полететь в другую сторону. Следующее копье подлетело ближе, а третье Каркашу пришлось остановить собственноручно.

Стокер воспользовался моментом, чтобы выпрыгнуть из тумана и атаковать, но Каркаш просто запустил копье в него. Стокер остановил копье двумя руками прежде, чем оно достигло его лица. Но сила магнитного поля все еще действовала, впечатав его в землю, затем молния отправила Стокера собирать грязь и траву.

Гектор запустил еще одно копье, следуя указаниям Гарвеля, а затем поднял себя платформой. Но в этот раз Каркаш был готов, и когда Гектор поднялся над туманом, его встретил кулак, заряженный электричеством. Гектор еле увернулся, чтобы не поймать его в череп, получив удар в грудь. Послышался хруст сразу нескольких костей, и Гектор полетел в землю, оставляя кратер.

Он был открыт, и времени восстанавливаться не было, так что он сразу же создал над собой железный свод. Еще не успев до конца сформироваться, он поглотил молнию, несомненно нацеленную в его голову.

Каркаш потерял к нему интерес, больше заинтересованный в поимке Стокера.

"Создай как можно больше металла", — сказал Гарвель. – "И урони его на него".

"Я не знаю, сколько могу создать", — ответил Гектор.

"Значит, самое время узнать".

Больше Гектор не колебался. Он с силой сцепил руки, концентрируясь как можно сильнее. Он создавал самый большой объект в жизни, еще и на таком далеком расстоянии.

Небо над Каркашем потемнело. Металл быстро собирался и рос, становясь больше и больше. Чистая масса металла — все, что мог выжать Гектор. Грубый металлический шар диаметром около пятидесяти метров.

И Каркаш поймал его. С натугой, сам опустившись в воздухе — но он все же остановил его падение.

Магнитная сила, удерживающая шар в воздухе, требовала участие обеих рук Каркаша. И Гектор, и Стокер увидели возможность и прыгнули на него. Каркашу пришлось отнять одну руку, чтобы создать молнию.

Он правильно выбрал первой целью Стокера, давая Гектору время приблизиться. И на долю секунды их глаза встретились.

Лицо Каркаша было стеной злости — суровое и внимательное, со сжатыми зубами.

Каркаш вильнул, чтобы избежать удара в голову, и поймал удар Гектора в грудь. Удар отправил его прочь от Гектора, и он отпустил шар. Почти у земли он выровнял полет и вместо того чтобы пытаться остановить летящий на него шар, он просто улетел с его пути.

Теперь под шаром был только Гектор. Он был так огромен, что Гектор не мог уничтожить его сразу. Вместо этого шар начал распускаться на обмотки, только через несколько секунд удалось разрушить центр.

После этого все трое противников стояли на земле, наступил тихий перерыв. Условия битвы были сброшены, каждый слуга полностью регенерировал.

Каркаш взмыл в воздух, определенно думая, что дистанция даст ему преимущество, и Стокер воспользовался возможностью, чтобы приблизиться к Гектору.

— Ты можешь заточить его жнеца в металл? — спросил Стокер.

— Мне придется подобраться к ней ближе, — сказал Гектор.

— Ну, такого не произойдет.

Их перебила молния, которую поглотил заранее установленный Гектором шпиль.

— Сделай ее еще раз, — сказал Стокер, — гигантскую сферу.

"У тебя есть план?" — спросил Гарвель.

Стокер кивнул. — Отправьте его в мой туман, и я разберусь с ним.

Каркаш больше не дал им времени обсуждать что-либо, решив убрать два шпиля, защищавших Ниц. Стокер немедленно кинулся к ней. Гектору пришлось создать новые шпили, чтобы поглотить молнии, отправленные в Ниц, а Стокеру пришлось разбираться с двумя, летящими в него. И надо отдать ему должное, он справился с ними, уйдя кувырком от первой, и обезвредив вторую плевком кислоты.

Стокер добрался до Ниц и до временной безопасности благодаря шпилям Гектора. Он плюнул на землю, создав большое кольцо своей кислоты, затем ударил обеими руками по расплавленным кускам. Он поднял руками кусок земли, превышавший размеры собственного торса, и разломил его надвое, затем натрое, затем на четыре части и начал запускать их, пока Гектор прикрывал его от молний.

Каркаш легко уклонялся от глыб, зато это дало нужное время для Гектора.

Железный астероид принимал форму, в этот раз быстрее, и Каркашу это было не в радость, он попытался остановить Гектора.

Стокер приник, пока бежал, пускал дым, готовя его белую хватку для Каркаша.

Гектор пытался сохранить форму. Он видел гигантские разрывы, проходящие сквозь металл — причиной тому был магнетизм Каркаша, стремящийся разорвать его. Это было противостояние Гектора и Каркаша: один пытался заполнить трещины металлом быстрее, чем второй создавал их.

И Гектор побеждал. Все, что Каркаш мог делать — поддерживать массу в полете.

Из тумана вылетела глыба, и Каркашу пришлось уклониться. Масса сдвинулась, опуская его на десяток метров, прежде чем он снова смог остановить ее. Затем еще одна глыба. Теперь ближе к туману, она поднималась вверх навстречу Каркашу.

— Нет! — послышался хриплый крик Каркаша. Впервые за все время Гектор услышал от мужчины хоть слово. Его голос прокатился по всему полю сражения — не отчаянно, но властно. Отрицающе.

Искры хлопьями летели от рук Каркаша, взбираясь на металлический шар и полностью его окутывая.

"О нет!" — воскликнул Гарвель.

И астероид двинулся. По всему его телу пошли трещины, сдвигая металл, ломая его. Сквозь шар прошла молния, раскалывая его, и отправившись в небо, заставив воздух содрогнуться от ужасного грохота.

Гектор испуганно смотрел. — "Что за фигня происходит?"

"Становление", — тяжело сказал Гарвель. — "Способность Каркаша стала сильнее".

Глава 41. Когда звучат раскаты Грома...

Гектор смотрел, как разрушается его металл. Куски размером с грузовик теперь вихрем вились вокруг Каркаша, соединенные сетью молний, и трескались от энергии становления.

Обратившись в спираль, они полетели в туман Стокера.

Гектор кинулся, чтобы все уничтожить, но не cмог успеть вовремя, и виляющий металлический валун отправил Стокера прочь из тумана.

Стокер продолжал производить все больше тумана, но он образовывался очевидной струей позади него, больше не скрывая его местоположение. Все знали, что произойдет дальше. Гектор создал два шпиля, чтобы защитить Стокера, и когда воздух пронзила молния, она, безусловно, была куда более мощной во всех смыслах — ярче, толще и определенно громче. Она прошла сквозь шпили, заставив землю вокруг них взорваться пылью, а последующая звуковая волна почти разорвала барабанные перепонки Гектора.

Ударная волна отправила Стокера кувырком по земле, прочь от шпилей, обеспечивавших безопасность. Тогда Гектор создал их еще, на этот раз крупнее, устойчивее. Это заняло на полсекунды дольше, что было ценным временем в битве, но их поглотительная способность также возросла.

Каркаш взмыл в небо и отправил молнию сверху вниз. Искрящиеся ветви были так многочисленны, что образовали вокруг шпилей что-то вроде клетки, и Каркаш повысил напряжение еще сильнее. Стокер оказался в ловушке, и электричество прорвалось, проходя через его тело, бросая его на колени и заставляя биться  в конвульсиях, его плоть обугливалась и дымилась.

Гектор начал увеличивать размер шпилей, но Каркаш, видимо, предугадал и это: он внезапно прекратил атаковать Стокера, чтобы сфокусироваться на Гекторе.

Гектор едва успел создать себе шпиль размером в половину задуманного, когда через него прошла молния, заставляя землю перед ним взорваться. Он отлетел. Слух пропал, из ушей шла кровь. Он снова упал на землю онемевшей кучей.

Гектор сразу же поднял взгляд, ожидая очередной атаки Каркаша, избежать которую он уже бы не смог, но его взору предстала иная картина.

Каркаш приближался к Ниц, отбросив прочь железные штыри, что защищали ее. Перед ней стоял ее слуга, потрепанный и обугленный, но готовый стоять до последнего.

***

Стокер знал, что Каркаш превосходил его — если не с самого начала, то теперь точно.

У него в голове была идея, шанс исправить свое положение. И он знал, что ему недостает силы. Раньше он не заходил так далеко со своим водородом. Ему всегда недоставало контроля.

Все началось с эгоизма. С инстинкта жить. С какой-то личной непомерной жадности. Он был знаком с этим еще до того, как стал слугой. И конечно, он знал, как легко этот инстинкт может подвести. До первой встречи с Ниц он помнил себя с твердой решимостью жить, прорваться сквозь битву –чтобы в конце концов все равно быть убитым. Ужасно не повезло. Как сказали бы его предполагаемые товарищи, лихой поворот судьбы.

Так что он был знаком с этим отчаянием, этой беспомощностью. И точно так же ему была знакома жажда сделать больше, стать чем-то большим.

Становление само по себе не было сложным процессом. Это было одновременно и принятием, и отрицанием: принятием беспомощности и отрицанием того, что эта беспомощность неминуемо приведет к поражению. Это была идеальная смесь чувств: осознание приближающейся кончины и отказ опускать руки.

Сейчас все так и было. Он достиг ответного становления.

Главной идеей было направленное горение. Стокер воспламенил свою спину, в которой водород бурно, но направленно реагировал с кислородом. И его плоть взорвалась, как он того и хотел: не настолько сильно, чтобы разрушить что-то что не стоило бы, но достаточно, чтобы привести его в движение. Это придало ему скорости, и он увеличил напор, набирал мощь, пока не стал мчаться над землей так быстро, что его ноги попросту не успевали двигаться.

На скорости снаряда он метнулся к Каркашу, уже не пытаясь бежать, просто летя над землей. Однако неожиданной эту атаку назвать было нельзя. Каркаш легко уклонился и улетел. Стокер помчался за ним.

Он прыгнул и заставил подошвы взорваться. Образовавшаяся сила подняла его выше, словно он прыгнул второй раз, уже в воздухе. Он продолжил, взрывая стопы полностью. Когда он добрался до Каркаша, ниже колен не осталось уже ничего.

Дальше он пожертвовал предплечьем, превращая его в жидкий водород и атакуя. Каркаш дернулся влево, его рука моментально заледенела, затем он ударил, сосредоточив в руке электричество, и взорвал водород Стокера. Они полетели в противоположные стороны.

Стокер снова упал на землю кровавой грудой. Ему необходимо было время для регенерации, и Гектор был вовсю занят, чтобы обеспечить его. Каркаш все еще не мог использовать левую часть тела, но даже без нее он мог прорывать металл Гектора еще до того, как он окончательно сформируется.

Стокер видел, как отчаянно пытается Гектор сохранить защиту для Ниц, но Каркаш вскоре восстановил вторую руку, и Гектору приходилось выдерживать молнии из обеих рук. Еще один взрыв земли, и Гектор отправился в полет. Но сейчас почти все тело Стокера восстановилось. Этого должно хватить.

Стокер вернулся в битву, взлетев от взрыва лопаток. Каркаш взмыл вверх, Стокер по зигзагу летел за ним, каждым взрывом корректируя направления полета. Каркаш повернулся и ударом отправил его назад, но Стокер вернулся, взорвав локоть. И до того, как упасть снова, он взорвал остатки ног и сократил дистанцию между ними. Затем схватил Каркаша за обе руки и сдавил, ломая кости.

— Довольно! — взревел Каркаш. Около его глаз собрались искры, затем вспышкой прошли по коже, и сразу повсюду взорвалась молния.

Электричество пронзило тело Стокера словно дюжина лезвий, оставляя дыры в его груди, руках, и даже лице.

Он не знал, намеренно ли Каркаш не поразил его мозг или это было чистой случайностью, но его истерзанное тело тяжелым грузом упало на землю. Он видел, как с Каркашем пытается справиться Гектор, но тот едва мог защитить себя. Молнии при столкновении с металлом попросту разрывали его.

Стокер вытянул вперед руку, цепляясь за землю и пытаясь доползти до Ниц.

Но было слишком поздно.

Она рассеялась.

Он мог лишь смотреть с широко открытыми глазами. Слуха уже не было, барабанные перепонки еще не успели полностью восстановиться. Сцена была словно из немого кино, было тяжело поверить в происходящее.

Он облажался. Она умерла. Его тело все еще регенерировало, но он уже чувствовал сдвиг в своем разуме. Стокер моргнул, чтобы смахнуть рябь в глазах, сфокусировал взгляд и увидел Каркаша и Хойотэ, оба смотрели на него.

Он думал, удосужатся ли они прикончить его. Это мало что поменяло бы, так что он сомневался в этом. Несмотря на весь этот хаос, Стокер знал, что Каркаш не находил удовольствия в его убийстве. Это было лишь его долгом, не более.

И действительно, после нескольких секунд молчаливого размышления Каркаш с громким хлопком взмыл в небо, и они улетели. Вскоре их след пропал за горизонтом.

Стокер поднялся на колени и локти. Раскаты в его груди становились сильнее, понемногу отнимая дыхание, а тело бросало то в зной, то в холод.

Его мышцы тряслись. Все заплыло черным. И он увидел жизнь.

***

Мальчик. Детство, проведенное в Вэланде, стране воды. Моря больше, чем суши. Город, в котором он родился, скорее плывет, чем стоит. Он учится плавать. Учится рыбачить.

Он слышал, что когда-то это это была процветающая нация, еще когда его родители были молоды.

Жизнь здесь тяжелая. Но не для мальчика. Ему повезло родиться в одной из богатейших рыбацких семей в городе. И он понимает свою удачу. Он видит одноклассников. Видит их заштопанные обноски, тощие руки и ноги. Он по-детски думает, что удача делает его лучше, чем они. Заводить друзей трудно. Он и не уверен, хочет ли иметь друзей.

Когда мальчику было восемь, родители забирают его из школы. Теперь у него частный учитель. Это довольно скучно. Он хочет гулять снаружи, но его редко отпускают. Только в компании родителей.

Мальчику десять, когда начинаются восстания. Он видит их через окно. Люди в масках, горящие машины, мародерство. Несколько раз врываются и в его дом. Воруют. Разрушают. Пугают его. Но не ранят.

Его родители решают покинуть это место. Город слишком опасен и страшен. Но идти больше некуда. А теперь здесь армия. Ему нравятся солдаты. Они защищают его. Прогоняют плохих людей.

Его родители говорят, что восстания скоро прекратятся, и выходить наружу снова будет безопасно. И они правы. Ему удается выбираться поиграть снаружи. Но солдаты остаются. Он и не против.

Мальчику двенадцать, когда разгорается гражданская война. Солдаты заставляют их покинуть город. Теперь у них нет ничего. Его родители не знают, куда идти. Они проводят много времени, обсуждая это.

Они находят лагерь для беженцев. Все здесь выглядят грустными, кроме совсем маленьких детей. Но это лишь потому, что они ничего не понимают. Они раздражают его.

Мальчику тринадцать, когда на лагерь нападают. Полный хаос. Выстрелы. Повсюду бегут люди. Кровь и трупы. Ему говорят бежать, и он убегает.

Он добирается до леса. С ним еще много детей. Он не знает, где его родители. Здесь только один взрослый. И она изранена.

Все дети в панике. Мальчик — не исключение. Единственная взрослая слишком ранена, чтобы двигаться, она истекает кровью, но пытается дать им указания. Она говорит им найти подмогу, но не высовываться. Мальчик самый старший в группе, и она поручает ему присматривать за остальными. Он руководит поисками. Никогда в жизни ему еще не было так страшно. Она говорит ему быть сильным ради остальных.

Они выдвигаются. Несколько часов, и все безрезультатно. Остальные ноют. Они устали и проголодались. Он ведет их назад. Когда они возвращаются, они находят женщину мертвой. Детей, которые остались с ней, рядом не видно. Остальные теряют остатки самообладания.

Появляются еще четверо детей. Они прятались. По их словам, пришли солдаты и забрали всех. После того как убили женщину.

Включая его, детей одиннадцать. Они смотрят на него, ожидая указаний. Он не знает, что делать. Страх никак не проходит. Но и голод тоже. Он сказал всем разделиться и искать еду. Когда они снова встречаются, их только десять. Они ищут одиннадцатого и находят его тело.

Через неделю их девять. Через месяц восемь. Этот не пропал неизвестно где. Он был убит. Они дошли до края леса, нашли разграбленный город, думали, что единственный человек там поможет им. Они ошиблись.

Они снова убегают в лес.

Проходит пять лет.

Теперь их пятеро. Мира, Лорен, Кол, Трилл и мальчик. Остальных забрала хвора, но эти пятеро выжили. Мальчик научил их рыбачить. Лорен научил их охотиться. Мира научила их взбираться. Вместе они научились строить себе укрытия. Вместе они научились воровать. И убивать.

Вдоль западной части леса проходит дорога. Просьбы о помощи у путников никогда не приводили ни к чему хорошему. Они научились не доверять посторонним. Теперь они разбойники.

Они обретают некоторые блага их прошлых жизней. Еда, одежда, книги и даже игрушки. И немного оружия. Ножи, в основном сделанные руками Лорен из дерева и острых камней, но и такие в почете.

Проходит еще год. Время от времени в их руки попадают газеты. Вэланд находился в огне все это время. Теперь уже не гражданской. Теперь страна вовлечена в другую войну. Она стала площадкой для войны Интара и Дозера. Предостережения о пеших бессмертных солдатах. Люди со страшной силой. Вскоре лесные разбойники сами в этом убеждаются.

Парню восемнадцать, когда они пытаются ограбить не тот автомобиль.

Они думают, что это всего лишь старик. Сам по себе. Проще простого.

Мира притворяется раненой и машет ему. Когда он останавливается, они прыгают на него. Лорен прорывается, чтобы убить его. Его останавливает монстроподобное существо, возникшее слово из ниоткуда. Он, скорее всего, гуманоид, но раньше такого им видеть не доводилось. Его тело вместо кожи покрыто черной чешуей.

Они бросаются бежать, но появляются еще люди, перекрывают им путь и прижимают их к земле.

— Все в порядке, — говорит старик. — Это всего лишь дети. Не та добыча, которую мы ищем.

Теперь говорит монстр. — Что нам с ними делать? — его голос низкий и рокочущий.

Старик оглядывает юных разбойников. — Вы бездомные, не так ли?

Никто не решается ответить.

— Они могут пойти с нами, — сказал он в конце концов.

Лорен набирается смелости и спрашивает. — Кто вы?

Старик смотрит на него. — Меня зовут Дозер.

Глава 42. Твоя забытая история...

Лагерь Избавления полон пугающих людей. Вскоре они узнают, что имя монстра — Говис. И что он не монстр, а человек. Так или иначе, даже страшные люди, по-видимому побаиваются его.

— Вам незачем делать это самому, — говорит Говис. — Для того мы и держим инициаторов.

— Да, но мне хочется, — говорит Дозер. — Эти дети кажутся мне занятными.

Лагерь забит массивными механизмами. Он не знает их точного функционирования, ведь они так разнообразны, но здоровенные колеса и длинные пушки знакомы ему достаточно, чтобы понять их предназначение.

Самая большая палатка в лагере принадлежит Дозеру. Она просторная и обставлена скорее, как простая спальня, исключая дальний угол, заваленный металлом и компьютерными частями.

— Скажите, почему вы живы? — спрашивает Дозер. Внезапно он оставляет совсем другое впечатление. Его облачение невыразительно и скромно, но взгляд ясный и пронзительный. Воздух в комнате тяжелее. Дышать труднее. Раньше казалось странным, почему такой монстр как Говис должен подчиняться этому человеку. Теперь так не кажется.

Мира трясущимся голосом отвечает за всю группу. — Что вы имеете в виду?

— Почему вы хотите жить? — спрашивает Дозер.

Все в нерешительности.

— Отвечайте.

В этот раз говорит Лорен.

— Почему нам нужна какая-то причина?

Дозер снова смотрит на него.

— Потому что только у насекомых нет причин.

— Тогда, может быть, мы насекомые, — говорит Лорен.

Старик слабо улыбается.

— У насекомых нет вашей силы воли, мальчик. — Он подходит ближе.

Лорен делает шаг назад, но за ним в тот же момент оказывается Говис и удерживает его на месте.

Дозер кладет руку на плечо Лорена. — У вас есть причина. Совсем маленькая. — Он отходит. — Вы хотите жить, так как боитесь смерти. Этого не стоит стыдиться. На самом деле, это даже мудро так думать. — Его рука незаметным жестом оказывается в груди Лорена. Старика орошает кровь.

Лорен сваливается на пол. Мертвый.

Все четверо смотрят на тело. Затем друг на друга. Юноша видит на их лицах страх, но выражения их лиц постепенно меняются. Все негласно приходят к соглашению. Все вместе они набрасываются на старика.

Дозер ловит Миру за шею. Говис за раз прижимает к земле остальных троих. По конечности на каждого.

— Успокойтесь, — говорит Дозер. — Ваш друг возродится.

— Сейчас здесь только два свободных жнеца, — говорит Говис.

Дозер молчит. И он, и Говис смотрят в никуда.

В конце концов Лорен встает. Они таращатся на него, и он отвечает им таким же выражением неверия. Времени разобраться в произошедшем им не дают.

— А теперь твой первый тест, — говорит Дозер. Он отпускает Миру к остальным, а затем провожает Лорена к его четырем соратникам. — Убей одного из них.

Лорен с широко раскрытыми глазами смотрит на старика.

— Они не останутся мертвыми, — дает понять Дозер. — Прямо как ты, они возродятся. Даю слово.

Лорена это не убедило. Он не двигается.

— Не испытывай моего терпения, юноша. Если ты откажешься, я выберу за тебя. И не верну их. Они так и останутся мертвы.

Лорен вскипает.

— Почему?! В чем смысл заставлять меня это делать?!

— Как я сказал ранее, это твой первый тест.

— Что это за тест такой?!

— Тест на веру. Верь в меня — в мое слово — и они будут в порядке. Твоим друзьям ничего не будет грозить. — Дозер сложил руки. — Задание простое, если ты не поступишь иначе.

Лорен еще раз осматривает всех. Он в нерешительности, на лице проступает боль.

Дозер делает шаг вперед.

— Нет! — говорит Лорен и подходит к Мире. — Я сделаю это!

Дозер ждет.

И юноша видит, как они обмениваются взглядами.

Лорен просит у нее прощения. Она отвечает, что все в порядке и что он поступил правильно, выбрав ее. Он быстр и точен. Она падает в его руки.

Последующая тишина мучительна. Он видит отчаянный взгляд Лорена, устремленный на что-то невидимое.

И Мира оживает. Ее возвращение и успокаивает, и сбивает с толку.

Дозер разделяет их группу. Теперь они больше не лесные разбойники. Мира и Лорен остаются, а остальные трое садятся на корабль, идущий на север, в город Рохит.

Это невольничье судно, но они не рабы.

С Колом, Триллом и юношей обращаются, как с гостями, в отличие от людей, которых держат в трюме корабля.

За следующие несколько дней он видит больше территорий Вэланда, чем за всю свою жизнь до этого. Морские просторы.  Густые тропические острова. Открытое голубое небо. И тлеющие обломки. Разрушенные города. Тела в воде.

Северный Вэланд в хаосе. Трижды их корабль атакуют, но на борту есть бессмертный воин, каждый раз устраняющий атаки врага. Она капитан, и хоть она беспощадна к врагам, она привязывается к молодым разбойникам — в частности, к нему. Он решает не отвергать ее знаки внимания, опасаясь последствий. Она наносит ему на лицо тату, похожее на одно из тех, что красуются на ее лице. Говорит ему не забывать ее. Когда они достигают Рохита, он без грусти видит, как она уходит.

Рохит — город-крепость, наполовину разрушенный и в процессе восстановления. Уже спустя несколько часов после их прибытия город атакуют. Он видит большую часть сражений, но то, что он видит не укладывается в его голове.

С неба падают бомбы и несколько самолетов. Здания охватывает огонь, который мигом пропадает. Посреди леса вздымаются волны воды, только чтобы испариться, не достигнув стен крепости.

Затем взрыв. Он попадает в зону поражения, но погибает не сразу. Весь обожженный и в агонии, ему приходится провести свои последние часы будучи заваленным под обломками.

Его находит Ниц. Она хочет, чтобы он присоединился к Избавлению. Он хочет снова жить.

Он оживает и выбирается из-под развалин. Оглянувшись, он обнаруживает себя в кратере, на месте которого раньше было двадцать построек. Вскоре он находит тела Кола и Трилла. Он ждет их возрождения, но ничего не происходит. По всей видимости, жнецы, предназначавшиеся для них, мертвы. Он хоронит их. Им достается больше, чем кому-либо еще из погибших здесь.

Избавление больше напрягает не тренировками, а пропагандой. Только теперь он понимает, насколько важен тот старик Дозер. Его имя всегда произносится с трепетом, и до сих пор, когда он говорит, что лично встречался с Дозером, почти никто ему не верит.

Судя по всему, страна с таким же названием была основана самим Дозером.

Триста лет назад.

Старик был первоначальным диктатором, и хоть общественность думает, что он погиб больше двух веков назад, все это время он продолжает свое тайное правление. Официально же страной руководит его правнук.

С тех пор легенды о старике становятся все более нелепыми. Сказания о его неуязвимости, искусных стратегиях, катастрофических столкновениях с кем-то по имени Сермунг. Ему трудно в них трудно поверить, но остальные думают иначе. Некоторые здесь даже думают, что старик не из этого мира, что он земное воплощение бога Пустоты.

Еще и эта "Пустота" не укладывается в голове. Это якобы область небытия, однако все продолжают говорить о ее "воле" или ее "сознании". Он не понимает, как небытие может быть чем-либо, тем более существом. Но все воспринимают это серьезно. Ему приходится выдержать несколько церемоний, чтобы его приняли. Он предпочел бы не париться, но Ниц, похоже, категорично настроена ко всему этому делу, а он не собирается с ней спорить.

Спустя девять месяцев в Избавлении он встречает Каркаша. Они вместе выполняют миссии, но едва обмениваются словами, что вполне его устраивает. Однако он узнает, что Каркаш старше на четыре года и является коренным жителем северных островов Вэланда. Увидев шрамы на его груди, он понимает, что и у Каркаша жизнь была отнюдь не простой. В каком-то смысле благодаря этому в нем просыпается небольшой дух товарищества…

***

Гектор сел и рукой смахнул облако пыли. В ушах все еще стоял звон, а глаза жгло от увиденной вспышки молнии, но он чувствовал, как восстанавливаются его органы чувств.

"Каркаш ушел", — сказал Гарвель, появляясь перед ним из-под земли.

"Что?!"

"Он убил того жнеца", — сказал Гарвель. — "Тебе лучше поскорее подняться, Гектор. Хоть Каркаш и ушел, битва еще не окончена".

Гектор встал.

"О чем ты?"

Но Гарвель не ответил. Сквозь спадающую пыль Гектор увидел человека. Это был Стокер, но вроде как и не он.

Стокер снова стоял на ногах, полностью восстановившийся, но его плечи были выставлены вперед, вяло висели руки. Рот был полуоткрыт, как и глаза, а голова время от времени дергалась, смотря то в одну сторону, то совершенно в другую, словно в поисках чего-то.

Гектор приблизился к Гарвелю.

"Что за хрень с ним происходит?"

"Вот, что происходит, когда жнец погибает, пока слуга еще жив. Его тело работает, но сознание сломлено".

"Ух…"

"Будь предельно осторожен. Оно умрет и само в течение часа, но если мы просто дадим ему уйти, оно будет искать людей, чтобы убить их".

"Но…почему? Если он лишился рассудка, зачем ему..."

"Теперь им движет только инстинкт самосохранения. Его душа уничтожена, так что оно попытается забрать чью-то чужую, чтобы исправить. Что не сработает. Но от попыток его это не остановит".

"И что…его совсем никак нельзя спасти?"

"Нет. Послушай, Гектор. Это теперь даже не "он". Теперь это существо — монстр. И если ты не разрушишь его мозг, оно направится в тот город и истребит десятки людей".

Гектор с болью смотрел на Стокера. — "Но он просто… стоит там… я не могу просто взять и убить его".

"Тогда смотри внимательно, и все поймешь".

Дыхание Стокера было все более прерывистым. Его тело изгибалось, небольшие части превращались в газообразный водород, оставляя кровавые раны, которые вскоре затягивались. Он смотрел в сторону города, затем в сторону Гектора и Гарвеля.

"А, точно", — сказал Гарвель. — "Мы ведь куда ближе к нему, чем город. Оно захочет сперва прикончить нас".

Гектор нахмурился. — "Насколько вообще сильно это существо?"

"Не уверен насчет силы", — ответил Гарвель. — "Тебе стоит обзавестись защитой, пока можешь".

"Точно".

Гектор сложил руки перед собой и сконцентрировался. Он еще не создавал шлем из ничего, но он знал, что у него получится — в конце концов, он сам его спроектировал. Нужно было только очень точно представить все в своей голове.

Металл собирался вокруг его головы, немного теснее, чем он предполагал. Он отказался от челюстной части, полностью покрыв рот и продолжая металл вниз по шее. Все остальное было более-менее точно: гладкий темный металл с одной большой прорезью для глаз, дающей широкий обзор. Затем он начал создавать латные перчатки.

"Старайся по возможности держать дистанцию", — сказал Гарвель. — "Оно будет быстрым и непредсказуемым. Будь особенно осторожен с водородом. Считай, что все части его тела опасны, и целься в мозг".

После завершения перчаток он стал работать над нагрудником, но теперь он привлек внимание Стокера. Он увидел, как тот приближается, волоча ноги.

Но только лишь миг.

Стокер  пустился вперед, ускоряя себя газообразным водородом. Гектор создал стену. Стокер взмыл прямо над ней, затем пулей устремился к земле.

Гектор попытался облачить его в металл, но существо было слишком быстрым. Оно бросилось на его шею, кусая ее и истекая слюной. Его зубы встретили металл, который не смогли прокусить.

Он отскочил, и Стокер схватил его за перчатку, пытаясь прокусить и ее. Он чувствовал его чудовищную силу, но смотря на него, Гектор морщился.

— Прошу, не заставляй меня ранить тебя…

"Хватит колебаться".

Стокер поднял взгляд на жнеца и замахнулся на него, но Гектор перехватил его запястье.

Гарвель отступил и взлетел выше, чтобы продолжить наблюдение сверху.

"Это не игра, Гектор. Ты должен убить его. Позволять жить ему таким немилосердно".

Рука Стокера превратилась в водород и взорвалась, разорвав перчатку и большую часть руки Гектора.

Гектор отпрянул и не успел восстановить равновесие, как увидел, что Стокер снова несется на него. Он создал еще одну стену, чтобы существо перелетело через нее, но в этот раз отправил себя платформой вверх, чтобы встретить противника кулаком.

Однако оно в последний момент заметило подвох и повернуло в сторону. Гектор промазал, а Стокер зигзагами двигался в воздухе, снова направляясь к нему. Но еще прежде, чем оно могло достать до Гектора, струя, исходящая из его плеча, осеклась, взорвалась и отправила существо по спирали к земле.

Гектор смотрел на все это с высоты платформы. — "Что за фигня?"

"Трансфигурацию трудно контролировать", — сказал Гарвель. — "Оно действует чисто на автомате, так что не способно производить корректировку как сознательный разум".

"Да уж…это так…ужасно…"

"Ага".

Оно снова встало на ноги. Полусонным лицом оно посмотрело на Гектора.

"Не недооценивай его рефлексы. Теперь, когда их не замедляют мыслительные процессы, они еще быстрее".

Затем пришел туман. Он валил большими клубами из спины Стокера. Быстро заполняя поле боя.

"Ой-ёй", — сказал Гарвель.

"Держись подальше", — сказал Гектор, решив закончить нагрудник вместо того, чтобы восстанавливать перчатку.

Жнец взлетел еще выше.

"Я совсем не могу его почувствовать. Оно тоже не должно видеть тебя, но... Ох. Будь осторожен, Гектор".

"Тебе совсем не обязательно повторять это…"

Гектор позволил туману поглотить и его. Он смотрел по сторонам, едва способный видеть на расстоянии вытянутой руки. Он решил прислушаться к чужим шагам, но густой туман поглощал любые звуки.

"Все еще не вижу его", — сказал Гарвель. "Можешь рассеять его?"

Гектор сложил руки — одну в перчатке, другую без — и создал над туманом металлическую плиту толщиной два метра, с шириной и длиной в пятнадцать метров. Она начала падать, давя на туман как хлеб в сэндвиче, и Гектор сделал отверстие цилиндрической формы, достаточно большое, чтобы поместиться в нем самому и не более. Металл с грохотом упал и заставил землю трястись.

Гектор на платформе поднялся над плитой и забрался на нее. Туман бурно вздымался вокруг граней, но в какой-то момент Гектору открылся чистый вид на небо и Гарвеля.

"Оно рвануло справа от тебя", — сказал жнец. — "Замечательно. Теперь оно нацелилось на меня".

Вырвавшись из тумана, Стокер на водородной тяге пустился к Гарвелю. Жнец полетел вниз, к Гектору, и когда загребущие руки Стокера поравнялись с ним, Гарвель легко уклонился от череды атак. Затем существу пришлось отпрянуть, когда между ним и его добычей прошло копье.

Гектор прижал свои руки к плите, и из нее вырвалась извилистая стена. Гарвель прошел через металлический недокупол, и Гектор ожидал, что Стокер пролетит над стеной. Он оказался прав, и только увидев Стокера, он пустил в ход еще одно копье. Но даже тогда тот смог увернуться, уйдя зигзагами в безопасную зону.

Гектор зарычал.

"Как мне вообще попасть в эту хрень?"

"Заключи его в ловушку", — сказал Гарвель. — "Если оно может уклониться от твоей атаки, то почти стопроцентно сделает это. Так что придумай что-нибудь, от чего нельзя уклониться".

У него было лишь несколько секунд, чтобы рассмотреть возможности, прежде чем на него накинется Стокер, унося его прочь от плиты и тумана. Стокер укусил его за руку, и Гектор проигнорировал это, решив воспользоваться возможностью и покрыть его металлом.

Вместе они упали на землю, и Гектор откатился от железной статуи. На мгновение ему показалось, что этого должно хватить. Стокер вырвался одной грубой силой. Вокруг разлетелись куски металла, существо вставало на ноги.

Гектор снова встретил его пустой взгляд.

Затем внезапно вдалеке послышался треск, и существо отпрянуло, что-то очень маленькое прошло в том месте, где момент назад была его голова.

Гектор моргнул.

"Что это было?"

"Выстрел?", — предположил Гарвель. — "Думаю, со стороны города".

"Это был… Но… Погоди… Так оно уклонилось от гребаной пули?!"

Еще один выстрел, снова уворот. Стокер посмотрел в сторону города, затем резко рванул туда.

"Что за?"

Затем до Гектора Дошло.

"Кольт!"

Он понесся за Стокером.

Глава 43. О, творец и рушитель!..

Кольт смотрел в прицел своей винтовки и видел, как существо смотрит прямо на него, словно между ними не было большой дистанции. Он не колебался и стрелял, но Стокер двигался так быстро, что Кольт просто не поспевал прицеливаться, поэтому он поднялся с карниза крыши, приготовившись к близкой встрече.

Долго ждать не пришлось.

Кольт вытащил пистолет, но даже на близком расстоянии Стокер уклонился от каждой пули и пробил Кольтом дымовую трубу. Они скатывались с крыши, и Стокер укусил Кольта за руку. Боли, конечно, не было, и Кольт попытался проломить череп существа прикладом оружия, но и это не дало результатов. Голова Стокера каждый раз металась в сторону и возвращалась на место, только чтобы откусить еще от шеи, плеча или подбородка Стокера. Вскоре Кольту это надоело, и он решил сменить тактику.

Он прибегнул к захвату, меняясь местами и обхватывая существо своей полусъеденной рукой за шею. Через его тело прошла энергия, увеличивающая силы, и он усилил хватку. Однако шея стокера сопротивлялась натиску, а его голова повернулась, чтобы посмотреть на Кольта. Челюсти сомкнулись у самого его лица, нацеленные, видимо, на его нос. Кольт воткнул палец в глаз Стокера, вращая его, брызнула кровь.

Лицо существа превратилось в жидкий водород, и рука Кольта мгновенно заледенела. Стокер впился зубами в замороженную плоть и расколол ее. Кольт видел кость сквозь его глазницу и недостающую плоть. Оно несомненно ослепило себя, но рукой все же сумело достать голову Кольта. Он чувствовал, как под действием силы трещит его собственный череп.

Спасибо приближающемуся Гектору, тело и голову Стокера начал обволакивать металл. Стокер вырвался из этого покрова, но Кольту это дало достаточно времени, чтобы ударом отправить существо прочь от себя.

Кольт хотел спросить, кто этот парень — или, может, что — но времени на это определенно не было. Глаза Стокера восстановились, и он заметил Бованокса. Тело существа все еще было не в лучшем состоянии, но это не помешало ему броситься в сторону жнеца. Кольт и Гектор преградили ему путь, и Бованокс отлетел в сторону.

Гектор замахнулся металлом, естественно, не попав в существо. Кольт попытался схватить его, но Стокер в последний момент вылетел из его объятий.

— Замедли его, — сказал Кольт, — и я его убью.

Гектор кивнул. Шквал металла заплясал вокруг регенерирующей плоти Стокера. Железная пыль оставляла след, виляя вокруг существа и едва замедляя его, но затем вокруг него внезапно стали вырастать металлические стены. Стокеру пришлось замедлиться, чтобы уворачиваться от препятствий, что дало достаточно времени, чтобы металлическая оболочка вокруг него уплотнялась. Она едва успевала собраться, как Стокер ломал ее, но так Кольт мог подобраться ближе. Ему нужен был лишь один удар. Он знал, что для этого ему придется остановить противника, так что он придавил его к земле. Стокер вырывался, чуть не сбросив его, но металл Гектора сковал его голову и руки. Настал момент, которого он ждал.

Кольт сосредоточил способность в руке, к его уже увеличенной физической силе  добавилась сила, разрывающая пространство. И когда его кулак ударил  в металл, окутавший голову Стокера, он прошел прямо через него, уничтожая все на своем пути. На дорогу разлетелись кости, мозги и кровь.

Кольт ошарашенно смотрел на окровавленные костяшки пальцев. Он не ждал, что все будет так мощно.

На окровавленном асфальте был глубокий оттиск, при этом он был определенной формы. Отчетливый ромб. Видеть это было странно, но зато теперь ему не нужно было гадать, какой формы у него путь.

Гектор встал рядом с Кольтом, и они оба остановили свой взгляд на безголовом теле Кольта.

— Он же точно мертв, да? — спросил Кольт, когда к ним подлетели жнецы. — Я теперь ни в чем не уверен.

"Да", — ответил Гарвель. — "Это можно определить исходя из того, что тело перестало регенерировать".

Кольт поднялся, вытирая руки о штаны. — Кто он вообще такой? — Он пошел к аллее неподалеку, где оставил машину.

Гектор пошел следом, уничтожив шлем и посмотрев на Гарвеля. — Блин… мы так и не узнали, как его зовут…

"Мы знаем лишь, что он сражался с Каркашем".

— Он сказал, что из Авангарда, — добавил Гектор.

"Соврал, скорее всего", — ответил Гарвель.

Гектор недоверчиво поднял бровь. — Почему ты так решил?

"Когда сражаются Избавление и Авангард, это всегда носит большой масштаб. Битвы один на один очень редки. Думаю, он так сказал только потому, что так больше шансов, что мы ему поможем".

Кольт посмотрел на близнецов, на заднем сидении. Стефани стояла, прижавшись к стеклу своими маленькими ручками. Он открыл дверь. Томас довольно сидел на другой стороне сидения, оба смотрели на него так же спокойно, как и раньше. Он погладил их за головы и животики, пощекотал, уверяясь, что волноваться не о чем. Они немного похихикали, промямлили некие подобия слов, но не более того.

Гектор и Гарвель все еще были заняты разговором.

— Жаль, что я не смог ему помочь…это было просто…блин…

"Да. Полагаю, он мог бы стать нам подмогой, учитывая, что за ним и его жнецом шла погоня из-за их предательства. Уверен, он мог бы рассказать нам много важного".

— Я не понимаю, почему…ну…если они и правда из Избавления, я понимаю, почему Каркаш гнался за ними, но…я не понимаю, почему он просто…улетел. Почему он не напал на нас?

"Это и наталкивает меня на мысль, что они были предателями. Эта битва была не для того, чтобы уничтожить всех противников. Если б так, Каркаш точно остался бы и продолжил атаковать нас. Но он не сделал этого. И принимая во внимание его преимущество перед нами, единственная причина его поступка была в том, что он уже выполнил свою задачу. Или он мог получить новые распоряжения, согласно которым был вынужден покинуть это место, но никаких свидетельств этому мы не видели".

— Все же…эм…я рад, конечно, но…разве это не было типа неосмотрительно просто уйти, не убивая нас? Сомневаюсь, что он сделал это из-за своего милосердия…

"На самом деле, просто уйти было тактически самым правильным решением".

— Почему? — спросил Гектор.

"Абсолютной гарантии его победы над тобой не было. Продолжить битву — значило бы дать тебе возможность тоже вызвать становление. Ну или как-то иначе повернуть битву в нужное тебе русло. Так что, если его целью не было наше убийство, битва с тобой была бы неоправданным риском".

— Хмм…

"У них определенно нет той кровожадности, что у предыдущих наших противников. Может показаться, что это хорошо, но в какой-то мере это плохо, поскольку это означает, что они принимают более разумные решения. Да, они не станут ни с того, ни с сего убивать людей направо и налево, но в то же время, они умнее, когда дело касается стратегического планирования. Против нас уж точно".

— Ух…но все же это…хорошо. По крайней мере, для нас сейчас.

Кольт увидел возможность вмешаться. — Нам, наверное, пора валить отсюда.

Гектор посмотрел на него. — А! Что с местными? Кому-нибудь еще нужна помощь?

"Им уже помогают", — сказал Бованокс. — "Мы видели кучу спасательных машин, едущих сюда с северной части города. Сескория послала кучу народа".

Гарвель воспарил выше, чтобы осмотреть город сверху. — "Я знаю, что ты хочешь помочь, но сейчас мы слишком известны. Там столько полиции, что мы лишь посеем там хаос, если вмешаемся".

— Согласен, — сказал Кольт. Он открыл водительскую дверь и одной ногой забрался в машину. — Давай, Гектор. Мы сделали все, что могли.

Гектор посмотрел на всех затем кивнул и сел сзади, рядом с близняшками. Ремни безопасности не окутывали их достаточно плотно, так что Гектор взял в привычку держать свои руки вокруг них. Они не выказывали недовольства, только Стефани разок пыталась поковырять в его носу.

Поездка до Максвелла не должна была занять много времени, но Кольт заметил, что Гектор достал телефон. Прошел лишь один гудок, и Гектор включил громкоговоритель.

>, — сказала Джина. — >.

Гектор глубоко выдохнул.

— Серьезно? Как они вообще… успели?!

.

— А Каркаша упоминали? — спросил Гектор. — Да.

.

Гектор закрыл глаза и потер лоб. — Скажи, что ты шутишь…

Кольт хихикнул, а когда увидел в зеркале, как на него посмотрел Гектор, пожал плечами.

"Это может пойти нам на руку", — сказал Гарвель.

Джина вмешалась прежде, чем кто-либо успел спросить, о чем он. — А, ну…много всего, в общем…эм… Что конкретно вы хотите знать? И тут Кольт понял, что слушает, как Гектор мямлит, пытаясь объяснить произошедшее с ними. Сказать, что это занимало много времени — ничего не сказать, но спустя несколько мучительных минут, Джина была проинформирована. Более или менее. — Д-да. Но мы думаем, что…мм…что он, ээ…был, хм…ну…

— Гектор, тапками минотавра клянусь, если в течение следующих пяти секунд ты не закончишь это предложение, я остановлю машину каким-нибудь чертовым деревом.

Это, к удивлению, не придало Гектору самообладания. Он просто покраснел и намертво замолчал.

Кольт мгновенно почувствовал себя куском дерьма. Это уж точно была не та реакция, которую он ждал.

Гарвель пролетел к лобовому стеклу и уставился на него. Лица жнеца Кольт не видел, но этого почему-то и не требовалось.

"Потрясно", — сказал Бованокс лично ему. — "Вот так помог. Пацан ведь совсем не проходил через что-либо ужасное. Совсем нам не помогал любой ценой, и уж точно не заслуживает поддержки от, возможно, его единственного друга во всем мире на данный момент. Уверен, тебе ничего не оставалось, кроме…"

"Понял я! Черт!"

Он посмотрел на Гектора в зеркало, но тот явно не стремился восстанавливать зрительный контакт.

— Слушай, кхм. Я не хотел, знаешь… Эм… Мне…это самое… Ты извини, я не думал…

"Эта ирония меня просто убивает", — сказал Бованокс.

"Тьфу, заткнись ты уже! Да, я придурок!"

"По крайней мере, ты это признаешь".

, — сказала Джина. —

Кольт решил продолжить вместо Гектора.

— Да, здесь. Насчет того парня: мы думаем, что он был из Избавления. И предал их.

.

— Дайте нам знать, если что-либо обнаружите, — сказал Кольт. Кольт коротко посмотрел на жнецов.

— Мы, наверное, пока заляжем на дно.

.

— Без обид, но я бы не стал доверять кому-либо из ваших друзей без крайней необходимости.

— пауза, после которой она продолжила, — .

"Спроси у нее новый мотоцикл", — сказал Гарвель.

— Вы можете помочь нам найти новый транспорт? Гектору бы не помешал новый байк, а я бы не отказался от машины и новых водительских прав.

.

Кольт поднял бровь.

— Насколько богат этот ваш Роман?

.

— Ну да. Тогда где ближайший гараж? — Да.

"Тогда езжайте в Уолтон. Там их три, но вам, наверное, лучше воспользоваться тем, что восточнее городских пределов. Сообщите мне, когда подъедете, и я дам вам точные координаты">.

— Так точно, спасибо.

>

Кольт смотрел на виляющую дорогу и думал, наблюдая за множеством искривлений среди зеленых холмов.

— Есть еще кое-что. Но найти это будет непросто.

"Что это?">

— Мне нужно проконсультироваться с доктором. А в больницу я, само собой, пойти не могу.

>

— Не такой доктор. Мне нужен специалист по уходу за детьми.

Наступило молчание, теперь дольше. — Двое. Близнецы. Немногим старше годика. — Что? Нет! Это мои дети!

.

Кольт покачал головой.

— Похитили… Такого вы о нас мнения? — Уверен, что я уж могу.

"Ну да ладно. Зачем вам доктор? С ними что-то не так?">

— Не уверен. В этом и проблема.

"Ясно. Хмм. Вынуждена признаться, у меня нет знакомых педиатров. Не думала, что мне они когда-нибудь понадобятся. И не думаю, что на черном рынке они распространены. Но я поищу, дайте мне пару дней">.

— Хорошо, спасибо.

Вскоре разговор завершился, и Кольт убрал телефон. Он внезапно понял, что Гектор не попрощался с Джиной, и когда он снова посмотрел в зеркало, он увидел, что тот спит, а близнецы тыкали его лицо.

Кольт чувствовал, как его усиление спадает, мышцы наливаются тяжестью и острой болью. Он мог лишь представить, каково сейчас Гектору. Пацан был истощен еще до битвы с Каркашем.

Бованокс выплыл наружу, около водительского сидения, двигаясь со скоростью самого автомобиля. – "С чего ты решил, что с близнецами что-то может быть не так?"

— Не знаю. Он просто такие…спокойные, что ли.

"Хмм".

— Может, это ничего не значит. Может, они просто такие маленькие чудаки, и это совершенно нормально. Я просто хочу проконсультироваться с кем-нибудь, кто в этом разбирается. — Он посмотрел на обоих жнецов. — Кто-нибудь из вас знает что-нибудь о детском развитии?

"Не сказал бы", — сказал Гаврель.

"Не, извини", — ответил Бованокс.

— Так и думал.

Через несколько минут они были уже у гостиницы. Гарвель вызвался разбудить Гектора, но Кольт просто спустился еще раз и занес в комнату и его.

Сейчас Кольт тоже был мертвецки уставшим, но он пока не мог позволить себе отключиться. Он поменял детям подгузники, затем постелил пленку, прежде чем покормить их. Как и ожидалось, они даже с обычным соком и кашей умудрились устроить бардак. Он все убрал и оставил телевизор включенным для жнецов, а потом уже уснул.

Бованокс разбудил его посреди ночи.

— Хаа… Ну что там еще? — Кольт потер лицо и встал. — Нас что, атакуют?

"Не, просто хотели, чтобы ты переключил канал", — сказал Гарвель.

Кольт опешил. — Что?

"Нас уже задолбали эти новости", — сказал Бованокс.

— А не пойти бы вам… — понадобилось несколько секунд, чтобы он отказался от идеи прикончить их на месте. — Что вы вообще делали до того, как изобрели телевидение?

"Следили за людьми", — сказал Гарвель. — "Или читали. Если у тебя есть интересные книги, можешь просто не ложиться и переворачивать для нас страницы".

— Нет уж. Почему бы вам не прочесать окрестности? Убедиться, что все безопасно.

"Уже делали", — сказал Бованокс. — "Пять раз. Ничего не обнаружили. Этот город уж слишком тих и мирен".

— Ну тогда поделитесь друг с другом историями из жизни.

"Заткнись и переключи канал", — сказал Бованокс.

— Вот я только из принципа откажусь.

Бованокс склонил голову. — "Ладно. Тогда никакого тебе сна".

"Можешь развлечь нас сам".

Кольт схватил пульт и переключал каналы, пока жнецы не перестали жаловаться. Времени заняло порядком. Было немногим позднее двух ночи. Они остановили его на программе о многокилометровых пещерах около Серой Скалы.

Он снова проверил, как там дети, но они спали как ни в чем не бывало, так что он снова уснул.

Утром Кольт проснулся раньше всех. Все еще чувствуя вчерашнюю боль, он сходил до ближайшей заправки и принес для всех завтрак.

Гарвелю пришлось разбудить Гектора, чтобы тот поел и переоделся. Кольт видел, как он шаркает на пути в ванную, словно его конечности были из дерева.

Вскоре они все снова были в машине. Гектор снова уснул, а Кольт смотрел на пустую дорогу, ведущую в Уолтон. В конце концов, Бованокс заговорил с ним лично.

"Когда я спросил тебя, как долго ты собираешься растить Стефани и Томаса, ты сказал, что что-нибудь придумаешь".

"Я помню".

"Мы оба понимаем, что это не ответ. Время у нас еще есть, так что я не давлю на тебя. Но если у педиатра не будет для нас хороших новостей, ответ тебе нужно будет найти куда быстрее, чем мы ждали. Ты же понимаешь это?"

Кольт мельком посмотрел на Гектора в зеркало заднего вида.

"Да…понимаю".

***

Было довольно тесно. Места едва хватало, чтобы двигаться, но здесь, в этой скромной каморке у Джины было все, что необходимо. Кровать с клетчатыми простынями, ванная с душем, мини-холодильник, кондиционер, обогреватель, и даже кухонька. Больше всего места на полу занимало оборудование, в остальных местах лежали ящики, забитые провизией, которая, если нужно, продержалась бы довольно долгое время. Все же, она надеялась, что этого не потребуется.

Она знала, что большинству людей опротивело бы жить здесь долго время, но ей это лишь напоминало о старых добрых временах. Это сейчас она предпочитала больше свежего воздуха и физической активности, но тем не менее, вернуться к старым привычкам для нее тоже было приятно. С доступом в интернет она прекрасно себя тут чувствовала.

С неряшливой прической она сидела и жевала вяленую говядину, когда внезапно раздался телефонный звонок. Она посмотрела, кто звонил, но не узнала номер. Все же она подняла трубку.

— Алло?, — послышался голос Романа.

Глава 44. Та! Далеки твои проблемы!

Джина села в своё кресло. — Господин Роман! Где Вы? Вы не контактировали со мной недели.

—  'Ага, мой телефон вроде как взорвался. Ничего страшного. У меня теперь новый.'

— Как сломался Ваш телефон?

— 'О, эм. Я его уронил.'

Джина прищурилась. — Вы уронили свой телефон, и он взорвался?

— 'Ага. Такое, бывает, происходит. Не вижу ничего странного в этом.'

— Господин Роман, почему Вы мне лжёте? И, более того, почему Вы задержались на этой теме?

— 'У меня сейчас больше ничего нет на уме, ладно? Твою мать, Ворис! Заткнись! Я пытаюсь поговорить с Джиной! А-а-аргх, она не может тебя услышать! Ты знаешь, что она тебя не слышит, так что просто раздражаешь без всякой грёбаной причины! Прекрати уже или...' — Затем была пауза, раздражённый вздох. — 'Ворис передаёт привет.'

— Привет, Ворис.

— 'Джина передаёт привет. Ага. Отлично. Теперь заткнись. Да, я знаю, что ты сейчас не можешь от меня отвалить! Просто молчи!' — Снова пауза, Роман прочищал своё горло. — 'Прости за это. Неделя была беспокойной.'

— Что-то случилось?

— 'Мы встретились с силами Авангарда, но они не были слишком добродушными. Они заставляли нас бегать туда-обратно и вообще были бесполезны.'

— И?

— 'И Линетт у них что-то украла, они все взбесились. Тогда я украл что-то побольше. Что-то в форме самолёта.'

— Вы украли у Авангарда самолёт?!

— 'Ага!' — засмеялся Роман. — 'И пилота, кстати, тоже. Довольно хороший парень. Слегка нервный, но хороший.'

— Подожди, — Джина опустила брови, — что стало с Вашим частным самолётом?

— 'О, эм. Не волнуйся за частный самолёт. Он в порядке.'

— Он вовсе не в порядке, верно?

— 'Он на дне болота.'

— Как это произошло?!

— 'Это не важно.'

— А вот  я так не думаю!

— 'Всё под контролем. Я звоню тебе только для того, чтобы сказать, что мы ещё не умерли ужасной смертью.'

— Фантастика. В таком случае, у меня тоже для вас есть новости. Помните Гектора, да?

— 'Ага?'

— Все в Атрии считают его серийным убийцей, — сказала Джина. — Он стал довольно известным. И Избавление может попытаться или не попытаться убить его прямо сейчас.

Снова пауза. — 'Хм,' — всё, что ответил Роман.

— Он сражался с ними только вчера.

— 'Он в порядке?'

— Думаю да. В любом случае, он не один.

— 'О? Кто?'

— Мужчина по имени Кольт. С ним два ребёнка.

— 'Хм. Он кажется надёжным?'

— Трудно сказать. Гектор, похоже, ему верит. Я пыталась помочь им насколько могла.

— 'Хорошо. Не позволяй им делать ничего безумного. Они могут оказаться ценными союзниками.'

— Ещё, что более важно, я узнала, что Избавление хочет уничтожить небольшой городок, Гарольд, и обвинить в атаке Рендон.

— 'Мм. Как и думала Мельсанз.'

— Они собираются сделать это через месяц. Думаю, произошедшее вчера могло изменить их планы, но не похоже, что это важно. Дезмонд кричал на Каркаша, но эффекта не было.

— 'Что за Дезмонд и Каркаш?'

— Двое парней из Избавления. Полагаю в Сескории сейчас семь слуг Избавления.

— 'Ух. Семь. Это будет проблематично.'

— Куда вы направляется дальше? У вас есть план?

— 'Сейчас мы летим в Интар. Надеемся найти более разумную фракцию Авангарда.'

— Такую, что не будет обижаться из-за украденного у союзников самолёта?

— 'Нам придётся не упоминать это в наших переговорах.'

— Тогда вам нужно угробить или как-нибудь спрятать самолёт.

— 'Ага, я знаю.'

— Как королева?

— 'Хорошо, насколько понимаю. Она первой разобралась в дерьме Авангарда. Было бы лучше, если бы она немного пораньше сообщила мне о её плане послать Линетт кое-что украсть, хотя, полагаю, всё в любом случае повернулось бы к нам сракой.'

— Они напали на вас?

— 'Нет.'

— Господин Роман...

— 'Ладно, может немного.'

Джина нахмурила брови. — Сэр, в какой опасности вы на самом деле?

— 'Ох, не в большой. Не волнуйся.'

— Прекратите говорить мне прекратить волноваться. Я знаю, что Вы лжёте. Просто скажите правду.

— 'Прости, плохо тебя слышу. Мы в туннеле.'

— Ваш самолёт в туннеле?

— 'Это очень похожее на туннель облако. Ты-пшш-кеергх-прерываешься-креергх. Прости-кргшш.'

— Вы жалкий, господин Роман.

— 'Керргш-поговорим позже-кшрг.' — И повесил трубку.

Она покачала головой и положила телефон. Через несколько минут, однако, он зазвонил вновь, и она его подняла.

— 'Откуда ты столько знаешь про планы Избавления?'

Теперь была её очередь колебаться. — Я пришла к этому из увиденного в новостях.

— 'Чушь! Ты назвала имена и сроки!'

— Репортёры были очень доскональны.

— 'Твою мать! Ты отправилась в Сескорию и шпионила, а?! Ты что, не понимаешь, насколько это опасно?!'

— Не волнуйтесь, сэр. Гектор со мной.

— 'Ох, правда? Передай тогда ему трубку.'

— Он чем-то занят. Не хочу его тревожить.

— 'Джина, ты!..'

— О, вы только посмотрите. Кажется я тоже в тоннеле. Пока. — И она повесила трубку.

Роман тут же перезвонил, и она просто позволила телефону жужжать. Затем была минута тишины и стоило ей только вернуться к своей работе, как он запищал. Она проверила сообщения:

Забыл скзть койчо вжное.

Она ему перезвонила, — Теперь что?

— 'Это о Линетт. Она, вероятно, возвращается в Атрию.'

— А? Сама?

— 'Она с нами разделилась. Мы не знаем где она и куда направляется, так что королева предположила, что она вернётся в Атрию. Что звучит разумно.'

— Вы хотите, чтобы я её нашла?

— 'Не нужно. Я тогда дал ей твои контакты, в качестве предосторожности. Ставлю на то, что она позвонит тебе, как только доберётся до телефона. Помоги ей, если сможешь.'

— Да, сэр.

— 'И, послушай, я понимаю, почему ты отправилась в Сескорию. И я благодарен тебе за информацию. Но ты уже выполнила свою цель, так что возвращайся в Уолтон.'

— Простите, Сэр. Этого я не могу.

— 'Джина, это приказ. Возвращайся в Уолтон.'

— А то что, уволите меня?

— 'Джина.'

— Господин Роман, собранной мной информации недостаточно. Нам нужны имена и силы всех слуг, вместе со всеми полезными деталями плана. То, что мы знаем лишь о том, что они собираются уничтожить Гарольд, нам не поможет. Сейчас всё так обстоит, что в прямой схватке нам их не победить, тем более не зная, на что они способны.

Была продолжительная пауза. — 'Ты права,' — признал он. — 'И мы, вероятно, не найдём силы для защиты этого города вовремя.'

— Кстати говоря, я записала вчерашние новости о Каркаше. Там не много, но это может помочь вам убедить Авангард в присутствии Избавления в Атрии.

— 'Вспомнила только сейчас?'

— Я бы просто послала позже.

— 'Придётся подождать. Этот телефон не способен воспроизводить видео, ещё не способнее он в получении его из другой страны.'

— Тогда, дайте мне знать, когда получить раздобыть устройство лучше.

— 'Хорошо.' — вздохнул Роман. — 'Ты правда не собираешься покидать Сескорию, а?'

— Нет, сэр.

— 'Ба. Хотя бы будь осторожно, ладно?'

— Вообще-то, сэр, я собиралась позволить им меня убить без какой-либо на то причины.

— 'Не смешно.'

–+–+–+–+–

— 'Просыпайся,' — раздался голос Гарвеля.

Глаза Гектора открылись и он осмотрелся. Близнецы были с ним на заднем сидении, когда он посмотрел в глаза Стефани, она сразу нахмурилась, и он понял, что задержи он взгляд немного дольше, и она начнёт плакать. Гектор решил выйти из машины.

Его встретило яркое солнце и пустынный пейзаж. Ни одного дерева не было видно ни в одном направлении, хотя волны тепла на горизонте заставляли его терять веру в свои глаза.

— Здесь, — позвал Кольт.

Гектор повернулся и увидел, как Кольт опустился к грязи и потянул. Огромная дверь поднялась из грязи. Пыль разлетелась в стороны, когда он открыл искусственную дыру в земле. Они оба посмотрели на рампу, ведущую во тьму.

Боль и вялость всё ещё наполняла всё тело Гектора, он почесал кожу под глазом. — Г-где именно мы?

Кольт промямлил не поворачиваясь, — На востоке от Уолтона.

Гектор прищурился, лишь затем увидев здания в дали. Они колыхались на горизонте, казались практически миражом из-за жары.

Кольт принёс детей из машины, вместе с фонариком, который передал Гектору. И, все вместе, они спустились под землю, следуя за Гектором и со жнецами позади.

Рампа значительно изогнулась вправо, пока они спускались, и вскоре они вышли к полу. Гектор нашёл переключатель на стене и нажал. Постепенно свет с потолка подсветил гораздо бо́льшую комнату, чем ожидал Гектор.

В этом месте было машин пятьдесят.

— Чёрт, — изумился Кольт. — Ничего себе у тебя друг.

Жнецы принялись всё осматривать.

Гектор вновь посмотрел на Кольта. — Так, я думаю... ты говорил с Джиной, пока я спал?

— Не долго. Только получил координаты этого места. Она, кстати, попросила, чтобы ты ей перезвонил, когда проснёшься.

Гектор поднял бровь. — Почему ты тогда просто не разбудил меня?

— Она сказала это не срочно.

Бованокс проплыл за спиной Кольта. — 'Он врёт. Он рассказал Джине всё о том, почему тебе нужно отдохнуть.'

Взгляд Кольта, казалось, сделал Жнеца только счастливее.

— 'Это было так трогательно,' продолжил Бованокс. — 'Он рыдал.'

Кольт закатил глаза и ушёл.

Бованокс переглянулся с Гектором. — 'Ладно, может и не рыдал.'

Гектор попытался ответить, но не нашёл подходящих слов. Он не был уверен в том, что понимает отношения Кольта и Бованокса. И не был уверен в том, что они сами понимают.

Он достал телефон, пока брёл к Гарвелю, но был прерван прежде, чем смог найти номер Джины.

— 'Гектор, смотри,' — сказал Гарвель, указав в сторону. — *Ревенант крузер. И смотри! Стена, о которую ты можешь его разбить!' (*Призрак/загробный)

Гектор покачал головой, попытался побороть улыбку и проиграл. — Эй, я не разбил последний мотоцикл. Эм. Не полностью.

— 'Уверен, это всё лишь потому, что он не был Ревенантом.'

— Тогда, следуя такой логике, я не должен выбирать этот.

— 'Нет, следуя такой логике ты обязан его взять.'

Гектор просто засмеялся.

— 'Ты должен его выбрать. Он такой сияющий и серебряный. И на баке нарисованы ножи.'

Он должен был признать, этот мотоцикл его привлекал. Казался более диким, чем предыдущие мотоциклы, был шире и длиннее в его глазах. Две выхлопные трубы плавно изогнутые из под двигателя за заднее колесо и, судя по цифровым приборам под рулём, мотоцикл был новейшей модели.

Он кивнул жнецу и повернулся, чтобы позвонить Джине, снова поставив её на громкую связь, как только она взяла трубку.

— 'Здравствуй,' — весело поздоровалась она.

— П-привет. — Он посмотрел на остальных, пока они собирались вокруг. — Мы, ух. М-мы нашли гараж.

— 'О, хорошо. Но перед этим я бы хотел сказать, что разговаривала с господином Романом.'

Бровь Гектора подскочила. — Ох, что он сказал?

— 'Я рассказала ему о готовящейся атаке на Гарольд, но он не был слишком уверен в том, что им с королевой удастся вовремя вернуться с подкреплением.'

Он нахмурился. — Гмм.

— 'Так что, если собираешься спасти тот город, тебе стоит полагаться только на себя.'

— Дерьмо...

— 'Дай мне время узнать больше, прежде чем ты решишься на что-нибудь. Я не могу допустить того, чтобы вы пошли и убились.'

— Ага, мы, ух... мы бы тоже хотели этого избежать...

— 'В любом случае, тот гараж часть бункера. Позади должны быть комнаты с кроватями, а ещё ванная комната и готовая к работе кухня.'

— Почему, эм... э... почему это место, ух... эм?..

— '...Да?'

Вновь покраснев, Гектор посмотрел на остальных, частично выискивая помощи, частично чтобы узнать, раздражены ли они им. Их лица казались скорее сочувствующими, чем раздражёнными. Он не был уверен, что лучше, если честно.

Вступил Кольт, — Думаю, Гордон интересуется, почему у твоего босса есть бункер полный машин.

Гектор глубоко вдохнул и признательно кивнул.

— 'А.' — Джина прервалась на паузу. — 'Я думаю, раз господин Роман не против того, что вы используете это место, то он не будет против того, чтобы я назвала вам причину его существования. Насколько понимаю, эти бункеры были идеей Ворис. Она хотела, чтобы им было куда пойти, если их поместье в Уолтоне атакуют.'

— Ворис это?.. — Кольт взял Стефани иначе, пытаясь не дать ей схватить его нижнюю губу. Ему удалось, и она вместо этого схватила его за бороду.

— Ворис жнец Романа, — объяснил Гектор.

— 'Ворис также планировала использовать бункеры для некоторых предприятий.'

— Предприятий? — переспросил Гектор.

— 'Подземные доставки и ребрендинг услуг, думаю.'

Кольт фыркнул. — Значит, чёрный рынок.

— 'Я об этом ничего не знаю.'

— Гектор тебе ничего не говорил о том, что я коп, да?

Джина замолчала на мгновение. — 'В общем, как я и говорила, эти бункеры исключительно для экстренных случаев.'

— Круто. Знаешь, я сейчас не то чтобы имею хоть какую-то возможность тебя арестовать.

— 'Верно, да. В любом случае, вы можете остаться там, если хотите. На самом деле, останьтесь там, пожалуйста, хотя бы на несколько дней. Мне будет проще, если я буду знать где вы.'

Кольт поднял бровь. — Будет проще тебе?

— 'Я жду звонка от Линетт. Она, похоже, на пути в Атрию, и мне кажется, было бы неплохо встретить её с вами.'

— Что за Линетт?

— О! — воскликнул Гектор. — Имеешь в виду Лин? Она... подожди-ка. Она возвращается одна?

— 'Так сказал господин Роман. Ей может потребоваться машина, или может у неё уже есть своя. Я не представляю, как она собирается вернуться в страну.'

— Уух. Но почему Лин одна?

— 'Я не уверена в деталях. Тебе, вероятно, стоит спросить её самому.'

— Я, ух... мгх...

— 'Или пусть Кольт спросит. Как получится.'

— Есть прогресс с доктором для детей? — спросил Кольт.

— 'Прости, пока нет. Мне, кстати говоря, стоит к этому вернуться. Позвоните, если потребуется что-то ещё.'

— Так точно, — ответил Кольт.

На этом разговор закончился. Кольт и Бованокс отправились дальше исследовать бункер. Гектор, с другой стороны, хотел немного потренироваться. Он был уверен, что опять уснёт, если будет делать что-то ещё. Он поднялся наружу вместе с Гарвелем, и первым же делом сделал громадный полукупол, чтобы защититься от солнца. Затем он принялся за простую практику с мечом.

Его мысли отправились обратно к схватке с Каркашем, и Гектор начал размышлять над собственной способностью, над тем, что, по его мнению, он ещё не полностью понимал.

— У меня вопрос...

— 'Да?'

— Если, эм... ну, для примера, если я сделаю металлическую коробку или вроде того... — Он остановился на этом, создав огромный железный куб прямо перед собой. — Что произойдёт, если я просто... ну... оставлю его здесь?

Гарвель наклонил голову. — 'Что ты имеешь в виду?'

— Э, ну... если я не уничтожу этот куб, и просто пойду куда-то ещё, эм... куда-то очень далеко, имею в виду... тогда куб, эм... останется? Или он сам уничтожиться, если я буду слишком далеко?

— 'А. Останется. Ты этого до сих пор не знал? Даже после всех тех преступников, которых ты оставил закованными в металл для полиции?'

— Ну, я примерно понял, что это произойдёт, но я просто... ух... хотел убедиться, потому что... теперь у меня есть ещё вопрос.

— 'Хорошо.'

— Значит, он останется здесь, даже, если я отправлюсь на сотню километров от него, но... что, если я попытаюсь уничтожить его, пока буду так далеко? Это сработает?

— 'А! Не, не сработает, но ты задал важный вопрос.'

— Да?

— 'Вопрос расстояния,' — сказал Гарвель. — 'Ты можешь уничтожать объекты ровно на том же расстоянии, что и создавать. Очевидно, ты не сможешь создать что-то в сотне километров, так что и уничтожить это тебе не удастся.'

— Хмм...

— 'Подумай об этом, как если бы ты стоял в центре огромного пузыря. И этот пузырь твоя 'сфера влияния', так сказать. Во всей этой сфере ты можешь создавать и уничтожать своё железо.'

— Ладно... — Гектор уничтожил грубый меч, который использовал до сих пор, и сложил руки. — Тогда... если кто-то в радиусе моей способности, могу я создать металл в его теле?

— 'А. Думаешь о том, сможешь ли ты мгновенно убить слугу, материализовав металл у него в мозгу, верно?'

— ...Ага, вроде того.

— 'Насколько я знаю, это невозможно. Я бы обязательно сказал тебе сделать это раньше, если бы думал иначе.'

— Почему это невозможно? Эм, почему ты думаешь, что это невозможно?

— 'Потому что создаваемая тобой материя накапливается прежде, чем принять форму. И она не может накапливаться там, где уже находится твёрдый объект. Слишком много сопротивления для атомов и молекул, чтобы нормально собраться. В газу или жидкости, кстати, можешь. В них недостаточно сопротивления, чтобы помешать.'

— Мм... — Он протёр свою бровь. Даже в тени он потел.

— 'Но так просто принято думать. Становление несколько дикая карта, но я всё равно не слышал о материализаторах, которые были бы на это способны.'

— Но, эмм... разве я уже не делал что-то подобное?

— 'Ты о чём?'

— Я пронзал плоть моим металлом раньше. Точно говорю. Я имею в виду, он не начинал разрастаться внутри тела, но как только он вонзался в тело, то продолжал расти и выходил с другой стороны. Это не то же самое, ну или хотя бы считается? Или?..

— 'Пронзать плоть не то же самое,' — ответил Гарвель, — 'я уверен, что ты наращиваешь металл от начала.'

— От начала?

— 'Ага, ты делаешь кончик лезвия, на мгновение, и затем наращиваешь его с заднего конца. Потому что лезвие уже сформировалось, оно может пронзать тело, и продолжать будет, пока ты добавляешь металл вне тела, где он может нормально формироваться.'

— Э... я всё ещё не уверен, что понял...

— 'Можешь проверить это на себе, если хочешь. Ты не сможешь заставить расти клинок внутри, например, плечелучевой мышцы, но ты сможешь втолкнуть металл в мышцу.'

— Плече... лучевую мышцу?

— 'В предплечье. Позволяет, в первую очередь, сгибать локоть.'

— В-верно. Ух... — Он взглянул на своё предплечье. — Может, я проверю это позже. Или просто... поверю тебе.

— 'Хочешь сказать, что не хочешь пронзать сам себя во имя науки?'

Он выдохнул краткий смешок.

Гарвель почесал свой голый череп. — 'Не помню, кстати, чтобы ты вообще когда-то это делал. Пронзал металлом чью-то плоть, имею в виду.'

Гектор опустил взгляд на свою ладонь, сжал её в кулак и снова разжал. — Так я убил Джеффри.

— 'Оу.'

Гектора поглотили воспоминания на мгновение, прежде чем он от них отмахнулся и снова посмотрел на Гарвеля. — Что насчёт, эм... что если я попытаюсь заполнить вены металлом? Кровь ведь жидкость, должно сработать, верно?

— 'Ужасные мыслишки. Это может быть возможным, но от тебя потребуется чертовски много точности. И даже, если тебе удастся сделать такую трудную железную работу, я не думаю, что это будет очень полезно. Этого определённо не хватит на то, чтобы остановить слугу.'

— Не сработает? Даже, если я заполню сосуды в мозгу?

— 'Это хорошо, что у тебя такой творческий подход к своей способности, но помни, мозгам слуг не требуется кровь для работы. Покуда мозг более-менее состоит из одного куска, он будет прекрасно работать.' — Жнец на мгновение задумался, после чего добавил, — 'Разве что ты его заморозишь или вроде того, полагаю.'

— Хмм. Тогда, что ещё?.. — Гектор потёр своё лицо, пытаясь не фокусироваться на том, насколько он устал или насколько всё болело. Он глубоко вдохнул и вернулся к мысли, — Я уже знаю, что есть предел железу, которое я могу создать, так что... ну, как именно это работает? Ну, то есть, я знаю, что предел измениться с ростом моих навыков, но... ух...

— 'Это тоже связано с расстоянием. Всё, что ты создаёшь, связано с пределами объёма до тех пор, пока это в твоём радиусе.'

Гектор наклонил голову. — То есть... если я достиг предела металла, какой мог создать, то мне нужно или что-то уничтожить, или... отдалиться от того, что я уже создал?

— 'Верно.'

— Интересно... — Он посмотрел на идущий волной горизонт. — Может, мне стоит выяснить, какой у меня радиус.

— 'Не плохая идея. Радиус способностей увеличится со временем, но всё равно полезно знать, какой он сейчас. И здесь немало пространства для работы.'

— Время испытаний, тогда...

–––––––

Примечание переводчика:

Привет.

Похоже, с Вами опять я, Вжик.

Не буду детально разъяснять причины происходящего, оставлю это право HepoH, но скажу, что сделано это для Вашего удобства и исключительно из хороших намерений.

— -—

Моё оформление несколько отличается, надеюсь оно всех устроит, но если есть какие-то пожелания — я с радостью их выслушаю. ^-^

Главы, поскольку это уже седьмая (предыдущие, правда, пропали) глава от меня и качество Вам известно, будут платными (10р) начиная со следующей (45-ой). Раз в неделю (в воскресенье) я буду делать половину вышедших за неделю глав бесплатными (вышло 7 — через неделю 4 бесплатны.). Постепенно все главы будут бесплатны.

Ничего не обещаю, но постараюсь выпускать по главе в день.

Глава 45. О, благородные мужи Короны...

Король Уильям Белгрант был одинаково обеспокоен и обессилен. Сон был мимолётной редкостью последнее время. Лучшее, на что он мог надеяться, это онемение и слабость, ощущения, что дополняли его лекарства.

Множество докторов регулярно осматривали его. Он был не в лучшем состоянии, но его бледность легко исправляла косметика.

По большей части король стал декорацией для публики. Принц Габриель взял на себя основную часть обязанностей Хелен, что было далеко от идеалов Уильяма, но он не был способен что-либо сделать. Достаточно трудно было просто понять, что происходит. Эти чудовища из Избавления редко утруждались ему что-либо объяснить. Всегда был выбор между тем, чтобы сделать всё, как они хотят, или пытками. Или смотреть, как кого-то другого пытают.

Избавление довольно быстро установило, что здесь некому выступить против них. Три капитана стражи замка Белгрант уже были мертвы. Одним из первых дел Дезмонд принёс Уильяму их руки.

Будучи в ужасе король всё же ожидал, что это привлечёт внимание. Конечно же, если три человека, занимавших одну должность неожиданно исчезают, это не может оказаться незамеченным. И вот, он здесь, спустя месяц, и в новостях не было ни единого слова о их смерти. Он не понимал, как этим людям удалось так быстро добиться такого контроля над телевидением.

И замка Белгрант он тоже не покидал. Несмотря на весь галдеж от Избавления о нападении на здание, Дезмонд настаивал на том, чтобы король оставался здесь. Сперва это казалось странным, но затем он заметил, что среди строителей, что пришли починить замок, большинство были товарищами Дезмонда. И, с тех самых пор, строительные работы были отличным способом для отвлечения внимания. Никаких экскурсий, никаких репортёров, никаких случайно проходящих мимо людей.

Дезмонд никогда не отходил от короля, хотя определённо того хотел. Почти единственная капля приватности, доступная ему, была в туалете, но Дезмонд и там ждал сразу за дверью. Даже, когда Дезмонд спал, стоило только попытаться Уильяму сбежать, как тот тут же просыпался и сразу следовал за ним. И то, как эти люди периодически уставлялись в никуда или даже говорили ни с чем, было немного более чем просто тревожным. Более того, Уильям всё ещё не понимал, чего именно они пытаются всем этим добиться. Это определённо был переворот, но их планы явно выходили за рамки  планов Габриеля. И насколько болтливым был Дезмонд, настолько же молчаливым был другой мужчина, никогда не раскрывающий ничего важного.

Каждый день, казалось, приносил с собой свежий ужас. Возможно единственной хорошей новостью, которую ему удалось увидеть, был Каркаш в новостях.

Он уже слышал новости о Солдате Тёмной Стали, об ужасных преступлениях, связанных с юным Гектором Гоффом, так что Уильям не был уверен в личности парня, но даже так, было достаточно хотя бы знать, что есть хоть кто-то, способный сражаться с этими монстрами.

За исключением этого дел у него было не много. Посетителей было мало. Всем, кто не был прислугой, доктором или Избавлением, было запрещено видеть короля. Единственным исключением были принцы. Избавление позволяло им свободно перемещаться и поступать, как захотят, что уже само по себе говорило о многом. Однако лишь один принц регулярно утруждал себя походами к королю. Принц Давид. Из семи братьев Хелен принц Давид был, наверно, последним, кого Уильям ожидал увидеть, но, на самом-то деле, Уильям не очень хорошо знал этого человека. Только его репутация рассказывала королю о нём.

— Как Вы, Ваше Высочество? — Давид сел на стул рядом с Дезмондом и присоединился к обеду. Он был джентльменом ещё прежде, чем родился, но, даже так, он был почти что слишком широк для кресла. Постоянно с широкой улыбкой, он, казалось, часто получал улыбки в ответ, хотя и неохотные.

— Чего тебе нужно? — спросил Уильям, пытаясь не вздыхать.

— Только проверить здоровье моего дорого зятя, — ответил Давид. — Почему? Сами не можете сказать? Тогда можете отвечать мне кодом. Хлопните в ладоши один раз для «хорошо», и два для «плохо».

Дезмонд фыркнул настолько сильно, что облился чаем.

Уильяму не было настолько забавно. — Я ценю твою заботу, — прямо ответил он.

Давид блеснул зубами через бороду. — Я надеюсь, что Вы сотрудничаете с нашими хорошими гостями, — сказал он, и вытянулся через стол, чтобы взять единственную руку Уильяма двумя своими. — Будет так стыдно, если им придётся Вас убить.

Король собирался дать раздражённый ответ, когда почувствовал клочок бумаги в своей руке.

Давид вернулся на место, всё ещё улыбаясь взглянул на Дезмонда, занятого вытиранием одежды.

Ладонь Уильяма повернулась, и его взгляд устремился к бумаге. Текст был прост:

Игнорируй мой тон. Слушай слова.

Король моргнул. Его рука вновь накрыла записку.

— Я уверен, Хелен разозлиться, если с Вами что-то произойдёт, — сказал Давид. — Вообще-то, и я тоже. Вы, может, и мягкосердечный болван, но Вы мне брат. Я огорчусь, если наш друг Дезмонд будет вынужден Вас убить. Вы понимаете, да?

Взгляд короля на Давида был свежее. — Думаю да. — Это был не первый визит Давида и, от неожиданности, Уильям задумался над всеми предыдущими визитами. Как долго он дожидался возможности передать записку? Он пытался вспомнить всё, что Давид говорил ему за это время, но много он от него не слышал. По большей части он игнорировал его визиты, находил в них лишь очередной источник грусти.

— Ваша тетя со мной согласна, — добавил Давид. — Я говорил с ней раньше, знаете ли. Большую часть времени мы говорили о более важных вещах, но она кратко спросила о Вас.

Значит, он работает с тётей Иезавель. Это хорошо. — Я уже отказался сопротивляться, — ответил Уильям.

— Оу, — сказал Дезмонд с ртом набитым жаренной бараниной. — Думаю, я тогда могу просто уйти. — Он обменялся смехом с Давидом.

Через мгновение толстый принц вновь обратился к Уильяму, — Кстати говоря, Вы слышали о племяннице Иезавели?

Уильям старался не звучать слишком энергично, — Нет, не слышал.

— Она отправилась в школу за границу, насколько Вы можете знать, и сейчас, она стала там довольно популярна. Когда она вернётся в Атрию я уверен, что она станет отличной женщиной. Иезавель уже думает о том, чтобы приготовить ей подходящего жениха по возвращению.

— Понятно. — Он напрягся на своём стуле, скрывая волну осторожного облегчения, прошедшую через тело. Это трудно было назвать новостями, но сегодня он узнал больше, чем за весь месяц.

Хелен была на уме Уильяма каждую минуту каждого дня. Он старался как мог не волноваться за неё слишком сильно, но не был слишком успешен в этом. Странно, но несмотря на то, насколько неожиданно она сбежала, определить причины побега было не трудно. Рыжий иностранец перед ним определённо был причиной.

— Сколько этой племяннице? — спросил Дезмонд. — Она горячая? — Свежепролитый чай всё ещё был довольно очевиден на его одежде, но не казалось, что это до сих пор его заботит. Он всё ещё был похож на дворецкого, но сейчас все в дворце знали, что дворецким он не был.

— Не думаю, что мы лучшие судьи в этом вопросе, — ответил Давид. — Она часть семьи, всё же.

— Мм. — Дезмонд громко чавкал во время размышлений. — А я думал, что вы, типы королевских кровей, постоянно друг друга шпехаете.

Уильям не был уверен, подлинный ли смех Давида. Если нет, то этот человек должен был стать актёром.

— Ты думаешь о древних королевствах, — ответил Давид.

— Неа, я вполне уверен, что есть и современные шпехающиеся королевские.

— Хех. Ну, хочу тебя уверить, мы не из таких.

— Как скажешь.

Давид взглянул на свои золотые часы. — Ох. Джентльмены, мне пора. — Он поднялся.

— Оуу, уже? Ты оставишь меня здесь с этим старым мешком?

— Увы, у меня встреча, на которой я должен присутствовать. Важные дела для принцев.

— Тц.

Когда он ушёл, в комнате опять были лишь Дезмонд и король. Безмолвная пауза установилась, пока они ели.

— Чёрт, серьёзно, она горяча?

–+–+–+–+—

Давид пришёл последним. Он занял своё место за длинным столом в закрытой комнате.

Семь принцев дома Люменбел были здесь. По порядку возраста это были Габриель IV, Натаниэль II, Чарльз III, Давид III, Мартин V, Лютер и Меривезер.

Давид вспомнил, как спрашивал себя, почему у последних двух такие необычные имена.

— Потому что, к счастью, бабушка уже была мертва, и мне больше не пришлось её слушать.

Наверно именно к этому моменту он начал понимать, в какой семье родился.

— Добро пожаловать, братья, — сказал Габриель. Если и можно было как-то описать человека, стремящегося стать королём, он определённо выглядел бы именно так. Его чёрные волосы были компенсированы редкой сединой, и он всегда держал свой подбородок гладко выбритым. Он отлично дополнял свой алый жилет с золотой отделкой вдоль белых рукавов, идеально прорисовывающей его плечи.

— Почему мы здесь? — спросил Меривезер. Он был наименьшим в комнате, но в то же время, каким-то образом, самым громким. Его голос без проблем достигал каждой стороны стола. — Наша последняя встреча была всего дней семь назад. Что, нужна наша постоянная поддержка, как какой-то неуверенной деревенщине?

— Есть новости о Хелен Белгрант, — ответил Габриель.

Эта фамилия была особо больным вопросом для каждого, Давид это знал. Для него это была просто формальность, но для его братьев и, определённо, большинства членов дома Люменбел, фамилия Белгрант украла королевский дом Атрии. Что, на самом деле, даже не было виной Белгрантов. Хелен и Уильям провели свадьбу задолго до того, как она стала королевой и Белгранты определённо никак не ожидали, что эта свадьба сделает их сына королём.

Давид с нежностью в сердце вспоминал восхождение Хелен на трон, хотя, он подозревал, что он тут такой один. Сколько частых ссор было у него с отцом, назначение Хелен королевой было одним из самых мудрых его решений, насколько был уверен Давид. Оно, также, несомненно было самым шумным и смешным. Габриель всегда был требовательным, ретивым дураком, и момент, когда он потерял надежду на корону, был одним из самых радостных и удовлетворительных на памяти Давида.

Так что, когда он узнал, что Габриель причастен к покушению на убийство и побегу королевы, он был очень далёк от довольства. Но телега тогда уже покатилась, и он понял, что единственное, что ему осталось — забраться на неё. И, возможно, попытаться устроить саботаж в будущем.

— Я узнал, что Хелен заметили в Каргаме, — объяснил Габрель. — Она отправилась пообщаться с местной армией, что привело меня к мысли; она собирается вернуться с армией.

Тишина повисла за столом. Давид оценил реакцию остальных. Большинство были спокойны, может немного расстроены, но Натаниэль был в ужасе. Давид всегда считал его тупоголовым, но, всё же, добросердечным. Насчёт последнего он более не был уверен.

— Из сообщения, — продолжил Габриель, — кажется, что помощи она не получила. Но она, вероятнее всего, пойдёт искать где-то ещё.

— Это бы не было проблемой, если бы эти дураки её не упустили, — сказал Чарльз.

— Та. — Мартин взглянул на Натаниэля. — Это бы не было проблемой, если бы этот дурак смог её нормально убить.

— Нет смысла сейчас перекидывать вину, — продолжил Габриель. — Время уже прошло. Я предлагаю укрепить нашу оборону и развернуть больше сил АИД для её поиска.

Натаниэль резко кивнул, — Согласен!

— Согласен, — добавил Чарльз.

Девять лет назад Агентство Иностранных Дел тайно разобрало КРБ (Королевское Разведывательное Бюро Его Высочества). В воспоминаниях Давида это было частично связано с плохим скандалом из-за взяточничества посла Рендона. Рендон постановил, что КРБ должно быть закрыто, даже угрожал военными действиями. Он также вспомнил, что в инциденте во многом был замешан Габриель.

Давид не был уверен в том, насколько АИД были под управлением Хелен, но он размышлял над тем, не сыграли ли они свою роль в покушении на её жизнь. Они определённо быстро начали действовать под приказами Габриеля, как только исчезла Хелен. Ему определённо стоит обсудить этот вопрос с герцогиней Иезавель.

Но сейчас, однако, Давид хотел вмешаться. — Почему вы все так тревожитесь? — засмеялся он. — Чего бояться? Вы все видели силу наших восхитительных гостей из Избавления. Армия или нет, они несомненно разобьют всех, с кем бы Хелен не вернулась.

Это послало волну бормотания через весь стол.

— Я не верю этим гостям, — объявил Меривезер. — Не следует вмешивать их в наши дела. Это вызовет ненужные сложности.

— А ты всё продолжаешь, — сказал Габриель. — Но это они прибрали наш беспорядок. Давид прав, нужно верить в их силу, но мы не должны облениться в их присутствии.

Меривезер насмехался. — Это же очевидно, у них есть планы, в которые они нас не посвящают.

— Они наше средство для достижения цели, — сказал Габриель.

Давид обратил внимание на то, что Лютер до сих пор ничего не сказал. Мужчина в очках не был настолько же лелеян в детстве, как остальные, и хотя его никак нельзя было назвать худым, широким как Давид он тоже не был.

Безмолвие Лютера было ожидаемо. Даже перед началом всего этого хаоса он не был многословен. Давид хотел обращать на него больше внимания, чтобы не забыть о нём, но и Лютер, похоже, обращал больше внимания на него самого. Лютер, в конце концов, ответил ему взглядом на взгляд, но лицо этого человека было всё таким же пустым, как и всегда. Давид даже не знал, что ему чувствовать, печаль или надежду.

— Мы должны сделать что-то большее, чем просто послать АИД, — предложил Натаниэль. — Мы должны послать убийц, предпочтительно из Избавления.

— Идиот, — заключил Мартин. — Они не покинут Атрию, если мы их просто попросим. Мы не контролируем их действия.

Натаниэль нахмурился. — Но если мы объясним, насколько она опасна, то обязательно...

— Мартин прав, — согласился Габриель. — Я уже запрашивал у них кого-нибудь для погони за ней. Они сразу отказали. Я бы не созывал это собрание, если бы они согласились.

— Почему они отказали?! — воскликнул Натаниэль.

— Ресурсы, — предположил Давид. — Нет?

Габриель кивнул.

— Проблема, с которой мы столкнулись, — продолжил Давид, — в том, что если мы продолжим тратить ресурсы на поимку Хелен, продолжим пытаться её убить, это оставит нас без инструментов в собственном арсенале, когда мы начнём войну с захватом власти, которую вы тут планируете. И это не говоря о том, что кого бы мы за ней не послали, он, вероятно, не достигнет успеха.

— Что заставляет тебя так думать? — спросил Габриель. — Она просто женщина.

Давид улыбнулся всем. — Да, верно, но эта женщина пережила уже два покушения.

— Бог любит троицу, — заявил Чарльз.

Улыбка Давида ослабла. — Можете не считать неуклюжую попытку Натаниэля, но всё же помните, что потом за ней пошёл Дезмонд и тот большой мужчина, имя которого я забыл. Если они не смогли её убить, то вы действительно верите, что её сможет убить какой-то солдатик?

Натаниэль навострил тонкую бровь. — И что тогда? Ты реально предлагаешь игнорировать её до тех пор, пока она не вернётся за нашими головами?

— Ты недопонял, — возразил Давид. — Я только говорю, что нам, наверно, следует больше думать о будущем. Хелен определённо собирается привезти войну к нашему порогу, чтобы вернуть трон, но нам бы пора начать думать о нас самих. Мои дорогие братья, если мы будем сражаться сразу в двух войнах, то давайте лучше не будет трать время, деньги и умелый персонал, на жалкие попытки убийства.

И вновь, тихое бормотание прошло волной по столу.

В идеале, конечно, Атрии не вступать вообще ни в какую войну, но это казалась всё менее и менее вероятным каждый день.

— Я соглашусь с Давидом, — наконец сказал Лютер, и все повернулись к нему. — Сохранение ресурсов мудрейший путь действий.

Давид вновь столкнулся с взглядом Лютера. Взглядом, который всё ещё ничего ему не говорил. Но он был убедительным, в конце концов. Даже он сам начал верить в собственную чушь.

Габриель сложил руки. — Я не согласен. Мы должны сделать всё возможное, чтобы она не вернулась.

— Согласен!

— Согласен.

— С этим согласен.

— В этом вопросе я не знаю, что ответить, — воздержался Меривезер.

Давид пожал плечами, признав поражение. Но когда переговоры продолжились, его взгляд вновь вернулся на Лютера, уже смотревшего на него.

–––––––

Примечание переводчика:

1. AFA (Agency of Foreign Affairs) — АИД (Агентство Иностранных Дел), Аид (Плутон) — в древнегреческой мифологии бог подземного царства мёртвых и название самого царства мёртвых, вход в которое, согласно Гомеру и другим источникам, находится где-то «на крайнем западе, за рекой Океан, омывающей землю».

2. RIB (Royal Intelligence Bureau) — КРБ (Королевское Разведывательное Бюро), просто похоже на КГБ :D

Глава 46. Преданный защитник, решай мудро...

Весь следующий день Гектор тренировался столько, сколько позволял ему Гарвель. Был продолжительный период измерений, но, в итоге, он обнаружил, что его радиус материализации примерно восемьдесят-восемьдесят пять метров. Плюс-минус ещё два.

Это было довольно немыслимым расстоянием, Гектору казалось, что его радиус творения примерно равен футбольному полю. Но также он заметил, что чем ближе грань его радиуса, тем труднее соблюдать точность.

— 'Это ожидаемо,' — сказал ему Гарвель. — 'Твои способности несколько полагаются и на твоё зрение. Если ты не видишь, что делаешь, то, вероятно, творение окажется не совсем таким, как ты его представляешь.'

Гектор закрыл глаза и материализовал куб в руке. Когда он открыл глаза, у него в руке был идеальный куб, именно такой, как он хотел. Он ухмыльнулся жнецу.

— 'Эй, это слишком просто. Попробуй что-нибудь труднее. Вроде животного. О, сделай крошечного жирафа. Мне нравятся жирафы.'

Он уничтожил куб и старался в новом творении как мог. Когда он вновь открыл глаза, то оказалось, что его работа всё ещё очень похожа на жирафа. Может, пятна были не слишком качественны, но он и в голове не совсем представлял, как их нанести.

— 'О, я всё понял. Ты пытаешься сделать так, чтобы я выглядел глупо.'

Гектор хихикнул и позволил безделушке раствориться между его пальцев.

— 'Сделай маленькую мартышку, играющую на банджо на спине динозавра.'

— Ой, да ладно, я с открытыми глазами не смогу.

— 'Ладно, тогда просто сделай что-нибудь огромное. Вроде огромного дилдо.'

— Я не собираюсь делать огромный дилдо...

— 'Тогда, может, столб и шары?'

— Гарвель...

— 'Что?'

— Ты... слишком старый для подобных шуток.

— 'Гектор, да ладно. Невозможно быть слишком старым для шуток про члены. И я думаю, что ты не понимаешь ценность способности материализации для пранков.'

— Гектор проигнорировал его и вновь закрыл глаза. Он хотел сделать большую камеру вокруг себя, четыре стены с дверью и окном в каждой. Он также добавил потолок с четырьмя различными люстрами. Однако он внезапно услышал металлический грохот.

— 'Осторожно,' — зазвучало ленивое предупреждение Гарвеля.

Потолок обвалился на него сверху.

— 'Столб с шарами был бы в разы безопаснее, знаешь ли.'

Гектор уничтожил свой металл и поднялся. Почистил себя от грязи, пока кости в его шее и плечах вправлялись сами по себе. — Ладно, — сказал он. — Думаю, ты прав.

— 'Несомненно.'

— Кстати говоря, эм... я размышлял над способностью Кольта...

— 'Ага?'

— Он действительно может уничтожать типа... всё?

— 'Думаю да. Когда сможет развить её получше.'

— Но, э... имею в виду, разве у слуг Избавления нет таких сил?

— 'Я уверен, что у некоторых есть. А что?'

— Они же хотят уничтожить всю планету, да? А если один из них разовьёт свою силу настолько, что сможет, ну, ты понимаешь, на самом деле это сделать?

— 'Оу. Ну, стоит начать с того, что у способности разрушения тоже есть свой предел. Я думаю сильнейший, о котором я когда-либо слышал, мог создать траекторию примерно в... думаю, два километра. Именно в длину, и всё. Увеличивать ширину пути значительно труднее. Думаю, максимальная ширина около двух метров.'

— Правда? Такая огромная разница...

— 'Траектория исходит от пользователя, вроде как дрель. Проще двигать её вперёд и назад, нежели в стороны. Позиция и направление крайне важны для обладателей способности разрушения.'

— Хмм. Но они ведь всё равно могут использовать это, например... пробурить ядро планеты, нет?

— 'Вообще, это уже происходило,' — ответил Гарвель. — 'Для этого требовался особенный псих, даже по стандартам Избавления. Большинство слуг, даже маньяки и ублюдки обожающие убивать, хотят жить. Так что они понимают, что уничтожение планеты не самый разумный вариант. Но, звёзды случайно сошлись и подходящий идиот получил способность разрушения наравне с возможностью её развития. Большинство из них, однако, не понимали, насколько громадно или насколько горячо ядро Элега*.' (*Название планеты в книге)

— Оу...

— 'Я вспомнил один инцидент, хотя... там действительно удалось организовать усилия и спуститься вниз, устроив проблемы прежде, чем они испарились'

— Да?

— 'Тебе следует понимать,' — начал Гарвель, — 'что у ядра планеты температура в несколько тысяч градусов Цельсия, и оно больше, чем большинство континентов. Даже, если как-то удастся к нему пробурить, это не многое изменит. Максимум может получиться вызвать землетрясение, но оно будет настолько глубоко, что не скажется на поверхности. И уж точно не удастся его взорвать или уничтожить или вызывать какой-либо катаклизм. Разве что если провести там недели, а может месяцы, и уничтожить громадный кусок ядра, то тогда может получиться воздействие.'

Гектор почесал голову. — И кто-нибудь пытался это сделать?

— 'Ага. Избавление посылало экспедицию. Я не знаю, как им удалось пробраться куда-либо при таких температурах. Мы, всё же, говорим о температуре в четыре-пять раз бо́льшей, чем в грёбаном вулкане. Мне это кажется попросту невозможным. Если у них есть какая-то технология для защиты от таких экстремальных условий, то я о ней не слышал. И тела слуг не смогут регенерировать при такой температуре. Плоть будет гореть или плавиться быстрее, чем отрастать.'

— Хм.

— 'Но их всё равно перехватил Авангард, так что это неважно.'

— Как Авангард вообще узнал об этом?..

Гарвель открыл рот, чтобы ответить, но тут же остановился. Через мгновение он улыбнулся своим скелетным ртом. — 'О, точно. Ты же не знаешь, да?'

— Не знаю что?

— 'Хмм.'

— Гарвель?..

— 'Не. Чувствуется мне, что не хочу тебе рассказывать.'

Гектор опустил брови. — Что? Почему?

Ухмылка жнеца лишь стала шире. — 'Потому что это окажется отличным сюрпризом однажды.'

— Но... ау, да ладно. Ч-что если мы умрём, так и не узнав?

— 'Гы. Тогда, лучше бы нам не умирать.'

— Ерунда... ты ведь просто не знаешь ответа.

— 'Может быть. Кто знает? А, постой, я знаю. Хе-хе.'

— Чёрт, какого хрена?! Ты никогда так не поступал! Ненавижу сюрпризы!

— 'Какая жалость. Ведь я их люблю.'

— Аргх!

— 'Если это было бы чем-то критически важным, я бы тебе сказал,' — сказал Гарвель.

— Ага...

— 'Так что, почему бы тебе просто не отдохнуть? Я думаю, ты сегодня достаточно тренировался.'

— Чёртов... придурок...

Гарвель только засмеялся.

Комната Гектора была больше похожа на шкаф. Стены прижатые к кровати, места едва хватало, чтобы открыть дверь. Это было небольшой разницей от сна в машине, но он не собирался жаловаться. Кровать всё же была кроватью.

Спустя некоторое время Гарвель поднял его, чтобы он мог пойти поесть.

Стряпня Кольта была по-настоящему уникальным опытом. Этот человек делал нечто похожее на неразличимые серые помои, но ан вкус, при этом, было не так и плохо.

— Как это называется? — спросил Гектор.

Кольт пожал плечами.

Гектор поднял бровь. — Из чего это?

— Подливка.

— ...И?

— И что-то ещё.

— Что ещё?

— Просто радуйся тому, что я хорошо делаю подливку.

Чем бы это ни было, Стефани и Томас, похоже, были не против такой еды.

Гектор не мог продолжать поддерживать разговор, он всё ещё чувствовал усталость и боль по всему телу, а Кольт не был заинтересован в разговоре. Посреди обеда, однако, зазвонил телефон Гектора. Он ответил.

— «Нашла вам доктора,» — раздался голос Джины. — «Доктор Маркус из Главной Уолтоновской, как оказалось, не совсем добропорядочный гражданин. Но у него довольно дурная репутация. Торговля органами и подобное. Пойдёт?»

— Ага, — ответил Кольт. — Ты нас назначишь или мне самому?

— «К нему не по назначению. Нужно отправиться к нему. И он может оказаться не сильно доброжелательным, если денег при себе не будет. Несколько тысяч троа, по крайней мере.»

— Ладно, где его найти?

–+–+–+–+—

Старая клиника у подножия холма. Заколоченные окна и сломанные фонари говорили, что больше она пациентов не принимает, но, похоже, в этом и был весь смысл.

Кольт припарковался позади, передвинув мотоцикл Гектора рядом. Он сказал ему и Гарвелю остаться и отдыхать, но они настояли на том, чтобы отправиться с ним. Может, они волновались за близняшек. Может, они боялись, что он кого-нибудь убьёт. Наверно и то, и другое.

Ему не сильно нравился Уолтон. Если бы не жнецы, он бы потерялся дважды просто по пути сюда. Ночная жизнь этого города тоже казалась раздражающе энергичной. Он слышал вечеринку сразу на нескольких улицах.

Гектор был достаточно добрым, чтобы пойти вперёд, пока руки Кольта были заняты детьми. Вместо того чтобы пройти через парадный вход, Гектор поднял дверь противоураганного подвала и спустился. Кольт последовал за ним.

Они оказались в подземном коридоре у другой двери. Гектор постучал. Через некоторое время глубокий голос спросил, — Кто там?

Следуя инструкциям Джины, правильным ответом было, — Кто-то, кому требуется особенно умелый, но недооценённый доктор. — Кольт пожалел Гектора и взял пытку произношения этого на себя.

Замок лязгнул, и им позволили войти. Гектор отошёл в сторону и позволил Кольту пройти к низкому человеку в белом халате.

Первым, что заметил Гектор, был сам подвал. Назвать его стерильным и готовым к медицинским процедурам было трудно. Промозглый воздух, серые каменные стены, почти что подземелье, хотя, наверно, освещено здесь получше. И, как оказалось, доктор был не один. Двое громоздких мужчин сидели по сторонам от него, не скрывая кобуру на бёдрах.

— Оу, вау, — удивился доктор Маркус. — Редко у меня появляются дети посреди ночи. По какой именно причине нельзя было притащить их в обычное время?

— Имеет значение? — спросил Кольт.

Улыбка мужчины не была доброй. — Любой, кто занимается тем же, чем я, должен хорошо относиться хотя бы к детям. — Он махнул рукой и оба телохранителя поднялись. — Я не очень добр к похитителям детей.

— Я их отец, — решительно сказал Кольт. — Я их не похищал.

— И если я попрошу это доказать?

— Я скажу, что можете взять тест ДНК.

— Эта штука не быстрая. И не моя сильная сторона.

— Послушайте, — сказал Кольт, — всё, что мне нужно — просто их проверить. Просто хочу услышать, нет ли чего, о чём стоит волноваться.

— Тогда ответьте на мой вопрос. Почему привели их сейчас?

— Потому что меня разыскивают за убийство.

Мужчина не шелохнулся. — Вы виновны?

— Да.

Доктор приостановился на смех. — Вы очень честны.

— Так проверите их или нет?

— Убил ребёнка?

— Нет.

Мужчина уставился на него. — Деньги принесли?

Кольт показал ему полный рюкзак денег.

— Тогда ладно. — Доктор сделал шаг вперёд, после чего остановился. Его взгляд задержался на Гекторе. — А он кто?

— Нянька. Не стоит о нём волноваться.

— Нет-нет, — сказал мужчина. — Снимайте свой шлем. Позвольте мне увидеть Ваше лицо.

Гектор взглянул на Кольта, Кольт пожал плечами. Гектор снял свой мотоциклетный шлем.

Доктор отшатнулся назад на несколько шагов, как и его телохранители. — Я Вас знаю, — сказал мужчина не дрожащим, но и не довольным голосом. — В новостях только про Вас и говорят.

— Не стоит о нём волноваться, — повторил Кольт. — Если интересно, виновен он или нет, то я уберегу Вас от вопросов. Он не виновен.

Доктор наклонил голову, немного расслабившись. — Реально? И при этом он работает... Вашей нянькой?

— У нас сложные отношения. Вопросов достаточно? Я не на допрос пришёл.

Доктор Маркус последний раз взглянул на Гектора, прежде чем ответить, — Очень хорошо. Следуйте за мной, пожалуйста.

Они все пошли вместе, направившись к лестнице в дальнем углу подвала.

— Расскажите о своих детях, — попросил доктор. — Уверен, Вы не просто так рискнули придти сюда. С ними что-то, что Вас волнует?

— Они слишком спокойные, — ответил Кольт. — Кажется, их больше вообще ничто не беспокоит.

— Собственно, Вы больше беспокоитесь об их психическом здоровье, нежели физическом.

— Ага.

— Сколько им?

— Немного больше четырнадцати месяцев. Близняшки, если Вы ещё сами не заметили.

По ступенькам они поднялись в более белый коридор, и первая же дверь привела их в обычную комнату. Старые анатомические рисунки и убеждающие плакаты заполняли стены не закрытые шкафчиками. Кольт положил близняшек на стол высотой до его талии, что стоял по центру комнаты.

Доктор Маркус покрутился вокруг со стетоскопом, проверил сердцебиение, дыхание. Через некоторое время проверил рты, глаза, уши. — Сами уже ходят?

— Не совсем, — ответил Кольт. — Я видел, как они пытаются ковылять, но это всё. Они вообще мало двигаются. Даже кажется, что ползают они меньше, чем должны.

Доктор помог Стефани подняться на столе, держал её за руку. Он ждал, смотрел, как она сама стоит, затем положил её обратно. Проделал то же самое с Томасом. — Первые слова уже были?

— Ага. Некоторое время назад.

— Используют разборчивые слова? Хотя бы какие-то?

Кольт задумался. — Не могу вспомнить, нет.

— Уверены? — спросил доктор. — Когда они говорят, Вы слышите просто детский лепет?

— Ага.

Доктор указал на пол за близняшками. — Встаньте там, пожалуйста, — сказал он Кольту. И когда Кольт оказался вне поля зрения близняшек, он добавил, — Назовите их имена.

— Стефани, — позвал Кольт. — Томас. — Они не повернулись. — Стефани. Томас. — Всё ещё ничего. Доктор дал ему большую книгу, чтобы он её уронил. Когда книга ударилась о пол, близняшки повернулись.

Доктор почесал свой бритый подбородок. — Вы обычно их зовёте по именам?

Кольт колебался. — Не совсем, наверно.

— Начинайте.

Осмотр длился довольно долго. Во время повторяющегося физического осмотра, доктор Маркус спрашивал об их пищевых привычках, сне, моторике, какие игры им нравятся, уровень любопытства, как и о том, когда они последний раз прививались.

Спустя большой промежуток времен Кольт спросил, — Так что думаете? С ними что-то не так?

— Да, — откровенно ответил мужчина. — Они отчётливо проявляют недостаток развития. Что-то подавляет их психическое и эмоциональное развитие. И сейчас я не уверен, что именно. Не похоже, что дело в какой-то физической проблеме. Я могу взять пробы, но не уверен, что это сейчас требуется. Можете рассказать, какая у них домашняя жизнь?

— Ну, сейчас, у нас нет дома.

— А. Тогда, рекомендую вам найти место, чтобы на нём устроиться, и скоро. Сейчас всё не так плохо. Ничего, что нельзя было бы устранить родительскими методами, но Вашим детям необходимо стабильное место для развития, дабы не появились более долговременные последствия. Что насчёт матери? Она вообще в вариантах?

— 'Ты должен ему сказать,' — сказал Бованокс.

Кольт знал, что этого не избежать. — Их мать пыталась их убить.

Доктор Маркус моргнул. — Оу.

— И ещё их украл босс мафии, примерно на месяц.

Доктор моргнул ещё несколько раз. — Оххх... ясно. Ну, тогда. Думаю, эти тесты всё же не были нужны. Эм. — Он остановился, чтобы почесать лоб. — Боже. Хотел бы я, чтобы Вы рассказали мне об этом сразу.

— Это не та информация, которую мне бы хотелось распространять.

Он вздохнул. — Хорошо, хорошо. Очевидно, они прошли через травму. Более чем одну, похоже. Какова была цель их похищения?

— Что имеете в виду?

— Детали. Как их удерживали? Кто приглядывал за ними? Как с ними обращались.

Кольт замолчал после этих слов. Он взглянул на Бованокса. — 'Полагаю, на этот вопрос у тебя ответа нет?'

— 'Извини.'

— Не представляете, — предположил доктор.

Кольт выглядел напряжённым. — У них были ясли, думаю. Некоторые бандиты за ними приглядывали. Они были украдены Джозефом Рофалом, если это о чём-либо говорит.

Доктор ухмыльнулся. — Я так и думал. Знаете, я слышал, что за человека, убившего его, назначена большая награда.

Ледяной, отдающий синевой взгляд Кольта говорил всё, что требовалось знать.

— Хех. — Он бросил краткий взгляд на Гектора. — Конечно же, я бы никогда не продал отличного джентльмена.

По правде говоря, Кольт был удивлён, что на них не натравили телохранителей. Но, конечно же, оставалось небольшое сомнение в том, действительно ли Кольт отец близняшек. В прочем, на все предыдущие вопросы доктора ответить было не проще.

Доктор Маркус прочистил глотку. — В общем, если кратко, то Вы не знаете, как этот Рофал относился к Вашим детям. — Он почесал затылок. — Учитывая, что иначе бы дети росли нормально, могу сказать Вам, через что они прошли.

Бровь Кольта поднялась. — Давайте, тогда уж.

— Не думаю, что их били, к счастью. Но их обижали, в каком-то из смыслов. Скорее всего, им было полностью запрещено издавать звуки, поскольку их похитители хотели бы от них тишины. Любой порыв любопытности, по-видимому, встречался порывом злости. Я могу довольно уверенно сказать, что их держали в небольшом пространстве и не позволяли ползать или бродить свободно.

Чем больше слушал Кольт, тем больше он хотел, чтобы Рофал был жив. Тогда, он бы смог убить его снова.

— Очень хорошо, что Вам удалось забрать их оттуда, но следует думать о будущем. Как я и сказал, они нуждаются в стабильном доме.

— Понял я. Что ещё?

Доктор нашёл ручку и бумагу. Он начал писать, не прекращая разговаривать. — Говорите с ними напрямую, насколько возможно. Используйте их имена. Поощряйте их попытки ходить и исследовать. Помогайте вставать и удерживать равновесие. Они должны довольно быстро сами приучиться к этому. И попробуйте стимулировать их разумы, насколько возможно. Игрушки, книги, музыка, да даже вскрытие мешка с едой можно превратить в игру. Помните, что вы восполняете потерянное время. Они в критическом возрасте. И учитывая, что они уже отстают, им нужно Ваше полное внимание.

Кольт достал блокнот, записал основные пункты, и проверил их, приходя к выводу. Доктор Маркус поставил близняшкам прививки и дал Кольту свой номер, на случай будущих вопросов. Деньги сменили владельцев и, когда Кольт и Гектор вышли, они обнаружили очередь, сформировавшуюся у входа в подвал.

Поездка обратно к бункеру Романа дала Кольту достаточно времени для размышлений. Он мысленно обсудил свои намерения с Бованоксом и они пришли к согласию.

Когда они вернулись, Кольт прождал, пока все вновь не соберутся в гараже. С ребёнком в каждой руке, он сказал, — Мне от вас кое-что нужно.

Гектор и Гарвель повернулись к нему.

И хотя он знал, что и как должен сказать, Кольт обнаружил, что делает это неохотно. Слова не хотели покидать его губы. Ему пришлось выдавить их силой. — Нам придётся пойти различными дорогами.

Лицо Гарвеля было укрыто за капюшоном жнеца, но Гектор не казался особенно удивлённым. Вероятно, они ожидали этого.

— Я бы хотел помогать вам больше, — продолжил Кольт. — И я благодарен. За всё, что вы сделали ради меня. Ради моих детей. Но я... — Он колебался, стискивал зубы, смотрел в пол. Он ненавидел это чувство. Он убегал. Сбегал. Он понимал, какие ставки сейчас стоят, ещё когда увидел первую схватку чудовищных людей. — Мои дети мне важнее, — сказал он, частично для себя.

Была пауза, затем заговорил Гарвель, — 'Мы понимаем.'

— Ага, — согласился Гектор. — Мы знаем, насколько они важны для тебя.

Конечно они понимали. Ублюдки. Ну почему они не могут разозлиться на него? Так было бы гораздо проще. Может, ему бы удалось устроить побег и никогда не оглядываться. Кольт покачал головой. Нет. Наверно, даже так было бы трудно.

— 'Куда собираешься пойти?' — спросил Гарвель. — 'Если не можешь оставаться с нами, то, полагаю, ты собираешься покинуть страну, нет?'

Кольт посмотрел на Стефани уголком глаза, пока она пыталась дотянуться своей крошечной ручонкой до его щеки. — Маленькая страна на западе, Снайдер. Оттуда иммигрировали мои бабушка с дедушкой. Тогда, происходящее там было нестабильно, но сейчас всё лучше. Много деревней, куда мы можем добраться, свежее начало.

— 'Как планируешь покинуть страну? Только не говори, что собираешься пересечь пустыню. Это будет отличный способ, чтобы сломать машину и оставить вас посреди нигде.'

— Знаю. Я пытался покинуть страну ещё раньше, чем началось всё это дерьмо в столице, и это было трудно до крови из зада. Но в этот раз я могу довольно легко инсценировать собственную смерть и с надеждой попросить Джину найти кого-нибудь, кто сделает нам новые личности.

— Уверен, что нужно уходить? — спросил Гектор. — Может ты, ух... просто... найдёшь тихое место в Атрии?

— 'Слишком рискованно,' — возразил Бованокс. — 'Кольт получил только ещё более дурную репутацию, с тех пор, как стало известно, что он твой подельник.'

— А... и-извини...

— Не стоит.

— 'Тогда как собираешься инсценировать смерть?'

Кольт пожал плечами. — Ограбить банк, думаю. Подставиться под пули. Думаю, у них уйдёт дня три, на то чтобы закопать или сжечь моё тело, не больше. Я могу положиться на вас, вы присмотрите за близняшками, пока меня нет?

— Конечно.

— Спасибо.

Глава 47. О, неторопливый хаос...

Несмотря на то, что ему отлично удавалось это скрывать, Давиду было некомфортно рядом со всеми этими иностранцами из Избавления. Дезмонд был сравнительно приятен. Этот человек, по крайней мере, казалось, хотя бы на каком-то уровне, но способен себя сдерживать. У остальных же были нравы, способные извернуться в один момент. Давиду ещё не удалось выучить все их имена. Да и ему было неохотно, если говорить честно. Он бы хотел контактировать с ними как можно меньше, но понимал, что это ничего не изменит.

Они все могли быть ужасающими, но девушка по имени Нола Паулс особенно. И по-особенному нежна. По какой-то причине, а скорее и без неё вовсе, она заинтересовалась Давидом, часто потирала его большой живот и делала вид, будто так исполнятся её желания. Он был практически уверен, что она шутила, хотя и не понимал, что в этом смешного. Иностранный юмор, предполагал он.

Она была не маленькой и, как большинство её товарищей, была рыжей. На её бледном лице, однако, было больше веснушек, чем у всех остальных.

— Эй, толстый принц! — сказала она, подбегая сзади, чтобы схватить со спины.

Он попытался не морщиться, когда поворачивался с ней поздороваться, — Привет Нола.

— Смотри, смотри! — Одну руку она держала за спиной, а в другой был локон чёрных волос. — Угадай чьи!

Всё её игры так начинались, все они сперва кажутся безобидными. — Можно подсказку? — спросил Давид.

Она ухмыльнулась, показала свои неровные зубы. — Кто-то, кого ты знаешь.

— Я многих знаю. Один из моих братьев?

— Неа, — ответила она. — Кто-то, кто на тебя работает.

— Мой портной?

— Неа!

— Водитель?

— Нет-нет! Сдаёшься?

— Ага, сдаюсь.

— Это твоей няни!

— Но у меня нет няни, — сказал Давид, наклонив голову. — У меня же нет детей.

— Оу. — Нола поморщилась. — Ладно, тогда кто это? — Она вытянула вторую руку из-за спины, в ней была отрубленная голова чёрноволосой девушки.

Инстинктивно он отвернулся и закрыл глаза, с трудом ему давалось удерживать самообладание. Он попытался сфокусироваться на том, чтобы не испачкать центр коридора содержимым своего желудка.

— Чья-то ещё няня? — спросила Нола. — Я увидела, как она бродит с толстыми детишками, так что подумала, что твоя.

— Прости, — сказал он, — но я не знаю, кто это.

— Уверен? Ты наверно плохо посмотрел. Давай же, открой свои глазки.

— Что ты, твою мать, делаешь? — зазвучал другой голос. Он принадлежал партнёру Нолы, Андресу Гету. Долговязый мужчина, кажущийся каким-то скользким, с тёмно-рыжими волосами, зализанными назад, и загорелым лицом, слегка блестящим от жира на нём. Его голос, с другой стороны, был довольно весомым и пронзительным. — Нола, ты не можешь просто ходить и убивать людей.

— Пятьдесят риголов говорят, что могу. Ой, постой, как тут называются деньги?

Андрес проигнорировал её вопрос. — Чёрт тебя побери, девчонка. Конал и Тесса на нас разозлятся. Это им придётся убедиться, что людям не станет любопытно, что случилось с этой девушкой.

Нола пожала плечами. — Эм, нахер их. Если кому будет любопытно, пускай просто Конал и Тесса пошлют этих людей ко мне.

— Это не так работает. Если тел будет больше, то и вопросов будет больше.

— Вот как значит. Но мне кажется, что если тел будет достаточно, то вопросы начнут убавляться.

— Нола.

— Ау, да ладно. Так скучно. Мы закончили сеть недели назад! Мне нужно что-то делать! И Дезмонд не подпускает меня к королю!

Андрес нахмурил брови. — Я знаю. И я с ним согласен. В этом замке слишком мало места для нас всех.

— Видишь? Это определённо можно исправить, убрав несколько людей. Чуть измельчить толпу, да?

— Хмм. Знаешь, может ты и права.

— Ох... — Принц Давид поднял руку. — Пожалуйста, не убивайте никого больше.

Они оба на него повернулись. Прошло мгновение, и они засмеялись.

— Аха, хорош! — сказала Нола, хлопая ему по животу. — Говорила же тебе, он лучший из принцев, разве нет?!

— Говорила! Он ржачный! Делает вид, будто может раздавать нам приказы! Хотя сам при этом всё понимает! — Андрес покачал ему пальцем. — Если бы кто-то другой сказал нам подобное, мы бы ему голову к чертям оторвали! Но не тебе! Только не нахальному принцу!

— Ха! Нахальный! Он нахальный! Типа буквально нахальный!

— Да! Ты посмотри!

Он попытался посмеяться с ними. Это было не просто. Андрес был абсолютно омерзительным.

Давид смотрел им в спины, пока они уходили. Коридор таинственным образом опустел от всех предыдущих обитателей, и только через минуту ходьбы он вновь увидел людей.

Обычно здесь было в одно время по три человека из Избавления, пока остальные патрулировали город или исполняли обязанности где-то ещё. Он сочувствовал всем людям, которым не было позволено покинуть замок. Он, по крайней мере, мог приходить и уходить из этого сумасшедшего дома, когда захочет. Не один раз он думал о том, что бы больше не возвращаться, и даже сейчас он не был уверен, почему всё ещё здесь. Умный человек уже давно бы сбежал, чувствовал он. Давид всегда пытался поступать как умный человек, но это было другое. Чувство обязанности, наверно.

Как вообще Габриелю удалось связаться с этими маньяками, он тоже не знал. А почему Габриель всё ещё думает, что это была хорошая идея, было для него непостижимо. Сейчас уж точно он должен понимать, какую ошибку совершил. Если нет, то Габриель ещё более сумасшедший, чем он думал.

Он дошёл до комнат Лютера. Постучал в белую дверь.

— Заходи, — донёсся голос Лютера.

Давид застал его за столом с множеством документов. Массивное окно с алыми шторами предоставляло потрясающий вид на озеро Белгрант. Вода блестела янтарным светом под утренним солнцем.

Лютер посмотрел на него. — А, Давид. Я хотел с тобой поговорить.

— Ты тоже? О чём?

— Сперва ты. Всё же это ты взял на себя труд встречи.

— Какой там труд. Особой причины сюда придти у меня не было. Так, просто хотелось провести приятную беседу.

Лютер приостановился, задержал свой взгляд на мгновение. — Понятно. В таком случае, я хотел спросить тебя, насчёт твоих ощущений по поводу нашего трудного положения.

Давид позволил себе ухмыльнуться. — Мои чувства? И какое они теперь имеют значение?

Лютер поднялся и обошёл стол. — Ты, кажется, имеешь мнение отличное от остальных.

— Не всегда ли так было?

— Ты последним из нас узнал о замыслах Габриеля против Хелен. Мне интересно, ты действительно согласен с происходящим или просто плывёшь по течению?

— Последний вариант плох?

— Нет. Не сказал бы, что это на тебя не похоже. Но если это так, то мне кажется странным твоя многословность на наших собраниях.

— Ты первый, кого удивила моя откровенность.

— Откровенность? Думаю нет. Это бы означало, что ты полностью с нами.

— А ты подозреваешь, что нет?

— Не прямо сейчас, — ответил Лютер. — Но ты кажешься мне странным. Брат, которого я знаю, был бы почти не заинтересован нашими делами.

— Наверно ты спутал меня с собой. Лютер, уверяю, это ты у нас малословен.

— А ты всегда используешь много слов, чтобы донести мало смысла.

Давид опустил брови и хмыкнул. — Дорогой брат, мне это кажется довольно обидным.

— Уверен, что так и есть.

Давид поправил свой манжет. Ему нравилось хотя бы выглядеть как принц, в отличие от его братьев. — Для кого-то, кто жалуется на мою речь, ты действительно не спешишь подбираться к теме.

Лютер откинулся на свой стол, сложив руки.

Выражение лица Давида подкисло. — Хочешь, чтобы разговор продолжал я? Ладно. Давай не будет обходить слова. Ты считаешь меня предателем, нет?

— О, этого я не знаю.

— Тогда в чём дело?

— Позволь мне кое-что спросить. Почему, по-твоему, Габриель так одержим идеями расширения и завоевания?

— Он верит, что такова судьба Атрии. И, конечно, он хочет больше власти.

— Да, но дело не только в этом.

— Я слушаю.

У Лютера ушло некоторое время, чтобы выбрать слова. — Много лет назад ты постоянно был за границей, но ты, по крайней мере, должен помнить, как Габриель желал трон, да?

— Конечно.

— Что ж, одним летом это желание значительно расширилось. Отец объяснил Габриелю, что Атрия станет глобальной сверхдержавой, и что это на Габриеле лежит ответственность исполнения этой мечты. Отец считал, как он говорил, что Атрии нужно две вещи, и первая — годы процветания. Как ты мог заметить, это произошло. Наши люди довольно богато жили последние годы. Я относил эту заслугу нашему отцу. Второй вещью, что, по его словам, требовалась Атрии, были земли. Он считал, что рост экономики будет неизбежно остановлен, если у нас будет так мало земли и людей. И в этом, на мой взгляд, он тоже был прав. И поскольку Эпоха Исследования уже давно минула, остались только два метода получения земель.

— Купить или завоевать, — закончил за него Давид.

— Оба метода дорогие. Хуже того, что зачастую это вообще не варианты. Хорошие земли обычно не продают, а плохие будут плохой покупкой. И вот, мы пришли к текущей дилемме. Теперь, как ты понимаешь, желания Габриеля не го собственные. Он лишь несёт волю отца, как отец нёс волю дедушки.

Давид с подозрением посмотрел на него. — И почему тогда отец никогда не говорил мне о подобных намерениях?

— О, ну мне и самому не удалось услышать этого от него. Он передал это только Габриелю. Мне удалось услышать просто случайно.

— Мне трудно в это поверить.

— Понимаю. В свои последние годы настрой отца определённо изменился. Назначение Хелен было жалкой попыткой исправить ошибки, допущенные им за жизнь.

— Но это только слова. И никаких доказательств ты не предложил.

— Доказательств? — переспросил Лютер. — Ты прав. В этом мне нечего тебе предложить. Но я могу предложить тебе личное мнение, заключающееся в том, что наш отец был не таким, каким ты его знал.

— Разве ты это ещё не сделал?

— Уверяю тебя, это кое-что другое. Помнишь девушку по имени Рита Занис?

Давид задумался. Он уже почти сказал нет, когда неожиданно имя показалось знакомым. Он взглянул на Лютера иначе, начал чувствовать, что происходит. — Ты ухаживал за ней, если не ошибаюсь.

Другой принц фыркнул. — Не думаю, что «ухаживал» походящее слово. Она была простолюдином. Наша переписка вряд ли была формальной. Но она определённо вскружила мне голову. Больше, чем любая женщина, какую я только встречал.

— За исключением твой жены, конечно же, да?

И Лютер просто смотрел на него. Он и так не был добросердечным, но этот взгляд был самым леденящим, что только Давид от него видел.

Давид откинул голову. Насколько загадочным был его брат, это выражение лица говорило о нём больше, чём всё остальное за последние десять лет.

Лютер решил продолжить. — Мои отношения с госпожой Занис подошли к неожиданному концу, как ты можешь вспомнить. Это было её решение. Или так я думал.

— Хочешь сказать, что ответственен был отец?

— Да.

Давид нахмурился. — Тогда я сочувствую, но не удивлён. Ты не первый из нас, чью любовь так извратили.

— Я планировал сбежать с ней, — добавил Лютер. — Я был готов отказаться от своего положения и сбежать из страны, если бы потребовалось.

— И вновь моё сочувствие, но...

— Отец узнал о моих намерениях. Он сказал ей, что вся её семья погибнет, если она не откажет мне. И единственная причина, по которой я знаю об этом, так это потому, что мне рассказал сам отец. На смертном ложе, не раньше. За дни перед кончиной.

Это заставило Давида замереть.

— Мне тоже было трудно в это поверить, — признался Лютер. — После похорон отца я вновь нашёл госпожу Занис. Она тогда уже несколько лет как вышла замуж, и была довольно счастлива, казалось. Но всё верно, она подтвердила слова отца.

Давид мог только слушать.

— Прежде чем он умер, я спросил, зачем он это сделал. Он ответил, что тогда считал меня слишком ценным для семьи, что Габриелю потребуется моя помощь в правлении. — Выражение лица Лютера помрачнело. — Мне не понравился ответ. Но, конечно, тогда уже было слишком поздно искать имеющее хоть какой-то смысл возмездие.

— И ты хранил этот секрет уже три года?

— Пришлось.

— Тогда почему рассказываешь мне сейчас?

— Потому что я хочу, чтобы ты понимал меня, когда я говорю, что я не на стороне Габриеля. И, подозреваю, ты тоже.

Вот и оно. В итоге он был откровенен. Давид вздохнул, размышлял над тем, как ответить. Он рассчитывал начать с основного, но у него возник вопрос. — Я хочу уточнить, ты желаешь вернуть трон Хелен?

— Нет, — ответил Лютер. — Возвращение власти Хелен будет шагом назад. Это ведь я организовал переворот Габриеля.

Давид моргнул. — Что?

— Я не хотел свергать Корону. Я хотел уничтожить Корону.

Взгляд Давида на него был тяжёлым. Это не те слова, что он хотел услышать.

— Этот антиквариат власти варварский и ему нет места в современном мире. У одного человека никогда не должно быть власти угробить целый народ.

— Тогда что? Ты хочешь распространить демократию?

— Думаю, нет, — ответил Лютор, качая головой. — Хотя я и верю в эти красивые слова, в некоторой степени, истинная правда в том, что я просто презираю наш род.

Он поднял бровь. — Наш род?

— Королевский.

Давид стиснул челюсти. Неожиданно он почувствовал, как переговоры выходят из под контроля, в направлении, к которому он не был готов.

— Поражение Габриеля неизбежно, — сказал Лютер. — В этом я уже убедился. Его война с Рендоном уничтожит и дом Люменбел, и дом Белгрант.

— Что даёт тебе такую уверенность?

— Избавление привнесёт хаос, который я у них просил. На это мы можем положиться.

— Разве что Хелен вернётся и искоренит их раньше.

— Весьма маловероятный исход, но и его я учитывал. Если ей как-то удастся достичь успеха, мы просто обернёмся против Габриеля, чтобы доказать ей свою верность, и тогда она пригласит нас обратно. Это, конечно, будет раздражительной неудачей, но я уверен, что однажды появится другая возможность.

Он был прав, Давид это понимал. Этот непредвиденный план, вероятно, сработает, если Давид не собирается его полностью саботировать. Но, он надеялся, что ему не придётся ждать так долго.

Лютер, казалось, начинал беспокоиться больше. — Так могу я просить твоей поддержки?

Лютер не был союзником, определённо. Единственным вопросом было то, насколько опасен этот человек. — Можешь, — согласился Давид. — Но звучит так, будто у тебя уже всё в руках. Чего ты от меня хочешь?

— Ты человек без амбиций, — ответил Лютер. — Всегда им был. Отец считал это большим недостатком, но именно по этой причине я решил довериться твоему суждению в вопросе развития новой власти в Атрии.

— Прости?

— Когда пыль усядется, а я в это верю, мы вместе приведём шестерёнки в движение, установив прочные реформы. Не для того, чтобы самим стать лидерами, заметь, но для того, чтобы уступить место другим, достойным людям.

У Давида ушёл ещё момент на то, чтобы обдумать его слова. — И со всеми планами ты не знаешь, каким будет следующий шаг?

— Не знаю.

— Немного безрассудно, тебе так не кажется? Ты рискуешь оставить людей с беззаконием.

— Даже анархия лучше монархии.

Давиду пришлось удержаться от гримасы. В его брате было больше ненависти, чем он когда-либо полагал. — Корона это учреждение. Даже, если ты уничтожишь оба королевских дома, это не измениться. Просто место займут новые дома.

— Именно поэтому я прошу твоей помощи, Давид. Я надеюсь, что у тебя есть элегантное решение этой проблемы.

— А если нет?

— Тогда я буду уничтожать любой дом, что будет пытаться захватить трон. Любыми средствами.

Теперь столько кусочков было в движении, и Лютер показал ему новый кусочек, что нельзя было игнорировать.

Давид ему кивнул. — Не беспокойся. Я подумаю над этим вопросом.

Глава 48. Твои расходящиеся пути...

В некотором странном смысле слова, следующие несколько дней были удивительно спокойны. Стефани и Томасу требовалось практически постоянное внимание, из-за чего Гектору не много времени оставалось на сон, но это не казалось ужасным. Несомненно, в сравнении со сражением за свою жизнь это было гораздо более приятным времяпрепровождением. И каждый раз, когда ему удавалось поспать, Гарвель смотрел за детьми вместо него.

Смерть Кольта прозвучала в новостях. Они, конечно же, не стали показывать, как именно его застрелили, и как он умирал, но не так много времени прошло, прежде чем в бункер вернулся Бованокс и подтвердил, что всё прошло гладко. Что было очень приятно услышать. В эти дни казалось, что все и всё пытается убить их или встать на пути. Это были хорошие или, по крайней мере, уже на полпути приятные новости.

Так что, эти три дня он провёл с детьми, что означало следовать показаниям доктора, изначально относящимся к Кольту. Стимулировать их разум было основной целью. Сперва Гектор просто пытался всё и вся превратить в игру, но выходило не очень. Дети обычно просто смотрели на него, не уверенные в том, следует ли им участвовать.

Он нашёл коробку с книгами в одном из шкафчиков бункера, но ничего подходящего для детей в ней не было. Материал едва подходил для него. Почти для каждой книги, казалось, требовались крайне высокие знания, что напоминало ему о том, что школу он, наверно, никогда бы не закончил. Хотя он и не был уверен, была ли теперь в этом разница. Ему никогда не было комфортно на уроках любых языков.

Гектор, всё же, добрался до хоть какой-то музыки. Обыскав все машины в гараже он получил неплохой набор. Вспомнил, как где-то слышал, что классическая музыка полезна для развития детей, поэтому пытался придерживаться её, насколько было возможно. Поднять детей на ноги, как оказалось, было гораздо проще, чем он ожидал.

Стефани и Томас уже были вполне готовы ходить, пока Гектор держал их за ручонки. Они постоянно спотыкались, но обычно тут же поднимались, немного поползав. Он с трудом верил, насколько всё происходящее может быть милым. Стало практически слишком просто понять, почему люди так рвутся записывать подобное. Он пытался дать детям возможность походить без его помощи, но к этому они пока не были полностью готовы. Хотя они были достаточно рады просто ползти к нему.

Другой большой проблемой был разговор. Это была слабая сторона и у Гектора, но под ободрение Гарвеля он старался как мог. Он говорил с ними практически не переставая, использовал их имена, пытался слушать и отвечать, каждый раз, когда слышал их лепет. Не было похоже, что это приносило большой результат, но он и не думал, что результат должен проявиться быстро.

Близняшкам, похоже, нравилось смотреть за тем, как он создаёт и уничтожает металл. Это привлекало их внимание, то, как металл неожиданно собирается и исчезает. Это проявило в них тот самый взгляд с намёком на любопытство, который, как напоминал Гарвель, был безмерно важен.

Гектор практиковался в изготовлении металлических игрушек для них. Маленькие и сложные, с этого он начинал, но потом Томас начал грызть спинной плавник железной акулы и Гектор решил попробовать вновь, с фигурами больше и круглее. Возможно не лучший способ боевой тренировки, но это позволило ему потренировать точность.

Когда Кольт показался вновь, он выглядел как чёрт. Одежда была в полнейшем беспорядке, с запёкшейся землёй и грязью, пронизанная пулями и пропитанная кровью.

— 'С возвращением,' — поприветствовал его Гарвель. — 'Как прошло? Провёл отличный отпуск?'

— Было бы гораздо проще, если бы они просто меня кремировали, — ответил Кольт.

— 'Ага,' — согласился Бованокс. — 'Я бы мог вернуться сюда и восстановить его из кусочка кожи. Но, с другой стороны, мне удалось посмотреть, как Кольт восстаёт из могилы, словно какая-то нежить. Это было довольно интересно.'

— 'Скажи ещё спасибо, что они не сохранили твоё тело перед погребением,' — сказал Гарвель. — 'У меня ушли дни на то, чтобы убрать бальзамирующие химикаты из тела. Они бы в основном сочились из твоего лица.'

— 'Хотел бы я посмотреть.'

Кольт их проигнорировал, его больше заботили Гектор и близняшки. — Как они?

— Великолепно, — сказал Гектор, помогая им подойти к отцу.

Кольт наклонился, улыбнулся, но всё же держался на расстоянии вытянутой руки. — Думаю, мне сперва стоит помыться.

— Хорошо.

Кольт отправился в душ и переоделся.

Бованокс повернулся к Гарвелю. — 'Ну-ка, расскажи мне больше о бальзамирующих химикатах.'

— 'А, хорошо, их столько видов. Некоторые красители предназначены для поддержания цвета. Другие вливаются в тело через артерии. У них куча разных эффектов.'

— 'Через что кроме лица они выделяются?'

Гектор поджал губы к одной стороне и решил, что на этом лучше прекратить слушать. Он повернулся обратно к детям.

Спустя всё время, что Гектор провёл со Стефани и Томасом, особенно последние несколько дней, было несколько странно думать, что их больше не будет рядом. На самом деле, он над этим не часто задумывался, что было хорошо в своём смысле, но теперь начинало давить на него.

Он будет по ним скучать.

И Гектор нахмурился, но не как обычно. Его хмурость была почти как улыбка. Ведь, несмотря на то, что ему было грустно, что они уйдут, он был рад, что они могут уйти, и что будут далеко, там, где безопасно. Это была странная смесь эмоций, такая, какую он уже чувствовал, но ещё никогда не чувствовал так горячо. Он не ненавидел это чувство. Где-то в нём было приятное чувство облегчения.

— 'О, и пока не забыл,' — всё ещё болтал Гарвель, — 'как много ты знаешь о Сай-хи?'

Бованокс наклонил голову набок. — 'Знакомое имя. Кто это, снова?'

— 'Сай-хи одна из четырёх слуг-императоров. Она не вмешивается в бой между Избавлением и Авангардом, ну или, по крайней мере, не вмешивалась много лет назад, когда я узнавал последний раз.'

— 'Ясно. И чего упомянул её?'

— 'Я знаю, что вы не хотите вмешиваться в большие конфликты. Если репутация не врёт, то у неё настрой такой же.'

— 'Ты предлагаешь нам с Кольтом отправиться к ней и просить убежища?'

— 'Нет-нет. Я просто имею в виду, что это может показаться вам полезной информацией. Но я предлагаю собирать гораздо больше информации, прежде чем принимать подобные решения.'

— 'Мм. Я бы лучше держался подальше от любых императоров. Я уверен, что Кольт считает также.'

Гарвель пожал плечами. — 'Всё же, если всё будет плохо, вы должны знать, какие есть варианты.'

— 'Я запомню.'

Ждать пришлось не очень долго. Кольт вернулся в гараж с багажом в руках.

Гектор помог загрузить сумки в выбранную Кольтом машину, тёмно-синий Понтиак. Затем они последний раз вместе пообедали. Это была безмолвная трапеза, как и все остальные, но через некоторое время Кольт прервал тишину.

— Не умри, — сказал он.

Гектор поднял взгляд. — Что?

— Пока ты здесь, — сказал Кольт. — Не умри.

Гектор только опустил бровь.

Кольт кивнул в сторону близнецов. — Я хочу, чтобы они встретились с дядей Гектором, когда повзрослеют достаточно, чтобы его запомнить.

Его глаза открылись шире. Открылся и рот, но он не знал, что сказать. Он взглянул на жнецов, но они оба только засмеялись, из-за чего Гектор покраснел.

— 'Мы будем стараться изо всех сил,' — сказал Гарвель за Гектора.

Кольт протянул руку в карман и достал телефон. — Я взял себе новый для использования в различных ситуациях, но этот буду держать ради вас, ребята. Если вы когда-нибудь захотите нас найти — просто позвоните.

— 'Хорошо.'

— Не потеряйте номер. Я думаю, что телефон у тебя всё равно так или иначе будет уничтожен, так что сохрани как-нибудь номер.

— 'Его запомню я.'

Кольт поднял бровь на жнеца. — 'Ты запомнишь? Даже, если пройдёт лет пять?'

— 'О да. Не волнуйся.'

— 'У нас отличная память,' — объяснил Бованокс.

Кольт кивнул.

— М-мы должны, э... мы должны... код.

Все повернулись на Гектора.

— В смысле, ух, ну знаете... на всякий... потому что... я не хочу повторения того... что случилось в прошлый раз.

Была краткая пауза, после чего Кольт согласился, — Хорошая идея. Что-нибудь простое. Я с вами контактировать с сегодняшнего дня совсем не буду. Вы — звоните, если хотите поговорить. Не пишите. Говорите напрямую или посылайте голосовое сообщение. Если что не так, но сказать не можете что, при любой причине, просто используйте моё имя. Джереми. Это будет нашим кодом.

— Ух. Л-ладно...

— 'Джереми,' — повторил Гарвель. — 'Запомнил.'

— Точно понимаете? — переспросил Кольт. — Это важно. Если вы назовёте меня Джереми или напишите мне, то я пойму, что вы контактируете под давлением. И, более того, я буду ожидать чего-нибудь вроде ловушки.

— Эм, хорошо.

— 'Мы понимаем,' — сказал Гарвель.

— Но, ух... что если, эм... если ты будешь под давлением?

— Этого не произойдёт, раз вы будете звонить, а не я. Но, я полагаю, придумать план на такой случай проблем не добавит. Если у меня будут проблемы то, наоборот, я назову тебя господин Гофф.

— Эм. Ладно.

С этого момента, и обед, и беседа, начали подходить к своему концу. Больше было нечего добавить.

Все попрощались, а Гектор и Кольт ещё и обменялись крепким рукопожатием. Пешком Гектор последовал за машиной к рампе и на улицу, к раннему полуденному солнцу. Он помахал рукой ещё один, последний раз, и смотрел за тем, как машина Кольта удаляется на запад, в направлении Уолтона. Облако жёлто-коричневой пыли следовало за машиной ещё некоторое время, пока они не исчезли.

— 'Ну,' — заговорил Гарвель через некоторый период времени, — 'Похоже, только мы с тобой, опять.'

— Ага...

— 'Всё нормально. Они всё равно не вписывались в наш стиль.'

Гектор ухмыльнулся и пошёл обратно в бункер. — Что будем делать теперь?

— 'Продолжим ждать звонок от Джины. Надеяться, что скоро она добудет для нас информацию. Ты, тем временем, должен поспать. Вернёмся к тренировкам через несколько часов.'

— Хорошо.

–+–+–+–+—

Последняя пара дней была адово скучной. Подслушивание записей разговоров в замке было более чем суточной работой, но даже так она оставалась умопомрачительно нудной. Каждый раз, когда Джина ложилась спать, это означало, что она отстанет на несколько часов когда проснётся. Это был организационный кошмар, даже проматывая на быстрой перемотке записи из всех комнат, девяносто процентов времени записывалась полная тишина или просто разговор нормальных людей.

К счастью, у Джины было полно различных помощников, помогающих ей всё разгрести. Не совсем к счастью, все, кто были вовлечены, получали от этой работы гораздо больше, чем то, на что подписывались. Через некоторое время часть из них напрямую отказались помогать ей, и она не могла винить их за это.

Проблемой были разговоры нормальных людей. Часто там были длинные попытки успокоить друг друга дрожащим голосом, если не просто рыдание над своим ужасным состоянием. Все эти люди были заперты в одном здании с группой психов-убийц. К бо́льшему ужасу, одна запись застала крики агонии одной из жертв, вероятно, убитой в итоге.

Выслушивание всего этого с продолжительными промежутками тишины было больше, чем могли вынести некоторые из сотрудников.

Что же до неё самой, Джина в основном слушала происходящее в комнате короля, но ничего важного не происходило с того момента, как упомянули способность Каркаша контролировать магнитные поля. Избавление явно не собиралось говорить королю хоть что-то важное.

Кроме того, за Гектором они тоже не то чтобы гнались. Они, похоже, не считали его угрозой достойной внимания, раз их было настолько больше. Несколько слуг выражали интерес в охоте на него, но никто из них не имел понятия, где его искать, а устраивать проблемы, чтобы выманить его, было опасно, ведь могли затормозиться все их великие военные усилия.

Ничто из этого не стоило упоминания Гектору, чувствовала Джина. Она ждала более детальной информации об их способностях и передвижении.

Более-менее отказавшись от слежения за комнатой короля, она тратила большую часть времени на исследование других доступных аудиофайлов.

И неожиданно в файле донёсся голос Каркаша. — «Это что?»

Джина подпрыгнула на стуле.

–+–+–+–+—

— Переверни свою хмурость низом кверху, — сказала Нола, — ты получаешь возможность отправиться с нами в Гарольд! Не чувствуешь восхищения? Знаю, чувствуешь.

Каркаш не был полностью доволен маниакальной улыбкой женщины. — Как много должны пойти?

— Пятеро, — ответила она. — Ты, я, Конал, Тесса и Ханджир. Андрес остаётся, Дезмонд продолжает нянчиться с королём, как обычно. Бедный парень. Я предложила его подменить, но мне никто не верит. И почему же.

— 'Зачем тебе Каркаш?' — спросила Хойоте. В глазах Каркаша жнец была касаткой. Её громадное чёрно-белое тело маячило прямо у него над головой, опуская на всё тень, а её большой рот не двигался вообще, когда она говорила.

Жнец Нолы опустился, чтобы ответить, но её спинной плавник оставался в потолке. Насколько помнил Каркаш, жнеца звали Веннек. — 'Дело не только в разрушении города,' — сказала она. — 'Если бы требовалось только это, то хватило бы и одного слуги. Но мы должны всё сделать тщательно и убедиться, что вина падёт на Рендон, что несёт в себе контроль поступающей информации. Каркаш может сделать это гораздо проще, вырубив электричество вокруг города. Будет неудобно, если какой-то зевака запишет репортаж о наших похождениях на телефон или что-то вроде него. Все репортажи о произошедшем должны поступать от нас.'

Хойоте кивнула. — 'Понятно. Хорошо. Мы составим вам компанию.'

— Отлично, — сказала Нола, вновь ухмыльнувшись. Она обернула руку вокруг плеча Каркаша. — Как насчёт того, чтобы взять что-нибудь поесть, а? Узнать друг друга немного получше, ага?

Каркаш безмолвно убрал её руку и отошёл.

–+–+–+–+–

Гарвель разбудил Гектора, чтобы тот ответил на телефон. Звонок Джины содержал не всю информацию для него, но была лишь одна вещь, которую он должен был знать.

Пятеро из Избавления направляются в Гарольд.

Его сердце сжалось, когда он услышал это число. У него не было шанса сразиться со всеми этими слугами собственноручно. Он понимал это, и, судя по виду черепа Гарвеля, то понимал и жнец.

— «Я также узнала имена всех слуг,» — продолжала Джина. — «Конечно, Дезмонд и Каркаш. Остальные — Конал, Тесса, Нола, Андрес и Хаджир.»

— С-спасибо. Это полезно.

— «Да ладно. Я знаю, что это не много. Там были действительно большие промежутки тишины, я полагаю, то были разговоры жнецов.»

— Не волнуйся об этом. Ты была, ох... ты, э... очень, эм... я имею в виду...

Джина хихикнула. — «Остановись. Я поняла.»

— П-прости.

— «О, и я узнала, что убитого звали Стокер. Подумала, что вы могли бы хотеть узнать.»

— А... понятно. — Если ничего другого было не добиться, то хорошо хотя бы узнать имя. Даже, если он был членом Избавления, Гектор не мог не чувствовать жалости к нему. Было очевидно, что Стокер, по крайней мере, пытался от них сбежать, и поскольку Гектор не знал причин, можно было придумать ему несколько хороших целей.

— «Но, эм, в любом случае.» — Последовала продолжительная пауза. — «Я всё же надеюсь, что ты не собираешься в Гарольд. Ты же понимаешь, что сделать там ничего не выйдет, верно?»

Он обменялся взглядом с Гарвелем.

— «Даже, если бы там был господин Роман и королева, даже втроём у вас не будет и шанса. И перед атакой меньше недели, так что... Я знаю, что это херово, но ты, просто. Эм. Не можешь. Пожалуйста, не иди туда.»

— Ух. А-ага. Я знаю. Не волнуйся.

Джина вздохнула. — «Хорошо. Ты действительно сейчас нужен нам живым.» — Она уже была разочарована тем, что Кольт уехал, и помочь в сражении не сможет. Больше плохих новостей ей не нужно, чувствовал Гектор.

— Ну, эм. П-позвони, если узнаешь ещё что-то.

— «Конечно. Потом поболтаем »

— Пока. — Повесив трубку, Гектор перевёл взгляд на Гарвеля. — Итак?

Гарвель сложил руки, положил косу на плечо, продолжая парить. — 'Всё равно хочешь пойти, не так ли?'

Гектор наклонил голову. — Я не знаю насчёт хочу, но... имею в виду...

— 'Я не позволю,' — отказал Гарвель. — 'Джина права. Мы не можем отправиться в Гарольд.'

— Но, Гарвель... Мы не можем позволить Избавлению уничтожить город полный жителей.

— 'Гектор, мы ничего им не «позволяем». Они сделают это с нашим позволением или без. Мы не пойдём и они уничтожат город. Мы пойдём, и нас убьют, после чего они уничтожат город. Причина, по которой мы не пойдём, это потому что наше присутствие ничего не изменит.'

— Но... может мы сможем... хотя бы помочь некоторым людям сбежать?

— 'Ценой наших жизней?'

Его взгляд становился слабее. — Ты хочешь, чтобы я просто... сидел здесь?

— 'Прости, но так и есть. Мы можем придумать какой-нибудь план по эвакуации жителей и сбежать раньше, чем появится Избавление, но тогда они просто выберут другой город.'

Он вздохнул и провёл рукой по голове. Его волосы немного подросли, он не стриг их с самого побега из Брайтона.

— 'Слушай. Я знаю, что ты не слишком ценишь свою жизнь. И, если быть честным, мы довольно близки в этом плане. Я тоже свою не сильно ценю. Я живу уже очень давно и, хоть я не желаю смерти, я готов отдать жизнь, особенно по хорошей причине. И иногда нам помогает то, что мы так думаем. Делает немного бесстрашными. Но этот раз не из таких, потому что наши жизни ещё успеют помочь очень многим. Сейчас у нас нет лучшего варианта, но нам придётся выбрать тот, что лучше остальных.'

— Блядь...

— 'Однако,' — медленно произнёс Гарвель, — 'у нас есть возможность сделать кое-что в другом месте. Это будет опасно, и не спасёт Гарольд, но если нам удастся, то мы оставим грёбаную трещину в планах Избавления.'

Взгляд Гектора вновь приобрёл силы. — Звучит слишком хорошо. Чего ты от меня хочешь?

— 'Это прозвучит безумно.'

— Рассказывай.

— 'Я хочу, чтобы ты похитил чёртового короля.'

Глава 49. Твои сходящиеся пути...

— Похитить короля, а? — Гектор почесал голову. Честно говоря, это звучало не так безумно, как он ожидал. Но через секунду он понял, что дошёл до такой степени, что похищение кого-то... вернее короля... уже не казалось совершенно безумным. Он потряс головой и попытался вернуться к разговору. — Ух... как я вообще должен это провернуть?

— 'Мы уже знаем, что сразу пятеро из них будут в Гарольде,' — сказал Гарвель. — 'Значит, короля будут охранять всего двое.'

— То есть я должен уложить двух слуг...

— 'Я же говорил, это будет опасно. Но управиться с двумя всё равно проще, чем с пятью. В идеале нам удастся пробраться тихо и выкрасть короля, но да, нам очевидно придётся приготовиться к сложному сражению.'

— Хмм. — Он почесал шею. — Это довольно хреново, знаешь... По ощущениям, будто мы просто используем смерти всех в Гарольде.

— 'Ага, верно. Вроде так и есть.'

Он почувствовал намёк где-то глубоко в мыслях, слабую идею, что ещё не сформировалась, но уже нависла над ним. И затем она ударила его полностью. Его глаза расширились, и широкая улыбка появилась на лице. — Гарвель!

— 'Что?'

— Все меня ненавидят!

— 'Ух.' — Гарвель смущенно на него взглянул. — 'Может, не стоит быть таким строгим к себе?'

— Нет! Гарвель! Все боятся меня!

— 'Ну. Постой... А!'

— Избавление хочет разрушить Гарольд и обвинить... эм... другую страну, верно? Но что, если Солдат Тёмной Стали сделает публичную угрозу уничтожить Гарольд заранее?!

Теперь была очередь жнеца улыбнуться. — 'Это может сработать! Если Избавление всё равно уничтожит город, то вина падёт на тебя, а не на другую страну, и тогда война не начнётся! А если они не уничтожат город, это, очевидно, будет даже лучше!'

— А если уничтожат другой город, то, вероятно, обвинят всё равно меня!

Гарвель засмеялся. — 'Не уверен, видел ли тебя хоть раз таким взволнованным.'

Он начал искать номер Джины в телефоне. — Мы только закончили говорить, а мне уже нужно ей опять позвонить...

Пошли гудки, и она ответила быстро, как всегда. Гектор с трудом объяснил главную идею.

— «Хорошая мысль, но есть большая проблема.»

— Ч-что?

— «Когда Каркаш появился в новостях несколько дней назад, Избавление действительно укрепила свой контроль над телевидением. Ничто не выходит в эфир без их подтверждения.»

— Дерьмово.

— «Я могу выложить твою угрозу в интернет, но должного внимания она там не получит.»

— Эх...

— 'Спроси её, может она знает, какой слуга контролирует телевидение.'

Гектор спросил.

— «Вообще, этим занимаются двое. Конал и Тесса, похоже, ответственны за публичность, но и остальные временами в это вклиниваются.»

— 'И она знает, эти пятеро отправляются в Гарольд?'

Он её спросил.

Джина ненадолго замолчала. — «Кстати говоря да, отправляются. Хотите прорваться в экстренные новости, когда они отправятся?»

— Ух. Ага, да.

— «Хмм. Может сработать, хотя время будет поджимать. У жителей Гарольда будет немного времени на эвакуацию, но, боюсь, единственной альтернативой будет вообще не предупредить их.»

— 'Это неудачно для Гарольда, но лучше подходит нам,' — сказал Гарвель. — 'Если мы дождёмся их отправления, то у нас появится и возможность украсть короля. Тебе кстати стоит упомянуть ей и этот план.'

— О, и, эм... я собираюсь попытаться, э... ещё и короля украсть.

— «Постой, ЧТО?»

–+–+–+–+—

Капюшон уже не был таким девственно белым, каким она его получила, но он был скорее для защиты, чем для внешнего вида.

Она шла уже дни, спала под звёздами, охотилась и собирала еду, но никогда не отходила слишком далеко от дороги, проходящей через широкие поля Лорента.

Она полагала, что доехать автостопом было за пределом мечтаний. Машины здесь были редки, и никто не был сильно заинтересован незнакомкой в капюшоне. Она пробовала снимать капюшон, но и это не помогало. Может, повязка на глазу отпугивала. И, быть может, меч.

За это время она даже деревни не встретила. Она знала, что Лорент большая страна, но это было просто смешно. Всё, что ей хотелось — рабочий телефон, но её устроила бы и еда, которую не приходилось сперва убивать. Её меч не был приспособлен для охоты.

Постепенно пейзаж по левую сторону дороги сменился зелёными лесами. Там охотиться было бы легче, решила она, и направилась в лес. Однако прежде, чем она успела найти что-нибудь съедобное, она заметила дом. Он был сокрыт за множеством деревьев, и с дороги его было никак не увидеть.

Она охотно приблизилась к нему, осмотрела здание получше. Один скромный этаж с, возможно, небольшим чердаком и овальным окном под вершиной крыши. Труба из булыжников стояла позади, и большая часть белой древесины дома обросла зелёным мхом.

Она постучала в дверь, так как звонка не было. — Привет?! — позвала она, вновь сняв капюшон.

Дверь не открылась, но кто-то крикнул в ответ, — Те чё надо?! — мужской голос. Старый.

— Простите, что беспокою, — громко сказала она, — но могу я воспользоваться вашим телефоном?

— Телефон не работает!

Она нахмурилась. — Тогда могу я попросить вас подбросить меня до ближайшего города?!

— Машина не работает!

— Тогда, место чтобы отдохнуть?!

— Кровать не работает!

Она прикусила губы.

— И еды тоже нет, даже не спрашивай!

— Сэр, пожалуйста! Меня зовут Линетт, я уже несколько дней иду пешком!

— Похоже, придётся идти ещё несколько дней! — гаркнул старик. — И я не представляю, кто ты такая!

Глаз Линетт начал пульсировать. Каждый раз в самый неподходящий момент. — Сэр, — попыталась она в этот раз тише, в надежде приманить его ближе к двери, — мне очень нужно воспользоваться телефоном. Я буду признательна любой помощи...

Из дома донёсся шум спешных шагов, и через мгновение дверь резко открылась. Лысеющий старик указывал на неё дробовиком, — Юная леди, в чём я неясно выражаюсь?

Она взглянула на двустволку, ничуть не беспокоясь. — Сэр, вы не хотите этого делать.

Он расхохотался. — О, правда?

— Пожалуйста, опустите оружие, сэр.

— Ты не понимаешь, когда человек хочет, чтобы его оставили одного?! Ты думаешь, я живу здесь, потому что жду гостей?! Как ты вообще меня нашла?! Ты из правительства?! Спустя все эти годы вы всё же решили меня повязать?! Так?!

— Сэр...

— Псы, вы меня живым не возьмёте! Я не собираюсь отправляться в тюрьму, так что вали, пока я не натворил чего! Я ненормальный, слышишь?! Сумасшедший!

— Да, это я вижу. Но мне действительно нужно воспользоваться телефоном.

— Женщина! Ты, блядь, глуха?! Я тебя пополам этой штукой порву!

— Сэр, можете попробовать, но для вас это ничем хорошим не обернётся. Поверьте.

— Это угроза?! Теперь ты мне угрожаешь?!

Линетт вздохнула. — Ладно, если хотите в меня выстрелить, то позвольте отойти вот сюда, чтобы вы случайно не убили себя. — Как только она сделала шаг вправо, мужчина нажал на курок.

Не дальше чем с метра расстояния, выстрел пришёлся точно ей в грудь. Но вместо того, чтобы разорвать её, дробь неожиданно встретилась с фиолетовой тенью, и отскочила обратно, оставив Линетт совершенно невредимой.

Отскочившая дробь задела его плечо. Он уронил оружие и упал на землю, стоная в агонии.

— Мне немного жаль, но я пыталась предупредить.

Мужчина схватился за плечо и прорычал, — Что ты такое?!

— Сама уже не уверена, — сказала она. — Но, смотрите-ка, вы ранены. Я бы с радостью вызвала скорую. Но, может, мне лучше продолжить идти пешком?

— Аргх!.. — Его стонущий протест вскоре сменился нытьём. — В кабинете. Спутниковый телефон.

— Какой тут номер аварийных служб?

— 7-5-1.

— Подождите здесь, сэр. — Она не была слишком обеспокоена его состоянием, учитывая то, что рана выглядела не слишком плохо, но всё же она решила сперва вызвать скорую.

Она нашла телефон именно там, где он сказал, и подняла левую руку к циферблату, и под её левой рукой была особенная вещь.

Вроде полу-рукавицы. Не закрывала её пальцы, не была сделана из металла. Вместо этого, она была сделана из кости.

Она вызвала скорую и предупредила женщину о том, что водителю следует смотреть особенно тщательно, поскольку дом спрятан в лесу, и оператор сказала, что они прибудут минут через двадцать.

Линетт решила пройтись по дому в поисках каких-нибудь бинтов и одежды, для раны мужчины, на всякий случай. Он не настолько сильно истекал кровью, но никаких проблем в излишней тревоге быть не должно.

И спустя промежуток времени ей удалось ввести номер, который ей дал Роман. Звонок на такую дистанцию потребовал некоторое время, но в итоге она дозвонилась. И, к её неудаче, в ответ был сигнал «занято». — Ой, да ладно! Это просто невозможно! — Она попробовала позвонить ещё раз. — Джина! Клянусь, если ты не возьмёшь трубку снова!..

— «Привет?»

— НАКОНЕЦТО! Слава Богине! — Она упала на кресло-качалку.

— «Кто это?»

— Линетт Эдит. Джина, если ты скажешь, что не помнишь меня, я потеряю контроль.

Джина засмеялась. — «Не волнуйся, я тебя помню. На самом деле, я уже некоторое время ждала твоего звонка. Где ты?»

— В Лоренте. Без транспорта. Пожалуйста, скажи мне, что ты можешь это исправить.

— «Какой ближайший город?»

Она повернулась к старику. Сейчас он отдыхал на диване. — Эй, из какого города едет скорая?

Он застонал, но ответил, — Линкертон.

— Как называется больница?

— Там только клиника.

— Спасибо. Услышала, Джина?

— «Ага. Позволь мне позвонить Гектору и попросить его заехать в клинику Линкертона. Я скоро тебе перезвоню.»

Она ждала, раскачиваясь на стуле. Это движение делало её сонной, но она встряхнулась, когда начала засыпать.

— «Хорошо. Он в пути. Так скажи мне. Ты как? Думаю, ужасно.»

— Это довольно точное описание. Сама как?

— «О, я просто отлично. Шпионю за Избавлением. Узнаю всех их секретики.»

Линетт моргнула. — Что?

— «Я поставила подслушивающие устройства по всему замку Белгрант.»

— Серьёзно?

— «Агась. Не волнуйся. Это очень весело и ничуть не ужасающе.»

— С тобой есть хоть кто-нибудь способный тебя защитить? Или этим занялся Гектор?

— «О, точно. Ты же не знаешь.» — И Джина объяснила в каком положении Гектор. Её тон был значительно менее весёлым.

Линетт с трудом могла в это поверить. Этого робкого парнишку объявили главным преступником страны? Она даже задумывалась, будет ли он тем же человеком, когда она его вновь встретит.

Вскоре приехала скорая помощь, и Линетт пришлось положить трубку, чтобы проехать с ними. Клиника Линкертона была не очень далеко, и ей пришлось прождать ещё полчаса, прежде чем на парковке появился Гектор на своём серебряном мотоцикле.

За исключением его чёрной мотоциклетной куртки, он не казался значительно другим. Когда он снял шлем, то кротко ей улыбнулся, но уже через мгновение его взгляд сменился непониманием.

— Линн? — спросил Гектор очень беспокойным голосом. — Что с тобой случилось?

Она наклонила голову. — В каком смысле?

— Гарвель говорит... что ты... твоё присутствие не такое? — Он приостановился, несомненно прислушивался к невидимому жнецу. — Он говорит ты не отклонение, но всё же... эм... Гарвель, чёрт, что ты пытаешься сказать?

— А. Думаю, он чувствует вот эту штуку. — Она показала свою полу-рукавицу. — Её сделали из костей отклонения. Всё нормально. Она не ранит тебя, как и я.

— Гарвель запутался...

— Ну, она действительно опасна, — сказала Линетт. Она сжала кулак и фиолетовая тень окутала его. — Я украла её у Авангарда. Ну, или, меня скорее вынудили.

— Т-ты... ух... зачем?

— Королева сказала мне попробовать. Испытать, пока они не смотрят. — Она дёрнула рукавицу другой рукой, но та не сдвинулась. — Но, как оказалось, если надел, то уже не снять. Те ребята из Авангарда собирались отрубить мне руку, чтобы вернуть её.

— Ох...

— Ага. Её высочество приказала мне бежать. Я выполнила приказ. — Фиолетовая тень вытянулась на её руке, приняла форму молота, затем щита, затем меча. — Я понимаю, почему они так хотели её получить. Эта штука реально сильная. Не такая, как та, с которой мы с тобой сражались в Сескории.

— Как... и?

— Ну, во-первых: когда я сбежала сама, мне не удалось легко уйти. Пришлось сражаться со слугой. И я победила. Легко.

— Ох...

Она оценила направление его взгляда, после чего её взгляд направился в пустое место, где предположительно находился Гарвель. — Я всё ещё не вижу жнецов, кстати говоря.

— Л-ладно...

Линетт попыталась ему улыбнуться. — Я не сошла с ума и не стала кровожадной психопаткой, если вы об этом волнуетесь.

— Нет, ну... имею в виду... м-может немного...

— Подвезёте обратно в Атрию? — спросила Линетт. — Или мне так идти?

И вновь Гектор на мгновение стих. Он пристально на неё посмотрел. — Эм. М-можешь сперва сказать мне больше об этой штуке на запястье?

— Что хочешь узнать?

— Как... как именно ты его контролируешь?

Она пожала плечами. — Он просто делает то, что я хочу. Как ещё одна конечность, наверно. Разве что...

— Что?

Она заставила тень исчезнуть. — Он чувствуется... живым. В каком-то смысле.

— Хмм. Ч-то ты имеешь в виду?

— Я пока не уверена, — нахмурившись ответила она. — Я ещё только привыкаю к нему. Но, наверно, это не тот ответ, которого вы ждали.

Он неуверенно кивнул, но через некоторое время указал жестом на мотоцикл. — Поехали обратно в Атрию. Ты можешь, э... сказать больше позже... ты выглядишь довольно уставшей.

Линетт облегчённо вздохнула.

Глава 50. О, удивительный защитник...

Он видел сельскую местность Лорента впервые. Солнечное небо и плоские зелёные поля, насколько может видеть глаз. Даже никаких гор вдали.

Ревущий двигатель мотоцикла не позволял общаться с Линетт, но Гектора это не сильно волновало. Так у них с Гарвелем был шанс обсудить её уникальную ситуацию. Однако Гектора волновало то, что он впервые не один на мотоцикле. Когда он ехал один, то не сильно боялся сделать какую-нибудь херню и разбиться. Он выживет. Но Линетт сзади наполняла его всем набором неловких чувств, особенно то, как она обняла его на уровне желудка, чтобы не упасть. А он никогда не был хорош в физических контактах.

Всё же, он старался изо всех сил это игнорировать. Если он просто фокусировался на дороге перед собой, чувства были не слишком плохи.

— 'Мне это не нравится,' — сказал Гарвель.

— 'Знаю,' — ответил Гектор. — 'Но это Линн. Я не оставлю её тут...'

Жнец держался на расстоянии от Линетт, и даже сейчас он находился перед мотоциклом, несмотря на скорость. — 'Полагаю, она может оказаться ценным союзником, если говорит правду.'

— 'Что можешь сказать о её ауре или как её там называют?'

— 'Это странное присутствие. Джеффри, единственное отклонение, что мы встретили, так что информация, от которой мы можем отталкиваться, довольно ограниченна, но если сравнивать с ним, её аура отличается. Я всё ещё могу почувствовать, что она человек. Но эта часть отличается от того, что я видел раньше. В прочем, думаю, она всё ещё она.'

— 'Но?..'

— 'В её браслете чувствуется собственное присутствие. Очень мощное. Если аура Джеффри была мечом, то эта не меньше, чем палка динамита. И потому, что я не знаю, как это работает, мне очень неспокойно.'

Внезапно Гектор почувствовал что-то прямо под лопатками. Он сжал руль сильнее, пытаясь не съехать с дороги. — 'Га-гарвель! Что она делает?!'

Жнец замедлился, чтобы посмотреть. И он начал смеяться. — 'Спит. Видимо она действительно устала.'

— 'Это!.. Но!.. Я!.. Она!.. Гарвель, пусть прекратит это!'

— 'Просто попробуй расслабиться,' — ответил Гарвель, всё ещё хихикая. — 'Уверен, так всё же лучше, чем если бы она оказалась сумасшедшим монстром, а?'

— 'Эх! Надо было её оставить!'

Гарвель засмеялся громче.

Через некоторое время они достигли границы. Пересечь её было не простейшим делом. На всех дорогах были контрольно пропускные пункты, и прорваться прямо через них он не мог. Поэтому, как и в прошлый раз, он сделал рампу и мост для себя, позволив проехать прямо над КПП на волне металла. В этот раз охраны было больше, но все они просто стояли и смотрели на то, как он пролетает над их головами.

Мотоцикл дёрнулся, когда снова упал шинами на дорогу, что, к счастью, разбудило Линетт. Таким образом, они вновь были на территории Атрии. Когда они отдалились, он уничтожил мост.

— 'Хмм,' — задумался Гарвель, теперь паря немного ближе к Линетт. — 'Я немного волнуюсь насчёт того, зачем вообще Авангард возился с чем-то подобным.'

— 'Думаешь... с ними работают некоторые отклонения?'

— 'Я не знаю об отклонениях достаточно, чтобы рассуждать на эту тему, но если все они как Джеффри, то никогда бы не стали они работать с Авангардом.'

— 'Как ты можешь не знать об отклонениях? Они вроде, э... довольно большая проблема.'

— 'Думаю это лишь недавняя разработка в мире. Когда я был членом Авангарда отклонения не были нашей проблемой. Не думаю, что они вообще существовали. А если и существовали, то прятались очень хорошо.'

— 'Хмм.'

— 'Интересно, насколько они частое явление. Их присутствие может изменить всё в войне двух сил. Чёрт, может даже уже.'

— 'Думаешь?'

— 'Ну, да. Нейтральных всегда было много. Многие жнецы верят, что смерть предрешена и в неё вмешиваться нельзя, либо просто не хотят вмешиваться в большие конфликты, и потому не берут слуг. Это никогда не было проблемой, потому что пока мы держимся далеко от больших конфликтов нас не убить. Но если в мире начнут случайно попадаться монстры, способные нам навредить, то это большая проблема, как ты и сказал. У жнецов, которые раньше никогда не брали слуг, появиться отличная причина взять.'

— 'Э... как Бованокс, да? Он ведь вернул Кольта к жизни только после того, как его ранил Джеффри, нет?'

— 'Ага. Если такое будет происходить в бо́льших масштабах, то повлечёт за собой огромные изменения. Все эти новые слуги и жнецы. И даже, если большинство из них попытается держаться подальше от войны, некоторые всё равно будут вовлечены.'

Гектор прислушался к завыванию ветра, проходящего через его мотоциклетный шлем. Он предложил шлем Линетт, но она сказала, что он ей не нужен. Будь на её месте кто угодно другой, он бы настаивал. — 'Я думаю ты, ух... не согласен с теми жнецами, что считают смерть предрешённой, да?'

— 'Верно,' — подтвердил Гарвель, — 'хотя это к делу не относится. Даже, если бы я верил в судьбу, с чего мне думать, что жнецы находятся за её пределами? Если ты спас кого-то, то с чего думать, что его спасение не было судьбой?'

— 'Ух... не знаю...'

— 'Как и я. Не понимаю жнецов, которые так не считают. Наверно поэтому я считаю судьбу бесполезным концептом. Её можно применить к чему угодно, так что это просто контрпродуктивно.'

— 'Хм...'

— 'Не согласен?'

— 'Нет, у меня... вообще, у меня нет мнения.'

Гарвель решил опустить вопрос.

Они уже приближались к бункеру. Зелёные поля постепенно заменились бесплодной, грязной пустошью. Прибыв, Гектор открыл дверь в земле. Линетт поднялась на ноги и он завёл мотоцикл за ней. Бензина в баке осталось не много, заметил он, но, к счастью, в бункере был запас топлива. Но сейчас, однако, у него был свежий вопрос к Линетт.

— Так, э... как много можешь, ух... э... — Он колебался, но Линетт была терпелива. Ему приходилось воздерживаться от взгляда на неё. — К-как много ты можешь рассказать, эм... об отклонениях?

— А как много уже знаешь? — спросила она.

— Не много, думаю... Учитывая твою, ух... рукавицу, я полагаю, у них у всех есть эти... смертельные ириски...

Она удивлённо усмехнулась. — Смертельные ириски?

— А-ага, ну, они растягиваются как ириски, только... смертельнее?

Она тихо засмеялась, как и Гарвель. — Ага, у всех отклонений есть одна из этих штук. Роман говорил о них, пока мы путешествовали вместе. У её величества был полный набор вопросов для него. Большую часть времени я просто слушала.

— Все отклонения, эм... злые и безумные как Джеффри?

— Джеффри? А, так звали того, с которым мы сражались?

— Ага...

Линетт потёрла кожу над повязкой на глазу. — Ты случайно не заешь, где он?

— Ух...

— Я хочу отомстить ему за глаз.

Он не был уверен, как на это ответить, поэтому сказал прямо, — Я его убил.

Линетт моргнула. — Оу. Что случилось?

Но Гектор не мог заставить себя объяснить. Он знал, что она одна из нескольких людей, что поймут. Чёрт, она наверняка уже почти понимала. Но он просто не хотел говорить об этом. Он даже думать об этом не хотел.

И в этой напряжённой тишине она, видимо, поняла мысль. — Ой, я не ответила на твой вопрос. Из того, что сказал Роман, да, я думаю все отклонения очень злы. Кажется, он сказал, что все отклонения всегда желают развлечься. И, похоже, их всегда развлекает убийство людей.

— Ясно...

— Он сказал, что действительно их контролировать не возможно, потому что они привыкли делать что захотят. Единственная причина, по которой Избавлению удаётся ими всеми управлять, это потому что они просто позволяют им творить всё, что те захотят.

— Звучит... точно.

— О, и они становятся сильнее, поглощая души. Поэтому они так любят убивать.

Гектор просто кивнул.

Она опять подняла свою рукавицу. — Не уверена, может ли эта штука расти также. И не уверена, имеет ли это значение. Даже, если бы я знала, как поглотить чью-то душу, это звучит довольно отвратительно.

Его губы дёрнулись. — Эх, ага... и тебе всё равно не удастся поглотить душу слуги.

— Нет?

— Наши души связаны со жнецами, так что...

— Хмм. А смогу я тогда поглотить душу жнеца?

Гектор посмотрел на Гарвеля

— 'Я не знаю! Наверно! И я не хочу проверять!'

Гектор ответил Линетт, пожав плечами.

— Что ещё хочешь узнать?

— Ух...

— 'Спроси её о том, на что вообще способен её браслет.'

Глаза Гектора вернулись к рукавице. — А что именно может делать эта штука?

— Ну, она податлива, — сказала Линетт. Тень приняла форму маленькой птички и уселась у неё на руке. — Похоже, она может принимать любую форму, какую я захочу. Хотя я ещё учусь.

— У неё есть... максимальный радиус или вроде того?

— Да, есть. — Тень метнулась к дальней стене гаража, оттолкнулась от неё и полетела обратно, но остановилась на полпути. Она дёргалась, пытаясь протянуться дальше, но не могла вытянуться сильнее. — Сколько на твой взгляд? Метров двадцать?

— Наверно. Но, ух... — Он повернулся на Гарвеля, спрятавшегося за его спиной. — Можешь не делать это так внезапно? Кажется, ты испугала Гарвеля.

— Ой! Извини! — она вернула тень. — Где он? Я его не ранила, нет же?

— Н-не, он в порядке.

Она опустила руку вниз, спрятав её в своём грязном пальто. — Ещё тень защищает меня от вреда, но я уверена, что это вы и так уже понимали.

— А-ага.

— У неё есть и ещё какая-то сила, но я её пока не могу использовать. Что-то называемое сжиганием.

Он наклонил голову. — Сжиганием?

— Не спрашивай, что это значит. Я только услышала, как это сказали слуги Авангарда.

— Хмм...

Она подвигала плечами и шеей. — Может, мне просто рассказать тебе всю историю. Э... она довольно длинная. У тебя тут есть что-нибудь съедобное? Я проголодалась.

— О, конечно. Ух... следуй за мной. — Он привёл её на кухню. Выбор гурманским было не назвать. Всё здесь было рассчитано на то, чтобы протянуть месяцы без холодильника.

Линетт набрала кучу всего и села за маленький стол у двери. Поверх кучи она добавила содержимое своего рюкзака: кусок обугленного мяса и какие-то дикие ягоды. — Итак, сперва мы полетели в Каргам, — сказала она, раскрывая пакет с вяленной говядиной, — и это оказалось тупиком.

Гектор не присоединился к ней за столом, решив вместо этого стоять в дверном проходе со сложенными руками.

— Авангард в Каргаме даже не удосужился с нами нормально встретиться, но, если честно, мы не можем их винить за это. Мы были там всего несколько дней, но за это время наш самолёт подбили, и нас атаковало Избавление четыре несвязанных друг с другом раза. Уверена, мы с королевой погибли бы, если бы не Роман. — Она покачала головой. — И, потом, он неожиданно стал намного сильнее. Почти как другой человек.

Гектор и Гарвель обменялись взглядами. — Роман достиг становления?

— Да. Он нам это тоже объяснил. Мне нужно повторить, что он сказал?

— Нет, это нормально... я, ух... у меня есть собственный опыт в этом.

Её брови поднялись, но вместо того, чтобы расспрашивать, она продолжила рассказывать свою историю. — Авангард нам не помог, потому что они, очевидно, уже и так разгребали кучу всего, но они указали нам другой дивизион, который располагается в Каллуме. Так что мы направились туда. И без самолёта на это ушло много времени.

— Группа, которую мы нашли, оказалась более сговорчивой, чем те, что были в Каргаме, но её Высочество вскоре стала недовольна. Что-то в её переговорах с ними прошло неудачно. Они были достаточно добры, чтобы устроить нам экскурсию по их зданию, там я и наткнулась на рукавицу. Они проводили над ней эксперименты, и когда королева упомянула, что мы уже сражались с отклонением, они рассказали нам больше. Кажется, они пытались обнаружить тот механизм, благодаря которому растёт их сила. Они думали, что этот артефакт может помочь узнать природу становления слуг.

— 'А,' — вклинился Гарвель. — 'Ещё опаснее, чем я думал.'

— Они добились прогресса в этом направлении? — спросил Гектор.

— Нет, не думаю. Они были очень разочарованы.

— 'Ха. Хорошо.'

Линетт жадно глотнула воды. — Настоящие проблемы начались, когда нам ясно дали понять, что покидать здание мы не можем. Задержки появлялись друг за другом, извинения за извинениями. Настроение королевы только ухудшалось и, в итоге, она сказала мне опробовать рукавицу. Я не возразила. На самом деле мне было не менее любопытно, чем ей. И, с того момента, ситуация очень быстро переросла в хаос. Я даже не была уверена, что ей и Роману удалось сбежать целыми, пока не поговорила с Джиной.

— Кажется... решение королевы было немного безрассудно.

— Может быть. Но, опять же, думаю, что её Высочество в любом случае планировала, чтобы я украла эту штуку, но потом они начали говорить о том, чтобы отрубить мне руку, дабы вернуть рукавицу, и ей пришлось привести планы в действие быстрее ради меня.

— И потом... тебе удалось побить слугу? Ещё и без проблем?

Она кивнула. — Могу показать как, если хочешь.

— 'Это очень хорошая идея,' — сказал Гарвель. — 'Тебе нужно начать спарринг с ней так скоро, как это возможно. Поскольку Кольт ушёл, другого партнёра для спарринга сейчас не найти.'

— Ух... Гарвель хочет, чтобы я поборолся с тобой...

— О, правда?

— 'Ты должен помочь ей измерить точную силу браслета. И попросить её научить тебя использовать меч. О, и продемонстрируй ей свои силы. Было бы хорошо показать ей, на что ты способен. И ещё ты должен...'

— Гарвель, я понял. У нас ещё полно дел.

— 'Я просто даю советы.'

Он вновь взглянул на Линетт и тут же пожалел об этом, поскольку встретившись с ней взглядом сразу покраснел и отвернулся. — Эх... ух... ты действительно не против? Потренироваться со мной, имею в виду.

— Конечно, но перед этим, можешь рассказать, что случилось в Атрии? Что Избавление делает в столице?

— А, ага... я должен тебе это рассказать, в любом случае. Потому что, эм. Я надеюсь, что ты составишь мне компанию, когда я отправлюсь в Сескорию, на следующей неделе.

Линетт прекратила пережёвывать пищу и подняла бровь. — Собираешься вернуться? — переспросила она. — Это же безумно опасно?

— ...Ага.

— О, — напряглась она, — ты собираешься нарваться там на драку. — Она приостановилась и ухмыльнулась как разбойница. — Расскажи мне больше.

Глава 51. Смещение приливов...

Давид провёл следующую неделю жонглируя сразу дюжиной различных дел. Между его встречами с королём Уильямом, герцогиней Иезавелью, каждым из его братьев, и это не считая неожиданные визиты от Нолы, было время для проработки настоящих замыслов.

Но, по крайней мере с  одним ему удалось управиться. Иезавели он помогал в создании достаточно большой информационной сети, состоящий из людей, которых обычно недооценивали сверстники Давида. И ему определённо требовалась их помощь. Ему требовались глаза всюду и всегда, что было не совсем возможно для Избавления, запугавшего абсолютно всех, кто мог желать им помочь.

Ему просочилась информация о плане Избавления, подготовленном для маленького городка Гарольд. Никто не мог дать ему деталей, но он знал, что план придёт в силу очень скоро. Слишком скоро, на самом-то деле. Не было времени изучить сам план, не то что проработать контрплан.

Всю неделю он беспокоился об этом всё больше, из-за чего время протекало всё медленнее.

И затем пришёл назначенный день, вновь всё пришло в движение. Сперва Избавители, один за другим, стали покидать замок, вскоре остались лишь Дезмонд, Гранти и Андрес Гет. Затем появился репортаж новостей.

Видео никого иного, как Солдата Тёмной Стали. Давид с трудом верил своим глазам и ушам.

Этот чёрный юноша, с самой плохой репутацией в стране, говорил прямо в камеру. Очень медленно, слова потихоньку вытекали друг за другом, до жути тихо, почти заставляя Давида напрягаться, чтобы услышать.

— «В течение следующих двадцати четырёх часов,» — произносил Гектор по телевизору, — «Я... Солдат Тёмной Стали, как вы меня зовёте... уничтожу... город Гарольд... полностью... Если не желаете умереть... предлагаю вам... сбежать сейчас...»

Это был не тот тон, который ожидал услышать Давид, но именно этот тон повлиял на него в разы сильнее. И телевидение, похоже, было того же мнения. Они проигрывали запись раз за разом, комментируя дрожащим голосом. Шли в ход и бесполезные попытки успокоить людей, но сообщение быстро разошлось по всем каналам, с экстренной новостью, останавливающей другие программы.

И вот, ужасное предостережение, не прошло мимо Давида. Город Гарольд. И ещё то, как Гектор раньше взбудоражил все новости. Давид помнил, как Дезмонд жевал мозги Каркашу, за то, что тот пропустил новости. Выходит, это был вклад юноши в происходящее в Гарольде? Давид не мог понять его мотивов.

Но времени на размышление было не много, поскольку новости он смотрел не один.

Дезмонд расхохотался. — ДА! Он что-то замышляет! Как думаешь, что он сделает следующим?!

Андрес почесал подбородок, не сумев скрыть улыбку. — Интересно. Очевидно, он пытается эвакуировать город, что приводит к вопросу: как он узнал?

— О! Думаешь, у него шпион в замке? — Взгляд Дезмонда направился на пустое место рядом с ним. — Ой, вот не надо. Было бы так скучно, если бы всё прошло без единой заминки. — Он примолк. — Да, да, ладно. Начну спрашивать людей.

Давид взглянул на короля, прежде чем вернуть взгляд на Избавителей. Он решил пойти на риск и вклинился с вопросом. — Может кто-нибудь объяснить, что происходит?

Андрес и Дезмонд обменялись взглядами, после чего заговорил Андрес, — Мы получили информацию о том, что этот Солдат Тёмной Стали враг Короны. Он хочет уничтожить Атрию, как видишь.

Давид тревожно нахмурился. — Правда? Зачем ему это?

Дезмонд пожал плечами. — Кто может знать наверняка? Уверен, твоя семья за эти годы нажила кучу врагов.

Это нельзя было отрицать, Давид был уверен. Но даже так, их тон изменился слишком быстро. Ему было более чем неохотно слушать, что они ему говорят и вот, теперь то, во что они хотят, чтобы он поверил, является больше чем просто намёком на то, что происходит на самом деле. — Почему вы подозреваете, что у этого юноши шпион в замке?

Они снова колебались.

Давид зашёл этим вопросом на опасную землю и он это понимал. Они не осознавали, что у него была информация о каких-то их замыслах в Гарольде и ему было интересно, как много они ему скажут.

— Ну, — начал Андрес, — я уверен, что ты заметил отсутствие многих наших товарищей. Мы не верим, что это видео прорвалось случайно именно сегодня.

— Я как раз об этом думал, — сказал Давид. — Куда подевались все ваши друзья?

— Пришёл запрос на возвращение в штаб, — ответил Дезмонд. — Но не волнуйся. Они скоро вернутся.

— А. — Сносная ложь, подумал он. Тогда, время надавить дальше. — А почему он тогда сказал, что юноша пытается эвакуировать Гарольд?

Андрес передёрнулся. Появился неожиданный источник раздражения.

— У нас там деликатная операция, — сказал Дезмонд также спокойно, как и всегда. — Вероятно, он хочет её саботировать.

— Да? Что за операция?

Дезмонд был готов к вопросу и улыбнулся. — Военные поставки и тому подобное. Детали, вероятно, тебе будут скучны, но если интересно, можем отправиться туда завтра, вместе, и провести экскурсию.

Давид был впечатлён и улыбнулся в ответ. Несомненно, что-то не позволит этому обещанию сбыться. Похоже, пришла пора просить Иезавель провести расследование. Кажется, единственный вопрос, в котором Избавление натыкается на препятствие — Солдат Тёмной Стали.

–+–+–+–+—

Гектор и Линетт попали в Сескорию с востока, он на своём мотоцикле, она на гладкой тёмно-зелёной машине.

Линетт беспокоилась о том, что автомобиль слишком выделяющийся, что он будет чересчур запоминающимся, но Гарвель настоял на преимуществе скорости перед внешним видом. Машина, способная затеряться во множестве других, имеет слишком малую ценность против вражеских жнецов, способных выследить их сквозь стены.

План изменился множество раз за эту неделю, из-за влияния множества факторов, первым из которых была его тренировка с Линетт. Поначалу он боялся ей навредить, но эта тревога быстро ушла. Линетт первоклассно выбила из него дерьмо. Так что он начал использовать свой металл против неё. Но это не повлияло.

Именно её выдающаяся сила заставила изменить планы. Неожиданно вышло, что Гектору не придётся сражаться в одиночку против двух. Теперь ему казалось, что это он будет поддержкой. Единственным его преимуществом была возможность видеть жнецов.

В дополнение к появлению Линетт, информация Джинны раскрыла то, что в замке заперт не только король. Так что теперь в планах было не просто похитить короля, но и вывести столько людей, сколько возможно.

И затем ещё было видео. Попытка попытки. Не перечислить сколько раз, чтобы он наконец стал пугающим на записи. По большей части он был в агонии из-за этого часами, пока Гарвелю было весело, скучно, а потом он был раздражён отсутствием прогресса. Вообще, Гектор был готов продолжать, но Гарвель проинформировал его, что одна и записей сработает отлично. Сквозь сомнения он решил положиться на мнение жнеца. И когда день пришёл, Гектор услышал от Джины, что Гарвель был более чем прав.

Теперь осталось лишь добраться до замка.

На первый взгляд Сескория казалась такой же, какой он её запомнил. Было много высоких цилиндрических зданий, составляющих компанию белым и синим цветам неба. Если бы он не знал, что это не так, то мог бы подумать, что всё в полном порядке.

Вскоре они подъехали к сторожке у ворот. Она была уничтожена в последний визит Гектора и, казалось, её только начали восстанавливать. Она была закрыта, как они и думали, но всё же пара человек в форме стояли на стороже.

Подъехала Линетт и вышла из машины. Гектор припарковался за её машиной, присоединился к ней, не снимая шлема.

— Что дальше? — спросила она. — Может Гарвель сказать, где Дезмонд?

Он был их первой целью. Благодаря Джине они знали, что он редко отходит от короля. И, поскольку Гарвель уже видел ауру Дезмонда в прошлый раз, была возможность обнаружить присутствие этого человека вновь.

— 'Ага,' — ответил Гарвель. — 'Могу привести прямо к нему.'

Гектор кивнул ей. — Следуй за мной.

Когда Джина предложила, идея пройти через главные ворота казалась плохой, но она объяснила, что реконструкция была просто прикрытием для того, чтобы никого не пропускать.

Они подошли к деревянной баррикаде, Гектор покрыл камеры железом. Стражники с обеих сторон выскочили из своих небольших смотровых домиков, и он их обездвижил металлом. У каждого было по рации на бедре. Линетт их конфисковала.

Гектор снял шлем, показав лицо перед стражниками.

— Ох, блядь! — воскликнул правый.

— Не волнуйтесь, — сказала Линетт. — Мы бы хотели вас отпустить. Сбежать из этого места сейчас в ваших интересах. Понимаете?

Едва способные двигать головами, стражники обменялись взглядами друг с другом. И через мгновение они сказали, — Да! — и, — Мы понимаем!

Гектор их отпустил, и они сразу убежали. Линетт передала радио, он зацепил его за пояс.

Баррикада была высотой в четыре метра, препятствовала входу любого. Сверху должна быть расположена большая каменная арка, но её ещё не построили. Линетт, казалось, была готова забираться прямо по баррикаде, но Гектор её остановил и поднял платформы под ними. Они поднялись наверх, и затем он сделал больше платформ, позволивших им легко спуститься.

— А ты удобный, — сказала Линетт. Она вновь натянула свой, недавно очищенный, белый капюшон. Она несколько раз отправлялась в город за эту неделю и в один из этих раз она отправилась за свежей одеждой, не только для себя, но для Гектора, поскольку сам он купить одежду не вызвав паники окружающих не мог. Было похоже, что она с определённым трепетом относиться к своему капюшону, до такой степени, что купила пальто с капюшоном и ему, только чёрного цвета. Она в нём не привлекала взглядов, думал Гектор, но он сам в капюшоне будет смотреться смехотворно, поэтому он решил его не надевать. И, кроме того, это действительно был не лучший выбор для мотоцикла.

— 'Здесь.' — Гарвель указал на западную часть замка.

Они срезали через огромный сад, Гектор показывал дорогу. У него была возможность выучить планы здания, которые ему нашла Джина. Линетт, конечно же, и так знала замок и земли, но он хотел подготовиться.

Внутри он осматривался на предмет камер, как и Гарвель, и убеждался в том, что покрыл металлом каждую. Каждого сторожевого, что он встречал, приходилось обездвиживать, но здесь он пока не мог их отпустить. Вместо этого он нашёл свободный кабинет и начал собирать их там, словно фигурки человеческого роста. Ему приходилось закрывать им и рты, чтобы они не могли позвать на помощь, но он был осторожен в том, чтобы случайно не закрыть ноздри. Гарвель пообещал потом напомнить, что их требуется освободить, но Гектор надеялся, что о настолько важном деле он и сам не забудет.

Конечно же, эти люди могли узнать Линетт, и первое время она пыталась скрыть своё лицо только капюшоном, но когда Гектор притащил пятого стражника в комнату, она решила раскрыть себя.

— Вы все меня помните, да?

Один из них попытался говорить, но железо этого не позволило, так что Гектор убрал металл с его рта, как и с остальных. — Линетт, какого хера ты с ним?!

— Он на нашей стороне, — сказала она, и её стойка резко стала напряжённее. В ответ на их недоверие она добавила, — Я знаю, что вы слышали о нём, но это всё ложь. Я за него ручаюсь.

— Тогда зачем всё это? Почему нас держат в плену?

— Мы не можем рисковать тем, что вы проинформируете Избавление о нашем присутствии. — Она провела взглядом по стражам ещё раз. — Вы все были заперты в замке с ними. Вы уже должны понимать, что им нельзя верить.

— Конечно мы понимаем. Они грёбаные безумцы.

— Заткнись! Хочешь умереть?! Они могут услышать сквозь стены, идиот!

— Мы собираемся сразиться с ними, — сказала Линетт. — Это означает, что они будут отвлечены. Мы хотим, чтобы вы использовали эту возможность и вывели из здания столько людей, сколько возможно.

— Ты с ума сошла, если думаешь, что сможешь победить их!

Она подняла свою рукавицу и выпустила фиолетовую тень.

— Это что за чертовщина?!

— Мы будем в порядке, — сказала она, — тем не менее, наша победа или поражение не ваша забота. Беспокойтесь только о том, чтобы воспользоваться временем, пока мы отвлекаем их внимание.

После этого они стихли и, через секунду, Гектор их всех отпустил. Они всё ещё смотрели на него, как на демона, но если у них и осталось что сказать, они решили держать это при себе.

Линетт потребовала от них ответа, — Мы можем рассчитывать на вашу помощь?

— Да, — сказал крайний справа стражник.

— Чёрта с два! — сказал другой и попытался сбежать, но фиолетовая полоса обернулась вокруг него и вернулась к Линетт.

Она повернула его лицом к себе. — Позволь перефразировать, — сказала она. — Вы поможете нам.

Мужчина пнул её в живот и с фиолетовым щитом она даже не сдвинулась. Вместо этого её единственный глаз навострился и стражник побледнел.

— Линн... — голос Гектора был тихим, настолько, что Линетт потребовалось время, чтобы понять, сказал ли он вообще хоть что-то или просто послышалось. И когда она повернулась к нему, он добавил, — Отпусти его... Мы не можем заставить его рисковать жизнью.

Судя по выражению её лица, она не была согласна, но, несмотря на это, позволила ему сбежать невредимым.

Остальные стражи тоже ушли, чтобы эвакуировать людей и рекрутировать товарищей на помощь в этом деле.

— 'Теперь,' — сказал Гарвель, — 'мы, вероятно, потеряли элемент сюрприза, по крайней мере частично. Кто бы не следил за камерами, наверняка уже заметил все чёрные мониторы и сообщил об этом.'

Гектор пожал плечами. — Ничего... то есть, мы ведь не сможем хорошо отвлекать внимание, если будем прятаться здесь.

Гарвель неуверенно кивнул.

Гектор последовал за Линн, обратно в коридор. — Где Дезмонд сейчас? — спросил он жнеца.

Гарвель указал в сторону. — 'Примерно двадцать метров в том направлении. Если им доложили о камерах, то его жнец ищет наши ауры прямо сейчас.'

Гектор повёл их за собой, но прежде, чем они дошли до конца коридора, принц Натаниэль завернул к ним, замерев на месте, как только увидел лицо Гектора.

Линетт, в один стук сердца, связала его фиолетовой тенью одной рукой и достала меч другой.

— Линн! — воскликнул Гектор, побежав к ней. — Ты что делаешь?!

— Это он пытался убить её Высочество, — сказала Линетт слишком спокойно. Фиолетовая тень начала обвязываться вокруг лица Натаниэля, подавляя его крик. — Это он начал всё это безумие.

Гектор моргнул неожиданному ответу. — Отку-куда ты это знаешь?

— Королева сама мне рассказала. — Линетт притянула мужчину ближе и подняла клинок. — Мне трудно найти причину, по которой я не должна убивать его здесь и сейчас.

— Пот-тому что он просто обычный человек, — сказал Гектор. — Я не... то есть... ты уверена, что иначе нельзя?

Линетт смотрела на принца, размышляя, что делать дальше.

Гектор посмотрел на Гарвеля. — 'Я должен что-нибудь сделать? Мне её остановить?'

— 'Не вижу на то важной причины,' — ответил Гарвель. — 'Это определённо принц Натаниэль и мы уже знаем, что принцы работают с Избавлением.'

— 'Но он... я... то есть я знаю, что он враг, но...'

— 'Она знает об этом больше, чем мы. Я бы сказал, что это её решение.'

Гектор просто нахмурился.

Линетт зарычала и убрала свой меч. Она притащила Натаниэля в ближайшую комнату, сунула в шкаф и повернулась к Гектору. — Не возражаешь сковать его металлом?

Он вдохнул и кивнул. Через мгновение принц был статуей от самого носа.

Линетт закрыла дверцу шкафа. — Мы вернёмся за тобой позже, если сможем, — сказала она через древесину белого дуба. — И потом мы найдём тебе более подходящее помещение. В тюрьме.

Когда они пошли, Гектору пришлось заговорить, — Ух. Спа-пасибо... что не убила его.

— Я не уверена на все сто, что её Высочество хотела бы этого от меня. Он ведь её брат, несмотря на всё.

— 'Дезмонд очень близко,' — проинформировал его Гарвель. — 'Может в двух коридорах отсюда.'

— Дезмонд близко, — повторил Гектор. — Приготовься.

— Я уже готова.

Они вернулись в коридор, и вскоре Дезмонд появился в дальнем его конце. И он там просто стоял.

— Рад видеть вас снова! — донёсся его крик через мраморный коридор.

Вместо ответа Гектор покрыл себя металлом. Шлем сформировался вокруг его головы таким же, каким он его запомнил. Затем появились рукавицы, нагрудник и поножи. Это был не полный набор брони, но он боялся, что пострадает мобильность, если он добавит что-то ещё.

Не было похоже, что Дезмонда заботила неожиданно появляющаяся броня, он просто терпеливо ждал. — О! Девчонка с мечом! А ты сильно изменилась, да? Охотилась на отклонения?! Мне нравится твой новый вид!

Линн его проигнорировала и прошептала Гектору, — Как думаешь, он хочет, чтобы мы его атаковали? Где другой слуга?

— Я не знаю...

–Довольно умно! — продолжал Дезмонд. — Я про этот ваш план! Но мне довольно любопытно, как это вы узнали, что действовать надо сегодня? Если скажите, я сделаю вам что-нибудь приятное! Любите печеньки? Я делаю восхитительное печенье!

— Что за идиот, — заключила Линетт.

— Да ладно! Если не собираетесь говорить со мной, то нам очень скоро станет скучно, либо давайте драться!

— '...Нет,' — сказал Гарвель. — 'Это отвлечение. Он хочет растянуть время, чтобы его товарищи могли что-нибудь предпринять. Игнорируйте его. Вынудите нас догонять.'

Гектор кивнул. — Мы пока не можем на него отвлекаться, — сказал он Линн, и затем побежал к пересекающемуся коридору, с ней и преследующим Дезмондом.

Он знал, что королевские спальни были близко. И это, очевидно, было самое подходящее место для поиска короля, но, похоже, так Дезмонд довольно быстро разгадал с какой целью они пришли.

Шипящая рука прилетела сзади, но Линетт была готова. Её тень оттолкнула руку обратно в Дезмонда, которому пришлось нырнуть в сторону. Взрыв стряхнул весь коридор, и Гектор спотыкнулся, но продолжил бежать.

Стражники, видимо, работали неплохо, учитывая, что гражданских было не много. Нескольких, что остались, Гектор попытался испугать, дабы они убежали, внезапно нарастив металлические шипы прямо перед ними. Это, по крайней мере, срабатывало удачно.

Гектор вломился в комнату короля, глаза неистово проносились по всему вокруг. И, довольно удачно, мужчина оказался здесь, сидел на кровати, выглядел изнеможенным в своей повседневной одежде, и сжимал плечо своей отсутствующей руки.

Когда он увидел Гектора он просто встал. Может, дело был в изнеможении, но слишком удивлённым внезапным появлением чёрного бронированного юноши он не казался. Однако когда появилась Линетт, выражение лица короля изменилось. — Ты! — воскликнул он, широко раскрыв глаза.

— Ваше Высочество, мы пришли вытащить Вас отсюда! — сказала она.

— Хелен послала?!

— Не совсем, — ответила Линн, — но мы действуем в её интересах. Пожалуйста, времени нет!

— Да, конечно!

Но затем прозвучал голос Андреса Гета. — Боюсь, я не могу вам этого позволить, — сказал он из коридора и появился в открытых дверях уже через мгновение, с новым жнецом.

Гектор не тратил время и сразу метнул в него копьё.

Стена жёлтого кристалла поднялась прямо из пола и остановила копьё намертво. Каким-то образом сила удара заставила металл разлететься, но кристалл только немного треснул. — Ох, пожалуйста, — сказал Андрес, — я слышал, что ты можешь делать металл, но на это стыдно смотреть. И ты ещё называешь себя материализатором?

Гектор нахмурился в своём шлеме.

— Позволь мне продемонстрировать настоящую силу материализации.

Глава 52. О, столкновение огней!..

Ливень жёлтых кристаллов полетел в них, Гектор поднял стену, но едва она что-либо остановила. Куски кристаллов разрывали его железо словно картон и кристалл размером с бейсбольный мяч вонзился Гектору в грудь, сбив его с ног.

— 'Он усиливает эти кристаллы душой,' — лично проинформировал его Гарвель. — 'Его элемент, вероятно, сера.'

Гектор с трудом поднялся на ноги, и то, благодаря Линетт. Фиолетовая тень выдерживала кристаллы значительно эффективнее, и когда Андрес попытался покрыть её ими, тень её мгновенно освободила.

— 'Будь осторожен,' — предупредил Гарвель. — 'Он, вероятно, может создавать свой элемент не только в кристаллической форме.'

Линетт принуждала Андреса отступить обратно в коридор, пока Гектор присоединялся к ней. Однако Андрес отступал, чтобы отвлечь от того факта, что сзади к ней подбирался Дезмонд, и в этом Гектор решил выступить сам.

К тому моменту, как они с Линетт встали спина к спине, и он быстро прошептал ей то, что сказал ему Гарвель о способности Андреса...

— Поняла.

...громадный кристалл полетел в них, и Линетт разрубила его пополам, обёрнутым в фиолетовую тень мечом. Половинки кристалла врезались в стены и те упали в коридор.

Дезмонд быстро взглянул на исчезнувшие вокруг него стены. В секунды часть коридора, в которой был он, превратилась в часть огромной комнаты. Потолок начал трещать и Гектор подумал, что он может упасть, но, по крайней мере сейчас, он держался.

За Дезмондом появился его жнец, Эзмортиг, вероятно для дополнения информации об окружении, тем же сейчас занимался Гарвель.

Гектор метнул ещё одно копьё. Дезмонд от него довольно легко увернулся, но Гектор уже начал сокращать дистанцию с только созданным мечом в руке. Он резко взмахнул и ударил Дезмонда мечом в лицо. Затем Гектор махнул в направлении горла противника, но, даже без глаз Дезмонду удалось нырнуть под клинок и схватить руку Гектора двумя своими. Рука хрустнула, и крепкие лапы Дезмонда схватили Гектора за глотку. Гектор слышал шипение и понимал, что взрыв неизбежен.

Вырвались железные шипы. Они пронзили Дезмонда в пяти местах, из-за чего его хватка ослабла, и Гектор смог пнуть его в сторону прежде, чем руки взорвались. Дезмонд полетел в сторону Линн, а она была более чем счастлива потратить на него секунду своего времени. Она поставила на пути меч и отрубила ему ноги.

Но тут же в неё врезался жёлтый кристалл, и она отлетела в сторону противоположную Дезмонду. Гектор прыгнул и поймал её, в основном правой рукой, так как другая ещё была сломана.

Из-за угла, под которым он её поймал, Гектор полетел кубарем. Он собирался аккуратно её положить, полагал, то она будет дезориентирована, но не было на то похоже; ёё глаз был ясен, и она тут же поднялась на ноги.

И это было хорошо, потому что Андрес не отставал. Он вовсе не отягощался беспокойством за Дезмонда и вместо этого послал в них волну кристаллов размером с кулак. Гектор поднял стену металла, и Линетт добавила ей фиолетовое покрытие. Кристаллы рассыпались на части от столкновения.

Гектор уже знал, что тень Линн была более упругой, чем тень Джеффри, но он бесконечно удивлялся тому, насколько. Во время их тренировок он не пересчитать сколько раз пытался пробить её тень ударом железного кулака заряженного душой, но ему это ни разу не удалось. Даже, когда он начал пользоваться усилением и послал её в полёт, Линн описывала его удары как нечто, не выходящее за пределы дружеского хлопка по руке.

Линетт вернула тень, пока Гектор уничтожил стену и приготовил следующее копьё. Она пошла первой, пробиваясь напрямую через шторм кристаллов Андреса, вновь заставляя его отступить.

И это было тем, чего Гектор не понимал: как Андрес так выстреливает кристаллами? Он не кидал их. Он просто поднимал руку и кристаллы летели вперёд сразу как появлялись. Гектору очень хотелось узнать, как это работает, но сейчас был не лучший момент, чтобы спрашивать у Гарвеля пояснения.

Линетт продолжала наступать и в итоге отрубила Андресу руки своим клинком. Он посчитал, что ему открылась отличная возможность ударить кристальным кулаком, но тут же в его грудь влетело копьё, полностью сбив его с равновесия. И Линн отрубила ему голову в тот же момент.

Дезмонд уже сорвал металл с лица и ждал, пока его ноги вырастут, когда голова Андреса подкатилась к нему. Когда он поднял взгляд, Линетт и Гектор уже приближались к ним. Он ухмыльнулся и сказал, — Что ж, тогда, попробуйте вот это!

И всё тело Дезмонда начало темнеть и шипеть.

Гектор и Линн одновременно замерли и попытались закрыть Дезмонда в металлической теневой коробке.

Этого оказалось недостаточно.

Взрыв встряхнул всё здание и разорвал их контейнер на скорую руку в клочья, даже прорвал тень Линетт. Ударная волна сбила Гектора словно поезд, он пролетел через стену, затем следующую, и затем вылетел наружу, где скользил по траве и грязи до полной остановки.

Его броню разорвало, а тело было испещрено. Большая часть плоти с его лица исчезла. Торс был не лучше — рёбра торчали прямо из груди, вывернутые и сломанные. Кровь, казалось, была везде.

Его конечности, однако, не оторвало, за исключением ноги и половины руки. И он всё ещё был в сознании. Перепонки порвало. Глаза исчезли. Все нервные окончания в передней части тела были уничтожены. Но Гектор был в сознании, отчётливо понимал, что сейчас регенерирует.

Говорить он ещё не мог, но мог думать, — 'Гарвель?!'

— 'Я в порядке, Гектор. Ты сдерживал его достаточно долго, чтобы я успел сбежать в безопасную зону.'

Он бы облегчённо вздохнул, если бы его лёгкие не размазало в мясную пасту. — 'И-и... что с Линн?'

— 'Сейчас я её ищу.'

–+–+–+–+—

Фиолетовая полоса оттолкнула с неё массивный деревянный стол. Линетт прокашлялась, почти ожидая увидеть кровь, но ничего не было. Она даже не была уверена, было ли дело в том, что крови просто нет, или она пока не могла её разглядеть.

Прежде чем попытаться двигаться, она закрыла глаз и проверила конечности. Все они до сих пор работали, хотя она была уверена в том, что сломала пару рёбер. Головная боль тоже была на месте, и когда она подняла руку ко лбу, то наткнулась на капли крови.

— Хо, — выдохнула она и поднялась с бока на четвереньки. — Вот это я точно почувствовала... — Она попыталась встать и оступилась.

Осмотревшись вокруг, она обнаружила, что не может точно сказать, где оказалась. Чем бы ни была эта комната раньше, сейчас она была разрушена.

Дверь была заблокирована обломками, без сомнений обрушенным потолком, дыра в котором была единственным источником света в тусклой комнате. В прочем, Линетт не чувствовала в себе готовность карабкаться, поэтому использовала тень, чтобы расчистить путь к двери.

— О, слава Богине! — зазвучал мужской голос. — Ты жива!

Она взглянула вверх и увидела светлобородое лицо короля через дыру. — Ваше Высочество! — воскликнула Линетт. — Вы в порядке?!

— Да, я в порядке. Нужна помощь, чтобы забраться сюда?

Она поняла, что, скорее всего, провалилась в подвал. Она собралась, вытянулась. Сказала, — Нет, подождите минутку. — Ещё никогда она не использовала тень в качестве верёвки и не была уверена, сработает ли это, но сейчас, похоже, было самое время проверить. Она отправила фиолетовый крюк вверх, и он зацепился за первый этаж, довольно легко ей удалось себя поднять.

Поскольку она вновь была рядом с королём, это напомнило ей о цели. — Ваше высочество, мы пришли вызволить Вас отсюда. — Она взяла его за руку и они начали пробираться через разрушенный коридор.

— Их будет больше, — сказал Уильям.

Она опустила бровь. — Что Вы имеете в виду?

— Перед вашим сражением Андрес вызвал своих товарищей. Я уверен, что они уже на пути.

Она нахмурилась. — Тогда, у нас ещё больше причин уйти.

Она не представляла, где может быть Гектор. Конечно же, она хотела пойти его искать, но, насколько она понимала, полное восстановление Дезмонда и Андреса займёт минуты. Что было ценнейшим временем на спасение короля. И если бы она даже была достаточно сильна, чтобы победить их, убить бы не вышло — жнецов ей никак не увидеть.

Линетт провела короля до передних ворот, где стражи замка выводили гражданских в безопасность.

Она нашла свою машину и бросила ключи Уильяму. — В ней есть навигатор, — сказала она. — Следуйте к последнему записанному адресу. Это вне Уолтона. Когда доберётесь туда, ищите дверь в земле, и вы найдёте подземный бункер.

У него был запутанный взгляд. — Ты со мной не поедешь?

— Я вернусь в бункер, как только смогу.

— Но почему?..

— Я не уйду без свою друга.

–+–+–+–+—

Восстановление почти завершилось. У него было достаточно мышц, чтобы подняться, хотя ходьба оставалась медленной и хромой. Он заметил Гарвеля, наблюдающего за землями замка свысока. — 'Уже заметил её?' — спросил Гектор.

— 'А... О, вон она. Уже у передних ворот.'

— 'Хорошо.'

— 'И там аура короля, уезжает. Похоже, она доставила его в безопасность.'

— 'Реально?'

— 'Агась.' — Жнец засмеялся. — 'Это должен был быть наш план, но она сделала всё самое важное, не так ли?'

Гектор пожал плечами. — 'Эй, я и не против...'

— 'Ух-ох.'

Он остановился. Этот звук Гарвеля он начинал ненавидеть. — 'Что случилось?'

— 'Я чувствую приближение Каркаша.'

— 'Ау, чёрт.' — Его ноги уже полностью вернулись и он начал бежать. — 'Ты уверен, это точно он?'

— 'Боюсь, что так. С северо-запада. Видимо он получил информацию о происходящем здесь.' — Гарвель опустился обратно к земле, где Гектор мог его защитить. — 'Гарольд не очень далеко, а мы уже видели, как быстро он способен летать.'

— 'Я действительно не хочу сражаться с ним вновь...'

— 'Его жнец сможет нас почувствовать. Он будет преследовать нас, пока ты не заставишь его передумать.'

Он побежал вокруг замка, пытался добраться до передних ворот, но Каркаш нашёл его первым. Когда Гектор увидел парящего мужчину, то создал громоотвод перед собой и был удивлён тому, что Каркаш не сразу его атаковал.

Вместо этого, он медленно снижался к Гектору и даже произнёс пару слов, с сильным Ваеланским акцентом. — 'Где король?'

Гектор не был уверен в том, как ответить, но это за него сделал Гарвель.

— 'Ушёл,' — просто сказал жнец.

Каркаш был безмолвен. Его жнец, Хойоте, была прямо за ним, и они наверняка разговаривали друг с другом, но Каркаш не сводил глаз с Гектора. — 'Ты должен сказать мне где он,' — сказал мужчина.

Гектор наклонил голову. — 'Он серьёзно? Я не понимаю, почему он просто не атакует меня...'

— '...А!' — воскликнул Гарвель. — 'Потому что он всё ещё не уверен, что сможет тебя победить! Он тянет время, чтобы его товарищи пришли и помогли!'

— 'Эээ... ты правда так считаешь?'

— 'Нападай, сейчас! Мы должны сбежать раньше, чем они появятся и помогут ему!'

Гектор повиновался. И в качестве первого шага он задумал подлый ход. Он сложил руки, делая вид, что щёлкает пальцами, пока за Каркашем появлялись четыре огромные катапульты. На самом деле они были не более чем качелями с большими металлическими валунами по двум сторонам. И когда четыре валуна с одной стороны соскочат, четыре валуна с другой полетят прямо в Каркаша.

Траектория Гектора была не идеальна, первые два пролетели мимо, но оставшиеся два полетели в цель. В прочем, они его не ударили, их поймало магнитное поле этого человека, но этого было достаточно. Их неожиданное появление оттуда, где Каркаш увидеть не мог, заставило его на мгновение отвести взгляд от Гектора, и в это же мгновение Гектор послал себя металлической платформой в воздух.

Когда Каркаш вновь его заметил, Гектор уже летел к нему. Быстро нацеленная молния прошла через грудь юноши в тот же момент, как его удар двумя руками пришёлся Каркашу в ключицу. Каркаш торпедой полетел к земле, в то время как Гектор упал вниз с обычной скоростью, хотя он и пострадал от прошедшей через него молнии.

Приземлившись на траву Гектор вновь помчался к Каркашу, понимая, что дело ещё не закончено. Сбежать на мотоцикле не выйдет, пока он не победит этого человека, поэтому он уничтожил свои катапульты и создал свежие валуны над головой Каркаша.

Они остановились в воздухе, и молния ударила между ними, сверкая свирепой энергией.

Каркаш взметнулся в небо, оплетённый электричеством, пока железные валуны кружили вокруг него набирая скорость.

Гектор бежал и создавал по пути громоотводы. Он хотел быть впереди, создавать железные шпили быстрее, чем Каркаш успевал брать над ними контроль. Приближаться без чего-либо для защиты от молний было определённо опасно, и Каркаш на вряд ли вновь попадётся на отвлекающую тактику.

В итоге их битва зашла в тупик. Каркаш отказывался приближаться на расстояние, с которого Гектор мог его зацепить, а Гектор не собирался покидать защиту множества громоотводов.

Это, однако, дало им возможность продумать стратегию.

— 'Каркаш доставляет проблемы только благодаря своей мобильности,' — заключил Гарвель. — 'Если сможешь её отнять, то сбежать будет гораздо проще.'

— 'Это вообще возможно?'

— 'Мы знаем, что его сила заключается в контроле электромагнитных полей, значит, теоретически, он способен летать благодаря чему-то под одеждой. Уничтожь это.'

— 'И каким хреном мне это сделать?!'

— 'Хороший вопрос.'

— 'Блядь!'

— 'У меня, кстати, есть идея.' — И Гарвель объяснил её Гектору, старающемуся слушать жнеца и при этом поддерживать ничью.

Гектор понял. Это звучало сложно, но возможно. Но, прежде чем он смог привести план в действие, он заметил Линетт на крыше замка. Затем он заметил и Дезмонда с Андресом в дыре, которую проделал своим телом, когда его выбросило.

Если ничего больше не произойдёт, тупиковая ситуация завершится.

Глава 53. Под взглядом разгрома...

Гектор начал исполнять план Гарвеля. Он прекратил бежать и сделал над собой усиленный душой купол. Затем, он расширил купол сразу в четырёх направлениях, неожиданно сделав надземные тоннели. Он побежал направо, но при этом продолжил расширять сразу все четыре ответвления.

Он уже слышал, как Каркаш отрывает куски его металла, ищет его, но преимущество было за Гектором. И он хотел увеличить преимущество ещё больше.

Каждый из четырёх тоннелей разделился на два и каждый из новых тоннелей разделился надвое снова. Они начали сходиться друг с другом, формировать симметричный лабиринт, или вроде того. И Гектор просто продолжал его увеличивать. Все трубы были полыми, поэтому он не боялся, что скоро достигнет предела.

Выстраивать все эти разветвляющиеся пути в голове было не просто, и он был уверен, что налажал в нескольких местах, но быть идеальным и не требовалось. Ему просто нужно было увести взгляд Каркаша от себя.

И тогда Каркаш выбрал очевидный путь. Он ударял туннели молниями с такой силой, что Гектор видел искры сверкающие по потолку.

— 'Сейчас он слева от тебя,' — Направлял его Гарвель, — 'И всё ещё над тобой. Примерно пять метров.'

— 'Что делает Линн?'

— 'Ждёт, думаю. Наверно думает, что за херню ты творишь. Другие двое, кстати, приближаются. И раз их жнецы пока не могут тебя чувствовать, думаю, они идут за мной.'

— 'Дай мне знать, если они будут близко.'

— 'Ох, Линн их теперь отвлекает. Ставлю десять троа на то, что она убьёт их без тебя.'

И несмотря на обстоятельства, несмотря на тревогу за неё, Гектор не смог сдержать улыбки.

–+–+–+–+—

Облако фиолетового ударилось о землю перед ней и смягчило падение. Она была рада, что это сработало так, как она хотела. Прыгнуть с четырёхэтажного здания в ином случае могло оказаться глупым поступком.

Её рёбра пульсировали, но сейчас у неё не было времени беспокоиться об этом. Громадная кристаллическая стена катилась на неё. Она взяла свой меч двумя руками, и лезвие обернулось фиолетовым. Тень вытянулась за пределы меча на целых два метра, она вертикально им взмахнула. Стена развалилась надвое перед ней, но она оказалась глубже, чем Линетт думала, из-за чего ей пришлось поднять меч и взмахнуть им снова, прорубив до конца.

Дезмонд уже был там, и поприветствовал её, бросив шипящую руку.

Она подняла фиолетовый щит, уже когда рука взорвалась, отбросив её назад. Но она поймала себя теневой подушкой.

Боль вернулась, теперь она была сильнее, заставила её сжать зубы. Видимо ещё одно ребро сломалось.

Её противники атаковали в унисон. Шквал жёлтых кристаллов укрывал Дезмонда от её взгляда, и она посчитала, что в этом и есть их цель. Намерений подставиться вновь у неё не было, поэтому вместо того, чтобы блокировать кристаллы, она решила от них уклоняться. Она ударила рукой с рукавицей в землю, и тень подбросила её ввысь, над атакой Андреса. С рваным, развевающимся позади плащом, она, словно кнутом, ударила Дезмонда тенью, заставив его отдать руку, чтобы не потерять голову.

Линия кристаллов была готова встретить её по возвращению на землю, и она быстро вернула свою тень, чтобы вовремя остановить себя от падения на них. Шипы пытались подняться выше, но тень их разрубила, позволив ей безопасно опуститься на землю.

И теперь, в своей третьей битве с этим человеком, у неё было хорошее представление о том, что будет делать Дезмонд. Она стояла к нему спиной, и ожидала, что он уже бросил в неё что-нибудь взрывающееся, поэтому мгновенно развернулась, чтобы отбросить конечность обратно. И она не прогадала. Фиолетовая тень отбросила шипящее предплечье, и последующий взрыв сбил Дезмонда с ног.

Она последовала за ним, перекувыркнулась через кристаллы, появившиеся у неё на пути, и пока Дезмонд пытался подняться, её меч вонзился ему в грудь.

Он встретился с ней взглядом, и Линетт заметила, как кожа его лица начала темнеть.

Она дёрнула клинок вверх, и лезвие прошло через его шею и череп, оросив траву кровью и мозгами. Оставшаяся плоть прекратила темнеть.

Первый был повержен, но Андрес не давал ей шанса вдохнуть, и небо на ней начало тускнеть, когда громадный кристалл появился над её головой.

Тень изогнулась и скрутилась вокруг неё, стала вращающейся дрелью, и когда кристалл Андреса оказался ближе, Линетт подпрыгнула, чтобы встретить его лицом. Она пронзила его насквозь, и даже когда потеряла импульс прыжка, дрель продолжила поднимать её ввысь. И она поднялась наверх, вновь встав на ноги.

Маленький кристалл воткнулся ей в плечо, заставив вздрогнуть и отшатнуться на шаг. Затем ещё один, но когда она отшатнулась в этот раз, кристалл под её ногами неожиданно разрушился, и она начала падать на огромное поле кристаллов. Она сжала зубы, раздражённая, она разбила их словно металлический шар для сноса зданий. Жёлтые кристаллы разлетелись всюду, когда она приземлилась.

Она бросила взгляда на Андреса, уже пославшего в неё очередную порцию кристаллов. Тень отбивала кристаллы, пока она сама приближалась к нему.

Но неожиданно массивный кусок металла приземлился между нею и Андресом, заставив её остановиться и посмотреть в сторону Гектора и Каркаша.

Сеть металлических труб Гектора больше не была заземлена. Она повисла в воздухе, испещрённая синими вспышками электричества. Трубы, однако, продолжали расти, сгибаться, извиваться и соединяться друг с другом так же быстро, как их разрывал Каркаш.

Она бы хотела проигнорировать их и сфокусироваться на Андресе, но ещё дюжина кусков размером с машину уже летела в её направлении.

–+–+–+–+—

Сейчас это уже стало громадной путаницей. Он больше не понимал, что где и как должно было быть, и потому добавлял железо везде. Но, по крайней мере, если он сам уже не был уверен где находится, то Каркаш не понимал вообще.

— 'Сверху справа,' — сказал Гарвель, всё ещё способный чувствовать происходящее.

Гектор направил свою трубу туда, где должен был быть Каркаш, пока сам Каркаш смотрел в другую сторону. Двигался Каркаш неохотно, вероятно для того, чтобы быть уверенным в безопасности своего жнеца, что оставалась рядом всё время.

Гектор запустил себя из трубы и его противник не замечал его вплоть до последнего мгновения.

Гектор поймал его в медвежьи объятия. С такого расстояния магнитное поле вокруг Каркаша было слишком сильным, чтобы металл мог нормально накапливаться, и он не стал создавать металл заранее, поскольку тот мог неожиданно обернуться против него, так что он был совершенно безоружным, и вместо надежды на один удачный удар он приступил к исполнению плана Гарвеля. Он почувствовал металл под пальто Каркаша.

Каркаш бил, выписывал зигзаги в воздухе, пытался его сбросить, но Гектор крепко схватился за него. Он оторвал металл из под одежды Каркаша, и они резко полетели к земле. Каркаш схватил Гектора за руку и наконец отбросил его, метнув вслед молнию ему в живот. Они оба ударились о землю.

Гектор попытался встать, но это ему не удалось, он был уверен, что сломал спину и таз. Всего в нескольких метрах Гектор видел, как Каркаш пытается справиться со схожей проблемой. Сейчас они оба были обездвижены, но руки у них были целы.

Ударила молния и Гектор приготовился к ней заранее, установив пару железных шипов. Удар оказался достаточно мощным, чтобы взорвать землю вокруг шипов, засыпав Гектора грудой грязи, но сами шипы остались стоять. Он не тратил время на то, чтобы сделать их больше, потому что знал, что Каркаш может разорвать их в любой момент, поэтому он работал над тем, чем занимался всю неделю, над тем, что придумал Гарвель.

Прямо над Каркашем Гектор материализовал громадный, вытянутый вертикально кусок железа, практически цилиндрическую башню. Но над ним, там, где Каркашу было не увидеть, он создал настолько же громадный, смотрящий вниз шип. И Каркашу было не догадаться, пока он разрывает нижнюю часть цилиндра, о том, что верхняя часть полая, и громадный шип уже падает на него с огромной скоростью.

Когда Гектор завершил ловушку, шипы уже были порваны в клочья, и ему пришлось принять одну молнию телом. Это послало его в полёт с дымящимся куском плоти на уровне шеи и плеча, ещё бы немного, и его бы обезглавило. Искры мерцали по всему его телу, пока он боролся с мышечным спазмом, пытался подняться и всё ещё не сводил глаз со своего противника.

Каркаш принял сюрприз хмурым взглядом. Человек без рубашки не сумел остановить шип, но всё же ему удалось немного изменить его траекторию. Вместо того чтобы разрушить его тело целиком, шип оторвал ему ноги. Удар шипа выпер землю вокруг, подбросив Каркаша в воздух.

И у Гектора появилось несколько секунд, чтобы отдышаться. Пока он создавал громоотводы, ему удалось взглянуть на Андреса и Линетт. Громадные куски металла завалили их поле боя, но не было похоже, что это хоть немного замедлило.

Андрес поднял высокую, кристальную платформу, чтобы поднять себя из радиуса способностей Линетт. Она пыталась разрушать основу платформы, уклоняясь при этом от бесконечного потока кристаллов. Так что, пока Андрес был занят Линетт, Гектор покрыл его металлом. Это было достаточно неожиданно, чтобы он на мгновение остановился, прежде чем освободил себя с помощью кристаллов. Всего мгновение, но большего Линетт и не требовалось. Она разрушила одну из опор платформы, заставив её накрениться. Андрес попытался её восстановить, но Линн разрушила следующую и он упал. Кристаллы не смогли защитить его, когда фиолетовые клинок разрубил его тело надвое.

Гектор, однако, тогда уже развернулся обратно на Каркаша. Тупиковая ситуация возвращалась, но ноги Гектора, в отличие от ног Каркаша, уже вернулись, поэтому он попытался приблизиться и замедлить прогресс.

— 'Сзади!' — прозвучало предупреждение Гарвеля, но уже было поздно.

Гектор развернулся и увидел несущийся на него железный валун, но не успел вовремя его уничтожить. Валун влетел в него, и Гектор вновь был послан в полёт через поле битвы, отскакивая от земли. Когда он попытался встать, его вновь поприветствовала молния.

Он вновь упал, грязный и дымящийся. Он пытался поднять свежий шип, но руки, всё ещё мерцающие от электричества, не слушались. Он понимал, что следующий удар молнии ему не избежать.

И затем появилась Линетт, оказалась прямо перед ним. Она приняла синюю сияющую стрелу на себя.

Но молния прорвалась через её фиолетовый щит.

Он взвизгнула из-за неожиданной агонии и повалилась на землю.

— Что?! — воскликнул Гектор, широко раскрыв глаза. — К-как?!.. Нет! — Наконец он воздвигнул новый шип и остановил вторую молнию, нацеленную на неё.

Гарвель парил за ним. — 'Поднимайся Гектор,' — сказал он. Это не было воодушевлением. Это был приказ. Не было места под возражения или отговорки. — 'Поднимайся и доберись до мотоцикла.'

Его тело хотело возразить. Хотело больше времени на восстановление. Но ему его не получить. Он поднялся на свою сломанную ногу, проигнорировал смещения в спине, и поднял Линетт своими трясущимися руками. Она ещё была в сознании, но ей было слишком больно, чтобы понимать или хотя бы обращать внимание на происходящее.

Он пока не хотел смотреть на её рану. Сейчас это ничем не поможет. Он просто ковылял вперёд, создавая за собой больше шипов, и наконец, оставил обездвиженного Каркаша позади.

Толпа за стенами замка разбежалась только его увидев, что было достаточно удобно, помогло добраться до мотоцикла. Он сел и сделал позади удобное, подстроенное под тело металлическое кресло.

Они покинули город.

Глава 54. Держись, свирепое лезвие...

— 'Просто сфокусируйся на дороге,' — сказал Гарвель. — 'Ей лучше не станет, если ты разобьёшь чёртов мотоцикл.'

Без шлема, в почерневших лохмотьях, покрытый кровью, Гектор пытался придерживаться совета жнеца. Он понимал, что это разумно. Но ничего не знал о состоянии Линн. Из-за ветра свистящего в ушах он её даже услышать не мог. — 'Просто... Гарвель, прошу, скажи мне...'

— 'Она ещё дышит. Не вижу рану, перекрыло металлом. Только не убирай его.'

— 'Куда я еду?' — спросил он. — 'Мы действительно можем просто оставить её в бункере?'

— 'Сейчас да.'

Бункер всё ещё был в часе езды, и сейчас это казалось просто вечностью.

— 'Я не понимаю,' — сказал Гектор. — 'Почему она не смогла остановить молнию? То есть, она ведь смогла остановить кристаллы... они разве не сильнее были?'

— 'Нет,' — ответил Гарвель. — 'Здесь дело в природе усиления душой. Сила души Каркаша значительно больше, чем у Андреса. Если бы я сразу понял, то сказал бы тебе предупредить её.'

— 'Я всё ещё не понимаю...'

— 'Усиление душой способно увеличить только физические атрибуты цели, так что, даже если молния Каркаша сильнее, это не отменяет того факта, что твой металл может её перехватить. У кристаллов Андреса, с другой стороны, подобного взаимодействия нет, поэтому они и проникали сквозь твой металл, хотя были сравнительно слабее.'

— 'Гах...'

— 'Вот, что делает сражение таким непредсказуемым,' — сказал Гарвель. — 'Когда замешана сила души трудно предугадать, как поведут себя способности друг с другом.'

Он провёл большую часть дороги обратно пытаемый беспокойством. Он пытался не переживать битву вновь, пытался не задумываться над тем, что он мог сделать иначе, но это было невозможно. И постепенно всё его непонимание и тревоги обернулись злостью. То знакомое чувство, бурлящее в груди. Его физическое усиление тоже закончилось через некоторое время. Гарвель придержал боль, поэтому сейчас его ударила только усталость, но даже так он был скорее взбешённым, нежели уставшим.

— 'Нужно позвонить Джине, как только вернёмся,' — сказал Гарвель. — 'Многое изменилось и мы должны действовать очень быстро.'

Когда они вернулись, то заметили в гараже ждущего их короля. Его лицо было облегчённым, пока он не заметил, в каком состоянии Линетт. — Она в порядке?

Гектор уничтожил металл вокруг неё и спросил, — Линн, ты меня слышишь?

Она приоткрыла глаз и глубоко вдохнула. — Ага... — Затем попыталась сама слезть с мотоцикла, но только сжалась.

— Всё нормально, — сказал он. — Я... помогу. — С небольшой помощью от Гарвеля он поднял её с мотоцикла и принёс обратно в комнату, чтобы положить на кровать.

— Что случилось? — спросил король.

— Э... — Гектор неожиданно понял, с кем он говорит. Ему повезло, что с королевой не пришлось много разговаривать, но теперь возможности уклониться от разговора не было. — Мы, ух... ну... В-вы... эрх... — Видимо он выглядел более расстроено, чем ему казалось, потому что король отступил на шаг. — Про-ростите. Я не... наврежу и... ничего.

Уильям выглядел почти также неуверенно, как Гектор себя чувствовал.

Гарвель был занят осмотром поражённой ткани и плоти на руке Линетт, прямо над костяной рукавицей.

Её рука, понял Гектор. Не торс. Это определённо было хорошей новостью, но он подождал, пока не заговорит Гарвель. Король наклонился ближе, и Гектору пришлось его придержать, чтобы жнецу ничего не загораживало вид. — Простите. Подождите минуту, пожалуйста.

— 'Порезов нет,' — заключил Гарвель. — 'Тень частично защитила, кажется, но она всё равно получила опасный удар. Задай ей несколько вопросов. Что болит и в таком духе.'

— Линн, — вновь начал он и привлёк её сощуренный взгляд, — Можешь сказать, что болит?

— Я в порядке, — сказала она через вздох. — Просто рука. И рёбра. Ух, и голова... — Она попыталась встать, но тут же передумала. — Хотя, пожалуй, я ещё немного полежу.

— 'Хмм,' — задумался Гарвель. — 'Наверно, такое говорить рано, но я думаю, что она в порядке. Спроси, где её семья.'

Гектор поднял бровь. — 'Зач-зачем?'

— 'Потому что мы должны найти их и убедиться, что они в порядке. Быстрее, спроси её.'

— Ух, Линн. Мы должны найти твою семью. Потому... — И он вновь заморгал, не понимая, как объяснить. — Избавление знает кто ты и вот. Мы должны, эм...

— Мои родители в Сескории, с моей младшей сестрой.

Он посмотрел на Гарвеля.

— 'Может, в этом поможет Джина. Узнай адрес и позвони ей.'

Он получил адрес от Линетт и начал уходить из комнаты.

— Подожди, — попросил Уильям. — Пожалуйста! Объясни, что происходит!

— 'На это нет времени,' — сказал Гарвель.

— Прошу прощения, Ваше Высочество, но я... я должен идти.

— Всё в порядке, — сказала Линетт. — Иди. Я всё ему объясню.

И он оставил их вдвоём. Его телефон был в багажнике мотоцикла. Он позвонил.

— «Рассказывай,» — раздался голос Джины.

Он начал переодеваться посреди гаража. — Джина, мне нужна твоя помощь, чтобы вытащить семью Линн из Сескории. Можешь это сделать?

— «Эм. Что?»

— Они могут быть в опасности. Пожалуйста? Я не думаю, что сам смогу.

— «Э. Ладно. Когда?»

— Прямо сейчас.

— «Ты серьёзно? И как мне это сделать?»

— Ух. Я не знаю. Но это срочно.

— «Угх.»

— Ты очень умная. Я, э... я уверен, ты что-нибудь придумаешь.

— «Ты не можешь просто сказать это и ожидать, что я всё...»

— Извини, но я сейчас не могу говорить.

— «Что? Почему нет?»

Он пустил хмурый взгляд в сторону Гарвеля и вновь сел на мотоцикл. — Моя мама тоже будет в опасности.

— «А. Чёрт, ну и откуда у тебя такое хорошее оправдание, чтобы меня угробить, а?»

— Извини.

— «Потом поговорим.»

— Хорошо. — Он продиктовал ей адрес, прежде чем повесить трубку и вновь направился наружу, в этот раз в свежих штанах, мотоциклетной куртке и шлеме. Было бы неплохо встретиться с Джиной по дороге в Брайтон, но он не услышит её из-за шума в дороге. Если бы он был за рулём машины, это могло бы быть проще, но о таком думать было поздно. По крайней мере, у него было полно времени на разговор с Гарвелем. — 'Насколько ты уверен в том, что они пойдут за нашими семьями?'

— 'Ни на сколько,' — признался жнец. — 'Просто меры предосторожности. Для них взять заложников обычная тактика. До сих пор мы не были для них большой угрозой, поэтому они не хотели тратить много ресурсов для нашей поимки и устранения. Но теперь, когда мы вывалили метафорическую кучу мусора на их обеденный стол, я бы сказал, что цена значения более не имеет. Не угадать, что они могут сделать, чтобы нас поймать.'

— 'Хмм.'

— 'Кстати говоря, я должен признаться.'

— 'Признаться?'

— 'Всю прошлую неделю, пока ты спал, я отправлялся в Брайтон один, чтобы следить за твоей мамой.'

Его руки вздрогнули и он чуть не съехал с дороги. — 'Что?!'

— 'Я понимал, что нам придётся отправиться за ней, если мы переживём эту битву, поэтому я зашёл вперёд и выследил её.'

— 'Один?!'

— 'Не хочу тебя оскорблять, но найти её в одиночку было гораздо быстрее.'

— 'Но! Агх!'

— 'Я думал о том, чтобы ты её выкрал перед нападением на замок, но если бы мы погибли, она бы оказалась в хреновом положении. И, кроме того, я не хотел, чтобы ты так скоро вновь встретился с этой ужасной женщиной.'

— 'Мы говорим о моей маме.'

— 'Я знаю. Она мне не нравится.'

— 'Гарвель...'

— 'Эй, я понимаю, что она важна для тебя. Да даже если бы и нет, мы не позволили бы просто взять её в заложники. Но это не значит, что она должна мне нравиться. Я всё ещё думаю, что она ужасная мать.'

— 'Не... не говори о ней так.'

— 'С чего вдруг?'

— 'Потому что она моя мама, козёл!'

Гарвель замолчал на мгновение. — 'Ладно.'

Некоторое время они были в тишине, пока Гектор не спросил, — '...Так как она?'

— 'В твоём старом доме она уже не живёт. Она ещё переезжает, но пока остановилась в отеле.'

Он видел её в новостях, хотя и не часто. Все новости, зацикленные на нём, конечно же, перетекали на неё. Гектор мог только представить, что ей пришлось выдерживать все эти недели. Даже, если время могло изменить её мнение о нём, он знал, что времени прошло недостаточно. Да просто нет никаких чёртовых шансов, что она захочет видеть его вновь.

— 'Ещё она сменила имя. Теперь её зовут Ванесса Коул.'

— 'Думаю, это чтобы репортёры не доставали её так сильно...' — Он колебался перед следующим вопросом. — 'Она... потеряла свою работу?'

— 'Думаю да. Хотя, мне кажется, она сама ушла. Связь с преступником не причина для увольнения. Или, по крайней мере, я на то надеюсь.'

— 'Может быть, но... я не просто «преступник» в глазах людей.'

— 'Верно.'

Он глубоко вдохнул. — 'Гарвель... что я хоть ей скажу?'

— 'Я не думаю, что стоит ей лгать, если ты об этом спрашиваешь.'

— 'Нет, я имел в виду... я просто... ух...'

— 'Нет ничего, что заставит её прислушаться.'

— 'Думаю да...'

Через секунду жнец добавил, — 'Ну, у нас ещё есть несколько часов. Давай придумаем что-нибудь.'

–+–+–+–+—

Пробираясь через развалины коридора в поисках хоть какой-нибудь помощи, Лютер услышал приглушённые крики. Сперва он подумал, что кого-то завалило обломками, но когда последовал за голосом, то нашёл своего брата Натаниэля, закованного в металл, но целого.

Зрелище вызвало у Лютера улыбку. — О, Натаниэль. Вижу, ты встретился с Солдатом Тёмной Стали лично.

Только глаза и нос Натаниэля торчали из металлической оболочки. Он почти не мог двигать головой, но всё же смог дёргано кивнуть.

Лютер теперь начинал чувствовать смысл. Он не был уверен, кто ответственен за все эти разрушения, но не так много людей были достаточно безумны, чтобы напасть на замок Белгрант. Тем более днём.

Выражение лица Лютера изменилось и помрачнело. Вместо того чтобы попытаться сделать что-нибудь голыми руками, он начал осматривать опрокинутую комнату. Стол у дальней стены был почти нетронут, там он нашёл маленький клинок. Нож для писем, антиквариат, но его достаточно. Он вернулся к брату с ним в руке.

— Какая жалость, что первым тебя нашёл я, — сказал Лютер. И на непонимающий взгляд брата он добавил, — И ещё очень жаль, что тебя убил Солдат Тёмной Стали.

Он вонзил лезвие в глаз Натаниэлю.

–––––––

Примечание переводчика:

Наткнулся на небольшое временное пояснение от автора:

1. Гектор покинул Брайтон примерно две с половиной недели назад.

2. Гектор слуга уже примерно три месяца.

Глава 55. Твоё наследие...

Как и большинство зданий на этой стороне города, владение Эдит было скромным. Коричнево-серое, немного изношенное, здание всё ещё сохраняло в себе теплоту, возможно благодаря посаженным растениям и сделанным вручную колокольчикам у окон перед парадной дверью.

Джина потёрла лицо, попыталась убрать с него тревогу. Её рука рассеяно коснулась компактного пистолета в сумочке. Она действительно не хотела его использовать, но в своих способностях убедить целую семью бросить всё и уехать из города с ней она тоже не была уверена.

Она воспользовалась дверным звонком. Ожидание было продолжительным, и когда она уже собиралась позвонить снова, дверь открылась, и крепкий мужчина оказался перед ней.

Её глаза раскрылись шире.

Он был больше неё в два, если не в три раза, и хотя он был с немаленьким животом, мышц на руках определённо было достаточно, они даже были различимы за его бледно-голубым свитером. Широкое, чисто выбритое лицо, смотрело на неё сверху вниз большими карими глазами. — Чем могу помочь? — сказал он.

И Джине пришлось проморгаться, потому что голос мужчины совсем не подходил его лицу или телосложению. Он был довольно лёгким и мягким, и ничуть не пугающим.

Мужчина терпеливо ждал её ответа, хотя он повернул голову, чтобы показать свой интерес.

— А! — сказала она. — Это Вы господин Эдит?

— Да, я.

— У меня новости насчёт Линетт.

У мужчины перехватило дыхание, ему явно не хватало хладнокровия. — Она в порядке?!

— Думаю да, но... эм. Это трудно объяснить. Остальная часть вашей семьи дома? Я бы хотела рассказать всё всем сразу. Я понимаю, что это очень неожиданно, но, понимаете, ситуация экстренная.

— Да, пожалуйста, заходите!

И она вошла, искренне удивлённая тем, как легко всё прошло.

— Как Вас величать? — спросил он.

— Джина, — сказала она, следуя за ним.

Мать и сестра вместе смотрели новости по телевизору. Джина хотела бы к ним присоединиться, если бы происходящее так не поджимало. Гектор не стал затруднять себя объяснениями того, что именно произошло в замке, но этого, очевидно, было достаточно, чтобы опять попасть в новости. Дважды за один день было его новым рекордом.

— Милая, это Джина, — сказал мужчина. — Она пришла рассказать нам о Линетт. Она говорит это экстренно.

И в одно мгновение Джина поняла, от кого Линетт достался такой пронзительный взгляд. Волосы её матери были темнее, но скулы так же остры.

— Во-первых, — начала Джина, — позвольте мне сказать, что Линетт в безопасности.

Выражение лица госпожи Эдит было скорее строгим, чем облегчённым. — Где она? — последовал вопрос.

— В бункере. И, в общем, я пришла, чтобы забрать к ней вас всех.

Они обменялись взглядами. Госпожа Эдит, похоже, была избрана их оратором. — Последний раз мы слышали о ней почти два месяца назад. Где она была всё это время и почему сама не пришла сказать?

— После первого нападения на замок Белгрант, Линетт пришлось бежать из страны вместе с королевой, некоторое время они путешествовали вместе. Она не хотела рисковать и потому не контактировала с вами, чтобы не подвергать опасности, но сейчас это изменилось. Вы уже в опасности. Сама она придти не смогла, поэтому здесь я.

— Как это мы в опасности?

— Мы подозреваем, что наши противники могут попытаться использовать вас, чтобы добраться до неё, — ответила Джина. — Пожалуйста, я знаю, насколько это всё внезапно, но мне действительно нужно, чтобы вы пошли со мной прямо сейчас.

Отец Линетт, казалось, ей поверил, но госпожа Эдит не сдвинулась с места. — О каких противниках Вы говорите?

— Это очень опасные люди, которые пытаются свергнуть Корону, — объяснила она. — Линетт на стороне королевы, а это означает, что враги королевы и её враги тоже. — Взгляд Джины перешёл на новости, и она указала рукой. — Это дело рук Линетт. Она спасла короля, чем привлекла внимание к себе и именно поэтому она боится за вас. — Гектор не рассказал ей о последней части, но по пути сюда она слушала радио, и всё было на то очень похоже.

Госпожа Эдит сложила руки. — Я хочу поговорить с ней, — сказала она. — Позвони ей, сейчас.

Джина колебалась. У Линетт уже был свой телефон, она взяла один на неделе, просто на всякий случай. Но Джина звонила на него уже множество раз, однако так никто и не ответил. — Я не уверена, в... а, я всё равно попробую.

Она позвонила и, к её удивлению, кто-то ответил.

— «Алло?»

Джина узнала голос короля. — Ваше Высочество?

— «Кто это?» — спросил король.

— А... — Джина на мгновение замолчала, прошлась глазами по трём членам семьи Линетт и нервно засмеялась, когда принялась объяснять, — Я Джина. Но, ах да, Вы ведь не знаете меня, верно? Я помогала Гектору и Линетт Вас спасти, но, эм, мне сейчас действительно нужно поговорить с Линетт. У меня тут её семья, и, эм. Она ведь там, да?

Была продолжительная пауза. — «Да, она здесь, но сейчас она немного без сознания. Она очень устала.»

Лицо Джины сморщилось. — Мм. Э. Ладно. Не лучшее время выбрала. Вы король, кстати, так что... — она включила громкую связь, чтобы все могли его услышать. — Можете, пожалуйста, помочь мне убедить этих людей в том, что я действительно подруга Линетт?

Вновь продолжительная пауза. — «...Она могла упомянуть Ваше имя, да. Джина, верно?»

Семья не выглядела сильно убеждённой. Даже отец теперь казался сомневающимся.

Джина всё равно попыталась улыбнуться. — Слышали? Слово короля. Надёжно, да?

— Этот голос может принадлежать кому угодно, — сказала госпожа Эдит.

Её улыбка исчезла.

— Ты отведёшь меня к ней, — сказала госпожа Эдит.

— Конечно, — сказала Джина. — Давайте тогда все поспешим.

— Нет, я одна пойду с тобой. Мой муж и дочь останутся ждать меня здесь.

— Эээ-нет, пожалуйста, вы все должны пойти. Вы все в опасности.

— Нет, пока я не подтвержу твои слова своими глазами, — сказала госпожа Эдит голосом, который не оставлял место возражения.

И Джина нахмурилась. Мать определённо не собиралась потакать. Время было ограничено. Варианты заканчивались. Она понимала, что это плохая идея, но её глаза опустились к сумочке, и она потянулась за пистолетом. Она вновь посмотрела на семью, на пистолет в своей руке, и собиралась уже извиниться, как вдруг заметила, что перед ней больше не три человека. Только два. Мать исчезла. И прежде чем Джина могла повернуться, женщина появилась вновь из-за угла слева.

Одной рукой госпожа Эдит схватила Джину за руку, в которой она держала пистолет, другой прижала меч к её горлу.

Глаза Джины расширились и прижатый писк прорвался через её губы. — Ладно, — сказала она тихо, с сердцем поднявшимся к глотке. — Я сдаюсь. Вы победили.

— Кто ты на самом деле? — Госпожа Эдит забрала пистолет у Джины, но не сдвинула клинок с места. — Зачем ты пришла?

— Нет-нет, — поспешила Джина, — я говорила правду. И пистолет, э, это просто блеф. Он даже не заряжен. Можете сами проверить. Вообще-то, проверьте, пожалуйста. Я не собиралась на самом деле вредить кому-нибудь. Я никогда даже не стреляла, так что...

— Замолчи.

Джина послушалась.

Госпожа Эдит протянула пистолет своей дочке, ещё не достигшей подросткового возраста, вместо мужа, и девочка проверила.

— Она говорит правду мам. Патронов нет.

Джина попыталась улыбнуться, но улыбка оказалась не очень ровной.

Отец Линетт подошёл ближе. — Милая, пожалуйста. Бедная девочка в ужасе. Убери меч, пока опять не залила весь мой ковёр.

Женщина убрала меч, хотя её взгляд задержался.

— Я правда извиняюсь, — сказала Джина. — Я просто... я не знаю, как много у нас времени осталось, но уверяю, совсем немного. Если я оставлю кого-то из вас здесь, то его могут убить или взять в заложники.

— Ладно, — сказала мама Линетт. — Полагаю, ты уже показала свою убедительность. Но если ты лжёшь, то уверяю, я заставлю тебя пожалеть об этом.

— Ага... эх...

–+–+–+–+—

Гектор увидел знакомый горизонт как раз к вечеру. Он держался подальше от центра Брайтона, решив вместо этого объехать вокруг. Оказалось, что его мама выбрала себе дом ничуть не близко к старому. И это было логично. Репортёры могли бы её найти, если бы она осталась где-нибудь неподалёку.

Он припарковался на стоянке и выбрал место рядом с выходом. Глубокий вдох и он слез с мотоцикла. Он решил не снимать шлем до последнего.

Гарвель провёл его через парадный вход и направил на пятый этаж. Гектор предпочёл бы просто сделать платформу и пробраться внутрь как в прошлый раз, но в этот раз вокруг было слишком много людей. Вскоре они подошли к комнате его мамы.

Он попытался набраться смелости, чтобы постучать дверь, но столько в нём не набралось.

— 'Наверно, мне стоит сперва проверить,' — сказал Гарвель.

Гектор почти незаметно кивнул, и жнец пролетел через дверь.

— '...Она лежит на кровати и смотрит новости.'

Гектор был неуверен в том, чего ожидал.

— 'О, это о тебе. «Солдат Тёмной Стали похищает короля». Как и ожидалось. Не уверен, что твоя мать думает об этом. Трудно сказать, обращает она на них внимание вообще или нет.'

Гектор не ответил. Он просто бессмысленно смотрел на дверь перед собой, просто ждал, боялся момента, который в любом случае наступит.

— 'Они говорят и о Линн тоже, хотя её личность ещё не установили. Вероятно вопрос времени. Интересно, ей уже дали прозвище?'

Он посмотрел вдаль коридора, в обе стороны. Множество людей проходили мимо или стояли в дверных проходах, болтали. Несколько из них странно на него посмотрели. Но, всё же, пускай они лучше интересуются, почему он в шлеме, чем вызовут полицию. Или армию. Теперь он не был уверен, кто им займётся.

— 'Гектор, мы не можем тянуть с этим. Мы не знаем, сколько у нас времени.'

Ещё один глубокий вздох. Он постучал в дверь тыльной стороной кулака в перчатке.

— 'Она поднимается.'

Больше ожидания. Затем он услышал её голос.

— Кто там? — сказала она за дверным глазком. Её голос вовсе не был сильным. Он надеялся, что это просто шлем обманывает его слух, но в этом он сомневался.

Он всё ещё не мог заставить себя выговорить хоть слово, поэтому поднял козырёк своего шлема.

Продолжительная тишина, за которой наконец последовал её голос, скорее изнеможённый, чем гневный, — Уходи.

— Я не могу, — сказал он немного энергичнее, чем ожидал от себя. — Пожалуйста. Мама.

Больше тишины.

И затем, к удивлению Гектора, он услышал, как замок открывается. Дверь открылась и его мама уже шаркала обратно к кровати, когда Гектор вошёл. Он закрыл за собой дверь.

В комнате было заметно тусклее, чем в коридоре. С тяжёлыми занавесками на окне лишь маленькая лампа у кровати служила источником света. Гектору пришлось снять шлем и взять его под руку.

И затем он увидел лицо своей матери. Он его почти не узнал. Она была такой худой. Она всегда была худой женщиной, но сейчас она была нездорово тощей. Прошло не больше трёх недель с тех пор, как он видел её последний раз. Он не понимал, как она могла настолько измениться.

— Ты прекратил стричься, — сказала она. — Пытаешься стать менее узнаваемым?

Он провёл рукой по волосам. Найти подходящие слова вновь было трудно. Всё, что он обсудил с Гарвелем по пути, ускользало. Может, извиниться? За что? За всё?

Она наклонила голову. — Ты правда похитил короля?

На это, по крайней мере, был прямой ответ. — Ага.

— Зачем?

— Он был в заложниках и его... пытали. Те же люди, что вынудили королеву бежать из страны.

— Так ты его спас.

Гектор не мог ответить на это.

— Эти люди, — сказала его мама, — это они убили твоего отца?

— Нет. Но они... связаны.

Её хмурость стала глубже.

— Я... — его лицо стало напряжённее. — Я уже убил человека, убившего моего отца.

Она ответила плоским взглядом. — Хорошо, — сказала она. — По крайней мере это ты сделал правильно.

Он отвёл свой взгляд. «Комплимент» ударил глубже, чем все его сегодняшние раны.

— Так ты собираешься сказать мне, зачем ты здесь или мне попытаться угадать?

— Я... мне нужно, чтобы ты пошла со мной. Здесь ты в опасности.

— А. Так ты и мою жизнь поставил в опасность.

— Прости...

— Не трать время на бесполезные извинения, Гектор. Честно, мне наплевать, насколько плохо ты себя чувствуешь. — Она поднялась и начала собирать вещи в свою сумку.

Гектор ждал безмолвно, периодически бросая униженный взгляд на жнеца. Всё становилось только хуже, из-за того, что кто-то наблюдал за происходящим, даже кто-то настолько понимающий, как Гарвель.

Однако, прежде чем она успела собрать вещи, кто-то постучал в дверь.

Гектор снова посмотрел на свою маму. — Ты кого-нибудь ждёшь? — прошептал он.

Она покачала головой.

— 'Я чувствую только одну душу за дверью.' — Гарвель взял Гектора за плечо, послав волны энергии жизни по всей плоти его тела. — 'Это кто-то, с кем мы ещё не встречались.'

Гектор положил шлем и пошёл к двери. Через глазок он увидел мужчину в чёрной кепке и пальто. Кто-то, кого он раньше не встречал, как и сказал Гарвель. Он поднял руку, и для своей мамы, и для Гарвеля, безмолвная просьба оставаться на месте. Он приоткрыл дверь и посмотрел в щель.

— Здравствуйте, — сказал мужчина, — меня зовут... — Его глаза резко стали шире, когда задержались на лице Гектора. Металл закрыл его рот, и Гектор за воротник затащил его в комнату.

Дверь опять легко закрылась, и Гектор потащил мужчину в ванную комнату, посадил на унитаз.

— Кто ты? — спросил Гектор шёпотом. Он уничтожил металл, чтобы мужчина мог ответить.

— Я просто курьер! Принц сказал мне попросить женщину в этой комнате придти к нему! Я не знаю почему! О, Богиня! Пожалуйста, не убивайте!

— Принц? — бровь Гектора опустилась. — Какой из них?

— Принц Давид! Вот! — он достал телефон из пальто. — Позвоните ему! Его номер первый в списке!

— Успокойся, — сказал Гектор. Он пытался сделать свой голос более успокаивающим, но мужчина стал только бледнее. — Пока ты не будешь пытаться что-нибудь сделать... я тебе не наврежу. Пожалуйста... просто расслабься. — Он не был уверен, поверил ему мужчина или нет, но попятился к выходу из ванной комнаты, не сводя взгляда с мужчины. Он нашёл номер и через несколько гудков принц принял.

— «Готово?»

Гектор взглянул на курьера и жнеца.

— 'Только не вешай трубку,' — наставлял его Гарвель. — 'Скажи ему кто ты, и что его человек у тебя в заложниках. Посмотрим, какую информацию сможем выудить из него.'

Гектор поставил телефон на громкоговоритель и затем сказал, — Принц Давид... ваш курьер цел... пока.

— «...И с кем я говорю?»

— Сэр... пожалуйста, скажите... что Вы планировали сделать с моей мамой?

И затем пришла очень длинная пауза.

–+–+–+–+—

Давид положил вилку, неожиданно позабыв о запечённой утке и грибах лисичках. Он пустил тяжёлый взгляд через стол.

Герцогиня Иезавель уже тоже заметила и прекратила есть. Вместо того, что спросить, что случилось, она, однако, улыбнулась и любезно попросила свою горничную покинуть комнату.

Он ненавидел, когда его застают врасплох, но последнее время это случалось постоянно. Он проигнорировал свой ноющий желудок и попытался решить ситуацию разумно. И Давид решил, что проигнорировать вопрос юноши насчёт намерений будет неразумно. — Вы, вероятно, мне не поверите, но, правда, я пытался убедиться в безопасности Вашей матери.

— «...Вы правы. Я не верю.»

Тон был леденящим до дрожи. Он стиснул челюсти. — Я бы хотел иметь возможность доказать Вам это. Похоже, Вы один из нескольких людей, что понимают ужасное положение Атрии.

Ответа не последовало.

Давид попробовал вновь. — Я не хочу сказать, что понимаю Ваши цели, но я встречал людей, против которых Вы выступили. Я видел, на какие зверства они способны и посчитал, что они могут попытаться достать Ваших любимых, рано или поздно, но теперь вижу, что Вы оказались на шаг впереди меня. И них, видимо. Ваша диверсия была довольно впечатляющей. Я был очень впечатлён, когда узнал, что Вы выкрали моего зятя. Если бы Вы прибыли в замок раньше, я был бы там и мы, наверно, могли бы встретиться лично.

— «...А вы действительно любите поговорить, да?»

— Ага! В этом весь я. Но наиболее интересно мне поговорить о том, как я могу быть Вам полезен. И поэтому Вы тратите время на разговор со мной, верно? Информация в обмен на жизнь моего курьера?

— «...Д-да.»

Давид поднял на это бровь, но сказал, — Какая информация Вам требуется?

— «...Всё, что можете сказать... насчёт планов Избавления... поможет. Особенно... как они собираются начать войну с Рендоном.»

— Ах. Ну, я полагаю Ваш последний подвиг подорвал их планы, какими бы они не были. Я постараюсь сделать что смогу, чтобы узнать их следующую стратегию, но они не любят обсуждать подобные вещи со мной. — Принц приостановился, встретился со взглядом Иезавель, когда задумался над вопросом, который беспокоил его самого. — Кстати говоря, а как Вы узнали о том, что они собираются сделать в Гарольде сегодня? Даже я не знал об этом.

Гектор сохранял тишину.

Давид начал чувствовать структуру разговора. — Ладно. Я полагаю, у Вас нет причин рассказывать мне.

— «...Вы знали, что они собирались сделать в Гарольде?»

— Могу попробовать угадать, но нет, точно я не знал. Я могу попытаться узнать, если желаете.

— «Они собирались уничтожить весь город.»

Хуже, чем он ожидал, хотя и не значительно. — Хотел бы я, чтобы в это было не так просто поверить.

— «Они хотели провернуть всё так, чтобы свалить вину на Рендон.»

— Конечно. Я понял, зачем вы эвакуировали тот город.

— «...Это сработало?»

Принц моргнул. — А Вы ещё не знаете?

— «Я был... занят.»

— А. Конечно, это отлично сработало. Не думаю, что они могли бы сбежать оттуда ещё быстрее. Поскольку новостей о разрушении Гарольда не было, я думаю, что он в безопасности и считаю, что наши друзья из Избавления не смогли устроить резню.

Больше тишины. Давид, наверно, ожидал какой-нибудь звук облегчения, но не было ничего.

Желая держать разговор живым, Давид придумал свежий вопрос, — А почему, кстати говоря, Вы сражаетесь с Избавление?

— «...Что Вы имеете в виду?»

— Ну, Вы же преступник, разве нет? Худший, насколько считает страна благодаря телевидению и полиции.

— «...Вы на самом деле верите в это?»

Принц улыбнулся. — Нет. Ну, или, скорее я не хочу верить, но боюсь, что надежда может затуманить моё мнение.

— «...И я надеюсь, что могу верить Вашей информации.»

— Конечно. Вы ведь убьёте моего курьера, если я солгу, разве нет?

— «...Нет.»

У Давида опустились брови. — Нет?

— «Ваш курьер ничего... не сделал ничего плохого. Даже, если вы мне солжёте, я не... не стану ему вредить.»

— Но Вы же сказали, что моя помощь в обмен на его жизнь.

— «Нет. Вы сказали это.»

Принц захохотал. — В таком случае Вы заметили, что у Вас нет ничего в обмен на мою информацию.

— «...Я такого не говорил.»

— Тогда почему Вы убеждены, что я буду сотрудничать?

— «...Я сказал, что не наврежу курьеру. Я ничего не говорил о Вас.»

Давид открыл рот, но слова не появились. Он неожиданно вспомнил, что не знал, как Гектор узнал о Гарольде. Какие-то другие источники информации несомненно были замешаны, которые также могли проверить информацию, что предложит Давид. Более того, он вспомнил, что Гектор не отрицал, что он серийный убийца.

— «Так что, пожалуйста, принц Давид... не пытайтесь меня обмануть.»

По всем новостям говорили, что Гектору Гоффу только шестнадцать, но сейчас Давид с трудом в это верил. Эти слова ударяли его не так, как могли ударить слова какого-нибудь юноши. В голосе Гектора определённо была осторожность и тщательность в выборе каждого слова. Парень даже установил словесную ловушку для него. И пока этот другой источник информации в игре, Давид не мог солгать, ради получения доверия Гектора.

Конечно, Давид и не собирался лгать, но теперь становилось ясно, что Избавление недооценило этого человека. И Давид не хотел сделать ту же ошибку.

— Я бы хотел пообещать, что не стану обманывать, но это больше похоже на то, что сказал бы обманщик.

Глава 56. Собирается у тебя...

Вести Джине не пришлось. Она сидела на переднем пассажирском сидении и указывала направление, пока господин Эдит был за рулём, а госпожа Эдит сидела за ней, несомненно, готовясь убить её в любой момент, не перечислить сколькими ужасными способами. Джина только пыталась не смотреть на женщину через зеркало заднего вида. Она бы хотела позвонить Гектору, но госпожа Эдит конфисковала её телефон.

Господин же Эдит оказался болтуном и был ну слишком спокоен, из-за чего Джине было легче. Вообще, такой же была и Мелани — сестра Линетт. Ей удалось узнать их имена во время поездки. Отца звали Джейкоб, а мать Изабель.

И, как оказалось, Изабель не была коренной Атрийкой.

— Она приехала из Интара в двенадцать лет, — сказал господин Эдит. — Мы встретились только через год, только представьте.

— О, — сказала Джина, — так вы влюбились друг в друга ещё в юности?

— Ну, не совсем. Тогда она меня пугала! — засмеялся он. — Мы не начали встречаться, пока не стали намного старше.

Госпожа Эдит прикусила губу. — Джейкоб, зачем ты рассказываешь ей это?

Джейкоб проигнорировал вопрос. — На самом деле она очень милая, если отбросить всю эту агрессию.

— Ага, в этом я уверена, — сказала Джина.

— Мама Изабель была натренированным правительством убийцей, знаешь ли.

— Джейкоб!

— Что? Мы же не в Интаре. Рассказывать людям такое нормально. Изабель немного чувствительна, когда разговор заходит о её маме. Я бы рекомендовал избегать этой её стороны, если хочешь добиться от неё хорошего расположения.

Госпожа Эдит просто вздохнула.

Когда они достигли бункера, то Джина не была уверена, кто из них с госпожой Эдит расслабился сильнее. Она как раз начала показывать здание, когда из дальней комнаты появился король.

— Здравствуйте, — поздоровался Уильям.

Вся семья Линетт одновременно упала на колени. Джина только немного поклонилась.

— Это не обязательно, — сказал король, — но спасибо.

Джина взглянула на серое пальто, перекинутое через плечо мужчины. На первый взгляд оно не плохо укрывало факт отсутствия у него руки, но стоило глазу задержаться, как не лучшее состояние короля становилось очевидно. Бледный, мешки под глазами. К счастью, теперь он может начать восстанавливаться.

— Ваша дочь вон там. — Король отвёл их в последнюю комнату, где и спала Линетт.

Господин Эдит подбежал к ней первый. — Что случилось?

— Точно я не знаю, — сказал Уильям. — Понял только, что травму она получила спасая меня. Однако я думаю, что она будет в порядке.

— Откуда Вы знаете? — спросила юная Мелани.

— Уже столько лет прошло, — сказал Уильям, — но у меня есть опыт в подобных вещах.

Джина моргнула, она неожиданно вспомнила, что читала где-то о том, как король в юности работал в экстренных медицинских службах, ещё до вступления в королевскую семью. — Вы сказали об этом Гектору, прежде чем он ушёл? — спросила она.

— Собирался, — сказал Уильям, — но я... не решился.

— Не решились? Почему?

Мужчина приложил руку к голове. — Я всё ещё был смущён и... испуган. Мне стыдно об этом говорить.

— Оу. — Джина нахмурилась. — Вам не нужно бояться Гектора. Он добряк. Тем более, Вы ведь уже имели дело с гораздо более страшными людьми, чем он.

— Сейчас я уже знаю, — сказал король. — Линетт объяснила, что он не такой, как Избавление.

Вмешался господин Эдит. — Прошу прощения, Ваше Высочество, но когда она очнётся? Вы не знаете?

— Через несколько часов, наверно, но ей следует оставаться в постели немного дольше. У неё как минимум одно ребро сломано, так что ей будет очень больно, пока мы не достанем ей обезболивающее.

— Постараюсь достать что-нибудь, — сказала Джина и её взгляд вновь вернулся к королю. — Вам тоже нужно, верно?

Он устало улыбнулся. — Я был бы признателен.

— Вам стоит отдохнуть, Ваше Высочество, — сказала она. — Вы выглядите ужасно.

— Думаю да. — Он поковылял к следующей комнате.

Спустя продолжительный промежуток времени семья была готова услышать Джину. Она пыталась рассказать им всё; о вынужденном побеге королевы, присутствии Избавления, предательстве принцев, ролях Линетт и Гектора в происходящем, как и о собственной роли.

Когда они закончили задавать вопросы, Джина помогла всем устроиться в своих комнатах. Комнат на всех не хватило, но машин было полно. Сама она выбрала чёрный внедорожник. Задние сидения складывались, предоставляя достаточно места для сна, хотя пока она не была готова спать.

Ей было необходимо сделать несколько звонков. Обезболивающее сейчас было приоритетом, но она посчитала, что более просторное место тоже вскоре может понадобиться.

Затем приехал Гектор, его мама следовала за ним на своей машине. Они оба выглядели совершенно измученными, все остальные уже спали, так что Джина решила, что знакомство может и подождать. Госпожа Эдит поднялась в своём синем кабриолете, но, похоже, она просто удостоверилась, что ново пришедшие никого не атакуют, поскольку продолжила спать, как только Джина их поприветствовала.

— Рада встрече, мама Гектора.

— И я, — уныло ответила госпожа Гофф.

Джина сочувствующе улыбнулась. — Прошу прощения за неудобства. И всё остальное, правда. У нас сейчас недостаёт места, поэтому, пожалуйста, ложитесь, где захотите. Вероятно, вам будет удобнее в собственной машине, но, пожалуйста, не стесняйтесь использовать любую машину здесь.

Женщина просто кивнула и вернулась в свою машину.

Джина пошла с Гектором, пока он выбирал место для сна себе. — И как только твоя мама со всем справляется?

— ...Не очень хорошо, думаю. Гарвель присматривает за ней, но, эм... можешь тоже присматривать за ней? Я немного... волнуюсь, наверно.

— Эх, не уверена, что смогу помочь с этим. Мне самой скоро нужно возвращаться в Сескорию.

Гектор покачал головой. — По-пожалуйста, эм... не возвращайся туда.

— Я должна. Нам нужна информация.

— Нет, не нужна, — возразил Гектор. — У меня появился, эм... новый источник. Принц Давид поможет нам.

У неё подскочила бровь. — Что?.. Каким хреном тебе удалось добиться помощи принца?

— Э... — Гектор потёр шею. — Он просто... предложил. И, послушай, даже если ты вернёшься... ты ведь не сможешь узнать всё. Потому что... Избавление теперь будет осторожнее.

— Хмм. Думаю ты прав. Уверена, им любопытно, как вы узнали, что нападать надо сегодня. Они уже могли найти все мои жучки.

— А-ага. Так что...

Она кивнула. — Ладно. Я останусь и присмотрю за всеми. Кстати, что насчёт тебя? Что собираешься делать?

Он глубоко вдохнул. — Я должен отдохнуть, пока могу...

— Думаешь, тебе хватит времени на отдых? — спросила Джина.

— Может быть... Гарвель говорит, что Избавление не станет предпринимать следующие шаги ещё, по крайней мере, несколько дней...

— Почему он так думает?

— О, из-за Линетт. — Гектор улыбнулся. — Она сражалась с Дезмондом и Андресом одна... и поимела их обоих.

— Хех.

— Мы, ух... мы не убили их до конца, к несчастью, но... им потребуется больше времени на восстановление, чем мне. Они оба умерли дважды.

После этого Джина отпустила его спать. Он вырубился за минуты, а после ещё нескольких звонков спать легла и она.

Утром она поднялась рано, но скорее по собственному принуждению, чем просто выспавшись. Она никогда не спала много, и потому решила приготовить всем большой завтрак. Господин Эдит встретился с ней на кухне, видимо у него была та же идея. Она предложила ему помощь, и он с радостью её принял.

Стола, достаточного большого, чтобы уместить всех, здесь не было, как и не было вообще достаточно места на кухне, поэтому они собрались есть в гараже, усевшись в некое подобие круга. Кто-то стоял, кто-то сидел на полу, кто-то сидел в фургоне.

Линетт, Уильям и Гектор пришли последними, каждый выглядел одинаково потрёпанно. Джина, всё же, больше всего сочувствовала Гектору, поскольку именно он попал под волну вопросов мамы Линетт.

— Значит, если на самом деле ты не серийный убийца, — говорила Изабель, — тогда почему все считают иначе?

— Я... э... это... не просто... эх...

Джина посмотрела на мать Гектора, ожидала, что она что-нибудь скажет, но женщина только слушала. Джина решила помочь сама. — Его обвинили в преступлении, которое совершил другой.

На самом деле она знала больше деталей, чем, вероятно, думал Гектор. Она досконально исследовала дело и обнаружила различия в показаниях людей, что были в школе во время нападения. В частности версия данная госпожой Трент, утверждающей, что её спас Гектор.

В версию госпожи Трент о произошедшем телевидению и полиции поверить было слишком трудно, про сходящих с ума учеников, желающих убивать. И имя отца Гектора в списке жертв позволило Джине получить довольно ясную картину произошедшего. Естественно, это также объясняло, почему Гектору было так трудно говорить об этом.

Она, всё же, не знала, действительно ли Гектору было необходимо убивать обезумевших учеников, чтобы их остановить. Это была единственная деталь, что не вписывалась в общую картину, но и она продержалась не долго — один из её подручных расследовал и затем обнаружил информацию о вскрытии, где обнаружилось, что никто из них не погиб от удушения. Скорее причина была во множественных повреждениях мозга, несмотря на то, что только у одного тела была хоть какая-то травма головы.

Джине пришлось объяснить всё это родителям Линетт до конца утра. Она опустила часть с его отцом, поскольку все и так должны были знать об этом из новостей.

Гектор пытался помочь ей в объяснении, но по большей части просто неловко кивал. А потом, он поковылял обратно спать.

— У меня есть просьба, — сказал король Уильям, остававшийся в основном безмолвным до сих пор. — Возможно ли как-нибудь поговорить с моей женой в ближайшее время?

— Оу, — ответила Джина, — думаю, я могу попытаться дозвониться господину Роману. Но, скорее всего, он не ответит.

— Я понимаю.

Она достала свой телефон и позвонила. Гудки продолжались долго, и она уже почти сдалась, когда трубку неожиданно взяли. — «Джина?»

— Господин Роман, королева с Вами?

— «Ага, а что?»

— Со мной король.

— «Что?»

— Он бы хотел поговорить со своей женой, господин Роман. Пожалуйста, прекратите удерживать телефон только для себя.

— «Нет, серьёзно, что? Каким...»

Затем неожиданно в трубке появился шум и вскоре послышался голос королевы Хелен, — «Уильям?»

Джина передала телефон королю.

— Хелен? А... да, я в порядке. — Он обвёл взглядом людей вокруг и, через мгновение, покраснел и ушёл подальше, начав тихо говорить прямо в микрофон.

Затем Джина взглянула на Линетт. Она с трудом ходила всё утро, говорила не много, и в основном просто выглядела уставшей. — Сильно болит? — спросила Джина.

Линетт посмотрела на неё полузакрытыми глазами. — Мучительно, — ответила она. — Немного трудно дышать, но его Высочество предупредил, что подобное ожидаемо.

— Я отправлюсь в город и куплю тебе обезболивающее.

— Я поеду с тобой, — сказала Линетт.

— Нет-нет, — возразила Джина. — Лучше я одна. Я единственная здесь, кого не ищут. И, кроме того, тебе нужен отдых.

Линетт нахмурилась, но кивнула. — Тогда, возьми мой телефон. — Она протянула его и Джина приняла.

Возвращайся поскорее, — сказала она. — О, и убедись, что король расскажет господину Роману, что произошло.

— Ладно.

–+–+–+–+—

Проследив за тем, как Джина уезжает, господин Эдит предложил Линетт донести её до кровати, но в этом не было необходимости. Даже, если она хотела вернуться в кровать, она нормально ходила и сама. Её раздражало, что она была уставшей, но не сонной, так что она осталась в гараже со своей семьёй.

Несмотря на обстоятельства, увидеть их вновь определённо было облегчением. Не один раз она думала, что уже никогда их не увидит. Её мама не сильно докучала вопросами, вероятно потому, что не хотела ухудшить её состояние, и потому выбрала своими целями Гектора и Джину.

— Похоже, ты продолжала тренироваться во время своего отсутствия, — сказала госпожа Эдит.

Линетт слабо засмеялась и тут же пожалела об этом. — Можно сказать и так, — хрипло ответила она. — Похоже, мне всё же нужно передохнуть немного.

— Определённо.

— Кстати говоря, мам, ты не будешь против помочь Гектору вместо меня?

Женщина средних лет сложила руки. — Помочь ему как?

— Мы партнёры по спаррингу. Уверена, ему не помешает попрактиковаться с тобой.

Госпожа Эдит опустила бровь. — А какие именно у тебя отношения с этим мальчиком?

— Я собираюсь выйти за него, — ответила Линетт.

Глаза её матери широко раскрылись, как и её отца, её сестры, да и самой госпожи Гофф, всё ещё находящейся на расстоянии, с которого их можно было услышать. — Ты собираешься что?! — воскликнула госпожа Эдит.

Линетт им улыбнулась. — Я шучу. Я его почти не знаю. Он редко разговаривает.

Вмешался господин Эдит, он выглядел почти также сурово, как её мать. — Юная леди, это было не смешно.

— Уверена, что было смешно, — сказала она, под хихиканье сестрицы.

Её мама покачала головой. — Ты невыносима...

— Ты не можешь на меня злиться. Я ранена. — Линетт схватилась за рёбра и немного сгорбилась.

— Недостаточно ранена, думается мне. — Но госпоже Эдит всё же не удалось удержать лёгкую улыбку.

Теперь была очередь госпожи Гофф вмешаться. — Как ты встретилась с моим сыном?

Линетт вновь выпрямилась, но почувствовала лёгкое головокружение и решила опереться на красный BMV за ней. — Он просто появился в замке, — сказала она. — Просто из ниоткуда. Спас жизнь королевы. И мою. Он Вам не рассказывал?

Госпожа Гофф нахмурилась. — Как ты и сказала, он не часто разговаривает.

— Ну, да, но я думала...

— Мы не часто разговариваем, — подкорректировала она.

Это оставило неловкую тишину.

Тишину нарушила Изабель, обратившись к матери Гектора. — У вас, вероятно, был трудный период из-за его дурной славы.

Глаза госпожи Гофф потускнели. — Ага, — всё, чем удалось ей ответить.

— Я слышала, что его отец был в списке жертв. Вы, должно быть...

— Милая, она наверно не хочет говорить об этом.

— Я просто хотела сказать, что соболезную. Я не могу и представить, через что Вам пришлось пройти.

Госпожа Гофф взглянула на их семью крайне пустым взглядом. — Вы правы, — сказала она. — Вы не можете представить. — И она ушла.

Глава 57. Твои королевские похождения...

Натаниэль получил выдающиеся похороны. Цветов было настолько много, что гроб было практически не видно за ними. Давид не был уверен, откуда все они взялись.

Церемонию показывали по телевизору, и в собор набилось больше людей, чем, вероятно, требовалось. Оркестр был установлен как у западного, так и восточного входа, хор был позади, камеры были повсюду на первом и втором этаже, и сотни дальних родственников со всей страны. Белгрант, Картрейсис, Масденс,  Вольирс, и множество других, о ком Давид и не думал.

В некотором плане присутствие всех этих людей огорчало Давида, потому что он знал, что практически никому в комнате на самом деле не было дела до Натаниэля. Даже его собственная жена и сын его презирали. За исключением, наверно, Чарльза, Меривезера и, да, самую малость его самого, вся эта громадная толпа была лишь для внешнего вида, для выполнения семейных обязательств.

— Здесь, под божественным светом Богини, мы молимся, — сказал Главный Церковник, лысеющий мужчина очень небольшого роста, но с невероятно громким голосом, отражающимся по всему залу. Он был избранным оратором на многих королевских церемониях, вероятно из-за того, какое чувство авторитета он придавал комнате. — Дорогие друзья и любимые. Стоять перед вами сейчас, всё равно, что ранить все мои чувства, ведь человек столь хороший, как наш принц Натаниэль, не должен был покидать нас так скоро. Я не стану упрекать вас, если ваша вера в Неё ослабнет, если вы начнёте думать о том, почему Она позволила такой трагедии случиться.

Давид помнил точно те же слова на похоронах его отца. Они и тогда чувствовались просто поверхностной ерундой.

— Но позвольте мне первым напомнить вам, что наш дорогой брат, наш любимый принц, теперь с миром в Её вечных объятиях. Скорбь, горе и пролитые слёзы неизбежны, но помните, что теперь он с Ней, и ничего на самом деле не потеряно, мы ещё сможем увидеться с ним вновь.

Давид прищурился. Ничто не улучшает настроение так, как доброе напоминание о том, что все тоже умрут. Он прекратил слушать и посмотрел на своих братьев.

Семеро теперь стали шестью, и все они сидели на передней скамье, разделённые детьми и жёнами, Давид в этом плане был чудаком. Из всех его братьев и сестёр, он был единственный, на кого не поступало давление продолжения их родословной. Довольно иронично, но он всегда чувствовал, что может и завести детей, если это чувство «долга перед собственной родословной» никогда не станет на него давить. Так что, если бы он однажды встретил женщину, которую по-настоящему бы полюбил, то, вероятно, сбежал бы с ней, пока семья её не подчинила.

Избавление тоже было среди присутствующих, хотя и только пятеро из них, да и те для прикрытия нацепили сине-золотые робы церковников. Он пытался запоминать, где они все, но они продолжали двигаться, лезть вокруг, из-за чего ему было некомфортно, как и всегда. Отсутствующие двое, как ему казалось, всё ещё отдыхали. Перед тем, как тот, можно сказать, упал в спячку, Давид встретил Дезмонда и он был расстроен совсем немного тем, что потерял короля, поскольку ему больше не требовалось быть «нянькой тупого ублюдка».

Остальные из Избавления теперь волновались. Замок Белгрант абсолютно опустел от тех, кого они могли калечить и пытать ради развлечения, и по Сескории уже начали распространяться слуги о чудовищах, что держат здание в заложниках. Слух, конечно же, не попал в новости, поскольку их контролировали и подавляли, но это уже прогресс.

Ну а то, что Гектор Гофф убил Натаниэля, Давид в это не верил, частично потому, что это об этом объявил Лютер, частично потому, что Давид уже спросил Гектора сам. Он был согласен, убийство не каждый человек готов на себя принять, но Давид не видел мотивов ни для кого, за исключением Лютера.

Хотя, честности ради, Давид всё ещё хотел верить, что Лютер не виновен. Часть его хотела думать, что он ещё не зашёл так далеко. Глупо, он знал. Лютер ведь уже предал Хелен, и это чуть не стоило ей жизни.

Странно, но обман Лютера усмирил Избавителей на это время. Единственная причина, по которой они были здесь сегодня, это потому что они считали Гектора убийцей Натаниэля, и это привело их к подозрению, что Гектор желает убить и остальных принцев. Поэтому, вместо того, чтобы заниматься более важными вопросами где-нибудь ещё, они притворялись охраной здесь, на случай атаки, которой не произойдёт.

Это означало, что информация о присутствии Избавления в столице получила великолепную возможность разойтись, шанс, которым поспешили воспользоваться Давид и герцогиня Иезавель. Даже сейчас, пока они оба сидели на церемонии, их агенты помогали спасённым сбежать из города и разнести слух. Впервые за продолжительный срок Давид начал чувствовать луч подлинной надежды, надежды, что Атрия сможет пройти через весь этот беспорядок, не объявляя войну Рендону или Каму.

Основной заминкой, однако, было узнать, что Избавление планирует сделать следующим. Насколько непостоянными они были, настолько трудно было предугадать, как они поведут себя после такого удара. Почему-то он сомневался, что они просто поднимутся и уйдут. Даже будучи в относительно хороших отношениях с ними лично, Давид всё равно не был способен узнать от них хоть что-то.

Дезмонд и Андрес, очевидно, были недоступны. Давид не имел взаимопонимания с Коналом и Тессой, поскольку они были самыми занятыми и обычно были отвлечены на то или иное дело. И поскольку разговор с Каркашем не отличался от разговора со стеной, у него оставались только Ханджир и Нола.

Ханджир определённо был самым пугающим среди всех семи, но не потому, что он был выдающимся или страшным по натуре, тут Каркаш точно побеждал всех, скорее, это было просто потому, что настроение Хаджира менялось гораздо более неожиданно, чем у остальных. Он был самым непредсказуемым и даже начинал драки с остальными по прихоти. Более того, Давид обнаружил, что он склонен врать без причины, что обесценивало его как источник информации.

Значит, осталась только Нола.

Служба подходила к концу, и гроб вынесли из здания. Только принцам и их семьям позволили последовать. Давид не видел Избавленцев из своего чёрного лимузина, но он был уверен, что они тоже последуют.

Последнее пристанище Натаниэля будет под королевским дворцом, рядом с отцом.

Давид уже был здесь несколько раз, ему было интересно, как выглядят катакомбы. Он обнаружил, что они значительно холоднее и темнее, когда не проходит ритуал захоронения, что было ожидаемо. Сейчас, однако, каменные залы были выложены лепестками цветов, и сотни светильников заливали путь к последнему пристанищу Натанэля тёплым, золотым светом.

Спустя продолжительный период времени они, наконец, пришли, Давид и его братья продолжили путь одни, компанию им составляли только жена Натаниэля, без капли эмоций на лице, и его сын, с безучастными глазами. Они смотрели за тем, как несущие гроб положили его на каменную панель и переложили Натаниэля в дыру в стене. Сама комната, что была только для орнаментов и напоминаний, сейчас предоставляла место всем присутствующим.

— О нём будут скучать, — сказал Габриель.

— И за него отомстят, — добавил Меривезер. Он был единственным из братьев, что плакал во время церемонии, и даже сейчас он ещё не полностью восстановил самообладание.

Они все попрощались с Натаниэлем, и на этом всё было закончено. Постепенно они все поднялись на поверхность.

Давид, вновь оказавшись на солнечном свету, потёр лицо и вздохнул. Сейчас ещё был только полдень, но весь этот мрак сказался на нём. Он бы хотел пойти домой и лечь спать, но было ещё много работы.

— Я всё ещё этого не понимаю, — прозвучал голос Меривезера и Давид понял, что он обращается к нему. — Этот Гектор Гофф. По всем сведениям он был просто обычным парнем, до всего этого. Как он мог настолько нас возненавидеть?

Давид осмотрелся. Остальные расходились, но Лютер всё ещё находился на расстоянии, слышимости, как и несколько жён, которые могут быть не менее проблематичны, если услышат что-то не то. Давид решил оставаться нейтральным, пока шёл с Меривезером. — Таинственно, да?

— Полагаю, парню не потребовалось большой мотивации, — сказал Меривезер, практически вздыхая. — В каком же мире мы живём, что обычные дети могут устраивать такие ужасы?

— Говоришь так, будто сами мы ничего не сделали, — сказал Давид.

— Но есть разница. Мы делаем это ради нашей страны.

— Конечно.

Меривезер покачал головой. — Этот твой тон. Говоришь одно, пока подразумеваешь другое. Хотел бы я, чтобы ты хоть раз ответил прямо.

Давид спокойно улыбнулся.

Меривезер всегда был довольно тупым инструментом. Иногда это было полезно. Обычно нет. Но он был честным человеком, в общих чертах, что Давид ценил. Это делало всё проще, если не легче.

— Та, — сказал Меривезер. — Ты и твои игры. У меня на них не хватит терпения.

— Я заметил. — Давид положил ему на плечо руку. — Но, боюсь, вряд ли это теперь игры. Я надеюсь, что ты примешь это к сведению и выберешь осторожность.

Меривезер взглянул на его руку. — Как обычно, я не представляю, что ты пытаешься сказать.

Улыбка Давида стала шире. Если бы только можно было просто предупредить его о Лютере. Конечно, было бы удобно просто выйти и сказать об этом, но, что если тогда Меривезер пойдёт к Лютеру и они вместе начнут разговор о Давиде? Вполне возможно, что Меривезер нетактично, прямо предупредит Лютера, что Давид, на самом-то деле, может быть не на его стороне. Или же Меривезер играет в собственную игру, о которой Давид не знает. Сомнительно, конечно, но Давид уже ошибался в своих знаниях о братьях.

Но, несмотря на всё это, возможно у Давида был способ помочь своему брату, не рискуя самому. Он убрал руку с плеча Меривезера. — Интересно, о чём думал Лютер, когда наблюдал за смертью Натаниэля.

Лицо Меривезера сменилось отвращением. — Какая мерзкая мысль. Зачем ты думаешь о подобном?

— Мне просто любопытно, почему Лютер вообще решил смотреть, — сказал Давид. — Видимо он ещё более смелый, чем я, ибо, если бы Солдат Тёмной Стали встретился мне, я бы и думать ни о чём, кроме как сбежать не смог бы.

— Да о чём ты вообще говоришь? — сказал Меривезер. — У Лютера, вероятно, не было возможности сбежать. Наверно он был в ловушке.

— Ох, да, уверен, ты прав.

Меривезер косо на него взглянул, но ничего не сказал.

И это было оно, взгляд, который он надеялся увидеть.

Давид не мог сказать ему ничего напрямую, поэтому он попытался посадить в голову Меривезера идею — крошечное семечко сомнений. Конечно же, от Меривезера зависит, прорастёт ли это семя, но в этом и была вся идея. Это должно чувствоваться как его собственные мысли, а иначе имя Давида несомненно всплывет.

Если Меривезер продолжит расследовать и дальше, то он даже может найти улики против версии Лютера. Конечно, вполне возможно, что Лютер слишком тщательно укрыл все свидетельства против его версии. Это была слабая уловка, но Давид не видел причин не вводить его в игру.

Следующие восемь дней прошли с очень небольшим прогрессом по всем фронтам.

Большую часть времени он потратил на работу с Нолой. Найти её было не трудно. Скорее она пришла к нему. Избавленцы разделили своих людей и задачей Нолы с Каркашем теперь была проверка всех принцев в определённое время, Давида она посещала больше всего, частенько принося подарок кровавого сорта.

Однако, она оказалась удивительно скрытна относительно их планов.

— Как всегда, такой любопытный, — сказала она своим ликующим тоном. — Умный принц. Что замышляешь, а?

Но в этот раз всё было иначе. Он придумал новую стратегию. — Я скажу тебе что замышляю, но... честно, понимаешь ли, это немного смущает.

— О? — Её глаза навострились, и она пододвинулась ближе. — Смущает как?

— Нет, ты подумаешь, что я дурак.

— Не подумаю, не подумаю! Скажи!

— Ну, ладно. Мне интересно, как может кто-то встать членом Избавления.

Глаза Нолы засветились. — Ни хрена себе?!

— Я понимаю, что для начала нужно умереть, — сказал Давид.

Она ухмыльнулась. — О, и откуда ты это знаешь?

— У меня есть свои информаторы, — всё, что он ей сказал.

Альянс Давида с Гектором оказался крайне просветительным. Он узнал и о жнецах. Он уже и так подозревал, что есть какая-то скрытая сила за способностью Избавленцев «слышать сквозь стены», как её называли некоторые люди. Это было одним из первых среди всего, что сказал ему Гектор, по факту, он просто хотел, чтобы Давид был осторожен, когда думает, что его никто не слышит. Это также означало, что их переписка должна по большей части осуществляться через текстовые сообщения, хотя Гектор также настаивал на том, чтобы Давид шифровал сообщения, дабы подтвердить, что их отправляет действительно он.

Нола засмеялась. — Ты просишь меня убить тебя?

Давид заставил себя улыбнуться. — Я бы хотел любезно попросить тебя подождать, пока я не буду уверен в своём решении.

— Хех. — Она осмотрела пустую обеденную комнату Давида. Может, искала своего жнеца? Через мгновение, она заговорила, — Так всё равно не сработает, если я убью тебя здесь и сейчас. Тебе нужен жнец-доброволец для подобной фигни, иначе твоя душа слишком быстро угаснет, и ты просто умрёшь.

— Ясно. Жнецы, да. Об этом я тоже слышал, думаю. Но, честно говоря, мне интереснее, как можно присоединиться к Избавлению в общем плане. Ну вроде, какие клятвы нужно дать, и особенно, как нужно проявить себя.

— А, всякая скучная фигня.

— Скучная? Мне кажется важным заслужить доверие твоих товарищей и начальства. Ты знаешь способ, которым этого можно добиться?

Её лицо стало немного менее весёлым. Она задумалась.

Ещё один толчок. — Я надеялся, что мне может достаться возможность в том, что ты и твои друзья запланировали следующим.

— Так вот, зачем ты постоянно спрашивал меня об этом.

— Верно.

Она продолжала колебаться. Но он видел, что она хочет ему сказать.

— Извини, что не был таким прямым раньше, — добавил он. — Как и сказал, я боялся, что ты посчитаешь меня дураком.

— У разных сект Избавления разные требования, — сказала Нола, — но наша секта довольно простая. Всё что нужно — убить кого-нибудь, кого ты не знаешь, пока трое из нас будут свидетелями.

— Хмм. Я надеялся на что-то, позволяющее произвести более благоприятное первое впечатление.

— Хех. Нетерпеливый принц. — Она почесала свой плоский нос. — Ладно, хорошо. Но ты не должен никому рассказывать то, что я тебе сейчас скажу.

— Конечно.

— Ладно, в общем... старый план был в завоевании благосклонности публики, чтобы война с Рендоном длилась дольше и была более «вспыльчивой». Это слова Эзмортиг, в любом случае.

— Эзмортиг?

— Жнец Дезмонда. Но, как бы там ни было, а старый план покатился к чертям, и, честно говоря, я этому рада. То есть, да, он был более амбициозным, но он был таким медленным. Новый план мне нравится гораздо больше.

Давиду уже не нравилось, к чему всё шло.

— В общем, — сказала Нола, — мы просто решили атаковать Рендон сами. Мы украдём взвод Атрийских солдат и заставим их составить нам компанию при пересечении границ, где мы уничтожим первый попавшийся город. Или, может первые два. Или три. Я уверена, в итоге мы остановимся. Когда надоест или типа того.

— ...Ясно. Этот план более прямой.

— Точно, да? Он великолепен!

— Когда намереваетесь приступить к исполнению?

Она улыбнулась. — Завтра.

У Давида чуть не выпали глаза. Худшие новости, таких он не мог и представить. — Так скоро?

— Ага. Мы уже и так поняли, что временные рамки ограничены, там твоя сестра подкрепление собирает. И на верхушке этого металлический выродок становится всё популярнее, скоро одной его репутации будет достаточно, чтобы привести в Атрию Авангард... а они старая болячка в заднице. Так что, мы хотим привести всё в движение и бежать к чертям из этой страны.

— Что насчёт Дезмонда и Андреса?

— У них уже и так целая неделя отдыха была. Они уже должны быть в состоянии сражаться. Или близки к тому.

— А, понятно...

— Так что, если хочешь помочь, — сказала Нола, — может, ты найдёшь нам взвод солдат, чтобы не пришлось их красть?

Давид нахмурился. — Боюсь, в этом я плохой помощник. У меня нет никакого влияния в военном плане.

— Печаль.

Давид негромко ахнул, частично для того, чтобы произвести на неё впечатление, частично потому, что он неожиданно придумал кое-что. — Нет, — сказал он. — Подожди-ка. Думаю, всё же есть способ помочь. Ты не знаешь, где вы собираетесь взять этот взвод?

— О, эм. Где же? Это большой природный заповедник, кажется.

— Тот, что принадлежит семье Картрейсис?

— Ага, звучит верно. А зачем тебе знать?

— Мм, пока не уверен. Это может оказаться бесплодной идеей. Позволь мне сделать несколько звонков.

— Конечно.

Он поднялся со стола. — Тогда, извини, но я пойду.

— Кстати говоря, — сказала Нола, приостановив Давида, — У меня есть подружка, которой ты обязательно понравишься. Она немного полняшка, но она до луны допрыгнет, ради свидания с принцем.

— Оу. — Он не смел рисковать испортить её хорошее настроение сейчас. — Это звучит. Очаровательно. Я бы хотел с ней встретиться.

Нола ответила только своей маниакальной улыбкой.

Ему пришлось заставлять себя идти просто быстро, пока он сбегал из комнаты.

Глава 58. О, воины передовой!..

Для Гектора эта неделя пролетела очень быстро. Половину времени он проводил во сне, оставшуюся половину в тренировках. Он не был уверен, настолько ли его недолюбливает мама Линн или же она относиться так ко всем. Он подумал, что Гарвель может знать наверняка, но тот только улыбался и пожимал плечами.

Его тренировка с госпожой Эдит была, по большей части, односторонней. Действительно сражаться с ней, как с Линн, он не мог, так что женщина в основном сфокусировалась на демонстрации того, как правильно пользоваться мечом, как и на том, чтобы подобрать наиболее подходящий ему вид меча.

Он уже понял из своих тренировок с Линн, что мечи из его металла не такие крепкие, как меч, сделанный профессиональным кузнецом, но многое также зависело от правильно подобранной массы и баланса меча. Благодаря способности, это не было для него наибольшей проблемой, поскольку он мог свободно управлять размерами клинка когда пожелает, но даже так Гарвель подстрекал его проработать «стандартную» модель меча. Идея была в том, чтобы запомнить форму и ему тогда не придётся даже концентрироваться, чтобы её создать.

И, конечно же, это действительно оказалось довольно эффективно. Он запомнил меч достаточно хорошо, чтобы создавать его за три секунды. В обычном состоянии это был одноручный клинок, в отличие от двуручного меча Линн. Он хотел, чтобы его лева рука оставалась свободна, поскольку ему постоянно требовалось создавать больше металла. Ещё он хотел, чтобы левая рука была свободна для щита, предмета, который ему казался важнее клинка.

Большая часть его тренировок, всё же, проходила в одиночестве. Он продолжал пытаться добавлять свою душу к металлу, чтобы усилить его, это напомнило ему о битве с Андресом, а также о вопросе, который не было возможности задать раньше.

— 'Гарвель, как Андрес настолько управлял своими кристаллами?'

— 'Что ты имеешь в виду?'

— 'Ну то, как он просто... бросал их в нас. Ему не приходилось их кидать или вроде того.'

— 'А, точно. Сомневаюсь, что ты можешь делать подобное сейчас. То есть, ты можешь попробовать, но это довольно продвинутая техника.'

— 'Как это работает-то?'

— 'Объяснить не просто. Но, эм. Так. Ты, вероятно, уже заметил, что после того как создал железо, более им управлять не можешь, только уничтожить. Верно?'

— 'Э... ага?'

— 'Так, в общем понимании, работает материализация. Создал что-то и всё, это финальный продукт. Ты с ним закончил. Он становится объектом гравитации и прочих окружающих сил, как обычный металл.'

— 'Верно, так что?..'

— 'Ты не можешь заставить свой элемент магическим образом парить или летать,' — сказал Гарвель. — 'И, следуя моим знаниям, это никогда не изменится, сколько бы ты не улучшал свою способность. Но Андрес делал не это. Он управлял своей серой прежде, чем её создавал.'

Гектор наклонил бровь. — 'Ух?..'

— 'В этом всё дело. Ты меняешь состояние, в котором будет создан твой элемент. Андрес, технически, не «бросал» кристаллы. Скорее, кристаллы уже двигались, когда она создавал их, он, можно сказать, управлял их «состоянием движения», вроде как добавлял им скорость. Что, как я и сказал, сделать не просто.'

— 'Хмм...'

— 'Ты тоже научишься изменять физическое состояние твоего железа перед появлением. Сейчас, ты делаешь железо только в той форме, в которой оно натурально природе. Но в итоге ты сможешь создавать его в жидком или газообразном состоянии. Особенно сильные материализаторы способны очищать примеси из своих элементов. Хотя, если говорить о твоём железе, то примеси как раз и дают ему силу, так что в твоём случае это не столь полезно. Многие элементы слишком быстро распадаются в ненатуральном состоянии, из-за чего они почти бесполезны вне стен лабораторий.'

— 'Эээ, ладно...'

— 'Я также должен заметить, что мы ещё не уверены, точно ли твой элемент железо.'

— 'Стой, реально? Я думал, мы уже давно это определили.'

— 'Неа. Даже сейчас мы действуем просто из предположения, которое сделали в начале.'

— 'Что ещё это может быть?'

— 'Хер знает. А я знаю о металлах только самое основное, в лучшем случае. Я думаю, что это железо, но хотелось бы подтвердить это с помощью эксперта, когда появится возможность.'

— 'Уух... и когда у нас будет такая возможность?'

— 'Ставлю на следующую неделю.'

— 'Что? Как ты?..'

— 'Просто шучу. Я, мать его, не представляю. И как всё происходит сейчас, мы умрём раньше, чем получим шанс узнать.'

Гектор потёр лоб. — 'Ты... ты же знаешь, что шутки должны «облегчать» настроение, да?'

— 'Давай я попробую снова. Зачем курица переходит дорогу? Она не переходит. Её сбивает машина и она умирает.'

— 'Угх...'

— 'У меня ещё целая телега шуток.'

— 'Не надо, пожалуйста...'

— 'Почему динозавры слабы в математике? Потому что они все мертвы.'

Гектор покачал головой. — 'Знаешь... из нас двоих, я думал, что ты должен быть более весёлым...'

— 'О, хочешь, чтобы я был весёлым? Это я могу. Кролик заходит в ювелирный магазин и смотрит там на золотые часы. Он спрашивает продавца, — «Сколько морковок за эти?»'

Он не удержал улыбку. — 'Это... ужасная шутка...'

— 'Тогда почему улыбаешься?'

— 'Я не улыбаюсь...'

— 'Определённо улыбаешься. А что насчёт тебя? Знаешь какие-нибудь шутки?'

— 'Э...'

— 'Ой, да ладно.'

— 'Ух... ладно... Шахтёр, добывающий уголь, заходит в бар и бармен говорит... «Мы тут таких не обслуживаем». Шахтёр говорит... «Имеете в виду шахтёров?» И бармен говорит... «Нет, мы не обслуживаем чёрных».'

— 'Воу, Гектор, какого чёрта? Я думал, мы остановились на милых шутках про кроликов и прочее дерьмо!'

— 'О, э, извини...'

Жнец просто засмеялся.

За эту неделю Гектор получал удовольствие от того, что мог трапезничать с остальными. Конечно, поддержать разговор хоть с кем-то из них он не мог, поскольку стеснялся, но для него было радостью и просто слушать. Обстановка чувствовалась немного домашней, и он не был уверен, чувствовал ли когда-нибудь раньше подобное. Семья Линн хорошо ладит друг с другом, считал он. Учитывая обстоятельства, они казались слишком нормальными, но он также считал, что в этом он больше не лучший судья.

Джина пыталась получить новое место с таким же уровнем скрытости, но это было не просто. Она надеялась перевезти всех к концу месяца.

— Мы, кстати говоря, уже встречались, Ваше Высочество, — сказала Джина во время завтрака одним утром.

— Да? — прищурился король.

— Это была очень краткая встреча, — уточнила она. — Я не удивлена, что Вы не помните. Я была одета как горничная тогда, а Дезмонд и Каркаш Вам надоедали.

Он моргнул. — А! Да! Если подумать, каким образом можно было пробраться в замок? Он был закрыт постоянно.

— Да, это заняло некоторое время, — сказала Джина. — Территории замка тогда ремонтировались, так что я замаскировала себя под рабочего, чтобы получить доступ. Немного хитро. У меня было неподходящее телосложение, но это сработало. Строителям было позволено заходить в замок только для того, чтобы отлучиться в туалет, где я и переоделась в горничную. Одежду пронесла с собой. Прошла через здание, расставила жучки, и ушла так быстро, как могла.

Король ей улыбнулся. — Ясно. Значит, всё это время Вы передавали Линетт и Гектору информацию.

— В основном Гектору, — заметила Линн. — Я вернулась в Атрию несколько недель назад.

— Кстати говоря, Ваше Высочество, — продолжила Джина, — что Вы можете сказать нам о принце Давиде? Мне интересно, почему он нам помогает. Или, по крайней мере, делает вид, что помогает.

— Этот мужчина настоящий чудак, — сказал Уильям. — Я верю в его надежность, но, наверно, я просто наивен. Боюсь, я никогда не был очень хорош в понимании людей.

Госпожа Эдит тоже приняла участие в разговоре, — Не секрет, что принц Давид всегда отличался от своих братьев. Телевидение любило составлять репортажи о его шалостях, когда он был моложе. Некоторое время казалось, что новая история он нём появляется каждый месяц.

— Я помню, — согласился король. — Я никогда с ним не связывался. Думал, что он просто хулиган. Хотел бы я не быть столь быстрым в своих суждениях о нём.

— Какими были его отношения с королевой? — спросила Джина.

— Об этом я её спрашивал, когда мы разговаривали в тот раз, — сказал он. — Я всегда думал, что они далеки друг от друга. Давид постоянно был за границей и я не часто видел их вместе. Но оказалось, что они были гораздо ближе, когда были детьми. И когда я сказал ей, что считаю Давида нашим секретным союзником во всём этом, она казалась очень счастливой. Даже смеялась.

У госпожи Эдит поднялась бровь. — Не могу представить, как эта женщина смеётся.

— И это говоришь ты, — сказала Линн.

Король посмотрел на госпожу Эдит. — Вы уже встречались с Хелен?

— О, нет, — ответила она. — Я только имела в виду её репутацию. Она всегда казалась мне очень серьёзной женщиной.

— Мама любит королеву, — добавила Мелани. — Она супер верна короне.

Госпожа Эдит злобно взглянула на девочку, из-за чего та только захихикала.

— Правда? — улыбаясь, спросил Уильям.

— О, ага, — согласился господин Эдит. — Видели бы Вы её, когда она узнала, что Линетт приняли в стражу королевы.

— Джейкоб, пожалуйста...

— Она была настолько счастлива, что было даже немного страшно. Ну, необычно, понимаете? Напугала до чёртиков.

Госпожа Эдит только вздохнула.

— Это очень мило, — сказал Уильям. — Уверен, Хелен будет рада.

Линн и Король выглядели немного более здоровыми. Чем-то они даже были похожи, одна потеряла один глаз, другой одну руку. Оба прошли через мясорубку и оба теперь рассказывают всем свои истории. Гектору было труднее. Все эти истории напоминали ему о том, что потерял он сам, напоминали о боли, которая вовсе не прошла, он просто закопал её поглубже.

Похоже, каждый чувствовал, что он не хочет говорить о себе, поэтому никто и не спрашивал. Может, они уже знали достаточно из новостей. Или, может они говорили у него за спиной. Было странно принимать это, но он предпочитал именно второй вариант. Гарвель, вероятно, знал точно, но Гектор не спрашивал об этом. Он не хотел знать.

Мать Гектора выглядела не лучше, чем когда прибыла сюда. Она была всё такой же тощей с пустым взглядом, как и раньше.

Иногда Джина пыталась её привлечь. — Так, чем занимаетесь по жизни, госпожа Гофф?

— Я была режиссёром, — ответила она.

— Режиссёром? То есть в пьесах и мюзиклах?

— Да.

— Вау, это круто!

— Это было. Раньше чем... всё.

Джина нахмурилась. — Конечно. Простите.

— Всё нормально.

— Знаете, уверена, что смогу найти Вам новую работу, когда это всё закончится. Я довольно хороша в поиске всякого.

— Нет, спасибо.

— Эээ... Вы уверены? — спросила Джина. — Это не доставит мне никаких проблем.

Гектор решил вмешаться. — Мам, стоит принять её предложение.

— Я сказала нет. — И она ушла.

Гектор извинился взглядом перед Джиной, и затем последовал за мамой в другой конец гаража.

Она забралась в свою машину и легла.

— Мам...

Она не утруждала себя подъёмом и ответила лёжа, — Что?

— Я... волнуюсь за тебя.

— Ты попусту тратишь на меня своё время.

Гектор не представлял, что он должен ответить на это.

— Ты должен был просто оставить меня умирать, — добавила она.

— Мам... не говори так...

— Почему нет?

— По-потому что... как я могу, вообще... Эх...

— Дело не в тебе. Просто мне наплевать.

— Мам...

— Единственный человек, которого я любила, погиб, — сказала она. — Какая была бы разница, если бы ты оставил меня умирать. Я уже всё равно мертва.

— Эх, мам. Прекрати. Ты не...

— Скажи мне. Тебе хоть не наплевать, что твой отец мёртв? На то, что из-за тебя он умер?

Её слова ранили не меньше, чем ножи. — Как ты можешь... Ты даже не знаешь как я... как сильно я... — Он задыхался, чувствовал, как его горло опухает. Он прищурился, боролся с набирающимися слезами.

Она поднялась, чтобы посмотреть на него. — Вау, — протянула она, — так у тебя всё-таки есть эмоции. А я уже начинала думать, что ты какой-нибудь монстр.

Гектор больше не мог остановить слёзы и просто закрыл глаза рукой.

— 'Блядь, я ненавижу эту бабу,' — сказал Гарвель. — 'Гектор, пожалуйста, прекрати с ней разговаривать.'

Но госпожа Гофф ещё не закончила. — Всё это время тебя не было, ты делал что хотел, вмешивался во всё больше проблем, пытался быть героем. И ты волнуешься за свою семью сейчас? Поздновато, ты так не думаешь? Ты же на самом деле не считаешь, что я тебя прощу, нет?

Он не смог даже ответить.

— Если собираешься что-то делать, то делай до конца, Гектор. Просто оставь меня. Волнуйся о своём сражении с Избавлением или как оно там называется. Если из-за тебя убьют и меня, то ты, по крайней мере, поймёшь, что это не имело значения.

Гектор выбежал из гаража, вверх по рампе, навстречу палящему солнцу.

Гарвель сказал ему что-то, и слова даже отчётливо зазвучали в его голове, но он просто не обращал внимания. Его разум разрывался между непониманием и яростью, он не понимал, действительно ли она хотела сказать всё это, и яростью на то, что она вообще сказала это, яростью на то, что он даже не смог ответить. И просто. Печалью. Это было больно, больно прямо в груди. Он всегда считал, что боль в сердце просто фигура речи.

— Гектор? — это был голос короля.

Гектор быстро вытер слёзы. — Д-да? — Он не смог набраться смелости, чтобы повернуться и встретиться с ним лицом.

— Я извиняюсь, — сказал Уильям, — но я услышал, что сказала твоя мама.

Он вздрогнул. — О-ох...

— Я не хотел подслушивать.

— Все... все слышали?

— Только Джина и я, думаю. Она тоже казалась обеспокоенной. Ты в порядке?

— Я-мне-я, ух... я, э...

— 'Сказать нет это нормально,' — прозвучал голос Гарвеля. — 'Гектор тебе не нужно прикидываться, что всё в порядке.'

Гектор просто опустил взгляд на землю, выбрав молчание.

Король подошёл ближе. — Наверно, я не в том положении, чтобы говорить это, но ты не против услышать моё мнение?

— Эм... ладно?

— Ребёнку не требуется любовь или одобрение родителей, чтобы жить счастливо или достойно.

Брови Гектора отдалились друг от друга, он посмотрел на короля. — Ваше Высочество, о чём Вы?

— Ты думал, что я попытаюсь убедить тебя в том, насколько ценна семья? Как важно примириться с матерью? Потому что, боюсь, такие слова мне не подходят. У меня выдающийся опыт в семейных раздорах.

Гектор только нахмурился.

— Конечно, если есть причины для примирения, то примирение обязательно. Но, пожалуйста, не думай, что с тобой что-то не так, только из-за того, что она сказала. Это будет ошибкой. Одной из тех, что я и сам допустил.

— Но... это не... то есть, что я делаю?

— Всё, что можешь. Но ты не можешь заставить кого-нибудь полюбить себя. Да и не нужно тебе это.

— Но я... кроме меня, у неё ничего не осталось. Принимает она это или нет... Я не могу просто...

Я не говорю, что ты должен бросить свою маму, — сказал король. — Но и её самочувствие не полностью твоя ответственность. Она должна хотеть продолжать жить.

— Со всем уважением, эм... сэр... В-вы не знаете нас.

— Это правда. Извиняюсь, если то, что я сказал, показалось чёрствым.

— Это, э... всё нормально.

Наступила тяжкая тишина и Гектор понял, что солнце, вероятно, начало влиять на короля, так что он создал полукупол, чтобы защитить их обоих. Король, казалось, был этому благодарен.

— Есть кое-что, чего я, кажется, до сих пор не понимаю, — сказал Уильям. — Ну, думаю есть множество всего, что я не понимаю, если честно. Но мне любопытно; почему ты помогаешь нам? Это только потому, что твой жнец заставляет тебя?

Гектор взглянул на Гарвеля. — Нет, это не так. Я, эм... э... я... хочу... э...

— Да?

Он покраснел из-за смущения. — Я просто... мы просто хотим помогать людям.

Король поднял свою светловолосую бровь. — Прошу прощения, но мне трудно поверить, что у тебя такой простой мотив.

— Ага, ну...

— Я понимаю, что этот джентльмен, Роман Филистер, помогает нам, поскольку он верноподданный Атрии и у него здесь деловой интерес. Но, если только я не ошибаюсь, ты был простым учеником в высшей школе ещё несколько месяцев назад.

Гектор вздохнул и потёр голову. — Н-ну... происходящее вроде, Вы знаете... вышло из под контроля.

— Даже так, ты прошёл через столько всего, и говоришь мне, что делал это только потому, что хотел...

Телефон Гектора их прервал. Он вытащил его из кармана и посмотрел на имя звонящего. Вдруг он поспешил обратно в гараж, пока телефон всё ещё звонил.

Король последовал за ним.

— Джина! — крикнул Гектор, и она прекратила разговаривать с семьёй Линн.

Все собрались вокруг, когда телефон прекратил звонить. Даже госпожа Гофф подобралась немного ближе.

Сработало голосовое сообщение и появилось подтверждение Давида. — «Джонатан. Пожалуйста, возьми трубку, если ты там.»

Гектор этого не сделал.

— «...Думаю, тебя нет на месте. Жаль. Я надеялся, что ты поможешь моим друзьям с очень ценной и ограниченной по времени возможностью. Тогда, я отправлю тебе текстовое сообщение с деталями. Надеюсь, ты скоро его получишь.»

Все ждали.

— Ограниченное по времени? — повторила Мелани. Она была не очень похожа на свою старшую сестру. Похоже, она больше взяла от отца, чем Линн.

Джина достала свой телефон. — Думаю, это означает, что мне нужно быть готовой позвонить господину Роману.

Когда пришло сообщение, Гектор позволил Джине быть той, кто прочтёт его вслух.

–+–+–+–+—

Комната ничуть не походила внешним видом на ту, что должна принадлежать капитану Авангарда. Развлекательная система заполняла одну стену полностью, и Хелен заметила полный шкаф видеоигр и фильмов, которые, судя по их состоянию и беспорядку, использовались часто.

На поиск Авангарда в Интаре ушли дни. Страна была большой, а группа, выставленная здесь, предпочитала секретность. Ворис предложила просто устроить беспорядок и дожидаться, когда они появятся, но большинство проголосовали против. Несмотря на то, как плохо прошла их прошлая встреча с Авангардом, Хелен всё ещё чувствовала, что им следует произвести хорошее первое впечатление, чтобы иметь хоть какой-то шанс получить помощь.

Определённо, эти Интарские слуги были очень далеки от тех, что были в Каллуме. Гостеприимства здесь не было сразу. Они открыто не доверяли Хелен и Роману, уже с первой встречи. И, несмотря на то, что из-за этого всё становилось труднее, Хелен это было приятнее, и она немного больше склонялась к тому, чтобы верить этим людям.

Но, стоит сказать, что никакого прогресса в переговорах она до сих пор не достигла.

Региональным капитаном Авангарда оказался очень молодой юноша, по имени Бартоломью Эриксон. На вид ему было не больше десяти, так что она не решалась говорить с ним поначалу, но жнец мальчика, Кожек, всё равно говорил больше чем он. Вскоре, однако, стало очевидно, что Бартоломью почти столько же лет, сколько и Хелен.

С Кожеком было трудно вести переговоры. Это была их вторая встреча и Хелен всё ещё не была уверена, хочет ли он выторговать что-то получше или же просто не верит, что у Атрии настолько большие проблемы, насколько их описывают она и Роман.

Хелен села рядом с Романом и взглянула на двух слуг с противоположной стороны стола... на одного больше, чем она ожидала. Бартоломью ёрзал в стуле, который был ему слегка большим, но низенького мужчину рядом с ним она не узнавала. Его не было при прошлой встрече.

Как обычно, Ворис первой задала очевидный вопрос. — 'Кто это?'

Кожек махнул призрачной рукой. — 'Это Харпер Норец. И его жнец, Дазим.'

Неожиданная тишина повисла в комнате, заставив Хелен осмотреться. Мельсанз и Ворис уставились на эту пару.

— 'Вы, блядь, серьёзно?' — сказала Ворис? — 'Это грёбаный балда Харпер?'

Грёбаный балда засмеялся. — Похоже, моя репутация меня перегнала.

Мельсанз парила за Хелен. — 'И в чём причина твоего присутствия здесь?'

Хелен пришлось вмешаться, прежде чем она осталась слишком далеко в хвосте. — Извиняюсь, но кто этот мужчина?

— 'Харпер Норец,' — принялась объяснять Ворис, — 'генерал-лейтенант. Он считается одним из сильнейших тридцати четырёх в Авангарде.'

— Уже тридцати восьми, — подправил Харпер. — Мы немного расширились. Все эти юнцы, растущие в рангах, пришлось добавить им комнат.

Хелен вновь взглянула на Харпера.

Он был наиболее тёмным из всех Интарцев, что она здесь видела, а это предполагало, что он тоже иностранец. С круглым лицом и широким носом, неопрятными чёрными волосами и в жилете грязно-коричневого цвета, он больше был похож на бродячего рабочего, чем на великого воина.

— Дазим и я, кстати говоря, здесь из-за тебя, — сказал он, указывая на Мельсанз. — Ты немного нашумела, когда покинула свою дивизию.

Роман сжался на стуле. — Вы пришли поймать Мельсанз?

— Ох, нет, нет, — ответил Харпер. — Вообще, даже наоборот. Я здесь, чтобы убедиться, что этого не случиться. Так что расслабьтесь.

— 'Это ужасно мило с вашей стороны,' — сказала Ворис с намёком на сомнения в голосе.

— 'Ага, вот такие мы милые.' –Дазим вытянулся, словно жнец лежал на невидимой кровати, перекрестив свои призрачные руки. — 'Но скорее дело в том, что будут проблемы, если один из старых товарищей Мельсанз придёт вас убить. Мы бы не хотели, чтобы вина за убийство королевы Атрии пала на нас всех. Но, ведь именно ради этого Мельсанз и оживила её, разве нет? Чтобы спрятаться за её статусом?'

— 'Но я не думала, что кто-то станет меня защищать,' — возразила Мельсанз. — 'Уж точно не генерал-лейтенант.'

— Да и мы не планировали, — сказал Харпер. — Но затем появился слух, что королева путешествует вокруг, посещает дивизионы наобум. Если бы вы наткнулись не на тех людей, они могли бы сделать что-нибудь очень глупое.

— Так что, вы здесь только для того, чтобы не допустить урона, — сказал Роман.

— 'Мы здесь только потому, что у меня и Мельсанз есть общий старый друг,' — сказал Дазим. — 'Уолис.'

Мельсанз была затронута. — 'А... этот чудесный дурак. Не виделись уже годы. Как он?'

— 'Наконец-то взял нового слугу. Когда он услышал, какие у тебя проблемы, то хотел придти сам, но у него не было такой свободы или авторитета. Поэтому он выпросил меня с Харпером придти за тобой.'

— Подождите, — сказал Роман, — так вы здесь не по приказу?

— 'Для Харпера звание генерал-лейтенанта просто титул,' — вновь пришлось объяснять Дазим. — 'Если говорить по правде, то он, скорее внештатный сотрудник.'

Хелен наклонила голову. — Не понимаю. Как это работает?

— В общих чертах, — сказал Харпер, — у меня нет власти командовать кем-то, но, в обмен, мне не приходиться исполнять приказы никого, кто званием ниже генерала. Так что, мне и Дазим обычно позволено делать, что захотим.

— Похоже, мой вид сделки, — сказал Роман. — Как вы это провернули?

Вместо ответа, Харпер просто уверенно улыбнулся.

— 'Вы не против оставить болтовню на потом?' — предложил Кожек, о котором Хелен почти забыла. — 'У меня есть и другие дела.'

— 'Извините, продолжайте,' — сказал Дазим. — 'Мне с Харпером было интересно встретить этих людей. Ушло время на то, чтобы их выследить.'

Бартоломью уже стало скучно и он ушёл в дальний конец комнаты, чтобы поиграть в одну из его игр. Не похоже, что Кожека это волновало, что только усугубило озадаченность Хелен. Если мальчик действительно был примерно её возраста, от него ожидалось, что он будет вести себя немного взрослее, и проявит интерес к их переговорам.

И именно сейчас телефон Романа решил зазвонить, что привлекло взгляд Кожека. — Этот звонок я должен принять, — объяснил Роман и вышёл из комнаты.

— 'Что ж, теперь,' — обратился Кожек к Хелен, — 'ваша просьба. С нашей последней встречи я получил подтверждение того, что Избавление действительно засело в вашей стране. Доказательств того их желания разжечь конфликт мне не требуется. Это вполне можно предположить. Тем не менее, я всё ещё не уверен, что послать мой отряд туда — мудрое решение.'

— Почему Вы думаете, что это решение не мудрое? — спросила Хелен.

— 'Потому что я чувствую, что вы просите от меня больше, чем понимаете. Да, с нашей помощью вы определённо вернёте страну без большого труда. Проблема в том, чтобы удержать её. Я не могу позволить своим людям оставаться с вами неизвестно сколько долго, но что остановит Избавление от того, чтобы просто подождать, пока мы уйдём, и затем напасть снова?'

— Я тоже размышляла над этим, — сказала королева. — Я надеялась, что нам удастся установить более продолжительные деловые отношения. Моя страна может предложить финансовую поддержку, если требуется, или какие-нибудь природные ресурсы, если они вам нужнее.

— 'Я так не думаю,' — возразил Кожек. — 'Самый важный ресурс для меня сейчас —  люди. Интар гораздо больше, чем Атрия, а потому ему требуется гораздо больше людей для защиты. Наши враги могут напасть на нас, пока мы разделены.'

Хелен нахмурилась. — Как бы там ни было, я уверена, что мы сможем найти...

Роман вбежал в комнату вновь, с телефоном в руке, чем тут же привлёк на себя внимание всех, — Джина, повтори им то, что сказала мне.

— «Э... мы получили сообщение, что завтра Избавление возьмёт группу Атрийских солдат, чтобы напасть на Рендон. Если мы собираемся предотвратить войну, то время на исходе. Нужно, чтобы вы вернулись в Атрию сегодня. Или, самое крайнее, завтра утром.»

Хелен закрыла глаза и потёрла лоб. — Почему они ускорили свои планы?

— «Они боятся, что Авангард появится и всё им испортит. Наш источник сказал, что они собираются просто начать войну и свалить.»

Ей не требовалось спрашивать, что это за источник. Она знала, источник Давид, и знала, что им не следует сомневаться в его надёжности.

— 'Ну, это точно чертовски всё меняет,' — сказала Ворис, и вновь взглянула на Кожека. — 'Вариантов у нас не осталось. Если вы не поможете нам прямо сейчас, то начнётся война. Вы это понимаете?'

Кожек покачал головой. — 'Прошу простить, но если я должен принять решение сейчас, то я не могу никого послать вам на помощь.'

— 'Грёбаный бред!'

Хелен пришлось сдерживать себя. — Тогда вы обрекаете моих людей на страдание и смерть, — сказала она спокойнее, чем хотела. — Я считала, что Авангард занимается защитой невинных от Избавления, следует морали. Но если вы не можете помочь...

Вмешался Дазим. — 'А теперь подождите мгновение. О скольких враждебных слугах мы говорим?'

— 'Семь,' — сообщила Мельсанз.

— 'Понятно,' — сказал Дазим. — 'Имена их знаете?'

Их дала Ворис, — 'Дезмонд Грантир, Андрес Гет, Нола Паулс, Тесса Шелрик, Конал Лирен, ещё Хаджир и Каркаш, их фамилии я не знаю.'

— 'Хмм.' — Дазим обменялся взглядом со своим слугой. — 'По крайней мере, нет угрозы с известным именем. Что думаешь?'

Харпер почесал скальп. — Эх, не думаю, что я смогу сражаться сразу против семи. Учитывая, что проблемных не будет, думаю смогу взять на себя трёх или четырёх, но...

— 'Святые воёбушки,' — сказала Ворис, — 'ты это серьёзно предлагаешь? Потому что тебе одному драться не придётся. Роман довольно силён, королева не совсем плоха, и у нас ещё дома двое боевых ждут.'

— Оу. — Улыбнулся Харпер. — Ну, тогда всё нормально.

Глава 59. Они обещали вернуться...

Самолёт был компактным, осталось всего несколько свободных мест, хотя в нём было всего лишь три пассажира. Харпер выглянул в окно и посмотрел на другую сторону взлётной полосы. Серое небо было обычным в этой провинции, моросил дождь и вдалеке был густой лес.

Они не стали тратить время на попытки убедить Кожека им помочь, и теперь им предстоял долгий перелёт в Атрию. Харпер никогда там не был. Он едва мог сказать, что слышал об этой стране.

— 'Ты в этом уверен?' — спросил Дазим лично.

Харперу пришлось подавить сдавленный смех. — 'Может, уже прекратишь у меня спрашивать? Пойти с ними было твоей идеей.'

— 'Знаю, но ты точно уверен? Ты уже давно не сражался.'

— 'Это твой способ намекнуть мне, что я толстый?'

— 'Конечно нет,' — сказал Дазим. — 'Мы оба знаем, что я ни на что не намекал.'

— 'Тогда прекрати волноваться.'

— 'Когда ты упомянул это, знаешь, ты действительно немного потолстел.'

— 'Спасибо.'

Харпер не был удивлён неожиданной нерешительности Дазима. Не многие жнецы любили полёты на самолёте. Насколько бы ни были быстры жнецы, обычно самолёты были быстрее, и поскольку они не могли «сесть» как живые, им приходилось цепляться за своих слуг, чтобы не остаться позади.

Обычный страх того, что они случайно отпустят слугу в какой-то момент и останутся в сотнях, а то и тысячах километров от своих слуг. Конечно, они в любом случае смогут общаться со своими слугами, так что в итоге встретятся, но это всё равно доставляло ужасное беспокойство. Если такое случиться на вражеской территории, то беспокойства будет значительно больше. Харпер вспомнил множество душераздирающих историй о том, как слугам приходилось выпрыгивать из самолётов, чтобы защитить их жнецов. Именно из-за таких историй выбор самолётов слуг был ограничен теми, в которых есть возможность открыть дверь в полёте и выпрыгнуть в экстренном случае.

Харпер, однако, сомневался, что такая проблема ждёт их сегодня. Даже, если случиться невероятное и Дазим соскользнёт, этот самолёт выглядел достаточно маленьким, чтобы замедлиться не теряя высоты, до скорости, при которой жнец их догонит. Конечно, Роман и королева будут недовольны задержкой, но они не станут ничего предъявлять Харперу, человеку, который может очень легко оставить союзников позади. И, кроме того, они не над опасной территорией пролетают. Пока.

Он думал о том, чтобы попытаться объяснить всё это Дазиму, но жнец, вероятно, сам знал, и беспокоился без причины. То и сё ему казалось проблемой.

Харпер зевнул и почесал подбородок, приготовившись уснуть.

— 'Так, какие у тебя, кстати говоря, силы?' — спросила Ворис.

Харпер повернулся к ней, окутывающей руку Романа. В глазах Харпера жнецы были просто чёрными облаками, хотя и с полу лицами на них — светящимися жёлтыми обводками губ и глаз в тёмном пухе. Он уже не придавал их внешнему виду большого значения, хотя, когда увидел Дазима первый раз, чуть до смерти не испугался.

— 'Роман использует изменение,' — продолжила Ворис. — 'Он может контролировать вибрации частиц. И это, мать его, ахренительно.'

Харпер улыбнулся. — Я знаю, мы союзники и всё такое, но не стоит так быстро отдавать такую информацию. Вообще-то говоря, чем меньше людей знает о способности твоего слуги, тем лучше.

Ворис грубо засмеялась. — 'Думаешь, я об этом не знаю, грёбаный чурбан? Я протягиваю тебе капельку доверия, тупица.'

— Ворис, не груби нашим новым друзьям.

— 'Пф. Если несколько слов заставят их отказаться от нас, то я лучше зайду вперёд и тыкну их ножом сейчас, чем буду гадать, хотели ли они вообще нам помогать.'

— Ворис.

— 'Ладно.' — Её светящийся взгляд вернулся на Харпера. — 'Но, пожалуйста. Не делай вид, будто ты знаешь что-то лучше меня. Я старше, чем вся твоя семья вместе взятая.'

— 'Она права,' — сказал Дазим публично. — 'Ты был так груб, Харпер.'

— Чег-чё?.. Тц.

— 'Харпер извиняется за свою дерзость,' — сказал Дазим. — 'Ну, ты знаешь этих юнцов. Вырастают и давай думать, что они умнее всех остальных.'

— 'О да, знаю!' — согласилась Ворис. — 'Роман постоянно пытается указать мне, что я должна делать. Думает, что он всем босс, вот этот малец.'

— Ворис, пожалуйста...

— 'Вот видишь? Каждую грёбаную секунду.'

— 'Вау. Роман, расслабься, реально, тебе стоит.'

Роман и Харпер просто обменялись сочувствующими покачиваниями головы.

— 'А вот Харпер меньше пытается командовать и по большей части просто ходит самодовольный. Последнее время даже передо мной. Уходит из под контроля.'

Харпер задумался, вернуться ли они ещё когда-нибудь к вопросу о его способностях. Он решил принять возможность, которая его ждала — сон. Дазим в любом случае, казалось, был готов говорить за него.

–+–+–+–+—

Гектору с трудом давалась медитация. Он тревожился до нелепости. Спустя неделю без новостей, словно всё сразу пришло в движение. Завтра он будет вовлечён в битву, в которой слуг будет больше, чем он когда-либо видел.

— 'Напуган?' — спросил Гарвель.

Сидя под железным куполом, пока солнце поднималось в небе, Гектор взглянул вдаль, на коричнево-золотой горизонт. — 'Я... ух... вообще, я не уверен.'

— 'Правда? Чувствовать страх совершенно нормально. Признавать это не стыдно.

— 'Ага... то есть, думаю я напуган, но... не знаю... наверно, я больше напуган тем, что случиться со всеми остальными, чем со мной.'

— 'А.'

— 'Я не пытаюсь казаться храбрым или вроде того...'

— 'Знаю. Ты просто слишком сильно на себя наплевал.'

— 'Ну... я не наплевал на себя. Вро-вроде. Я имею в виду, потому что... если что-то случиться со мной, то что-нибудь случиться с тобой. Так что...'

Гарвель засмеялся. — 'То есть ты волнуешься о себе через посредника? Это не кажется нормальным, знаешь ли.'

— 'Ага, ну... если что-то случиться с тобой, то мне всё равно кранты, верно?'

— 'Верно, но всё же.'

— 'Я знаю. Я просто. Я знаю.'

— 'Хмм. Не слишком напуган, да? А насколько нервничаешь?'

— 'Ау, твою мать, я не... я...эх...'

— 'Назови число. По шкале от одного до десяти. Один, это как ты себя чувствуешь в глубокой медитации. Десять, это когда ты пытаешься заговорить с девушкой.'

— '...Думаю, я откажусь,' — ответил Гектор.

— 'Не спортивно.'

Гектор продолжил работать над своим усиленным душой металлом. Его целью было сделать купол максимального размера, пронизывая его при этом душой так, чтобы не оставалось дыр, через которую смогли бы сбежать жнецы. Он тратил на это куски своего времени всю неделю и наконец-то начинал видеть плоды своего труда.

Чтобы подпитывать металл собственной душой ему требовалась точка контакта, которой, естественно, в обычном куполе не было. Поэтому он сделал жезл, опускающийся к низу и, в итоге, словно держал громадный зонт. Более того, он обнаружил, что если уничтожит только жезл, то душа ещё некоторое время будет поддерживаться в куполе, прежде чем начнёт рассеиваться. Гарвель связал это с кровью, покидающей тело, когда из него вытащили сердце, что, вероятно, было не самой жизнерадостной метафорой, но Гектор понял, что он имел в виду.

— 'Не плохо,' — похвалил Гарвель. — 'Думаю, пора рассказать тебе больше о техниках усиления душой.'

Гектор поднял бровь.

— 'Сейчас, у тебя только одна техника, которая должна тебя заботить, потому что остальные превосходят нашу лигу. И эта техника — «устойчивость», позволяет увеличить прочность цели. Её использовал Андрес и поэтому его кристаллы могли пробиваться сквозь всё так, как они пробивались.'

— 'Ладно...'

— 'Техника довольно проста. Всё что нужно — сконцентрироваться на своей душе в любом объекте, который ты ею усилишь, и затем просто «подумать» о том, чтобы сделать его физически более прочным.'

Голова Гектора наклонилась. — 'Вау, э... ты сказал, что это просто, но... это проще, чем я ожидал.'

— 'Ага. В концепте это очень просто, прямо как когда ты впервые научился усиливать свои атаки. В исполнении, правда, гораздо сложнее. Это полностью зависит от синхронизации, которой мы с тобой достигли, но я думаю, мы достигли достаточного уровня, чтобы ты хотя бы начал пытаться.'

— 'Эээ. Хорошо.'

Оставшуюся часть вечера Гектор потратил пытаясь усилить свой металл. Он, следуя совету Гарвеля, представлял, как его железо становиться прочнее, но трудно было сказать, удаётся ли это ему вообще. Гарвель, казалось, считал, что удаётся, но совсем чуть-чуть.

— 'Почему не попросишь Линн тебе помочь?'

— 'Э... как?'

— 'Попроси её сломать твой металл, когда он усилен и когда нет. Может, она сможет сказать, есть ли разница.'

— 'Л-ладно.'

Джина и господин Эдит готовили ужин, пока все остальные собрались вокруг телевизора в углу гаража. Даже его мама была с ними, хотя и сидела в стороне.

Условия были далеки от идеальных. Гараж был то слишком горячим, то слишком холодным, и в бункере было всего полторы спальни на восемь человек. Они думали о том, чтобы перебраться в поместье Романа в Уолтоне, но Джина посчитала, что риск раскрыться того не стоил. У неё было другое, более сдержанное место, и она планировала перевезти всех завтра, когда Избавление точно будет отвлечено.

— 'Ужин в десять!' — крикнул господин Эдит из кухни, вероятно заметив приближающегося Гектора. Как обычно, аромат еды был потрясающим. Джина сама привозила свежие ингредиенты из Уолтона, и вместе с отцом Линн, они, похоже, сработались очень хорошо.

Гектор кивнул в ответ и продолжил идти к остальным.

Госпожа Эдит заметила его первым. — А, готов к следующим тренировкам владения мечом?

— Вообще, эм... мне нужна, ух... фиолетовая тень-штука Линн.

Линн оживилась, услышав своё имя. — Чем могу помочь? — сказала она, всё ещё немного медленно поднимаясь.

— Я понаблюдаю, — сказала госпожа Эдит.

— Я тоже, — добавила Мелани. — Хочу посмотреть, что может эта фиолетовая штука.

Король тоже казался заинтересованным, и даже госпожа Гофф взглянула в их сторону. Все уже насмотрелись тренировок Гектора с его металлом, так что это для них не было чем-то новым, но вот тенью Линн им ещё не удалось полюбоваться, за исключением того, что ей пришлось помахать ею, чтобы доказать её реальность.

Гектор повёл всех наружу. Он бы предпочёл, чтобы они не смотрели, но решил, что ничего с этим поделать не сможет. Он поднял руку, чтобы небольшая толпа остановилась на рампе, у выхода наружу. Его несколько удивило, что его мама тоже вышла посмотреть. Видимо ей просто было скучно, решил он. Здесь практически нечего было делать.

Линн, как и ожидалось, двигалась медленно. Не было похоже, что ей очень больно, но и её обычный, острый взгляд, ещё не вернулся.

— К-как себя чувствуешь? — спросил он её.

Она улыбнулась. — Просто пока не проси меня сделать сальто.

Будет она участвовать в завтрашней битве или нет, было точкой разногласий. Линн сказала, что она будет сражаться, если потребуется, и когда они позвонили королеве, чтобы спросить об этом, она сослалась на врачебное мнение её мужа. Король посчитал, что она ещё не в подходящем для боя состоянии, и сказал ей остаться с остальными.

У Гектора тоже были смешанные чувства насчёт этого решения. С одной стороны, он определённо будет чувствовать себя лучше, если она будет прикрывать его, когда польётся всё это дерьмо, но с другой стороны он был рад, что она сможет защитить всех, если что-то случиться здесь.

Он поднял толстый железный цилиндр из земли, высокий как автобус. Он оставил его без усиления душой и подошёл к нему. — Эээ... можешь разрубить его надвое?

Линн пожала плечами. Фиолетовый цвет закружился вокруг неё, но она не стала доставать свой меч. Вместо этого, фиолетовый клинок сформировался сам по себе и чисто разрубил металл. Две половинки цилиндра упали в стороны и Гектор их уничтожил.

Он создал ещё один, затем коснулся его рукой и добавил усиливающую технику. Он попросил её повторить действия и она повторила, но в этот раз тень остановилась, не дойдя до конца четверть пути. Она повернулась к нему и моргнула, после чего использовала клинок горизонтально, сильнее в этот раз, и он вновь чисто прошёл сквозь цилиндр.

— Что ты с ним сделал? — спросила Линн.

— О, я, ух... эм. Га-гарвель просто, э... он...

Линетт терпеливо ждала.

— Гарвель называет это усилением душой, э, техника.

— Ты использовал душу, чтобы сделать его сильнее? — спросила она.

— А-ага.

— Эй! — крикнула Мелани. — Сделай ещё что-нибудь!

Линн взглянула на маленькую сестрёнку. Затем тень закрутилась и приняла форму рта. Рот высунул фиолетовый язык и помахал им девочке.

Вскоре господин Эдит позвал их обратно для ужина. Гектор, однако, не остался с остальными. Он взял свою тарелку на улицу и продолжил тренироваться, пока ел. Повара были достаточно любезны, чтобы положить ему порцию побольше.

Затем Джина пришла за ним, чтобы он снова спустился. Солнце ушло в закат, и теперь было время встретить Романа на посадочной полосе. Джина была единственной, кто знал её местоположение, и Король был очень рад возможности снова встретиться с женой, так что они составят Гектору компанию, после чего вернуться сюда уже без него. Для всех остальных это было прощанием.

Он пожал руки всей семье Линн, начиная с отца, затем Мелани и потом её мама.

Рукопожатие с госпожой Эдит затянулось. — Спасибо, что защитил мою дочь, — сказала она достаточно тёплым тоном, чтобы Гектор покраснел перед всеми. Затем она потянула его на себя и поцеловала в лоб.

— 'Ууух,' — хихикая протянул Гарвель. — 'Я знал, что она тебя не ненавидит.'

— Ух, это, эм... ничего такого. Я даже не... э...

Мелани вмешалась, чтобы помочь, — Просто будь крутым и скажи: никаких проблем, мэм.

Он вновь обвёл всех взглядом, и всё ещё горя от смущения, сказал, — ...Никаких проблем, мэм.

— Я была не права! — засмеялась Мелани. — Совсем не круто!

Затем он пожал руку Линетт, наверно единственному человеку в мире, чей взгляд был для него сейчас желанным, а не наоборот.

— Возвращайся целым, — сказала она ему.

Его взгляд уставился в пол, так что он не мог видеть её доброго лица, но он смог кивнуть.

И тогда осталась только госпожа Гофф.

Он пошёл к ней, потому что сама она к нему с остальными не подошла.

Гарвель поставил себя между Гектором и его мамой. — 'Знаешь, тебе не обязательно с ней прощаться.'

Может жнец был прав. Гектор определённо не ждал от неё тёплых слов. Он ожидал, что она будет рада тому, что он уходит, и что захочет больше никогда его не видеть. Но в этот раз он чувствовал, что готов к этому, что ему нужно услышать это и понять чувства матери к нему полностью. Она уже знает, что он может там умереть. Она слышала, как они обсуждали свои планы. Гектор хотел знать, что она скажет ему сейчас, когда это может быть последним шансом сказать ему вообще хоть что-то.

Поэтому он проигнорировал совет Гарвеля.

Его мать просто смотрела, как он подходит, сидя в своём автомобиле.

Он полагал, что разговор должен начать он. — Мам, я, э... я...

— Ты уходишь, — сказала она за него.

— Ага...

— Рискуешь своей жизнью во благо страны. Думаю, я должна гордиться.

И опять, Гектор не знал, что ему сказать.

— Тогда чего ты от меня хочешь? — спросила она. — Хочешь, чтобы я пожелала тебе удачи?

— Я ничего не хочу... я просто хотел попрощаться.

— Ну, как скажешь.

И всё. Это было всем, что она ему сказала. Он был почти разочарован. Но пока он не ушёл. У него всё ещё был вопрос, который, как он думал сейчас, если не спросит сейчас, то уже не получит шанса спросить.

— Мам...

— Что?

— Ты... ты не любишь меня?

Она уставилась на него, моргая остекленевшими глазами. — Нет. Не люблю.

Он кивнул. Она уже и так дала это понять во время их последнего разговора, но, даже так, он был немного рад, что она сказала об этом прямо. Никаких больше танцев вокруг. Наконец-то точный ответ. — Было ли время, когда любила?

Это заставило её вновь остановиться, в этот раз дольше, она задумалась. — Нет, на самом деле нет.

Гектор потряс головой. Теперь ему, честно, было просто любопытно. — В таком случае... почему вы просто не отдали меня на усыновление?

Казалось, её позабавил этот вопрос. — Не один раз я думала об этом. Но твой отец был упёртым. Он настаивал на том, чтобы мы тебя оставили. Хотя, если ты думаешь, что это потому, что он тебя любил, то...

— Я уже знаю, что это не так, — сказал он, неожиданно почувствовав, что хочет оказаться быстрее неё. Он чувствовал, как изменяется, словно проходит через тихое прозрение, хотя ещё не понимал, откуда оно пришло.

Её взгляд был скорее разочарованным, чем удивлённым.

— Отец не хотел показывать никаких слабостей. Если он не хотел отдавать меня на усыновление... то делал это только потому, что боялся за то, как подумают о нём.

— По крайней мере, ты не тупой.

— 'Ой, да нахер её!' — не выдержал Гарвель. — 'Гектор, давай уйдём.'

— И последнее, прежде чем я уйду, — сказал он, уже суровее. — Мам. Спасибо, что была честна со мной.

— Хмф.

— И... я всё равно люблю тебя. Не знаю почему. Ты ужасная мать. Но я понял... что теперь мне насрать. Я буду защищать тебя, хочешь ты того или нет.

Она фыркнула. — Правда что ли?

— Да.

На это она не ответила.

И на этом он её оставил. Надел свой мотоциклетный шлем, рукавицы, и сел на мотоцикл. Он последний раз махнул рукой Линн и её семье, после чего последовал за Джиной и королём к выходу из бункера.

Давно он не ездил ночью. Звёзды сияли на ясном небе, и он был свежем воздухе. Воздух был почти очищающим.

Гарвель всё ещё молчал, возможно не был уверен в этом последнем словесном обмене. Затем он наконец сказал, — 'Уверен, что ты в порядке?'

— 'Ага.'

— 'Точно?'

— 'Точно.'

— 'Хм.'

Прошло несколько секунд.

— 'Ты точно-точно уверен?'

Он слабо засмеялся в своём шлеме. — 'Гарвель, я в порядке. Я больше не позволю её словам достать меня.'

— 'Хм,' — повторил Гарвель.

— 'Попробуй не звучать таким разочарованным,' — заметил Гектор.

— 'Я и пытаюсь, так то. Я был готов поддержать тебя весёлой историей. Или, может, я бы эмоционально тебя приободрил, и мы бы стали ближе, чем раньше.'

— 'Какой стыд.'

— 'Тц. Это могло быть великолепно.'

— 'В любом случае, э. Я хотел спросить, эм. Ты знаешь что-нибудь об Харпере, которого упомянул Роман?'

— 'Помню это имя,' — сказал Гарвель. — 'Помню, слышал я его, когда был с Авангардом. Оно принадлежало новобранцу, но если это тот же человек, то сейчас он должен быть довольно силён.'

— 'Как давно это было? Эээ, то есть, когда ты ушёл из Авангарда?'

— 'Двадцать или больше лет назад, наверно.'

— 'Наверно? Я думал, у тебя отличная память.'

— 'Запоминание требует, чтобы на это обращали внимание. Прошедшее время для меня размыто, последние дни. Я уже давно прекратил следить за временем.'

— 'Хмм. Так, э... почему ты покинул Авангард?'

— 'Ну, мой слуга решил, что готов к смерти, так что, отпустив слугу, я опять остался один. И перед ним у меня было множество других слуг, и мы постоянно сражались. И, знаешь, постепенно это начинает на тебя влиять. Думаю, можно сказать, что я устал. Не в физическом плане, конечно. Просто хотел отдохнуть от всего этого.'

— 'Серьёзно? Даже если, эм... то есть, полагаю Избавление было проблемой и тогда тоже, верно?'

— 'Да, было,' — ответил Гарвель. — 'Но в этом и дело. Сражения не заканчивались, Гектор. Избавление и Авангард занимаются этим грёбаные эпохи. И пока нет никакой надежды, что война скоро закончится.'

— 'Боже...'

— 'И даже будучи бессмертным, ты не можешь сражаться постоянно. Это изнашивает тебя. Приходиться начать тратить время на себя, рано или поздно.'

Гектор понимал это без труда. Он мог только представить, какие ужасы видел Гарвель. И спрашивать о них сейчас он не хотел, хотя другой вопрос у него всё же был, — 'Так, эм... я твой первый слуга, с тех пор как ты их покинул?'

— 'Ага,' — ответил Гарвель. — 'Полагаю, это был большой перерыв. Двадцать лет.'

— 'И ты не, э... не боялся без слуги, который мог бы тебя защитить?'

— 'Э, ну, жнецов, которые не берут слуг, обычно оставляю в покое. Это называют «Старым Законом», что-то вроде неписанного соглашения о том, что небоевые жнецы могут пожинать души мирно, и даже Избавление по большей части уважает это.' — Гарвель приостановился. — 'Или, по крайней мере, уважали. Теперь, когда эти отклонения ходят кругом и творят всю ту херню, что в голову взбредёт, чувствуется мне, что это изменилось.'

— 'Хмм...'

— 'На Старом Законе также в основном базируется нейтральность Сай-хи. Насколько понимаю, она считает своим долгом проверять остальных и тратит бо́льшую часть своих ресурсов на попытки «поддержания мира», как он есть. И должен сказать, что справляется она, кажется, хорошо. Она держит под своей защитой несколько территорий и их можно назвать самыми мирными в мире.'

— 'Вау. Почему ты не принял её сторону?'

— 'Потому что её сторона очень «реакционная». Они действуют только после того, как всё уже случилось и пытаются не позволить всему стать ещё хуже. Что, конечно, я ценю. Я не хочу порочить её усилия. Это просто не то, чем я хочу заниматься. Я хочу прямо вмешиваться в происходящее и спасать людей в неизбежной опасности... ну знаешь, пытаться предотвратить начало потока ужасающего дерьма. И этим занимается Авангард. Поэтому он и называется «Авангард». Они первыми прыгают вперёд и пытаются остановить угрозу.'

— 'Оу.'

— 'Или, по крайней мере, Авангард должен это делать. Учитывая, в каком состоянии Атрия сейчас, ты будешь прощён, если станешь сомневаться в ценности этой клятвы.'

— 'Ты... поссорился со своими товарищами?'

— 'Неа. Обычно я держал своё мнение при себе. В Авангарде тоже достаточно ненормальных, так что я решил просто тихо уйти. Но следуя тому, что сказала мне тогда Мельсанз, у Авангарда последнее время тоже проблемы.'

— 'Великолепно...'

Вскоре они добрались до посадочной полосы. Гектор последовал за Джиной в гараж, который она выбрала, где припарковался рядом с её чёрным внедорожником. Он не снимал свой шлем, а король был в чёрном капюшоне, том самом, который Линн купила Гектору.

Джина повела их через здание. Вокруг была всего горсть людей, но они все позволяли пройти Джине и её гостям. Она отвела их в комнату наблюдений, но, к их удивлению, ждать больше не требовалось, они сразу заметили снижающийся к посадочной полосе самолёт.

— Это я так время удачно выбрала или что? — Она вывела их наружу, и они наконец-то встретились с остальными.

Первой Гектор заметил Ворис, и её громадная скелетная улыбка заставила его снять шлем и улыбнуться в ответ.

— 'Вот он, мой мелкий ублюдок!' — сказала она, смеясь и кружась вокруг него. — 'Как делишки, Гектор? И Гарвель! Рады нас видеть?'

— 'Больше, чем ты можешь себе представить,' — сказал Гарвель, одинаково радостный и облегчённый.

— Определённо, — согласился Гектор.

Потом появились и все остальные. Мельсанз и Дазим вылетели за Ворис, после чего Роман, королева и, видимо, Харпер, вышли из самолёта по очереди.

Король побежал к своей жене первым и поднял её на руку. Он целовал её и там, и тут.

Все вокруг обменялись хихиканьем.

Затем Хелен коснулась лица своего мужа и провела рукой до отсутствующего плеча. — Ох, Уильям... что же они сделали с тобой?

— Ничего, что заставило бы меня радоваться твоему возвращению меньше.

И они опять поцеловались.

— 'Чёрт,' — сказала Ворис. — 'Кто же знал, что король такой хитрец-подлизец?'

Женатая парочка, похоже, её не слышала. Конечно, король точно не слышал.

Роман пошёл к Джине. Он смотрел на неё каменным лицом вплоть до тех пор, пока мог удерживать улыбку. Он её обнял и поцеловал в лоб.

Она засмеялась. — Так я получу премию за риск в этом месяце, верно?

Глава 60. О, маячащая буря...

Гектор не понимал, насколько хорошо просто встретиться со всеми вновь. Он и Гарвель виделись с Романом и королевой всего ничего в тот хаотичный день Сескории, уже почти два месяца назад, но после всего, что случилось с ним, и всего, что, как он знал, случилось с ними, для него это было всё равно, что вновь увидеть старых друзей. И, в некотором смысле, он полагал, что они и были старыми друзьями. Они так часто появлялись в его мыслях и ещё, конечно, он разговаривал с ними по телефону.

Горящий от смущения, он всё равно смог пожать руки каждому.

— Хорошо выглядишь, — сказала Королева и её улыбка была гораздо более тёплой, чем он мог себе представить.

— Э... Вы... эм... э...

— 'Вы тоже, Ваше Высочество,' — засмеялся Гарвель. — 'Гектор настолько рад вас видеть, что не может описать это словами.'

Она выглядела не так, как он её запомнил. Но, опять же, когда он видел её последний раз, у неё был бурный денёк. Здесь и сейчас она уже почти восстановилась в ту форму, в которой её показывали по телевизору и в газетах, единственным отличием был простой наряд и отсутствие косметики.

Ворис, казалось, была рада вернуться больше всех. — 'Так я слышала, что вы двое немало Избавлению средних пальцев напоказывали. Требую сочных деталей.'

— 'Тоже,' — добавила Мельсанз.

Гарвель только громче засмеялся.

Гектор тем временем пытался поздороваться с Романом. — Э-э-эм, господин Роман, я не... не могу поблагодарить Вас достаточно, за всю эту помощь. Я имею в виду мотоциклы, здания и, э...

— О, ага, — сказал Роман, будто забыл об этом. — Никаких проблем. Спасибо, что присмотрел за Джиной, пока меня не было.

— Ох, нет, это она за мной присматривала, — сказал Гектор. — То есть, я бы... мне пришёл бы конец без её помощи.

Джина хлопнула ему по плечу. — Продолжай.

Гектор засмеялся.

Роман тоже казался другим, хотя Гектору не удалось нормально на него посмотреть в их прошлую встречу. Роман теперь был в своих очках, с шелковистым чёрным галстуком и кроваво-красным жилетом, от него исходила аура выдающегося положения, которой Гектор не замечал раньше.

— Печально, что я не смог встретиться с другим твоим другом, — сказал Роман. — Кольт, верно?

Гектор наклонил голову. — Хех, э... полагаю, он бы Вам не очень понравился.

— А? Почему?

— Потому что он не очень нравится мне, — сказал Гектор, всё ещё улыбаясь.

— Ха. Теперь мне ещё любопытнее.

Роман и Джина отправились переговорить с пилотом, который казался перетрясённым. Гектор думал, что этот бедный мужчина прошёл через нечто большее, чем то, на что он подписывался, но Роман убеждал его, что за всё произошедшее его ждёт привлекательная компенсация.

Харпер был следующим, и он выглядел менее формально, чем Гектор себе представлял. — Я слышал, как остальные упоминают твоё имя, — сказал Харпер. — Гектор, верно?

— Эээ-да, сэр.

— Выглядишь моложе, чем я ожидал.

Побродив немного с Ворис и Мельсанз, Гарвель вновь вернулся к Гектору. — 'Харпер Норец, верно?'

— 'Верно. А я Дазим.'

Четыре светящихся скелета в одном месте, все с косами и в чёрной пелене. Остальным, похоже, это не казалось таким большим числом, но Гектор впервые видел так много, при том что никто из них не желал ему смерти. Это была хорошая перемена.

— 'Я Гарвель, кстати говоря. Роман сказал, что вы оба с Авангардом?'

— Это верно, — ответил Харпер.

— 'Если вы не против, я могу узнать ваш ранг?' — спросил Гарвель.

— 'Харпер генерал-лейтенант,' — ответил Дазим.

— 'Какого...' — Гарвель посмотрел на Романа, уже присоединившегося к ним вновь. — 'Почему вы не сказали нам, что он чёртов генерал-лейтенант?'

— О, я думал, что ты уже знаешь, — сказал Роман. — Ворис и Мельсанз знали.

Гектор взглянул на Гарвеля, не желая произносить вопрос вслух, — 'Э, это, эм... насколько это большое звание?'

— 'Авангард разделён на три дивизиона,' — также лично ответил Гарвель. — 'Армия, флот и воздух. Генерал-лейтенант звание армии, и есть всего четыре звания выше: генерал, капитан-генерал, фельдмаршал и верховный главнокомандующий, сам Серман.'

— 'Ух... воу...'

— 'В флоте и воздушных силах есть эквивалентные ранги, которые тоже могут считаться «вышестоящими», но ты меня понял,' — закончил объяснение Гарвель.

— 'Ага,' — сказал Гектор.

Когда приветствия закончились, в воздухе начало чувствоваться напряжение. Каждый понимал, что их ждёт опасная работа. И сейчас уже вновь было время прощаться.

Джина последний раз обняла Романа. Она обняла и Гектора, чем застала его врасплох. — Присматривайте друг за другом, ладно?

— Конечно, — сказал Роман. Гектор кивнул.

Ещё один раунд рукопожатий, король, который не хотел разлучаться, и затем они с Джиной уехали. Остались только слуги и жнецы, направившиеся к своим следующим машинам.

Ворис первой принялась за планы. — 'Итак, мы знаем только то, что враги пройдут через заповедник Картрейсис. Это довольно дофига земли для разведки на нас восьмерых, но мы знаем, что они будут пересекать границу с Рендоном, так что предлагаю выстроиться в линию.'

— 'Их будет не трудно заметить,' — сказала Мельсанз. — 'Они возьмут с собой целый взвод солдат, так что разведка проблем доставить не должна, особенно учитывая элемент неожиданности.'

— 'Всё равно выходит четверо против семи,' — заметил Гарвель. — 'Бо́льшая часть падает на Харпера. Остальные из нас должны быть вокруг него так быстро, как возможно, и прикрывать его.'

— Давайте начнём, — предложил Харпер. — Вы четверо можете обсудить детали в пути.

–+–+–+–+—

Давид не мог уснуть. Он знал слишком много о том, что будет происходить завтра, чтобы сон ещё был возможен. Чувство беспомощности действительно его пытало. Гектор не ответил на сообщение. Вообще, это было разумнейшим решением. Строго говоря, Давид не знал как, да даже будет ли Гектор планировать что-то в ответ на действия Избавления. Это бесполезный риск. Хотя Давид всё равно был бы благодарен.

Облачённый в мягкий халат, он зашаркал на кухню, в поисках чего-нибудь, чтобы успокоить нервы.

Он отрезал большой кусок шоколадного торта, налил стакан молока и направился в свою берлогу. Включил камин пультом управления и сел, чтобы насладиться тишиной, но уже после второго укуса дверной звонок эхом разразился в его доме.

Давид взглянул на часы, что стояли на каминной полке. Едва пробило три часа ночи. Поскольку он уволил своего дворецкого неделю назад, так как боялся, что голову бедняги принесёт ему Нола, то открывать дверь пришлось ему самому. Сперва он взглянул в звонок и был удивлён, увидев там лицо Меривезера. Он открыл дверь.

— Извиняюсь за то, в каком часу наношу визит, — сказал Меривезер.

— Ничего. Я всё равно не мог уснуть. — Он пригласил брата пройти и предложил вина. Меривезер попросил чего-нибудь покрепче. Давид налил рюмку бренди. — Что привело тебя так поздно? — спросил он, возвращаясь к своему стакану с молоком, чтобы сделать глоток.

— Эм... Давид, пожалуйста, просто скажи... ты знаешь, кто на самом деле убил Натаниэля?

Давид косо на него посмотрел. Его брат сейчас был не в лучшем состоянии. Мешки под глазами, волосы неопрятны, одежда помята. Конечно, уже была поздняя ночь, но всё же.

— Я изучал его смерть, — сказал Меривезер. — Но ничего не могу с собой поделать, что-то кажется мне неверным в истории Лютера, и найти улик против неё я тоже не смог.

— Понятно. — Давид ожидал, что Лютер будет тщателен.

— Но ты всегда, будто бы знаешь больше, чем говоришь, — сказал Меривезер. — Так что, пожалуйста...

Дверной звонок вновь прозвенел.

Теперь за дверью оказался Лютер.

Рука Давида задержалась на дверной ручке, пока он быстро перегонял сценарии в своей голове. Случайным его визит не казался, особенно теперь, когда Меривезер расспрашивал его. Но, даже если Лютер в курсе разговора, что он предпримет? Если Лютер желает Меривезеру смерти, то, несомненно, было и более подходящее время.

Более того, у Лютера не должно быть причин подозревать Давида в том, что он знает о лжи Лютера насчёт гибели Натаниэля, так что, ночная встреча, действительно должна быть случайностью. Но даже так, Давид не доверял случайностям, как и любой рациональный человек, поэтому он решил для начала выудить больше информации. Он приоткрыл дверь и посмотрел через щелочку.

— Лютер? — сказал он. — Что привело тебя так поздно?

— Пожалуйста, пригласи меня внутрь.

— Зачем?

— Мне нужно поговорить с тобой.

— Тогда говори сейчас и быстро. Я устал.

Лютер наклонил голову и понимающе улыбнулся. — Я бы хотел поговорить и с Меривезером.

Случайность действительно была слишком невероятна. Теперь смысла отказывать ему не было. Он позволил Лютеру войти, и они присоединились к Меривезеру.

Меривезер выглядел озадаченным.

— Позвольте мне отказаться от любезностей, — сказал Лютер, занимая место. — Избавленцы покинули город. Господин Конал Лирен оказался достаточно добрым, чтобы поделиться со мной своими планами, этим вечером. Их не будет большую часть сегодняшнего дня. Я решил воспользоваться их отсутствием.

— Воспользоваться как? — спросил Меривезер.

— Их имена и лица уже известны полиции и армии, к этому утру слух об их злодеяниях наконец попадёт в национальные новости... к этому времени они также будут упомянуты и в нескольких дополнительных убийствах.

Давид вздрогнул.

Меривезер моргнул. — О чём ты?

— Горсть выбранных лиц, — объяснил Лютер. — Тех, кто иначе мог оказаться препятствием на пути к нашей цели.

— Какой цели? — спросил Меривезер.

Лютер его проигнорировал. — Избавление не будет этим расстроено. Они уже враги государства и намерены покинуть Атрию, как только начнётся война с Рендоном.

Меривезер нахмурился. — Неужели кровопролития всё ещё недостаточно? Ты планируешь допустить смерть ещё большего количества людей?

— Ох, Меривезер. Простой ты дурак. Я не планирую их смерть. Уже всё. Ты в самом деле подумал, что я бы стал рассказывать вам такую чувствительную информацию, если бы ещё не всё было решено?

У Давида все силы ушли на то, чтобы не пустить отвращение на своё лицо. — Зачем тогда ты говоришь нам об этом?

— Что ж, понимаешь ли, — сказал Лютер, потянувшись рукой к своей одежде, — мой человек должен был убить Меривезера сегодня, немного раньше. — Он достал маленький пистолет.

И Давид, и Меривезер, напряглись на своих местах.

— Представь моё удивление, когда до меня дошла информация, что Меривезера дома нет, и он пришёл сюда. Теперь я вот думаю, так ли обязательно его убивать.

— Определённо нет, — спешно сказал Давид, игнорируя своё ускоряющееся сердцебиение. — Мери на нашей стороне. С чего ты вообще подумал, что его необходимо убить?

— Необходимо быть дотошным, — сказал Лютер. Его взгляд надолго задержался на Меривезере, но тот ответил не стразом или тревогой, но злостью и неповиновением. — Я не думаю, что Меривезер поймёт, особенно когда узнает, что Габриель, Чарльз и Мартин уже тоже мертвы.

Меривезер встал. — ЧТО?!

Лютер указал на него пистолетом. — Вот видишь? Так легко прочитать.

Всё шло неправильно. Давид знал, что необходимо что-то придумать, но ничего не приходило на ум. — Лютер, пожалуйста, не будем спешить. Давай разумно обсудим этот вопрос. Мери, сядь. Мери.

Мери медленно сел.

— Давид скоро получит известие об их смерти, — продолжил Лютер, — и, поскольку он теперь старший, власть, по причине экстренного случая, падёт на него. — Он взглянул на Давида. — Я буду очень благодарен, если ты откажешься от своей новой ответственности и передашь её мне.

— Конечно, — сказал Давид. Его мозг вновь пробегал по всем сценариям. Если единственная цель Лютера — власть, то убийство Меривезера не требуется, поскольку тот младше. Возможно, жизнь одного брата ещё можно спасти. — Но, пожалуйста, не вреди Мери. Если ты хотя бы немного привязан ко мне, то, Лютер, окажи мне эту одну услугу.

— Он тебе нравится? — спросил Лютер. — Не понимаю зачем. Мне он кажется просто бесполезным осложнением.

Давид пытался не выражать эмоции на лице. Он не ожидал этого. А должен был. Он оказался открыт для этой атаки, хотя знал, что Избавление уйдёт и некому будет его защитить. Что было страннейшей иронией сейчас — насколько зловещими и опасными не были Избавленцы, они ещё и служили принцам охраной. Нола развлекалась тем, что терроризировала любого, кого Давид нанимал для своей охраны, и он знал, что не одна она так поступает.

Если бы он только понял, что у Лютера тоже есть доступ к планам Избавления. Было непрофессионально полагать иначе. Он был так занят нападением на Рендон, что забыл о немедленной угрозе.

Но сейчас не было времени злиться на себя. Ситуация требовала полного его внимания.

— А как насчёт этого? — спросил Лютер. — Если Меривезер сможет убедить меня, что он не угроза, то я не стану его убивать.

Давид сжал челюсти, пытался думать и ничего не выходило. Давление начинало добираться до него. Он не знал, что делать. Он не был готов к этому, и он ненавидел себя за это.

— У меня есть идея получше, — сказал Меривезер. — Опусти пистолет и я попытаюсь сделать всё, чтобы тебя не казнили.

Лютера, казалось, это позабавило. Поначалу. Но его взгляд продолжал держаться на неколеблющемся лице младшего брата и улыбка начала исчезать. — Запугивание тебе не поможет, — сказал он.

— Последний шанс, — всё, что сказал ему Меривезер.

И Лютер моргнул, он, казалось, не был уверен.

Давид, наверно, был озадачен ещё больше, посмотрел на Меривезера за объяснением, но тот был занят прожиганием в Лютере дыр взглядом. К большему изумлению Давида, Лютер решил положить пистолет на стол перед ним.

Меривезер поднял его и нацелился на Лютера, поднявшего руки.

У Давида слегка приоткрылся рот. — ...Что сейчас произошло? Мери, что?..

— Я сам не до конца уверен, — сказал Меривезер.

— Так ты всё же блефовал, — прорычал Лютер.

— Нет, не блефовал. Ты ведь знаешь, что я ужасный лжец. Ты сделал правильный выбор.

— Давиду всё ещё требовались ответы. — Мери, пожалуйста объясни...

— Не перед ним.

— И что теперь? — сказал Лютер.

— Мы подождём.

Не позже, чем через полминуты, группа солдат в тактическом снаряжении выбила дверь и внеслась в комнату. Тот, что был во главе группы, позвал через шлем, — Лорд Давид, сэр! Вы в порядке?!

— А кто ЭТО?! — воскликнул Давид. — Да объясните кто-нибудь уже, что происходит!

Меривезер опустил оружие. — Всё в порядке, — сказал ему вооружённый мужчина. — Пожалуйста, возьмите Лютера под охрану, он подозревается в измене и убийстве.

Лидер солдат не решался. — Прошу прощения, Лорд Меривезер, но мы не принимаем приказы от Вас.

— Точно. — Меривезер посмотрел на Давида. — Можешь быть так любезен?

Давид не доверял происходящему. — Эээ... пожалуйста, сделайте, как просит Мери?

— Есть, сэр!

Пара солдат вышла из толпы и утащила Лютера прочь. Он всё ещё ждал объяснения, когда Меривезер обратился в капитану стражи.

— Она в пути?

— Да, сэр.

И из этого кратчайшего диалога Давид начинал понимать, хотя детали всё ещё ускользали от него. — Это люди герцогини Иезавель?

— Да, — подтвердил Меривезер. — Я знал, что она поставила кого-нибудь наблюдать за твоим поместьем. У Лютера не могло быть больше, чем горстки людей, ждущих снаружи, так что я понимал, что это лишь вопрос времени, когда наблюдающие герцогини вызовут достаточно сил, чтобы полностью их превзойти.

Давид уставился на него. — Скажи мне честно. Ты настоящий Меривезер? Ты же не собираешься сейчас снять лицо и показать, кто ты на самом деле?

Он хохотнул. — Я работаю с герцогиней всего несколько дней. Она сказала мне держать мою вовлечённость в секрете от тебя. Я всё равно думал о том, чтобы рассказать тебе. Вообще, это была одна из причин, по которой я сюда пришёл сегодня.

Давид вздохнул. — Я думал, что заслужил её доверие. — Он считал, что всё же хорошо, что он не заслужил.

Вскоре прибыла Иезавель, тоже в робе поверх пижамы. Её лицо говорило о крайнем облегчении, когда она увидела их. — Я рада, что вы оба целы.

Давид нахмурился. — Ну, могли бы хоть рассказать о своём плане поймать Лютера?

— Должен согласиться, — сказал Меривезер. — Вся эта ситуация могла пройти очень криво. Я бы тоже хотел быть посвящён в план.

— Мальчики мои дорогие, — сочувственно улыбаясь, сказала она. — Это не мой план.

— Что? — переспросил Давид.

Теперь нахмурилась и она. — Габриель, Чарльз и Мартин мертвы. И то же произошло бы с Меривезером, если бы мы не пришли сюда. Честно говоря, я думала, что это твой безумный план.

Братья обменялись взглядами.

— Я распорядилась следить за Давидом только в качестве мер предосторожности, — сказала она. — Якобы, я делала это ради твоей защиты, но, откровенно говоря, я хотела быть уверена в том, что ты не копаешь под меня.

Давид прищурился. — Вы и жучков здесь наставили, да?

— Прошу прощения, — сказала она кивнув.

— Не стоит, — сказал Давид. — Ваше недоверие, похоже, спасло жизнь моему брату, если и не мою тоже.

Она немного наклонила голову. — Кажется, мы так основательно обманывали друг друга, что никто из нас уже не имел ни малейшего представления о том, что мы делаем.

Давид потёр лоб. — Вот. Вот чем политика меня пугает...

Глава 61. Не уступая земли...

— Эй, все! Привет! Меня зовут Дезмонд, и сегодня мы с друзьями вас похитим!

Толпа из примерно пятидесяти солдат смотрела на него, пока он стоял на помосте в конце конференц-зала базы. На их лицах была дикая смесь зла, страха и ужаса.

— Я знаю, о чём вы думаете. «Похищение?! Это звучит не очень весело!» Но вы ошибаетесь. Мы собираемся провести время великолепно. Уж поверьте! В подобных вещах у меня есть опыт!

Жнецы проплывали между солдат, смотрели и слушали, оценивали их всех, пока оставшиеся шесть слуг стояли по периметру толпы — пастухи, собравшие стадо.

— Вы могли заметить, что мы забрали все ваши ножи и боеприпасы, и дали незаряженные ружья. Это потому, что вы, прекрасные ребята, должны ничего не делать, кроме как маршировать кругом и мило выглядеть.

Дезмонд потянулся к мешку у его ног и достал особенную угрозу для всех присутствующих. — Как вы могли заметить, вот тут, у меня в руке, голова вашего командира.

Волна шёпота прошла через слушающих.

Дезмонд поднял другую свою руку. — Пожалуйста, оставьте вопросы на конец презентации. — Он прочистил горло. — Я не запомнил его имя, так что будем называть его просто Тедди. Тедди был очень храбрым. Тедди не хотел поступать, как попросил его я и мои друзья. — Дезмонд уронил голову на пол. — Не будьте как Тедди. Не будьте храбрыми. Сегодня мы пришли за трусами. Трусы нас слушают. И, что важнее, трусы выживают. Но если, по какой бы там ни было причине, вы всё ещё чувствуете импульс храбрости, то не стесняйтесь сказать об этом любому из моих уважаемых товарищей и они с радостью решат эту маленькую проблемку. Уверен, вы все уже узнаёте наши лица и потому в курсе, что мы можем переломить ваши хрупкие тела как крошечные, незначительные веточки, коими они и являются.

— 'Отличная речь,' — прозвучал голос Эзмортиг у него в голове. — 'Продолжаем, пока наши друзья не стали неугомонными.'

— Точно. Все, пожалуйста, пройдите к назначенным машинам слева от вас.

Шесть бронированных машин стояли у стены разрозненной линией, и все солдаты начали просачиваться к ним. На весь отряд не хватит, но для этого ещё был маленький реактивный самолёт в ангаре рядом. Дезмонд чувствовал привкус жалости к солдатам, которым придётся подняться на борт, поскольку из всех семи единственным пилотом был Ханджир, и никто другой не хотел лететь с этим маньяком. Был разговор о том, что им стоит украсть нового пилота, но тогда Хаджир начал суетиться, напыщенно разглагольствовал, что им не следует доверять какому-то случайному человеку такую важную часть миссии. Для Дезмонда было очевидно, что Хаджир просто не хочет ни с кем делить небо, но жнецов его слова убедили.

Под покровом ночи они выдвинулись. Одна из шести машин оказалась без слуги, поскольку Каркаш решил просто летать над ними с помощью своих сил и наблюдать за конвоем сверху.

Дезмонд расслабился на заднем сидении с солдатами по обе руки от него. Его тело всё ещё казалось немного тугим, мышцы болели, кости ныли. Он потёр глаза и громко зевнул. — Я собираюсь поспать, — объявил он своим товарищам-пассажирам. — Вы можете пожелать убить меня или сбежать, пока вам будет казаться, что я потерял бдительность. Так что вперёд, попробуйте, если хотите, но я стану капризнее. И тогда меня не будет волновать, кто из вас попытался что-то провернуть. Я убью всех четверых, в любом случае. — Прислушавшись, к неудобной тишине, он добавил, — Могу я услышать «есть сэр»?

— ...Есть сэр.

Дезмонд улыбнулся и закрыл глаза. — Я могу к этому и привыкнуть. Не думали о том, чтобы стать профессиональными «есть-сэрами»? Может, я захочу вас нанять.

–+–+–+–+—

Заповедник Картрейсис был громадным участком лесистых гор и долин, случайно прерываемых маленькими водоёмами или укрытыми пещерами. Здесь проходили всего две дороги, которые проложили ещё до того, как территория попала под защиту, и потому они были не более, чем грязными тропами, используемыми только путешественниками и лесниками в последнее время.

Гектор предполагал, что днём это место должно быть красивее, ибо сейчас оно было просто тёмнотой, бледнеющей под одинокой фарой его мотоцикла.

Слуги заняли позицию в дальнем западном краю заповедника, пока все жнецы летали высоко в небе, чтобы наблюдать больше территорий. Они все ожидали, что ждать придётся долго, и ожидания оправдались.

Гектор вместе с Романом наблюдали южный парк, граница Атрии с Рендоном была за их спинами, не больше, чем в трёх километрах.

Вдвоём они сидели на вершине скалы, на металлической скамейке с куполом, прикрывающим их от ветра. Ночной воздух холодом обдувал лицо Гектора, но мотоциклетная куртка была довольно тёплой. Не было похоже, что Романа волнует температура, но он мог генерировать тепло своей способностью, так что, возможно он мошенничал.

Ворис и Гарвель улетели на разведку, так что Гектор и Роман по очереди то медитировали, то наблюдали за дорогой, но через несколько часов Роману видимо стало скучно, и он решил начать разговор.

— Так, полагаю, твои силы немного выросли, с тех пор, как я видел тебя последний раз.

— Э... а-га, думаю так, — ответил Гектор. — Что насчёт Вас? Линн сказала, что у Вас было становление.

— Линн? О, то есть Линетт? Так ты зовёшь её Линн, а?

— Я, э... ну, она сказала, что её так зовут, вот...

— Мм. Ага, я теперь тоже гораздо сильнее. Я могу делать кучу всего забавного. Летать там, например.

Гектор с любопытством повернулся на него. — Серьёзно?

— Немного сложновато. Ещё не наловчился. Я могу летать даже быстрее, чем жнецы, но пока не придумал, как защитить своё тело от перегрузки. — Роман пошевелил шеей. — Несколько раз ломал спину.

— Это чувство я знаю.

— Хех. Какое самое худшее ранение у тебя было за всё это время?

— О, эм. Хмм. — Он почесал голову и глубоко вдохнул. — Думаю, тот раз, когда меня взорвали в Сескории всё ещё худший. Ну, знаешь, когда... э... когда Вы спасли меня и Гарвеля.

— О, ага. Ладно, тогда худшее из тех, что тебя не убило?

— Хмм... я не уверен, э... Был один раз в Кляйне, когда копы налупили в меня примерно сотню пуль. Был раз, когда мне полностью челюсть отстрелили... ох, но когда у меня, э... грудная клетка была открыта... с, ну, хирургическими зажимами... было довольно плохо. Хотя, думаю, технически я тогда уже был мёртв...

— Впечатляюще. Худшей для меня, наверно, была авиакатастрофа. Пришлось защитить Линетт, иначе она бы превратилась в бифштекс, так что у меня просто не хватило времени, чтобы защитить себя от огромной металлической балки... летящей прямо в меня, и разрубившей меня пополам.

— Ауч, — представил Гектор.

— Ага. Чувствовал это ещё несколько недель.

В разговоре резко появилась выбоина, и Гектор понял, что это он должен был её заполнить, но ему просто нечего было сказать. Он, в тихой агонии, пытался придумать свежую тему, но Роман заполнил пустоту за него.

— А как ты на самом деле умер?

От этого вопроса у Гектора рот остался открытым. Посреди дыхания, это просто заставило его остановиться.

К счастью, Роман, похоже, не заметил. — У меня довольно забавная история. Полагаю, ты можешь посчитать, что тогда я был подгнившим. Я всегда пытался наложить свои руки на что-нибудь ценное, что-нибудь, что я мог продать. Всё время пытался обдурить людей, заставить их думать, что я кто-то, кем я не был, ну и, знаешь, забрать их вещи. — Роман остановился, улыбнувшись с ностальгией. — Может, я и сейчас подгнивший, если честно. Это так весело, когда получается обдурить правильного человека.

Гектор просто нервно улыбнулся, всё ещё находясь в ужасе от того момента, когда ему придётся ответить. Он чувствовал себя так, словно снова был в школе, ещё до того, как встретил Гарвеля, во время одного из этих ужасных моментов, когда он ждал, как учитель позовёт его и скажет, что он должен показать презентацию классу.

— В общем, — продолжал Роман, — я обокрал не того парня, и меня убили. И всё из-за тупых алмазов, которые ему даже не были нужны. Парень был полностью загружен. То есть, не пойми меня неправильно, я тоже был тем ещё жадным сукиным сыном, но всё же. Я его перехитрил, и всё. Убийство было излишне. Так что я не ожидал этого, пока не было совсем поздно, там меня и нашла Ворис. Затем она помогла мне украсть всю жизнь этого парня и оставить его гнить в тюрьме ни с чем.

— Э... в-вау...

— Довольно удовлетворительно, должен сказать.

Гектор просто надеялся, что Роман забудет предыдущую тему, и спросил, — Э, та-так Вы встретились и с Джиной или?..

— Не, — ответил Роман. — Я встретил Джину ещё примерно через год.

— К-как долго вы вдвоём... эм...

— Как долго мы что?

— Вы, эм?.. Э, а в каких вы отношениях вообще? Е-если это не слишком личное, конечно.

— Она моя вторая-в-команде. Моя женщина-правая рука. Моя нянька.

— Одно из этого не...

— Она клей, благодаря которому моя лодка остаётся в воздухе.

— Люди определённо не так говорят...

— Она золотой гусь, который проверяет, не пересчитываю ли я своих кур до того, как они вылупятся.

— ...Я даже не понимаю, что это должно означать.

— Она жираф в моём арахисовом масле...

— Если Вы не хотите рассказывать, то просто так и скажите.

— Я не хочу рассказывать.-*

— Эх...

Роман кивнул. — Если честно, то я и сам не до конца уверен. Джина любопытная. Я встречал многих людей, которые держали свою жизнь в секрете, но Джину прочитать труднее, чем большинство из них.

— Вы правда так думаете? Она казалась довольно, эм... прямой... э, мне.

— Ну, да. Она кажется. И ещё я сказал ей помогать тебе.

— Хм...

— Когда я её впервые встретил, она была на границе агорафобии.

— Агора?..

— Она очень неохотно выходила на улицу. Думаю, что она не покидала свои апартаменты месяцами.

— Оу... и Вы помогли ей с этим?

— А сам как думаешь?

Гектор посмотрел на него, ожидая объяснений.

— Я, можно сказать, сжёг её апартаменты, — объяснил Роман.

— Ага...

— Случайно.

— Точно.

— Детали не важны.

— У-угу...

— Если рассказывать длинную историю кратко, то я помог ей подняться на ноги. Это должно было быть временным решением, но в итоге она зависла со мной.

— И ничего больше Вы о ней не знаете?

— Этого я не говорил.

— Но Вы сказали... всё то, что её трудно прочитать.

— Ага.

— Тогда?..

— Если хочешь узнать больше, то просто сам спроси. Я не в том положении, чтобы рассказывать.

Гектор кивнул.

— Ты так и не ответил на мой вопрос, — сказал Роман. — Как ты на самом деле умер? О своей я рассказал.

Гектор чуть не съёжился. Сейчас он был больше подготовлен к ответу, но явно предпочёл бы, чтобы Роман забыл о вопросе.

Для большинства слуг это довольно хорошая тема для разговоров — простая и стоящая, может даже жутко забавная, как Роману казалась его. Вероятно у него почти не было причин полагать, что это очень личный вопрос.

Он думал над ложью. Это было бы довольно просто. Сбила машина, может быть. Но мысли о лжи были для него ещё более унизительны. Поэтому он решил взять пример с Романа. — Я... не хочу рассказывать.

Гектор понимал, что это может быть грубым ответом на кажущийся безобидным вопрос, и что так Роману может стать ещё любопытнее, но он был готов. Он немало практиковался в молчании.

Однако Роман не пытался давить. — Справедливо, — всё, что он сказал.

Гектор глубоко и тихо вдохнул, поскольку в их разговоре вновь появилась выемка, более прочная. Он уже видел первые лучи на горизонте. Облака, собирающиеся вдали, предполагали, что начнётся дождь, очень частая погода в этом лесу.

Он сжался, посмотрел в сторону, едва разглядел белый череп в облаках. Он двигался, разведывал и Гектор даже не мог сказать, Гарвель это или Ворис. — 'Сколько ещё, как думаешь?'

— 'Не уверен,' — сказал Гарвель, где бы он ни был. — 'Ожидание ужасно, да?'

— 'А-ага...'

— 'Не многие понимаю, что большие сражения обычно требуют дохерищу ожидания. Можно было бы подумать, что в современном мире пора этому измениться, но неа.'

— 'Угх...'

— 'Как Роман? Выглядит нервным?'

— 'Э, не то чтобы...'

— 'Хмм. Спроси его, как давно он уже слуга.'

Гектор собрался и спросил, — Как, эм... как давно Вы уже слуга?

— Шесть лет или вроде того.

— 'Он говорит, что шесть лет,' — сказал Гектор.

— 'Странно.'

— Что насчёт тебя? — спросил Роман.

— О, э. — Он вспомнил, что Гарвель говорил ему держать свой быстрый рост в секрете, но не был уверен, какая ложь подойдёт. — Семь месяцев примерно, думаю... — Не прошло ещё и четырёх, но он вспомнил, что пару месяцев назад сказал Джине, что прошло пять месяцев.

Роман поднял бровь. — Такой молодой.

Гектор пожал плечами. — Шесть лет, кажется, довольно много.

— Полагаю да. Но я в основном держался вне конфликтов, так что я уверен, что мои силы росли не так быстро, если сравнивать с твоими. Мы с Ворис больше занимались финансами.

— Почему её волнуют деньги? — спросил Гектор. — С чего им волновать вообще любого жнеца?

Роман засмеялся. — Ты наверно не думал об этом, но она довольно амбициозна. Хочет построить собственную империю слуг.

Гектор в ответ только моргнул.

— Не вмешиваться в большие конфликты первые несколько лет — её план, понимаешь? По её словам, так строились предыдущие империи слуг. Многие годы сидеть тихо и не рыпаться, позволяя силе медленно набираться, и тем временем концентрироваться на капитале и хорошей сети контактов. Затем делаешь ставки и пытаешься выловить рыбу побольше, в надежде заманить их в свою команду. И затем всё зависит от импульса.

— Ясно... — Гектор очередной раз обвёл взглядом бесконечную пелену леса.

— Так это описывает она. Упрощённая версия.

— Хмм. В таком случае... шесть лет, кажется, тоже совсем немного.

— Ага. В этом и проблема продолжительных планов. Мир продолжаешь крутиться, пока ты занят подготовкой. Помнишь Джеральда, верно? Тот старый хрен, я тебя брал в его гараж? Вот, почему он бросил нас. Больше тревожится о будущем, чем о настоящем.

— Мм.

— Создание сети та ещё хрень. Мой совет? Если нашёл по-настоящему надёжного человека, то держись за него, как только можешь. Если в твоей жизни недостаточно для него места, то купи дом побольше. Не позволяй уйти.

Гектор на мгновение замолчал, позволил этим словам впитаться. Они казались мудрыми, хотя и немного упрощёнными. Он вспомнил одну семью из трёх человек. Может, в этом и было намерение Романа. — Вы... Вы действительно хотите стать императором? Как Серман и остальные?

— Может быть.

— Это кажется едва возможным... э, без обид. Имею в виду, вроде, лично я, э... я не могу представить себя в чём-то таком.

— Ты так не думаешь? — сказал Роман с глуповатой улыбкой. — Может, мы могли бы стать партнёрами, ты и я. Построить империю вместе.

Гектор опустил брови. — Ух...

Роман засмеялся. — Не твоё. Знаю.

— Э... по-почему Ворис хочет построить империю?

— Мания величия.

— ...Что?

Взгляд Романа стал мягче. — Она хочет сделать мир лучше. И не просто делать-хороший-поступок-каждый-день или типа того. Она хочет, чтобы я достиг достаточно силы и влияния, чтобы, по крайней мере, попробовал прибрать всё то дерьмо, что творится в этом мире. Вроде рабства, повсеместного голода и узаконенной нищеты... ну знаешь, те штуки, что существуют уже веками.

— В-вы, э.. эм... вау.

— И это даже не считая Избавления. — Вновь засмеялся Роман. — Она просто, блядь, ненавидит Избавление.

— Гарвель тоже не фанат.

— Ха. В любом случае, у неё весь набор высокомерных амбиций. Но, наверно именно это мне в ней и нравится. — Он приостановился и посмотрел на Гектора. — Только не говори ей об этом.

Поболтав ещё немного, они оба вернулись к медитации. Однако прошло не так много времени, и Роман взял Гектора за плечо, вытащив юношу из металлического дома, который он представлял.

Всё веселье сошло с лица Романа. — Они выбрали нашу дорогу, — сказал он. — Ворис отправилась предупреждать остальных. Скажи Гарвелю.

Глава 62. Сражение в Ратморе...

Гектор кивнул. — 'Гарвель, возвращайся. Избавление близко.'

— 'Ворис почувствовала?'

— 'Ага.'

— 'Ау, чёрт. Я теперь их тоже чувствую.'

Роман потягивался. — Как себя чувствуешь, Гектор? Готов?

— Чёрт возьми, да.

Когда прибыл Гарвель, первое, что он сказал, было Роману. — 'Какое расчётное время прибытия врагов?'

Затем был непродолжительный отрезок тишины, пока Роман спрашивал своего жнеца. — Ворис говорит, что не больше пятнадцати минут.

— 'У Харпера и королевы уйдёт не меньше двадцати минут, чтобы прибыть сюда. Давайте отступим. На западе есть огромная скала, называется ворота Ратмор. Ворис о ней знает:'

Ещё пауза. — Ага.

— 'Тогда погнали.'

Они спустились со скалы, чтобы добраться до своих машин.

Гарвель вёл их к месту назначения. Мотоцикл Гектора не был рассчитан на езду по грязной дороге, да и вообще на подобную местность, но ему удавалось вести достаточно неплохо. Дорога разделилась, и Гарвель выбрал ту, что была более узкой. Ветки росли неудобно близко, даже задевали шлем Гектора, а в боковые зеркала он видел, как чёрный BMV Романа царапается о них.

Лес резко закончился, сменившись просторной территорией с громадными каменными колонами. Это был скалистый холм, подчёркиваемый зелёным цветом на участках мха, сами же колоны выглядели чудаковато. Всего их было две, они поднимались с земли как бесформенный камертон. Северная колона была почти в два раза выше южной, но они обе были выше здания среднего размера. Каждая пускала длинную тень в янтарном восходе.

Гектор припарковал мотоцикл и слез, Роман припарковался рядом. Он снял шлем, вновь почувствовав росистый воздух лицом. — Всё ещё их чувствуешь? — спросил он.

— 'Ага,' — ответил Гарвель. — 'Но теперь я чувствую и наших друзей тоже. Скоро должны добраться.'

И действительно, прибыли они скоро. Через пару минут оставшиеся три жнеца появились со стороны напротив, вместе с королевой и Харпером. Все начали собираться.

— 'Чувствую Каркаша во главе группы,' — предупредил Гарвель. — 'Они будут здесь через минуту.'

Затем послышался шум самолёта вдали и взгляд каждого поднялся к небу. Каждый из них отчётливо видел небольшой самолет.

— 'Дерьмо,' — заключил Гарвель.

— 'Слишком далеко,' — сказала Мельсанз. — 'Мы не можем почувствовать кто на борту или сколько их там, но я очень сомневаюсь, что это просто кучка гражданских решила мимо пролететь.'

Ворис подлетела к Роману и взяла его за плечо. — 'Оставьте это на нас,' — сказала она.

— 'Вы не можете просто сбить его,' — заметил Гарвель. — 'Там могут быть невинные солдаты.'

— 'Но и позволить ему пересечь границу и атаковать город мы тоже не можем,' — возразила Ворис. — 'Не волнуйся. Мы сделаем всё деликатно.'

— Вернусь, как только смогу, — сказал Роман, позволяя Ворис зацепиться за его спину. Когда он присел все сделали шаг назад. Но этого было недостаточно. Он взмыл в воздух, пустив вокруг ударную волну, земля под ним потрескалась, а Гектор чуть не упал на задницу.

— 'Срань господня!' — подумал Гектор, наблюдая широко раскрытыми глазами, как Роман и Ворис исчезают вдали.

Но тогда неожиданно заговорил Гарвель, — 'Каркаш.'

Гектор тоже заметил ваеланца, поднимающегося ввысь и вдаль за Романом, очевидно в попытке его перехватить.

Харпер вытянул вперёд руку, сжав кулак. Ему потребовалось не больше мгновения, чтобы прицелиться, как тут же луч сплошного белого цвета пронзил сразу всё, разрубив небо пополам.

Каркаш в одно мгновение потерял руку, ногу и половину торса, спиралью закрутившись в лес под собой.

— 'Хороший выстрел,' — похвалил Дазим, качнув слуге головой.

Это был тип изменения, Гектор знал. Способность управлять волнами света. Гарвель узнал о его способностях во время обсуждения стратегии с другими жнеца и был любезен поделиться этими знаниями с Гектором. Но, даже несмотря на то, что он знал о них заранее, увидеть своими глазами было нечто другое. Генерал-лейтенант, уже, покалечил Каркаша, пусть и временно.

Гектор теперь слышал, как приближаются их враги. Не казалось, что их заботит тишина, поскольку они кричали и завывали ещё громче, чем хрипели их машины, толкающие себя по узкой тропе.

Затем шум исчез, двигатели машин стихли, и Гектор услышал хлопающие двери.

— 'Я чувствую там множество душ,' — сказал Дазим, — 'но только десять приближаются. Пять из них парят, так что у нас пять противников.'

— 'Пока Каркаш не вернётся,' — добавил Гарвель.

— 'Держать строй,' — напомнила Мельсанз. — 'Не позволяйте им разделить вас.'

Тяжёлая тишина повисла над ними. Избавленцы не собирались показывать себя ради словесного обмена.

Первой атакой оказался громадный жёлтый кристалл, прорывающийся через деревья, словно они ничто. Однако, когда Харпер пронзил его белым лучом, валун взорвался на куски, очистив небольшой участок леса.

Андрес и Дезмонд тут же показались, а это означало, что оставшиеся три, вероятно, собираются зайти с фланга.

— 'Слева!' — предупредил Гарвель.

— 'И справа тоже!' — заметила Мельсанз.

Гектор поднял металлические стены, но, поскольку он был слишком далеко и не мог их усилить, противники прорвались через них практически мгновенно. Со стороны Гектора было только две женщины. Это могли быть лишь Тесса Шелрик и Нола Паулс, хотя их лиц он не знал. Со стороны Хелен был Конал.

Дезмонд уже успел бросить в группу свою руку, но белый луч взорвал её раньше, чем она могла их достать. У Харпера был ещё один залп, и он потратил его на Тессу, разрубив её пополам раньше, чем она успела приблизиться к Гектору.

Нола, тем не менее, всё равно добралась до него. Он поднял ещё одну стену и кувыркнулся от неё, но она прорвалась сквозь стену и схватила его за лодыжку. Вся его нога в то же мгновение покрылась металлическими шипами, пронзив её. Но не было похоже, что её это сильно волновало и она просто потянула его стопу вниз.

Стопа втянулась в камень. Вплавилась в него. Неожиданно застряла в нём, и замешательство почти взяло над ним верх, пока он не услышал голос Гарвеля.

— 'Не паникуй. Защищай себя.'

Затем Нола потянулась к его голове, но полный костюм шипов вырос из его тела, пронзив её значительно сильнее, чем в прошлый раз, даже оторвав от земли.

— Мелкий ублюдок! — закричала она, изливаясь кровью.

Он попытался поднять застрявшую ногу и убрал шипы. Она начала падать на него, и он ударил кулаком её точно в лицо, со всей своей силы.

–+–+–+–+—

Роман изгибал свой путь к самолёту, посылая ударные волны, каждая из которых влияла на его тело, ломая дюжины костей и давя на каждую его мышцу.

Каким бы ни был бодрящим полёт с помощью собственных сил, ему всё ещё требовалась концентрация для его поддержания. Он просто использовал сильные, контролируемые вибрации, чтобы проносить себя через воздух, но это чувствовалось довольно случайным процессом, ведь одна оплошность могла послать его в неконтролируемое падение. Более того, если он не концентрировал свою душу в голове, упрочняя её, то постоянная перегрузка оставила бы его полностью дезориентированным. Ворис, конечно, не позволит ему просто упасть, но разница не будет большой, если он даже не сможет видеть или думать.

Когда он оказался ближе, скорость реактивного самолёта стала чувствоваться яснее, и Роман замедлился, чтобы с ним поравняться, постепенно поставив себя под его серо-голубым днищем.

— 'Пятнадцать душ на борту,' — проинформировала его Ворис. — 'Не могу сказать, есть ли с ними жнец, но если да, то о нас они знаю.'

— 'Верно,' — согласился Роман. — 'Что мне делать дальше?'

— 'Хмм.'

— 'Плана у тебя нет, верно?'

— 'Я думаю.'

Самолёт наклонился вправо, резко и неожиданно.

— 'Думай быстрее, пожалуйста.'

— 'Заткни своё хлебало. Для начала пролети перед носом и дай посмотреть на пилота.'

Роман ускорился, как она и попросила. Через стекло они увидели Ханджира, крепкого мужчину с неопрятными волосами. В ответ он посмотрел на них, как и жнец, сидящий у него на плече.

— 'Полагаю, вот и ответ,' — сказала Ворис лично.

— 'Ага, но теперь-то что?' — спросил Роман. — 'Гарвель прав. Если я их просто собью, то солдаты, скорее всего, погибнут.'

— 'Я уверена, что на борту есть парашюты,' — сказала Ворис.

— 'Ты серьёзно предлагаешь сбить его сейчас?'

— 'Та. Думаю нет. Давай лучше подождём, пока он посадит самолет, и сразимся с этим говнюком там. Я ненавижу тратить время, но...'

Пилот поднялся из-за штурвала.

— 'Какого хера он творит?' — сказала Ворис. И затем повторила публично, — 'Эй! Какого хера ты творишь?!'

Ответил другой жнец, — 'Вам, придурки, конец! Фас, Хаджир!'

Ханджир схватился одной рукой за сидение пилота.

— 'Вы что, шутите?' — сказала Ворис.

Рука Ханджира потянулась назад.

— 'Он не шутит. Готовься.'

Когда Ханджир двинул рукой вперёд, траектория разрушения выстрелила перед ним, уничтожив лобовое стекло.

Роман довольно легко уклонился от атаки, и Ворис просто смотрела, как кабина пилота разгерметизируется, чуть не вытягивая Ханджира наружу.

— 'Что за грёбаный психопат!' — воскликнула Ворис. — 'Он уничтожитель! Он даже летать не может, но делает ЭТО?!' — И затем Ворис закричала другому жнецу, — 'ТВОЙ СЛУГА ТУПОЙ ДЕРЬМОЕД!'

— 'Ворис, это не помогает...'

— 'Нет, это ТВОЙ тупой дерьмоед, сука!'

Ещё одна волна разрушения направилась на Романа, и от неё было уклониться даже проще, чем от первой. — 'Ладно, может и помогает.'

— 'ТУПОЙ КУСОК ГОВНА!' — продолжала Ворис. — 'КАК ОНО ВООБЩЕ НАУЧИЛОСЬ ПИЛОТИРОВАТЬ САМОЛЁТ?!'

Роман не представлял, насколько оглушительно может громыхать беззвучный голос. Он знал, насколько раздражающей она может быть, но это... он был просто впечатлён.

— 'Заткнитесь уже и сдохните!' — прокричал другой жнец в ответ.

— 'ПОСАДИ САМОЛЕТ, И ПРОВЕДЁМ НАСТОЯЩИЙ БОЙ!'

И Роман понял, что она делает. С дырой в самолёте опасности были подвергнуты все обычные люди на борту, и не мог Роман атаковать его, не подвергнув риску падения. Но если они вынудят пилота совершить экстренную посадку, то происходящее значительно упростится.

— 'Да у вас, идиотов, на земле и шанса против Ханджира не будет!'

— 'О, ДА ЛАДНО! РОМАН ЗАСТАВИТ ЕГО СОБСТВЕННЫЙ ЧЛЕН СОЖРАТЬ!'

— 'Ханджи, сажай самолет, и мы идём убивать этих ублюдков!'

— 'Вау,' — сказал Роман, наблюдая за тем, как Ханджир садиться обратно в кресло пилота. — 'Не могу поверить, что это сработало.'

— 'Избавление же,' — сказала Ворис лично. — 'Пятьдесят на пятьдесят шанс для каждого из них оказаться тупейшим ублюдком на планете.'

— 'Может быть. И ещё помогает то, что ты самый раздражающий человек из всех, что когда-либо жили.'

— 'Оуу, Роман, сладенький ты мой льстец. Заставляешь меня краснеть.'

Роман последовал за самолётом, снижающимся к земле.

Они пересекли границу Рендона некоторое время назад, и Роман уже видел край леса, где он переходил в плоскую поляну, уходящую до самого горизонта. Он зацепился за самолёт, готовясь помочь, если что-нибудь пойдёт не так, но, к чести пилота, ничего не случилось.

Роман тоже спустился, решил просто постоять, пока его тело восстанавливается. Ничего, требующего очень много времени на восстановление не было, просто сломанные кости, порванные мышцы, ну и, вероятно, внутренние кровотечения. На всё это он мог более-менее не обращать внимание. В прочем, потом он обязательно это всё почувствует.

Ханджир даже не стал вырубать двигатели, просто открыл дверь и выпрыгнул на траву, послав ещё одну волну разрушения.

Она не была медленной, просто не была достаточно быстра, чтобы задеть Романа. Он выталкивал себя с пути и отскакивал от земли прыжками. Ханджир попытался его перехватить, но Роман зигзагами уклонился от его следующей атаки и заставил Ханджира его преследовать. Он хотел, чтобы Избавленец ушёл от самолёта как можно дальше, чтобы сам он мог воспользоваться открытой местностью, насколько это возможно.

Роман нарезал круги вокруг Ханджира и закрыл его в невидимую клетку разрушающего давления. Если точнее, то он был окружён сферой направленной внутрь ударной волны, той самой, что он использовал для подавления взрыва Дезмонда.

Ханджир, однако, недолго раздумывая, пронзил её. Он атаковал вновь, вынудив Романа отступить.

Роман подготовил огонь. Трюк заключался в том, чтобы поджечь собственную плоть. Ускоряя частицы в конкретной точке, тепло увеличивается, иссушает его кожу и затем поджигает её. Он обнаружил, что проще всего сделать крошечную точку огня и помочь ей распространиться, нежели пытаться поджечь сразу всю руку. И когда пламя становится достаточно большим, он может выстрелить им во врагов, используя ударную волну.

Пламя понеслось на Ханджира, но он не пытался уклониться. Вместо этого, он просто уничтожил огонь раньше, чем тот его коснулся.

В этом была основная проблема в сражении с разрушителями. Насколько мощным был их атакующий потенциал, ещё мощнее, вероятно, был их потенциал в защите. Разрушение пространства могло остановить любую атаку, за исключением лишь того, что было очень мощно усилено душой противника, но даже так — если душа разрушителя столь же сильна, то всё равно не будет никакой разницы.

Поэтому Роман понимал, что в отношении чистой силы ему Ханджира не победить. Но это ему и не требовалось. При возможности Ханджир будет останавливать любую атаку, так что Роману требовалось просто не оставлять ему такой возможности. Он вернулся в воздух и штурмовал Хаджира постоянными ударными волнами, чтобы задержать его на несколько мгновений.

Он вспомнил уроки Ворис. Она заранее объяснила ему все типы сил ещё очень давно, но именно последние два месяца она пилила как могла, чтобы убедиться, что знания останутся в его голове. По её словам, все разрушители были способны лишь на одно действие, из-за чего им недоставало непредсказуемости большинства других типов. Более того, противники, обладающие бо́льшей мобильностью, превосходили их полностью. Чтобы закрыть эту слабость они часто носят с собой лёгкое оружие или что-нибудь ещё, полагаясь на технологии, чтобы добавить мобильности себе, но оба решения могли пойти против них самих, встреться им неподходящий противник. Именно поэтому они больше подходили для больших битв, где могли предложить тяжёлую атакующую поддержку, нежели для индивидуальных потасовок, в которых им самим приходилось тащить себя.

И этот бой не должен стать проблемой.

Когда Роман приземлился, он ударил обеими ногами в землю.

Грязь под Ханджиром взлетела и подбросила его в воздух. Его траектория разрушения напрасно прошла сквозь грязь, оставив пятиугольный след, пока Роман приближался, подготавливая больше огня на руке, которую он не использовал до этого.

Пламя поглотило Ханджира, вместе с ударной волной, пославшей его высоко в воздух с зацепившимся за него жнецом. Роман полетел за ними, не оставляя противнику и шанса восстановить равновесие, подкидывая его ещё выше, с каждой удавшейся взрывной волной, вызванной вибрацией усиленной душой. Пламя не погасало всё это время, сражаясь с его регенерацией, но в итоге раня и жнеца, что был близко, но уже готовился бросить Ханджира и улететь. И как только Роман достиг достаточно большой высоты, он позволил Избавленцу упасть вновь.

Ханджир был в свободном падении всего несколько секунд, но этого было достаточно, чтобы достичь терминальной скорости. Приближаясь ближе к земле он выстрелил под себя, сделав ещё и кратер, но, видимо лишь это пришло ему в голову в момент паники. Его тело разорвало от удара, кости раскрошило, органы превратились в жижу.

Роман последовал за жнецом.

— 'Нет!' — Клетка, усиленная душой, заставила перья чёрного ворона тлеть, разрывая эфирные крылья. — 'Ублюдки! Как вы посмели!' — Жнец попытался укрыться сбежать под землю.

Но Роман этого не позволил. Он поймал птицу герметичной, усиленной душой клеткой. И уничтожил её.

Тело жнеца испарилось и исчезло навсегда.

— 'Грёбаный идиот,' — сказала Ворис. — 'Хорошо разделался.'

Он полетел обратно к кратеру Ханджира, чтобы поджечь тело и уничтожить голову сфокусированной ударной волной. — Один готов, — сказал он, вновь приземлившись.

— 'Проверь солдат, быстрее,' — напомнила Ворис.

Он направился к самолёту. Всего несколько человек покинули его, остальные смотрели через окна. Первый солдат, к которому он подошёл, шарахнулся в сторону, но второй стоял прямо.

— Вы в порядке, ребята? — спросил Роман.

Мгновение мужчина в форме отвечал только тяжёлым взглядом. Он был чёрным и довольно юным. — Вы... спасли нас?

Роман решил не улыбаться, учитывая, что это могло бы показаться скорее безумным актом, чем успокаивающим, особенно после всего, через что они прошли. — Ага.

— Кто Вы? — спросил солдат.

— Не важно. — Роман поправил очки, которые также были упрочнены душой. — Послушайте, сейчас мне надо идти. Я постараюсь вернуться с транспортом за вами, ребята, но если через полдня меня не будет, то вам стоит начать идти пешком, потому что я, вероятно, буду уже мёртв.

— Подождите минуту. Что нам делать, если появится армия Рендона?

— 'Такое очень даже может случиться,' — согласилась Ворис. — 'Наверняка они уже послали реактивные самолёты. Этим парням следует сказать, что их взяли в заложники и сдаться мирно.'

Роман пересказал эту информацию им.

— Вы серьёзно? — спросил солдат.

— Вполне. — И роман убежал, отдалился на некоторое расстояние, чтобы вновь запустить себя в небо.

Глава 63. Смещение позиций...

Новости о гибели принцев прорвались вместе с сообщениями о невероятно могущественных убийцах и террористах, а также с новостью о задержании Лютера.

Давид всё ещё был озадачен, не мог решить, что делать теперь. Игра буквально изменилась в одну ночь, вероятно в лучшую сторону. Это была неприятная мысль, учитывая гибель трёх его братьев, давящая на его сердце, но в то же время, они были предателями и, да, помехами к восстановлению Атрии. Уже сейчас власть Короны начала падать на его голову.

Только вот, это было не так просто.

Он не был уверен, действительно ли у него есть власть или нет. Избавление может вернуться в любой момент и заставить его творить любое безумие, что они захотят, поэтому, как бы ни хотелось ему произнести честную речь о происходящем за всем этим, он понимал, что нужно подождать.

Поэтому Давид взял время на «горе». Оно в любом случае ему требовалось.

Сгорбившись в своём кресле, подперев голову руками, Давид просто пытался думать. Какая проблема была самой насущной? Самой большой? Размышление над этим заняло некоторое время.

Потенциально могла начаться война. Эта проблема была самой большой. И новости о смертях королевской семьи могут немало сказаться на ней. Отношения Атрии с Рендоном, в лучшем случае, можно было назвать слабыми, со всеми-то разговорами об увеличивающемся напряжении, благодаря пропаганде Избавления.

Печально было думать об этом, но достаточно людей повторило эту ложь и вместе они превратили её в правду.

Давид пытался сфокусироваться на том, что он мог сделать. Полная комната советников была прямо перед ним, но из их разговора он выпал некоторое время назад.

— Ваше Высочество, Вы слушаете? — спросил кто-то.

Давид открыл глаза, но не посмотрел.

— Наверно, нам следует восстановить работу позже, — сказал кто-то ещё, — когда Вы отдохнёте.

— Нет, — возразил Давид, и не лёгким тоном, который они, вероятно, ожидали от него услышать. Он никогда не тратил много времени почти ни с кем из этих людей, и вот они теперь, дают ему противоречивые советы, видимо просто пытаются прикрыть свои места. Он не был уверен, скольких из них хочет уволить, но цифра всё росла. — Продолжайте. Я буду слушать и игнорировать когда захочу, но вы не должны переставать говорить. Ясно?

— Да, сэр.

— Мы должны учесть, как Рендон отреагирует на эту новость, — сказала кто-то ещё, женщина средних лет, герцогиня дома Вольирс. — Они могут посчитать это моментом уязвимости и атаковать. Мы должны ударить первыми.

Давид пытался не закатывать глаза. В её словах почти был смысл. Рендон сейчас столь же непредсказуем, как Избавление. Поэтому он не отправился к ним за помощью и не пытался информировать о фракции повстанцев, которая может атаковать их сегодня. Он не хотел давать Рендону причины выдвигаться и занимать территории Атрии для истребления повстанцев. Это не только будет нагнетать положение, но и даст Рендону невероятное преимущество, если война начнётся. Так что Давид понимал тревогу женщины, но он определённо не станет атаковать другую страну из-за страха.

— Что за абсурд! — сказал кто-то ещё, старый барон дома Белгрант. — Мы должны работать вместе с Рендоном, чтобы не допустить войны! Они захотят узнать мнение нашего скоро-станет-королём в этом вопросе, и поэтому Его Высочеству не следует тратить время, а нужно заверить их в том, что мы желаем мира!

Ох, Белгранты. Безмятежный, незаметный дом, ракетой устремившийся к власти из-за безумного политического шторма. Четыре года не изменили их репутацию простых и неосведомлённых.

Давид бы хотел согласиться с этим человеком, конечно, но даже если посчитать, что в парламенте Рендона благожелательный настрой, слишком высоки шансы того, что Избавление вонзило свои когти и в них. Гектор упомянул такое своё подозрение в одном из текстовых сообщений, передав слова Хелен.

Хотел бы Давид знать, где сейчас его сестра. Он думал над тем, как бы она разобралась с этой ситуацией, потому что ему казалось, что он совершенно ничего не может сделать, кроме как ждать новостей или от Гектора, или от Избавления.

Советники вновь спорили. И эти люди должны давать советы Хелен? Не удивительно, что её чуть не убили.

— Мне наплевать! — сказал тот же барон. — Я прав! А вы все нет! Именно поэтому я послал сообщение в Рендон час назад!

Вся комната обернулась на него, после чего на Давида.

По крайней мере, теперь Давид знал, кого хочет уволить первым.

–+–+–+–+—

Харперу приходилось присматривать за королевой. Её силы были развиты меньше, чем силы всех остальных, следовательно, она была в наибольшей опасности. Кроме того, можно сказать, что она вытянула неудачную карту в способностях слуг. Преобразование кальция, и сейчас оно было не далеко от бесполезности. Трансфигурация известна трудностью своего изучения, требующая наибольшего времени на изучение и практику. Было не трудно представить, почему большинство преобразователей обнаруживали только один или два способа использования своих сил, и просто застревали на них.

Защищать её посреди сражения, ему должно было быть просто. Если судить объективно, то он был сильнее любого из присутствующих слуг Избавления. Но один противник всё ещё был проблемой — Конал Лирен, человек выдающегося телосложения, явно самый высокий из всех. Оказалось, что его сила материализация, а элементом оказался металл с высоким показателем отражения — алюминий, как посчитал Дазим.

Конал не мог полностью остановить усиленные душой лучи света Харпера, но этого было достаточно, чтобы защитить себя и других слуг Избавления. И это было настоящей проблемой.

Дазим продиктовал очевидные инструкции Мельсанз и Гарвелю. — 'Заставьте его показаться,' — сказал он, указывая на Конала, — 'и Харпер сможет уничтожить остальных.'

Харпер сконцентрировался и поднял руку в воздух. Из неё выстрелил необъятный луч света, подсветив разрушенный лес перед ним, прошедший над землёй, пронзивший стволы, упавшие на алюминиевый панцирь, вокруг Андреса и Дезмонда. Лучи оставили на алюминии дымящиеся следы, но всё равно отскочили в лес, срубили деревья и подожгли их. Не самый желаемый исход, но Харперу просто нужно было оставить Андреса и Дезмонда на земле ещё на несколько мгновений.

Гектор покрыл руки королевы металлом, когда она приблизилась к Коналу, тот же поднял для себя алюминиевую стену, и даже несмотря на усиление душой, удары с полной силы королевы оставляли на блестящем металле глубокие вмятины. И всё это время над Коналом формировался железный метеор.

Когда метеор приблизился к земле, королева ушла с его пути. Однако он остановился в воздухе, прежде чем мог достать Конала.

И это знаменовало возвращение Каркаша, разорвавшего метеор в наэлектризованные куски, раскручивающиеся над полем, пока Гектор спешил вновь их уничтожить.

Волна битвы стала выше.

Гектор внезапно стал очень занят защитой от ударов молний с помощью металлических шипов, что позволило Коналу помочь Дезмонду и Андресу подобраться ближе к Харперу. Нола уже тоже вернулась и вскоре вернётся Тесса, а её сила до сих пор неизвестна.

Харпер пытался держать их всех на расстоянии, пока остальные работали над уничтожением хотя бы одного, прежде чем враги полностью перегруппируются. Он попытался вновь сбить Каркаша с неба, но в этот раз ваеланец это заметил и полностью уклонился от луча.

Он промазал, но атака на Каркаша дала Гектору хотя бы каплю времени. Дюжина столбов выросла вокруг трио, предоставив им недолгое убежище от молний, пока Каркаш уничтожал их.

Громадный жёлтый кристалл полетел в Харпера, и ему пришлось потрать лазер, чтобы уничтожить его раньше, чем он их расплющит. Алюминий покрыл его руки и пытался задержать, но не замедлил и на треть секунды двуручный залп Харпера по укрытию Конала. Лазер ударил, отразился, но всё равно расплавил металл.

Конал на мгновение оказался уязвим и Харпер хотел достичь преимущества, но тут же на них с фронта напали Андрес и Дезмонд, пока Нола приближалась с тыла.

Учитывая то, как она до этого вплавила ногу Гектора в скалу, её силой было объединение, хотя Дазим больше о ней ничего не знал. Гектор освободился некоторое время назад и обнаружил, что его нога стала камнем — не просто заменилась землёй, в которую её втянуло, но именно слилась с ней.

Сама по себе сила Нолы не была бы пугающей для Харпера, но здесь и сейчас, поддерживаемая товарищами, если она сможет дотронуться до него и вывести из строя хоть одну часть его тела, это принесёт проблемы. К счастью, её перехватила королева, оставив на Харпера только Дезмонда, Андреса и Конала.

Сейчас было время изменить тактику. Его враги начали понимать, что сдали им не тронуть его, а потому пытались окружить и атаковать с ближней дистанции.

Но это полностью устраивало Харпера. Им ещё предстоит обнаружить, что его сила души не та им самим не по силам.

Жёлтый кристалл собрался вокруг него, пытаясь задержать, пока Дезмонд приближался с пылающим кулаком.

Харпер просто ждал и позволил им думать, что он в ловушке. Но затем он потянулся через кристаллы, разрушая их так, словно перед ним вовсе ничего не было, а схватил Дезмонда за руку и шею. Белые свет засиял на краях ладоней Харпера и выстрелил вперёд, оторвав голову Дезмонда в одно мгновение.

Бросив труп Дезмонда в сторон, Харпер уже был готов принять Андреса, но тот неожиданно начал колебаться, видимо удерживаемый зрелищем быстрой смерти товарища.

Харпер приготовил луч света одной рукой и приближался ближе к Андресу. Вполне предсказуемо перед Андресом начал вырастать алюминий, и вместо того, чтобы выстрелить в него, Харпер прыгнул вперёд и пробил его усиленным душой кулаком.

Андрес сбежал, оставляя за собой больше кристаллов и алюминиевых стен, и Харпер мог бы погнаться, если бы не требовалось держать строй. Если враги уведут его слишком далеко от королевы, то они могут пожертвовать одним или двумя своими пешками, пока будут подбираться к ней. Этого он позволить не мог.

Он потратил луч на Нолу и попал ей точно в торс, после чего королева смогла послать её в полёт вновь.

— 'Слева,' — предупредил Дазим.

Харпер увидел там Тессу, полностью восстановившуюся и направившуюся на него. Она убрала одну руку за спину, укрыв её от взгляда. Харпер понимал, что её сила неизвестна, а потому действовал осторожно и только подготовился. И когда Тесса двинула рукой вперёд, Харпер увидел, как воздух разрывает в прямой линии перед ним.

Он отскочил с пути, упав на одно колено, и тут же пальнул в неё лучом. Алюминий уже был там, отразил его, и затем траектория разрушения Тессы вновь погналась за ним.

Харпер сконцентрировал силу в ногах и послал себя вверх и вперёд с пути.

— 'Кристалл над тобой,' — предупредил Дазим.

Едва его увидев, Харпер разорвал его в ливень кусков кристаллов, устроив залп с двух рук.

–+–+–+–+—

Гектору действительно болезненно приходились битвы с Каркашем. И, в отличие от прошлых раз, ему приходилось удерживать его внимание на себе. Если он попытается что-либо провернуть, в результате, вероятно, Каркаш просто направится за Харпером или Королевой, а им уже и так дел хватает.

Как и ожидалось, у них вновь была ничья. Гектор хотел атаковать Конала, но магнитное поле Каркаша этого не позволяло. Каркаш хотел атаковать Харпера, но громоотводы Гектора этого не позволяли.

И тогда Каркаш просто прекратил атаковать и повис в воздухе, рассматривая сеть башен безопасности Гектора.

— 'Что он делает?' — спросил Гектор.

— 'Не уверен,' — ответил Гектор. — 'Меняет тактику, может быть? Будь осторожен.'

Каркаш опустил руку вниз. Молния ударила вниз, как он и ожидал, уничтожив ближайший к Гектору шип, подняв быль и расколов камень под ним. Гектор заметил, что в этот раз он потратил больше сил. Он сфокусировался на одном громоотводе и Гектор не понимал почему. Другая рука Каркаша тоже задвигалась, но другая молния из неё не вышла.

— 'Отвлекающий манёвр,' — лично сказал Гарвель. — 'Он пытается украсть башню за тобой, пока ты сконцентрировал внимание здесь. Ту, что на сорок пять градусов за тобой.'

Гектор точно понимал, о какой башне говорит жнец. Он уничтожил её, даже не поворачиваясь.

— 'Попал,' — подтвердил Гарвель. — 'Каркаш тоже довольным не выглядит.'

Гектор сконцентрировался на усилении шипа, всё ещё попадающего под его удары, добавив маленькие шипы рядом с ним, чтобы они поглотили часть удара. Они, на самом деле, не были прибиты к земле — иначе Гектору пришлось бы материализовывать металл под землёй. Вместо этого Гектор сделал основание гораздо шире высоты, чем добился стабильности.

Каркаш теперь использовал две руки, конвертируя два потока электричества в один, но громадный, и неожиданное возвышение силы заставило воздух дрожать. Поток стал ослепительно ярким. Гектор даже глаза открыть не мог, но всё ещё чувствовал, как воздух трещит у его кожи, отделившиеся искры, готовые вонзиться в него в тот же момент, как он допустит ошибку.

И не было похоже, что Каркаш был готов остановиться, казалось он добавляет лишь больше силы с каждой секундой.

— 'Он пытается перегрузить башни,' — догадался Гарвель. — 'Не позволяй ему это делать.'

— 'Легко сказать!' — ответил Гектор.

Искр становилось всё больше, жар в воздухе поднимался настолько, что Гектор чувствовал, как иссыхает его плоть. Он попытался поднять больше шипов, сделать их выше и прочнее, но молния вонзалась в них как только они формировались, останавливая их рост и не позволяя металлу накапливаться нормально.

— 'Нужно больше,' — как-то очень спокойно сказал Гарвель. — 'Давай, Гектор. Сделай это.'

— 'Дерьмо!' — Все мышцы Гектора напряглись, пока электрические волны приближались всё ближе. Он даже начал уже покрывать себя металлом, дабы электричество направилось на него, а не на Гарвеля.

Но, неожиданно, молния исчезла.

Глаза Гектора были слишком повреждены, чтобы видеть хоть что-то. Им требовалось всего несколько секунд на восстановление, но Гарвель видел всё прекрасно и сразу его проинформировал.

— 'Роман вернулся.'

Глава 64. Треск Грома, пульс Огня...

Роман прорывался сквозь воздух, словно ракета, но Каркаш приготовился к его появлению, явно предупреждённый своим жнецом.

Роману приветствие не требовалось. Гарвель, конечно же, передал ему информацию о прошлых столкновениях Гектора с этим человеком, и с тех пор, как Роман услышал, что он тоже может летать, то ожидал боя один на один.

Они оба использовали силу изменения и оба были крайне мобильны. Единственным нераскрытым вопросом оставалось то, насколько Каркаш способен управлять своими молниями. Если Гектор способен изменять их направление естественной проводимостью железа, то контроль Каркаша над ними не должен быть слишком силён, но Гарвель также говорил, что он способен использовать молнии настолько хорошо, что разрубает ими плоть словно клинком. Это, а также то, что Каркаш тоже недавно прошёл через становление, говорило о том, что битва не будет такой же гладкой, как битва с Ханджиром.

Хотя, честно говоря, часть его хотела сразиться  с ним. Он никогда не предпочитал участвовать в битвах, но последнее время он обнаружил, что начинает беспокоится о своих силах.

Ребячество, Роман понимал — невзрослый импульс проверить свои относительно новые силы. Но всё же. Вот и оно. У него не было выбора, кроме как сражаться в этот раз, так что, вероятно, немного насладиться боем не повредит. И, кроме того, дополнительная мотивация помогает в практике.

— 'Не прекращай двигаться и атаковать,' — сказала Ворис.

— 'Я знаю,' — ответил Роман. Его рука прорывалась через ветер, пока он пытался послать ударную волну перед собой и, добавив его собственную скорость, это был словно выстрел из самолёта.

Каркаш был любезен на ответ. Молния пронзила ударную волну раньше, чем она могла его достать. Столкновение разорвало сам воздух. Неистовые волны искр бросились во все стороны.

Роман резко свернул направо и увидел, как Каркаш следует за ним. Ещё одна волна, ещё одна молния, ещё один свирепый взрыв. И вновь. И ещё раз. Они следовали друг за другом всё выше, обменивались атаками, пока Роман постепенно приближался, кружился вокруг каждого взрыва, игнорировал своё покалеченное тело, поскольку и Каркаш не мог быть в лучшем состоянии.

Когда он, наконец, оказался в радиусе, то вытянул вперёд кулак, окружив Каркаша сдавливающей клеткой. Этого определённо не было достаточно, чтобы остановить, но это замедлило его хотя бы на мгновение, и Роман сумел подобраться ещё ближе, уже послав ударную волну перед собой.

Каркаш отразил её ещё одним всплеском молний, но в этот раз он был слишком близко к взрыву и его задело. Он сбился с курса, прорываясь сквозь воздух телом.

Роман погнался за ним, подготавливая ванну пламени трясущейся рукой. Пламя понеслось вперёд вместе со следующей волной.

Но вместо того, чтобы бороться, Каркаш, казалось, отдался падению и перешёл в широкий, парящий манёвр. Он сдвинулся вниз и в сторону от огня, что был уже безвреден, преодолев такое расстояние. И затем Каркаш вновь направился на Романа, легко уйдя от следующего огненного залпа, и ответив на него свежим залпом молний.

Роман уже прикрывал себя пламенной ударной волной, уходя направо. Пламя и молния столкнулись. Взрыв встряхнул воздух и разбросал мерцающие искры по всему небу, закрывая Каркаша от взгляда Романа.

Каркаш пролетал вокруг взрыва. Роман ожидал, что с ним прилетят и молнии, а потому сразу послал ударную волну, но его противник видимо этого ожидал, потому как вместо удара молнией, поднялся вверх и в сторону, увернувшись от волны и наслав ливень синих стрел сверху.

Ветвь молнии зацепила левую руку Романа, заставив его сжать зубы и мышцы. Мгновенно он сжал воздух правой рукой и отправил громадную ударную волну. Каркаш видимо не ожидал такого быстрого ответа, поскольку волна прошла через его торс.

Они оба потеряли контроль над полётом и устремились к земле, неожиданно обнаружив, взгляды друг друга на себе.

Напряжённая тишина пришла вместе с их продолжительными взглядами друг на друга, никто не хотел вновь делать шаг первым. Роман догадывался благодаря имени Каркаша, что он отличался от других Избавленцев, но его одежда делала этот факт ещё отчётливее. Длинное, узкое пальто с чёрным поясом явно не было обычным Атрийским нарядом, как и не было чем-то, что видел Роман на других Избавленцах. В прочем, он видел только трёх и одежда дворецкого Дезмонда не считалась.

— 'Ты там в порядке?' — спросил Роман, не спуская взгляд с Каркаша.

— 'Ага, не волнуйся,' — успокоила Ворис.

Хойоте, на плече Каркаша, использовала затишье в бою как возможность переговорить, — 'Кто вы? Зачем вы стоите у нас на пути?'

— 'Какого хера вам нужно от нашей страны?' — спросила в ответ Ворис.

— 'Мы связаны честью,' — ответила Хойоте. — 'Мы все слуги бездны, даже вы, хоть и отказываетесь это признавать.'

— 'А!' — крикнула Ворис, опять потянувшись к тому неприятному тону. — 'НУ ТОГДА ЛАДНО! ЕСЛИ БЕЗДНА ХОЧЕТ ВСЕМ СМЕРТИ, ТО ВСЁ НОРМАЛЬНО!'

— 'Я и не ожидала, что ты поймёшь,' — сказала Хойоте.

— 'НЕТ, СЕРЬЁЗНО!' — продолжала Ворис. — 'РАССКАЖИ МНЕ БОЛЬШЕ О ГРЁБАНОЙ БЕЗДНЕ! Я ПРЕДСТАВЛЯЮ ЕЁ КАК ГРОМАДНУЮ НЕВИДИМУЮ СРАКОДЫРКУ В НЕБЕ! ЭТО ТОЧНОЕ ОПИСАНИЕ?!'

— 'Меньшего от еретиков и не ожидала, но вы продолжите отказываться от воинской чести?'

— 'ОНА МОРЩИНИСТАЯ ИЛИ ЗИЯЮЩАЯ?!'

Хойте ничего больше не сказала, и Каркаш принялся двигаться вновь.

Роман понимал, что переговоры просто трата времени, да и не было похоже, что Каркаша беспокоили слова Ворис, но даже так, Роман сомневался, следует ли вообще злить человека, который бросается грёбаными молниями.

–+–+–+–+—

Хелен до сих пор нашла только одно действительно полезное использование своей способности преобразования кальция, поскольку обучение для всего остального оказалось слишком сложным. Кальцификация эпидермиса; всё, что она могла — упрочнять кожу.

Довольно простая идея с совсем непростым исполнением. Хотя кальций сам по себе был довольно прочен, Хелен не могла просто заменить им верхнюю часть своей кожи, иначе всё под ним превратится в пузырящуюся плавящуюся бесполезную жижу. Чтобы предотвратить это ей требовалось сделать карбонат кальция — минерал, которому также требуется углерод и кислород. Оба этих элемента были в человеческом теле и, конечно же, в самой коже, но изучение того, как связать их вместе было изнурительным процессом терпения и концентрации. Это вызвало неслабое психическое давление, и лишь недавно ей удалось.

Складывая это с тем фактом, что за всю свою тридцатитрёхлетнюю жизнь она никогда не дралась, за исключением последних двух месяцев, Хелен начинала чувствовать себя в невыгодном положении, в общем плане.

Тем не менее, она отказалась просто стоять и позволять этим трём джентльменам делать всю работу. Усиление и регенерация были полезны сами по себе и, по крайней мере, она могла брать на себя часть внимания противников.

Вероятно, участвовать в битве лично было неразумно, но, по её мнению, этот риск был оправдан. В худшем случае Избавление убьёт её и покинет страну из-за страха перед Авангардом, после чего страна останется в руках Давида, Уильяма, Джины и Линетт. И этим рукам она верила.

Вот и она, рискует ради оптимального результата. Хотя, учитывая слова Мельсанз и Ворис на Харпера Норица можно было положиться.

Яркая вспышка осветила поле боя, заставив Хелен прищуриться закрыть глаза. И затем, столь же внезапно, свет исчез. Глазам Хелен потребовалось ещё мгновение, чтобы приспособиться и понять, что же произошло.

Дыра в пространстве на месте, где только что был Харпер — чёрный купол посреди леса. Предположительно Харпер ещё где-то там, посылает лучи света внутри или, может, что-то ещё. Это определённо собьёт людей с толку на несколько секунд, но, маловероятно, что на дольше, ведь жнецы были способны видеть души несмотря на освещение и, Хелен полагала, что на то же способны и слуги, с достаточно высокой синхронизацией душ.

Конал был наивысшей угрозой для Харпера, так что, очевидно, первым в темноте Харпер будет атаковать его... поэтому, вероятно, Харпер атаковал не его. Когда завеса тьмы поднялась, атакованной оказалась Тесса.

Что же до неё самой, то королева вместе с Гектором пыталась мешать Коналу.

Громадная железная плита собиралась высоко над алюминиевым панцирем Конала. Она упала вниз, но не разломала, без сомнений усиленный душой алюминий, хотя и пустила по нему впечатляющие трещины.

Хелен восприняла это как шанс навалиться на него. Каждый удар расширял трещины и заставлял алюминий дрожать. И она пробилась, но её уже ждал второй барьер. И на нём были шипы.

В прочем, этот был стеной, а не куполом. Гектор поднял металлическую платформу с другой стороны и подбросил ею Конала.

Конал кувыркнулся в воздухе и увидел снизу Хелен и Гектора, как и железный меч, приближающийся к его животу. Он покрыл себя алюминием, клинок разрушился от удара и послал Конала ещё дальше, в деревья.

Они последовали за ним. Королева вытянула к Гектору руку на бегу, и он создал ей меч.

Свет в лесу был ограничен, но стало ещё темнее, когда металл появился над её головой. На мгновение было трудно догадаться, чей это, но догадываться не пришлось.

— Это не мой! — воскликнул Гектор.

— 'Разделяйтесь,' — подсказала Мельсанз.

Хелен побежала направо, Гектор налево. Алюминий упал меж деревьев. Конал, вероятно, хотел бы продолжить атаку, но без всяких сомнений он понимал, что Харпер без него порвёт его товарищей на части. И в этом был весь трюк — им не требовалось убивать Конала, только отвлечь.

Хелен вновь заметила Конала и бросила меч со всей силы. Он полетел прямо и метко. Коналу вновь пришлось защищаться, оставляя Гектору несколько мгновений на то, чтобы его обойти. Горизонтальная колонна с острым концом выстрелила из рукавицы Гектора.

Конал послал себя вверх алюминиевым столбом, чтобы наблюдать за Харпером над верхушками деревьев, дабы иметь возможность создать свежее прикрытие своим товарищам. Ещё один железный меч разбился о его алюминиевую броню, вновь сбив его оттуда. Упав, он снова ответил им атакой.

Шквал алюминиевых шипов полетел в Хелен. Она укрылась за толстым стволом дерева, которому удалось остановить шипы. Но только остановить. Дерево продырявилось в нескольких местах, кончики торчали из расщеплённых отверстий.

И затем вновь появился Каркаш, низко пролетев над верхушками деревьев. Роман был от него не далеко, хотя теперь у него не было руки.

Гектор поднял металлический шип, чтобы поймать неизбежную молнию, но это не сработало. Молния вместо этого направилась к алюминиевым шипам, подорвав дерево рядом с Хелен.

Взрыв бросил её с ног, всё тело испещрили осколки древесины.

Хелен сжала кулак и ударила им в землю, чтобы помочь себе подняться обратно на ноги. Восстанавливающееся тело уже выталкивало колы из плоти, и она чувствовала, как собираются её кости.

Когда её перепонки восстановились, она услышала больше взрывов, довольно близко. Было похоже, что их вызывал Дезмонд, поскольку им предшествовало отчётливое тихое шипение. Она также почувствовала и дождь, редкий и слабый, вероятно только начинающийся.

— 'Быстрее,' — торопила Мельсанз. Жнец тоже не обошлась без повреждений. Тонкие столбы бело-чёрного дыма поднимались с её спины и правого предплечья.

Хелен поспешила вернуться в бой.

И с её точки зрения это был настоящий хаос.

Каждый боец вернулся в строй. Все надежды сохранять строй разбились в безумной борьбе. Молния оторвала Гектору руку. Пламя покрыло Андреса. Ливень жёлтых кристаллов оставил в королеве множество дыр, прежде чем успела появиться железная стена для её защиты. Луч света отрезал Каркашу ногу. Пожар поглощал деревья вдали, и никто сейчас не мог остановить его, но дождь, вероятно, сделает это за них.

— 'Я с трудом понимаю происходящее!' — воскликнула Хелен. Она соскочила с пути другого роя кристаллов.

— 'Мы медленно уступаем позиции,' — сказала Мельсанз лично. — 'И может стать хуже. Я чувствую шесть новых душ приближающихся с Рендона, учитывая ситуацию они вероятно тоже из Избавления.'

Железный шип появился перед Хелен, и тут же в него ударила молния. Она поморщилась ослепляющей вспышке, пытаясь сохранить концентрацию. — 'Нам отступать?!'

— 'Может быть,' — сказала Мельсанз, — 'но, вероятно нам этого сделать не даду-у-справа!'

Верхушка дерева рядом с ней вспыхнула и упала. Хелен отпрыгнула с пути. — 'Должно же быть что-то, что мы можем сделать.' — Она принялась за работу над руками, фокусировалась на том, чтобы вновь покрыть их карбонатом кальция. Её персиковая кожа стала бледно белой и прочной, потрескавшейся тут и там.

— 'Это ещё не конец,' — приободряла Мельсанз. — 'Я подозреваю, что Харпер сдерживается.'

— 'С чего вообще ему...' — ей пришлось прервать вопрос, поскольку неожиданно она натолкнулась на Андреса, который казался не менее удивлённым встречей. Она ударила раньше него, и удар оказался достаточно сильным, чтобы её кальцифицированная кожа потрескалась

Андрес улетел в сторону и сбил дерево.

— 'Просто приготовься бежать,' — сказала Мельсанз. — 'Если я права, то всё обострится очень быстро.'

–+–+–+–+—

Харпер нахмурился, когда очередная алюминиевая стена выросла перед Тессой.

Даже с Романом и Каркашем, вернувшимися в бой, битва, казалось, прогрессирует, и что было не так хорошо — в пользу Избавления. Вероятно они просто хотели растянуть время, чтобы их товарищи из Рендона успели придти на помощь, после чего они попытаются просто взять Харпера количеством. Это было мнение Дазим, в любом случае.

Конал и Тесса были основной проблемой, Харпер понимал. Зеркала Конала приходится разбивать с близи, но там в силу приходит способность разрушения Тессы. Если Харпер побежит разбивать зеркало, то там уже будет её неостановимая атака. И всё это время остальные Избавленцы тоже атаковали как пожелают, вероятно, пытаясь застать его врасплох.

Ему просто была нужна возможность, точка опоры, и он был уверен, что сможет вернуть всю территорию, с которой им пришлось отступить.

И затем Роман упал с неба, разбившись под низким углом, и заскользив по земле и камню перед Харпером. Тело Романа было неясной грудой, кости торчали из плоти, конечности не казались рабочими. Но его правая рука всё ещё работала. И этого было достаточно.

Не испугавшись алюминиевой стены, ударная волна Романа пробила барьер Конала насквозь и оставила Тессу открытой.

Харпер тут же воспользовался этим, и луч света разорвал женщину на части.

Вот этот момент, почувствовал он. Больше угрозы атаки на близком расстоянии нет. Он всё ещё не был уверен в том, где жнец Тессы, поэтому сразу направился за Коналом.

Каркаш был занят попытками убить Романа, Гектор вновь стоял у него на пути, а королева тем временем пыталась отвлечь Конала. Это оставляло Харперу только Дезмонда и Андреса на пути к Коналу.

Стоп. Нет, не так. Другой женщины не было видно.

— 'Это... нет, за тобой!' — предупредил Дазим.

Нола Паулс была там, согнувшись, тянулась к нему. Луч света оторвал бы ей голову, если бы не алюминиевая маска на лице. В итоге она была лишь отброшена назад, но не раньше, чем успела вплавить правую ногу Харпера в камень.

Неожиданно он оказался обездвижен, застрял по колено так, что его нога не могла послужить рычагом для освобождения. Он боролся, когда вокруг него появились алюминиевые стены, полностью его закрыв. И судя по звуку, Андрес ещё и добавлял кристаллы серы поверх них.

Его разум был в смятении. Даже после всех этих лет, здесь и сейчас ему требовалось бороться с паникой. Если он не вырвется сейчас, Избавление определённо пересилит остальных. И тогда они направятся за ним.

Другого выбора не было. Он попался на крючок противников. И, чёрт побери, даже если он выберется из этой клетки, это не поможет. Больше слуг Избавления уже было в пути и неизвестно, какие проблемы принесут они.

Челюсти Харпера сжались в темноте. Он закрыл глаза и сконцентрировался. Он уже чувствовал, как первая ступень изменений начинается. — Предупреди остальных, — сказал он Дазим.

Жнецу объяснение не требовалось. — 'Ты же понимаешь, что я не могу сделать это, не предупредив и противников?'

— 'Если мы случайно убьём одного из них...'

— 'Сохрани союзников в памяти. Доверься своим инстинктам, Харпер. Это всё, что мы можем сейчас сделать.'

Глава 65. Подходите, черти, на свою погибель!..

Дождь лил как из ведра, земля становилась скользкой, пар образовывался вокруг мерцающих молний. Гектор видел, как вокруг Харпера поднимается башня и хотел бы помочь, но сейчас он сам был занят штормом из молний.

— 'Мм?' — прозвучал голос Гарвеля в голове Гектора. — 'Что Харпер...'

Свет вырвался из башни и устремился точно вверх, разрубив небо пополам и разогнав тучи вокруг.

— 'Ох, блядь!' — воскликнул Гарвель.

И затем башня взорвалась, громадная волна силы распространилась вокруг. Гектор почувствовал, как она прошла через него, но не сбила с ног, в отличие от Избавленцев. Он не был уверен почему, пока не увидел в воздухе кулак Романа, хотя сам Роман ещё не мог встать.

— 'Хватай Романа и беги,' — сказал Гарвель.

Гектору говорить дважды не пришлось. — 'Какого хрена происходит?!' — воскликнул он, подняв Романа на плечо. Роман сказал что-то, но Гектор его не услышал. — 'Это становление?!'

— 'Нет. Харпер входит в одно из гиперсостояний, называется «пан-розум»*. Я очень сомневаюсь, что он достаточно стар, чтобы контролировать что-то подобное.'

— 'Хочешь сказать, что он атакует и нас?!'

— 'Я бы предпочёл не узнавать. Мы все умрём, если так.'

Движения Харпера были нечеловечны. Глаза Гектора даже не могли за ним уследить. Казалось, будто он телепортируется, единственным доказательством обратного были хвосты белого света, остающиеся за ним. В одно мгновение он стоял посреди разрушившейся башни, и вот он уже перед Андресом, а его рука прошла сквозь его грудь. И уже в следующее мгновение Андрес был мёртв, испарился в облако крови вместе со жнецом за ним.

Все начали разбегаться.

Харпер направился за Коналом, встретив алюминиевое препятствие. След света отпрыгнул от зеркальной стены, оказался сверху и за ней, уже за Коналом, быстрее, чем тот мог хотя бы развернуться. Харпер разрубил его пополам светящейся рукой. Жнец Конала уже сбегал, но разницы не было. Белый лазер испарил скелета.

Гектор с трудом верил своим глазам. Они ничего не могли противопоставить Харперу. И они все знали об этом. Каркаш уже исчез, улетел, как только понял, на что они наткнулись.

Гектор на бегу искал мотоцикл и ожидал увидеть дымящиеся обломки, но нет, такой же как был, нетронутый и точно там, где он его оставил.

— Эй, опусти меня, — сказал Роман, когда они оказались у мотоцикла. Гектор послушался и Роман доказал, что уже способен стоять вновь.

— Залезай и я... — продолжение застряло у Геткора в глотке, когда он повернулся.

Харпер стоял прямо перед ним.

Гектор потянулся назад, широко раскрыв глаза. Взгляд Харпера был особенно тревожным, поскольку его Гектор уже видел. Точно такой же, как у Стокера. Полусонный, кажущийся непонимающим или даже бессознательным. Единственная разница была в том, что Стокер был дёрганый, в то время как Харпер всё ещё двигался плавно, пододвигал голову, вероятно с любопытством.

— 'Не нападай, Гектор!' — предупредил Гарвель. — 'Просто дай ему посмотреть.'

— 'Л-ладно,' — сказал Гектор, пытаясь скрыть ужас в голосе. После всего, с чем он столкнулся в прошлом, он почти забыл, какого столкнуться с настоящим страхом. Без сомнений, это напоминание было гораздо более эффективным, чем требовалось.

Голова Харпера повернулась и затем, в одно мгновение, он опять исчез, оставив за собой столь же высокий след из света, направляющийся к Ноле.

Её жнец погиб первым, и у Нолы едва ли хватило времени на озадаченный взгляд, прежде чем светящийся жезл пронзил её череп.

Видя, как быстро он способен убивать, Гектор не понимал, почему он просто позволил ему и Роману уйти. Но решил, что сейчас не время спрашивать об этом. Он запрыгнул на свой мотоцикл, Роман сидел за его спиной. Он нашёл грязную дорогу, как и королеву, в своём чёрном седане, уже перед ними.

Вскоре, однако, они остановились, как только оказались у группы бронированной техники. В них были солдаты, которых похитило Избавление.

–+–+–+–+—

Пограничная стража доказывала свою упёртость, не позволяя им пересечь границу с Атрией. Владимир думал над тем, чтобы просто подождать, пока Дезмонд и его товарищи пересекут границу Рендона первыми, но это требовало слишком много терпения. И, кроме того, ему уже годы не даётся никого убить, а эти стражи казались такими раздражающими. Это точно было правильное решение, чувствовал он.

Новости о королевском беспорядке Атрии к несчастью отразились волнами сочувствия среди членов парламента. Но к счастью, они были очень медлительны в планировании следующих шагов и потому всё давление, что Владимир и двое его друзей оказывали последние пару месяцев не пройдёт прахом. Именно поэтому сегодняшняя атака была очень важна и они должны были убедиться, что всё пройдёт без заминок.

Владимир не ожидал сражения в конце этой поездки, поэтому, когда его жнец сообщил приятные новости, он был приятно удивлён. Даже на таком расстоянии жнец понимал, что что-то не так, отталкиваясь от того, как сталкивались друг с другом души, некоторые даже в воздухе. Там также было множество душ не вовлечённых в конфликт, но то видимо были заложники, которых Дезмонд и его товарищи должны были привезти.

— Можешь сказать сколько противников? — спросил Владимир на своём родном Болинезийском.

— 'Не уверен,' — сказал его жнец, — 'но если Дезмонд никого не потерял, то противников не больше трёх-четырёх.'

Маленькая машина Владимира пробиралась по грязной дороге, близко следуя за двумя перед ним. — 'Ненавижу мокнуть. Лучше бы им хотя бы достойно с нами сразиться.'

— 'Это тупо. Надеюсь они умрут за секунды.'

Он засмеялся. — Это будет просто позор.

Белый столб выстрелил в небо, ярко светясь и прорываясь сквозь тучи.

— 'Ох, чёрт! Останавливай машину! Разворачивайся сейчас же!'

— Что? Зачем?

— 'Сделай это!'

Выбор у Владимира был не большой, машины перед ним тоже остановились. Даже для их компактных машин на дороге было не много места, так что другие слуги вышли из автомобилей и начали поворачивать  их голыми руками. Неохотно Владимир занялся тем же.

— 'Быстрее, медленный ты осёл! Люди Дезмонда помирают как мухи!'

— Ой, да ладно, — сказал он. — Они не могут быть такими силь...

— 'О боже! Он здесь!'

Владимир повернулся в ту же секунду, как одну из машин пронзил поток света и она взорвалась. Слуга улетел в деревья у дороги, а его жнец, пролетев совсем немного, оказался насажен на жезл белого света.

Едва ли там было время среагировать, едва ли можно было даже взглянуть на атакующего. Его собственный жнец просто испарился в одно мгновение. Но у Владимира не появилось возможности обезуметь. Свет поглотил и его зрение.

–+–+–+–+—

Гектор наблюдал за тем, как королева берёт на себя управление, направляя солдат, кажущихся шокированными её появлением.

— Вы все должны сейчас же отступать отсюда! — сказала она им. — Это приказ!

— Так точно, мэм! — отозвались несколько голосов, явно и давно желающие сбежать, они тут же полезли в машины.

Затем Хелен взглянула на Романа. — Господин Филистер, заберите отсюда жнецов так быстро, как возможно. Пока жнецы достаточно далеко, Харпер их не почувствует, верно?

— Верно, хорошая мысль. — Его тело уже почти восстановилось. Ворис зацепилась за его спину, поэтому он подошёл за оставшимися двумя жнецами.

— 'Вот,' — сказал Гарвель, добавляя Гектору напоследок ещё одно усиление. Мельсанз сделала то же для королевы.

И затем, Роман, с тремя пассажирами, вновь взмыл в небо, улетев над верхушками деревьев.

— Гектор, мы с тобой поможем солдатам сбежать. — Она пошла к машинам, когда двигатели вновь зарычали. Та машина, что была в конце колоны, уже вернулась на дорогу.

Всё происходило так быстро. У него даже не было возможности размышлять над этим, но он хотя бы понимал, что эти солдаты в наибольшей опасности. Он вновь забрался на свой мотоцикл, а королева решила запрыгнуть в одну из машин с солдатами. Он поехал в хвосте, когда последняя из машин вернулась на дорогу.

Гектор создал громадные стены за группой, понимая, что они, вероятно, не задержат Харпера и на секунду.

— 'Гарвель, поговори со мной,' — попросил Гектор. — 'Что это было?'

— 'Харпер и Дазим объединили свои души, и теперь они в чём-то вроде боевого транса, почти неосознанном. Единственная причина, по которой они нас не убили, вероятно в том, что они запомнили наши души как союзников. Удивительно уже то, что им хватило контроля хотя бы на это.'

И тут Гектора поразила идея. — 'Так, Харпер не станет атаковать меня из-за моей души?'

— 'Ага. Но он не мог запомнить души солдат, потому что ни с кем из них не встречался. Он обязательно их атакует и у них шансов даже меньше, чем у тебя.'

Он резко остановил свой мотоцикл. — 'Тогда, может...' — Железная стена начала вырастать перед ним, отрезая его от бронированных машин. Он дотронулся до неё рукой и убедился, что она полностью блокирует всю дорогу, от одного громадного участка леса до другого. Гектор продолжил наращивать металл и дальше, делать его выше, загибать над головой, в то же время усиливая его душой.

Он делал громадную клетку, в работе которой не был уверен. Его душа была важной частью. Может быть, Харпер не станет атаковать клетку, если в ней тоже будет душа Гектора. Это было рискованно, но пытаться сразиться с Харпером даже не вариант.

Гектор строил клетку так быстро, как только мог. Она должна быть громадной, иначе он её просто перепрыгнет. Он изогнул её назад и вытянул железные столбы, чтобы поддерживать высокую крышу. Он добавил и пол, дабы Харпер не прорыл себе проход. И клетка стала довольно длинной, закрывающей массивный участок дороги словно туннель.

Если Харпер последует за солдатами, он наткнётся на клетку Гектора. Это был единственный путь, который он мог выбрать. Если только он не может летать. Или он может просто пронестись через лес.

Это хреново.

Но и других идей в его голове не появлялось, так что он просто сфокусировался на этой задаче. Клетка приближалась к завершению, лишь дальняя её стена оставалась открытой, пока он стоял в темноте на её конце.

И затем появился Харпер.

В мгновение ока Харпер Норец стоял здесь, прямо перед Гектором. Генерал-лейтенант освещал весь тоннель, оказавшись перед стеной, которой касался Гектор.

Гектор закрыл дальний конец туннеля, завершив ловушку. Он смотрел на Харпера, ожидая его действий.

Но Харпер ничего не делал, только медленно повернул голову вперёд, назад, а затем остановил взгляд на Гекторе.

— 'Вау,' — удивился Гектор. — 'Это на самом деле сработало?..'

— 'Что сработало?' — спросил Гарвель.

— 'Думаю, я... поймал Харпера...'

Наступила тишина. — 'Ты что?'

— 'Я сделал клетку и добавил в неё свою душу... и он её не атакует, потому что, наверно, считает мной?'

— 'Это бы-э... Какого... Ты?!.. Каким хером ты смог запихать его в клетку?!'

— 'Ну, э... то есть я знал, что он пойдёт здесь... это самый короткий и чистый путь к солдатам, так что...'

— 'Гектор!.. Просто!.. Чёрт возьми!'

Он нервно засмеялся, всё ещё тревожась из-за полусознательного взгляда Харпера.

— 'Это не потому, что он считает металл тобой, кстати,' — принялся объяснять Гарвель. — 'Скорее ты его ослепил. Он не может чувствовать души через твои стены и поэтому просто не знает, куда ещё ему пойти.'

— 'А... ага, я это и хотел сказать.'

— 'Ты понятия не имел. Тебе просто повезло.'

— '...Этого ты доказать не можешь.'

Гарвель засмеялся. — 'В чём бы ни было дело, отличная работа! Теперь попытайся отодвинуть его настолько далеко от солдат, насколько сможешь.'

— 'Гарвель... мне не нравится, как Харпер на меня смотрит...'

— 'Он в состоянии самогипноза. Его заставляет двигаться только желание атаковать всё вокруг, но он не может сейчас чувствовать никого, за исключением тебя.'

— '...Так что он собирается атаковать меня.'

— 'Практически точно да.'

— 'Великолепно.'

— 'Ставлю на то, что это лишь вопрос времени, когда жажда крови пересилит «знание» о том, что ты его союзник. Поэтому ты должен отдалить его от остальных. Он, вероятно, собирается выбраться из твоей клетки, рано или поздно.'

— 'Я в дерьме, верно?'

— 'В такой куче.'

Гектор покачал головой, сдавая назад на своём мотоцикле. — 'Знаешь, Гарвель... иногда ты слишком честный.'

— 'Эй, тебе ведь не требуется его побеждать,' — сказал жнец. — 'Просто попытайся умереть не слишком быстро.'

— 'Великолепно помогаешь, спасибо.' — Он держал одну руку на стене, двигаясь вперёд по пути, с которого пришёл. Металлический пол был довольно скользким для подошвы его ботинок, но ему в любом случае требовалось двигаться медленно, чтобы убедиться, что Харпер следует за ним, неуклюже и устрашающе тихо.

— 'Можешь попытаться заговорить с ним,' — предложил Гарвель. — 'Вероятно ничего хорошего это не принесёт, но попытка не пытка.'

— 'Эх...' — Гектор вскоре достиг конца туннеля, так что ему пришлось его продлевать. Он создал пустую комнату с другой стороны и затем уничтожил смежную стену. И повторял этот процесс раз за разом. — 'Как далеко я должен его увести?'

— 'Не значительно дальше, думаю. На таком расстоянии я едва твою душу чувствую. Роман скоро направится тебе на помощь.'

Он заметил, как ускоряется темп Харпера. — Господин Харпер, сэр... хех... В-вы не хотите нападать на меня, верно? Гарвель просто... просто волнуется без причины, да? Вы точно держите эту штуку-с-боевым-трансом под контролем... я уверен, что нам не нужно...

Всё ещё набирал темп.

Гектор сделал броню.

Ему приходилось следить за многим. Наращивать туннель. Поддерживать усиление душой. А теперь ещё и вооружаться. Ему пришлось упростить внешний вид металла до простого покрытия, оставив место только для креплений.

Когда Харпер оказался слишком близко, Гектор поднял между ними стену. Тьма обволокла юношу, когда свет Харпера отключился.

Но лишь на мгновение.

Харпер прорвался, засиял белым, и ударил Гектора в грудь. Удар разрушил металлический нагрудник и пробил им стену напротив. Он отскакивал от грязи, падая вновь и вновь, и остановился он лишь у знакомого каменного строения, того самого, что Гарвель назвал воротами Ратмор.

Удивительным могло бы показаться то, что камни всё ещё стоят после всего этого сражения, но Гектор не потратил на них и мысли, поспешив подняться на ноги. Его просевшая внутрь грудь восстанавливалась, как и разрушенные лёгкие.

Харпер понёсся ближе, но остановился вскоре после выхода из клетки. Его голова повернулась в сторону, стеклянные глаза ушли с Гектора.

Это плохо.

Шипастый шар начал материализовываться в руке Гектора, он попытался закричать и привлечь его внимание, но лёгкие ещё не работали. Поэтому он просто бросил его со всей силы.

Харпер исчез прямо перед тем, как шар его задел. В одно мгновение он появился перед Гектором, уже вонзив руку юноше в глотку, пальцы прокапывались через железное покрытие в его плоть.

Шипы вытянулись вокруг, превратив в месиво руку и предплечье Харпера. Гектор на мгновение оказался свободен, прежде чем другая рука Харпера оказалась у стороны его шлема. Вновь броня разлетелась и он был послан в полёт, отскакивая от твёрдого камня со сломанной шеей.

Он пытался подняться и в этот раз, но его тело не хотело его слушаться. Стволу его мозга требовалось время на восстановление. Едва ли он мог двигаться, но, по крайней мере, он всё ещё видел Харпера. Он знал, что один единственный луч света закончит эту битву, но, тем не менее, луча всё ещё не было.

Гектор почувствовал, что его лёгкие снова работают. — Вы всё ещё сдерживаетесь, — сказал он.

Не было похоже, что слова его достигли. Он просто опять посмотрел в сторону.

— Нет! Сфокусируйтесь на мне!

Если Харпер прыгнет сейчас, его уже не поймать. Никто не спасётся. Больше невинных жизней будет уничтожено. Больше неудач.

Гектор понимал это. И он отказывался позволять им исполняться.

Победить Харпера, это было невозможно. Но задержать его? Несомненно, это необходимо сделать. Если бы только это тупое тело просто двигалось. Постоянно ломается, когда оно нужно ему больше всего. Если он не может двигаться, он ничего не может материализовать. Разве что, наверно, покрыть металлом себя. Шипами.

Это нужно сделать.

Первый столб выстрелил из брони Гектора словно ракета — массивный нож пронзил воздух на все пятьдесят метров. Он не мог его направлять. Столб просто вылетел и потянулся вперёд, достаточно далеко, чтобы достать Харпера, но всё равно пройдя над его головой. Так что он добавил на него заострённые ветви, как и клинки поверх клинков, и поверх них ещё больше клинков, громадное дерево из железных кинжалов. Столб ничто не поддерживало и он тут же начал падать, что должно было отвлечь Харпера.

И он был не один, этот нож. Ещё девять последовали за ним, выстреливая из тела Гектора в разных направлениях, растопыренные и нелепые, каждый настолько толстый, что разрушал или пронзал его собственный участок деревьев.

Гектор уничтожил их все у основания и позволил колоннам размером с лодку упасть вокруг. Он поднял себя ещё одной колонной, когда его шея закончила восстанавливаться. Посмотрев на свою работу, он не был уверен, не случилось ли у него становления, просто потому, насколько быстро всё случилось в этот раз, но у него не было времени подумать над этим.

Передвигающийся зигзагом след Харпера прыгал от столба к столбу и вот, мгновенно, Харпер уже перед ним, рука пронзила Гектору грудь.

Ещё не совсем пытается убить, похоже. Это полностью устраивало Гектора. Каждая работающая мышца в его теле напряглась, когда он попытался повторить залп. Новая группа шипов выстрелила в стороны, каждый был снабжён своими шипами и корявыми крючками.

Они вынудили Харпера отступить и дали Гектору момент, чтобы вдохнуть.

Он заметил сломанную плиту алюминия на земле, мерцающую в грязи и мороси. Он нырнул в сторону за ней и добавил пару металлических ремней. Он протянул руку под ремень и поднял её перед собой. Зеркальный щит. Самодельный и почти сломанный, но всё же лучше, чем ничего. И в самое время.

Белый лазер замерцал впереди и ударил в него.

Он отскочил от щита, но сила следующая за ним всё равно отбросила его назад. Зеркало, однако, не разбилось, и Гектор сумел подняться на скользком камне.

— 'Гарвель, скажи, что солдаты в безопасности.'

— 'Они не в безопасности. Нужно ещё минуты две или вроде того.'

— 'Две минуты?! Ты хоть знаешь, как это много посреди сра...'

Атака пришла с другой стороны, задев Гектора под рёбра. Свет выходил из кулака Харпера, пронзая металл и плоть как масло. Остановился свет, наткнувшись на камень, что даже не потрескался.

Правая часть его груди исчезла, но он не позволял этому замедлить себя. Больше шипов, столько, сколько он может сделать.

Харпер прорывался сквозь них, брызгая светом.

Он поднял зеркальный щит, который защитил его, но разлетелся. Гектор увернулся, понимая, что следующая атака была неизбежна, в надежде найти другой кусок алюминия, но его нигде не было.

Неожиданно Харпер задрожал. Он упал на свои руки и колени.

Гектор потратил мгновение на удивление, прежде чем решить всё равно атаковать, но к моменту, когда он запустил очередной шип из своей рукавицы, Харпер уже вновь исчез, а световой след теперь вёл за спину Гектора.

У него не было шанса повернуться, прежде чем он почувствовал следующий удар. Луч света прошёлся горизонтально через его грудь, завершив начатое Харпером раньше. Ноги и живот Гектора полетели в одну сторону, всё остальное в другую. Всё ещё в полном сознании, он грохнулся на землю кровавой кучей, руки были искорёжены, но всё ещё работали.

Он приготовился атаковать снова, не испугавшись потере нижней части тела, но когда он увидел, как Харпер снова задрожал и упал, то начал колебаться. Он неожиданно подумал, что атака может быть не самым умным решением. С одной стороны, ему, конечно же, требовалось отвлекать его, но с другой стороны, если он будет провоцировать слишком сильно, то драка закончится мгновенно, и тогда всё будет зря. Так что он остановил свою руку в этот раз и наблюдал.

Гектор прищурился. — 'Харпер выглядит не очень хорошо...'

— 'Не удивительно,' — ответил Гарвель. — 'Гиперсостояние наносит очень тяжёлые повреждения, достаточно тяжёлые, чтобы убить и его, и Дазима, если они не смогут достаточно хорошо это контролировать.'

— 'Ух, дерьмово... есть, эм... есть способ ему помочь?'

— 'Нет, их жизнь в их собственных руках. Всё теперь зависит только от них.'

Не уверенный, Гектор начал выстраивать над ними усиленный душой купол. Он сомневался, что купол поможет сейчас, но атаковать напрямую теперь казалось гораздо более плохой идеей. По крайней мере, так Харпер опять будет «ослеплён».

Темнота окружила двоих, когда поднялась металлическая крыша, закрыв небо и дождь. Чувствуя кровь и грязь во рту, Гектор следил за начинающим вновь сиять Харпером, вновь становящимся единственным источником света. Дюжина колонн поддерживала сам купол, закрытыми оказались даже ворота Ратмор.

Харпер поднялся на ноги. Он смотрел прямо на Гектора, и выражение его лица подсказывало, что он вернул сознание.

Однако спросить Гектор не успел.

Взрыв света сделал всё вокруг белым.

— — — — -

ПП:

*Могу ошибаться, но насколько понял, «пан-розум» переводится с польского как «мастерство разума».

И комментарий от автора: в моменте, где Роман улетел с тремя пассажирами-жнецами, он держал их усиленными душой руками, поскольку «зацепиться» жнец может только за своего слугу.

Глава 66. Как только прибыл свет...

Роман увидел непрозрачную белую полосу, взмывшую в небо, и ему пришлось закрыть рукой глаза. Она держалась там довольно долго, и даже после того, как исчезла, её изображение осталось выжженным на его сетчатке ещё несколько секунд.

Оказавшись ближе, он начал видеть последствия битвы. Лес был выровнен всюду вокруг ворот Ратмора, куски металла или камня замешались в кучу. Не увидев ни Гектора, ни Харпера, он вернулся к теперь беспорядочной неровной земле, чтобы посмотреть ближе, сбив перевёрнутый камень во время жёсткой посадки.

— 'Чёрт,' — сказал он. — 'Я понимаю, что это место было не в лучшем состоянии, когда мы ушли, но теперь тут словно бомба упала.'

— 'Видишь кого-нибудь?' — спросила Ворис.

— 'Ищу.'

В мгновение ока прямо перед ним появился Харпер. Но он не атаковал. Вместо этого свет потускнел вокруг него и он упал лицо в грязь.

Роман на мгновение уставился на него. — Хм.

Дазим выплавился из спины Харпера, бесформенной массой по началу, но затем постепенно начал возвращать форму эфирного ворона.

— Вы в сознании? — спросил Роман. Прошла секунда. — Живые?

Никто не ответил.

— Хмм. Думаю, если бы ты был мёртв, от тебя бы ничего не осталось. — Он поднял жнеца усиленной душой рукой, после чего закинул Харпера на плечо.

Оставался только Гектор. И со всеми этими разрушениями, пацан может быть просто где угодно.

— 'Эй, Гектор хоть жив?' — спросил он.

После паузы Ворис ответила, — 'Гарвель не может его воссоздать здесь, значит он где-то там.'

— 'Чёрт, какого он такой живучий? Мне не хочется рыться во всём этом дерьме.'

— 'Что насчёт Харпера?'

— 'Ага. Уже нашёл его. Вполне уверен, что он просто без сознания. Дазим тоже.' — Он перепрыгнул через упавший ствол дерева. — 'Ага, я кажется вижу Гектора.' Он подошёл ближе и вытянул пару ног из земли. — 'Оу, чёрт. Это только его ноги. Хмм. Думаю, ему захочется вернуть штаны.'

— 'Знаешь, ты ведь можешь попытаться его позвать.'

— 'Хорошая идея.' — Со штанами и ремнём в одной руке, он начал кричать. — Гектор! Ты где, приятель?! Если лёгкие ещё работают, скажи что-нибудь!

Вместо голоса, в ответ неожиданно появился металлический шип с другой стороны горного образования. Когда Роман подошёл, то нашёл верхнюю часть тела Гектора посреди восстановления. Порванные куски его шлема оставались вокруг его головы, и у него была одна с половиной рука, но вот торс уже полностью восстановился. Роман заметил, как Гектор моргает.

— Что ж, — сказал Роман, — это навевает воспоминания. Хотя в этот раз тебе удалось остаться в сознании.

–+–+–+–+—

На то, чтобы добраться до ближайшего сборного пункта потребовалось время. Каркаш даже не знал, где он находится. Потому что ему и не требовалось. Хойоте запомнила все резервные локации и планы на всякие случаи. Это была давно заброшенная заправка, в пятидесяти километрах от заповедника Картрейсис.

Каркаш, естественно, прибыл первым. Он сел на крышу, что заскрипела под его весом, но выдержала.

Хойоте парила за ним, её неуклюжее громадное тело касатки не оставляло тени. — 'Я знала, что это назначение будет ужасным,' — сказала она на ваеланском. — 'Какой ещё результат могла принести работа со всеми этими идиотами?'

— Я не понимаю, как Моргунов вообще хоть чего-то добился, — сказал Каркаш на том же языке. — Лишь воля Бездны могла позволить ему просуществовать так долго.

— 'Я понимаю, что ты имеешь в виду, но то должны быть способности самого Моргунова в такой организации лидерстве.'

— Он не такой безумный, как говорят?

— 'Безумный, определённо. Дурак? Нет. Я встречалась с ним только раз, но видела его за работой. Он настолько же гениален, насколько безумен.'

— Хочешь сказать, что он умнее, чем Дозер?

— 'Конечно нет. Дозер настоящий сосуд воли и могущества Бездны. Никто не сравнится с ним.'

— Если только тебя не зовут Серман.

— 'Давай не будем превращать это в спор.'

Каркаш потёр шею и вытянулся. — Ты знаешь, моя вера в Дозера сильна. Я не пытаюсь спорить. Но строй изменится. Рано или поздно. И мы не многое можем сделать.

— 'Только не это опять. У тебя нет силы достаточной, чтобы говорить такое. Как слуга ты ещё ребёнок. Я надеюсь, что сегодняшний день научил тебя хотя бы этому.'

— Я понимаю пределы своей силы. Я задаюсь вопросом о пределах сил остальных.

— 'Достаточно.'

Они долго ждали. Честно говоря, Каркаш не ожидал, что кто-то пережил битву. Ожидание здесь казалось просто тратой времени, но, не было ничего удивительного в том, что Хойоте настаивала на соблюдении протокола. Он занялся медитацией и, в конце концов, жнец заговорила.

— 'Я чувствую Эзмортига,' — сказала она.

Он открыл глаза и посмотрел вдаль низменности. Огромная поляна травы простиралась до самого Горизонта и там, вдали, он начал различать фигуру другого жнеца, направляющегося к ним. — Удивительно.

Эзмортиг, оказавшись достаточно близко, начал воссоздавать Дезмонда. Первым появился мозг, выросший из крапинки на земле, и оттуда потребовалось всего несколько минут, чтобы его тело полностью восстановилось.

Дезмонд глубоко вдохнул, растянул челюсть одной рукой и посмотрел на Каркаша с двумя жнецами. Он, конечно же, был голым, но не было похоже, что это его волнует. Он громко засопел и щёлкнул шеей. — Полагаю, всё не очень хорошо для нас прошло, да?

— 'Я вполне уверен, что все остальные мертвы,' — сказал Эзмортиг. — 'Ханджир и Джюпад могли сбежать, но, подозреваю, что их убил Роман.'

— Что за Роман?

— 'Летающий мужчина, с которым сражался Каркаш. Мы тоже с ним сражались, когда пытались убить королеву в первый раз. Он назвал нам своё имя в замке Белгрант, хотя ты, вероятно, не помнишь. Его жнеца зовут Ворис.'

Дезмонд прищурился. — Это тот же парень? Не помню, чтобы он летал тогда.

— 'Похоже, его силы с тех пор выросли,' — сказал Эзмортиг.

— 'Значит, вы должны были убить его в первый раз,' — сказала Хойоте. — 'Если бы его не было сегодня, битва могла пройти иначе.'

— Пффт, плевать. Помнится мне, что вы металлического пацана уже дважды не убили. Трижды, уже. О, и давайте не будем забывать вашу небольшую выходку со Стокером и Ниц. Если бы вы их просто отпустили или, что могло быть лучше, оставили на меня, может вы бы и не попали на телевидение, подставив нас всех без причины.

— 'В нашей секте мы делаем пример из предательских трусов,' — сказала Хойоте. — 'Я и не ожидала, что ты поймёшь.'

Вмешался Эзмортиг. — 'Успокойтесь. Нет смысла жаловаться сейчас. В любом случае, проблема в том парне со способностями света. Даже, если бы Каркаш мог свободно атаковать дольше, не думаю, что это бы повлияло. Без обид.'

Каркаш только пожал плечами и сложил руки.

— На, к чертям всё, — сказал Дезмонд, качая головой. — Какой план теперь?

— 'Мы должны вернуться в штаб,' — сказал Эзмортиг.

— 'Уверен?' — спросила Хойоте. — 'Мы всё ещё можем вернуться к нашим союзникам в Каме, нет?'

Эзмортиг потряс своей громадной головой. — 'Операцию мы проиграли. Мы должны привести кого-то способного убить того светового ублюдка, но у миссии просто нет такого приоритета. Атрия сейчас не столь важна.'

— 'Мне говорили, что эта операция критична в установлении превосходства Избавления над континентом.'

— 'Э. Ну. Наш капитан склонна преувеличивать, когда взволнована.'

Хойоте заплыла за Каркаша, её голос ощетинился раздражением, — 'Мы бы не пришли сюда, если бы знали, что это просто незначительная прихоть вашей секты.'

— 'Ага,' — всё, что ответил Эзмортиг.

Дезмонд засмеялся, притянув взгляд Каркаша.

— 'Вы потратили наше время,' — сказала Хойоте. — 'Мне это забавным не кажется.'

— 'Ох, прошу. Вы наверняка поняли, что это назначение полная хрень, когда они послали всего двух слуг на помощь. Простая схема риска и награды. Они хотели послать кого-то для того, чтобы если всё пройдёт хорошо, они бы могли сказать, что помогали, но очевидно они не собирались тратить настоящие ресурсы на это. И всё это время обе стороны могли называть это духом взаимодействия, что всегда полезно для поддержания настроя.'

— 'Хмф.'

— 'Но вы это и так уже знали,' — сказал Эзмортиг. — 'Да ладно. Не нужно прикидываться дураками передо мной. Я знаю, что вы умнее, чем заставляете меня думать о вас. То, как вы вычислили тех предателей, привели их прямо в ловушку и как прикидывались злыми и тупыми. Вы ведь всё заранее просчитывали, разве нет? Никаких сомнений, что вы надеялись ещё и притянуть внимание вышестоящих этим назначением.'

— Ты слишком много болтаешь, — сказал Каркаш.

Дезмонд засмеялся. — Он реально слишком много болтает. И его не остановить, как только он начнёт. Но всё же, я выучил, что лучше его слушать. Я уверен, что вы понимаете, что мы довольно хорошие друзья, если вы дадите нам шанс.

Каркаш уныло взглянул на них. — Вы оба слишком много болтаете.

— 'Послушайте,' — продолжал Эзмортиг. — 'Я понимаю. Вы злы. Вы думаете, что это всё было зря. Может, так и есть. Но что, если мы загладим перед вами вину?'

Наступила продолжительная пауза, после чего Хойоте сказала, — 'Я слушаю.'

— 'Прежде чем вы вернётесь в Вейланд, пойдём с нами в Кэлтос.'

— Воу, эй, — вмешался Дезмонд. — Эз, прошу. Нам не нужно...

— 'Заткнись, Дезмонд. Я веду переговоры.'

Взгляд Хойоте остановился между ними. — 'Почему Кэлтос? Ваш штаб в Кавии, нет?'

— 'В Кавии. Мы только сделаем небольшую остановочку в Кэлтосе. Понимаете ли, некоторое время назад Дезмонд получил некоторую сумму. Она там.'

— 'Деньги?' — спросила Хойоте.

Дезмонд нахмурился.

— 'Компенсация за ваше время,' — продолжал Эзмортиг. — 'Уверен, умная женщина вроде тебя придумает им множество применений.'

— 'И вы просто отдадите нам эти деньги?' — сказала она немного сомневаясь.

— 'Ну, я бы солгал, если бы сказал, что ничего не ожидаю в ответ, но это полностью зависит от вас. Считайте это обменом на доверие, ну или как вклад в будущие деловые отношения.'

— 'А... ясно. Ты из тех амбициозных.'

— 'А не все мы такие?'

— 'Ха. Смелое вложение, тебе так не кажется? Едва ли ты нас знаешь.'

— 'Простая схема риска и награды,' — сказал он вновь. — 'И не такое уж глупое, на самом-то деле. У нас полно денег.'

— 'И ваш капитан не будет зла, узнав, что вы тратите средства без её подтверждения?'

— 'Об этом волноваться буду я.'

— 'А, она не знает, что они у вас есть, верно?'

Эзмортиг решил не отвечать.

— 'Если денег действительно так много, как ты говоришь, ваш капитан забрала бы их и использовала где ещё. У вас определённо не было бы к ним такого свободного доступа, какой есть сейчас.'

— 'Может, она просто верит мне.'

— 'Если бы это было правдой, вас бы здесь не было. Как ты и сказал, Атрия сейчас не важна. И в этом всё дело? Чувствуете себя недооценёнными в своей секте? Ищите способ сдвинуть мир, возможно?'

— И кто теперь много болтает? — заметил Дезмонд.

— 'Наше положение не ваша проблема,' — сказал Эзмортиг. — 'Скорее ваша выгода. Так что скажете? Пойдёте с нами в Кэлтос?'

Каркаш не был уверен в этом предложении. Дезмонд ему не очень нравился, но Эзмортиг, по крайней мере, казался компетентным. Он взглянул на Хойоте, пока она размышляла. Она не спрашивала его мнение, и он знал, что она наверняка его проигнорирует, если он его скажет.

— 'Хорошо,' — сказала она в итоге. — 'Мы пойдём с вами.'

— 'Чудесно. Друзья с тем же настроем редкость. Я уверен, что наше сотрудничество воспоют в легендах.'

— 'Не говори оп, пока не перепрыгнешь.'

— 'Конечно.'

Дезмонд почесал свою голую задницу, развернувшись к восточному горизонту. — Чтобы добраться до Кэлтоса потребуется время. Разве что наше солнышко может летать и нести при этом меня.

Каркаш взглянул на Хойоте. — 'Я должен?' — спросил он.

Она почти незаметно кивнула.

Он указал рукой на затылок Дезмонда. Молния прошла через него.

Тело Дезмонда упало, теперь не только голое, но и безголовое.

Эзмортиг взглянул на труп и вздохнул. — 'Могли бы хотя бы его предупредить.'

— Так веселее, — ответил Каркаш.

Хойоте хмыкнула. — 'И они ещё говорят, что у нас нет чувства юмора.'

Глава 67. Да прибудет с тобой благословение...

Когда Роман нашёл Гектора, тот надолго отключился. Он оказался без сознания ещё раньше, чем они добрались до остальных.

Так что он спал. В тепле и удобстве. И он проснулся, как множество раз до этого, от голоса Гарвеля.

— 'Просыпайся, Гектор.'

Его глазам потребовалось время, чтобы сфокусироваться. Он увидел синий цвет перед собой и постепенно понял, что лежит на боку. Он перевернулся и потёр лицо.

— 'Я знаю, что тебе ещё требуется время на отдых,' — сказал Гарвель. — 'Я позволю тебе спать, сколько влезет, но позже.'

Он поднялся и боль его наконец дождалась. — Гах!

— 'Ага. За это извини. Но ты ведь сможешь потерпеть, верно?'

— Фффгххх!.. — каждая часть его тела горела. Он воткнулся лицом в подушку и проревел несколько приглушённых проклятий. Это помогло. Давно он столько боли не чувствовал.

— 'Да ладно, Гектор. Просто прогуляйся.'

Гектор заскрипел зубами. — Грёбаный!.. Агх!...

— 'Боль это просто иллюзия, Гектор. Как дружба или счастье.'

Это выудило из него смех. — Гарвель, ты сволочь...

— 'Да, да.'

Он осмотрелся, и у него ушло ещё мгновение, чтобы понять, что он увидел. Это была спальня, но здесь он точно никогда не бывал. Большой, чистый стол с лампой стоял у кедрового шкафа полного книг, и высокого окна с серебристыми шторами, через которые комнату наполнял естественный свет. Его босая нога коснулась шёлкового ковра и он обнаружил, что в комнате ещё и две различные двери, у разных стен. — Какого чёрта?..

— 'Мы в королевском дворце. В Сескории. Мы здесь уже три дня.'

Он прижал руку ко лбу. — Ох, блин... что я пропустил?

— 'Я расскажу тебе, ты пока готовься. Ванна за дверью справа, кстати говоря.'

— Готовится к чему? — сказал он, ковыляя к ванной комнате.

— 'Трапезе с королевой.'

Он остановился, широко раскрыл глаза. — Вот дерьмо...

Гарвель захихикал. — 'Гектор. Происходит что-то хорошее. И мы не мертвы! Мы выжили. Попытайся радоваться хотя бы этому.'

— Э... ага. А все... то есть, э, как все остальные?

— 'Они целы. Ты остановил Харпера от охоты на кого-либо ещё. Я решил тебя разбудить, потому что Харпер и Дазим уже тоже проснулись. Я подумал, что тебе может понравиться отужинать со всеми, особенно учитывая то, что Роман и Джина уходят уже этим утром.'

— О. Ух... сп-пасибо. — Он прошёл через дверь и нашёл сменную одежду рядом с раковиной, на которой не было ни единого пятнышка. Он увидел себя в зеркале и моргнул, неожиданно вспомнив первый день, когда его оживил Гарвель. Теперь всё чувствовалось таким другим, но таким знакомым. На его лице всё тот же мрачный вид, как и раньше, но теперь он не в плохом настроении. Его волосы немного выросли с тех пор, и на это он обратил внимание. Они всегда казались ему грубой стороной чёрной губки.

Гектор перебрал ящики под раковиной в надежде найти бритву, чтобы побрить голову, но нашёл только мыло, шампуни и дополнительные полотенца. Он решил побриться материализованным железом, но вскоре передумал.

— Так, эм... что будет происходить теперь? Я имею в виду, Атрия в порядке?

— 'Пока что да,' — успокоил Гарвель. — 'Королева занята тем, чтобы сохранить всё таким. Ну, она, в общем, постоянно занята, на самом-то деле.'

Гектор включил душ и снял майку. — Что насчёт войны с Рендоном?

Жнец прошёл через стену, предоставляя ему личное пространство. — 'Она была предотвращена.'

— 'Так просто?' — спросил Гектор, потягиваясь в ожидании, пока вода согреется. На это потребовалось не так много времени, как он ожидал.

— 'Полагаю, это звучит проще, чем есть на самом деле. Меньше чем через день после возращения в Сескорию королева отправилась в Рендон, несмотря на множество голосов против, должен заметить. Но она знала, что делает. Проводились переговоры о сохранении мирного состояния. И солдат, которых взяли под стражу в Рендоне, она тоже привела домой в целости.'

Он опустил бровь и хмыкнул. — 'Как она это провернула?'

— 'Я не был с ней в Рендоне, очевидно, но я уверен, что именно благодаря всему произошедшему это оказалось возможно. Первое что она сделала по возвращению? Появилась перед прессой, в нескольких шагах от королевского дворца. Она даже в здание не зашла. Она заранее убедилась, что они будут ждать здесь к её возвращению. И, конечно же, такую громадную новость вся страна узнала за часы. Затем она с королём запрыгнула на самолёт и направилась прямиком в Рендон. Они взяли Линн и Романа с собой, на случай, если всё пойдёт плохо, но, похоже, всё прошло гладко. Полагаю, Рендон не желал войны и со всеми безумно хорошими новостями, что привезла королева, ей удалось предложить парламенту хороший выход из ужасной ситуации.'

— 'Вау,' — сказал Гектор. — 'Довольно смелый шаг... Хотя не думаю, что королеве стоит сильно волноваться о том, что её поймают обычные солдаты Рендона.'

— 'Ага.'

— 'Так что... полагаю... всё получилось?'

— 'Говоришь так, будто сам не при чём.'

— 'Я, то есть, я просто... вроде... в шоке.' — И ко всему прочему мыло пахло восхитительно.

— 'Я знаю, что ты имеешь в виду. Мы добились довольно большой победы в этот раз. Почти тревожно от того, насколько хорошо всё прошло.'

— 'Хочешь сказать, что-то действительно плохое скоро произойдёт?'

— 'Ау, Гектор, не говори так. Ты сглазишь.'

— 'А не будет сглазом вообще это не упоминать? И ещё, ты ведь даже не суеверный.'

— 'Мм. Верно и то, и другое.'

Он закончил принимать душ и переоделся. У белой рубашки был жжёно-чёрный воротник и серебряные пуговицы, а длинные рукава идеально подходили его рукам. Брюки подходили ему не менее хорошо, и он задумался, не брали ли с него меру, пока он спал. Когда он скользнул в свежую пару туфлей с толстой подошвой, в дверь постучали. Он открыл её и там оказался Харпер Нориц.

— Вечер, Гектор. — Мужчина выглядел изнеможенным с тяжёлым взглядом. Дазим держался за его спину, и выглядел при этом как эфирная глыба, ничуть не похожая на скелета.

— Привет господин Харпер. Эээ... выглядите не очень.

Мужчина ухмыльнулся. — Мне не может быть хуже, чем тебе, могу себе представить. Я слышал, что мы с тобой сделали. Извини.

— Ох, нет-нет, — сказал Гектор. — Не волнуйтесь об этом. То есть... э. Вы спасли всех. Если бы вы не сделали этого, тогда, эм... Избавление убило бы всех нас.

— Ну, да. Но мне всё равно очень жаль, что ты оказался в таком положении. Если бы я контролировал себя лучше, всё не закончилось бы настолько плохо.

— Господин Харпер, всё нормально, правда.

— 'Ага,' — добавил Гарвель. — 'Гектор уже привык, что из него выбивают всё дерьмо.'

Это заставило Харпера засмеяться. — Понятно.

— А, эм... Дазим в порядке?

— О, ага. Он будет таким пару недель, но он в порядке.

Гектор уже собирался уйти с Харпером, но Гарвель его остановил.

— 'Подожди,' — сказал жнец. — 'Рядом с постелью шляпа для тебя. Надень.'

Это была офицерская кепка, как оказалось. — Э... зачем?

— 'Не многие люди знают, что ты здесь, но если помнишь, то многие люди знают твоё лицо. Не хотелось бы начать панику, пока ты бродишь по замку. И ещё в ящике накладные усы.'

Гектор открыл ящик и там действительно оказались смешные пушистые серые усы.  — Ты... ты шутишь.

— 'Конечно я шучу. Но серьёзно, надень их. Когда люди увидят их, они подумают, «Ха, это глупо!», а не, «Твою мать, это же Солдат Тёмной Стали!». К чему мы и стремимся.'

— Могу я просто сделать себе маску?

— 'Это, вероятно, тоже напугает людей.'

— Гх... что насчёт моего шлема от мотоцикла?

— 'Я попросил Романа спрятать его от тебя.'

— 'Козёл...'

— 'Ой, да ладно. Ты и сам знаешь, что всегда хотел такие милые усы.'

Он взглянул на Харпера за помощью, но тот только сочувствующе пожал плечами. Гектор, наконец, уступил. Он надел кепку и затем усы, предварительно отклеив ленту пластика с клейкой стороны, чтобы прилепить их к верхней губе. Они были слишком большими для его лица, почти полностью закрывали рот и уходили на щёки.

Гарвель разразился смехом и не останавливался, из-за чего и Харпер тоже потерял самообладание.

— Я всё ненавижу, — сказал Гектор. И потряс головой, но смех жнеца добирался и до него.

Они отправились в зал. Харпер не знал дорогу, так что вёл их Гарвель. Замок был занятым, люди ходили взад-вперёд, куда бы ни смотрел Гектор. И, конечно, само здание заставляло его таращить глаза. Каждый коридор был в высоту выше него метров на пять и больше, а все стены были нетронуто-белыми, часто украшенные огромными картинами. Колонны из синего мрамора закругляли каждый угол, и казалось, что острых краёв вообще нигде нет, за исключением, разве что, громадных люстр, что висели в каждой секции.

Гарвель провёл им что-то вроде экскурсии, пока они шли, объяснял, куда ведёт каждый коридор и даже указывал на различных людей в толпе, что были международными представителями.

— 'О, и наверно мне стоит упомянуть,' — сказал жнец, замедлившись, но не остановившись, — 'в ночь перед нашим прибытием три брата королевы были убиты.'

Глаза Гектора широко раскрылись, он посмотрел на Харпера, не менее удивлённого. Он вновь взглянул на Гектора. — Эм, принц Давид, а?..

— 'Жив. Он, Меривезер и Лютер в порядке, но оказалось, что Лютер за эти убийства и ответственен, так что его заключили под стражу. Королева уже провела похоронную службу, несмотря на то, что это были те самые братья-предатели, что пытались её убить. Я уверен, что это запутанная и трудная ситуация для неё, так что, может, не стоит спрашивать её о семье за трапезой, верно? Если она захочет поговорить об этом, то просто сама поднимет тему.'

— Понял, — сказал Харпер. — Спасибо за предупреждение.

— 'Без проблем.'

Они прибыли в громадный трапезный зал, но не остановились в нём. Гарвель повёл их в дальний угол, к одной из отдельных комнат, что были гораздо меньше и с одним большим столом. Роман и Джина уже были там, как и Давид с Меривезером, а ещё там была Ванесса Гофф, сидящая на другом конце стола. Была и Ворис, она первой их поприветствовала.

— 'Наконец-то, хоть кто-то способный меня видеть,' — сказала она. — 'Уже устала болтать с этим комом.'

Роман бросил взгляд в их сторону, но видимо был слишком занят их разговором с Джиной.

Гектор просто улыбнулся ей, и оставил Харпера с Гарвелем составлять ей компанию. Сам он направился к своей маме.

Когда она увидела, что он подходит, то напряглась. Она выглядела немного более здоровой, чем раньше, но возможно всё дело было в одежде.

Он отодвинул стул рядом с ней от стола, но пока не сел. — Мам... ух... как ты? Они хорошо здесь заботятся о тебе?

Его мама решила не отвечать на вопрос, а вместо этого задать собственный, — Что за хрень ты нацепил?

— А... — Он снял усы. — Надо мной просто прикололись.

— Ты не должен позволять людям строить из тебя дурака.

— Дело не в этом, — сказал Гектор.

— Хмф.

Он сел и посмотрел на остальных через стол. Ему всё ещё было трудно поддерживать зрительный контакт со своей мамой, но он старался изо всех сил. — Извини, что меня не было рядом последние несколько дней. Я был без сознания, так что... да.

На это она ничего не ответила.

— 'Она знает, что с тобой случилось,' — сказал Гарвель, и Гектор немного вздрогнул, он только теперь понял, что жнец последовал за ним. — 'Веришь или нет, но она навещала тебя несколько раз. Не уверен, беспокоилась она о тебе или ещё что. Говорила она не много.'

Ванесса глубоко вдохнула, может раздражённая, может просто от скуки. — Что собираешься делать теперь?

— Ух... я пока не уверен.

— Мы не можем оставаться во дворце вечно. И я полагаю, в Брайтон мы тоже не вернёмся.

Он поднял брови. Ему показалось странным, что она принимает идею продолжить жить с ним. Он предполагал, что уговорить её остаться с ним, чтобы он мог её защищать, будет тяжёлым испытанием. — Я скоро узнаю, — ответил он. — Кажется, всё наконец успокоилось немного, так что... э...

Она просто кивнула и вновь наступила тишина.

Гектор сдался, больше он её прочитать не пытался. Через несколько мгновений принц Давид и принц Меривезер воспользовались возможностью и подошли. Гектор поднялся, чтобы поприветствовать их.

— Я рад тому, что нам, наконец, удалось встретиться лично, — поздоровался Давид. Он и его брат казались уставшими, когда они обменялись с ним рукопожатием.

— Эм, мне, э...

Давид наклонил голову. — Я принц Давид. Мы говорили по телефону? И общались текстовыми сообщениями? Вы же помните, да?

— Д-да, конечно. Я просто, эм-я... очень рад встрече. О, и я извиняюсь за то что, э... за то что угрожал Вам тогда...

Давид засмеялся. — Думаю, это уже более чем в прошлом. Всё в порядке? Вы кажетесь нервным.

— Ох, пр-простите, э...

К счастью, пришла королева и спасла его от продолжения стыда. Однако в сравнении с их прошлыми встречами, она выглядела совсем иначе, частично благодаря её тёмно-синему платью с вычурными завитками белого, серебряного и золотого. Он её еле узнал, изменения были настолько значительны, но через мгновение в его памяти появились туманные воспоминания о ней в различных нарядах по телевизору. Перед этим всем он никогда не обращал много внимания на происходящее с членами королевской семьи. Если бы он ожидал встречи с кем-либо из них, то ещё может быть, но нет. Король и Линн последовали за ней в комнату, и лица всех троих стали ярче, когда они увидели его.

— Гектор! — воскликнула королева. — Не ожидала тебя тут увидеть! Какой приятный сюрприз. Я ждала возможности поговорить с тобой.

Все глаза устремились на него, ему пришлось бороться с желанием убежать из комнаты. Вместо этого он просто покраснел до багряного оттенка.

Гарвель проплыл перед ним и спросил Хелен, — 'Правда? Если нужно было что-то спросить у него, то могли просто спросить у меня.'

— 'Неа,' — сказала ухмыляющаяся Мельсанз, которая, естественно, составляла компанию своей слуге, и потому тоже была в комнате. — 'Этот вопрос необходимо обсудить лично.'

Как только королева села за стол, начали подносить еду. Гектор опустил край своей кепки и отвернулся от двери, чтобы не распугать персонал. Вероятно королева это поняла, поскольку как только блюда были поставлены, она попросила прислугу выйти из комнаты и сказала им не отвлекать её во время трапезы. Она вернулась к очень тихому столу и, однако, бросила любопытствующий взгляд через него.

Облачённый в форму стражника, Роман нарушил тишину. — Думаю, нам всем интересно, что Вы хотели сказать Гектору.

— А, — вспомнила Хелен. — Как вы могли догадаться, я хотела обсудить вопрос героизма Гектора в спасении Атрии и её граждан. В частности, я хотела спросить, какую награду он бы хотел получить.

Все взглянули на Гектора, после чего вновь на королеву.

Хелен тепло улыбнулась. — Что думаешь, Гектор? Я думаю о чём-нибудь вроде, наверно, замка.

Глава 68. Измеренная ценность...

Гектор, с отвисшей челюстью посмотрел на королеву. Он не был уверен, не послышалось ли ему. И не мог быть уверен.

— 'Воу-воу,' — Вклинилась Ворис. — 'Замки раздают? А нам тоже один можно?'

— Ворис, нет, — сказал Роман. — Гектор это одно, но нам определённо ничего не нужно и не хочется от королевы.

— Уверены? — спросила Хелен. — У меня никаких сомнений насчёт предоставления вам собственных владений.

Роман кивнул. — Это очень щедро, но у нас будут проблемы, если люди узнают, что я работаю с правительством. В моих кругах такая информация может уничтожить репутацию.

— Понятно, — сказала она. — В таком случае мне ожидать должностных запросов от Вас?

Роман откинулся на спинку стула и покачал головой. — Я не пытаюсь добиться влияния над вами и вообще ничего такого. Я бы просто был благодарен, если наши с Вами отношения смогли бы дружелюбно продвигаться дальше. Друг в Вашей позиции был бы для меня полезен, как и друг в моей позиции был бы полезен для Вас.

Королева кивнула.

— 'Та нахер это, я хочу замок!' — настаивала Ворис.

Роман закатил глаза. — Ворис, заткнись.

— 'Нет, ты идиот! Если она разбрасывается дерьмом, то я хочу владение *Уоррен!' (*дословно: кроличий сад)

Теперь Роман казался просто озадаченным. — Зачем? И что это вообще?

— 'Угх! Потому что...' — она прервалась и посмотрела на Мельсанз и Гарвеля. — 'Стоп, я что, одна знаю?'

Два других жнеца пожали плечами.

— Уоррен? — переспросила королева. — Имеете в виду Серый Уоррен?

— 'Ага! Крепость в Серой Скале! Там ведь никто не живёт уже годы, верно? Так что сейчас он принадлежит Короне, верно?'

— Да, именно так.

— 'Отлично! Тогда мы берём его!'

— Нет, не берём, Ворис! Я не могу принять земли от королевы! Я так только всё испорчу! С чего он тебе вообще так важен?

Ворис заворчала и посмотрела по сторонам стола. Её пустые глазницы упали на Гектора. — 'Гектор. Сладенький. И Гарвель. Привлекательный ты чёрт. Выберите владение Уоррен. Тогда мы сможем вас навещать. Это будет очаровательно.'

— 'Возможно, ты хочешь объяснить, чего такого особенного во владении Уоррен, прежде чем мы решим,' — ответил Гарвель.

Ворис обвела взглядом публику. — 'Итак, он ахренительно старый! В хорошем смысле! Большая история, очень легко оборонять, и тонны подземелий.' — затем она посмотрела на Гарвеля. — 'Поверь мне сейчас. Благодарить будешь потом.'

Последовала молчаливая пауза, и Гектор задумался, что думали об этом разговоре не-слуги, наблюдая за тем, как королева и Роман разговаривают со своими воображаемыми друзьями. Однако затем Гектор заметил, что большинство даже не слушает — они уже наслаждались едой перед ними. Он понял, что сам ещё не начал есть, несмотря на то, что был жутко голоден, так что он решил присоединиться к трапезе.

— 'Ладно,' — решил Гарвель. — 'Мы возьмём владение Уоррен. Если её Высочество, конечно, предлагает нам его.'

Королева наклонила голову. — Уверены? Полагаю, вам следует нанести туда визит перед выбором. Если я не ошибаюсь, Серый Уоррен несколько лет назад перенёс землетрясение. Он может оказаться не в самом желанном состоянии.

— 'Неа, мы справимся,' — сказал Гарвель. — 'Нет смысла тянуть с выбором, так мы потратим меньше Вашего времени.'

Хелен взглянула на двух жнецов, вероятно с подозрением, но потом сказала, — Хорошо. Бумажки будут у вас к концу недели. — Она повернулась к Гектору. — Ты с этим решением согласен?

— О, эм, конечно... но, э... — Он вновь замер под множеством взглядов.

— Да? — спросила королева, пока все его ожидали.

— П-простите, просто... может я что-то упустил, но, эм... — Он сжал кулаки под столом, вынуждая себя произнести остальные словами. — Не будет проблем, если Вы, э, Ваше Высочество, подарите такой невероятный подарок... ну, мне. То есть, меня довольно сильно ненавидят... эх, все...

— Как только публика узнает правду, проблем не будет, — ответила Хелен. — Я намеревалась заявить о твоей невиновности перед прессой очень скоро. На самом деле, я надеялась, что ты составишь мне компанию.

— 'Пффт, это шутка?' — спросил Гарвель. — 'Вы хотите, чтобы он выступил на телевидении? Я думал, что Вы хотели его наградить, а не пытать.'

— Разве для него это впервой? — спросила Хелен. — Он же угрожал городу Гарольду, чтобы способствовать его эвакуации, разве нет?

— 'То была запись и на неё всё равно ушло попыток пятьдесят.'

— Эх... Гарвель прав, — сказал Гектор. — Я действительно не... пожалуйста, не просите меня... я просто... агх...

— Хорошо, — согласилась королева. — Я понимаю. В любом случае, на это потребуется время. Я могу отдать приказ полиции и армии прекратить охоту за тобой, это довольно просто, но я попрошу тебя принять заслуженный отдых на то время, что мы пытаемся изменить мнение публики.

— 'Мм, насчёт этого даже не знаю,' — сказал Гарвель. — 'Гектор довольно импульсивный, когда дело заходит о защите невинных людей.'

Гектор взглянул на жнеца. — 'Будто сам не такой.'

— 'Он может быть таким упёртым,' — продолжал Гарвель. — 'Не думаю, что репутация сможет удержать его от выхода на улицы и поиска проблем.'

Её Высочество тепло улыбнулась и кивнула. — Да, хорошо, защита людей не должна быть проблемой, но будет лучше, если ты сможешь избежать обвинений в преступлениях, которые ты не совершал.

— 'Они как раз в моих планах на выходные,' — сказал Гарвель.

— 'Как именно вы собираетесь рассказать всё это публике?' — спросила Ворис.

— 'Осторожно,' — принялась объяснять Мельсанз. — 'Большая часть вины упадёт на Лютера, как организатора всего этого. К несчастью, мы не можем обвинить Избавление, если не хотим добавить им причин вернуться и заткнуть нас.'

— Они всё равно могут попытаться это сделать, — сказал Харпер, до этого молчаливо слушавший и наслаждавшийся едой.

— 'Мы пониманием,' — согласилась Мельсанз. — 'Мы надеялись, что вы сможете оставаться в Атрии немного дольше.'

— Меня всё устраивает, — ответил Харпер. — Больше нигде важных дел у меня сейчас нет, но вам следует знать, что меня могут вызвать в любой момент. Если что-то большое происходит в мире, вышестоящие могут связаться со мной. И просто проигнорировать такой вызов я не могу.

— Я понимаю и благодарю за всю вашу помощь, — сказала королева. — Если Вам что-нибудь нужно, пожалуйста, не стесняйтесь спросить.

Харпер засмеялся. — О, я тоже получу замок?

— Да, если желаете.

— Ха, всё нормально. Моя единственная причина пребывания здесь — Ваша защита, так что я лучше буду рядом, если Вы не против.

— Конечно. Вам здесь более чем рады.

Король Уильям воспользовался возможностью поучаствовать в разговоре. — А откуда вы, господин Норец?

— О, да ниоткуда, — ответил Харпер. — Или отовсюду, смотря как посмотреть. Я действительно больше не отношу себя к какому-либо месту. Я слишком много путешествовал. Хотя в Атрии я впервые. Пока что мне тут нравится.

— Имеете в виду теперь, когда маньяки исчезли, — сказал Роман.

— Это определённо ставит впечатление на ступень выше, да, — согласился Харпер и вновь взглянул на короля. — Ой, прошу прощения, Ваше Высочество. Полагаю это не самый удовлетворительный ответ на ваш вопрос, верно? По крайней мере, я могу сказать, что родился в Джезболе, хотя воспоминаний об этом месте у меня нет. Мои родители сбежали оттуда, когда начали распространяться Войны Джунглей.

— Войны Джунглей? — переспросил Уильям. — Это ведь было лет шестьдесят назад, а вы выглядите не старше тридцати.

— Я увлажнялся.

Королева тихо засмеялась и повернулась к мужу. — Жнецы могут остановить старение их слуг, дорогой.

— И это тоже, — продолжил Харпер. — Но я всё же уверен, что дело в увлажнении. Ну, то есть, вы только посмотрите на мою кожу.

–+–+–+–+–

Был дождь, но здесь это не редкость, да и сильным он не был. К своим двенадцати годам Маркос Элрой уже привык к гораздо большему, чем этот скудный дождик. Не было даже наводнения — он всё ещё видел траву под спортивной площадкой, или, вернее сказать, под платформой, на которой была спортивная площадка, на которых был вообще весь город.

Иногда дождь был настолько сильным, что казалось, будто они живут в море. Ну, по крайней мере, он так думал. Он никогда не был на море.

Играть в баскетбол в его громоздком синем дождевике было непросто, но он знал, что его мама на него разозлится, если узнает, что он его снимал дождевик, чтобы поиграть. В конце концов, в его школе была спортивная площадка под крышей, как и в молодёжном клубе у усадьбы. Но у него не было друзей в этих местах.

В последний раз он чувствовал себя глупо, потому что один был в дождевике, так что он принёс достаточно дождевиков на всех. Теперь площадку занимали энергичные, ребёнко-образные ягоды голубики.

По какой-то причине после игры они пытались вернуть дождевики ему, но Маркос отказал. Он посчитал очевидным, что это были подарки, так что не мог понять, почему его друзья так сопротивлялись. В итоге он просто убежал, прежде чем начался настоящий спор. Да и не хотел он тащить их все обратно домой. Притащить их сюда уже было проблемой.

Путь назад требовал от ног немалых усилий, и Маркоса всегда приучали не бегать по очень мокрой земле, так что он перешёл на спешную походку, как только скрылся из вида.

Иногда было легко позабыть, что Агварей стоял на платформах. Здесь были и асфальтовые дороги, и бетонные тротуары, и парки с травой. Единственным напоминанием служили дыры-токи, пронизывающие землю и деревья мадега*, стоящие в собственных сточных дырах. Они сами по себе были массивны, с их раскидистыми кронами и тонкими листьями, но знание о том, что под платформой скрывается ещё пять метров ствола, делало их особенно величественными. Но, наверно, они были старше самого Агварея, так что это было ожидаемо. (*Изменённое автором madaga, баобаб)

Когда Маркос подошёл к воротам, пара охранников попросила его убрать капюшон, прежде чем, улыбаясь, поприветствовать. Нико и Джорем, звали их, и выглядели они не очень дружелюбно, но видимо в этом и был весь смысл. По крайней мере, к нему они всегда были милы.

Маркос направился к главному дому, ненадолго остановившись под навесом, чтобы почистить ботинки и стряхнуть воду с дождевика. Он протолкнулся через высокие двери, повесил дождевик, снял ботинки. Ужин был уже скоро, он знал, но время до него ещё требовалось убить.

Он нашёл Циско в центральном зале, ну или, скорее, Циско нашёл его, подкравшись сзади и сжав его руки у него же за спиной. — Эй, выродок. Уже можешь выбраться из этого?

— Прекрати!

— Давай. Выбирайся.

Маркос бесплодно боролся. — Не могу!

— Нет, можешь. Я показал тебе как.

— Я не могу! Просто отпусти меня!

— Нет.

— Если не отпустишь, я закричу!

Циско отпустил его, толкнув вперёд, и Маркос чуть не упал. — Ты жалок.

— А ты задница!

— Наплевать. Можешь поплакаться мамке, если хочешь. — И Циско ушёл.

Маркос нахмурился и потёр свои ноющие плечи. Циско из всех четырёх своих братьев и сестёр он определённо ненавидел больше всего. Циско был вторым по старшинству, и был старше него на четыре года, но Гема никогда не было рядом, так что Циско доводилось играть роль старшего.

Он решил отправиться в свою угловую комнату на третьем этаже, но встретился с отцом на лестнице. Маркос никогда не видел лица более строго, чем было у отца. Его челюсть и скулы были настолько острыми, что о них можно было порезаться. Каменно-серые глаза и густые чёрные брови были чертами, которые он передал всем своим детям, в том числе и девочкам.

Этот человек, Юсефф Элрой, был *рейнлордом Саира, как и все остальные его рода. Маркос не знал, что это всё означает, но знал, что это делает его отца важным для правительства в каком-то плане и нести его имя — честь. (*Или «дожделордом». Слово, как и «энсэр» придумано автором).

Когда холодный взгляд Юсеффа упал на своего сына, он кивнул. — Маркос.

— Пап. — Он желал донести это простое приветствие с достойным авторитетом. Однажды, может быть.

— Развлекался с друзьями? — спросил его отец.

— Да, энсэр, — ответил Маркос.

— Хорошо. Иди, почисти себя перед ужином.

— Да, энсэр.

— Подожди. Ты пожелал своей сестре счастливого дня рождения?

Маркос увёл взгляд. — Ох...

— Тогда, сперва сделай это.

Он попытался не стонать. — Я должен?

— Да.

— Но она ненавидит меня.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что она сказала мне это в лицо.

— А ты, вероятно, сделал что-то, что её спровоцировало перед этим?

— Нет, энсэр, — солгал он.

Юсефф встал на колено, чтобы поравняться глазами с сыном. — Твоя сестра тебя не ненавидит. Она просто отличается от тебя и остальных. Ты должен показать ей свою поддержку, особенно, когда у неё трудное время. Понял?

— Да, энсэр.

— Запомни, Маркос; эффективный способ узнать характер человека — узнать, как он относится к своим любимым. Так что подумай над этим и постарайся сделать так, чтобы не оказалось, что тебе не достаёт характера.

Кто-то должен сказать это Циско, подумал Маркос. Но он сдержал язык и просто кивнул, после чего смотрел за удаляющимся по лестнице вверх отцом.

Комната Эми тоже была на третьем этаже, через коридор от его. Маркос постучал в дверь.

— Кто там? — послышался её голос.

— Э, мне просто было интересно, как у тебя дела.

Затем была пауза, пока звук шагов приближался к двери. Она открыла дверь. — Что? — Сейчас она была всего на два года старше него, но выглядела гораздо старше. Так нечестно, что девочки взрослеют быстрее мальчиков.

— Слушай, я извиняюсь насчёт лягушки. И мышки.

— Мыши, — подкорректировала она.

— Мыши.

— И за тараканов, — продолжила она. — И змею.

— Ага, за них тоже. Извини.

Она просто взглянула на него с подозрением.

— И, эээ... с днём рождения? — Это не было вопросом, но так уж он произнёс.

— Спасибо, — прямо ответила она.

— Но, знаешь, змея не была опасна. Тебе не нужно было пугаться как...

Она захлопнула дверь перед его лицом.

Он пожал плечами и пошёл в комнату.

Был в прошлом случай, когда часть поместья уничтожили, из-за чего ему пришлось временно делить комнату с Циско. Не стоит и говорить, что Маркос был очень благодарен удаче за возможность иметь отдельную комнату.

Он помыл руки, высушил волосы полотенцем, и затем спустился обратно по лестнице.

Ужин был напряжённее, чем обычно. Всё время, что помнил Маркос, их лорд-отец всегда требовал от семьи есть вместе, вплоть до того, что опоздавших без хорошей причины детей наказывали. Это было священное время, часто зарезервированное для родительских вопросов, но сегодня было иначе. Четырнадцатый день рождения Эми был чем-то особенным, чем-то, чего, как все знали, она не желает.

— Тебе следует просто расслабиться, — сказал Циско. — Даже больно не будет.

Эми не поднимала глаз с тарелки. — Я и не думала, что ты поймёшь.

Раздражение промчалось по лицу Циско. — Это ты не понимаешь. Это хорошее событие, идиотка.

— Франциско, — сказала их мама, — не разговаривай так с сестрой. И Эмилия, не насмехайся над попытками брата тебя успокоить.

— Да, энмэм, — сказали они оба.

Насколько бы редким событием это ни было, сейчас Маркос был согласен с Циско. Если бы он сейчас был на месте Эми, то был бы восхищён наконец открывшейся возможности получить жнеца. Даже, если это означало смерть.

Глава 69. Узы крови...

С баком гелия в руках, Юсефф вошёл в центральный внутренний двор, где его ждала остальная часть семьи. Они все стояли вместе на маленьком мостике через прудик, пока дождь продолжал идти, заполняя тишину постукиванием капель. Его жена держала Эмилию за руку, пока та становилась бледнее с каждым шагом Юсеффа. Другие дети стояли рядом, но больше никого рядом не было, всех слуг семьи на оставшуюся часть вечера он отпустил. За исключением, конечно, четырёх жнецов, что тоже присутствовали.

Для Юсеффа жнецы были большими летучими мышами, размером с гиену, да и с мордами теми же, но несмотря на это, с крыльями и светящимися белыми глазами. У них была любопытная привычка висеть к верху ногами, как у обычных летучих мышей, вот только они ни за что не держались, а просто парили в воздухе.

Среди жнецов здесь было по одному на Юсеффа, его жену Марианну, и Франциско. Последним был жнец для оживления Эмилианы.

И Юсефф потянулся к ней, прижал прозрачную маску к её лицу. Эмилия вдруг начала трястись. — Мама, папа, пожалуйста! — воскликнула она. — Я не могу!.. Пожалуйста! Не заставляйте меня делать это! — Она уже была на грани слёз и пыталась вырваться, но мама крепко её держала.

Часть его хотела обругать девочку. Она не знала, насколько это хорошее событие. По традиции её должны были утопить, но испытав это лично, Юсефф решил освободить своих детей от такой агонии. Он помнил свой переход слишком ярко. Паника и ужас. В этом самом прудике. Гелий был совсем не такой. Как и смерть Франциско, смерть Эмили будет совершенно безболезненной, она просто уснёт.

Он хотел рассказать это всё ей, всё, что она уже и так знала, что ей уже и так говорили, но взглянув на лицо своей испуганной девочки, он понял, что сердце его медленно слабеет. Он опустил маску.

Все посмотрели на него, и тут же был задан беззвучный вопрос. Его собственным жнецом.

— 'Юсефф, ты что делаешь?' — спросил Аксиолис.

— Мы подождём ещё немного, — сказал Юсефф и погладил Эмили по голове.

Его жена не выглядела довольной. — Юсефф, — сказала она, и он понимал, что она сказала бы больше, если бы рядом не было детей. К счастью для неё, Аксиолис был более чем рад вмешаться.

— 'Не следует задерживаться без хорошей причины,' — сказал жнец. — 'Ничего хорошего ты девочке откладыванием неизбежного не сделаешь.'

Юсефф решил проигнорировать его и вместо этого взглянул на жнеца, предназначавшегося Эмили. — Извиняюсь за неудобства.

— 'Я не спешу,' — сказал другой жнец. — 'Я очень терпелива.' — Её звали Чергоа.

Юсефф благодарно кивнул.

Маркос подошёл к сестре. — Эй, если Эми не хочет жнеца, тогда его возьму я.

Юсефф раздражённо вздохнул. — Нет, Маркос. Эмилиана всё равно получит своего жнеца. Просто не сегодня.

Облегчение на лице Эмили стало менее очевидным, но она всё равно кивнула. — Спасибо, папа...

— Франциско, проследи за тем, чтобы все отправились в постель, — сказала Марианна.

— Да, энмэм.

Вернувшись в здание, они с детьми разошлись в разные стороны. Длинный коридор был изнизан арками словно рёбрами, пока они шли в хозяйские спальни Главного Дома, у них было полно времени на разговор. Все четыре жнеца следовали за ними.

— Ты же знаешь, что это не просто потому, что она напугана, верно? — спросила Марианна.

— Да, — ответил Юсефф.

— Ей не нравятся её сёстры. Гема и Рамира те ещё сорванки, но Эмилиана девочка такая, какой и должна быть девочка.

Юсефф странно взглянул на свою жену, с любопытством и раздражением, как показалось ей.

— Она хочет выйти замуж молодой и жить мирно, как её мать, — продолжала Марианна. — Она хочет себе иную жизнь, без всей этой суматохи, что несёт за собой имя Элрой.

Он глубоко вдохнул. — Я знаю.

— Тогда почему ты ей потакаешь? Будет лучше решить всё сейчас.

— Потому что я думаю; так ли это обязательно.

Она пришли в свою комнату и Юсефф вошёл первым, в то время как Марианна остановилась в дверном проходе. — Ты о чём?

Юсефф взглянул на Чергоа. — Я знаю, Вы не на это договаривались, но позволите ли Вы жить Эмили спокойной жизнью, если она будет слугой?

Чергоа развернула свои чёрные крылья. — 'Хм. Думаю, это я могу. Ну а ты что думаешь, Аксиолис? Это ты меня завербовал во все эти дела Авангарда.'

Все взгляды направились на Аксиолиса, и некоторое время жнец просто смотрел на Юсеффа. — 'Если честно, то меня эта идея не устраивает. Как и не устроит генерала.'

— Генерал не отец Эмили, — возразил Юсефф. — Как и ты.

— 'Да,' — сказал Аксиолис, — 'но я думаю, что здесь причина будет в том, что ты забираешь жнеца Авангарда для личного использования.'

— Чергоа ещё не вступила в Авангард, — заметил Юсефф.

— 'Это может не иметь значения.'

— 'А ей вообще обязательно нужен жнец?' — спросила Чергоа. — 'Если она хочет жить мирно, то зачем ей всё это?'

— 'Потому что она Элрой,' — ответил Аксиолис за Юсеффа. — 'Даже, если она изменит имя и уедет далеко отсюда, проблемы могут однажды её догнать.'

— 'А. Так я буду «планом б», значит.'

— Я бы хотел попросить Вас подготовить её, — сказал Юсефф. — Если она будет вынуждена сражаться, я хочу, чтобы она могла постоять за себя.

— 'Это я могу,' — ответила Чергоа.

— 'А что думает леди Элрой об этом?' — спросил Аксиолис. — 'Согласна со своим мужем?'

— Я думаю, что сердце подростка непостоянно и неуверенно, — ответила Марианна. — Может, сейчас она желает спокойной жизни, но что будет через пять лет? Или десять?

— Я не знаю, но не хочу, чтобы мы решали за неё.

— Но мы решили за Франциско.

Его лицо потемнело. — Как и за Гему.

Марианна напряглась, глаза навострились, за мгновение до того, как она увела взгляд. — Гема сделала свой собственный выбор.

— Только после того, как мы отобрали тот выбор, что она хотела сделать.

Женщина покачала головой и села на их кровать. — И когда ты стал таким снисходительным? — сказала она, всё ещё не поворачивая на него головы. — Мне казалось, я вышла за рейнлорда. (*рейн — дождь)

— 'Дождь не всегда холодный,' — сказал Аксиолис, удивив Юсеффа, не ожидавшего того, что жнец будет его защищать.

Как и Марианну, — Я думала, ты на моей стороне.

— 'Как Авангардец — да. Но как его жнец и как тот, кто считает вашу семью и своей тоже, я нахожу его слова убедительными.'

Марианна вздохнула. — И всё это потому, что ты не выдержал испуганного взгляда дочери.

Юсефф только сложил руки.

— Эх, ладно, — уступила Марианна. — Если это твоё решение, то я приму его.

— Спасибо, — поблагодарил Юсефф.

— 'Что ж, когда желаете провести церемонию, в таком случае?' — спросила Чергоа.

— Следующей ночью, — ответил Юсефф. — Этого времени будет более чем достаточно, чтобы я мог объяснить ей изменения в планах.

— 'Ладно. Я тогда пока побуду страшным призраком у ваших соседей.'

–+–+–+–+–

Давид спускался по длинной лестнице к низу стерильно-белой тюрьмы. Она не очень соответствовала виду средневековой темницы, какая была в его мыслях, но он полагал, что жуткое спокойствие и чистота предлагали иной вид дискомфорта.

Два стражника безмолвно сопровождали его, и вскоре он оказался перед прозрачной стеной комнаты, с переговорным устройством по центру. Давид нажал кнопку с правой стороны, чтобы его голос мог донестись до собеседника. — Привет, Лютер.

Лютер сел и наклонил голову. — Давид. Я уже начинал думать, что ты про меня забыл.

— Оу, уже совсем скоро к тебе будет приковано очень много внимания.

— А. Значит меня казнят? Через суд, полагаю?

— Решение будет вынесено судом, да, но не казнят. Мне сказали, что обвиняющая сторона будет требовать пожизненного заключения.

— Пожизненное. Ха. Это тоже казнь. Но вместо иглы, ну или стула, да даже топора, просто коробка и терпение. В некотором смысле убивать кого-то временем гораздо более жестоко. Заставляют скучать до смерти, если буквально.

— Мне сказать о твоём мнении обвиняющей стороне?

Лютер нахмурился и отвернулся.

— Думаю, нет, — заключил Давид.

— Зачем ты здесь? — спросил Лютер. — Позлорадствовать?

— Ну... — Давид ухмыльнулся. — Да. Это именно та причина, по которой я здесь.

— Угх. — Лютер с отвращением покачал головой. — Думаю, я получил это за свою импульсивность. Я подумал, что передо мной золотая возможность уничтожить всех соперников. Я должен был узнать всё лучше.

— Верно. Это почти заставляет задуматься, как ты мог оказаться таким безрассудно храбрым.

Лютер долго смотрел на него. — Ох, лжец. Ты пришёл сюда по другой причине.

— Другой ли?

— Ты пришёл узнать моё настроение, — ответил Лютер.

Давид улыбнулся. — Разве я заинтересован в твоём настроении, а? Дорогой брат, наверно мне стоит найти тебе клетку побольше. Твоё эго занимает слишком много места в этой.

— Хех, я бы не отказался от этого предложения. — Он поднялся и подошёл к прозрачной стене, осматривая лицо Давида ближе. — Но нет, ты определённо здесь для того, чтобы посмотреть, насколько я жалок. Потому что, если я не буду жалок, ты начнёшь размышлять почему.

— Начал бы, да. Так, ты жалок? Я могу сделать что-нибудь, чтобы усугубить это?

— Зная тебя, уверен, можешь. — Лютер ушёл к дальней стене своей камеры. — Что насчёт твоей глубокоуважаемой сестры? Она не почтила меня своим присутствием.

— Уверен, в конце концов она тебя навестит, последнее время она очень занята. Убирает за тобой мусор, ну, ты понимаешь. — Затем была пауза и Давид почти ожидал услышать от Лютера какую-нибудь женоненавистническую шутку насчёт уборки, но, вместо этого, он задал другой вопрос.

— А что насчёт Меривезера?

— Что насчёт него?

— Он ещё меня не навещал, но если ты говоришь правду о моём приговоре, то он, по крайней мере, сдержал своё обещание.

Давид на краткий промежуток времени не был уверен, о каком обещании идёт речь, но затем вспомнил, как Мэри удалось вынудить Лютера сдаться. — Мэри — человек слова, — всё, что сказал Давид.

— Думаю, больше я его дураком назвать не могу.

— Не оказавшись при этом бо́льшим дураком — нет. — Как Давид и ожидал, Лютер всё ещё не знал о том, что серия прошлых событий оказалась случайна. И Давид не собирался его посвящать.

Лютер сел. — Ну, так какой же тогда твой вердикт? Я что-то скрываю?

Давид был почти уверен, что да. Но вместо ответа он спросил сам, — Тебе не любопытно, что с твоей женой или детьми?

Лютер замер. — Они мертвы?

— Нет, конечно же нет.

— Чёрт.

Давид нахмурился. — Ты их так ненавидишь? Почему?

— Спроси меня об этом снова, через семнадцать лет после собственной свадьбы.

Давид почти понимал его ненависть к своей жене — эта женщина была безжалостной карьеристкой, и для Лютера она, вероятно, была воплощением всего, что он так ненавидел в знати. Но всё же. — Твоя жена это одно, но даже твои собственные дети?

— Я ненавижу все невыносимые помехи.

Давид чувствовал, как разгорается в нём раздражение, становясь настоящей злостью в одно мгновение, и он ничего не смог с собой сделать, чтобы не подать виду.

— Оу, это тебя волнует? — сказал Лютер. — Хмм. Верно же, да? Ты всегда был добрым дядей.

Давид вздохнул и вновь очистил своё лицо от эмоций. — По крайней мере, для меня есть утешение в том, то ты больше не часть их жизней.

— В этом я с тобой согласен.

— Только для нас ещё есть надежда.

Это заставило Лютера смеяться, дольше и громче чем, наверно, Давид когда-либо слышал от него. Это не о многом говорило, но было удивительным само по себе. Когда голос Лютера вновь пришёл в норму, наступил короткий промежуток тишины. И неожиданно Лютер показался пустым, как если бы этот смех оставил в нём дыру. — Я действительно хотел тебе верить, знаешь ли. Ты единственный из братьев мне нравился.

Давиду нечего было ответить. Четверо мёртвых братьев. Не перечислить, сколько невинных жизней пало от рук Избавления. Для этого человека у Давида не было сочувствия.

— Почему ты решил занять сторону Хелен? — спросил Лютер. — Когда я думаю о том, что мы с тобой могли построить для этой страны, я чувствую, как собираются слёзы.

Давид не мог заставить себя даже посмеяться над ним. — Ты безумен.

И вот он вновь, этот взгляд Лютера. Холодный, плоский взгляд. Но через мгновение, однако, он вновь исчез. — Достаточно, — сказал он. — Давай продолжим нашу игру. Прячу я что-нибудь или нет?

— Несомненно, — ответил Давид.

— Верно. Хотел бы узнать, что это?

— Конечно.

— Чудесно. Тогда я дам тебе подсказку. Если, конечно, ты дашь мне что-нибудь первым.

— Ну, у меня есть два батончика с собой. Я бы поделился с тобой половинкой одного, но только если пообещаешь сказать правду.

— Это не совсем то, о чём я думал, — ответил Лютер.

— Хорошо, ладно. Я дам тебе целый батончик, но только, если ты серьёзно пообещаешь сказать правду.

— Интересно, будешь ты таким же весёлым, когда узнаешь правду.

— Надеюсь на то, — сказал Давид. — Мне нравится считать, что нерушимое чувство юмора вершина целостности человека. Ну, или, по крайней мере, оно полезно для раздражения противников.

— Я хочу телевизор, — сказал Лютер.

Давид чуть тут же не отказал. Наиболее опасное в Лютере — его политический разум, так что давать ему доступ к новостям будет ошибкой. Но поразмышляв над этой проблемой немного дольше, Давид решил, что сможет поработать над этой проблемой. С преднамеренной неохотой в голосе, он сказал, — Это я сделать могу.

Лютер взглянул на него, на мгновение, с подозрением насчёт того, как просто всё прошло. — Сперва телевизор. И письменное соглашение обмена.

— Конечно. Я поговорю с твоим адвокатом и всё улажу.

Глава 70. О, неизменное лезвие...

Всюду следовать за королевой весь день оказалось более выматывающим, чем она ожидала. Не помогало и то, что она всё ещё была не в лучшем состоянии, со своей пульсирующей грудной клеткой при каждом слишком большом вдохе. Она пыталась не показывать этого и, насколько ей самой казалось, это удавалось.

Повышение до личного стража королевы оказалось для Линетт сюрпризом. Более того, её Высочество хотела, чтобы она продолжила носить свой белый плащ, как символ позиции, да и в новостях уже разобрались, что это она помогала Гектору похитить короля Уильяма — акт, теперь известный публике, как освобождение. Они назвали её Белый Меч. Линетт не была уверена насчёт того, что ей было делать с этим, но королева уже начала раскручивать прозвище для их преимущества, так что ей осталось лишь его принять. Ей было интересно, чувствовал ли себя странно Гектор, когда люди начали называть его Солдатом Тёмной Стали. Она решила спросить его, как только он вновь проснётся.

Всю неделю каждый день королева участвовала в громадных пресс конференциях, каждый раз приглашая разные пачки репортёров. Линетт присутствовала на каждой из них, ведь её Высочество хотела, чтобы она постоянно присутствовала у неё на фоне. Несколько раз репортёры переводили вопросы ей, но она решила сохранять молчание и позволять королеве заниматься всеми разговорами.

Тема Гектора Гоффа была одной из самых трудных. Королева раз за разом объясняла, что он более не беглец и что считает его национальным героем. Вместо объяснений того, что Гектор убивал уже мёртвых людей, королева выбрала более простой вариант правды: это сделал не он. Более того, она пошла на лёгкую ложь, сказав, что люди, утверждающие обратное, пытались помешать ему помогать ей. И чем больше продолжалась конференция, чем более детальные вопросы задавались, тем менее продуманной становилась её история. К концу Линетт не была уверена, что всё ещё понимает её версию, но общая идея была в том, что он всё это время работал под начальством королевы. Люди, конечно же, ничего не знали, поскольку это был вопрос внутренней секретности страны.

— Я дала ему миссию, — говорила Хелен, — обнаружить того, кто выстраивает заговор против меня. К несчастью он был слишком успешен. Они пытались оклеветать, посадить и как угодно заставить молчать. Но, очевидно, они недооценили Гектора Гоффа. Несмотря на свой возраст, он не только силён, как вы все отлично знаете, но также интеллектуален и храбр, что, естественно, и было первопричиной моего выбора его найма. И за всё, чем он пожертвовал ради своих соотечественников, я хочу показать его настоящую сущность. Я надеюсь, что каждый из вас...

Это продолжалось и дальше. Даже, если не считать всего остального, Линетт восхищалась способностями женщины в плетении историй.

Некоторые журналисты съели её историю. Ужасный злодей оказался благородным героем, определённо станет выдающимся заголовком. Другие же были более скептичны.

Линетт заметила, что королева никогда не упоминала нынешнее местонахождение Гектора, как и тот факт, что передаёт Серый Уоррен ему. Каждый раз, как кто-то спрашивал её о том, где он сейчас, она прямо отказывалась отвечать, говорила только то, что сейчас с ним всё хорошо и очень скоро он продолжит защищать людей. Гектор будет за это благодарен, подумала Линетт.

Пропуски, однако, не останавливались на этом. Было ещё несколько вещей, о которых королева никогда не рассказывала прессе. Она ничего не сказала о собственных силах слуги, отнеся весь успех в предыдущих конфликтах своим подчинённым. Она вообще ни разу не упоминала жнецов, как и отклонения, Избавление или Авангард. Несомненно, это было слишком сложно для объяснений публике, да и опасно.

Что же до происхождения суперспособностей Солдата Тёмной Стали, для прессы это не было важным вопросом. Все уже и так знали, что могущественные люди существуют в мире, так что королеве удалось уйти от вопросов, просто сказав, что Гектор родился с этим даром. Ещё прежде, чем Избавление начало вздымать волны в Атрии, все уже слышали зловещие истории о международных суперсилах и их солдатах неизмеримой силы. Это были истории приглушённые, отдалённые, что люди рассказывали друг другу с ужасным чувством надежды на сомнения и усталой беспомощностью. Это было неприступной константой, с которой люди просто научились жить. Потому что другого выбора не было. Мир был большим и пугающим. Этого не изменить.

Линетт понимала, что она и сама не сильно отличается. И после всего, что произошло за прошедшие месяцы, казалось очевидным то, что Атрия всё ещё в огромной опасности. Непосредственная угроза может и ушла, но страна всё ещё была в постоянном движении и угрозы там, вдали, казались ещё более внушительными.

И за закрытыми дверями Линетт могла сказать, что её Высочество думала о том же.

С момента возвращения Хелен не встречалась с советниками ни разу. Принц Давид очень быстро убедил её разобрать и построить совет с нуля. Однако, вместо того, что сделать это лично, она оставила эту обязанность самому Давиду. Сам же принц не казался сильно счастлив новой работе, но всё же принял её, и как только он ушёл, Линетт заметила, как королева отправляет жнецов на ту же самую работу. Они, конечно же, могут шпионить и докладывать её Высочеству обо всех кандидатах, подходящих для позиций, согласно их мнению.

Но Линетт показалось немного странным, что королева не проинформировала принца Давида о том, что будут делать жнецы, но осторожность ещё никому не вредила. Или, может быть, королева просто хотела сравнить два независимых списка. В чём бы ни было дело, волноваться об этом в обязанности Линетт не входило. В прочем, в её обязанности входило изучать всех, и принц Давид встречался с королевой чаще, чем кто-либо ещё.

И, по мнению Линетт это было хорошо. Несмотря на ужасные обстоятельства, у хорошего принца был ясный разум и он часто вызывал улыбку на лице Хелен.

— А как дела у моей красивой сестры этим отличным вечером? — спросил принц Давид.

— Я в порядке, — сказала она, сидя за столом. — А как мой бесстрашный брат?

— Я определённо хуже, спасибо что спросила. О, и смотрю твой телохранитель всё такая же крепкая и пугающая.

Линетт не была уверена, что заставило его это сказать. Может, дело было в повязке на глазу. Может, ей нужно было найти новую. Белую, как её плащ. Или, может быть, так будет только хуже. Она задумалась, есть ли вообще в мире какие-нибудь модные повязки на глаз. Любопытно, они ведь не появлялись в магазинах или по телевизору.

— Зачем пришёл? — спросила королева. — Уже закончил список?

— Ха, ещё нет. Я не волшебник, знаешь ли. На это уйдёт время.

— Значит, у тебя более срочная проблема? — спросила королева.

— Да, — ответил Давид, — ну, или не менее срочная. Волнуюсь насчёт АИДа. Я наблюдал за их действиями некоторое время, и теперь считаю, что их необходимо уничтожить. Оно полно людей верных Габриелю. Даже несмотря на его гибель, опасно оставлять этих людей на их позициях.

— Мм. — Хелен отхлебнула из красивой синей чашечки с чаем. — Боишься, что они вернее Лютеру, чем мне, верно?

— Это так, да, но если говорить более обширно, я считаю, что АИД стал слишком непредсказуемой картой. Даже, если эти люди не последуют за Лютером, они легко могут отколоться и создать новую фракцию повстанцев.

— Я понимаю о чём ты, но и просто расформировать Агентство Иностранных Дел мы не можем. Они выполняют важную роль, пока не выстраивают заговоры против меня. Нам определённо требуется их работа.

— Верно. Может, тогда нам следует их обновить.

— Об этом я и думаю. Но это потребует сильное управление.

— Несомненно. Не только тот, кто сможет вычислить потенциальных предателей, но и кто-то, кто сможет их использовать. Не простая работёнка, сестра.

— Я могла бы попросить тебя взяться за эту работу, но...

Давид устало засмеялся. — Тебе не кажется, что на мне и так обязанностей достаточно?

— Есть кто-нибудь ещё на уме?

— Твоя тётя. Уверен, она превосходно тебе послужит, а если и нет, она, вероятно, укажет на кого-то не менее надёжного. Полагаю, даже не на одного.

Хелен нахмурилась. — Эта женщина. Да, думаю, она хорошо с этим справится.

— Попробуй звучать более восторженно, когда будешь предлагать эту должность ей. Что бы ты ни думала о ней, она спасла жизнь Мери и, возможно, мою.

–Да, да. И она пугающе верна Уильяму. Я скоро предложу ей позицию.

— Спасибо.

Их разговор продолжался ещё некоторое время, и потом Давид снова ушёл.

Затем королева принялась читать, но вскоре подняла взгляд. — Линетт.

— Да, мэм? — раздался её голос со стула у двери.

— Что думаешь о моём брате?

Линетт колебалась. — Я не уверена, что Вы имеете в виду.

— Подойди ближе, — сказала королева, указывая на стул, с другой стороны стола. — Сядь здесь.

Линетт повиновалась.

— Теперь скажи мне. Ты изучала всех вокруг меня прошедшие дни, верно?

— Да, мэм.

— Так какое у тебя мнение насчёт Давида?

— ...Он кажется хорошим человеком. И умным.

— Это всё?

Она взглянула на королеву, с неохотой говорить больше, но через мгновение решила спросить, — Вы ему не верите?

Королева улыбнулась. — Я ему очень даже верю. Почему ты спрашиваешь?

— Его назначение. Вы не сказали, что жнецы выполняют ту же работу.

— Ага. Да. И почему, как тебе кажется, я это сделала?

— Потому что Вы проверяете его верность.

— Верно.

— Но я не понимаю почему. Если Вы ему так верите...

— Доверие не рычаг, который можно поднять и опустить, — сказала королева. — Доверие это валюта, и каждый должен её заработать, в том числе я. Хорошо в доверии то, что заработать его тем проще, чем больше его у тебя уже есть. Плохо в нём то, что как только ты его потеряешь, вернуть обратно будет очень трудно.

— Хотите сказать, что принц Давид сделал что-то, из-за чего потерял Ваше доверие?

— Нет. Я верю, что у Давида доброе сердце, но он хорошо его прячет. И именно в этом проблема. Он таинственный человек.

— Правда? — удивилась Линетт. — У меня было впечатление, что Вы очень близки друг другу.

— Когда я была ребёнком, то так и было, но разрыв в возрасте между нами был препятствием. Когда мне было восемь лет, Давиду уже было семнадцать и он отправился в школу за границей. И потому, даже после того, как он закончил школу, он остался за границей. Сейчас, думаю, я понимаю его решение. Но тогда, когда я увидела его вновь, реального его, прошло уже одиннадцать лет, и он был для меня совсем чужим.

— Он так сильно изменился? — спросила Линетт.

— Мы оба изменились, — ответила королева. — Я уже готовилась к свадьбе с Уильямом. И когда я увидела Давида, он был совсем не похож на человека из моей памяти. Он вырос... ну, он вырос вширь. Тут не приукрасишь. Он раздулся как игрушка для бассейна.

Линетт попыталась не засмеяться. — Ваше Высочество!

— Это было удивительно, — продолжала она. — Но не это показалось мне самым тревожным. Он был гораздо менее радостным, чем в моей памяти, менее счастливым. К счастью, сейчас у него с этим получше, но не думаю, что он когда-либо станет таким же счастливым, как раньше. Я до сих пор думаю над тем, что могло случиться, повлечь за собой такие изменения в нём. Он мне никогда не рассказывал. И никому другому, насколько знаю.

— Значит, Вы не можете заставить себя верить ему, пока он сам скрывает что-то от вас.

— Частично да, но я также считаю, что лучше никогда и никому не доверять полностью, пока это не станет единственным вариантом.

— Ясно.

Разговор пришёл к затишью, и Линетт подумала, что тут он и закончится, но королева добавила ещё один вопрос, прежде чем Линн успела подняться со стула.

— Почему, как ты думаешь, я решила доверить тебе эту работу?

Линетт вновь обнаружила, что не решается ответить. Королева давно не разговаривала с ней так долго. — Если честно, Ваше Высочество, я не уверена.

— Тебе не нравится?

— Нравится. Но Вы могли вернуть меня в королевскую стражу, вместо того, чтобы приглашать на совершенно новую позицию.

— Это могло быть проще, да. Но, если откровенно, ты слишком пугающая для старой работы.

Линетт моргнула. — Пугающая?

— А ты не заметила? Одно твоё присутствие заставляет людей чувствовать себя некомфортно, даже бывших товарищей. Если честно, то даже меня, немного.

— Ох... извините. Я не хотела...

— Я знаю. Не волнуйся. Это я должна извиниться. Я воспользовалась этой твоей частью. Белый Меч в моей руке делает меня сильнее для глаз публики.

— Мой меч даже не белый, — сказала Линетт.

Королева засмеялась. — Хочешь, чтобы я заставила их сменить имя королевским указом?

— Это будет комично, так что, думаю, нет.

Королева на мгновение замолчала, прежде чем задать ещё один вопрос, — Какого ты мнения о Гекторе?

— Моё мнение? Ваше Высочество, что Вы имеете в виду?

— Мне просто любопытно, что ты о нём думаешь. Ты провела с ним больше времени, чем я.

— Ну, думаю нам повезло, что он на нашей стороне.

— Банальный ответ.

— Я не уверена насчёт того, какой ответ вы хотите услышать...

— Скажи мне что-нибудь, чего я о нём не знаю.

— Эм... я сомневаюсь, что знаю больше, чем Вы.

— Насколько помню, ты провела с ним наедине целую неделю в подземном бункере. И хочешь сказать, что ничего не узнала о нём за это время?

— Когда мы не тренировались вместе, он обычно тренировался один. Он не самый разговорчивый человек.

Хелен вздохнула. — Как и ты, похоже.

Линетт только вернула не удивлённый взгляд.

Краткий промежуток тишины прошёл, пока королева обводила её взглядом. — У тебя есть парень?

Линетт сдвинула сжатые губы в сторону. Теперь её сомнения о том, куда движет её Высочество разговор, исчезли. На момент она даже подумала, будет ли считаться удар мечом изменой, если она знает, что женщина от этого не умрёт.

— Линетт, пожалуйста, прекрати смотреть на меня так. Это безвредный вопрос.

— Обычно вы менее откровенны, Ваше Высочество.

— Я бы не хотела играть с тобой в игры слов.

Она вздохнула. — ...У меня нет парня.

— А. Девушка?

— Нет, мэм.

— Понятно.

Линетт чуть ли не видела, как поворачиваются шестерёнки в голове королевы, — Для меня Гектор немного молод, Вы так не думаете?

— О, так теперь мы опять о Гекторе говорим?

— Ваше Высочество, пожалуйста.

Королева засмеялась. — Ему шестнадцать, да? А тебе, насколько помню, девятнадцать? Хмм, думаю в чём-то ты права. Три года это большая разница в твоём возрасте.

— Я рада тому, что Вы согласны, мэм. И я буду благодарна, если Вы больше не будете возвращаться к этой теме.

Женщина криво улыбнулась на мгновение, после чего посмотрела в сторону и засмеялась.

— Мельсанз что-то сказала? — спросила Линетт.

— Да, она сказала...

— Скажите ей, что я попросила её заткнуться.

Королева снова засмеялась. — Она тебя слышит.

— С чего вообще такой неожиданный интерес к моей личной жизни?

— В основном, думаю, чтобы подразнить тебя.

— Хы.

— Ещё я пытаюсь быть немного предусмотрительной. Я сказала людям, что Гектор работает на меня, но это, конечно же, не так. Ничто не связывает его и Гарвеля с Атрией, кроме как хорошие намерения. У них здесь нет фундамента.

Линетт опустила брови. — Значит, поэтому Вы дали ему замок? Это было не ради награды?

— И то, и другое. Чтобы сформировать действительно прочный альянс с кем-либо требуется две вещи. Первая: любезное отношение, и второе: общие инвестиции. Не будет одного из этих атрибутов, и однажды, когда неизбежно настанут трудные времена, альянс может исчезнуть, в тот самый момент, когда он будет нужен тебе больше всего.

— Ваше Высочество... если честно, это немного отвратительно. Со всем уважением, вы ведь знаете, что это немного слишком замысловато, верно же?

— Линетт, если бы это действительно было «замысловато», ты бы об этом даже не узнала.

— ...Не уверена, что от этого ответа мне стало легче, Ваше Высочество.

— Нет? Тогда прошу прощения.

— И вы говорите, что я пугающая...

У них не много времени было на разговор, и вскоре королева вновь отправилась на собрание, в этот раз с министерством внутренних дел, в другой стороне Сескории. Основная часть разговоров была посвящена восстановлению большого физического ущерба страны, нанесённого в последнее время, особенно в замке Белгрант. Линетт не многое могла понять из произносимого и вскоре просто перестала слушать... пока королева не начала повышать голос и бранить нескольких людей перед всем сбором.

В дороге обратно к дворцу, когда они вновь были наедине, Линетт спросила, — Вы уверены, что это разумно, Ваше Высочество? Вы ведь не просто наживаете себе кучу врагов?

— Они уже были моими врагами, — ответила Хелен. — Они были виновны в хищении средств на ликвидацию последствий стихийных бедствий. Я бы хотела посадить их, но у меня нет доказательств их проступков, только слова Гарвеля.

— Почему бы тогда было не подождать доказательств?

— Они угрожали, что пойдут жаловаться на телевидение, если я не выделю им больше средств.

— Вау. Можно было бы подумать, что должны уже знать, что с Вами не стоит шутить.

— Начались времена политического переворота. Коррупция и предательство ожидаемы. Они, вероятно, верили, что если не получат преимущества сейчас, то я их уничтожу в итоге.

— Видимо они были правы.

— В моём сердце есть отдельное место для тех, кто ворует средства на ликвидацию последствий. Думаю, я пошлю за ними Давида и Меривезера. Если им не повезёт, то в тюрьмы они попадут раньше, чем успеют найти новую работу. А если нет, то, наверно, я попрошу Гектора об услуге.

— Хех.

— Кстати о Гекторе, вроде он отправляется в Серый Уоррен сегодня. Нам стоит его проводить?

— Я думала, он всё ещё спит, — сказала Линетт.

— Спит, но Гарвель его для нас разбудит.

Линетт всё ещё была нерешительна после прошлого. — Пожалуйста, скажите, что Вы не... пытаетесь... мгх...

— Ха. Я пойду одна, если хочешь. Но мы, может, его ещё долго не увидим.

Линетт только заворчала.

— Надеюсь, я случайно не мучаю тебя той мыслью. Ты не должна позволять мне влиять на твои чувства. Я просто дразнила тебя. Правда.

— Я постараюсь это запомнить, мэм.

Когда они вернулись, до того момента, когда Гектор собирался уехать, время ещё оставалось, а у королевы, конечно, ещё были дела. Линетт ничего не могла с собой поделать, и была рассеяна всё это время, а к тому моменту, как они навестили Гектора, она была раздражена всей той тревогой, которой позволила выстроиться в своей груди.

Гектора они нашли в его гостевой комнате, уже пробуждённого для них.

— Э... привет, Ваше Высочество. И Линн.

— Мы хотели попрощаться перед тем, как ты уедешь, — объяснила королева.

— Ох, понятно.

И затем последовала продолжительная пауза, в момент которой, как полагала Линетт, разговаривал один из жнецов. И потом королева пошла переговорить с матерью Гектора.

Линетт пожала Гектору руку. Она теперь была в рукавицах, прямо как и он, только её были немного более громоздкими, чтобы скрывать костяную рукавицу на левой руке. Похоже, на этом мы прощаемся, — сказала она.

— Ага... я, э. Мне вроде грустно уезжать. Я буду скучать по всем.

— Хех. Моя семья, вероятно, захочет навести тебе визит, рано или поздно.

— Э... т-ты правда так думаешь? Это будет потрясающе! Ох, но, эм... с этим стоит повременить. То... владение Уоррен вроде, э... немного разбито, так что...

— Верно.

— Я должен убедиться, что гостям там будет безопасно и... да...

— Что ж, мой номер у тебя есть.

— А-ага. И мой у тебя. Звони, если, тут, вроде... ух... то есть, если вам будет нужна моя помощь.

— Конечно.

Линетт посмотрела на королеву, но женщина, похоже, была занята разговором с одним из жнецов. Она вновь повернулась к Гектору, неспособному встретиться с ней взглядом, как обычно. Она почувствовала нарастающее напряжение и решила побороть его первой мыслью, что пришла в голову, — Теперь меня называют Белый Меч, как оказалось.

— О-оу, это... хм. Но твой меч даже не белый...

— Я сказала так же.

— Эм... звучит, кстати, круто. В этом смысла больше, чем в моём прозвище, по крайней мере. Ну, то есть, эээ... я не думаю, что «тёмная сталь» вообще существует.

— Мм. Думаешь, они выбрали это прозвище только потому, что ты чёрный?

— Я вообще об этом не думал, но... теперь, когда ты сказала... Хмм. Звучит немного по расистки...

Она засмеялась. — Извини.

— Полагаю, «тёмная сталь» всё же лучше, чем «чёрный металл». Это звучит как... стрёмный жанр музыки или вроде того.

— Ага.

— Но могло быть гораздо хуже, на самом деле, — продолжал Гектор. — Меня могли назвать, не знаю, Нигер Линчеватель.

— Ох, боже, нет.

— Или Чёрномазый Рыцарь.

Она широко раскрыла глаза и подавилась смехом. — Что?!.. Это ужасно!

— Оу, переборщил? И-извини...

Она просто продолжила смеяться.

Гектор улыбнулся и смотрел на Линетт, пока она не перестала смеяться. — Ты... т-ты, ух... у тебя э... э...

Она наклонила голову и ждала.

— Эээ... твой... ух... эм... — К сожалению, он достиг критической точки и вновь отвернулся, неспособный выдавить ни слова.

— Что ты пытаешься сказать? — спросила она?

— Я-я не знаю. Просто, э... З-забудь.

Её лицо стало строже. — Да ладно, давай. Что ты пытался сказать?

— Ничего. Правда. Просто. Ни-ничего.

Теперь она была уверена, что это не было «ничего». Он нормально говорил ещё секунду назад, так какого чёрта изменилось? — Серьёзно, просто скажи.

Он полностью стих.

Теперь она начала чувствовать раздражение. Она подняла руку и позволила фиолетовому цвету просочиться. — Гектор, скажи или я выбью это из тебя.

Гектор широко раскрыл глаза. В конце концов, он всё-таки встретился с Линетт взглядом. И тут же сбежал из комнаты.

Она ему вслед только моргнула, озадаченная и даже с открытом ртом. Он сбежал? На мгновение она в самом деле задумалась над тем, чтобы последовать за ним.

Мама Гектора и королева заметили произошедшее и подошли. — Что случилось? — спросила королева.

— Я не знаю! — ответила Линетт. — Или, стоп, может у жнеца что-то срочное?

— Нет. Я разговаривала с Гарвелем, когда Гектор неожиданно ушёл.

— Тогда какого?!.. Угх! Не могу поверить, что он это сделал!

У госпожи Гофф тоже появился вопрос. — Что ты ему сказала?

— Скорее что он сказал? — Линетт потрясла головой и взглянула на госпожу Гофф. — Пожалуйста, передайте своему сыну, что как только я увижу его в следующий раз, я реально выбью из него ответ.

Глава 71. Твои неприступные стены...

— 'Вау, Гектор. И только я подумал, что ты начал лучше разговаривать с людьми.'

— 'Заткнись, Гарвель!'

— 'Серьёзно, какого хрена это было?'

— 'Ничего!'

— 'Удивительно, но ты меня не убедил.'

— 'Заткнись!'

— 'Ну, тогда прекрати бежать.'

— 'Она за мной?!'

— 'Линн? Нет.'

Гектор замедлился до ходьбы, посмотрел через плечо, дойдя до восточного входа в поместье. Когда он увидел на себе взгляды людей, то сразу натянул уголок своей кепки и попытался успокоить сердцебиение.

— 'Серьёзно?' — сказал Гарвель. — 'Не собираешься сказать, что это было?'

— '...Где мой мотоцикл?' — спросил Гектор.

Жнец был достаточно любезен, чтобы указать направление. — 'Давай, Гектор. Ты же знаешь, что можешь рассказать мне всё.'

— 'Я... я знаю, что могу. Но это не значит, что я хочу.'

— 'Но ты хочешь, разве нет? Хорошо, чёрт. Что она сделала? Неожиданно дотронулась до твоей руки? Случайно вздохнула в трёх метрах от твоего лица?'

— 'Эй, Гарвель, у меня идея. Как насчёт того, чтобы ты сходил на хер?'

— 'Какой злобный. Ты же знаешь, что так мне только интереснее, верно?'

— 'Угх...'

Он нашёл дорогу к подземной парковке и решил подождать свою мать там. Это заняло время, и когда она пришла, эскорт ей составляли ещё два человека. Одной была женщина в возрасте с одеждой в цвете выцветшей радуги и довольно высокий мужчина в белой с синим униформе охранника.

Его мама остановилась перед ним и уставилась на него. — Я не собираюсь спрашивать, что там произошло. Линетт на тебя разозлилась, кстати. Она попросила это передать.

— Э... оу... — Он решил, что лучше будет принять слова матери и просто продолжить. — А к-кто эти люди?

Старая женщина вышла вперёд и представила себя первой. — Амелия Картрейсис, — сказала она, протянув Гектору свою морщинистую руку, которую он, в итоге, пожал. — По велению королевы, с сего момента, я буду управляться с Вашими делами. Рада знакомству, молодой человек.

Стражник вышёл следующим. — Я Джамал Истон. Появился запрос на людей, готовых работать с Солдатом Тёмной Стали. Похоже, я единственный ответил.

Гектор направил взгляд между ними — Эм... мне не, э...

— Гектор, просто прими, — сказала его мама. — Я уверена, что сейчас мы можем воспользоваться помощью. Судя по описанию, королева подарила тебе довольно громадное владение.

Он взглянул на Гарвеля, но тот только плечами пожал. — Л-ладно. А Вы, ребята, знаете дорогу в это владение Уоррен?

— Да, сэр, — ответил Джамал. Судя по его внешнему виду, возрастом он уже приближался к тридцати, и телосложение у него было довольно крепкое. В отличие от меча, какой был у Линетт, мужчина на бедре нёс пистолет в кобуре. — Я буду рад показать Вам дорогу.

Обращение «сэр» показалось Гектору немного странным от этого человека. Всё же, он благодарно кивнул. — Сп-пасибо. Пожалуйста, ведите.

Втроём они сели в стоящий рядом внедорожник, и выехали из парковки, пока Гектор следовал за ними на своём мотоцикле. Госпожа Картрейсис спросила, не желает ли он просто ехать вместе с ними, дабы они могли обсудить многие важные вопросы по пути, но он вежливо отказался. Времени на обсуждения будет полно, когда они прибудут на место.

Полосы розового и оранжевого окрашивали вечернее небо, пока они ехали через город. Дорога к Серому Уоррену займёт немало времени, он знал, а это, конечно же, означало, что у Гарвеля будет полно времени, чтобы ему докучать. Но даже так, Гектор и сам вспомнил нечто важное, о чём хотел спросить жнеца.

— 'Так, эм... у меня есть вопрос...'

— 'О, представляю.'

— 'Как ты там это назвал? Ну, ту штуку, которую сделал Харпер?'

— 'Пан-Розум.'

— 'Ага. Может быть, ты можешь объяснить немного?'

— 'Может и могу. Если скажешь, почему убежал от Линетт.'

Гектор подумал над этим. — '...Я не настолько сильно хочу знать.'

— 'Ой, да ладно! Я должен рассказать тебе, что это такое!'

— 'Ух, ну хорошо... думаю, я буду неподготовлен в будущем. Подумаешь.'

— 'Знаешь, иногда ты бываешь настоящей сволочью.'

— 'Ох... извини.'

— 'Тц' — Гарвель стих, вероятно, собирался с мыслями. — 'Пан-Розум — гиперсостояние. Достигается объединением душ слуги и жнеца, что доступно только с очень высокой их синхронизацией.'

— 'А... значит, мы с тобой такое не можем.'

— 'Конечно нет. Даже Харперу пока не следует такого делать, а он слуга уже не меньше, чем лет двадцать пять.'

— 'Так что делает этот Пан-Розум?' — спросил Гектор. — 'Просто делает слугу быстрее и сильнее?'

— 'Нет. Такой была производная способностей Харпера. Пан-Розум позволяет использовать атрибуты различных типов способностей. На короткий промежуток времени, конечно.'

— 'Эм... я всё ещё не уверен, что понял...'

— 'Ну, для примера, Харпер сумел соединить характеристики своей способности изменения с преобразованием и объединением. Тело получило атрибуты преобразования, в то время как он также получил возможность изменения от атрибута объединения.'

— 'Ух...'

— 'Иными словами Пан-Розум позволяет слуге, наплевав на барьеры между различными типами способностей, объединить их вместе. Вот Харперу удалось не просто управлять светом, а... в общем: быть светом.'

— 'Постой, что? Ты хочешь сказать, что Харпер превратил своё тело в... частицы света или что-то такое?'

— 'В общем смысле да. И не только это. Благодаря атрибуту объединения он был способен восстановить своё тело обратно, в нормальное состояние, а это не просто. На самом деле, всё вообще не так. Но всё просто нелепо сложно. Думаю, я всё ещё немного сбит с толку восхищением. Только представить, сколько они должны были тренироваться... если Харпер действительно всего два десятка лет как слуга, это абсолютное безумие.'

— 'Он мог вступить в Авангард позже, уже после того, как был некоторое время слугой?'

— 'Может быть. Редко слуги так долго выбирают сторону, но да. У него ещё и особая договорённость на его ранге, так что да, ты можешь быть прав.'

— 'Хмм.'

— 'Если честно, с Пан-Розум способности Харпера одни из сильнейших, что я видел.'

Гектор моргнул распростёртой дороге, уходящей далеко вперёд. — 'Серьёзно? Три тысячи лет и способности Харпера одни из сильнейших за всё время?'

— 'Из тех, что я видел лично,' — повторил Гарвель. — 'Но да. Я не уверен, что ты понимаешь калибр воина, с которым встретился и сражался вместе. Он вполне может быть самым быстрым человеком из всех, что только жили. Скорость света довольно таки высоко сидит в этом плане.'

— 'Выглядело так, будто Харпер просто телепортировался,' — описал Гектор.

— 'Ну, да. Если учитывать человеческое зрение, то разницы не будет.'

— 'Эта сила довольно безумна... то есть, как кто-то вообще может быть способен победить что-то такое?'

— 'Не знаю. Ты, кстати, неплохо с ним справлялся.'

— 'Ага, потому что он сдерживался. Если бы он хотел убить меня, то сделал бы это в любой момент.'

— 'Верно. По крайней мере сейчас, Пан-Розум Харпера далёк от совершенства. Думаю, Дазим до сих пор без сознания.'

— 'Почему на Дазима это повлияло гораздо сильнее, чем на Харпера?'

— 'Жнец точка фокуса в единении Пан-Розум. Оно больше полагается на жнеца, в основном потому, что это сложное объединение сил. В основном от жнеца требуется правильно расположить все атрибуты, чтобы новые силы работали как нужно. Слуга же, просто принимает силу, пытаясь не взорваться и не убить их обоих. Что, как ты понимаешь, тоже довольно важно.'

— 'Боже...'

— 'Ещё, мне стоит заметить, что Пан-Розум не для всех.'

— 'В смысле?'

— 'В смысле, что учитывая способности, Пан-Розум может быть не так и полезен. Просто уж так вышло, что способность Харпера работает с Пан-Розум невероятно мощно, так что не думай, что это всегда так полезно.'

— 'Мм.'

— 'Но есть и другие гиперсостояния, которые лучше подходят различным людям. Например, есть Пан-Форма, а это...'

— 'Эм-ух-звини, что прерываю, но может оставим это на следующий раз? Я едва понимаю всю эту хрень, что ты сказал о Пан-Розум, так что... м-может, просто подождёшь с обучением меня всему этому, э... то есть, это же не обязательно объяснять прямо сейчас, верно? Так что...'

— 'Ну ладно. Я даже не хотел тебе рассказывать, между прочим.'

— 'Хотел.'

— 'Да, хотел.'

— 'Ты любишь всё объяснять.'

— 'Чертовски люблю.'

Гектор засмеялся.

— 'А с чего мне не любить, а? Тебе нужно учиться. Мне нужно звучать умным. Никто тогда не будет убит. Все в выигрыше, ведь правда... то есть, если подумать, это довольно классно.'

— 'Ты был, вроде как профессор, ещё когда был жив?' — спросил Гектор.

— 'Не совсем.'

— 'И какого было жить тогда?'

— 'Дерьмово.'

— 'Оу, почему?'

— 'Медицина была дерьмовой. Технологии были дерьмовыми. Общество было дерьмом. Всё было дерьмом обёрнутым в дополнительный слой дерьма между двух булок дерьма, если тебе всё ещё не наелся дерьма.'

— '...Так, постой. Всё реально было дерьмом?'

— 'Не, всё было нормально.'

Он хмыкнул в своём мотоциклетном шлеме. — 'Я не пойму, ты шутишь? Ты ведь ничего мне не рассказывал о своём прошлом.'

Гарвель ненадолго стих. — 'Ага. Ну. Может, когда-нибудь я тебе расскажу.'

— 'Почему не сейчас? До Серой Скалы ещё далеко.'

— 'Моя живая жизнь не представляла из себя приятной истории.'

— 'Оу... значит, всё-таки, было дерьмом.'

— 'К несчастью.'

— 'Почему всё было настолько плохо?' — спросил Гектор и ждал, но Гарвель так и не ответил, так что он добавил, — 'Тогда без специфики, просто основное.'

— 'Вроде чего?' — уточнил Гарвель.

— 'Не знаю. Вроде, где ты родился? В какой цивилизации?'

Гарвель был достаточно медлителен, чтобы Гектор уже начал собираться задать ещё вопрос, но жнец всё же ответил, — 'Где-то в океане. Неуверен, как сейчас эти земли называются, но, полагаю, моих людей вы сейчас называете Лайзакс.'

Это название он откуда-то помнил. Гектор начал вспоминать, как изучал Лайзаксов в школе. Он не многое мог вспомнить, ибо внимания обращал не много, но он знал, что эта древняя цивилизация была известна за свою жестокость. И было кое-что ещё... о том, как они пересекли океан и наводнили континент или вроде того.

Он хотел спросить Гарвеля об этом, но не решался. Он сомневался, станет ли жнец говорить о них, но решил, что Гарвель просто не станет отвечать, если не захочет. — 'Эм... а Лайзаксы не начинали вторжение, очень давно?'

— 'Я тогда уже был мёртв, но да. Я немного удивлён тем, что ты знаешь.'

— 'Э, я тоже.'

— 'Забавно, что ты вспомнил об этом,' — оживился Гарвель. — 'Это один из моих любимых кусочков истории.'

— 'Правда? Почему?'

— 'Что ж, Лайзаксы прибыли на Элоа 2800 лет назад, и как только высадились на берег, то захватывали всё, что видели. И затем они достигли центра Элоа, где наткнулись на Армансов, так называемых «людей дождя». Армансы встретили Лайзаксов и гостеприимны им не оказались, так что больше на запад тем было не продвинуться.'

— 'Полагаю, ты не фанат Лайзаксов, а?'

— 'Они были ушлёпками, что сделали рабами миллионы людей и заставили их биться в своих армиях за себя. Тот факт, что Армансы остановили их был весьма беспрецедентным на тот момент. Настолько, что Армансы до тех пор были весьма мирным народом, да и их было значительно меньше.'

— 'И как они победили?'

— 'Ну, они не победили. Они просто вытянули ничью. Но это всё равно было знаменательно. Они сделали это благодаря тому, что были чертовски умными. У них было полно предупреждений о том, что Лайзаксы прорываются через континент, но вместо того, чтобы сбежать или приготовиться к мгновенной капитуляции, они понаставили мини-ловкушки по ВСЕЙ СВОЕЙ ГРЁБАНОЙ ЗЕМЛЕ.'

— 'О боже...'

— 'Это. Было. Шикарно.'

Гектор покачал головой, но всё равно не удержал улыбки.

— 'И ужасно,' — добавил Гарвель. — 'Совершенно жестоко и ужасно. Но и совершенно гениально. Понимаешь, Армансы жили на земле, где дождь был всегда. Не просто часто или постоянная морось. У них ливень просто, мать его, всё время. И они сделали его своей главной и самой зловещей ловушкой. Они понастроили повсюду платины и спрятали следы своей работы, так что, когда появились враги, перед ними предстала чистая и сухая земля, показавшаяся им хорошим выбором для установки лагеря. И потом ловушка неожиданно сработала, и они потеряли сотни или даже тысячи людей в сплошном потоке плоти.'

— 'Вау... ух... Это довольно жёстко.'

— 'Ага. Так и есть. Но Армансы успешно защитились от превосходящих сил, и не просто раз или два, а дюжины раз.'

— 'В итоге они добились мира?' — спросил Гектор.

— 'О да. И, что было ещё лучше, когда Лайзаксы потеряли своей боевой напор с Армансами, сами Армансы стали довольно пугающими людьми. Начали они просто с изготовления ловушек, но всё так затянулось, что они научились сражению, лидерству, саботажу, да и всем прочим хорошим вещам.'

Гектор невольно засмеялся. — 'Значит, твою версию происходящего непредубеждённой не назвать...'

— 'Не, я сочувствую всем тем рабам, которых взяли Лайзаксы, потому что многие из них пали в сражении, но когда я думаю о Армансах и всём том, что они сделали для защиты своих земель и семей, я перетягиваюсь на их сторону. В общих чертах да.'

— 'Ага.' — И Гектор подумал, что Гарвель наговорился, но уже через мгновение понял, насколько он был неправ.

— 'Но в любом случае, как я и говорил, когда Лайзаксы решили, что дерьма с Армансами они уже наелись, то они просто решили оставить их в покое и напасть на кого-нибудь ещё. Но было уже слишком поздно. Все на Элоа сплотились за Армансов и потому, куда бы ни припёрлись Лайзаксы, приходили Армансы и превращали их день в дерьмо. Это реально было великолепно. У Лайзаксов не осталось выбора, кроме как просто успокоиться. И когда начался мир, Армансы и все их сторонники объединили силы в одну громадную группу, и так появилась Империя Моссиан, впоследствии контролирующая всю западную половину Элоа целые две тысячи лет. В том числе и страну, которая теперь зовётся Атрией, кстати говоря.'

— 'Да, я знаю, где находится Атрия, спасибо. По крайней мере, к третьему классу мне удалось запомнить.'

— 'Просто болтаю,' — засмеялся Гарвель. — 'В любом случае, Лайзаксы стали Империей Валган, и они, конечно, контролировали восточную половину Элоа, но не очень долго. Но всё равно, Моссиан и Валган стали основным разделением культур на этом континенте. Думаю, Саир единственная современная страна, в которой следы обеих этих линий крови сохранились в больших количествах.'

— 'Почему только Саир?' — спросил Гектор.

— 'Ой, не знаю. Сомневаюсь, что есть простой ответ на этот вопрос. Там впервые столкнулись Армансы и Лайзаксы, так что это как-то повлияло.'

— 'Хмм.'

— 'Когда две громадные империи развалились, вот, вот когда всё стало сложно.'

— 'Оу, верно. Потому что до этого всё было просто.'

Жнец снова засмеялся. — 'Относительно, да. Моссиан позволила вырасти всяким маленьким странам, вроде Атрии и Рендона. И поэтому, даже сейчас, по всей западной части Элоа можно путешествовать без нужды в переводчике.'

— 'Мы все говорим на языке Моссиан, ага. Но на востоке не все говорят на Валганском, верно?'

— 'Неа. Но многие, хотя у них есть и множество юных языков. Я думаю, что наш друг, Каркаш, говорит на одном из них.'

— 'А... он.'

— 'Он не много говорил, но я вполне уверен, что слышал Вейланский акцент. И ещё он выглядел как Вейланец. Думаю, что и Стокер тоже, но он был в лохмотьях, когда мы его нашли, да и его акцент не был таким сильным.'

— 'Полагаю, это означает, что в Вейланде работает Избавление?'

— 'Возможно. Легко поверить. Несколько лет назад Вейланд был одним из самых опасных мест в мире.'

— 'Гах...' — Затем пришло затишье в разговоре, и, понимая, что до Серой Скалы ещё час или два, Гектор немного боялся, что Гарвель сбросит на него ещё одну бомбу уроков историй, так что попытался сдвинуть разговор в другое русло. — 'Эм... ты что-нибудь знаешь о владении Уоррен? Я забыл спросить об этом раньше.'

— 'Не сказал бы. Я только с Ворис о нём немного говорил. Она упомянула, что Уоррен старше, чем сама Атрия, но это всё. Ещё добавила, что они навестят нас через день или два, после того, как мы сами заселимся.'

— 'Хмм. Мне просто кажется или она казалась немного подозрительной, когда уговаривала нас выбрать это место?'

— 'Хех. Может быть.'

— 'Ты, кстати, тоже подозрительный...  Ты согласился на её просьбу довольно легко.'

— 'Из-за неё мне стало любопытно,' — объяснил Гарвель. — 'Думаю, ты всё же прав. Полагаю, есть что-то во владении Уоррен, о чём она не хотела говорить перед Мельсанз или Королевой... или, может быть, Харпером, потому что он из Авангарда.'

— 'Что она могла бы захотеть спрятать от них?'

— 'Не знаю. Есть пара предположений, но я надеюсь на приятный сюрприз.'

— 'Ты не мог просто спросить её, пока рядом никого не было?'

— 'Я был занят, королеве требовалось много помощи. И вообще, я же люблю сюрпризы, забыл?'

— 'Угх.'

— 'Та, я верю Ворис. Она не попытается удивить нас какой-нибудь кучей хлама. Наверно.'

— 'Как скажешь.'

После этого Гарвель продолжил рассказывать историю, но Гектор обнаружил, что слушать дальше ему было уже трудно. Как только он заметил, что начал засыпать, то вежливо попросил Гарвеля остановиться, чтобы иметь возможность сконцентрироваться на дороге. Жнец неохотно согласился.

Гектор довольно долго следовал за внедорожником перед ним, когда они наконец начали приближаться к Серой Скале и съехали на обочину. Джамал вышёл из машины и указал Гектору на разветвляющуюся дорогу впереди, но проблема была в том, что один из путей был закрыт. Джамал тем временем убирал оранжевые заграждения и объяснял:

— Мы уже почти на месте, — сказал он. — Скалистая левая дорога перекрыта, но для Вас проблем возникнуть не должно, верно?

— Э... д-думаю да.

Амелия, подошедшая сзади, засмеялась. — Похоже, демонстрацию сил юного лорда мы увидим уже сейчас.

Гектор ахнул. — Л-лорда?

— Конечно, — сказала она, моргнув. — Вам не сказали о сопутствующем титуле?

— Ох... ух. Думаю... в этом есть смысл.

Не много времени прошло, прежде чем они достигли препятствия, о котором говорил Джамал. Всего было несколько дорог, но, похоже, только эта вела вперёд, проходила через маленький холм, который теперь перекрывали несколько серых валунов, стоящих в вечерней темноте.

С фонариком в руке, Гектор осмотрел груду и почесал голову. Камни были больше него, да даже вширь больше мотоцикла. — Почему это до сих пор не расчистили? — спросил он.

Ответила мадам Картрейсис, — Из того, что я читала, в этом просто было недостаточно интереса. Владение Уоррен не знаменито, чтобы быть привлекательным туристам, и никто не живёт там уже почти сорок лет. Только историки поднимали тему его реставрации, но никогда им не удавалось заполучить средства.

— Я слышала, что Уоррен уродлив, — добавила его мама.

— Да, я тоже это слышала, — согласилась Амелия. — Поверхность, предположительно, в руинах, но основная часть замка под землёй. Однако никто не посещал его с землетрясения, так что подземелье тоже может быть в руинах.

— Потрясающе, — заключила госпожа Гофф. — Может, в нём в ещё и призраки? Потому что это было бы прямо вишенкой на торте.

Амелия наклонила голову. — Слухи об этом определённо есть.

— Чудесно.

— Я бы не стала волноваться на этот счёт, — сказала мадам Картрейсис. — Любое старое строение, павшее в неисправность, будет видеться людям больным. Суеверная чушь, вот и всё.

— 'Мне нравится эта леди,' — сказал Гарвель.

Гектор почувствовал в чём-то иронию, но решил проигнорировать её. Он вытянул руки и вновь осмотрел валуны, раздумывая над тем, где подобраться к проблеме. Гарвель дотронулся до его плеча и послал волну энергии через тело. Гектор, в прочем, не был уверен, нужна ли она ему, и просто надавил руками на трещину в дороге.

Железо обросло вокруг основания каменной стены, наполнив маленькие трещинки в разбросанном основании. Он добавил железа, сформировав платформу, чтобы поднять всю стену. Вес камней сопротивлялся, требуя концентрации больше, чем когда-либо ему требовалось на создание простой платформы. Он поднял платформу вверх, и неожиданно один из камней на верхушке начал падать.

Гектор поймал его обеими руками, из-за чего дорога под ним треснула ещё сильнее. Он бросил валун на другую сторону дороги, подальше ото всех. Но прицелился он не очень хорошо. Камень врезался в громадное дерево, отскочил и разбил его мотоцикл.

Он уставился на проделанную работу. — '...Мне же сейчас не показалось?'

— 'Ни в коем случае. Отлично сработано.'

— 'Чёрт побери, он мне нравился,' — выругался Гектор.

— 'Ну, может он ещё работает.'

Дерево упало на валун, забив мотоцикл в землю. Колесо отскочило к Гектору и упало у его ног.

— 'Как одноколёсный велосипед,' — добавил Гарвель.

После этого Гектор был немного осторожнее. Баррикада оказалась довольно глубокой. Ему пришлось поднимать десять платформ, уничтожать просветы между ними и превращать каждую в следующую секцию громадного железного туннеля. Но в итоге достиг другой стороны. Хотя он не был полностью удовлетворён таким постоянным решением. Пока пойдёт и так, но потом ему нужно будет убрать все камни, чтобы можно было уничтожить тоннель. И ещё ему придётся убрать куски его мотоцикла.

Вместе со всеми остальными он проехал оставшуюся часть пути, она заняла всего несколько минут. Они проехали под высокими воротами, потерявшими свою вершину, что теперь лежала рядом, на дороге.

И, в конце концов, они достигли чистой зоны, где получили возможность осмотреть замок. Центральные структуры оказались по бо́льшей части целыми, но высотой они были всего в два этажа. Вокруг было шесть бледных башен, но они все скрошились до одного этажа, сохранилась лишь одна башня-чемпион, высотой в четыре или пять этажей.

Они подъехали к тому, что казалось главным двором. Все вместе вышли из машины и Гектор обнаружил, что дикая трава здесь выросла до высоты колена. Джамал начал вытаскивать оснащение из внедорожника, в основном были заметны прожекторы.

— С чего нам следует начать? — спросила Амелия.

Гектор глубоко вдохнул и обменялся взглядом с Гарвелем.

Глава 72. Кроткий Дождь, учись хорошо...

Второй раз её отец не стал откладывать церемонию. Теперь Эмили была слугой, и весь мир казался каким-то другим. Она вернулась в свою комнату, радостная тому, что наконец могла быть подальше от всех. За исключением её жнеца, к несчастью. Она с неуверенностью смотрела на Чергоа со своей кровати, бананового цвета.

В глазах Эмилианы жнец был светящимся синим дымком, похожим на парящий шар лазурного пламени. С глазами. И ртом.

Ей он совсем не нравился.

Но, кажется, теперь они должны стать друзьями.

Чергоа парила по комнате. — 'А тебе нравится жёлтый цвет, верно?'

Это правда. Её комната была ярче, чем любая комната в поместье именно по этой причине. Особенно ей нравились подсолнухи, один даже стоял у изголовья кровати, в вазе, и был самым ценным предметом её комнаты. У неё был и второй, на седьмой день рождения её отец подарил сразу два, но Маркос его уничтожил, как и всё остальное.

В прочем, она не собиралась ничего из этого рассказывать Чергоа. — Почему мама и папа выбрали тебя? — спросила она в ответ.

— 'Хороший первый вопрос. Они выбрали меня, потому что я хороший старый друг жнеца твоего отца, Аксиолиса.'

— И всё?

— 'Пойми, они выбрали меня не так просто. Они доверили мне свою любимую дочь, а это не маленький шаг. Несмотря на мою дружбу с Аксиолисом, твои родители обсуждали это со мной ещё целый год, прежде чем убедиться, что я окажусь тебе подходящим партнёром. Нас, жнецов, довольно трудно найти, но когда дело касается семьи, то следует быть придирчивее. Согласна?'

— Думаю да...

Затем Чергоа объяснила, как будет работать регенерация, сила и то, как их души теперь связаны. Эмили более-менее и так всё это знала, но она просто тихо слушала, пока жнец не закончила объяснять.

— Мама сказала, что ты не будешь заставлять меня вступать в Авангард.

— 'Верно. Твой отец попросил меня позволить тебе жить, как ты пожелаешь.'

— И ты согласилась на это?

— 'Согласилась.'

Эмили вздохнула. — Спасибо...

— 'Но я всё равно буду заставлять тебя тренироваться. Это не обсуждается.'

Эми не была сильно этим напугана, но полагала, что спорить не будет.

— 'Слышала, ты уже мечтаешь выйти замуж,' — сказала Чергоа. — 'Это правда?'

Эмили просто отвернулась, не зная, что ответить.

— 'В четырнадцать немного рановато фокусироваться на этом, тебе так не кажется?'

Она хотела бы сказать жнецу, что это не её дело, но проблема была в том, что очень даже её. Она понимала, что их жизни теперь связаны и портить отношения явно плохая идея. Её мама убедилась в том, что вбила в неё понимание этого.

Но всё равно ей было трудно сказать хоть о чём-то. Конечно, четырнадцать лет ещё рано. Она думала, что когда станет старше, то вот тогда... Но это не изменяло её чувств.

— 'Хмм,' — загудела жнец, с неожиданным эхом, означающим приватность её слов. — 'Может быть, у тебя уже есть кто-то в планах?'

Её глаза широко раскрылись, и на мгновение она забыла, как дышать.

— 'А. Значит так и есть? Можешь мне рассказать. Обещаю, что не скажу никому без твоего разрешения.'

Эмили покраснела и посмотрела на ковёр цвета слоновой кости. — Да...

— 'Кто это?'

Она тяжело вздохнула. — Не заставляй меня рассказывать.

— 'Как думаешь, у него тоже есть чувства к тебе?'

— Я... я думаю да...

— 'Хмм. Разница в возрасте значительная?'

— Ох... ну... он на два года старше меня.

Жнец приостановилась. — 'Это же не Циско, нет?'

— Что?! Нет! Циско мой брат!

— 'Просто проверяю.'

— Это отвратительно!

— 'Один из друзей Циско?'

Эмили неожиданно потеряла весь пыл.

— 'Ого. И Циско не знает, попала?'

— Боюсь, если Циско узнает, то убьёт его...

— 'Его жнец не позволит ему этого сделать. Хотя может позволить сломать мальчику несколько костей.'

Эмили просто нахмурилась.

— 'Не волнуйся. Я не собираюсь им рассказывать. В прочем, если этот мальчик действительно такая большая часть твоей жизни, я бы хотела его увидеть.'

— Ладно...

— 'У него тоже есть жнец?'

— Нет. Но он знает о них... думаю, Циско ему когда-то показал, наверно.

Вскоре после этого Чергоа попросила её заняться медитацией. Эмили не впервые занималась этим, её мама, в качестве практики, периодически заставляла медитировать. Женщина считала это хорошим упражнением для молодых. Эмили не единственная из детей Элрой считала это пустой тратой времени, но теперь всё было иначе. Теперь всё было реально.

Через некоторое время медитация вызвала у неё сонливость, что было хорошо — до окончания вечера в любом случае оставалось всего ничего. Она ложилась в кровать немного нервничая о том, что принесёт следующий день, но заснула довольно быстро.

Утром она приготовилась к школе и к своему негодованию обнаружила, что бюстгальтер вновь стал слишком неудобным. Это был уже третий раз за последние месяцы и, чёрт побери, как же неприятно это было. Остальная часть её тела так быстро не росла. Единственное, благодаря чему ей нравилось жить в дождливой местности, это потому, что она могла носить плотную одежду.

С другой стороны, она слышала, что мальчикам нравятся большие груди, так может это и не плохо? Она надеялась, что это правда, потому что сейчас эти чёртовы штуки заставляли её чувствовать себя уродцем. Ещё и многие девочки в школе обижались на неё, будто бы у неё был над этим хоть какой-то контроль. А может она им не нравилась по другой причине. Она уже и не знала. В конце концов, не одна она проходит через изменения. И когда всё стало таким запутанным?

Если честно, то если бы не две её лучшие подруги, она бы и не знала, в чём виновата. Они были значительно старше неё, не в физическом плане, но в ментальном точно. Им всегда удавалось собрать всё воедино и найти хорошее во всём, что её раздражало. К несчастью, она не думала, что стоит говорить с ними о её последней проблеме. Становление нежитью явно не та область, в которой они могли бы её наставить, а если они будут её бояться... Нет, риск того точно не стоил.

Эмили ходила в ту же среднюю школу, что и Циско, недавно получивший лицензию и теперь способный их подвезти. В первый день здесь она узнала, что её брат известен как хулиган, поэтому не хотела, чтобы их видели вместе. С другой стороны, она узнала, что это заставляло людей, которые ей не нравились, оставлять её в покое. А через некоторое время поняла, что не может на самом деле считать Циско хулиганом. Наверно, это просто какое-то недопонимание. Она знала своего брата другим. Он не был на самом деле плохим, просто немного грубым и суровым, в основном по отношению к Маркосу, но, конечно, мелкий выродок того заслуживал, насколько ей казалось.

Чергоа последовала за ней и в школу, но, может быть, так было просто потому, что это был их первый день вместе, ведь жнец Циско не следовал за ним повсюду.

Всё начало дня, спасибо рутине, прошло у Эмили вполне нормально. Чергоа часто удалялась осмотреться вокруг и, наверно, посмотреть, как там Циско. Но к обеду её страх вернулся. Поскольку она была на два года младше, то общих уроков с мальчиком, который ей нравился, у неё не было, но обед проходил у них в одно время.

Его звали Алекс Белос, и он сидел на другой стороне столовой комнаты. Эмили сидела с двумя своими подругами, но прекратила их слушать, когда Чергоа подплыла ближе, чтобы посмотреть на него. К счастью, хотя бы у Циско было другое время обеда и он не сидел рядом.

— 'Хмм,' — приватно загудела Чергоа. — 'Я думала, он будет каким-нибудь красивым мальчиком, но я явно оказалась неправа.'

Эмили прищурилась. — 'Ты о чём?'

— 'Ничего. Просто девочки твоего возраста обычно выбирают кого-нибудь более... красивого.'

— 'Что?! Он очень красивый!'

— 'Хех.'

Она хотела закричать, но это бы привлекло внимание, так что она просто кратко вздохнула, пока выражение её лица сменялось отвращением. — 'Ты не знаешь о чём говоришь.'

— 'Думаю он нормальный,' — заключила Чергоа, — 'если тебе нравятся лошадиные морды и длинные лбы. У красоты нет стандартов, наверно.'

— 'Заткнись! Идиотка, боже мой!'

— 'Так его защищаешь. Он действительно тебе нравится, а?'

Эмили зарычала, но вскоре поняла, что этот поступок не очень свойственен леди. Да и странные взгляды от её подруг были нежелательны. Она отговорилась, что пыталась прочистить горло, во что они, более-менее, поверили.

— 'Чего же в нём такого интересного, в таком случае?' — спросила Чергоа.

Она ждала этого вопроса. — 'Он милый, заботливый, нежный, добрый, красивый и умный.'

Чергоа засмеялась. — 'А ты явно подготовилась, да? Откуда ты, кстати говоря, знаешь, что он именно такой?'

— 'Потому что он дружит с моим братом уже пять лет, и я знаю его столько же.'

— 'Это не отвечает на мой вопрос.'

— 'Угх. Тебе нужны особенные примеры?'

— 'Думаю нет. Его истинная природа окажется очевидна, если я послежу за ним, когда он думает, что никто за ним не следит.'

— 'Это... это ужасно. Ты не должна вторгаться в его личную жизнь.'

— 'Не должна. Но всё равно собираюсь.'

— 'Я говорю тебе этого не делать!'

— 'Тогда, хорошо, что в наших отношениях босс — я.'

— 'Агх!'

— 'Он ведь ещё даже не твой парень, разве нет?'

— 'Н-нет... но...'

— 'Но что?'

— 'Я собиралась встретиться с ним сегодня после школы.'

— 'Ооу. Зачем?'

— 'Он сказал, что хочет подарить мне подарок на день рождения.'

— 'Твой день рождения был два дня назад.'

— 'Ну, да, но и школы два дня не было.'

— 'Звучит подозрительно. Может, мне встретить Циско и сказать ему встретить тебя здесь.'

Её веки широко раскрылись. — 'Не смей!'

— 'Просто дразню.'

— 'Гах...'

— 'Всё равно Алекс ничего тебе сделать не сможет. И если подумать о нём самом, то я надеюсь, что и не попытается.'

— 'Он бы не стал.'

— 'Звучишь убедительно.'

Эмили продолжила слушать своих подруг. Или пытаться слушать. Они говорили о приближающемся экзамене по биологии, в котором она не была сильно заинтересована. Не потому, что это было скучно, но потому что она не волновалась. Биология была одним из её лучших предметов. Как обычно они попросили её помочь им подготовиться, и она, даже того не заметив, согласилась.

Оставшуюся часть школьного дня Эмили с трудом могла сфокусироваться. Она беспокоилась всю неделю, думала над тем, что скажет ей Алекс или каким будет его подарок, и теперь, когда всё было так близко, ей было трудно всё это вынести. Совместив со всеми разговорами о мечтах выйти замуж, и её родителях, позволивших ей жить той жизнью, которую она сама пожелает, воображение Эмили начало уходить из под её контроля и она представляла, как он предложит ей выйти за него. Конечно, он не предложит. Не сегодня, это уж точно. Но однажды? Это возможно? Какими будут их жизни. Она бы могла стать мамой и...

— 'Так, как много ты знаешь о своём наследии?' — спросила Чергоа.

Вопрос пришёл из ниоткуда и сбросил Эмилию обратно на Элег. Она подумала, что её жнецу просто наскучил учитель географии и поэтому она хочет поболтать. — 'Почему ты спрашиваешь?'

— 'Из всех семей и родословных этой страны, лишь десятеро «рейнлорды».'

— 'В Интаре есть ещё.'

— 'Это верно, но рейнлорды Саира считаются чистейшими потомками людей Армансов. Мне просто интересно, что это значит для тебя.'

Эмили колебалась. — 'Честно? Почти ничего.'

— 'Оу?'

— 'Я знаю, что, наверно, одна в своей семье так думаю, но... Элрой это просто фамилия. Мои предки не имеют для меня значения.'

— 'Хмм.'

— 'А ты что думаешь об этом?' — спросила Эмили. — 'Ты ведь древняя и мудрая, верно?'

— 'Ну, я не думаю, что родословная может сделать кого-то «предрасположенным к величию» или вроде того, но и говорить, что твои предки не важны, я тоже не стану.'

— 'Почему? Я правда не понимаю всей этой суматохи вокруг родословной.'

— 'Это не столько влияет на твою индивидуальность, сколько на то, какой тебя видят другие люди.'

— 'Это ведь их дело, не моё.'

— 'И, конечно, ещё тот факт, что твоя семья дала тебе невероятное преимущество в жизни. Я надеюсь, что ты не настолько испорчена, что не понимаешь, насколько привилегированна.'

— 'Я понимаю.'

— 'Все так говорят,' — сказала Чергоа.

Эмили опустила бровь. — 'Что ты от меня хочешь?'

— 'Что-нибудь убедительное. Рейнлорды и *сэндлорды древнейшие родословные Элоа. Твоему отцу дано место в совете лордов, и это не считая того, что он капитан Авангарда. Если для тебя это не многое значит, то я предпочту считать, что ты не понимаешь, какие у тебя привилегии.' (*сэнд — песок)

Эмили закатила глаза и продолжила следить за презентацией учителя. Он сейчас рассказывал о заливе Эмерсона и преподавал теорию, что залив  мог появиться из-за сильного землетрясения, прошедшего через континент десять тысяч лет назад.

Это был редкий момент урока, когда не приходилось просто запоминать названия городов и стран. Она не видела большого смысла в географии, поскольку могла посмотреть всё это на телефоне в любой момент или же просто открыть карту всего мира за считанные секунды. Может быть, это всё из-за «проблемного мозга подростка», но этот урок действительно казался ей способным заинтересовать разве что стариков.

Наверно, этой мыслью она не станет обмениваться с Чергоа, решила она.

Наконец-то урок закончился, она взяла свой зонт лимонного цвета и обошла здание вокруг, направляясь к дальнему концу спортивного зала. Она шла быстро. Циско должен отвезти её домой, так что, если её долго не будет, он начнёт думать над тем, где она есть.

Она заметила Алекса, он ждал её под навесом. С сжимающимся сердцем она подошла.

Он ей улыбнулся. — Привет.

Она улыбнулась в ответ. — Привет.

— Спасибо, что пришла.

— Не за что.

И затем, неожиданно неловкая пауза, она не выдержала напора нетерпеливости. — Всё в порядке? — спросила она.

— Извини, — сказал он, — я жду кое-кого ещё.

Её улыбка исчезла, она уже почти спросила, кого же он ждёт, как из-за угла повернул Циско.

У Эмили перехватило дыхание и она повернулась на Чергоа.

— 'Эй, не смотри на меня,' — лично сказала жнец. — 'Я ему не говорила. В отличие от твоего парня, очевидно.'

— Так в чём дело? — спросил Циско. Его жнец всё ещё не был с ним. Деннекс всегда с почтением относился к сбору душ, пока Циско был в школе.

Внимание всех теперь было приковано к Алексу, и он немного сжался, в основном под взглядом Циско. — Я хотел спросить вас... ну, вернее я хотел спросить её, пойдёт ли она со мной на свидание...

— Что, прости? — сказал Циско, в то время как глаза Эмили засияли.

— ...но я также хотел бы получить благословение её брата, — договорил Алекс. Он покопался в кармане и вытянул серебряный медальон, подняв его перед ними, чтобы видели. — Знак моей искренности. Чтобы вы понимали, что я не...

Циско схватил его за запястье. Алекс вздрогнул.

— Циско, не надо! — воскликнула Эмилия.

Циско взглянул на медальон. Он открыл его другой рукой, но не отбирал у Алекса. Фотографии внутри не было. По крайней мере, пока. Он поднял бровь и взглянул на свою сестру. — Тебе нравится этот парень?

Она энергично закивала, и со сжатыми зубами сказала, — Не бей его!

Циско отпустил его и посмотрел на них своим суровым взглядом. В его лице столько было от отца, больше, чем у любого из детей Элрой. Волосы же ему, с другой стороны, достались от обоих родителей. Они были волнистыми как у матери и угольно-чёрными, как у отца. Если бы Циско хоть когда-нибудь прошёлся по ним расчёской, его волосы могли бы быть довольно красивыми, но он предпочитал выглядеть, как неопрятный зверь.

— Нет, — сказал Циско.

— Что? — переспросила Эмили.

Он уставился прямо на неё. — Нет. У него даже храбрости не хватило, чтобы пойти с тобой на свидание, не спросив моего разрешения. Уверен, он попросил придти нас двоих, только потому, что боялся за свою морду, а так ты меня остановишь.

— Это не правда! — воскликнула она. — Верно?

Алекс поморщился и просто пожал плечами.

Это несколько убавило её энтузиазм, но теперь она была уверена. — Ну, мне не нужно, чтобы он был храбрым, — сказала она брату. — Мне нужно, чтобы он был добрым, и милым, и заботливым... и он такой.

— Ага! — согласился Алекс. — Я очень хороший!

— Послушай, — сказал Циско. — Алекс, ты мой друг, и ты мне нравишься, но ты не хороший выбор для моей сестры и мне бы больше понравилось, если бы ты держался от неё подальше.

Алекс тут же кивнул. — Ну, ладно, если этого ты хочешь...

— Заткнись, Алекс, — сказала Эмили. — Тебе не нужно разрешение моего брата, чтобы встречаться со мной.

— Это верно, — сказал Циско, тут же приманив на себя их взгляды. — Но он просил моего благословения. Я только хочу сказать, что не дам его.

— Так, подожди, — решил уточнить Алекс, — если мы начнём встречаться, тогда... ты не убьёшь меня во сне?

Циско ответил не сразу. — Конечно нет. Не тупи. — Его слова не сопоставлялись с угрозой на лице и тоном. — Я никогда тебе не наврежу. Ты мой друг.

— Я рада, что это решилось. — Эмили взяла медальон и обняла одну его руку двумя своими.

— Эээ... а-ага...

— Куда пойдём на первом свидании? — спросила она.

— Эм... я думал сходить в кино, может быть?..

— Отлично! Когда пойдём? Может сегодня?

— Э... если хочешь, думаю мы могли бы...

— Кстати говоря, — вмешался Циско, — теперь, когда ей исполнилось четырнадцать, у Эми тоже есть жнец, который вероятно будет шпионить за тобой каждый раз, когда ты будешь думать, что ты один. Развлекайся.

— Циско!

— 'Эй!' — воскликнула Чергоа. — 'Будет не так весело, если он будет знать, что я смотрю! Ты должен портить время только своей сестре, а не мне!'

Алекс только нервно засмеялся.

Глава 73. О, хранимое обещание...

Лютер был в углу своей камеры, пока рабочий делал своё дело. Скоро у него будет телевизор, всё, как и обещал Давид.

Давид тоже был здесь, сидел с другой стороны стеклянной стены и наблюдал. И рядом с ним был ещё один человек... Лютер её сразу узнал. Ему не удалось узнать её настоящее имя, но белый плащ и меч на бедре говорили всё, что ему нужно было знать.

— Удивительно, наша сестра отдала себе своего питомца просто ради этого, — сказал Лютер.

— Уверен, она просто тревожилась за твою сохранность, — ответил Давид. — Если ты сбежишь отсюда в открытый мир, кто знает, что может случиться с тобой?

— А, ты хочешь сказать, что эта юная леди, если я захочу сбежать, сразу же нагонит меня и разделит на две части?

Давид взглянул на неё, на момент, после чего улыбнулся Лютеру. — Сомневаюсь, что ей нужно будет убивать тебя, чтобы остановить. Но опять же, бывало я ошибался. Так что не стесняйся, попробуй.

— Хмф. А за себя эта говорить умеет?

— Уверен, она отличный собеседник, но я попросил её компании не за её речевые навыки.

— Наверно, она просто знает, что лучше с нами не говорить, со змеями, — сказал Лютер. — Умная девушка.

Её взгляд на него был отдалённым, словно она едва ли обращает на него внимание, как если бы Лютер даже не стоил её времени. В некотором смысле это было даже страшнее, чем если бы она пялилась на него. И раздражительнее.

Рабочий закончил и покинул камеру. Лютер поднялся, чтобы проверить его работу. Маловат экран, чувствовал он, и поставлен выше удобной для него высоты, но все каналы, какие ему были нужны, были на месте, а это самое важное. Он посмотрел по сторонам. — Пульта нет?

— Можешь переключать рукой, — объяснил Давид.

— Эх. Это нужно квалифицировать как жестокое и необычное наказание, несомненно.

— Телевизор у тебя. Я выполнил свою часть сделки. Твоя очередь.

Лютер нахмурился. Он ожидал от Давида какую-нибудь умную зацепку, но это было просто жалкой ерундой. Его ведь полностью это устраивало. — Хорошо. Всё, что я обещал — намёк, и с таким скудным дисплеем это определённо всё, что я дам.

— Давай тогда уже. Если намёкнёшь на что-то важное, то, возможно, этот скудный дисплей изменится.

Всё последнее свободное время Лютер тщательно думал над тем, какую подсказку дать своему брату. Он мог просто обмануть, конечно, но это убьёт все последующие шансы на обмен. Хуже, это может отбить у Давида охоту общения с ним, оставив его здесь, снизу, на большой промежуток времени вновь, а он желал настроить Давида на предательство. Он об этом никогда не даст ему знать, конечно. Иначе у него будет преимущество.

Так что он должен был сказать Давиду по крайней мере что-то. И он это знал. — Намёк, значит. Дополнительная предосторожность, которую я предпринял перед ночью моего уничтожения. Я скажу лишь то, что это связано с деньгами.

— А. — Давид потёр свою бороду. — Думаю, это удовлетворительный намёк.

— Пока не дашь мне что-нибудь ещё, ничего больше от меня не получишь, — сказал Лютер.

— Ладно, — согласился Давид. Он потянулся к карману своего жилета и достал маленький пульт. Нажал одну из кнопок.

Экран телевизора Лютера сменился серым шумом.

Лютер сложил руки. — Уже забыл? Ты подписал договор, и одним условием...

— Было убедиться, что у тебя есть определённые каналы, да. Я прочитал довольно тщательно, готов тебя заверить. Для примера, шестой канал... — Давид переключил на другой канал, и картинка вернулась. — Видишь? Ты просил в частности этот канал, и вот же он.

Перед Лютером предстала анимированная овечка, идущая через город, с очень похожими на коробки домами.

— Обычно, на шестом канале только скучные программы с мыльными операми и ночными программами новостей, — сказал Давид. — К счастью я знал, что тебя ничего из этого интересовать не будет, так что я попросил добавить особый приёмник, и твой шестой канал состоит из двадцати четырёх часов мультиков.

— Ты... — попытался Лютер, но Давид ещё не закончил.

— А здесь, канал восьм-оу... Бесконечная реклама. Всё время что-нибудь интересное. Затем твой канал с музыкальными клипами, твой канал о еде, твой канал с живой природой. И, конечно же, я убедился, что будут включены несколько религиозных программ, я же знаю, какой ты религиозный, так что уверен, они тебе понравятся. О, и мой любимый: треск камина. Не уверен, как ты назовёшь этот канал, но он очень успокаивает.

Лютер просто закрыл глаза и потёр лоб. Каким же ублюдком был Давид.

–+–+–+–+—

Марианна была не очень рада неожиданным посетителям. Наверно, она прожила слишком много в местах, где такие визиты наносились лишь теми людьми, что пришли её убить. Выход замуж и дети не смягчили её в этом плане. Или даже сделали всё хуже. Или лучше, смотря как посмотреть. Все её дети знали, как держать, стрелять и чистить несколько различных типов огнестрельного оружия, даже девятилетняя Рамира.

Так что, как только охранники у ворот проинформировали через голосовую связь, что пришла какая-то женщина, и она просит встречи с ней и Юсеффом, Марианна сдвинула динамик, и в стене открылось скрытое углубление. Там был пистолет, она его взяла. Он, конечно же, не был заряжен, но именно поэтому она всегда носила запасной магазин с собой.

— 'Может расслабишься?' — спросила Шинэдо.

Ответ на этот вопрос был очень прост, но Марианна решила не грубить. В её глазах Шинэдо и Аксиолис были тёмно-оранжевыми лисами. У каждого было по несколько хвостов мерцающих эфирным пламенем, каким мерцали и их горящие глаза.

Динамик с микрофоном всё ещё прекрасно работал в своей новой позиции, и Юсефф спросил охранников, — А имя-то у женщины есть?

Пауза, затем, — «Говорит, что Салазар. И что вы её знаете.»

Юсефф посмотрел на жену и моргнул.

— 'Пятнадцать лет,' — сказал Аксиолис. — 'Что она тут делает?'

Марианна нажала кнопку и обратилась к охранникам, — Впустите её.

Джулиана Салазар всегда была непредсказуемой, сколько её помнила Марианна, так что, в её появлении без каких-либо предупреждений был некий смысл. Она была громкой, неприятной и слишком простой.

А ещё она была генералом наземных сил Авангарда, как прошлый командир Марианны.

Насколько помнила Марианна, первым, что все замечали в Салазар, были её волосы, и спустя пятнадцать лет ничего не изменилось — Салазар шагала в направлении гостиной с радугой вокруг её лица. На ком угодно ещё, как не представляла Марианна, это выглядело бы нелепо, но Салазар они подходили даже слишком.

Жнец следовал за ней. Арменге́ль, звали его, и даже несмотря на фильтр восприятия, что был свойственен каждому жнецу, он казался суровым. Его пламенные глаза прикрывали брови, как если бы он был чем-то недоволен, но Марианна знала, что он всегда такой.

Радужная женщина улыбнулась и вновь Марианна увидела эту её громадную улыбку. — Вот ты где! О, и Юсефф! Как вы?! — Она не дожидалась ответа и просто подошла, чтобы обнять.

У Марианны всё ещё был пистолет, но ей удалось обняться, не используя его. — У нас всё очень даже хорошо. Зачем пожаловала?

— Зачем, за вами, конечно, — сказала Салазар. — Без обид, но Агварей не лучший выбор для отпуска. Мы хотели поговорить с вами.

— 'О чём?' — спросила Шинэдо.

— О, да о многом. Есть чего перекусить? Я бы не прочь.

Марианна обменялась взглядом с мужем, прежде чем махнуть дворецкому, ожидающему у двери. Мужчина ушел, и они переместили свой разговор в следующую комнату, где все могли усесться на мягкую мебель с серебряной вышивкой.

— 'Хороший дом,' — сказал Арменгель. — 'Украли его?'

— Нет, — ответила Марианна. — Он принадлежит семье Юсеффа уже несколько поколений.

Салазар щёлкнула языком. — О, верно же. Мы ведь не навещали вас с самой свадьбы. Всё собирались.

— Полагаю, вы были очень заняты, — сказала Марианна.

— А разве не у всех так? — ответила Салазар.

— 'Всегда приятно увидеть знакомое лицо и провести хорошую беседу,' — вклинился Аксиолис, — 'но у меня складывается впечатление, что вы на самом деле здесь по другой причине.'

— И странно, что вы двое путешествуете одни, — сказал Юсефф.

— С чего? — спросила Салазар. — Здесь опасно?

— Даже кто-то такого уровня силы как ты, должен иметь хоть какие-то предметы безопасности, — объяснил Юсефф.

Это заставило генерала замолчать, но через мгновение Арменгель заговорил за неё. — 'Сейчас осталось не так много людей, которым мы верим.'

— Почему?

— Давайте отложим этот вопрос немножко, — попросила Салазар. — Есть нечто, что мы должны обсудить в первую очередь.

— 'Тогда, вперёд,' — сказала Шинэдо.

И в этот момент пришёл дворецкий, с упомянутыми закусками, так что беседа вновь задержалась, а Салазар вежливо пожаловалась на отсутствие среди закусок алкоголя. Жнецы, однако, продолжили говорить, пока Марианна и Юсефф просто слушали.

— 'В отношении чистой силы Авангард сейчас сильнее, чем когда-либо был,' — сказал Арменгель. — 'Двадцать лет назад у нас едва было пять тысяч слуг, а теперь в десять раз больше. Только за последний год мы взяли три тысячи новых рекрутов, многие из которых были жнецами, что ещё не брали слуг, а потому им требовалось направление имеющее значение.'

— 'Поразительные числа,' — заметил Аксиолис. — 'Избавление должно быть недовольно. Это дело с отклонениями в итоге усилило нас.'

— 'Поэтическая справедливость за нарушение Старого Закона,' — сказала Шинэдо. — 'Если они продолжат разрешать своим питомцам нарушать нейтральное соглашение, то даже Сай-хи может к нам присоединиться.'

— Вы слишком оптимистичны, — сказала Салазар теперь, когда дворецкий опять ушёл. — Приятно представлять, как план противника взрывается у них самих перед лицом, но, к несчастью, дело не совсем в этом.

— 'Объяснись,' — сказала Шинэдо.

— Как и сказал Арменгель, Авангард больше чем когда-либо, — ответила Салазар. — Слишком большой, иными словами. Раздутый. И всё ещё растущий. Все эти новые рекруты... кто может сказать, что среди них нет шпионов Избавления?

— 'Поэтому их проверяют,' — сказал Аксиолис.

— 'Что, в лучшем случае, трудный процесс,' — возразил Арменгель.

— Многие из присоединяющихся к нам жнецов были изолированы веками, — сказала Салазар. — Они никогда не выбирали сторону, потому что им никогда и не требовалось. Большинство из них умерли задолго до того, как правительство начало собирать информацию о жизни своего населения. Ну а как летающее, воображаемое существо, легко жить вне всяких радаров, так что во многих случаях, всё, что мы можем — просто верить слухам, узнавать, что говорят о жнецы друг о друге. А говорят не много.

— 'Избавлению легко пробраться среди этих «неизвестных жнецов»,' — заключил Арменгель.

— Авангард, может быть, больше чем когда-либо, но он определённо не сильнее, — сказала Салазар. — Он дезорганизован и порча полностью пользуется этим.

Взгляд Юсеффа стал тяжелее. — Порча? Это смелое обвинение, генерал Салазар.

— Нет, не смелое, — прямо ответила она. — В Авангарде всегда была доля чудаков и проблемных людей. Уверена, вы встретили многих из них. Они ценные активы, но они процветают в хаосе. И делают всё хуже.

По крайней мере в этом Марианна с ней была согласна.

Арменгель заплыл за спину своего партнёра, низко кивнув. — 'В идеале нам следует замедлить процесс вербовки и приспособиться, но говорить об этом сейчас уже поздно.'

На последовавшей неудобной тишине, выражение лица Салазар вновь посветлело. Она взяла рисовый пирог из лотка рядом и укусила. — Вы слышали о Варракаанас? — спросила она.

Звучало знакомо, но Марианна не могла вспомнить. Да ей и не понадобилось.

— 'Группа из пяти слуг-изгоев, все умеренной славы,' — ответила Шинэдо. — 'И название. Варракаанас. Это переводится как «лорды варрант» со старомоссианского.'

— Верно, — подтвердила Салазар. — Они всё ещё малы и относительно слабы, но они не тратят время и набирают влияние прямо сейчас. Многие считают, что они хотят стать четвёртым большим игроком, сравнимым с Авангардом, Избавлением и Сай-хи.

— 'Пять дезертиров, вот что слышал я,' — сказал Аксиолис. — 'Из Авангарда и Избавления, предположительно. Хотя не уверен, что я в это верю.'

— Это правда, — сказала Салазар. — Но они недолго ещё будут впятером. Потому что я стану шестой.

— Ты что такое говоришь? — воскликнул Юсефф. — Хочешь бросить Авангард?

— 'Да,' — Подтвердил Арменгель.

— Пойдём с нами, — предложила Салазар.

Марианна с трудом верила своим ушам. — Что? Это шутка, верно?

Салазар вновь взглянула на каждого по очереди, остановив взгляд на Марианне. У неё были редкие глаза, из-за гетерохронии они были разных цветов. Тёмно-карий левый и светло-карий правый. — Последнее время мы много думали над тем, кому верим больше всего, — сказала она. — На ум пришли Шинэдо и Марианна. Может, за это время многое поменялось, но вы двое были самыми бескомпромиссными среди всех, кого я только знала. И да, из-за этого у меня были проблемы с вами, да и не один раз, но также это помогало мне верить в вас, когда всё было плохо, а плохо было часто.

Арменгель кивнул. — 'Мы не очень хорошо знаем твоего мужа, но Элрой всегда были известны своим чувством долга, и если ты решила выйти за него, то будет разумно поставить на его надёжность.'

— 'Как можете вы обсуждать такую предательскую чепуху?' — сказал Аксиолис. — 'Вы в самом деле просите нас уйти с вами? Просто так?'

— Мы понимаем, что это неожиданно, — сказала Салазар. — И мы понимаем, что у вас семья. Возьмите их с собой. Мы обеспечим им безопасность. И не будем заставлять их сражаться за нас.

Шинэдо казалась более потрясённой, чем остальные. — 'Почему вы уходите? Только потому, что боитесь порчи в наших рядах? Ты же генерал! Ты говоришь, что у организации проблемы, но разве ты не на позиции это изменить?!'

— Мы пытались, — ответила Салазар. — Но уже слишком поздно.

— 'Этого не достаточно!' — воскликнула Шинэдо. — 'А как же Серман?! Вы потеряли свою веру в него?!'

— Серман самый могущественный человек в мире, — сказала генерал. — Я всё ещё верю в него. И в троих высшей восьмёрки. Санко, Ламонт, Джексон. Но все остальные? Не знаю. И этого уже не достаточно, потому что я больше не верю в то, что они построили. Я не могу сказать, рассыпается ли Авангард, но знаю, что он меняется. И не в лучшую сторону.

— 'Вы действительно верите, что ситуация настолько плоха?' — спросил Аксиолис.

— Когда последний раз любой из вас отправлялся на задание? — спросила генерал. — Три месяца назад? Больше? Вы изолированы здесь, потому что у вас дети. Но как только они вырастут Авангард вернёт вас на активную службу, и будет удачей, если дважды в год их увидеть получится.

Марианна равнодушно отнеслась к её словам. — Это и значит служить.

— 'Ты была права, когда сказала, что мы бескомпромиссны,' — сказала Шинэдо. — 'Это не изменилось. На самом деле, после всего, что ты сказала, мы должны задержать тебя и вернуть твоему командующему.'

Замечание оставило за собой язвительную тишину. Мгновение никто не двигался.

Салазар улыбнулась в плохой атмосфере. — Ну, прежде чем вы сделаете что-нибудь, о чём потом пожалеете, позвольте напомнить, что мы тут гости. Как вы и сказали ранее, мы пришли сюда одни, что было для нас не обязательно. Мы могли привести нескольких последователей с нами, но решили этого не делать из вежливости, уважения, мирных намерений к вам и вашей семье. Я ожидаю от честолюбивых Элройев того, что вы не будете попирать нашу добрую волю. — Она подняла рисовый пирог. — Не то, чтобы общая трапеза, но всё же знак гостеприимства.

Марианна увидела кивок своего мужа.

— Вот, что мне нравится в рейнлордах, — сказала Салазар. — Придерживаются старых традиций. Серьёзно относятся к обещаниям.

— Да, так и есть, — согласился Юсефф. — Что должно было сказать вам, что мы не станем нарушать и того обещания, что дали Авангарду.

— Это я предполагала, — сказала Салазар. — Но я хочу, чтобы вы понимали, что у этого приглашения нет временных ограничений. Если однажды измените своё мнение, то найдите меня.

Шинэдо потрясла головой. — 'Не могу поверить, что вы дезертируете. И почему Варракаанас, вообще?'

— 'Из-за свободы,' — ответил Арменгель. — 'Даже, если бы нам удалось вступить в маленький эксклюзивный клуб Сай-хи, нам бы не было позволено делать, что мы захотим.'

Марианна опустила бровь. — И что вы хотите делать?

— Только выжить и продолжить защищать людей, — ответила Салазар.

— 'Работая с теми, кто раньше был в Избавлении,' — заметила Шинэдо.

— Ну, я не говорила, что вариант идеален.

Марианна сердилась. Чем больше она думала об этом, тем менее удивительным казалось ей решение Салазар. Была причина, по которой эта женщина была её прошлым командиром. Когда она вышла за Юсеффа, пара встретилась с выбором, потому что семьи Авангарда не должны разделять верность. Это был выбор между командиром Юсеффа и Марианны. И для неё выбор трудным не был. Скорее, это была одна из причин наконец связать брачные узы с Юсеффом.

Память о том старом задании была довольно яркой в голове Марианны, задании, которое потребовало почти десятилетие конфликтов.

Президент Вейланда выиграл выборы с небольшим преимуществом, и первым его решением было запретить рабство. Благородное, наверно, но глупое, ведь силы поддержать своё решение у него не было.

И тогда на помощь пришёл Авангард. Салазар первой пришла в столицу, с тридцатью слугами под её командой, среди которых была и Марианна. Целью было просто продержаться, пока их подкрепление сможет пробиться через контролируемые Избавлением южные острова и объединиться с ними.

По всем докладам прогресс был хорошим. Люди Джексона должны были прибыть меньше, чем через десять часов. Отряды Салазар даже в сражении ещё поучаствовать не успели.

И затем их достигло имя.

Говис. Нависшее над ними с севера.

И его было достаточно для Салазар, чтобы отступить без всякого сопротивления. Она легко позволила ему захватить столицу, позволила Избавлению пустить корни в сердце страны. Разрушить всех людей этой страны.

Марианна не была глупой. Знала, что им не остановить этого монстра. Но они только должны были его задержать к приходу Джексона. Да, это было бы трудно. Да, многие из них погибли бы. Но таким было назначение Авангарда. Жертвовать и значит служить.

Салазар может и была сильна. Может и была умна. Может, она даже спасла жизнь Марианны, как и всех её товарищей. Но когда дело доходило до этого, они с Арменгелем были трусами, и сегодняшнее событие лишь подтверждало это для Марианны всё больше.

Часть Марианны хотела поворошить прошлое прямо сейчас и поставить его прямо перед этой женщиной, но она сопротивлялась, знала, что ничего хорошего из этого не выйдет. Да и она уже услышала её отговорки.

— Как твоя дочь? — спросила генерал, что вернуло Марианну обратно к разговору. — Гема, верно?

— Она в порядке, — ответила Марианна.

— Это хорошо. Сколько ей сейчас?

— Восемнадцать.

Наверно, женщина ожидала более замысловатый ответ, потому что разговор стих и не возвращался. Она посмотрела на Элройев, когда вернулась некомфортная тишина, вероятно позволив ей растянуться, чтобы убедиться, что им больше нечего сказать ей. — Эх... похоже, нам здесь больше не рады, Арменгель.

Он кивнул. — 'Ну, по крайней мере, они не пытаются нас убить.'

Глава 74. О, оставленное святилище!..

Спустя семь часов после прибытия во владение Уоррен, Гектор всё ещё не исследовал замок полностью, и это явно было не из-за недостатка желания.

Теперь был только он и Гарвель.  Немало времени ушло только на то, чтобы найти лестницу, ведущую в подземелье, и даже потом было необходимо расчистить завал. Высокие каменные двери едва двигались, и Гектор случайно их повалил, увидев впереди развалин ещё больше развалин. Он решил, что спускаться с ним дальше слишком опасно для кого бы то ни было ещё, так что попросил Джамала отвезти его маму и мадам Картрейсис в отель. Сейчас в любом случае была поздняя ночь, и они выглядели довольно уставшими. Джамал оставил ему довольно много различных запасов, за что Гектор был благодарен.

В замке был собственный генератор. Где-то. И пока он не найдёт его и не поймёт, как тот работает, электричества не будет. Что, конечно, означало, что не будет и света, за исключением того, что он принёс с собой.

Фонарик Гектора протянул недолго, в итоге ему пришлось таскать с собой прожектор в одной руке, как перезаряженную лампочку. Он сделал железный рюкзак для батарей, которые Джамал оставил ему, и повесил их на спину, будто бак с кислородом.

В начале экспедиции он был преимущественно обеспокоен очисткой завалов в коридорах, что обычно означало заделывание дыр в потолке и стенах при помощи покрытия целой секции коридора слоем металла. И ещё это помогало ему понять, где он уже был, потому что место было чёртовым лабиринтом, и Гарвель не мог ему помочь, потому что света не было нигде. Он обнаружил, что теперь скучает по компании Харпера Нореца.

Сам замок тоже не был единой конструкцией. Первые несколько участков, которые он нашёл, были сделаны из смеси дерева с цементом, но теперь он начал встречать целые комнаты и коридоры из тёмно-жёлтого песчаника, тёмно-красного кирпича или тёмно-синего мрамора. Он нашёл одну комнату с яркой радужной плиткой, хотя, наверно она бы выглядела лучше, если бы через все стены не проходили трещины. Несколько раз попадались комнаты, которые были просто маленькими пещерами, со стенами из натурального камня и ничего больше.

Он пытался изучать каждый этаж полностью, прежде чем опускаться вновь, но некоторые комнаты были разрушены настолько, что он не знал, есть там ещё двери под завалами или нет. Об этом он будет волноваться позже, решил он.

Спустившись на пять этажей под землю, он неожиданно вышёл на балкон, и на мгновение подумал, что нашёл громадную пещеру, но немного посветив вокруг понял, что это была громадная комната.

— 'Банкетный зал?' — предположил Гарвель.

Гектор глубоко вдохнул спёртый воздух и поднял высокую платформу к балкону. Он вновь прошёлся светом по комнате, насчитав ещё восемь дверей на выбор, по две на каждой стене. Он просто вздохнул.

Теперь у Гектора начало появляться впечатление, что он даже не близко к концу этой экскурсии, в которой гидом был он сам. Он полагал, что это может быть и хорошо, но, с другой стороны, даже если учитывать только то, что он уже увидел, владение Уоррен слишком большое для четырёх человек. И, чёрт, он даже не был уверен, будут ли Джамал и Амелия жить здесь. Мысль о том, что всё это место только его и мамы была ещё более устрашающей. Все замки такие громадные?

— 'По крайней мере, не похоже, что здесь есть проблема с паразитами,' — приободрил Гарвель.

— Пока что.

— 'Я даже не думаю, что заметил хотя бы паутину где-нибудь. Любопытно.'

— Вот смотри, в следующей комнате, какую мы найдём, будет грёбаное логово пауков.

— 'Ты арахнофоб?'

— Нет. Эм... ну, я не думаю...

— 'О, точно. Ты же ничего не боишься, верно?'

— Ух... насчёт этого не знаю. Когда я увидел, как Харпер использует Пан-Розум, я чуть не обосрался...

Гарвель засмеялся. — 'Оу, правда? Я и не понял. Думаю я знаю почему, кстати.'

Он опять осмотрелся. — Эх. Хотел бы я хотя бы знать, сколько здесь всего этажей. — Он попросил у мадам Картрейсис план здания, но она объяснила, что не смогла найти ничего подобного, хотя искала несколько дней.

— 'Просто думай об этом, как о приключении.'

— У меня такое чувство, будто я застряну здесь навсегда.

— 'Не волнуйся. Наверно я смогу вывести тебя обратно.'

— ...Наверно?

— 'Если нет, то ты сможешь стать Кроточеловеком Тёмной Стали.'

— Фантастика.

Осмотрев все восемь дверей ещё раз, Гектор в итоге пожал плечами и просто выбрал ближайшую. Она вела в ещё один коридор. Очень длинный коридор. Здесь будет ещё не меньше десяти комнат, но он решил продолжить идти. Но через какое-то время коридор резко закончился, словно часть его пропала, была заменена дырой, ведущей в непроглядную темноту. Гектор подошёл ближе и осмотрел край, посветил своим светом в дыру.

В этот раз, это действительно оказалось пещерой.

Огромные сталактиты свисали с потолка, ярко напоминая о названии Серая Скала. Он не был уверен в том, насколько громадна была пещера отсюда, но она определённо не была маленькой и, казалось, она уходила за пределы замка.

— 'Вон там,' — сказал Гарвель. — 'Видишь каменный выступ?'

Он видел. Выступ был не очень далеко, лишь немного ниже него. Он сделал лестницу и спустился. Его свет освещал очень резкий спуск, и когда он подошёл к краю, то повернулся назад к замку, наконец увидев его снаружи. Или его часть.

Он был словно перевёрнутой башней. Широкая у вершины, она постепенно сужалась к низу, где поддерживалась природным камнем. Но даже сейчас Гектор всё ещё не совсем видел дно, потому что его перекрывали камни на пути. Более того, дыра, из которой он вышел, оказалась размерами даже больше, чем он думал, и теперь он видел несколько комнат и коридоров. Целого куска башни не хватало, понял он.

— 'Выглядит немного подозрительно,' — сказал Гарвель.

— Разве?

— 'Центр этой дыры примерно на этом выступе, где ты сейчас стоишь.'

— Хмм.

— 'Интересно, действительно ли дело в землетрясении. Дыра ещё и довольно симметрична. Я начинаю думать, что кто-то использовал взрывчатку.'

— Думаешь, кто-то атаковал это место?

— 'Обычно против этого замки и строят, так что, может быть, это просто старая рана, которую никто не чинил. Но, знаешь, мне вся история с землетрясением кажется странной. Кажется мне, кто-то достаточно умелый, чтобы построить это, выбрал бы место, где проблем с землетрясениями не бывает.'

— Он ведь очень старый. Может, у строителей просто не было таких... технологий обследования? Или чего-то ещё?

— 'Возможно. Пойдём, посмотрим, что с другой стороны этой башни.'

Гектор осмотрел свои варианты. Камни снизу выглядели довольно опасно, так что делать лестницу поверх них будет трудно. Вместо этого он просто сделал большую платформу и прыгнул на неё. Сила от его падения заставила её завалиться вперёд, но это он и планировал.

Гектор начал падать вместе с платформой, и когда приблизился ко дну, он вновь прыгнул и поймал себя резко появившейся горкой. Он замедлился в гладкой железной трубе и удобно приземлился на обе ноги.

Гарвель прилетел за ним. — 'Показуха ради меня?'

Он засмеялся и уничтожил свою работу. — Практика никогда не повредит. Хотя, если быть честным, я ожидал приземлиться лицом вниз.

— 'Я рад, что ты не из тех, кого останавливают незначительные вещи, вроде мучительной боли.'

Он поднял прожектор, чтобы проверить, не разбился ли он, и был рад увидеть его в целым. — Кстати говоря, э... я вполне уверен, что достиг становления в сражении с Харпером.

— 'Оу? Это великолепно.'

— Не уверен, что ещё я могу делать теперь.

— 'Выглядит так, словно у нас полно места и возможности, чтобы это проверить.' — Жнец медленно поплыл вперёд, кружась вокруг основания башни, пока Гектор следовал за ним.

В итоге перед ними предстал вид на, кажется, весь замок, хотя прожектор не мог осветить сразу всё. С широко открытыми глазами и ртом, Гектор насчитал восемь этажей, каждый из которых свисал сверху кольцами над ним. Скалы пещеры росли с пола и поддерживали все структуры, за исключением одной, которая выглядела полуразрушенной, с одним куском, теперь висящим в воздухе. Наверху Гектор видел множество проходов-мостов, соединяющих всё, и поддерживающих столбы, протягивающиеся от каждой башни.

— Матерь божья...

— 'Ага... я начинаю понимать, почему Ворис хотела это место.'

— И люди считают это уродливым? Он выглядит потрясающе...

— 'Хмм.'

Башни немного различались в размерах, но даже разрушенная была высотой в десять этажей. Самая большая стояла перед ним. Она не становилась более узкой к низу, в отличие от остальных, и достигала низа пещеры, да и её камень выглядел как-то иначе, был более тёмным, сама она была сложнее. Только окон было около сотни с этой стороны, как и множество выступов в каменные коридоры, простирающиеся вокруг массивного строения.

Гектор размышлял, был ли тот банкетный зал где-то в этой, самой огромной башне, но чем больше он смотрел на всё, тем больше убеждался, что в каждой башне, вероятно, найдётся на него достаточно места.

— 'Всё на месте, Уоррен, похоже, всё ещё в приличном состоянии снаружи,' — заметил Гарвель. — 'За исключением вон той башни.'

— Мы здесь уже несколько часов, но ещё столько надо исследовать...

— 'Ну, бо́льшую часть времени ты провёл очищая коридоры.' — Жнец стих. — 'Эй, ты слышишь?'

Он прислушался. Точно, какой-то тихий звук, шум где-то вдалеке. — Ага. Что это?

— 'Я могу ошибаться, но звучит как водопад.'

Гектор поднял бровь. — Что? Под землёй?

— 'Было бы очень практично построить владение Уоррен у источника воды, а подземная река является отличным источником и вполне может переходить в подземный водопад.'

— Это было бы... довольно классно, на самом-то деле. Тогда, как думаешь, где он?

— 'Не уверен. Может быть с другой стороны одной из этих башен или, может, за какой-нибудь стеной. Или просто глубже в пещере. Похоже, мы нашли сердце замка, но мы всё ещё не достигли нижней части пещеры.'

— Боже...

— 'В любом случае, сперва нам следует найти этот водопад. Он может привести нас к генератору.'

— О, думаешь здесь гидроэлектростанция?

— 'Возможно. Очевидно, замок старше открытия электростанций... чёрт, да он старше электричества вообще, но последний житель жил здесь всего сорок лет назад, так что да, здесь может быть такой генератор. Хотя никаких гарантий, что он всё ещё работает.'

— Конечно...

По просьбе жнеца Гектор вернулся немного назад, коротким путём вокруг башен, и нашёл ещё один крутой спуск. Однако здесь на стене былая ветхая каменная стена, на вид это были древние перила. Гектор осветил фонариком край и увидел вдали тёмно-бирюзовый участок.

— 'Оу', — сказал Гарвель. — 'Здесь грёбаное озеро.'

Гектор заметил серые строения, торчащие из воды. — Это что... здания?

Гарвель полетел вниз со скалы, чтобы посмотреть поближе.

— Эй! — крикнул Гектор вслед. — Не уходи один!

— 'Расслабься. Если там есть что-то живое, то я это почувствую. Просто стой там и свети мне.'

Гектор хотел продолжить протестовать, но решил, что Гарвель всё же знает, что делает. Хотя и не был этому рад.

— 'Это странно,' — сказал жнец. — 'Обычно, если я сконцентрируюсь, то почувствую даже маленьких животных в радиусе примерно ста метров, но я совсем никакой жизни почувствовать не могу. Никаких насекомых или мышей в замке, никакой рыбы в озере, да даже червей в земле нет.'

— 'Это точно не нормально,' — подумал Гектор. — 'Здесь снизу ведь должны быть какие-нибудь жуки? Может твой радар душ, ну или как он там, не работает по какой-то причине? Возвращайся.'

— 'Мои чувства в порядке. Тебя я всё ещё прекрасно чувствую. Ты сейчас буквально единственное живое существо во владении Уоррен.'

Он опять осмотрелся. — 'Это... немного пугает.'

— 'Эти здания на воде — дома,' — сказал Гарвель. — 'Очень старые и пустые. Должно быть, крошечная деревенька.'

— 'Интересно, как её затопило...'

— 'Та. Слишком темно. Я не вижу, где озеро кончается или начинается, но, похоже, вода течёт на восток. Где бы ни был этот водопад, я не думаю, что достичь его будет просто.'

— 'Что теперь?'

— 'Хем, воду потом исследуем. Нужно вернуться обратно на землю и проверить сообщения. Уверен, здесь твой телефон ловить сигнал будет ужасно, а другие захотят тебя услышать.'

— 'Хорошо.'

Гарвель теперь возвращался, летел задом, пока осматривал озеро с точками-зданиями. — 'Похоже, наш новый дом видел жестокие времена.'

— Да ну.

— 'Починить будет не просто.'

— И это, эм... да. Я не уверен, как нам найти на это средства. Я даже никакой мебели в комнатах не видел, так что нам и на это деньги нужны.

— 'Ага, а королева тебе пока дала всего три миллиона троа*.'

У него ушла секунда, чтобы понять число. — Постой, что?

— 'Ты же не подумал, что она подарила нам это чудовище без стартового капитала, ведь нет же? Это место наверно самая большая яма для денег, что я только видел.'

— Но... что... — Он прищурился одним глазом. — Грёбаных три миллиона?! Ты хочешь сказать, что я теперь чёртов миллионер?!

— 'Технически.'

— Почему ты раньше не сказал?

— 'Я сперва хотел всё осмотреть. И теперь, когда я осмотрел, мне не кажется, что тебе следует сильно восхищаться новоявленным средствам. Если оставшаяся часть Уоррена в таком же ужасном состоянии как всё, что мы видели до этого, то три миллиона едва ли накроют яму наших трат.'

— Но... три миллиона...

Гарвель захохотал, пока они шли к кольцу башен. — 'Наша цель — восстановить владение Уоррен до такого состояния, чтобы оно могло платить за себя само.'

— И каким хреном нам это сделать?

— 'Есть целая куча различных способов делать деньги, Гектор, особенно, когда у тебя уже есть средства. Но, для начала, нам всё ещё нужно более отчётливое представление о том, что может предложить Уоррен. Надеюсь, Ворис даст нам какие-нибудь сочные детали при её следующем визите. Замок, несомненно, впечатляющий, но я не уверен, объясняет ли это её желание его получить.'

— Хмм. Может, здесь есть секретная комната сокровищ.

— 'Было бы мило.'

— Настолько секретная, что мы её никогда не найдём.

— 'Звучит правдиво.'

–––––––––

*В комментариях автор пояснял, что троа, будь они в нашем мире, стоили бы дороже евро.

Глава 75. Сын Воды, наблюдай тщательно...

С самого момента, как занятия в школе закончились, Маркос не мог отбросить чувство, что за ним наблюдают. Это чувство можно было, как минимум, назвать неудобным, словно его глаза замечают кого-то в толпе пешеходов, но его мозг отказывается говорить кого.

Он попытался поступить умно и держался с группой друзей. Когда игра в баскетбол закончилась, он спросил, не хотят ли они пойти к нему домой и поиграть в другие игры. Они согласились, но в итоге нашли предлоги, чтобы разойтись по дороге. Он знал, что им просто некомфортно в этом богатом районе, но всё же. Он правда хотел побыть с ними немного дольше.

В одиночку Маркос пытался держаться толпы, что, к счастью, было вполне просто. В Агварее было достаточно пешеходов несмотря на постоянные дожди. Температура обычно была достаточно умеренной, чтобы пешее передвижение не казалось ужасно некомфортным, пока есть дождевик или зонт.

Однако последние шаги его путешествия оказались проблематичны. Участок Элрой располагался не на главной дороге, а это означало, что ему придётся бросить комфортную толпу и идти до дома в одиночку. Но было не далеко. Ему только нужно было обойти дерево-мадегу на краю улицы, завернуть за угол, и пройти прямо оставшуюся часть пути.

Он набрался смелости и пошёл, так быстро, как только осмеливался идти по скользкому бетону. Он заглянул за плечо, чтобы узнать, но отделился ли из толпы кто-нибудь ещё. Но встал как вкопанный, когда вместо этого увидел своего придурка брата.

Маркос был одновременно раздосадован и обрадован. — Циско! Это ты следовал за мной?!

— Может быть.

— Зачем?! — Маркосу пришлось остановить следующие слова, иначе они могли бы выдать страх. Ему не хотелось, чтобы Циско над ним потешался.

Циско не спешил отвечать, позволив глазам отклониться в сторону, наверно, на жнеца, будто Маркоса здесь и не было.

И он ненавидел, когда его брат так делал.

— Без причины, — ответил Циско. — Мне просто было интересно, почему ты постоянно исчезаешь.

— Я исчезаю, чтобы убраться от тебя!

— Приятно знать. — Циско сократил дистанцию между ними и положил руку на плечи брата. — Ладно. Пойдём.

Маркос вырвался из его хватки. — Ты что делаешь? Не трогай меня.

— Просто двигай задницей, отродье. Никому не нравятся улитки.

— Что?

— Медленные и ленивые люди.

— Тогда почему сразу так не сказал?

Циско толкнул его вперёд. — Иди.

Маркос пошёл. Он не понимал, что происходит в голове брата, но его это и не волновало.

Они наконец-то дошли до ворот, Нико и Джорем поприветствовали братьев. Маркос поблагодарил их за любезность, Циско просто кивнул.

Маркос разделился с братом при первой же возможности. Поднялся по лестнице наверх, и отправился в своё убежище, комнату, но Рамира появилась перед ним с вопросом.

— Что ты сделал? — Она, эта девчонка, была крошечной, тощей даже для девятилетней. Из-за комбинезона и неопрятных чёрных волос она выглядела почти как мальчик.

— Ты о чём? — спросил он в ответ.

— Ты сделал что-то плохое и у тебя проблемы.

— Нет, не делал.

— Врунишка. Я слышала, как мама попросила Циско приглядывать за тобой этим утром. Зачем ей это делать, если ты ничего плохого не делал, а?

— Не знаю. Но я ничего плохого не делал.

— Ага, конечно. Ты точно опять кинул Эми лягушку в кровать.

Вообще-то, теперь к Эми должен был поселиться слизняк, но Маркос ещё этим не занялся. И ему никогда не хватало храбрости сделать что-нибудь Циско, но теперь он думал, что сейчас самый подходящий момент. Может, заменить его шампунь уксусом. Или написать поддельное любовное письмо от таинственной почитательницы. И написать, где будет встреча. И почитательницей окажется бультерьер с розовым бантом на голове.

Наверно, он немного преувеличивает со вторым.

— Расскажи мне, — продолжала Рамира. Судя по её жаждущему взгляду, она уже готова напроситься помогать ему в следующей шутке.

— Я правда ничего не делал.

— Хмф. Скукота.

Он попытался пройти мимо, но она снова встала перед ним.

— Собираешься что-нибудь сделать? — спросила она?

— Нет.

— Правда? Потому что у Эми теперь есть парень, так что...

Это привлекло его внимание. — Парень?

— Ага!

Секунду Маркос просто смотрел на свою младшую сестру. — Хорошо, что можешь сказать о нём?

— Его зовут Алекс Белос. Друг Циско. Его любимый цвет зелёный. У него есть питомец: черепашка по имени Фрэнк. Он ходит в школу, потому что автобус ему не нравится. Ненавидит брокколи и боится собак. И ещё Циско.

— С какого ты всё это знаешь?

Он уверенно улыбнулась. — Потому что я шпионка. Чувак.

— Шпионка. Точно. Забыл. Извини. — Он знал, что скажи он ей иначе, она только разозлится. — Ну, тогда мне нужно, чтобы ты продолжила шпионить. Если мы собираемся провернуть это дело, то нам нужно столько информации, сколько возможно собрать.

— Ладно!

Он перешёл на шёпот и добавил, — Но держи это в секрете. Никогда не узнаешь, не подслушивает ли один из жнецов.

— Я шпионка. Не любительница.

— Знаю. Просто не попадись.

— Чувак. — И она убежала.

Он смотрел ей в спину, однажды она станет очень страшным человеком, подумал он.

Скоро уже был ужин, так что Маркос просто немного посмотрел телевизор. Что бы ни сказал Циско, Маркос надеялся, что день, когда ему перестанут нравится мультики, никогда не придёт.

Во время трапезы в воздухе, казалось, нависло напряжение, которое почувствовал даже он. Маркос по большей части просто опустил голову и поглядывал на другие углы стола, через свои густые брови, заедая наблюдение тушённым мясом. Его отец, в конце концов, разбил лёд тишины.

— У меня есть небольшое объявление, — сказал отец, тут же привлекая внимание всех. — Моё присутствие потребовалось в Рейноле, так что я уезжаю утром.

Его слова достигли детей.

— Тебя отправляют на задание? — спросил Циско.

— Возможно. Не знаю. Знаю только, что это займёт день или два. Я ожидаю от вас всех хорошего поведения и послушания мамы в моё отсутствие.

— Да, энсэр, — сказали сразу все четверо детей, почти в унисон.

После этого не многое было сказано. Несколько вопросов о школе, просьба встретиться с этим Алексом Белосом и больше ничего. Маркос не был экспертом в распознании мыслей своей мамы, но довольной она не казалась, и её настроение, кажется, пронизывало всю трапезную комнату. Постепенно вечер подошёл к концу.

Маркос лёг на кровать, в своей странной пижаме с текстурой кирпича, и обнаружил, что не может уснуть. Что-то давило на него, и теперь всё, что было у него — время на размышления над этим.

То, что мама попросила Циско наблюдать за ним, было очень странно. И даже, если это правда, почему Циско просто не сказал ему об этом? Потому что придурок? Но зачем столько ненужных проблем. Он ведь, похоже, следовал за ним часами...

Хмм. А действительно ли Циско следовал за ним так долго? Потому что это было бы невозможно, разве что Циско пропустил бы последние занятия в школе, чего он делать не любил. Циско не держал в секрете своё мнение о том, что школа важное обязательство для Элройев. Наверно, приказы матери были важнее. Но, тогда всё ещё оставался вопрос зачем она попросила Циско делать что-то подобное, если знала, что он будет против.

Спустя некоторое время Маркос поднялся. Потёр лицо. Он слез с кровати и спустился вниз по лестнице, в поисках стакана молока на кухне. Наполнив стакан, он услышал приглушённые голоса из комнаты рядом. Его родители, похоже, всё ещё не спали, и любопытство взяло над ним верх, он подошёл ближе. Их голоса были тяжёлыми и звучали серьёзно, даже больше, чем обычно.

— ...Мне это не нравится, Юсефф.

— Как и мне, но что поделать? Проигнорировать приказ Лоренса? И по какой причине?

— Просто это кажется слишком неожиданным, и после всего, что сказала Салазар, я думаю, нам стоит быть очень осторожными. Я уважаю эту женщину, немного, но её тупость никогда не стояла под вопросом.

— Что ж, к счастью я женился на очень осторожной женщине.

— Юсефф...

Затем была продолжительная пауза.

— Сплотиться? — спросил папа. — Ты начинаешь звучать как параноик. У нас нет никаких причин подозревать генерала Лоренса.

— Нет, она права, — сказала мама. — Лучше подготовится излишне.

— Хорошо, но...

Ещё одна пауза, но в этот раз Маркос услышал приближающиеся к нему шаги. Он запаниковал и попытался убежать, но дверь уже открывалась, и затем он услышал голос отца.

— Маркос. Почему всё ещё не спишь?

Маркос вздрогнул. Его отец никогда не кричал, но его тон заставлял пугаться Маркоса не меньше. Он поднял стакан молока. — Извини, — попытался он. — Я не мог уснуть, так что...

— Ну, тогда поспеши в кровать.

Маркос посмотрел на отца и нахмурился. — Пап. Эм... мы в опасности?

Он раздражённо вздохнул. — Ты подслушивал.

Маркос уставился в пол.

— Ничего такого, о чём следовало бы волноваться, — сказал его отец, на капельку мягче. — Это дело твоей мамы и моё.

— Но...

Он похлопал сыну по голове. — Маркос. Ты знаешь, что мир опасен. Я не могу пообещать, что ничего плохого никогда не случится. Твоя мама меня убьёт, если я скажу такую ложь. — Он встал на колено и посмотрел сыну в глаза. — Но ты Элрой. Рейнлорд. И что говорят рейнлорды? Что мы всё время говорим?

— «Дождь не боится факела».

— Да. И что это означает?

Маркос помнил, как задавал тот же самый вопрос. Ответ отца он тоже помнил, и сейчас решил его повторить. — Это означает, что мы не убегаем от опасности. Мы уничтожаем её.

— Верно. Мы все. Даже, когда меня не будет, твоя мама будет здесь и она не позволит ничему случиться с тобой. Как и твой брат. Ты понимаешь это, верно?

— Да, энсэр.

— Хорошо. Теперь, когда всё это сказано, сейчас мы не в опасности, о которой бы знали. Я скажу тебе, если будем. Ты мне веришь?

На самом деле он не был уверен в этом, но всё равно сказал, — Да, энсэр.

— Молодец. Теперь возвращайся в кровать. Иди.

Он кивнул и выпил оставшуюся часть молока, прежде чем вернуться в комнату. Он не чувствовал себя комфортно, но он всё равно уснул. Когда он проснулся, то перед школой увидел, что лорд Элрой уже уезжает. Проследив за уезжающим отцом, Маркос нахмурился и задумался, кто будет там, чтобы не позволить ничему случиться с отцом.

Глава 76. Погребённая история...

Гектор был рад присутствию Амелии Картрейсис. Эта женщина, похоже, могла организовать почти всё, и она распоряжалась его средствами. Она была почти как старшая версия Джины, думал он, и теперь понимал, почему королева попросила её помогать ему. Единственное, чего он не понимал; почему мадам Картрейсис согласилась.

К середине утра во владении Уоррен было две разделённые толпы. Первой была группа предварительной реконструкции, которых Амелия наняла для немедленного, пусть и примитивного восстановления наземных строений. Их основной целью было починить достаточно комнат, чтобы к концу дня всем хватало своих четырёх стен.

Вторую команду составляли геодезисты, и Гектор спустился с ними под землю. Сперва они все хотели разделиться и пойти в разные стороны, чтобы ускорить общую работу, но Гектор этого не позволил. Он никому не разрешит ходить здесь в одиночку, пока не убедится в целостности замка. Он знал, что эти люди были профессионалами, но даже так, он сомневался, что у многих из них есть опыт в таких местах. Если коридор неожиданно упадёт на кого-то, Гектор хотел быть рядом, чтобы сразу всех защитить. Геодезисты были немного раздраженны его настойчивостью, но чем больше времени они проводили под землёй, тем меньше это их раздражало.

Не было обвалов или любых иных смертоносных случайностей, но это не имело значения. Постепенно все геодезисты решили держаться поближе к Гектору, и они становились всё менее суетливы и раздражительны. Они занимали себя своей работой, проводили измерения, делали наброски комнат, проверяли стены и колонны на признак слабостей, и ни единому из них теперь не было здесь комфортно.

— ...Вы в порядке, ребята? — спросил Гектор.

Лидер геодезистов представила себя как Шэрон Кэллоуэй. Она глубоко вдохнула и поправила шляпу рукой, затем очки. — Мы в порядке. Не волнуйтесь.

— Что-то не так с этим местом, — сказал кто-то ещё. — Не могу указать пальцем на что, но...

— Некомфортно, — сказал другой.

Гектор опять взглянул на каждого из них. Все они казались совершенно здоровыми. Просто, они немного беспокоятся, наверно. — Ух... в-вы не против прерваться на завтрак?

— Ага, — проголосовал кто-то.

— Согласен.

— Звучит неплохо.

Госпожа Кэллоуэй нахмурилась. — Сейчас ещё довольно рано. Нам нужно пройти ещё немного, по крайней мере, пока не опустимся к основанию первой башни.

Остальные не стали с ней спорить, но Гектор видел нежелание в их лицах.

Госпожа Кэллоуэй повела группу глубже. Они прошли через знакомый банкетный зал, решили спускаться прямо вниз, и вышли к специфичному участку. Стены, полы и потолок были сделаны здесь из более тёмного камня, так что Гектор заметил не сразу, в отличие от геодезистов.

— Что с этим местом? — сказал один из них. — Мне кажется, или это место в абсолютно нетронутом состоянии?

Госпожа Кэллоуэй провела рукой по тёмно-серой стене. — Нет, ты прав. Эта каменная кладка безупречна. Посмотрите ближе, видите декоративную резьбу?

— Красиво. Она тоже удивительно сохранилась.

— Как может только эта секция башни быть в таком идеальном состоянии, когда остальная часть едва отличается от руин?

— Наверно, кто-то восстановил эту часть в тайне, — предположила госпожа Кэллоуэй. — В чём бы ни была причина, это очень хорошая новость. В отличие от всего остального, что мы видели, эта часть вполне пригодна для жилья. — Она посмотрела на Гектора. — Возможно, Вы хотите устроить базу здесь и попытаться восстановить строение отсюда.

Верно, это была хорошая идея. Оставшуюся часть башни они прошли в состоянии восхищения. Гектор насчитал семь идеальных спален, две древние ванные комнаты, что-то вроде огромного рабочего кабинета прямо в центре, чулан, и одну длинную лестницу, проходящую спиралью через четыре объединённых этажа. Нижний вёл наружу, в огромную пещеру, позволяя геодезистам увидеть кольцо из восьми огромных башен.

Они дивились зрелищем лишь немного, прежде чем решить, что сейчас время сделать перерыв. Гектор был немного разочарован их реакцией.

Возвращаясь назад, госпожа Кэллоуэй взглянула на Гектора. — Я надеялась сделать больше. Примите мои извинения за неудобство, господин Гофф.

— О, н-не волнуйтесь об этом. Я, э... эм... то есть, спешки нет.

— Мы зарисовали большую часть первой башни, — сказала она. — Вам будет приятно узнать, что общее состояние не такое плохое, каким кажется. Каждый участок с разрушениями, который мы встретили, скорее является результатом отдельного инцидента, нежели одного большого события.

— Эм, Вы имеете в виду, что... все эти разрушения в коридорах даже не связаны?

— Ну, они могут быть связаны тем, что тот же человек, ну или группа людей, сделала это, передвигаясь по замку, но очень не похоже, что их причиной послужило землетрясение.

— Оу...

— И ещё, конечно, этот участок с немного более тёмным камнем, который в таком хорошем состоянии, что мне это показалось немного загадочным. Более того, я не уверена, что это за камень. У Вас очень любопытный дом, господин Гофф.

— Эх... ага...

Когда они снова поднялись, Джамал уже уехал, чтобы купить еды на всех по просьбе Амелии. Геодезисты по большей части оказались счастливы возможности вновь увидеть солнечный свет.

Гектор проверил первую команду. У них уже был прогресс. Они выбрали одинокую башню на дальней стороне владения для начала работ, без сомнений потому, что она была наименее разрушенной из всех. Когда он прибыл сюда, поздно ночью, эта башня бросалась в глаза как самая высокая и впечатляющая, в ней было четыре, а может и все пять этажей, но теперь, когда он увидел подземные строения, башенка казалась карликовой.

Гектор заметил свою маму и Амелию, они сидели вместе и болтали на большом куске камня. Он хотел подойти поговорить с ними, но Гарвель привлёк его внимание раньше.

— 'О. Чувствую приближение Ворис. Готовься, Гектор.'

Это вызвало у него улыбку, и он начал смотреть по сторонам. В чистом голубом небе заметить жнеца было не трудно, и через мгновение он её увидел.

С довольно большой высоты Ворис устремилась сразу вниз. Она остановилась несколько выше над всеми и осмотрела восстановительные работы. — 'Вау, не думала, что вы, парни, так быстро всем займётесь.'

Гарвель указал на Амелию. — 'За нашу продуктивность винить можешь леди Картрейсис.'

Ворис опустилась до высоты Гарвеля. — 'Проблем никаких не было? Атак тревоги? А, и привет, кстати. Рада вас видеть.'

— 'Мы тоже. И что ты имеешь в виду? Какой тревоги?'

— 'Если бы я знала, что здесь будет столько людей, сказала бы раньше,' — начала объяснять она. — 'Владение Уоррен обладает весьма уникальным качеством. Мы трое этого почувствовать не можем, в отличие от нормальных людей. Это как давление прямиком на мозг, и они не представляют, что его вызывает, из-за чего всем становится очень тревожно и некомфортно.'

— 'Мы что-то такое заметили,' — сказал Гарвель. — 'Мы только что были под землёй с геодезистами и они очень хотели выбраться на поверхность.'

— 'Никакой опасности нет,' — успокоила Ворис. — 'Настоящая причина этого чувства довольно глупая.'

— 'О, так ты знаешь, что его вызывает?'

— 'Конечно. Это камень. Все восемь башен сконструированы уникально. Но не эти, сверху. Они добавлены позже и другими людьми.'

— 'А,' — понял Гарвель. — 'Уоррен был построен слугой, хочешь сказать?'

— 'Ага, невероятно могущественным пользователем объединения. Части того, на что она была способна со своими силами, я даже не понимаю. Я никогда не видела никого, способного на такое. То есть, я понимаю, как работали её силы, но я ни малейшего, твою мать, понятия не имею, как она это делала. Даже в понимании слуги она была как грёбаный волшебник.'

— 'Ты хорошо её знала?' — спросил Гарвель.

— 'Конечно, чёрт побери, я её знала. Она была моей слугой ну очень долго.'

Гектор моргнул. Он желал поучаствовать в разговоре, но как единственный здесь, способный слышать разговор этих двух, он решил, что лучше будет сохранять молчание и просто слушать, чтобы не напугать хороших людей вокруг.

— 'Как её звали?' — спросил Гарвель.

— 'Стася Орлова,' — ответила Ворис. — 'Сомневаюсь, что вы слышали о ней. Она никогда не была знаменита.'

— 'Почему нет? Если она так сильна, как ты говоришь...'

— 'Потому что люди ублюдки. Мы говорим о ранних днях Империи Моссиан. Не лучшее время для женщин, насколько ты помнишь.'

— 'А...'

— 'Она была гением, эта женщина. Строила невероятные штуки. А история её даже не помнит. Даже это место. Официально владение Уоррен было построено каким-то грёбаным чмошником.'

— 'Это печально. И грустно, очень часто такое происходило с женщинами в нашей истории. Но если это правда, то новый лорд Уоррена определённо вправе дать Стасе её заслуженное почтение.'

Скелетная улыбка Ворис стала шире, и она посмотрела на Гектора. — 'Ох, правда?'

Гектор только пожал плечами и кивнул, оставив разговор на Гарвеля.

— 'Мы можем построить ей мемориал, если хочешь,' — сказал он ей. — 'Или просто написать её имя повсюду.'

— 'Любой из этих вариантов заслужит мою вечную признательность.'

Один из рабочих подошёл к Гектору и сказал, — Эй, постой. Ты так и не объяснила, почему эти камни пугают людей.

Гектор дважды оглянулся. Это был не рабочий. Это был переодетый в рабочего Роман. — Ка-какого?!.. Когда ты здесь появился?!

— Некоторое время назад. Другим я сказал, что волонтёр. Не похоже, что они сильно против лишней пары рук.

У Гектора было столько вопросов, что он даже не знал, с чего начать. — По-почему ты так одет?

Роман улыбнулся. — Немного анонимности среди друзей никогда не помешает.

Такой себе ответ. Гектор взглянул на Гарвеля. — 'Почему ты его не почувствовал?'

— 'О, так я почувствовал. Просто хотел посмотреть, как скоро ты заметишь.'

— 'Гарвель!'

— 'Рад тебя видеть, Роман. Добро пожаловать во владение Уоррен.'

— Спасибо. Так мне любопытно. Ворис? Собираешься объяснить?

— 'Камни не пугают людей,' — ответила она. — 'Просто вызывают чувство тревоги.'

— Да-да, наплевать. Так почему?

— 'На самом деле это просто побочный эффект. Стася просто хотела отгонять паразитов. Она действительно недолюбливала жуков.'

Прошла секунда.

— Ты что, шутишь? — сказал Роман.

— 'Неа,' — ответила Ворис. — 'Стася сама сделала этот камень. И, если вы были там, снизу, то знаете, что он, мать его, ахренительно работает. Он не только жуков отгоняет, но вообще всю живую природу. Он даже у людей вызывает нежелание быть там.'

— 'Звучит не как самое комфортное место для жизни,' — заметил Гарвель.

— 'Ну, на нас он не работает, потому что камень использует очень слабый «привкус смерти», чтобы отгонять живых существ. Очевидно, у нас есть нечто большее, чем просто привкус, так что наши души уже привыкли и ничего не заметят.'

— 'И всё же,' — продолжал Гарвель. — 'С нами нормальные люди. Мы не можем заставлять их жить в месте, где они постоянно будут чувствовать тревогу, что бы они не делали.'

— 'Нет-нет, всё нормально,' — сказала Ворис. — 'Это чувство совсем не сильное, правда. Как только объясните, от чего оно исходит, и что нет никакой опасности в простом механизме контроля над вредителями, обычные жители смогут его побороть. Человеческий мозг достаточно сложный, чтобы побороть чувство с помощью понимания.'

— 'Хмм.'

— 'Если вы не объясните, то тогда оно действительно может начать херово сказываться, особенно, если у кого-то нервное расстройство или просто странная химия мозга. Просто непонимание того, что происходит. Так что, все, кто собираются проводить здесь время, особенно под землёй, должны об этом знать. Это очень важно для психического здоровья.'

— Э... ладно, — сказал Гектор.

— 'Сейчас ведь снизу никого, верно?'

— 'Нет,' — ответил Гарвель. — 'Гектор никого не пускает без себя.'

— 'Хорошо,' — сказала она. — 'О, и ещё: никаких питомцев. Объяснить проблему, очевидно, не выйдет грёбаной лошади, ну или что там у вас будет. Они просто сбегут при первой же возможности, а если попытаетесь их здесь удержать, то сойдут с ума ко всем чертям.'

— Ооу. Ладно...

— 'Если ты разочарован, то просто считай своим питомцем Гарвеля,' — сказала Ворис.

— Я так и делаю, — вклинился Роман. — Для меня Ворис как крошечная собачка, о которой все знают. Потому что она никогда не перестаёт тявкать.

Ворис неожиданно взглянула вверх. — 'Роман, думаю, я получила сообщение из загробной жизни. Кто-то прошёл вечность помноженную на вечность, через ничего и бесконечность, сделав невозможное, и всё лишь ради того, чтобы сказать тебе кое-что...'

— Что я прав? — сухо ответил Роман.

— 'Они говорят... что ты должен... заткнуть своё хлебало.'

— Классно.

— 'Теперь они благодарят меня и говорят, насколько их путешествие стоило того. И теперь ушли.'

— Ты перемудрила, — сказал Роман.

— '...Сказал никто и никогда, учитывая, что рядом ты.'

— Я не мудрю.

— 'О, ага. Только не вспоминай, как тебя убили на хрен в первый раз.'

Роман пожал плечами. — Ну, зато у меня теперь есть ты.

Волна неловких взглядов прошла через всех.

— Что? — спросил Роман.

— 'Это был почти комплимент,' — заметил Гарвель.

— 'Ага. Не надо мне тут твоих комплиментиков, ирод.'

— Ты очаровательна, Ворис.

— 'Агх! Тише ты!'

— Эм... э... эм...

Все они повернулись в ожидании, пока Гектор сможет выговорить предложение.

— Э, эх... мне просто интересно... есть ли, эм... ещё какая-нибудь причина, ух... почему ты хотела, чтобы мы выбрали Уоррен? Потому что, эм... эх...

Гарвель ему помог. — 'Хороший вопрос. Это место не в лучшем состоянии и его восстановление будет ужасно дорогим. Если бы мы выбрали другой замок, то всё было бы проще, в это я уверен.'

— 'Ха. Что ж, причин много, но позвольте мне сперва описать общую картину. Ты же помнишь Восстание Красных Вод, да?'

— 'Конечно.' — Гектор взглянул на двух любопытствующих слуг. — 'Ужасающе кровавое восстание, которое длилось больше полувека. Это был один из главных факторов, поспособствовавших падению Империи Моссиан.'

Гектор просто благодарно кивнул.

— 'Ага, как он и сказал,' — подтвердила Ворис. — 'Стася тогда уже давно была мертва, но в течение этих пятидесяти лет, этот грёбаный замок выдержал шесть завоеваний. ШЕСТЬ. Нормальненько? И мы не говорим о каких-нибудь крошечных двухнедельных боях. Мы говорим о завоеваниях продолжительностью в два-три года каждое. Это было просто нелепо. Здесь было три короля, нашедших здесь убежище в ОДНО ГРЁБАНОЕ ВРЕМЯ, потому что это было попросту единственным безопасным местом для них.'

— Ни хрена себе, — удивился Роман.

— 'Все вокруг хотели насадить их головы на колы,' — продолжала Ворис, — 'а каждый король имел дохренищу советников, жаждущих их трона, и каждый из которых считал, что завоюет публику наконец убив этих трёх ублюдков. Так что, можно сказать, что дерьма в вентилятор тогда накидали знатно.'

— И владение Уоррен обеспечило им безопасность? — спросил Роман.

— 'Ага. Один из королей умер от старости, другой от голода, а третий просто был убит, потому что его стража наконец решила впустить врагов. К несчастью, это также означало, что шестой захват свершился, так что репутация неприступного Уоррена протухла. Что было чушью, но что теперь поделать, верно?'

Гарвель наклонил череп. — 'Так что, другими словами, ты хочешь сказать, что жить здесь будет очень безопасно, как только мы всё починим?'

— 'Здесь уже безопасно,' — сказала Ворис. — 'На поверхности да, всё в дерьме, и там вам наваляют очень быстро, но под землёй? Есть в замке определённые места, может вы их видели, которые Стася сделала ну очень особенными.'

— 'О, имеешь в виду места из более тёмного камня?'

— 'Ага. Стася назвала эту штуку «ночнокамень», и он та самая причина, по которой Уоррен всё ещё стоит. Она потратила годы только на то, чтобы просто делать ночнокамень, и ей всё равно не хватило его на весь замок. Даже с её силой процесс изготовления занимал вечность. Она сделала достаточно для Башни Ночи, и потом просто решила, что время на изготовление остальных семи башен просто того не стоит. Так что, вместо этого она просто построила в каждой небольшие убежища из него.'

— 'Полагаю, у ночнокамня есть особые характеристики?' — Это не было вопросом, но Гарвель сказал это вопросительным тоном.

— 'Ага. Стоит начать с того, что он ахренительно крепкий. Эти наши двое слуг? Не смогут его и поцарапать. Чтобы через него прорваться нужен кто-нибудь вроде Харпера. И, знаешь что? Даже, если ты его уничтожишь, он мать его восстановится сам.'

— Он восстанавливается? — переспросил Роман. — То есть, как слуги?

— 'Агась.'

— Каким хреном?..

— 'А я с хера ли знаю! Говорю же, грёбаный волшебник!'

— Боже, — сказал Роман.

— 'О, и ко всему прочему, ночнокамень отпугивает паразитов, как и все «нормальные» камни Стаси. Так что, да. Ни чё так хренотень, а? Вам понравится здесь жить.'

— 'Ладно,' — сказал Гарвель. — 'Я тебе верю. Есть ещё причины, из-за которых ты хотела, чтобы мы взяли владение Уоррен?'

На мгновение Ворис замолчала. Она вновь провела взглядом по своей публике. — 'Ну, думаю, вы всё равно нашли бы рано или поздно.'

— 'Нашли бы что?'

— 'Я покажу. Я всё равно хотела провести вам экскурсию.' — И она поплыла к подземному входу.

Гектор вновь собрал команду геодезистов. Хотел бы он, чтобы Ворис заранее сказала, что эта таинственная тревога просто побочный продукт контроля за паразитами, что он и попытался объяснить им.

На это потребовалось время.

Они не сильно верили в идею, что камень может магическим образом влиять на людей. Гектору пришлось напомнить им, что они говорят с человеком, способным делать металл из ничего. Затем ему пришлось вновь убедить их, что ничего опасного в этом нет. Роман попытался ему помочь, но в итоге из-за него всё стало только сложнее, потому что никто его не знал и не понимал, почему они должны его слушать.

Но в итоге они опять спустились под землю. Ворис повела экспедицию к сети мостов, соединяющих все восемь башен почти у самых пиков. Так как теперь больше людей несли источники света, Гектор понял, что в дополнение к пересекающимся крестами путям, плотное кольцо мостов было не одно, их было целых три, поставленных друг на друга, они ещё и соединялись лестницами. Больша́я часть верхнего кольца была встроена в натуральный камень, но, как оказалось, там была открытая часть, из которой был захватывающий вид на пещеру.

Гектор немного волновался, что мосты не безопасны, но Ворис заверила, что в них есть линии ночнокамня, поддерживающие снизу обычный камень, так что они довольно прочны, даже несмотря на всё прошедшее время.

Она проболтала всю информацию, какую только можно, на их пути к Башне Ночи. Оказалось, что замок был слишком большим для всех, кто владел им после Стаси. Гектор был не удивлён.

У шести из восьми башен есть названия, объяснила Ворис. Проходная Башня, Колокольная Башня, Книжная Башня, Звёздная Башня, Башня Дня и Башня Ночи. Последние две не были названы, ну или, по крайней мере, Ворис не знала их названий, поскольку они использовались только как склад. Учитывая размер владения Уоррен и его плохую репутацию, переизбыток посетителей никогда не был здесь проблемой.

Проходная Башня не была самой большой, но была самой высокой, из-за трёх дополнительных этажей, и была единственной, достигающей поверхности. И, следуя словам Ворис, это было одной из причин, по которой Уоррен было так легко защищать. У любых наступающих сил было всего два выбора: пытаться прорваться через узкий проход Проходной Башни или прорыть сорок шесть метров почти сплошного камня.

Звёздная башня, с другой стороны, была, несомненно, самой короткой и маленькой из восьми. Она была наполовину уничтожена и свисала с потолка. Ворис была удивлена такому зрелищу и, к сожалению, не смогла объяснить что или когда с ней произошло. Гектор посветил через дыру в её стене, и увидел внутри много ночнокамня, чёрная коробка частично повисла там в воздухе.

— 'Ты случайно не знаешь, где находится генератор?' — спросил Гарвель.

Она покачала головой. — 'Извини. Последний раз, когда я была здесь, такого ещё не придумали.'

— 'Так и знал.'

Башня ночи определённо была самой впечатляющей из восьми, чувствовал Гектор. Больше, чем все остальные, и сделанная полностью из ночнокамня, она всё ещё была совершенно нетронутой. Даже двери были из ночнокамня, сделаны они были уникально, и раздвигались горизонтально в стороны. Ворис сказала, что Стася сделала это, потому что двери были слишком тяжёлыми для нормальных людей и закрывающий механизм на них тоже несколько опережал своё время.

Ворис вела их весь путь к низу башни, только чтобы показать скрытую дверь в полу, ведущую ещё глубже.

— 'Скажи им подождать здесь,' — попросила Ворис, указав на геодезистов.

Гектор не решался, смотрел то на неё, то на остальных.

— 'Зачем?' — спросил Гарвель.

— 'Вам бы не захотелось, чтобы много людей знали о том, что я вам сейчас покажу.'

Гарвель кивнул и Гектор сделал, как она просила. Госпожа Кэллоуэй не стала спорить. Её команда была довольна просто возможности исследовать остальную часть башни. Они всё ещё выглядели немного напуганными, но любопытство начинало набирать превосходство над ними, и теперь Гектор слышал как они тихонько восхищаются между собой замечательному состоянию строения и тому, что этаж даже был не очень пыльным.

— 'Роман, охраняй дверь,' — сказала Ворис. — 'Убедись, что никто не последует за нами. Я расскажу тебе всё потом.'

Он нахмурился, но кивнул.

Гектор спустился ниже с двумя жнецами. После лестницы он оказался в огромной комнате. Он провёл по ней светом, но она оказалась пустой, за исключением передвижной широкой лестницы. Она была на большой шестерёнке, встроенной в пол.

Ворис указала на рычаг. — 'Потяни на себя. На это потребуется немало силы.'

Гарвель взял его за плечо.

Гектор глубоко вдохнул, пока энергия расходилась по его телу. Он схватился двумя руками за рычаг и потянул. Даже с усилением рычаг сопротивлялся, но, в конечном итоге, поддался. Повернулся рычаг, за ним повернулась шестерёнка, и Гектор услышал царапающий шум сдвигающихся камней, такой же, какой издавали двери, только гораздо глубже. Звук стих, как только он прекратил тянуть рычаг.

— 'Продолжай,' — сказала Ворис. — 'Выдерни рычаг и вставь его с другой стороны от шестерёнки. Я знаю, что это раздражает, но эта часть самая старая в уже и так древнем замке. Так что придётся простить примитивный дизайн.'

Он сделал, как она просила, и провёл ещё два раунда с рычагом и шестерёнкой.

— 'Этого должно быть достаточно. Полностью открывать не нужно.'

— Открывать что? — спросил Гектор. Он осматривался в комнате, но ничего не видел.

— 'Посмотри вниз,' — сказал Гарвель.

И тогда он увидел. Часть пола уехала в сторону, открыв впечатляющую прямоугольную щель в ночнокамне. С такого угла он не видел ничего внутри, только непроглядную тьму, так что он подошёл ближе.

— 'Не упади,' — предупредила Ворис. — 'Если упадёшь, то достигнешь дна только через два с половиной часа.'

Гектор уставился на неё. — 'Ч-что? Что это за хрень?'

— 'Это, мой дорогой Гектор, причина, по которой Стася построила Уоррен здесь. Насколько древний замок, эта яма ещё более древняя.'

Он посветил вниз фонарём. Цилиндрические, почти идеальные, стены устремлялись прямо вниз. И всё. Дна он не видел. Они просто уходили вниз. Сама дыра была достаточно широкой, чтобы, наверно, три человека, с расставленными широко руками, свободно поместились.

— 'И куда она ведёт?' — спросил Гарвель.

— 'Почти доходит до Капапоро. Знаешь об этом?'

— 'Ага. А ты уверена, что он всё ещё существует? Я не был там, ох, три сотни лет, наверно.'

— 'Не знаю. Меня там не было семьдесят лет.'

— 'Хмм.'

— П-прошу прощения, но... я не понимаю ничего из того, что происходит.

— 'Мы и не ожидали от тебя, что ты поймёшь,' — сказал Гарвель.

— Эм... так, что это за дыра?

— 'Это портал в ад,' — объяснил Гарвель.

Гектор только непонимающе моргнул.

— 'Не думаю, что он тебе поверил,' — заметила Ворис.

— 'Тц. Он наверно вспомнил, что я не верю в ад.'

— 'Тогда, нужно было солгать получше.' — Прошла секунда и она уставилась на Гектора. — 'Она ведёт на небеса.'

— '...Не думаю, что он купится на это.'

— Агх. Просто, пожалуйста, скажите мне правду.

Ворис взглянула на Гарвеля, тот просто пожал плечами. — 'Ладно,' — сказала она. — 'Он ведёт ко второй человеческой цивилизации, ушедшей с поверхности Элега настолько давно, что никто уже об этом и не помнит.'

И опять Гектор просто непонимающе уставился.

— 'Мы называем его Подкоркой,' — сказал Гарвель. — 'Это слой камня под корой Элега, с пещерами, по сравнению с которыми Уоррен просто ничтожен. Там примерно пять миллионов людей, ну, когда я слышал последний раз.'

— Постой. Вы... вы серьёзно?

Ворис кивнула. — 'Мы знаем, что для тебя это звучит как чушь. Тебе весь всю жизнь говорили, что мир уже полностью исследован. Но нет.'

— П-подожди, — сказал Гектор. — Ты говоришь... я не... Что?

— 'Будет проще, если ты задашь понятный вопрос,' — упрекнул Гарвель.

— Да, но... то есть, там разве не должно быть очень горячо, лава и всё такое?

— 'Конечно горячо,' — сказала Ворис. — 'Но они разработали множество методов борьбы с этим. Теплоизоляция, утечка тепла, переохлаждение... мне немного любопытно, что ещё они придумали, пока меня не было. Помогло и то, что Серман и Сай-хи прожили там довольно много времени. Из того, что я слышала, этим двум нравилось бродить в безопасной зоне. И это, предположительно, верно для многих их сильнейших сторонников.'

— 'Некоторые из жителей ещё и невероятно устойчивы к температурам,' — добавил Гарвель. — 'Тебе, кстати говоря, стоит закрыть эту дыру пока что.'

Их беззаботность была более чем дурманящей. Гектор не был уверен, верить им или нет. Он вернулся к рычагу и начал теперь двигать его в другую сторону. Щель в полу начала опять запираться. — Вы, ребята, э... я правда не понимаю, как там, глубоко под землёй, может жить другая цивилизация. То есть, если это правда, как мы их до сих пор не нашли?

— 'Туда очень трудно добраться отсюда,' — сказала Ворис. — 'Эта дыра глубиной почти четыре сотни километров. Такую высоту, наверно, трудно представить. Самая высокая гора в Атрии всего три километра высотой. Самая высокая в мире едва достигает десяти.'

Гектор поднял брови. — Ого...

— 'И эти горы с наклоном, из-за чего по ним проще забираться и спускаться. А яма идёт прямо вниз, более-менее. Слуги могут достичь дна просто упав вниз насмерть и затем воскреснув, но каким хером должен спускаться обычный человек? И, даже если каким-то образом удастся добраться до дна, выбраться обратно ещё труднее.'

— 'И это ещё не учитывая то, как сухопутные должны разбираться с другими опасностями Подкорки,' — добавил Гарвель. — 'Один только жар достаточно проблематичен, но там полно и всякого другого дерьма, о котором стоит волноваться.'

— 'Это просто не осуществимо,' — заключила Ворис. — 'Это как пытаться пересечь океан до изобретения лодок. Обычные люди, в любой цивилизации, просто не имеют технологий для использования этих дыр. Может однажды, но до тех пор это привилегия лишь жнецов и слуг.'

— 'И даже так, не каждый слуга может отправится туда.'

— 'Верно, да.'

— 'Только то, что слуга может спуститься, ещё не означает, что он может подняться обратно. Ты, наверно, будешь в порядке, учитывая то, что ты можешь сделать себе бесконечную платформу.'

Он потёр щеку. — А как мне пережить температуру?

— 'Оу, нет, сейчас ты бы стал просто тостом,' — сказал Гарвель. — 'Сперва тебе нужно стать намного сильнее.'

— Ох...

— 'Теперь нам веришь?' — спросила Ворис.

Гектор наклонил голову и немного сморщился. — Эх... я просто... я не знаю. У них разве нет, ну, эм... сейсмологических, э... радаров? Или вроде того?

— 'Есть,' — согласился Гарвель. — 'Но измерения не настолько точны. Кроме того, дыра размером с город в планете всего лишь песчинка в громадной массе вокруг, и песчинку можно объяснить целой кучей других причин. Не думаю, что первая догадка сейсмологов будет «Эй, ставлю на то, что это полный город людей!».'

Гектор открыл рот и собирался продолжить сомневаться, но обнаружил, что больше у него контраргументов нет. Хотя он всё равно не хотел им верить. Это просто казалось слишком нелепо.

Гарвель засмеялся. — 'Помнишь, как ты у меня спрашивал, как Авангарду удалось предотвратить Избавление от рытья ядра планеты?'

Он помнил, и моргнул несколько раз, пока пытался вспомнить ответ Гарвеля, а точнее его отсутствие. — Ты сказал, что не хочешь мне рассказывать... И что однажды это будет классным сюрпризом...

— 'Ну. Сюрприз!'

Глава 77. Лорд Дождя, иди спокойно...

Дождь наконец-то закончился, когда Юсефф приблизился к загнивающему горному городку, Рейнолу. Он был одним из старейших поселений в Саире, но едва ли это было по нему видно. Здания старше десяти лет были здесь редким зрелищем, а пышная растительность вместе с первыми лучами солнца, которого он не видел недели, подсвечивала его жизнью. Это место, оно было чем-то вроде ловушки для туристов. Отели, казино, парки развлечения, торговые молы, кинотеатры, и более чем несколько горнолыжных курортов, что сейчас были вне сезона, располагались под большой тенью гор Вейрэс.

Эти горы были самым впечатляющим зрелищем для задержавшегося взгляда, чувствовал Юсефф, с их-то статусом четвертого места среди самых продолжительных горных массивов в мире. Резкие серебряно-серые утёсы, торчащие из высоко забравшегося леса, укрытые снегом у самых вершин. Эти горы были отличной разделяющей континент линией, проходящей через западную и восточную часть Саира. Мокроземье и Сухоземье. Рейнлордов и сэндлордов. Древние враги ставшие современными соперниками и родственными душами.

Мысли Юсеффа вернулись к Асаду и его семье. Прошло уже слишком много времени, он знал. Он помнил, как Асад предлагал своего сына на брак по расчёту с его Эмилианной, почтенное предложение, которое показалось Юсеффу очень заманчивым. Объединить семьи со старым другом? Стать первым мостом между Дождём и Песком в истории? И ведь Асад знал, что просто спрашивая рисковал разозлить других сэндлордов. Это предложение сделать было не просто и потому было очень трудно ему отказать. Прошло уже шесть месяцев, и Асад, с тех самых пор, ни разу с ним не заговорил. Юсеффу придётся немало пытаться возместить ущерб, перед его следующим визитом в Курос.

Он продолжил направляться к подножию гор, где стояло древнейшее напоминание о наследии Рейнола, Хранитель Рейна. В прошлом название Рейнол относилось только к самому замку, но город расцвёл вокруг него и стал, возможно, даже более известным, благодаря своему богатству, так что замок переименовали в Хранитель Рейна, чтобы избежать непониманий.

Хранитель Рейна сам стоял на более высоком холме, позволяя бо́льшей части города видеть четыре его массивные башни, с круглыми зубцами и развевающимися бело-золотыми флагами Саира. И, конечно, как центральный оплот Авангарда в стране, замок оставался в безупречном состоянии, несмотря на свой возраст. Чистые окна. Свежая багряная краска на внешних стенах. Ухоженный сад с деревом мадега посреди чистого прудика. Деревья мадега определённо не были естественны в этом регионе, а значит, его сюда привезли и, учитывая, что прибыв сюда год назад, Юсефф его не видел, привезли недавно.

Аксиолис парил у его спины, пока они шли к северо-западной башне замка. Они обсуждали неясную природу этого вызова во время поездки. Приказ без объяснений генерала Лоренса прибыть в течение двенадцати часов, несмотря на то, что и Юсефф, и Марианна в отпуске, поставил всех, как минимум, в неприятное положение, особенно после встречи с Салазар. Юсефф размышлял, не из-за неё ли его вызвал генерал. Наверно, они хотели получить информацию о ней, а может, хуже; они думают, что он присоединился к ней, и хотят проверить его верность. Если так, то эта пара дней будет очень длинной и неприятной. Но, как и всегда, он подготовился.

Всюду были знакомые лица, товарищи и друзья. Такая возможность увидеть всех стала для него довольно редкой, и он был рад, что большинство из них подходили поздороваться с улыбкой и пожимал им руки. Он спрашивал о том, какие есть новости, и среди различных ответов один совпадал у всех: в Кэлтосе появляются проблемы. По всем отчётам Избавление нашло там себе место и начало порочащую кампанию против сэндлордов.

Юсефф нахмурился. Это определённо одна из наиболее раздражающих тактик Избавления. Не все Сэндлорды были Авангардцами, как и не все Рейнлорды, но у них были сильные связи с Авангардом. Похоже, его поездка в Курос произойдёт раньше, чем он думал.

Юсефф довольно легко вошёл в кабинет Лоренса, пройдя мимо двух безмолвных часовых у двери генерала. Они не остановили и не обыскали его, и он полагал, что это хороший знак, но с другой стороны, Лоренсу не требовался никто для защиты от Юсеффа. В Авангарде ранг измерялся также и силой человека, и Лоренс точно не был исключением.

Кабинет его был скорее функциональным, чем впечатляющим. Его генерал никогда не страдал от дурости или жажды излишеств, и этот кабинет прекрасно это отражал. Простая квадратная комната с одним окном, лампой, картотекой, столом, компьютером и двумя стульями. Никаких декораций на досочных стенах или старом каменном полу.

Лоренс встал, когда вошёл Юсефф. Его жнец, Дегоз, вместо того, чтобы свободно парить, прицепился к его руке. И, поскольку Дегоз в его глазах был летучей мышью, это выглядело несколько странно и ужасно в одно и то же время, почти, как если бы жнец собирался укусить генерала и начать сосать его кровь. Хотя, оба его глаза были закрыты, так что он, наверно, просто спал.

— Капитан Юсефф, — поприветствовал его Лоренс. — Спасибо, что пришли. — На вид ему было пятьдесят, но Юсефф знал, что история этого человека гораздо продолжительнее, уже семьдесят лет которой проходят с Авангардом.

— Рад Вас видеть, энсэр.

— Садись, пожалуйста.

Юсефф сел, как сел и Лоренс.

— 'Дегоз в порядке?' — спросил Аксиолис.

— Он просто устал, — ответил Лоренс.

Юсефф наклонил голову. — Вы недавно были в бою, генерал?

— Уже не имеет значения. Уверен, вам любопытнее, почему я вас вызвал.

Юсефф кивнул.

— Извиняюсь, что не сказал. Мы боялись, что ты не придёшь, если узнаешь.

— И с чего вам так думать?

— Потому что дело в твоей дочери. Она сбежала из Авангарда.

Юсефф откинулся на спинку стула. Сбежала? Гема бывала безрассудной, конечно, но он не мог представить, чтобы она сделала что-то настолько глупое. Более того, он был уверен, что нашёл очень разумного жнеца, чтобы наставлять её.

Юсефф посмотрел на генерала и глубоко вздохнул, прежде чем спросить, — Что Гема сделала?

— Убила кого-то, кого не должна была.

Юсефф на мгновение закрыл глаза. — Кого именно?

— Дипломата Интара, — ответил Лоренс. — Она разозлила многих людей, Юсефф. Я надеялся, что ты сможешь сказать мне, где она.

Юсефф покачал головой. Его вызвали для этого трудного разговора, похоже. — Прошу прощения, но я не представляю. Мои отношения с Гемой... натянуты. Я не говорил с ней больше двух лет.

— Пожалуйста, подумай. Это очень важно. Всё, что ты можешь сказать нам о её местонахождении поможет. Может, место, где она пряталась, будучи ребёнком.

Через секунду он нахмурился. — Прошу прощения, энсэр. Я действительно не представляю.

Лоренс взглянул на Аксиолиса. — 'Извини. Я тоже не имею понятия.'

Лоренс быстро взглянул на Дегоза на его руке. — Должно же быть что-нибудь, что вы двое можете мне сказать. Вы оба знаете её с рождения.

Юсефф, не был уверен, как ещё ему это перефразировать, так что просто сказал, — Прошу прощения, энсэр.

Выражение лица генерала стало суровее. — Вы ставите меня в очень затруднительное положение, капитан.

— Я бы хотел быть полезнее Вам, генерал, но...

— 'Достаточно,' — неожиданно сказал Дегоз.

Юсефф неожиданно понял, что жнец их слушал.

— 'Не думал я, что у рейнлордов есть привычка лгать,' — сказал Дегоз вовсе не сонным голосом.

Юсефф раздражённо поднял бровь. — Я не лгу.

— Дегоз, позволь мне...

— 'Тишина.'

Аксиолис подлетел ближе к Юсеффу. — 'Что-то здесь не так,' — приватно сказал он.

Юсефф тоже начинал так думать.

— 'Нам необходимо найти Гему Элрой,' — сказал Дегоз. — 'Ты её отец. Если ты не знаешь где она, то кто?'

— Я не знаю. Её не было дома два года.

— 'Да, я услышал и в первый раз.'

— 'Раз вам необходимо её найти,' — вклинился Аксиолис. — 'Если она нарушила закон, то позвольте мне и Юсеффу вернуть её.'

— 'Нет, я не думаю, что это мудрое решение,' — ответил Дегоз.

— 'Тогда я не знаю, как мы можем вам помочь,' — сказал Аксиолис.

— 'Как и я. Не до тех пор, пока вы отказываетесь сотрудничать.'

— 'Мы сотрудничаем насколько возможно. Мы не можем сказать того, чего не знаем сами. С чего вы так быстро решили, что мы лжём? Мы когда-то вообще давали вам причину так считать?'

Тяжёлая тишина нависла в кабинете, пока жнецы смотрели друг на друга.

— 'Позволь мне описать ситуацию проще,' — начал Дегоз. — 'Если вы не скажете, где мы можем найти его дочь, то мы спросим его жену. И потом мы спросим его детей.'

Раздражённый взгляд Юсеффа медленно перетёк в беспомощное понимание, и затем в тяжёлый хмурый взгляд.

В прочем, Дегоз не закончил говорить. — 'Ты хороший человек, Юсефф. Мы не хотим вредить твоей семье. Но серьёзность вопроса известна. Гема Элрой должна быть обнаружена любыми способами.'

— 'Почему?' — спросил Аксиолис. — 'Что может быть настолько важного в Геме, что ты угрожаешь нашей семье? Невинным детям!'

— 'Ваши дети не невинны. Они Элрой, а все Элрой – Авангард.'

— 'Пфа! Ты думаешь, что Лоренс как твой слуга даёт тебе право изменять наши законы? Дети Юсеффа не Авангардцы, пока не придёт их время! Ты угрожаешь тем самым людям, которых мы должны защищать, полнейший ты дурак!'

— Акс, прекрати, — тихо сказал Юсефф, и жнец, похоже, понял.

Дегоз позволил Аксиолису успокоиться, прежде чем продолжить. — 'Ваше неодобрение нам ясно. Теперь вы собираетесь сказать, где сейчас Гема? Или хотите, чтобы ситуация вышла из под контроля?'

Юсефф пытался думать. У него не было информации, которая им нужна, так что варианта рассказать просто нет. Если он солжёт, то, наверно, у них будет больше времени, но насколько больше? И как они вообще используют это время?

— 'О, прежде чем ответите,' — продолжил Дегоз, — 'я должен упомянуть, что мы следили за вашей семьёй в Агварее последние двадцать три часа.'

Юсефф обеими руками сжал ручки своего стула до побеления костяшек. — Вы привели меня сюда, чтобы изолировать от них.

— 'Если ты просто подчинишься, то...'

— Если ты думаешь, что моя жена позволит взять моих детей под стражу без причин, то ты определённо ошибаешься.

— 'Она уже тоже не в Агварее,' — сказал Дегоз. — 'Как только мы подтвердили, что ты покинул город, она получила приказ отчитаться в Лежмуре. И мы все знаем, как Марианна относится к службе.'

— 'Хотя бы скажите, почему так важно найти Гему,' — сказал Аксиолис.

— 'Почему? Я уверен, что вы уже знаете.'

— 'Но это не так!'

— 'Больше лжи.'

Юсефф не понимал что делать, одновременно всё больше отчаивался и злился, но держал свой голос спокойным и тихим. — Генерал Лоренс, энсэр, как вы можете допускать такие действия?

Старик не мог встретиться с рейнлордом взглядом.

— 'Я им не верю,' — приватно сказал Акс. — 'Если Марианна уехала в Лежмур, пока тебя не было дома, она бы обязательно позвонила и сказала бы тебе.'

Юсефф прищурился. — 'Ты думаешь, она проигнорировала приказ?'

— 'Да. Она и Шинэдо уже подозрительно относились к происходящему, так что в этом есть смысл.'

Дегоз начинал злиться. — 'Вы пытаетесь растянуть время? И зачем? Я надеюсь, вы не думаете о сражении с Лоренсом. Вы должны понимать, что у вас нет и шанса против него. Особенно здесь.'

Жнец вероятно был прав, но учитывая то, что его товарищи не относились к нему с подозрением, никто из них не знает о действиях, предпринятых против его семьи. Когда-то давно Рейнол был крепостью его предков, до того, как семья Рейн встретила свой конец. И то, что теперь это место используют против него, только ухудшало обстоятельства. Но это и напомнило ему кое о чём.

— Если вы захватите мою семью, то другие рейнлорды не станут сидеть сложа руки, — сказал Юсефф.

— 'Будут, если узнают, что так для них так будет лучше,' — возразил Дегоз.

— 'Ты обезумел?' — возмутился Аксиолис. — 'Ты рискнёшь объявить войну рейнлордам только для того, чтобы найти Гему?'

Дегоз решил не отвечать.

— 'Нам придётся сбежать,' — приватно сказал Акс.

Юсефф хотел бы иметь идею получше, но у них уже выходило время. И судя по напряжённому лицу Лоренса, он надеялся, что Юсефф скажет, где сейчас Гема, и потому избежит столкновения. Юсефф тоже определённо не хотел сражаться, но он просто не видел выбора.

Если ничего не изменится, он хотя бы был уверен, что Марианна обеспечит безопасность их детям. Эта женщина готова ко всему. Как бы он хотел остаться с ней в Агварее. Так, они хотя бы столкнулись с этим вместе. — Думаю, я должен позвонить жене, — сказал Юсефф. — Мы хотим услышать, что она думает об этой ситуации. — Он потянулся к телефону во внутреннем кармане своего пальто.

— 'Я бы не советовал,' — сказал Дегоз. — 'Лоренсу придётся тебя остановить.'

— Почему? Она на самом деле не в Лежмуре?

И опять, Дегоз не ответил.

— Ладно, мы скажем вам, что вы хотите знать. Но не здесь. Слишком много людей, способных подслушать.

Дегоз не купился. — 'Думаю, мы примем этот риск. Скажи нам где сейчас Гема.'

Юсефф вздохнул и кивнул. Он перестал сжимать ручки кресла и переставил ноги.

Способность к материализации более чем одного элемента была более чем редкой, без всяких сомнений. И научиться этому было нельзя, человек либо может, либо нет. Едва ли это было случайностью, но способностью Юсеффа была материализация сразу и водорода, и кислорода. У него была историческая сила, появляющаяся каждые несколько поколений рейнлордов. Близнецы Кровавых Вод обладали ею сразу оба.

Юсефф изогнул руки, не сдвигая их с места, делая минимум движений, и мгновенно, белое облако материализовалось вокруг него, заполнив комнату в мгновение ока. Он прыгнул со своего стула и метнулся к выходу, наполняя при этом облако своей душой. Пока он бежал, Аксиолис держался за него.

Но перед дверью неожиданно появилась стена, блестяще белая и массивная. Это был сплошной кусок радия. Смертоносная способность Лоренса. Её жемчужная поверхность начала темнеть из-за воздуха вокруг, заменяя внешний слой нитридом радия.

Но этого было недостаточно, чтобы остановить Юсеффа. Он поднял волну воды с достаточной силой, чтобы выбить стену радия через дверь, а последующая реакция между радием и водой привела к громкому шипению и струям водорода. Одна искра была способна поджечь газ, но об этом Юсефф сейчас волновался меньше всего, пробираясь дальше.

— 'Не дайте Юсеффу Элрою покинуть помещение!' — закричал Дегоз, чтобы все могли услышать.

Двое часовых, что были у двери, теперь были здесь, в облаке. Даже не видя происходящее Юсефф сумел материализовать лёд в их ртах, и уже в следующее мгновение ледяные копья вонзились в их черепа, убив обоих. Он промямлил извинение их жнецам. Любой слуга не имеющий достаточного уровня пассивной защиты душой уже может считаться погибшим, из-за угрозы, которую они представляли Юсеффу. Он подсчитал, что всего в Хранителе Рейна пятнадцать слуг, которых ему не убить такой стратегией, но самым проблемным, конечно, был Лоренс.

Юсефф сумел добраться до внутреннего двора, прежде чем наткнулся на следующее сопротивление.

— 'Стража!' — кричал Дегоз. — 'Взять капитана Юсеффа под стражу немедленно!'

Похоже это вызывало путаницу бо́льшую, чём всё остальное, и Юсефф хотел этим воспользоваться. Он побежал к главным воротам.

Купол из радия появился над ним, и он бы оказался в темноте, если бы не тусклый голубоватый свет этого элемента. Но через мгновение он уже не был тусклым. Такой опасной способность генерала делало то, что он мог усиливать радиоактивность с помощью своей души. Из-за этого радий распадался быстрее, но это небольшая цена за волны ослабляющего давления, что он посылал через тело противника. Юсефф уже чувствовал слабость, они с Аксиолисом купались в такой радиации, что восстановление тела с трудом успевало за повреждениями.

Юсефф покрыл себя бронёй изо льда и усилил её собственной душой. Защита от неё была лишь частична, но задерживаться он не собирался. Потоки гейзеров выстрелили вокруг него и подкинули радиоактивную темницу в воздух. С кровью из глаз и носа, Юсефф продолжал бежать.

Множество слуг были на ногах, и он был под вниманием каждого. Всего мгновение назад они были посреди тренировок, шли в другую часть замка или просто охраняли территорию стоя на стенах. Стоявшие на стороже первыми среагировали, но к тому моменту Юсефф уже материализовал приливную волну, чтобы очистить путь в воротам.

И с очищением пути она справилась. Достаточно широкая, чтобы покрыть весь двор, и выше самой высокой башни, лишь горсти слуг удалось сбежать с её пути. Бушующие воды поймали всех остальных и ударили их о непреклонные стены замка. И ещё прежде, чем это произошло, Юсефф уже послал вторую волну за собой, просто, чтобы занять чем-нибудь Лоренса.

— 'Можешь сбежать под землю?' — спросил Юсефф.

— 'Я чувствую сеть душ под нами,' — сказал Акс, — 'Но она продолжительностью только до стен замка.'

И больше жнецу ничего объяснять не требовалось. Самым эффективным способом побега было дать жнецу возможность пройти под землю. На своей полной скорости жнец будет защищён сотнями метров камня за секунды, и уже через минуту он покинет радиус способностей Лоренса, и тогда Юсефф сможет пронзить копьём сквозь череп себя, и тогда Аксиолис сможет оживить его где угодно.

В этом был план. Но сперва он должен был перенести Аксиолиса за стену.

Юсефф запустил себя в воздух резко появившейся ледяной платформой. Он мог бы перелететь через стену здесь или там, если бы не появившийся неожиданно купол из радия. Этот купол было не убрать с пути. Он покрывал Хранитель Рейна полностью, вытеснив лучи солнца тусклым голубым свечением.

Но Юсефф ожидал нечто подобное. Иначе генерал показал бы, что откровенно поддаётся.

Всё ещё в полёте, Юсефф сжал кулак, оставив полусогнутыми свой средний и указательный пальцы. Само по себе движение не имело значения, но для Юсеффа это был напоминание мышечной памяти, нечто, помогавшее ему развиваться, запоминать и тренировать трудные способы использования своей силы.

Между суставами двух его пальцев сформировался самоподдерживающаяся струя воды; узкая и точная, и получившая огромную скорость потока. Это была водяная дрель, достаточно сильная, чтобы прорезать металл сама по себе, а под усилением душой она была способна прорваться даже сквозь радий Лоренса. Поэтому, когда Юсефф столкнулся с куполом, он вдавил струю в него словно иголку в подушечку для иголок.

Не имея ничего, за что можно было бы держаться, Юсефф упал на землю, но он оставлял водяную струю там же, где она и была, а на пути назад успел создать ещё две, и тоже вдавил их в стену. Он создал три точки слабины в структуре, что было немногим, но это только начало. Он знал, что если бы использовал только один поток, чтобы сделать большую дыру для себя, то Лоренс просто тут же её закроет, ещё раньше, чем Юсефф закончит прорезать. Множество потоков были эффективнее, и избавиться от них Лоренсу будет труднее, раз они пронзались сквозь всё, чего коснутся. Единственной трудностью было держать всё это в голове. Они были крошечными бурящими точками в пространстве, удерживаемые лишь его единственным разумом, и ему нужно было ещё больше таких, но для начала ему требовалось потратить время на себя самого.

Радий пытался собраться вокруг его тела, но ледяная броня сопротивлялась ему, и Юсефф прорвался с помощью града кристальных шипов. Он бежал вдоль голубой стены, послал ещё одну волну левой рукой, подготавливая четвёртую струю правой.

Скала радия выросла для защиты Лоренса, и вода разбилась о неё, не тронув не только генерала, но и других слуг, пытающихся собраться за ним. Химическая реакция послала громадные шипящие потоки водорода в воздух. И затем, без всяких предупреждений, газ взорвался.

Громадный огненный шар осветил весь замок. Было невозможно узнать, что его подожгло, у многих слуг были способности способные на это.

Юсефф защитил себя водой.

Ударная волна оказалась достаточной сильной, чтобы бросить его спиной в купол, но он был достаточно далеко, чтобы это даже не повлияло на его концентрацию. Но не всем так повезло. Когда воздух стал различимее, было ясно, что половина бараков замка исчезла.

— 'Боже, надеюсь там не было обычных людей,' — сказал Аксиолис.

Юсефф воспользовался открывшейся возможностью, чтобы посадить больше дрелей. Он успел поставить ещё четыре рядом друг с другом, прежде чем трио слуг атаковали его в унисон.

— 'Не убейте Аксиолиса!' — приказал Дегоз. — 'Они нужны нам живыми!'

Юсефф знал каждого из атакующих. Оскар Муррей, Адам Лерой, Девин Эчер. Все они были приличными, верными людьми, насколько он знал, и, к несчастью, каждый из них был достаточно силён, чтобы убить Юсеффа в одно мгновение.

Но это не означало, что они были достаточно сильны, чтобы остановить его.

Оскар послал в него свою траекторию разрушения, в то время как Адам и Девин пытались подступить с флангов, с рукой замораживающего газа и сияющим серебряным мечом.

Ледяная платформа подкинула Юсеффа над их атаками и он собрал пальцы в другой жест — средний и указательный пальцы полностью выпрямлены, в этот раз на обеих руках. Буквально руки-пистолеты, оба в той же форме, в какой и функционировали. Пули усиленного льда обрушились скоростными группами. Три его оппонента разбежались, но Юсеффу всё же удалось обездвижить Оскара и Адама. Девину удалось выжить только благодаря неожиданно появившейся серебряной броне, принявшей на себя удар.

— 'Осторожно!' — воскликнул Аксиолис.

Длинная полоса радия вытянулась через весь двор, и он использовал блок льда, чтобы столкнуть себя с её пути. Но этого было недостаточно. Радий пустил за ним отделившуюся ветвь и пронзил в живот. Он продолжил тянуться вниз, пытаясь прижаться к земле, оставив при этом Юсеффа в воздухе.

И вновь, Юсеффу требовалось выполнять сразу несколько задач. Струя воды, чтобы освободить себя. Поток ледяных пуль, чтобы отвлечь Лоренса. Он упал на землю с громким стуком и вытащил оставшийся в груди кусок радия, к счастью не чувствуя при этом ужасные ожоги, оставшиеся на плоти.

Пришло время следующей волны, решил он. Вода взбушевала во дворе, погасив горящие участки и разбросав потрёпанных слуг.

Это купило ему ещё каплю времени, что была ему так нужна. После ещё одной струи воды, вдавившейся в купол, он сумел пробиться через металл ледяной рукавицей. Стена замка стояла с той стороны, и он сразу же послал себя через неё. Только приземлившись на ноги, он начал бежать. — 'Давай!' — сказал он Аксиолису.

К счастью, усиленная радиация Лоренса не действовала на жнецов столь же сильно, как на людей, поэтому, когда Аксиолис разделился с Юсеффом, жнец лишь немного призрачно тлел. Он исчез в земле.

Юсефф видел, как исчезает купол радия и понимал, что Лоренс погонится за ним в любой момент. Он ослабил собственную защиту душой, чтобы убить себя. Лёд собрался у него во рту, и уже готовился пронзить мозг.

Но вместо этого острый диск пронзил его рот, отрезав верхнюю часть головы от остального тела. И он увидел Лоренса, стоящего на стене со сжатым кулаком.

Всё ещё в сознании, Юсефф мог только смотреть, как Радий собирается вокруг его головы. Аксиолис сбежал. Он нет.

–+–+–+–+—

Лоренс нёс покрытую радием голову Юсеффа под одной рукой, возвращаясь в Хранитель Рейна. Перевёрнутая земля, разбросанный камень и регенерирующие тела были повсюду. Он сразу попросил лейтенанта Адама Лероя заморозить голову Юсеффа, скорее для Дегоза, чем для себя.

— 'Ты позволил Аксиолису сбежать,' — приватно сказал Дегоз.

— 'Юсефф был сильнее, чем я ожидал,' — ответил Лоренс.

— 'Лжёшь. Ты сдерживался.'

— 'Конечно. Ты же хотел оставить их в живых.'

— 'Я не это имею в виду, и ты об этом знаешь.'

Генерал Ксавьер Лоренс удержался от продолжения спора. Он понимал, что из этого ему ничего не добиться. Да и жнец не был совершенно неправ. Он не мог открыто не подчиняться Дегозу, но, иногда, маленькие победы были возможны. Несмотря на все угрозы Дегоза, Лоренс понимал, что жнец не хочет отпускать слугу с таким уровнем силы. Это бы означало начинать с начала, потратив впустую почти восемьдесят лет.

Дегоз зарычал. — 'Аксиолис свяжется с другими рейнлордами, чтобы получить их поддержку против нас. Мы должны захватить Элроев так быстро, как возможно, и допросить их. Если они выдадут нам местоположение Гемы, то мы просто отдадим мозг Юсеффа рейнлордам и избежим ненужного конфликта.'

Лоренс не думал, что всё будет так просто, но решил держать своё мнение при себе.

— 'Я знаю, что ты недоволен мной и тем, что я заставляю тебя делать,' — сказал Дегоз. — 'Но если мы не найдём её вовремя, они убьют нас всех. Ты это понимаешь? Не только тебя и меня. Весь наш дивизион будет уничтожен. Все, кто работают с нами. Истребление.'

— 'Тогда, думаю, ты верен не тем людям. Если мы попытаемся помочь девочке...'

— 'Уже слишком поздно. Когда Серман падёт некому будет защитить верных ему.'

— 'А если он не падёт?'

— 'Тогда Авангарду всё равно конец.'

В этом и лежал их источник раздора. Лоренс не был в настроении поддерживать бесполезный спор и пошёл обратно в свой офис. Он не хотел отдавать приказ взять Элроев под стражу, но, к несчастью, от него это не зависело. И понимание того, что у Аксиолиса уйдёт не меньше двух часов, чтобы достичь Агварея, если, конечно, жнец туда направлялся, означало, что у Марианны и её детей не будет предупреждения, когда десять слуг наблюдающих за ними начнут действовать.

Настроение Лоренса становилось хуже с каждым шагом.

Глава 78. Непобеждённая женщина...

Марианна сидела в главном кабинете, медитировала. Она решила оставить Маркоса и Рамиру дома этим днём, без объяснений. Не казалось, что они сильно этим расстроены. Эмили, с другой стороны, была настойчивой в желании пойти в школу и, поскольку у Марианны не было причины, почему она должна остаться дома, она в итоге смягчилась и позволила девочке пойти. И когда леди Элрой пошла к Франциско, чтобы попросить его составить сестре компанию, она обнаружила, что он уже собирается.

Марианна не часто улыбалась, но это вызвало у неё улыбку.

— 'Это немного волнующе,' — сказала Шинэдо, из-за чего Марианна открыла глаза и взглянула на неё. — 'Не думаю, что мы когда-нибудь игнорировали приказы. Интересно, будут ли у нас проблемы.'

— 'Наверно.' — она опять закрыла глаза и глубоко вдохнула. — 'Каким бы ни было наказание, я приму его.'

— 'Может, они не знали, что Юсеффа нет в городе.'

— 'Теперь, когда я им сказала, они точно знают.'

— 'Что-то у них странно всё как-то.'

— 'Наверно они не знают нас с тобой достаточно хорошо. Даже спустя все эти годы в дивизионе Лоренса я иногда чувствую себя чудачкой.'

— 'В этом дивизионе женщин не много. Интересно, специально ли это. Пятнадцать лет, а тебя назначили на десять заданий. И сравни это с Юсеффом, и его двадцатью восьмью.'

Она кивнула. — 'Это немного раздражает.'

— 'Может они думают, что ты домоседа.'

— 'Сомневаюсь, что я дала кому-либо такое впечатление о себе. Скорее дело в моей способности. Если прямо, то мой простой тип разрушения не так впечатляет, как способность Юсеффа.'

— 'Если бы они только знали.'

Она немного улыбнулась.

— 'Думаю, они скоро отправят Циско на его первую миссию,' — сказала Шинэдо.

— 'Должны. Он уже месяцы как готов.'

— 'Ты не волнуешься?'

— 'Конечно я волнуюсь.'

— 'По тебе так не скажешь. И когда дело было с Гемой, ты тоже не выглядела взволнованной.'

— 'Тебе бы больше понравилось, если бы я закатила истерику?'

— 'Было бы интересно посмотреть.'

— 'Я знала, на что подписывалась, когда вступила в Авангард. И я знала, что означало заводить детей с Юсеффом. Наша задача лишь в том, чтобы защищать их до тех пор, пока они сами не окажутся способны защищать себя.'

Шинэдо позволила Марианне вернуться к медитации. Вскоре, однако, из динамика прозвучал звонок. Дворецкий пошёл ответить за неё, но Марианна решила ответить сама.

— «Здесь двое мужчин, хотят Вас увидеть,» — зазвучал голос Нико. — «Говорят, их зовут Джонатан Флинт и Чарли Дэй.»

Марина прищурилась, имена показались ей знакомыми. Она взглянула на Шинэдо.

— 'Я их помню,' — сказала жнец. — 'Спроси, зачем они здесь.'

— Что у них здесь за дело? — задала Марианна вопрос в микрофон.

Через некоторое время Нико ответил, — «Говорят, что Ваше присутствие запрашивалось в Лежмуре. Они пришли составить Вам эскорт.»

Она опять обменялась взглядом с Шинэдо. — Скажите им, что я не собираюсь в Лежмур, пока мой муж не сможет присмотреть за детьми. Как я и сказала по телефону, я отправлюсь в Лежмур, как только он вернётся.

Вновь была продолжительная пауза. — «...Боюсь, они настаивают, энмэм. Э! Стойте! Вы не можете пройти зде-оу! Воу. Ух... Простите госпожа Элрой, но я не думаю, что мы можем их остановить.»

— Всё нормально, Нико. На оставшуюся часть дня вы с Джоремом свободны.

— «Оу, э. Да, эн...»

Марианна закончила разговор и махнула рукой дворецкому.

— 'Мне это не нравится,' — сказала Шинэдо.

Марианна уже была впереди неё, — Клаудио, собери всех в аварийной комнате сейчас же, и вооружитесь. Проинформируй всех, что это не учебная тревога и не выходите, пока я не скажу обратное.

Клаудио был джентльменом средних лет, верным, служащим семье Элрой с тех пор, как Юсеффу исполнилось двадцать. — Уже бегу, леди. — И он спешно ушёл.

— 'У Джонатана и Чарли должны быть жнецы, но я их не чувствую. Похоже, они держат дистанцию.'

Марианна подошла к большому дивану и убрала мягкие подушки. Под ними был огромный железный ящик. На нём не было видимой крышки или ручек. Она провела рукой по его верху, сломав его способностью и открыв таким образом одно из хранилищ, которые она спрятала по всему дому. В этом было шесть гранат, десять ножей, два пистолета, одна полуавтоматическая винтовка, три коробки патрон, пульт с двумя красными кнопками и мина.

Затем она достала телефон и позвонила Циско, вооружаясь до зубов в ожидании, пока он возьмёт.

— 'Они у входных дверей.'

Она ожидала услышать взрыв или как кто-нибудь врывается, но вместо этого прозвенел дверной звонок. Шинэдо подняла бровь, взглянув на неё. — 'Немного странно.'

Её сын не берёт трубку, поняла Марианна. Затем она попыталась дозвониться Юсеффу.

— 'Они просто ждут,' — сказала Шинэдо. — 'Хотя бы на драку не нарываются. Наверно, тебе стоит им ответить. Только осторожно, конечно.'

Марианна взглянула на телефон, продолжающий посылать гудки. Юсефф тоже не отвечал. Она медленно подошла к входу. Остановилась и поставила мину в особенное место — прямо под Джезболийский ковёр, который просто оказался идеального для мины веса. Это было красивое полотно с сине-золотыми завитками и тёмными линиями, но он служил для определённой цели. Сам по себе ковёр не взорвёт мину, но если кто-то наступит на любой его край, она взорвётся.

— 'Не наступи случайно,' — предупредила её жнец приватно.

С оружием в руке, Марианна подошла к двери и открыла. Пистолет, конечно, был просто быстрой поддержкой её свободной руке, куда более опасному оружию, во многих отношениях.

— Леди Элрой, пожалуйста, простите наше вторжение, но мы должны поговорить с Вами так скоро, как возможно. Я Чарли, это мой коллега, Джонатан. Мы можем войти?

— Можете не войти. — По внешнему виду им было на пару лет меньше тридцати. Чарли был блондином, Джонатан был в очках. У них была очень повседневная одежда, ничего, что могло бы выделить их толпы.

— 'Мы встречались раньше,' — вспомнила Шинэдо. — 'Девять лет назад. Вы оба были новыми рекрутами.'

— Да, — подтвердил Джонатан. — Нас назначили защищать Вас. Мы не хотели Вас напугать, но у нас нет времени. Нам нужно, чтобы Вы отправились в Лежмур, прямо сейчас.

— Я не оставлю здесь своих детей.

— О, конечно, — спохватился Джонатан. — Мы здесь и за ними тоже.

— Мы получили информацию из надёжного источника о угрозе Вашей семье, — подхватил Чарли. — Мы здесь только для того, чтобы составить Вам и Вашим детям эскорт в безопасное место.

Марианна была совсем не убеждённой. — Почему мне просто не сказали об этом по телефону?

— Время на исходе, — ответил Джонатан. — Позвольте нам объяснить в пути. Пожалуйста, просто поверьте нам сейчас.

— Нет.

Оба мужчины просто нахмурились.

— 'Со всем уважением, но мы ничего о вас не знаем, так что, почему мы должны вам верить?' — спросила Шинэдо.

— Пожалуйста, мы здесь чтобы помочь, — сказал Чарли. — Позвоните генералу Лоренсу, если нужно. Он подтвердит.

— Я пыталась позвонить моему мужу, — сказала Марианна. — Почему он не отвечает?

— Капитан Юсефф был захвачен, — ответил Чарли.

Выражение лица Марианны изменилось. — Кем?

— Фракцией повстанцев в Авангарде. Они хотят захватить Вашу семью, потому что у Вас есть информация о том, где может быть Ваша дочь, Гема.

— 'Зачем им нужна Гема?'

— Прошу прощения, но я больше ничего об этом не знаю, — сказал Чарли.

Шинэдо некоторое время молчала. — 'Где ваши жнецы?'

— Они на разведке, на случай угрозы, — сказал Джонатан.

Марианна вновь взглянула на двоих мужчин, всё равно не открыв дверь. Её инстинкты говорили не верить им, но она знала, что её инстинкты уже измучены. Всё, что они говорили, по крайней мере, звучало правдоподобно. И если действительно есть, то игнорировать их всё равно, что ставить детей в ещё бо́льшую опасность. Она сжала зубы в напряжённом молчании и, не зная, что делать, взглянула на Шинэдо.

— 'Захлопни дверь,' — приватно сказала жнец. — 'Скажи им, что тебе не нужна их помощь, посмотрим, как они отреагируют.'

Марианна закрыла дверь из серой древесины и отошла. — Спасибо за предупреждение! Но я буду защищать свою семью без вашей помощи!

— Нет, пожалуйста, прислушайтесь к нашим словам! — зазвучал приглушённый голос Джонатана. — Мы беспокоимся только о вашей безопасности!

— Я это ценю! Можете сказать генералу Лоренсу, что я отказалась от вашей помощи!

Они взмолились у двери ещё несколько раз, но Марианна больше ничего не говорила. Она продолжала отступать, подсознательно приближаясь к своей укрытой мине, и вновь пытаясь дозвониться Циско. Он всё ещё не отвечал.

Когда мольба прекратилась, Марианна притаилась и прислушалась.

— 'Они отходят от двери,' — проинформировала её Шинэдо. — 'Похоже, они уходят... Хмм. Подождём ещё немного, прежде чем пойдём за ними.' — Однако, жнец резко наклонила голову. — 'Я чувствую ещё три души, вторгшиеся в задний двор. Их я не узнаю.'

Они послали всего трёх слуг на её захват? Если сражение будет на её земле, то три случайных собачки Авангарда её не сильно заботят. Пока она шла через главное здание во внутренний двор, она не могла отбросить чувство того, что её недооценивают.

— 'Ох, чувствую ещё двух,' — добавила Шинэдо. — 'По одному с восточного и западного крыла. Их я тоже не могу узнать.'

Вот хотелка Марианны и исполнилась. Она замедлила шаг, чтобы посмотреть на свой телефон. Помощь определённо не успеет к началу сражения, но она и не требовалась. Первый рейнлорд в её списке номеров была Джоана Кортес, в прошлом Джоана Элрой. Немного неприятная, наверно, но всё равно хорошая женщина, в дополнение к тому, что она сестра Юсеффа.

— 'Чарли и Джонатан уже тоже возвращаются. С парадного входа, как и раньше.'

Ладно. Семь противников для неё было вполне достаточно. К счастью, Джоана взяла трубку после второго гудка.

— «Мэри! Привет!»

— Джоана, заткнись и слушай. На мой дом напали. Здесь семь слуг. Чарли Дэй и Джонатан Флинт одни из них. Я не шучу. Мне нужна помощь прямо сейчас. Ты понимаешь?

Ответа не последовало.

— Алло? Джоана? — трубку сбросили, поняла она, зарычала и попыталась дозвониться опять, но в этот раз даже гудков не было. И было не узнать, как много Джоана успела услышать. Марианна ругала себя за то, что не позвонила раньше. Если бы она только знала, что их действительно будут штурмовать, и что это не просто излишняя паранойя, она бы обязательно позвонила.

— 'Не отвечает?' — спросила Шинэдо.

— Глушат сигнал.

— 'Наверно, они уже и наземную линию обрубили. Эх, нет времени проверить. Они приближаются. Прямо по курсу.'

Марианна бросила телефон в карман, обменяв его на один из пультов удалённого управления, который она достала из ящика с оружием. Обе красные кнопки на нём сейчас были тёмными. Она нажала левую, затем правую, затем обе сразу, затем правую, левую, снова левую. Боевая последовательность. Обе кнопки загорелись.

Она остановилась у двери к дождливому внутреннему двору, и посмотрела через неё. Затем нажала правую кнопку и была довольна увидеть, как четыре автоматические турели выдвигаются из полуколонн вокруг центрального прудика. Как она и надеялась, что бы ни блокировало сигнал её телефона, у этого не было правильной частоты для этого.

Марианна покинула внутренний двор и направилась к восточному крылу. — 'Все в аварийной комнате?'

— 'Да. Я чувствую Рамиру, Маркоса и персонал там.'

Хорошие новости, хотя бы это. Её единственная и главная цель сейчас была защитить эту комнату любой ценой. Она была расположена по центру главного здания, и хотя она была задумана с целью выдержать нападение, защищать её сразу с четырёх направлений одной будет трудно. Её первым приоритетом было запустить все турели. Из-за дополнительной меры безопасности она должна быть в радиусе пяти метров, чтобы активировать их. Не нужно было, чтобы они активировались, пока кто-то ещё находится в на линии их огня. Немного неудобно, наверно, но она всё же хотела, чтобы её дети продолжали жить.

Когда она приблизилась к садовому залу восточного крыла, то услышала приглушённый треск с передней стороны дома.

— 'Джонатан и Чарли ворвались.'

Грохочущий стук последовал за этим, заставив пол и стены вздрогнуть.

— '...Ну, Джонатан мёртв.'

Она надеялась, что мина заберёт двоих, но, наверно, ожидать такого было не разумно. Она пришла в садовый зал, у которого не было стен, и активировала турели. Они опустились из осветительных приборов сверху. По дороге к западному залу, в попытке перехватить Чарли, она услышала, как открыли огонь турели во внутреннем дворе. Пульт управления турелями она заменила на пистолет.

— 'Он скоро будет перед тобой. Сейчас.'

Марианна сжала кулак и послала траекторию разрушения. Она оставила треугольную дыру в двери, достаточно большую, чтобы Марианна могла сама через неё перепрыгнуть, и прорваться к комнату, разорвав массивный стол в на части. Чарли действительно был там, но ему удалось кувыркнуться в сторону в последний момент.

Но она уже успела выстрелить в него, попав в плечо и шею. Он указал на неё пальцем. Марианна прыгнула за диван, но плоть в её руке, которой она держала пистолет, уже начала кипеть, а рукав её майки загорелся.

Марианна решила, что варианта сгореть заживо не достаточно, чтобы её остановить, и покинула укрытие, разорвав воздух своей способностью вновь.

Чарли потерял руку, пытаясь сбежать тем же путём, которым пришёл. Марианна бросила ему вслед гранату и упала на пол, пытаясь потушить пламя перекатываясь в стороны.

— 'Ты его не задела,' — приватно предупредила Шинэдо. — 'Он у северной лестницы. Я пока не уверена, что у него за способность, но, похоже, он пользуется изменением.'

Придётся его снова догонять. С его типом способностей он будет пытаться сохранять дистанцию от неё, а у неё просто нет сейчас на это времени. Сперва западному залу нужны турели. Полу опалённая, она поднялась и побежала так быстро, как могла.

— 'Слишком поздно. Сворачивай направо.'

Там была кухня. Марианна сразу же увидела вражеского слугу, входящего с западного зала, и она уничтожила половину комнаты своей атакой. Крупный мужчина попытался отменить её своей траекторией, но всё явно пошло не в его пользу. Её траектория прошла сквозь его, отняв ему руку и кусок грудной клетки. Пока он боролся с ударной волной, она послала в него ещё одну волну разрушения. Он попытался уклониться, но из-за полученных травм и кулака Марианны, разомкнувшегося в руку-крюк, перенаправив тем самым траекторию посреди пути, её траектория прошла через всё его тело, оставив одну только голову. Она не колеблясь схватила её за длинные чёрные волосы и понесла с собой.

Вместо возвращения во внутренний двор, она направилась прямиком в аварийную комнату.

— 'Осталось всего трое,' — проинформировала Шинэдо. — 'Двое идут со двора, Чарли с передней части дома.'

Трое было гораздо более терпимым числом, конечно, но Марианна отлично знала, что нельзя расслабляться раньше времени. Если эти трое пережили её мины-ловушки, значит они, вероятно, сильнейшие из семи. Да ещё и другие вернутся к жизни, если она задержится в сражении надолго.

Аварийная комната была встроена в пол под трапезным залом. Шинэдо предупредила её, что двое неизвестных слуг собираются войти в ту же комнату через южную дверь, так что, как только Марианна вошла, она бросила им отрубленную голову их товарища. И они, наверно, этого не ожидали, потому что это заняло достаточно их внимания, чтобы она успела запустить громадную волну разрушения.

Оба мужчины нырнули в противоположные направления. Один тощий и один низкий. Она выхватила свою полуавтоматическую винтовку и открыла огонь по низкому.

Однако, оказалось, что она сделала плохой выбор, поскольку мужчина сразу покрыл себя блестящим серым металлом, заставив её пули срикошетить и отскочить в комнату. Тощий отправил свою собственную траекторию разрушения, но не в неё. Он пустил волну в пол, прямо под большой стол по центру комнаты, и она, с широко раскрывшимися глазами, послала собственную траекторию, чтобы перехватить его.

Разорванное пространство столкнулось. Её победило, но кусок пола уже исчез. Она не знала, насколько глубоко успел путь этого мужчины пройти. Стены аварийной комнаты были крепкими, но они не были способны выдержать такую атаку.

Но и времени волноваться у неё тоже не было. Низкий бежал прямо на неё, что было довольно глупо, если, конечно, он не пытался её отвлечь.

— 'Чарли справа,' — предупредила Шинэдо.

Марианна побежала налево за тощим, поскольку теперь он был её приоритетом, и нужно, по крайней мере, не давать ему времени на атаку аварийной комнаты. Она не увидела, как Чарли промазал своей атакой. Его практически невидимая сила столкнулась с кабинетом из розовой древесины, оставив в нём дымящуюся дыру, сантиметром в диаметре.

Она послала ещё одну волну в тощего, который бегал вокруг банкетного стола, пока низкий пытался встать у неё на пути. Он махнул в её сторону металлической рукой. Она отскочила в сторону, собрала силу в своём кулаке и ударила мужчину в плечо.

Металлический человек отлетел назад, оставив позади руку, и тут она обнаружила, что рука была не просто покрыта металлом, она была металлом, с мышцами под ним.

Три её противника собрались вместе с другой стороны комнаты, двигаясь осторожно, чтобы не оказаться слишком близко друг к другу, сделав тем самым ситуацию сложнее для неё. Один нерешительный момент они просто смотрели на неё, и она смотрела на них всех из под своих суровых бровей.

— Не, ну хуже просто быть не может, — вновь начал Чарли. — Мы не собираемся навредить Вашим детям. Если бы вы просто пошли с нами...

Волна заставила их разбежаться, уничтожив кусок стола в середине и оставив равнобедренную дыру в стене. Потолок сдвинулся от удара и Марианна бросила гранату за Чарли, продолжая отвлекать тощего. Она ударила кулаком воздух, якобы послав ещё одну волну. Тощий проглотил наживку и нырнул вправо, но Марианна тут же использовала другую руку, в этот раз, применив свою способность. Её винтовка рассыпалась на части, поскольку в этой руке она её и держала, но жертва того стоила, потому что траектория накрыла тощего полностью.

Низкий врезался в неё, пытался сбить с равновесия, но ей удалось схватить его и кувыркнуться по полу вместе с ним. Жжёная дыра появилась в её спине, она вновь загорелась. Но она проигнорировала это и использовала возможность оторвать голову металлического человека от его шеи. У него оказалось ещё полно крови внутри.

Она сняла свою горящую майку и бросила её в сторону. Её длинные волосы тоже загорелись, но это не сильно её волновало. Когда она снова поднялась, Чарли уже не было в комнате. Она взглядом спросила у Шинэдо.

— 'Он отступает,' — ответила жнец.

Удивительно, но мудро. Хотя задаваться вопросами у неё времени не было.

Ей удалось обезглавить только двух из семи, и первый уже восстановился до плеч. Она очень быстро это исправила и тут же подбежала к динамику у южной двери.

— Вы меня слышите? — спросила она. — Все в порядке?

— «Леди Элрой...» — Это был голос Клаудио, медленный и мрачный. — «Маркос очень сильно ранен...»

Она остановила вдох. Маркос? Она не понимала. — Откройте дверь, — всё, что она смогла сказать.

Пол заскрипел и разделился под сломанным банкетным столом. Он разделился точно по центру, открыв взгляду толстую серебристую дверь.

Она увидела зияющую дыру в ближайшем её углу.

Дверь толкнули снизу и показалась голова Клаудио. Его лицо было очень мрачным. Она последовала за ним по лестнице.

И там лежал её сын, рядом с куском потолка и одной из её горничных. Его шея была неестественно повёрнута. Кровь лилась из раны на голове. Его глаза всё ещё были открыты, и взгляд сдвинулся на неё, задержался, узнал свою маму.

Мальчик сумел только застонать.

Марианна подошла к нему. Она всё ещё с трудом дышала, её руки дрожали, когда она коснулась его плеча. Её глаза, полные ужаса, переместились на горничную рядом. Юная леди прошла курс оказания первой помощи, Марианна знала, но это определённо было вне её способностей.

— 'Марианна,' — позвала Шинэдо. — 'Я знаю, это ужасно, но мы должны идти. Если мы останемся здесь они продолжат наступать.'

Марианна заскрипела зубами. Она хотела возразить, хотела закричать, хотела подняться и найти всех их жнецов, убив навсегда. Но Шинэдо была права, чёрт её побери.

Она встала. Подошла к панели у двери. Цифровая панель размывалась. Она не плакала с тех пор, как была ещё девочкой. Она помнила, как думала о том, заплачет ли она ещё хоть раз, но теперь это точно не было вопросом. Она не могла остановить слёзы, как и не могла нормально дышать, и просто пыталась стереть их со своего лица, пытаясь увидеть, что она делает.

Марианна нажала кнопки и махнула всем, чтобы отошли обратно к стенам, не способная выдавить из себя ни слова.

Пол сдвинулся в сторону под ними, показав ещё более глубокую дыру. Она вела под платформу, массивную структуру удерживающую весь Агварей. Свет зажёгся вокруг дыры, подсветив тёмные воды ниже, как и большую моторную лодку.

Марианна снова протёрла лицо рукой и вернулась к Маркосу. Она боялась задать Шинэдо очевидный вопрос, но прежде, чем она решила его передвинуть, она должна была знать наверняка. — 'Он умрёт?'

— '...Да. Сожалею.'

Это почти вызвало у неё головокружение. Она видела многие смерти. Конечно, ей пришлось. Видела, как её друзья погибали в битве. Была вынуждена убивать их, после того, как они теряли своих жнецов. Смерть не была для неё незнакома. Но это было совершенно другое. Её сын. Её малыш. Ему было всего двенадцать.

Шинэдо пришлось её поторопить. — 'Марианна...'

Она пригнулась и взяла Маркоса на руки. На его болезненные стоны, она прошептала. — Шшш... всё в порядке. Ты в будешь в порядке.

Она не лгала. Она не позволит ему умереть. И глаза, которыми она взглянула на жнеца, доносили подлинность этого обещания.

Глава 79. Он, кто пылает свирепее всех...

Опёршись на стену, Циско листал новости в телефоне. Сейчас ещё было только начало дня, даже не обед, а он до сих пор не принял участие в своих утренних занятиях. Да и не планировал принимать участие в других.

Деннекс парил рядом с ним, беспокойный как всегда. — 'Ну почему эти школьные дни такие длинные?' — сказал он приватно.

— 'Отличный вопрос.'

В глазах Циско жнецы были громадными скелетами волков, укрытыми в чёрное пламя вместо плоти или шерсти. Их пламя мерцало и развевалось постоянно, но не издавало никаких звуков, глаза же их горели жёлтым с белым по центру. Не стоило и говорить, что Деннексу было ужасно неудобно посреди школьного коридора.

— 'Я бы лучше сейчас собирал души,' — сказал он.

— 'Знаю, но потерпи всего день.'

— 'День ли?'

Циско поднял взгляд с телефона. — 'Наверно. Зависит от того, как мама и Шинэдо будут чувствовать себя завтра.'

Жнец вздохнул.

— 'Тебе действительно нравится пожинать души, да?'

— 'Это очень важная задача. И, что печально, её ценят всё меньше со временем. Жнецы слишком заняты разборками со своими слугами, и пренебрегают страданиями погибших.'

— 'Если ты так считаешь, то зачем вступил в Авангард со мной? Группа Сай-хи больше всех занимается душами, верно?'

— 'Именно поэтому. Группе Сай-хи не нужно напоминать о важности этой задачи. Авангарду нужно. И так я больше борюсь с Избавлением.'

— 'А. Избавление вообще души не пожинает, думаешь?'

— 'Я знаю, что некоторые из них занимаются этим. Это часть их общей веры. Отдавать души этому сознанию «Пустоты».'

— 'Точно.'

— 'Но я также знаю, что некоторые из них собирают души для того, чтобы скормить их отклонениям. Этих я хочу убить больше всех.'

— 'Охотятся на беспомощных.'

— 'Не могу представить никого более отвратительного.'

Циско мог только согласно кивнуть. Он знал, что у Авангарда есть целый дивизион, занимающийся поиском отклонений, и Деннекс в их первый день вместе сказал, что хочет вступить в него, как только Циско станет сильнее. Как только он пробудет слугой четыре года, он сможет запросить передать их из дивизиона родителей, но ему, наверно, потребуется больше времени, решил он. Охотники на отклонения известны своей силой.

Циско вернулся к своему телефону, просто ожидая, когда прозвенит звонок, чтобы он мог последовать за своей сестрой к следующему уроку. Она не была слишком довольна его решением следить за ней весь день, но его не сильно заботило её мнение. Мама хотела, чтобы он присмотрел за ней, и именно для этого он был здесь.

Весь коридор был только для одного Циско, пока он ждал, так что, кто бы ни выходил из ближайших классов, он без проблем замечал этого человека. Выходили, в основном, ученики. В туалет или куда ещё.

Прошло довольно много времени, и новости ему наскучили, так что он их закрыл, но заметил, как кто-то другой идёт по коридору. Ему пришлось поднять взгляд со статей и картинок насчёт различных пород щенков.

Это был взрослый человек, который завернул за угол и остановился, заметив Циско. Он его не знал, но взгляд мужчины на нём задержался на бо́льший промежуток времени, чем должен был задержаться взгляд полного незнакомца. Мужчина ушёл тем же путём, которым пришёл.

Циско взглянул на Деннекса. — 'Ты это видел?'

— 'Видел.'

— 'Кто это был?'

— 'Не представляю,' — ответил Деннекс. — 'Почему бы тебе не встать вон там?' — Он кивнул в другую сторону от классной двери, где в стену была встроена пожарная тревога.

Циско его понял и встал там.

Через несколько минут незнакомец вернулся, в этот раз с учителем.

Госпожа Рио шла прямо на него. — Почему не в классе, Элрой?

Циско проигнорировал её вопрос и прищурился на мужчину за ней. Он заметил на его шее карточку гостя, так что, вероятно, он не был членом школьного факультета. — Госпожа Рио, кто это?

— Не пытайтесь сменить тему. Почему не в классе?

Он взглянул на неё без всяких эмоций и пожал плечами. — Потому что я плохой ученик.

— 'Серьёзно?' — удивился Деннекс. — 'И так ты пытаешься оправдаться?'

Но жнец не многое знал о школьной жизни Циско или о госпоже Рио. Обычно молодые учителя довольно милы к своим ученикам, но эта женщина была известна своей суровостью. Циско застрял с ней на первом учебном году, что его не сильно волновало, пока не начал зарабатывать репутацию хулигана. То, что он ей неприятен тогда стало довольно очевидно.

Проблемой того, что тебя признали хулиганом на первом году, было то, что стрясти эту метку очень трудно. Человек, которого он «избил», на самом деле, пытался побить его. Он никогда не был уверен, что его побудило на это. Может, у паренька были проблемы с рейнлордами, может он подумал, что Циско лёгкая добыча, потому что тогда он был тощим, а может ему просто не понравилось его лицо, такое он тоже слышал. Похоже, оно интуитивно раздражало людей, все думали, что он безмолвно их судит. В прочем, честности ради, иногда он действительно судил.

Ну и потому, что настоящий хулиган тоже был первогодкой, никто из учителей не знал, что он хулиган, так что обвинить Циско было ещё проще. А после Циско часто привлекал тех, кто считал, что быть хулиганом круто. Чаще всего, вместо того, чтобы подружиться с ними, он их просто посылал.

Это тоже не шло ему на пользу. Алекс Белос был единственным из трёх его друзей, с которым он подружился в школе.

Но ничего. Циско это не волновало. У него на уме в любом случае были более важные вещи. Может, если бы Гема осталась и закончила школу, всё было бы иначе для него, но в этом Циско сомневался. Она никогда не тратила на него своё время. Всё время была слишком занята собой, чтобы думать о ком-либо ещё. Он никогда не понимал, почему Маркос считал её идолом, может, потому что этот выродок её просто не знал.

— Возвращайся в класс, — сказала госпожа Рио. И подняла руку. — И отдай телефон, пока ты на уроке.

Вот этого произойти не должно. — Нет.

— Что, прости? — Теперь она потянулась, чтобы его забрать.

Циско не позволил. — Если собираетесь оставить меня после уроков, то, пожалуйста, задерживайте, но оставьте меня в покое. Сегодня я здесь только для того, чтобы присмотреть за сестрой. Не для уроков.

— Наверно, ты предпочтёшь, чтобы я привела директора и мы посмотрим, что думает он?

— Госпожа Рио, можете хоть мэра Агварея привести, мне наплевать. Я не сдвинусь.

Глаза учительницы стали строже, и Циско подумал, что она может на него заорать, но через мгновение она смягчилась. — Хорошо. Тогда, две недели будешь оставаться после уроков.

— Ладно. — Циско знал, что его родители не будут злы на него.

Госпожа Рио развернулась и собиралась уйти, когда незнакомец поднял руку в знак протеста, но она просто пожала плечами и продолжила идти. Когда она ушла, мужчина вновь посмотрел на Циско.

— Ты кто? — спросил Циско, уже не опираясь на стену.

Мужчина колебался, после чего взглянул на Деннекса, а этого было достаточно, чтобы подтвердить подозрение Циско в том, что этот человек действительно слуга. — Меня зовут Льюис Ферраж. Генерал Лоренс приказал мне составить эскорт тебе и твоей сестре до Дейноса, для вашей безопасности.

— 'Зачем?' — спросил Деннекс. — 'Что за опасность?'

— Извиняюсь, но это всё, что я могу сказать.

— Что ж, я не могу просто уйти с тобой, — сказал Циско, поднимая телефон. — Я позвоню маме, и если она скажет, что всё в порядке, тогда... — Его телефон неожиданно покрылся серебряно-белым металлом.

— Прошу прощения, — сказал Льюис, с поднятой рукой, — но этого я позволить не могу. — И ещё два человека пришли из-за того же угла, вместе с тремя жнецами. — Пожалуйста, пойдём тише.

Циско взглянул на три пары. — 'Ещё кто-нибудь есть?'

— 'Я больше никого не чувствую в коридорах вокруг нас,' — приватно сказал Деннекс. — 'Похоже, Льюис был послан сюда, чтобы захватить Эмилианну, в то время как эти двое, вероятно, были у твоего класса. Думали, что ты там.'

Один из запоздавших двух вышёл вперёд. — Меня зовут Рэндалл Пирс. Я понимаю, что это неожиданно, но уверяю, мы не желаем вам вреда.

— 'А если мы откажемся?' — спросил Деннекс. — 'Вы собираетесь атаковать нас посреди школы? Невинные люди могут пострадать. Дети.'

— Поэтому вы не должны отказываться, — сказал Рэндалл.

— 'Это нелепо,' — возмутился Деннекс. — 'И вы называете себя Авангардом? Я хочу поговорить с вашими командирами. Позвоните им сейчас и тогда мы сможем правильно отреагировать. Это наверняка какое-то недопонимание. Уверен, если мы...'

Пока жнец болтал, Циско понял, что это был его сигнал. Он убрал в карман уже бесполезный телефон и глубоко вдохнул, после чего ударил по пожарной тревоге. Рёв заполнил коридор.

Удивительно, но трио слуг не были ужасно раздражены тревогой. Люди начали выходить из классов и Авангардцы просто пропускали их, стояли прямо и молча, позволяя непричастным пройти. Циско высматривал в толпе Эмили, но, даже когда классная комната опустела, он её не видел. Затем он заметил улыбку Деннекса.

— 'Девчонка выпрыгнула в окно!' — воскликнул другой жнец.

Льюис побежал к двери.

Циско почувствовал, как Деннекс усилил его энергией и схватил Льиса за лицо одной рукой. Циско бросил мужчину назад, и Льюис упал на задницу, с дымящимся отпечатком на лице.

— Вы собирались навредить нам, так что я дам одно предупреждение, — сказал Циско, его рука дрожала, пока дымящаяся плоть на ладони восстанавливалась. — Попытайтесь тронуть мою сестру вновь, и я убью каждого из вас.

— 'Чергоа услышала достаточно, чтобы понять, что они должны сбежать,' — приватно сказал Деннекс. — 'Похоже, Аксиолис выбрал мудрого партнёра твоей сестре.'

— Ты не хочешь этого делать, — мрачно сказал Рэндалл. — Мы знаем, кто ты такой, Элрой. Ты слуга всего два года. Я уже четыре. Мои друзья — четыре и пять. Будь умным, сдавайся.

Циско снял свою куртку и начал закатывать рукава серой рубашки. — Вы знаете кто я? Если бы это было правдой, вы бы сбежали, как и должны поступать трусы вроде вас. Я Франциско Элрой, идиоты. Я рейнлорд Саира. Кровь Армансов течёт в моих венах.

— Ты школьник с известной фамилией, — сказал Рэндалл. — И стоит фамилия смерти, интересно?

— Конечно. Но я и не ожидал, что кто-то пытающийся похитить юную девушку поймет, что такое честь.

— Мы понимаем долг, Элрой. Похоже, ты всё ещё слишком молод, чтобы понимать разницу. — Рэндалл взглянул на Деннекса. — Вбей немного смысла в своего слугу.

Вместо ответа Рэндаллу Деннекс решил обратиться только к Циско. — 'Убей первым Льюиса, иначе он использует металл для защиты остальных. Эти люди выбраны для сражения с тобой, так что у тебя, вероятно, не будет естественного преимущества против них.'

Их намерения теперь были ясны, и он уже был в меньшинстве, так что Циско решил, что ожидание, пока они атакуют первыми и все вместе, не мудрое решение. Он сам должен сделать первый шаг.

Главной причиной, по которой Циско сперва позаботился о том, чтобы все люди ушли, была его способность. Деннекс очень давно привил ему то, что его способность не должна использоваться рядом с нормальными людьми. Даже небольшая демонстрация может оказаться смертельно токсичной. Однако когда он имел дело со слугами, ему требовалось немного больше мощи.

Оставаясь за спиной, его рука плавилась, пока плоть превращалась во фтор, ища атомы водорода, чтобы связаться с ними. Фтористый водород был бесцветным газом, из-за чего казалось, будто его руки потихоньку растворяются в ничто. Обычно эта реакция не была настолько бесшумной, но у него было достаточно контроля над ней.

Деннекс был достаточно любезен поболтать ещё немного, пока Циско работал. — 'Вы правы, конечно,' — сказал он публично. — 'У нас, вероятно, нет шансов против вас. Прошу простить моего друга, Циско. У него горячий темперамент. Дерзкий. Ну, вы понимаете. Но он послушается, гарантирую вам...'

В контакте со связками фтористый водород распадается на фтористоводородную кислоту. Циско не усиливал её душой, дабы не предупредить других жнецов, но его кислота была чрезвычайной чистоты, чего было вполне достаточно для цели Циско. Три слуги сложились в агонии. Газ уничтожил их роговицы, а кислота расплавила кожу, заполнив коридор едким дымом.

Циско головой вперёд нырнул в облако, даже не беспокоясь. Это был его фтор, в конце концов. Он мог контролировать как и даже будет ли он реагировать на его тело. Единственной тревогой было, если кто-то другой запустит химическую реакцию с ним, но это редкость, да и Авангард не стал бы посылать кого-то, способного увеличить побочный урон. И, кроме того, эти трое сейчас были довольно заняты.

Циско со всей силы ударил Льюиса, сломав ему череп и отправив отскакивать по полу коридора. Но Циско не закончил. Безымянный жнец Льюиса был рядом с ним, пытался усилить его к сражению, так что Циско прыгнул вперёд и схватил скелет зверя другой своей рукой. Двое других жнецов разбежались, их слуги теперь были усилены.

Всё ещё очевидно дезориентированный, Рэндалл погнался за Циско, широко взмахивая руками в воздухе, посылая за ним волны разрушения.

Циско скользнул вправо, обернул голову Рэндалла вокруг головы и резко её повернул, как огромную бутылочную крышку. Он вновь приземлился на ноги, с руками, порванными в лохмотья. Но в каждой были призы — заложник жнец и голова Рэндалла. Он сместил взгляд на последнего слугу, ожидая увидеть, сбежит ли тот теперь.

Увы, не было похоже, что он собирается. — И это «честь», о которой ты говорил? — сказал мужчина, полностью восстановившись. — Получить преимущество демонстрацией вежливости, и поймать их врасплох? Мы же сказали, что не собираемся навредить тебе.

Циско легонько кивнул — Да, ну а я вас предупредил. И я сейчас добрый. Жнец в моей левой руке? Я его не убил. Твой друг Льюис будет в порядке. Рэндалл тоже.

— Исподтишка. Думаю, значения это не имеет. Я всё ещё сильнее тебя.

— Какой уверенный, — сказал Циско. — Назови мне своё имя, прежде чем мы продолжим.

— Дунстан Рофал, капрал седьмого наблюдательного блока под командованием генерала Лоренса.

— 'Наблюдатель,' — повторил Деннекс. Он держался за затылок Циско. — 'Вы гораздо лучше в наблюдении, чем в сражении.'

— У нас много талантов, — сказал Дунстан. Его чёрные брови были с острыми арками, а суровые скулы сами по себе могли выступать оружием. Он выглядел не сильно старше Циско. Двадцать с лишним, не больше. — У меня нет наследия, как у тебя, зато у меня были тренировки.

— Ты явно никогда не встречался с моей мамой. — Циско убрал голову Рэндалла в сторону.

Дунстан рванул прямо на него. Циско пожертвовал своим правым предплечьем, чтобы искупать его в кислоте, но Дунстан прошёл прямо через неё, схватив Циско за шею. У Дунстана не хватало плоти, но она не плавилась, кислота отскакивала, словно он был в каком-то невидимом барьере.

Понимая, что он может потерять голову в одно мгновение, Циско должен был ответить быстро. Он кувыркнулся назад, вверх и над рукой Дунстана, пытаясь потянуть соперника весом всего тела к полу, дабы упасть на него вместе. Они кувыркнулись, и в результате Циско оказался над рукой Дунстана. Он оторвал её и укатился в сторону, дав себе немного места, чтобы оценить ситуацию.

Дунстан поднялся на ноги так же быстро, как и Циско, а кровавый разрез на его плече закрылся сам по себе, прежде чем свежая кость и связки начали вновь вырастать. Любопытно, но сражение переросло в борьбу человека с одной рукой и человека с двумя с половиной. Тремя, как только запястье и кисть Циско восстановятся.

— 'Он тоже преобразователь,' — приватно сказал Деннекс. — 'Думаю, он использует один из благородных газов. Есть всего несколько элементов, которые не будут реагировать с твоей кислотой или воздухом при комнатной температуре.'

Дунстан воспользовался этой возможностью, чтобы снова атаковать, но Деннекс не прекратил объяснять. Циско увернулся и продолжил слушать.

— 'Похоже, кислота не сработает, пока он обращает на тебя внимание. Придётся взять его силой или поймать врасплох.'

Дунстан поймал грудь Циско двумя пальцами с перегретым газом, двойным потоком жгучего давления. Циско махнул в направлении его лица, но Дунстан пригнулся и поднял руку вверх, пронзив при этом шею и голову Циско, словно картон. Циско едва удалось вовремя его оттолкнуть, чуть раньше, чем его череп разделился надвое. В итоге он оказался с громадным разрезом от груди до уха, со свисающей из неё плотью и льющейся кровью.

Циско попытался отступить, но не было похоже, что его оппонент собирается его отпускать. — 'Наверно, ты уже можешь сбежать,' — сказал он Деннексу.

— 'Я никуда не пойду без своего слуги. Чергоа и Эмилианна сами смогут предупредить остальных.' — жнец, на взгляд Циско, звучал слишком спокойно.

Со способностью Дунстана нейтрализовать фтор Циско, сражение перешло в борьбу со скольжением, и всё более опасную, ведь они оба теряли кровь.

Циско махнул оторванной рукой Дунстана как мечом. Дунстан нырнул под нёё и схватил его за руку, пытаясь поставить его так, чтобы можно было нанести пронзающий удар в висок. Но вместо этого Циско воспользовался возможностью и заставил их закрутиться, где центром выступал он сам. Он крутил Дунстаном вокруг и когда его хватка ослабла, то кинул его прямо в стену.

К его удивлению Дунстан кувыркнулся в воздухе и приземлился на стену. И мгновение он стоял на ней, обеими ногами на потрескавшейся штукатурке, пока руками держался за прожжённые дыры, которые сделал сам.

Всё ещё чувствуя головокружение, Циско мог только таращить глаза на произошедшее.

Дунстан запустил себя от стены как ракета, разрушив её и врезавшись в Циско. Они грохнулись вместе и Дунстан вдавил его лицо в покрытый кровью пол. Циско почувствовал, как его затылок замерзает.

— Хорошее сражение, господин Элрой, — услышал он, прежде чем потерял сознание.

–+–+–+–+—

Дунстан попытался стереть кровь с лица, пока его плоть заканчивала восстанавливаться. Преобразование определённо не была чистейшей из способностей. Он уже взял Деннекса в заложники, едва удерживая жнеца правой рукой, пока в левой была замороженная голова Циско.

Рэндалл Пирс и Льюис Ферраж ещё не восстановились, а их жнецы уже уплыли за Эмилианной Элрой. Циско их задержал, но даже если им совсем не будет везти, они захватят девочку за несколько часов.

— 'Что у тебя за элемент?' — спросил Деннекс, не кажущийся сильно расстроенным своим пленением.

Дунстан взглянул на него. Обычно, жнецы были кромешно тёмными призраками с порванными телами и светящимися красными глазами, но сейчас, всё что он видел, это аморфную пелену, смотрящую на него из его руки. — Я немного удивлён тем, что Вы не попытались сбежать, — сказал Дунстан.

— 'Ты не пытался убить нас,' — ответил Деннекс. — 'И выглядишь как честный джентльмен.'

— Даже так. В Вашей позиции, уверен, многие жнецы бросили бы своих слуг.

— 'Многие жнецы идиоты.'

— Юный Элрой так много значит для Вас?

— 'Да, но это не единственная причина. Я не собираюсь оказаться в ловушке без слуги, и мне любопытно, кто и зачем вас послал.'

— Вы странный жнец.

— 'Честность делает меня странным?'

Дунстан вновь осмотрелся в коридоре. Их сражение было довольно коротким, но последствия говорили об обратном. А с токсичными химикатами в воздухе, территорию необходимо перекрыть на карантин, дабы не впускать нормальных людей в здание. Но школьный персонал может не прислушаться к нему, учитывая, насколько он покрыт кровью.

С другой стороны, девчонка Элрой может просто сбежать. Но приказ это или нет, Дунстан не позволит обычным людям пострадать. Рэндалл, наверно, не согласится, но опять же, Рэндалл идиот, который допустил свою смерть.

— 'Это аргон?' — продолжал Деннекс. — 'Ну давай, скажи мне, какой у тебя элемент. Это же аргон, верно же?'

Дунстан почесал шею. Вероятно, он не должен рассказывать это жнецу, учитывая, что сражение с Циско может повториться, но он всё равно решил рассказать. Что-то в откровенности жнеца говорило, что он должен вернуть любезность. — Криптон, если уж так интересно.

— 'А. Я был близко.'

Дунстан осмотрелся в поисках рюкзака, чтобы положить туда голову Циско. Переговоры будут ещё сложнее, если люди увидят, как он несёт её, словно какой-то псих.

Глава 80. О, чудовищное дитя...

Эмили никогда в жизни так быстро не бегала. Она ещё не привыкла к своим новым физическим возможностям. Чергоа говорила ей ни за что не замедляться, но это было так трудно, столько людей вокруг, да и ещё под дождём? Она старалась держаться у травы, насколько это было возможно.

Это не кончалось. Она просто продолжала бежать. Её рюкзак бил по спине, в руке был сложенный зонт, постоянно направленный вперёд, чтобы он её не замедлял. Через аллеи, через заборы, под деревьями мадега, через улицы, дворы, парки, пустые участки. Она не знала, куда бежит. Она только знала, что должна убежать. Незнакомец пришёл, чтобы похитить её, и Циско защитил её от него.

Она пыталась дозвониться маме, но не смогла. Отец не отвечал. Она паниковала. Всё было неправильно. Она не представляла, как Чергоа удаётся оставаться такой спокойной, но она определённо была благодарна за это.

— 'Можешь позвонить другим рейнлордам?' — спросила жнец.

— 'Ухх...' — Эмили пыталась найти номер в своём телефоне, пока пробегала через несколько луж. Она бы очень хотела, что бы хотя бы один из друзей-Авангардцев её родителей был в списке, но ей никогда не удавалось узнать хоть одного из них достаточно, чтобы обменяться личной информацией. Других рейнлордов она едва знала... нет, стоп. Она встречалась со многими их детьми. Несколько из них даже её двоюродные братья и сёстры. Если она позвонит им, может, они смогут рассказать родителям? Есть у неё номер хоть кого-то из них?

У неё есть три, вспомнила она. Селена Кортес, Истер Забат и Алисия Редуотер*. Первым она попыталась найти номер Алисии, единственной, кому она звонила за последние три месяца. И пока она ждала гудков, то пыталась вспомнить, в каких она отношениях с семьёй Редуотер. Основная ветвь семьи жила с другой стороны Агварея, вспомнила она. Дом Кортес тоже, а Забаты жили в Люцо, так что Алисия, вероятно, лучший вариант. (*Редуотер: дословно красная вода, одним словом, как и Восстание Красных Вод = Восстание Редуотер.)

К счастью, Алисия взяла трубку. — «Привет, Эми. Чё как?»

Прошла секунда и она только моргнула. Как ей объяснить всё это, и при этом не выглядеть нелепо?

— «...Алло?»

— 'Говори!' — закричала на неё Чергоа. — 'Скажи что-нибудь!'

Эмили пришла в себя и слова из неё просто хлынули. — Алисия! Это я! У меня большие проблемы! Эти люди пришли в школу, чтобы меня похитить, и я не знаю, что происходит, и Циско остался, и он сражается с ними! И я-я не...

— «Воу, воу, помедленнее,» — сказала Алисия. — «Они пришли к тебе в школу?»

— Да! Я пыталась позвонить родителям, но они не отвечают, так что я позвонила тебе! Пожалуйста, помоги! Я правда напугана!

— «Ооу! Ладно, подожди секунду. Я в школе, прямо сейчас, но просто... оставайся на линии.» — Из трубки прозвучал непродолжительный шум. — «Эй! Одолжи мне свой телефон! Да, мне нужно два! Это важно! Заткнись и просто... Нет, просто дай сюда!» — зазвучал женский крик, за которым последовала секунда тишины. И затем, зазвучал немного уставший голос Алисии, — «Ты ещё там?»

Эмили немного сбавила темп. — Эээ...

— 'Не прекращай бежать,' — сказала Чергоа. — 'Я всё ещё чувствую, как три жнеца из школы преследуют нас.'

Он вновь вернулась к своему темпу, не переставая удивляться тому, что до сих пор не устала. — Да, я здесь! — сказала она Алисии.

— «Хорошо! Я сейчас звоню бабушке! Она тебе точно поможет!»

— Эм, бабушке?

— «Ага! Можешь уже даже не волноваться! О, и можешь сказать, где ты сейчас?»

Чергоа парила достаточно близко, чтобы услышать вопрос. — 'Скажи, что ты идёшь на север, в направлении Великой Мадеги.'

Эмили передала информацию.

— «Ладно, поняла. О, подожди секунду.» — Затем вновь, немного приглушённо, — «Пошла нахер! Отдам я тебе твой телефон, через минуту! Да вперёд! Мне плевать, кому ты скажешь! Не подходи! Клянусь, я укушу те...О! Бабушка! Ага, Алисия! Слушай, мне только что Эми Элрой позвонила и...»

Слушая повторение её собственного объяснения, Эмили несколько раз взглянула на Чергоа и отвернулась.

— 'Как хорошо ты знаешь эту девочку, Алисию?' — спросила жнец.

— 'Э. Не очень хорошо. Она немного младше меня, и я думала, что она милая девочка, но она звучала немного... эм, «громче», чем я её помнила...'

— 'Ага.'

— 'Не то, чтобы я жаловалась...'

— «Так, бабушка вышла в твоём направлении,» — доложила Алисия. — «Теперь всё должно быть в порядке.»

— Спасибо!

— «Как много их там было? Не знаешь?»

— Трое, думаю. Но мой брат задержал их. Возможно, за мной сейчас следуют только жнецы.

— «Хорошо, просто продолжай двигаться к дереву. Бабушка тебя скоро найдёт. Я останусь с тобой на телефоне, пока... АГХ, ЛАДНО! БЕРИ СВОЙ ГРЁБАНЫЙ ТЕЛЕФОН! СУКА!»

Чергоа подняла тонкую пламенную бровь. — 'Какая там фамилия Алисии, кстати говоря?'

— 'Редуотер.'

— 'Вау, ты позвонила одной из Редуотеров?'

— 'Ага, а что?'

— 'А, точно. Ты ведь в истории не очень, верно?'

— 'Эм...' — У Эмили не было шанса узнать, о чём она, потому что её прервала Алисия.

— «Извини за это. Я всё ещё здесь.»

— Эээ, х-хорошо. Спасибо.

— «Так что, ты не представляешь, кто это может быть?»

— Ну, они сказали, что из Авангарда, но... э...

— «Что? Авангард?»

— Я тоже это не совсем понимаю. — Она объяснила, что они с Чергоа слышали из сказанного Деннексом через стену. Чергоа решила, что он специально говорил так, для того чтобы они сбежали, не предупредив врагов. Эмили сперва не была в этом уверена, но её вполне убедили следующие за ней вот уже десять минут жнецы.

Она уже видела Великое Дерево Мадега. Выше большинства зданий вокруг него на треть, оно было одним из самых известных мест во всём Агварее, ну или, даже во всём Саире. Великая Мадега была одним из самых больших деревьев в мире, соперничающее только с чудовищным Лесом Джаскадан в море. И люди Агварея не затмили его природного величия. Скорее они сделали его центром проведения досуга, или вроде того. Узкая дорожка спиралью проходила по его громадному серо-коричневому стволу, и обсерватория с климат контролем находилась в хватке его растянувшейся кроны сине-зелёных листьев размером со стопу. В дополнение к этому, множество элитных магазинов стояло у его основания, предлагая товары множеству привлечённых им туристов.

Толпа становилась всё более сгущённой, чем ближе Эмили была к дереву, создавая нечто вроде двигающегося потолка из зонтов для неё, пока она прорывалась вперёд. И, поскольку она не была уверена в том, насколько сильна, она была очень осторожна, дабы случайно не толкнуть кого-нибудь, а просто продавливаться вперёд всем телом. Это сделало её передвижение медленнее, но меньше всего она хотела ранить какого-нибудь случайного прохожего.

— Я у дерева, — сказала она в трубку.

— «Поднимайся,» — сказала Алисия. — «Так бабушке будет проще тебя найти.»

Чергоа кивнула и Эмили пошла к металлической дорожке. Она казалась прочной, но в ширину она была всего в два человека, в итоге поучалась линия из поднимающихся и линия из опускающихся.

Поднявшись в обсерваторию, она обнаружила, что нервничает и не понимает, что делать. Кто бы ни следовал за ней, они явно не спешили. Алисия пыталась сохранять её спокойной, поддерживая разговор, но Эмили слушала в пол уха. Сейчас, она бы наверно позвонила в полицию и дождалась их. В прочем, если они действительно из Авангарда, полиция, очевидно, не многое сможет сделать.

В некоторых точках обсерватория предлагала широкий вид на Агварей, но в других высокие отели и офисные здания закрывали вид. Но она больше внимания обращала на всех тех, кто поднялся в обсерваторию за ней.

Она заметила старую женщину с тростью среди вошедших, но та только косо взглянула на неё, ничего больше. Никогда не встречавшись с бабушкой Алисии, Эмили не представляла, как та выглядела, но продолжала присматриваться к старым женщинам, не имея других кандидатов. Старушки были больше заинтересованы телеэкранами, вмонтированными в центре широкой комнаты, и вскоре Эмили увидела почему.

«Сообщается о химическом инциденте в местной высшей школе,» — гласила новостная линия. Репортёры говорили о том, что власти всё ещё не уверены, является ли это просто случайностью.

Только двоих студентов до сих пор не нашли. Через минуту Эмили увидела собственное имя рядом с именем брата. И ещё через несколько мгновений появился репортаж с вертолёта, в котором был её собственный дом, и, по словам репортера, вся её семья тоже пропала. Вскоре новостная линия изменилась, — «Нападение на семью рейнлордов?»

Тщетная попытка. Её отец всё ещё не отвечал, а до мамы было вовсе не дозвониться. Её руки затряслись, когда она попыталась дозвониться Циско.

Её зрение начало размываться, приближаться и отдаляться. Она сощурилась на телефон, но тут её пальцы начали гореть, а затем и лицо. Она не смогла удержать болезненные стоны и уронила телефон, пока её пальцы двигались против её воли.

— 'Ч-чергоа!' — подумала она, с трудом удерживая мысли. — 'Что?!.. Что это?!...'

— 'Эмили! Вот дерь... Всё в порядке! Нет, всё в порядке. Просто попытайся успокоиться.'

По ощущениям, словно толстые иглы втыкались в её лицо. Или, скорее из лица. Лоб, щёки, и левый глаз словно горели. — 'Что это?! Что происходит?!'

— 'Всё в порядке. Я скажу, что происходит, но сперва ты должна попытаться расслабиться. Просто закрой глаза и прислушайся к моему голосу. Ты в порядке. Понимаешь? В порядке.'

Она сделала, как сказала жнец, ну или попыталась. Она всё ещё чувствовала, как быстро бьётся её сердце и слышала своё чахлое дыхание. Всё её тело тряслось, проходило волной дрожжи вверх и вниз, вперёд и назад, и везде одновременно.

Но через период времени это чувство медленно растаяло, оставив только несколько затянувшихся вздрагиваний.

— 'Хорошо,' — сказала Чергоа. — 'Теперь, когда откроешь глаза, ты увидишь небольшие изменения. Ты теперь немного другая. Но я не хочу, чтобы ты паниковала, ладно? Ты должна мне поверить. Я всё объясню. Обещаю.'

Нерешительно, Эмили открыла глаза. Первым, что она заметила, было то, что изображение в её левом глазу оказалось несколько тусклее. Туманнее и темнее, да и сам глаз чувствовался жёстче, словно требовалось больше усилий, чтобы его повернуть.

И потом она увидела свои руки. А именно кончики пальцев. Они все стали тёмными как уголь, и твёрдыми как камень. Более того, некоторые вытянулись вперёд, они были сучковатые и заострённые, как какие-то уродливые когти. Два на правой руке и три на левой.

Затем она вспомнила, что и её лицо горело. С широко раскрытыми глазами она попыталась найти зеркало, но зеркал нигде не было. В прочем, она видела изменения уголками глаз. Маленькие выступы на её плоти. Крошечная рога, по её ощущениям. Тёмные и отвратительные.

Она чуть не потеряла рассудок. — 'Что за хрень со мной произошла?!'

— 'Проявилась твоя способность,' — ответила Чергоа. — 'Ты обладатель мутации.'

Глава 81. Что означает служить...

Эмили подошла к стеклянной стене, пытаясь отдалиться от людей раньше, чем они заметят, что она какой-то уродец. Она с ужасом смотрела на свои руки. — 'Я буду такой всю оставшуюся жизнь?'

— 'И да, и нет,' — ответила Чергоа, всё ещё пытаясь звучать успокаивающей. — 'Ты не можешь отменить того, что случилось, но ты можешь сделать больше изменений и, возможно, противодействовать получившимся негативным эффектам.'

Эмили снова коснулась своего лица. Её каменные кончики пальцев потеряли всю чувствительность, но своей ладонью она чувствовала четыре маленьких рога на голове — два на щёках и ещё два на лбу. Её отражение в окне было едва заметным, но она уже видела достаточно, что понять, что ненавидит то, чем стала.

— 'Мутация наименее понимаемый тип,' — сказала Чергоа. — 'Я понимаю, что не внушаю большой уверенности, но, к твоему счастью, я изучала его немного, так что знаю больше о нём, чем, наверно, большинство других жнецов.'

Эмили хотела закричать на неё. Это было омерзительно. Как могли родители сделать её слугой, если знали, что может произойти что-то такое.

Её родители.

Эмили вспомнила.

Где они? Она хотела накричать на них. И поплакаться им. Больше всего она хотела прекратить волноваться о них. О себе. Обо всём. Она прижала руки к окну и упала на колени. Её когти оставили царапины на стекле, но ей было совершенно наплевать.

Она устало села на выступ на полу, позволив своим перекатывающимся мыслям медленно сбавить темп. И, наверно, эти мучительные мысли были ответственны за неожиданное напоминание слов её мамы.

Жертвовать, вот, что значит служить.

Женщина произносила это так часто, что Эмили почти начала ненавидеть фразу, но, чёрт побери, теперь она понимала, что это означает. Её мама говорила не просто о вступлении в Авангард. Она говорила только о том, чтобы быть слугой. Сила и ответственность, ненужное внимание. Жертва была неизбежна, и иногда непознаваема. Единственное, что можно было сделать, это попытаться приготовиться к худшему.

К её злобе, Эмили резко вспомнила, что именно этим её мама занималась. И леди Элрой рассказывала ей о типе мутаций, как и о пяти других категориях способностей. Она предупреждала её о возможности, говорила поддерживать голову ясной, и если время придёт, даже говорила, что иногда это будет невозможно, ведь некоторые способности проявляются через стресс, но даже тогда это всё равно было необходимо.

«Потому что ты Элрой», — говорила её мама. — «Придёт день и кто-нибудь попытается навредить тебе только за это».

Это не честно, чувствовала Эмили. Всё, что она хотела сейчас — винить родителей. Но не могла заставить себя.

Чергоа всё ещё пыталась её успокоить, заметила Эмили. — 'Я знаю, сейчас это кажется ужасным, но ты в порядке. Поверь мне.'

У Эмили не было сил даже посмотреть на неё.

— Тебе не хорошо, дитя?

Эмилианна повернулась и увидела старушку, ту же, что стояла здесь раньше.

Она была крошечной, ростом ниже даже Эмили, и точно более сморщенной. Увидев её мутированное лицо, старушка, однако, не убежала и не закричала. Просто подняла одну бровь.

Эмили поднялась на ноги. Она сразу же задала первый вопрос, который пришёл ей в голову, — Вы бабушка Алисии?

— Верно, — подтвердила женщина. — Извини, что не сказала сразу. Я надеялась застать твоих преследователей, когда они покажутся, но, видимо они пожелали остаться скрытыми.

— 'О, я чувствую, они убегают,' — оповестила Чергоа.

— 'Тогда понятно,' — сказал новый жнец, пройдя через пол под мадам Редуотер. — 'Полагаю, мы с Октавией стали самую малость слишком известны, чтобы использовать такую стратегию.'

— Как скучно. — Октавия задорно улыбнулась Эмили. — Никто никогда не скажет, что как только ты станешь достаточно сильной, люди будут склонны перестать сражаться с тобой. Я по-настоящему не сражалась уже четыре года.

— 'Шесть, вообще-то,' — сказал её жнец.

— В самом деле? Хм. — Старушка пожала плечами. — Рада, что кажется, будто только четыре.

— 'Рада встретиться с вами,' — поздоровалась Чергоа. — 'Я, конечно же, слышала об Октавии Редуотер, но не о её жнеце. Как Вас зовут? Меня зовут Чергоа, а это Эмилианна Элрой.'

— 'Я Вендиссофигелрок,' — сказал он.

— Зови его просто Венди, — укоротила Октавия.

— 'Пожалуйста, не надо. Ненавижу это имя.'

Октавия покачала головой. — Он ничему не учится. Никто и никогда не будет звать его Винилносокфлигельрок.

— 'Вендиссофигелрок.'

— Как скажешь, Венди.

— 'Угх. Это женское имя. Скажи им, хотя бы Вен.'

— Минивен?* — На лице Октавии медленно начала расти улыбка.

Венди только равнодушно уставился.

— Поняли? Минивен? Это же шутка.

Венди просто вздохнул и отплыл в сторону.

— В общем... — Мадам Редуотер вновь повернулась к Эмили. — Теперь ты в безопасности. Найдём остальную твою семью, давай?

Эмили хотела её обнять, но смогла только слабо кивнуть.

*В оригинале: "...хотя бы Вен(Wen)", "Когда что?" (When what?).

–+–+–+–+—

Марианне приходилось держать определённое направление. Если дождь сегодня был недостаточно силён, определённые участки под платформой будут недостаточно залиты водой, и лодка по ним не пройдёт.

Прошло много времени, прежде чем они достигли края. Под Агвареем постоянная тьма рассеивалась лишь случайными столбами света, и водопадами, что составляли им компанию в нескольких стоках, не соединённых с основной сточной системой города.

К моменту, когда они вновь увидели серое небо, Маркос умер. И часы тикали. У Марианны было около восемнадцати часов, чтобы найти мальчику жнеца, прежде чем его душа угаснет до неиспользуемого состояния.

— 'Подумай над этим спокойно,' — сказала Шинэдо.

Марианна не хотела, чтобы ей говорили это. Она была совершенно спокойна. Она уже очистила свои мысли и видела ситуацию именно такой, какой она была.

Но Шинэдо была настойчива в своих попытках успокоить. — 'Мы можем найти ему жнеца. Если мы объясним, что это срочно, другие Рейнлорды смогут порекомендовать кого-нибудь ему.'

С этим было множество проблем, Марианна знала, и главной среди них было то, что она не была уверена, кому из рейнлордов можно верить. Её и без того тусклая вера в союзников сегодня пошатнулась. — 'Исключаем все семьи связанные с Авангардом,' — сказала она.

Шинэдо нахмурилось. — 'Я понимаю твою осторожность, но это устраняет почти всех в Интаре. И половину в Саире.'

— 'Я всё равно не стала бы рисковать и контактировать с кем-либо в Интаре. Авангард проверяет все звонки на большое расстояние там.'

— 'Верно. Они могут следить и в Саире тоже. У них нет права, но учитывая, что мы видели сегодня, это их, вероятно, не остановит. Да и за всей страной им следить не обязательно. Только за рейнлордами.'

Марианна достала телефон. Теперь, когда они были не под платформой, у неё наконец-то был сигнал, но она не этого ждала. Она только хотела узнать, нет ли у неё пропущенных звонков. И они были, все от Эмили. Искушение позвонить ей было сильным, даже несмотря на понимание того, что кто-то может их подслушать.

К счастью, это было не обязательно. Марианна бросила телефон за борт, и продолжила движение, оставив Агварей позади. Она точно помнила координаты её цели, даже без напоминаний Шинэдо, и через некоторое время она его заметила, качающимся на воде вверх-вниз. Это была лодочная и укрытие, два в одном, привязанное к высокой опоре под водой.

В этом участке, воды часто отступали настолько, что была видна неприкрытая земля, и лодочная была создана с учётом этого, с фундаментом, способным и плавать и стоять, в замен на жертву почти всей водной мобильностью. И ужасно огромным укрытие тоже не было. Даже с несколькими людьми, что она привела с собой, комфортно им здесь не уместиться, но пока сойдёт. Она остановилась рядом и позволила всем покинуть борт, прежде чем сошла сама, с телом Маркоса.

Отдалённое место было идеально при таких обстоятельствах, как сейчас. Из-за всех душ в Агварее Шинэдо не могла определить ни одного из преследующих их жнецов, но теперь они были достаточно далеко от города и любой достаточно тупой жнец, продолживший следовать за ними, будет тут же разоблачён и сохранён в её памяти. К несчастью, никто из вражеских жнецов не был настолько туп.

— 'Кем бы они ни были, они прекратили преследовать нас,' — сказала жнец. — 'Похоже, их жнецы ценят анонимность. Я бы сказала, что это подтверждает то, что они из наблюдательного блока. И этот Чарли Дэй – странно, что использующий изменение слуга среди наблюдателей, но если он контролирует радио волны, это имеет смысл. Ещё это может объяснить, как он вызывал такое тепло, да он даже мог глушить сигнал твоего телефона.'

Сейчас, единственное, что нужно было здесь Марианне — спутниковый телефон шифрующий сигнал. Ему требовалась небольшая настройка, но она привела его в рабочее состояние за несколько минут.

— 'Кому позвонишь первым?' — спросила Шинэдо.

— 'Эмили.' — Жнец могла продиктовать номер, но ей это не требовалось. Она набрала по памяти. Ушло время на соединение, прежде чем пошли гудки.

Эмили подняла трубку сразу же. — «Мама?»

Марианна глубоко выдохнула. — Да, это я.

— «Ох, слава Богу!»

— Ты в порядке? В безопасности?

— «Да. Я с Октавией Редуотер. Я позвонила её внучке, чтобы попросить помощи, и потом она сама за мной пришла.»

— Отлично! Умная девочка. Я горда тобой. Франциско рядом?

Она ответила не сразу. — «Нет... Он остался, чтобы сразиться, мне кажется. Я не знаю, что с ним случилось. Прости...»

Выражение лица Марианны смягчилось. — Не извиняйся, миара*. Ты ни сделала ничего плохого. Октавия сейчас с тобой? (*Эквивалент испанскому mija(доченька) в этой вселенной)

— «Д-да...»

— Передай трубку ей.

— «Мама... я...»

— Что?

— «Эх...» — её голос дрожал. — «Моя способность проявилась. Это мутация...»

Марианна остановилась, переваривая информацию и осматриваясь в рубке. Наклонные окна вокруг неё предлагали полный вид на покатые холмы залитых низменностей. Агварей стоял далеко на юге, словно город парящий над волнами.

— Эта сила очень поможет тебе, Эмилианна, — сказала она. — Я знаю, сейчас ты не хочешь её, но однажды она спасёт тебя и тех, кто тебе важен. Запомни это, миара.

Эмили не ответила.

Марианне пришлось её поторопить. — Мы поговорим больше, когда снова увидимся. Передай телефон Октавии, пожалуйста.

— «...Да, энмэм.»

После краткого шума из трубки, прозвучало, — «Леди Элрой, привет.» — Лёгкий голос старой женщины был знакомым и добрым. — «Я рада, что Вы выжили.»

— Не настолько рады, насколько я  рада тому, что моя дочь с Вами, — сказала Марианна. Семья Редуотер была одной из тех, которым она склонялась доверять. Среди всех семей в Саире и Интаре, Редуотер, наверно, были самыми гордыми и явно самыми известными. В истории они известны как смутьяны, не принимающие приказы ни от кого, кроме как от себя самих.

— «Ваш муж с Вами?»

— Нет. Я не знаю, где он. Боюсь худшего.

— «Ясно. Я уже приказала искать его. Я дам Вам знать, как только что-нибудь узнаю сама.»

— К несчастью, у меня проблема, имеющая приоритет выше, нежели поиск Юсеффа.

— «Не очень хороший день, да?»

Марианна устало кивнула для себя. — Мой сын, Маркос, погиб.

— «Ох... я очень сожалею.»

— Мне нужен подходящий жнец для него. Вы случайно не знаете никого?

Октавия ответила не сразу. — «Это будет трудно. У меня есть сеть контактов, как, уверена, и у Вас, но со жнецом без слуги и связаться никак.»

— Я понимаю, — сказала Марианна. — Я надеялась, что у Вас уже есть кто-нибудь рядом.

— «Прошу прощения. Несколько кандидатов пришли мне на ум, но я не знаю, где их найти. Вы же знаете жнецов, особенно без связывающих их слуг.»

— Я так и думала. Но спросить стоило. — Поиск одного жнеца занимает месяцы или даже годы, она знала. Не было редкостью для них исчезнуть, отпустив слугу, с которым пробыли долго. Для многих из них заменить слугу означало то же самое, что заменить самого лучшего друга. Они не спешили с этим вопросом. Или, учитывая обстоятельства, некоторые жнецы могли спрятаться и ожидать, пока их новый слуга наберётся сил.

— «Я сделаю несколько звонков другим семьям и узнаю, нет ли у них жнецов, подходящих Вашему сыну. В любом случае...»

— Вы только потратите Ваше время, — перебила Марианна. — Если только Вы не найдёте мне жнеца, которому доверили бы жизнь собственного сына, я определённо не доверю жизнь своего.

Наступила продолжительная тишина. — «Понимаю. И Вы планируете?..»

— Да.

Октавия спросила, тише, — «Что я могу сделать для Вас?»

— Я хотела бы увидеть Эмили. Вы возьмёте её в Замок Красного Озера?

— «Возьму. Сможете туда добраться?»

— Да, проблем быть не должно. Я скоро там буду.

— «Хорошо.»

— Спасибо Вам за всю Вашу помощь, Октавия.

— «А, прежде чем ты повесишь трубку, ты не знаешь, почему они нацелились на Вашу семью? Ваша дочь упоминала, что противники из Авангарда.»

— Нет, я не знаю. Скоро увидимся. — Она повесила трубку.

Шинэдо парила перед ней.

Марианна увидела душу своего сына, удерживаемую жнецом. Она была тусклой, голубоватой в её глазах, похожая на жидкую пирамиду, неспособную удерживать форму своими медленными, дрожащими попытками. Она помнила, как впервые начала видеть души, спустя годы пребывания слугой. Было недвусмысленно странно, неожиданно начать видеть то, что видит Шинэдо. Единственной разницей, казалось, было то, что Шинэдо могла видеть их раньше, чем человек погибнет, в то время как Марианна нет, за исключением только отклонений, которых неожиданно стало довольно легко замечать в толпе.

Шинэдо выглядела так, будто ей есть что сказать, но сохраняла тишину.

Марианна сделала ещё несколько звонков. Она безуспешно пыталась дозвониться Юсеффу и Франциско, и потом она вновь позвонила Джоане Кортес, чтобы проинформировать её о произошедшем. Семья Кортес была ещё только расцветающей ветвью рейнлордов, ответвлением от семьи Элрой, которую Джоана создала сама. Она решила сохранить имя своего простолюдина мужа, этот выбор очень разозлил Юсеффа, но Джоана, по крайней мере, ясно дала знать, что намерена доверить детям нести их собственную родословную.

Это была особенно деликатная проблема для Юсеффа, потому что за многие годы за исключением него и его сестёр не осталось других Элроев. Юсефф перенял состояние своей семьи, когда ему было всего пятнадцать. И не из-за мирных причин.

Но, если подумать, то у Марианны сейчас не было времени слушать вопросы и болтовню Джоаны. Как только та подтвердила, что у неё нет жнеца для Маркоса, Марианна сбросила звонок и позвонила трём другим семьям рейнлордов. Семьям Гарза, Мерло и Делагуна. Они были единственными не связанными с Авангардом, но, как и ожидала Марианна, доступных жнецов у них не было. Традиция превращения собственных детей в слуг была только у рейнлордов Авангарда, так что не было ничего удивительного в том, что у них не было свободных жнецов. Предположительно, семья Блэкбёрн отрезала связи с Авангардом несколько лет назад, но их семью Марианна не знала достаточно хорошо. Этот вопрос был слишком важным, чтобы доверять его чужим.

Без возможности позвонить ещё кому-либо, настало время уходить. Марианна знала, что Юсефф и Аксиолис могут начать искать её, так что начеркала короткую записку и оставила её у штурвала. Потом она вновь собрала всех в лодке, заправила её, и вместе они направились в Замок Красного Озера. Этого места было легко достичь, поскольку замок стоял на северо-западном краю Агварея и выступал как громадная поддерживающая колонна для платформы.

Замок Красного Озера был громадным багровым строением, с башней в его северо-западном углу, которая вытянулась гораздо выше, чем любая другая. У замка также был собственный порт, скрытый под платформой, и позволивший Марианне оставить её лодку прямо под его приглашающими стенами. Эмили, как оказалось, ждала её внутри, вместе с Чергоа и Октавией.

Она выглядела облегчённой, когда увидела свою маму. Пока не увидела тело Маркоса.

— Он будет в порядке, — сказала Марианна. Четыре маленьких рога на лице дочери не избежали её внимания, но реагировать на них сейчас было бессмысленно. Вместо этого, она повернулась к Октавии. — Я бы хотела поговорить со своей дочерью наедине. Нет, случайно, свободной комнаты для нас?

— Конечно есть. Следуйте за мной. — Старая женщина повела группу Марианны к ближайшему лифту.

Рамира не сказала ни слова за всё это время. Марианна взяла Маркоса правой рукой и потянула свою левую девочке. Рамира её взяла, и они пошли вместе.

Болезненно тихая дорога.

Шинэдо воспользовалась возможность и задала вопрос приватно. — 'Так, когда ты собираешься попросить меня отпустить твою душу?'

Марианна только взглянула на неё.

— 'Я знаю, что ты думала об этом,' — сказала жнец.

— 'Я более чем думала об этом.'

— 'О, так что ты считаешь, что спрашивать не надо. Ты просто решила, что я без проблем отпущу тебя и возьму твоего сына своим слугой, так?'

— 'Я не много вариантов вижу, Шинэдо.'

— 'Да, но ты уверена, что этот лучший?'

Марианна тяжело взглянула на жнеца. — 'Ты говоришь, что позволишь моему сыну погибнуть.'

— 'Я говорю тебе не бросать остальных своих детей. Единственная причина, по которой ты осталась сегодня в Агварее, потому что ты не хотела оставлять их, пока рядом нет Юсеффа. А теперь? Мы всё ещё не знаем, что с ним случилось. Может, они уже потеряли отца. А ты собираешься лишить их ещё и матери? Сейчас ты нужна им больше чем когда-либо.'

Марианне пришлось отвернуться, пока она слушала. В словах Шинэдо слишком много правды. Она это понимала. И это заставило её приостановиться. Выбор в её голове более не был таким очевидным.

— 'Я знаю, что это трудно,' — продолжала Шинэдо, — 'но подумай тщательно. Да, Маркосу всего двенадцать. Но Рамире только девять. Эмили озадачена и безумно нуждается в твоём наставлении. Мы не знаем где Франциско. Можем надеяться, что его только поймали. И ещё Гема. Она без всяких сомнений вмешалась во что-то большое и ужасное. Где бы она ни была, я уверена, ей тоже не помешает твоя помощь.'

Этот аргумент почти её убедил. Почти. Её лицо стало твёрже. — 'Я не собираюсь позволить Маркосу умереть. Я не бросаю их. Я оставляю их на тебя.'

Теперь была очередь Шинэдо колебаться.

— 'Мои наставления не понадобятся им, если у них будешь ты,' — сказала Марианна. — 'Они твои дети почти настолько же, насколько и мои. Это не только Маркос. Не совсем. Ты позаботишься о них всех. Я ведь знаю.'

— 'Я не могу защитить их от физической угрозы.'

— 'Нет, можешь. Не телом, но своим разумом. Просто будь умной. И научи их быть такими же. Мы уже начали. Они уже знают, какой этот мир. Теперь они будут в нём участвовать. И ты будешь с ними, чтобы помочь.'

— 'Марианна...'

— 'Прошу, Шинэдо. Я уже решила.'

— '...А если я откажусь?'

— 'Тогда я не прощу тебя, не в этой жизни. И ты можешь тогда в любом случае начать искать другого слугу, потому что я никогда не стану более слушать твои просьбы.'

— '...Я подумала, что ты будешь угрожать, что убьёшь меня.'

— 'Это было бы блефом, и ты это знаешь. Но ты не ошиблась, если придёт день, когда остальные мои дети будут в безопасности, я определённо  убью тебя, за то что позволила Маркосу сегодня погибнуть.'

Шинэдо публично вздохнула, притянув на себя взгляды Эмили и Октавии, пока они вместе шли по длинному коридору. — 'Ладно,' — лично сказала жнец. — 'Я отпущу тебя. Ты всё равно постоянно мне грубила.'

— 'Спасибо.'

— 'Уверена, Маркос будет милее.'

Октавия привела их в широкую комнату без окон, с высоким потолком. Кровати стояли по обе стороны комнаты, каждая аккуратно заправлена. Октавия отправила своих горничных в другие комнаты того же этажа. Рамира и Эмилиана не отходили от своей мамы, но Эмили взглянула на одну кровать такими глазами, словно в той могли укрываться все секреты этой вселенной. Марианна определённо её понимала. Усталость давила и на неё, да и одежда была порвана.

Она не представляла, что сказать своим девочкам. Однако, прежде чем она начала говорить, из потолка показался Венди и полетел к остальным.

— 'Наши гости начали собираться,' — сказал жнец.

— Какие ещё гости? — спросила Марианна.

— Я созвала экстренное собрание, — объяснила Октавия. — Нам, конечно же, нужен план действий.

Ещё три жнеца прошли через потолок, вслед за Венди. Марианна узнала каждого из них. Лоногрен, Джостомир и Мивокс. Каждый принадлежал различным семьям рейнлордов — Мерло, Забат и Делагуна. Слуги каждого из них были главами своих семей.

— 'Так, в чём дело-то?' — спросил Мивокс. Он немного отличался от других жнецов тем, что его лисиная шкура тускловато блестела.

— Не могли бы вы, пожалуйста, подождать наверху со своими партнёрами, — попросила Октавия, — Мы с Марианной придём к вам через ми...

— 'Неа,' — отказался Мивокс. — 'Я хочу знать, что происходит, прямо сейчас.'

— 'Мы знаем, что семью Элрой атаковали,' — присоединился Лоногрен. — 'Мы бы хотели услышать подробные детали от Марианны и Шинэдо. Я уверен, мы все согласимся, что это вопрос очень срочный.'

— Мы можем подождать, хотя бы пока соберутся остальные, — предложила Октавия.

— 'Та нахер,' — сказал Мивокс. — 'Не хрен ждать эти медленные задницы. Скажи нам, Марианна. Мы здесь, чтобы помочь.'

Октавия посмотрела на Марианну с сочувствием. — Похоже, нам всем слишком не терпится.

Марианна изнеможённо вдохнула. Она только хотела поговорить со своими дочерьми, но, вероятно, у неё ещё будет много времени на это. В любом случае, Шинэдо будет любезна переговорить с ними за неё.

— 'Авангард отправил семь слуг в наш дом,' — сказала Шинэдо. — 'Они сказали, что хотят просто «отвести» нас в Лежмур, но мы отказались идти с ними и они нас атаковали. Один из сыновей Марианны был смертельно ранен в бою. Другой пропал. И Юсефф тоже.'

Мивокс подплыл ближе к Марианне и её детям, с любопытством вытянув вперёд голову. — 'Зачем они пытались отправить вас в Лежмур?'

— 'Мы не уверены,' — ответила Шинэдо. — 'Они упоминали что-то о том, что хотят найти Гему, старшую дочь Марианны, но это могло быть ещё одной ложью. Не то, чтобы это многое значило, потому что мы всё равно не знаем, где Гема. Даже, если бы мы хотели отдать её им, мы не смогли бы.'

— А вы хотели бы? — спросила Октавия.

— Нет, — ответила Марианна.

— 'Чертовски верно,' — сказал Мивокс и повернулся к Джостомиру, до того остававшемуся безмолвным. — 'Что думаешь? Твоя семья тоже работает с Авангардом. Я подозреваю, что для тебя решение труднее, чем для нас.'

— 'Это верно.' — Горящие глаза Джостомира взглянули на тело Маркоса. — 'Но это явно неприемлемо. И если такое случилось с семьёй Элрой, то может случиться и с семьёй Забат. Вы можете рассчитывать на нашу полную поддержку.'

— 'И нашу тоже,' — согласился Лоногрен. — 'Что уже ставит пять из десяти.'

— 'Шесть, на самом деле,' — поправила Шинэдо. — 'Семья Кортес гарантировала помочь. Джоана сестра Юсеффа.'

— 'А, точно,' — согласился Лоногрен, кивая.

— 'Мы можем попросить помощи и у Интарцев,' — предложил Венди. — 'Они могут отказать, но там ещё тридцать семей. Хотя бы несколько согласятся помочь, я уверен.'

— 'Спросить стоит,' — согласился Мивокс. — 'Где последнее известное местоположение Юсеффа?'

— Рейнол, — ответила Марианна. — По приказу генерала Лоренса.

У Октавии бровь дёрнулась. — Имеете в виду Ксавьера Лоренса?

Марианна кивнула.

Октавия прикусила губу. — Синий Медведь, значит? Я не знала, что они его выставили в Саире.

— 'Знаете его лично?' — спросила Шинэдо.

— Не очень хорошо, — ответила Октавия. — Наши пути пересеклись годы назад. Очень вежливый, насколько я его помню. Настоящий джентльмен. Его жнец не совсем. Я его имени уже годы не слышала. Думала, что его могли убить.

— 'Если нам нужно волноваться только об одном генерале и его подчинённых, то я не слишком волнуюсь,' — сказал Мивокс. — 'Проблема в том, что вы, Авангардцы, любите присылать подкрепление.'

— 'Верно,' — согласился Джостомир.

Вскоре начало прибывать больше рейнлордов, и Октавия решила переместить переговоры на этаж выше. Марианна всё ещё не отпустила Маркоса, как и не оставляла дочерей одних, она хотела, чтобы девочки слышали всё, что они обсуждают.

Марианна знала, что Юсефф любим другими рейнлордами, но даже так, она всё ещё была немного удивлена готовностью каждого помочь ей. Только семей Блэкбёрн и Струд не было сегодня, но среди остальных восьми никто даже не упомянул вариант отдать Марианну и детей Авангарду. Поначалу Марианна считала, что они просто сдерживаются в её присутствии, но всё больше и больше она убеждалась, что дело не в этом.

— Не могу поверить, что им хватило наглости атаковать ваш дом, — сказал громкий мужчина. Он был самым большим человеком в комнате, на голову был выше остальных и в два раза шире. Сальвадор Делагуна. Как и его жнец, он был склонен «прислушиваться к страстям», как Октавия это описала. — Мы должны отправиться в Рейнол прямо сейчас и потребовать, чтобы они вернули нам Юсеффа.

— 'Мне идея нравится,' — согласился Мивокс.

Абель Сиболт покачал головой. — Мы все волнуемся за Юсеффа, но не будем спешить, — сказал он. Глава семьи Сиболт во многом напоминал Марианне Юсеффа. У них была похожая природная хладнокровность, хотя Абель был более худым. — Мы всё ещё в значительном меньшинстве, это нужно понимать.

— Как и были наши предки, — заметила Джоана Кортес.

— Слышали, слышали! — воскликнул Сальвадор.

Пока они говорили, Марианна заметила, как горничная зашла в комнату и побежала к Октавии, прошептав ей что-то на ухо. Через мгновение Октавия кивнула и прошептала что-то в ответ. Горничная ушла и Октавия поднялась, обращаясь ко всем.

— Я только что получила весть от Асада Наджира. Аксиолис с ним.

Это привлекло внимание всех.

— Юсефф? — спросила Марианна?

— Сейчас узнаем, — сказала Октавия. Она потянулась к середине широкого стола и подняла один из приёмников телефона для конференций. Она поставила его на громкую связь, чтобы все слышали. — Лорд Наджир, вы там?

— «Да,» — прозвучал голос сэндлорда.

— Эта зашифрованная передача? — спросила Марианна.

— «Да. И прежде чем вы спросите, Юсеффа со мной нет. Только Аксиолис сбежал.»

Сердце Марианны немного сжалось. Но, по крайней мере теперь она знала, что он не погиб.

Сальвадор пыжился с видимым недовольством. — И почему Аксиолис отправился к тебе, а не к нам?

— «О, не твой ли это голос я слышу, болван?»

— Мой самый! Отвечай на вопрос, пустынная крыса!

— «Аксиолис боялся, что отправиться к вам будет слишком предсказуемо. Так что он отправился ко мне, понимая, что враг не попытается перехватить его по пути сюда.»

— Хмф.

— «Не обижайся, болван. Уверен, Аксиолис обязательно отправился бы к тебе, если бы ему нужно было сделать из каких-нибудь больших камней маленькие.»

— Ха! Тогда что, доставишь Аксиолиса лично? Пожалуйста, скажи, что доставишь.

— «Аксиолис сказал, что хочет остаться здесь и попытаться завербовать больше сэндлордов с моей помощью.»

Марианна подняла брови. — Вы уже решили помочь нам?

— «Конечно.» — Он сказал это, словно в мире не было ничего более очевидного.

Марианна знала, что Юсефф и Асад близки, но учитывая, что они не общались месяцы, она ожидала хоть какой-то нерешительности. Других сэндлордов определённо будет не так просто убедить. — Спасибо, Асад.

— «Пожалуйста. Как ситуация в Агварее? Я видел новости.»

Марианна быстро промчалась по деталям. Нападение на дом, её последующий побег, где Циско не известно, и Маркос. Безжизненное тело мальчика уже начинало коченеть. К счастью, зловоние смерти было не таким, каким она ожидала.

— «Ужасно. Я очень сочувствую. Жнец для него есть?»

— ...Нет, — сказала она. — У Вас случайно нет никого свободного? Если Вы пошлёте жнеца в Агварей сейчас, он может успеть. — Аксиолис, конечно, не был вариантом, поскольку он не мог отпустить Юсеффа, не имея контакта с ним.

— «...Прости, Марианна. Таких жнецов здесь нет.»

— 'Ладно, тогда, у кого есть жнец для её сына?' — Мивокс посмотрел на каждого присутствующего в комнате. Кортес, Гарза, Делагуна, Мерло, Редуотер, Сиболт, Забат и Элрой.

Никто не ответил.

— 'Ой, да ладно. Здесь же восе-девять семей, включая Асада. И вы хотите сказать, что никто из нас не может ей помочь?'

— 'Мы все знаем жнецов, которые могут подойти на эту роль,' — сказала Шинэдо. — 'Проблема в том, чтобы связаться с ними вовремя. На это у тебя есть решение, Мивокс?'

Мивокс вновь обвёл всех взглядом и нахмурился. Его голова немного опустилась. — 'Что ж, тогда... есть здесь слуга, желающий отдать жизнь за мальчика?'

— Хватит, — возразила Марианна. — Я ценю ваше сочувствие, но у вас всех есть свои семьи, которые вы должны защищать. Если кто-то и отдаст жизнь за моего сына, то только я. — Она услышала, как ахнула Эмили. — Вместо этого, когда я уйду, присмотрите за моими детьми, до тех пор, пока не сможете освободить моего мужа.

— Время ещё не закончилось, — сказал Сальвадор, хотя не так энергично, как обычно. — Жнеца ещё можно найти...

Марианна взглянула на громадного человека, взглядом достаточным, чтобы заставить его неудобно поёрзать на стуле. — Да, хорошо... но если такое чудо не произойдёт, прошу, подумайте над моей последней просьбой.

Стол ненадолго оказался в тишине.

Джоана положила руку на её плечо. — Ох, Мэри... конечно мы позаботимся о них.

— Как, если бы они были нашими собственными, — согласился лорд Сиболт.

Все остальные согласно кивнули. Леди Райен семьи Мерло, леди Сокорро семьи Гарза, лорд Сантос семьи Забат, и Сальвадор с Октавией. Их жнецы тоже приняли обещание.

После этого не многое осталось сказать, но разговор продержался ещё некоторое время. Они пришли к грубому согласию, что мгновенный штурм Рейнола не правильный курс действий и что ненасильственное решение конфликта ещё возможно, хотя и маловероятно. Сперва, они должны отослать формальное сообщение с требованием отпустить Юсеффа, и пока будут ожидать ответа, необходимо собрать все возможные силы и начать вызывать союзников из-за границы.

Рейнлорды разошлись, но пока никто не покинул замок. Все пообещали попытаться добраться до любых доступных жнецов. Марианна почти сказала им не беспокоится, но отчаяние ситуации начинало давить и на неё. Но за последнюю пару часов её доверие всем в той комнате неизмеримо возросло.

По правде говоря, даже спустя все эти годы, даже дав жизнь пяти новым рейнлордам, она никогда не чувствовала рейнлордом себя. Она получила титул через женитьбу, не родилась с ним.

Но сегодня она почувствовала это. Товарищество. Древнее и кровное, свирепое и тёплое. И очень доброжелательное.

Оставшаяся часть дня проходила медленно. Марианна ждала сколько могла, потратила время со своими дочками, сколько могла, и безмолвно надеялась, что кто-то пройдёт через двери со жнецом для Маркоса. Но никто не пришёл.

Девочки были тихими, наверно боялись задать свои вопросы, наверно просто понимая, что мама сама заговорит с ними, когда будет готова. Сама же Марианна думала над тем, что она должна сказать им, какими должны быть её последние слова.

Это было не просто.

— Здесь вы будете в безопасности. Я бы не покинула вас, если бы думала иначе. Красное Озеро один из самых защищённых замков во всём Саире. — Марианна притихла, её лицо стало немного печальнее. — Но я не знаю, что будет в будущем. Что-то произойдёт. Даже, если я останусь здесь, с вами, что-то может произойти. Помните, чему я вас учила? Самые важные уроки?

— Всегда быть готовой, — пробормотала Рамира.

Марианна устало улыбнулась. — Да.

— Думать, планировать и действовать раньше, чем придёт время, — добавила Эмилианна.

— Верно. Вы умные девочки. Я уверена в вас. Присматривайте друг за другом. Прислушивайтесь друг к другу. И защищайте друг друга. Вы понимаете? Ребячество осталось в прошлом. Это не честно, но вы обе должны быстро расти. Это означает, что вам придётся отказаться от многих ваших желаний. Возможно навсегда. Вы примите это или кто-то погибнет. Может кто-то, кто вам очень дорог. Возможно вы сами. Возможно обе.

Их лица были суровыми, и Марианна знала, что они понимают. Или хотя бы надеялась на это.

— И не смейте винить Маркоса за мою смерть, — продолжила Марианна. — И не позволяйте ему винить себя. В этом нет его вины.

Эмили нахмурилась. — И твоей тоже, мама...

Марианна посмотрела на неё и моргнула. Она вздохнула и взяла лицо Эмили двумя руками, чтобы поцеловать в лоб, прямо над рожками. Затем она встала на колено и обняла Рамиру сильнее, чем когда-либо раньше.

— Мама... больно...

Марианна её отпустила. — Извини, миара.

— Всё в порядке.

Время кончалось, она знала. Марианна успокоилась и подумала над тем, что ещё она должна сказать. Она взглянула на двух присутствующих жнецов. — Слушайтесь Шинэдо и Чергоа, — сказала она девочкам. — Они обе мудрее, чем я могла когда-либо стать. Они будут вам хорошими наставницами.

— А если они не согласны друг с другом? — спросила Эмили.

— Тогда слушай Шинэдо.

— 'Эй,' — Чергоа надула губы.

Шинэдо улыбнулась. — '*Старшинство рулит.'

— 'Угх, говоришь, прямо как мой брат.'

Все, за исключением Рамиры посмотрели на неё.

Чергоа подняла бровь. — 'Что?'

— Ты сказала это так, будто твой брат всё ещё жив, — сказала Марианна.

— 'Он жив. По крайней мере, был жив, когда я последний раз проверяла.' — Она сощурилась. — 'А это, кстати, было давно. Я думаю, он уже мог убиться. Это было бы на него так похоже.'

— 'Какая редкость,' — сказала Шинэдо. — 'У тебя действительно живой брат? Почему ты никогда не упоминала его?'

Чергоа пожала плечами. — 'Не думала о нём. И не представляю где он. Не видела его уже... давно, как и сказала. Я, кстати, говорила о нём Аксиолису.'

— Твой брат тоже жнец? — спросила Эмили.

— 'Ага, конечно.'

— 'А как его зовут?' — спросила Шинэдо.

— 'Гарвель. Знаешь его?'

— 'Нет.'

— 'Так и думала.'

Жнецы поболтали ещё немного, только для того, чтобы ослабить надвигающуюся тяжесть. Для Марианны казалось довольно очевидным, что они просто пытаются задержать неизбежное. Странное ребячество для них, подумала она, но не совсем неожиданное. По её опыту все жнецы имели это качество, пусть и не в большом количестве. Она всегда считала, что это им нужно для того, чтобы не сойти с ума.

Спустя продолжительный период времени Марианне всё же пришлось поторопить жнецов. — Шинэдо...

— 'Я знаю,' — сказала жнец, с трудом повернувшись к ней. — 'Время кончается.'

Марианна глубоко вздохнула и села рядом с камином. Взглянула на огонь. Она сама его зажгла. Ей не доводилось так сидеть перед открытым огнём годы. Потрескивающее тепло напоминало ей о детстве, о её скромных родителях, их причудливом доме, пухлом комке шерсти по имени Полли, с её повисшими ушами и большими, добрыми глазами. — 'Спасибо за всё, что ты сделала для меня,' — подумала Марианна. — 'Я недостаточно часто говорила, насколько благодарна.'

— 'Этого и не требовалось,' — сказала Шинэдо, голосом, обернутым в эхо приватности. — 'У тебя нет никаких слов на последок?'

Марианна думала повернуться к девочкам и сказать, что любит их. Но она не хотела. Ей никогда не нравилось это говорить, что, наверно, было позором, но если она скажет сейчас, то ей будет только труднее. И девочкам, наверно, тоже. И это всё равно не имело значения. Они и так знали. Должны знать. Поэтому она решила держать язык за зубами и вместо этого подумала, — 'Для Юсеффа, если ты когда-нибудь увидишь его вновь, скажи ему... я решила, что это не ошибка.'

— 'Что не ошибка?'

— 'Он поймёт.'

Шинэдо серьёзно кивнула. Подплыла ближе.

Марианна видела, как лисьи коготки тянутся к её лицу. И она чувствовала, как жизнь покидает её, слышала дрожащие слова Шинэдо.

— 'Прощай, моя милая девочка...'

И эхо стихло.

Глава 82. Драгоценная сила, накапливайся отныне...

Приятным изменением оказалась возможность возвращаться с ночного патруля, будучи при этом не испещрённым дюжинами кровавых пятен и дыр от пуль. Но пригодная для ношения одежда у него всё равно начала заканчиваться.

— С возвращением, сэр.

— О, э... с-спасибо... — Гектор остановился в дверном проходе, снимая свою чёрную одежду. То, что Джамал в таком часу ещё не спал, его удивило. — Вам, эм... Вам не нужно называть меня сэр, господин Истон.

Высокий гвардеец спокойно взглянул на него. — Извиняюсь сэр, но я не согласен.

Гектор нахмурился и наклонил голову. — Почему?

— Это для людей вокруг нас, Сэр, — объяснил Джамал. — Это демонстрирует то, что я считаю Вас достойным своего уважения. И это влияет на то, в каком свете они Вас видят. В лучшем, надеюсь.

— Э... л-ладно... но сейчас все спят.

Джамал ненадолго замолк. — Ну, ещё это сила привычки, сэр.

Гектор кротко улыбнулся и пошёл на кухню, чего-нибудь перекусить. Как обычно, он был изнурён и голоден. Он всё ещё не заменил свой мотоцикл, так что, свою борьбу с преступностью он делал пешком. Ещё пытался разработать более эффективные способы передвижения за счёт материализации. Гарвель предложил ему несколько вариантов, но для них требовался значительное количество практики. Гектор за последние несколько дней падал и ломал кости более чем несколько раз.

Серая Скала казалась ему хорошим городом. Уровень преступности здесь был не таким, как в других местах, наверно потому, что полиция была бдительнее. Он встречался с ними несколько раз и, хотя они не были особенно довольны его присутствием, он был рад, что они больше в него не стреляют. Теперь, когда национальная охота за его головой была отменена королевой, Гектор надеялся на рабочие отношения с полицейским отделом Серой Скалы. Спустя две недели здесь, он всё ещё не был уверен, осуществимо это или нет.

Что же до самого владения Уоррен, бригада рабочих мадам Картрейсис уже успела перестроить три из шести наземных башен. В этом Гектор тоже помогал, сохранял их время, когда требовалось поднимать что-нибудь тяжёлое. Рабочие быстро начали ценить и металлические способности Гектора, поскольку их можно было использовать как короткий конвейер для больших куч материалов. Он создавал длинную и прочную полосу металла, раскладывал материалы на одном её краю, и потом толкал их бесконечно материализующейся стеной. И совсем неслучайно тем же методом он пытался перемещать по городу себя.

Подземная реконструкция, тем не менее, только началась. Геодезисты только закончили свою работу, но, по крайней мере теперь, у Гектора была грубая карта земли и быстрые наброски всех этажей. Он узнал, что все подземные башни были двадцать четыре этажа в высоту, за исключением двух — Звёздная Башня, у которой осталось только девять с половиной этажей, и Проходная Башня, с её тридцатью двумя, достигающими поверхность, этажами.

Как и ожидалось, башня ночи оказалась наибольшей, с двенадцатью комнатами на каждом этаже, в сравнении с остальными, имеющими в среднем от семи до десяти. Всего в замке был семьдесят один туалет, двадцать пять каминов, шесть залов собраний, четыре кухни, четыре пристроенные купальни, одна многоэтажная библиотека, шесть радужных святынь, и примерно шесть сотен пустых комнат без определённого плана использования. Это не считая здания на поверхности и на озере под Уорреном.

Число оставило Гектора немного ошеломлённым. Это был не дом. Это был город. Он даже представить не мог, куда ему столько места. Когда он спросил Ворис, зачем Стася сделала его таким громадным, жнец сказала, что она надеялась, что владение Уоррен однажды станет центром торговли между наземным миром и Подкоркой.

— 'И ещё она специально хотела сделать это место крепостью, чтобы оно само могло защитить себя от любых внешних сил,' — сказала Ворис. — 'Когда она строила его, то считала вложением в само человечество. Хотела, чтобы это место изменило мир.'

Гектор начинал понимать, почему Ворис запомнила эту женщину в такой доброй манере.

И вот, теперь ему следовало только взглянуть на Уоррен, чтобы понять, какой была мечта Стаси. Реализация была вполне отрезвляющей. Гектор хотел бы узнать полную историю о гибели женщины, но не мог заставить себя спросить. Он не мог представить ничего, что не было бы грустным. Сама Ворис никогда не поднимала эту тему, но, может, дело было только в том, что надолго она не задержалась. У них с Романом, конечно, были и свои дела.

Между реконструкцией владения Уоррен и патрулями в городе, у Гектора было множество дел. Это был редкий момент, когда Гарвель позволял ему просто расслабиться и спокойно поесть. И больше чем еды, Гектор желал сна. Кровать в его временной комнате ждёт его, он знал.

Но сев напротив своего стража, Гектор вспомнил вопрос, который хотел задать ещё в Сескории, две недели назад. И не был уверен, появится ли у него ещё одна возможность. — Господин Истон... почему Вы решили работать на меня?

— На это есть множество причин, сэр.

— ...Ну, я слушаю.

Их прервал женский голос. — О, теперь мы обмениваемся историями? — Леди Картрейсис зашла через дверь за Гектором. Её шёлковая пижама была покрыта случайными красными полосами, и на секунду Гектор подумал, что она в крови, но понял, что это таков вкус женщины к ярким одеждам. Она подошла, чтобы налить стакан воды. — Вперёд, господин Истон. Мне тоже интересно услышать.

Джамал откинулся на спинку стула. — Только, если Вы пообещаете затем рассказать свою, миледи.

Она улыбнулась. — Старушка я? Чего во мне может быть интересного?

— Мне интересно, почему член самой богатой семьи Атрии приняла работу няньки подростка. — Он взглянул на Гектора. — Без обид, сэр.

Гектор тихо засмеялся, после чего поднял брови. — Без обид... думаю.

Амелия присоединилась к ним за столом и отпила из стакана. Она кивнула и жестом предложила Джамалу повествовать.

Джамал вновь взглянул на Гектора. — Милорд, Вы из Брайтона, да?

У Гектора ушла секунда, чтобы понять, что милорд, это к нему. — Эм, я... да?

— Я оттуда же, — сообщил Джамал.

— Оу...

— Так случилось, что у меня есть очень хороший друг, всё ещё живущий там. Мы не виделись с тех пор, как были примерно Вашего возраста, но мы с ней до сих пор поддерживаем контакт, все эти годы. И стали довольно близки, полагаю. Я всё ещё считаю её своим лучшим другом.

Гектор обменялся неуверенны взглядом с Гарвелем.

— Но иногда, — продолжал Джамал, — я за неё волнуюсь. Она очень... застенчивая. И... одинокая. У неё неудачная склонность притягивать определённый тип людей. Тех, кто пытается воспользоваться ею. Я знал всё это, но даже так, никогда бы не подумал, что она встретится с таким типом мужчин...

Гектор потёр щёку. — Эм... извините. Я не уверен, что понимаю...

Джамал поднял руку. — Когда она сказала, что чуть не стала жертвой серийного маньяка, я подумал, что она шутит. Но она не шутила. И тогда она рассказала мне о человеке, который её спас. — Его улыбка была незаметной и выглядела так, будто не принадлежала его лицу. — Она даже сказала, что первое время считала спасителя мной. И, если честно, она меня не видела уже несколько лет, и знает не многих чёрнокожих людей. И ошибиться в героическом поступке, определённо не худший вариант ошибки на почвы расы, с которым я встречался. Но она хорошо Вас рассмотрела, поняла, что Вы были слишком юны, чтобы быть мной. И ещё у Вас из груди торчал нож, который при этом не сильно Вас волновал.

— 'Твою мать,' — воскликнул Гарвель. — 'Он говорит о женщине, которую ты спас в свою первую ночь пребывания слугой, разве нет?'

Гектор моргнул Джамалу, не уверенный, что сказать.

— А вскоре после этого новости стали рассказывать о линчевателе с выдающейся силой. Совпадение не прошло мимо ушей моего друга. Это был травмирующий опыт для неё, но, думаю, понимание того, что кто-то вроде Вас пришёл её спасти, помог её выдержке. Она уже не тот же человек, каким была раньше.

— Ч-что... эм. Оу... ну, я рад, что она в порядке...

— Помните её?

— А-ага. Но... эх, я не узнал её имя.

— Джессика Паулсон, — сказал Джамал.

— А...

— Она Ваш большой поклонник, кстати говоря. Она была так зла, когда Вас начали называть убийцей и преступником.

— Оу...

Гарвель засмеялся до слёз. — 'Поклонница! Ох, я бы немало заплатил за то, чтобы посмотреть, как ты общаешься с фанатом. Ты должен пригласить её в Уоррен. О! Может Джамал как раз собирается спросить об этом! Скажи да, Гектор. Как твой жнец, я приказываю.'

— В любом случае, Джессика и есть причина, по которой я поверил, что Вы надёжный человек, несмотря на... буйные отношения с законом. В прочем, для полной честности, сэр, не это заставило меня бросить старую работу и пойти с Вами. Правда в том, что мне просто не нравилось быть членом королевской стражи.

Амелия теперь вклинилась в разговор, — Почему нет? Это довольно престижная позиция, разве нет?

— Престижная. Но большинство других стражников надутые невыносимые ублюдки. Прошу прощения за бранные слова.

— Правда? А Вы, э... что насчёт Линн? Вы думаете, что она тоже такая?

— Ох, верно. Вы ведь сражались вместе с ней, да?

— Эм, ага.

— Она никогда меня не беспокоила. Она казалось, доверяла только себе, хотя и была так молода, но, по крайней мере, серьёзно относилась к своей работе. Большинство королевских стражей давали слабину и передавали свой статус кому-то не знаменитому или богатому. Пока не произошло покушение на убийство, и они не начали вести себя как настоящие солдаты.

— Вы были в замке во время оккупации Избавлением? — спросила Амелия. Он взглянула на Гектора. — Так ведь они называются, да? Избавление?

Гектор кивнул.

Лицо Джамала стало суровее. — Да, я был там.

— Вам не было страшно? — спросила Амелия.

— Было.

Они подождали, но, похоже, больше ему нечего было сказать об этом.

Наверно, почувствовав нарастающую неловкость, Амелия решила продолжить. — Что ж, мои причины присоединиться к юному лорду похожи, хотя и не такие душераздирающие, должна заметить. Думаю, вполне ожидаемо, что все трое мы белые вороны, желавшие сбежать от невыносимых людей.

— Кого Вы имеете в виду? — спросил Джамал.

— Своих племянников и племянниц. Это довольно длинная история и я уверена, что она вам наскучит, но могу сказать, что Вы были правы насчёт состояния моей семьи, но из-за разных очень древних причин, я наследовала фамилию Картрейсис, но не получила ничего из их состояния.

— Ничего? — переспросил Джамал. — Вы настолько разозлили своих родителей?

— О да, — Амелия засмеялась. — Вы знаете эту мятежную стадию, через которую проходят молодые люди? Для меня это было не стадией. Родители и я видели мир по-разному. И они передали это моему брату и сестре, они же передали это своим детям. В их глазах я всегда была развращённой тётей. Они считали меня неудобством, в лучшем случае. Оппонентом, в худшем...

— Эм... оппонентом? — спросил Гектор.

— В их играх власти. Картрейсис и Люменбел уже давно соперничают между собой. И теперь, когда столько мальчиков Люменбел погибли, я уверена, что мои племянники видят это как отличную возможность выдвинуть нашу фамилию ещё выше. К несчастью для них, у королевы нет очевидного преемника, с которым они могли бы сыграть свадьбу. В теории, если Хелен и Уильям умрут завтра, правление перейдёт уже женившемуся сыну её старшего брата. Ещё велика вероятность того, что королева уже выбрала преемника в тайне ото всех, кого-то, кто появится только в случае проблем. Как вы можете представить, в политическом море Сескории, прямо сейчас, шторм. И я очень рада, что вместо пребывания в шторме могу быть здесь, с вами, отличными джентльменами.

Гарвель парил у Амелии. — 'Хмм. Спроси её о природе разногласий между двух семей.'

С трудом, Гектору это удалось.

— Ох, этого я сказать Вам не могу. Разногласия начались ещё до моего рождения. Но они поддерживали себя сами все эти годы из-за постоянной больной воли. Из последнего, что помню, принц Давид так взбесил мою племянницу Далилу, что она прямо отказалась выходить за него, как не уговаривал её мой брат. Что было не малым достижением, должна заметить. Мой брат может дать урок в упрямстве барану. Даже на смертном ложе. Доктора сказали, что жить ему осталось три дня. Он протянул ещё целый месяц.

Гектор опустил брови. — Вау.. эм... ч-что сделал принц Давид, чтобы настолько разозлить Вашу племянницу?

Амелия провела рукой перед собой. — А вот этого я не знаю. Она никогда не рассказывала детали. Популярна теория, что он её как-то шантажировал.

Гектор задумался, способен ли принц Давид на подобное. Это казалось перебором, но, опять же, он был в курсе того, на что оказались способны другие люди королевских кровей.

— В любом случае, это было печально, — продолжила Амелия. — Эта свадьба была попыткой подавить наши прошлые разногласия и объединить семьи. А в итоге, всё стало только хуже. Через несколько лет они попытались с новой парой. Сара и Лютер. — Она нахмурилась. — Их единение оказалось более удачным... но последние события говорят об обратном.

Было странно думать, чувствовал Гектор, о том, что всего того ужаса, через который прошла Атрия за последние несколько месяцев, можно было избежать, если бы принц Лютер просто вышёл за другую даму. Он не был уверен, что верит в это. Всё казалось слишком простым. Но, он и не верил, что такова была судьба. Да и размышлять здесь, на его взгляд, было не над чем. События либо предрешены, либо нет, и пытаться говорить, что всё предрешено, но всё равно возможны несколько «возможных судеб», явно было чушью, считал он. Это он обсудит потом, с Гарвелем, решил он. Хотя уже и так представлял, что скажет жнец.

У Джамала были ещё вопросы к леди Картрейсис. — Так, это единственная причина, по которой Вы приняли эту позицию? Чтобы уйти от своей семьи?

— Этого недостаточно? — спросила она.

— Мне кажется, что кто-то с Вашим статусом мог найти возможность сбежать почти куда угодно, — объяснил Джамал. — Почему Вы выбрали лорда Гоффа?

Гектор сомневался, что когда-нибудь к этому привыкнет.

— Хелен сказала, что Гектор надёжный юноша, — ответила Амелия. — И если она верит ему, что ж... если добиться моего доверия, как научиться плавать, то добиться её доверия, как научиться дышать под водой.

Их разговор продержался ещё немного, пока они обсуждали следующую стадию в плане восстановления владения Уоррен. Вопрос гидроэлектрического генератора уже был практически решён, к счастью. Гектор наконец-то нашёл его несколько дней назад, он был похоронен под одной из безымянных башен. Команде геодезистов не удалось его найти, потому что он стоял в дальнем конце затопленного коридора в комнате размером с дом.

Довольно легко Гектору удалось заполнить всю комнату железом и вытеснить воду. Это было немного раздражительно, потому что плавать Гектор не умел, над чем, к его удивлению, не стал смеяться Гарвель, но ему удалось. Генератор на замену должен был придти на следующей неделе. Пока что это была их самая дорогая покупка, но они решили, что пытаться починить старый будет проблемно, как минимум, в отношении времени, учитывая, сколько лет он простоял без какой-либо поддержки.

Что же до проблемы наводнения, оказалось, что дело было в большой трещине в генераторной комнате. Гектор легко залатал её металлом, и затем последовал к используемому генератором источнику, и обнаружил его в месте, что ускользало от геодезистов — это был водопад.

Стоя посреди восьми великих башен Уоррена, любой слышал далёкий шум водопада, но эхо пещеры делало его обнаружение, опираясь на звук, невозможным. И до тех пор они не могли найти путь к нему, а Гектор обнаружил, что путь проходил через купальни, проблем с которыми было больше, чем с генераторной комнатой. Они были не просто затоплены, они оказались затоплены жгуче горячей водой. Оказалось, что у владения Уоррен есть собственные горячие источники.

И именно этим сейчас занимался Гектор. Они с Гарвелем пытались вернуть купальни в используемый вид или, по крайней мере, получить возможность входить в них. Так что, после столь необходимого сна, Гектор вернулся к ним. Пока ему удалось убрать большу́ю часть излишней воды, но жар всё ещё был невыносим.

Гектор вновь осмотрелся в купальне. В дополнение к паре фонариков он захватил с собой свечи в этот раз. Учитывая, насколько влажным было место, он посчитал, что брать с собой кучу лампочек не лучшая идея. И, к несчастью, как Гарвель объяснил ему, прожекторы используют не в затопленных местах, а скорее для того, чтобы затопить место светом. (*Прожектор — floodlight, flood — наводнение/потоп/поток).

Конечно, удариться током не было большой проблемой, особенно учитывая, сколько раз его уже ударяла молния, но он решил, что лучше поберечься, на случай, если кто-то другой будет проходить мимо, пока он работает.

Эта купальня была практически одной громадной комнатой. Половина была вырезана из природного камня, и высокая перегородка стояла точно посередине, вероятно для того, чтобы разделять женскую и мужскую часть. Громадная ванна по центру, вероятно, могла комфортно уместить пятьдесят человек, и её жёсткий периметр из прямоугольных камней уступал вниз со стороны входа, заходя плоскими ступенями в воду.

— 'Что ж, я наконец-то обнаружил проблему,' — сказал Гарвель. Он слепо блуждал через кромешную тьму сплошного камня в поисках источника жара.

— 'И что это?'

— 'Дохерища магмы.'

Гектор широко раскрыл глаза. — 'Дохерища это сколько?'

— 'Больше чем дофига, меньше чем до**я.'

— '...Очень понятно.'

— 'Она довольно глубоко. Тебе до неё добраться будет не просто.'

— 'Хмм...'

— 'Я вижу два варианта. Ты можешь прорыться вниз и увести куда-нибудь поток магмы. Сгорев при этом до смерти как минимум один, может два раза. Или, ты можешь попытаться добавить больше уровней горячим источникам, дабы поглотить больше тепла, прежде чем они достигнут воды, предположительно используя какой-нибудь сопротивляющийся теплу материал.'

— 'Угх...'

— 'Что?'

— 'Просто... то есть, очевидно, там не должно быть так много магмы, иначе температура не была бы настолько ахренительно большой...'

— 'Верно. Наверно дело в землетрясении, которое упоминала королева, как и всех потопов, которые мы встретили.'

— 'Но ведь не могло землетрясение создать магму,' — сказал Гектор. — 'Оно просто свело два озера вместе, верно? Или потоки... или что угодно.'

— 'Ага. А это означает, что с огромной уверенностью можно сказать, что где-то там ещё больше магмы. А учитывая, сколько лавы уже есть, сдвиг давления из-за землетрясения однажды может привести к началу вулканической активности. Что для нас хорошим быть не может.'

— 'Да ну.'

— 'Так что ты считаешь, что просто добавить несколько уровней не устранит проблему?'

— 'Вроде того, да...'

— 'Тогда как собираешься прорыться туда? Грубой силой? Даже с усилением это займёт немало времени.'

— 'Ну... других вариантов я не вижу...'

— 'Ладно, тогда дай мне осмотреться, чтобы найти лучшую точку входа.'

— 'Хорошо.'

Гектор покинул купальню, прошёл через весь наземный этаж Башни Дня и вышёл в пещеру, вдохнув прохладный воздух полной грудью.

Он решил попрактиковаться со своим металлом, пока ждал. Последнее время он тренировался не столько, сколько хотел. Или, по крайней мере, не экспериментировал с ним достаточно. Конечно, у него было полно практики в практически каждодневных патрулях по Серой Скале, и это определённо оттачивало его уже существующие навыки, но так он определённо не разрабатывал новые. Он понимал, что однажды ему нужно будет приостановиться и посмотреть, на что он действительно способен теперь. В прочем, пока хватит и этих коротких периодов времени, периодически достающихся ему.

Он полностью вытянул руки и сконцентрировался. Ему требовалось всего одно, и он представлял это в своей голове.

Металлический шар материализовался в одно мгновение, точно на его ладони. Но вместо того, чтобы сразу упасть, он сперва немного подпрыгнул, как если бы его легонько подбросили. Он уничтожил его прежде, чем тот коснулся земли.

Скорости, конечно, было совсем немного, но это только начало. И он был уверен, что способен на большее, если только сможет лучше представить это в своей голове. Просто это был слишком новый концепт, и сейчас ему трудно было представить его.

Гектор экспериментировал с несколькими методами представления двигающегося металла. Сперва он просто пытался представить так, будто металл «уже в движении», перед созданием, как и упоминал Гарвель. Эта идея казалась ключом, давала возможность добавить скорость при создании. Затем он начал пытаться увеличить скорость, пытался представить металл, как если бы он был наконечником шипа, вырастал из основания, которого попросту не было. Он знал, что может создавать шипы очень быстро и надеялся, что это прибавит им скорости. Но если и прибавило, то незаметно мало.

Теперь он просто пытался представить всё с большей точностью в своей голове. Ясность всегда была важным фактом в прошлом, так что он решил, что и сейчас всё должно быть также. Он пытался изучить движение как таковое. Он не посещал физику в старшей школе и не был уверен, что это имело значение, не с таким желание, каким одержим сейчас.

Также было огромным вкладом просто следить за предметами в движении. Брошенный шар, падающий шар, запущенный шар, их разница имела значение такое же, какое значение имел сам шар. Импульс, инерция, вес, площадь. Для предмета, который казался таким простым, он обнаружил, что механика довольно сложная и увлекательная.

Странно, но это не чувствовалось как домашняя работа, хотя он и понимал, что фактически это ею было. Вместо этого, происходящее казалось ценным и необходимым, как развитие. Кроме того, его восхищали сами мысли о том, какие различные способы движения он мог добавить своему металлу.

— 'Думаю, я нашёл хорошее место,' — сказал Гарвель, вернув Гектора к первоочерёдной задаче. — 'Есть маленькая комната под Башней Дня. Кажется ближайшей.'

Гектор вскоре нашёл комнату, о которой он говорил. Это был чулан, предположил он, учитывая древнее время её постройки. Представить, почему это не могло быть чуланом, он всё равно не мог.

Гарвель усилил его и указал на нижний правый угол комнаты.

Гектор сжал руки вместе, создав себе свежие рукавицы, и затем поставил их вместе, чтобы взять ручку громадной кирки. Взяв её как меч, он добавил к ней свою душу для большего шарма, после чего ударил по стене со всей силы.

Громадный кусок камня отвалился от стены и рассыпался на сотню кусочков. Как и его инструмент. Как и обе руки.

— 'Хмм. Я не эксперт, но не думаю, что ты делаешь это правильно.'

Гектор смотрел, как локоть собирается обратно, а разорванная плоть вновь закрывается. — Может, я использовал многовато силы.

— 'Может быть. Или, может быть, в следующий раз, попытаешься махнуть так сильно, чтобы сломать ноги. Это будет круто, да?'

Он покрутил руками, вытянул их и согнул. Затем уничтожил части кирки и создал её заново, с нуля. Он вновь принялся за работу, в этот раз осторожнее.

— 'Думаю, сейчас хорошее время, чтобы поднять тему пассивной защиты душой.'

Гектор не прекратил махать киркой. — Пассивной чего что?

— 'Пока растёт сила твоей души, ты можешь усиливать естественную устойчивость своего тела. Чтобы что-то вроде произошедшего сейчас не повторилось или, по крайней мере, повторилось не так просто.'

— О. Сильная душа делает моё тело крепче?

— 'Да. В двух различных отношениях. Первый называется «устойчивость», что, фактически, не отличается от того, как ты усиливаешь свой металл. Ты просто прибавляешь прочность телу вместо металла, и когда ты становишься сильнее, это происходит само по себе, постоянно добавляя силы твоему тему, хотя не настолько много, насколько ты можешь прибавлять концентрируясь.'

— Хм...

— 'Пассивная устойчивость, в конечном итоге, действительно важна. Могущественные слуги способны выдерживать выстрел просто голой кожей.'

Он прекратил махать киркой и взглянул на Гарвеля. — Т-ты серьёзно?

— 'О да. Не то чтобы пули вообще были проблемой для слуг, но ты понял, верно?'

— Эм, а-ага...

— 'Из-за этого выходит громадная разница в силе,' — отметил Гарвель. — 'Некоторых слуг нельзя даже ранить, не имея близкого уровня силы. Они способны уложить целые орды низших слуг, даже не напрягаясь.'

— Ахренеть...

— 'Ага. Немногое столь же ужасающе, как увидеть тотальное преимущество на поле боя.'

Гектор вернулся к своему грубому туннелю. Его спуск, наверно, был слишком резким, посчитал он, так что изогнул его сильнее.

— 'В любом случае, устойчивость лишь первая мера пассивной защиты. Вторая называется «плотностью поля», и она менее интуитивна.'

— Плотность поля?.. Я даже не могу представить, к чему это может относиться.

— 'Мм. Ещё это называют давлением души, такой концепт представить проще. Это защита против способностей использованных в твоём личном пространстве. Для примера, материализатор может попытаться создать что-нибудь в отверстиях головы человека, например основу для шипа, который потом выстрелит прямо в мозг и мгновенно убьёт оппонента. Но с сильной плотностью по...'

— О! — Гектор опять перестал орудовать киркой и моргнул. — Я даже не думал попытаться сделать что-то подобное...

— 'Это очень продвинутая техника, совсем не лёгкая, особенно с двигающейся целью, но я вообще не об этом говорил. Я говорю о том, что плотность поля предлагает постоянную защиту против подобного. Это очень похоже на то, как ты не мог покрыть Каркаша металлом из-за его магнетизма. Тот же концепт, только с более широким спектром применения.'

— Хмм. Как это работает?

— 'Не позволяет использовать способность. Материализация не будет правильно накапливаться. Разрушение не сможет проложить правильную траекторию. Объединение не сплавит. А использующие изменение, ну, они тоже в жопе. Иммунитет имеют только использующие преобразование и мутацию, потому что их способности строго ограничены телом, где собственная плотность поля сильнее, так что сила поля оппонента просто не имеет значения.'

Гектор почесал голову. — Ты не шутил, когда сказал, что это менее инту... понятное, чем другая штука...

— 'Устойчивость.'

— Ага, другая штука.

Гарвель выпустил несуществующий вздох.

— Так, эм... ты говоришь, что эта плотность поля защищает тело, но может работать ещё и как оружие? То есть, подавлять силы противников довольно мощно...

— 'Ага. Так, в общем, их и описывают. Плотность поля — защитная, давление души — атакующая. Хотя относятся они к одному понятию.'

— Я... это не запомню.

— 'Запомнишь однажды. А пока я буду помнить за тебя.'

— Спасибо. — Он уже был почти по пояс в дыре, и жар становился только сильнее. — Но, эм... есть причина, по которой ты сказал это сейчас? Я ещё слишком слаб для этого, да?

— 'Для пассивной защиты да, ты ещё слишком юн. Но ты можешь попытаться добавить активную устойчивость своему телу. Можешь немного помочь тебе выдерживать жар.'

— Правда? Насколько помочь?

— 'О, да совсем немного. Может, ты сможешь пройти на пару сантиметров больше, прежде чем жар магмы расплавит твоё лицо.'

— Ну, это классно...

— 'Это ожидаемо. У наших душ было всего шесть месяцев на синхронизацию.'

Это заставило его выпрямиться. — Шесть месяцев... — Он прижал руку ко лбу, частично для того, чтобы стереть пот, частично потому, что задумался. — Всего полгода?

— 'Шесть с половиной месяцев, если быть точным.'

— Всё равно как-то нелепо...

— 'К счастью, следующие полгода не будут такими буйными. Ты довольно хорошо пользуешься совей силой сейчас и ты гораздо лучше в бою. У нас даже появилось несколько хороших союзников. О, и не забывай о том, что у нас теперь есть база. Похоже, сейчас самое время начать думать над следующим шагом.'

— Следующим шагом? Что ты имеешь в виду? У тебя что-то есть на уме?

— 'Если говорить фактически, то да. Нам нужно начать наращивать сеть контактов.'

— Оу... знаешь, Роман тоже упоминал что-то вроде этого.

— 'Да? Когда?'

— Прямо перед той большой битвой. В, эм...

— 'Ворота Ратмор?'

— Ага. Он сказал, э... создание сети реально трудное.

— 'Он прав.'

— Его предыдущие союзники вроде как его послали, да?

— 'Похоже на то.'

— Но, эм... Роман сказал, что если мы встретим кого-то, кому доверяем, мы должны позаботиться о них. Он сказал что-то вроде... если у меня недостаточно места в жизни, я должен сделать дом побольше.

— 'Хех, так и сказал?'

— И... думаю, он говорил про Кольта. Будто подразумевал, что я не должен был позволять ему уйти.

— 'А. Хмм.'

— Эээ... может, я просто перемудрил...

— 'Ну, как закончим обновлять это место, наверно, нам нужно позвонить Кольту. Проверить его хотя бы. Но я не стану тебя принуждать давать ему место в своей жизни. Я знаю, насколько вы двое разные. И он убийца.'

— Ага... — Гектор опять перестал рыть и посмотрел на Гарвеля. — Не знаю, смогу ли я когда-либо простить ему это...

— '...Но?'

Он вздохнул. — Но я не знаю. И, кроме того, он, наверно, даже не захочет здесь жить.

— 'А, и я только что понял, что мы не знаем, как Уоррен действует на детей. Ворис сказала, что неприятное чувство нужно объяснить, но, очевидно, с малышами это не сработает.'

— Думаешь, у этого места есть ограничение по возрасту? Ворис должна была бы упомянуть об этом.

— 'Может быть. Не повредит спросить у неё в следующий раз.'

Гектор уже был по плечи в камне. Он тяжело вздохнул и опустил кирку на плечи. — Боже... сколько ещё нужно рыть?

— 'Всего несколько метров.'

— Метров?! Как много?!

Гарвель пожал плечами. — 'Девять или десять? Или... пятнадцать? Думаю, может быть двадцать.'

— Твою мать, чувак...

— 'Эй, ты пытался измерять расстояние, пока летишь через кромешную темноту без какого-либо чувства движения?'

Он расправил плечи. — Хреново. Я думал, что горячие источники должны быть расслабляющими.

Глава 83. Отношения издалека...

Линетт приближалась к срыву. Первую пару недель она выполняла свою обязанность стража полные сутки, редко прерываясь на сон. В прочем, после того, как Харпер вернулся на ноги, он был достаточно любезен начать перемещаться с королевой, поскольку никто другой в Сескории на самом деле и не мог защитить королеву Хелен.

Как и всегда, Линетт наблюдала за встречей её Высочества безмолвно. Обсуждение с министром обороны заняло бо́льшую часть вечера, поскольку мужчина, вполне понимаемо, был обеспокоен развитием тревожных событий и докладами о конфликтах в Саире. Линетт полагала, что неожиданный разговор о возможной гражданской войне был тревожным для всех на Элоа, так что факт того, что целых две страны, Лорент и Каллум, находились между Атрией и Саиром, приносил министру не много комфорта.

Королева, однако, казалась столь же спокойной и собранной как всегда, и хотя на это ушло время, она убедила мужчину, что не станет игнорировать этот вопрос, несмотря на то, что Агентство Иностранных Дел находилось в сомнительном положении, после того, как она его перебрала.

Вскоре Харпер занял её место.

Линетт поднялась для быстрого рукопожатия. — Хорошо спалось? — спросила она.

— Конечно, а... — Мужчина приостановился, взглянул в сторону и затем снова на Линетт. — Дазим говорит, что в Вас что-то странное, госпожа Эдит.

Линетт взглянула на королеву, она направила на них быстрый взгляд и тут же вернулась к горе бумаги для чтения и работы. Линетт зашла в другой зал, дабы её не беспокоить, после чего вновь обратилась к Харперу, — ...Дазим? А, это Ваш друг-жнец?

— Ага. Он был без сознания до сих пор, так что он Вас ещё не видел.

— А, понятно. — Она сняла свою рукавицу, чтобы показать костяную полу рукавицу. — Тогда, я уверена, что он чувствует это. Она, кстати говоря, напугала Гарвеля, да и остальных, но никто из них не сумел сказать мне ничего, чего я ещё не знала. Я хотела спросить Вас, когда Ваш жнец проснётся.

— О! Надо было показать мне раньше. Я знаю об этом столько же, сколько и Дазим. А где Вы его, кстати говоря, достали?

— Дивизион Авангарда в Каллуме, — ответила Линетт. — Они экспериментировали над ним. Я не собиралась воровать его, но... всё вроде как... так получилось.

На плоском лице Харпера появилась улыбка. — Наверно, не стоит быть такой открытой, если кто ещё об этом спросит. Многие мои коллеги немного скупые, знаете ли, и воровство обычно ими не приветствуется, в частности чего-то вроде этого.

Линетт прикусила губу. — Что ж, я рада, что Вы не разозлились.

— О, за это можешь винить Дазима. Я действительно привык застревать по уши в грязи и не очень одобряю или понимаю бедственное положение других ребят. Но чем старше я становлюсь, тем более удобным средством нахожу его непринуждённый нрав в продолжении пути по этому тускло освещённому проходу, называемому жизнью.

Линетт просто взглянула на него.

Харпер хихикнул. — Прошу простить мою софистику.

— Думаю, я просто хотела узнать, следует ли мне ожидать каких-либо проблем из-за этой рукавицы. До сих пор её было удивительно просто контролировать.

— Ага. Любопытно, в чём загвоздка, а? Насколько знаю, загвоздок просто нет. — Прошла секунда и Харпер добавил, — Ну, за исключением невозможности его снять.

— Действительно нет способа её снять?

— Нет, не сняв при этом твою руку вместе с ней. О, думаю это приводит к другой отрицательной стороне, верно? Некоторые ребята попытаются убить тебя, чтобы его забрать. Эти штуки редкие и могущественные, понимаешь ли.

— Это точно... Вы знаете, почему его нельзя снять обычным способом?

— Лёгкий вопрос: он цепляется не просто к руке. Он также прицепляется к душе.  Даёт душе физический вес, относительно веса тела. Как суперклей. За исключением того, что не как суперклей. Вообще, забудь эту аналогию. В аналогиях я отстой. Не понимаю, зачем я вообще пытался.

— Эм?..

— О, и ещё одна отрицательная черта, о которой я забыл. Эээ... вроде того. Вам это может показаться положительной чертой, наверно.

Она просто ждала.

— Вам не удастся завести детей, — сказал Харпер. — Ваша живая тень не позволит яйцеклеткам оплодотвориться.

Линетт широко раскрыла глаза.

— Это странно и вообще сексизм, потому что прицепившись к парню оно его бесплодным не сделает. Думаю, это вопрос защиты от проникновения? Или, может быть, просто дело в телесной близости. В любом случае очень странно, на мой взгляд.

Она всё ещё не имела ответа на это.

— С положительной стороны, — продолжил Харпер, — не нужно думать о контрацепции. Удобно, верно?

Линетт прищурилась. Она думала, что он сейчас признается, что просто шутит, но он выглядел довольно серьёзным.

— И, опять же, если действительно хочется родить, то можно ампутировать руку. Или использовать суррогатную мать. Лично я, кстати, действительно рекомендую усыновление. Не многие люди усыновляют детей, знаете ли. В мире уже полно детей, которым нужны хорошие родители, но не многие думают об усыновлении, пока у них не появятся свои дети. Это так печально. — Ещё секунда прошла, пока он смотрел на её лицо. — Прежде чем Вы спросите, да, я усыновил многих детей.

Она не собиралась спрашивать это.

— Они все уже выросли. Поэтому я так люблю путешествовать. Они живут по всему миру. Я думал опять этим заняться, но сейчас я с Авангардом, вырастить ребёнка будет труднее. Хотя, может так будет и более волнующе. — Он улыбнулся и позволил взгляду уйти немного вдаль. — Могу взять их куда захочу и держать при этом в безопасности, показывая мир. Фантастично.

Линетт не представляла, что господин Норец способен так легко столь много болтать. Она начинала думать, что он продолжил болтать, пока она его не остановит.

— В любом случае, Вы ещё юны. Вероятно, ещё не задумывались над подобным, верно?

Она бы хотела сказать, что он ошибается, но он был прав. Линетт никогда не была из тех, что фантазируют на тему становления мамой или женой. Случится, так случится. У неё было не много причин задерживаться на этих мыслях дольше. Но сейчас, как оказалось, её лишили этого варианта, а она даже не знала.

Неприятное осознание.

Она решила, что подумает над этим позже. У неё всё ещё был важный вопрос, который она должна была задать этому человеку. — Вы можете сказать, как использовать сжигание?

Харпер ненадолго повернулся к пустому месту рядом с ним. — Говорите о скрытой способности своей рукавицы?

Она подняла бровь. — Скрытой? Я просто услышала, как её упомянули в Каллуме. Ничего больше я о ней не знаю.

— А... ну, к несчастью, как и мы. Я слышал, что у этих штук есть второстепенные силы, как и у самих отклонений, но я встречал только горсть людей, использующих их как Вы. Более того, думаю только двое или трое сумели использовать их силы. Я не желал спрашивать объяснение того, как им это удалось. Извини.

— Мм.

— Раз уже обсудили это, я могу указать Вам на нескольких ребят, способных  рассказать больше. Есть несколько в Каллуме, но, думаю, с ними Вы бы предпочли не общаться.

— Желательно нет.

— Тогда, я знаю приятеля по имени Хакк Наджир, он изучал отклонения с того момента, как они начали появляться. Безумно умный, этот парень. И не член Авангарда, так что он точно не расскажет никому о том, что Вы украли.

— Как мне связаться с ним?

— Могу позвонить прямо сейчас, если хотите. Зная его, он наверняка ещё не спит. Дело в том, что я уверен, он захочет встретиться с Вами. Он очень... увлечён своими исследованиями. Наверняка бросит всё, чем занимается и...

Его внимание привлёк показавшийся принц Давид. Не было похоже, что он в своём обычном, весёлом настроении, он даже едва их заметил, направившись в комнаты королевы.

Линетт взглянула на Харпера. — Наверно, сейчас не лучшее время.

— Наверно нет. — Харпер положил руку на дверь, но пока не последовал за ним. — Тогда я позвоню Хакку утром. Пойдите поспите. Вы выглядите уставшей.

Она потёрла кожу под своим глазом и прищурилась. — Пойду. И расскажите мне потом, в чём у них тут дело, хорошо?

— Конечно.

–+–+–+–+—

До сих пор, у Хелен не было времени на эту встречу, да и не сильно она желала её устроить. Она не видела Лютера лично с тех пор, как сбежала из Сескории, но после её сегодняшнего разговора с Давидом, Лютер подскочил до вершины её приоритетов.

Лютер улыбнулся, увидев как она, Давид и Харпер приближаются. — О, вот и оно. Наконец-то, щедрая сестра соизволила осчастливить меня своим присутствием.

Она с трудом верила, что это был тот же человек. Лицо было его, но выражение лица было совсем не таким. Он был доволен. И у неё было довольно хорошее представление о том, почему.

Давид, Меривезер и даже Мельсанз сказали ей о безумности Лютера. Но даже так, она чувствовала, что они преувеличивают. Даже после всего, что произошло, было трудно принять их слова.

— И какова, могу ли я спросить, цель вашего визита? — спросил Лютер. — В такой час ночи, должно быть что-то срочное.

Хелен нажала кнопку у микрофона, чтобы её голос мог достичь Лютера. — Похоже, министр финансов и лорд-казначей неожиданно покинули страну.

— Оу? — сказал Лютер. — Как любопытно.

— Что ты знаешь об этом? — Хелен была не в настроении танцевать вокруг вопроса, но она сомневалась, что для Лютера это сейчас имело значение.

Лютер сел на свою молочно белую кровать. Его форма заключённого тоже была белой, но вертикальные полосы оранжевого не позволяли ему затеряться. — И почему же ты думаешь, что я что-то знаю?

— Я получила несколько докладов сообщающих о твоих частых визитах в королевскую казну за последние восемнадцать месяцев, — ответила королева.

— Это интересное место.

— Ещё ты заявил, что твой аварийный план связан с деньгами.

Лютер взглянул на Давида в ложном ошеломлении — Ты рассказал ей? Брат, как ты мог?

Давид лишь безмолвно следил за разговором.

— Лютер, что ты сделал? — попыталась она. — Расскажи.

— Догадаться разве не веселее? — сказал он. — Вы всё равно поймёте рано или поздно. По факту, рано, судя по твоим словам.

Хелен взглянула на его камеру. — Значит, хочешь что-то в обмен?

— Я понимаю, что заставило тебя так думать, но правда в том, что у тебя нет ничего, чего хотелось бы мне. Не считая моей свободы, полагаю, но подозреваю, что её мне не предложат. — Его глаза ненадолго вновь переместились на Давида. — И после того трюка с моим телевизором, у меня нет желания заключать сделки.

Хелен прищурилась. — Я не понимаю, с какой целью ты делаешь всё это.

— Тогда, наверно, ты должна спросить меня об этом, — сказал Лютер. — Корона сделала тебя такой требовательной, сестра. Это неподобающе. Леди должна пытаться лучше понимать чувства остальных.

— Тогда объясни. Почему ты предал меня?

— Потому что этой стране требовалось моё предательство, — ответил Лютер. — В этом мире больше ста пятидесяти суверенных государств и лишь десять из них сохранили монархию. И среди этих десяти...

— ...только четыре обладают практически необузданной властью, как у меня, — закончила Хелен. — Я в курсе.

— Не видишь проблемы в этом, сестра?

Этот аргумент она слышала с детства, аргумент, в который когда-то верила сама. — Значит, вместо того, чтобы обсудить со мной заботящий тебя вопрос, ты решил, что лучше будет вызвать изменение режима силой, убив меня и толкнув Атрию в войну с её соседями. Мне не удаётся понять, как ты можешь верить в то, что стране от этого стало бы лучше.

— Необходимые изменения часто наиболее болезненны.

— Полагаю, ты хотел ошпарить Атрию иллюзией республики или демократии?

Лютер только наклонил голову.

— Ты действительно веришь, что такое правительство способно просуществовать долго? Они могут быть построены на идеализме, наверно, но они неизбежно дадут рождение новым королевским семьям, которыми будут управляться. Единственная разница в том, что короли демократии могут прятаться за завесой выбранных подставных лиц.

На секунду он замолчал и медленно моргнул. Он ещё раз посмотрел на Давида. — Ты знал, что она настолько цинична?

— Да, знал. Ты бы тоже знал, если бы вёл себя с сестрой так, как полагает вести себя брату.

— Похоже, мы оба виновны в произошедшем, — сказала Хелен. — Если бы я знала сердце Лютера хотя бы год назад, этих проблем сейчас не было бы. И наша семья могла бы быть вместе.

Лютер кратко засмеялся и потряс головой. — Ты действительно веришь, что монархия — лучший метод правления?

— В этом примере «лучший» чрезмерное упрощение, — ответила Хелен. — Монархия система с большим риском и большой наградой. С правильным лидером она может быть более эффективна, духовна и просто положительнее, чем любой другой метод. С плохим она может уничтожить своих людей. Поэтому, самый важный выбор, который принимает монарх, это выбор своего преемника.

— Полагаю, человек со всей этой властью должен верить в это, — сказал Лютер.

— Я пришла сюда не ради подросткового спора с тобой, — отметила Хелен.

— Нет, ты пришла сюда, потому что у тебя не было выбора.

— Расскажи, что ты сделал с национальными финансами, Лютер.

— Или что? Будешь меня пытать? Как это по-светски.

Королева закатила глаза и вздохнула. — Я запретила пытки три года назад.

— Это должно что-то означать для меня?

— Ты можешь не доверять моим словам, но это не имеет значения. У тебя будет полно времени, чтобы самому увидеть правду.

— Будешь пытать или нет, я не вижу причин рассказывать тебе что-либо.

— Хмм. В этом есть смысл.

Лютер поднял бровь.

Хелен повернулась к остальным. — Пожалуйста, оставьте нас, — сказала она.

Давид и Харпер колебались. Дазим и Мельсанз тоже были здесь, но их призрачные лица остались равнодушными.

— Я не в опасности, — заверила их Хелен. — Можете подождать меня на лестнице, если хотите.

Харпер взглянул на Дазима, тот пожал плечами и улетел, вскоре за ним последовал сам Харпер. Давид нахмурился, но сделал, как она просила. Только Мельсанз осталась, безмолвно паря рядом с королевой.

И, наверно, Лютер почувствовал неблагоприятное изменение в атмосфере, поскольку отступил от стеклянной стены своей тюремной камеры.

Хелен остудила своё выражение лица. Она надеялась, что ей не потребуется пользоваться этой тактикой, но, похоже, этого было не избежать. — Одна из причин, по которой у меня ушло так много времени перед визитом к тебе, моё желание сперва сделать домашнюю работу. Может, она не наверстала упущенные годы, но я чувствую, что так получаю немного перспективы.

— Ты о чём? — спросил Лютер.

— Давид рассказал мне, что твоя категоричная ненависть к монархии связана с отцом, но это не полная история, верно?

Лютер немного опустил лицо, но не убрал взгляда с королевы.

— Это уже не первый раз, когда ты пытаешься уничтожить правительство, — сказала Хелен. — Девятнадцать лет назад, в маленькой стране с названием Снайдер, это ведь твоих рук дело?

Её брат решил не отвечать.

— Король Снайдера был известен своей жестокостью, но, тем не менее, наш отец был в хороших отношениях с ним. Ты провёл там всего одно лето, должен был наслаждаться своим досугом, как любой другой принц. И вот, всего через полгода после твоего визита, король Снайдера был свергнут кровавым конфликтом. Кто-то мог назвать это совпадением и успокоиться, но ещё целых два года после этого восстания несколько других семей пытались захватить власть и все их попытки были впустую. Каждый, кто пытался залезть на трон, погиб ужасной или мистической смертью. Либо ужасной и мистической. Пока, наконец, демократия не устоялась.

Лютер был равнодушен. — Ты веришь, что я ответственен за всё это? Наверно, я должен быть польщён.

— Мм. Было довольно трудно найти информацию о твоём летнем визите. Ты был осторожным, даже несмотря на то, что ещё был молод. Я пообщалась с несколькими твоими сопровождающими с того раза, и все они упомянули твою привычку исчезать. Для меня, однако, действительно убедительным свидетельством оказалась девочка.

Лютер отвернулся и пошёл к стене.

— У меня записано её имя. — Она потянулась к своему гладкому пальто и достала блокнот. Пролистала несколько страниц. — Лила Вэнс. Ей было всего шесть, когда король Снайдера казнил их за богохульство. Ей было всего семь, когда ты её встретил, да? Несмотря на отсутствие причин, она смогла покинуть Снайдер после твоего визита, но до восстания. Она с комфортом живёт в Каме с тех самых пор, под именем Лила Демитри. Она простой продавец цветов, а своё состояние относит к богатому дяде.

Лютер развернулся на месте, чтобы вновь встретиться лицом с сестрой. — Достаточно. В чём твоя цель? Пытаешься заставить меня верить в то, что ты навредишь Лиле, если я не стану сотрудничать? Не смеши меня, Хелен.

— У неё уже есть муж и двое дочерей, — продолжила королева, — но, уверена, ты об этом и так уже знал.

Лютер спокойно на неё посмотрел. — Я знаю, что это блеф, сестра. Ты никогда не пойдёшь на это.

Хелен этого ожидала. Теперь ей нужно было выбрать, как лучше всего убедить его, что она не блефует. Искушение, конечно, было в том, чтобы сказать ему, что он был не прав, сомневаясь в её жестокости, но она не верила, что с этим человеком это сработает. С этим человеком, не имеющим к ней ни уважения, ни чего-либо ещё. Нет, лучшей тактикой было обратное. Она должна оставаться безмолвной, как если забрать жизнь невинного человека для неё не понесёт никаких последствий, как если подозрение Лютера не имело для неё никакой разницы. И это означало, что она не должна показывать нерешительности.

— Моя единственная дилемма в том, что у меня целых четыре кандидата на выбор, — сказала Хелен. — Полагаю, её муж заботит тебя меньше всех, так что начать мне стоит сегодня с Лилы. Уверена, ты поймёшь мои убеждения, когда я её достану. Или ты предпочтёшь, чтобы она умерла второй, как небольшая мера милосердия её детям?

— Ты никогда не навредишь ребёнку.

Хелен оставляла своё лицо совершенно равнодушным. — Больше сорока миллионов человек в Атрии. Грубо можно сказать, что четверть из них дети. Как много детей погибнут, если я не заберу жизни двух чужеземных девочек? Любопытно.

Лютер сжал челюсть и прищурился на неё.

— Наверно, мне стоит начать с дочерей и, тогда, пощадить мужа. Это может оказаться гораздо более выгодным решением.

— Ты не...

Хелен вернула блокнот обратно в своё пальто. — Я приведу их сюда, к тебе на визит, чтобы ты мог увидеть своими собственными глазами, что я не подменила трупы. Обменяешься с ними парой слов, подтвердишь, что это не просто похожие на них люди, и потом посмотришь, как они умрут.

— Ладно, — сказал Лютер. — Ты победила. Я расскажу тебе, что сделал.

Хелен внимательно смотрела. Она не ожидала, что он так быстро сдастся. Да и особенно разгневанным угрозами Хелен он тоже не выглядел.

— Ты уже ничего не можешь сделать, — сказал он. — Поэтому я рассказываю. Уже слишком поздно.

Хелен просто ждала.

— Понимаешь, я осторожно убрал все деньги из королевской казны и заменил их одолженными средствами. Атрия теперь владеет ничем, кроме долгов. — Он не улыбался. Выглядел даже более чёрствым, чем раньше. — Ты думала, что выиграла своё королевство обратно, сестра? До этого далеко. Атрия принадлежит больше чем дюжине других стран.

Она ничего не сказала, только позволила своему взгляду немного сместиться в сторону. Если он лгал, она это легко проверит, но Лютер это, конечно, знает, а это означает, что вполне можно считать его слова правдой.

— Они скоро придут к тебе за своими деньгами, — сказал он. — Некоторые могут понять твоё положение, но я не думаю, что Интар, Хоршт, Каргам или Дозер будут очень покладистыми. Ты задолжала им немалую сумму и любой из них может сильно разозлиться, если узнает, что ты имеешь дело ещё с дюжиной других.

Интар, Хоршт, Каргам и Дозер. С Интаром было трудно иметь дело и в хороший день, но оставшиеся три легко можно назвать самыми непостоянными нациями континента. Как только были произнесены их названи, у Хелен не было и шанса скрыть свой гнев. Она закрыла глаза и отвернулась от Лютера, прижав руку ко лбу.

Ей нужно было подумать. Она ожидала, что проблемы будут, но это? Можно ли сделать хоть что-то? Если в королевской казне действительно остались лишь задолженные средства, то сделать что-либо было трудно.

В чём бы ни было дело, она должна была начать задавать вопросы. Ей требовалась информация и Лютер, вероятно, был единственным, способным её дать. — Ты говоришь почти о двух сотнях миллиардов троа. Как ты вообще мог устранить столько средств из королевской казны так, чтобы никто не заметил?

— Ты всё ещё не поняла? — сказал Лютер. — Кто-то заметил. По факту, они не только заметили, но и помогали мне. Но не потому что хотели помочь, конечно.

Хелен собрала картину воедино. Вот, почему министр финансов и лорд-казначей сбежали. Лютер подкупил или принудил их. В любом случае, сейчас это не имело значения. Она подошла к более важному вопросу. — Что ты сделал с деньгами, которые подменил?

— Это было настоящим вызовом. Мне самому не требовались деньги. Как минимум, они были бременем и было рискованно таскать их с собой. Я думал над тем, чтобы сбросить их в вулкан, но на это потребовалось бы немало людей и, откровенно говоря, я сомневался, что здравомыслящий человек выполнил бы для меня эту задачу, не поддавшись искушению. В итоге, часть из них я раздал тем, кому повезло меньше. Я бы хотел раздать больше, но если бы денег было слишком много, я бы определённо привлёк внимание телевидения, так что остальные ушли Избавлению за их услуги. Кажется, мои деньги не окупились в этом плане, но опять же, я знал, что переплачиваю с самого начала.

Избавление. Хотела бы она дольше о них не слышать. Если деньги были у них, то уже было не представить, где они могут быть. Она даже не знала, сколько из них пережили битву в Ратморе. Харпер не был способен сказать, скольких убил.

Она хотела надавить на Лютера, чтобы получить детали, но не ожидала услышать ничего полезного, конечно, в этом ведь и было дело. Она решила уйти прежде, чем Лютер потратит больше её времени.

Мельсанз последовала за ней к лестнице тюрьмы. — 'Что собираешься делать теперь?'

— '...Я открыта для предложений.'

— 'Вау. Это настолько плохо, да?'

— 'Если у тебя есть любая древняя мудрость для меня, сейчас самое время.'

— 'Не думаю, что у меня есть какая-нибудь древняя мудрость ценной в две сотни миллиардов троа.'

— 'Я так и думала.'

— 'Наверно, нам нужно найти кого-нибудь способного материализовать серебро или золото,' — сказала Мельсанз.

Хелен остановилась подниматься по лестнице и посмотрела на жнеца. — 'Ты знаешь такого человека?'

— 'Нет, но уверена, что они существуют.'

Она продолжила подниматься. — 'Да, ну, как найдёшь кого-нибудь, дай мне знать.'

— 'Зная нашу удачу, они наверняка работают на Избавление.'

Глава 84. Со своей пеленой, терпи...

Посмотрев в зеркало, Эмили пыталась не ненавидеть увиденное. Она не была уверена в своём внешнем виде ещё до того, как посреди её лица выросли рожки, и она потеряла часть зрения левым глазом.

Чергоа и Шинэдо продолжали говорить ей, что способность мутации не так ужасна, как кажется. Эмили, если откровенно, им не верила. И она хотела сказать им это в лицо. Хотела поспорить, и пожаловаться, и даже закатить истерику, как ребёнок. Но не могла заставить себя сделать это. Каждый раз набирался гнев, наполняя лицо и грудь раздражением, но что-то в её разуме постоянно вставало на пути. Это чувствовалось как пропасть, тёмная и бесконечная, и она проглатывала каждое её чувство, хорошее или плохое.

Прежде чем выйти из ванной комнаты она вновь надела маску. Она была простой как чёрная тарелка, но была выпуклой, чтобы не требовалась выемка для её носа, и в ней были две длинные плоские щели для глаз. Вместе с её тёмно-серым балахоном, который она надевала, куда бы ни шла, иногда даже спала в них... не то чтобы она часто спала последнее время.

Маска определённо притягивала внимание слуг замка Красного Озера, но это всё равно было лучше, чем такое внимание, которое притягивали её рожки. Это делало взгляды незнакомцев терпимыми, и она уже начала думать, не придётся ли ей носить эту маску всю оставшуюся жизнь.

Последние две недели она просто хотела побыть одна, и большую часть времени ей это удавалось. Просто этого было слишком много. Всего. Она не была готова думать о себе, как об ответственной, как о той, кто должна попытаться заполнить бездонную пропасть, оставленную мамой, и папой, и Циско, и даже Гемой. Это было неправильно. Всё это.

И ещё были тренировки. Единственное, что она знала как делать, единственное, что казалось стоящим размышлений. И до сих пор, её способность её ужасала. Она не осмеливалась пытаться использовать её вновь, хотя и понимала, что конечная цель заключалась в этом.

Тренировка, тем не менее, заключалась больше чем просто в медитации. Она также включала трудное изучение анатомии и психологии. Ей всегда нравилась биология, но она никогда не изучала её с таким чувством обязательства.

Мутация была очень странной. В отличие от преобразования и материализации она не полагалась на определённые элементы. Скорее, работала на формировании и манипуляции биологическими молекулами — белками, в частности. Её проявилась через кератин, по словам Чергоа, что, как оказалось, было обычной стартовой точкой использующих мутацию.

— 'Некоторые называют мутацию «силой всего», потому что в теории, ты можешь использовать её для изменения тела как захочешь,' — сказала ей жнец. — 'Сейчас, это не совсем правда, но довольно точное описание. Для примера, с надлежащим контролем, ты можешь отрастить совершенно новые конечности, даже крылья, если хочешь. Можешь дышать огнём. Можешь отточить свои чувства, рефлексы, даже сделать себя умнее, потенциально. Хотя, не пытайся сделать последнее, пока не будешь крайне уверена в своих способностях. Копошиться в собственном мозге, наверно, самое опасное из всего, что ты можешь делать.'

Эмили не спешила изменять хоть что-то.

— 'О, и когда посчитаешь, что ты готова, тебе нужно начать практиковаться на своей не доминирующей руке. Знаю, это звучит ужасно, но, по крайней мере, если ты допустишь ошибку, урон не будет настолько ужасен.'

Эмили не нравилась идея пожертвовать рукой ради практики, но она считала, что в словах жнеца есть смысл. В любом случае, ещё хуже её руки стать уже не смогут. Она пыталась прятать их в перчатках, но её когти не оставались в ткани, они просто рвали её. Вместо этого у неё появилась привычка держать их в карманах.

За исключением тренировок делать было почти нечего. Эмили не позволялось покидать замок, да и сама она этого не желала. Её мысли часто возвращались к Алексу. Она была всего на одном свидании с ним, прежде чем всё это произошло. Теперь она с трудом представляла, о чём он может думать. Она даже не разговаривала с ним с тех пор, но он явно слышал новости, связанных с её семьёй. Наверно, он думает, что она умерла. Нет, сейчас ему ещё слишком рано так думать.

— Эй, Эми, — позвал её отдалённый голос снизу. — Что ты там делаешь? — Он принадлежал Алисии Редуотер, внучке Октавии.

Эмили посмотрела на неё со своего насеста, на одной из тёмных стропил западного зала. С недавнего времени ей трудно найти места, где она могла бы быть одна. Замок Красного Озера казался громадным и пустым поначалу, но теперь люди были повсюду, большинство из них — члены огромной семьи Редуотер. Даже Октавии и Венди было трудно уследить за ними всеми. Однако подавляющее большинство не были слугами жнецов, в том числе и Алисия.

— ...Как ты меня нашла? — спросила Эмили.

— Твой младший брат, — сказала Алисия. — Он волнуется за тебя.

Эта заноза. Он волнуется за неё? Она слышала, что ночью он ворочается в постели, слышала, как он хнычет и рыдает во сне. У этого выродка свои проблемы. Он не должен волноваться о её проблемах.

— Мне просто нужно было тихое место, чтобы медитировать, — сказала Эмили.

Алисия прищурилась и повернулась к ней ухом. — Я тебя едва слышу. Не будешь против спуститься? Как ты вообще забралась туда?

Эмили передвинула ноги через стропило. — 'Чергоа,' — позвала она. — 'Я закончила.'

— 'Хорошо.' — Жнец появилась через несколько секунд и взяла её за плечо.

С бурлящей в ней энергией, она перекрутилась через стропило и бросила себя к столбу с выступами, который использовала, чтобы забраться. Её когти царапали старый красно-серый камень, пока она соскальзывала по нему вниз, до самого пола. Манёвр обратил на неё взгляды нескольких зевак, среди множества проходящих мимо людей, но большинство вели себя так, будто в этом не было ничего особенного. Несомненно, они видели куда более сумасшедшие вещи в своё время.

— Вау, — сказала Алисия. — Впечатляюще. — Теперь она смотрела на Эмили сверху вниз, и не в плане неискренности. В свои тринадцать лет она была на год младше неё, но рост говорил об обратном. Казалось странным, что она может быть родственником такой крошечной женщины, как Октавия.

Эмили поправила свою темную маску и убрала когти в карманы.

— Мне, кстати, кажется, ты поцарапала столб, — добавила Алисия с улыбкой.

Она заметила следы от когтей. — Ох... извини. В прошлый раз я использовала вашу мадегу и случайно вырвала несколько кусочков из ствола. Ваш садовник разозлился.

Алисия засмеялась. — Не имеет значения. Если кто-то разозлится на тебя, то просто пошли его ко мне.

Они начали идти, с безмолвно следующей за ними Чергоа.

— В любом случае, знаешь, это ведь не только твой брат, — сказала Алисия. — Твоя сестра тоже волнуется за тебя. И я.

— ...Я благодарю за заботу, но я в порядке.

— Ты сегодня ела что-нибудь?

— Какой сегодня день?

— Пятница.

— Тогда нет.

— Агх, разве ты не тренируешься? Откуда взяться силе, если ты не ешь?

Эмили не ответила и просто последовала за Алисией в трапезную. Толпа обедающих приуменьшилась, но людей здесь было всё равно слишком много на взгляд Эмили. Алисия предложила сесть и поесть с ней, Эмили взяла бутерброд и холодный чай, чтобы уйти. Она не была заинтересована в том, чтобы снимать маску при всех этих людях ради того, чтобы поесть.

Алисия в любом случае последовала за ней.

— 'Давай,' — наставила Чергоа. — 'Алисия пытается заботиться о тебе. По крайней мере, меньшее, что ты можешь — попытаться поддержать с ней разговор.'

Жнец была права, Эмили знала. Она решила задать собственный вопрос. — Неужели все эти люди на самом деле твоя семья?

— Э, ну, некоторые из них просто работают на нас, но в общем да. У бабушки только один ребёнок, мой папа, но у её сестры девять. Так что у меня куча братьев и сестёр. Или, скорее, «троюродные братья и сёстры, которые раньше жили отдельно», технически. — Она приостановилась. — Я узнала об этом только при их последнем визите.

— Вау...

— Ага. И опять же, если этого недостаточно, у бабушки и брата есть двоюродные братья и сёстры с фамилией Редуотер, у которых тоже есть дети и внуки, так что здесь даже больше ветвей моей семьи. Это очень путает. Честно, я не могу сказать, какими родственниками мне приходятся девяносто процентов этих людей.

— У скольких членов твоей семьи есть жнецы?

Алисия прикусила губу. — О, это я должна знать, эм... знаю, что малая часть нашего общего числа. Я бы сказала... двадцать? Не думаю, что больше тридцати.

— Всё равно это много.

— Ага. Думаю, только у Сиболтов больше, чем у нас.

— Точно. — Эмили думала над тем, чтобы поднять более давящий вопрос, о переговорах с Авангардом, но она сомневалась, что это поднимет ей настроение. Кроме того, она была уверена, что уже знает больше, чем Алисия. Чергоа держала её в курсе происходящего, хотя не то чтобы происходящего было много. Генерал Лоренс не вернул Юсеффа в Агварей, а рейнлорды ещё не решились на агрессивные действия. Лоренс, однако, заявил, что Циско и Деннекс у него под стражей в Рейноле. Ещё он предложил их в обмен на Аксиолиса или Шинэдо.

Рейнлорды ответили тем, что послали им зонт*. (*рейн — дождь)

Когда они пришли в большую гостиную комнату, Рамира тут же побежала к Эмили и обняла её.

— В чём дело?

— Дура! — сказала Рамира. — Тебя не было очень долго! — Не было похоже, что на то есть много причин, но она казалась искренне этим разгневана.

Эмили даже не могла вспомнить, чтобы она её когда-либо раньше обнимала.

Рамира не отпускала её, а только подняла на неё взгляд и прищурилась. — Прекрати оставлять меня одну! Я не знаю никого из этих тупых людей! — Она быстро взглянула на Алисию. — Без обид.

Алисия просто пожала плечами.

— Я думала, тебе нравится быть одной, — сказала Эмили.

— Ну, что ж, не нравится!

— Тогда почему ты постоянно блуждала повсюду и подслушивала людей?

— Потому что этим занимаются шпионы! Это моя работа! Но не значит, что я хочу, чтобы ты пропала на девять часов!

— Эй, я пропала не настолько.

— Плевать!

Вклинилась Алисия. — Ты подслушивала людей?

Рамира недоумённо посмотрела на неё. — ...Нет.

— Конечно, — сказала Эмили. — Но ты узнала что-нибудь интересное, пока не делала это?

Маленькая девочка нахмурилась. — Не совсем. С такой кучей людей вокруг можно подумать, что происходить будет больше, но нет. Похоже, все отлично ладят друг с другом. Это меня вроде как пугает... Без обид.

Алисия просто пожала плечами снова.

— Думаю это потому что они все знают, что здесь повсюду эти невидимые жнецы, которые могут смотреть за каждым их шагом или подслушивать все подозрительные разговоры, — сказала Рамира. — Думаю, следующим шагом буду проверять их почту.

— Это будет федеральным преступлением, — сказала ей Эмили.

Рамира поморщилась. — Федеральным? Что это значит?

— Это означает, что на тебя разозлятся рейнлорды И сэндлорды. И ты отправишься в тюрьму на очень долго.

Рамира прищурилась. — Неа. Они не отправят меня в тюрьму. Мне всего девять.

— Эй, не я придумала эти правила.

— Ты врёшь! Ты не должна врать мне! Я юная и впечатлительная!

Чергоа засмеялась. — 'Тут она права. Не путай так свою сестрёнку. Потом у неё могут появится проблемы. И когда она узнает правду, наверняка заставит тебя пожалеть об этом. Если бы я была ею, ты бы проснулась с клеем в волосах на следующий день.'

Жнец донесла неотразимый аргумент. — Хорошо, ты не попадёшь в тюрьму. Но у тебя будет много проблем, так что не читай чужую почту. Поняла?

— Лааадно...

Эмили вновь осмотрелась в комнате. — Где Маркос?

— Он сказал что устал от медитации и пошёл исследовать замок, — ответила Рамира.

Пламенные глаза Чергоа закрылись, и у неё ушло некоторое время, прежде чем она смогла сказать, — 'Он на три этажа ниже. Шинэдо с ним.'

Эмили кивнула. Она села на край своей кровати и сняла маску, чтобы поесть. Рамира и Алисия сели с ней и продолжили болтать, в основном насчёт шпионажа Рамиры. Алисии, похоже, было интересно узнать, что думают о ней различные её двоюродные братья и сёстры. На глазах Эмили зарождалось тёмное сотрудничество. Она беззвучно обменялась своей мыслью с Чергоа.

Тем не менее, чем дольше длился день, тем больше росло беспокойство Эмили. И она начала понимать почему. Слова её матери оставались у неё на уме, тихонько подталкивали её вперёд. Быстро вырасти. Быть готовой. Защищать то, что важно. Тех, кто важен.

Надев маску, она посмотрела через комнату на свою младшую сестру, прежде чем вновь удалиться в одиночество туалета. Она попросила Чергоа пойти с ней.

Эмили взглянула на дверь за собой. Здесь было полно места для работы. Три нетронутые серебряные раковины. Пара унитазов, каждый с собственным ответвлением комнаты, дабы обеспечить приватность. Большая керамическая ванна с разделённым душем. Много места на полу, с косматым ковриком.

Она села на широкий край ванны и посмотрела на свою руку, согнув пальцы в ожидании. Она глубоко вдохнула, схватилась за запястье другой рукой, и сконцентрировалась на том, чего хотела. Простое вычитание, конечно, было невозможно, иначе это и было бы её целью.

Её кончики пальцев горели, когда она смотрела, как её когти растут длиннее, толще, острее. Такими, какими она представляла их у себя в голове. Она не думала, что это будет так просто. Ей пришлось остановиться, прежде чем они стали клинками сами по себе.

Она осмотрела свою работу. Больше они не были такими сучковатыми. Скорее, на них были цепляющие изгибы, и длинна была почти равномерна, примерно пять сантиметров или вроде того. В сравнении с её правой рукой, разница была безошибочна.

— 'Отличная работа,' — сказала Чергоа. — 'Хорошее начало. Теперь нужно посмотреть, можешь ли ты сделать что-нибудь новое. Попробуй изменить часть своей кожи, может суставы. Добавление кератина прибавит в прочности.'

Эмили хотела ответить, но когда она подняла глаза со своей работы, её веки широко раскрылись под маской, нечто другое привлекло её внимание.

Угольно тёмное существо неожиданно появилось перед ней, оно было выше, чем любой человек, которого она только видела в жизни. Но это, кажется, был не человек. Скорее он выглядел как монстр, покрытый чёрной чешуёй и даже с хвостом, несмотря на то, что стоял на двух ногах. Его гибкий торс был похож на человеческий, как и его сложенные руки с длинными, долговязыми пальцами, но голова оставалась под вопросом. У него не было рта, каким-то образом, или, по как минимум, не было губ. Маленькие выступы в чешуе предполагали, что у него был нос там же, где и должен быть, но его глаза рептилии светились тусклым багряным, и что было самое тревожное — они смотрели прямо на неё.

Эмили потеряла дар речи.

Существо определённо было живым и дышало, но оно ничего не говорило. Если, вообще могло. Продолжительный промежуток времени оно просто смотрело на неё, пока не повернуло голову, чтобы осмотреться.

— 'Ты в порядке?' — приватно спросила Чергоа. Она парила рядом с Эмили всё это время, но не была слишком обеспокоена присутствием чудовища.

Наконец, Эмили смогла задать надлежащий вопрос. — 'Это что за ЧЕРТОВЩИНА?!'

Чергоа колебалась с ответом. — 'Ты о чём?'

— 'Этот громадный монстр! Прямо перед нами!'

— 'Эм?..'

— 'Как ты можешь его не видеть?! Он прямо здесь!'

— 'Я ничего не вижу,' — сказала Чергоа. — 'И не чувствую.'

— 'Что? Тогда...'

Чудовище не двигалось. Оно молча задержалось здесь ещё на некоторое время, прежде чем раствориться в воздухе, исчезнуть как дым, оставив Эмили размышлять, было ли оно вообще здесь.

— 'Оно ушло... Ты правда ничего не видела?'

— 'Правда. А ты правда видела монстра?'

Она приложила руку к голове. — 'Я... я думала, что да... Что со мной? У меня галлюцинации?'

— 'Хмм.'

–––––––

Прояснение мутации от автора:

Рога и когти Эмили можно убрать операцией, однако, как и говорилось ранее, активация восстановления слуги их вернёт. Более того, они будут постепенно отрастать сами, как ногти или волосы. (Но не станут вырастать больше той длинны, до которой выросли уже, разве что она использует для этого саму способность).

Глава 85. Кровь твоего рода...

Маркос проходил через галерею, медленно размышляя. Замысловатые произведения искусства наполняли комнату, огромные картины были обрамлены латунью и сталью. Каждая изображала какое-то историческое событие, лишь пару из которых он узнал, но Шинэдо была более чем рада отвечать на его вопросы. Для его глаз, жнец была орлом с белым хвостом и покрытым пятнами коричнево-серым телом. Она бы выглядела как обычное животное, если бы не тлеющие чёрные глаза.

Он остановился перед особенно яростным изображением. На нём, двое мужчин в блестящей красной броне сражались против полной комнаты оппонентов. Копья льда заполнили сцену, пронзив десятерых и окрасив стены их кровью.

— Воу, — протянул Маркос. — А это что?

— 'Прочитай название снизу,' — подсказала Шинэдо.

— Эмм... «Близнецы Редуотер объявляют независимость». О!

— 'Видишь мужчину позади? В короне?'

Он начал искать его среди резни. — Ага.

— 'Он был первым и последним «Королём Дождя», посланным императором Моссиан, чтобы править всеми рейнлордами. Он казался не более чем пешкой, но, несмотря на это подал множество безрассудных требований, что привело к тому, что мы видим здесь.'

— А каких безрассудных требований?

— 'Налоги, например. Бедность уже была трудным вопросом, когда он прибыл, так он сделал всё ещё хуже. И ещё там был не-очень-маленький вопрос того, что он пытался взять несколько жён, что не было высоко ценимой рейнлордами традицией, особенно потому, что многими женщинами, которых он преследовал, были сами рейнлорды. Последней каплей была восьмилетняя Нереида Редуотер. Девочки часто женились в очень раннем возрасте в те дни, но даже так, в восемь было возмутительно. И не помогло то, что так называемому Королю Дождя уже было за сорок.'

— Фуу.

— 'Отцом Нереиды был Льюк Редуотер.'

— О, я точно знаю кем был он.

— 'Надеюсь на это. Он и его брат, наверно самые знаменитые рейнлорды из когда-либо живших.'

Маркос взглянул на картину ещё раз. Льюк и Марсело Редуотер были двумя мужчинами в её центре, проводниками этой бессмертной кровавой бани.

— 'На этой картине Льюк слева,' — сказала Шинэдо. — 'У него всегда волосы были длиннее, чем у Марсело, дабы люди могли их различать.'

— Ты их знала? — спросил Маркос.

— 'Лично? Нет. Я слышала, что Аксиолис о них рассказывал, но я не была вовлечена к рейнлордам, пока не встретились твои родители.'

— Ой, точно... — Это предложение вновь его опустошило, приведя обратно к настоящему. Но он решил не задерживаться на этом и попытался вернуться к настоящему. — Странно думать, что теперь у папы есть их сила.

— 'Легендарные люди всё равно люди.'

— 'Несомненно, у них определённо есть свои недостатки,' — зазвучал голос другого жнеца. Он принадлежал Венди, залетевшего в комнату за Октавией Редуотер. — 'Льюк и Марсело были похожими не только внешне. Они были как дикие жеребцы, эти двое. Никогда было не узнать, что они сделают следующим. Да и не знали они сами, я уверен.'

— Нравится в галерее? — спросила Октавия. Никогда он не видел, чтобы ей требовалась её трость, из-за чего Маркос думал, не таскает ли она её повсюду ради внешнего вида. — Я не была здесь годы.

— 'Она очаровательна,' — ответила Шинэдо, — 'даже, если некоторые картины немного тревожащие. Я была удивлена никого здесь не увидеть.'

— А, ну, члены семьи в основном не заинтересованы этим местом. Младшие слушают эти истории с самого детства, полагаю. Нереида хотела, чтобы эта комната стала сокровенным святилищем наследия нашей семи, но, боюсь это стало по большей части приманкой для туристов, нежели что-либо ещё. И, конечно, сейчас мы закрыты для публики. Так что вот. Пусто.

Маркос больше был заинтересован в словах Венди. — Вы знали Близнецов?

— 'Знал,' — ответил он. — 'В отношении личностей они просто не могли быть ещё менее похожими на твоего отца, полагаю.'

— Правда?

— 'Да. Они были импульсивными, горластыми, неприятными дураками.'

— Не слушай его, — сказала Октавия. — Я, очевидно их не знала, но я знаю Венди, а он всегда портит всё веселье.

— 'Льюк был Вашим прадедушкой, верно?' — спросила Шинэдо.

— Да, был.

Маркос не решался задать вопрос. — Близнецы не были героями?

Венди приостановился, чтобы обдумать вопрос. — 'Они были хороши в сражении, полагаю. И их сердца обычно были на верном пути. Они были прирождёнными лидерами. В этом, по крайней мере, я не могу сказать, что они были полными противоположностями Юсеффа. Но я определённо не считаю, что они заслужили славу и привязанность, дарованную им историей.'

— 'Лишь единицы заслуживают,' — заметила Шинэдо. — 'И многие заслуживающие заканчивают забытыми.'

— 'Верно. Но у меня всегда остаётся право жаловаться на это.'

— 'Ха. Справедливо.'

Октавия подошла к следующей картине. Она пихнула Маркоса локтем, проходя мимо. — Венди иногда бывает настоящим депрессантом, но он прав. Видишь эту? Я заказала её несколько лет назад.

Громадное полотно изображало замок поглощённый пламенем. Когда он посмотрел ближе, то понял, что силуэт тот же, что у замка Красного Озера. А над ним трещина в тёмно-серых облаках позволяла солнцу ярко сиять. Название снизу гласило, — «День Чистого Неба».

Маркос наклонил голову. — Что это?

Мадам Редуотер положила обе руки на трость, пока смотрела на растянувшуюся работу. Все помнят восстание. Конечно помнят. Оно, в конечном итоге, положило конец империи. Но люди забывают, что само по себе восстание было ужасной неудачей. Все рейнлорды ужасно страдали, но моя семья ужаснее всех. Лишь горсть людей пережила нападение, которое ты видишь на картине сейчас.

С широко раскрытыми глазами Маркос только слушал.

— Редуотер были первыми, кто действительно выступил против империи, — продолжила Октавия. — Ранние победы Близнецов вдохновили людей на всём континенте и зажгли дюжины других восстаний, они сосредоточились и считали, что стали частью одного Восстания, но они не были. Не на самом деле. Понимаешь, потому что мы были первыми, на нас пал полный вес военной силы империи. Так что первая картина лишь соринка в глазу, когда ты понимаешь, на что смотришь. Но галерея была бы не полной без неё, кажется мне.

— 'Даже эта картина немного вводит в заблуждение, если спросишь меня,' — сказал Венди. — 'Близнецы могли этого избежать. У них было достаточно предупреждений о том, что противник подходит к их порогу, но их гордость не позволила им сбежать, как следовало бы. Они могли бы выжить и сразиться на следующий день, но в итоге вот, эта картина прославляет их смерти.'

— Ничего она не прославляет, — нахмурившись, сказала Октавия. — Ты знаешь, что я не поэтому её заказала.

Венди только взъерошил на неё свои перья.

— Это напоминает об их поучительной истории, — сказала Октавия. — Чтобы мы не забыли последствия наших действий. Моя семья всегда слишком безрассудна, на мой взгляд.

— 'Ну не знаю, насколько уж она напоминает,' — заметил Венди.

Секунду Октавия просто смотрела на него. После чего эмоции ушли с её лица, и она взглянула на Маркоса. — В любом случае. Что думаешь? Ты разочарован тем, что они не были такими героями, как принято считать?

Макрос моргнул. — Разочарован? Не совсем. Если даже это не так классно или... комфортно, я предпочитаю знать настоящую историю. Иначе, мне будто солгали.

Она широко улыбнулась и тихо засмеялась. — Не знаю, рассказывал ли тебе об этом отец, но когда он был младше, он со своей сестрой прожил здесь, в Красном Озере, несколько лет.

Он задумался. — О... ага, думаю, он это упоминал.

— Да? Я удивлена. В любом случае, я пытаюсь сказать, что когда он впервые пришёл сюда, у нас с ним был очень похожий разговор. И он сказал почти то же, что и ты.

Венди вклинился кивком. — 'Я это идеально помню. Его точные слова были, — «Я бы предпочёл горькую правду любой сладкой лжи.»'

Октавия захохотала. — Верно. Он был довольно впечатляющим для пятнадцатилетнего.

— 'Конечно,' — согласился Венди. — 'Он ведь только прошёл через своё сложное испытание, помнишь?'

— Помню, — сказала она, и её улыбка исчезла.

Маркос предполагал, что понимает, о чём они. — Какое тяжёлое испытание?

Теперь была очередь Октавии колебаться. — Юсефф никогда не говорил тебе, что произошло с остальной его семьёй?

Об этом Маркос и думал. Он слабо кивнул. — Он не часто это упоминал, но... их убили, да?

— Да. Выжили только он и Джоана. Впоследствии они жили здесь, пока им не исполнилось восемнадцать. Я не хотела, чтобы они присоединились обратно к Авангарду, но они меня не слушали. — Её лицо стало печальнее, взгляд ушёл на далёкие воспоминания. — Я была очень расстроена этим решением. Я должна была быть более понимающей. Они просто оттолкнули меня и я... позволила им. — Она закрыла глаза и потёрла бровь одной рукой.

Маркос нахмурился. Старушка казалась такой жизнерадостной, когда он её впервые встретил. Он всё думал, может её вообще ничто не беспокоит или ей просто нет ни до чего дела. Увидев её такой, в нём пробудилась странная смесь тревоги и благодарности. Маркос не скоро спросил свой следующий вопрос. — Он никогда не вдавался в детали о том, как они погибли, так что... не могли бы Вы рассказать, что случилось?

Октавия взглянула на него тяжёлым взглядом, затем на Шинэдо.

— 'Аксиолис рассказывал мне, но я бы хотела услышать Вашу версию событий, если Вы не возражаете.'

Октавия медленно кивнула. — Хорошо. — У неё ушло много времени, чтобы собраться с мыслями, даже казалось, что она передумала. — ...У Юсеффа и Джоаны не было других братьев и сестёр. Их родители и бабушка с дедушкой были членами Авангарда, как и многие их двоюродные братья и сёстры. Юсефф тоже был на пути вступления в Авангард. Он тогда уже год был с Аксиолисом.

Она вновь приостановилась, прикусила губу, выбирая следующие слова. — Нападение было очень неожиданным. У Элроев было большое собрание семьи у озера на севере. Примерно в тридцати милях отсюда. Там были практически все Элрой, включая Юсеффа с Джоаной. Нескольких не присутствующих позже нашли мёртвыми в других местах. Я не знала о произошедшем, пока Юсефф не показался в дверях с Джоаной на руках. Она была без сознания, но всё ещё жива. У неё ещё не было жнеца, так что Юсефф нёс её всю дорогу на руках.

Октавия, казалось, не могла продолжить свою историю. Она взглянула на своего жнеца ещё и раз, и Венди ей помог.

— 'Аксиолис и Юсефф смогли узнать атакующих, это было Избавление,' — сказал он. — 'Юсефф узнал их по фотографиям, а Аксиолис, как оказалось, сражался с ними со своим прошлым слугой. Мы послали команду на озеро в попытке найти других выживших, но никого не осталось. Мы с Октавией тоже его посетили, чтобы понять, что произошло. Для нас было очень тревожным фактом то, что Избавление смогло настолько далеко пробраться незамеченным на нашу территорию, и при этом имело достаточно сил, чтобы истребить две дюжины слуг, некоторые из которых были довольно могущественны. Никаких ответов мы не нашли, но это постоянно меня беспокоило.'

— 'После этого все Рейнлорды собрались, чтобы контратаковать, с поддержкой Авангарда. Мы знали нашего врага, где они были, и имели немалую информацию о большинстве их членов. На бумаге, по крайней мере, у них было достаточно сил в этом отряде, чтобы проделать такую атаку, а у нас было несколько докладов о том, что они часто устраивали конфликты с отрядом Авангарда, к которому принадлежали Элрой. Так что, несмотря на странные обстоятельства, не было сомнений, что они ответственны, и тогда мы все уже обрушили на них свой праведный гнев. Мы полностью намеревались истребить их с лица Элега.'

— 'Однако, когда мы достигли их базы, там почти ничего не осталось. Вместо громадного военного комплекса мы нашли лишь тлеющий кратер. Пропасть. Настолько глубокая, что мы едва видели дно. И повсюду вокруг были головы и покалеченные тела всех, кто был по нашему мнению ответственен за произошедшее, как и несколько тех, о ком мы не знали. Некоторые, к огромному удивлению, были крайне известными высоко стоящими членами Избавления, кто мог действительно доставить нам проблем в прямом конфликте. Как можете представить, мы не были уверены, кто это сделал. И спустя тридцать лет мы всё ещё не знаем.'

— 'Почти то же самое рассказал мне Аксиолис,' — сказала Шинэдо. — 'Я всегда думала, что эта история немного странная.'

— 'Не ты одна,' — сказал Венди. — 'Мы с Октавией размышляли, не мог ли быть Авангард за атакой на семью Элрой, но мы не нашли никаких доказательств этого. И, конечно, Юсефф с Аксиолисом были свидетелями нападения, и были уверены, что это было Избавление, так что не думаю, что они когда-либо сомневались в Авангарде также, как мы. Или, наверно, такова была причина их возвращения в Авангард — они думали, что так найдут ответы.'

— 'Если у них и были подозрения, мне о них они никогда не говорили,' — сказала Шинэдо. — 'Я думаю, что они искренне верили в вину Избавления. И, откровенно говоря, я больше верю их суждению, нежели вашему.'

Венди опять взъерошил свои перья. — 'Я тебя не виню, полагаю. Но ты должна согласиться, что последние события пролили новый свет на старые.'

Шинэдо не ответила.

— Если Авангард предал мою семью ещё тридцать лет назад, зачем было ждать так долго, чтобы прикончить нас? — сказал Маркос.

Все одновременно на него взглянули.

— Что? — спросил он.

— 'Ничего,' — ответил Венди. — 'Это очень уравновешенный и правильно поставленный вопрос. Мы думали о том же, но только потому, что у нас сейчас нет ответа, ещё не значит, что его совсем нет.'

Шинэдо села на плечо Маркоса. — 'Едва ли сейчас есть с этого большая разница. Мы в бою, нравится нам это или нет. Как, кстати говоря, идёт набор союзников?'

— Пока довольно неплохо, — сказала Октавия. — Наш конфликт привлёк немало внимания. Разносчики слухов говорят, что война в Саире выведет из стабильности весь континент, так что немало сторон заинтересованы в его предотвращении.

— 'А несколько в обострении,' — добавил Венди.

— Конечно.

— Вы действительно думаете, что начнётся война? — спросил Маркос.

— Если Лоренс продолжит игнорировать наши требования, то да. Довольно скоро, у нас вполне хватит сил для захвата Хранителя Рейна.

— 'У Авангарда будут серьёзные проблемы, если это случится,' — сказал Венди, — 'потому что это будем не только мы. Будут ещё и недовольные, с которыми потребуется разобраться. Мы послали сообщение всем лидерам Авангарда, объяснили нашу ситуацию, и получили ответ от Фельдмаршала Санко, гласящий, что в случае продолжения накала обстановки она лично прибудет в Саир и прикажет ему отступить.'

Шинэдо немного оживилась. — 'Санко, а? Это отличная новость, но я не думаю, что Лоренс её послушает. Может, её ранг и выше, но его начальник Ламонт. Ответила только она?'

Октавия кивнула. — Другие раздражительно молчаливы. Мы даже не уверены, достигло ли наше сообщение Сермана.

— 'Не удивлена,' — сказала Шинэдо. — 'Его местонахождение держится в секрете. Даже, если он получил ваше письмо, на вряд ли он ответит.'

— Так нам и сказали.

— 'По правде говоря, я не ожидала, что кто-то из них вообще ответит,' — сказала Шинэдо. — 'Санко действительно готова пойти против своих товарищей ради нас? Это очень смелое решение, особенно учитывая, что у неё нет никакой связи с Элроями, насколько знаю.'

— 'Веришь или нет, но некоторые люди в позиции власти наплевательски относятся к законам,' — сказал Венди.

Октавия кратко засмеялась. — Когда я была моложе, я довольно сильно желала встретиться с сильнейшими женщинами этого мира, ну или, всеми теми, что не станут убивать меня за неправильный взгляд. Так что, естественно, мы с Венди уже встречали её. Несколько раз, по правде говоря. Не очень дружелюбна эта женщина. Не думаю, что мы ей очень нравимся. Но никогда у меня не сходило впечатление, что нет для неё ничего важнее справедливости и закона.

— 'От других я тоже слышала про неё такое,' — сказала Шинэдо. — 'Но придётся меня простить, если я немного более скептична, чем обычно.'

— 'Конечно. Мы тоже не спешим верить никому из Авангарда.'

Глава 86. Поворот к насущному...

Полиции здесь было не так много, как в остальных частях Серой Скалы, так что Гектор часто посещал это место во время своих патрулей. Только за последние три дня он остановил две попытки ограбления, одно изнасилование и одно убийство. Но сейчас, тем не менее, он был здесь не на патруле. С поднявшимся солнцем у Гарвеля появилась новая задача для него.

Незаметное здание на непримечательном углу улицы было не просто найти. Он едва заметил маленькую табличку у парадной двери. «Бесплатные завтраки», было указано на ней.

Он прошёл внутрь и увидел, насколько захудалым был интерьер, хотя запах был немного более гостеприимным. Самая первая комната оказалась большой трапезной, с толпой стоящих растрёпанных людей. Гектор попытался подобрать одежду, чтобы вписаться к остальным, но теперь, когда он хорошо посмотрел, что было на них, он начал думать, что немного переборщил. Конечно, никто из них не был в свежей одежде, но и в лохмотьях был только он. Беззвучно обсудив это с Гарвелем, он решил снять самые порванные куски одежды и выбросить их раньше, чем это привлечёт слишком много внимания. Но свою шляпу и нелепые усы он оставил.

Здесь выстраивалась очередь за едой к прилавку, но Гектор просто сел за один из пустых столов. — 'Так, что мне теперь делать?' — спросил он.

— 'Просто следи и слушай,' — ответил Гарвель. — 'Первый шаг в создании присутствия. Будет немного подозрительно, если ты просто подойдёшь и начнёшь спрашивать об их жизнях.'

Гектор заметил, как несколько человек на него странно взглянули. — 'Ты действительно думаешь, что это сработает?'

— 'Не представляю. Может, полнейшая трата времени.'

Он резко повернулся на жнеца. — 'Гарвель, какого чёрта? Ты серьёзно?'

Гарвель засмеялся и пожал плечами. — 'Успокойся. Просто считай это знакомством с местным обществом.'

— 'Это «местное общество» с другой стороны города.'

— 'Без разницы.'

Один за своим столом, Гектор просто пытался удобно посидеть. Несмотря на всех людей вокруг, место оставалось довольно тихим, и никто не был в нём заинтересован. Гарвель парил вокруг, прислушивался к их шёпотам.

— 'Посмотрим. Эти ребята говорят о еде. Похоже, им нравится. Вот эти говорят о погоде. Холод приближается, кажется. А вот тут у нас разговор о Мэдисоне Рич. Этот парень считает себя очень горячим.'

— 'Я даже не знаю, кто это,' — сказал Гектор.

— 'Не имеет значения. Скучная тема. О, а вот эти говорят о тебе. Линчеватель в Серой Скале. Они напуганы. Это очень плохо. Что ещё? Хмм... О, вот и оно. Этот парень говори о себе. Его приятель только что назвал его Фрэнком. Похоже, Фрэнк был плотником. Странно. Можно подумать, что это довольно стабильная работа. Может, он получил травму.'

Гектор продолжил слушать. Через час он не был уверен, что они достигли прогресса. Большинство этих людей были здесь только ради завтрака, в конце концов, а не для того, чтобы рассказывать истории о себе. Гектор и Гарвель вскоре отправились во владение Уоррен.

Вернувшись и вооружившись, Гектор воспользовался возможностью попрактиковаться в нескольких способах передвижения. Первым было нечто вроде самоходного одноместного поезда. В общих чертах он просто материализовывал рельсы со стулом на них и затем толкал стул вперёд, вместе с добавляющимся сзади металлом. Так он мог продолжать рельсы перед собой и уничтожать металл за собой.

Ему очень нравился этот способ, поскольку он позволял ему просто сесть и, можно сказать, парить к своей цели, как волшебнику, но в действительно маневрировать этим было очень трудно, когда требовалось обходить пешеходов и автомобили. Он пробовал передвигаться над крышами зданий, но для этого требовалось постоянно создавать мосты, что было, не только сложно, но и требовало поддерживающие структуры, да и не мог он создать металлическую колонну посреди оживлённого перехода. И в дополнение ко всему этому, в отношении передвижения этот способ просто был медленным. Он надеялся улучшить это со временем, но, похоже, времени на это потребуется немало.

Второй метод передвижения был более случайным. Он состоял в том, что Гектор запускал себя в воздух железными платформами и пытался остановить своё тело, не сломав. Часто ему это удавалось. С положительной стороны, супер прыжки через здания были чертовски весёлым занятием, как и импровизированные горки или наклонные платформы, чтобы поймать себя. Однако приоритетом всегда было избежать ущерба людям или их собственности, что закончилось изобилием приземлений лицом или чем ещё вниз.

Ожидая, пока его спина соберётся, а рука начнёт гнуться в правильную сторону, он громко простонал, и уничтожил извилистую горку, созданную для своего спуска. Наверно, он сделал её самую малость слишком извилистой. — 'Гарвель... теперь я правда хочу новый мотоцикл.'

Жнец засмеялся.

— 'Мне действительно нужно ждать, пока я смогу получить права?' — спросил Гектор.

— 'Лучше бы. Пока что просто потерпи. Скоро найдём тебе новый мотоцикл.'

Гектор заворчал и начал идти. Он сделал горку для своего приземления посреди парка и за его завораживающим падением следили несколько человек. По крайней мере, они не были слишком напуганы им. Один ребёнок даже помахал рукой и крикнул, — Йоу, Тёмная Сталь!

Гектор улыбнулся в своём шлеме и махнул в ответ сам, менее решительно.

Гарвель всё ещё был высоко и, наверно, не заметил этого, поскольку смотрел куда-то вдаль, в поисках нуждающихся в них проблем. — 'С положительной стороны, это действительно хорошая практика. Может ты и не замечаешь, но я вижу, что ты становишься лучше с каждым днём. На самом деле, я думаю, что тебе стоит продолжить так передвигаться и после того, как у тебя появится новый мотоцикл, да и было бы неплохо сохранить его на случай необходимости отправиться на большую дистанцию.'

— 'Угх...'

— 'Поверь мне. Чем меньше ты надеешься на технологии, тем лучше.'

Он знал, что Гарвель в чём-то прав. И тренировка не должна быть простой, в любом случае.

В конечном итоге, они вернулись домой, и Гектор уже был готов снова помогать команде реставраторов, но когда он подошёл к развалившимся воротам, то заметил множество незнакомых машин.

Это всё были новостные фургоны, понял он. — 'Оу... твою мать!'

— 'Вау, ты только посмотри на них всех,' — сказал Гарвель. — 'Думаю, это был только вопрос времени, когда люди узнают, что у владения Уоррен новый владелец.'

— 'Дерьмо-дерьмо-дерьмо-дерьмо.'

— 'Успокойся, они тебя ещё не заметили. А ещё; эй, они хотя бы не боятся попросить провести с тобой интервью.'

— 'Агх...'

— 'Знаешь, ты можешь просто пойти вперёд и поговорить с ними.'

— 'Да ни хрена!'

— 'Давай, это всего несколько камер и, вероятно, миллионов людей, следящих за каждым твоим движением.'

— 'Иди на хер!'

— 'Ладно, ладно,' — засмеялся Гарвель. — 'Тогда просто представь, что камеры это оружие.'

— 'Это... это хорошая идея.'

— 'Конечно. Все мои идеи хорошие.'

Гектор перекинул рюкзак за плечо. Он взял его с собой сегодня, чтобы поменять одежду и усы, которые носил утром. Он глубоко вдохнул и начал идти к главному входу в центральное здание.

Как только его приближение заметили, репортёры собрались вокруг и начали пихать микрофоны к его шлему, спрашивая у него сразу столько вопросов, что он не мог услышать и одного.

Когда он обернул их камеры железом, все резко замолчали. В прочем, это их не на долго задержало.

— Господин Гофф, почему Вы прибыли в Серую Скалу?

— Он лорд, идиот. Лорд Гофф, что бы Вы могли сказать людям, которые всё ещё считают Вас преступником?

— Не могли бы Вы дать личное описание происходящего во время резни в высшей Кальмана?

— Имбецил! Не спрашивай у него это!

— Лорд Гофф, какова природа Ваших отношений с королевской семьёй?

— 'Знаешь, ты можешь просто сказать им свалить с твоей земли,' — заметил Гарвель.

Гектор обдумывал это, даже открыл рот, чтобы так и сказать, но, неудивительно, проблемой было сказать вообще хоть что-нибудь. Через несколько секунд выслушивания их сплошного спора, он решил просто протолкнуться и войти в здание. Он уничтожил металл на их камерах как раз перед тем, как закрыл высокие двери за собой и забаррикадировал их железной стеной. Он всё ещё слышал их приглушённые крики с той стороны.

— 'Это было не слишком плохо,' — оценил Гарвель.

Гектор уничтожил свой шлем и потёр лицо.

Ремонт этой прихожей прошёл довольно просто. В основном она состояла из дерева и камня, но Гектор не думал, что что-то более красивое ему подойдёт. Он был удивлён, что никого не нашёл.

— 'Хмм, — протянул Гарвель, наклонив череп. — 'Похоже, это были не единственные наши гости. Принц Меривезер тоже здесь?'

— 'Что? Что он здесь делает? И почему появился не предупредив?'

— 'И ещё там кто-то... кто-то, кого я не могу... а, стоп. Это Линн.'

Гектор замер.

— 'Её странная аура как туман. Я не могу точно понять, где она. Знаю только, что она где-то здесь. Вероятно с принцем, кстати. Сомневаюсь, что она бродит вокруг од...' — Гарвель уставился на него. — 'Гектор? Ты в порядке, приятель?'

— 'Линн правда здесь? Зачем ей... Эх... Ты уверен?'

— 'Угу.'

Он чувствовал, как начинает паниковать. Он начал расхаживать между парой широких лестниц в комнате. — 'Что мне делать? О нет, ох твою мать...'

— 'Ладно, Гектор, что происходит? Это теперь будет постоянно между тобой и Линн?'

— 'Ух... мгх...'

— 'Ой, да ладно. Не начинай эту нерешительность со мной опять. Мы это уже прошли, разве нет? Просто скажи мне.'

— 'Э... эргх...'

— 'Хочешь, я попробую угадать? Мы можем превратить это в игру. Квакни, если твоя с ней проблема каким-то образом связана с утконосым утконосом.'

— 'Гарвель, какого...'

— 'Пони! Она сказала тебе, что ненавидит пони, и теперь ты думаешь, что вы не можете больше быть друзьями! Я прав, а?! Чувак, в этом я хорош!'

— 'Ты козёл...'

— 'Гектор. Очевидно, я не смогу помочь, если ты не расскажешь, в чём проблема. А поскольку ты вот-вот пойдёшь говорить с ней, сейчас может быть хороший момент, чтобы спросить совета. Разве что ты хочешь разобраться со всем сам.'

— 'Т-ты... я... угх. Т-ты не должен никому рассказывать. Никогда.'

— 'Ага.'

— 'Не так, Гарвель. Никому. Если ты... я... грёбаный... я не знаю, просто не надо!'

— 'Хорошо, боже. Что, ты влюбился в неё или что?'

Мозг Гектора решил, что больше он слова формировать не может. Его лицо налилось красным и ему пришлось отвернуться.

Мгновение жнец просто неловко на него смотрел. — 'Оу.' — прошла ещё секунда. — 'Серьёзно?'

Вместо ответа Гектор просто опёрся на ближайшую стену для поддержки.

— 'Хм,' — сказал Гарвель. — 'Эм. Ладно. Думаю, ты не собираешься рассказывать ей о своих чувствах?'

— 'Конечно нет. Ты прикалываешься?'

— 'Всё нормально, тогда. Если ты не собираешься исповедоваться, то бояться нечего, разве нет?'

Гектор прищурился и почесал лоб.

— 'Просто оставайся спокойным и собранным. Она не узнает, пока ты ей не скажешь, и я ей тоже рассказывать не собираюсь. Твой секрет в полной безопасности. Просто помни, ты уже сталкивался с многими тяжёлыми ситуациями в прошлом. Ты можешь выдержать нормальный разговор с Линн.'

— 'Ух... ты не будешь пытаться убедить меня признаться? Все ведь так говорят, разве нет? Вроде не затягивай, иначе всё станет просто... э... болезненнее со временем или прочая хрень?'

— 'Что ж. В идеале, тебе стоит рассказать об этом так скоро, как возможно, и посмотреть, что произойдёт, но... ты можешь подправить меня, если я не прав... но я подозреваю, что физические отношения с кем-либо будут для тебя очень большой проблемой. Это большая проблема для большинства людей, очевидно, я просто говорю, что для тебя она будет ещё больше.'

— 'Эм...'

— 'Потому что ты особенная неженка, Гектор.'

— 'Иди на хер...'

Жнец снова засмеялся. — 'Но ты понимаешь о чём я, да? Ты очень молод, как и она. А учитывая твои социальные трудности, я не хочу, чтобы ты спешил с чём-либо. Но ты, конечно, можешь, если хочешь. Просто дай мне знать, и я дам тебе лучший совет, какой смогу найти в этом отношении.'

— 'Т-ты говоришь так, будто мне даже не нужно волноваться об отказе...'

— 'О, отказ сделает всё гораздо проще. Гектор, если она откажет, да, это будет хреново, но тогда ты сможешь двигаться дальше и не беспокоиться о своих чувствах к ней, потому что будешь знать, что они ни к чему не приведут.'

— 'Эх... не думаю, что для меня всё будет так просто, Гарвель...'

— 'Думаю, ты будешь удивлён. Отказ очень прямая и простая штука. Она никому не нравится, но так гораздо проще, чем когда тебя принимают.'

— '...Я не знал, что ты такой эксперт в романтике,' — сказал Гектор. — 'А ты вообще... то есть... жнецы вообще... эээ?..'

— 'Нет. Мы теряем все сексуальные желания вместе с нашими телами. И лично я рад, потому что это хрень. Спасибо тебе, биология.'

— 'Значит, другими словами... ты на самом деле не понимаешь, о чём говоришь.'

— 'Эй, у меня была моя доля отношений, когда я был жив.'

— 'Ага, во времена, когда ударить кого-то дубиной по голове и притащить в пещеру считалось первым свиданием.'

— 'Во-первых: это исторически неверно. Лайзаксы не были пещерными людьми. И, во-вторых: то, что ты описываешь, фактически изнасилование, чего я никогда не одобрял, большое тебе спасибо.'

— 'Ну, приятно знать.'

— 'Может, ты просто прислушаешься к моему совету? Я старый и мудрый, твою мать.'

— 'Не думаю, что старый и мудрый человек должен напоминать об этом.'

— 'Хмм. Может, мне удастся убедить тебя представлением. ЭЙ, ВСЕ, Я СОЛДАТ ТЁМНОЙ СТАЛИ. Я НЕРЕАЛЬНО ЗАСТЕНЧИВЫЙ И СКРОМНЫЙ, НО ВЫ ТОЛЬКО ПОСМОТРИТЕ, СКОЛЬКО ВСЯКОГО ДЕРЬМА Я МОГУ СКАЗАТЬ СВОЕМУ ЖНЕЦУ. РАЗВЕ Я НЕ ВОСХИТИТЕЛЕН? Как тебе? Довольно точно, верно?'

И может, дело было в том, как Гарвель составил фразу, или просто в громком глупом голосе, который жнец использовал, но у Гектора начался приступ смеха. Такой неожиданный и сильный, что ему пришлось опять опереться на стену, чтобы остановить себя от падения на пол. Он пытался быть тише, но, похоже, от этого ему было только смешнее.

Гарвель не смог удержаться и сам заразился несколькими дозами смеха. — 'Вау, это реально тебя задело, а? Я ещё никогда не видел, чтобы ты так смеялся.'

Медленно, Гектор пришёл в себя. Он подумал, что уже в порядке, но когда взглянул на жнеца, то почувствовал, что смех собирается в его лёгких вновь.

— Над чем так смеёмся? — Донёсся голос Линн.

Гектор повернулся и увидел её в восточном дверном проходе. Его тело попыталось вновь застыть на месте, но задержавшаяся волна смеха не позволила. — Этах-ха... н-ничего. Г-гарвель просто... аха... был Гарвелем...

Линн опёрлась на дверную раму и сложила руки. У неё была новая глазная повязка, понял Гектор. Эта была белая как её плащ, и потому бронзовый оттенок её лица выделялся больше. А с её тёмными чёрными волосами её Интарское происхождение ещё никогда не было более очевидным.

Гектор уже потерял юмор и теперь пытался не смотреть на неё.

— 'Спроси, что привело её сюда,' — сказал ему Гарвель.

— Эм... ч-что привело тебя во владение Уоррен?

— Её Высочество поручила мне задание и сказала попросить твоей помощи.

— Оу. — Он прочистил горло. — Какое задание?

— Эскорт принца Меривезера в Саир. У нас с ним там дела. Его, кстати, более срочное, чем моё.

— 'Саир?' — повторил Гарвель. — 'Хмм.'

— Что ты... э, зачем тебе моя помощь?

— Будешь моим прикрытием, — сказала она. — Саир сейчас немного нестабилен, так что её Высочества сказала, что я должна взять кого-нибудь с собой, если возможно. Но Романа нет в стране, а если я возьму Харпера, то никто в Сескории не будет способен защитить королеву. Это оставляет тебя. Вот я и здесь.

— Эх... ты могла просто позвонить.

— И снова дать тебе шанс сбежать? Я так не думаю.

Гектор вздрогнул. Он надеялся, что она забыла.

— Почему ты сбежал? Я до сих пор задаюсь этим вопросом.

— 'Гарвель, помоги...'

— 'Скажи, что у тебя было срочное дело связанное с какашками.'

Глаза Гектора широко раскрылись, и он потёр лоб, дабы скрыть своё лицо. — 'Ты, блядь, прикалываешься?! Это тупейшее, что я когда-либо слышал!'

— 'Тупейшее? Или гениальнейшее?'

— 'Это тупо!'

— 'Что ж, тогда перефразируй более дипломатично. Не говори, что ты почти обосрался. Скажи, что у тебя были проблемы с желудком.'

— 'Ты!..'

— 'Скорее. Она ждёт ответ.'

Он сжал зубы. — Я... э... у меня... эм...

Она подошла немного ближе. — Ты?..

— Я... у меня было расстройство желудка, так что... я вроде... эм... должен был уйти. — Он взглянул на неё, но не понял, купилась она на это или нет.

— Ты мне врёшь? — спросила Линн, навострив глаз.

— Н-нет...

— Потому что тогда казалось, что ты пытаешься избежать моего вопроса.

— Эээ... я просто... засмущался. И сейчас тоже, кстати, смущаюсь, так что... п-пожалуйста, перестань спрашивать меня об этом...

— 'Ооо, это было неплохо. Хорош.'

— Ладно, — сказала она. — Тогда каким был ответ на тот мой вопрос? Ты почти сказал что-то, прежде чем неожиданно сказать, что это ничего и уйти.

— Эм...

— 'Ты не помнишь,' — подсказал Гарвель.

— Я не помню, — повторил его вариант Гектор.

Линн выглядела раздражённой. Но через секунду она успокоилась. — Ну, как знаешь. Думаю, это не имело значения.

Гектор бы облегчённо вздохнул полной грудью, не смотри она на него.

— Так что, хочешь с нами в Саир? — спросила она. — Это не королевский приказ, если думаешь об этом. Я уверена, что смогу отлично защитить принца сама.

Гектор снова не решался, и посмотрел на Гарвеля за очередной поддержкой.

— 'Спроси сперва больше информации. Я бы хотел знать больше о деле принца, прежде чем мы покинем страну.'

Теперь это казалось нереально очевидным, и Гектор не был уверен, почему Гарвелю пришлось объяснять ему это. — Можешь рассказать мне о, эм... больше о том, зачем вам в Саир? Это вроде так внезапно, да?

— Мы собираемся встретиться с сэндлордами. Так получилось, что жена принца Меривезера одна из них. Она недавно вернулась в Саир сама, по просьбе её семьи, и теперь её Высочество отправляет принца Меривезера как посла, дабы оценить ситуацию. И чтобы переговорить о чём-нибудь, наверно. Я не всё поняла, из того, что она ему сказала. Она долго с ним говорила.

— Хм. Я, эм... ясно. И ты говорила... у тебя своё дело в Саире?

— Ага, собираюсь встретиться с Хакком Наджиром. Он тоже сэндлорд, и друг Харпера. — Линн подняла левую руку, на которой была костяная рукавица под её тёмно-серой перчаткой. — Я говорила с ним по телефону, и он сказал, что может сказать, как открыть полный потенциал этой штуки, если я нанесу ему визит.

— Полный потенциал? — переспросил Гектор. — О, так... ты отправляешься туда, чтобы стать сильнее?

— Надеюсь.

— 'Что думаешь, Гектор?' — спросил Гарвель. — 'Хочешь с ней?'

Гектор отвернулся от Линн и потёр шею, не сводя глаз с противоположного дверного проёма. — 'На самом деле нет.'

— 'Почему нет?'

— 'Потому что это означает... я должен буду быть рядом... с ней.'

— 'Но я думал, она тебе нравится.'

— 'Да! Вот, почему я не хочу быть рядом с ней.'

— 'Я не уверен, что ты понимаешь значение слова «нравится», Гектор.'

— 'Эргх, мне нужно оправдание, чтобы остаться здесь.'

— 'Конечно, Гектор. Это совсем не важное дело. Женщина, о которой ты беспокоишься, отправляется в нестабильную страну и наверняка встретится со всем набором опасностей. Ещё там будет столько невинных людей нуждающихся в помощи. И этот Хакк Наджир наверняка обладает всевозможной полезной информацией. И это не учитывая того, что ты будешь помогать стране по просьбе королевы. Но, знаешь, просто забудь об этом. Очевидно, гораздо важнее остаться здесь, чтобы ты мог... помочь нескольким строителям сделав их работу капельку быстрее.'

— 'Я... я тогда остановил убийство.'

— 'И это очень хороший поступок Гектор. Вот, возьму золотую звёздочку.'

Он взглянул на Гарвеля, после чего обратно на Линн. — '...Чёрт.'

Глава 87. Мучающееся сердце, преодолевай...

Несмотря на то, насколько она была огромной, комната Ванессы Гофф была почти заполнена. Коробки из старого дома в Брайтоне прибыли несколько дней назад. Она не знала что делать с бо́льшей частью из них. Её собственная часть хотела просто сжечь всё и забыть об этом, но менее импульсивная сторона боролась с этой идеей.

Электричества всё ещё не было. По словам мадам Картрейсис новый генератор придёт через несколько дней, но Ванессе не было ужасно скучно. Ей всегда нравился свет свечей. Напоминал о детстве. Самых тихих его моментах, по крайней мере.

Без работающего телевизора Ванесса принялась читать. Не имело значения, какая это была книга, как и не имело значение, задержится ли у неё в голове текст. Просто отвлечения на свежие слова было достаточно для её разума. Сейчас она читала болезненно скучную на большинстве страниц книгу о войне в прошлом столетии, хотя часть о Войне Джунглей смогла удержать её интерес. Она вспомнила, что господин Норец упоминал её во время трапезы с королевой.

Сорок лет просуществовали эти конфликты, и каждый был кровавее и дороже предыдущего, и всё произошло из-за одного спора насчёт Джунглей Корвана. Земля была бесполезна для всех семи стран, через которые она проходила, пока на ней не обнаружили алмазные зарождения. Из этих семи стран только Джезбол, Мельмур и Коррико существуют до сих пор. Войны уничтожили все остальные.

Ванесса положила книгу на тумбочку рядом с кроватью и потёрла глаза.

Она не часто покидала эту тёмную комнату. В некоторые дни она даже с кровати не вставала. Сон, наверно, был единственным, чего она желала. Это был самый простой способ перестать думать о Сэмюеле.

Не один раз она раздумывала над тем, чтобы закончить собственную жизнь. Может сжечь себя вместе со всеми этими коробками. Поэтично, но вероятно ужасный способ уйти. В конце концов, она поняла, что вне зависимости от метода у неё просто не хватит решительности. И она не знала почему. Она не боялась смерти, а если и остался смысл в жизни, она не могла понять, какой, но даже так, она не хотела уходить. Может, это просто естественные человеческие инстинкты. Или может понимание того, что Сэмюель этого не одобрил бы.

Суицид в любом случае был трудным. Какой бы ни была причина, Амелия Картрейсис, похоже, считает, что Ванессу необходимо держать в курсе прогресса реконструкции каждый день, а Джамал Истон проверял её ещё чаще. Мужчина никогда этого не говорил, но Ванесса была уверена, что это Гектор попросил его проверять, ест ли она хотя бы. Она потеряла немного веса за последнее время, но это было её делом, не тупого мальчишки.

Сам Гектор к ней приходил редко. Она не знала, просто ли он настолько занят или до него наконец дошло, что она не хочет его видеть. В чём бы ни была причина, сегодняшний день оказался исключением.

Стук в дверь пробудил её от равнодушного взгляда в никуда.

— ...Мам? Я могу войти?

В отказе было не много смысла, чувствовала она. — Да.

Гектор вошёл. Он осмотрелся в её комнате, увидел беспорядок и наверняка судит её за это. — Я отправляюсь в Саир ненадолго, — сказал он ей. — Я скоро вернусь.

Ванесса долго смотрела на своего сына, решая, ответить или нет. И решила не отвечать.

Не казалось, что Гектор одобряет её молчание. К его раздражённому взгляду она уже привыкла за несколько их последних встреч. — Я пришёл узнать, не нужно ли тебе что-нибудь, прежде чем я уйду, — добавил он.

Недостаток нерешительности в его голосе не прошёл мимо ушей Ванессы. Он говорит ей, что собирается покинуть страну. Говорит ей. Не спрашивает разрешения. Даже не надеется на одобрение, судя по голосу.

Он менялся. Она видела это с каждым его визитом. Юный лорд Гофф. Было похоже, что он начинал искренне верить в то что достоин этого титула.

Каким нелепым всё стало.

— Мне от тебя ничего не нужно, — прямо ответила она.

Однако этого ему было недостаточно, чтобы уйти. — ...Как у тебя дела? Господин Истон сказал, что ты не покидала эту комнату почти неделю.

Её глаза потускнели. — Здесь удобно.

— Мам, я... я волнуюсь за тебя.

Она нахмурилась, взглянула на него. Хотела спросить почему, но она уже знала ответ. Тот же, что и раньше — она его мать, и он её любит.

И она не хотела слышать это вновь.

В этом не было смысла. Как он может её любить? После всего, что случилось, всего, что она сказала ему, каким чёртом такое возможно?

Ей всегда это казалось странным. Матери должны чувствовать что-то по отношению к своим детям, разве нет? Материнский инстинкт? Где же был её? Она никогда его не чувствовала. С того момента, как она поняла, что беременна, она ожидала каких-нибудь изменений, какой-то перемены в ней. Думала, что она обязательно начнёт чувствовать, когда он впервые будет у неё на руках. Это было единственным, что позволило ей выдержать эти девять ужасных месяцев. Но нет. Всё, что она почувствовала, так это облегчение от того, что всё закончилось. И тогда она думала, что это придёт с его первым шагами. Или когда он сам научится есть. Или одеваться. Или сам пойдёт в школу.

Но ничего. Совсем. Он был просто ребёнком. Не отличающимся от всех остальных. Единственной разницей было то, что к этому у неё были социальные обязательства. Так что она притворялась. Играла свою роль настолько хорошо, насколько могла.

Она никогда его не любила. Не по-настоящему. И вот, теперь он единственная семья, что у неё осталась. Хуже, он единственный человек, к которому она имеет какое-либо логичное отношение. Друзья? Она никогда не была хороша в заведении друзей, а те несколько, что у неё всё же были, бросили её как только узнали, что её сын преступник.

Это всё его вина. Он вырвал её из мира и поместил здесь. Она уже решила, что никогда его за это не простит. Она знала, что понесёт эту обиду до самой могилы.

Тем не менее.

Всё ещё оставалось... что-то. Конфликт. Она поняла это, когда Гектор вернулся после того сражения с Избавлением.

Если он умрёт, она будет совершенно одна.

Даже, если он виновен во всём этом, даже, если она не хотела быть рядом с ним, Гектор действительно был всем, что у неё осталось. Ванесса, откровенно говоря, и сама не знала, что будет делать, если он погибнет. Как бы жалко это не звучало, она не думала, что вернётся в мир и построит себе новую жизнь, с нуля.

Маленькая часть её хотела признать это здесь, перед ним. Мысль зажглась в её голове и на один ужасный момент, пока Гектор ожидал её ответа, Ванесса не знала, какие слова выйдут из её рта.

Но она размышляла над ответом в тишине достаточно долго, чтобы он решил, что она хочет, чтобы он ушёл. — Ладно, — всё что он сказал, прежде чем повернуться к двери.

— Гектор, — сболтнула она.

Он остановился и взглянул на неё.

Она не решалась, не была уверена, что сейчас скажет. — ...Твоя поездка будет опасной?

Вопрос, похоже, его озадачил. — Эм... наверно, да.

— Тогда... будь осторожен.

Гектор смотрел на неё так, будто она призналась в убийстве.

Она тут же пожалела о том, что сказала и отвернулась к пустой стене.

— ...Я буду. Спэээ... сп-спасибо, мам...

Она закрыла глаза и потёрла лоб, слушая, как он уходит.

–+–+–+–+—

Вертолётная площадка в Хранителе Рейна давно не использовалась. В основном она была зарезервирована для важных не-слуг, которых у них последнее время было не много. Но сегодняшний день был другим.

Синий галстук Лоренса развевался на ветру, пока он ждал у лестницы. Он проверил часы. Парсон Майлс опаздывал.

Дегоз сидел на плече Лоренса, нетерпеливо ёрзая. — 'Ну почему именно Парсон?' — сказал он приватно.

— 'Могло быть хуже,' — сказал Лоренс. — 'Это мог быть Джексон. Или Санко.'

— 'Последнюю мы всё равно можем увидеть, если конфликт скоро не решится.'

— 'Будем надеяться.'

— 'Ты ведь понимаешь, что она убьёт нас, если узнает о нашей причастности, верно?'

— 'Конечно. Я шучу.'

— 'Усмеяться можно.'

— 'Наверно Парсон нас защитит.'

— 'Теперь я понимаю, что ты шутишь.'

Зазвучал отдалённый звук реактивного двигателя, прорывающегося через небо, и Лоренс посмотрел на восточный горизонт. Он заметил точку, быстро приближающуюся к ним. Однако, вместо реактивного самолёта это был просто человек.

Ему даже не требовалось замедляться, он просто остановился в одно мгновение, и вот он, стоит на вертолётной площадке. И через секунду бушующий шторм догнал его, настолько сильный, что мог бы сбить Лоренса с ног.

У мужчины не хватало частей тела. Его бело-серая форма лётчика развевалась на ветру там, где должны были быть ноги и руки. Через пару мгновений его конечности вернулись к нему, однако они не выросли заново. Скорее, плоть просто начала существовать вновь, как если бы собралась из самого ветра.

Когда ветер успокоился, Лоренс подошёл поприветствовать его.

Генерал-капитан Парсон Майлс ухмыльнулся, когда заметил Лоренса, но прежде чем они успели обменяться словами, он поднял руку. Его рванная одежда всё ещё сильно развевалась, он потянулся, чтобы достать что-то. И достал локализованный вихрь, в центре которого невозмутимо стояли две порции мороженного. Его жнец выплавилась из его спины. Овера, звали её.

— Неплохо, а? — сказал Парсон. — И да, я знаю, о чём ты думаешь, и ответ да, второе для тебя. Обращайся. — Он передал мороженное Лоренсу.

Дегоз публично вздохнул, но Лоренс только пожал плечами и принял щедрость Парсона.

— 'Да ладно,' — сказала Овера, — 'вы должны это признать. Он взял их в Куросе, и они ещё даже не растаяли.'

— 'Что?!' — закричал Дегоз. — 'Вы остановились в Куросе по пути?! Зачем?!'

— Эм, чтобы взять мороженное. Чувак. Мы уже всё равно опаздывали, так что я решил, что быстрая остановка ничего не изменит.

— 'Скажи мне, что ты пошутил!' — воскликнул Дегоз. — 'Если ты остановился в Куросе, то сэндлорды теперь наверняка знают, что ты в Саире!'

Парсон был занят, лизал своё мороженное. В нём была шоколадная крошка. — Ага, и что?

— 'Что?! У нас с ними война тут может начаться, осёл!'

— Я думал проблема с рейнлордами, — сказал Парсон.

Дегозу потребовался момент, чтобы успокоиться. — 'Есть очень реальная возможность того, что они смогут заключить альянс друг с другом. А это означает, что ты только что показал своё местоположение врагам. Ради мороженного.'

— Оу. — Он не прекращал лизать. — Что ж, я уверен, что всё будет в порядке. И, кроме того, у сэндлордов действительно хорошее мороженное. Удивительно хорошее, на самом-то деле. А можно подумать, что они в этом должны быть слабы, верно? Типа жара, и песок, и всё такое.

— 'Агх! Зачем вы вообще сюда прилетели?!'

— Просто следуем приказам.

— От Сермана? — спросил Лоренс, решив, что самое время вмешаться.

— 'Ламонта, вообще-то, но это одно и то же,' — ответила Овера.

Лоренс провёл по этим двоим взглядом, вверх и вниз. На первый взгляд Парсон был юношей с коричнево-золотыми волосами и ужасной осанкой. Он один из старейших слуг в мире, но Овера никогда не давала ему стареть. Или, может он сам её попросил. Однако, это производило плохое впечатление на других старых слуг. Лоренс, тем не менее, уже давно прошёл через такие тривиальности. — Почему вы одни? Я ожидал увидеть вас в компании.

— О, ага. Мой шикарный верто-самолёт сбили в Кэлтосе. Он был совершенно новым, можешь в это поверить? Ещё и чуть не потерял одного из своих лётчиков, так что решил оставшуюся часть пути сам пролететь. А ещё я хотел мороженное.

— 'Извиняемся,' — добавила Овера. В глазах Лоренса она была чем-то странным. Торнадо покрытое чешуёй, но постоянно бесшумно вращающееся, так ещё и со ртом и глазами, которые были не больше, чем пятнами. — 'Иначе мы бы успели вовремя.'

— Ага. Ты же знаешь, она ненавидит подобное.

— Без проблем, — сказал Лоренс, попробовав собственное мороженное. Парсон не ошибся в оценке его качества.

Они вместе начали спускаться по лестнице.

— Где голова Юсеффа? — спросил Парсон.

Лоренс ожидал этого вопроса. Парсон всегда предпочитал покувыркаться между шуток и сразу придти к самому чувствительному вопросу так, будто он спрашивает о погоде.

И это был чувствительный вопрос, Лоренс понимал. Особенно для Парсона, поскольку Юсефф работал прямо под его начальством, пока Лоренс не занял его позицию в Саире.

Без сомнений, Парсон был связан с этим местом и Юсефф был наибольшей причиной, по которой Дегоз был недоволен его присутствием. Лоренс не мог решить, доволен ли он тем, что Юсеффа нельзя оживить и допросить.

— Мы держим его голову в морозильнике, — сказал Лоренс. — Надеялись вывезти его из страны, но рейнлорды следят слишком близко. Они проверяют каждую машину покидающую здание.

— А. И если ты попытаешься вывезти её сам, они захватят замок.

— Если посчитать, что не накинутся на меня.

— Верно. Думаю, я могу забрать его, пока ты удерживаешь форт.

— 'Предположительно нам не следует убирать со стола единственную карту, что можно применить в переговорах,' — сказала Овера. — 'Если настанет худшее, она может нам понадобиться.'

— Верно. Что насчёт пацана Элроя? У вас и жнец его тоже есть, верно?

— Да. Их уже допросили, но если хотите сами, то я предоставлю вам комнату.

— Может быть. Пока не решил.

— 'Что насчёт Гемы Элрой?' — спросил Дегоз. — 'Есть какие-нибудь успехи?'

— 'Нет. Она будто просто исчезла. Даже наблюдатели не смогли её выследить. Единственное, что нам кажется ясным, это то, что ей кто-то помогает.'

— 'Они могли спрятать её в Агварее,' — сказал Дегоз.

— 'Сомнительно. Мы почти уверены, что она всё ещё в Интаре. Но всегда есть возможность того, что она просто проскользнула через наши сети.'

— Вторжение в Агварей без абсолютно точной информации будет громадной ошибкой, — отметил Парсон.

— 'Да, конечно.'

— 'Скажите мне,' — сказала Овера, — 'хоть какие-то рейнлорды с нами?'

Лоренс покачал головой. — В Саире нет. Блэкбёрн единственные, кто не отнесли себя ни к одной стороне.

— 'Блэкбёрн, а? Теперь это интересно. Думаю, мы с Парсоном с ними поговорим.'

— 'Смеёшься?' — воскликнул Дегоз. — 'Они могут взять вас в заложники!'

Парсон просто пожал плечами. — Та, я уверен, всё будет в порядке.

Дегоз приватно вздохнул. — 'Каким чёртом этот человек стал генерал-капитаном?'

Глава 88. Земля, что порождает аскетизм...

Гектор ещё никогда не летал на самолёте, тем более на международном... тем более на королевском. Он не думал, что личный самолёт семьи Люменбел окажется его первым впечатлением. Что-то вроде громадных сидений или мини-бара не вписывалось в типичное первое впечатление.

Окружения было очень мало. Это был просто он, Гарвель, Меривезер, Линн и пара пилотов. Он предполагал, что если бы были ещё хоть какие-то телохранители принца, то им с Линн пришлось бы просто защищать больше людей, но, несмотря на это он ожидал увидеть ещё хотя бы пару послов.

У Гектора была угловая кабинка, полностью и только его. Он видел, как принц Меривезер спал в центральной части самолёта. Мужчина должно быть устал, потому что только недавно прошёл полдень. Они вылетели почти сразу, как Гектор согласился отправиться с ними.

'Эй, когда твой день рождения?'

Гектор моргнул от неожиданного вопроса. — 'Э... а что?'

— 'Просто любопытно,' — сказал Гарвель. — 'Должен быть скоро, верно? Или я уже пропустил?'

— 'Нет, э... в следующем месяце, кстати.'

— 'Ага. Какого числа?'

— 'Двадцать пятого.'

— 'Тебе будет семнадцать, да?'

— 'А-ага?..'

— 'Полагаю, хорошее время, чтобы поднять тему старения.'

— 'Что ты имеешь в виду?'

— 'Я имею в виду, хочешь ли ты остановить своё тело от физического старения?'

Его глаза широко раскрылись. — 'Э...'

— 'Я могу оставить тебя молодым навечно, вот о чём я.'

— 'Я... эм... чёрт, я не знаю.'

— 'Лично я рекомендую тебе подождать, пока не стукнет под тридцать, прежде чем попросить меня нажать кнопку паузы, но я решил, что лучше спросить, на случай, если тебе действительно нравится быть подростком.'

Прошла секунда и Гектор посмотрел на Гарвеля. — 'С какого ХЕРА мне должно нравится быть подростком?'

Жнец захохотал. — 'Что ж. Не знаю. Чувствуешь себя молодым. И. Юрким?'

— 'Угх. К чёрту это. Теперь, если подумать, э... думаю, я бы предпочёл стареть нормально, пока мне не исполнится пятьдесят или вроде того.'

— 'Серьёзно? Посмотрим, как будешь чувствовать себя через несколько лет.'

— 'Хмм.'

— 'Это, кстати, довольно частый настрой. Можно подумать, что больше слуг захотят оставаться вечно молодыми, но в итоге большинство шестидесятилетних не хотят, чтобы к ним относились как к двадцатилетним.'

— 'Выбрать вечную молодость кажется как-то... отстойно.'

Гарвель опять засмеялся. — 'Может, так и есть.'

— 'А каким чёртом ты можешь останавливать взросление, в любом случае?'

— 'Магический сок жнецов.'

— 'Фуу.'

— 'Та, просто маленькое изменение твоей способности к восстановлению собственного тела. Я, на самом-то деле, не знаю, как это работает, потому что никто не знает, из-за чего вообще стареют. Есть множество интересных теорий об этом, кстати!'

— 'Пожалуйста, не надо...'

— 'Есть теория, что взросление вызывают репродуктивные гормоны в ранней жизни, но в итоге приводят тело к упадку со временем, потому что пытаются продолжать репродуктивность, несмотря на невозможность этого. Ещё есть теория, что это работает на генетическом уровне, буквально как «биологические часы», встроенные в твою ДНК. Ещё есть теория относительно прогрессивного укорочения теломер...'

— 'Хорошо, хорошо, я понял. Это дерьмо очень сложное.'

— 'Сложное. Кстати говоря, Линн смотрит на тебя.'

Гектор пытался не смотреть на неё с самого взлёта. Он взглянул через кабинку и действительно, её единственный глаз держался на нём.

— 'Может, тебе стоит поговорить с ней.'

— 'Может, не стоит.'

— 'Ой, ты только посмотри, она идёт поговорить с тобой сама.'

— 'Твою мать!'

Она села за столик, напротив него, положив свой клинок в ножнах рядом. — Так, как дела в Серой Скале? Я так и не спросила.

— Э... эм...

— 'Расслабься. Скажи, что там всё в порядке.'

— Т-там всё в порядке.

— Как твой новый замок? Я не многое увидела.

— О, эм... бо́льшая его часть под землёй.

Она подняла бровь. — Под землёй? О, тогда понятно, почему его назвали владение Уоррен, а? (*Уоррен — кроличий сад, кролики живут в норках)

— Ага. Он гораздо больше, чем я, эм... э, там гораздо больше места, чем я ожидал.

— Звучит круто. Надеюсь, увижу его позже.

— Ух... ага... — Он почесал подбородок, пока его глаза искали, за что зацепиться. — 'Гарвель, что мне сказать?'

— 'Скажи, что у неё шикарное тело.'

— 'Гарвель!'

— 'Извини. Спроси её о том, как обстоят дела в столице.'

— К-как дела в Сескории?

— Не вспыльчиво, по крайней мере. Королева теперь занята направлением политического поля.

— Должно быть ей трудно. Потерять, э... я имею в виду, что она столько своих братьев за раз потеряла. — Гектор вновь взглянул на спящего принца.

— Они все много работают, — сказала Линн. — Пока мы летим в Саир, принц Давид направляется в Интар.

— Сам?

— В Интаре сейчас не так опасно, как в Саире, но с ним нормальные телохранители. — Она приостановилась. — Это всё государственная тайна, кстати говоря, даже причина нашего визита в Саир. Я не уверена, что прояснила это раньше. Так что не рассказывай об этом, когда вернёшься.

Гектор сумел слабо засмеяться. — Последнее, о чём тебе стоит волноваться, это то, что я расскажу людям...

Это её позабавило. — Я заметила, у тебя там было несколько репортёров.

— Эм, ага... Я упоминал, насколько хорошо вы подобрали время?

— Эй, может и не так хорошо. Они докучали нам всю дорогу. А с чего они вообще там были?

— Я... я думаю, они хотели взять интервью.

— А. Ты определённо стал популярнее.

— Эх...

— Лучше, чем если бы они боялись тебя, полагаю. Прогресс.

— Гарвель сказал то же самое.

Она откинулась на стуле. — Может их страх начнёт перетекать на меня.

Теперь Гектор взглянул на неё. — С чего им тебя бояться?

Она подвигала левой рукой. — Оказалась, эта штука вызывает у людей дискомфорт.

— Оу... но, эм... я вполне уверен, что люди считают тебя героем. Эм, г-героиней?.. То есть, Белый Меч не похоже на прозвище, которое дают злодеям...

— Ха, хорошее замечание, наверно. Я просто начала замечать, что людям последнее время не удобно находиться рядом со мной. В прочем, ты единственный, кто убежал от меня.

— Но, эээто не потому, что я был напуган тобой.

— 'Не в этом смысле, по крайней мере,' — прокомментировал Гарвель.

Линетт просто улыбнулась и кивнула.

Через стекло Гектор видел бесплодные земли, простирающиеся под ними. Далеко на западном горизонте расползались горы, гораздо бо́льшие, чем он видел в Атрии.

С воздуха Курос казалось сверкает и горит под лучами солнца. Почти каждое здание было чистого белого цвета, и единственным местом, в котором Гектор заметил зелёные тона, был мерцающий оазис в сердце города. Здания там тоже вырастали выше, в основном похожие на иглы, из-за чего всё место выглядело как громадное скопление шипов.

Вскоре самолёт сел, и Линн вышла из него первой, в то время как Гектор замыкал строй за принцем Меривезером.

Поначалу жар был просто нестерпим. Наверно, он просто привык к климату Атрии, но всё место казалось ему печью. Было странно дышать воздухом, который уже был теплее, чем его лёгкие.

Группа из четырёх человек встретила их на асфальте, все были настолько завешаны белым и золотым, что Гектор даже не мог понять, какого они пола. Трое из них были с большими зонтиками, похоже, ради того, кто был в центре.

Гектор тут же заметил жнеца, парящего за одним из людей с зонтом. И они определённо заметили Гектора с Гарвелем, как и Линн, уже через секунду.

Меривезер подошёл и заговорил первым. — Привет, Насира.

— Добро пожаловать, мой дорогой муж, — сказала женщина в центре. Она не поднимала лица и держала руки скрытыми в больших рукавах робы, но из-за того, насколько выше она была Меривезера, она всё равно почти встретилась с ним взглядом.

Гектор не думал, что они были ужасно рады увидеться.

Две их группы стали одной, когда Насира привела всех в серебряный лимузин.

— Как ты? — спросил Меривезер свою жену.

— Отлично, спасибо, — ответила она. Её Валганский акцент был достаточно неприметным и Гектор поначалу не заметил его. Он узнал только из-за его распространённости по телевидению и в фильмах. — Как твоя сестра?

— Она довольно занята демонстрацией того, что более способная, чем мой брат и я могли бы осмелиться представить.

— Извини, что не смогла дольше оставаться в Атрии. Мой отец очень настаивал на том, чтобы я вернулась домой.

— Ты уже говорила. Не нужно объяснять вновь. Как дети?

— Они скучают по тебе. Особенно Рашад.

— Ясно.

Гектор не был в курсе того, что жена Меривезера забрала с собой в Саир и детей.

После этого поездка в лимузине стала неудобной. Женатая парочка больше не обменивалась словами, оставляя тяжёлую тишину. Взгляд Гектора ушёл на увеличивающиеся в высоте высокие здания за окном. Многие улицы были укрыты огромными брезентами, предлагая достаточно тени легионам бледно одетых пешеходов.

Поскольку никто больше в машине не разговаривал, Гарвель использовал эту возможность, чтобы поговорить с другим жнецом. — 'Рад знакомству. Я Гарвель, а это Гектор. Не против назвать нам свои имена?'

Другой жнец, казалось, колеблется, но в итоге он ответил, — 'Эмерикс. А это Бадат Халь Саккаф.' — Он указал на человека, сидящего слева от Насиры.

— 'А, понял.'

С одними только чёрными глазами не укрытыми одеждой, Гектор всё ещё не мог узнать, парень это или девушка. Бадат звучало как мужское имя, но учитывая, насколько он был незнаком с этой культурой, он решил ничего не предполагать. — 'Халь Саккаф?' — спросил он Гарвеля.

— '«Халь» Валганское слово, означающее благородную семью,' — приватно объяснил Гарвель. — 'Как «Дом» в Моссианском. Он говорит, что Бадат сэндлорд семьи Саккаф.'

Гектору пришлось остановить подсознательный кивок. Ещё один тяжёлый перерыв начался, и он подумал, что Гарвель мог бы добавить, что Гектор тоже новый лорд владения Уоррен, но, похоже, жнец посчитал это излишним. И Гектор был этому рад, откровенно говоря. Он не хотел пытаться казаться более важным, чем был.

Через некоторое время Гарвель попытался вновь. — 'Полагаю, Вы не желаете быстро пробежаться по тому, что вызывает такую нестабильность в Саире, да?'

— 'Какая Вам разница?' — сказал Эмерикс. — 'Вы здесь только ради защиты принца, разве нет?'

— 'Так и есть. Мне просто любопытно. Не нужно отвечать, если не хотите.'

Эмерикс обдумывал это некоторое время, после чего ответил, — 'Авангард атаковал семью рейнлордов.'

Теперь была очередь Гарвеля колебаться. — 'Что? Серьёзно?'

— 'Да.'

И, к удивлению Гектора, Гарвель больше ничего не сказал. Он ожидал, что жнец продолжит выведывать информацию, но тот просто молчал.

Когда они наконец приблизились к своей цели, Гектор невольно вытаращил глаза на зрелище за окном.

Золотой Форт. Даже Гектор слышал об этом месте. Не трудно было понять, почему эта крепость была одной из самых знаменитых во всём мире. Он слышал, что она была создана из чистого золота, но увидев её теперь, он понимал, что правдой это быть не могло. Было очевидно, что жёлтый цвет ей придавали громадные стены из песчаника. Завитки золотой краски проходили по ним всюду, становясь практически орнаментом главных врат, и высокие белые баши закругляли каждый угол, со свисающими с них золотыми баннерами из высоких окон, похожими на развевающиеся языки под постоянным ветром.

В главном дворе, однако, действительно стояла впечатляющая статуя целиком из золота. Она изображала странное растение, восьмиугольное с расходящимися листьями, каждый достаточно большой, чтобы укрыть взрослого человека от давящего солнца.

Гектор покинул машину последним и затем последовал за всеми внутрь. Следуя тому, что сказал ему Меривезер, прежде чем уйти, их главная цель — встреча с отцом Насиры. Теперь он интересовался, насколько приятной она будет. Замок наполняли полчища людей и Гектор даже продолжал замечать среди толпы жнецов, пока они шли.

— 'Как много у них здесь слуг?' — спросил Гектор.

— 'Не знаю,' — приватно сказал Гарвель, — 'но мы здесь всего несколько минут, а я уже насчитал девять.'

— 'Боже... и они все наверняка безумно сильные...'

— 'Не обязательно. Большинство жнецов и слуг не нарываются на проблемы как мы с тобой, так что они не растут так же быстро, как ты за последние семь месяцев.'

— 'Хмм...'

— 'И даже те, кто нарываются на проблемы, всё равно не способны нарваться на такую грёбаную кучу, на которую нарываемся мы.'

— 'Т-ты так думаешь?'

— 'Ага. Потому что, если бы они нарывались, их бы, наверно, убили ко всем чертям.'

— '...Это должно было помочь мне расслабиться?'

— 'Может, немного, ага,' — сказал Гарвель. — 'Но, пожалуйста, не дерись, ни с кем здесь. Почти определённо здесь есть слуги, которые действительно сильнее тебя.'

— 'К-конечно.'

— 'Я почти уверен, что отец Насиры один из них. И если так, он по силе близок к Харперу. Как минимум.'

— 'Ау, чёрт... зачем мы вообще сюда пришли, напомни?'

Меривезера с его окружением отвели в большую гостевую комнату, где Насира попросила их троих подождать. Она, Бадат и Эмерикс затем исчезли. Принц сел у пустого камина и повернулся к телевизору. Он начал переключаться между каналов, среди которых только половина была на Моссианском.

Гектор и Линн остались стоять, что притянуло на себя любопытный взгляд Меривезера. — Я ценю ваше усердие, но вы оба немного преувеличиваете, как мне кажется. Я понимаю, что сэндлорды могли показаться вам немного пугающими, но они не навредят нам. Могу вас заверить.

— Вы кажетесь уверенным, Ваше Высочество.

— Я прожил в этом самом замке несколько лет, когда был моложе, — ответил Меривезер. — Я считаю людей здесь как настоящую и дорогую мне семью.

Это звучало как-то подавляюще, учитывая всё, что знал о королевской семье в Атрии Гектор.

— 'Хмм. Спроси его, всегда ли он знал, что у них есть жнецы.'

— Эм, принц Меривезер, сэр, э...

— Да?

— Вы всегда знали, что, эм... что у сэндлордов есть жнецы на их стороне?

— Нет, этого нет. Я всегда знал, что люди здесь обладают особенными способностями, но я никогда не представлял, что... фантомы смерти могут быть источником этих сил.

Линн взглянула на Гектора. — Уже видел кого-нибудь?

Он кивнул. — Г-гарвель насчитал уже девять. Эм, не включая себя. И, ух, мы вполне уверены, что тут есть ещё.

Линн не казалась довольна этой новостью.

Меривезер, с другой стороны, не казался ею обеспокоен. — Расслабьтесь, — сказал он. — Вам не нужно следовать за мной по всему замку. Это место довольно безопасно. До тех пор, пока вы не покинете территорию без меня, всё будет в порядке. У вас ведь и собственные дела, разве нет?

— Есть, но...

Меривезер опять поднялся и снял громоздкое кольцо с левого указательного пальца. Оно изображало серебряный колокол с сапфиром в центре. Он передал его Линн. — Если кто-нибудь спросит, зачем вы здесь — покажите им это.

Линн широко раскрыла глаз. — Я не могу принять это, Ваше Высочество! Оно стоит дороже, чем всё, что у меня есть!

— Что ж, тогда не забудь его вернуть.

Линн не доверяла происходящему.

Меривезер надавил дальше. — Лорд Хакк сказал, что встретится с тобой в этом замке, да?

Она сумела кивнуть.

— Зная его, он наверно в подвале, изучает что-нибудь.

— Он сказал мне, где его искать.

— А. Хорошо. — Затем принц повернулся к Гектору, заставив юношу напрячься. — Если можешь, пожалуйста, попроси своего жнеца поговорить с остальными здесь и выведать столько информации о текущих обстоятельствах, сколько возможно. И потом доложи мне. Такая информация может мне потребоваться.

— Э... — Гектор взглянул на Гарвеля и когда жнец кивнул, он это передал, — Д-да, Ваше Высочество.

— Спасибо, — поблагодарил Меривезер. — Я останусь здесь и буду ждать лорда Аббаса. Полагаю, на это уйдёт время. Я позову госпожу Эдит, если что-то срочное произойдёт.

После этого принц выпроводил их из комнаты. Гектор и Линн обменялись взглядами, прежде чем вернуться в толпу людей в изогнутом коридоре. Сперва они опустились к подвалу, который найти было не просто, но Гарвель спросил направление у парочки пролетающих мимо жнецов.

Гектор хотел спросить у Линн больше об этом Хакке, но со всеми людьми вокруг он не мог себя заставить. Вместо этого, он вновь начал приватный разговор с Гарвелем.

— 'Кому принадлежит эта крепость?' — спросил Гектор. — 'Ты знаешь?'

— 'Семье Саккаф. Насколько понимаю, они среди сэндлордов самые влиятельные.'

— 'Но Хакк Наджир не один из них.'

— 'Нет, он, конечно же, принадлежит семье Наджир.'

— 'Ясно...'

— 'Будет классно, если мы сможем стать союзниками этих людей.'

— 'Даже несмотря на то, что они сражаются с Авангардом?'

— 'Эмерикс не это сказал. Он сказал, что рейнлорды сражаются с Авангардом. Он не говорил, что сэндлорды к ним присоединились.'

— 'О...'

— 'Но да, это и меня зацепило. Я не думаю, что Авангард может атаковать кого-нибудь без хорошей на то причины. По крайней мере, надеюсь на это.'

— 'Что случится, если сэндлорды присоединятся?'

— 'Трудно сказать. Не думаю, что рейнлорды смогут противостоять Авангарду сами.'

— 'Хмм.'

— 'В любом случае, это не наша забота,' — сказал Гарвель. — 'Мы здесь, чтобы защищать принца и собирать информацию, а не участвовать в чей-то войне.'

Гектор снова оглянулся в коридоре. — 'Но я думал, что наша работа совать нос куда не следует.'

— 'Ха. Что ж, в таком случае мы даже не знаем, какой стороне помогать. Только то, что мы встретили первыми сэндлордов или рейнлордов не означает, что они заслуживают нашей помощи больше, чем Авангард.'

— '...Думаю, всё гораздо проще, когда все сражаются с Избавлением.'

— 'Определённо.'

Под крепостью коридор стал более узким, наверно потому, что здесь ему не требовалось умещать стольких людей. Гектор заметил стражей перед каждой дверью. Только у нескольких из них были жнецы, но он замечал и камеры в каждом углу.

Линетт остановилась перед дверью, помеченной как Исследование & Разработка 4. — Думаю, мы пришли, — сказала она.

Один из стоящих здесь стражей поднял руку, чтобы перегородить им путь. Он сказал что-то на Валганском, и хотя Гектор не знал, что именно, он был вполне уверен, что запретили идти.

— Мы пришли встретиться с лордом Хакком Наджиром, — сказала Линн. — Можете, пожалуйста, передать ему, что Линетт Эдит пришла? Он должен меня ждать.

Стражи ждали так долго, что Гектор не был уверен, поняли ли они её, но через какое-то время один справа кивнул и зашёл внутрь сам. Через минуту он вернулся с мужчиной в лабораторном халате.

— Вы лорд Хакк? — спросила Линн.

— Я.

Глава 89. Ответы, что вы искали...

У Лорда Хакка Наджира наверно были самые странные глаза, что Гектор только видел. Они были жёлтыми. А его круглые очки ещё и увеличивали их. — Покажите мне свою рукавицу, — сказал он.

Линн сняла свою перчатку, чтобы показать костяной браслет. Он вытянула руку, чтобы можно было его изучить.

— Превосходно. Пройдёмте со мной. — Он сопроводил их мимо стражей прямиком в лабораторию. Стены были заполнены механизмами, в то время как в центре комнаты было шесть полных столов с ещё бо́льшим количеством людей вокруг них.

Особенное зрелище привлекло внимание Гектора, пока они проходили мимо. Полный костюм брони был вложен в восточную стену, и выглядел почти как самый сложный кусок технологий в комнате.

Гектора зацепила броня, он бы хотел остановиться и осмотреть её, но сейчас время не казалось подходящим. Однако он был не единственным, кто её заметил.

— 'Что это?' — спросил Гарвель. — 'Какая-то боевая броня?'

— А, — услышал Хакк. — Аббас, может, и не кажется таким, но когда дело доходит до разработки, он почти эквивалентен мне. Это наш общий проект. Можете считать, что вам повезло, если вы никогда не столкнётесь с этим.

Гектор и Гарвель обменялись взглядами.

Хакк провёл их в заднюю комнату, она была гораздо огромнее и длиннее, чем прошлая, благодаря тиру позади. Отмеченные кольцами цели стояли в дальнем конце, и ещё один человек в лабораторном халате был занят громоздким ручным оружием.

Другой жнец подлетел сзади Хакка и сказал ему что-то на Валганском.

— Да, — ответил Хакк. — Это Линетт Эдит и...

— 'Гектор и Гарвель. Рады встречи с вами.'

— 'Взаимно,' — сказала жнец. — 'Я Сазандара. Надеюсь, Хакк не слишком сильно вас пугает.'

— 'Напротив, я довольно заинтересован в его работе,' — ответил Гарвель.

Это вызвало улыбку у Хакка, прежде чем он вернулся к Линн. — Теперь я должен провести некоторые предварительные тесты, чтобы измерить, насколько сильна ваша рукавица сейчас. — Он взглянул на Гарвеля и Гектора. — Это может занять некоторое время, так что вы, наверно, хотите сходить куда-нибудь ещё.

— Я, эм... думаю, я побуду здесь, если Вы не против.

Хакк уже продолжил. — Пожалуйста, встаньте у двери и вытяните тень насколько возможно.

Мужчина не соврал, на это действительно ушло немало времени. Он измерил максимальную длину тени Линн, проверил, какое давление она способна выдержать, прежде чем почувствует хоть малейший дискомфорт, дал ей инструкции о различных сложных формах, в которые она должна была её воплотить, измерил скорость передвижения по комнате, когда она использовала для этого только тень, и затем начал задавать вопросы насчёт её ментального состояния.

— Вы заметили увеличение агрессии с тех пор, как начали это носить? — спросил Хакк.

— Нет... а что? Должна была?

— О, нет, это просто проверочные вопросы, — сказал Хакк. — Вы понимаете, да?

Линетт только неуверенно кивнула.

— Честности ради, — сказал Хакк, — мы не хотим, чтобы Вы наследовали никаких психологических наклонностей прошлого владельца этих костей. Нет доказательств того, что это вообще возможно, но я считаю, что мои тревоги обоснованы, не так ли?

— Думаю...

— Так, не было странных или необъяснимых изменений настроения с тех пор, как вы начали носить это?

— Нет.

— Хорошо. Это очень хорошо. — Он записал что-то в свои заметки.

За ним, мужчина с тем громоздким оружием, выстрелил ракетой, пролетевшей через всю комнату и уничтожившей цель с таким большим взрывом, что встряхнуло всю комнату. Пламя и кривые металлические шипы разлетелись в стороны, уложив ещё несколько целей и даже застряв в стекле прямо за Хакком.

Все повернулись к чудаку, который был вполне доволен собой, пока не заметил на себе их взгляды.

— Работает, — сказал он с сильным акцентом.

Хакк только смотрел на него.

— Пойду, немного подкорректирую.

— Подкорректируй, — сказал Хакк. И вернулся к своим заметкам, как только мужчина ушёл.

— 'Приношу извинения,' — сказала Сазандара Гектору и Гарвелю. — 'Юные всегда очень увлечены своей работой.'

Линн воспользовалась тишиной, чтобы задать собственный вопрос. — Так как мне использовать Сжигание?

Хакк поднял взгляд. — Ах да. Я обещал рассказать. Однако вам может не понравиться объяснение.

Она просто сложила руки и ждала.

— Чтобы пробудить второстепенную способность вы должны быть в подходящем эмоциональном состоянии. Что, проще говоря, счастье. Вы должны наслаждаться собой.

Это потребовало у Линн секунду, чтобы ответить. — Что? Я должна быть счастлива?

— Верно. Есть два состояния, которые Вы должны достичь, чтобы её пробудить. Первое — наслаждение, а второе — намерение его использовать. На самом деле просто, правда. Проблема, конечно, в том, что когда вы захотите использовать эту силу, Вы, вероятно, будете посреди сражения, где довольно трудно добиться наслаждения.

Линн всё ещё не понимала, и Гектор не мог её винить. — Подождите, — сказала она. — Я должна быть... так что... что?

— Так же её используют и отклонения, — объяснил Хакк. — У них всех очень сильная жажда крови. Это часть их природы, что, как выходит, играет ключевую роль в их силе.

— Не уверена, что я смогу, — сказала Линн. — Меня всегда тренировали оставаться хладнокровной в бою. Быть настолько равнодушной, насколько возможно.

— Это понятно, — сказал Хакк, — но понимаете, это Ваша проблема, не моя.

Линн казалась раздражённой.

— В любом случае, — продолжил Хакк, — после того, как Ваша сила вырастет, я буду благодарен, если Вы навестите меня вновь, дабы я мог провести новые измерения.

— Не думаю, что я сделаю это, — сказала Линн. — Звучит как Ваша проблема, не моя.

Они обменялись разгневанными взглядами.

И, по какой-то причине, никто не спрашивал очевидный вопрос, так что Гектор заставил себя вмешаться. — Эм... господин Хакк, э... Вы сказали, что сила Линн может расти? К-как?

— Поглощая человеческие души, конечно. Так же, как и сами отклонения.

Гектор увидел мрачное лицо Линн.

— Я также должен упомянуть, что Ваша второстепенная способность единственный способ поглощать души, — сказал Хакк. — Сжигание, вроде Вы говорили?

Линетт кивнула. — И что это Сжигание вообще делает?

— Поджигает всё, чего касается Ваша тень. И появившееся пламя нельзя потушить никакими физическими средствами. Только Вы сами или какое-нибудь сильное давление души способно на это. А чтобы поглотить душу Вам просто нужно поджечь человека.

— 'Это работает на слуг?' — спросил Гарвель.

— Нет, души слуги это поглотить не может. Но пламя определённо доставляет им трудностей. И, конечно, душу жнеца оно поглотить может. Когда решитесь проверить, я рекомендую Вам быть очень осторожными. Если Вы раните любого невинного человека, мы найдём вас и отберём рукавицу любым возможным методом.

Линн выглядела недовольной всей появившейся информацией, и Гектор чувствовал себя не сильно иначе. Он ей не завидовал. Если бы единственным способом развивать его силу было бы поглощение человеческих душ, он не был бы уверен, что стал бы их развивать. Даже, если человек плохой, заслуживает ли он того, чтобы его душу съели?

— Что произойдёт с душой, которую я поглощу? — спросила Линн.

Хакк медленно наклонил голову. Он выглядел так, будто хочет спросить, что она имеет в виду, но через мгновение его выражение лица вернулось и он, кажется, понял, что она имела в виду. — Нет никаких научных доказательств в поддержку идеи о том, что поглощённые души сохраняют хоть какой-то вид сознания.

— Значит, точно Вы не знаете, — сказала Линн.

— Если для Вас это такая моральная проблема, то Вы можете просто избегать поглощения душ, — сказал Хакк. Но к стойкому взгляду Линн он добавил, — Да, мы не знаем, потому что сейчас нет способа узнать. Нет научных инструментов, с помощью которых мы могли бы изучать души.

— 'По крайней мере, мы о них не знаем,' — подкорректировала Сазандара. — 'Хакк очень умный и вам следует слушать его, но он также человек оборудования больше, чем кто-либо ещё. Мы не много времени уделяем изучению душ, не столько, сколько мы наблюдаем за усилением физических свойств, которые они могут предоставить.'

Линн, конечно, ничего не услышала, и не было похоже, что Хакк желает ей это передать, так что пришлось попыхтеть Гектору. Сазандара помогла ему, повторив несколько своих слов.

Тем временем, Гектор использовал возможность, чтобы вновь обратиться к Хакку. — 'Прошу прощения, но не могли бы Вы оказать нам небольшую услугу?'

— Какую услугу?

— 'Мой слуга использует материализацию. Не могли бы Вы проверить, какой элемент он создаёт? Мы думаем, что это железо, но хотелось бы быть уверенными на сто процентов.'

Хакк взглянул на Гектора взглядом невероятной незаинтересованности. Затем он протянул руку. — Сделай плоский диск, достаточно маленький, чтобы уместиться в моей руке.

Немного нерешительно, Гектор сделал. Металл собрался в руке мужчины, сформировав идеально гладкий и круглый диск.

Хакк поднял бровь. Наверно он ожидал чего-нибудь более низкопробного. Или, возможно, он подумал, что Гектор такого и вовсе сделать не сможет. Хакк поднял диск к уху и постучал по нему, прислушавшись к звону. Через несколько секунд он бросил диск обратно Гектору. — Вы правы. Это железо.

Гектор уничтожил диск, вместо того, чтобы ловить его.

— 'Я надеялся на что-то более тщательное и точное,' — сказал Гарвель, взглянув на Сазандару. — 'Не то чтобы я не верил уху Вашего слуги.'

Хакк раздражённо вздохнул.

— 'Хакк будет рад вам помочь,' — сказала она. — 'Он проведёт спектрометрический анализ излучения. Не так ли, Хакк?'

Мужчина ничего не сказал.

Скелетная улыбка Сазандары стала шире. — 'Слишком много времени у него это не займёт. Возвращайтесь завтра.'

— 'Большое спасибо,' — поблагодарил Гарвель.

Гектор сделал Хакку ещё один металлический диск для исследования и мужчина бросил его в карман, после чего продолжил задавать вопросы Линн, в этот раз насчёт медицинской истории её семьи. Её довольно очевидное Интарское происхождение не избежало внимания Хакка и ей пришлось объяснять, что она действительно родилась в Атрии.

Внимание Гектора вновь оказалось отвлечено, когда через потолок прилетел ещё один жнец.

— 'Хакк, уже почти время сбора. Асад хочет, чтобы ты присоединился.'

Хакк закатил глаза. — Он всё ещё думает, что может убедить Аббаса?

— 'Думает. И я тоже.'

— Ну, конечно ты так думаешь.

Череп жнеца невозможно исказился раздражением. Через мгновение, он взглянул на гостей Хакка. — 'Привет. Не думаю, что я видел кого-то из вас здесь раньше.'

— Гах, не надо ещё и им надоедать, — сказал Хакк.

Гарвель тут же воспользовался шансом вновь себя представить. — 'Мы из Атрии. Рады встрече с Вами. Я Гарвель, а это мой слуга Гектор Гофф и наш товарищ, Линетт Эдит.'

— 'Атрия? Интересно. Я тоже не совсем отсюда. Меня зовут Аксиолис.'

Глава 90. Мост меж Двух...

— 'О?' — удивился Гарвель. — 'А откуда Вы тогда?'

Аксиолис уже собирался ответить, как резко остановился, прищурил пустые глазницы. — 'Вы сказали... Гарвель?'

— 'Да, сказал.'

Странная реакция жнеца привлекла даже внимание Хакка. — 'Получается,' — сказал Аксиолис, — 'Вы брат Чергоа?'

Гектор моргнул и повернулся на Гарвеля, который не спешил отвечать.

— '...Да, я. Откуда Вы знаете Чергоа?'

— 'Она мой старый друг,' — ответил Аксиолис. — 'Наши с ней пути пересекались несколько раз, прежде чем я начал по-настоящему узнавать её. Первый раз был три сотни лет назад, в Ардоре. Они со слугой пытались вырыть новый колодец деревне переживающей засуху. Это оказало на меня хорошее впечатление.'

— 'Ага, у неё доброе сердце,' — сказал Гарвель. — 'Обычно.'

— 'Когда она впервые сказала, что у неё есть живой брат, я думал, что она шутит.'

— 'Не могу винить Вас за это,' — отметил Гарвель. — 'Значит, Чергоа в Куросе? Я не чувствую её рядом.'

Лицо Аксиолиса стало мрачнее. — 'Ох... значит, Вы не знаете. Я думал, что она сама передала Вам.'

— 'Пожалуйста, объясните.'

— 'Мой слуга рейнлорд,' — сказал Аксиолис, теперь суровее. — 'Его зовут Юсефф Элрой. И его захватил Авангард, именно поэтому я здесь, прошу помощи у сэндлордов. Слуга Чергоа дочь Юсеффа, Эмилианна Элрой.'

Гектор не был уверен, что он понял всё, но напряжённое лицо Гарвеля говорило обо всём, что ему нужно было знать.

— 'Иными словами,' — сказал Гарвель, — 'Чергоа прямо посреди этой вашей войны.'

— 'Боюсь, что так.'

Следующее своё слово Гарвель произнёс между собой и Гектором. — 'Блядь.'

Гектор должен был убрать с себя тяжёлую ношу своего вопроса, — 'У тебя есть грёбаная сестра?! То есть?!.. Как это вообще?!.. Почему ты никогда?!..'

— 'Расскажу тебе позже,' — всё, что сказал ему Гарвель. И публично он сказал, — 'Я бы очень хотел узнать больше об обстоятельствах рейнлордов.'

— 'А я бы очень хотел рассказать,' — сказал Аксиолис, однако отвлёкся, когда заметил Хакка, тихо отдаляющегося к двери. — 'Хакк, не думай, что я про тебя забыл. Ты должен подняться к своему брату.'

— Как бы мне этого хотелось, но я сейчас довольно занят, — ответил Хакк. — Твой новый друг попросил меня провести критически важный анализ крайней срочности.

— 'Оставь его,' — сказала Сазандара. — 'Пользы от него Асаду всё равно не много будет. Я пойду с тобой.'

— 'Хорошо,' — согласился Аксиолис и повернулся к Гарвелю. — 'Я бы хотел, чтобы Вы и Ваш слуга тоже присутствовали.'

— 'Конечно,' — ответил за двоих Гарвель. — 'Я надеялся, что Вы нас пригласите.'

Жнецы вели их, и Гектор пытался объяснить, зачем и куда они ведут Линн, пока она просто следовала за ними с покорным взглядом, который он уже видел несколько раз раньше. Сейчас она уже должна была привыкнуть к тому, что не в курсе примерно половины происходящего вокруг неё.

Поднимаясь по лестнице, Аксиолис продолжил свою историю.

— 'Мы всё ещё не знаем, почему они решили напасть на нас,' — сказал он. — 'Мы с Юсеффом были с Авангардом уже двадцать пять лет. И мне всё ещё трудно понимать, что мы больше не работаем на них. Часть меня надеется, что это всё огромное недопонимание.'

— 'Я ожидал, что Вы будете звучать более разгневано,' — сказал Гарвель.

— 'О, я разгневан. Но ещё я... очень запутался. Я не могу представить, что заставило их предать нас так, как это сделали они. Юсефф и я... были... верующими. В Авангард. Во всё, за что он стоял и пытался сделать. Мы посвятили себя этому. Мы посвятили нашу СЕМЬЮ этому. Вы можете это понять? Верили ли Вы во что-то настолько, что были готовы посвятить этому не только свою жизнь, но и жизни своих любимых?'

— 'Боюсь, что нет,' — ответил Гарвель.

— 'Тогда, видимо Вы мудрее меня.' — Аксиолис стих на секунду, когда они вновь добрались до лифта. — 'Жена моего слуги погибла из-за того, что Авангард сделали с нами. Его жена. Почти что моя дочь. Когда я думаю об этом... становлюсь гораздо менее запутанным.'

— 'Сочувствую,' — сказал Гарвель.

— 'Когда нас с Юсеффом допрашивали, их целью была старшая дочь Юсеффа, Гема. Оказалось, Авангард крайне отчаянно пытается найти её.'

— 'Они сказали почему?'

— 'Предположительно она убила Интарского дипломата, но я не думаю, что это привело бы к такой агрессии, какую они показали против остальной семьи Элрой. Я чувствую проблему гораздо более крупного масштаба за всем этим. Думаю, Гема оказалась вовлечена в какую-то борьбу власти. Я желаю только узнать, где она.'

— 'Расскажите мне больше о семье Элрой,' — попросил Гарвель.

— 'Хорошо.'

–+–+–+–+—

Зал собраний в Золотом Форте был куполообразной комнатой огромного размера, подсвечиваемой природным светом через два ряда высоких эллиптических окон. Бело-золотые баннеры свисали с потолка, как ещё одно напоминание о том, что это владение Халь Саккаф.

Асад ждал до самого вечера шанса заговорить. Аббас и остальные слышали его аргументы уже четыре раза, и до сих пор не было принято решение. Рутина начинала иссякать.

Когда он начал слушать жужжание низшего лорда из Эгаса насчёт сельского домашнего скота, ему пришлось бороться с собой, чтобы не потереть лоб и вздохнуть. К счастью, по крайней мере, его красный капюшон позволял укрыть выражение лица. Сегодня он был единственным из восьми сэндлордов в багряном, поскольку был единственным, кто намеревался говорить до собрания. Это выделяло его из линии белых роб, но сейчас он уже привык к подобному. Его золотые жёлтые глаза и чёрные татуировки по всему телу всегда выделяли его, даже среди собратьев.

— 'Уже скоро,' — сказал Корвас на Валганском. — 'Просто будь терпелив.'

В глазах Асада каждый из восьми жнецов был огромным насекомым, скорпионницей, если быть точным. Их длинные крылья, тем не менее, состояли из горящего пламени, а выпуклые глаза светились тёмным светом.

Асад был благодарен Корвасу за попытку его приободрить. Он не был уверен, что будет делать, если не сумеет уговорить остальных глав семей помочь. Рейнлорды могут атаковать Рейнол в любой день. Чёрт, они могли напасть уже сейчас. Октавия Редуотер не обменивалась информацией об этом с ним, и он не мог винить её за это, не имея никаких гарантий того, что сэндлорды вообще помогут.

Всё уже доходило до того, что он был почти готов сделать нечто очень глупое. Если Аббас и остальные откажутся помогать, он, наверно, просто пойдёт один. Конечно, если с ним будет вся сила Халь Наджира, это, несомненно, отзовётся на остальных и поставит его собственную семью в опасность, но если он будет действовать самостоятельно, то таких проблем не будет. Ещё это означало, что скорее всего его убьют. Поэтому это было глупо.

Он уже говорил об этом с Корвасом, и хотя жнец не был восхищён идеей, он и не сильно возражал. Они не видели Юсеффа месяцы из-за аргумента, который Асад теперь не мог даже и вспомнить нормально, но простые мысли о том, что его семью предали их собственные товарищи и Марианна погибла из-за этого, да и то, что Юсеффа держат под стражей, и то, что их дети неожиданно оказались без родителей — всего этого было достаточно, чтобы Асад перешёл за рамки общепринятой разумности.

Когда лорд Эгаса закончил, Аббас начал обсуждать с мужчиной то, что можно сделать с его агрокультурными заботами. Асад заметил, как новая группа зрителей зашла с дальнего конца комнаты. Три жнеца и двое юных иностранцев. Сазандара была с ними, но Хакк нет. Нечему было удивляться, понял он. Его брат тревожился о многих вещах, но мир его не беспокоил.

Когда они наконец подошли к нему, чтобы поговорить, Асад поднялся и обошёл длинный стол, чтобы достичь центральной платформы комнаты.

Все Халь были здесь сегодня, что было редкостью, и Асад знал, что причиной тому было разделение их верности. Халь Наджир, Шихаб, Дуксан и Саккаф были независимыми, в то время как Халь Хаайен, Каттан, Матин и Дагер работали на Авангард.

Не по случайности все семь уважаемых им лордов были мужчинами. Закон Куроса запрещал женщинам удерживать позиции в политической власти. Его часто считали законом всех сэндлордов, но в действительности он был региональным. Асад прожил в Куросе уже почти двадцать лет и его юные годы в Мобане казались словно чужой жизнью, но он всё ещё прекрасно помнил, как его мать была неоспоримой главой Халь Наджир, когда она была жива. Трудно было представить её подчиняющейся кому-либо ещё, что бы ни говорил закон.

Асад снял красный капюшон, открыв свою лысую голову публике. Его татуировки простирались и на голове тоже, четыре чёрные линии вписывались в его природную тёмную кожу на лысой макушке. Такими были все его татуировки — простые линии через всё тело, каждая с порывистыми выступами, похожими на шипы или узлы. Они стали чем-то вроде косметического неудобства, когда он стал старше, поскольку стали более узкими и вытянулись со временем, но он ничуть не стыдился их показать.

— Мои товарищи лорды, — начал Асад на Валганском, — вы знаете, что я намереваюсь сказать. Я не уверен, как ещё могу убедить вас. До болезненного очевидно, что наша страна, наши товарищи, и наши люди неожиданно оказались в руках опасности и войны. Я уверен, что бездействие предпринимаемое сейчас ошибка, и настаиваю поддержать наших западных братьев, пока ещё не слишком поздно.

Громкое фырканье прозвучало с дальней левой стороны, перетянув взгляд Асада на лорда Хамза из Халь Дагер. Тощий мужчина, его роба слоновой кости укрывала его почти полностью, оставляя видимыми только острый нос и серые глаза. — «Западным братьям»? — сказал он. — Ты преувеличиваешь наш уровень отношений с этими влажными мартышками.

— Мы разделяем с ними название наших земель, — сказал Асад. — Разделяем людей и ответственность, примыкающую к ним. И в финансовом плане они настолько же наши братья, насколько и любой лорд здесь.

— Обменяться войной с Авангардом не то же самое, что обмениваться едой и деньгами ради наших нужд, — сказал лорд Аббас Халь Саккаф. Он был старшим в комнате, хотя едва это было заметно. Несколько серых полос были довольно незаметны в его бороде, а небесно голубые глаза не сочетались с иссушенными чертами, из-за чего он выглядел моложе.

Асад нахмурился и приготовился это опровергнуть, но, видимо у него ушло слишком много времени, поскольку Корвас вступился помочь, как и Аксиолис вылетел из-за них двоих.

— 'Рейнлорды наши союзники,' — сказал Корвас. — 'Это простой факт. Может быть, у нас были трудности с ними в прошлом, но это было поколения назад. Мы прошли это. И теперь мы столкнулись с тестом. Мы должны сделать для рейнлордов то же самое, что хотели бы получить от них.'

— И если мы поможем им сейчас, — добавил Асад, — это усилит нашу связь ещё сильнее. И эта связь будет между всеми нами, всеми нашими отцами и дедами, воспитанная столетиями. Подумайте, что это будет означать для наших детей! Подумайте, к какому непоколебимому товариществу это приведёт!

Жнец Аббаса вылетел вперёд. Уорвал, звали его, и Асад не желал его выступления. Жнец оказался их главным препятствием в каждом собрании. — 'Ищущие мести желают, чтобы мы поверили, что они стремятся к величию.' — Тон Уорвала не были ни снисходительным, ни насмехающимся. Просто прямая и хладнокровная наблюдательность.

Асад не мог полностью опровергнуть этого заявления. Так что и не пытался. — Это правда, я желаю отомстить за семью Элрой. Моя дружба с Юсеффом не секрет. — Он сделал паузу, раздумывал над следующими словами. Но внезапно он вспомнил, в чём была его точка преткновения с ним. — Однако секретом является моё предложение ему объединить наши семьи.

Это послало волну шёпота по публике. Асад уже видел их неодобрительные лица.

— 'Ты что делаешь?' — сказал Корвас приватно.

Асад проигнорировал вопрос. — Да, это правда. Я сделал ему это предложение несколько месяцев назад. Мой сын Мидхат и его дочь Эмилианна. Но, наверно, вы будете рады услышать, что он отказал. — Он вновь сделал паузу, чтобы посмотреть на выражения их лиц. — Я говорю вам это лишь потому, что моей надеждой уже долгие годы было объединить два наших народа, чтобы мы были едины как один. — Он взглянул на Уорвала. — Так что, как видите, я желаю мести, но не в отказ стремлений. Я хочу и того, и другого.

— «Едины как один?!» — воскликнул Хамза. — Ты просто несёшь чушь!

Асад медленно кивнул. — Может Вы и правы, лорд Хамза. Наверно это и есть чушь. Я не стану говорить, что знаю, действительно ли возможно такое единение или нет. Но это мы обсудим в следующий раз. Здесь и сейчас я лишь пытаюсь рассказать вам о своих намерениях. Моих искренних надеждах.

Лорду Хамза нечего было ответить на это.

Но Аббасу было. — Асад. Это всё очень мило. В общем плане я согласен с твоим настроем. Улучшение отношений с рейнлордами долго нам послужит. Но мы не должны забывать, что у нас есть собственные проблемы и они должны обсуждаться в первую очередь. И состояние Кэлтоса сейчас кажется мне проблемой.

— Я это понимаю, — сказал Асад. — Но мы всё ещё можем предложить рейнлордам какую-то помощь, если не полную нашу силу. Я сам доброволец, конечно.

— 'Это просто неразумно,' — сказал Уорвал. — 'Мы будем рисковать нашими отношениями с Авангардом, пока Избавление чуть ли не стучит в наши двери.'

Хор согласного бормотания поднялся среди мужчин и жнецов.

Он терял их, Асад понимал. Уорвал точно отметил. Но когда Асад собирался привести контраргумент, зазвонил золотой телефон на столе Аббаса.

Все повернулись, он ответил. Мужчина послушал, поблагодарил человека на другом конце и повесил трубку. Он поднялся и положил обе руки на стол. — Только что пришла весть из Рейнола. Рейнлорды начали штурм.

Глава 91. Когда Озеро спокойно...

В Замке Красного Озера осталось меньше трети людей от прошлого дня. Эмили знала, что многие люди покинут это место сразу, но даже так, резкое изменение было немного тревожным, особенно когда она думала над тем, что многие могут уже не вернуться.

Последние несколько дней она пыталась перестать быть такой затворницей, пыталась больше узнать о людях, которые ставят свои жизни на то, чтобы защитить её семью, но сейчас, кажется, уже слишком поздно. Там было столько слуг, с которыми она едва встретилась, и лишь горсть из них осталась. Тётя Джоана, к счастью, осталась, как и несколько слуг Редуотер, а также довольно известный Димас Сиболт, его попросил присмотреть за детьми Элрой лорд Абель Сиболт, пока сильнейшие рейнлорды ушли.

Эмили была удивлена увидеть, что столько не-слуг составляли компанию Октавии и остальным в бою.

— 'Они уходят не для того, чтобы сражаться за слуг, конечно же,' — объяснила Чергоа. — 'Вместо этого они будут оперативной поддержкой. Будут удерживать гражданских подальше от битвы, поддерживать снабжение, организовывать команды и стратегии, и всё подобное. Обычные люди могут быть особенно полезны, когда они наблюдают за сражением с расстояния и скармливают информацию сражающимся по радио связи. Глушители сигнала часто используются в качестве контрмер, и тогда начинается соревнование в том, чья сторона сможет нейтрализовать глушители первыми. А это потому, что в сражении между двумя силами примерно одного размера и силы, более организованная почти всегда побеждает.'

Эмили не могла перестать думать над одним вопросом, пока слушала. — 'В скольких сражениях ты уже участвовала?'

— 'Достаточно, чтобы перестать считать.'

Это привело её к другому вопросу. — 'Почему ты решила стать моим жнецом?'

Чергоа ответила не сразу. — 'Что ж, мы с тобой должны были вступить в Авангард. По этой причине я хотела нового слугу. Твоя личность повлияла меньше. Хотя я всё равно наблюдала за тобой немного. Ты показалась достаточно приятной.'

— 'И это всё? Мы связаны на весь остаток моей жизни, а это всё, что заставило тебя принять это решение?'

— 'Ну а что я могу сказать? Я не очень разборчива. До тех пор, пока ты не зловещий психопат, меня всё устраивает.'

— 'Вау... тогда, как ты решила вступить в Авангард?'

— 'А. Аксиолис меня убедил. Он пытался завербовать меня годы. Наконец, он меня изморил.'

— 'Наверно, ты теперь сожалеешь об этом.'

— 'Пффт, нет. Может, в это трудно поверить, но я рада, что здесь, с тобой.'

Лицо Эмили под её тёмной маской исказилось. — 'Почему?'

— 'Ну, если бы с тобой не было меня, ты бы застряла с каким-нибудь тупицой, который давал бы тебе ужасные советы. И что бы ты тогда сделала?'

— 'Ты... шутишь?'

— 'Да, Эмилианна. Да, шучу. Молодец, что заметила.'

— 'Я надеялась на правду...'

— 'Это и была правда,' — сказала Чергоа. — 'А ещё шутка. Многозадачность, видишь ли.'

— 'Я не понимаю...'

Чергоа тихо засмеялась. — 'Черт тебя дери, девчонка. Я говорю, что рада быть с тобой, пока весь этот шторм дерьма льётся сверху. Ни на секунду не думай о том, будто я сожалею, что взяла в слуги тебя.'

Эмили не была уверена, что верит Чергоа. Не было похоже, что Чергоа лжёт, но с другой стороны, трудно сказать, что может быть на уме, возрастом в несколько тысяч лет.

Она пыталась провести день так же, как любой другой обычный день, но это было невозможно. Понимание того, что Рейнол под осадой с сегодняшнего дня, оставило её в постоянной тревоге. Медитировать так не выйдет, поняла она, так что потратила своё время просто пытаясь быть рядом с Маркосом и Рамирой. Она не выпускала их из виду, не сегодня.

Вместе дети Элрой, в итоге, просто зависали рядом с Диего Редуотер или Димасом Сиболтом, поскольку оказалось, что они оба нравятся Маркосу из-за их относительной славы среди других рейнлордов.

В очень короткий период времени Эмили узнала о распределении силы среди своей братии больше, чем когда-либо раньше. По словам Шинэдо, титул сильнейшего живущего рейнлорда спорный вопрос с четырьмя возможными кандидатами: Октавия Редуотер, Райен Мерло, Мельчор Блэкбёрн и Сюань Сиболт. Странно, по крайней мере для Эмили, было то, что Мельчор и Сюань не были главами семей, они передали эту ответственность младшим братьям и сёстрам.

Включая этих четырёх, Шинэдо произнесла имена сильнейших двадцати слуг, и, хотя большинство из них Эмили не запомнила, она особенно отметила, что её отец был восьмым. Димас Сиболт, Диего Редуотер и Джоана Кортес были на десятом, одиннадцатом и четырнадцатом месте. Эмили было интересно, на какое место поставила бы Шинэдо её маму, но у неё не хватило сердца спросить.

Когда все собрались в Красном Кабинете, Эмили решила встать в углу с Чергоа и смотреть в панорамное окно, которым была восточная стена комнаты. Через него был виден бесконечный дождь и потоки воды, в то время как окна с другой стороны позволяли увидеть обширный городской пейзаж Агварея.

— Это правда, что Вы однажды напали на тридцать слуг Избавления в одиночку? — спросил Маркос.

— ...Да, — всё, что ответил Димас. Он был статуей человека, высокий и с крепким телосложением, всегда носил тёмный костюм с чёрным галстуком. Сколько бы раз не видела его Эмили, он никогда не говорил, пока кто-то не заговорит с ним, что можно было бы описать иначе, как: он не говорил ничего, пока Маркос и Рамира не усыпали его вопросами.

— И Вы их всех победили? — спросила Рамира.

— ...Да.

— Было страшно сражаться сразу со столькими слугами? — спросил Маркос.

— ...Немного.

— Почему Вам  пришлось сражаться с ними? — спросила Рамира.

Димас повернулся к своему жнецу, и синий шарик огоньков выплыл из-за его плеча.

— 'Не смотри на меня,' — сказал Изиол. — 'Если я расскажу, то Рамира не услышит.'

Лицо Димаса осталось совершенно нечитаемым, когда он повернулся обратно к своей юной публике. — ...Они напали на деревню. Я их остановил.

— 'Вау,' — сказал Изиол. — 'Думаю, они надеялись услышать больше деталей.'

— ...Шёл снег.

Они впустую ждали, пока он продолжит.

— Какой отличный собеседник, — сказал Диего Редуотер. Он лежал на диване с противоположной стороны от Димаса, сложив руки за головой.

Димас не ответил.

Диего было немногим больше тридцати, если верить внешнему виду, он был в простой футболке и серых шортах. Диего был одним из очень редких рыжеволосых рейнлордов, которые были у него в коротких кудрях. Его жнец парил над ним. Янге́ра звали её, но Эмили до сих пор не слышала от неё ни слова. Не то, чтобы жнецу требовалось говорить. Диего был достаточно разговорчивым за них двоих. — Давай, Маркос. Почему бы тебе не спросить о моих великих свершениях? У меня полно всяких историй.

Маркос улыбнулся и отвернулся обратно к Димасу. — Как думаете, сможете победить Диего?

— ...Определённо.

Диего сел. — Воу-воу-воу...

Их разговор после этого получил немного живости, но Эмили уже потеряла интерес и прекратила слушать. Вместо этого она просто позволила своему разуму свободно бродить, пока она смотрела на волны мрачно голубого горизонта.

Её мысли утянуло к монстру, которого она увидела раньше. Или галлюцинации. Или чему угодно, чем бы это ни было. Она спрашивала и Чергоа и Шинэдо об этом, но они ничего не смогли ей сказать. Она всё ещё пыталась решить, стоит ли спросить кого-нибудь ещё, пыталась решить, хочет ли она знать ответ.

Более проблемная возможность определённо появлялась в её голове. Она могла попросту сходить с ума. Способность мутации на такое способна, разве нет? Она могла случайно мутировать часть её мозга, когда способность проявлялась. Рога на её лице, два были прямо на лбу. Было ну очень возможно, что они не только из черепа выросли, но и выросли в него. И если причина в этом, рога могли сделать... что-то с её мозгом. Изменить его. Сломать.

Об этом было страшно думать. И странно. Она не чувствовала себя иначе. Совсем. Но опять же, была эта пустота, эта яма в её голове. Но это просто была... потеря. Разве нет? Психологическая. Не физическая, точно нет.

Она начинала бояться узнать.

Наверно, это не имело значения. Монстра она больше не видела. Наверно никогда не увидит. Наверно это было разовым событием. Странное нечто из-за чего-то.

Многого хочет, решила она. Оптимизм, наверно, всё равно ей не подходил.

— 'Эй,' — сказала Чергоа приватно, вытянув Эмили из её оцепенения. Светящиеся глаза жнеца указали на остальных.

Все замолчали, поняла Эмили. И в тяжёлой тишине она подошла ближе.

Димас и Диего стояли.

— Что-то не так? — Эмили поправила свой капюшон, чтобы убедиться, что услышит их, но ответила Шинэдо.

— 'У нас неожиданный гость у передних врат. Кажется, он один, за исключением жнеца. Я чувствую, как Джоана идёт к ним.'

Чергоа заплыла за свою слугу. — 'Ты их узнаёшь?'

— 'Мельчор Блэкбёрн,' — ответила Шинэдо.

Теперь Эмили понимала неожиданное напряжение в комнате. Блэкбёрн были единственной семьёй из десяти, что не присоединились к их кампании против Авангарда. И это имя. Мельчор. Не так давно она впервые услышала его.

Без предупреждения, Изиол задел Димаса и затем вылетел из комнаты, пролетев прямо через стеклянную стену.

— 'Куда он?' — спросила Чергоа.

— ...Просто осторожный, — всё, что сказал Димас.

Эмили смотрела за тем, как Изиол исчезает в горизонте.

— 'Джоана ведёт Мельчора сюда,' — проинформировала Шинэдо.

Они ждали. Двое мужчин заняли позиции, повернувшись лицом к северной двери, Димас перед Маркосом и Рамирой, в то время как Диего закрыл Эмили.

Спустя продолжительный период времени дверь открылась и Джоана вошла первой, за ней вошёл мужчина с вытянутым лицом, которого Эмили не узнала и принимающий гостей Редуотер, которого узнала.

Джоана начала говорить первой. — Лорд Мельчор сказал, что он получил известие о неизбежном нападении на Красное Озеро. Поэтому он пришёл, чтобы помочь нам защитить детей.

— Как любезно, — сказал Диего. — Кто рассказал тебе, что они здесь?

— Никто, — ответил Мельчор, со своим жнецом прямо за его спиной. У него был тяжёлый голос, такой, что легко пронзал воздух и достигал ушей. — Мы просто предположили, что вы держите их здесь.

— Удачно угадали, — сказал Диего.

— Не совсем, — возразил Мельчор. Как и Димас, он был в костюме, но не настолько тёмном и пиджак он оставил не застёгнутым, позволив галстуку свободно болтыхаться. — Я знаю твою мать уже многие годы, Диего. Она считает это место самым безопасным в Саире. И если бы в нём были все жители, включая неё, я бы мог согласиться. Но раз это не так, я уверен, что Красное Озере сейчас слишком уязвимое место для детей Элрой.

Встав между двух телохранителей, Джоана ответила за группу. — Полагаю, это зависит от того, кто собирается нас атаковать.

Мельчор не ответил, осмотрев вместо этого свою публику, позволив проделать всю работу своим изумрудным глазам, вместо головы.

Жнец мужчины заговорил за него пустым, сухим голосом. — 'Мы чувствуем немного враждебности.'

— Ничего личного, — сказал Диего. — Элрой, последнее время, совсем не везёт с посетителями. Придётся простить нас за то, что мы не очень рады видеть вас сейчас.

— 'Конечно,' — ответил жнец. — 'Однако мы с Мельчором пришли сюда сами. Если бы мы хотели сразиться, то привели бы подкрепление.'

— Это мы ценим, — сказал Диего. — И всё же, вот вы стоите здесь, посреди нашего замка и смотрите на детей. Наверно, вы под ошибочным впечатлением того, что достаточно сильны, чтобы похитить их и сразиться в одиночку.

— Нежели это, — возразил Мельчор, — мы здесь с надеждой на то, что вы все сможете вернуться с нами в Люцо. Семья Блэкбёрн защитит детей, пока будет происходить штурм.

— Щедрое предложение, — вклинилась Джоана, — но я думаю, что мы останемся здесь, в Красном Озере.

— 'Пожалуйста, подумайте ещё раз,' — сказал жнец Мельчора. — 'У нас есть причины верить, что генерал-капитан Парсон Майлс будет здесь через час со своей собственной штурмовой группой.'

Это оставило тревожную тишину.

— 'Здесь у вас недостаточно сил, чтобы противостоять ему. Но с полной мощью Блэкбёрн, он не будет угрозой.'

— С чего Парсону направляться сюда, пока Рейнол атакуют? — спросила Джоана.

— 'Точно я сказать не мог. Наверно это показатель того, насколько Авангард хочет захватить семью Элрой, а может подкрепление уже в пути. Мы сообщили и Октавии тоже, так что я уверен, что она будет готова ко всему, что может случиться.'

Шинэдо заговорила следующей, — 'Если у вас есть доказательства заявления, то покажите их сейчас. А иначе валите на х*й, откуда пришли.'

Все повернулись на неё.

Эмили была более чем удивленна агрессивными словами жнеца. Она едва ли слышала, что бы хоть кто-то использовал слово на х раньше, а Шинэдо только что бросила его перед Маркосом так, словно это вовсе и ничего.

— 'Мы сделали что-то, что тебя оскорбило?' — спросил жнец Мельчора.

— 'Да,' — ответила Шинэдо. — 'Если вы хотите присмотреть за детьми, вы должны были в первую очередь обсудить это с Октавией, Райеном и Сюань. Но вместо этого вы решили прийти сюда, пока они заняты защитой чести рейнлордов, чем-то, в чём ваша семья отказалась участвовать.'

— 'Нет времени. Мы получили известие о намерениях Парсона двадцать минут назад. Мы бы позвонили, но боялись, что сигнал перехватят.'

Эмили заметила, как горящие глаза Шинэдо нахмурились.

— 'Я понимаю, что вы можете подозрительно к нам относиться,' — продолжал другой жнец, — 'но пожалуйста, попытайтесь увидеть причину. Не позволяйте смерти Марианны затуманить ваше мнение. Жизни детей...'

Пламя лазурного тела Шинэдо вспыхнуло. — 'Я уже попросила вас предоставить доказательство. И раз вы этого не сделали, когда собираетесь пойти на х*й? Надеюсь, что скоро.'

— Мы только пытаемся помочь, — сказал Мельчор.

— 'Если это правда, то можете подождать вне замка,' — возразила Шинэдо. — 'И когда Парсон прибудет, вы будете достаточно близко, чтобы нам помочь.'

— 'Ты действуешь неразумно...'

— 'Я так не думаю.' — Шинэдо взглянула на человека из семьи Редуотер, появившегося за спиной Мельчора. — 'Извести Октавию об этом возможном нападении. Посмотрим, что она и остальные думают об этом.'

Слуга кивнул и пошёл к двери.

Слуга Мельчора исчез в его спине. Глаза мужчины стали серебряно-мраморными, тёмными, с металлическим блеском, и в одно мгновение пол и стены оказались заменены металлом. — Мы пришли не для сражения, — сказал Мельчор, похоже, всё ещё в сознании. Его голос, однако, неожиданно изменился, был не только его. Эмили слышала, как его жнец говорит в унисон. Два голоса сразу и один в её голове. — Пожалуйста, подумайте снова.

Металл под её ногами был бледнее, чем в глазах мужчины, и через мгновение она поняла, что он был замёрзшим.

— 'Ртуть,' — приватно оценила Чергоа, спокойная как всегда. — 'Давай к Рамире. Он будет опасен для неё, если расплавится.'

Эмили пошла к ней, как и сказала Чергоа, но Маркос был ближе и оказался у неё первым. С небольшой помощью Шинэдо мальчик поднял младшую сестрёнку на руки. Рамире не понравилось, что её взяли на руки, но Эмили была слишком занята взрослыми в комнате, чтобы продолжить смотреть.

— Зачем ты делаешь это? — спросил Диего, всё чувство лёгкости теперь ушло из его голоса. Он расставил ноги шире, полу присел, свесив руки перед собой.

— Долг, — сказали Мельчор и его жнец. — Мы не навредим детям. Нам только нужно, чтобы они пошли с нами.

— Но зачем? — спросила Джоана.

— Старые ошибки, — всё, что ответил Мельчор.

— Этого недостаточно, — сказал Диего. — Твой последний шанс, Мельчор. Или объяснись или уходи с миром.

Лорд Блэкбёрн не сдвинулся.

Последовавшая тишина, наверно, была самой тяжёлой в жизни Эмили. Все оставались совершенно неподвижны, даже Маркос и Рамира. Эмили насчитала восьмерых членов семьи Редуотер за Мельчором. Ни один из них не выглядел довольным. Эмили подсознательно согнула свою когтистую руку.

— 'Приготовься бежать,' — эхом раздался голос Чергоа.

— 'Здесь некуда бежать.' — До тех пор, пока стены покрыты усиленной душой ртутью, даже жнецы не смогут сбежать, Эмили знала.

— 'Поэтому ты должна быть готова к моменту, когда будет куда,' — сказала Чергоа. — 'И не сопротивляйся. Если Диего и остальные проиграют, просто сдавайся.'

— 'Я могу сражаться.'

— 'Ты не можешь сражаться с ЭТИМ.'

Ртутные глаза Мельчора не изменились, но его плоть периодически менялась между бледностью и волнами блестящего металла. Плоть в одно мгновение, металл в другое, и вновь плоть. Если это было чем-то вроде предупреждения, не было похоже, что оно действует.

И потом, в одно мгновение, задвигались все сразу.

Жнец Диего, Янгера, тоже исчезла в теле своего слуги, что заставило Мельчора совершить выпад против него. Но движения Мельчора не были чем-то человеческим. Вместо этого, всё тело мужчины превратилось в жидкую ртуть и волной направилось вперёд, словно вылетев из пожарного шланга. Его костюм всё ещё оставался на нём, придавая неуверенное чувство о том, где может быть его тело посреди этого блестящего кома.

Диего, тем не менее, не требовалось защищать себя. Димас сделал это за него, поставив обе руки вперёд, и столкнув жидкую массу Мельчора с курса полностью, через целую комнату.

Эмили слышала об устрашающей способности изменения Димаса: гравитация.

Мельчор был задержан не на долго. Редуотеры все разом напали на него, их смесь атак собралась в непонятное безумие. Разные кристаллы, металлы и газы собрались и зажглись, обернув жидкое тело пламенем, постоянно бомбардируемым со всех мыслимых направлений.

И Мельчор их игнорировал. Он прошёл через комбинацию атак, словно это был просто дым. Он вновь направился на Диего.

Но Диего уже был готов. Эмили хорошо знала его способность: преобразование азота. Поток ртути направился на его голову, но Диего нырнул под него и схватил аморфное тело обеими руками, полетев вместе с ним, пока Мельчор прыгал по комнате как бык. Эмили видела, как он пытается замедлить его потоком жидкого азота, пока молотил и пытался держаться.

Димас воспользовался этой возможностью, чтобы отступить и пробить дыру в южной стене. Эмили увидела, как воздух видимо глазу разорвало, от ударной волны, разбившей замороженную ртуть. — Идите! — прокричал мужчина.

Эмили повернулась бежать, но Джоана уже тянула её и Маркоса с собой. Но разницы не было. Ещё прежде, чем они подошли к стене, ртуть заполнилась обратно, оставив их закрытыми в комнате с остальными.

Группа Редуотеров принялась атаковать вновь, но две широкие колонны ртути потянулись на них, одна с потолка вниз, а другая с пола вверх, столкнувшись как зубы громадной пасти. Эмили услышала хруст костей и увидела разлетевшуюся кровь, когда замёрзшая ртуть размозжила пятерых слуг за раз.

––––––

Да, его действительно зовут Димас, но не от Дмитрий. Именно Димас.

Глава 92. Тяжесть дождя...

Димас Сиболт взглянул на мёртвых. Он ещё никогда не видел силы Мельчора своими глазами, но он слышал когда-то о них от Сюаня. Они должны были включать только преобразование ртути, но мастерство Пан-Розум этого человека полностью изменило набор его сил. По мнению Димаса, уверенность Диего была совершенно необоснованна. То, что силы противников превосходят в числе, не означало совершенно ничего для Мельчора Блэкбёрна.

Каким бы ни был он дураком, Диего всё ещё мог показать свою бесценность в сражении, Димас знал. Диего контролировал Пан-Форма, более простое гиперсостояние, доступное только использующим преобразование и материализацию. Оно было гораздо менее универсальным, чем Пан-Розум, не разрушало барьеры между классами, но давало три всеобъемлющих улучшения к прочности, восстановлению и связанности.

Ртутные шипы вытянулись из тела Мельчора, пронзив Диего в глазницу и наконец отбросив его. Весь в крови и дырах, Диего сумел зацепиться за книжный шкаф в центре комнаты, скатившись по верху и заморозив его остатками жидкого азота, которые ещё были на его руках. К тому моменту, когда его ноги коснулись пола, раны уже исцелились, даже те, что без всяких сомнений поразили мозг.

Диего не пришлось вновь нырять в пучину боя. Мельчор сам пришёл за ним, что говорило Димасу, о каком оппоненте лорд Блэкбёрн тревожится больше всего. Несомненно, если Диего удастся заморозить достаточную часть тела Мельчора за раз, это будет проблематично для их противника, но даже с усиленным душой жидким азотом Диего потребуется больше времени, чем несколько секунд. Пассивную защиту душой Мельчора было трудно переоценить. У Диего не будет столько времени, только если Димас и Джоана не смогут предоставить его ему.

Димас направил на Мельчора один указательный палец. Насколько бы ему этого ни хотелось, просто разрушить тело мужчины гравитацией не удастся. Пассивная устойчивость души Мельчора, и его плотность поля были слишком сильны для такой тактики. Однако Димас всё ещё мог развернуть гравитацию вокруг Мельчора, чтобы дезориентировать его. Это он и сделал.

В одно мгновение Мельчор был брошен в потолок, слегка разбрызгавшись об него, прежде чем восстановиться и поползти вокруг как какой-то отвратительный жидкий паук.

Джоана использовала возможность, чтобы запустить шквал хромовых копий, каждое с колючками и острое как лезвие. Они попали в Мельчора, некоторые отскочили, другие застряли, и его тело вздрогнуло и изменилось, прежде чем вновь отбросить копья.

Димас тоже не отступал. Одной рукой он продолжал усиливать гравитацию вокруг Мельчора, чтобы замедлить его, а другой он выстреливал ряды гравитационных пуль — невидимые карманы сверхвысокого давления, двигающиеся с достаточной скоростью, чтобы пронзить сталь с пятнадцати метров.

Ртуть яростно разбрызгивалась с каждым попаданием, но Мельчор выдержал и эту атаку, хотя и не настолько легко, как раньше. Его жидкое тело искажалось и извивалось, пока он уходил с пути.

Диего тем временем готовил три своих пальца. Без сомнений, он боялся использовать больше в присутствии своих союзников. Димас знал, что он готовит. Он уже видел это раньше. Это будет усиленный душой нитроглицерин.

Наверно это было самое сложное соединение, которое мог собрать Диего за разумный период времени. В целом, требовался только водород, кислород и азот, но структура молекул водорода и кислорода была не проста, их было необходимо организовать в три гидроксильные группы и затем объединить с белой дымящейся азотной кислотой. Да, это не было областью знаний Димаса, но хотя бы то, что Диего удаётся сделать нечто подобное посреди боя, заслуживало уважения.

И, конечно, даже после его создания нитроглицерин был ужасно нестабилен. Неправильное обращение могло привести к самоубийству, так что это было испытанием его уверенности, ведь ошибка навредит и Янгере.

Димас просто пытался сфокусироваться на удержании Мельчора, пока Диего работал. Это было почти невозможно. Двое оставшихся из Редуотер вновь попытались помочь, но опустившийся потолок шипов их задел. И он бы задела Димаса с Джоаной тоже, если бы не оказался замедлен стеной гравитации.

Пока Мельчор отступал перед следующей атакой, Диего метнул в него три своих отрубленных пальца. Один пролетел мимо, но два других попали точно в цель, сцепились с порванным костюмом, который всё ещё относительно был на нём.

Все три взрыва прозвучали за раз. Они были даже сильнее, чем Димас ожидал. Комнату не просто встряхнуло; её передёрнуло, и настолько, что Димас чуть не потерял всех из виду, несмотря на гравитационные щиты, которые поместил перед собой и детьми. Стена хрома также встала перед ними, благодаря согнувшейся и съёжившейся Джоане, Димас так же увидел, как Эмили закрывает Маркоса и Рамиру своим собственным телом.

Ударная волна ударила Диего о заднюю стену комнаты, но он уже поднимался, восстанавливаясь настолько быстро, что уже в следующее мгновение у него были просто испачканы кровью волосы и одежда.

Впечатляющая дыра появилась в верхнем углу комнаты, испуская дым наружу. Светившая в комнате лампа теперь тоже была разрушена, оставив лишь серое дождливое небо среди источников света. Диего зажёг кончики своих пальцев, чтобы исправить это.

Димас видел форму Мельчора через дым и пыль, всё ещё живую и бурлящую. Он сложил руку в кулак и вновь пробил южную стену, понимая, что лучший способ использовать затишье — убедиться, что дети Элрой смогут сбежать.

Ртуть раскололась под гравитационным ударом, но прежде чем Димас мог сказать детям бежать, дыра заполнилась вновь.

Двойной голос Мельчора зазвучал в комнате, — Никто не уйдёт, — сказал он. — Не без нас.

Димас и Диего потихоньку приближались, не желая давать ему достаточно времени на восстановление, но также не желая и попасть в ловушку. Димас заметил несколько толстых луж ртути, отделённых от тела Мельчора.

— Вы трое однажды станете великими опорами рейнлордов, — сказал Мельчор. — Мы не желаем убивать вас здесь и сейчас.

— Да неужели? — сказал Диего, тоже спаренным с Янгерой голосом. — Тогда давайте все просто расслабимся и обговорим это за приятной игрой в классики.

Мельчор не казался удивлённым предложением. Он первым начал двигаться вновь.

Димас и Джоана пытались замедлить его, пока Диего приближался, чтобы заморозить отрубленные части ртути. Иссушение тела Мельчора будет продолжительным процессом, но Димас не видел иного способа победить, учитывая, что просто взять силой они его никак не могли. Димас мог попытаться удушить его гипергравитацией, но это будет опасно для всех остальных, а целью было защитить жнецов и детей, не превратить их в мясное спагетти.

Больше шипов направились на него, в этот раз их было слишком много, просто было не уклониться. Так что он и не уклонялся. Димас глубоко вдохнул и сфокусировался на увеличении того, что хотел. Гравитационный пузырь появился вокруг него и намертво остановил шипы, расколов и разорвав их прежде, чем они могли его достать. Их разорванные части отлетели от него и вонзились в стены, позволив свету попасть в комнату через свежие дыры, прежде чем Мельчор вновь их закрыл.

Стало темно и единственным источником света в комнате остались зажжённые пальцы Диего, но Димасу не слишком это требовалось. Он мог видеть размытые контуры душ. Пока они всё ещё были связанны с людьми, то представляли собой тусклый туман в телах людей, по-настоящему заметный только в темноте. Тусклый свет, в общих чертах.

И затем, в мимолётный момент, пока его не атаковали, он заметил нечто ужасное.

Душ оказалось слишком много. В комнате был второй Мельчор.

Жидкая масса Мельчора разделилась, и теперь обе части двигались независимо друг от друга. Хаос и низкая видимость в бою скрывали это от Димаса.

Видимо разделение случилось только что, потому что Шинэдо предупредила их именно сейчас, — 'Его теперь трое! Будьте очень осторожны!'

Трое?

Поток ртути ударил его исподтишка, сбросив с ног, но продолжив держаться за него, быстро поглощая всё тело, сгусток несомненно желал разрушить его тело и предотвратить регенерацию.

Все и каждая его мышца изогнулись разом, и гравитация остановила его в воздухе. Невидимый пузырь взорвался наружу и сбросил с него ртуть, пока он продолжал парить в воздухе.

И точно, теперь он видел все три громадные глыбы в темноте. Та, что атаковала его, уже двигалась к Джоане и детям.

Димас выстрелил гравитационными пулями, пока сам приближался ближе. Джоана пронзила жидкого зверя громадным хромовым копьём, добавив на него ветви шипов, разрывая ртуть с каждым новым выростом. Клон скорчился и извился прочь от неё, лишь для того, чтобы тут же вернуться вновь и попытаться достать её вновь. Димас собрал достаточно силы в своём кулаке и пробил им клона, выпустив усиленную гравитацию в момент удара.

Комки ртути разлетелись во все стороны, но не успокоились. Вместо этого они словно муравьи отступили обратно к луже, что была ближе к двум другим клонам. Димас развернул гравитацию под ними, желая подвесить каждую каплю в воздухе и изолировать их друг от друга, но это не имело значения. Им не требовался пол. Они двигались по своей собственной силе, бесспорно благодаря мастерству Мельчора в придании скорости при материализации объектов.

Приглушённый взрыв встряхнул комнату, вновь притянув внимание каждого к Диего. Пока они были заняты одним клоном, Диего разбирался с двумя. И проходило это не хорошо, увидел Димас. Он поспешил помочь ему, но ртуть уже удушала Диего, и через мгновение он услышал хруст. Этого, конечно, не достаточно, чтобы действительно остановить Диего, но Мельчор вырвал Янгеру из его тела, использовав ртуть как фильтр для их разделения. И даже находясь под штормом гравитационных пуль и хромовых шипов, жидкий гроб сжался ещё раз, убеждаясь, что Диего останется мёртвым.

Димас ожидал, что Мельчор убьёт и Янгеру, но мужчина этого не сделал, вместо этого решив использовать её как щит. Димас и Джоана перестали атаковать.

— Это конец, — сказал Мельчор. — Диего был вашей единственной надеждой покинуть комнату, а теперь у меня Янгера, и вы не можете атаковать свободно. Пожалуйста, прекратите эту бесполезную борьбу и сдавайтесь.

Димас не видел лица Джоаны в темноте, так что он взглянул на её жнеца и затем на Шинэдо. Верно, этот бой неизбежно проигран. Ближний бой ему не подходил, а без Изиола Димас проигрывал в наблюдательности. Здесь ничего не оставалось.

— 'Мы проиграли,' — подумал Димас. — 'Самоуничтожаюсь, сейчас.'

— 'Понял,' — прозвучал голос Изиола. Сейчас он уже должен быть в четверти пути до Рейнола.

Димас приготовил гравитационные сферы в обеих руках и глубоко вдохнул, чтобы каждый мог услышать его голос. — ...Я очень скоро вернусь за всеми вами.

Без всяких сомнений Мельчор уже понял, что он собирается сделать и Димас видел, как усиленная душой ртуть спешит его остановить.

Димас положил голову между рук и позволил силе разорвать его череп в клочья.

Глава 93. Кодекс щита...

Гектор тихо сидел в неосвещённой гостевой комнате. Линн и принц Меривезер спали. Гектор вызвался добровольцем в дозор, пока все спят, поскольку ему сон не требовался настолько же, насколько он требовался Линн. Она согласилась, при условии, что он поднимет её рано утром и сможет сам отдохнуть оставшуюся часть утра.

Этот вечер был богат на события. Он наблюдал за всеми переговорами лорда Асада с другими сэндлордами. Гарвель был любезен переводить ему всё, что они говорили на Моссианский. К концу было вполне очевидно, что ему не удалось убедить их хоть в чём-то.

После этого Аксиолис представил их Асаду и Корвасу, и они оба оказались куда более вежливыми, чем брат Асада, но когда любезности продолжились, разговор всё равно показал себя более трудным, чем разговор с Хакком.

— Мы собираемся в Рейнол, — довольно свободно сказал Асад на Моссианском. — Аббас и остальные решили не помогать, но я не могу бездействовать.

— 'Вы можете пойти с нами,' — предложил Корвас. — 'Любой друг семьи Элрой – наш друг.'

Это предложение застряло в мыслях Гектора. Эти люди были готовы довериться ему, несмотря на то, что ничего не знали о нём, просто потому, что он слуга Гарвеля. Казалось, что только это имеет значение. Иногда было легко забыть, что его жнец не просто друг, но и главная связь с миром. И дело было не только в том, что именно Гарвель сохраняет его физически живым, Гектор не забывал и о том, что именно благодаря связи Гарвеля с Мельсанз он смог работать с Линн и королевой так просто. И теперь, вновь.

Он полагал, что его дохренища связей с людьми была естественна, но даже так, он никак не ожидал услышать, что у него есть сестра.

— 'Я бы рассказал тебе о Чергоа однажды,' — приватно сказал Гарвель. — 'Мы просто не разговаривали о подобном пока что.'

— 'Угу...'

— 'Послушай, я не видел её уже... эм... вообще, я не уверен. Может, четыре сотни лет.'

— 'Четыре сотни?!'

— 'Может и пять. Время так туманно.'

— 'Какого чёрта? Почему так долго? У тебя были какие-то разногласия или что?'

— 'Если под «разногласия» ты имеешь в виду то, что я хреново к ней отнёсся, то да. Именно это и произошло.'

— 'Э... ч-что ты сделал?'

— 'Что ж. Эм. Когда ты проводишь с кем-то столько времени, сколько я провёл с Чергоа, легко начать действовать друг другу на нервы. А мы брат с сестрой, так что у нас с этим было ещё хуже. Даже, когда мы оба соглашались на что-то, мы находили какую-нибудь тему для спора.'

— '...Это ужасно похоже на отговорку, Гарвель.'

— 'О, нет, я конкретно облажался. Я подбираюсь к этой части. Не волнуйся. Просто добавляю немного контекста.'

Гектор немного улыбнулся в темноте. — 'Ладно...'

— 'Ты должен понимать, мы с Чергоа знаем друг друга тысячи лет. Просто задумайся над этим на мгновение. У нас с ней одни из старейших отношений в мире. Даже среди жнецов единицы знают друг друга ТАК долго. Так что попытаться подвести наши отношения к конечной точке и сжать их до простого... фактически невозможно.'

— 'Вы вдвоём видели немало дерьма.'

— '...Да, Гектор. Красноречиво выразился, спасибо.'

— 'Не за что'

— 'Дело в том, что мы с Чергоа часто отдыхали друг от друга. Мы целые жизни проживали раздельно и немного думали об этом, когда виделись вновь.'

Гектор просто не мог представить, как можно увидеться с кем-то вновь спустя семьдесят лет и думать, что это нормально.

— 'А ещё есть факт того, что поддерживать контакт жнецам в общем сложно,' — продолжал Гарвель. — 'Мы склонны бродить, особенно, когда нет сдерживающих нас слуг. Когда ты не планируешь встретиться вновь, это становится сделать очень трудно. И поскольку мы с Чергоа разделились на не слишком дружелюбной нотке, мы ничего такого не планировали. И с тех пор мы просто потеряли след друг друга.'

— 'Так что... вы не избегали друг друга четыре сотни лет. Вы просто не сталкивались.'

— 'Ага. Уверен, сейчас она уже меня простила. Или, по крайней мере, её это уже не заботит.'

— '...Ты так и не сказал, что наделал.'

На мгновение Гарвель стих. — 'Она и её слуга в то время открыли приют в очень изолированном месте. Я чувствовал, что ей лучше переехать в город, где о детях лучше позаботятся... или, иными словами, где за ними присмотрит кто-нибудь другой. Она не согласилась. Она верила, и была довольно точна, как я позже узнал, что ближайшие города слишком опасны и, более того, хотела лично вырастить детей. Я считал, что эту работу лучше поручать нормальным людям.'

— 'Хмм. Это звучит не очень плохо, кстати. То есть... эм, ну я вроде понимаю, о чём ты думал.'

— 'Ага, но проблема была в том, что у меня был переизбыток моральной заботы в этом вопросе. Я особенно запомнил, как сказал ей, — «Ты тратишь своё время. Вместо того, чтобы заботиться об этих детях, лучше убедись, что война не сделает сиротами других».'

Брови Гектора немного опустились. — 'Боже...'

— 'Ага, понимаешь?'

— 'Это не похоже на то, что ты бы сказал. Обычно ты более... э... вроде, эм... не уверен, что «циничный» подходящее слово.'

— 'Практичный?'

— 'Ага. Ты практичный. А это кажется довольно наивным предложением.'

— 'Вау. Подросток назвал меня наивным. Больно.'

— 'Я не прав?'

— 'Нет, ты прав. Было тупо считать, что слуга Чергоа сможет внести такой вклад в войну, что больше дети не будут в неё вовлечены. Но тогда я действительно хотел в это верить.'

— 'Почему?'

Гарвель вновь не решался ответить. — 'Что ж, это уже другая история. Но, полагаю, эту я тебе расскажу.'

Гектор ждал.

— 'Я только отпустил слугу, с которым провёл шестьдесят лет. И не потому, что слуга этого захотел.'

Он моргнул. — 'Что ты имеешь в виду?'

Гарвель отлетел от него и остановился в центре комнаты. — 'Сейчас всё ещё немного рановато для этого разговора, но будь, что будет.' — Он вновь развернулся лицом к своему слуге. — 'Гектор, я хочу, чтобы ты тщательно слушал, что я дальше тебе скажу. Тебе может не понравится услышанное, но я надеюсь, что ты никогда этого не забудешь, потому что это одно из важнейших, о чём я сегодня собираюсь тебе сказать. И я попытаюсь объяснить почему.'

Гектор поёрзал на стуле. — 'Э-ладно. Я-я слушаю...'

— 'Нечто происходит с людьми добравшимися до силы,' — сказал жнец. — 'Не обязательно она портит их, но она определённо может их изменить. Не важно, политическая ли это сила или физическая, результат в целом один. Сила любого вида даёт тебе влияние и контроль над другими. И когда ты получаешь больше власти, больше влияния в мире, ты становишься восприимчивее к этим изменениям. Для слуг такие изменения практически неизбежны, потому что твоя сила развивается постоянно.'

— 'Хочешь сказать... твой слуга злоупотреблял своей силой?'

— 'Вроде того, да. Он начал заниматься вымогательством у невинных людей. Говорил, что использует их деньги лучше, чем они могли бы. Думаю, он видел это как «благой» налог, будто видел себя какой-то управляющей фигурой, хотя на самом деле просто стал бандитом.'

— 'Вау... а ты не мог просто сказать ему остановиться? Он не понимал, что должен слушать тебя? То есть... мы «слугами» зовёмся не без причины, верно?'

— 'Да, насчёт этого... Может, мне не стоит говорить тебе этого, но ты, наверно, сам однажды поймёшь. И я доверяю тебе, полагаю. Понимаешь, когда слуга становится достаточно могущественным, они могут не позволить жнецам отпустить их душу.'

Гектор наклонил голову. — 'Что? Как?'

— 'Довольно просто, на самом деле. Жнецу необходим контакт с телом слуги, чтобы отпустить его душу. Так что слуге просто нужно удерживать жнеца в усиленной душой темнице, и никогда не позволять дотрагиваться до себя.'

— 'Оу...'

— 'Это экстремальное решение. Если тебе не доступен контакт с твоим жнецом, то ты теряешь доступ к силе восстановления, усилению и гиперсостояниям. Очевидно, если тебя убьют, твой жнец вероятно не захочет оживлять тебя вновь.'

— 'Да ну...'

— 'Ещё нужно волноваться о поддержании темницы. Сила души вытянется из неё со временем, если только у тебя нет абсурдно высокой синхронизации с твоим жнецом.'

— 'А ты... э... я имею в виду, твой слуга сделал это с тобой?'

— 'Ага,' — ответил Гарвель. — 'Он держал меня заключённым два года.'

— 'Боже...'

— 'Если оглянуться на это сейчас, два года это совсем немного. Всего два из уже прожитых тысяч. Но это было одним из худших событий, что я пережил. Пока ты заключён мир полностью меняется, особенно, когда ты не знаешь, выберешься ли когда-то.'

— 'Эх, чувак... Но, эм... как ты выбрался? Он облажался?'

— 'Частично. Я его провёл. Догадаешься, какая ещё проблема в заключении своего жнеца? Они всё ещё могут говорить с тобой. По факту, если только ты не держишь людей рядом с их клеткой, ты единственный, с кем они могут говорить. Так что, естественно, я начал выливать ему бесконечный поток дерьма. Пытался привести его к тому, что он сделает что-нибудь глупое. Это работало не очень хорошо. Каждый раз, когда я достаточно его раздражал, он просто ранил меня настолько, чтобы я отключился на несколько дней. Стало понятно, что этот план плохой. Он был бандитом. Любую проблему, которую он мог решить силой, он отправлялся решать. Так что, я очень медленно начал убеждать его совершить один из тупейших поступков, какой только мог придумать. Обратная психология. Нарочно выражался неясно. И всё такое.'

— 'Что ты заставил его сделать?'

— 'Я завёл его на территорию знаменитого члена Избавления. Он думал, что там будет сокровище. Не было.'

Гектор приглушённо засмеялся. — 'Вау, Гарвель. Думаю, он этого заслужил, но твою мать...'

— 'Потом этот Избавленец стал ещё более знаменитым. Его звали Суреш, и он некоторое время считался равным Дозеру.'

— 'Воу...'

— 'Суреш уже мёртв, но его преемник всё ещё жив. Говис. Слышал это имя?'

— 'Нет...'

— 'Монстр Востока? Чёрное Бедствие? Эти оба тоже его.'

Гектор задумался. — 'Вообще-то... да, я слышал о Чёрном Бедствии. Когда был маленьким. Я думал это вроде... чума или что-нибудь такое.'

— 'Нет. Это парень.'

— 'Охренеть...'

— 'Ага. Он возможно более знаменит, что Дозер, его босс. Или так я слышал. Никого из них я лично не встречал, если это не очевидно. Может, все в них ошибаются и в тайне они супер классные чуваки.'

— 'Верно... Хмм. У Дозера есть страна, названная также, но почему Говис такой знаменитый?'

— 'Цареубийство. Геноцид. Пробил дыру в вулкане, из-за чего началось извержение уничтожившее целую крепость Авангарда.'

— '...Чего.'

— 'Я просто об этом слышал,' — сказал Гарвель. — 'Говис известен за многое, но я не знаю, сколько из этого правда, если хоть что-то вообще. Всё равно, я думаю довольно точно можно сказать, что он из тех, с кем мы никогда не захотим встретиться.'

— 'Но... пробить дыру в э-то есть, как, своим КУЛАКОМ?!'

— 'Думаю да. Не знаю.'

— 'Это нелепо. Мне кажется, я бы услышал, если бы кто-то сделал что-то подобное.'

— 'Ага, что ж, я вполне уверен, что это случилось до изобретения телевизора. Может, об этом было написано в газетах. Интересный заголовок. Но я не удивлён, что ты об этом не слышал. Не думаю, что такому учат в школах.'

— 'Если бы учили, я бы уделял больше внимания. Это потрясающе.'

Костяная бровь Гарвеля дёрнулась. — '...Ты услышал часть о геноциде и то, что он из Избавления, верно?'

— 'О, ага... твою мать, чувак, ну почему он не может быть хорошим парнем?'

Гарвель засмеялся.

— 'Есть какие-нибудь крутые истории о хороших парнях делающих такую безумную хрень?'

Всё ещё смеясь, жнец заговорил, — 'Думаю, мы немного сошли с темы.'

— 'Разве? Я забыл, о чём мы говорили.'

— 'Вау, Гектор.'

— 'Эй, уже поздно. Я устал.'

— 'Мы говорили о моей сестре.'

— 'Точно... эм...'

— 'Чергоа.'

— 'Я знал.'

Гарвель покачал головой. — 'В любом случае, как я и говорил раньше, я плохо отнёсся к Чергоа и её слуге. Мой последний слуга предал меня, так что я был... зол. И неразумен. Мы разошлись не запланировав новую встречу и теперь, как оказалось, я встретил её в Саире спустя все эти годы. И я бы хотел её увидеть.'

— 'Так что ты думаешь, что мы должны отправиться в Рейнол с лордом Асадом.'

— 'Ага. Если я не увижусь с Чергоа сейчас, то пройдут грёбаные эпохи, прежде чем достанется другая возможность. Но, несмотря на сказанное, я тебя не заставляю. Потому что это звучит нереально опасно.'

Гектор почесал лоб. — 'А когда не звучит?'

— 'Я серьёзно, Гектор. Эти воины не такие, как те, с которыми мы сражались в Атрии. Сэндлорды и рейнлорды это не шутка, и Авангард тоже не воспримет их беззаботно. Мы почти несомненно встретим людей которые будут того же или более высокого уровня, чем Харпер. Так что не нужно просто плыть по течению в этом вопросе, хорошо? Пойми, во что ты будешь вовлечён.'

Перспектива заставила его приостановиться. Больше людей как Харпер? И сильнее? Лицо Гектора немного сморщилось, пока он думал об этом. Он начинал скучать по владению Уоррен.

Но что бы он ни чувствовал об этом, Гектор был уверен, что не может просто уйти, после того как услышал о Чергоа. — 'Это твоя сестра, Гарвель. Мы должны помочь ей.'

— 'Уверен? Я точно не буду на тебя обижен, если ты предпочтёшь не вмешиваться. Если мы и вмешаемся, это в любом случае может не сильно повлиять.'

— 'Что ж... эм... я не знаю. Чёрт. Делать настоящий выбор твоя работа. Пока мы работаем над защитой людей, то есть-я не... я... эх, т-ты понял, что я имею в виду, верно?'

— 'Ха. Да, понял.' — Гарвель взглянул в сторону гостевой комнаты, на двух других обитателей комнаты. — 'Что насчёт них? Они сказали, что поймут, если ты уйдёшь с Асадом, но всё же.'

У Линн и Меривезера были собственные кровати, конечно. И храп принца звучал так, будто он принадлежал кому-то в два раза большего размера.

— 'Эх... ну, не похоже, что я им нужен. Замок кажется вполне безопасным...'

Гарвель сделал паузу. — 'Ты действительно делаешь всё это только для того, чтобы сбежать от Линн, не так ли?'

Гектор решил не одаривать этот вопрос ответом.

До утра оставалось не долго. Линн проснулась первой, подскочив с подушки так, словно кто-то приказал ей внимать. Мгновение она сидела, осматривала комнату. Выглядела почти как другой человек без своего заплетённого хвостика или белого капюшона. Хотя в своей белой глазной повязке она всё же спала.

— Что-то случилось? — спросила она.

Гектор просто потряс головой.

Она кивнула и понесла свою сумку в ванную, чтобы принять душ и сменить одежду. Она не спешила, но всё равно успела раньше, чем принц поднялся. Она начала собирать волосы в хвост, пока они ждали принца Меривезера.

— Спасибо, за то, что принял ночную смену, — поблагодарила Линн. Она смотрела на Гектора через большое зеркало, которое использовала, чтобы собрать волосы. — Теперь ты должен отдохнуть.

Гектор поднялся. — Вообще, эм... Асад уходит сегодня после полудня, так что, эм, я наверно должен сперва сходить к Хакку.

Её руки остановились, она уставилась на него. — Ты сказал, что поспишь утром. Поэтому я разрешила тебе взять ночную смену.

Он это знал и не сумел удержать небольшой улыбки. — Ага...

Она повернулась, что смотреть прямо на него. — Если ты действительно собираешься в бой, то должен поспать.

— Ну... я говорил, что мне не нужен сон, чтобы сражаться.

— Хмф. — Она вернулась к своему хвостику.

— И-извини...

— Ничего. Думаю, я просто тоже хотела бы пойти.

— З-зачем? — спросил Гектор. — Тебе настолько нравится сражаться?

— Я бы не сказала, что мне нравится. Но я могу использовать опыт. — Она ненадолго прекратила заплетать волосы, чтобы помахать костяной рукавицей перед своим лицом. — Даже с этим я ещё не близко к тому, какой сильной должна быть.

— А... я знаю это чувство.

Линн улыбнулась. — Ты знаешь, а? Поэтому ты постоянно вставляешь себя в чужие проблемы?

— Эм... хах, ага, думаю так.

После этого в комнате нависла тишина. Гектор не мог побороть нарастающее неудобство, пока они ждали. Линн просто сидела. Прямо здесь. Была собой.

И это явно было проблемой.

Гектор поднялся и пошёл к своей единственной сумке. — Так, э... я, наверно, сейчас должен встретиться с Хакком.

Линн тоже поднялась. — Ладно.

— Не знаю, будет ли, эм... у меня время, чтобы увидеться с вами снова, прежде чем я уйду, так что...

— Я понимаю. — Она подошла ближе, заставив Гектора напрячься. — Будь там осторожен, хорошо?

— Я-я буду. Спасибо.

Линн нахмурилась и подошла, чтобы обнять.

Гектор выпучил глаза и отпрянул от неё.

Линн замерла, опустила руки и безжизненно встала. — Извини. Я не собиралась, я просто подумала, эм. Извини.

— А, о, н-нет, это было-эм, эх... это я-мм... эргх...

— 'Ух, на это больно смотреть,' — прокомментировал Гарвель.

— И-извини, — повторил Гектор. Он неловко сделал шаг к ней, безумно подумав, что сможет вернуть объятие, но тут же понял как сглупил и отошёл обратно.

Линн, взамен, предложила ему рукопожатие.

Гектор потянул руку, но это показалось ему слишком опасным, и он убрал свою руку. — Я... э... и-извини... э, опять. Я не знаю что... эх...

— 'Твою-то мать, Гектор.'

Юная девушка взглянула на свою руку, наверно подумав, что с ней что-то не так.

— 'Просто расслабься,' — сказал Гарвель. — 'Ты уже пожимал ей руку, помнишь?'

Но было слишком поздно. Момент был упущен.

— Что ж, эм, — Линн повторила, — будь осторожен... то есть, я уже это говорила, но...

— А-ага... Эээ. Т-ты тоже...

И он, наверно, должен был подождать, чтобы попрощаться и с принцем Меривезером, но не сумел выдержать атмосферы и решил вместо этого просто сбежать.

Он был благодарен тому, что коридор кишел народом. Это позволило ему почувствовать, будто он исчезает в шаркающей массе тел, пока шёл к подвалу снова.

Некоторое время Гарвель следовал безмолвно, пока не понял, что Гектор не собирается начинать разговор. — 'Это было ещё ужаснее, чем наблюдать за тем, как Харпер разрубает кого-нибудь пополам.'

Гектор вздохнул про себя. — 'Я запаниковал.'

— 'Да ну.'

— 'Эх... я ахренительно облажался.'

— 'Оу, не вини себя слишком сильно,' — сказал Гарвель. — 'Ты справишься лучше в следующий раз.'

— 'И худшее то, что... сейчас она наверно думает, что меня воротит от неё или что-нибудь такое...'

— 'Та, ты этого не знаешь. Может она просто думает, что ты шизик с приступами.'

— '...Отлично. Спасибо.'

— 'Без проблем.'

Гектор просто купался в самоненависти, когда присоединился к группе людей, ожидающих лифт.

— 'Почему ты влюбился в неё, в любом случае? Ты хоть причину знаешь?'

— 'Ух...'

— 'Приму это как нет.'

— 'Нет, ну, то есть... я знаю, почему.'

— 'Тогда расскажи мне.'

— 'Эргх... потому что... я имею в виду, что она ахренительно превосходная.'

— 'Разве?'

— 'Да! Она как... она как всё, что не я. Реально умная, и сильная, и сфокусированная.'

— 'Ты всё это тоже, Гектор.'

— 'Нет, я не...'

— 'Думаю, ты буквально назвал три свои лучшие черты. Когда не знаешь ответ, ты обычно спрашиваешь разумные вопросы; ты проявил себя в бою несколько раз, и насколько я могу судить; ты медитируешь как грёбаный Джезболийский монах. Умный, сильный, сфокусированный.'

— 'Я... это не...'

— 'Значит, в общих чертах, ты говоришь мне о том, что она тебе нравится, потому что напоминает тебе тебя.'

— 'Что за?!.. Нет! Я просто!.. Я просто не знаю как!..'

— 'Как скажешь, нарцисс.'

— 'Грёбаный!.. Ты... эх...'

— 'Может у тебя просто фетиш по глазным повязкам.'

— '...Это что-то реальное?'

— 'О, я уверен, что да. У меня неизмеримая вера в человеческий запас извращений.'

Спустя продолжительный период времени они наконец пришли к лаборатории И&Р. В этот раз стражники их пропустили сразу.

Хакк и Сазандара были у дверного прохода. Жнец заметила их первая. — 'Снова привет,' — сказала она.

— 'Доброе утро,' — поприветствовал Гарвель. — 'Не было шанса провести анализ?'

— Был, и я провёл! — сказал Хакк. — Результат абсолютно захватывающий! Похоже, твой слуга способен материализовать ультра редкую четырёхэлементную смесь из титана, иридия, углерода и плутония! Не понимаю, и как мне не удалось понять ещё вчера!

Озадаченный, Гектор просто непонимающе моргнул. Он не знал что сказать, но судя по равнодушному выражению жнеца, Гарвель знал.

— 'Вы лжёте.'

— Конечно я лгу. Как я и сказал, только железо. Воплощение посредственности и скуки. Зачем вы потратили моё время на его анализ? Я надеялся, что вы притащили мне что-нибудь интересное хотя бы из-за неясности, но нет. Твой слуга настолько же особенный, насколько особенный солнечный день в Куросе. — Он взглянул на Гектора. — И, наверно, такой же полезный.

Гектор сжался под взглядом Хакка и покраснел из-за унижения. Он знал, что есть слуги, способности которых сильнее от природы, но он не думал, что железо настолько плохое. Наверно, он ошибался. Хакк, всё же, был экспертом. Он посмотрел на Гарвеля, который был заметно разгневан.

— 'Мы не пытались Вас впечатлить. Просто хотели подтверждения. И я буду благодарен, если Вы не станете оскорблять моего друга без причины. И, кстати говоря, железо далеко не бесполезное.'

Хакк гортанно засмеялся. — Полагаю, в относительном масштабе да, вам удастся найти какое-нибудь подобие ценности. Но когда окажетесь перед настоящими монстрами, железо не сможет спасти ваши непримечательные жизни.

— 'Воу,' — сказал Гарвель, теперь громче. — 'Я, мать его, ненавижу снобов своих способностей вроде тебя. Не сила делает человека человеком, баран. Хорошо бы тебе это запомнить, иначе кто-то научит тебя этому по-плохому.'

Хакк, казалось, пропустил замечание.

— 'Гарвель прав,' — вклинилась Сазандара. — 'Хакк, извинись за то, что оскорбил их.'

Лицо Хакка скисло и он потянул плечи вперёд. — Нет. Они потратили моё время. И ты тоже, кстати говоря. Ты знала, что у меня были более важные вещи, требующие внимания.

— 'Извинись. Сейчас же.'

— Или что? — сказал Хакк. — Отпустишь меня? Потому что я оскорбил парочку незнакомцев? Будь серьёзней.

— 'Они больше не незнакомцы. Они теперь наши союзники.'

Хакк снова засмеялся. — Союзники? С чего? Потому что решили помочь Асаду в его глупом деле? Пожалуйста. Ещё большее наплевать на их обстоятельства я просто не могу.

Гарвель, похоже, услышал достаточно. — 'Пошли, Гектор. Мы получили то, зачем пришли.'

— 'Пожалуйста, подождите,' — попросила Сазандара. Он хлопнула Хакка по голове, и мужчина мгновенно упал на пол, потеряв сознание. Она подлетела ближе к Гектору и Гарвелю. — 'Я глубоко извиняюсь за то что Хакк такой невыносимый придурок. Откровенно говоря, я хотела, чтобы Асад был моим слугой, но в итоге застряла с этим социальным катаклизмом вместо человека.'

Через момент Гарвель кивнул. — 'Ничего. Я понимаю. Хотя за извинение благодарен. Спасибо.'

— 'Позвольте мне кое-что сделать для вас.'

Гарвель приостановился. — 'Что Вы имеете в виду?'

— 'Следуйте за мной.' — Она отлетела от тела Хакка и провела их в отдалённую комнату, где стены были полностью заполнены сейфами, как если бы они неожиданно вошли в банковское хранилище.

Сазандара подлетела к, очевидно, обслуживающему комнаты, юному мужчине со столом полным записных книжек и папок. Жнец что-то сказала ему на Валганском.

Кивнув, обслуживающий надел пару перчаток и достал ключ из выдвижного ящика. Он отошёл к задней стене и открыл один из наибольших сейфов, и с видимым усилием достал впечатляющую плиту металла с мягким изгибом на ней. Сазандара сказала ему что-то ещё, но в этот раз обслуживающий колебался, смотрел на Гектора и обратно.

Прежде, чем Гектор успел подумать о том, чтобы спросить, Гарвель начал переводить.

— 'Она говорит отдать это тебе. Он спрашивает, уверенна ли она. Говорит, что Хакк разозлится.' — Гарвель сделал паузу, засмеявшись. — '«В этом и смысл», сказала она.'

Обслуживающий вскоре уступил и пошёл передать предмет.

— 'Осторожно, не позволяй этому пока что касаться твоей кожи,' — предупредила Сазандара.

Гектор сделал, как она сказала, обрадовавшись тому, что не снял свои перчатки.

Поначалу, пока он держал его, он всё ещё не был уверен, что это за штука, но как только он повернул его в руке вертикально, то понял.

Щит. Если быть точным, с плоским верхом и острым низом. Меньше каплевидного щита, но больше круглого щита. Гектор узнал его из своих изучений брони древнего мира.

Он неожиданно вспомнил о своём проекте создания брони, которым занимался после школы, с Александром Лэнсом. Это было всего несколько месяцев назад, но казалось словно другой жизнью. И чем Лэнс занимается теперь, было ему интересно. Он вспомнил, как с небольшим облегчением изучил список жертв Резни в Старшей Кальмана и понял, что Лэнса в нём нет.

Моргнув, Гектор вернулся в настоящее, в котором Сазандара уже начала говорить вновь.

— 'Это самовосстанавливающийся щит,' — объяснила она. — 'Он чрезвычайно прочный из-за ряда причин. Эти четыре полосы, вот здесь, полосы вольфрамового карбида. Хакк синтезировал их лично. Остальной металл смесь стальных и титановых слитков. Ещё, металл был навечно усилен душой Аббасом Саккафом, так что, думаю, вы обнаружите, что он может выдержать немало, прежде чем ему вообще потребуется самовосстановление.'

— 'Усилен душой навечно?' — переспросил Гарвель. — 'Лорд Аббас способен на это?'

— 'Конечно. Но забудьте об этом. Я всё ещё не рассказала лучшую часть.'

— 'Оу?'

— 'До тех пор, пока кожа Вашего слуги соприкасается с этим щитом, его пассивная защита душой будет резко увеличена,' — сказала Сазандара. — 'Если только, конечно, его защита душой не больше, чем у щита. В таком случае увеличения не будет.'

Гарвель подлетел ближе. — 'Хмм. Я не знал, что такое вообще возможно.'

— 'Было бы удивительно, если бы знали. Хакк сам достиг этого прорыва. Это всё ещё не широко известная разработка.'

— 'Понятно. Вы уверенны, что хотите с ним расстаться? Этот предмет кажется невероятно ценным.'

— 'Это просто испытательный кусок, из-за устарелой простоты его дизайна. Хакк хотел посмотреть, сможет ли он правильно объединить материалы. У него ушли месяцы на то, чтобы создать достаточно для одного только этого щита. И, должна заметить, насколько раздражающим иногда бывает Хакк, я была впечатлена. Я не знаю, насколько вы знакомы со способностями объединения, но сделать что-то вроде такого количества самовосстанавливающегося материала вполне себе подвиг.'

Гектор и Гарвель обменялись взглядами.

— 'Иными словами, да, он очень ценный,' — продолжила она, — 'но я всё равно желаю отдать его вам, частично как извинение, частично для того, чтобы преподать Хакку урок.'

Гарвель пожал плечами. — 'Что ж, от такого полезного подарка я не откажусь. Благодарю за щедрость.'

— 'Не стоит благодарности,' — сказала она, после чего повернулась на Гектора и добавила, — 'Лорд Тёмная Сталь.'

Бровь Гектора поднялась от этого.

Костяная улыбка Сазандары стала шире. — 'После того, как мы встретились вчера, я попросила племянника Хакка узнать о вас. Я не знала, что это будет такая простая задача для него.'

— 'И только я начал привыкать, что никто не узнаёт Гектора,' — сказал Гарвель.

— 'Должна заметить, что ваши действия в родной стране довольно смелые. Вы не беспокоитесь, что Авангард может завербовать вас?'

— 'Завербовать нас?'

— 'Именно. Определённые фракции последнее время довольно... агрессивны в своих попытках заполучить больше людей. Полагаю, слава Вашего слуги сделает его привлекательным для таких людей.'

— 'Хмм. Это странно. Не так давно, у нашей королевы была настоящая проблема с поиском союзников из Авангарда, и едва ей удалось получить помощь одного слуги.'

— 'Да, но тогда в вашей стране была вонь Избавления. Теперь, когда их нет...'

— 'Я понял мысль.'

— 'Возможно, в вашем альянсе с Асадом больше смысла, чем вы считаете.'

— 'Возможно Вы правы.'

Гектор снова повернул щит, хотел хорошо рассмотреть фронтальную его часть. Он был блестяще серым, за исключением четырёх полос вольфрама, о которых говорила Сазандара. Они были немного темнее, но Гектор не узнал бы, что они не просто покрашены, если бы жнец не сказала об этом. Они настолько плавно соединялись с щитом, что он не мог увидеть и тончайшей впадинки между ними и остальным, более светлым металлом.

— 'Прежде, чем ты используешь его, пара предупреждений,' — сказала Сазандара. — 'Как только твоя кожа коснётся его, эффект усиления защиты душой начнёт действовать. Когда на тебе перчатки, как сейчас, эффект не будет придан телу.'

— Х-хорошо.

— 'В дополнение к этому, ты заметишь, что прикосновение к щиту вызывает ужасную физическую боль. Это побочный эффект усиления твоего тела сверх нормы. Гарвель должен будет заглушать боль, каждый раз, когда ты захочешь использовать его голыми руками.'

— А... и тогда, я почувствую боль позже.

— 'Естественно.'

Гектор кивнул. — 'Вы похожи,' — отметил он Гарвелю.

— 'Щит также отзовётся и на Вас, Гарвель.'

— 'На мне? Почему?'

— 'Усиление защиты доступно благодаря взаимодействию синхронизации душ между вами двумя. Щит функционирует как катализатор, и через него души растягивается за свои пределы, чтобы выровняться с щитом. И потому, что жнец в очень многом «батарейка» взаимоотношений, это будет значительно вытягивать Ваши силы.'

— 'Ясно.'

— 'Как давно Гектор Ваш слуга?'

— 'Примерно три года.'

Выражение лица Гектора на момент изменилось. Он подсознательно удержал себя от взгляда на Гарвеля. Не прошло и восьми месяцев.

— 'Довольно юный,' — сказала Сазандара. — 'В таком случае, я советую Гектору не использовать его больше тридцати минут в день.'

— 'Понял,' — сказал Гарвель. И затем лично он исправил цифры, — 'Шесть минут в день. Запомни это, если можешь.'

Гектор не был уверен, что понял смысл лгать своим союзникам так. Если даже Сазандара как-то предаст их, не будет ли лучше, если она будет считать их слабее? Об этом нужно спросить Гарвеля позже, решил он.

— 'Ещё что-нибудь мы должны знать?' — спросил Гарвель.

— 'Нет, это всё.'

— 'Хорошо. Спасибо за объяснение. Мы ценим Ваше гостеприимство. Когда всё уляжется, я бы хотел пригласить Вас во владение Уоррен с нами. Уверен, даже Хакк сможет там вдоволь насладиться собой.'

— 'А. Я запомню.'

Глава 94. Родственные души, будьте быстры...

Немного времени прошло, прежде чем Гектор оказался на борту другого самолёта. Он прибыл в Курос всего день назад, это был его первый полёт на самолёте, и вот он уже покидал город.

Второй самолёт имел, тем не менее, совсем иную атмосферу. Того же уровня комфорта, что личный реактивный самолёт принца здесь не было. Скорее, этот чувствовался так, будто он каким-то образом вовлечён в контрабанду. Лорд Асад решил использовать грузовой самолёт для их путешествия, и одна из дверей постоянной держалась открытой, из-за чего было ветрено и громко.

Он полагал, что в этом был смысл. Асад не получил одобрения других сэндлордов, так что определённый уровень осмотрительности был ожидаем. Более того, грузовое место позволило им укрыть военное снабжение среди обычного груза. Зрелище казалось Гектору сюрреалистичным — кучи коробок Объединённой Почты Саира стояли рядом с громадными ящиками полными рационов питания и ракет для гранатомётов.

За исключением пилотов, всего два других человека составляли компанию Гектору и Асаду. Обе женщины, хотя Гектор не знал об этом, пока они не сняли капюшоны своих чёрно-золотых роб. У них тоже были отчётливо жёлтые глаза. Старшую звали Имас Наджир, сестра Асада и Хакка. Младшую Джада Наджир, дочь Асада. С ветром пронизывающим салон было слишком шумно, чтобы кто-то мог говорить, не повышая голос до крика, и леди предпочли дать возможность их жнецам говорить за них. Гектор тоже.

Гарвель заговорил через продолжительный период времени, объяснил присутствие Гектора. Аксиолис помог. Другие жнецы с одобрением встретили их помощь, но всё равно не казались сильно этим озабочены.

Гектор видел, как резко сменяется пейзаж через окна. Бесплодная пустыня и пустоши уступали скалистым горным массивам, и вскоре громадные горы стали видны, встав между ними и Рейнолом. Некоторые пики были настолько высоки, что самолёту приходилось огибать их, из-за низкой высоты полёта.

Гектор также обнаружил, что медитация была сложнее. Гарвель объяснил это как эффект умеренной гипоксии, и можно нейтрализовать его, если требуется, но жнец добавил, что эта дополнительная трудность важна в качестве практики.

Он пытался медитировать некоторое время, но периодические скачки турбулентности продолжали его встряхивать и он решил просто сдаться.

— 'Забавный факт,' — сказал Гарвель, всё ещё приватно. — 'При нормальных атмосферических условиях, турбулентность, обычно, эксклюзивна для больших высот, но поскольку мы близки к горному массиву, потоки воздуха шаткие, даже на такой высоте.'

— 'Как интересно...'

— 'Это и есть интересно, саркастический ты ушлёпок.'

Гектор тихо засмеялся на выдохе и опустил голову, чтобы не привлечь к себе внимание. Щит был прямо здесь, на его коленях. Он казался слишком ценным, чтобы не удерживать его всё время, особенно когда в самолете дыра, вот прямо здесь. Ему совсем не хотелось, чтобы с щитом повезло так же, как с мотоциклом.

Спустя некоторый период времени, Гектор вспомнил о вопросе, который хотел задать. — 'Кстати говоря, эм... почему солгал Сазандаре о моём возрасте? Не было бы лучше, чтобы люди считали меня слабее, чем есть на самом деле?'

— 'Она и думает, что ты слабее, чем есть.'

— 'Ч-что?'

— 'Я сказал ей три года. Можно сказать, учитывая все те разы, что ты достигал становления и твою постоянную практику и медитацию, твоя способность железа ближе к шести или семи годам.'

Гектор прищурился одним глазом. — 'Чего? Да ни за что. Это не может быть правильно...'

— 'В отношении чистого объёма и силы, да. Может. Поверь мне.'

— 'Но... это означает, что, вроде, э... эм... в-в восемь раз сильнее нормы?..'

— 'Примерно, да.'

Он задумался, попытался посчитать. — 'Но я, эм... то есть, я ведь достиг становления, вроде... всего четыре раза, думаю.'

Гарвель фыркнул. — '«Всего четыре», говорит он. Это близко к дох**ще раз, знаешь ли.'

— 'Разве?'

— 'Да!'

— 'Хмм... но всё же, то есть... в восемь раз сильнее?'

— 'Понимаю, звучит нелепо. Именно поэтому мне пришлось солгать Сазандре. Если я скажу людям, что ты слуга меньше восьми месяцев, а потом они увидят, на что ты способен, это ужалит нас в зад. Если ты немного сильнее среднего, то без проблем. Если ты в восемь раз сильнее, БОЛЬШАЯ ПРОБЛЕМА. Большая, вонючая, волосатая проблема. Такую информацию легко не распространяют, Гектор. Понимаешь? Так мы закончим тем, что люди вроде Говиса постучат в нашу дверь, люди, которые посчитают нас проблемой, которую необходимо устранить в зародыше.'

— 'Это я понимаю. Я просто, эм... хмм.'

— 'Ты просто что?'

— 'Я просто чувствую, что... восемь раз всё равно слишком много. То есть, один парень, с которым я сражался... э... парень с жёлтыми кристаллами.'

— 'Сера.'

— 'Ага. Он, очевидно, был старше меня как слуга, но... наверно он не был настолько старше, верно? То есть, учитывая, как ты сказал, что он слабее Каркаша, который тоже, наверно, не очень стар.'

— 'Ага. Так о чём ты?'

— 'Что ж, этот парень добавлял скорость своей сере вполне неплохо. И даже теперь, я едва могу делать это со своим железом. Так что, то есть... логика говорит, что я не так силён, как тот парень, верно?'

— 'Мм. Предположение разумно, но, увы, неверное. Добавлять скорость своему элементу навык, требующий практики. Это нечто, что ты должен понимать «как» делать. Даже, если ты достиг становления уже дюжины раз, ты не сможешь добавлять скорость своему элементу, пока не изучишь это в деталях.'

— 'Оу...'

— 'В отношении сырой силы, кстати, думаю ты уже превзошёл серного парня. Он был сильнее только потому, что его синхронизация души выше. А скорость ты уже скоро поймёшь.'

— 'Хмм.' — Гектор кивнул в сторону. Он правда думал, что может добиться большего в добавлении скорости. — 'Тогда... есть ещё «навыки» вроде этого?'

— 'Управление температурой. Только это высокоуровневый навык для использующих материализацию. Довольно странно, но это проще делать использующим преобразование, наверно потому, что им не нужно думать о пространственной координации как тебе.'

— 'Пространственной координации?'

— 'Глубинное восприятие. Где ты хочешь создать свой элемент. И всё в таком духе. У использующих преобразование более тесный контроль над их элементом, они даже могут изменять то, как интенсивно их элемент будет реагировать с другими. Так что, кажется мне, это не удивительно.'

— 'Хмм.'

–+–+–+–+—

Рейнол был не таким, каким его помнил Асад. Даже с воздуха была видна разница. Баррикады были поставлены по всему городу, сформировав круги вокруг Хранителя Рейна. Машины тоже были редки. Без сомнений, рейнлорды эвакуировали большинство, если не всех, гражданских.

К своему одобрению, Асад не видел большого урона имуществу. Он заметил пару небольших кратеров у замка, но больше ничего. Но осада ещё только начиналась, конечно.

Когда они приблизились к аэропорту, Асад ушёл в переднюю часть самолёта, чтобы связаться с рейнлордами на земле и убедиться, что приземление безопасно. Машина ждала их на посадочной полосе, как и группа рабочих без жнецов, начавших разбирать снабжение, как только Асад и остальные разъяснились.

Это была тихая поездка, даже среди жнецов. Наверно, все были на нервах, размышляли, какая разница будет от ещё четырёх слуг. После некоторого периода времени дочь Асада решила нарушить тишину.

— Где ты достал этот щит? — спросила она. В свои двадцать два года Джада была старшей из трёх детей Асада.

У Гектора ушёл момент, чтобы понять, что говорят с ним. — О, э... от твоего... дяди, наверно?

Асад не зря думал, что узнаёт его.

— 'Меньше от Хакка и больше от Сазандары,' — заметил Гарвель.

В этом смысла было больше. Рука Асада устремилась в карман, к своему кольцу, рассеяно порыв пальцами в размышлениях, понадобится ли оно ему. Хакк дал его прямо перед его вылетом из Куроса. Каким бы ни был он чёрствым, Хакку всегда удавалось иначе показать свою тревогу за старшего брата.

Вскоре, после прохождения пары контрольных пунктов, они оказались в большом отеле, вокруг которого было в избытке новых жнецов и слуг. Они все смотрели на Асада и его небольшое окружение, но только один соизволил подойти.

Это был очень маленький человек, понял Асад, уже взрослый, но не выше ребёнка. — Добро пожаловать в Рейнол, — сказал карлик.

Асад не мог побороть нерешительность, не понимая, с кем говорит. — Спасибо.

— Лев Пустыни, не так ли? Не могу поверить, какая приятная встреча. — У него явно было крепкое рукопожатие, несмотря на телосложение. — Я Сюань Сиболт.

— А! Приятная, несомненно! Хотя, таким темпом, боюсь, они начнут звать меня Белой Вороной Пустыни. Извиняюсь, но большей поддержки своего рода я добиться не смог.

— Вам не за что извиняться, — сказал Сюань. — Это не их битва. Будь мы в их позиции, наверно, мы бы поступили также.

Асад только нахмурился на это.

— Пройдёмте внутрь, не желаете? Думаю, Вас все ждут.

Они последовали.

Вестибюль отеля расширялся в казино, хотя все игровые автоматы были выключены. Куда не пойди, всюду в обилии были красно-золотые ковры, облицованные сегментным светом.

— 'Морской Дьявол карлик,' — приватно сказал Корвас. — 'Не ожидал.'

Асаду пришлось согласиться. Он полагал, что размер слуги не имел настоящего значения в оценке их ценности, но всё равно было довольно странно обнаружить, что один из самых вызывающих страх рейнлордов Саира будет выглядеть настолько не пугающе. И это не рост Сюаня был ответственен за такое неверное впечатление, понял Асад. Его лёгкая улыбка и большие, по-морскому зелёные глаза тоже этому как-то способствовали. И ещё то, как он покачивался из стороны в сторону пока шёл, будто шагал в такт музыке, которую слышал только он сам.

Сюань вёл их с его не представленным жнецом, следующим близко позади. Они прошли через несколько дверей и кабинетов, пока не пришли в зал заседаний.

Асад узнал большинство присутствующих лиц. Октавия Редуотер, Райен Мерло, Сантос Забат, Евангелина Струд, как и горсть членов их семей. Карта Рейнола была посреди стола.

— Рада, что ты добрался, — сказала Октавия, стоявшая у двери. Крошечная старушка была не сильно выше Сюаня. — А, и кого ты привёл с собой?

— Моя сестра, Имас, и дочь, Джада, — сказал он, указав. — А это их жнецы, Орджанд и Аталим.

Аксиолис принял ответственность представить оставшихся двух. — 'Это Гарвель и его слуга, юный лорд Гектор Гофф владения Уоррен. Они прибыли из Атрии, и так случилось, что Гарвель брат Чергоа.'

Это волной прошлось по комнате. Асад заметил, как Октавия обменивается взглядом с Сюанем, прежде чем ответить.

— Понятно, — сказала она. — Полагаю, Вы надеетесь увидеться с ней.

Гарвель теперь говорил за себя сам, — 'Да, надеюсь. Я не был в курсе связей Чергоа с рейнлордами вплоть до вчера. Аксиолис объяснил, что она новое пополнение в ваших рядах.'

— Время Вы подобрали неудачное, — сказала Октавия. — Придётся сказать сразу. Чергоа и её слугу сейчас держат в заложниках.

— 'Что?!' — воскликнул Аксиолис. — 'С каких пор?!'

— Димас Сиболт прибыл сюда прошлой ночью и проинформировал об атаке на Красное озеро, в которой дети Элрой были захвачены. Мельчором Блэкбёрном.

— 'Мельчором? Зачем ему делать это?'

— Мы пока не знаем, — ответила Октавия.

Леди Райен Мерло решила вклиниться в разговор, — Мы посылаем Сиболтов и Делагуна, чтобы вернуть детей. Абель и Сальвадор занимаются этим вопросом прямо сейчас и собираются покинуть Рейнол до заката.

— 'В таком случае, я надеюсь, они не будут против моей с Гектором компании,' — предложил Гарвель.

— Уверен, что не будут, — сказал Сюань. — Я отведу вас к ним после этого. Без меня они не уйдут, так что просто держитесь рядом.

— 'Благодарю, спасибо.'

У Асада был вопрос для Райен и Октавии — Вы посылаете всех Сиболтов и Делагуна? Это почти треть ваших сил, нет?

— Треть, — подтвердила Райен. — Им потребуется не меньше этого, чтобы прорваться в Болотную Скалу.

— Даже так, у нас могут быть проблемы, — отметил Сюань. Он взглянул на Асада ещё раз. — Вашей поддержке будем очень признательны.

Асад прикусил губы. — Я пришёл, чтобы помочь освободить Юсеффа.

— 'В таком случае, я думаю тебе стоит помочь Сюаню,' — сказал Аксиолис. — 'Я знаю, Юсефф сказал бы тебе, что приоритетнее дети, чем он сам. Кроме того, так Авангард не узнает о вовлечённости Халь Наджир. Так ты будешь помогать нам, не беспокоясь о том, как это отразится на тебе и твоей семье.'

— 'Аксиолис прав,' — согласился Корвас.

— Что насчёт битвы здесь, в Рейноле? — спросил Асад. — Если вы отправите стольких в Болотную Скалу, вы сможете захватить Хранитель?

— Прорываться в Хранитель Рейна возможно даже не придётся, — сказала Октавия. — До сих пор мы только проверяли их защиту, и хотя они доказали, что довольно прочны, разница будет небольшой, если мы продолжим удерживать город.

— У наших оппонентов ограничено время, — объяснила Райен. — Санко приближается. Когда она придёт, то займётся вопросом за нас. Всё что нам нужно — не позволить противникам сбежать.

— 'Говоришь так, будто это легко,' — сказал Корвас.

— Просто, вероятно, — ответила Райен. — Не легко. Наши силы распределятся тонкой линией. Но если Асад хочет использовать свои навыки с наилучшей пользой, ему следует отправиться в Болотную Скалу.

Через секунду, Асад неохотно кивнул. — Хорошо.

Гарвель поставил другой вопрос, — 'Что ещё можете сказать о людях, захвативших детей?'

— Сюань осведомит вас о деталях, — сказала Райен. — Однако помните, что с Мельчором Блэкбёрном шутки плохи. Не пытайтесь сражаться с ним, если только вас не абсурдно больше или, если с вами нет Сюаня.

Сюань засмеялся. — Прекрати, я из-за тебя краснею. Во мне нет ничего особенного. — Потом он убрал веселье с лица и повернулся к Гарвелю. — Но она права. Не пытайтесь сражаться с ним без меня, если только не хотите, чтобы Ваш слуга превратился в мясной пудинг.

Глава 95. Где реки темнеют...

Их разделили. У Эмили была комната только для неё одной. Темница оказалась удобной, с большой кроватью и телевизором, но без единого окна. Мельчор забрал её маску, вероятно посчитав, что важно видеть её рогатое лицо. Он забрал и Чергоа тоже, но Эмили всё ещё могла с ней общаться.

— 'Угх,' — прозвучал бестелесный голос Чергоа. — 'Ненавижу торчать в коробках.'

— 'Какой смысл разделять нас?' — спросила Эмили. — 'Я всё ещё могу говорить с тобой.'

— 'Потому что, если ты сбежишь, я уберегу их от проблем твоего поиска. Они могут просто убить меня и не волноваться, что ты кому-нибудь расскажешь.'

Эмили ценила откровенность жнеца, но иногда она была слишком откровенна. Эмили села на край кровати и положила голову в руки, закрыв глаза и пытаясь думать. — 'Что насчёт Маркоса и Рамиры? Зачем разделять меня с ними?'

— 'Одиночную попытку побега остановить проще, чем скоординированную. Но охрана нескольких клеток требует больше охранников. Из этого мы можем заключить, что у Блэкбёрн людей достаточно.'

Эмили не думала, что есть большая разница в количестве стражи, до тех пор, пока Мельчор рядом. Она не скоро забудет то, чем стал этот мужчина в Красном Озере. И если это было недостаточно обескураживающим, она довольно неплохо рассмотрела Болотную Скалу снаружи. Название не было странным. Замок был буквально вырезан из громадной скалы, и грязные болота действительно окружали его, да и весь город Люцо. Болотная Скала была тёмным монолитом на плоском и грязном пейзаже, вытягиваясь к серому небу как скальное дитя, отделившееся от своей стаи.

— 'Мне всё ещё интересно, какого чёрта они это делают,' — сказала Эмили.

— 'Да ну. Но они странно себя ведут. Учитывая наши обстоятельства, Блэкбёрны кажутся вполне осторожными, и вот, они решили притащить нас в Болотную Скалу, несомненно первое место, где рейнлорды попытаются нас найти.'

— 'Ну, это их крепость.'

— 'Но спрятать нас было бы не трудно. Уверена, Мельчор мог вывести нас из страны, если бы хотел.'

Жнец была права.

— 'Кажется, будто они хотят, чтобы другие рейнлорды пришли сюда,' — сказала Чергоа.

— 'Зачем им это?' — спросила Эмили.

— 'Не знаю. Всё становится довольно странным, когда учитываешь то, как мирно хотел забрать нас Мельчор поначалу. Честно, не представляю, что движет этими людьми.'

— 'Хмм. Может они правда пытаются нас как-то защитить.'

— 'Сильно сомневаюсь.'

Она легла спиной на кровать и вздохнула. — 'Так, что мне делать?'

— 'Ты заключённая. Не больше, чем ждать. Попытайся медитировать, если управишься.'

— 'Точно...'

— 'И развлекай меня. Мне очень скучно.'

— 'Я не понимаю, как ты можешь быть такой спокойной...'

— 'Я могу притвориться психующей, если хочешь.'

— '...Пожалуйста не надо.'

— 'Могу рассказать тебе милую историю, которая поможет тебе расслабиться.'

На это предложение Эмили не поскупилась полуулыбкой. — 'Вроде какой?'

— 'А какую хочешь? У меня полно историй.'

— 'Тогда, удиви меня.'

— 'Хорошо. Знала я однажды девушку, которая была клептоманкой на всю голову. Воровала что-нибудь постоянно. Это было безумием. В любом случае, ей нравилось, когда я шутила, но мне часто было трудно объяснить ей каламбуры, потому что она принимала вещи буквально.' (*принимала/брала)

Прошла секунда. — 'О боже...'

— 'Хорошая история, да?'

— 'Думаю, я начну медитировать.'

— 'Как жестоко.'

Этот переход осуществить было довольно трудно, но через некоторое время Эмили удалось. Она сфокусировалась на очищении своей головы, в основном. Чергоа ей в прошлом объясняла, что медитация обычно используется, чтобы представить прогресс собственных сил, представить, чего хочешь достичь, если кратко, но поскольку Эмили всё ещё не была уверенна в том, чего хочет достичь, она продолжала поддерживать прогресс в очень общем смысле, в своей голове. Сейчас, всё что она знала, это то, чем она не хотела стать.

Тот монстр продолжал пугать её из памяти. Пытаться заставить себя не думать об этом в итоге делало задачу невозможной, и спустя продолжительный срок она решила прекратить медитацию.

Однако, когда она открыла глаза, чёрный чешуйчатый монстр стоял перед ней.

Она замерла. Без своей маски она чувствовала себя ещё более уязвимой.

Оно осмотрелось в комнате, всё ещё совершенно бесшумное, и Эмили решила отступить от кровати.

Красные глаза монстра следовали за ней.

Медленно она подошла к зеркалу, хотела посмотреть, будет ли у монстра отражение.

Его не было.

Она не была уверенна, облегчение это или нет. Это вполне служило доказательством того, что монстра на самом деле здесь нет, что делало его менее опасным, но это всё ещё не говорило ей о том, чем была эта чёртова штука и почему она её видит.

Чудовище открыло рот, который был просто маленькой трещинкой. У существа не было никаких выпирающих губ, и до сих пор, место, где был рот, казалось тревожно пустым. Но так было не лучше. Эмили увидела язык и не меньше двух рядов острых зубов. А судя по тому, как продолжал двигаться его рот, монстр пытался говорить, но слов не появлялось. Даже звуков. Просто ещё более некомфортная тишина.

Эмили пришлось моргнуть несколько раз. Она даже не думала попытаться заговорить с ним. Через несколько мгновений она набралась храбрости прошептать несколько слов, — Что ты такое?

Ответа не последовало.

И прежде, чем она успела поставить другой вопрос, чудовище вновь исчезло, не оставив следов своего присутствия. Эмили проверила зеркало ещё раз, просто чтобы убедиться, что он не появится там, как в каких-нибудь страшных фильмах.

Вновь одна, она не была уверена, следует ли рассказывать Чергоа о случившемся. Жнец не смогла сказать ей ничего полезного в первый раз, и с тех пор ничего не изменилось. Эмили поразмышляла над этим ещё некоторое время, прежде чем в итоге решить, что сохранит повторившуюся встречу в тайне. Кроме того, ей не требовалось давать Чергоа больше доказательств того, что её слуга сходит с ума.

–+–+–+–+—

Мельчору требовался сон. Даже для него эта ночь была изнурительной. Каждый раз, когда они с Орриком использовали Пан-Розум означал, что затем последует мучительная усталость. Период восстановления значительно уменьшился за годы, но пройдёт ещё много лет, прежде чем они смогут использовать его без какой-либо отдачи.

Когда он проснулся, то помылся и переоделся в свежий костюм. Оррику он позволил продолжить спать. В его глазах жнец был причудливой сойкой, с насыщенными синими перьями и несколькими пятнами чёрного и серого. Глаза светились чёрным светом, хотя сейчас они были закрыты и потому не сияли.

Мельчор всё ещё был уставшим, но он знал, что ещё немало времени пройдёт, прежде чем он сможет по-настоящему отдохнуть. Он покинул своё пустую спальню и отправился в Чёрный Зал, где его кузин Измаил, скорее всего, должен быть в этом часу. Родственники и слуги заполняли бочковидные коридоры, но все они уступали ему дорогу, как только замечали.

Чёрный Зал был наибольшей комнатой замка, и её стены были свидетельством древней Арманской архитектуры, с их замысловатой каменной кладкой и инкрустированными колонами. Потолок, однако, считался сделанным полностью из натурального камня. Его наклонная, неровная поверхность не изменялась с тех самых пор, как Армансы притащили скалу в это мокрое место и вырезали из неё свой дом.

Когда Измаил заметил Мельчора, он приказал всем выйти. Бывало такой приказ от Измаила звучал с уверенностью или, наверно, даже со смехом, но здесь и сейчас он только прошептал своё желание слугам, которые выпроводили толпу людей из комнаты.

Когда они оказались одни, Измаил позволил тишине задержаться ещё на мгновение, прежде чем наконец заговорить. — Прости за всё, что заставил тебя сделать, — сказал он.

— Лорд Болотной Скалы не должен извиняться за свои решения, — ответил Мельчор.

Глаза Измаила устремились к полу. — В таком случае, прости мою слабость.

Привкус раздражения прошёлся по Лицу Мельчора, но в этот раз он придержал язык.

— Я знаю, что мой эгоизм виновен в наших обстоятельствах.

— 'Наш эгоизм,' — поправил мужчину его жнец.  Его звали Ролтам, и он пробыл с домом Блэкбёрн дольше, чем кто бы то ни было ещё. — 'Ответственность мы с тобой разделяем, мой друг.'

Измаил не ответил. Он и его жена остались в возрасте тридцати-тридцати пяти лет, но сказать было трудно. Он выглядел не столько старым, сколько просто уставшим.

Мельчору было больно видеть его таким, но уже несколько лет он не видел его иным. Они были дальними братьями по крови, но Мельчор чувствовал себя его старшим братом.

Ролтам беззвучно взъерошил перья и взглянул на Мельчора. — 'Оррик будет готов сражаться к завтрашнему утру?'

— Да. К этому времени ожидаем посетителей?

— 'Верно. У нас достаточно противовоздушной обороны по пути. Нашим оппонентам придётся провести ночной марш через болота, если они желают избежать ненужных потерь. Тем временем, мы уже начали эвакуировать город.'

— Куда отправляете беженцев?

— 'В Интар. Мы организовали приюты для тех, кому они требуются. Уверен, они будут чувствовать себя намного безопаснее за границей.'

Мельчор кивнул.

Измаил всё ещё не мог встретиться с ним взглядом.

— Что насчёт Ибая? — спросил Мельчор.

— 'Он под стражей,' — ответил Ролтам. — 'Он наделал немало шума.'

— Не сомневаюсь.

Открылась передняя дверь и через неё прошла Нир Блэкбёрн. Маниакальность и измождённость на её лице была такой же, как у мужа. Она направилась прямиком к Мельчору и обернула свои тощие руки вокруг него. — Я рада, что ты в порядке, — сказала она ему в грудь. — Я говорила Ролтаму, что он не должен был посылать тебя одного.

Мельчор обнял её в ответ, хотя и не в такие тиски, как она. Он приветственно взглянул на её жнеца, парящего за ней.

— Прости, что не смогла встретить, как только ты вернулся, — сказала она. — Ибай был-он... он был...

— Был проблемным? — спросил Мельчор. И когда женщина в ответ только кивнула, Мельчор устало засмеялся и поцеловал её в макушку. — Всё в порядке. Я в порядке. — Насколько Измаил был ему братом, настолько Нир была сестрой. И Мельчор не был уверен, за кого из этих двоих он волновался больше последние дни.

Нир отпустила его и ушла, чтобы сесть рядом с мужем. Её напряжённый взгляд перешёл на лицо Измаила, а дрожащая рука нашла его руку.

Мельчор увидел, как Измаил сжал её руку, но этого всё ещё было недостаточно, чтобы вернуть его общительность.

Ролтам поднял тему за него, — 'Был шанс оценить защиту замка?'

— Пока нет, — ответил Мельчор. — Это следующий пункт в моём списке.

— 'Хорошо. Если возможно, я бы хотел, чтобы Оррик тоже за ними присмотрел. Я уверен, он может...'

— Я не вижу этому конца, — подал голос Измаил.

Все посмотрели на него.

Измаил поднял голову, постепенно передвинув взгляд через каждого. — Я думал это может сработать. Думал, что это может удержать нашу семью вместе, но теперь... какая надежда осталась? Честно? Какая надежда? Завтра, они придут, и всё будет раскрыто. Всё, что я... всё... всё... — Он потёр свободной рукой лицо.

— 'Ты не прав,' — сказал Ролтам. — 'Ещё есть надежда. Но нам не будет мира, пока он всё ещё жив.'

Никому не требовалось пояснения, о ком он говорит.

Ролтам не закончил, — 'Мы все это знаем, да? Даже, если мы удержим эту крепость и как-то примиримся с остальными, это не предотвратит будущие конфликты, возникающие в той же манере. Проблема останется.'

Нир теперь выглядела ещё более безумно, чем обычно. — О чём ты говоришь?

Ролтам не ответил. Никому, на самом деле, его ответ и не требовался. Этот разговор у них уже проходил.

— Боюсь, Ролтам прав, — сказал Измаил. — Он должен умереть.

— Нет! — воскликнула Нир. — Мы не можем! И даже, если бы мы могли...!

— Я знаю, что ты скажешь, — ответил ей Измаил, — но мы шли по этому пути всё это время. Шли вместе с ним. И здесь мы нашли себя. Вновь мы колеблемся на грани измены и гибели из-за его мерзкой игры.

Нир всё ещё не казалась согласной, но если у неё и были аргументы, выразить их словами она не могла.

Измаил вновь взглянул на Мельчора. — Ты единственный, кто может это сделать. Если тебе нужны любые ресурсы, только скажи.

Мельчор глубоко вдохнул и сложил руки. — Если быть честным, я не уверен, что смогу. Даже при идеальных обстоятельствах это будет борьбой.

— Не важно, как ты этого достигнешь, важно только достичь. — Измаил сел прямо и, похоже, нашёл больше силы в своём голосе, когда продолжил. — Ты должен сделать это. Что бы ни случилось, я хочу, чтобы ты пообещал мне, что ты сделаешь это. Даже, если ты единственный из нас переживёшь эту битву, я хочу, чтобы ты выследил его и покончил с его жизнью. Даже, если всем, чего мы достигнем, будет месть. Этого будет достаточно. Поклянись, Мельчор. Мне нужно твоё обещание.

Мельчор спокойно взглянул на своего кузина. Он не видел его таким уверенным годы. Мешки под его глазами никуда не делись, но эта старая ясность всё равно засияла. Грудь Мельчора наполнилась неожиданным напором чести, гордости за человека, которого он видел перед собой. — Как прикажет лорд Болотной Скалы, — сказал Мельчор. — Я клянусь, здесь и сейчас, перед вами всеми, что я убью Парсона Майлса, даже если на это потребуется мой последний вздох.

–+–+–+–+—

Эти ограничения раздражали. И были просто нечестными, ну серьёзно. Он был взрослым человеком, в конце-то концов. Более чем взрослым. Чёрт, да сейчас ему и родителям на вид было столько же лет.

Ибай Блэкбёрн громко застонал. Ему уже было так скучно. Даже по телику не было ничего интересного. Новости, новости, и ещё новости. Несколько мультиков, что удалось найти, он уже видел. В его любимых шоу не покажут новые эпизоды до выходных, а из того, что он знал, замок к тому моменту может превратиться в руины.

Он не понимал, почему родители просто не разрешат ему сражаться. Они были чудесными и любвеобильными людьми, но иногда они были такими разочаровывающими. Большая битва у их порога, и вот, внезапно, ему не позволено участвовать? Абсурдность этого поражала его мозг.

Он спрыгнул с кровати и прошёлся по комнате. Даже в окна было не посмотреть — их просто не было, и все стены были усилены душой, дабы убедиться, что он не сбежит, и чтобы скрыть его присутствие от любопытствующих жнецов. Здесь было просторно, конечно, была собственная комната, кухня и ванная комната, и ещё, конечно, она была наполнена всеми видами игрушек и других штук, которые очевидно были для его отвлечения, но он просто был не в настроении.

Стоять. Это что, карусель спрятана в углу? Она была довольно маленькой, но он не катался с тех пор, как был ребёнком. О, блин, ему потом нужно будет крепко обнять маму. Величественная женщина подумала обо всём.

Спустя некоторое время чистейшей радости, зазвучал звонок. Рядом с закрытой дверью появилось лицо Измаила на мониторе в стене. — «Ибай?»

Он спрыгнул со своего механического чуда и побежал вперёд. — Привет, пап! Я могу выйти?

— «Боюсь нет, миджоро*. Просто хотел тебя проверить. Тебе нужно побыть здесь ещё некоторое время.» (*Эквивалент испанского "сынок" в этой вселенной)

— Агх!

— «Знаю. Но это для твоей безопасности.»

— Да, да, всё та же трель. Но я хочу сражаться!

— «Я знаю, что хочешь.»

Он вновь застонал и отошёл от монитора, тут же поспешив обратно к нему. — Ладно, хорошо, никаких сражений. Но всё же, папа, меня правда не нужно держать запертым здесь. Можешь послать меня за границу! Прочь от всей это опасности! Я обожаю отдых! И буду в полной безопасности!

— «Ты знаешь, почему я не могу.»

— Я никому не наврежу. Обещаю. И не буду доставлять проблемы или привлекать слишком много внимания. Я знаю, как важно прятаться.

— «Хотел бы я тебе поверить.»

— Но ты можешь! Папа, пожалуйста! Я понимаю! Поверь мне! Не оставляй меня здесь!

И он увидел, как его отец колеблется. Искра неуверенности достигнута, наконец. Но это всё.

— «Прости. Я скоро тебя отпущу.» — И монитор погас.

Он вновь был один. Цокнул губами и громко вздохнул. И потом, почти незаметно, он улыбнулся себе. — Почти убедил тебя в этот раз, папа.

Его рука потёрла подбородок и почувствовала там свежее сопротивление. Та. Волосы на лице такая морока. Он пошёл в ванну и посмотрел в зеркало. Потянул два пальца, и из них появилась коричневая тень. Она сформировала маленький клинок, и он начал бриться.

Глава 96. Добро пожаловать, сильные сердца...

Гектор никогда не видел так много слуг и жнецов. Гектор насчитал примерно пятьдесят пар в Люцо. Большинство были из семьи Сиболт, похоже, и они отметили себя ярко-синими платками на левом плече. На ткани была выткана белая молния. Делагуна, с другой стороны, носили белые платки на плечах с тёмно-синими закорючками. Гектор не был уверен, на что они похожи.

Если подумать, то в лагере Рейнола должно было быть гораздо больше людей, но все были так разрозненны, что ему ни разу не удалось увидеть их всех вместе.

Гектор был рад, что в этот раз они не летят, даже, если так было медленнее. Самолёты это классно и всё такое, но за последнюю пару дней ему их хватило. Вместо этого, рейнлорды отправились громадным конвоем автомобилей до самого Люцо. Он ехал в лимузине с Наджирами. Джада использовала возможность, чтобы высунуть голову через люк, дабы видеть всё, и Гектор присоединился к ней.

Столько машин едущих по одной дороге через сельскую местность были примечательным зрелищем. Многие жнецы летели высоко над ними, явно разведывали, там же была и горсть слуг, которые тоже могли летать. Гектор увидел Димаса Сиболта среди них, летящего высоко в небе в своём сером дождевике вздымающемся вокруг него как плащ. Поначалу дождевик казался излишним, но Гектор уже видел тёмные облака на горизонте. Вскоре уже начнётся дождь, и ему с Джадой придётся засунуть головы обратно в лимузин.

Он знал, что там будет дождь, конечно, но пока конвой приближался, он не мог прекратить удивляться этому. Он просто не кончался. По факту, он только становился сильнее. Округлые холмы сменялись огромными реками и водоёмами. Иногда видимой земли просто не было, и чувствовалось, будто мост, по которому они движутся, проходил через океан.

И это ему казалось самым зрелищным. Мосты. Он никогда не видел так много за такой короткий промежуток времени. В некоторых местах они появлялись даже чаще, чем обычные дороги. И некоторые из них были фантастического дизайна.

У нескольких мостов, которые они использовали, были маленькие присоединённые к ним причудливые домики, группирующиеся у ремонтных и заправочных станций, случайно попалось странное дерево. А на не затопленных участках Гектор часто видел верфи и лодочные станции в грязной траве, связанные с мостами длинными цепями и тросами.

Ремонт мостов должен быть довольно популярной и стабильной работой здесь, решил он.

Вскоре наступила ночь. Понимая, что они доберутся к Люцо только почти к утру, Наджиры решили отдохнуть, сколько могли. Гектор хотел заняться тем же, но не мог уснуть, несмотря на то, насколько уставшим себя чувствовал.

Хотя ему было достаточно компании Гарвеля и Корваса. Жнецы Джады и Имас были где-то ещё, наверно разведывали или разговаривали с людьми в других машинах, а Аксиолис решил остаться в Рейноле, поскольку там был его слуга.

— 'Не против рассказать нам о способности Асада?' — спросил Гарвель. — 'Похоже, мы всё-таки будем сражаться вместе. Способность Гектора материализация железа, если Сазандара ещё не рассказала.'

— 'А. У Асада тоже материализация. По факту, он, наверно, сильнейший материализатор среди сэндлордов.'

Гектор взглянул на спящего человека в татуировках. Он предполагал, что Асад безумно сильный, но всё же.

— 'Что ж, рад, что он на нашей стороне,' — сказал Гарвель. — 'Какой у него элемент?'

— 'Не элемент,' — ответил Корвас. — 'Соединение. Кремний и кислород вместе.'

— 'О! Довольно редкий у вас слуга.'

— 'Хех. Верно.'

— 'Если я не ошибаюсь, это наследуемая сила, верно? Уникальна для сэндлордов?'

— 'Точно. Можно сказать, что именно поэтому мы здесь.'

— 'Как это?'

— 'Юсефф Элрой наследовал уникальное соединение рейнлордов. Водород и кислород вместе. Я очень сомневаюсь в том, что Асад и Юсефф стали бы друзьями, будь у них разные силы. Когда они были моложе, к ним относились по-особенному, а это опыт не для многих людей.'

— Ч-что это значит? — спросил Гектор. — «Относились особенно»?

— 'Они были «любимцами» соответствующих народов,' — объяснил Корвас. — 'Понимаете ли, их способности не просто сильные. Они имеют важное культурное значение. Доказательство их родословной.'

— 'Пару тысяч лет назад, их способности дали бы им право управлять всеми своими собратьями,' — сказал Гарвель, — 'и общество видело бы их как божественных существ.'

— 'Да,' — согласился Корвас. — 'Сейчас всё не так чрезмерно, но благоговение перед их способностями всё ещё очень даже живо. Даже сейчас, когда Асад и Юсефф повзрослели, на них часто возлагают нечестные надежды.'

— Нечестные? — переспросил Гектор.

— 'Вести их людей вместе, и при этом соблюдать желания их старших,' — сказал Корвас. — 'Но это только один пример. Бывало, люди просто ожидали, что они будут сильнее или влиятельнее, чем они есть. В некоторых смыслах сила Асада больше бремя, чем преимущество. Не то чтобы я жаловался.'

Гектору было интересно, какие способности могут быть у других их товарищей, но он не мог найти паузы в разговоре, чтобы спросить Корваса о них. Гарвель, наверно, держал всё под контролем. Оба жнеца казались заинтересованными в обмене информацией, и Гектор посчитал, что эту тему однажды поднимут. Тем не менее, через некоторое время Гарвель обратился к Гектору приватно.

— 'Эй, ты чего ещё не спишь?'

— 'Эээ...'

Гарвель хлопнул ему по голове. — 'Вот.'

И он отключился. Провалился в тёплую темноту, избавленный от мыслей и тревоги. Когда он проснулся, его тело немного сопротивлялось, но Гарвель убрал и это.

Они уже были в Люцо, обнаружил он. Тёмные облака заполняли небо, но, по словам Гарвеля, уже рассвело. Выбранная группа рейнлордов отправилась вперёд и проложила безопасный путь к городу остальным. Это, должно быть, опасная работа. Ему было интересно, кто ею занялся.

Крытые пешеходные дорожки Люцо закрывали от дождя, но не от грохота шторма в небе. Молнии ударяли так близко, что звуковая волна заставляла вздрагивать окна. На секунду Гектор подумал, что опять встретит Каркаша, но дело было не в нём. Шторм был естественным. Этот регион Саира часто переживает шторма, объяснил Гарвель.

Гектор следовал за Наджирами на следующую встречу, в этот раз в высокое офисное здание с видом на реку. Похоже, гражданских вокруг для слежения за имуществом не было.

Рейнлорды ждали их внутри. Гектор уже встретил семерых слуг в Рейноле, хотя и кратко. Лорды Абель, Сюань, Димас и леди Амайя принадлежали семье Сиболт, в то время как семья Делагуна представлялась лордом Сальвадором, лордом Аледжо и леди Эльбой.

Это были примерно все, кого сумел запомнить Гектор. Ему определённо придётся полагаться на Гарвеля, чтобы различать их жнецов.

Лорд Абель Сиболт осмотрел собравшихся слуг вокруг его пустого стола. — Все здесь? Хорошо, тогда начинаем. — Он сделал жест рукой и внезапно стол перестал быть пустым. Металлическая скала появилась на нём, и у Гектора ушла ещё секунда чтобы понять, что это миниатюрная реплика Болотной Скалы. Абель добавил несколько людей размером с муравьёв для масштаба.

Даже, пока он слушал речь Абеля, он был впечатлён точностью реплики. В ней были крошечные окна и балконы, и даже дворы с неподвижными флагами. Он не представлял, насколько это походило на реальный замок, но как материализатор он был впечатлён.

— Учитывая обстоятельства, приведшие к этому конфликту, мы предполагаем, что противники полностью готовы нас принять, — сказал лорд Абель. — Учитывая нашу силу, прямой штурм Болотной Скалы приведёт к неизвестным последствиям, но очень вероятно, что результатом будет наибольшее количество жертв с обеих сторон. Поэтому, мы будем приближаться медленнее.

— Наша первая цель — сконструировать сеть душ. Мы объединимся в три команды, ведомые мной, Сальвадором и Асадом. Сюань останется в нейтральной позиции, чтобы он мог поспешить на помощь любой команде, на которую нацелится Мельчор. В то же время, Димас, я хочу, чтобы ты мешался врагам над землёй, дабы оставлять их занятыми.

— Да, отец.

— Не пытайся затянуть атаку или проникнуть в замок, — сказал Абель. — Если увидишь дыру в их защите, значит, оппоненты наверняка пытаются заманить тебя в ловушку. Объясни это также и тем, кого возьмёшь с собой.

— Понял, — сказал Димас.

— Радиоприёмники будут переданы всем для наблюдательной поддержки. Вы также получите физические карты и маршруты, на случай подавителей сигналов. Что до сети, я ожидаю завершение её конструкции за два-три дня, после мы начнём настоящее давление на замок и будем искать как проникнуть. Вопросы?

Заговорил Корвас. — 'У вас есть список всех известных бойцов противников с их способностями и ожидаемым уровнем угрозы?'

— Моя жена займётся этой темой после, — ответил Абель. — Есть вопросы, относящиеся к нашей стратегии? — Он ждал, но вопросов не было, тогда он отступил от стола и пошёл к Амайе.

Леди Сиболт поставила портфель на стол. — Блэкберны держались сами по себе последние годы, поэтому возможно, что у них есть неизвестные нам бойцы. Однако, вполне точно можно предположить, что нашим сильнейшим противником будет Мельчор, или Тёмная Волна, как его иногда называют. Уверена, вы все слышали о нём, но вот фотографии для тех, кто не знает его внешнего вида. — Она достала пачку фотографий и раздала их. — Убедитесь хотя бы, что все ваши подчинённые знают его лицо. Способность Мельчора — преобразование ртути, но даже если вы уверены, что у вас перед ним элементальное преимущество, НЕ пытайтесь привлечь его, если с вами нет Сюаня.

Гарвель решил вмешаться. — 'Прошу прощения, но как стар этот Мельчор?'

— 'Прошло сто четыре года с его воскрешения,' — ответил жнец Сюаня. Его звали Давос, насколько помнил Гектор.

— 'Ох**ть,' — приватно воскликнул Гарвель, в такт вылезшим глазам Гектора. После чего жнец публично спросил, — 'А что насчёт Вас, Сюань? Если Вы не против ответить, конечно.'

Сюань потянулся ответить, но потом остановился и уступил своему жнецу.

Давос покачал своим черепом. — 'Сюаню сто шесть.'

Сюань нахмурился и почесал щёку. — Чёрт. Ты уверен?

— 'Вполне.'

— Вот дерьмо, я старый. — На его лице Гектор видел всего несколько морщин.

У Гарвеля был ещё вопрос для него, — 'В прямом сражении уверены, что сможете его победить?'

— Ничуть. Как пойдёт.

Лорд Абель громко выдохнул. — Сюань, пожалуйста, не будь таким откровенным со своими войсками.

— Да-да. Мораль и прочий джаз. Я знаю свою роль.

Плоский взгляд Абеля не держал в себе изобилия веры в мужчину.

Леди Амайя продолжила с того, на чём остановилась, — В дополнение к Тёмной Волне, у Блэкбёрнов есть несколько других бойцов, о которых все должны знать. Измаил и Нир, конечно, довольно сильны, как главы семьи Блэкбёрн, но по нашей информации у них нет детей. — Она начала доставать папки с личными делами. — Вместо этого, впечатляющий размер семьи Блэкбёрн достигнут многими их ответвлениями. На поле боя следует остерегаться Фидель, Сильвию, Пилар, Томаса, Горацио и Сабаса. Любой из них может прорваться через наши силы, если мы о них забудем.

Асад передал одну из папок Гектору, начавшему её изучать. Там было гораздо больше имён, чем леди Амайя уже назвала. У большинства были фотопортреты, примерно у половины полная биография, включающая классификацию их способностей и то, на что они способны с этими способностями.

Гектор уставился на страницы так, будто перед ним была чёртова карта сокровищ. Он не привык так много знать о противниках перед началом сражения, но определённо был рад изменениям. Одну страницу он держал для себя, и другую для Гарвеля, пока заливал в себя внутреннюю информацию. Хотел бы он взять эти файлы вчера.

— 'Есть фотографии детей Элрой?' — спросил Гарвель.

— Да, конечно. — Амайя достала маленькую пачку фотографий из своего портфеля и передала их Гектору. — Помните, что они все сделаны примерно год назад. И ещё, их нужно вернуть, прежде чем вы уйдёте.

Гектор понял. Семья Элрой пользовалась большим спросом здесь. Несомненно, леди Амайя не хотела, чтобы их фотографии разошлись. И, конечно, Гектор понимал почему. Все они разделяли те же чёрные волосы и суровые кости, не то, что тяжёлый взгляд. Гектор задумался, не считают ли рейнлорды улыбку на фотографиях чем-то неправильным.

Амайя указала на три из пяти лиц. — Этих мы ищем. Однако, вот эта девочка, — она достала фотографию, предположительно среднего ребёнка, — Эмилианна Элрой, слуга Чергоа, у неё на лице четыре маленьких рога, и когти на левой руке. На ней может быть чёрная маска, если вы её увидите.

— 'А,' — сказал Гарвель. — 'Способность мутации?'

— Да.

Гектор взглянул на фотографию Эмили. Слуга сестры Гектора. Как странно. Он словно смотрел на потерянного родственника или вроде того. Он наклонил голову и снова посмотрел на четыре других лица.

С самого детства его семёй были только мама с отцом. Ни тётей, ни дядей, ни бабушек и дедушек. Может, так чувствовались двоюродные братья и сёстры. Всё ещё немного странно, учитывая, что все они были белыми.

В любом случае, он попытался сохранить их лица в своей голове. Он знал, что Гарвель запомнит за него, но это показалось ему достаточно важным, чтобы приложить больше усилий.

Собрание ещё не долго продержалось после этого. Гектор вернулся к фотографиями Элроев, но сумел удержаться на информации о противниках. Лорд Димас первым ушёл через дверь, за ним тут же последовала его мать.

У Корваса был ещё вопрос для Абеля. — 'Уверен, что просить собственного сына отвлекать противников мудро? Это, наверно, самая опасная работа, какую ты мог ему поручить, нет?'

Лорд Абель кивнул. — Димас, может и мой сын, но он уже сильнее меня. Я полностью в нём уверен.

Глава 97. Осада Болотной Скалы...

На таком расстоянии Болотная Скала была громадной шишкой на тёмном горизонте. Димас едва ли её различал, разве что только когда молнии вспыхивали и подсвечивали весь Люцо.

Он поправил капюшон своего длинного дождевика, убедившись, что он сможет удержать его направленный вперёд широкополый шлем на месте и удержит дождь от глаз. Он знал, что ему необходимо компенсировать дополнительный вес своих тяжёлых боевых сапог и жилета из арамидных волокон. Честно говоря, он бы предпочёл просто надеть свой обычный костюм и галстук, но мама не позволила.

Фактически, на нём была одежда, которую она лично приготовила ему. Он полагал, что это один из способов снова почувствовать себя юным.

— 'Уверен, что не хочешь никого брать с собой?' — спросил Изиол.

— 'Да,' — ответил Димас. Множество способностей позволяют летать, но с некоторыми это делать проще, чем с другими, и ещё меньше людей обладают его уровнем контроля. Вместо этого он приказал Лоренцо Делагуна и кузину Карлосу начать штурм, как только он закончит первую цель.

Его сапоги легко оторвались с крыши, и Изиол взялся за его спину. Он усилил всё своё тело своей душой, согнул сложенные руки, глубоко вдохнул и полностью выдохнул, после чего ракетой взмыл в небо.

Болотная Скала была не так далеко, так что прорываться через звуковой барьер не требовалось. Громадная крепость вскоре стала видна гораздо отчётливее. Это действительно был громадный валун с несколькими торчащими из вершины башнями.

Сейчас он не был заинтересован самим замком. Вместо этого он полетел вверх и начал подниматься к облакам. Молния вновь вспыхнула, только в этот раз, она ударила его.

Это было ожидаемо. Он приготовился к удару невидимым полем концентрированной гравитации. И вот, его оказалось недостаточно, чтобы ослабить молнию. Чистая сила сбила его с курса, заставив дёргаться в воздухе, пока электричество бурлило по всему его телу. Однако через мгновение, он восстановил самообладание и продолжил подниматься.

Димас достиг облаков и остановился. Он увидел, как больше электричества трещит в этом тёмном тумане, подготавливая очередную молнию.

Это было первой целью. Его войскам не требовалось дополнительно отвлекаться на шторм, а подземные отряды без сомнений будут благодарны окончанию дождя, пока они работают.

Он собрал силу в своих руках и ударил прямо сквозь облака. Гравитационная бомба взорвалась. Пространство собралось в пузырь и разорвалось, когда сила гравитации собралась и затем неожиданно развернулась в обратном направлении, послав видимую горизонтальную ударную волну через небо, разогнав облака как минимум в радиусе километра.

Солнечный свет прорвался через дыру, осветив город внизу и заставив многие куполообразные дома сиять. Он всё ещё видел, как дождь, словно занавес, шёл всюду вокруг дыры, что он проделал.

Это зрелище было сигналом начала штурма для его товарищей.

Он убрал шар гравитации вокруг себя и отправился в свободное падение, прямо к вырисовывающейся форме болотной скалы. Когда он оказался достаточно близко, то остановился и начал парить вокруг замка, для более чёткого вида на его нутро.

— 'Чувствуешь детей Элрой?' — спросил Димас.

— 'Нет,' — ответил Изиол. — 'Мельчор усилил камень своей душой. Я не могу почувствовать никого внутри.'

— 'А если я сделаю дыру?'

— 'Это должна быть довольно большая дыра. Больше, чем ты можешь сделать, вероятно. Есть причина, по которой Болотная Скала спустя все эти годы не просто куча булыжников.'

Часть Димаса задумалась над этим, но другая понимала, что сейчас не время проверять свою гордыню. — 'Не большую, тогда. Много маленьких.'

— 'Может сработать. Ты разозлишь многих людей, кстати.'

— 'Это наша работа, разве нет?'

— 'Она самая. Но будь осторожен.'

Он опустился ниже, остановившись прямо над расширяющейся западной частью. Создал гравитационный пузырь вокруг своей правой руки. Пузырь пульсировал и Димас знал, что он уже готов. Он приблизился к торчащей башне и ударил своим кулаком с силой достаточной, чтобы всё расширение башни скрошилось.

Димас был готов поймать любого невезучего человека, находившегося внутри, и использовать его в качестве заложника, но там никого не оказалось. Вместо этого он только увидел коридор, ведущий в скалу к опечатанному входу.

— 'Я знаю, что сказал маленькие, но придётся стараться лучше, чем сейчас,' — сказал Изиол.

Он парил там ещё момент. — '...Хорошо.'

Димас вновь взмыл на большую высоту. Облака уже начинали вновь собираться к проделанной им дыре. Всего через полчаса ему потребуется сделать дыру вновь, он знал.

Он снова резко упал в сторону замка, собирая гравитацию вокруг обеих рук и затем соединяя их.

— 'Эм, Димас, это может быть немного перебор...'

Он ускорил себя ещё быстрее, чем могло позволить свободное падение, изменил направление на горизонтальное у вершины скалы и затем влетел в неё двумя руками, отпустив силу гравитации в момент контакта.

Он прорвался сквозь скалу, словно сквозь картон, выдолбив из него небольшую долину осыпающихся камней, после чего вновь взмыл в воздух, дабы осмотреть проделанную работу.

Изиол вздохнул. — 'Мне действительно стоит научить тебя тому, что такое середина.'

Димас приблизился к скалистому шраму. Насколько впечатляющим он не был, это всё ещё была не такая и большая вмятина в Болотной Скале. Верхний камень был таким толстым, что его атака даже не вышла к какому-нибудь коридору или комнате.

— 'Я чувствую кого-то близко,' — предупредил Изиол. — 'Восточная башня. Кто-то только что вышёл.'

Он развернулся и увидел мужчину на самом высоком балконе. Димас узнал плоское лицо и собачий нос с фотографии, которую видел раньше. Горацио Блэкбёрн.

Мужчина закричал на Димаса, достаточно буйно, чтобы его голос легко пересилил завывающий ветер, — Могу я попросить вас быть любезным, и перестать атаковать мой дом?!

Димас позволил Изиолу разобраться с ответом.

— 'Мы бы с радостью прекратили! Как только вы отпустите ваших заложников!'

Горацио неубедительно пожал плечами. — Боюсь, это не ко мне! — Дружелюбная улыбка мужчины была совсем не к месту, и напоминала ему об определённом горластом Редуотере. Горластом Редуотере, которому лучше бы ещё оставаться живым. — И всё же, я бы правда хотел избежать сражения с вами! — сказал Горацио. — Так что я не стану атаковать первым! Я просто буду стоять здесь и надеяться, что ты уйдёшь с миром, амирго!

И они ждали — Димас парил сверху и смотрел вниз, пока Горацио просто стоял и смотрел ему в глаза с широкой улыбкой.

— 'Ой,' — приватно сказал Изиол. — 'Я не был готов к вежливости.' — Прошла секунда. — 'На самом деле, это хуже, чем если бы нас атаковали. Это дьявольщина.'

— '...Ты приказываешь мне сдерживаться?'

— 'Эх. Нет.'

— '...Значит, я должен его атаковать?'

— 'Нет!'

— 'Изиол...'

— 'Просто жди,' — сказал Изиол. — 'Я думаю.'

Димас ждал.

— 'Попробуй его оскорбить.'

— '...Что?'

— 'Посмотри, может сможешь вынудить его атаковать нас первым.'

Димас чуть не вздохнул в мыслях.

— 'Назови его... индейкой. Может, это выведет его из себя.'

— '...Нет, Изиол.' — Грустным было то, что жнец не шутил, это он знал.

— 'Димас, давай, помоги мне. Ненавижу быть плохим парнем. Ты можешь даже использовать грубое слово, если хочешь. Трусливая индейка, может быть. О, или это будет слишком? Я не хочу оскорбить его чувства.'

— '...Атакую.'

— 'Димас!'

— 'Я запомню, что потом нужно будет пожалеть об этом.' — И без предупреждения, он двинул одной рукой вперёд, послав в мужчину волну гравитации.

Однако Горацио был готов. С его собственной вытянутой рукой громадный взрыв появился на пути волны. Он был достаточно большим, чтобы нейтрализовать атаку Димаса, хотя облако пыли полетело обратно в Горацио прежде, чем он успел дематериализовать свою работу.

Димас не ждал. Он надавил вперёд обеими руками в этот раз, и вынудил Горацио либо спрыгнуть с балкона, либо быть разорванным вместе с ним. Горацио ответил направленными взрывами пыли, спрыгнув на неровный камень снизу.

— 'Димас, как ты можешь быть таким бессердечным?! Ты чудовище!'

— 'Заткнись, Изиол.'

Жнец Горацио появился из зияющей дыры в башне и прицепился к его спине. В глазах Димаса жнецы были маленькими вивернами с крыльями и драконьими головами, но только с двумя ногами и рыбьим хвостом, с колючками по двум сторонам.

Димас не прекращал двигаться и запустил несколько гравитационных пуль, которые Горацио не мог увидеть, пока они не стали кровавыми дырами. Ещё мгновение и Горацио мог придти конец прямо здесь и сейчас, но взрыв задел Димаса прямо в грудь и спиралью послал его с курса, оставив впечатляющую дыру в жилете. Его дождевик дико затрепетал, когда он резко остановил себя в воздухе. Он чувствовал, что рёбра были не на своих местах, но жилет более-менее справился со своей работой. Хотя жалко, что он выдержал всего один удар.

— 'Это ты получаешь, когда атакуешь первым.'

— 'Изиол, пожалуйста...'

— 'Чувствую, приближаются ещё. Думаю, сейчас самое время побеспокоить другую часть замка.'

За эту информацию Димас был благодарен.

Он сбежал. Было бы классно поймать Горацио, особенно учитывая то, что на него у них было не много информации, но Димасу вероятно придётся использовать для этого Пан-Мок*, а осада ещё только начиналась. Если он не сохранит свою силу, то он и Изиол могут оказаться слишком измождёнными, когда сражаться действительно потребуется. — 'Сумел проанализировать способность Горацио?'

— 'Нет,' — ответил Изиол, похоже вновь сфокусировавшись на задании. — 'Слишком мало примеров. Мне нужно посмотреть, что ещё он может.'

Со своей высокой точки, Димас видел, как больше Блэкбёрнов покидают Болотную Скалу из различных мест. Несомненно, Карлосу и Лоренцо потребуется его помощь уже очень скоро. Он вновь нырнул вниз, чтобы найти их.

— -*Мок с польского можно перевести как «мощь»

–+–+–+–+—

Земля над ними задрожала, следы мерцающей пыли посыпались со свежо материализованного потолка.

— 'Звучит так, будто битва началась,' — приватно сказал Гарвель.

В их подземной группе было восемь человек. Он, трое Наджиров и четыре рейнлорда — два со способностями разрушения и два с объединением, для создания сети.

Гектор осторожно перебросил свой щит через спину, пригнувшись, чтобы он случайно не коснулся его голой шеи и не причинил боли, о которой предупреждала Сазандара. Здесь это казалось немного странным, но до тех пор, пока ему не требовалось приседать, всё было в порядке.

Учитывая всё это, Гектор не был уверен, как много пользы от него будет здесь. Если их атакуют, то защита во многом упадёт на лорда Асада. Но, он полагал, что ничего нового для него в этом нет. Казалось, что он постоянно полагается на то, что бойцы получше займутся всей настоящей работой. Гектор просто надеялся, что сможет найти как помочь.

Асад также решил взять на себя поддержание туннеля. Слово «мягкая» даже близко не описывало землю здесь, и Гектор видел токи грязной воды, стекающие по прозрачному потолку и стенам, которые Асад сделал из кристаллического кварца, как оценил Гарвель.

Они только начали, но до сих пор, прогресс казался гладким. С фонариком в руках, Гектор смотрел на свою копию карты, по которой их первая точка находилась в пятидесяти метрах от начала. Сама сеть сформирует грубый круг под секцией города, задевая не только Болотную Скалу, но и несколько соседних районов. Одной из других групп создающих тоннель придётся пройти через реку, заметил Гектор. Не завидовал он этой группе.

Когда они достигли первого объекта, Гектор смотрел за тем, как работают способности объединения. Вместе, они принесли с собой необъятной длины кабели и мешок снаряжения, полный компактных электроприборов. Они прокладывали кабели по пути, но только сейчас остановились, чтобы вставить одно из устройств в землю. Затем они присоединили кабели к устройству и использовали свои способности, чтобы как-то создать баррикаду вокруг устройства.

У Гектора было несколько свежих вопросов для Гарвеля, и он решил начать с самого общего, — 'Так, эм... что именно они делают?'

— 'Делают ограничители для сети душ,' — ответил Гарвель.

— 'Ограничители?'

— 'Ага. Думал когда-нибудь, что случиться, если ты попытаешься зарядить энергетическое поле своей душой?'

— 'Эээ. Я даже не уверен, что это означает.'

— 'Тогда, объяснение будет не простым.'

— 'Хмм. Я уверен, ты справишься.'

— 'Ха. Что ж, полагаю, я начну с самого начала. Довольно давно, что-то вроде сети душ посчитали бы невозможным. Мы только знали, что слуги могут усиливать физическую массу своей душой, и думали, что штуки вроде света и электричества массы не имеют, но как позже мы обнаружили – всё-таки имеют, просто масса настолько мала, что её просто недостаточно для того, чтобы прицепить душу. Если попытаться, то душа просто истечёт в воздух и попытается заполнить весь газ в атмосфере планеты. Что, кстати говоря, невозможно. Она просто слишком большая, даже для душ самых могущественных слуг. Это всё равно, что в океан плюнуть.'

— 'Ладно, пока я понимаю...'

— 'В любом случае, позже было открыто, что сила души может занять энергетическое поле, пока это поле достаточно сильно в определённой зоне. Релятивистская масса играет в этом роль, но, наверно, это слишком сложно, чтобы объяснять сейчас. Если просто, то сеть душ это энергетическое поле усиленное душой.'

— 'Ух, ладно...'

— 'В данном случае, рейнлорды, похоже, собираются использовать магнитное поле. Эти устройства, которые они несут, скорее всего защитные реле, которые будут препятствовать перегрузке сети и, возможно, усиливать ток, идущий по кабелям. Кто-то усилит ток своей душой и поскольку магнитное поле продукт этого электрического тока, то оно тоже будет усилено.'

— 'Хм. Думаю, я понял... в основном.' — Гектор потёр шею. Объединители уже закончили свою работу, и группа создающая туннель продолжила путь.

— 'Есть различные способы сделать сеть,' — сказал Гарвель. — 'Вообще, нужно чтобы сильнейший боец усилил сеть, дабы сделать её настолько прочной, насколько возможно. А противники попытаются уничтожить сети с помощью ЭМИ и подобного.'

— 'Враги не могут просто сломать эти реле или как их там?'

— 'Конечно могут. Здесь и начинается зона использующих объединение. Они скрывают свою работу, дабы противникам было не так просто найти слабые точки сети.'

— 'Эээ... я всё ещё не совсем понимаю, чем являются способности объединения,' — сказал Гектор. — 'Знаю, что они соединяют материалы вместе, но, э... как?'

— 'Уверен, что сейчас подходящее время и место, чтобы спрашивать обо всех этих разных штуках? Ничего не могу поделать с чувством, будто ты запоминаешь информацию лучше, когда находишься не в смертельной опасности.'

— 'Может, но... эм... то есть, пока нас не атакуют прямо в эту секунду, время кажется мне таким же подходящим, как и любое другое.'

Гарвель немного пожал плечами. — 'Вполне справедливо, полагаю. Объединение связанно с элементами, как материализация или преобразование, но отличается тем, что один объединитель в итоге может научиться работать с любым количеством элементов. Начинают они сразу с двумя элементами в своём наборе, после чего должны вручную получать больше.'

— 'Как они это делают?'

— 'С помощью гиперсостояния. Что является совершенно другой темой, правда, но если кратко, то у использующих объединение и мутацию есть гиперсостояние называемое «Пан-Взрост», позволяющее им изучить новые материалы.' (*Взрост — рост/развитие с польского)

— 'Опять гиперсостояния... блин. Как много их вообще?'

— 'Четыре, Пан-Розум, -Форма, -Мок, -Взрост. Розум самое трудное, Взрост самое простое, Форма и Мок примерно одинаковые.'

— '...Полагаю, мне нужно больше знать о том, что они делают, а?'

— 'Наверно.'

— 'Угх...'

Гарвель захохотал. — 'Что такого случилось, что у тебя появился такой пыл к изучению того, о существовании чего уже давно знал?'

— 'Сейчас всё иначе. Это хрень вся, вроде... то есть, я ещё далеко не близко к тому, чтобы использовать любую из них, верно? Так что... это просто...'

— 'Материализаторы могут использовать только Пан-Форма и Пан-Розум. Но, да, они обе невозможны для нас сейчас. Я могу оставить объяснение на потом. Хотя, у меня чувство, что мы скоро увидим их в действии. Ставлю всё на то, что Асад может использовать по крайней мере Пан-Форма.'

Гектор услышал больше шума с поверхности. Часть его задумалась, не был бы он полезнее там, с лордом Димасом.

— 'Гиперсостояния не слишком сложно запомнить, кстати. Форма идёт со способностями массы, Мок со способностями волн, а Взрост со смешивающими способностями. О, ну а Розум с ними всеми.'

— 'Ух, хм...' — И затем Гектор приостановился, прищурившись. — 'Эй, подожди-ка.'

— 'Что?'

— 'Мутация. Ты знаешь, как развиваются их силы. А тогда, когда я спросил первый раз насчёт мутации, ты сказал, что не знаешь никаких деталей.'

— 'Наверно, память тебя обманывает.'

— 'Нет, я точно помню.'

— 'Неа. Этого никогда не происходило. Поверь мне. Я Гарвель. Умный парень, иными словами.'

— '...Кто-то из других жнецов рассказал тебе, пока я был без сознания, нет? Кто? Ворис? Мельсанз?'

— 'Я всегда знал, Гектор. На самом деле, я всезнающий. Раньше не говорил просто потому, что ты, очевидно, не был готов к поразительной правде. Но я рад, что наконец могу открыть тебе свой секрет. Скрывать мою всезнающую суперкрутость было такой морокой.'

— 'Хмм. Подожди, это было прошлой ночью? Поэтому ты неожиданно заставил меня спать, пока болтал с Корвасом?'

— 'Я уверен, что не знаю, о чём ты говоришь.'

Гектор покачал головой и улыбнулся. — 'Тогда ты, очевидно, не знаешь всего, верно?'

— 'Всего лишь одного. Всё остальное я точно знаю. Давай. Спроси что угодно.'

Гектор взял секунду на размышления. — 'Как много капель дождя над Саиром в этот самый момент?'

— 'Шестьдесят один миллиард триста сорок девять миллионов двести пятьдесят две тысячи сто тридцать три,' — сказал Гарвель. — 'Так, как именно собираешься проверить, прав ли я?'

— '...Блин.'

— 'Видишь? Вот и доказательство. Я в самом деле всезнающий.'

— 'Прости, что сомневался в тебе.'

Похоже, это застало Гарвеля врасплох, из-за чего жнец публично засмеялся. Это притянуло несколько странных взглядов, но никто ничего не сказал. Гектор, однако, заметил, что дочь Асада теперь смотрит на них. Эти золотые глаза было легко заметить, даже в относительной темноте.

Несмотря на их присутствие рядом с ним последние примерно тридцать часов без передышки, Гектор всё ещё совсем не понимал Наджиров. Джада казалась немного более общительной, чем её тётя, но это не о многом говорило. Оба их жнеца казались одинаково увлечены просто следованием за Корвасом в тишине.

Гектору было интересно, что они думают о нём. Может, они думают, что без него было бы лучше. Может, они правы. Эти люди явно знали, что делают. Конечно он им не нужен.

Нет. Он не может снова падать в свои старые мысли. Это ничему не поможет. Он был здесь не для того, чтобы показать себя кучке людей. Он был здесь для того, чтобы помочь сестре Гарвеля. Он просто должен помнить об этом. После всей этой медитации, практики и учёбы, сражений и борьбы, побед и поражений, после всего, через что он прошёл за последние восемь месяцев, он уже не был тем же человеком, что и раньше. И он это знал. Даже, если это было легко забыть, он знал, что стал другим.

Он просто надеялся, что изменился к лучшему, изредка думал, что может так и есть.

Группа продолжала двигаться, прислушиваясь к тому, как двое разрушителей прокладывают свой путь через грязь. И это было немного странно, понял Гектор. Он слышал его раньше, но никогда не останавливался и не прислушивался к звуку, который издают траектории разрушения. Это было чем-то вроде тихого пронзительного звука, даже почти ритмичного, словно краткий порыв ветра в трубе,

Он также заметил, что тоннель проходит с постепенным склоном, постоянно утаскивая их глубже под землю, наверно для того, чтобы избежать городских кабелей и убедиться, что сеть душ будет проходить под уровнем любых подземелий Болотной Скалы. Было бы удобнее, если бы какие-нибудь сети метро уже пролегали, чтобы можно было начать работу с них, но Гектор сомневался, что такое существует где-либо во владениях рейнлордов. А если и существовало, то больше походило бы на сеть подводных лодок или вроде того, посчитал он.

Спустя продолжительный период времени, Гектор заметил, что все жнецы разом остановились.

— 'Несколько незнакомых душ направляются к нам,' — объявил Корвас.

— 'Я насчитал восемнадцать,' — сказал Гарвель.

Асад принял это как сигнал себе. — Продолжайте, — сказал он четырём, ничего не возразившим рейнлордам. Потом он повернулся к своей сестре. — Имас, защищай их и строй туннель за меня.

Имас и её жнец кивнули, после чего встали на позицию, где раньше был Асад.

— Джада и Гектор, вы со мной.

Они тоже кивнули.

— Вертикальную дыру, пожалуйста, — приказал Асад, и один из рейнлордов пробил путь через потолок туннеля. Асад поставил стены, когда Джада и Гектор встали рядом, после чего лорд Наджир поднял всех троих кристаллической платформой.

Со своим фонариком, Гектор видел вторую колонну кварца над ними, проталкивающую и прочищающую оставшийся путь к поверхности. Они выбрались посреди улицы. Дождь уже не шёл, благодаря дыре в небе, но тротуар всё ещё был довольно влажным.

Гектор убрал фонарик в карман и взял щит со спины, начав материализовывать себе свежую железную броню, со шлема, носить который снова было облегчением. Ему хотелось что-нибудь, за чем можно спрятаться с того момента, как он покинул владение Уоррен. Несмотря на внешнее приличие, он размышлял над тем, насколько возможно будет начать носить броню всё время. Учитывая, насколько легко он мог её дематериализовать в любой момент неудобства, может...

Гектор должен сконцентрироваться. В этот раз он делал подлинный, полный набор брони. У него столько времени ушло, чтобы изучить и постичь все тонкости и хитрости полной брони, но вот он, наконец достиг этой точки. Более-менее. Он периодически проверял свою мобильность во время патрулей по Серой Скале, и она справлялась достаточно неплохо, но, очевидно, против настоящих оппонентов он её ещё не проверял. Хотя, она определённо испугала до чёртиков нескольких преступников, которые её увидели.

На короткие пути он с ней тоже не выходил. Искушением было просто покрыть себя железом везде, где ему не требовалось волноваться о соединениях или гибкости, но он знал, что частичный покров будет висеть слишком свободно поверх его одежды и не соединится с другими частями его одежды. Так что он убедился, что его остроконечный нагрудник должным образом соединился с наплечниками, которые соединились с сегментированными плечевыми щитками, затем с шипованными налокотниками, которые, в свою очередь, с рукавицами, ну или скорее рукавицей, поскольку левую руку он оставлял без брони и без перчатки. Ему в любой момент может потребоваться голая кожа, чтобы использовать щит Хакка с полным потенциалом.

— 'Не трогай щит напрямую, пока я тебе не скажу,' — приватно сказал Гарвель.

— 'Ладно.'

Шея была небольшой проблемой, но он пришёл к горжету, который позволял ему поворачивать голову, а также оставил дырки в шлеме, для немного большей видимости.

Затем шёл подол на поясе и модифицированные набедренные щитки, защищающие пояс и промежность Гектора. Вместе они выглядели как металлическая юбка, хотя Гарвель заверил его, что они делают его очень запугивающим и мужественным. Гектор в любом случае не сильно беспокоился об этом, они, в конце концов, защищали его шары.

Кусок, защищающий его задницу, назывался калет, и был он, наверно, самой трудно обнаруживаемой частью в его исследованиях. Не многие детали пластинчатой брони создавались для защиты зада, вероятно по тому, что рыцари в полной броне в истории сражались на лошадях. В конечном счете, он решил, что материализовать калет несколько практичнее, чем лошадь.

Для бёдер у него были кихоты, для коленей наколенники, для голени наголенники. Всё довольно просто. А для стоп он просто создал несколько прикованных пластин поверх своих туфель. Он определённо не хотел терять превосходного сцепления, достигаемого современной обувью, особенно на этой, уже скользкой земле.

Всё вместе весило до хрена. Что было ещё одним пунктом против того, чтобы носить её постоянно, полагал он. Но, конечно, как только начнётся битва у него появится чит, именуемый силой нежити. Рыцари древних времён наверно были монстрами, чтобы сражаться вот так. Но, опять же, когда он задумывался над этим больше и вспоминал, как давно жнецы и слуги бродят вокруг, он начинал задумываться, были ли там монстры.

— 'Эй, Асад, не поможешь?' — спросил Гарвель, указав на Гектора. — 'Одолжи немного своей души.'

Асад приостановился, увидев Гектора. — Интересно, — всё, что он сказал, прижав татуированную руку к железу. Через несколько мгновений он убрал руку и сказал, — Это протянет минут пятнадцать.

— С-спасибо...

— Обращайся. — Асад создал прозрачный шлем своей дочери и передал его. — Скажи мне, что я хочу услышать.

Джада тут же надела подарок. — Только в крайнем случае, — сказала она. Её руки устремились под тёмную робу на секунду, после чего она достала пистолет. — В остальных случаях я буду поддерживать с расстояния.

— Хорошо. Я буду в порядке и сам, так что сконцентрируйся на помощи Гектору.

— Да, эбби.

Асад не стал создавать себе шлем, заметил Гектор, хотя времени всё ещё было с запасом.

— 'Они окружают нас,' — предупредил Корвас.

Гектор видел, как они приближаются.

Глава 98. Не ступая по Гордыне...

Гарвель передвинулся за Гектора. — 'Девять слуг с девятью жнецами.'

— Держитесь близко ко мне, — сказал Асад.

Гектор так и хотел.

Все Блэкбёрны были в коричнево-зелёных дождевиках, из-за чего они сливались с грязным фоном Люцо. Он слышал, как некоторые рейнлорды звали этих людей «грязелордами» — неофициальным титулом, который по словам Гарвеля и его звучанию был просто оскорблением, но теперь Гектор начинал понимать, откуда он пришёл.

Их лица были закрыты капюшонами, и Гектор не мог сказать, кто из них кто. И, странно, не было похоже, что они собираются остановиться и представиться.

Массивный медный валун материализовался за ними, уже несущийся на них.

Гектор собирался нырнуть в сторону, когда Асад просто поднял под ним прозрачную платформу, поймав громоздкий шар в полёте и выбросив его так, словно он ничем не отличался от мячика. Шар упал в грязную реку и поднял облако грязи, полностью укрыв маленький пешеходный мост.

Похоже, это вынудило Блэкбёрнов остановиться. Они замедлили своё приближение и несколько их жнецов улетели под землю.

— Что здесь делает сэндлорд?! — воскликнул чей-то громкий голос. Это был мужчина слева. Он снял капюшон, когда он и ещё двое подошли ближе, все со своими жнецами. Оставшиеся шесть слуг их группы держались позади.

Гектор узнал мужчину из файла. Фидель Блэкбёрн. И он был гораздо более внушительным здесь, чем на бумаге, с мышцами видимыми даже через дождевик. Через мгновение оставшиеся двое оказались Сильвией и Сабасом Блэкбёрн.

Гектор сжал ручку щита в своей перчатке крепче. Они уже встретили трёх человек, о которых предупреждала леди Амайя.

— Вам нет выгоды в этом бою, амирго! — сказал Фидель, остановившись. — Уходите! И вам не будет причинено вреда! Даю своё слово!

— Вы очень добры! — ответил Асад, сменив положение ног и взглянув между них. — Но у меня есть ещё более доброе контрпредложение!

— Неужели?! Тогда, вперёд!

— Скажите мне, зачем вы похитили детей Элрой! В обмен я буду стараться изо всех сил не убить никого из ваших жнецов!

— Ага! — сказал Фидель. — Очень доброе, действительно! Поверите мне, если я скажу, что не знаю?!

— Конечно поверю! Если приведёте кого-нибудь, кто знает!

Вместо ответа Фидель просто позволил тяжёлой атмосфере задержаться. Лишь периодические грохоты далёких молний и сражений сверху нарушали тишину.

— 'Полагаю, он не собирается никого приводить,' — заметил Гарвель.

Гектор видел приближающуюся стену дождя с другой стороны улицы, слышал громкий шум, с ней быстро нарастающий.

Асад решил ударить первым. Простым взмахом запястья шесть дальних Блэкбёрнов обзавелись шипами, пробившимися из их черепов. Они мгновенно упали, погибли сразу все.

Фидель, Сабас и Сильвия атаковали в унисон, выстрелив в Асада.

— 'Не позволяй им группой собираться вокруг него,' — сказал Гарвель, дотронувшись до голой кисти Гектора.

Знакомая энергичность зажглась в нём, пробудив каждую мышцу его тела и сделав броню не тяжелее, чем одеяло. Гарвель отступил на половину в землю, чтобы следить за сражением было немного безопаснее, в то время как Гектор рванул вперёд, со звенящей броней на каждом его шагу к ближайшему оппоненту.

Сильвия Блэкбёрн оказалась его противником, долговязая женщина с большими зелёными глазами и короткими чёрными волосами. В её файле упоминалась её взрывная способность. Материализация цезия. Опасна даже в руках новичка из-за его интенсивной реакции с водой и склонности спонтанно загораться на воздухе. А Сильвия слуга уже двадцать пять лет.

Она заметила приближение Гектора и тут же облила его полностью своим серебряно-золотым металлом, который в то же мгновение загорелся и покрыл Гарвеля синим пламенем. Этого, конечно, было недостаточно, чтобы его остановить, и Гектор просто прорвался сквозь.

И тогда она послала в него блок замороженного цезия размером с автобус.

Гектор отлетел, упал, отскочил от земли и проехался по пустой дороге. И это был ещё и тот неудачный момент, когда занавес дождя догнал его. Каждая капля хлопала с силой фейерверка, касаясь его и реагируя на всё ещё горящий цезий. С одной стороны, это потушило огонь, с другой это запустило цепь взрывов со всех сторон разом, кроша его пластинчатую броню и толкая так сильно, что он мог только барахтаться как рыба по сухой земле.

Когда взрывы наконец стихли, его кулак ударил тротуар, и он с гневом поднялся обратно на ноги. Броня справилась со своей задачей, даже если теперь в ней было столько вмятин, что казалось, словно он сделал её из мятой бумаги. Щит Хакка всё ещё выглядел чистым и нетронутым.

Гектор поднял взгляд и увидел, что его игнорируют. И по хорошей причине.

Асад уже не был на земле. Скорее казалось, будто он бежал по воздуху, и у Гектора ушла секунда, чтобы увидеть едва заметные платформы под ним. Они даже не касались земли. Платформы уже двигались в воздухе, когда Асад наступал на них, толкали его вверх или в сторону или в любом направлении, каком он желал, в то время как лорд Наджир осыпал своих противников бесконечным градом прозрачных копий. Так много за раз, видел Гектор, пробивались через ливень и застревали в тротуаре или разбивались друг об друга.

И это было всем, что могли сделать Блэкбёрны для того, чтобы выдержать атаку. Медная клетка Фиделя с трудом справлялась со всеми дырами, что вырезал в ней Асад, Сильвии приходилось концентрироваться на подрыве копий раньше, чем те её настигнут и пронзят, а Сабас превратил всё своё тело в металлическую статую, изолировав себя от движений в замен на то, чтобы кварцевые клинки безуспешно разбивались об его тело.

Преобразование титана, вспомнил Гектор файл Сабаса. Не смертельнейшая сила, но делающая его убийство относительно трудным, и если он сможет прикрыть или отвлечь Асада ради двух своих союзников, это будет очень проблематично.

В прочем, сейчас Асад, казалось, держал всё в своих руках.

Джада отдалилась от битвы и теперь стояла за мадегой, занятая своим оружием. Множеством оружия, понял Гектор. До этого он видел только один пистолет, но, похоже, под её робой был целый арсенал. Особенно его внимание привлекли гранаты.

Гектор всё ещё не был уверен, в чём заключалась её сила. Гарвель спрашивал, но, по какой-то причине Наджиры держали эту информацию при себе. То, что она полагалась на стрелковое оружие предполагало тип разрушения, но сейчас было не время думать об этом.

Вскоре Блэкбёрны были погребены в прозрачных осколках. Но они определённо ещё не были мертвы, и теперь кварц Асада мешался на пути его собственных атак, так что он начал дематериализовывать свою работу.

Блэкбёрны, конечно, приняли этот момент как возможность контратаковать, но Асад видимо это предугадал. Он прыгнул со своей платформы и схватился за прозрачную ручку, что уже была в движении, и на краткий промежуток времени мужчина летел, быстро утаскиваемый вперёд инерцией ручки.

Гектор мог только восхищённо наблюдать за лордом Наджиром. Одна прозрачная ручка могла поддерживать его движение всего несколько секунд, но Асад создавал больше в полёте, переходя между ручек и платформ как пожелает, шагая и паря по воздуху с такой лёгкостью и скоростью, что Гектор едва верил в то, что у них одинаковый тип способностей.

Блэкбёрны бомбардировали его потоками меди и цезия, которые он отражал, при этом удерживая Сабаса на месте. Они как-то очень быстро перегруппировались.

— 'Осторожно, они все используют Пан-Форма,' — предупредил Гарвель, и Гектор понял, почему три жнеца неожиданно исчезли из вида. — 'Даже попадание в голову сейчас их не убьёт. Тебе необходимо уничтожить их тело полностью или вырвать жнеца из них, но, ни того, ни другого ты сделать не сможешь.'

Были бы обстоятельства менее опасны, Гектор может и вопрошался о том, как нелепо всё это звучало, но здесь и сейчас такой роскоши было не позволить. Он принял слова Гарвеля за должное и просто спросил, — 'Тогда, что я должен делать?'

— 'То же, что и раньше. Асаду нужно место, чтобы продохнуть. Предоставь его.'

Джада делала именно это, увидел Гектор. Она метнула приготовленную гранату в Сильвию, где та взорвалась ещё прежде, чем коснулась земли, оторвав женщине кусок лица. Сильвия упала, но не перестала двигаться, и Гектор видел восстановление её головы, как Гарвель и сказал, со скоростью, какой он ещё никогда не видел. Сложив это с безжалостной стрельбой, Джада определённо привлекла на себя внимание женщины, и без сомнений в избытке получит цезия в одно мгновение.

Гектор к этому моменту уже бежал. И поскольку он неясно представлял, что попытаться покрыть Сильвию Блэкбёрн железом будет также эффективна, как атаковать её перьевой подушкой, он решил вместо этого материализовать железную цепь в своей свободной руке, широкую и прочную настолько, насколько мог сделать. Когда он оказался достаточно близко, то метнул её со всей своей силы, зацепив за торс, окружив огромными звеньями, но всё ещё не остановив.

Град взрывающегося цезия направился за Джадой, и молодой девушке удалось уклониться лишь частично, потеряв левую руку, плечо и ухо в процессе. Это, тем не менее, дало Гектору бесценное время.

Гектор использовал открывшуюся возможность сразу для двух вещей. Первым было просто добавление цепей вокруг Сильвии. Звенья становились шире, их становилось больше, неся в себе теперь достаточно массы, чтобы женщина их заметила и попыталась разорвать, что, как ожидал Гектор, проблемой для неё не будет. В этом была цель второй задачи. Железный метеор. Он довольно неплохо послужил против Каркаша, так что Гектор надеялся на ещё лучший результат против кого-нибудь без магнитного контроля.

Разочаровался он быстро.

Несмотря на то, что создавал он его быстрее, чем мог создавать при битве с Каркашем, ему всё равно удалось сделать всего половину желаемой массы, прежде чем Сильвия заметила и решила, что теперь её время для мультизадачности. Копьё цезия выстрелило вверх и пронзило дыру в железе, словно в салфетке, разделив его, взорвав и сбив с курса. И в то же время она выстрелила вторым копьём прямо в Гектора.

С поднятым щитом он защитился.

Копьё цезия взорвалось при контакте. Было ли это из-за удара или просто дождя, Гектор не знал, но он был удивлён тем, что щит отлично поглотил удар, отбросив его всего на метр или вроде того, когда сам он ожидал пролететь сквозь здание. Он взглянул на широкую сторону щита ещё раз и увидел, что тот оказался потёртым, но никаких структурных повреждений не получил.

Сильвия тоже казалась удивлённой, но у неё не было шанса атаковать его вновь. Волна расплавленного кварца упала на неё, светясь ярким оранжевым и жёлтым. Она сожгла плоть с её костей за секунды, тихо шипя с каждой каплей дождя.

Жилет немного защитил Сильвию, но Гектор видел кости через расплавленную кожу и мышцы её рук и черепа. Кварц замедлил её, и Джада с Гектором воспользовались этим — Джада пулями, а Гектор материализованным палашом.

— 'По конечностям,' — сказал Гарвель Гектору на бегу. — 'Обезглавливание не сработает.'

Гектор нацелился на её левую руку и попал, отрубив её у плеча. Одна из пуль Джады попала Сильвии прямо в лоб, расплескав мозги из её затылка.

И этого всё ещё было недостаточно. Сильвия всё ещё двигалась, всё ещё восстанавливалась, и ей всё ещё удалось изогнуться и пнуть Гектора прямо в грудь.

Он отлетел в бок машины, которая не пережила удара, почти как и он. Его вес сложил кабину словно тонкую фольгу, но Гектор определённо оценил смягчённое приземление. Он чувствовал, как несколько костей встают на места, пока сам вставал на тротуар, некоторые куски машины ненадолго вклинились в его броню.

Сильвия уже полностью восстановилась. Не могло пройти больше тридцати секунд с тех пор, как его взгляд покинул её, но вся расплавленная плоть, даже отрезанная рука вернулась. Только её порванный дождевик и всё ещё дымящийся жилет оставались свидетельством атаки, которую она пережила.

Джада теперь передвигалась, перепрыгивала заборы и прыгала за машины, в поисках нового укрытия, пока цезий извергался за ней. Гектор ей помог, материализовал полдюжины железных брёвен над головой Сильвии и наделил их шипами. Это освободило Джаде немного места, в то время как Гектор безудержно прокладывал себе путь в третий раз.

Копьё замороженного цезия выстрелило в него и разбилось о щит, сбив его с равновесия и заставив качнуться вправо, прежде чем вновь найти точку опоры. Сильвия облила его жидким цезием ещё раз, но Гектор был готов. Он прекратил двигаться, как только услышал всплеск о свой металл и добавил более толстый слой железа к своей броне. Железо потянулось сразу всюду, стряхнув бо́льшую часть цезия раньше, чем дождь успел его взорвать. Несколько пятен остались, но их было достаточно только для того, чтобы Гектор услышал несколько тихих хлопков из своего железного панциря толщиной с кирпич. Цезий вокруг его ног был словно кольцо фейерверка, пока он уничтожал дополнительный слой железа, чтобы снова получить возможность двигаться.

Сильвия, казалось, была готова его принять, когда пирамида сплошного кварца материализовалась вокруг неё, ограничив движения.

И Гектор остановился, резко не понимая, что он должен делать. Сильвия Блэкбёрн просто стояла там, глаза двигались, в то время как всё остальное резко застряло, как если бы её сохранили на память потомкам.

Гектор посмотрел на Асада, у которого на взгляд было не очень много проблем с его стороны. Фидель завис в воздухе, насаженный на громадный прозрачный шип, в то время как его расплавленные руки и ноги пытались восстановиться, а Сабас был заперт в ближнем бою с Асадом.

Сабас определённо принимал часть ударов, но Асад едва ли вообще уклонялся. Даже, когда титановый кулак с, несомненно, усиленными мышцами попадал в его лысый череп, лорд Наджир едва вздрагивал. Но также происходило и нечто другое.

С каждым ударом, который получал Асад, его татуировки вспыхивали золотым, сияли мгновение и затем столь же быстро возвращались к чёрному. Гектор не был уверен, что он видит, но шанса продолжить наблюдения у него не было.

— 'Она вырывается,' — предупредил Гарвель и звук трескающегося стекла.

Гектор принялся создавать громадную плиту железа высоко над головой Сильвии. Он видел, что она покрыла себя цезием, который вступил в реакцию и разъедал стекло; ещё через несколько мгновений трещина выросла и наконец, она смогла вырваться из кварца Асада, ценой расплавленной собственным цезием немалой части кожи.

В ту же секунду, что она освободилась, железная плита встретила её. Бросив плиту с восьми метров от земли, Гектор знал из своего практического обучения, что она не успела достичь своей предельной скорости.

Но это не означало, что больно не будет.

Плита вбила её в тротуар. Сила удара разбросала куски дороги во всех направлениях вокруг плиты и послала их в машины и здания, даже почти в Гектора.

— 'Отличная работа,' — сказал Гарвель.

И Гектор ждал, размышляя, действительно ли этого достаточно, чтобы сдержать женщину. Он серьёзно в этом сомневался, хотя это дало им больше времени.

Джада пришла сзади. Она ничего не сказала, но одобрительно ему кивнула.

Асад, было похоже, уже заканчивал. Он держал беспомощного жнеца одной рукой, пока вытаскивал другого из покрытого стеклом тела Сабаса. Фидель был пронзён в дюжине мест и более, видимо, не восстанавливался, наверно потому, что его Пан-Форма была закончена силой. Гектору было любопытно, как Асаду это удалось, и потому он внимательно смотрел за тем, как он пытается выделить жнеца Сабаса, но оказалось, что Сабас сделал это невозможным. Даже Асад не мог пронзить титановую плоть мужчины, что Гектор предположил необходимым шагом в процедуре.

Спустя продолжительный период времени Асад просто сдался и решил вместо этого добавить ещё несколько слоёв стекла в пирамиду вокруг Асада. Затем он поднял платформу под темницей и толкал её за собой, пока сам шёл подобрать отрубленную голову Фиделя.

Гектор уничтожил собственную работу, показав расплющенный труп, разбрызганный по тротуару достаточно ужасным образом, чтобы Гектор скорчил гримасу под своим шлемом. Он много различной жести видел раньше, конечно, но обычно это были люди, которые ещё двигались и восстанавливались. Это напомнило об ужасных вещах, которым он был свидетелем. Ему пришлось напомнить себе, что Сильвия не на самом деле мертва.

Гарвель подлетел из-за спины Гектора. — 'Её жнец сбежал под землю. Похоже, Сильвию Блэкбёрн мы увидим вновь.'

— 'О, хорошо,' — сказал Корвас. — 'Два из трёх, неплохо.'

— 'Вижу, в итоге, вы решили пощадить их жнецов,' — отметил Гарвель.

— 'Не одобряете?'

— 'Как раз наоборот, на самом деле. Хорошо видеть немного милосердия на поле боя, и я уверен, что из них выйдут ценные заложники.'

— 'Верно.'

Они начали идти обратно к туннелю вместе со своими пленными. Гектор спросил Гарвеля о татуировках Асада, но жнец не был уверен и сам спросил Корваса.

— 'Кстати говоря, почему татуировки Асада вспыхивали жёлтым?'

— 'Боюсь, это коммерческая тайна.'

— 'А.'

Глава 99. Осада Рейнола...

Дунстан Рофал не сильно наслаждался своей новой позицией, даже, если технически это было повышением. В целом, рейнлорды не сильно давили со своим штурмом, но каждый раз, когда они атаковали, он оказывался точно на их линии огня, спасибо его пункту в южно-западной башне. Неделю назад Хранитель Рейна гордился четырьмя башнями, но две восточные повалили.

Множество слуг Авангарда защищали его башню снаружи, но только у Дунстана была привилегия занимать крошечное Гнездо Наблюдателя у её вершины. Здесь просто не было места на ещё одного человека, точно не с этим зверским установленным на шарнир тяжёлым пулемётом .50 калибра в центре комнаты. Патронами он подкармливался через пол, чем занимался один из товарищей Дунстана.

Хотя, большую часть времени использовать оружие ему не требовалось. Основной работой было просто наблюдать, как и обычно, а когда враги оказывались в зоне поражения пулемёта, их обычно отражал кто-нибудь другой, часто капитан Майлс. И всё же, каждый раз, когда Дунстану ПРИХОДИЛОСЬ использовать оружие, это естественно означало, что он в неминуемой опасности быть уничтоженным вместе со всей сторожевой башней.

И это было не очень приятная рабочая обстановка.

В качестве меры предосторожности Резамаар не была с ним в башне. Дунстану не нравилось находиться отдельно от неё, но ничего с этим не поделать. В прочем, если находиться отдельно от неё означало бы, что ему не придётся больше постоянно слушать как она болтает, ему это могло бы очень понравится.

— 'Эй, Дунстан,' — сказала она откуда-то из Хранителя.

— 'Что?'

— 'Мне скучно.'

— 'Как жаль.' — Дунстан наблюдал через бинокль. Ничего не сдвинулось среди шикарных отелей и пустых улиц ниже. Прошло несколько часов с того раза, когда он последний раз видел Рейнлорда. Обычно они посылали кого-нибудь побеспокоить их башню хотя бы раз в час.

Скорее всего, это была неторопливая тактика, нацеленная на то, чтобы он и его товарищи потеряли бдительность во время неожиданного продолжительного затишья. Это не сработает. Не на Дунстана, по крайней мере. Может, рейнлордам больше повезёт, когда его смена закончится.

— 'Хочешь узнать, о чём я думаю?' — спросила Резамаар.

— 'Не совсем.'

— 'Я думаю, всё это дело, то, как ты бросился с Авангардом, подорвало твою тупую маленькую репутацию.'

— 'Спасибо за потрясающую проницательность.'

— 'Четыре года, ты позволял им себя тренировать. И вот, теперь они вовлекли нас в это дерьмо. Я не знаю, что происходит у них в головах, но не думаю, что ты это представлял, когда сказал мне, что мы должны присоединиться.'

Она не ошибалась. Дунстан покинул дом не для того, чтобы стать пешкой в чей-то военной игре. Он ушёл, чтобы наконец сделать что-нибудь позитивное со своей жизнью. И чтобы убраться от своей семьи. — '...Верно, трудно быть полностью на борту, со всем этим похищением детей.'

— 'О. Ага. Это. Всё равно. Слушай, то, что мне не нравится, так это идти против чёртовых Редуотер. Или Мерло. Или Сиболтов. Это не те люди, с которыми мы должны выёбываться, что бы тебе ни говорили Лоренс или Майлс или любой из других идиотов-боссов.'

— 'Они и твои боссы тоже, Реза.'

— 'Ага, конечно.'

Ненужно и говорить, что её никогда не захватывали пути Авангарда так, как Дунстана. Она может быть очень убедительной со своей притворной верностью, когда ей это требуется, но она определённо ничего не скрывала, когда говорила Дунстану о своих настоящих мыслях. С тех пор как они присоединились, его словно преследовал какой-то автоматический раздатчик жалоб.

Дунстан надеялся, что на этом разговор и стихнет, дабы он мог продолжить наблюдать в спокойствии, но казалось, что ему предназначено разочарование.

— 'Это очень тупо,' — продолжила она. — 'Какой вообще смысл захватывать этих детей Элрой, а? Я поспрашивала вокруг, но никто ни хрена не знает. Или просто не говорят мне. Придурки.'

— 'Ходит слуг, что Элрой шпионы Избавления.'

— 'Да мне насрать! Пускай будут шпионами! Не связывайся с рейнлордами, пока у тебя не будет чертовски хорошего плана! И этого у Майлса очевидно нет!'

— 'Технически, это Лоренс приказал их захватить.'

— 'Плевать!'

— 'Если они действительно скармливают внутреннюю информацию врагу, мы не может просто позволить им продолжить.'

— 'Всё мы можем.'

— 'Реза.'

— 'Ладно, но тогда мы могли бы скармливать им ложную информацию и попытаться завести Избавление в ловушку. Это было бы умно.'

И опять она не ошибалась. Было трудно представить, как этот конфликт может быть чем-то, кроме дурости и бестактности. Если в этом действительно есть какой-то великий план, то он его просто не видел.

— 'Может, нам лучше нужно было вступить в Избавление,' — сказала Резамаар.

— 'Будь серьёзна.'

— 'Я уверена, что не все из них сумасшедшие придурки. Вопрос только в том, чтобы найти правильную фракцию.'

— 'Избавление совершает геноциды, Реза.'

— 'Ну, да, это проблема.'

— 'Даже, если определённые фракции не были вовлечены физически, они всё равно виновны как ассоциация.'

— 'Немного сурово. Люди ошибаются, знаешь ли.'

— 'Геноцид больше, чем просто ошибка.'

— 'О, ну не знаю. Иногда, ты наступаешь на скользкий камень и случайно протыкаешь тысяче людей лицо. Важно видеть общую картину вещей, Дунстан.'

— 'Твоя мудрость меня поражает.'

— 'Авангард никогда не был хорошим в общей картине вещей. Они всегда так заняты в битвах, что не понимают, как проигрывают войну. Они, наверно, могли бы научиться чему-нибудь у Избавления. Или Сай-хи.'

— 'Если ты действительно так считаешь, то зачем вообще согласилась присоединиться к Авангарду со мной?'

— 'Потому что ты был такой страстный и милый насчёт всего. Я не могла тебе отказать. Но теперь, когда ты стал напыщенным старым грубияном, я могу.'

— 'Ты говоришь о том, что было четыре года назад.'

— 'Да, и ты постарел как загоревшийся красивый дуб, упавший в реку и затем утянутый с потоком в нелегальную свалку токсичных химикатов.'

— 'Ты настоящий поэт, Реза.'

— 'Серьёзно? Ничего? Я надеялась, что ты хотя бы притворишься разгневанным на меня, хоть какая-то была бы перемена.'

— 'Извини. Хотя, однажды тебе придётся убрать ту штуку со старением, рано или поздно. Я знаю, что ты хочешь, чтобы я оставался подростком вечно, но я...'

— 'Да я не об этом!'

— 'Конечно нет.'

— 'Дунстан, я так устала от твоей дерзости.'

— 'Устала?'

— 'Да, устала! Агх! Не проверяй меня! Я отпущу твою душу в секунду!'

— 'Ну, если ты собираешься это сделать, ты сделаешь.'

— 'Что мне, блядь, сказать, чтобы разозлить тебя?! То, что ты вообще никогда не злишься, реально пугает! Я назвала тебя ёбаным болотным монстром, а тебе наплевать!'

— 'Я ничего не могу поделать, если ты любительница маленьких мальчиков, Реза.'

— 'Я не люблю маленьких мальчиков!'

— 'Разве нет?'

— 'Я люблю юных мужчин!'

— 'Разве да?'

— 'И это не связанно с сексуальными штуками. Абсолютно платонически!'

— 'Разве?'

— 'Заткни хлебальник!'

— 'Хорошо.'

Прошло несколько секунд.

— 'Они просто кажутся мне милыми,' — сказала Реза. — 'Как плюшевые мишки или щенки. У жнецов вообще нет сексуальных порывов, сучий ты сын.'

— 'Я не сужу. Ты свободна выбирать кого пожелаешь.'

— 'Боже, я так тебя ненавижу, Дунстан.'

— 'Тогда, полагаю, я в этом мире не надолго.'

Реза просто зарычала на него. Несмотря на все её разговоры, Дунстан знал, что она на самом деле этого не сделает. Но даже если сделает, честно говоря, он не сильно волновался. Он едва ли считал себя живым, в любом случае. Это просто одолженное время и никто не станет по нему скучать.

— 'Тебе правда нужно подружиться с кем-нибудь,' — сказала Реза. — 'Это становится жалким.'

— 'Если ты так считаешь.'

— 'Как насчёт мальчика Элрой? Он кажется милым. Ну, не милым, а верным. Ну, не нам верным, а своей семье.'

— 'И ещё он сейчас замороженная голова.'

— 'Ага, но Деннекс нет.'

— 'Деннекс?'

— 'Его жнец. Мы с ним болтали. Деннекс классный.'

— 'Можешь, пожалуйста, не брататься с нашими врагами, пока меня нет рядом?'

— 'Я говорила тебе, что мне скучно.'

— 'Если определённые люди услышат, как вы двое разговариваете, это может нехорошо обернуться к нам.'

— 'Прошу. Я осторожнее этого.'

— 'Мм. Сказал тебе Деннекс что-нибудь полезное?'

— 'Что ж, он отметил, что он не шпион Избавления, если ты об этом. Но у меня есть маленькое подозрение, что шпион не стал бы охотно себя выдавать.'

— 'Тогда о чём вы говорили?'

— 'В основном Деннекс пытался выудить из меня информацию. И в этом он тоже довольно умён. Я рассказала ему почти всё самое сочное.'

— 'Отлично.'

— 'В целом, он казался немного непреклонным, но всё равно он лучшая компания, чем остальные жнецы здесь. Разве что, только, Овера. Но мне удалось поговорить с ней всего пару раз. Она постоянно занята с Майлсом.'

— 'Я думал, ты ненавидишь этих двух.'

— 'О, так и есть. Но Овера чертовский собеседник. У неё тонна нелепых историй. Сказала, что неплохо знает Тенебрача, и я ей верю. И она ещё встретилась с большинством сильнейших слуг Избавления в бою. Она с Майлсом была в Сражении Лэк'Вейс несколько лет назад.'

Он был вполне уверен, что эта битва была больше, чем несколько лет назад, но не стал утруждать себя замечанием. — 'Это не та, в которой почти миллион человек убили?'

— 'Ага. Ламонт и Джексон против Джеркаша, Ивана и Гюнтера. Сражение сравняло целый город и полностью уничтожило местную экосистему. И Ламонт с Джексоном почти проиграли. Едва сдержались к прибытию Сермана, который их спас. И Овера была ТАМ. Можешь себе представить?'

— '...Да, могу. Довольно просто.'

— 'О. Ну, полагаю, это сражение сравнительно, но едва ли в том же масштабе. Пять сильнейших слуг в мире встретились в одном месте. Овера сказала, что Лэк'Вейс не будет обитаем ближайшие сотни лет. Они фактически сделали мини версию Дэйнболга, и всё сами.'

Его не сильно волновало то, как она говорит об этом, словно они побили какой-нибудь бейсбольный рекорд, но нечто зацепило его взгляд прежде, чем он успел сказать ей об этом.

Силуэт кинулся из-за здания, видимый лишь долю секунды, прежде чем достигнуть кустов.

У него был выбор между двумя прикрытыми кнопками на ручке его стула. Одна была для бесшумной тревоги, и другая для старого звонка, который был тревогой для всего состава. Он поднял покрытие и выбрал бесшумную тревогу.

Без бинокля он наблюдал за всей сетью улиц снизу, искал какие-либо движения вообще.

Не больше чем через минуту капитан-генерал Майлс появился прямо за Гнездом, встряхнув пуленепробиваемое стекло внезапным потоком ветра. Овера выплавилась из тела мужчины, и Майлс безмятежно улыбнулся Дунстану. — Что увидел, капрал?

Как странно было смотреть на этого мужчину и видеть кого-то лишь немного старшего. По внешнему виду Парсон Майлс мог легко сойти за его брата. Дунстан даже почти забыл, что смотрит на одного из самых могущественных Авангардцев среди живущих сегодня. Но, наверно, в этом и был весь смысл.

— Всего один человек, сэр, — сказал он, развернувшись на своём стуле, чтобы указать Майлсу направление. — Третья улица справа от вас, за кустами, сэр.

— 'Он прав,' — сказала Овера. — 'Я отсюда кого-то чувствую.'

Майлс достал компактный бинокль из своего пиджака и посмотрел. — Хмм. Не вижу его. Подождём, пока подойдёт немного ближе, не?

— Да, сэр. — И он понял, что Реза продолжала болтать с ним о том или другом, так что он её прервал, — 'Не могу сейчас говорить, Реза.'

— 'Тц.'

Он зафиксировался на месте, где видел силуэт в своём бинокле. Тяжёлая тишина наступила, пока они ждали, но Дунстан недавно узнал, что капитан-генерал не сильно заботиться о соблюдении мира и тишины, и действительно, вскоре мужчина её разрушил.

— ...Так, как тебе тут, сверху?

— Хорошо, сэр.

— Утомительная работа, верно? Я сам однажды был наблюдателем, кстати. Удивительно мало изменилось в этой работе. С тем, как быстро развиваются технологии можно было бы подумать, что работа будет сейчас уже совсем другой. — Он стукнул пальцем по чистой стене. — Бронирование стало немного лучше, полагаю.

Дунста не был уверен, как ответить, поэтому просто сказал, — Да, сэр.

По какой-то причине, это показалось мужчине забавным. — Ты считаешь себя человеком компании, капрал?

— Сэр?

— Человек компании. Верующий в систему. В миссию Авангарда, защиту и справедливость.

— Да, сэр. Конечно.

— Хорошо. Это хорошо. Так ты далеко пройдёшь. — Прошла секунда. — Что насчёт твоей семьи? Как они относятся к Авангарду.

Дунстан сомневался. — ...Я им никогда не рассказывал.

— А, так они просто милые обычные люди?

— Да, сэр. Хотя, я бы не назвал их милыми.

— Мм. Чем тогда ты занимаешь, по их мнению?

— Я... не знаю. — Он моргнул. Он не собирался это говорить. Он собирался сказать какую-нибудь незначительную ложь. Так он обычно поступал, когда кто-то спрашивал его о семье.

— Не знаешь? — переспросил Майлс. — Как ты можешь не знать?

Дунстан поёрзал на стуле. Он не был уверен, как они так неожиданно пришли к этому разговору. Ему никогда не нравилось говорить о семье, даже с Резой. — Правда в том, сэр... я сбежал из дома, когда мне было пятнадцать.

— Понятно. И почему ты сбежал?

Он вновь колебался, импульсивно переводя взгляд с поля боя, чтобы взглянуть на Майлса. Ошибка, Дунстан сразу же понял. Не было похоже, что Майлс заметил или его это заботило, но Дунстан был зол на себя за свой непрофессионализм, пока вновь фокусировался на наблюдении.

Это было странно, в прочем. Как лёгкое давление в его груди. И вокруг головы. Даже всего его тела. И насколько сильно он хотел не отвечать на этот вопрос, остающаяся тишина казалась несостоятельной, как и не мог он придумать подходящую ложь. — Моя семья полна преступников. Если бы я не сбежал, то, наверно, закончил бы как они.

— И твой жнец ничего против не имела?

— Я встретил её в семнадцать. У неё нет никаких связей с моей семьёй. Сомневаюсь, что они вообще знают о существовании жнецов.

— Я бы не был так уверен.

Взгляд Дунстана вновь мелькнул, и ему пришлось концентрироваться, чтобы держать глаза там, где они должны быть. — Что Вы имеете в виду, сэр?

Но вместо ответа, капитан-генерал Майлс решил задать другой вопрос. — Где жила твоя семья, когда ты их покинул?

И вот вновь, необъяснимое давление, толкающее его внутрь, заставляющее говорить. — Данте. Думаю, у нас были кузины и в Атрии тоже.

— Как звали твоего дедушку?

— Дэмиан. А что, сэр?

— Ха. Просто, спросил.

— Сэр, пожалуйста, прекратите быть таким таинственным. Вы знали моего дедушку?

— Я не знаю никого по имени Дэмиан Рофал, нет.

— Тогда...?

— Но ты напомнил мне о ком-то, кого я знал. У тебя те же брови.

— 'Те же глаза, подбородок и цвет волос тоже,' — добавила Овера.

— Это действительно брови, кстати, — сказал Майлс. — Такие отличительные, эти штуки. Ты, наверно, можешь сорвать их с лица и использовать как оружие.

— 'Они как злобные бумеранги,' — прокомментировала Овера.

Дунстан попытался принять это как комплимент. — За исключением имени я не многое помню о своём дедушке. Он навешал нас всего несколько раз, когда я был ребёнком. Не думаю, что он был в хороших отношениях с моими родителями.

— А, так ты встречал своего дедушку лично? — спросил Майлс.

— Да, сэр.

— Должно быть, другой парень. Человек, о котором думаю я, умер примерно сорок лет назад.

— 'Если только он как-то не сумел выжить,' — исправила Овера.

Майлс тихо засмеялся. — Было бы странно, разве нет?

Дунстану теперь было любопытно. — О каком человеке вы говорите?

Капитан-генерал молчал секунду перед ответом. — Он был сумасшедшим. Один из тех людей, без которых миру лучше.

Краткая тяжесть в его голосе не избежала внимания Дунстана. — Как его звали? — спросил Дунстан.

— Не важно. Лучше просто забыть о таких людях.

Дунстан чувствовал что-то противоречивое в этом заявлении, но решил держать рот закрытым. Майлс вёл себя как самый беззаботный начальник в мире, но фактом оставалось то, что Дунстан не очень хорошо его знал. И не желал испортить впечатление о себе своему начальнику переизбытком вопросов.

Наконец, что-то зацепило его взгляд. Ещё один силуэт кинулся через улицу в то же место, что и прошлый. Дунстан поднял свой бинокль и через него увидел, как это происходит в третий раз.

— Видел?

— Да, сэр.

Они ждали, но больше движений не было.

Таким был трепет наблюдающих.

Лично, Дунстан не был против затяжных моментов тишины. Выдерживание напряжённого затишья тоже было навыком, как ничто иное. Приёмом было думать, но не теряться в мыслях, размышлять, но не грезить.

И, несмотря на сказанное мужчиной раньше, Дунстан не мог представить капитана-генерала Майлса в этой работе. И вскоре эта мысль была вновь подтверждена.

— Возможно, они завлекают нас в ловушку, — Майлс на секунду замолчал. — Пойду, проверю.

Овера вновь слилась с его телом, и затем Парсон спрыгнул с потоком ветра, заставившим бронированные стены содрогаться.

Дунстан видел, как мужчина отправился работать, прорываясь сквозь воздух, словно ракета и упав на локацию противников с той же силой. Взрыв воздуха уничтожил четыре здания за раз и разбросал их останки с земли. Сломанные деревья, машины и плиты бетона упали на дорогу вместе, а Майлс просто парил среди этого, ждал.

Спустя весомую паузу, его ударил шторм. Множество металлических шипов, громких выстрелов и различимых даже с такого расстояния разрывов пространства, и всё в манере пламенного хаоса атаковало его одновременно.

Майлс промелькнул мимо большинства атак, выдержал остальные, и контратаковал собственным штормом. Произошедший в итоге взрыв заставил землю дрожать даже на такой дистанции, и толстый торнадо закрутился вокруг Майлса, встряхнув ещё больше города.

Дунстан, тем не менее, не мог продолжить наблюдать. Ему было необходимо следить и за остальным полем боя. Если сражение с Майлсом какая-нибудь диверсионная тактика, то Дунстан не позволит ей сработать. Но его тревога оказалась бесполезной, поскольку больше он нигде не видел проблем.

И тогда зазвучал звон внутри Хранителя.

Дунстан остался на своей позиции, понимая, что разбираться с какой бы там ни было проблемой не его работа. Он, тем не менее, спросил Резу о происходящем, — 'Что происходит?'

— 'Заткнись, я пытаюсь узнать.'

И вновь, он ждал.

Капитан-генерал Майлс вернулся к Дунстану раньше Резы, прилетев в грохочущем шторме. Одежда порванная в лохмотья  на его теле теперь едва держалась, а его пиджак пилота всё ещё дымился из чёрных пятен. — Ага, — сказал он двойным голосом Пан-Розум. — Это определённо была ловушка.

Бровь Дунстана сдвинулась в сторону. — В-вы в порядке, сэр?

— О, конечно, за нас не волнуйся. Мы бы сейчас сгоняли за мороженым-сэндвичем, кстати. Думаю, возьмём один на кухне. Ничего не хочешь?

— Эм, н-нет, спасибо.

— Уверен? Даже попить? Пачку чипсов? Один из тех громадных крендельков, может? У нас они есть?

— Сэр, идёт тревога.

— А. Вот это что. Думаю, мы посмотрим что там, потом. — Он на секунду замолчал. — Так, хочешь какую-нибудь закуску или...?

— Нет, сэр, я в порядке.

Майлс уставился на него. — ...Мы всё равно что-нибудь тебе возьмём. — И он вновь исчез, оставив за собой порыв ветра, как обычно.

Дунстан не знал, быть ему впечатлённым или тревожиться. Когда он вновь взглянул на локацию противников, то увидел улицу пронизанную кровью и частями тел.

— 'Что ж,' — прозвучал голос Резамаар, — 'Я узнала, чего все так суетятся.'

— 'Расскажи.'

— 'Кто-то сумел прорваться в морозильник и уничтожить голову одного из заключённых рейнлордов.'

Глаза Дунстана открылись шире. — 'Кого?'

— 'Я сейчас прислушиваюсь к ответу. Звучит как... оу, вот хрень. Это был Юсефф. Они, блядь, освободили Юсеффа Элрой.'

Глава 100. Как поднимается Ветер...

Маленький кабинет Лоренса начал чувствоваться немного тесным. Физически, здесь были только он и Парсон, но два жнеца занимали немало места со своими бесшумными торнадо-телами. И ещё Дегоз кричал.

— 'Я знаю, что это твоих рук дело! Ты как-то стоишь за этим!'

Вместо ответа, Парсон казался больше заинтересованным в наслаждении вкусом своего сэндвича с мороженым.

Овера ответила за него. — '«Как-то», а? Что ж, не смотря на это очень неоспоримое, нагруженное доказательствами обвинение, мне придётся зайти вперёд и сказать, что это не так.'

— 'Это болезненно очевидно!' — воскликнул Дегоз. — 'Насколько именно мы тупые, по-вашему?! Ни для кого не секрет, что ты и Парсон занимали эту должность до нас с Лоренсом! Ваша привязанность к рейнлордам затуманила ваше суждение!'

Парсон теперь решил вмешаться. — У нас нет сейчас на это времени, я не прав? Рейнлорды-

— 'Заткнись!'

Парсон нахмурился и вернулся к своему удовольствию.

— 'Мы с Парсоном защищали западный периметр. Можешь подтвердить это у капрала Рофала, если хочешь.'

Лоренс не был уверен, что делать с обстоятельствами. В основном он был просто рад тому, что сам не был целью гнева Дегоза, в качестве исключения. Идея освободить Юсеффа, на самом деле, посещала его мысли когда-то, но с постоянно прицепленным к нему Дегозом это сделать было почти невозможно. Если Парсон и Овера действительно ответственны за это, Лоренс будет впечатлён.

Что Дегозу ещё предстояло сказать им, однако, было то, что они уже поймали предполагаемого виновника. Подполковник Адам Лерой оказался тем, кто уничтожил голову Юсеффа, и стражи только успели не позволить ему уничтожить и голову сына Юсеффа, не то чтобы с этого была большая разница, поскольку жнец мальчика тоже в заложниках.

В любом случае, Дегозу это казалось недостаточно. В качестве подчинённого, Адам и его жнец никогда не показывали себя чем-то бо́льшим, чем тупые инструменты. Хороши в следовании приказам, и более не в многом. Единственная причина, по которой они достигли более высокого звания, чем Юсефф и Аксиолис, заключается в том, что Элрой решили вырастить так много детей.

Что приводило к другому вопросу. Где Марианна во всём этом? По словам наблюдателей, она как-то убила шестерых хорошо натренированных слуг в одиночку и сбежала, что было почти настолько же удивительным фактом для Лоренса, как и то, что она отвела оставшихся членов своей семьи к другим рейнлордам.

— 'Уверен, у вас может быть любое количество соучастников в этой вашей игре,' — продолжал Дегоз. — 'Не думаю, что мы поверим кому-либо о твоём местонахождении. Почему вы просто не признаетесь?'

Парсон обменялся задержавшимся взглядом с Оверой, наверно они беззвучно переговорили.

— 'Полегче, Дегоз,' — сказал Лоренс. — 'Может он и ведёт себя нелепо, но мы не должны нарываться на драку с Парсоном, особенно здесь.'

— 'Мы нужны им настолько же, насколько они нам,' — приватно сказал Дегоз. — 'Санко идёт, так что и они не могут позволить себе драку с нами. Это идеальное время, чтобы надавить на них тяжёлыми вопросами. По факту, это единственное время.'

Лоренс задумался о том, сколько в этом было правды на самом деле, но он знал, что в споре не было смысла.

Парсон доел своё мороженое. Он причмокнул губами несколько раз и глубоко вдохнул. — Я просто расскажу им. Если они подозревают нас, то больше нет смысла в чём-то притворяться. Мы на одной стороне, в конце концов.

Овера публично вздохнула. — 'Полагаю, ты прав. Тогда, вперёд.'

— О, но сперва звукоизоляция.

— 'Точно.' — Овера влетела в тело Парсона и через мгновение его предплечья исчезли, оставив только дико развевающиеся рукава из-за неожиданного вихря, поглотившего комнату.

Лоренс уже видел похожие техники раньше. Воздушный гул кислорода Парсона помешает физическому подслушиванию, а точно контролируемые движения позволяют мужчине добавить свою душу к воздуху и таким образом предотвратить жнецов от подслушивания через стены.

И Лоренс резко почувствовал себя неудобно. Такие меры предосторожности, это до тревожности не было похоже на Парсона и Оверу. — Времени мало, так что позволь сказать быстро. Во-первых: мы знаем ваш секрет. Вы с Лоренсом принадлежите теневой фракции в Авангарде, теневой фракции, которая верит, что Серман больше не может вести всех нас. Что является правдой. Он не может.

Онемевшему Дегозу потребовалась секунда на ответ. — 'Это не... Мы не-'

— Прошу. Не будем тратить время. Мы также знаем, что Ламонт глава вашей теневой фракции, и никто не способен говорить с ним напрямую из-за огромной необходимой для этого секретности. Потому что его постоянно окружают поддерживающие Сермана, Ламонт ограничен в послании закодированных инструкций до тех пор, пока не придёт время, и он не сможет раскрыть себя.

Учитывая точность и детали, Лоренс мог сказать, но они не блефуют, но он не понимал, откуда Парсон и Овера столько знают. Это не звучало так, будто они сами члены, но даже если они ими были, это не объясняет того, откуда они узнали про Лоренса и Дегоза. Все члены фракции Ламонта держат свои личности в секрете, даже друг от друга. Только сам Ламонт должен знать всех. Лоренс хотел спросить об этом, но не знал, стоит ли ему вообще что-нибудь говорить. К счастью, ему и не пришлось.

— Ваша теневая фракция основана не Ламонтом, — сказал Парсон. — Она основана через посредника. Нами.

Лоренс невольно моргнул.

— Как видите, сказать нам, что вы не её члены, всё равно, что попытаться продать мороженщику мороженое. Я этот мороженщик. Это совпадение, но я действительно был мороженщиком, когда был моложе. Мой любимый вкус-стоп, нет. Забудь о том, что я это сказал. Эм... где мы остановились? Фракция Ламонта. Верно. Мы основали её, чтобы предоставить Ламонту поддержку, которая ему требуется, с целью занять место Сермана. Важно держать нашу вовлечённость в секрете, потому что к времени начала фракции, нам придётся принять ещё более центральную роль развития рядом с Серманом и достижения его доверия. Чего мы уже добились. Скоро Ламонт сделает свой шаг и Авангард переживёт смену режима впервые за пятьсот лет. Захватывающе, нет?

Лоренс не представлял, что теперь сказать.

— 'Если всё это правда,' — сказал Дегоз, — 'то какого чёрта вы освободили Юсеффа? Вы его освободили, не так ли? Полагаю, сюда объяснение и стремится.'

— Да, я приказал Адаму отпустить его, потому что мне было скучно-оп, нет. Мы приказали освободить Асада, потому что осада продвигается слишком медленно. У нас расписание и мы не можем оправдать сокрушение рейнлордов, пока они не поднажмут со своим штурмом гораздо сильнее, чем сейчас. И, очевидно, покинуть Хранитель для сражения с ними будет неразумно. Если повезёт, Юсефф сможет мотивировать их для нас.

— 'О каком расписании ты говоришь?'

— Всё, что вам нужно знать — вскоре Ламонту потребуется полное наше внимание, поэтому мы не можем тратить гораздо больше времени в Рейноле. Но если мы уйдём раньше, чем закончится осада, многие наши драгоценные подчинённые здесь будут убиты или захвачены. Присутствующие в этой комнате тоже, конечно. Так что, такая дилемма.

Дегоз теперь казался нерешительным, хотя было ли это из уважения, озадаченности или страха Лоренс не знал. Наверно, все три. — 'Что насчёт Санко? Она тоже вовлечена в ваш план?'

— К несчастью нет. Она полностью верна Серману.

— 'Но она может прибыть в любой день. Если она присоединиться к рейнлордам против нас-'

— До этого не дойдёт.

— 'Как вы можете быть уверены?'

— Придётся просто нам поверить.

— 'У вас есть что-то в рукаве?'

Парсон только улыбнулся.

И Лоренс начал понимать, насколько он ошибался в этих двух. Сколько он их знал, Парсон и Овера были самыми дурными идиотами среди всех вышестоящих. Парсон, наверно, немного больше, чем Овера, но всё же. Они всегда были дурными бездельниками, наслаждались собой слишком много на взгляд Дегоза и Лоренс не мог действительно не согласиться.

И вот, теперь, когда Лоренс задумался об этом, они были в значительной степени успешны в большинстве миссий, в которых он работал с ними.

Нет.

Было в этом большее, разве нет? Сейчас, он и Дегоз работали с ними уже дюжины дюжин раз, но Лоренс пытался вспомнить хоть один пример, когда они действительно провалили миссию. Иногда всё действительно становилось беспорядочным, некоторые официальные доклады свидетельствовали о неудаче в результате, но правдой было нечто большее.

Лоренс вспомнил случай во время Войны Джунглей, когда Парсон потерял след одного буйного Мельмурского дипломата, которого они должны были защищать. В итоге они нашли дипломата в тюрьме Избавления и спасли его. Мужчина был так благодарен, что продолжил поддерживать Авангард десятилетиями ключевой политической поддержки, которая, наверно, и спасла Мельмур от того финансового разрушения, что настигло и раскрошило соседние страны.

Потом ещё была попытка убийства, которая не должна была окончиться успехом, но в итоге всё равно свершилась, потому что Парсон настоял на продолжительной проверке экипировки тем утром. Ламонт выплеснул на них ад за эту оплошность, и вот, спустя несколько лет были обнаружены документы, которые свидетельствовали о том, что человек, которого они защищали, поддерживал секретные тюремные лагеря для Избавления.

Всё время происходило что-то подобное, понял Лоренс. Парсон допускал какие-то ошибки, помечался за них идиотом, и все об этом забывали. По крайней мере, Лоренс забывал. Лишь в ретроперспективе стало ясно, что большинство этих «ошибок» так или иначе показали себя с должной стороны.

В прочем, Лоренс не видел смысла. Одним было скрывать свои умения от врагов, но скрывать умения от союзников было другим. Но опять же, учитывая звание Парсона, наверно правильные люди уже и так знали всё, что должны были.

Лоренс дивился тому, насколько юным и глупым он может чувствовать себя спустя все эти годы. Он бы хотел перестать быть невеждой, каким был в своей юности, но казалось, что этого не произойдёт. У Дегоза, кстати, такого оправдания не было. Жнецу было уже несколько сотен лет, что оставляло его моложе большинства жнецов, но всё же. Если Дегоз не увидел их уловок, то Лоренс уже не чувствовал себя так плохо.

Но это заставило его остановиться. Если он мог оказаться совершенно неправ насчёт Парсона, тогда, начерно, он неправ и в том, что до сих пор держится за свою веру в Сермана. Дегоз и Парсон, они оба выглядели такими уверенными, и Лоренс знал, что, по крайней мере, для Дегоза это не личное дело. Дегоз просто верил, что Серман и Тенебрач больше не способны нести груз лидерства. И действительно, Лоренс солгал бы, если бы сказал, что не видит некоторые достоинства в этом мнении.

Но всё равно, было тревожно думать о том, что произойдёт, если однажды Серман падёт. Кристаллический Титан, это прозвище столько веса несло за собой. В некоторых местах просто его произношения оказывалось достаточно, чтобы остановить войну. И до тех пор, пока другие прозвища существуют, прозвища вроде Безумного Демона, Живой Пустоты, Монстра Востока, Торговца Смерти, до тех пор, пока они существуют, Кристаллический Титан кажется полностью необходимым. Лоренс с трудом представлял, как кто-нибудь однажды выйдет вперёд и сможет встать в его огромные ботинки.

Но он полагал, что однажды кому-то придётся.

–+–+–+–+—

Измаил Блэкбёрн сидел, держа своё лицо в руках. Чёрный Зал был достаточно глубоко в замке, чтобы он больше не слышал приглушённых встрясок битвы. Он подумал, что это поможет ему думать, когда шёл сюда, но в итоге он только замечал полную тишину.

Три дня прошло с начала осады. Ещё немного теперь осталось. По словам его разведки Сиболты и Делагуна закончили подземную сеть. Теперь, когда они пойдут на штурм всеми своими силами, лишь вопрос времени.

Он должен был понять, что делать. Защита семьи была его обязанностью. Даже, если Мельчор был физически самым сильным, Измаил должен был увести семью Блэкбёрн от гибели, что уже стоит у их двери.

Это была такая неразбериха. Они притащили детей Элрой сюда только ради того, чтобы разделить внимание других рейнлордов и позволить Парсону быстро закончить осаду Рейнола. После чего Парсон пришёл бы в Люцо и помог дому Блэкбёрн разгромить противников раньше, чем кто-то прозреет. Но сейчас Измаил сомневался в том, что Болотная Скала простоит так долго.

Если бы это были только Сиболт и Делагуна, может, это и было бы выполнимо, но этот один лишний сэндлорд доказал, что он страшнейшая деталь всей машины. Он был причиной, по которой они так быстро закончили сеть душ. Со всеми попытками вмешательства, какие предпринимали Блэкбёрны, это должно было занять в два раза больше времени. Но нет.

Это определённо не было лучшим планом с Ибаем здесь, но Парсон оставил небольшой выбор. Если присутствие Ибая обнаружат, это будет концом всего. И не будет иметь значения, что Ибай на самом деле никого не убивал раньше, как и не будет иметь значения, что Ибай единственный сын Измаила, единственное дитя, которого удалось ему и его жене создать за прошедшие тридцать восемь лет попыток. Другие рейнлорды никак не позволят отклонению жить. Исключений не было. Особенно сейчас, после того, как Ибая так долго хранили в секрете, после всего, что семья сделала, чтобы хранить Ибая в секрете.

Нет, сейчас уже было слишком поздно для примирения. Элрой захотят утопить их семью в озере пламени до самого конца.

— 'Уже решил?' — прозвучал голос Ролтама с эхом приватности.

Измаил поднял взгляд и увидел его парящим над центром стола. В его глазах жнец был птерозавром, светящимся тусклым серым, но только треть его плоти оставалась нетронутой, остальная гнила или её просто не было. Ему всегда было интересно, почему его подсознание решило видеть жнецов полумёртвыми вымершими летающими рептилиями. Даже учитывая его изучение палеонтологии в юности, птерозавр казался странным выбором. В прочем, сейчас у него были более важные вопросы в голове.

— Нет, — сказал он вслух, поскольку в Зале всё равно некому было услышать. — Скажи мне, что я должен сделать, Ролтам. Скажи, как это может хорошо закончиться для нас.

— 'Что ж, я полагаю, Парсон и Овера появятся раньше, чем они обещали, и спасут нас,' — сказал Ролтам. — 'Но искренне, я не полностью уверен в том, появятся ли они вообще. Я никогда не понимал их настоящих целей. Наверно, мы просто инструменты, которые уже пережили черту своей полезности.'

Измаил потёр лоб. — Я не это хотел услышать...

— 'Сейчас не время для лжи, старый друг.'

Измаил только вздохнул и позволил своим глазам остекленеть. Борьба была такой выматывающей. Наверно, лучше всего будет просто сдаться. Наверно эта битва оказалась неизбежным итогом. Это не остановить. Даже, если они сдадутся, достигнут того же исхода. Неизбежно. Неизбежно... И его разум ушёл в мысли.

Мужчина. День его свадьбы. Он встретил идеальную женщину. Иногда она бывала немного импульсивна и непредсказуема, но он любил в ней это. Ему было трудно поверить, что Нир согласилась выйти за него. Хотел бы он, чтобы его родители могли её встретить. Они оба были убиты за два года до этого. Кузин Мельчор не хорошо принял их смерти. Бедняга так горевал за эту семью, прожив через угасание целых двух поколений. Жених был благодарен, за то, что кузин Мельчор был способен улыбнуться в этот день.

Блаженство продлилось недолго. Кузин Мельчор стал человеком, которого боялись другие, которого боялась собственная семья. Мельчор был одержим неиссякающей ненавистью, нуждой найти каждого ответственного за вред его семье в давно прошедшие годы. Мельчор жил двумя жизнями, семьёй и Авангардом, не позволяя никому составить ему компанию.

Тем временем в Болотной Скале наступило спокойствие, семья Блэкбёрн пыталась перестроить израненный род. Было множество свадеб всего за несколько коротких лет. Семья росла. Вся, за исключением собственной семьи мужчины.

Он и Нир, похоже, не могли завести детей. Даже после нескольких обследований и анализов, доктора говорили им, что проблема идиопатическая. Необъяснимое бесплодие, назвали это они.

Годы без решений. Современная медицина помогала немного. Усыновление даже не рассматривалось. Основная ветвь семьи, им требовался наследник по крови.

Тогда он и Нир настолько обезумили, что едва ли могли смотреть друг на друга. С помощью терапии, в прочем, их отношения смогли медленно восстановиться. И как раз когда они начали становиться ближе друг к другу, чем когда-либо раньше, свершилось чудо. Нир забеременела.

Вдруг на пороге отцовства. Никогда он не чувствовал такого раньше. Ожидание, восхищение. Это было даже чудеснее, чем он представлял. Он думал, что его род достиг конца, что одна из более юных ветвей поведёт семью, когда он погибнет. Это будет мальчик, сказали ему. Сын.

Это судьба. Должна быть ею. Он никогда не верил в подобные вещи до сих пор, но не было иного способа объяснить лавину счастья. Судьба благословила его, испытав его семью трудностями.

Нир была не настолько воодушевлена, но он был только рад быть любящим мужем. Он хотел делать всё. Часто он отзывал её слуг, чтобы он сам был тем, кто принесёт ей желанное. Это раздражало её, временами, и она говорила ему, что он должен сконцентрироваться на работе с Авангардом, в другое время она говорила, что была неправа и рыдала, уговаривая остаться с ней. Она никак не могла найти себе места, была ещё более непредсказуемой чем раньше, пока гормоны устраивали хаос в её теле.

И затем пришёл этот день. Ибай родился.

Когда он увидел своего сына, его сердце переполнила такая гордость и радость, что он чувствовал изменения в себе. Чувствовал, что он больше не тот же человек. Он теперь отец, но было в этом и большее, понял он. Отец по крови, но он уже был отцом по духу некоторое время. После того, как он потерял прошлое поколение, а Мельчор уехал, он остался тем, к кому каждый обращался за ответами и наставлениями. Ролтам пытался помочь ему узреть всё это, и теперь он понимал глубину ответственности. Ибай показал ему.

Несмотря на это.

Ибай был очень странным. Впервые это стало ясно, когда доктор пытался сделать ему прививку. Игла не могла пронзить кожу мальчика. Прочное пятно тёмно-коричневого появлялось на её пути каждый раз, когда пытались надавить иглой.

И они не знали почему. Не знали, чем был Ибай. Но они могли сказать, что коричневая тень была создана из воображаемой силы. Мальчик получил свои прививки усиленной душой иглой. Они забрали его домой и попытались понять, что делает их сына таким особенным.

Во всём он был нормальным ребёнком, за исключением только этой грязной тени. Спустя неделю тень начала появляться и исчезать со случайными интервалами, вращаясь из его крошечной головы, пальцев рук и ног, тут же исчезая как дым. На взгляд могло даже показаться, что это какие-то странные волосы.

Тогда появился Парсон Майлс. Как глава всех сил Авангарда в Саире на тот момент, его ценили как товарища и друга семьи много лет, особенно после их недавней трагедии.

– Ваш сын это то, что мы называем отклонением, – говорит Парсон. Обычно он был весёлым. Сейчас не очень.

Знание об отклонениях всё ещё было секретом высочайшего уровня в Авангарде, но учитывая уникальные обстоятельства семьи, Овера сказала, что они сделают исключение.

И Парсон объяснил. Ибай – чудовище в форме человека. Как создают этих монстров ещё не было известно, но в этом было каким-то образом замешано Избавление. Отклонения проявляли силу, кажущуюся потусторонней даже по стандартам слуг. И они становились сильнее поглощая души. Они были смертоносными существами. Ибай принесёт лишь гибель их семье.

Поэтому лучше всего будет убить мальчика сейчас.

Они, конечно же, отказались, и настояли на том, чтобы Парсон и Овера ушли.

— Ладно, – говорит Парсон. – Мы уйдём. Но если не собираетесь его убить, то держите его существование в секрете. Однажды вы увидите правду своими глазами, и я подозреваю, что скоро остальной Авангард узнает об отклонениях. Когда это время придёт, вы не захотите, чтобы они узнали, что он такое.

Он и Нир начали беспокоиться о будущем своего сына. Они решили проявить осторожность и держали Ибая в секрете ото всех за пределами семьи. Он приказал всем ветвям вернуться в Люцо. Он хотел, чтобы его семья собралась вместе.

Он объяснил их обстоятельства всем главам ветвей. Они все были настолько ужасно юны. Без Мельчора он был старейшим слугой и аналогично каждый знал, что Ролтам был одним из самых древних и верных жнецов семьи. В паре их возраст приводил к определённому благоговению, позволяющему им получить благосклонность каждого; и в давно затянувшихся, всё ещё глубоко ощутимых последствиях последних поражений, никогда он ещё не видел свою семью такой единой и утешительной как сейчас.

Пять лет прошли.

Ибая нашли крепко сжимающим мёртвого кота во сне. Животное искалечено. Ибай покрыт его кровью.

Они не были уверены как, или даже ДОЛЖНЫ ЛИ они его наказать. Несмотря на свой шок и страх они попытались подойти к этому рационально. Решили поговорить со своим мальчиком сначала.

— Ты понимаешь, что ты сделал, миджоро?

Ибай охотно улыбнулся. — Да, папа! Я убил его!

И тогда они поняли, что уже к пяти годам Ибай понимает концепт смерти. Мальчик уже знает, что жизнь может закончиться, несмотря на то, что никто и никогда ему не объяснял этого.

Как и не пугала она его хоть сколько-то. Вместо этого, Ибай решил спросить, — А какая она, эта смерть, папа? Я смогу умереть скоро?

— Смерть это не то, чего нужно желать, миджоро.

— Почему нет?

— Потому что жизнь драгоценна. На самом деле, жизнь — самое драгоценное в мире. Ты понимаешь? Ибай, то, что ты сделал, забрал жизнь кота, было неправильно. Ты не должен больше этого делать.

Ибай взглянул с любопытством. — Но я хочу это делать, папа. Почему я хочу этого, если это неправильно?

Им трудно было ответить на столь странный вопрос. — Только потому, что ты хочешь чего-то, не делает это приемлемым, — сказала Нир.

У Ибая ушло время, чтобы понять это, и даже когда мальчик сказал, что понял, они не искренне в это поверили.

Более того, они пришли к понимаю того, что несмотря на знание смерти, мальчик не представлял, что такое боль. Казалось, он никогда не чувствовал её раньше. Они попытались научить его ей. Это послужит наказанием, решили они.

Их попытки вышли боком. Ибай вовсе не был против боли. Скорее, казалось, что она только делает его счастливее.

Невероятно тревожное открытие, это было. Они начали понимать, что Парсон мог быть прав. Но они не откажутся от Ибая. Это немыслимо.

Они изобрели другие методы наказания. Изоляция и скука. После всего одной пробы — один в звуконепроницаемой комнате без чего-либо, чем можно было себя занять, всего на пятнадцать минут, и Ибай стал гораздо более приемлемым. Они нашли что-то, чего он искренне боится. Они должны использовать этот инструмент осторожно, дабы наставлять его поведение в правильном направлении.

И по большей части это, похоже, работало. Было тревожно, да, и определённо требовалось терпение, но Ибай, кажется, понял, что не должен вредить другим.

Ибай был трудным ребёнком, как минимум, но им удавалось управлять им. Правда, мальчику просто требовалось развлечение и надзор, но они требовались постоянно. Стало ясно, что Ибай не подходит на место потомка семьи. Они попытались сделать второго ребёнка, но до сих пор это оказывалось бесплодным делом.

В качестве предосторожности он выбрал кузина Горацио наследником. Это было печально, конечно, и он не сказал Горацио о своём выборе, но, по крайней мере, он мог быть спокоен, понимая, что Горацио замечательный человек, любознательный, умный и стойкий. На самом деле следовало выбрать кузина Мельчора, чувствовал он, но где сейчас может быть этот человек он не представлял, и даже если бы представлял, Мельчор уже отказался от роли лидера однажды и без сомнений откажется снова, когда придёт время.

Они вновь протянулись за Парсоном Майлсом. Хотели извиниться перед ним за то, что были так грубы с ним и надеялись, что он больше узнал об отклонениях в прошедшие годы. Парсон сообщил им, что в любом случае планировал скоро навестить их.

Когда он прибыл, однако, то не казался сильно заинтересованным в помощи им с Ибаем. Вместо этого, у него была собственная просьба. — Как лорд Болотной Скалы ты надзираешь за Северо-западной Стражей Границ, не так ли?

— Так. А что?

— Пятнадцатого числа следующего месяца могу попросить тебя убрать твоих стражей на ночь?

— Зачем хоть?

— У меня есть кое-какие друзья, которым нужно попасть в страну.

— Что это за друзья, которым необходимо прокрасться через Стражу Границ?

— Такие, о которых лучше не спрашивать, — ответил Парсон.

Он нахмурил взгляд. — Что, прости?

— Измаил, я пришёл к тебе с этим вопросом, потому что требуется благоразумие, которое, как я знаю, одна из твоих сильных сторон.

— Это я понимаю, но даже так, боюсь, я должен больше знать об этих людях, если буду помогать тебе провести их в мою родную страну. И то, как ты говоришь о них, не помогает моему воображению.

Юная улыбка Парсона исчезла. — Что ж, тогда это затруднительно, потому что больше ничего о них я сказать не могу.

— Тогда я не могу тебе помочь.

— Но ты можешь. И поможешь. Или ты хочешь, чтобы остальные твоего рода узнали о вашем сыне?

И вот оно. Стена начала падать, хотя они и не понимали, в каком масштабе.

Сперва он не верил в то, что услышал. Было правдой, что даже будучи его начальником, Парсон не мог просто уйти от вопроса, заявив, что дело «секретно», покуда вовлечена территория рейнлордов, но даже так, это было более чем абсурдно. Такой старый друг станет угрожать его семье, пока они так уязвимы, это было бо́льшим предательством, чем они когда-либо переживали.

Но несмотря на всё, он сделал то, о чём просил Парсон. Межнациональная дорога была оставлена без защиты на один вечер. Она соединяла только Саир и Интар. Он не мог и представить, что нужно было Парсону, чтобы сделать это. Войска Авангарда уже могли передвигаться меж двух стран относительно легко. Наверно, Парсон хотел перевести такое огромное количество людей, что скажи об этом другим рейнлордам, и они могли испугаться. Но если причина действительно была в этом, почему Парсон просто не сказал об этом?

И тогда пришла весть.

Семья Элрой была истреблена. Лишь пара подростков выжила.

И он понял. Это не было совпадением.

Он тут же связался с Парсоном.

— Я советую тебе ничего не говорить, — сказал ему Парсон. — Иначе вина за их смерти может упасть на твои плечи.

— Парсон... Что именно ты сделал?

— И вновь, я благодарен тебя за твоё благоразумие, до тех пор, пока ты благодарен мне за моё.

Больше информации из генерала он достать не смог. От других рейнлордов он узнал, что Избавление было виновником, но все они сбиты с толку тем, как такая большая и опасная секта Избавления могла проникнуть в Саир незамеченной.

И он оказался перед выбором. Продолжать молчать или рискнуть, рассказав о произошедшем.

Это разрывало его сердце, но они с Ролтамом решили ничего не говорить. Они посчитали, что учитывая, насколько мало они знают, расскажи они эту «версию» правды, и наверняка она отзовётся на них. Они не должны привлекать внимание.

К счастью, другие рейнлорды всё равно обнаружили следы Избавления. Его семья помогла их выследить, в то время как Ибая держали под стражей в Болотной Скале. Охота закончилась резко и с небольшим удовлетворением от того, что секта уже была уничтожена. Их отрубленные головы оказались ужасным зрелищем. Позже он приватно спрашивал, но, неудивительно, Парсон не взял на себя ответственность.

Он не знал что и думать. Рейнлордов часто ранили в прошлом, но резня семьи Элрой была несомненно самым большим шрамом за всю его жизнь. Потери его собственной семьи за каких-то семь лет бледнели в сравнении и только усиливали его сочувствие к тому, через что прошли юный Юсефф и Джоана.

И он сыграл в этом роль.

Вина связала его желудок в узел. Позор разрезал сердце пополам. И он ничего не мог сделать, чтобы это исправить. Если он признает свою вовлечённость, другие рейнлорды узнают о существовании Ибая. Его семья будет разрушена. Парсон Майлс убедил его в этом. Лишь молчание защитит его кровь.

Прошли годы.

Он с отвращением и навязчивым страхом узнал о том, что Парсона повысили до звания капитана-генерала. Он был рад только тому, что теперь Парсон покинет Саир.

Маленькая доля облегчения пришла, когда кузин Мельчор вернулся в Болотную Скалу. Спустя всё это время мужчина наконец-то добился мести за их семью.

Он боялся, что Мельчор уйдёт вновь, или хуже, посчитает его предателем за то, что он сделал. Но этот секрет он не мог держать от него. Если бы попытался, то Мельчор никогда бы не простил его, после того, как неизбежно узнал. Поэтому он всё объяснил.

И кузин Мельчор его утешил.

Из всех возможных реакций эта была наименее ожидаема. Этого было достаточно, чтобы заставить его плакать. Он просто не мог быть ещё более благодарен возвращению кузина, чем был в тот момент...

Измаил медленно моргнул, пока его мысли возвращались к настоящему. Воспоминания всё ещё висели над ним тяжёлым грузом, над его душой. Они желали, чтобы он ушёл, сдался и просто позволил произойти всему тому, что произойдёт. Это было так заманчиво.

— 'Я тоже устал, знаешь ли.'

Тяжёлый тон жнеца вытянул Измаила из его оцепенения.

— 'Не веди себя так, будто ты единственный,' — сказал Ролтам. — 'Я был прямо здесь, с тобой, всё время. Твоё горе – моё горе, Измаил. Твоя вина – моя вина. И твоя тревога определённо и моя тревога тоже.'

Измаил только кивнул.

— 'Но сейчас наши чувства не имеют значения,' — сказал Ролтам. — 'Пришло время прекратить нерешительность. Если ты намерен сдаться, то откладывать это больше нельзя.'

— Думаешь, если мы сдадимся, будет какая-то разница? Как только они узнают всю правду, думаешь, они будут милосердны?

— 'Это... возможно, но...'

— Даже, если они проявят милосердие, Ибай всё равно будет казнён, — сказал Измаил. — Как и мы с тобой.

— 'Буду удивлён, если они сохранят жизнь хоть одному из наших жнецов,' — сказал Ролтам. — 'Не-слуг могут пощадить, но их будут избегать всю оставшуюся их жизнь, и больше им не будет позволено держать должности в стране. Оставить нашей семье хоть немного власти будет всё равно, что попросить наших людей предать их в следующий раз, когда они будут уязвимы.'

— Думаю, ты прав.

— 'На мой взгляд, звучит как выбор.'

— Не сдаёмся.

— 'Тогда будем наблюдать за этим до горького конца.'

Словно по сигналу, другой жнец залетел в Зал. Это был Оррик. — 'Враги прорвались в замок,' — проинформировал он их. — 'Сюань Сиболт ведёт их команду, так что нам с Мельчором придётся встретить их. Ваша поддержке будем очень благодарны.'

Измаил встал.

Глава 101. Столкновение Волны и Моря...

Гектор пробирался через зияющую дыру в скале, которую сделал лорд Димас для их группы. Они заходили через фронтальную сторону. Их целью, всё же, было быть заметными.

С Сюанем ведущим их группу, Асадом прикрывающим тыл, Димасом и Сальвадором по сторонам, Гектор был в благоговении перед мощью, окружающей его. Эти люди были сильнейшими членами своих семей, так что участвовать в битве с ними вот так было немного пугающе.

В прочем, его мысли ему приходилось держать при себе. Была причина, по которой их было всего пятеро. Они были полностью готовы встретить Мельчора Блэкбёрна, и по словам отца Димаса, бойцы без должного уровня защиты душой будут лишь обузой против него.

Гектор понял, что это устраняет его и Гарвеля от участия, но Гарвель не казался согласным. Вместо этого, он настоял на присоединении и сказал всем, что Гектор сможет и в одиночку легко всё выдержать.

— 'Ты с ума сошёл?!' — сказал Гектор. — 'Не говори им такое!'

— 'Расслабься. Забыл о наличии щита-чита?'

— 'Этот кусок говна меня не спасёт!'

— 'Думаешь?'

— 'Да!'

— 'Что ж, тогда посмотрим, прав ли ты.'

— 'Гарвель, какого хуя?!'

Благодаря этому, лорд Сальвадор лично испытал Гектора. Что было ужасно. Но, в итоге щит сделал свою работу. Сальвадор не смог навредить Гектору и потому не стал возражать компании юного лорда Гоффа.

Никто из Рейнлордов, похоже, не понял, что устойчивость Гектора была в щите, но Гарвель хотел, чтобы всё так и оставалось, а иначе они могли посчитать, что им щит нужнее. Асад мог знать о его силе, ведь он брат создателя щита, но если и знал, всё равно ничего не сказал.

И вот Гектор здесь, ложью попал в ситуацию, в которой никто в своём уме не захотел бы находиться. А ещё он чувствовал себя самым нелепым членом группы, с полным набором брони и бряканьем с каждым движением, в то время как остальные едва ли бронежилеты надели. По крайней мере, это не было миссией, в которой требовалась скрытность.

Их целью было перетянуть на себя внимание лорда Мельчора, чтобы лорд Абель и остальные их силы могли рвануть внутрь и захватить крепость. Если они победят Мельчора, это будет означать мгновенную победу, поскольку никто другой здесь не способен противостоять лорду Сюаню, но даже если они как-то проиграют, силы лорда Абеля уже прорвутся и нейтрализуют достаточно остальных Блэкбёрнов, чтобы они могли просто сфокусироваться и победить ослабленного Мельчора числом.

Пока раскрывался план, Гектор посчитал, что леди Амайя продумала его досконально.

Первый коридор, который они нашли, был совершенно тёмным. Лорд Сюань поднял руку и подсветил им путь зеленоватым светом. Поначалу он только тускло мерцал, но затем стал достаточно ярким, чтобы даже высокий потолок стал виден.

— 'Это точно необходимо?' — спросил Давос. — 'У тебя фонарик есть, знаешь ли.'

— Ага, но как часто мне удаётся использовать мои силы для освещения?

— 'Ты вредишь своей руке без причины.'

— Ты мне её поправишь, разве нет?

— 'Используй свой чёртов фонарь, пока не заполнил воздух токсичным дымом.'

— Да ладно, у меня всё под контролем.

Вмешался лорд Димас. — Я чувствую запах чеснока...

— Правда? Чёрт! — Рука Сюаня внезапно потускнела и замахала вверх-вниз, похоже у него были проблемы с исправлением собственной работы. — Ик! Ау! А!.. Фью... это было близко... — Вновь в полной темноте, донёсся звук прочищаемого горла, а потом зажёгся фонарик Сюаня. — Не волнуйтесь, народ. Я так и планировал.

Гектор больше не мог вынести такой нелепости. — 'Я не хочу быть грубым, но... этот парень наш туз?'

— 'Я... я уверен, что мы будем в порядке,' — приватно сказал Гарвель.

Корвас и остальные, однако, тоже выглядели сомневающимися.

Гектор не хотел, чтобы Гарвель присоединился к ним на задании, но жнец настоял.

— 'Всё нормально,' — сказал Гарвель. — 'Если мы найдём Чергоа, я должен быть там, чтобы поговорить с ней, иначе она не будет знать, верить ли тебе.'

— 'Я могу просто сказать, что я твой слуга.'

— 'Можешь, Гектор? Правда можешь?'

— '...А-ага. То есть, наверно.'

— 'Что ж, даже так, я уверен, что тебе понадобится моя наблюдательная помощь.'

Гектор не был уверен, храбро ли себя ведёт Гарвель или глупо, но понимал, что у него здесь не много места для спора. Он не был экспертом в том, насколько высоко следует ценить свою жизнь.

Группа продолжала идти, медленно продвигаясь вперёд. С каменными стенами, каждая из которых была усилена душой, жнецы не могли почувствовать, откуда может придти противник, так что они были осторожны каждый раз, когда входили в новую комнату. Гектор изучил одну из карт, что ему выдали, и заметил, что они приближаются к большому скоплению комнат, которые вместе были помечены как фойе. Похоже, это был центр переходов, с двумя лестницами, двумя лифтами, парой ванных комнат, переходами в три основных коридора и огромной аудиторией.

Когда они достигли двойных дверей, то обнаружили, что свет в фойе всё ещё горит.

Сюань проковылял через них не сильно беспокоясь, и остальные последовали за ним.

С одной только скромной фигурой Сюаня перед ним, Гектор ясно увидел пространство. Просторно — было первым описывающим место словом, с прямоугольными комнатами на первом этаже и лестницами ведущими на второй и третий. Украшено — было вторым, хотя и не в обычном смысле. Полированный камень был темой этого места. Пол, стены, лестница, перила, люстры, даже некоторая мебель была из камня. Хотя бы горстка стульев и диванов была с тёмно-зелёными подушками на них, но действительно казалось, будто камень использовался во всех мысленных способах, оставляя нетронутым лишь то, где того требовала практичность.

Вообще, комната напомнила ему об Уоррене, так замок мог выглядеть в ранние эры, весь обставленный и очевидно с заботой. Единственной настоящей разницей на глаз Гектора было лишь то, что тёмный камень всё ещё не был настолько смолянисто тёмным, как ночнокамень.

Сюань резко остановился. — А. Вот ты где, Тёмная Волна.

Гектор увидел мужчину на втором этаже, наблюдающего за ними с больших перил. — Привет, Морской Дьявол. И компания.

— Смотрю, ты решил не устраивать нам засаду, — сказал Сюань. — Благодарю.

— Я посчитал, что ты захочешь поговорить, — сказал Мельчор.

Сюань захохотал. — Я удивлён, что ты захотел.

— Я не спешу.

Димас сделал шаг вперёд. — Только для того, чтобы сказать больше лжи, полагаю.

Мельчор не ответил.

Сюань продолжил за него, — Как насчёт того, чтобы прекратить всю эту чушь, а? Верните нам детей Элрой и мы оставим вас в покое.

— В этом я сомневаюсь, — сказал Мельчор. — Я уверен, что теперь у вас есть вопросы, которые оставят вас здесь. Не сказал бы, что есть разница. Я не могу отдать детей.

— Почему нет? — спросил Сюань.

— Я не могу сказать.

Сюань прикусил губы. — Уверен? Потому что я серьёзно ненавижу сражаться со страшными ребятами вроде тебя.

— Всё тот же старый Сюань. Меня всегда радовала твоя способность говорить прямо. Я бы тоже предпочёл этого избежать, если честно.

— Тогда зачем ты это делаешь?

— Потому что твои любимые пожелали навредить моим, — сказал Мельчор.

Сюань нахмурился. — Я не думаю, что это верное определение.

— К несчастью, оно верное.

— 'Почему ты не можешь рассказать нам?' — спросил Давос. — 'Должна быть причина.'

— Конечно есть причина. И я не могу назвать её вам.

Ещё несколько людей вошли в фойе через второй и третий этаж. Гектор узнал несколько лиц с фотографий, которые им показала леди Амайя.

— 'Девять новых душ,' — приватно сказал ему Гарвель. — 'С Мельчором десять. И ещё я чувствую женщину, с которой ты тогда сражался.'

Гектор её помнил. Материализатор цезия, Сильвия Блэкбёрн. Гектор уже думал о том, сколько пользы от него будет в этом сражении. Он почувствовал, как Асад дотронулся до его левого наплечника и понял, что мужчина вновь усилил его броню душой. Он благодарно кивнул сэндлорду.

Лорд Сюань снял своё крошечное пальто и начал закатывать рукава. — Что ж, если всё продолжится в таком ключе, я надеюсь-

Выстрел перебил его, и Гектор увидел, как дёрнулась голова Сюаня, вместе со звуком свиста срикошетившей пули. Сюань повернулся направо, но вместо того, чтобы посмотреть туда же, Гектор заметил крошечный синяк на виске Морского Дьявола, где пуля попала в него.

Когда Сюань взглянул на стрелка, он разразился смехом, который был таким грохочущим, словно принадлежал кому-то в три раза большего размера. — Никогда мне не доводилось чести-нет, удовольствия встретить семью Блэкбёрн в настоящей битве. И увидев, как вы отказываетесь от всех шансов милосердия, я надеюсь... — Он сделал паузу, наверно хотел посмотреть, не выстрелит ли кто-нибудь в него вновь. — ...Я надеюсь, что вы меня не разочаруете. Давно я не участвовал в хорошем беспределе, и я ненавижу, когда мои противники погибают слишком быстро.

Гектор невольно моргнул, как и все остальные в комнате, включая Мельчора, Сальвадора и даже Димаса, племянника самого Морского Дьявола.

Однако недолго они могли удивляться.

Сюань и Давос воспользовались этой возможностью, чтобы слиться. В одно мгновение маленькое тело рейнлорда исчезло в столбце белого дыма, вздымаясь вверх и наружу, не похоже ни на один дым, какой только видел Гектор.

И начался хаос. Оружейные выстрелы, жужжащий в трубах ветер разрушителей, зазвучали отовсюду, и Гектор решил, что стоять на месте плохая идея.

— 'Держись рядом с Асадом,' — хладнокровно сказал ему Гарвель.

Гектор был согласен. Одинокий сэндлорд запустил себя в галерею второго этажа посреди шквала пуль, взрывов и разбивающегося кварца, и Гектор последовал за ним.

Их первого оппонента Гектор сразу узнал. Это было лицо Измаила Блэкбёрн, лорда Болотной Скалы. Его файл говорил, что способностью мужчины было преобразование калия, что теперь показывала себя фиолетовым пламенем, прыгающим с тела Измаила и выстреливающим в Асада словно залп стрел.

Нежели останавливать пламя стеной, Асад просто погасил их одеялом песка, позволив Гектору протолкнуться ближе с щитом и материализованным в руке копьём.

Измаил отрубил свою руку и отступил, Гектору определённо не требовалось объяснять почему.

Щит неплохо принял взрыв, хотя сила всё равно отправила его в полёт. Он схватился за перила, чтобы поймать себя, но они оторвались и полетели вместе с ним, вплоть до стены с другой стороны, на которой тело Гектора оставило впечатляющую трещину.

Секунду он не понимал, где был Гарвель, и затем до него дошло, что жнец каким-то образом влез в его броню и зацепился за спину. — 'Эээ... ты там в порядке?'

— 'Вообще, здесь довольно уютно,' — ответил Гарвель. — 'Хотел бы я подумать об этом раньше. Осторожно, справа.'

Лорд Сальвадор был там, и разбирался с тремя Блэкбёрн в одиночку.

Он словно наблюдал за тем, как бык противостоит трём волкам. Трое Блэкбёрнов атаковали его в унисон с минимальной эффективностью из-за пассивной защиты лорда Делагуны, комбинированной с его трансфигурацией кобальта. Тем не менее, среди них был один использующий разрушение, которому в итоге удалось задеть металлическое плечо Сальвадора. Кобальт разлетелся в тысячу хрупких стружек, но едва ли мгновение прошло, прежде чем он восстановился, позволив Сальвадору рвануть вперёд, ничего не страшась. Разрушителю пришлось отступать в сторону, чтобы остальные двое Блэкбёрнов могли дать ему время, дабы его не размазало.

Гектор не знал, требуется Сальвадору помощь или нет, но ждать он не собирался. Он нырнул в гущу боя щитом вперёд и материализовал столб под ногами разрушителя, сбив усатого мужчину с равновесия. Гектор взмахнул мечом вертикально, желая отрубить ему руку, но вместо этого железный клинок сломался на полпути к его подмышке.

Мужчина, которого он узнал как Томаса Блэкбёрна, не выглядел слишком довольным. Томас поднял мясистую руку, чтобы использовать свою способность, и Гектор прыгнул в сторону как раз вовремя, чтобы потерять руку вместо головы. Щит выдержал удар и вылетел из разорванной руки Гектора.

В прочем, он не позволил потере себя замедлить. Гектор выбросил свой сломанный меч, обернул свою рабочую руку вокруг почти отрезанной руки Томаса, и потянул со всей силы. Конечность оторвалась с облаком крови, и Гектор ударил Томаса в лицо его собственным, усиленным душой бицепсом, одним гладким движением. Томас отлетел назад, а Гектор пошёл за своим щитом, который уже почти восстановился к идеальному состоянию.

Когда он вновь посмотрел на лорда Сальвадора, то обнаружил, что мужчина берёт верх над двумя своими оппонентами. Томас карабкался обратно на свою позицию, но уже было слишком поздно. Громадная рука нашла одну из их голов и вырвала её так, словно ничто и не держало голову на месте. Другой Блэкбёрн отступил и когда Томас подошёл вновь, Сальвадор пробил им стену.

— 'Может, нам стоит помочь кому-нибудь ещё,' — посоветовал Гарвель.

Гектор осмотрелся в фойе и увидел, что все довольно заняты, за исключением него. Бешенные столкновения дыма и жидкого металла в центре комнаты заставляли весь воздух вздрагивать, но он даже примерно не мог сказать, кто из них побеждает.

Димас был занят Блэкбёрнами на третьем этаже, но Асаду, похоже, было труднее всего, в столкновении с Измаилом, Нир и Горацио одновременно, вероятно тремя сильнейшими противниками после Мельчора.

Гектор на полной скорости побежал к ним, подготавливая стратегию. Угол фойе Асада бушевал пламенем и рядами направленных взрывов, и Асаду приходилось выдерживать многие из них, чтобы не попадать на разрывы пространства Нир. Было достаточно очевидно, что Асаду требовалась возможность отдышаться. Наверно, железная платформа...

— 'Щит над головой!' — закричал Гарвель.

Гектор вовремя поднял щит против роя ртутных шипов, ударивших с достаточной силой, чтобы бросить его с ног на задницу. Шип пронзил левую сторону его поножей, вместе с ногой внутри. Когда шипы остановились, он вытащил ртуть и поднялся на правую ногу, чтобы продолжить ковылять вперёд, пока другая конечность восстанавливается.

Однако прежде чем Гектор мог помочь Асаду, зелёный свет наполнил комнату, и завеса дыма проплыла через Горацио Блэкбёрна, заменив его тело плавящейся шелухой. Огромные клубы дыма испарялись с исчезающей одежды и кипящей плоти Горацио. Даже его уровня Пан-Форма было недостаточно, чтобы пересилить кислоту Морского Дьявола. Его конечности уже были выедены до костей, свисающих с его торса, как какое-то гротескное украшение, пока сам он падал на колени.

Гектор резко обрадовался тому, что лорд Сюань на их стороне.

Теперь преимущество в битве явно сдвигалось на их сторону. Сейчас требовалось беспокоиться на одного оппонента меньше, Асад уже начинал отбиваться, бросая в Измаила и Нир потоки расплавленного кварца, вынуждая их отступать. Его татуировки светились и казались практически постоянно золотыми, пока он выдерживал фиолетовое пламя Измаила, чтобы продолжить своё наступление. Сальвадор, тем временем, уже закончил с тремя своими оппонентами и понёсся разрушать третий этаж, чтобы помочь Димасу.

— 'Подожди,' — сказал Гарвель. — 'Не прыгай пока в битву.'

Гектор неуверенно остановился. — 'Почему нет?' — С его позиции на лестнице у второго этажа, у него был наиболее ясный вид на всех.

— 'Подождём и посмотрим, как всё продолжится. Возможно, эта битва уже закончилась. Готовься прыгать к ним, если ты понадобишься, но не раньше.'

Гектор наблюдал за битвой с мрачным удивлением, пытаясь следить за всеми. Димас и Сальвадор, похоже, держали всё в своих руках, лорд Димас пробивал в камне громадные дыры, чтобы дать себе больше пространства для полёта. Гектор смотрел за тем, как он влетел в проделанный им же самим туннель, лишь того ради, чтобы вернуться через мгновение, взорвав стену за одним из Блэкбёрнов.

Сюань и Мельчор тем временем всё ещё были громогласным месивом едва понятного хаоса. Столбы белого дыма и бледного пламени ударяли листы гибкого металла, взрываясь каждый раз.

— 'Что они делают?' — спросил Гектор.

— 'Пытаются пересилить друг друга,' — ответил Гарвель. — 'Они оба овладели Пан-Розум, так что у них не много способов победить друг друга. Закончить гиперсостояние можно силой вырвав жнеца из мозга, но используя Пан-Розум можно расплавить мозг в нечто очень маленькое, не потеряв при этом ни капли функциональности, и в дополнение к этому его можно ещё и передвинуть. Так что сейчас они пытаются окружить и уничтожить достаточно друг друга, чтобы найти мозг и закончить драку.'

Гектор понял. — 'Процесс ликвидации...'

— 'Именно. Чем меньше массы у использующего это изначально, тем меньше мест, где может быть мозг.'

Всё время тогда и сейчас, Гектор замечал, как дым принимает неясную человеческую форму, иногда со слишком большим количеством рук, каждая из которых  хватается за лишь немногим более человеческую фигуру Тёмной Волны. Копья белого пламени пронзали ртуть во многих местах, словно огненные когти, прорывающиеся сквозь жидкое тело. Само тело Сюаня концентрировалось и расширялось как он пожелает, вздымаясь в одну сторону и затем другую, даже не беспокоясь об удушающих стенах  Мельчора. И даже тогда, когда Тёмной Волне удавалось закрыть часть дыма и спрессовать его, Морской Дьявол просто прожигал себе путь огнём или кислотой.

— 'Какой у Сюаня элемент?' — спросил Гектор. — 'Ты знаешь?'

— 'Мне никто не говорил,' — сказал Гарвель, — 'потому, полагаю, что они хотели держать свой туз в секрете, пока могли, но увидев его сейчас, я почти уверен, что это фосфор. Такое количество дыма его выдаёт, хотя я немного удивлён тем, что ему удаётся так хорошо контролировать свои химические реакции. Чтобы сделать дым расширением своего тела... ну, я вполне впечатлён.'

— 'Они сказали, что ему сто шесть...'

— 'Да, сказали.'

Гектор продолжал думать, что кто-то вновь его сейчас атакует, особенно Мельчор, но казалось, что Тёмная Волна не хотел вновь разделять своё внимание, учитывая то, как он потерял Горацио, когда попытался в прошлый раз. И всё равно было странно просто наблюдать за побоищем, а не участвовать в нём.

Димас и Сальвадор уменьшили количество своих оппонентов до последнего, и Димас отправился помогать Асаду, у которого сейчас была ничья с Измаилом и Нир.

— 'Это кажется слишком простым,' –    сказал Гарвель. — 'То, как они говорили о Тёмной Волне, я ожидал, что он способен на большее с Пан-Розум, чем просто молотить по кругу вот так.'

У Гектора появлялись схожие опасения. — 'Думаешь, он сдерживается?'

— 'Может быть. В прочем, я не понимаю, зачем ему это.'

— 'Ну, если бы я был на его месте, я мог бы попытаться сперва найти хорошую возможность, может, обманув противника, заставив его думать, что он меня побеждает...'

Гарвель приостановился. — 'Кольт научил тебя этому, не так ли?'

— 'Эээ. В-вроде того... Но, эм. Я, наверно, неправ. Я уверен, что этот способ слишком прост для драки такого уровня. И если я могу понять это, то лорд Сюань очевидно...'

Словно по сигналу, кусок тела Тёмной Волны вонзился в центр дыма и взорвался с такой силой, что даже Гектора бросило в стену. Взрыв заполнив всё фойе, оставив за собой продолжительное сотрясение, словно случилось внезапное землетрясение. Он слышал, как ещё больше камней осыпается, но дым был таким плотным, что он едва ли что-то видел, пока гравитация Димаса не очистила воздух вновь.

И когда Гектор вернулся к сломанным перилам, от зрелища у него перехватило дыхание.

Громадная форма Тёмной Волны разорвалась на части, и куски ртути кипели под лужами кислоты. Но зверь из жидкого металла всё ещё стоял, в то время как белые дымы испарились. И Мельчор уже был посреди комнаты, вырывал Давоса из почти бездымной фигуры Морского Дьявола.

— 'Пора помочь,' — сказал Гарвель.

Гектор спрыгнул со второго этажа и скатился по железной горке, побежав в тот же момент, как его ноги вновь коснулись пола. Он бросил материализовавшееся копьё, пока бежал вперёд с щитом перед собой.

Мельчор увидел его, но просто продолжил делать, что делал, позволив своему жидкому телу поглотить железо, словно оно было ему кормом.

Теперь Давос и Сюань были разделены, и тело Мельчора начало поглощать обоих.

Не уверенный в том, что он должен делать, Гектор просто продолжал бросаться железом, работая при этом над шипованным валуном над головой зверя из жидкого металла.

Видимый пульс гравитации прорвался через руку Мельчора, и Давос улетел от него, всё ещё с цепляющейся за него отрубленной рукой.

И Гектор бросил всё остальное, внезапно поняв его самую главную задачу. Он кинулся вперёд, ринулся к жнецу. Он поймал Давоса прямо перед тем, как его могла поймать волна ртути, ударившаяся о щит и броню Гектора, послав его в полёт ещё раз. Но его концентрация была прочна, даже когда он влетел в аудиторию через северную стену, и потянул за собой ряд сидений, пока его бронированное тело не смогло наконец остановиться.

Он держал Давоса близко к себе, прямо под щитом, готовясь выдержать ещё одну металлическую волну, но это оказалось необязательно. Он увидел, как лорд Димас даёт им драгоценное время.

— 'Можешь двигаться?' — спросил Гарвель.

— 'Н-нет, я не-эгх...' — Давос едва держался в сознании.

— 'Забудь,' — сказал Гарвель. — 'Восстанавливай Сюаня. Гектор тебя защитит.'

— 'Г-где... где мозг Сюаня?'

— 'Я потерял его в этом хаосе. Просто попробуй восстановить с нуля.'

И Гектор увидел, как крошечная пылинка появилась в его собственной руке — точка тканей мозга. Он не представлял, как прошлый мозг Сюаня был уничтожен, но времени беспокоиться об этом у него не было.

Мельчор пробился через стену как грузовой поезд.

Следующие слова Гарвеля были приватны, — 'Время чита, Гектор.'

И юный лорд Гофф взял щит в другую руку. Как только его голая кожа коснулась щита, он почувствовал поток усиления, проходящий дрожью, натягивающий каждую мышцу, но он не прекращал фокусироваться. Он поднял широкую платформу под Мельчором, пытаясь отбросить его и размазать по потолку, но жидкая ртуть пронзилась сквозь его железо, как сквозь масло, неудержимо сближаясь.

Гектор запустил себя в сторону диагональной платформой. Но ртуть всё равно догнала его и обернулась вокруг ноги, остановив его в воздухе, прежде чем вернуть к зияющей пасти Тёмной Волны.

Железные шипы вырвались, полностью окружив его тело, и Мельчор прорывался через них полностью наплевав. Броня Гектора сломалась и давила на его тело.

Но сам Гектор оставался. Свернувшись в клубок он защищал Давоса и Сюаня одним своим телом.

Ртуть пыталась прорваться, но Гектор не сдвигался. Он видел, как мозг медленно вырастает, становясь больше с каждой секундой.

— 'Думаю, ты задолжал своему щиту извинение,' — приватно сказал Гарвель. — 'Это явно не кусок говна и он определённо защищает сейчас твою задницу.'

— 'Позже сделаю ему железную подружку,' — ответил Гектор. Он чувствовал, как его кости трещат под постоянным давление Тёмной волны, но недостаточно быстро, чтобы стать проблемой для регенерации нежити. Кости просто продолжали ломаться и восстанавливаться, вновь и вновь, хотя было не слишком комфортно. Он не мог даже двигаться.

— Тебе не победить, — прозвучал спокойный двойной голос Тёмной Волны. — Отдай Давоса и мы сохраним твою жизнь.

— 'Не отвечай,' — сказал Гарвель.

Гектор и не собирался. Факт того, что Тёмная Волна пытался торговаться был свидетельством их ничьи, и ничья была им выгодна, ведь всё что им требовалось — дать Сюаню несколько минут.

Но это будут длинные несколько минут.

Резко Гектор почувствовал, что сдавливание прекратилось, но уже через мгновение оно заменилось несколькими крутящимися точками. Ртутные дрели, врубающиеся в его руки, спину, шею и череп. И они продвигались. Он попытался сражаться с ними железом, но здесь оно даже не материализовалось. Плотность поля души Тёмной Волны была для него слишком сильна.

Гектор не знал, что ещё он может сделать. Ему явно не хватало сил, а Сюаню требуется ещё намного больше времени.

И тогда Гарвель решил вмешаться. — 'ЭЙ!' — закричал он, заставив Гектора сжать веки. — 'МЫ ТУТ ВСЁ ЕЩЁ ЖИВЫЕ! И НАМ ПРАВДА НЕ ПОМЕШАЛА БЫ ПОМОЩЬ, ПРИМЕРНО ПРЯМО СЕЙЧАС!'

Тишина.

И тогда живот Тёмной Волны разорвало силой гравитации, и рука лорда Сальвадора протянулась внутрь. Жидкий металл в одно мгновение был на мужчине, но тот уже схватил Гектора за предплечье и вытянул его наружу. Мельчор всё ещё держался за ноги Гектора, но Димас ударил зверя невидимыми снарядами, вновь освободив лорда Гоффа.

Гектор бочкой прокатился по полу. Его броня кусками ссыпалась с тела, а одежда под ней была полна дыр и пятен крови, как и всё ещё вращающейся ртути, пока его кожа и мышцы восстанавливались. Но Давос и Сюань были в безопасности в его руках, пока Гектор поднялся на одно колено и смотрел, как Димас и Сальвадор отвлекают Тёмную Волну в унисон.

Димас держался на расстоянии, оставался в воздухе, пытаясь не позволять армии серебристых завитков пересилить Сальвадора, который был занят быстрым жертвованием и восстановлением своих рук, чтобы бить Мельчора расплавленным кобальтом. И Мельчор управлялся с ними двумя, выкручиваясь вокруг их атак и контратакуя. И это всё, что они могли сделать, чтобы просто не позволить ему прорваться через них и вновь схватить Гектора.

Гектор, тем временем, воссоздавал свою броню. Насколько бы он не хотел помочь, он знал, что если вернётся, то только оставит Давоса и Сюаня в опасности. Лучшее, что он мог бы, это отвлечь его, но сейчас именно этим и занимались Сальвадор с Димасом ради него.

— 'Осторожно, за тобой,' — сказал Гарвель. — 'Мы привлекли внимание всех.'

И верно, Гектор вовремя повернулся и увидел, как фиолетовое пламя Измаила опускается на него. Пламя ударилось о щит, когда он перекатился, но он обнаружил, что оно не тушится. Плавящаяся плоть прицепилась к металлу как клей, продолжая предоставлять калий как топливо для пламени. Гектор потушил его, заковав в железо.

Асад появился перед ним, материализуя шторм стеклянных шипов, чтобы удерживать Измаила и Нир. — Ты в порядке? — спросил он двумя голосами.

— Да, — ответил Гектор. — Вы?

— Не отказались бы от небольшой помощи. Вот. — Асад прижал татуированную руку к свежей броне Гектора, но их прервали прежде, чем он успел усилить её вновь. Его и Гектора вынудили нырнуть в разные стороны, чтобы избежать траектории разрушения Нир.

И Гектор просто пытался продолжать двигаться, пока щитом разбирался с ещё бо́льшим количеством пламени.

Глава 102. Демон в грязи...

Пыль сыпалась с потолка с каждым новым сотрясением, и Ибай прикусил губы, наблюдая за этим.

Он пытался игнорировать встряску. Правда, пытался. Но она просто продолжала напоминать ему, что битва идёт. Настоящая битва. И так близко.

Но мама и папа будут на него сердиться, если узнают, что он ушёл из комнаты. Хуже, они будут  разочарованы в нём. И, конечно, если ему придётся объяснить, как именно он выбрался, это их только сильнее разозлит.

Но это необходимо сделать. Эти встряски были слишком заманчивы, чтобы их не исследовать. Может, если он будет незаметен, то никто не узнает.

Стены были усилены душой папы и затем ещё более усилены Мелом, так что Ибай знал, что просто сломать их не выйдет. Но чего папа и Мел не знали, так это то, что его способность проявилась ещё очень давно. Он держит это в секрете уже почти два десятка лет, понимая, что это только разозлит его семью и заставит их искать новые пути противостоять его способности. И тогда всё веселье пропадёт.

Он более-менее запомнил Болотную Скалу. Наверно, он пробыл здесь больше, чем кто-либо ещё в мире.

Так что телепортироваться из комнаты было не трудно.

Он стоял посреди комнаты, думал о том, где хотел бы быть, и затем оборачивал себя коричневой тенью. Она закручивалась вокруг него и затем исчезала в небытие, забирая его тело с собой.

И на мгновение он мог видеть.

Бесконечную пустоту.

Всё и ничего. Жизнь и смерть. Триллион горящих звёзд в небе и всюду вокруг него. Души, зависшие в пространстве. Элег тоже, крутящийся, дышащий, живой.

И их все, эфирными. Невесомыми тенями реальности. Вселенная без веса, где само пространство не имело значения.

В мгновение ока всё это исчезло, и Ибай появился в следующей комнате, выйдя из своей грязной тени на тёмные камни Болотной Скалы.

Ибай нахмурился. Никого не было вокруг. Но, стоп, нет, наверно это хорошо. Он ведь должен скрываться. Он вновь прыгнул сквозь пространство, в этот раз появившись на этаж выше. Всё ещё никого. Он прыгнул вновь, и в этот раз перед ним оказалась группа незнакомцев, смотрящих прямо на него, включая нескольких жнецов. У многих из них было оружие.

— Привет! — сказал Ибай.

— 'Отклонение!'

— Убейте его!

Он телепортировался, когда начались выстрелы, появившись в спальне, на несколько этажей ниже. — Ну, это было неудачно. — Он пожал плечами и осмотрелся.

И заметил девочку с маленькими рогами на лице. Она смотрела на него широко раскрытыми серыми глазами.

— Привет, — радостно сказал Ибай. — Не похоже, что ты хочешь меня убить. Как твоё имя, юная леди?

Она нерешительно поднялась с края своей кровати. — ...Кто Вы?

— О, меня зовут Ибай. А тебя?

— ...Эмилианна.

— Какое милое имя, — сказал Ибай. — А почему ты тут одна?

Эмили опустила бровь. — А Вы разве не должны и так знать?

— Мм. Наверно. Но я не знаю. Знаешь, что происходит снаружи?

— Какое-то сражение.

— Верно. Оно опасное. Тебя не должно быть здесь. Так почему ты здесь?

— ...Меня держат заключённой.

— Заключённой? Почему? Ты сделала что-то неправильное?

— Нет.

— О, то есть, как заложника?

— Полагаю так, да.

— Что ж, это кажется довольно нечестно. И это не говоря о том, что скучно.

Она только прищурилась.

Ибай неожиданно засмеялся. — Я понимаю! Не позволяют уйти! Ты даже представить не можешь, как я тебе сочувствую! Кстати говоря, что у тебя с лицом?

Эмили решила не отвечать на это.

— О, ставлю на то, что ты слуга, да? Ты одна из тех супер редких со способностью мыла, верно? Ты сражаешься стреляя пузырями? Можешь показать?

— Эм, думаю, Вы имели в виду способность мутации.

— Да? Что ж, это звучит не так круто. Эй, а где твой жнец?

— Вообще-то, я не знаю. Её держат где-то ещё.

— О, тогда может найдём её? Уверен, я знаю где она. Ооо, тогда у нас будет приключение вместе!

Эмили вновь была нерешительна. — Что Вы имеете в виду под приключением?

— Не знаю. Так ведь и работают приключения, верно?

— Э...

— Звучит как план! — Он взял её за руку и телепортировал в следующую комнату. Они появились в воздухе и упали на несколько сантиметров вниз, прежде чем вновь коснуться пола, из-за чего Эмили упала вперёд.

— Что это была за чертовщина?!

— Классно, а?

— Но-всё это...?! Что это сейчас всё было?! Все эти огни!

— А, эти? — Прошла секунда и затем он лениво пожал плечами. — В любом случае, пошли дальше. Потребуется ещё несколько прыжков, прежде чем мы достигнем подземелья.

— Подзе-

Они телепортировались ещё раз, на три этажа вниз в этот раз. Ещё один отряд вооружённых незнакомцев со жнецами оказался прямо здесь, чтобы их поприветствовать.

— 'Это отклонение!'

— Привееет!

— 'Оно схватило девочку Элрой!'

— Пока-пока!

И они исчезли за грязным занавесом. Когда они появились вновь, света не было, и Ибай пощупал вокруг в поисках переключателя на стене.

На потолке с некоторым расстоянием зажглись огни, проявив длинный коридор с арочным потолком, полный старых тюремных камер, каждая из которых была скованна из древнего камня и стали, но всё ещё была воздухонепроницаема, даже в эти дни.

— Откуда Вы знаете, что она здесь?

— Ну, я не знаю, но клетки на этом этаже супер старые и были созданы специально, чтобы удерживать жнецов. Обычные клетки не будут работать даже с усилением души, потому что в них есть доступ к воздуху, и жнецы смогут просочиться даже через самые маленькие физические зазоры. Если только не использовать сеть душ, полагаю. Но им требуется дополнительное поддержание, потому что там электричество и прочие научные штуки. Которых тогда не существовало, в любом случае. Или ещё не были открыты, думаю. Всё равно.

— Вы... похоже, много об этом знаете.

— Я? Это круто. Учиться скучно, но знать всякое весело. Эй, а как зовут твоего жнеца?

Эмили колебалась, но всё равно ответила, — Чергоа.

— Миленько. ЭЙ, ЧЕРГОА! ТЫ НАС СЛЫШИШЬ?!

Через секунду Эмили моргнула. — Слышит.

— Тогда веди, — сказал Ибай.

Эмили пошла по длинному коридору, периодически выкрикивая для Чергоа, и вскоре Ибай сам начал слышать ответы жнеца.

— 'Сейчас вы звучите очень близко.'

Эмили остановилась у камеры справа от них. — Думаю, она здесь.

— Ладно, — сказал Ибай. — Сейчас вернусь. — И он телепортировался внутрь один.

Внутри было совершенно темно, но ему не требовался свет, чтобы её увидеть. В его глазах жнецы были очень маленькими, похожими на людей игрушками. Крошечные фигурки, по правде говоря.

И как только Чергоа увидела его, она начала неистово дёргаться вверх и вниз — 'Твою мать, отклонение! Как ты...?!'

Поскольку ей бежать было некуда, Ибай просто зачерпнул её своей тенью. — Шшш, всё в порядке. Я тебе не наврежу.

— 'Что?!'

Они выпрыгнули оттуда и он держал жнеца так, чтобы её видела Эмили. — Вот и она! Целая и невредимая!

— Спасибо! — Эмили потянулась, чтобы забрать Чергоа.

Ибай отпрянул от её касания, удерживая жнеца в руке. — Э. Всё нормально. Я защищу её для тебя.

Облегчение на лице Эмили исчезло. — Нет, пожалуйста, я буду гораздо более благодарна-

— Прости, — сказал Ибай. — Я доверяю тебе. Но я не доверяю ей. Без обид, Чергоа.

Чергоа не ответила.

— Я знаю, как большинство жнецов видят меня. — Он нахмурился. — Если я отпущу её, уверен, она просто сбежит. И затем заставит тебя сбежать. И тогда у нас не будет приключений вместе! Так что я её придержу пока.

Эмили не казалась довольна таким заявлением, но решила не спорить.

Ибай снова взял её за руку, но потом остановился, задумался. — О, чуть не забыл спросить: есть ещё кто-нибудь, кого бы ты хотела прихватить, прежде чем мы пойдём? Чем больше, тем веселее, должен сказать!

— ...Нет, — ответила Эмили.

— Уверена? Никаких заложников или вроде того? Кажется странным, что только вы двое.

Она сохранила равнодушный взгляд и пожала плечами. — Если есть кто-то ещё, они не со мной.

— Хмм. — Ибай наклонил голову и прищурился. — Забавно, потому что я слышал, как солдаты говорили «Элроев», то есть больше одного. Я забыл, как много сейчас детей у семьи Элрой, но кажется разумным, что ты одна из них, а остальных сейчас держат в заложниках.

На это, похоже, у Эмили не было ответа.

Чергоа ответила за неё, — 'Остальных убили. Совсем недавно, поэтому неудивительно, что солдаты ещё не знали. Пожалуйста, не спрашивай её больше об этом. У неё уже и так значительная травма.'

— А, ну в этом есть смысл. О, и мне жаль это слышать.

— 'Не волнуйся,' — сказала Чергоа, резко изменив тон. — 'Так, ты сказал, что мы отправляемся в приключение? Это явно интересно звучит.'

Лицо Ибая вновь засияло. — Я рад, что ты так думаешь! Давайте придумаем что-нибудь весёлое! Посмотрим, может, сможем её успокоить!

Ибай прыгнул с ними двумя через несколько этажей и вновь наткнулся на другую группу незнакомых солдат. Эти были посреди захвата горсти солдат Блэкбёрнов и все они смотрели в другую сторону, были слишком заняты, чтобы заметить пришедших. Даже их жнецы ещё не почувствовали Ибая.

— ...доложили об отклонении в здании! — кричал один из солдат. Целью его гнева был слуга Блэкбёрн с полу расплавленным лицом, прибитый к стене вместе со жнецом. — Если знаешь что-то, говори сейчас же!

И когда Ибай осмотрел сцену перед собой, его улыбка исчезла. Слугу звали Рафаэль, и он был взрывным игроком.

Через секунду, однако, улыбка Ибая вернулась, даже шире и с большим оскалом, чем была.

Ибай телепортировался, оставив Эмили позади, но продолжая удерживать Чергоа завёрнутой в коричневый хвост, и появился у мужчины, который надоедал Рафаэлю. Тень Ибая раздулась вокруг него и его мужчины, и Ибай совершил скачок вновь, утащив за собой двоих. В этот раз он появился впритык к стене.

Мужчина, тем не менее, появился в стене. Мгновенно, его плоть полностью смешалась с камнем, лишь пустив по нему слабую трещину и создав безжизненную статую человека, вложенную в гладкий камень.

В прочем, времени восхититься мастерством у него не было. Остальные жнецы уже заметили его, и битва разразилась вновь. Ибай телепортировался от одного врага к другому, создавал ещё больше хаоса, в то время как они уже были потрёпаны Блэкбёрнами.

Продолжалось это не долго, и в итоге Ибай взял себе ещё двух жнецов. Последний сбежал по коридору, но Ибай довольно легко его догнал, добыв четыре трофея. Он мог бы сказать пять, но решил, что будет нечестно считать Чергоа. Всё такой же, он вернулся к остальным Блэкбёрнам с улыбкой на лице и подпрыгивая с каждым шагом.

— Благодарю Вас, милорд, — сказал один из них. — Вы спасли нас.

— 'Верно,' — сказал жнец Рафаэля. Его звали Юстокс. — 'Но Вас не должно быть здесь, не так ли?'

— Ау, да ладно! — заскулил Ибай, махая своими захваченными игрушками. — Здесь ведь всё самое интересное без меня происходит!

— 'Как скажете, милорд. Мы определённо можем использовать Вашу помощь. Но как давно вы умеете телепортироваться?'

— Эээ. Н-недавно...

— 'Правда? Думаю, не имеет значения. Сюда, милорд.' — Юстокс потянул своё крошечное тело к остальным и они, похоже, поняли. В дополнение к захваченным Ибаем, остальные поймали ещё пятерых вражеских жнецов, каждый из которых был без сознания.

И Блэкбёрны передали их ему.

Ибай моргнул, на появившиеся перед ним подарки. — Ч-что вы делаете?

— 'Нашу семью превосходят числом,' — сказал один из жнецов Блэкбёрн. — 'Вы нужны нам сильным, лорд Ибай.'

Это было слишком неожиданно.

Ибай с трудом верил своим ушам. Больше тридцати лет все говорили ему прямо противоположное. Они говорили, какие проблемы у него будут, что он должен быть заботливее, осторожнее, добрее.

Так просто всё и было.

Но теперь?.. Он не понимал. Они его испытывают? Точно нет. Это было бы жестоко.

Волна криков и протестов прошлась через нескольких захваченных жнецов, которые всё ещё были в сознании, но Эмили была самой громкой.

— Вы что, шутите?! — закричала она. — Они же ваши товарищи рейнлорды! Они обязательно бы помиловали вас! Вы должны сделать то же самое для них!

— 'Не слушайте её, милорд,' — сказал Юстокс. — 'Наверно, они были бы милостивы поначалу, но как только стала бы известна вся правда, нас обязательно казнили.'

— Что ещё за «вся правда»?! — сказала Эмили.

Юстокс проигнорировал вопрос.

Теперь заговорил Рафаэль, с лица которого уже исчезли ожоги. — Это нормально, милорд. В этот раз у Вас не будет проблем. Вперёд, если хотите.

О, он хотел. Проблема была не в этом. — Но что, если мама и папа узнают? Или Мел? Они никогда меня не простят.

— 'Насколько все здесь знают, Вас тут не было,' — сказал Юстокс. — 'Сражение в этом коридоре было слишком хаотично и нам не удалось захватить никого из вражеских жнецов живым.'

— Нет! — закричала Эмили. — Ты не должен их убивать!

Глаза Ибая широко раскрылись в предвосхищении, и он прикусил губу. — Я-я никогда раньше не поглощал человеческие души...

— 'Это не может быть правдой,' — сказал Юстокс, прозвучав неожиданно удивлённо. — 'Чтобы Ваша способность проявилась, Вы должны были поглотить по крайней мере несколько.'

— Нет, — возразил Ибай. — Всегда были только животные. Я... я пытался думать об этом, как об охоте. Даже использовал мясо и шкуры. Когда было возможно. Так что... это... это ново.

— 'Ясно,' — сказал Юстокс. — 'Тогда, приношу свои извинения. Прошу, простите моё высокомерие, милорд. Я думал... эх, забудьте. Мы больше не будем говорить об этом, если такова Ваша воля. Я молю Вас сделать то, что по-вашему наилучший вариант.'

Эмили вновь кричала, в этот раз что-то про честь, но Ибай прекратил слушать.

Ибай правда не знал что делать. Он смотрел на жнецов с голодом в своих глазах. Всего лишь разок, может это будет нормально. Он сможет узнать как это. У него было чувство, что человеческие души куда более мощные, чем души животных... и ещё одно чувство, что души жнецов были ещё сильнее. Всё, что ему требовалось, это разрушить их своей тенью и телепортироваться раньше, чем останки исчезнут. Это будет так просто.

Но по какой-то причине он этого не сделал. Он остановил себя.

Ибай передал жнецов Рафаэлю и остальным, оставив себе только Чергоа.

И все резко прекратили кричать. Теперь все уставились на него, даже члены семьи. Только тихий шум сражения вдалеке нарушал полную тишину.

— Убедитесь, что им не будет причинено вреда, — сказал Ибай, не уверенный, его ли собственные это слова, или отца, или дяди Мела. — Они не заслуживают смерти, и мы не настолько боимся их будущих действий, чтобы несправедливо казнить.

Больше тишины, пока не заговорил Рафаэль, — ...В-вы уверены, милорд?

Ибай улыбнулся. — «Дождь не боится факела», — сказал он.

Это только заставило всех уставиться вновь.

Ибай стал нетерпеливее. — В чём дело?

— 'Мы просто...' — Юстокс прервал себя. — 'Как пожелаете, милорд. Рафаэль, пойдём.'

Рафаэль всё ещё казался немного охваченным благоговением, но через мгновение он моргнул и посмотрел на Чергоа. — А что насчёт неё,   милорд?

— О, она со мной! Мы отправляемся в приключение вместе!

Глава 103. Вы должны держаться...!

Броня Гектора продолжала рассыпаться. Его одежда продолжала гореть. И сам он продолжал проигрывать раздражающе хорошо поставленным атакам леди Блэкбёрн. Даже щит Хакка не мог выдержать её силу разрушения, Гектор потерял руку, плечо и половину лица убеждаясь в этом. Она, похоже, старалась нацелиться на его ноги, и Гектор был столь же нацелен на то, чтобы не позволить ей этого. Если бы не Асад, он был бы уже давно мёртв.

Но вот он здесь. Всё ещё живой. Всё ещё держит Давоса и Сюаня. Он действительно хотел, чтобы они поспешили и уже закончили восстановление. Гектор знал, что в хаосе сражения время тянется дольше, но это было уже слишком.

Он просто сфокусировался на уклонении от атак Нир. Его щит и тело могли выдержать пламя Измаила, если это было абсолютно необходимо. Измаил, казалось, пытался к нему приблизиться, наверно для какой-нибудь взрывной атаки, но Асад преследовал его, заодно заставляя Нир волноваться о стеклянных копьях.

И тогда он увидел, как Тёмная Волна наконец поймал Димаса в воздухе и разорвал мужчину пополам, вырвав Изиола из его тела одним гладким движением.

У Гектора не было шанса продолжить смотреть, но понимание того, что Сальвадор теперь один против Мельчора, давало Гектору устрашающее чувство, будто он скоро вновь увидит ком жидкой ртути.

Гектор пытался поднимать платформы под Нир, чтобы сбить её с ног, но она просто была слишком быстрой; и единожды, когда ему это удалось, Нир просто спрыгнула с платформы, словно ожидала, что она там появится.

Асад, в прочем, применил более эффективную стратегию. Сжав кулак, он поднял громадную платформу кварца под Измаилом и Нир, замедлив их, потому как неожиданно им пришлось с бега по камню перейти в топтание по песку. Конечно, у них тоже была сверхчеловеческая сила в ногах, так что песок открыл лишь маленькое окно, пока они подправляли свои движения. Но этого Асаду было достаточно.

Кварцевый шип вонзился Нир в живот, и затем быстро разошёлся дюжинами колючих ветвей, вырываясь из под её кожи и оторвав верхнюю часть тела от нижней. Её руки потянулись уничтожить кварц, но было уже слишком поздно. Стекло прошло через оба её плеча, полностью остановив движения, прежде чем окутать её шею и голову.

Гектор наблюдал в устрашённом благоговении. Он обязательно должен украсть эту технику, решил Гектор.

И это до сих пор оставалось практически незаметным, но Асад был главной причиной, по которой никто из павших Блэкбёрнов не мог вернуться в сражение. Даже когда он сражался сразу с двумя или тремя противниками, ему удавалось покрыть отрубленные головы кварцем и предотвратить восстановление. Измаил и Мельчор периодически освобождали кого-нибудь, но Асад тут же покрывал их вновь, не задерживаясь и на секунду. Гектор, по крайней мере, сумел хоть как-то помочь в этом плане, заковав  освободившуюся пару голов железом, пока Асад был занят.

Теперь, без Нир, Гектор вновь сумел проверил лорда Сальвадора. Тёмная Волна уже прижал его и почти закончил отделять жнеца.

Только Измаил, Мельчор, Асад и Гектор остались. Последние четыре бойца. Как он оказался на этой позиции, было полностью за гранью его понимания, но хорошая новость была в том, что голова, шея и плечи Сюаня уже закончили восстанавливаться.

Он услышал от Гарвеля вопрос, который уже был на его уме.

— 'Сколько ещё?'

— 'Ему просто нужна одна рука,' — сказал Давос.

В более спокойных обстоятельствах Гектор спросил бы почему. Он бы ещё мог пожаловаться, потому что ждать всё ещё требовалось слишком долго, особенно теперь, когда живой металлический монстр катился в его сторону.

Гектор начинал привыкать к бегу в полном наборе брони. Он взглянул на ближайший коридор и подумал о побеге туда, но тесный проход ассоциировался у него со смертью больше, чем что угодно ещё. Он продолжил бежать прямо, перепрыгивая кучи камней, которые были частью высокого потолка, пытаясь достичь Асада.

Замёрзшая ртуть выстроилась вокруг Гектора, полностью его заточив, но Асад был достаточно близко, чтобы пробиться через клетку покрытым стеклом кулаком. Они продолжили бежать вместе. Гектор решил оставить за ними несколько железных стен, в то время как Асад продолжал отвлекать Измаила.

Первая стена была довольно простой — она охватывала фойе на всю длину, но была даже не близко настолько высокой, Тёмная Волна просто перелился через неё. Вторая, по крайней мере, была достаточно большим препятствием, чтобы он решил пробиться через неё, нежели терять время на обход. Третья была такой же, и её не хватило даже на мгновение.

Четвёртая, однако, не была стеной вообще. Вместо стены, Гектор материализовал сферу там, где ожидал появления Тёмной Волны, но всё равно сделал её достаточно массивной, чтобы она выглядела как стена, на тот краткий момент, когда Мельчор пробьётся через третью. И потому, когда его жидкое тело ударилось о неё, без всяких сомнений ожидая её проломить, а сфера начала укатываться, на момент введя его в оцепенение сбив с толку, Мельчор в итоге покатился вместе с ней. Гектор даже добавил несколько вмятин на её поверхности, чтобы громадный мяч отклонился влево, и отвлёк Мельчора ещё на мгновение.

Это был тупой трюк, Гектор знал, но каждая лишняя секунда была на счету, каким бы образом он её не получил. И теперь у него появилась возможность поработать над старой схемой: усиленным душой лабиринтом. Он скрыл своё присутствие от Каркаша, может сработает и против Мельчора.

Гектор принялся за работу, создал перекрёсток с четырьмя направлениями вокруг себя и Асада, после чего разделил каждую ветвь на три разных направления. Затем снова. И снова. Всё время, пока они с Асадом продолжали продвигаться по тоннелю вместе.

Но Мельчора это не остановило. Тот же взрыв, что победил Сюаня, встряхнул всю комнату вновь. Туннели Гектора разлетелись от ударной волны, послав его и Асада в полёт вместе с ними. Белая пыль заполнила воздух, точно как и в прошлый раз, но в этот раз Димаса не было рядом, чтобы её убрать.

Гектор обнаружил самого себя к верху ногами в углу, сложенного вокруг Давоса, Гарвеля и Сюаня. Он покарабкался и поднялся обратно на ноги, немного удивлённый тем, что все конечности и даже броня были на месте. Его ботинки сорвало с ног и перепонки лопнули, но он был слишком занят происходящим, даже чтобы просто заметить это. Единственной мыслью у него на уме было то, что вот всей этой пыли он потерял Асада.

Но Гарвель нет. — 'Беги налево. Мельчор всё ещё за нами.'

Гектор рванул, следуя у едва различимой стены. Затем он остановился, но не потому что хотел. Что-то схватилось за его броню под коленом. Но ни за что бы он не стал ждать, пока сможет узнать, что это. Он уничтожил броню над коленом и вытянул ногу к свободе, продолжив бежать.

Он прибежал к неожиданному участку без пылевых облаков и увидел Асада. Сэндлорд уже снова сражался с Измаилом. Гектор не имел возможности проследить за их повторяющимися столкновениями, но зная всё, что он знал об Асаде, было достаточно информативно уже то, что лорду Блэкбёрну удалось до сих пор не пасть.

— О, эй, я всё ещё живой, — прозвучал голос Сюаня и Гектор опустил взгляд, заметив, что мужчине вернулось сознание. Его и без того маленькое тело всё ещё было восстановлено только на половину, но по крайней мере лёгкие и локти у него уже были.

У Гектора не было шанса ответить. Волна ртути поплыла через туман за ним. Он послал себя с её пути наклонной железной платформой, но ртуть резко развернулась и продолжила погоню. С широко раскрытыми глазами под шлемом, Гектор запустил себя вперёд вновь, ещё раньше, чем успел вернуться к равновесию, из-за чего полетел боком, кувыркаясь в воздухе.

Пластина песка смягчила падение Гектора, и массивная баррикада кристаллических шипов выстрелила, чтобы защитить его от замороженной ртути, пытающейся его заточить. Они оставляли путь к побегу открытым для него, в то же время запуская ножи в Мельчора, не сильно ему при этом мешая. Гектор сбежал из стеклянного убежища в тот же момент, как в него пробился Мельчор, послав осколки размером с кулак во всех направлениях.

Ещё одна железная платформа бросила Гектора мимо второго этажа сразу к третьему, и его босые ноги вновь коснулись камня. Он вновь проверил Сюаня и хотел заплакать, увидев, что прогресса с последней проверки, несмотря на все его усилия, практически не было.

Завитки ртути уже тянулись к третьему этажу. Гектор отпрыгнул от них с помощью платформ, поцарапав сломанный потолок спиной своего нагрудника, и столкнув ещё один валун. Он упал на Мельчора, но тот откинул его как мяч для волейбола.

Сюань, тем временем, смеялся. — Этот Тёмная Волна явно крепкий ублюдок, а?

Гектор приземлился с металлическим стуком и быстро запустил себя в сторону вновь. — Пожалуйста, прекратите меня отвлекать, лорд Сюань.

В воздухе завиток догнал его и схватил щит. Гектор схватил ручку щита со всей своей силой и вырвал его на свободу, но завиток вместо щита схватился за его голую ногу. И когда Гектор приземлился, то второй завиток его уже ждал, схватился за вторую его ногу и разрушил броню.

Сейчас он не мог убежать и понимал это, а через мгновение ртуть вновь его окружит, не позволяя использовать способность материализации. Так что он использовал её, пока мог. Он вложил всё в добавление шипов на его броню. Максимального объёма.

Шипы вырвались, каждый шириной со ствол дерева, покрыли его броню и щит, оставив лишь маленький карман в центре для Гектора и трёх его пассажиров. Шипы появились и на спине его брони, подняв с пола и скатив громадный ком железа за перила.

Они упали, хотя Гектор едва ли чувствовал это изнутри. Он не видел и плода своей концентрации, но это не имело значения, потому что он просто продолжал добавлять. Больше шипов. Больше железа. Больше защиты.

Работа Гектора быстро заполнила комнату и дотянулась до пористых стен второго этажа, раскрошила лестницу. Они быстро застряли, подвешенные над первым этажом как ужасное украшение, всё время пока шипы продолжали расти, касаться пола и даже достигая потолка.

Гектор добавил усиление душой к металлу в надежде, что пассивное усиление щита передастся и дальше, но, к несчастью, видимо так это не работало. И без света он не мог увидеть прогресс Сюаня. Он мог только слышать приглушённый треск железа над ним и чувствовать свирепые вибрации своего металлического кокона.

И затем Тёмная Волна прорвался. Тусклый свет фойе влился внутрь, вместе с рекой живой ртути, нашедшей и схватившей Сюаня.

Гектор пытался закрыть его собой, но слишком большая часть Сюаня уже восстановилась. Морской Дьявол больше не помещался в маленький карман безопасности между грудью, руками и щитом Гектора. Ртуть просочилась через трещины и Гектор мог только бить по ней.

Это было словно сражаться сразу с десятью противниками, будто невидимые руки направляли поток ртути, кроша всё тело Гектора сразу, разрывая его, киша на нём. Завитки обвязались вокруг одной из восстанавливающихся рук Сюаня и оторвали её. Другой завиток попытался сделать то же самое с другой рукой, но Гектор использовал острый край щита, чтобы отрубить его. И он увидел последнюю оставшуюся руку Сюаня. Она была почти готова. Коренастые пальцы были последним, что оставалось.

Но тогда Гектор почувствовал, как его утягивают за ноги. Только Гарвель остался с ним, каким-то образом перетянувшись в его руку, спрятавшись прямо под потрёпанный щит. Мельчор выплюнул их двоих, как какую-нибудь старую жвачку, Гектор упал на пол в своей разрушенной броне.

Ещё прежде, чем подняться, он посмотрел обратно широко раскрытыми глазами, хотел узнать, дал ли он достаточно времени Сюаню. И он всё ещё не знал. Куски разрушенного железа падали всюду вокруг него, врезаясь в камни и встряхивая всю комнату, Гектору приходилось уничтожать куски, которые иначе упали бы на него.

Вновь он увидел Тёмную Волну, мужчина был извивающейся массой мраморного серебра. Двигающейся, сдвигающейся. Борющейся.

И тогда белое пламя вырвалось из ртути словно меч, дымящийся и яркий. Вихрем следы белого просочились через дыру, выросли как пламя, пока струйка дыма наконец не выстрелила вперёд, в компании с грохочущим смехом, заполнившим фойе.

Тёмная волна выплеснулся на первый этаж, в то время как Морской Дьявол поднялся на второй. Жидкая ртуть яростно вздрагивала, практически кипела, и Гектор не мог понять, результат ли это гнева или просто доза кислоты Сюаня.

— 'Гектор,' — прозвучал напряжённый голос Гарвеля, — 'прекрати использовать щит...'

Гектор позволил щиту упасть на пол, и услышал, как Гарвель издаёт стон облегчения. Он покрыл бронёй другую руку, чтобы подобрать его вновь. Кожаная перчатка под ней была искромсана, но сейчас он не был обеспокоен добавившимся неудобством.

— 'Ты в порядке?' — спросил Гектор, не забывая об ощетинившейся форме Тёмной Волны.

Гарвель не ответил.

— 'Гарвель?'

Всё ещё ничего.

Он посчитал, что волноваться об этом сейчас нет смысла. Мельчор казался больше заинтересованным в Сюане, но Гектор знал, что он может повернуться и раскрошить его в любой момент. Но, конечно, учитывая то, что Мельчор не знает о силе щита или о его временной способности, мужчина наверняка считает, что Гектор слишком раздражающий, чтобы убивать его первым. Он на это надеялся.

Гектор наблюдал за тем, как два чудовищных рейнлорда вновь сражаются. Сюань в этот раз держал дистанцию, позволяя дыму кружиться вокруг, чтобы он мог прятать за ним свои атаки. Столбы белого пламени периодически вспыхивали, подсвечивая фойе каждый раз, как вспышка старого фотоаппарата. Нечеловеческая тень Мельчора появлялась с каждой вспышкой, пронзаясь сквозь тень со взрывом, вызывая больше землетрясений.

Для Гектора было довольно очевидно, что его роль в этом бою завершена. Он решил помочь Асаду, всё ещё занятому Измаилом.

Их битва была более человеческих пропорций, хотя и не совсем. Асад перемещался по воздуху с помощью прозрачных платформ, посылал стеклянные валуны и расплавленный кварц вместе с отвлекающими курганами песка. Измаил оказался быстрым, в прочем, со своей Пан-Форма он мог выбирать, от каких атак ему отклоняться, при этом всё равно получая достаточный запас плоти для подпитки своей долины лавандового пламени калием.

Гектор пошёл к ним, чтобы вмешаться, но что-то ещё появилось в их битве.

Коричневая тень появилась из ниоткуда, и из неё вышёл улыбающийся мужчина вместе со жнецом и юной девушкой.

И даже несмотря на рога, Гектор сразу узнал лицо с фотографии.

Он увидел, как глубоко посаженные глаза Измаила вытаращились, словно мраморные шарики.

Глава 104. Прекращайся, хаос...

Когда Ибай увидел своего отца, то прикусил губу. — О. Эм. Привет, пап.

— Ибай! — закричал мужчина двумя голосами. — Что ты здесь делаешь?!

— Эм. Честно говоря, я не знал, что ты в этой комнате.

— Тебе нельзя...! Уходи, сейчас же!

— Ау, но я могу помочь! — Он взглянул в направлении мужчины с татуировками. — Ты с этим парнем сражаешься? Мм, выглядит страшно. Вот. — Ибай телепортировался за Асада и обернул мужчину рукой.

— За тобой! — прозвучало чьё-то предупреждение.

Сэндлорд повернулся, но не достаточно быстро.

Ибай потянул Асада через дыру в пространстве и с громким треском переместил его в северную стену.

Татуированный мужчина и стена соревновались за существование. И стена проиграла.

Татуировки Асада свирепо загорелись золотым, дополняя угрюмый взгляд его таких же золотых глаз и подсвечивая изумлённое лицо Ибая, пока тот сбегал ещё одним телепортом.

Ибай появился рядом с отцом. — Ладно, — сказал он, наблюдая за тем, как лорд Наджир невредимым выходит из рассыпающейся стены, — может с этим я просчитался.

Измаил схватил сына за руку. — Как ты...?! Гах, неважно! Просто уходи!   Эти люди убьют тебя!

— Та, ну не знаю, пап. Меня довольно трудно убить.

— Ибай!

Асад, тоже с двумя голосами, вмешался в их разговор. — Это отклонение только что назвало тебя «папой»?

Измаил встал перед Ибаем. — Не подходи к нему!

И хотя Ибай был заинтересован их разговором, он не мог не заметить громогласное столкновение между Сюанем и Мельчором с другой стороны комнаты. Он уставился с широко раскрытыми глазами и с расширяющейся под каждый встряхивающий замок удар улыбкой. — Так вот откуда землетрясения!

Стеклянная темница притянула внимание Ибая обратно к отцу и Асаду. Измаил уже разрушал её горящими кулаками. Ибай решил, что он должен просто телепортировать всех наружу, но затем заметил, что Эмили пропала.

Девочка теперь была с Асадом и Гектором. И она кричала что-то, чего Ибай не мог услышать во всём этом беспорядке. Он мог, в прочем, услышать что говорит Чергоа, поскольку её он всё ещё держал.

— 'Если ты отец Ибая,' — сказала она, — 'значит ты важный член семьи Блэкбёрн.'

Измаил просто игнорировал её и тянул Ибая к двери, но жнец ещё не закончила.

— 'Если я пообещаю тебе помощь в защите Ибая, согласишься ли ты на временное перемирие?'

Это, по крайней мере, заставило Измаила её заметить. — И с чего тебе это делать?!

— 'Сомневаюсь, что могу объяснить сейчас,' — ответила Чергоа. — 'Но я член семьи Элрой, и я даю тебе своё слово. Если ты всё ещё настоящий рейнлорд, а я верю, что так и есть, ты должен знать, что я буду чтить своё обещание.'

Её слова остановили лорда семьи Блэкбёрн. Мужчина тяжело уставился на неё, затем на Асада, чьи атаки прекратились, и это было заметно.

— 'Пожалуйста,' — сказала Чергоа. — 'Я прошу только о перемирии. Не о том, чтобы вы сдались.'

Ибай нахмурился и взглянул на отца. — Сейчас ведь ещё не заканчиваем, пап? Я только начал сражаться!

Не было похоже, что Измаил его слышит. — Перемирие, — повторил за ней мужчина, почти неслышимо. — Да, перемирие...

— 'Ну так, согласен?' — спросила Чергоа.

— Да.

— 'Хорошо, тогда отзови своего монстра.'

Прежде, чем Измаил смог сдвинуться с места, Мельчор расплескался к ним. Ртуть пузырилась и шипела под следами дыма и пара, и жидкой массе Мельчора, казалось, трудно держать свою форму, растекаясь как воск.

Измаил побежал к нему, утягивая за собой Ибая. — Мельчор! — крикнул он. — Стой! Сейчас битва окончена!

— Ты о чём вообще? — прозвучали рычащие голоса Тёмной Волны.

— Просто остановись! Я приказываю тебе!

И больше убеждать Мельчора не требовалось. Жидкая ртуть начала срастаться в человеческую форму, вновь приобретая бледный оттенок кожи, коим обладали все Блэкбёрны. Оррик выплавился из голого тела мужчины и упал в его руки. Мельчор упал на колени, с трудом дыша и потея, он выглядел так, будто его сейчас стошнит.

Пришёл и Сюань, всё ещё взрывающийся дымом и пламенем, пока Измаил снимал свой пиджак, и накидывал его на плечи Мельчора.

— И что это? — спросил Сюань. — Сдаётесь? Стоп, это что, отклонение?

Ибай был занят, снимал свои штаны.

Чергоа заговорила вновь. — 'Мы пришли к временному пониманию,' — сказала она. — 'Эми, скажи им.'

Эмили встала перед Мельчором и подняла обе руки к Сюаню. — Пожалуйста, прекратите сражаться. Произошло большое недопонимание, и мы просим перемирия. Пожалуйста.

Морской Дьявол просто продолжил парить, закручиваясь на месте и едва ли он был похож на человека, как и не казалось, что это может обладать каким-то голосом. Однако, он медленно опустился к земле и принял свой обычный, более маленький вид. И, конечно, Сюань тоже был совершенно гол.

Асад передал ему свою робу, которая для Сюаня была как одеяло.

Все остальные отпустили своих жнецов и вследствие этого вышли из гиперсостояний, но Сюань всё ещё держался со своим. — Верните нам детей, — сказал он двойным голосом. — Только тогда мои кузины согласятся говорить с вами.

— Хорошо, — сказал Измаил.

— Отлично. — Сюань взглянул на Асада и Гектора. — Не позволяйте этой штуке сожрать Давоса, пока меня не будет, ладно?

— Что ты...?

Давос выплавился из его тела, и Сюань упал лицом вниз, без сознания.

И когда Мельчор увидел это, он упал набок, тоже отключившись.

— Уверен, объяснение готовится, — сказал Асад.

— 'Несколько объяснений,' — добавил Корвас.

— Конечно, — Измаил изнеможённо вдохнул и обменялся взглядом с Ролтамом. — Но сперва мы должны проинформировать всех о перемирии. Есть у кого-нибудь рабочий телефон или рация?

Асад покачал головой. — Мой наушник был уничтожен в бою.

— Как и мой, — сказал Измаил.

Они оба посмотрели на юного чёрного парня, которому, казалось, было трудно убрать взгляд с Ибая, даже, когда он заговорил.

— ...Я ничего не приносил, — сказал Гектор. — Посчитал, что всё просто сломается.

Измаил повернулся к Ибаю, всё ещё пытающемуся надеть свои штаны на Мельчора. Они казались немного узковаты в самой важной зоне. — Ибай, не мог бы... попросить наши силы отступить? Быстренько?

Ибай вновь подскочил на ноги, оставив Мельчора с торчащей задницей. — Конечно, пап!

Измаил поднял руку. — А, только сперва, пожалуйста, отпусти жнеца.

— Ау, но мы собирались отправиться в приключение...

— Ибай.

— Тц.

— 'Подождём с этим приключением,' — сказала Чергоа. — 'Ха. Понял? Поддождём?'

Ибай засмеялся. — Я понял! Ты смешная! — Он позволил ей вернуться к Эмили и затем телепортировался куда-то в одних трусах.

–+–+–+–+—

Чувство начало медленно вскипать начиная с глубины его живота, достигнув груди и дойдя до головы.

Тридцать лет прошло с тех пор, когда он последний раз чувствовал такую злость.

Чистую ярость. Такую сильную и ослепляющую, что он знал, сдвинься он немного и дамбу внутри него прорвёт. И он хотел сохранить эту ярость, оставить её внутри и использовать потом. Но прямо сейчас он даже моргнуть не мог. Он просто смотрел на стену, без эмоций, ждал, пока его мозг перестанет чувствоваться таким вялым, когда его разумность вновь начнёт действовать.

Этого было просто слишком много для одного раза. Всего, что сказал ему Аксиолис.

Дети, захвачены. Рейнлорды воюют друг с другом, в дополнение к Авангарду.

И Марианна.

Юсефф думал, что он сможет лучше управиться с этим. Они оба были членами Авангарда. Мысль о том, что однажды она может отправиться на миссию и никогда не вернуться посещала его разум, как и, без всяких сомнений, посещала её. Они оба знали, что это произойдёт. Они готовились к этому.

Но не так. Преданные собственными товарищами. Это было нечто иное.

Юсефф чувствовал, как заполняется старый колодец. Чувствовал это своим затылком. Он думал, что колодец высох много лет назад. Но теперь он понимал, что каждая капля была на месте, всё там же. И теперь их было больше.

Ненависть.

Так он сохранил рассудок в первый раз. Он вылил всю свою злость, жалость и непонимание в это тёмное место. И результатом стал старый колодец. Дистиллированный и очищенный. Резервуар, который он хранил для Избавления. Он не раз помогал ему в прошлом.

Поможет и против Авангарда, решил он. Для Лоренса и Дегоза, для всех, кто встанет у него на пути.

Ему только нужно было сфокусироваться. Позволить всему слиться туда. Добавить всё в колодец. Годы медитации, дисциплины, контроля эмоций, всё это служило ему сейчас.

И спустя продолжительный период времени его голова начала очищаться, голос Аксиолиса вновь начал его достигать.

— '-пожалуйста... уже час прошёл... Поговори со мной, Юсефф. Прошу, скажи хоть что-нибудь.'

Он повернул свои каменно-серые глаза на жнеца. Но увиденное им заставило его поёрзать на стуле.

Аксиолис был другим. Жнец больше не был большой летучей мышью с белыми глазами, каким был всю жизнь Юсеффа. Аксиолис выглядел как какой-то отвратительный монстр, настолько другим, что Юсефф даже не был уверен, что он видит.

— '...Ты в порядке?' — спросил жнец.

Уставившись, он сказал, — Ты не такой.

— '...Что?'

— Ты выглядишь... совсем иначе.

Акс на мгновение замолчал. — 'Хмм. Как именно я выгляжу?'

— Э...

— 'Не спеши, обдумай и скажи.'

Юсефф сел ровно и попытался понять, что ему говорят глаза.

Он выглядел почти как какой-то искривлённый дракон, хотя и более морской, со своим гибким телом, тёмным сверху и светлым снизу. У него были крылья, но Юсефф не мог понять, насколько длинными они были, потому что он держал их сложенными в длинных желобках на спине, с секциями, похожими на спинной плавник. Чешуя на животе перетекала на его толстые ноги с крючковатыми когтями, складывающимися к грудной полости. Пара маленьких переплетённых рогов была на его голове, прямо над глазами рептилии.

Но именно огромная пасть существа позволила Юсеффу понять, на что он смотрит, потому что прямо за торчащими зазубренными зубами, он заметил несколько тусклых белых следов мороза.

Однако прежде чем проинформировать Аксиолиса, Юсефф хотел сказать о другом. — Никогда не слышал о том, чтобы такое происходило. Я думал, что каждый слуга видит жнецов одинаково до конца жизни.

— 'Обычно, так и есть, но в редких случаях это может измениться. Очень редких. С моими слугами такого никогда не происходило.'

— Ты знаешь, почему это случилось?

Аксиолис, похоже, колебался. — 'Мм... ну, в прошлом мне это казалось довольно логичным, но теперь я не уверен, что верю в это.'

— Объясни.

— 'Предположительно... изменения в том, как ты видишь жнецов, могут быть связаны с изменениями в тебе. Показывают ментальный сдвиг.'

— А. Тогда, полагаю, ментальное состояние у меня не слишком хорошее, потому что я вижу тебя адским зверем Лютве.

Жнец отлетел немного назад. — 'Лютве? То есть я...?'

— Люглёф, да. Довольно отвратительный.

— '...Хм. Полноразмерный?'

— Полноразмерный?

— 'Да. Они могут вырастать до двадцати метров в длину, знаешь ли.'

— А ещё они мифические, Акс.

— 'Этого ты точно знать не можешь.'

— Тебе, сколько там, четыре тысячи лет?

— 'Примерно.'

— Видел когда-нибудь Люглёфа?

— 'Ну, нет, но может я просто никогда не прилагал достаточных усилий для поиска.'

— Уверен, что так и есть. Не представляю, и о чём я думал.

— 'Мне сейчас не очень нравится твой тон.'

— Ты же помнишь, как наши люди прекращали верить во всю эту чушь Бога воды, ещё когда мой дедушка был ребёнком, верно?

— 'Да, но только лишь то, что вы все грязные язычники, ещё не значит, что я должен быть таким же.'

Юсефф только покорно кивнул.

— 'Я всё равно тебя люблю, если что.'

— Спасибо.

Прошла секунда. — '...Так полноразмерный я или нет?'

— Нет, — сказал Юсеф, сумев увлечённо вздохнуть, но не вытянув из себя смеха. — Размером примерно с лошадь.

— 'Мм. Это немного разочаровывает.'

Юсефф вздохнул и потёр лицо. Он поднялся и понял, что наполовину одет. Он успел дойти только до этой точки, прежде чем Аксиолис сказал ему сесть и послушать. Он продолжил одевать теперь, оценив бронежилет, который кто-то оставил ему у камина.

— 'Кстати говоря, ты не должен говорить другим людям, что теперь видишь жнецов другими.'

— Почему? — спросил Юсефф, натягивая жилет. — Боишься, что другие люди посчитают меня сумасшедшим?

Аксиолис приостановился. — 'Да. Именно поэтому, да.'

— Ты думаешь, что я сошёл с ума? — Юсефф думал над тем, одеть ли ему галстук. Это был не лучший выбор одежды для сражения, но значительная часть его разума сейчас об этом не беспокоилась. Он больше думал о том, насколько это может его успокоить. Некоторое чувство порядка и профессионализма могут держать его голову ясной. Может быть.

— 'Если честно, то я надеюсь, что ты сошёл. Хотя бы немного. Потому что я вполне уверен, что из моей головы несколько шестерёнок укатилось.'

— О? И насколько далеко? — Он решил надеть галстук. Ему понравился кроваво-красный.

— 'Что ж, для примера, я знаю, что мы не должны сражаться с Лоренсом. Он и Дегоз на сорок лет опережают нас в опыте и синхронизации душ. И они могут использовать Пан-Розум. В своём разуме я понимаю это. Атаковать их для нас будет сродни суициду. И вот... я пойду за ними с тобой даже прямо сейчас, если ты попросишь.'

Юсефф почти улыбнулся. — Это не честно. Я хотел взять роль неразумного.

— 'Прости.'

Он уставился на себя в зеркало, не увидев отражения Акса за собой, но всё равно понимая, что жнец там. — Это нормально. Я просто должен помнить о них. Франциско, Эмилианна, Маркос, Рамира. И Гема. Что-нибудь о её местонахождении?

— 'Нет. Я бы сказал тебе раньше, если бы было.'

— Эта девчонка...

— 'Мы её найдём.'

Юсефф выпрямил галстук. — Да, найдём.

Они покинули комнату. Его собратья выбрали один из лучших отелей Рейнола как свой штаб, заметил он, и это что-то, да говорило о курортном городке. Будь он в настроении получше, роскошь могла бы быть более привлекательной.

Аксиолис вывел его на улицу и Юсефф тут же повернулся на восток, чтобы посмотреть на замок на холме. Нескольких башен не хватало, и красная краска на его стенах была неслабо помечена, но Хранитель Рейна всё ещё стоял.

Но дальше идти Юсеффу не требовалось. Октавия Редуотер заметила его раньше, чем он мог её найти.

Она улыбнулась этой своей крошечной, кривоватой улыбкой. — Так рада тебя снова увидеть Юсефф.

Он даже не знал, что должен сказать этой женщине, и это казалось ошибкой теперь, когда она стояла перед ним. Слишком много мыслей было у него в голове за раз. Благодарность, извинение, вопросы. Слишком много.

Вместо этого он выбрал безмолвные объятия.

Маленькая старушка задрожала от удивления в его объятиях. — О! А я и не знала, что ты из тех, кто любит обниматься, Юсефф.

— 'Обычно он не любит,' — сказал Акс, звуча, наверно, даже более удивлённым.

Юсефф её отпустил. — Спасибо за всё, что вы сделали для моей семьи.

Октавия тихо фыркнула. — Будто к чему-то хорошему это привело. — Она взяла его за руку и они пошли вместе. — Честно говоря, дорогой, я удивлена, что ты не возненавидел меня. Полагаю, Аксиолис тебе всё рассказал?

— Да.

— Тогда ты знаешь, что трое твоих детей были захвачены под моим присмотром.

— 'Пока ты была здесь,' — напомнил ей Аксиолис, — 'пыталась спасти Юсеффа и его сына. Едва ли мы можем винить вас за то, что нас предала другая семья.'

— Даже так, вы не должны-

— 'Я больше не собираюсь это слушать,' — сказал Акс. — 'Не тогда, когда вы могли просто выдать Элроев Авангарду.'

— Акс прав, — сказал Юсефф. — Вы примите нашу благодарность, считаете Вы себя достойной или нет.

— Ты стал более важной шишкой, чем я помню.

Он действительно давно не разговаривал с этой женщиной. Было множество встреч Совета за эти годы, конечно, но они были чисто деловыми, и Юсефф помнил несколько случаев, когда Октавия пыталась общаться с ним после них, но он всегда от неё отвязывался. И всё из-за той старой обиды, когда она пыталась удержать его от вступления в Авангард в его юности.

Каким дураком он был.

Он хотел извиниться перед ней дюжину раз, но он слишком стыдился себя, чтобы поднимать эту тему сейчас. И, конечно, сейчас были более срочные вопросы. — Когда собираетесь начать следующую атаку на Хранитель? — спросил он. — Я бы хотел поучаствовать.

— Этим вечером.

Он нахмурился.

— Я понимаю, — сказала она. — Это дольше, чем ты можешь сейчас ждать. Но Санко должна прибыть сегодня. Венди сейчас ждёт её на аэродроме. Так что, насколько бы трудным это ни было, я прошу тебя быть терпеливым.

Он попытался не хмуриться. — Терпеливым...

— Прости.

И когда Юсефф не ответил, ей, казалось, стало неудобно.

— Наверно, ты предпочтёшь отправиться в Люцо, — сказала Октавия. — Я слышала, что осада Болотной Скалы продвигается быстрее, чем ожидалось, благодаря твоему другу-сэндлорду.

Акс сообщил Юсеффу о вовлечённости Асада, как и о внезапном появлении и помощи брата Чергоа, и хотя Юсефф был рад слышать, что осада продвигается хорошо, он не мог и представить, как покидает Рейнол сейчас, зная, что Франциско и Деннекс ещё там.

— Я подожду с вами, — сказал он.

— Уверен? — спросила Октавия. — Потому что, будь я на твоём месте, не знаю, смогла бы я себя контролировать.

Юсефф почти сказал ей, что «он не она», но прежде чем получше над этим подумать. — Я буду держаться рядом с Вами, — сказал он вместо этого. — Если перейду за линию, можете хорошо ударить меня палкой.

С того момента день тянулся болезненно долго. Он по очереди встретился с главами других семей, пока они приходили из своих патрулей, и обменялся словами с каждым. Это разочаровывало, как минимум, но он думал, что хорошо видеть, как все помогают. Это были его люди. Его род Редуотер, Мерло, Струд, Гарза и Забат. Больше шестидесяти слуг.

Конечно, они выражали ему своё сочувствие. Но также они делились с ним яростью, которая показалась ему более комфортной. Их желанием справедливости. Справедливости Дождя.

Но среди них всех, больше всего его удивила Райен Мерло. По внешнему виду она не изменилась с детства Юсеффа. В отличие от Октавии, Райен была большой женщиной, с мягким лицом и материнским взглядом, до тех пор, пока она не начала действительно делиться чувствами. Язвительность в её голосе почти соперничала с той, что была в сердце самого Юсеффа. И быть ей более благодарным, чем сейчас, он не мог.

Спустя большой период времени наконец пришла весть.

— Санко прибыла, — сказала Октавия.

Глава 105. Гаргулья Каргама...

Юсефф никогда раньше не встречался с Фельдмаршалом Санко, но он узнал женщину, как только её увидел. В ней было невыразимое что-то, вроде невидимой ауры, которой, похоже, обладал каждый слуга, стоящий на вершине мира. Он чувствовал то же, когда встречался с Серманом, Джексоном и Ламонтом. Кристаллический Титан, Звезда Запада, Ледяное Сердце.

И теперь Гаргулья.

Аксиолис ему однажды объяснял. Эти люди достигли такой необъятной синхронизации со своими жнецами, что их пассивная защита душой начинала чувствоваться угнетающей для менее могущественных людей вокруг них. Это было нечто вроде гравитационной тяги, созданной чистой силой их душ.

Юсефф не многое знал о Санко, но это не было особо удивительным. Повышения в Авангарде работали таким способом. Пока слуга поднимается по званиям, его личность становится всё более скрытой, чтобы защитить не вовлечённых членов семьи или друзей от Избавления. Естественно, повышение от генерала-капитана до фельдмаршала было самым ярким, и потому ни у кого из фельдмаршалов не было фамилий. Санко, несомненно, не было именем этой женщины с рождения, а учитывая её возраст, две сотни лет, если не больше, то уже не много людей осталось в живых, кто знает её настоящее имя.

Но было довольно легко понять, почему её зовут Гаргулья. На ней была серая маска с гротескным дьявольским лицом, коренастыми рогами сверху и длинными клыками у рта. Она скрывала всё, за исключением её бледных губ и больших глаз, которые были настолько тёмно-синими, что выглядели почти фиолетовыми.

Если у неё и были волосы, они были скрыты под её капюшоном монотонно чёрного пальто, которое она решила забросить на плечи, как плащ, вместе того, чтобы носить нормально. За исключением этого, тем не менее, её форма не отличалась от формы обычного члена сил Авангарда — обычный коричневый на белом камуфляж.

В целом, человека можно было простить, если бы он спутал её с мужчиной. Лишь неуловимые изгибы на её униформе давали подсказки.

— Октавия Редуотер, — сказала женщина двумя голосами.

И её аудиенция рейнлордов некомфортно передвинулась, когда они поняли, что она уже использовала Пан-Розум.

Октавия держалась вполне неплохо. — Как дела, старуха?

Санко ответила с довольно продолжительной паузой, наверно не оценив попытку привязанности Красной Леди. — Мы в порядке.

— 'Почему вы уже используете Пан-Розум?' — спросил Венди, не испугавшись задать вопрос, который был у каждого на уме.

— Просто предосторожность, — сказала Санко. — На маловероятный случай, в котором вы решили бы напасть на нас по прибытию. Не обижайтесь. — Это звучало скорее как приказ, чем извинение.

Венди не боялся задавать вопросы, — 'Почему пришли одни? Не должно быть с вами охранного эскорта?'

— Мы пришли не сражаться. И мы ненадолго. Вернёмся в Каргам, как только вопросы будут улажены. — Она начала идти к выходу из кабинета аэродрома, и рейнлорды расступились, вскоре начиная следовать за ней.

— А, — сказала Октавия, — мы надеялись провести маленькое собрание, прежде чем отправляться в Хранитель.

— Абсурд, — сказала Санко. — Мы достаточно хорошо понимаем ситуацию.

— Да, но-

— Объясните, что требуется, в пути.

Юсефф определённо не был против выбора этой женщины. После того, как ему сказали ждать весь день, внезапный толчок он оценил очень высоко.

Они повели Санко к одному из двух ожидающих их лимузинов, чтобы отправиться к их следующему пункту назначения, который теперь оказался Хранителем. Октавия, Райен и Юсефф присоединились к ней. Евангелина Струд, Сокорро Гарза и Сантос Забат сели в другой лимузин, но три их жнеца остались в этом, чтобы послушать.

Октавия и Райен начали обрисовывать все силы, какие у них сейчас были в Рейноле, но Санко не казалась сильно заинтересованной.

Вместо этого, её взгляд переместился на Юсеффа. — У тебя знакомое лицо.

Юсефф поднял бровь. — Да?

— Ты случайно не тот Юсефф, о котором я слышала?

— 'Откуда вы узнали?' — спросил Аксиолис.

— Сходство семьи Элрой. Но мы не понимаем. Мы считали, что ты захвачен.

— Меня отпустили. По какой причине я не знаю.

— А. Это сулит хорошие переговоры.

Юсефф не был уверен, согласен ли. Он не много об этом думал, но то, что его отпустили, определённо было странно.

— Я довольно хорошо знала мужчину по имени Агам Элрой, — сказала Санко, и резкое изменение в тоне не прошло мимо ушей Юсеффа. — Он, наверно, твой дядя?

Имя было ему лишь неясно знакомым, но Аксиолис его прикрыл.

— 'Агам был дядей дедушки Юсеффа.'

Похоже, её это удивило. — Правда? Ох блин, как стыдно. Полагаю, такое происходит, когда я пытаюсь общаться с юными поколениями.

— 'Не расстраивайтесь,' — сказал Акс. — 'Уверен, я знал Агама ещё до вас. Он был очаровательным.'

— Был. — Однако ностальгия и сентиментальность Санко, похоже, здесь и стихли.

К счастью, разница была не большой, поскольку они уже были почти на месте. Две их машины потянулись к закрытым воротам и припарковались. Все вышли.

Юсефф поднял взгляд и увидел Ксавьера Лоренса прямо там, вместе с Парсоном Майлсом он стоял на воротах. Без всяких сомнений их жнецы почувствовали присутствие Гаргульи.

Юсеффу пришлось использовать каждую капельку сдержанности, что у него была. Наверно, всё пройдёт не очень хорошо, если он их сразу атакует, перед Санко.

— Капитан-генерал Майлс! — позвала Санко. — И генерал Лоренс! И что же это за гостеприимство?! Открыть врата!

Парсон вытянулся через стену со сложенными руками. — Я бы предпочёл этого не делать. Прости!

— Вы знаете, зачем мы пришли?!

— Да, конечно!

— И всё равно испытываете наше терпение! У вас пять секунд, чтобы начать объясняться, прежде чем вы будете арестованы за неповиновение!

— Просто подождите! — Через секунду Парсон спрыгнул с ворот. Его ноги исчезли, когда он приблизился к тротуару, дико растрепав его пилотские штаны, замедляя падение поднявшимся потоком ветра. Его носки и ботинки отскочили вместе с исчезнувшими ногами и пролетели мимо головы, когда его ноги вновь появились, он был босым. Один упавший ботинок ударил его по плечу, когда Овера выплавилась из его тела.

Однако была причина, по которой Парсон решил растворить свои ноги, а не руки. Он принёс с собой коробку. — Прежде чем вы начнёте запугивать и всякое прочее, — сказал Парсон, — я надеялся на честные переговоры.

— Честные? — прорычал Юсефф. Он чувствовал, как его кулак невольно трясётся и ему пришлось силой воли его успокоить.

— А, Юсефф! — сказал Парсон. — Рад тебя снова увидеть, мой старый друг, хотя обстоятельства и разочаровывающие. Как и ты. — Выражение лица мужчины неожиданно помрачнело. — В юности ты показывал такой потенциал. Я надеялся, что ты станешь таким величественным, но, похоже ты вырос в безвольную марионетку коварных людей.

Юсефф был почти настолько же озадачен, насколько зол. — Что за херню ты несёшь?

— 'И Аксиолис тоже,' — добавила Овера. — 'Такая удовлетворённость перед лицом правонарушений очень неподобающа кому-то столь старому, как тебе.'

— 'Смотрю, вы двое не потеряли свой дар фонтанирования полной чушью,' — сказал Акс.

Вмешалась Санко. — Скажи что хочешь. Прежде, чем скажем мы.

— Ладно, что ж, для начала, попытка захватить Элроев была мотивирована подозрением в том, что они укрывают беглеца.

— Гему Элрой,  — сказала Санко. — Мы в курсе. Это далеко от причин для незаконного захвата других детей этого мужчины.

Парсон начал копаться в коробке. — Конечно. Я не стану проявлять неуважение, предполагаю, что Вы не знаете о деталях, которые обнаружились после допроса Юсеффа генералом Лоренсом. — Он достал папку связанную нитью и передал её Санко. — Но я не думаю, что Вы знаете всю историю.

Санко взяла папку, и Юсефф смотрел, как она безмолвно пролистывает через её содержимое.

— Проект Чёрная Песнь, — сказал Парсон.

И Гаргулья ненадолго перестала листать, после чего вновь продолжила.

— Все доклады это подтверждают. Гема Элрой саботировала Чёрную Песнь. Я уверен, Вы понимаете, что это означает, мэм.

— 'Саботаж?' — сказал Акс. — 'Лоренс сказал, что Гема убила Интарского дипломата, а теперь вы о чём?'

— 'Боюсь, что эта информация засекречена,' — сказала Овера.

Санко передала документы Юсеффу. — А теперь нет.

Парсон чуть не подпрыгнул. — Э...! Эм! Мэм-эти документы! Они действительно не предназначались для остальных...!

— Упс, — равнодушно сказала Санко.

Овера, однако, оставалась спокойна. — 'Полагаю, это один из способов вести переговоры. Ладно. Дипломат Интара был убит, но мы не подтвердили чью-либо ответственность. Гема Элрой подозревалась, но она и её жнец в основном требовались потому, что они предатели.'

Юсефф был занят пролистыванием через доклады в его руках. Они указывали какую-то утечку информации. Название «Чёрная Песнь» действительно указывалось множество раз. Текст не уходил в детали, но Юсефф уже видел подобные доклады. Неясно описанные. Избыток кодовых имён. Эти доклады приходили из Дивизиона Скрытой Разведки.

Шпионы. Рамира была бы восхищена. Юсефф, тем не менее, нет. Было немного вещей, чтобы были хуже, чем разбираться с людьми, которые лгут, чтобы жить.

— 'Что за Проект Чёрная Песнь?' — спросил Аксиолис.

— Не имеет значения, — ответила Санко, взглянув на Парсона и Оверу. — Смысл спорен. Даже, если Гема Элрой намеревалась уничтожить весь Интар, это не даёт вам права удерживать членов семьи более чем на один день допроса. А насколько мы понимаем, вы удерживали Юсеффа гораздо дольше, и, по факту, до сих пор удерживаете его сына.

— Ну, да, но-

— Если только у вас нет доказательств того, что другие Элрой устроили сговор с Гемой в её саботаже, то вы обязаны отпустить сына Юсеффа сейчас же и сдаться.

— 'Ну, понимаете-'

— И поскольку у нас нет времени на проведение расследования вашего отряда, вы и все ваши люди отправляются в Джезбол сейчас же, и докладываете Фельдмаршалу Джексону об обязательной оценке действий. Если вы не подчинитесь приказу-

— Постойте! — Парсон чуть не выронил коробку. — Вы не можете просто...!

— Не испытывай нас, Майлс. Терпение и милосердие никогда не были нашими сильнейшими сторонами. Если у тебя есть убедительные доказательства, показывай их сейчас.

Парсон начал рыться в коробке ещё раз, пока Овера переняла разговор за него.

— 'Верите или нет, но мы не пытаемся подействовать вам на нервы,' — сказала она. — 'У нас есть доказательства, которые вы ищите, но также мы бы хотели создать более точное понимание того, какие тут ставки. К счастью, вы это понимаете, да?'

Гаргулья сделанная из камня ответила бы точно также, как она.

— 'И... что ж, в доказательство вовлечены фотографии... которые я уверена Парсон найдёт... вот почти сейчас.' — Она несколько раз бросила взгляд на своего слугу. — 'Они показывают Элроев во множестве мест, понимаете. И я уверена, вы поймёте как только-'

— Нашёл! — Парсон достал ещё одну папку. — Извиняюсь. Похоже, положили не туда. — Он бросил взгляд на генерала, который всё ещё стоял на воротах. — Лоренс иногда такой болван. — Он передал папку Санко, но она не сразу её взяла.

— Если эти фотографии настолько важны, почему о них не было сообщено ранее? По телефону, например. Вы не думали о том, чтобы уберечь нас от поездки сюда?

— А, что ж, за это прошу прощения. Неудачное недопонимание. И вы знаете, как тут всё происходило. Тут было столько всего... столько двигающихся частей. Иногда правая рука забывала сказать левой, что она вела скрытое слежение за подозреваемыми предателями. — Он широко улыбнулся женщине.

Не казалось, что это на неё сильно повлияло. Она вырвала у него из рук папку и начала листать через фотографии.

Парсон указал на одну за неё. — Это, вот тут... мы подозреваем, что это Гема Элрой пересекает границу Саира. Всего через двадцать часов после того, как информация просочилась, должен сказать.

— Эти фотографии даже не показывают лица, — осмотрела Санко. — Это может быть кто угодно. И вы называете это убедительным дока...? — предложение оборвалось, когда она взглянула на другую фотографию. Она её перевернула, наверно чтобы посмотреть временной штамп.

— 'Что-то не так?' — спросил Аксиолис.

Это была фотография Джулианы Салазар, покидающей дом Элрой. Юсефф и Марианна стояли на крыльце, ожидая, пока женщина уйдёт.

— Объясните свои отношения с этим человеком, — сказала Санко.

— 'Она была командиром жены Юсеффа, до того, как они сыграли свадьбу. А что?'

— То, что эта женщина предатель.

Юсефф обменялся взглядом с Аксом и остальным Рейнлордами. После всего, что произошло, визит Салазар казался самым далёким событием в его памяти.

— Это ваш дом на фотографии? — спросила Санко.

— Это был наш дом, — сказал Юсефф через зубы. — Пока Авангард не атаковал без предупреждения или причины. Я ещё не возвращался и не знаю, стоит ли он ещё.

— 'Уверен, вам кто-нибудь об этом рассказывал,' — сказал Аксиолис. — 'Эта атака и стала причиной смерти жены Юсеффа.'

Парсон моргнул. — Что? Марианна мертва?

— Да, — тихо сказал Юсефф. — Вы не знали масштаба своего преступления?

— Мне очень жаль это слышать, Юсефф. Я не представлял.

— Тебе не жаль, Парсон. Ещё нет.

— Юсефф, клянусь, приказом всегда было взять вашу семью живой.

Юсефф сердился. — Говоришь так, словно есть разница.

— А разве нет? Никто не должен был умереть, Юсефф. Я бы никогда не приказал-

— Продолжай говорить Парсон. Видимо только в этом ты и хорош.

Довольно странно, но, похоже, это его заткнуло, почему, вероятно, и решила вмешаться Овера.

— 'Ты ведёшь себя неразумно,' — сказала она. — 'Если бы Марианна просто последовала приказам, мы бы избежали всего этого беспорядка. И она всё ещё была бы жива, я уверена.'

Аксиолис ответил грубым смехом. — 'Не пытайся подстрекать нас, тупая ты сука.'

— 'Я никого не пытаюсь подстрекать. Но всё звучит так, будто это сделать не очень трудно. Вы все наследовали паранойю Марианны, когда она умерла?'

Это чуть не вывела Юсеффа из себя.

Но Октавия первой вышла вперёд, стукнув своей тростью по тротуару. — Имейте уважение к ушедшим или вскоре к ним присоединитесь.

— 'О, кровожадный клан Редуотер. Скажи-ка, те старые истории о том, как ты получила своё имя, правда?'

— Достаточно, — сказала Санко и земля задрожала под ногами каждого. — Никто больше не произносит ни слова, за исключением ответов на мои вопросы. — Она указала на Оверу. — Ты. Обратно в Хранитель. Сейчас же.

— 'Почему? Я ничего не-'

Земля поднялась вокруг жнеца, заточив её в клетку, выплавившуюся из тротуара раньше, чем кто-либо успел моргнуть. И затем вся клетка передвинулась, словно акулий плавник над водой. Он пробил дыру в воротах и продолжил двигаться, пока не исчез из вида.

Затем Санко посмотрела на Парсона. — Рекомендую тебе присоединиться к ней. И советую ей не возвращаться.

Парсон сжал губы, увидев зияющую дыру в воротах. Затем он просто посмотрел на Санко, немного кивнул головой и сделал, как она сказала, не сказав ни слова.

Как только он ушёл, Санко вернула своё внимание к Лоренсу, который всё ещё наблюдал с ворот. — Приведи офицеров, которые сделали эти фотографии! — крикнула она.

Лоренс кивнул и исчез.

Она вернулась к Юсеффу и Аксиолису. — Теперь. Объясните, почему Салазар вас навещала.

Юсефф сложил руки. — Она сказала, что бросает Авангард. Хотела, чтобы мы присоединились к ней. Мы не сильно оценили предложение и потребовали, чтобы она ушла.

— И вы её просто отпустили?

— 'Вместо того, чтобы сразиться с генералом Авангарда в собственном доме?' — спросил Акс. — 'Да. Придётся простить нас за то, что безопасность наших детей нам важнее.'

— Ясно, — сказала Санко. — Несмотря на это, всего за день до этого снимка, Джулиана Салазар и несколько её подчинённых прекратили приходить на службу. Огромное количество важных предметов исчезло вместе с ними, включая оружие и засекреченные документы. Их действия подвергли опасности множество важных операций по всему миру. Так что я уверена, что вы понимаете моё нежелание верить только вашим словам.

— 'Если бы мы приняли предложение Салазар, то исчезли бы вместе с ней,' –  сказал Акс.

— Они бы так избежали множества проблем, — сказала Райен Мерло. — Вместо этого они решили остаться, ради блага вашей организации. И посмотрите, как вознаградили их верность. — Когда Санко не ответила, Райен видимо разозлилась ещё сильнее. — Как вы планируете исправить эту ситуацию?

Санко взглянула на неё. — Соблюдайте тишину. Обстоятельства сложнее, чем Вы можете понять, и я не спрашивала Вашего мнения.

Леди Мерло нахмурилась. — Я и не отвечала тебе, Гаргулья.

— Только что.

Октавия прижала свою крошечную кисть к руке Райен. — Остуди свою кровь. — Но также она взглянула и на Санко. — А ты можешь гавкать приказами как захочешь, но помни: мы не Авангард.

— Вы может и нет, но Элрой да.

— 'Нет, мы не Авангард,' — сказал Аксиолис. — 'Больше нет.'

Санко теперь уставилась на него. — Заявляете, что вы не предатели, а теперь говоришь, что бросаете службу?

— Ты же не могла действительно ожидать, что они останутся с тобой! — воскликнула Райен.

— В первую очередь они рейнлорды, — сказала Октавия.

Юсефф чувствовал, как его собратья собираются вокруг, словно готовясь защитить его собственными телами. Райен и Октавия были впереди, Евангелина и Сантос позади, а Сокорро окружал справа.

И не только они. Дальше находились слуги пяти присутствующих семей. Они сидели на корточках в разрушенных зданиях, стояли на ближайших крышах или прятались за сделанными вручную баррикадами, и не было сомнений в разуме Юсеффа о том, что они все выскочат, чтобы протянуть руку помощи, если это потребуется. Не обязательно ради Юсеффа, конечно, но чтобы защитить глав своих семей.

— Ха... — Зрелище их коллективного языка тел видимо впечатлило Санко. — Вы, рейнлорды... вы определённо очень любопытны. Попросили меня спасти вас от беспорядков, и вот теперь верите, что можете меня победить?

— Мы не просили спасать нас, — сказала Райен. — Мы просили вас делать вашу работу. Из уважения к юрисдикции Авангарда, хотя это уважение сейчас быстро убавляется. И, наверно, мы ещё надеялись, что порча не перетянулась на ваше ядро.

— А.

— Ты не считаешь себя виновной за действия своих людей? — спросила Октавия.

Санко ненадолго замолчала, проводя взглядом по своей аудиенции ещё раз. — Уважаемые рейнлорды, — сказала она почти смеясь. Позабавило ли это её или восхитило, Юсефф не знал. — Почти на грани безумия, но несмотря на это уважаемые. Хорошо. Обсудим условия. Что успокоит ваш гнев?

Шесть управляющих рейнлордов обменялись взглядами друг с другом.

Октавия заговорила первой. — Вот, почему мы хотели устроить встречу заранее. У нас три условия. Первое: вы должны вернуть Франциско Элроя и его жнеца, Деннекса нам. Второе: вы также должны выдать нам Ксавьера Лоренса и его жнеца, Дегоза, дабы мы убедились, что он понесёт справедливое наказание за свои преступления. — И, наверно, Октавия ожидала, что её прервут здесь, потому что она сделала паузу.

Но всё, что сказала Санко, — А третье условие?

— Авангард должен покинуть нашу территорию. Это означает покинуть весь запад Саира от гор Вейрэс, включая Хранитель Рейна.

— Довольно требовательное, это ваше последнее условие.

Октавия ответила тонкой улыбкой. — В другое время, мы бы просто казнили всех ваших людей, не переговаривая с вами.

Санко засмеялась. — Простые то были времена, это уж точно.

Затем наступила тишина, рейнлорды больше не говорили, решив подождать, пока Санко размышляет. Спустя некоторое время наблюдатели, которых она потребовала привести, прошли через дыру во вратах. Она поговорила с ними по очереди, достаточно тихо, чтобы рейнлорды не услышали, что она говорит. Показала им фотографии, которые они сделали, видимо пытаясь подтвердить столько информации сказанной Парсоном, сколько могла.

Спустя продолжительный период времени она закончила с наблюдателями и воспользовалась ещё одной возможностью всё обдумать, прежде чем вернуться и заговорить с рейнлордами.

— Ваши условия показались мне приемлемыми, — сказала она. — Я желаю выполнить все три.

Райен заговорила первой, — Но?

— Но у меня есть одно собственное условие, — сказала Санко. — Вопрос потенциальной измены нельзя так просто игнорировать. Если обращаться не надлежащим образом, последующие события могут привести к потерям сотен, если не тысяч хороших солдат Авангарда, а в дополнение к этому и гражданских, которых они призваны защищать.

— Назови своё требование, — сказала Райен.

Санко взглянула на неё. — Вы должны согласиться на формальное расследование Авангарда, чтобы ваши голословные утверждения получили подтверждение.

Юсефф заметил изменение в позах стоящих вокруг него. Он уже мог сказать, что они собираются ей отказать.

— Как только ваша невиновность будет признана, — продолжила Санко, — я даю вам слово, ваши требования будут выполнены.

Райен покачала головой. — После всего, через что мы прошли из-за ваших людей, думаешь, мы когда-нибудь поверим, что расследование будет проведено честно?

— Я даю вам своё слово, оно будет честным, — сказала Санко.

— Конечно даёшь, — возразила Октавия. — Но даже если мы считаем тебя надёжной, твои люди уже доказали, что они не заслуживают доверия.

— Твоё условие неприемлемо, — сказала Райен.

Санко наклонила голову. — Вы вдвоём можете всё сами решать? И так быстро? Не следует ли вам хотя бы обсудить это с остальными? Что скажут оставшиеся четверо?

— Этот вопрос не требует обсуждения, — сказала Евангелина Струд. — Можешь считать это и нашей отставкой.

— Верно, — сказала Сокорро Гарза. — Мы уже сказали вам уходить, а ты ответила требованием ещё большего вторжения.

— Леди высказали правду, — сказал Сантос Забат. — Я с ними.

И когда Юсефф ничего не добавил, Санко это заметила, задержав на нём свои синие глаза.

— ...Не спрашивайте моё мнение, — сказал Юсефф. — Оно понравится вам меньше, чем их.

Санко тяжело вздохнула и напряглась, — Что ж, тогда, — сказала она, всё ещё двумя голосами, — похоже, говорить больше не о чем.

Октавия Редуотер положила обе руки на свою трость. — Видимо так и есть.

Глава 106. Когда воды краснеют...

Казалось, что никто не хочет делать первый ход. Даже нежный ветер исчез, оставив воздух таким неподвижным, что Юсефф слышал своё собственное сердцебиение. И, наверно, это не было случайностью. Юсеффу рассказывали, что достаточно сильные души способны влиять на атмосферу физически.

Верно, давление от Гаргульи было ощутимо. Юсефф почувствовал его, как только они впервые встретились, но сейчас оно было на другом уровне. Всё казалось тяжелее. Даже дышать было как-то трудно. Действительно ли это была просто плотность поля её души? Заполняющая воздух чистой силой воли?

Это было предупреждение, он знал. Его собственное тело говорило об этом. Человек, стоящий перед ним, не тот, с кем он должен сражаться. Этот человек чудовище. А он ничто. Тридцать лет как слуга? Дитя, в сравнении с ней. Беспомощный.

Но нет. На Юсеффа это не сработает. Он не мог поддаться простому страху. Старый колодец ему не позволит. Его яма бурлящей ненависти. Она не позволит ему забыть всё, что привело его сюда.

Гаргулья или нет, эта женщина стояла между ним и его сыном, между ним и людьми, ответственными за смерть его жены. Поэтому он удерживал свою концентрацию и пытался оценить ситуацию.

Первым было гиперсостояние. Никто из рейнлордов их ещё не использовал, но Санко уже была в Пан-Розум. Если любой из жнецов сдвинется к слиянию, она несомненно атакует. Но она, вероятно, не знает, какие у кого есть способности, поэтому не знает, кого атаковать первым. Всё что им требовалось, это отвлечь её, чтобы Октавия и Райен могли безопасно слиться с Венди и Лоногреном. Наверно, он может её отвлечь.

— Все, подождите немножко, — сказала маленькая старушка. — У меня есть кое-что, что я хочу вам показать. — Она сняла верхушку своей трости, показав белую внутреннюю часть, за которую схватилась одной рукой.

И мгновенно Юсефф почувствовал это, как и все остальные, он был уверен.

Октавия достала остальную часть. Белый клинок, тонкий как рапира, но гораздо более смертоносный. Потому что он был сделан из кости.

Юсеффу не требовалось смотреть ближе. Грозная аура просачивающаяся из него говорила всё, что ему требовалось знать.

Глаза Санко заполнили отверстия её маски. — Где ты это достала?

— Мой внук, Диего, — сказала Октавия. — Он чуть не убил себя, пытаясь её использовать, поэтому посчитал, что мне она понравится как подарок на день рождения. Теперь он мой любимый внук.

— Дура, — сказала Санко. — Ты хоть знаешь, чьи это кости?

— Конечно.

— Ты убьёшь половину своих союзников. Или всех.

— О, об этом не волнуйся. Я практиковалась. Эта штука действительно довольно ужасающая, не так ли? Уверена, что всё ещё хочешь сражаться с нами? Я обещаю, что мы не станем думать о тебе никак иначе, если ты решишь отступить сейчас.

— Причудливо. Но твоя безделушка меня не остановит. Я встречала монстра, которому она принадлежала, если ты забыла.

Октавия нахмурилась. — Правда? Знаешь, я вроде надеялась, что это просто слух.

— Изумительный ты человек, — сказала Санко. — Хотела бы я уметь сдерживаться.

— О, знаю это чувство. Так разочаровывает, да?

Но Санко, похоже, закончила разговор.

Гаргулья сделала один шаг и несколько волн прошлись по тротуару, как если бы он был водоёмом, сбивающим рейнлордов с равновесия, прежде чем выстрелить дюжинами гейзеров живого камня.

Октавия ответила вспышкой своего клинка, и тень вырвалась вперёд, чистая тьма, окружившая их шестерых в клетку, взорвавшуюся наружу, разбив камни и освободив рейнлордов.

К этому моменту они уже сливались со своими жнецами.

Юсефф чувствовал изменения в своём разуме. Теперь Акс был там же. Он чувствовал каждую эмоцию, какую чувствовал Акс, разделял каждую мысль, словно собственную. И воспоминания. Их был океан. Тысячи жизней и едва ли хоть что-то было забыто. Имена и лица, истории и места, знания от первого лица и бесконечная информация.

Слияние Пан-Форма завершилось. Обычные усиления бледнели по сравнению с этим чувством. Это было за пределами адреналина. Это был огонь со всем его жаром, но без боли. Горящий славой, флиртующий со смертью, уверенный в силе двух их разумов.

Через мгновение, когда Юсефф и Аксиолис вернулись к настоящему, они уже были посреди шага, бежали вместе с Райен и Евангелиной. Сантос и Сокорро бежали вместе с Октавией в обратную сторону.

Теперь двигался каждый. Дюжины других рейнлордов всюду вокруг них уже открывали огонь с дистанции или бежали, чтобы помочь вблизи. Плоть Райен Мерло то исчезала, то появлялась, но всегда с тусклым фиолетовым свечением. И Юсефф, конечно, засылал шторм ледяных шипов в Санко.

Но именно Октавия задела женщину первой. Белый клинок заметно вздрогнул, и Юсефф увидел свет, огибающий торс Санко, искажаясь, словно пузырь в самом пространстве. Это было похоже на способность разрушения, но распространялось единственной точкой, не имело траектории издавало другой звук. Звук, проносящегося у ушей ветра. Он почувствовал яростный сдвиг гравитации, резко утягивающий его и всех остальных вперёд.

В мгновение он увидел, как тело Санко взорвалось, втянулось в пузырь и превратилось в спагетти.

И пузырь вновь исчез, растворившись в воздухе, оставив маленький кратер в земле, вместе с пыльными останками тела Санко.

Но не было ни крови, ни кусков плоти, даже несмотря на то, что там, где должны были быть ноги Санко, лежали сломанные кости.

Она, очевидно, не была мертва. Рейнлордам не требовалось в этом убеждаться. Даже, если бы они поверили, что Гаргулью можно так легко победить, в воздухе всё ещё оставалось это угнетающее присутствие, нисколько не убавившееся.

Было известно, что способности Гаргульи как-то связаны с землёй, но если бы не воспоминания Аксиолиса, Юсефф не знал бы деталей. Но, он мог вспомнить истории из, примерно, полувека назад, насчёт её устрашающего контроля объединения.

Её тип способностей чаще всего относили к поддерживающим, но она прожила достаточно, чтобы стать исключением. С помощью Пан-Розум она не просто объединяла элементы. Она научилась смешивать с ними себя, становиться существом из грязи, земли и камня. Может, объединение и не позволяло ей создавать собственные элементы, даже с Пан-Розум, но это было небольшой ценой за возможность использовать практически каждый элемент в любом месте мира как расширение её тела.

Всё под ногами рейнлордов теперь принадлежало Гаргулье. Аксиолис не знал, какой у неё был максимальный радиус, но считать, что меньше километра, было пределом мечтаний, Юсефф понимал.

И он не удивился, когда земля начала дрожать.

Шестеро отступили в воздух — группа Райен на ледяной платформе, группа Октавии на платиновой платформе, по любезности леди Сокорро.

Нежели догонять их, однако, Санко направилась за их поддержкой. Волна камня и грязи запустилась в них и поглотила здание полное рейнлордов в тридцати метрах от них. Одно мгновение и структура со всеми людьми в ней стала лишь плоской землёй и несколькими утопающими кусками сломанной крыши.

Едва ли там было время среагировать. Больше рейнлордов бежали к холму у входа в Хранитель Рейна, но если шесть глав не сдержат Гаргулью, то эти рейнлорды уже практически мертвы.

Райен спрыгнула вниз. Пан-Розум достигал всей силы её способности изменения, превращая её в существо из ультрафиолетового света. На невооружённый взгляд её плоть была практически невидимой, с едва заметными фиолетовыми контурами вокруг тела, словно её одежда парила в воздухе. Юсефф, однако, хотя бы видел её душу, нечто вроде прозрачного синего водоворота, полностью занимающего то место, где должно было быть её тело.

И в мгновение ока она исчезла, запустив свою атаку со скоростью ультрафиолетового света. Она вырезала линию в земле так быстро, что это оставило за ней волну разрывающегося камня. Она передвигалась зигзагами быстрее, чем мог увидеть любой человеческий глаз, и фокусировала свои усилия на концентрированных выбросах невидимого света, создавая ударную волну, оставляющую массивный кратер и свежую дыру в фронтальной стене Хранителя.

Это, похоже, привлекло внимание Санко.

Остальные пять глав тоже атаковали — Октавия сингулярностью, поглотившей ещё одну башню Хранителя, Юсефф парой ледяных копий размером со здание, упавшими с неба, Сокорро громадной плитой платины, сброшенной над Хранителем, Сантос несколькими встряхивающими землю взрывами, а Евангелина всплеском дымящейся кислоты, расплавившей половину ворот Хранителя.

Парсон Майлс взмыл над замком и сбил плиту Сокорро торнадо. Лоренс и его люди не останутся позади, Юсефф понимал.

Но, конечно, они не были настоящей угрозой.

Расколотая земля встряхнулась и взорвалась ввысь, и из неё начала возвышаться гигантская фигура.

Оно стало гигантом, рождённым из камня, глины, земли и травы, несущее на себе целые деревья и тротуары. Одной головы и плеч было достаточно, чтобы замок в стороне почувствовался карликом.

Рейнлорды не тратили время перед атакой. В унисон, взрывы и материализация, выстрелы и лучи практически невидимого света, всё бомбардировало земляного титана свирепым водоворотом, вырывающим куски его тела и дождём разбрасывая стружку камней по полю боя.

Но этого не было достаточно. Громадное тело восстанавливалось настолько же быстро, насколько быстро они его разрушали. Даже пара быстрых сингулярностей Октавии заставили голема лишь вздрогнуть, прежде чем заполнить пещеры в своей каменной плоти.

Вся земля исчезла под когтистой лапой зверя, впиталась в него настолько, что холм, на котором они все стояли, выровнялся. Хранитель Рейна сдвинулся, как и его фундамент, потерял множество своих частей из-за неожиданного оползня, но в остальном остался целым.

Зверь вырос до своего полного роста, живой небоскрёб Рейнола, созданный с тем же дьявольским лицом, что было маской Санко, но в этот раз и с дьявольским телом. Он был сгорблен как горилла с короткими ногами и длинными, мощными руками, с его громадной спины торчали два громадных крыла, кривые и гротескные, почти наверняка неспособные к полёту, если это имело значение. Наверно неспособные, чувствовал Юсефф.

С его позиции временной безопасности на ледяной платформе, Юсефф тянулся к максимуму, которого мог достичь своим разумом. Пан-Форма горела в нём, даруя три важных усиления: защита душой, физическая регенерация и связанность его творений. Последний бонус часто недооценивали, но это означало, что Юсеффу было легче создавать более сложные строения, считать несколько строений как одно в своём разуме, и даже его материализованная масса восстанавливалась сама, если ему это требовалось.

И сейчас он использовал все три этих усиления материала, пока создавал нечто, что было в его разуме годы, но он не мог создать этого без Пан-Форма.

Телом была длинная труба усиленного душой льда, достаточно толстая, чтобы выдержать выстрел из пушки, потому что именно это он и делал –  громадную пушку. Только без огня.

Требовался взрыв, в чём и заключалась трудность. Если взрыв будет слишком слабым, то пушка будет бесполезна. Если он будет слишком сильным, то пушка просто разлетится на части. Ему и Аксиолису требовалось найти точный баланс между силой и структурной целостностью.

Юсефф замкнул пушку и наполнил её тёплой, текущей водой. Часы тикали, потому что окружающий лёд заморозит воду, если он будет ждать слишком долго, но Юсефф знал требуемое время. Теперь два события должны произойти почти одновременно. Сперва, ему нужно было создать перегретый поток внутри плескающейся воды. Тепло заставит воду кипеть в мгновение, вызывая взрыв, который и был ему нужен. Затем ему нужно материализовать усиленное душой пушечное ядро, двигающееся с максимальной скоростью. И тогда взрыв потока ускорит уже двигающееся пушечное ядро,  выстреливая им гораздо сильнее, чем мог бы выстрелить Юсефф иным способом. И всё это необходимо было сделать в мгновение, с огромной точностью.

С полной концентрацией, Юсефф изогнул одну ладонь вверх и создал перегретый поток, другой рукой, закрытым кулаком, он ударил, создав пушечное ядро сплошного льда, и одновременно открывая пушку.

Пушка подпрыгнула от силы взрыва и пушечное ядро улетело в небо, врезавшись Гаргулье в живот и разлетевшись от удара.

Но Санко едва ли это заметила.

Юсефф нахмурился в собственных мыслях и просто продолжил стрелять. Не считал он, что это положит битве конец, но всё равно такой исход печалил. Его лёд просто терялся в фонтане других атак, запускаемых рейнлордами. Множество траекторий разрушения были немногим больше заноз против кожи Гаргульи. Октавии удавалось проделывать в ней более большие дыры, но не казалось, что они сильно на что-то влияют.

И тогда, Гаргулья наконец атаковала сама.

Земляные шипы выстрелили из гигантского тела во все стороны, тысячи стрел размером с машину, ищущих крови рейнлордов. И обнаруживающих её, поскольку Санко в этот же момент вызвала землетрясение, сбившее всех с ног.

Юсефф пытался избежать их, спрыгнув с платформы, но один шип отрубил ему голову вместе с руками и грудью.

Однако даже без своего мозга лорд Элрой остался в сознании, всё ещё способный чувствовать примерные положения других душ. Пан-Форма позволяла оставаться его разуму в разуме Аксиолиса, а жнецам, конечно же, не требовался физический мозг, чтобы оставаться в сознании. Поэтому, вместо восстановления из разорванного мозга, тело Юсеффа восстановилось из его ног, когда они упали к земле. Пан-Форма всегда восстанавливает тело из наибольшей уцелевшей части их объединённой души. Несмотря на то, голова ли это, мизинец или вообще сама душа без капли плоти.

В секунды у Юсеффа снова был череп, а после этого вернулись его серые глаза, позволившие увидеть результат атаки Санко. Копья из зазубренных камней завалили неровную землю, создав наклонное поле каменных шипов, почти как лабиринт. Последствия землетрясения продолжали встряхивать землю.

И кровь. Лужи крови были всюду, вырастали с каждой секундой у мёртвых или практически мёртвых рейнлордов, раздавленных столбами камня.

Октавия и Райен всё ещё атаковали Санко, увидел Юсефф. Евангелина, Сокорро и Сантос выглядели так, будто будут на ногах через мгновение, но он также увидел и Парсона с Лоренсом, спускающихся с разбитой скалы, на которой теперь стоял Хранитель Рейна.

Юсефф даже не думал. Его тело просто начало двигаться само, он чувствовал, как старый колодец бурлит почти до самых граней, готовый взорваться сейчас, когда он наконец увидел этих двух в досягаемости. Несомненно, они хотели добить собратьев Юсеффа, пока те были на земле.

И он ни за что этого не допустит.

Старый колодец взорвался взрывом горящей воды. Не пара. Вода бы не смогла удержать его ярости. Лишь озеро пламени могло послужить для этой цели. Горящая вода, горящая вечно, и вечно бурлящая, никогда не погасающая и не испаряющаяся.

Такой была цель старого колодца. Сохранять нужный ему ингредиент до того момента, пока он не понадобится, момента, когда востребуется взрывной отказ. И он работал. Практически слишком просто. Прошло много лет, но Юсефф чувствовал ответ. Становление нашло его вновь.

Гора льда в одно мгновение пришла в свет, уже несущаяся на Парсона и Лоренса. Двое мужчин заметили её практически мгновенно и изменили курс — Парсон вверх и в сторону, в то время как Лоренс запустил себя к трём рейнлордам радиоактивным снарядом.

К несчастью для Лоренса, тем не менее, там была вторая гора льда, и она врезала его в край скалы.

Прежде чем Юсефф мог продолжить свои атаки, торнадо спустилось с неба, выбросив его и других рейнлордов в воздух. Юсефф покрыл себя льдом, но наступающие ветряные лезвия пронзались через неё, рубили его вертящееся тело с сотни разных углов.

И вот он снова был свободен, оставлен спокойно падать на землю. Это было заслугой Райен, увидел он. Она и Парсон были практически невидимы, но их души были видны в прямом столкновении. Луч ультрафиолетового света вонзился в вертящийся вихрь через его центр, но каким-то образом воронке удалось удержать этот свет. Несколько взрывов раздались внутри, пока они боролись в небе, но Юсефф уже отвернулся от их битвы, чтобы сфокусироваться на собственной.

Евангелина и Сантос отправились помогать Октавии, и теперь оставались только Юсефф и Сокорро, посреди поля полуразрушенных шипов, пока готовились встретиться с Ксавьером Лоренсом.

После Санко и Парсона, Лоренс казался практически лёгким противником. Но это было неверно, Юсефф знал, и напоминал себе о том, что этого человека нельзя недооценивать.

Купол радия появился первым, пытаясь искупать двух рейнлордов в усиленной душой радиацией, но Юсефф уже был готов ответить четырьмя столбами льда, более громадными, чем он мог ожидать, по факту они отбросили купол раньше, чем тот успел нанести хоть какой-то вред.

Затем появилась плита радия, и Сокорро с Юсеффом платформами отбросили себя в стороны. Однако платформа Юсеффа не отпустила его. Он выросла вверх, в сторону, и затем снова вниз к Лоренсу с увеличивающейся скоростью. Она была практически слишком быстрой, словно лететь на ракете изо льда, и Юсеффу едва удавалось сохранять контроль.

Но его доверие одному только льду ограничивало его, понял Юсефф. Уменьшенная температура делала продолжение труднее. Поэтому в этот раз он начал создавать воду, столько, сколько мог.

И появилось цунами.

Волна поднялась практически до высоты головы Гаргульи и упала на Лоренса, который просто закрылся панцирем радия. Вода яростно шипела на белом металле, толкая его чистой силой волны, но радий крепко держался.

И Юсефф знал, что он хочет сделать следующим.

Шипы радия выскочили из панциря Лоренса, Юсефф встретил их парой сжатых водяных дрелей. Раньше он мог сделать их размером всего со свой большой палец, но теперь дрели были больше его руки. И потому, когда Юсефф толкнул их в шипы, они прорезали радий и оставили растрескавшиеся дыры в стене, позволив рейнлорду сделать остальное грубой силой.

Он ударил кулаком, нацелился точно в Лоренса, прямо в его лицо, но ладонь покрытая радием уже была готова его встретить.

Они оба были наделены сверхчеловеческой силой, и на краткий момент обмена ударами им удалось посмотреть друг другу в глаза.

— Прости, за то, что я собираюсь сделать, Юсефф.

— Не извиняйся за собственную смерть, Лоренс.

Юсефф покрыл себя шипами, пытаясь насадить на них старика, но Лоренс отпустил его и использовал резко появившийся блок из радия, чтобы откинуть Юсеффа и его шипы обратно.

Юсефф отлетел, отскочил от ряда шипов. Град платиновых осколков дал ему время вновь встать на ноги.

Но генерал ещё не начал атаковать, увидел Юсефф. Вместо этого тело Лоренса заблестело чистым белым, Пан-Розум превратил всё его тело в чистый радий. И его тело не потускнело на воздухе, как обычный радий. Скорее, оно начало светиться свирепым голубым светом, даже под ярком солнцем.

И Юсефф знал, что это означает. Лоренс усиливает свою радиацию до абсурдного уровня силой своей души. Юсефф уже чувствовал её ослабляющий эффект, атакующий его плоть на клеточном уровне, ослабляющий мышцы и препятствующий восстановлению. Этот навык был причиной, по которой Лоренса зовут Синим Медведем.

Но Юсефф не был в настроении его бояться. Он толкнул ещё одно цунами и, последовав за ним, приготовился материализовать ещё одну дрель. Множество платиновых копий полетели ему на помощь, оказывая дополнительную поддержку.

Светящееся тело Лоренса проталкивалось через воду, шипя внутри вздымающегося облака пара, он также послал и стену радиевых шипов в Юсеффа, каждый из которых тоже светился голубым.

Юсефф вытолкнул себя с их пути вертикальной платформой и вытянул две свои двупалые руки-пистолеты. Ледяные пули залпом вылетели вперёд, пока Юсефф плавал в воздухе.

Светящаяся клетка материализовалась вокруг Юсеффа в воздухе. Он тут же почувствовал, как радиация разрушает его тело, замедляет движения, и он знал, что останься он тут больше, чем на несколько секунд, и ему придёт конец. Его водяная дрель прорвалась сквозь, и он вновь упал на землю.

Челюсти из радия появились, чтобы его встретить, и Юсефф ответил, заполнив челюсти гейзером. Вода выстрелила с достаточной силой, чтобы унести с собой Юсеффа от опасности. Он поймал себя изогнутым склоном льда, создав путь, приведший его обратно на обе ноги.

Но Лоренс уже был здесь, силуэт голубого жара, вырисовывающийся прямо перед Юсеффом, и радиация была здесь на высочайшем уровне, уничтожая мышцы рейнлорда и поражая каждый из его физических органов чувств.

Платиновый шар, подошедший бы для сноса зданий, врезался в генерала, но не раньше, чем тот схватил Юсеффа за руку. Однако вместо того, чтобы унести его с Лоренсом, конечность оторвалась, извергнув кровь и расплавленную плоть из огромной раны.

Даже с Пан-Форма Юсеффу требовалось на несколько мгновений больше времени для восстановления. Эффекты усиленной душой радиации держались долго, и он видел, как его собственная плоть превращалась в нечто вроде вязкой лужи на его кистях и коленях. Лоренсу, с другой стороны, столько времени не потребуется.

Леди Сокорро Гарза переняла эстафету. Она не прекращала атаковать, материализовывала один валун за другим, играя генералом Авангарда в пинбол, пытаясь сбить его с равновесия. Это ему видимо надоело, и следующий валун он отбросил прямо в неё. Платина дематериализовалась раньше, чем могла её достать, и она начала создавать сразу несколько валунов, каждый выстреливающий прямо в Лоренса с разных сторон. Лоренс встретил каждый из них парящими голубыми пиками, отправив одну и в Сокорро. Она едва сумела уклониться, но горизонтальный клинок вытянулся из рукоятки в последний момент, пройдя через её шею и руку, чуть не обезглавив.

Затем вмешалось землетрясение, остановив обоих и вынудив их пытаться найти равновесие.

К изумлению Юсеффа, мадам Редуотер всё ещё не пала. Она сдерживала Гаргулью целую минуту без чьей-либо помощи, удерживая бесконечный поток камней прежде, чем они успевали врезаться в неё.

Чёрная тень вертелась вокруг Октавии в безумном неистовстве, разбрасывая камни, до каких могла достать, а до тех, какие не могла, доставало преобразование магния Октавии. С Пан-Розум маленькой старушки больше не было, осталось лишь горячее белое пламя, пылающее с такой интенсивностью, что Юсефф едва мог на него смотреть. Камни подлетали к этому пламени и превращались в пыль. А периодически появлялись сингулярности, поглощающие куски тела Гаргульи.

Теперь она была водоворотом света и тьмы, источала больше силы, чем когда-либо Юсефф лицезрел от одного рейнлорда. Он не знал, что было с Евангелиной или Сантосом, но если они оказались посреди этого хаоса, то сейчас им должно быть не очень хорошо. Земля под ними продолжала проседать всё ниже и ниже, пока Горгулья продолжала её поглощать, требуя всё больше для своей гигантской формы, пока Октавия продолжала её уничтожать. Но Гаргулья была всё ближе и ближе к белому горячему пламени, окружала его увеличивающейся массой. И вскоре источника огня уже не было видно, он ушёл слишком глубоко в землю.

И затем, в мгновение ока, вихревая форма Райен появилась перед Юсеффом, окружив его своими пухлыми руками. Ещё мгновение и Юсефф стоял где-то на мосту, сбитый с толку. Пока тошнота от ускорения не догнала его. Он наклонился, и его стошнило, на мгновение каждая мышца в его теле ощущалась так, будто её испарило. Пан-Форма пыталась его исцелить, Райен что-то сказала, но Юсефф не услышал. Когда он поднял взгляд, она уже исчезла, заменившись полу раздавленным трупом Евангелины Струд.

Через секунду Райен появилась вновь с Сокорро Гарзой, упавшей на колени и растянувшейся по тротуару.

Райен снова сказала что-то, но в этот раз Юсефф услышал.

— Мы собираемся за остальными, — сказала она двумя голосами. — Если нас не будет больше двадцати секунд, то бегите и не оборачивайтесь.

И прежде чем он мог запротестовать, женщина вновь исчезла, оставив только след едва видимого света, чтобы показать, куда она улетела. Он вёл к силуэту города вдалеке.

Силуэту. У подножия громадной череды гор.

Рейнол, наконец понял Юсефф. Двигающийся холм, это явно Санко. Райен унесла их троих к безопасности.

На скорости, с которой двигалось тело Райен, обычный человек превратился бы в пыль. Если бы не пассивная защита душой Юсеффа, они бы с Аксиолисом тоже не выжили.

Таковы были ограничения способности Райен. Она могла двигаться либо с человеческой скоростью, либо на скорости чистого света. Всё между двух этих крайностей было невозможно. И, к несчастью, это также означало, что Райен не сможет принести никого из слабых слуг, не убив их при этом. Даже принести жнецов невозможно, потому что она не способна их удерживать. Если бы она попыталась, то её душа просто прорвалась бы сквозь жнеца.

Более того, такую скорость было не просто трудно контролировать, она была ещё и опасной для самой Райен, Аксиолис знал. Если она улетит слишком далеко за один скачёк, то её тело сломается, как и объединённые в нём души. И так было с каждым «светоносцем», осмелившемся использовать Пан-Розум.

Сейчас Юсеффу было необходимо подавить гнев на Райен, за то, что она вынудила его отступить. Он понимал, зачем она это сделала, конечно, но всё же. Его с Аксиолисом общая гордость хотела поспешить обратно на поле боя прямо сейчас.

Но он не побежал. Рациональность победила, пока он помогал восстанавливающейся Евангелине и Сокорро подняться на ноги. Он попытался объяснить резкую перемену в обстоятельствах.

И он помнил слова Райен. Двадцать секунд, сказала она. Этого времени, казалось, даже близко не хватает, чтобы решить, отступать им или нет. Юсефф даже не успел договорить с Сокорро и Евангелиной, когда время закончилось.

Несмотря на это, они ждали, и очень скоро стало ясно, что Райен не собирается возвращаться.

Они должны были принять решение.

— Мы не должны задерживаться, — сказала Сокорро. — Райен дала нам шанс сбежать. Мы должны довериться её решению и уйти.

Юсефф хотел возразить, как и Евангелина, но то, как выглядело её лицо. Они не стали возражать. Было трудно это принять, но Сокорро наверно права. Даже, если это означало бросить все их силы. Бросить Франциско...

Сокорро начала идти и через некоторое время леди Струд и лорд Элрой последовали за ней.

Но, они ждали слишком долго.

Юсефф и Аксиолис почувствовали, как кто-то приближается с неба, двигаясь на скорости реактивного самолёта. Капитан-генерал Парсон Майлс видимо не собирался отпускать их так легко.

–––––––

ПП: А старушка Октавия горяча не по годам; учитывая и без того высокую температуру горения магния, при усилении душой можно смело заявлять, что температура её пламени выше 3 тысяч градусов Цельсия. (А насколько можно узнать из предыдущих примеров материализации, различные свойства элементов усиливаются душой в несколько раз).

Глава 107. Твоё угасающее дыхание...

Сражение пришло к ним скоро. И закончилось почти столь же быстро.

Победа не была их целью. Втроём против Парсона Майлса их битва, как минимум, началась бы в невыгодных условиях. Так что поражение было гарантировано, а важнейшей задачей было убедиться, что кто-то сможет сбежать в Люцо и предупредить всех остальных. С этой целью на уме, трио рейнлордов одновременно прекратили Пан-Форма и позволили своим жнецам убежать под землю в трёх разных направлениях.

Это было ошибкой, вскоре поняли они.

Вместо того чтобы атаковать их, Парсон превратил собственное тело в яростный торнадо, ставший настоящим клинком ветра, несущим всю силу души его и Оверы. И с этим клинком он врезался прямо в землю, подняв облако бушующей пыли, закрутившейся в вихрь.

Не позже, чем через минуту, Парсон вернулся на поверхность с тремя жнецами в своих когтях.

Парсон опускался медленно, собирался в форму человека ещё раз, и наблюдал за рейнлордами, пока садился на мост перед ними. Наверно, он ждал, не вынудят ли они убить их жнецов прямо здесь. Не вынудили.

— Успокоились? — спросил Парсон.

Никто не ответил.

— Мм. Реально, ну надо же было понимать. Леди Гарза, конечно, имеет отговорку, она никогда не была с Авангардом, но Юсефф и Энжи? Мы годы провели вместе. И вот, вы нас настолько недооцениваете?

Юсефф чувствовал, как старый колодец вскипает вновь.

— Но опять же, — продолжал Парсон, — рейнлорды никогда не были хорошими тактиками. Со всей этой честью и кровожадностью смешанной вместе. Неудивительно, что вы постоянно делаете неправильные решения.

Евангелина Струд держала свой голос на одном уровне. — Если собираешься взять нас под стражу, то пожалуйста, давай уже. Я знаю, насколько ты любишь болтать, но честно, я бы предпочла застрять в клетке на следующие двадцать лет, чем ещё пять минут слушать твоё нытьё.

Парсон хмыкнул двумя голосами. — О, Энжи. Глупая девчонка. Теперь, пока Гаргулья не смотрит, мы можем делать что захотим. Естественно мы не собираемся делать из вас заключённых.

Жнец Сокорро разорвал на части внезапный порыв ветра, испаривший его в ничто.

Сокорро повалилась на землю, расставив широко руки, задыхаясь, мышцы её тела начали трястись. И затем ветряной клинок разделил её голову пополам, а порыв ветра поднял тело и выбросил её за мост, оставив труп падать в пустой канал ниже.

Старый колодец извергнулся вновь и Юсефф почувствовал отдачу ещё раз. Он сжал сразу оба кулака, обрушив на Парсона кипящую волну, превращающуюся в пар на пути, пытаясь расплавить его живьём.

Вихрь отбросил волну в сторону.

И Парсон улыбнулся. — Вот она, дьявольская кровь в ваших венах! Второе становление!

Теперь ледяные шипы. Сразу сотни выстрелили в Парсона со всех допустимых сторон, словно выстрелили сразу сотни невидимых ружей. Вихрь утянул и их тоже, а затем потянулся за Юсеффом и Евангелиной, подняв их вверх и остановив там потоками сжатого воздуха.

— Как жаль, что этого всё ещё недостаточно, — сказал Парсон, подняв взгляд, чтобы посмотреть ему в глаза. — История твоей жизни, а? Постоянно на шаг позади. Постоянно тебе было нужно, чтобы кто-то держал тебя за руку и защищал, хотя ты вёл себя так, будто это ты защищаешь. И Энжи-ох, да ты даже хуже него!

Едва ли способный двигаться, Юсефф сжал зубы и просто, наконец, крикнул, — Зачем ты делаешь это?! Парсон! Какая возможная причина могла заставить тебя...?! — Но предложение осталось незаконченным, когда кислород влетел прямо в его лёгкие, чуть их не разорвав.

А Парсон фыркнул. — Причина? Одна? Дорогой мой, ты реально ничему у меня не научился, не так ли? Никогда не начинай план, в котором только один желаемый исход. Основы, Юсефф. Нет замены хорошему пониманию основ.

Юсефф и Евангелина боролись впустую. Усиленные душой потоки воздуха были словно бетон.

Но, конечно, Парсон ещё не закончил говорить. — А, ладно. На самом деле это всё равно не имеет значения. Потому что дело не в плане. Дело никогда не было в плане. Дело в том, что ты делаешь, когда план ударяет тебя в лицо, как ты отреагируешь на неожиданные проблемы. Потому что планы проваливаются всегда, особенно сложные. Вот почему важно оставлять себе пространство для манёвра, чтобы потом было место для импровизации. Понимаешь?

Корчась, Юсефф не понимал, почему ублюдок столько времени тратит на их убийство. Парсон всегда был треплом до абсурдного уровня, но Юсефф не знал, что он любит злорадствовать. Это была чистая жестокость и тупость. Нелепость. И это заставило старый колодец вскипеть вновь.

— Знаю, немного поздновато для урока, — до сих пор продолжал Парсон, — но я надеюсь, хоть что-то впитывается в ваши головы. О, кстати, я должен одобрить хотя бы один ваш поступок среди всех ошибок, что вы сделали; не позволять Санко провести расследование, было правильным решением. Это не пошло бы вам на пользу. Уверяю. По множеству причин. Одна из которых называется Блэкбёрн. Но, думаю, мы сейчас не об этом. Посмотрим, о чём это я говорил? Эмм... хмм...

Всё тело Евангелины начало сразу шипеть и гореть. Может она была иммобилизована и ослаблена, но взрывной потенциал преобразования серы нельзя было игнорировать, даже Парсону. Усиленный её душой взрыв убьёт их вместе с ней. И, конечно, если Парсон всё равно собирается их убить, то рейнлорды не многое потеряют.

И по внезапному взгляду глаз капитана-генерала, Парсон мгновенно понял эти факты. Поток ветра выбросил женщину в последний момент, и она взорвалась жгучей вспышкой, оторвавшей одну из центральных колон моста. Дюжины кабелей одновременно освободились и захлестали как громадные змеи, пока Парсон и все им захваченные отлетели от осыпающейся структуры, преследуемые следом дыма.

Но захваченные, они всё ещё были здесь. Парсон крепче схватил Юсеффа, Аксиолиса и жнеца Евангелины.

— Фью! — сказал Парсон. — Какая нетерпеливая! Вот всегда это было её проблемой! И темперамент! — Он вернул контроль и полетел вперёд, таща перед собой Юсеффа. — Не то что ты, Юсефф. По факту, ты слишком терпеливый, не так ли? Так и не научился ковать железо, пока горячо. Всегда тебе нужен дополнительный толчок.

Всё равно, Юсефф попытался атаковать льдом. И всё равно, это было бесполезно.

— Что ж, это ничего, — сказал Парсон. — Потому что Гема не такая как ты. Она лучше, чем ты когда-либо был.

И Юсефф прекратил атаковать, просто уставился широко раскрытыми глазами на его обманчиво молодое лицо.

— Верно, Юсефф. Гема работает на меня. Я точно знаю где она. Всё время знал.

К счастью, Аксиолис мог задать вопрос, который не мог произнести Юсефф. — 'Парсон, о чём ты говоришь?'

Парсон резко перестал лететь. — Я говорю... ну, уверен, вам интересно, верно? Почему всё это так внезапно случилось с вашей семьёй? Почему вам показалось, что Авангард предал вас без причины? Я говорю... это был я. Я подделал весь инцидент с изменой Гемы и последующее исчезновение. То есть, да, она хороша, но никак бы она не сумела избегать Авангард всё это время без помощи кого-нибудь влиятельного, да?

Юсефф закрыл глаза. Он фокусировался на старом колодце, пока слушал. Фокусировал свою ярость и весь этот неправильный мир. Фокусировал на том, что ему требовалось.

— Итак, Юсефф? Тебе интересно, что я говорю? Я запустил все эти шестерёнки. О, но, наверно, тебе ещё интересно зачем? Как я и сказал, на то есть много причин, правда, но главная в том, что в тебе эта безнравственная кровь. И хотя сохранение твоей жизни для меня не проблема, я знаю, ты хороший парень, но я всё ещё не могу принять этот риск с твоими детьми. Они могут стать настоящей проблемой, когда повзрослеют, понимаешь? Поэтому мне надо было убедиться, что они умрут раньше, чем это произойдёт и желательно не получить при этом клейма детоубийцы. Для всеобщего блага тебе-

Но сейчас Юсефф его уже не слышал. И в третий раз за день он почувствовал его. Отклик. Свирепее, наверно, чем когда-либо в жизни. Старый колодец исчез. Он взорвался и теперь на его месте был вулкан пара и воды.

Волна силы и ясности прошла через него, толкая его вперёд, требуя от него сделать невозможное.

Потоки воздуха держали его крепче, даже крепче, чем раньше, останавливая малейшие движения рук, ног, шеи и спины, даже не позволяя лёгким наполняться.

Но, он всё ещё мог двигаться лицом. Он всё ещё мог моргнуть. На это он поставил всю свою концентрацию.

Огромное количество воды материализовалось. Но вся она была упакована в одной точке. Он не добавлял к ней свою душу, но добавил столько скорости, сколько мог. И направление, в котором могла двигаться вода, Юсефф выбрал их все. Триста шестьдесят градусов.

Результатом, точно как он и ожидал, был взрыв.

Взрыв воды, похоже, застал Парсона врасплох, и ворвался в его потоки ветра, включая те, что были его собственным телом. Вода не тронула Юсеффа, но взрывная волна тронула, и рейнлорд неожиданно обнаружил, что он падает.

Но он был свободен. Наконец-то. И он видел двух жнецов. Парсон их выронил, поскольку чистый физический взрыв на них не влиял. Юсефф дал им драгоценные несколько мгновений. Жнецы, конечно, могли попытаться сбежать, но как Парсон доказал в прошлом, у них недостаточно скорости, чтобы сбежать от этого врага.

Но Юсефф мог. По крайней мере, его инстинкты говорили, что он может. Сразиться с Парсоном и победить? Точно нет. Разница в силе душ была слишком велика. Но сбежать? С силой становления, бурлящей в его теле, и со стартом на несколько секунд раньше, это казалось достижимым.

Он поднял двигающуюся вперёд платформу льда под собой. И продолжил её поднимать. — Ко мне! — позвал он, и оба жнеца поспешили к нему. Он схватил их руками, проносясь мимо на взлетающей платформе, изгибая её горизонтально.

Сейчас у него было больше скорости, но этого всё ещё было недостаточно. Он мог быть быстрее. Знал, что мог. И когда он надавил на свой разум сильнее, скачок скорости оказался настолько свирепым, что он почувствовал, как в нём разом сломалась дюжина костей.

И затем он летел. На ледяной ракете пронзающей небо он летел.

И всё равно он знал, что способен на большее.

Он убрал охлаждение, чтобы сфокусировать всё на скорости. Вода взорвалась горизонтальным гейзером, вырастая вечно вперед и не теряя ни капли своей изначальной скорости.

И тогда он закончил сливаться с Аксиолисом. Появившийся контроль над Пан-Форма позволил ему сделать финальный толчок. Скорость увеличилась ещё один последний раз, и Юсефф почувствовал удар звуковой волны, проносясь вперёд, к дождевым облакам вдалеке.

–+–+–+–+—

С широкими глазами и улыбкой, Парсон наблюдал, как удаляется Юсефф. Он не стал утруждать себя погоней и вместо этого решил приземлиться. Овера выплавилась из его тела, и Парсон устало вздохнул, стирая пот с бровей. Он начал свою длинную прогулку пешком обратно к Рейнолу, и Овера держала тот же темп, следуя за ним.

— 'Вау,' — приватно протянула жнец. — 'Прошло даже лучше, чем мы планировали!'

— 'Да, точно, а?! Я-то думал, что придётся позволить им сбежать!'

— 'Чёрт. Когда последний раз хоть что-то проходило лучше, чем планировалось?'

— 'Хмм, не уверен. Лэк'Вейс прошёл реально хорошо... пока все не умерли.'

— 'Ага, но этого даже не было нашим планом,' — сказала Овера.

— 'Знаю, но всё равно чувствую себя вроде как ответственным.'

— 'Мм. Да всё равно! Как тебе тройное становление от Юсеффа, а?! Знаю, он нас ненавидит, но я им так горжусь!'

— 'О, понимаю! Я реально не думал, что в нём будет ещё одно! Честно говоря, я был счастлив уже на двух. Просто продолжал толкать, потому что у нас ещё столько лишнего времени, но тут хоба, и он делает ЭТО. Просто... агх! Красотища.'

— 'И он даже достаточно умён, чтобы сбежать, а не пытаться сражаться с нами! Я об это волновалась больше всего!'

— 'О да! Было так хреново, если бы он решил отдать свою жизнь!'

Овера засмеялась. — 'Ах, Юсефф, дорогой мой мальчик. Теперь я расстроена из-за всех вещей, что мы ему наговорили.'

— 'Ага. Но никто не становится сильнее слушая сладкую ложь.'

— 'Верно.'

Они подошли к рассыпающемуся мосту, который рейнлорды использовали, чтобы сбежать. Парсон уводил Юсеффа от Рейнола, а не к нему. Было бы печально, если бы Санко вмешалась, всё-таки. Однако теперь, после того как мост разрушился, ему пришлось слиться с Оверой, чтобы его перелететь. Дальше они продолжили идти, понимая, что устанут, если будут значительно дольше использовать Пан-Розум. Парсон сложил руки в карманы его рваного белого пиджака и начал насвистывать Turkey in the Straw. (*https://en.wikipedia.org/wiki/Turkey_in_the_Straw — послушать)

— 'Кстати говоря,' — сказал он, — 'почему мы решили убить Сокорро? Не могу вспомнить.' — Теперь, когда он не разделял свой разум с Оверой, все знания, какие они получили за время гиперсостояния поделились между ними.

— 'А, в основном чтобы разозлить Юсеффа и Энжи, но ещё потому что материализация платины слишком рискованна, чтобы оставлять её без присмотра. Женщина могла бы разрушить Континентальный Рынок в одиночку, если бы захотела.'

— 'А, точно. Верное решение.'

— 'Со всем, что сейчас происходит, лишняя фигура нам не нужна. И зажатые в угол, кто его знает, что рейнлорды предпримут?'

— 'Помню как в последний раз один придурок его разрушил,' — сказал Парсон. — 'Агх! Ну и жопоболью было его починить.'

— 'Именно,' — сказала Овера. — 'То есть, конечно, у нас в современном мире есть другие ребята, которые этим занимаются, но, пфт. Плевать. Двух зайцев одним выстрелом.'

— 'Я понял. Хотя, остальные Гарза явно не будут счастливы, когда Юсефф расскажет, что мы сделали.'

— 'Ну, да. Всеобщее благо и всё такое.'

— 'Так, насколько, по-твоему, на нас будет злиться Санко?'

— 'Ты о чём? Мы всё правильно сделали. Сокорро хотела сдаться, но Юсефф с Энжи обезумели и убили её за предательство.'

— 'Ооу.'

— 'По факту, они настолько обезумили, что достигли становления несколько раз, что и позволило им ранить нас и сбежать.'

— 'Хмм. Реально думаешь, что она купится на это?'

— 'Почти точно нет. Но доказать ничего она не сможет. А эта женщина всегда думает только о доказательствах. По крайней мере, у нас должно получиться избежать военного суда. А если и нет, Ламонт нам поможет.'

— 'Наверно он разозлиться сильнее Санко.'

— 'Наверно.'

Глава 108. Твои древние подобия...

На прекращение враждебности ушло немало времени. Проинформировать всех о перемирии было тем ещё делом. Без рабочих телефонов и раций им пришлось искать их союзников по всей Болотной Скале, дабы проинформировать их лично, и по пути они встретили нескольких Блэкбёрнов, которые точно ещё не получили новости. Не то, чтобы это было большой проблемой. Гектору и Эмили не требовались никакие усилия, чтобы таскать своих отключившихся друзей, в то время как Асад принимал участие в множестве цивилизованных разговоров, которые определённо не заканчивались, пока кого-нибудь не размазывало по потолку как мешок полный куриных костей и очень старого карри.

Спустя некоторое время они нашли взвод Сиболтов с рабочими рациями и тогда сообщение о прекращении огня начало расходиться в разы быстрее.

Однако спустя не так и много времени, Чергоа поняла, что один из отключившихся жнецов, в руках Гектора, был её братом. Но мысли Гектора были настолько заняты отклонением, которое он увидел, что он совсем забыл о сестре Гарвеля и когда она начала бомбардировать его вопросами, юный лорд Гофф вспомнил о старых привычках, болезненно замолчав.

Не было похоже, что она это сильно оценила.

К счастью, всего через три часа неловкости Гарвель начал двигаться.

— 'Эй!' — закричала Чергоа. — 'Неужто ты наконец проснулся, лободырь?!'

Гарвель слабо засмеялся, всё ещё изнеможённый. — 'Рад тебя видеть, маленькая сестрёнка.'

Чергоа фыркнула и кивнула Гектору и Эмили. — 'Говорила же, а?'

— 'Что ты им говорила?' — спросил Гарвель.

— 'То, что первое твоё предложение будет сообщением о том, что ты старший брат.'

— 'Агх. Мне нужен отдых. Я устал и я показываю, насколько рад тебя вновь увидеть. А ещё ты и есть моя младшая сестра, разве нет?'

— 'Ага, моложе на примерно один год! Один из...' — Она колебалась. — 'Сколько нам там уже?'

— 'Три тысячи или вроде того, думаю.'

— 'Вот видишь? Ты даже не знаешь.'

— 'Мне и не надо. Даже, если тебе будет бесконечность лет, мне будет бесконечность и один.'

— 'Какого хера вы тут делаете в любом случае?'

— 'Гектор не рассказал?'

— 'Нет, не рассказал. Великолепный у тебя слуга, кстати говоря. Не может ответить даже на простейший вопрос.'

— 'Эй. Не смейся над Гектором. Я же не издеваюсь над твоей стрёмной мутанто-девочкой.'

— 'Воу! Забери слова обратно, козёл!'

— 'Или что?'

— Гарвель, — сказал Гектор, понимания, что он должен вмешаться, пока это не переросло в ещё четыре сотни лет порознь. — Извинись.

Гарвель один момент не желал этого делать, но потом кивнул и повернулся к Эмили. — 'Э... прошу прощения, юная леди. Ты не стрёмный мутант. Вообще, ты выглядишь довольно безбашенно с этой твоей маской. Я просто зол, потому что твой жнец ужасная персона, поедающая детей и ворующая у бедных.'

— 'Ладно, достаточно,' — сказала Чергоа. — 'Скажи уже, что вы тут делаете.'

— 'Мы здесь ради ТЕБЯ, дура ты несветлая. Мы наткнулись на Аксиолиса в Куросе и он сообщил нам о монументальном говновихре, в который ты влетела. И, естественно, нам стало интересно, а так как мы совершенно самоотверженны, мы решили-'

— 'Ладно, ладно. Гектор, спасибо за всю твою помощь. Гарвель, можешь пойти на хуй.'

— 'Воу, попридержи язык. Тут же дети, знаешь ли.'

— 'Ты буквально только что сказал «говновихрь».'

— 'Ага, но, клянусь, это забавно и мило. А ты говоришь неуместно и вообще ребячишься.'

Он взглянула на Эмили. — 'Вот видишь? Видишь, через что мне приходилось проходить?'

Но Эмили казалась более заинтересованной в том, что сказал Гарвель. — Вы сказали, что встретились с Аксиолисом? Вы знаете где он?

— 'С Аксиолисом мы разошлись в Рейноле,' — ответил Гарвель. — 'Он сказал, что хочет быть там, когда твоего отца и брата освободят. Асад и Корвас могли тебе рассказать. Стоило спросить их.'

Эмили приглушённо вздохнула. — Если бы я только подумала об этом.

Чергоа оглянулась. — 'А куда вообще ушли эти двое?'

— 'Меня не спрашивай,' — сказал Гарвель. — 'Это вы тут были в сознании всё это время.'

Гектор знал ответ и знал, что должен наверно сделать больше усилий, после своего чуть менее чем звёздного первого впечатления. — Эээ... эм... Асад сказал, он собирается, э... п-проследить за выдачей остальных заложников.

— 'Оу,' — сказала Чергоа. — 'Давайте тогда вновь его найдём.'

Они пошли через лагерь Сиболтов маленькой группой, а то есть покинули вестибюль отеля, в котором они ждали. Как и всегда, снаружи шёл дождь, и гром уже вернулся, но ещё раньше, чем они сделали пять шагов, знакомый человек приземлился с неба со сложенными руками.

— ...Зачем покинули отель? — спросил Димас Сиболт.

— 'Димас, ты слишком навязываешься,' — сказал Изиол, зацепившийся за его спину. — 'Ты должен звучать дружелюбнее, иначе они нас не так поймут.'

— ...Я здесь, чтобы убедиться в безопасности юной леди Элрой. Если вам что-то нужно, я пошлю кого-нибудь это вам принести.

— 'Ладно, немного лучше, но, блин...'

Чергоа решила вмешаться. — 'Нам просто интересно, когда мы сможем снова увидеть Маркоса, Рамиру и Шинэдо. Случайно не знаете? Прошла уже пара часов с начала перемирия, а Измаил говорил, что их отпустит.'

— Их приведут к вам, как только мы их получим, — сказал Димас.

— 'Э, давай просто пойдём с ними,' — сказал Изиол. — 'Мы так скорее увидим Диего. Кроме того, без Мельчора никто не может тебе угрожать.'

— 'Лорд Асад мог бы поспорить,' — сказал Гарвель.

Изиол засмеялся. — 'К счастью, он на нашей стороне. Но, знаете, если бы до того дошло, уверен, Димас бы его уложил.'

— 'Что ж, восхищаюсь вашей уверенностью,' — сказал Гарвель.

Это заставило Изиола засмеяться вновь, и с двумя добавившимися членами, их группа теперь из шестерых последовала вперёд вместе. Эмили пыталась поделиться своим зонтом с Димасом, но он был настолько выше неё, что она чуть не выколола ему глаз. Мужчина решил сам держать зонт для них двоих.

В Люцо был свой необычный шарм, чувствовал Гектор. Когда он впервые здесь оказался, место казалось каким-то зловещим и ужасным, наверно потому, что гром был очень громким тогда, но сейчас он смягчился в постоянный тихий рокот, и Гектор начинал получать удовольствие от погоды. Вместе с постоянным стуком дождя и умеренной температурой, Гектору это место показалось довольно расслабляющим. Хотя, перемирие явно увеличивало это чувство.

И всё равно, он начинал понимать, почему люди выбирали это место для жизни, несмотря на угрозу затопления и молнии. По крайней мере треть зданий на этой улице была коронована громадным металлическими шипами, и у дороги тоже не было проблем с высасыванием всей воды. Гектор только представлял, насколько безумно эффективной должна быть система стока рейнлордов.

— 'Так, что вы делали в Куросе?' — спросила Чергоа. — 'А каким вообще хреном ваши пути пересеклись с Аксиолисом?'

— 'Мы составляли эскорт члену королевской семьи Атрии,' — ответил Гарвель.

Чергоа приостановилась. — 'Это шутка?'

— 'Неа. Принц Меривезер семьи Люменбел. Мы в довольно хороших отношениях с его сестрой, королевой, так что она попросила об услуге.'

— 'Хох.' — Чергоа позволила пройти секунде тишины. — 'Должно быть, в Атрии не много слуг.'

— 'Как грубо. Ты не знаешь, насколько Гектор силён.' — Гарвель тоже стих на секунду. — 'В прочем, ты права. Я знаю ещё только троих.'

— 'Ха. Так, принц не был против того, чтобы вы бросили свою службу и пошли помогать нам?'

— 'У него ещё один телохранитель, на которого можно положиться, а мы там были в любом случае просто по просьбе. Да и не думаю, что он волновался о своей безопасности, после того как мы добрались до Золотого Форта. Он женат на одной из женщин семьи Саккаф, в конец концов.'

— 'А,' — сказала Чергоа. — 'Было бы неплохо перетянуть этих ребят на нашу сторону. Саккафы действительно также сильны, как говорит их репутация?'

— 'Лично мы никого не встречали. Хотя, лорда Аббаса Саккафа мы видели во время собрания, и его душа была достаточно сильной, чтобы Гектор немного почувствовал его присутствие, а это предполагает, что он ещё старше, чем Мельчор и Сюань. Так что, учитывая это, я бы сказал да, Халь Саккаф вполне себе впечатляют.'

Воспоминания Гектора об этом собрании были в лучшем случае затуманены. Гарвель переводил ему, поскольку они говорили на Валганском, но Гектор действительно помнил то чувство, о котором говорит Гарвель, словно воздух был немного плотнее. Чего он не понимал, пока Гарвель не объяснил ему, как очень могущественные души способны влиять на физическую атмосферу. И пока он определённо был благодарен лорду Абассу за вечное усиление душой щита Хакка, Гектор определённо не желал столкнуться с кем-то подобным второй раз, особенно теперь, после лицезрения возможностей Сюаня и Мельчора.

Чергоа и Гарвель продолжили говорить, но Гарвель потратил один приватный момент на Гектора. — 'Ты должен показать Димасу благодарность за спасение наших задниц.'

Насколько он хотел сохранять молчание, настолько же Гектор понимал, что жнец прав, поэтому спустя несколько секунд накопления храбрости, он попытался. — Эм, эм, лорд Димас, э... спасибо, за то что помогли тогда. Тёмная Волна обязательно бы, эээ... то есть, если бы вы не... э... В-вы и лорд Сальвадор спасли нас. Так что... эээ...

Выражение лица мужчины было таким же нечитаемым как и всегда. — ...Не думай об этом. Скорее это я должен благодарить тебя, за то, что защищал Давоса и моего идиота дядю.

— Э, эм... хех... — Гектор посчитал, что продолжать об этом не стоит и решил сменить тему. — Вы не, эм... не устали? Имею в виду от использования Пан-Форма?

— Я использовал Пан-Мок, — подкорректировал Димас.

— Оу. Точно.

— ...Но, да, я изнеможён.

— Вы... э... по правде говоря, не выглядите таким.

— Я не усну, пока Сюань не проснётся.

— 'А я усну, кстати,' — сказал Изиол. — 'Вообще-то, думаю сейчас я этим и займусь. Прошу простить за храп.'

Гектор обменялся взглядом с Димасом. — Жнецы могут храпеть?

— Нет. Изиол пытался пошутить. В этом он не очень хорош.

— 'Эй. Я... я... в шутках я, по крайней мере, на среднем уровне.'

Димас встретился взглядом с Гектором и просто покачал головой в безмолвной честности.

— 'Давай, расскажи мне настоящую шутку,' — сказал Изиол.

И впервые Гектор увидел, как Димас теряет самообладание, и усталость проявляется на его лице.

— 'Два клоуна зашли в бар. А бармен им говорит, «Эй, давайте здесь без шуток».'

И тогда нависла мёртвая тишина. Даже Чергоа и Гарвель перестали спорить.

— 'Ну?' — спросил Изиол. — 'Что думаете?'

Гектор всё ещё ждал кульминации. — Э... эээ, это было... эм. Вау.

Димас не был таким добрым. — Наверно, это была худшая шутка в моей жизни.

— 'Та,' — сказал Изиол. — 'Димас просто ничего не знает о комедии. Мы с ним вместе уже больше двадцати лет, а я слышал как он смеётся четыре раз. Четыре! Вы можете в это поверить?'

Гектор мог.

Димас не возразил.

В прочем, Чергоа заговорила за него. — 'Он не ошибся, Изиол. Эта шутка была ужасна. По факту, будь комедия человеком, ты бы только что совершил убийство.'

Изиол мгновение колебался. — 'Проклятье... А! Извините. Пожалуйста, простите мою грубость. Я просто разочаровался.'

Гектор увидел, как два других жнеца обменялись взглядами.

— 'Не расстраивайся,' — сказал Гарвель. — 'Мы с Чергоа поделимся с тобой своими секретами.'

— 'Лучше, просто оставь это на меня,' — сказала Чергоа. — 'Гарвель научит тебя только оскорблять людей.'

— 'Это даже не близко к правде. Гектор, скажи ей какой я весёлый.'

Гектор открыл рот, но слова из него не вышли.

— 'Приятель, давай!'

— Г-гарвель... очень смешной...

Чергоа взорвалась хохотом. — 'Какая поддержка! Ты явно запугал его своей комедийной гениальностью!'

— 'Это просто такой у него характер! Ты ведь уже знаешь, что ему трудно говорить!'

— 'О, конечно, давай вини во всём Гектора.'

— 'Ладно, хорошо. Эй, Эмилианна, насколько Чергоа весёлая?'

— 'О боже нет. Эми, ты же знаешь, что я-'

— Довольно ужасна.

— 'Агх! Как ты могла!'

— 'Благодарю за честность,' — сказал Гарвель.

— 'У меня просто было недостаточно времени, чтобы её покорить!' — сказала Чергоа. — 'В конце концов, она оценит мой юмор!'

— 'Уверен, так и будет,' — вторил Гарвель.

— 'Эми, нас с тобой ждёт длинный разговор об этом.'

— Буду с нетерпением его ждать.

Пока они шли, Чергоа и Гарвель вскоре вернулись к своему спору, и Гарвелю пришлось приватно напомнить Гектору, что нужно быть социальнее. — 'Поговори с Эмилианной.'

Гектор перекопал свой мозг в поисках темы. Когда ничего не появилось он попытался вернуться в памяти назад и подумать обо всём произошедшем, после чего важнейший вопрос в мире ударил его прямо в лицо. — Эмилианна, — сказал Гектор, резко посуровев, — пожалуйста, расскажи мне больше об этом... отклонении, с которым ты была.

Это захватило внимание Гарвеля. — 'Постой-ка, что? Ты была с отклонением?'

— 'О, ага,' — сказала Чергоа. Но она не стала продолжать, наверно хотела, чтобы Эмили участвовала больше.

— Да, — сказала юная девушка. — Лорд Ибай Блэкбёрн. Он... довольно другой.

— Продолжай, — настаивал Гектор.

— Эх... наверно я не лучший человек для обсуждения этого, — ответила Эмили. — Я никогда не встречала другие отклонения.

— Но ты знала о них, — сказал Гектор.

— Да... Я знаю, что они должны быть зловещими существами без капли гуманности. И едва ли я потратила с ним хоть сколько-то времени, так что я не могу сказать, что знаю его. Но лорд Ибай... у него была возможность убить несколько жнецов и поглотить их души, но он решил пощадить их. Его даже убедили, что никто никогда не узнает. Его собственные люди подстрекали его съесть их, чтобы стать сильнее. Но он не сделал этого.

— 'Это правда,' — подтвердила Чергоа. — 'Если бы не увидела сама, не поверила бы.'

Гектор опустил бровь. — Может это какой-то обман.

Эмили наклонила голову. — Полагаю да... но мне это показалось доподлинным милосердием. И если отклонения действительно бесчеловечные монстры, то я не могу представить, как кто-то из них делает то, что сделал лорд Ибай.

— 'У него была возможность убить и меня,' — сказала Чергоа.

— 'Что?!' — воскликнул Гарвель.

— 'Мне было некуда бежать или спрятаться. Я была полностью на его милости. Но он не навредил мне. И когда его отец попросил меня отпустить, он отпустил.'

Некоторое время никто не говорил. Наверно всем требовалось время, чтобы это переварить.

Гектор не знал что думать. Ему говорили, что все отклонения зловещи и опасны, но, может это было неверно. Он встретил лишь одно отклонение до сих пор, так с чего ему знать, какими должны быть все остальные?

Но это было не так просто. Насколько не пытался разделить эти случаи Гектор, его воспоминания было не проигнорировать. Джеффри Рофал. Так много произошло с тех пор, как Гектор убил этого сукина сына, но на самом деле прошло не настолько и много времени. Всего несколько месяцев. Эти старые раны, они не восстановились. Они едва начали чувствоваться как просто шрамы в его разуме.

Всё равно, не Гектору было решать, что делать с Ибаем, и он был этому рад, но также ему было и интересно, как рейнлорды решат ситуацию. Когда вопрос стоял об отклонениях, он сомневался, что только у него был с ними плохой опыт.

Спустя некоторое время разговор в их группе начал возвращаться, но что-то ещё вскоре вклинилось.

— 'О.' — Сказала Чергоа, резко остановившись, чем заставила остановиться и всех остальных. Её скелетная улыбка стала шире, и она взглянула на Эмили, после чего кивнула в сторону.

Они все повернулись и увидели, как маленькая девочка рванула к Эмили и обняла её.

Гектор узнал Рамиру Элрой с её фотографии, как и Маркоса Элрой, следующего недалеко позади. Асад и Корвас тоже были здесь, как и незнакомый жнец.

Чергоа взяла представление на себя. — 'Гарвель, Шинэдо. Шинэдо, Гарвель.'

— 'Брат?' — спросила Шинэдо. — 'Какая неожиданная приятная встреча.'

— 'Очень рад знакомству,' — сказал Гарвель. — 'Я очень сочувствую вашей семье, из-за всего, что вам пришлось выдержать. Аксиолис мне рассказал.'

— 'Понятно, спасибо,' — сказала Шинэдо. — 'А, это Маркос Элрой. Скажи привет, Маркос.'

Мальчик выглядел полностью измотанным. — П-привет...

— 'Привет,' — сказал Гарвель. — 'А это Гектор Гофф.'

Гектор потянул руку для рукопожатия и Маркос принял. — Это, э... рад встрече, — сказал Гектор.

Маркос просто вежливо кивнул. Однако когда Димас потянулся пожать ему руку, мальчик его вместо этого обнял. — Ты вернулся за нами, — пробормотал он Димасу в торс. — Ты сдержал обещание...

Димас не скоро обнял его в ответ, но через мгновение Гектор заметил, как лицо мужчины смягчилось.

Затем представили Рамиру, и Гектор с упорством прошёл и это приветствие. Но вскоре взрослые и жнецы начали разговаривать, а Гектор и Рамира остались не у дел. Он не был против того, что оказался исключён из разговора, но ему было немного жаль Рамиру. Оказалось, что своего жнеца у неё не было, а это означало, что она не слышала и половины сказанного.

Спустя период самообсуждений и мозгований, Гектор встал на одно колено перед ней и с трудом заставил себя спросить, — ...Какое твоё любимое животное?

Она уставилась на него большими серыми глазами, наверно задумавшись, что ему нужно. Но затем улыбнулась и ответила, — Тарантул!

Лицо Гектора выдало нерешительность. — Ух... правда? А не, не знаю, жираф или что-то такое?

— Пфт. Может жираф замаскироваться и застать свою жертву врасплох, а потом съесть её превратив органы в жижу своим ядом? Потому что тарантул может.

— А... — Гектор немного засмеялся. — Ладно, тогда, скажи мне, как выглядит тарантул... — Он материализовал фигурку обычного паука у себя в ладони.

— Слишком тощий, — сказала Рамира. — Брюшко должно быть толще.

— Брюшко? — переспросил Гектор.

— Ты не знаешь, что такое брюшко? Это задница!

— А, ладно... — Он уничтожил свою работу и попытался вновь. — Этот ближе?

— Лучше. Но ноги слишком длинные. И глаз недостаточно. И можешь добавить волосков?

Он попытался вновь. — Как насчёт вот этого?

— Агх, просто дай мне твой телефон. Я найду фотографию в интернете.

Гектор сделал как она сказала.

Группа продолжила идти и Гектор просто бездумно последовал за остальными, пока вместе с Рамирой был вовлечён в создание идеального паука для неё. Она нашла ему несколько фотографий, с которых можно было начать работу, но все они были различных видов и потому несли в себе различия, об которые он и спотыкался. В прочем, спустя продолжительное время, он создал что-то реалистичное, даже сделал волоски, о которых просила Рамира.

— Вау, вот это дело! — сказала она. — Ты правда в этом хорош! Он идеален!

Он передал паука ей. — Уверена? Не слишком тяжёлый? Я могу сделать его меньше, если хочешь.

— Нет, нет, так круче! Я могу бить им людей!

— Э...

— Просто шучу. — Она ткнула его в живот, притворяясь, будто паук его кусает. — Браг! Он мне очень нравится! Спасибо!

— Ха... пожалуйста.

Она повертела его в руках. — Знаешь, фигурка очень похожа на Мельчора.

Гектор моргнул. — Ты видела его в бою?

— Ага. Было на самом деле страшно.

— Оу. Извини...

— Но и очень круто. — Несмотря на это, она нахмурилась. — Но я не думаю, что хотела бы снова его увидеть... — В этот раз она укусила пауком его в руку.

Каким нечестным был этот мир. Конечно, он всегда это знал, но сейчас всё казалось иным, может потому, что он снова почувствовал себя таким беспомощным. Спустя так много времени он почувствовал себя сильным, словно у него появился шанс встать прямо перед проблемами, какие он видел перед собой. Если кто-то был в опасности, он мог просто спасти этих людей. Довольно просто. Но эта маленькая девочка попала в конфликт настолько далёкий от его сил, что он просто не мог представить, как на самом деле может ей помочь. Она, Маркос и Эмилианна, им было нужно что-то бо́льшее, чем тупой кусок железа.

Спустя некоторое время они пришли к своей цели. Современное здание с видом на грязную реку и Болотную Скалу вдалеке. И поскольку он не обращал внимание на разговор остальных, он не был уверен, почему они здесь.

Как только они вошли внутрь Асад остановился, чтобы обратиться ко всем.

— Прежде чем пойдём дальше, — сказал сэндлорд, — есть нечто, что я должен всем вам сказать.

Его аудиенция внимала.

— Ранее я получил известие о том, что осада Рейнола провалилась. — Асад позволил шёпоту стихнуть, прежде чем продолжить. — Боюсь, детали всё ещё неясны, но сейчас предполагается, что всех там захватили или убили. Мне очень жаль. Я посчитал, что вы должны знать, потому что уверен, в переговорах эту тему поднимут.

— 'Никто не сбежал?' — спросила Шинэдо.

— 'Мы не знаем,' — сказал Корвас. — 'Возможно, но маловероятно. Пришла сразу горсть сообщений, каждое говорило о том, что Санко атаковала рейнлордов. И с тех пор мы не получали информации ни от кого.'

После этого вопросы не задавали. Всем требовалось время, чтобы понять, что они только что услышали. Гектор планировал спросить, что они планируют делать теперь, но потом понял, что для этого они сюда и пришли. Он увидел лорда Измаила у входного вестибюля с окружением из других Блэкбёрнов. В том числе и Ибая.

Глава 109. О, дюжий потоп...

Переговоры заняли немало времени, но Гектор не жаловался. Он всё ещё просто чувствовал себя привилегированным за возможность наблюдать.

Абель Сиболт и Сальвадор Делагуна держали свою сторону переговоров, хотя по части Сальвадора в основном говорил его жнец, Мивокс. Многие другие также выражали своё мнение, включая Асада и Амайю Сиболт. Естественно, показания Чергоа и Эмили показались наиболее ключевыми.

В этом был центр проблем — как разобраться с присутствием этого отклонения. Даже сейчас Блэкбёрны имели слишком мало доказательств. Они предложили показания множества людей, каждый из которых заявлял, что Ибаю можно доверять, что, конечно, казалось всем по другую сторону стола скептичным. В нескольких моментах Гектор боялся, что может начаться ещё одно сражение. И когда появился, наверно, ещё более важный вопрос Рейнола, решения проблемы Ибая всё ещё не было найдено.

Поднялся Измаил Блэкбёрн. — Прежде чем мы перейдём к этому вопросу, я должен рассказать вам всё о Парсоне Майлсе из Авангарда. Я уверен, что большинство из вас знакомы с ним, но я не думаю, что хоть кто-то из вас знает его таким, каким его знаю я.

— 'Я знаю, что он один из сильнейших ушлёпков, против которых мы выступаем,' — сказал Мивокс. Его несуществующие кости светились темнее, чем кости любого известного Гектору жнеца. Так его было проще отличить в толпе.

— Юсефф, Евангелина и я тренировались под его управлением несколько лет, — сказал Абель Сиболт. — Как и Сантос, хотя и всего несколько месяцев, прежде чем Лоренс занял место Парсона.

— Позвольте мне угадать, — сказал Измаил. — Вы считаете, что Парсон глупец?

Абель наклонил голову. — Парсон и есть глупец. Но я никогда не мог понять, делало ли это его хуже в работе.

— Тогда я ценю то, что ты видел хотя бы это, — сказал Измаил. — Но Парсон Майлс более чем глупец. Я уверен, что он намерен уничтожить каждую из наших семей. Он знал о существовании Ибая и использовал это знание, чтобы принудить нас похитить детей Элрой.

— 'Как удобно,' — сказал Мивокс. — 'Нашёлся кто-то, кто примет вину за вас.'

Горацио поднялся вместе с Измаилом. — Мы не пытаемся показать себя невинными, но пожалуйста, попытайтесь понять наши причины. Спросите себя: что бы мы получили, похитив детей?  Если бы они требовались нам для наших гнусных целей, зачем бы мы держали их в Болотной Скале, первом месте, где вы пойдёте их искать.

— 'Может, потому что здесь ваши ужасные устройства пыток,' — сказал Мивокс.

Лицо Горацио стало более вялым. — Едва ли сейчас время для шуток. Дети подтвердят, что мы не вредили им.

Мивокс пожал плечами. — 'Ладно, тогда какая у вас была причина?'

— Потому что весь смысл был в том, чтобы увести вас из Рейнола и задержать, — сказал Горацио.

— Он говорит правду, — подтвердил Измаил. — Парсон хотел разделить ваши силы, чтобы ему было легче с вами разобраться. А учитывая последние новости из Рейнола, его план работает. Он пообещал, что прибудет в Люцо, как только Рейнол будет в безопасности и спасёт нас из вашей осады. Нашей задачей было просто выдержать. Похоже, его единственным просчётом было то, что с вами прибыл лорд Асад, присутствие которого позволило вам продвинуться в осаде быстрее, чем ожидалось.

Вся комната перевела взгляд на Асада, который выровнял свой рот и почесал щёку, проведя глазами по уставившимся взглядам.

Лорд Абель заговорил следующим. — Что вы намереваетесь получить, раскрывая нам эту информацию? Я полагаю, вы намереваетесь предложить новый курс действий?

— Теперь, когда вы знаете о моём сыне, Парсону нечем влиять на нашу семью, — сказал Измаил. — У меня нет причин лгать. И да. Я предлагаю нам покинуть Люцо прямо сейчас.

— Вы пойдёте с нами? — спросил Абель.

Измаил кивнул. — Если позволите, то да. Я не знаю, что сделает Парсон, если обнаружит лишь мою семью здесь.

— Мы не можем просто сбежать, — сказал Сальвадор. — Если наш род схватили, мы должны вернуть их. Из Авангарда или нет.

— Я понимаю это, — сказал Измаил. — Наверно вы мне не поверите, но я чувствую те же чувства. Если бы у нас была сила, я бы согласился с тобой. Но следует понимать, что нашим силам требуется отдых. Мельчор и Сюань без сознания, а без них у нас практически нет шансов против Парсона, и это если прибудет он, а не Санко.

Леди Амайя Сиболт кивнула. — Из того, что мы знаем, Парсон может прибыть через день. Я верю словам Блэкбёрнов. Конечно, иначе они бы не составили нам компанию.

— 'Хмм,' — задумался Мивокс. — 'Полагаю, слова Эмми имеют смысл. Не могу представить, как Блэкбёрны покидают Болотную Скалу только для того, чтобы нас убедить.'

— Именно, — сказал Измаил. — Единственная проблема: куда нам идти? Я не думаю, что отступать в Интар разумно, учитывая насколько сильно там присутствие Авангарда.

— 'И это не учитывая Интарских рейнлордов,' — заметил Мивокс. — 'Эти говнюки и пальцем не пошевелили, чтобы нам помочь. Они могут пойти против нас, если мы окажемся у их дверей.'

— Честности ради, — сказал Абель, — стали бы мы помогать им?

— 'Конечно нет. Они говнюки.'

Абель ответил спокойным взглядом, словно ожидая, когда жнец поймёт своё лицемерие, но не было похоже, что это сильно повлияло на Мивокса. Гектор чувствовал небольшую уверенность в том, что Мивокс понимал, что сказал, ему просто было насрать.

И затем Гектор понял, что если этим людям нужно место, чтобы временно залечь на дно, он может предоставить им именно это. Но ещё это может быть ужасной идеей, сказала ему возражающая мысль. Он на самом деле не очень хорошо знал рейнлордов и идея предложить им убежище может разозлить Авангард на Атрию. Что подумает королева?

Однако прежде, чем он мог нормально задуматься об этом, Асад его обошёл.

— Я приглашаю вас всех в Мобан, — сказал сэндлорд.

Рейнлорды ненадолго пали в тишину, пока не заговорил Мивокс.

— 'Почему Мобан?' — спросил жнец.

Теперь вклинился Корвас. — 'У нас там есть летний дом, который с комфортом вместит вас всех. Это милое местечко. Асад и Имас выросли там. Мы бы пригласили вас в Курос, но мы не уверены в том, как наш род на вас отреагирует.'

— Если вы останетесь на своей территории, у Авангарда будет больше шансов вас найти, — добавил Асад. — Но моё вовлечение в ваши дела всё ещё тайна, разве нет? А потому, я думаю, лучше всего будет положиться на меня в этом случае.

— И что нам делать в Мобане? — спросил Сальвадор. — Ждать и надеяться, что у Авангарда резко изменится настроение? У них наши родные!

— Это плохая ситуация, — сказал лорд Абель, — но нашим приоритетом является перегруппировка. Выбрать следующий шаг мы можем потом. Я верю, что нам следует принять гостеприимство лорда Асада и покинуть Люцо сейчас же.

— Согласна, — высказалась Амайя. — По факту, я уверена, что мы и так потратили слишком много времени на споры. Чем раньше мы уйдём, тем лучше.

Лорд Сальвадор заворчал, но кивнул.

— 'Ладно, хорошо,' — сказал Мивокс. — 'Но что насчёт...?'

Жнец резко прекратил говорить, когда через восточную дверь вбежал юный слуга и подбежал к лорду Абелю, что-то ему прошептав.

Абель тут же поднялся. — Мне только что доложили о прибытии в Люцо лорда Юсеффа Элроя.

Гектор услышал хор ахов, но сам он был только озадачен.

–+–+–+–+—

Группа собралась под широким навесом парадного входа скромного здания. Юсефф и Аксиолис лежали без сознания в задней части припаркованного лимузина, в то время как жнец Эзура пересказывала произошедшее с ними и её слугой, леди Евангелиной Струд.

Асад всё ещё не мог поверить, что это действительно Юсефф там лежал. Часть его думала, что он уже никогда не увидит старого друга, и обстоятельства показали, что он оказался не прав. Но выслушав Эзуру ему было трудно почувствовать облегчение.

Правящие рейнлорды стояли вместе с ним, как и дети Элрой с Гектором. Все остальные присутствовавшие на переговорах исчезли, получив инструкции приготовления к срочному отъезду.

Как только Эзура закончила повествовать, лорд Сальвадор взглянул на Блэкбёрнов. — Похоже, вы не лгали о Парсоне Майлсе.

Лорд Измаил ответил лишь мрачным взглядом.

— Среди нас есть кто-нибудь из семьи Гарза? — спросил Абель.

— Несколько человек, да, — ответила Амайя. — Кузен Карлос довольно близок с дочерьми Сокорро.

— Значит, Лоренцо, — сказал Сальвадор. — Помню, я всё думал, попросит ли он одну из них выйти за него.

Амайя слабо улыбнулась. — Эти два малыша. Я бы не удивилась, если бы они сыграли двойную свадьбу.

И некоторое время больше некому и нечего было сказать.

Асад вообще не очень хорошо знал Сокорро, но было достаточно увидеть, какой удар принесла новость о её гибели. Этим людям была хорошо знакома смерть, конечно, но Сокорро была одной из их ровни, кем-то, с кем они выросли, не просто часть рода, но и старый друг.

И это был второй раз. Наверно, Авангард может назвать смерть Марианны случайностью, но не эту. Парсон Майлс хладнокровно убил Сокорро.

Хотел бы Асад больше сделать для этих людей. Больше всего он хотел, чтобы его собственный род видел их такими, какими их видит он. Может, тогда всё бы так не повернулось.

Спустя продолжительный период времени разговор вернулся, поскольку они вспомнили чувство срочности. Амайя сказала, что найдёт дочерей Сокорро и сообщит им новости лично. Абель сказал, что найдёт Эзуре приватное место для восстановления Евангелины. И постепенно они начали расходиться.

Но Мивокс всех остановил. — 'Измаил. Мы так и не закончили вопрос о твоём сыне.'

— Полагаю, мы обсудим это в Мобане, — сказал Измаил.

— 'Не уверен, что этот вариант достаточно подходящий,' — сказал Мивокс. — 'Что если твой сын ранит кого-то в пути?'

— Он этого не сделает.

— 'Если бы всё было так просто,' — продолжал Мивокс. — 'Я бы хотел тебе поверить, правда. Ты наверно считаешь меня просто циничным козлом, пытающимся добавить тебе проблем, но мы должны держать твоего мальчика под охраной. Это ты понимаешь, верно?'

— Да, — ответил Измаил. — Вот, почему семья Блэкбёрн будет этим заниматься.

— 'Этого недостаточно и ты это знаешь. Как мы можем поверить, что твои люди остановят его, если потребуется?'

— Как я могу поверить, что твои люди не навредят ему?

Корвас подлетел вперёд. — 'Могу я предложить компромисс?'

Они ждали, пока он объяснится.

— 'Четыре слуги будут оставаться с Ибаем постоянно,' — сказал Корвас. — 'Двое будут выбраны семьёй Блэкбёрн и двое будут выбраны нами. Таким образом, если кто-то перейдёт грань, будь то Ибай или один из его охранников, кто-нибудь будет там и сможет сдержать всё под контролем.'

— 'Или поможет происходящему обостриться,' — подправил Мивокс.

— 'Поэтому я рекомендую вам выбирать ваших стражей разумно,' — сказал Корвас. — 'Но я уверен, что это может быть единственным честным решением, и поскольку времени у нас мало, я прошу вас поспешить с выбором.'

— Хорошо, — сказал Измаил. — Я могу согласиться с такими условиями.

— Как и я, — согласился Абель.

Сальвадор кивнул, а Мивокс смягчённо вздохнул.

— Идите, приведите Ибая, — сказал Абель. — Мы выберем двух стражей к вашему приходу.

Блэкбёрны тут же ушли, и вскоре ушла леди Амайя вместе с несколькими другими Сиболтами.

Мивокс вздохнул снова. — 'Агх. Почему я всегда оказываюсь козлом?'

Сальвадор улыбнулся. — Наверно, такова твоя природа.

— 'Так значит, думаешь, что мне стоит её придерживаться? Хорошо. Сальвадор, у тебя крошечная голова.'

— Эй...

— 'Ты выглядишь как карлик пилотирующий тело великана.'

Это вынудило Асада засмеяться.

— Не только со мной же! — воскликнул Сальвадор. — Вон, Асад стоит прямо здесь!

— 'Асад, ты лысый и твои татуировки похожи на какашки.'

— 'Ладно,' — сказал Корвас. — 'Наверно, нам пора идти. Всегда приятно поболтать, Мивокс.'

— 'И с тобой, Корвас, куча ты собачьих половых опухолей. Сын ты юной суки, памперс полный говна. Ублюдок тупоназванный. Ты...'

Все повернулись на него.

— '...Я правда очень извиняюсь. Я переволновался.'

Прошла секунда и Корвас сказал, — 'Не думаю, что мы должны подпускать Мивокса к отклонению. Согласны?'

— Согласен.

— Ага.

— Точно.

— 'Я вас всех ненавижу.'

— Так кого мы должны выбрать? — спросил Сальвадор. — Я бы предложил себя, если бы не этот парнишка.

— 'Ой, да наплевать! Я могу себя контролировать если захочу!'

— 'Асад может взять позднюю смену, если потребуется,' — сказал Корвас, — 'но сперва ему нужен отдых.'

Димас вышёл вперёд. — Я выдвигаю себя, по крайней мере до тех пор, пока Сюань не проснётся.

Асад моргнул. — На это могут уйти дни.

— Я буду в порядке.

— У Димаса хроническая бессонница, — сказал лорд Абель, взглянув на своего сына. — Но это не означает, что он не устаёт. Я позволю тебе взять первую смену.

Димас кивнул.

— 'Ну, это один,' — сказал Мивокс. — 'Кто ещё? Как насчёт Лоренцо?'

Гектор вышёл вперёд. — Я, э... я выдвигаю себя тоже.

Асад посмотрел на юного лорда Гоффа. — Уверен?

Выражение лица Гектора говорило о его уверенности. — Я просто... хотел бы больше узнать об этом отклонении.

— Я проблем не вижу, — сказал Сальвадор, хлопнув громадной рукой Гектору по плечу. — Он единолично продержался против Тёмной Волны, разве нет? Ну и я тоже, конечно. Я бы сказал, что он подходит.

Единственный сэндлорд нахмурился. Сальвадор и остальные не знали про щит, но Асад узнал работу своего брата. Гектор и Гарвель не рассказывали детали, что было их правом, но всё равно Асад за них немного волновался.

Но он сдержал язык. Он полностью понимал желание держать свою настоящую силу в секрете. Ему удавалось нечто подобное в юности благодаря татуировкам. Без всяких сомнений, они были самым великим подарком, который только подарила ему мать, хотя он явно так не считал, когда получал их.

И пока Асад вспоминал про себя и смотрел за тем, как дети Элрой кружатся вокруг своего спящего отца, его руки потянулись в карманы его всё ещё изорванной робы.

Что-то металлическое было там, понял он. Маленькое и круглое. Кольцо.

Он достал его и посмотрел с широко раскрытыми глазами. Оно было довольно простого дизайна, неприметный карбид вольфрама с внешней стороны, укрывающий ряд крошечных чёрных шипов внутри. Он вонзятся в кожу, стоит ему одеть кольцо, но Асад знал, оно действительно было для ношения на одном из средних пальцев.

Корвас заметил предмет. — 'Новое кольцо?' — приватно спросил он на Валганском. — 'Когда ты его раздобыл?'

— '...Перед нашим вылетом из Куроса,' — ответил Асад, тоже на Валганском.

— 'И что оно делает?'

— 'Усиливает эффект моих татуировок.'

Жнец приостановился. — 'Усиливает как именно?'

— 'Оно позволяет им... поглощать больше урона и отражает его в моих противников.'

— 'Что?! У тебя было что-то настолько полезное всё это время?! Почему ты не использовал его?!'

— '...Я о нём забыл.'

— 'Асад! Ты что, смеёшься?! Ты хоть знаешь, как оно бы помогло?!'

— 'Я... да.'

— 'Тогда чего ты мне не показал его, когда получил?! Я бы запомнил за тебя!'

— '...Я тогда уже забыл.'

— 'Так быстро?! Асад!'

— 'Извини! Я вспомнил позже, в самолёте в Рейнол, но потом опять забыл!'

— 'Аргх, святой оазис!' — воскликнул Корвас. — 'Я знаю, что память у тебя не лучшая, но, вау! Даже для тебя это новое дно. Тебе всего сорок пять, мужик. А ты уже такой дряхлый? Может, мне пора остановить твоё старение?'

— 'Я... я уверен, что вспомнил бы, если бы происходящее стало слишком отчаянным.'

— 'О, имеешь в виду, как если бы мы сражались сразу с тремя людьми? Или, если бы Тёмная Волна выбивал дерьмо из наших товарищей?'

— 'Эй, ведь всё в итоге прошло неплохо, разве нет?'

— 'Да, но если бы всё сложилось иначе, из-за тебя мы бы умерли как идиоты.'

— 'Ты тоже частично виновен. Мы какое-то время делились воспоминаниями, и ты тоже не вспомнил.'

— 'Каким образом я должен был узнать, что ты забыл что-то настолько важное?!'

— 'Ты должен был проверить. Ты только что сказал, что знаешь о моей плохой памяти.'

— 'Поверить не могу... Аргх. Если оно такое мощное, чего ты его сразу не нацепил и потом бы просто не снимал?'

— 'Я боялся, что оно может взорваться.'

— 'Это кольцо. С чего ему взрываться?'

— 'Его сделал Хакк.'

Жнец колебался. — 'Ладно, справедливо. Но тогда чего ты его не проверил?'

— 'Времени не было! Он дал его, когда мы уже улетали!'

— 'Аргх...'

— 'Можешь прекратить говорить это? Я извинился!'

— 'АРГХ.'

Асад прикусил губы и ещё раз взглянул на рейнлордов и Гектора. — '...Давай никогда не будем никому рассказывать об этом.'

— '...Согласен.'

Глава 110. О, любопытный дьявол!..

Гектор не подпускал Гарвеля к Ибаю. Лорд Димас держал отключившегося Изиола на своей спине всё это время, но Гектор не был настолько уверен. Он оставил Гарвеля с Чергоа и Элроями.

Причиной, по которой он предложил себя на эту роль, было его желание увидеть самому, можно ли доверять этому отклонению, но до сих пор ясности он получил совсем немного. Ибай не делал и не говорил ничего злобного или опасного, но, наверно, это только потому, что они вместе застряли в лимузине и им предстоит длинная дорога до Мобана.

Блэкбёрны выбрали Горацио и Сильвию как двух своих телохранителей, и Ибаю, похоже, нравилась их компания, он болтал с ними на всевозможных темах, спрашивал их мнение о том, что было бы весело делать вместе. Ибай вёл себя так, будто они все едут в парк развлечений или вроде того.

Гектора не сильно волновал энтузиазм отклонения. Даже, если в нём не было зловещих намерений, он всё равно напоминал ему о Джеффри.

В итоге, Ибай всё же повернулся к Гектору и Димасу.

— Как вас зовут? — спросил он. — Вы мне не говорили. Меня Ибай, но вы наверняка и так знали, а?

Гектор не желал отвечать, как, похоже, не желал и Димас.

Улыбка Ибая стала немного меньше. — Мм. Я вам не нравлюсь. Я понял. Некоторым членам моей семьи я тоже не очень нравлюсь. Фидель, например. Я постоянно побеждаю его в борьбе на больших пальцах. Он это ненавидит.

Это должно быть шутка? Или он действительно так думает? Честно, Гектор не мог понять. Может, немного того, немного другого.

И на их продолжившееся молчание, Ибай пожал плечами. — Вы двое не любите много разговаривать, да? Я понимаю. И ещё я не хочу, чтобы вы волновались! Я знал, что это может произойти, так что я приготовился! — Он потянулся за свое сидение и начал вытаскивать несколько длинных коробок.

Это всё были настольные игры, понял Гектор.

Больше Гектору не требовалось отказываться говорить. Теперь у него просто не было слов. Этот мудила притащил настольные игры, чтобы сыграть с людьми, которые убьют его, сделай он что-то не так.

— Видите? — сказал Ибай. — Так нам не придётся говорить. Игра будет говорить за вас!

Гектор даже не знал, тупейшая ли это идея из всех, что он только слышал, или же самая гениальная.

— Во что бы нам сыграть? Хмм, видимо не монополию. Наверно не нужно было её брать...

Последовавшая за ней игра была без всяких сомнений самой неудобной игрой Элега по мнению Гектора: Змеи и Лестницы.

Вторая была немного менее напряжённой. Третьей они перескочили на Парчиси, а четвёртой была игра под названием «Waterwall», о которой Гектор никогда не слышал. Целью было заманить в ловушки всех врагов, строя дамбы и изменяя маршрут воды, которая двигалась каждый ход и представляла собой набор волнистых кусочков.

Ибай побеждал каждый раз. И не было важно, рассчитана игра на умения или удачу. Горацио почти победил его однажды, но все остальные разы были полнейшим разгромом.

Гектор продолжал информировать Гарвеля обо всём происходящем или не происходящем, и когда смена Гектора и Димаса закончилась, Гектор был ещё более озадачен, чем когда они начинали.

Рейнлорды остановились заправиться на одном из самых больших мостов, которые Гектор только видел. Две заправки с каждой стороны выглядели немного переполненными дюжиной внезапно появившихся машин. Гектор и Димас вместе шли к обратно к началу конвоя.

Теперь, когда они были далеко от отклонений, Гектор был больше заинтересован в разговоре. — Что ж, это было... не так, как я ожидал.

— Точно, — согласился Димас.

— Что думаешь? — спросил Гектор.

Димас легко кивнул. — Думаю, он не притворялся. Ты?

— Не знаю... — Гектор нахмурился из-за того, что циничным из них двоих оказался он сам. — Много в прошлом встречал отклонений?

— Двоих, — сказал Димас. — Сомневаюсь, что это много.

— Какими они были?

— Оба попытались меня убить примерно через десять секунд после встречи.

— А...

— Что насчёт тебя? Ты кажешься странно в них заинтересованным.

— Я? Оу... я встретил только одного, но... но, эх...

Димас терпеливо ждал.

Часть Гектора всё ещё не была готова говорить об этом. Ещё часть никогда не будет готова. Но другая часть подталкивала его рассказать. Она хотела поведать этому человеку. Димас поймёт, подумал Гектор. Как и любой рейнлорд, наверно.

Поэтому он попытался. — Отклонение, которое я встретил... он, эм... он убил моего отца. И... многих моих друзей.

Ненадолго Димас стих. — Мне очень жаль это слышать, — было всем, что он сказал.

Гектор на самом деле ничего большего от него и не ждал. По факту, вероятно это и заставило его сказать ему. Он не хотел, чтобы ему задавали дюжину вопросов, вынудив в итоге раскрывать тот кошмар.

Он попытался придумать какую-нибудь иную тему для разговора, но ничего не пришло на ум, а вскоре они вернулись к Элроям. Юсефф всё ещё спал, как теперь и Асад. Дочь Асада, Джада, присоединилась к ним с его сестрой, Имас, и когда пришли Гектор с Димасом, лимузин был практически заполнен.

Разговор ни разу не заходил за пределы тихого шёпота. Большинство казались слишком уставшими или просто не в настроении много говорить, но несмотря на относительную тишину, Гектору было довольно ясно, что Джада вполне неплохо знает Элроев. Она поддерживала темы разговора лёгкими и нечастыми, заметил Гектор, говорила о чём-нибудь вроде питомцев и еды, и немного рассказывала о том, каким будет Мобан.

— Я была там несколько раз, — сказала Джада с лёгким Валганским акцентом. — Рамл'Хал всегда был очень приятным местом. Или... думаю, на Моссианском он называется Зал Дюн? — Она посмотрела на Аталима, своего жнеца. — Верно?

— 'Да, верно.'

— 'Зал Дюн?' — спросил Гарвель. — 'Это крепость?'

— 'Был ею,' — сказал Аталим. — 'Он выдержал многие нападения в свои дни, но сейчас он служит домом местному управителю, который занимается всеми визитами Халь Наджир.' — Жнец засмеялся. — 'Полагаю, не сильно он будет рад такой куче гостей без предупреждения.'

— 'Будут проблемы?' — спросила Чергоа.

— 'О, совсем нет. Он никогда не ослушается Асада. Это подвергнет опасности его отличную работу.'

Гарвель взглянул в сторону Гектора. — 'Кстати о крепостях,' — сказал он публично, — 'Гектору был дарован отличный и миленький замок королевой Атрии.'

Гектор почувствовал, что вынужден вмешаться. — Миленький вероятно неподходящее для него слово, Гарвель...

— 'Ладно. У нас очень интересный замок. Вы, ребята, должны нас навестить. И, наверно, остаться на какое-то время.'

— 'Эм,' — сказала Чергоа, — 'мы немного заняты здесь, в Саире, если ты не заметил.'

— 'Заняты? Планируете стать жертвами похищения второй раз?'

— 'Очень смешно. Мы никуда не собираемся без семьи Эмили.'

— 'Ну, я не говорил прямо сейчас. И они тоже приглашены, конечно же. Во владении Уоррен полно места.'

— 'Я не спрашивала о его просторности. Большинство замков довольно большие.'

— 'Наш немного слишком большой, кстати говоря. Достаточно, чтобы мы не знали, что с ним делать. Наверно самый большой замок, который я вообще когда-либо видел, если так подумать.'

Чергоа подняла скелетную бровь. — 'Самый?'

— 'Может быть. Я не уверен. Но однажды тебе определённо нужно увидеть его своими глазами. Это отличное место, чтобы отсидеться, если потребуется, и мы определённо будем тебе рады, несмотря на все твои ужасные черты характера.'

— 'Спасибо,' — равнодушно сказала Чергоа.

— 'Ты сказал Уоррен?' — спросила Шинэдо. До сих пор она казалась самой тихой, чем заинтересовала всех, когда заговорила.

— 'Да,' — сказал Гарвель. — 'Знаешь его?'

— 'Не из личного опыта, но я слышал, как Аксиолис говорил, насколько он ненавидит это место,' — ответила Шинэдо.

Гарвель засмеялся. — 'Правда? Почему? Что-то связанное с Восстанием Красных Вод, не так ли?'

— 'А, значит, ты об этом знаешь.'

— 'Наша подруга рассказала немного истории Уоррена,' — сказал Гарвель. — 'Насколько понимаем, замок доставил проблем ребятам, которые пытались убить нескольких королей, да?'

— 'Да,' — подтвердила Шинэдо. — 'Эти короли должны были умереть, чтобы несколько союзных рейнлордов заняли власть и предоставили столь требуемую в Восстании помощь. Многие из рейнлордов сами отправились помочь захватить этот замок, но вместо лёгкой победы, которую они ожидали, их встретили десятилетия борьбы.'

— 'О, ну, полагаю Аксиолис будет рад услышать, что Гектор не имеет отношения ни к кому из предыдущих жителей,' — сказал Гарвель.

Шинэдо наклонила череп. — 'Он говорил, что если бы не Уоррен, рейнлорды получили бы всю необходимую им ключевую помощь в дюжинах других сражений по всему континенту, и не потерпели бы такие тяжёлые потери.'

— 'Мм. Тогда... к счастью, он будет рад услышать, что теперь замок занят дружелюбным человеком.'

— 'Ещё он сказал, что замок проклят.'

— 'О, ну, это не-'

— 'Он сказал, что даже когда его захватили, замок сводил людей с ума и вызывал всевозможные политические беспорядки.'

— 'Аксиолис ошибся. Я был бы рад-'

— 'Ты пытаешься пригласить нас в какую-то проклятую кучу собачьего дерьма?' — сказала Чергоа. — 'Да что с тобой не так?'

— 'Он не проклят! Его просто не так поняли!'

— 'Угу, уверена, что он проклят. Ставлю на то, что он кишит призраками и прочим дерьмом.'

— 'Призраков не существует,' — сказал Гарвель.

— 'Ты не можешь знать наверняка.'

— 'Вообще-то могу. Как и ты.'

— 'Если призраков не существует, то мы тогда кто?'

— 'Жнецы не призраки!'

— 'Так ли? То есть, мы ведь умершие люди, верно?'

— 'Это не то же самое!'

— 'Вполне себе то же.'

Гарвель вздохнул. — 'Ладно, так по твоей логике, ты волнуешься, что владение Уоррен полно жнецов?'

— 'Ну, меня больше волнует часть с собачьим дерьмом.'

— 'Нет там собачьего дерьма!'

— 'Как скажешь...'

— 'Угх. Плевать. Сама увидишь, когда посетишь.'

— 'Я не хочу посещать место настолько заполненное собачьим дерьмом.'

— 'Чергоа, я тебя прибью.'

Она просто засмеялась.

Гектор продолжил бы слушать, но Рамира ткнула его в лицо своим железным пауком. Она настояла на том, чтобы он сел рядом с ней, и отказаться он не мог. Да и сесть рядом с маленькой девочкой было не так страшно, как сесть рядом с кем-либо ещё в этой машине. За исключением Димаса, который сидел с другой стороны от Гектора.

— В чём дело? — спросил Гектор.

— Ты так и не сказал, как тебя зовут, большой ты болван.

Она была права, понял он. Жнецы взяли на себя все приветствия, так что она, естественно, не могла услышать.

— А... извини. Меня зовут Гектор Гофф. Я из Атрии.

— И где это? — спросила Рамира.

— Это, э... на юго-запад отсюда.

— И зачем тогда ты приехал в Саир? Помочь нам?

— Эээ... в-вроде того...

— И зачем ты нам помогаешь, а?

— О, эм, потому что мой жнец брат жнеца Эмили.

Рамира прищурилась. — Так ты слуга... брата... жнеца моей сестры?

— Д-да... наверно.

— Это правда трудно запомнить.

— А-ага...

Эмили решила вмешаться. — Наверно, проще будет думать, что лорд Гектор наш очень дальний кузен.

— Э... — Он немного поднял руку. — Лорд — эм — не нужно... то есть, я не совсем э... эээ...

— Оу, извини, — сказала она. — Я ошиблась? Мне казалось, ты лорд Атрии.

— Ну... технически, так и есть.

Эмили наклонила свою голову в маске. — Тогда в чём проблема?

— Э, ух, извини. — Он чувствовал, как теряет и без того маленькую каплю самообладания, что у него была. — Я просто, эээ... ещё не-е привык, кажется. Потому что я не родился с этим титулом, имею в виду. Так что, эм, пожалуйста, эм. Пожалуйста, п-просто зовите меня Гектором. Пожалуйста. — Там было слишком много пожалуйста, дошло до него.

Мгновение Эмили просто смотрела. — Хорошо...

Рамира ещё раз взглянула на него — Кузен Гектор, а? Ладненько.

И он внезапно вспомнил о том, что именно такая мысль у него была, когда он впервые увидел их фотографии. Дальние братья и сёстры. Воспоминание заставило его покраснеть, и он попытался спрятать это, потерев лицо, будто из-за усталости. К счастью, он был уставшим, так что это не было так уж трудно.

Он едва мог поверить, что они сказали это. И согласились с этим. Братья и сёстры. Семья. Когда мысль была его собственной, он посчитал её слишком мечтательной, и избавился от неё, но теперь... теперь было чувство возможности. Реальности.

Но, может он слишком остро отреагировал. По факту, не может, а определённо, решил он. Они были рейнлордами. У них, наверно, дальних родственников больше, чем они могли пересчитать, так что появление ещё одного явно не было для них чем-то важным, значит и он не должен позволять этому становиться чем-то значимым для себя.

Но он позволял. С злобой на себя он позволял. И не представлял, что с этим поделать, потому что стеснялся из-за этого до ахренения.

Рамира зевнула и тыкнула его другим вопросом. — Так, как ты стал лордом своей страны, если не родился им?

— Э, ух... это случилось недавно. И это длинная история.

Её большие серые глаза говорили ему о том, что она готова к длинной истории.

Он колебался, конечно, но всё-таки решил рассказать, начав с того, как он встретил королеву и оттуда рассказывал о светлых событиях. Не так много времени спустя, он заметил, что маленькая девочка медленно засыпает. Но винить за это он её не мог. Великим рассказчиком он не был, и несмотря на всю свою энергичность, Рамира выглядела довольно уставшей с того момента, как они покинули Люцо. А ещё так было рассказывать историю проще, заметил он. Давление не было таким сильным, если ему казалось, что его почти не слушают.

Спустя продолжительный период времени Рамира отключилась. И из-за маски было трудно понять, но из того, как Эмилианна дышала и того, что последние несколько минут она не двигала головой, было похоже, что она тоже уснула. А Маркос уснул на плече Димаса.

— 'Мы тоже можем отдохнуть,' — сказал Гарвель. Он прицепился к его плечу, и Гектор быстро отключился.

Тёплая темнота омывала его. Знакомая и доброжелательная, она ушла слишком скоро.

Он проснулся от понимания того, что лимузин больше не двигается. Гарвель тоже не спал, но дети Элрой ещё не проснулись.

И Рамира опиралась на его плечо.

Он напрягся, ему пришлось бороться с желанием прыгнуть со своего сидения. Если бы не лёгкая тревога о том, что он может случайно навредить девочке, Гектор был бы уверен, что вырвал бы двери машины пытаясь сбежать.

Гарвель парил перед ним. — 'Ты в порядке, приятель?'

Гектор просто впился взглядом в жнеца со сжатыми челюстями.

— 'Просто расслабься,' — приватно сказал Гарвель, не сумев полностью скрыть смех. — 'Она тебя не укусит.'

— 'Гарвель...'

— 'Подумай об этом как о практике. Ну, знаешь, практика перед тем, как кто-то в сознании к тебе прикоснётся.'

— 'Ты сделал это специально...'

— 'Эй, я не заставлял её спать на тебе. Она сама.'

— 'Ты меня разбудил.'

— 'Оу, да? Наверно рука соскользнула.'

— 'Гарвель!'

— 'У меня же есть руки, верно?'

Гектор вздохнул носом. — 'Зачем ты меня так пытаешь?'

— 'Гадостей и смеха ради, в основном.'

— 'Гарвель...'

— 'Ой, да ладно тебе. Это очаровательно. Просто попытайся думать о чём-нибудь ещё. Например, о том, зачем мы остановились или куда делся Димас.'

Гектор колебался. Он не заметил, что мужчина ушёл. И дождя он больше тоже не слышал.

— 'Ты довольно много проспал,' — продолжал Гарвель. — 'Мы уже у гор Вейрэс.'

— '...Думаю, я о них слышал.'

— 'Надеюсь на это. Они разделяют весь грёбаный континент.'

— 'В-верно...'

— 'А ещё мы летели через них, когда покинули Курос.'

— 'Оу.'

— 'Нужно раздобыть тебе атлас или что-нибудь такое, когда вернёмся во владение Уоррен. О, или ты можешь сам сделать себе большой железный глобус! Это был бы классный проект. Сделать его достаточно большим, чтобы люди могли входить и смотреть изнутри. Я однажды видел такой глобус. Он, кстати, сгорел. Да, ты определённо должен его воссоздать. И для туризма будет неплохо. В прочем, если использовать для туризма, то лучше поставить его где-нибудь на земле. Хмм. Под землёй будет круто смотреться, я уверен. Может, нам просто-'

— 'Эм, Гарвель?'

— 'Что?'

— 'Куда ушёл Димас?'

— 'А, он разведывает впереди, хочет убедиться, что Тоннели безопасны.'

— 'Тоннели?'

— 'Ага. По этой причине я тебя разбудил. Ты их раньше не видел? Туннели Вейрэс?'

Гектор наклонил голову. — 'Ух...'

— 'Тогда пошли. Выбирайся из машины.'

— 'Но я разбужу Рамиру если буду двигаться...'

— 'Та, думаю ты сможешь этого избежать. Давай.'

Медленно, Гектор отпрянул от маленькой девочки. Он пытался не слишком сильно её толкать.

Она всё равно проснулась.

Гектор метнул взгляд на Гарвеля.

Жнец пожал плечами. — 'Ну, может она тоже хочет их увидеть.'

Гектор попытался извиниться перед Рамирой, но она не выглядела слишком раздосадованной этим, а затем и Маркос с Эмилианной начали двигаться. В конце концов, они просто вышли из машины вместе.

И наконец Гектор увидел в чём была причина всей суеты.

Скалистый обрыв возвышался над группой лимузинов. И возвышался под таким углом, что если бы не разрушенные мосты, Гектор бы посчитал её рукотворной. И даже несмотря на то, насколько высоким был обрыв, горные хребты казались ещё более громадными.

Сами Туннели было трудно пропустить. Их было три, они были рядом, и они были настолько громадными, что Гектор не был уверен, можно ли считать их туннелями, частично потому, что он видел здания внутри. Там были рестораны, заправки, несколько офисных зданий, и даже нечто похожее на жилой дом. Конечно, они были довольно близко втиснуты друг к другу, некоторые были частично врезаны в стены или служили впечатляющими поддерживающими колоннами, но Гектор всё равно с трудом верил своим глазам.

Больше всего, в прочем, Гектора восхитила инкрустированная каменная кладка. Наверно потому, что он сам недавно приложил свои руки к восстановлению владения Уоррен. Один только размер кирпичей, из которых выстраивались стены, его поражал.

Элрои наблюдали вместе с ним, хотя не настолько удивлённые. Несомненно они знали об этом месте до того, как попали сюда.

Гарвель приватно сообщил ему немного информации, — 'Лайзаксы сделали эти туннели. Ты их помнишь, верно?'

— 'Твой народ,' — сказал Гектор.

— 'Ага. Горы Вейрэс стояли между ними и Армансами. Но вместо того, чтобы перебираться через них, они прошли сквозь.'

Гектор почесал голову. — 'Значит, полагаю, их сделали слуги?'

— 'Слуги дополняемые рабским трудом.'

— 'Оу. Это... довольно ужасно.'

— 'Ага. То было другое время. Полное ублюдков с полными головами дерьма.'

— 'Мм...'

— 'Не то чтобы их сейчас не хватало.'

— 'Туннели, кажется, опасный путь,' — сказал Гектор. — 'Это, эм... вроде, довольно очевидный проход, разве нет? То есть, Авангард не должен их охранять?'

Гарвель покачал головой. — 'Туннелей Вейрэс больше, чем три, которые ты видишь здесь. В одном только Саире их сотни. Авангарду пришлось бы чертовски постараться, чтобы заблокировать их все. Но, да, есть шанс, что Авангард выбрал один из этих трёх тоннелей, и потому Димас с группой разведчиков отправился вперёд.'

— 'А...'

С их точки обзора на южном утёсе Гектор видел, как все дороги собираются перед Тоннелями. Это выглядело как какой-то важный перекрёсток, со всеми этими указателями, но дорожное движение не было плотным. Лишь горсть машин вдали были точками на дороге. Гектору было любопытно, всегда ли так или дело в том, что рейнлорды эвакуировали место, пока он спал.

— 'Тебе следует позвонить Линн,' — сказал Гарвель, всё ещё приватно.

Гектор плоско сжал губы.

— 'Тебе не интересно что происходит в Куросе? И как она? И что на ней надето?'

Гектор просто вздохнул и потёр бровь одной рукой.

— 'В прочем, серьёзно, ты должен ей позвонить. Она может сказать нам что происходит с рейнлордами.'

— 'Она могла уже вернуться в Атрию,' — сказал Гектор.

— 'Агась.'

Гектор остановился. — 'Эм... как мы тогда собираемся вернуться в Атрию, кстати говоря?'

Гарвель пожал плечами. — 'Асад кажется довольно богатым. Может мы сможем одолжить самолёт.'

— 'Кто, блядь, способен «одолжить» кому бы там ни было самолёт?'

— 'Ну, тогда может мотоцикл.'

— 'Агх...'

— 'Если подумать, то тебе следует позвонить и Амелии. Кажется, мы можем не скоро вернуться в Уоррен.'

Это подняло вопрос, который некоторое время висел у Гектора в голове.  — 'Э... как долго, по-твоему, мы будем с этими людьми?'

— 'Не уверен.'

— 'Это просто... после того, как мы попадём в это место в Мобане, эм... то есть, а что дальше? Мы не можем оставаться с рейнлордами неизвестно сколько...'

Гарвель не ответил.

— 'Эээ... я не говорю, что хочу их бросить или вроде того,' — добавил Гектор. — 'Просто, эм... э- '

— 'Я знаю,' — сказал Гарвель.

— 'У тебя есть план?' — спросил Гектор, потянувшись к карману за телефоном.

— 'Что ж, мне бы хотелось, чтобы Чергоа вернулась с нами,' — ответил жнец. Он бросил взгляд на свою сестру, парящую рядом с Эмили. — 'Но сейчас такое кажется маловероятным. Надеюсь, я смогу найти способ её убедить.'

— '...А если нет?'

Гарвель вздохнул с эхом. — 'Тогда, полагаю, нам придётся опять разойтись. Но, она хотя бы будет знать где меня найти, если потребуется. Полагаю, этого будет достаточно.'

Гектор нахмурился. Он ненавидел чувствовать себя беспомощным, но смысла продолжать эту тему он не видел. Поэтому нашёл номер Линн и позвонил.

Она ответила через несколько гудков, — «Гектор?»

Ожидаемо, у него были проблемы с ответом.

— «...У тебя то же самое, что и всегда, или звонок оборвался?»

— Н-нет, я здесь.

— «Ладно, хорошо. Чё как?»

И вновь, слов не появилось.

— «...Святая Богиня, Гектор. Давай же.»

— Э-эзвини. Я просто... эм, думал, эм... э... я, эээ...

— «...Ты просто думал о чём?! Не говори что-то подобное, не произнося потом самую важную часть!»

Гектор просто опять замер. Он услышал вздох Линн.

— «Ладно, хорошо... можешь хотя бы сказать, собираешься ты скоро вернуться в Курос или нет?»

— Оу. Эм. Эээ... вы ещё в Куросе?

— «Ага. После того как ты ушёл, принц Меривезер решил погостить немного дольше и провести больше времени со своими детьми. Думаю, он беспокоится о том, что оставит тебя без возможности вернуться в Атрию.»

— Э... л-ладно. Но я не, ух... я не думаю, что скоро вернусь в Курос. Наверно вам не нужно меня ждать. Я попытаюсь доехать с рейнлордами или что-нибудь придумаю.

— «Хорошо. Как дела, кстати говоря? Я слежу за новостями, но говорят в них не многое, за исключением того, что происходит множество эвакуаций.»

— Э, всё... — Он прочистил глотку и стал говорить тише. — Эээ, вообще, всё довольно хорошо. Я даже удивлён, эх. Думал, будет много смертей, но пока ни одной не видел.

— «Правда?»

— Ага. И рейнлорды действительно хорошие. Очень, эм... очень осторожные и вежливые. — Он приостановился. — Ну, большинство из них...

— «Хм. Приятно слышать.»

Гектор почувствовал, как надвигается неловкая тишина и понял, что его очередь задать вопрос. — Ч-что, эм, что насчёт тебя? Как проходит, ух... ну, та штука.?

Линн засмеялась на полвыдоха. — «Какая штука?»

— Эта, э... эх, переговоры? Между принцем и лордом Саккаф?

— «О, не уверена. Лорд Саккаф согласился предоставить некоторое количество денег, но я полагаю, что принц Меривезер надеялся на гораздо бо́льшую сумму.»

Гектор почесал щёку свободной рукой. Он чувствовал, что есть более важный вопрос, который он должен задать, но всё о чём он мог думать, — Каким был лорд Саккаф? Я имею в виду, эээ, ты его встречала?

— «Ага, встречала. Он спросил, где я достала свою рукавицу.»

— О. И что ты ему сказала?

— «Что её мне дал Авангард.»

— Блин... уверена, что это было разумно?

— «Нет, не совсем. Что бы ты сказал?»

— Ух... хмм.

— «Именно.»

— Может... безымянный друг дал её тебе.

— «Тогда он бы спросил кто.»

— Ну, ты бы могла сказать, что защищаешь его личность или вроде того.

— «О, ага, потому что это не звучит подозрительно.»

— Хмм...

Гарвель решил вмешаться, — 'Очень мило воркуете и всё такое, но ты должен спросить о сэндлордах.'

Гектор выпрямился. — Э... Гарвель хочет знать насчёт Сэндлордов.

— «Что насчёт них?»

— Что насчёт них, Гарвель?

Бровь жнеца дёрнулась. — 'Спроси, как у них прогресс. Мы до этого слышали, что у них проблемы с Избавлением, есть значимые изменения в этом? Или, может, какие-нибудь проблемы?'

У него ушло немного больше времени, но Гектор пересказал вопрос жнеца. Более-менее.

— «Насколько могу сказать, сэндлорды не любят обсуждать подобное открыто,» — сказала Линн. — «Но новости были немного странными.»

— Странными в чём?

— «Э... эм, я должна предупредить, что мне пришлось попросить кое-кого для меня перевести. Новости на Валганском, так что, понимаешь... просто, не злись на меня, если я в чём-то ошиблась, ладно?»

Гектор моргнул, услышав её, и резко почувствовал тревогу, потому что обычные его схемы разговора могли бы как-нибудь показаться ей негативными. И потому, даже не думая, он сказал, — Сомневаюсь, что я вообще могу на тебя разозлиться.

И затем была очень длинная пауза.

Его глаза широко раскрылись, когда он понял, что вышло из его рта. Он хотел забрать их назад, но боялся сказать ещё хоть что-то. Когда он посмотрел на Гарвеля, то пустые глазницы жнеца тоже были широко раскрыты.

— «...Хорошо, эм.» — Теперь была её очередь прочистить горло. — «Я просто подумала, что новости кажутся странными, из-за множества мистических сообщений вокруг. Странные промышленные аварии. Исчезающие питомцы. Пожары. Даже краж со взломом и убийств стало больше.»

Гектор опустил бровь. — Где всё это происходит?

— «Зебул, Гульдамер, Шара, Эгас, весь восточный Саир.»

— Хмм... Они думают, что это Избавление?

— «Полагаю, но кто знает наверняка? Здесь все такие занятые. Похоже, сэндлорды отсылают людей на проверку проблем каждые несколько часов.»

— Хм. Это... тревожно.

— «Ага.»

— Может вам стоит скорее возвращаться в Атрию...

— «Ха. Тут уже решаю не я, Гектор. А что? Волнуешься о нас?»

— Ух... ну, да. Эти рейнлорды и сэндлорды... это не шутки, Линн. Я видел их сражение собственными глазами и они меня до чёртиков напугали, гораздо сильнее, чем кто угодно из тех, с кем мы сражались дома. Так что... то есть, любой, кто думает, что может идти против этих парней или реально тупой или реально опасный.

— «Ясно. Ну, я уверена, принц Меривезер это тоже знает, но я передам ему твои слова.»

И вновь Гектор не был уверен что ему сказать, поэтому он просто сказал, — Л-ладно. Ух. Хорошо.

— «Ты тоже осторожен, не так ли?» — спросила Линн. — «Может я не лучше всех подхожу, чтобы говорить об осторожности, но... эм...»

Гектор чувствовал, что должен что-то сказать, но в голову ни черта не лезло, поэтому он вновь посмотрел на Гарвеля.

— 'Скажи ей, что ты осторожен, идиот.'

— 'Но я ведь не-'

— 'ЗАТКНИСЬ И СОЛГИ ЕЙ. СЕЙЧАС.'

— Э-д-да, — выпалил Гектор. — Я осторожен. Имею в виду, я ведь должен защищать Гарвеля и всё такое, так что...

— «...Верно.»

Он не знал, означало ли это, что она купилась или нет. Ещё через несколько мгновений невыносимой тишины, однако, он решил попытаться закончить это раньше, чем скажет ещё что-то тупое. — Ну, э... наверно, мне уже пора...

— «А... ладно. Тогда позже поговорим.»

— Пока. Ух. Хорошо что... эээ. Пока. — Его лицо передёрнулось и он повесил трубку, глубоко вздохнул и потряс головой.

— 'Гектор.' — Сказал Гарвель и голос его был абсолютно лишён эмоций. — 'Что за ахренительнейшая херня сейчас произошла?'

— 'Я не знаю... я постоянно всё порчу ко всем херам. Эх...'

— 'Хмм. Ты даже не понял, да?'

Он вздохнул. — 'Не понял что?'

— 'Насколько ХОРОШ ты сейчас был. То есть. Для тебя. Это было вполне себе впечатляюще.'

— 'Что? Гарвель, я сейчас не в настроении для шуток...'

Гарвель просто уставился на него.

И Гектор не понимал резко стихнувшего жнеца, но он всё равно был за это благодарен, ища тем временем в телефоне номер мадам Картрейсис. Его стопы были у края маленького горного хребта, с которого открывался хороший вид на дорогу под ним. Было не высоко, и он заметил несколько людей со знакомыми лицами у подножия. Одним из этих людей оказался Ибай Блэкберн.

И ему, конечно, повезло, отклонение в этот самый момент посмотрел на него и тут же заметил Гектора. Завиток коричневой тени и Ибай уже стоит прямо перед ним.

Гектор решил положить телефон в карман и позвонить Амелии позже.

Ибай, конечно, улыбался. — Снова привет, — сказал он, и четыре его телохранителя выскочили за ним. Они приземлились с одним быстрым стуком, друг за другом, но он не обращал на них внимания. — А, это твой жнец? Мы ещё не знакомы. Я Ибай.

— 'Очаровательно,' — сказал Гарвель.

Горацио всё ещё был среди телохранителей, заметил Гектор. — Ибай, ты должен оставаться с нами, — сказал мужчина, с мешками под глазами. — Ты не можешь просто телепортироваться, когда захочешь.

— Та, я вполне уверен, что могу.

— Нет, — прорычал Горацио. — А если ты случайно телепортируешься в человека?

— Нет такого риска, — сказал Ибай. — Я вижу души всех вокруг, когда делаю это. Давай я покажу.

— Постой-

Ибай схватил кузена за руку, и они вместе исчезли. Гектор не знал, куда они отправились, но это не имело значения, потому что через мгновение они вернулись в ту же самую точку. Горацио выглядел так, будто его сейчас стошнит.

— Ой, упс, — сказал Ибай. — Извини. Я даже не подумал о том что тебя укачивает. Тебя укачало от этого? Знаешь, ты ведь на самом деле не двигался.

Горацио просто поднял руку и уставился в землю. Все ожидали, чего он скажет, но он больше не говорил.

Ибай пожал плечами и повернулся обратно к Гектору. — Ну, в любом случае! Поверишь, что ты первый чёрнокожий человек, которого я встретил?

Гектор не ответил.

— Я видел некоторых из вас по телевизору, и прочее такое, но никогда у меня не было приятной возможности поговорить лично. Разве это не значит что-нибудь?

Гектору пришлось удержаться от того, что не сказать, что у него до сих пор нет возможности поговорить с чёрным.

— Я понимаю, большая разница в возрасте, — продолжал Ибай, — но не хотел бы ты стать моим первым чёрным другом? Я всегда такого хотел.

Гектор мог только на него прищуриться. С тем, как говорил Ибай, Гектору было легко забыть, что этот человек явно достиг средних лет.

— Или, постой. Спрашивать такое не расизм? Если да, то приношу свои извинения. Понимаешь, у меня никогда не было много друзей. Ну, у меня есть моя семья, конечно. Они фантастические товарищи, и я не хочу давать о них плохое впечатление. Я их очень люблю. — Он хлопнул Горацио по плечу.

Горацио повернулся и спустил содержимое желудка со скалы.

— Вооот, кузен, — сказал Ибай. — Уже лучше?

Горацио ответил просто мертвенно мрачным взглядом, пока протирал губы.

— Но да, — продолжил Ибай говорить Гектору, — они моя семья. Это другой тип отношений. Я чувствую, что есть нечто уникальное в том, чтобы подружиться с кем-то, кто не обязан тебе заранее. Это немного чище, в странном смысле. Или, наверно, я просто романтизирую. Что думаешь?

Странно, но Гектор полностью понимал о чём говорит Ибай. В его одинокие дни он часто задумывался над природой товарищества сам, и, конечно, он пришёл к тому же выводу. Что-то различалось в оценке остальных и незнакомцев. Наверно, это доказывало твоё существование. По крайней мере, он в это верил.

Но он определённо не ожидал, что ему напомнят об этом сейчас, за всё это время.

Гектор всё равно не знал как ответить. Ещё никто и никогда не предлагал ему дружить так прямо, но он не был уверен, что чувствовал насчёт того, чтобы просто стать чёрной галочкой в чьём-то списке друзей, а это даже не говоря о том, что список принадлежит отклонению. Его нутро говорило, что большого вреда в этом не будет, но даже так...

Гарвель заговорил за него. — 'Мы бы хотели стать твоими друзьями.'

Гектор взглянул на жнеца.

Глаза Ибая зажглись. — Правда?!

— 'Конечно, почему нет?' — сказал Гарвель. — 'Ты кажешься довольно приятным, и ты не кровожадный психопат. Мне больше всего нравятся люди, которые не кровожадные психопаты, знаешь ли.'

— Да?! Это просто чудесно!

— 'О, и прости моего приятеля за молчание,' — продолжил Гарвель. — 'Ты тут совсем не при чём. Он так с большинством людей. Невероятно стесняется, как видишь.'

— О! Стеснительный! Это всё объясняет! Ага! — Он улыбнулся Гектору ещё шире, каким-то образом. — Я боялся, что ты меня ненавидишь! Вау! Такое облегчение. Фью.

Гектор мог только размышлять, зачем это Гарвелю.

— 'Мы слышали о тебе всё от Чергоа. Так вышло, что она моя сестра.'

— Вау, это удивительно! Я бы хотел снова поболтать с ней и Эмили! Они такие хорошие!

— 'Согласен, они такие,' — сказал Гарвель. — 'Кстати говоря, а сколько тебе лет?'

— О, мне тридцать пять. А что?

— 'А, да без причины. Просто любопытно, как давно отклонения бродят вокруг. Мне не были знакомы такие как ты вплоть до совсем недавнего времени. Последнему отклонению, которое мы встретили, было примерно лет двадцать.'

— Ооу, а каким он был?

— 'Даже не близко таким приятным как ты, в этом будь уверен. Он ранил многих невинных людей.'

— Ауу... Мне жаль это слышать. Думаю, я должен был догадаться. Что с ним случилось?

— 'Мой приятель его убил.'

Ибай снова взглянул на Гектора. — Да? Хмм. Это было трудно?

Вот теперь  появился вопрос, на который Гектор хотел ответить. — Не настолько, чтобы я не сделал бы этого вновь.

Улыбка Ибая на секунду исчезла, но потом он рассмеялся. — Ты довольно страшный! Ставлю на то, что с дядей Мелом ты подружишься!

Гектор ни капли не был удивлён такой реакцией, но это «дядя Мел» зацепило его внимание.

Гарвель спросил за них двоих, — 'Дядя Мел? Это случайно не он Тёмная Волна?'

Ибай кивнул. — Ммхмм. Технически, он мне не дядя. Он просто супер старый кузен, но он всегда вёл себя как старший брат папы.

— 'Как у него дела, кстати?' — спросил Гарвель. — 'Ещё спит?'

— Да, — ответил Горацио, который, похоже, уже вернул самообладание. — А как ваш Морской Дьявол?

— 'О, он не наш Морской Дьявол,' — ответил Гарвель. — 'Мы не рейнлорды, если вы ещё не догадались.'

— А. — Горацио наклонил голову. — Я думал, что Ваш слуга женился на ком-то из наших семей.

— 'Нет, нет. Меня зовут Гарвель, а это Гектор Гофф, лорд владения Уоррен в Атрии. Мы пришли только чтобы увидеться с моей сестрой. Полагаю, вы можете сказать, что мы получили больше, чем просто визит.'

— О, так вы даже не из Саира! — воскликнул Ибай. — Тогда вы видите Туннели первый раз? — Ответа в этот раз он не ждал. — И я тоже! Фотографии точно не передают их по-настоящему! Вы знали, что они использовались с древних времён для транспортировки жизненно важных ресурсов? Даже когда рейнлорды и сэндлорды воевали! Они торговали ценными материалами, пока втыкали друг другу ножи в спины!

— 'Правда?' — сказал Гарвель и Гектор не был уверен, доподлинно ли жнец заинтересован или просто подыгрывает. — 'Это кажется парадоксальным, да?'

— Да, реально, а?! — согласился Ибай. — Они травили вещи друг друга! Но дело было в том, что ни одна сторона не верила другой, и поэтому они постоянно ждали какой-нибудь ловушки. Так что они проверяли получаемые товары реально хорошо, и обеззараживали для использования, если могли. А если нет, то пытались найти какой-нибудь коварный способ отправить обратно. Это правда было безумное время! Наши предки были сумасшедшими! Хотел бы я встретить кого-нибудь из них!

— 'Некоторые жнецы твоей семьи могли жить в те времена, нет?'

–  Ну, конечно, но это не то же самое, — ответил Ибай. — А ещё Ролтам и Оррик никогда не рассказывают свои истории, хотя я уверен, что у них есть тонны самых сочных. Что насчёт тебя, Гарвель? У тебя должны быть какие-нибудь классные истории.

— 'О, конечно,' — сказал Гарвель. — 'Но, к несчастью, я чувствую, что лорд Димас уже возвращается с разведки. Историям придётся подождать.'

— Ауу...

Глава 111. Твоя передышка, используй её...

Туннели Вейрэс оказались длиннее, чем Гектор мог представить, немалую часть путешествия они провели в темноте. Фар всех лимузинов в их группе часто было недостаточно, чтобы свет достиг потолка или стен, что вызывало иллюзию кромешной ночи вокруг них. Исключением были ярко освещённые перекрёстки, где Туннели пересекались друг с другом, обычно там также были заправки или места для отдыха. Они не останавливались ни на одной из них, но Гектору было интересно, какого работать в подобном месте. Он не был уверен, что управился бы с чем-то настолько изолированным. Более того, он размышлял насчёт тех бедняг, машины которых сломались в этом месте. Он полагал, что эта проблема — основная причина существования всех этих остановок для отдыха, но даже так. Это было бы довольно хреново, решил он.

Спустя продолжительный период времени они наконец выбрались, и даже затемнённых окон лимузинов было недостаточно, и все начали закрывать глаза от дневного света. Прошло всего несколько часов, проверил Гектор по телефону, но казалось, словно прошла целая ночь.

У Чергоа и Гарвеля, казалось, никогда не заканчиваются темы для разговоров. Больше и больше, они болтали, обменивались информацией, говорили о новых и старых друзьях, обсуждали политику, науку, историю и что-то насчёт курящей сигару собаки. К этому моменту Гектор прекратил их слушать, как и Элрои, судя по их виду.

Ещё некоторое время спустя, Гектор сумел снова заснуть. Когда он проснулся, то увидел, что Димас всё ещё не спал, на что указывали чёрные круги под его глазами.

— ...Тебе серьёзно нужно поспать, — сказал Гектор.

Взгляд Димаса был ещё более убедительным, чем обычно. — Я поспал, — сказал он. — Примерно десять минут.

Гектор просто нахмурился.

— Я не сплю, не потому что хочу этого, — добавил Димас. — Обычно я не могу уснуть, пока Изиол меня не вырубит.

— Оу, — ответил Гектор. — А что насчёт снотворного?

— ...Я не могу глотать таблетки.

— Э... эм, они разве не делают питьевое снотворное?

— ...У него странный вкус.

Гектор открыл рот и закрыл его вновь.

— 'Не беспокойся,' — зазвучал сонный голос проснувшегося Изиола. Он поёрзал на плече Димаса, но не отцепился. — 'Я говорил ему, что есть разные вкусы, но он никогда не слушает.'

— У них всех странный вкус, — возразил Димас, голосом не похожим на голос лорда, да и вообще взрослого человека, подумал Гектор.

В прочем, он сохранил это мнение при себе.

— 'Какой безрассудный,' — сказал Изиол. — 'Знаешь, он был таким ещё до того, как я стал его жнецом. Когда он был ребёнком, он мог не спать днями, пока просто не вырубался от усталости. Однажды он вырубился во время забега, а другой ребёнок споткнулся через него и сломал зуб.'

— Ух, вау... — Гектор хотел проверить выражение лица Димаса, но мужчина просто смотрел в окно.

— 'Это было плохо,' — сказал Изиол. — 'Однажды леди Амайя прибегла к тому, что подмешивала снотворное ему в ужин.'

Димас развернулся. — ...Это правда?

— 'О, конечно. Ты никогда не говоришь, так что людям этого не понять, но на самом деле ты испорченный и редко делаешь, как тебя попросят.' — Изиол тихо засмеялся. — 'И это, я бы сказал, изменилось не очень сильно.'

Димас вздохнул, и Гектор увидел у него крошечную улыбку.

После этого Изиол предложил его усыпить, но Димас отказался, сославшись на факт того, что Сюань и Давос всё ещё без сознания.  Изиол поспорил, но не очень горячо и скоро снова заснул сам.

А Гектор просто сидел здесь в безмолвном благоговении перед человеком рядом с ним. Он едва его знал, но уважение к лорду Димасу росло прыжками и скачками. Он представлял, какой вес на своих плечах чувствовал Димас, когда услышал новости из Рейнола. Этот мужчина один из сильнейших оставшихся рейнлордов. Так много людей полагаются на то, что он их защитит.

Конечно, Гектор и сам чувствовал такое давление раньше. Несколько раз, по правде говоря. И оно никогда не прекращало ужасать, особенно когда узнаешь, насколько плохо всё может пройти.

Но в этом тоже был смысл, понял он. Да, конечно, худшее может случиться. Все могут погибнуть, всё может быть зря. Поэтому людям требовалось, чтобы кто-то их защищал. Так всё будет просто хотя бы нормально само по себе. Кто-то должен сделать всё нормальным.

И поэтому он хотел продолжать жить. Чтобы быть этим кем-то.

Он чувствовал всё это в глубинах своего разума уже некоторое время, здесь оно как-то отличалось. Было более открытым. Утверждало собственное чувство наличия своей цели.

Гектор потёр лицо, пытался вновь очистить мысли. Он не был уверен, откуда появляются все эти мысли. Может, это просто из-за присутствия рейнлордов. Он завидовал связи, которой они все делились. Даже почти убив друг друга, они всё ещё пытались двигаться через всё вместе.

Спустя большой отрезок времени, Гарвель заговорил с ним, голосом обёрнутым эхом приватности. — 'Ты как, приятель? Ты уже давно в окно смотришь.'

— 'О, я в порядке, — сказал он. Рамира уступила ему место у окна, и сидела теперь напротив него, притолкнув сестру к стенке лимузина. — 'Я просто, э... эм, в мыслях потерялся, наверно.'

— 'Насчёт чего?' — поинтересовался Гарвель. — 'Ибай?'

Это, конечно, не было правильным ответом, но теперь, когда Гарвель поднял эту тему, она казалась куда более интересной для обсуждения. — 'Что ты о нём думаешь?' — спросил Гектор.

— 'О, да я просто ни хрена не понимаю,' — ответил Гарвель.

— 'Ты был ужасно дружелюбен с ним тогда...'

— 'Мы здесь не для того, что наделать себе врагов, Гектор.'

Лицо Гектора посуровело. — 'Для того, если они собираются убивать невинных людей.'

— 'Ха.' — Гарвель вернул на него этот свой пустой взгляд. — 'Тогда, позволь мне перефразировать. Если Ибай наш враг, то пусть лучше он верит, что он нам друг.'

Гектор снова посмотрел в окно. — 'Хмм...'

— 'А если он нам не враг, то может стать очень ценным союзником. Сила вроде его? Можешь представить, насколько полезна она может быть?'

Гектор мог. — 'Хорошее отклонение... хотел бы я верить.'

— 'Думаю, многие из нас хотели бы.'

— 'Проблема в том, чтобы узнать наверняка.'

— 'Узнать наверняка невозможно. Даже, если бы он не был отклонением, это было бы невозможно. Любой может предать нас, учитывая обстоятельства.'

— 'Да, но ты понимаешь, что я имею в виду. Это не то же самое.'

— 'Может и то же. Полно обычных людей, которые при этом полнейшие психопаты, знаешь ли. И учитывая всё, мы действительно не многое знаем об отклонениях.'

— 'Я понимаю это. И я понимаю, что Ибай может помочь нам больше узнать о них. Но это не означает, что я поспешу ему доверять.'

— 'Мм. Ну, сейчас нет смысла волноваться об этом. И ты выглядишь адово мрачным в этом своём уголке. Давай поговорим о чём-нибудь посветлее.'

— 'Вроде?'

— 'Вроде того, каким весёлым было то сражение с Тёмной Волной!'

Гектор взглянул на жнеца. — 'Весёлым?'

— 'Ага. Ну, ты знаешь. Весёлым в смысле штаны-от-страха-обосрать-можно.'

— 'Я не знал, что это считается чем-то развлекательным,' — сказал Гектор.

— 'О, конечно считается. Как забираться в горы. Или прыгать с парашютом. Или играть в ту версию камень-ножницы-бумага, где проигравшему бьют по яйцам.'

— '...Я знал нескольких парней в средней школе, которые занимались последним.'

— 'Правда?'

— '...Вообще, я тоже это делал. Я был частью их группы.'

Жнец ненадолго замолчал. — 'Ты стебёшься надо мной.'

Гектор немного покраснел и закрыл смущённую улыбку рукой. — 'К сожалению нет...'

— 'Вау. Уверен, это был поучительный опыт.'

— 'Можно и так сказать...'

— 'Это не те ребята из столярного клуба, нет?'

— 'О, нет. Он был в высшей школе.  А эти парни в средней.'

— 'Точно. И эти идиоты были твоими друзьями?'

— 'Я не был... то есть, они не были... э... Да, вполне.'

— 'Что с ними случилось?'

— 'Ну, один переехал. Одного исключили, за то что он ударил учителя. И одного отправили в тюрьму для малолетних за поджёг школы.'

— 'Чего, блядь?'

— 'Я не думаю, что он собирался поджечь настолько сильно. И никто не пострадал. Он был вроде как пироманьяком и...'

— 'И тупицей?'

— 'Ну... да.'

Гарвель засмеялся. — 'Я увидел тебя в совершенно новом свете, Гектор. Ты тоже был проблемным?'

— 'Я, ух... пытался, но я в этом не очень хорош.'

— 'О, что ж, теперь мне нужны детали.'

— 'Э... ладно.' — Гектор вдохнул и почесал подбородок. — 'Однажды я пытался украсть у парня пачку сигарет. И случайно выхватил его кошелёк. Я чувствовал себя так плохо, что просто притворился, что он его уронил и вернул обратно.'

— 'Вау.'

— 'Он дал мне двадцать троа.'

Гарвель снова зафыркал. — 'Гладко прошло. Какие ещё ужасающие преступления ты совершил?'

— 'Ух... я нарисовал граффити в общественном туалете.'

— 'О, правда?'

— 'Правда. На ней говорилось, «Подождите здесь, если желаете увидеть реальное дерьмо», и картинка какающего человека.'

Жнец публично засмеялся в этот раз, притянув взгляды остальных. — 'Ты ведь не на самом деле сделал это, нет?'

— 'Я думал, что у меня из-за этого будут проблемы! В этом был весь смысл! А потом я увидел, как грёбаный коп заходит в этот туалет. Он спросил, я ли её сделал. Я ответил, что да. Он просто засмеялся, реально громко насрал, и ушёл.'

— 'Зная тебя, я на сто процентов уверен в правдивости этой истории.'

— 'Серьёзно?' — спросил Гектор. — 'Я думал, ты будешь думать, что я никогда бы не сделал подобного.'

— 'Все мы были молодыми и тупыми когда-то,' — сказал Гарвель. — 'Чёрт, да ты до сих пор.'

— 'Иди на хер.'

Жнец захихикал. — 'Вообще-то, я бы сказал, что ты до странного взрослый для своих лет. По факту, иногда я забываю, насколько ты юн.'

Внезапный комплимент заставил Гектора колебаться. — '...Правда?'

— 'Ага. Но опять же, может дело в твоей природной мрачности. Все взрослые измученные мудаки, знаешь ли, так что ребятня кажется взрослее, когда ведёт себя сурово и цинично. Маленький тебе советик.'

— 'Мм. Я вроде это и так знал, полагаю...'

— 'Не удивительно. Ещё что-нибудь плохое ты пытался сделать?'

— 'Что ж... э... неа, думаю нет.'

— 'Серьёзно?' — сказал Гарвель. — 'И это всё? Два раза? И это твой ужасный лист прошлых проступков?'

— '...Пару раз я переходил на красный.'

— '...Какой преступник. Думаю, быть на стороне света и сломанных мотоциклов твоя судьба.'

— 'Я думал, что ты не веришь в судьбу.'

— 'О, я не верю. Просто забавно думать, что какая-то космическая, вселенская сила препятствует маленькому подростку в его неуклюжих попытках быть плохим.'

— '...Я могу быть плохим парнем, если захочу.'

— 'Угу.'

— 'Могу! То есть, я ведь не святой. Технически, я делал всевозможные ужасные вещи. Воровал наркотики. Бил людей.'

— 'Для начала, святых чертовски переоценивают. И во-вторых: ничто из этого дерьма даже не считается.'

Гектор нахмурился. — 'Я однажды сломал копу руку.'

— 'О, ты про тот случай, когда потом ужасно расстроился? Тот случай, из-за которого, я уверен, ты до сих пор ужасно расстроен?'

— 'Я... ух... дело не в этом.'

— 'Пффт. Знаешь, несмотря на то, как ты стремился к этому, арест действительно не должен был быть для тебя таким трудным делом. Всё что требовалось, это просто бросить кирпич в полицейскую машину или вроде того.'

— 'Блин, я не хотел быть настолько плохим.'

Гарвель просто уставился на него.

— '...Хорошо, ладно,' — смягчился Гектор. — 'Я весь такой долбаный добряк. Ты счастлив?'

— 'Ммхмм.'

— '...Кстати говоря, если мы когда-нибудь вернёмся в Атрию, не дай мне забыть посетить Клейн и найти того копа.'

— 'Ха. И что собираешься сделать для него?'

— 'Не знаю, но должно же быть что-то. Я ведь лорд владения Уоррен, верно?'

— 'Конечно верно, друг мой.'

–+–+–+–+—

Маркос Элрой плохо спал последний месяц. Постоянно что-то мешалось. Что-то в его голове. Что-то, наполняющее кошмары, о чём он даже не мог вспомнить, когда просыпался. Всё что он знал; это что-то оставляет его в поту с панически бьющимся сердцем.

Лишь здесь и сейчас это изменилось.

Маркос не был уверен, в чём была причина, но он подозревал, что это связанно с тем, что он наконец может снова видеть отца, даже если он всё ещё был без сознания. Присутствие других рейнлордов тоже помогало. В частности Димаса.

Группа лимузинов не останавливалась, пока они не достигли Сейсоро, а тогда уже почти вновь потемнело. Они ехали весь день, и до Мобана всё ещё оставалось несколько часов пути.  Всем нужно было растянуть ноги, использовать комнаты отдыха и, наконец, притронуться к еде. Маркос зашёл в магазинчик у заправки со своими сёстрами и ведущими их стражами, включая Димаса и Гектора.

Маркос не знал, как относиться к Атрийскому лорду. На вид он был примерно того же возраста, что и Циско, но это ничего не означало. Парню могло быть лет восемнадцать уже целую вечность, а учитывая произошедшее, наверно ему и была вечность, раз он сумел выступить против Мельчора Блэкбёрна и не умереть за пару секунд. Маркос надеялся, что кто-нибудь спросит Гектора об этом, но никто не спрашивал, а Маркосу было неудобно, и он просто отбросил эту тему.

В прочем, это заставило его задуматься о Циско. И Геме. Он думал о том, где они сейчас. Думал, сможет ли увидеть их когда-либо вновь. Но больше всего он думал о том, ненавидят ли они его сейчас.

Когда Шинэдо рассказала ему, что сделала его мама, он не понял. На это ушло время. Было трудно ухватиться за такое. Что кто-то пожертвовал своей жизнью ради его?.. Что это сделала мама?.. Что её больше нет?..

Он всё ещё не видел смысла в этом, если честно. Как она могла сделать такое? Как она могла любить его настолько? Он никогда не делал ничего, чтобы заслужить эту любовь. От него у неё не было ничего кроме проблем. Как можно было...? Это не...

— 'Маркос,' — эхом прозвучал голос Шинэдо.

И внезапно он понял, что стоит перед полкой полной чипсов. Его нос подёргивался, а глаза были горячими от слёз. Он протёр лицо рукавом. — 'Прости,' — сказал он.

— 'Тебе не за что извиняться,' — сказал орёл с горящими чёрными глазами. Она сидела почти на полке, вместо этого паря немного над ней.

Маркос ещё раз обвёл взглядом ассортимент нездоровой пищи. Он был голоден, но каким-то образом у него всё ещё почти не было аппетита. Он полагал, что на самом деле это не имело значения и взял что-то, даже не посмотрев, после чего безучастно встал рядом с Эмили. Легче всего было поставить мозг на автопилот и просто следовать всюду за ней, она выделялась как болячка, с этой своей чёрной маской.

Его глаза бродили вокруг, как и разум. У него появился вопрос. — 'Когда проявится моя способность?' — спросил он.

— 'У разных людей это происходит по-разному,' — приватно сказала Шинэдо. — 'Дай ей время.'

— 'Уже месяц прошёл. А способность Эми проявилась всего через несколько дней...'

— 'Её была вызвана стрессом.'

— 'Значит, мне нужно больше стресса?'

— 'Я не об этом.'

— 'Тогда о чём?'

— 'Я говорю, будь терпеливым. Волноваться будем, когда достигнем Мобана.'

Он глубоко вдохнул. На самом деле он просто пытался занять мозг. — 'Как думаешь, какой будет моя способность?'

— 'Она может быть какой угодно.'

— '...Я могу получить такую же, как у папы?'

— 'Это маловероятно, но определённо возможно. Способности слуг определяет генетика.'

— 'Да? Я думал, что дело в личности. Или просто... мозго... штуках.'

— 'Ну, насчёт этого спорят, полагаю,' — сказала Шинэдо. — 'Но «мозгоштука» тоже генетика, знаешь ли. Как и личность, на некотором уровне. Так что, связь может и есть, но тут скорее соотношение, чем причинность.'

— 'Я не уверен, что понимаю...'

— 'Это означает, что из-за генетики кажется, что способности слуг определяются личностью, но это не обязательно.'

— 'Сбивает с толку...'

— 'Почти всё сбивает с толку. Насколько бы нам не хотелось, чтобы мир был проще и его было легче понять, это обычно не так. И, возможно, так лучше. Иногда сложность чудесна. В прочем, обычно ни хрена.'

Он взглянул на неё, подняв бровь. — 'Что ты имеешь в виду?'

— 'Никогда не слышал фразу, что чем сложнее план, тем больше у него шансов пройти неправильно?'

— 'Эх, конечно.'

— 'Что ж, то же относится ко всему в жизни. Для примера, то, о чём мы только что говорили. Генетика. ДНК невероятно сложная штука. И вполне предугадываемо, всё что угодно может пойти с ней не так. Люди могут родиться с таким громадным количеством различных генетических дефектов и болезней. И все они будут хреновыми. За исключением очень редких, которые окажутся полезными, например иммунитет к чему-нибудь ужасному.'

Маркос прикусил внутреннюю сторону губы. — 'Ты не сильно оптимистична, да?'

— 'Я считаю себя прагматичной,' — сказала Шинэдо.

По какой-то причине это вызвало у него улыбку. Через мгновение о понял почему. — 'Ты... эм...'

— 'Да?'

— 'Э... забудь.'

— 'О, давай же. Расскажи. Не нужно секретничать или колебаться, Маркос. Я понимаю, ты всё ещё привыкаешь к тому, что видишь меня, но я знаю тебя всю твою жизнь. Я наблюдала за тем, как ты рос.'

— 'Верно. Это просто... эм, это может прозвучать странно.'

— 'Я уверена, что слышала и более странные вещи.'

— 'Это просто... ты вроде как... ты напоминаешь мне о маме.'

Это заставило её остановиться.

— 'Прости,' — спешно сказал Маркос. — 'Я не хотел-'

— 'Нет, это нормально,' — сказала Шинэдо. — 'Более чем нормально, вообще-то. Я не против сравнения с Марианной. Хотя, ты принимаешь происходящее немного в обратном порядке.'

— 'Обратном?'

— 'Не хочу хвастаться, но Марианна наверно взяла больше от меня, чем я от неё.'

— 'О...' — Маркос несколько раз моргнул. — 'Сколько ей было, когда ты её встретила?'

— 'Двадцать.'

— 'Для меня этот возраст не звучит сильно впечатляющим.'

— 'Ну, да, мне тогда было примерно пятнадцать сотен лет, так что я полагаю, что уже сформировалась больше, чем она.'

— 'А...' — Было странно осознавать, что жнец, которого он едва знал, настолько повлиял на его маму. Он полагал, что она ему практически как бабушка. Очень странно.

Но это также открыло ему вопрос, о котором он раньше не думал. — 'А как вы встретились?' — спросил он.

— 'Мм. Это не совсем приятная история.'

Маркос и сам догадывался. — 'Пожалуйста. Я хочу знать.'

Орёл смотрел на него мгновение. — 'Хорошо. Я встретила её в маленьком городке, Салома, в Стеккате, далеко на восток отсюда.'

— 'Что она там делала?'

— 'Ха. Ты будешь удивлён, но твоя мама в молодости была миссионером Кокоры.'

Брови Маркоса отдалились друг от друга. — 'То есть Богини, Кокоры?'

— 'Именно её.'

— 'Но она ненавидела религию.'

— 'К тому моменту, когда родился ты, да. Даже когда её встретила я, она уже потеряла немало своей веры. Но она рассказывала, что была очень набожной в своей юности, достаточно, чтобы отправиться в путешествие и помогать людям во всём мире. При этом пытаясь изменить их веру, на веру в Богиню, конечно.'

— 'Я не многое знаю о Кокоре,' — сказал Маркос. — 'Почему мама перестала в неё верить?'

— 'О, ну, Кокора должна быть благожелательным и всемогущим существом, которое является величайшим из всего, что когда-либо было во вселенной. Думаю, во время путешествий у твоей мамы начали проявляться проблемы с удержанием этой идеи о Кокоре, учитывая состояние мира вокруг неё.'

— 'Хмм...'

— 'Марианна видела много смертей ещё до того, как мы встретились. Множество бессмысленной жестокости и страданий. И даже святейшим, самым убеждающим риторикам мира было трудно выстоять со всем этим.'

— 'У меня такое впечатление, что ты тоже не очень религиозна.'

— 'Оу, я-то?' — засмеялась Шинэдо. — 'Я ещё хуже, чем Марианна. Несмотря на всё, твоя мама всё равно верила, что есть какой-то творец всего. Она просто думала, что все религии херня.' — Жнец колебалась. — 'Аргх, извини, всё забываю, что тебе только двенадцать.'

— 'Ничего. Я не против.' — Было трудно считать бранные слова чем-то ужасным, после того, как Тёмная Волна буквально размазал нескольких людей в кровавый ком на его глазах.

— 'Мм. Но, да, Марианна всё равно сохраняла крошечную каплю духовности. Я, с другой стороны, нет.'

— 'Правда? Ты не думаешь, что есть какой-нибудь бог жнецов или что-нибудь такое?'

— 'Неа.'

— 'Как могут жнецы существовать без какого-либо творца?'

— 'Так же, как и люди.'

— 'Эм... тогда, как люди могут существовать без творца?'

— 'А. очень старый вопрос. Его в прошлом использовали, чтобы обосновать любую веру. В современном мире, однако, нам известно понятие «спонтанного квантового создания». Его довольно трудно объяснить, но если очень просто, это означает, что естественные силы вселенной такие, что нет причин, по которым вселенная не могла бы создать себя. Без обязательного божественного вмешательства.'

— 'Ух...'

— 'В истории были и другие идеи безбожного создания, и наверно будут ещё в будущем, но спонтанное квантовое создание сейчас кажется самым научно разумным.'

— '...Но мама не верила ни во что из этого?'

— 'Нет. Она бывала довольно упёртой.'

— 'В отличие от тебя?'

Шинэдо снова засмеялась. — 'Что, прости?'

— 'Извини. Это было грубее, чем я имел в виду...'

— 'Я уже вижу, что ты будешь немало мне дерзить, когда станешь старше.' — В прочем, она не казалась этим разочарована.

Пока Маркос размышлял, каким должен быть его следующий вопрос, он внезапно понял, что они уже опять на улице. И кто-то положил холодный сэндвич и напиток в его руки, вместе с пачкой чипсов... в которой вовсе не чипсы были, понял он теперь, когда посмотрел. Оказалось, это была пачка сушёных водорослей. Звучало довольно отвратительно, но он решил по крайней мере дать им шанс.

Все остальные уже ели, так что он решил к ним присоединиться. Булка и мясо сэндвича были практически замороженными, из-за чего есть было труднее, но он не сильно возражал. Холодное мясо было желаемо в такой запекающей жаре. Даже несмотря на то, что солнце опускалось, температуре было наплевать. Это определённо была территория сэндлордов.

И этот закат — стена ослепляющих полос над горным горизонтом, ярко жёлтых, оранжевых и красных, даже несколько пылающе-фиолетовых на краях редких облаков. Такого точно было не увидеть в Агварее.

Раньше, чем все успели доесть, машины уже были заправлены, и все вернулись к своим лимузинам, дабы вернуться на дорогу вновь.

Закончив с сэндвичем, Маркос наконец придумал ещё один вопрос для Шинэдо. — 'Многие жнецы верят как ты?' — спросил он.

— 'Хочешь сказать, многие ли из нас сомневающиеся циничные ублюдки?' — Шинэдо пожала плечами. — 'Да. По факту, я бы сказала большинство.'

Маркос взглянул на Димаса. — 'Что насчёт Изиола?'

— 'Изиол от природы странный. Я не представляю во что он верит, но это явно что-то нелепое.'

— 'Это немного грубо...'

— 'Оу, Изиол чудесный. Не пойми меня неправильно. Я его обожаю. То что он наполовину сумасшедший часть его шарма.'

— 'Э...' — Это пробудило в нём любопытство и ещё один вопрос, он взглянул на своего отключившегося отца и настолько же отключившегося жнеца, зацепившегося за его руку. — 'А какой Аксиолис? Я с ним ещё не встречался, но ты и он... эм...?'

— 'Аксиолис тоже чудесный,' — прямо ответила Шинэдо.

Маркос просто уставился на неё и ждал.

— 'Но не слушай ничего, что он будет говорить тебе о Лютве.'

Это почти заставило Маркоса улыбнуться. — 'Он всё ещё верит в старого Бога воды?'

— 'Да,' — вздохнула Шинэдо. — 'Он наверно попытается однажды тебя всему этому научить. Сохранить старые пути, как он это называет.'

— 'Правда? Я бы не был против изучить религию.'

— 'Угх.'

Это заставило его улыбнуться. — 'Как много ты знаешь о Лютве?'

— 'Вполне себе много я о нём знаю,' — сказала Шинэдо. — 'Как, например, то, что он не настоящий.'

— 'Что ещё?' — спросил Маркос.

Клюв жнеца, несмотря на невозможность, изогнулся в хмурость, а её горящие глаза немного вспыхнули. — 'Что за неожиданный интерес?'

— 'Я просто подумал, что было бы неплохо изучить религию от кого-то, кто не попытается заставить меня верить в это.'

Шинэдо моргнула. — 'Тебе хочешь более объективного учителя.'

— 'Ну, не знаю, назвал бы я тебя «объективной», но-'

— 'Ха, ладно, хорошо. Полагаю, твои слова имеют смысл. Когда Аксиолис неизбежно поднимет эту тему, уверяю, я буду присутствовать на каждой лекции.'

— '...Его это устроит?'

— 'Вероятно нет.'

Глава 112. Дом четырёх огней...

Пока они продолжали двигаться на север, Гектор был удивлён увидеть как обширные участки бесплодных земель и потрескавшиеся равнины переходят в поля травы, на которых даже попадались деревья. Учитывая то, что они направляются в Зал Дюн, он не ожидал увидеть что-либо кроме песка.

Когда они наконец достигли Мобана была глубокая ночь, но даже несмотря на темноту Гектор видел, что в городе не было проблем с водой. Ряды деревьев с возвышающимися кронами укрывали многие дороги, закрывая собой энергичную половинку луны в ночном небе. Листва была такой плотной, что первые несколько участков, через которые они проехали, казались лесом. Спустя некоторое время, в прочем, в деревьях появился просвет, открывший набор зданий окопавшихся в песке.

Изменение было настолько абсолютным, что у Гектора ушло некоторое время, чтобы понять, на что он смотрит.

Горы песка под лунным светом. Посреди пышного города без песка. Гектор видел четыре башни-луковицы, едва торчащие из центрального кургана, каждая с зазубренной вершиной, указывающей в небо.

Когда они подъехали ближе, крепость перед ними стала яснее. Высокие лампы освещали вход к её центру, из-за чего песок вокруг блестел, словно неподвижная вода. Туннель провёл их группу к подземному входу, где лимузины наконец-то остановились. Все начали выходить.

Гектор любовался отличной каменной кладкой вокруг него. Похоже, в неё были вмонтированы деревянные опоры, вместе с металлическими, но всё вместе место имело золотую атмосферу благодаря освещению.

Появился Асад и повёл всех внутрь. Гектор пошёл помочь нести Юсеффа, но пара гораздо более огромных мужчин уже были там, так что он просто держался рядом с детьми.

Интерьер здания заставил его таращить глаза вновь. Полированная чёрная плитка покрывала пол лестничной площадки, сочетаясь с обсидиановым львом, который, очень похоже, был в натуральную величину, на взгляд Гектора. Команда дворецких тоже была здесь, чтобы их поприветствовать, предлагая взять багаж, с которым были большинство рейнлордов. Гектор отдал свой единственный мешок.

— 'Вау,' — приватно сказал Гарвель. — 'Мы знали, что Асад богат, но твою-то мать. Это место просто нелепо.'

Гектору пришлось сдерживать смех. — 'Думаешь он богаче Романа?'

— 'Ха. Не знаю. Если так подумать, то у нас полно богатых друзей, а?'

Гектор кивнул в сторону. — 'Ага, думаю да. Каким хером это произошло?'

— 'Может, это потому, что каждый раз, как ты встретишь бедного человека, ты обычно спасаешь его жизнь и уходишь, дискриминационная ты сволочь.'

— 'Чего?..'

— 'Тебе стоит оглянуться на своё прошлое.'

Он знал, что жнец шутил, но он также понимал, что в его словах есть доля правды. Они обсуждали эту тему ещё в Серой Скале, и пришли к выводу, что должны достичь более хороших отношений с низшими классами. Конечно, в этом и была причина его визита в приют для бездомных, прямо перед тем, как он отправился в Саир. Мысли об этом напомнили Гектору, что ему ещё кучу всего нужно сделать дома.

До сих пор было немного странно думать о владении Уоррен как о своём доме. Странно в хорошем смысле.

Он осмотрелся и заметил, что Эмили отстаёт от своего брата и сестры. Гектор потянулся назад, чтобы её спросить, — Ты в порядке?

Она посмотрела на него, словно удивившись, и поправила маску. — А. Да. Извини.

Чергоа подлетела за ней. — 'Что-то не так?'

— Нет, — ответила Эмили. — Только странная дрожь.

— 'Дрожь?' — переспросила Чергоа.

— Гусиная кожа. Они меня удивили. Но я в порядке. — Она пошла вперёд, не дожидаясь ответа.

Гектор с Чергоа обменялись взглядами, прежде чем жнец улетела за ней.

— 'Хмм,' — прогудел Гарвель приватно, который был достаточно близко, чтобы услышать их. — 'Дрожь, а? Здесь холодно?'

— 'Не совсем,' — сказал Гектор. — 'Ну, может, в сравнении с улицей...'

Гектор ожидал от Гарвеля ещё вопросов, но жнец больше ничего не сказал. Они поспешили всех догнать.

Вскоре дворецкие начали отводить разных людей в разные комнаты. Комната Гектора разделяла коридор с комнатой Элрой. Окон не было, но на его взгляд комната подошла бы и королю. По факту, она была практически слишком хорошей. Гигантский ковёр у его кровати был соткан с таким сложным фрактальным дизайном, что он даже не хотел на него наступать.

Но насколько очаровательной она не была, задержался он в ней не надолго. Его больше интересовало изучение остальной части Зала Дюн, и Гарвель, похоже, был с ним согласен.

Побродив совсем немного, они обнаружили себя в шаровидной комнате полной картин и артефактов на пьедесталах. Был там один пьедестал, который завладел вниманием Гарвеля. Он был настолько близко к стене, что Гектор мог его и не заметить, если бы жнец не указал. На его мантии лежал прозрачный чехол с четырьмя осколками багряного стекла.

И прежде чем Гектор мог задать вопрос, появился Корвас, преследуемый Асадом.

— 'И вновь привет,' — радостно сказал Гарвель.

— 'Привет,' — поздоровался Корвас. — 'Смотрю, вы нашли галерею.'

— 'Верно. Она очаровательна, как и всё остальное. Но мне интересно: это то, о чём я думаю?'

— 'Не знаю,' — сказал Корвас. — 'Ты думаешь, что это кучка блестящих камней? Потому что тогда ты прав.'

Гектор заметил, как Гарвель наклонил голову.

— 'На самом деле, я думал, что это Кюта Джаф'лаф.'

— 'Мм,' — прогудел Корвас. — 'Ну, это не так.'

— 'Оу?' — Гарвель сделал паузу. — 'Понятно.'

Гектор не понимал, но не хотел вмешиваться.

— 'В прочем, полагаю, они ими были,' — продолжал Гарвель, — 'зачем вам их здесь держать? Это место кажется странным для объектов такой ценности. Чисто гипотетически.'

— 'Наверно, они не настолько ценны, насколько ты считаешь,' — сказал Корвас. — 'Или, возможно, это место безопаснее, чем ты считаешь.'

Гарвель тихо засмеялся. — 'Полагаю, ваше подозрение понятно, но я хочу заверить, что мой интерес чисто эстетический. И я вполне уверен, что это Кюта Джаф'лаф.' — Он повернулся к Гектору. — 'Осколки Сухого Бога.'

Гектор теперь не понимал самую малость меньше.

— 'Однажды мне выпала возможность неплохо их осмотреть,' — сказал Гарвель, вновь уведя взгляд на Корваса. — 'Эпохи назад.'

— 'Это правда?' — спросил Корвас.

— 'Правда,' — сказал Гарвель. — 'Однако я помню, что осколков было гораздо больше. Я помню целую гору. Размером с человека, мог бы сказать.'

Пустые глаза Корваса прищурились на мгновение. — 'Откуда ты, Гарвель?'

— 'Я родился Лайзаксом.'

— 'А. Древнейший брат.'

— 'Ты тоже был рождён Лайзаксом?' — спросил Гарвель.

— 'Конечно,' — ответил Корвас. — 'Но, ты должен был догадаться к этому моменту.'

— 'Я стараюсь не предполагать последние дни,' — сказал Гарвель. — 'Скорее мне показалось более удивительным то, что твоя верность не изменилась за эти три тысячи лет.'

— 'Три тысячи? Я не настолько стар, но да, времени прошло не мало. Моя верность может и не колебалась, но любопытство уводило бродить не один раз. Но мне интересно, почему ты раньше не сказал о своём родстве? Ты наверняка понимал, что связан с сэндлордами.'

— 'Ну, я не был сэндлордом. И у меня нет свидетельства о рождении, которое я мог бы тебе показать.'

— 'Даже так,' — сказал Корвас. — 'Я бы хотел знать, что сражаюсь вместе со своим родственником всё это время.'

Череп Гарвеля немного дёрнулся. — 'Ты очень добр. Но у меня складывается впечатление, что твоё отношение к Лайзаксам приятнее моего.'

— 'Да, у меня складывается схожее впечатление,' — сказал Корвас. — 'Возможно, ты был бы не против поделиться со мной своей историей.'

— 'Наверно не был бы. Но сейчас я больше заинтересован в этих драгоценных камешках. Я помню, что слышал об их создании и вскоре отправился за ними. Почему теперь их так мало? Что случилось с остальными?'

— 'Война Трёх Песков случилась,' — ответил Корвас. — 'Странно, что ты смог узнать Осколки, но не знаешь их истории.'

— 'А,' — сказал Гарвель. — 'Я был на другой стороне мира, когда она шла. Так насчёт них и была вся суета? Наверно, мне стоило догадаться.'

Гектор просто должен был вмешаться теперь, — Была война ради этих штук?

— 'Вроде того,' — сказал Гарвель. — 'Это была война между самими сэндлордами. Такова проблема в системе построенной на божественном праве.' — Он взглянул на Корваса. — 'Но ты должен знать больше об этом, чем я.'

— 'По большей части ты описал верно,' — сказал Корвас. — 'У нас никогда не было «королей» как таковых, но мы верим, что люди с определённой силой выбраны для того, чтобы вести наших людей.'

Гектор сложил два плюс два и взглянул на Асада, который сейчас зевал, и едва ли было похоже, что он вообще обращает внимание.

— 'Такие люди были довольно редки в истории,' — продолжал Корвас. — 'Они обычно появлялись единожды за пять поколений. Часто реже. Было несколько примеров, когда мы жили без определённого лидера продолжительные временные периоды. Но затем боги решили жестоко над нами пошутить и сразу трое детей проявили божественную способность за один год.'

— 'Полагаю, просить их править вместе было бы перебором,' — сухо сказал Гарвель.

— 'Сами дети не были настоящей проблемой,' — сказал Корвас. — 'Они были просто детьми. Делали, как им скажут Халь. И каждый Халь боялся, наверно не зря, что один из двух других Халь предаст их ради власти. Предосторожности стали обострением, а обострение переросло в войну.'

Гектор всё ещё не понимал кое-чего. — Но, эээ... эм, как в этом замешаны Осколки?

— 'Осколки являются сильным катализатором способностей слуг,' — объяснил Гарвель. — 'И работают с любым, божественные его силы или нет. Даже с тобой сработают, например. Но есть подвох.'

Гектор не был удивлён.

— 'Они переходят в спящий режим, когда не остаётся живых людей с божественной способностью сэндлордов достаточной силы.'

— Э... не уверен, понимаю ли я...

— 'Дело в том, как они были сделаны,' — сказал Гарвель. — 'Так называемый «Сухой Бог», на самом деле, был просто ещё одним человеком, которому повезло получить божественную способность. Как у нашего хорошего друга Асада.'

Асад наконец столкнулся взглядом с Гектором. Он выглядел каким-то грустным.

— 'На самом деле Сухого Бога звали Расаласэд, и он был одним из самых могущественных слуг своей эпохи,' — продолжал Гарвель. — 'История рассказывает, что он был настолько могущественным и люди настолько на него полагались, что он был в ужасе от того, что может случиться, если он погибнет в сражении. Что, как известно, не случилось. Он создал Осколки, надеясь, что они помогут сэндлордам оставаться в безопасности, когда его не станет. Единственной проблемой в их создании было то, что ему было необходимо полностью совместить свою душу со своей способностью, чтобы самому стать кристаллом. И это убило его вместе со жнецом, иронично.'

— 'Более-менее ты прав,' — сказал Корвас, — 'но было большее, чем просто это.'

— 'О?' — удивился Гарвель.

— 'Это часто повторяемая история о том, что Сухой Бог был дураком, который случайно себя убил, но она неверна. Расаласэд точно знал, что он делает. Он уже некоторое время желал смерти, но как ты и сказал, боялся за будущее своих людей. Он сделал Осколки для своего преемника, который к тому моменту уже был достаточно силён, чтобы их использовать.'

— 'Понятно. Знал его лично?'

— 'К концу его жизни, да. Я взял одного из его внуков себе в слуги в то время.'

Гектору было интересно, как они пришли к таким отношениям, но ему этот вопрос показался невежливым и, конечно, если слуги теперь здесь не было, Гектор не мог представить, как это могло хорошо закончиться.

Гектор снова взглянул на Осколки. До этого они показались ему красивыми, но узнав историю, стоящую за ними, ту её часть, что они являются останками человека, они начали вызывать у него тревогу. Наверно, их тёмно-красный цвет не просто случайность.

У Гарвеля, в прочем, был ещё один вопрос, — 'Насколько могущественным Асаду нужно стать, чтобы Осколки заработали вновь?'

Корвас на мгновение стих. — 'Пожалуйста, не примите за оскорбление, но я уверен, вы можете понять, почему я не желаю обмениваться такой информацией.'

— 'А. Ну, думаю, это лучше, чем если бы ты мне солгал.'

–+–+–+–+—

Асад вскоре вернулся в свою комнату. Он был рад, что Корвас так быстро сдружился с другим жнецом, для разнообразия, но не было в их разговоре ничего, чего Асад и так не знал. Он последовал за Корвасом в галерею только для того, чтобы убедиться, что их гости не желают ничего украсть.

Корвас постоянно беспокоился об Осколках. Не имело значения то, что никто не мог их использовать уже семь сотен лет или то, что едва кто-либо из не сэндлордов помнит об их существовании. Несмотря на это, беспокойство жнеца не беспочвенно, конечно. Осколки действительно были украдены множество раз в прошлом, постоянно из каких-нибудь супер хранилищ или иных абсурдно охраняемых комнат. Довольно трудным уроком для предков Асада вышло то, что если не тот человек придёт за ними, то не будет иметь значения, как много толстых стен будет на пути. Лучше было спрятать их, пока про них не забудут.

И теперь, когда Гарвель проявил память об Осколках, Корвас наверно будет наставить на очередной смене их места хранения.

Асад сел на край своей кровати и потёр свой лоб, пытаясь думать. Если быть честным с собой, то он просто не представлял, что он делал, приводя рейнлордов в Зал Дюн. Конечно, Авангард не найдёт их здесь, но как ему объяснить это Аббасу и остальным? А они узнают, это лишь вопрос времени.

И, конечно, всё ещё оставался вопрос самих рейнлордов. К счастью, они могут придти к мирному решению насчёт Ибая, но если этого не произойдёт, то Зал Дюн может стать новым полем боя. Асад просто надеялся, что он не сглупил, доверив им это место.

Он не посещал Зал Дюн месяцы, но не потому, что не желал. Правда, он хотел бы просто жить здесь вновь, но семья его жены жила в Куросе, и для большинства женщин уже это могло быть причиной уехать, но только не для неё. Самира была ну очень папиной девочкой. Асад пытался привезти её сюда после их свадьбы, но это опечалило его жену, а её счастье было гораздо важнее его ностальгии. Кроме того, Курос не был так ужасен. Он просто не чувствовался ему домом, по крайней мере, не настолько, насколько Мобан, даже спустя двадцать лет.

Чувствовалось позором покидать Зал Дюн, не оставляя кого-то из Наджиров приглядывать за ним, он пытался передать бразды Хакку и Имас, но, к его удивлению, оба отказались. Хакка не волновали традиции, только исследовательский центр Золотого Форта, а Имас сказала, что не хочет жить так далеко от своего брата, аргумент, из-за которого Асаду было трудно отказать, учитывая жертву, которую он делал ради своей жены.

Поэтому Зал Дюн был передан в руки меньшего лорда, Ясира Фахима, ветреного человека, который следовал за Асадом немалую часть вечера и бессвязно болтал о такой куче различных вещей на такой огромной скорости, что Асад уловил лишь половину сказанного. В большинстве были заверения того, что персонал Зала Дюн делает свою работу тщательно и надлежащим образом.

В дверь Асада постучали, и он наполовину ожидал вновь увидеть Фахима. — Входите, — сказал он на Моссианском.

Орджанд пролетела сквозь дверь, перед тем, как Имас открыла её и последовали за ней, вновь закрыв её за спиной.

— Уже отдыхаешь? — сказала Имас на Валганском. — Где Корвас?

— С Гектором и Гарвелем, — ответил Асад.

— 'Быстро они подружились,' — сказала Орджанд. Её маленькие крылья скорпионницы беззвучно жужжали, пока она парила в воздухе. — 'Корвас обычно последним из нас сходится с людьми.'

Она не ошибалась, Асад знал. У Корваса ушли годы, чтобы наконец принять его дружбу с Юсеффом. — Думаю, он чувствует возможность альянса, — сказал Асад. — Или, может он просто хочет, чтобы я перестал называть его угрюмым ублюдком.

— Альянс? — спросила Имас. — С юным Атрийским лордом? Зачем? Не в обиду паренька, но его сила не его.

— Так ты тоже заметила, — сказал Асад.

— Конечно. Я немного злюсь на то, что Хакк не отдал этот щит мне. Или что-нибудь подобное, по крайней мере.

— Не забудь отругать его, когда вернёмся в Курос.

— О, обязательно.

Орджанд подлетела ближе. — 'Кстати говоря, новости слышал? Мы только что узнали этажом ниже.'

— Какие новости? — Асад рассеяно почесал щёку.

— 'Война между Джезболом и Хорштом. Она закончилась.'

Асад моргнул и выпрямился. — Что? Когда?

— 'Сегодня, пораньше. Джезбол победил. Они уже говорят о полном распаде Хоршта. Похоже, Джезбол заполучил в свои территории земли материка.'

— Так внезапно, — сказал Асад. — Как давно война идёт? Уже столько времени прошло, я забыл.

— 'О, на самом деле это была целая коллекция войн,' — сказала Орджанд. — 'Та, с которой ты знаком, началась примерно тридцать лет назад, но вообще они воюют уже больше ста лет. Я всё ещё не уверена, можно ли в это верить. Если бы это были новости об очередном «прекращении враждебности», я бы не поверила, но это первый раз, когда одна из них докладывает о полном завоевании другой.'

— И не только это, — сказала Имас. — Победу относят фельдмаршалу Джексону. Они говорят, что он прорывался через Избавление как нож, убил Гюнтера и Данхаузера, обоих.

Глаза Асада открылись шире. — Сам?

Она кивнула. — А чтобы провернуть что-то такое, разумно утверждать, что он достиг становления.

— 'Если это всё правда, то у Авангарда большая победа.'

— Джексон теперь вполне может быть вторым за одним только Серманом, — сказала Имас, не способная скрыть улыбку. — Я знаю, сейчас у нас конфликт с Авангардом, но я так взволнована новостями.

— Почему? — спросил Асад.

— Потому что! Сияющий Страж! Звезда Запада! Он опять это сделал! И в этот раз, наверняка спас миллионы жизней! О, такой мужчина... интересно, какой он на самом деле.

Асад обменялся взглядом с Орджанд. — Я не знал, что она настолько его фанат.

— '...Я знала.'

— Ты его видел когда-нибудь? — спросила Имас. — Он такой красивый. И, уверена, шикарен в постели.

Асад не верил ушам. — Ты лесбиянка!

Она пожала плечами. — Да, но я бы не сказала нет. Не ему.

Асад просто одновременно вздохнул и засмеялся.

— У всех есть свои исключения, — сказала Имас. — Уверена, что есть хотя бы один мужчина, для которого ты бы сделал исключением, верно? Должен быть.

Асад уставился на неё.

— Просто подумай немного, — подталкивала она.

Он потряс головой.

— Всё равно. Большой жёсткий сэндлорд не может признаться в том, что хочет потного, страстного секса с другим мужчиной. Я не собираюсь никому рассказывать.

— ...Есть ещё причины, по которым ты до сих пор в моей комнате?

Глава 113. О, всемирный воин...

Резамаар не могла перестать ёрзать.

— 'Может, расслабишься?' — спросил Дунстан. Ему тоже не было комфортно, запиханному в хвост самолёта вместе с остальным Седьмым Отрядом Наблюдателей. — 'Ты так отцепишься от моей руки.'

— 'Угх. Ладно.'

Было тревожно, что она может упасть с самолёта. Корпус был усилен душой, чтобы этого не случилось. Но, к несчастью, так для неё было только опаснее. За исключением самой планеты, жнецы не затрагиваются относительным движением физической реальности. Если она отпустит Дунстана, то в результате неожиданно станет статичной относительно Элега, но не самолёта. В результате её врежет в салон на скорости восемьсот километров в час. И даже жнец не переживёт такое.

Вот, почему самолёты никогда не усиливают душой, за единственным исключением — перевозом заключённых. Технически, их «переназначали», но Гаргулья явно не хотела, чтобы хоть кто-то из жнецов сбежал.

— 'Ёбаный Богом чёрт,' — сказала Реза приватно. — 'Чего она просто не отпустила нас в Джезбол с этим гандоном Майлсом?'

— 'Я не знаю.'

— 'Я не хочу в ёбаный Каргам!'

— 'Ты говорила. Уже несколько раз.'

— 'Почему ты такой спокойный?! Ты хоть понимаешь, какой фестиваль дерьма в этом месте сейчас?!'

Намёк на происходящее там у него был. Было бы странно, если бы не было. — 'Ты говорила, что больше не хочешь сражаться с рейнлордами.'

— 'О, да, какая светлая сторона. Мы поправили сломанный палец, отрубив руку. Чудесно.'

— 'Чего вообще Каргам такой хаотичный?'

— 'Ты ещё не знаешь?'

— 'Не детали.'

— 'Что ж, я избегала этого места как сифилитического хуя обезьяны, так что не могу назвать себя экспертом, но в моём понимании в Каргаме несколько стратегически важных мест, и Дозер пытается получить их как озабоченный дельфин пытающийся забраться на нудистский пляж.'

— '...Ненавижу твою манеру объяснять.'

— 'Дельфины ебанутые животные, знаешь ли. Они убивают собственных детей чисто от скуки.'

— '...Это правда?'

— 'Либо от скуки, либо от того, что их самки готовы встречаться вновь, когда у них нет детей. Самцы убивают детей, чтобы у них было больше секса.'

— '...Вау.'

— 'И всё равно все их любят. А вот ещё есть животные вроде летучих мышей-вампиров. Все думают, что они страшные и отвратительные, потому что они пьют кровь, а они, на самом деле, супер охуенные.'

— 'Мне кажется, что мы отдалились от вопроса насчёт Каргама.'

— 'То что ты задаёшь скучные вопросы не моя проблема. В любом случае, летучие мыши-вампиры безобидные, они даже усыновляют маленьких детей летучих мышей, которые стали сиротами. Это ахренительно круто! Но из-за того, что они не полностью милые и радостные на вид, все думают-'

— 'Хорошо, я понял. Ты была зоологом, когда жила?'

— 'Да, Дунстан. Из-за того, что я знаю два факта насчёт животных, это означает, что я была зоологом. Отличный способ оскорбить целую профессию, ебаный ты невежда.'

— 'Ты права. Не знаю, о чём я только думал. Я могу никогда не очиститься от стыда, который навёл на себя.'

— 'Не нужно мне тут твоего сухого сарказма. Я всё ещё злюсь тут.'

— 'Говоришь так, будто это что-то необычное.'

Светящиеся красные глаза Резы уставились на него на мгновение. — 'Интересно, я могу попросить Санко заставить тебя чистить туалеты?'

Дунстан не ответил, и на некоторое время повисла тишина, к его удивлению. Никто из других наблюдателей не казался сильно разговорчивым, наверно были заняты разговорами со своими несчастными жнецами. Обычно, капельками спокойствия и тишины была крайне желанна, но здесь и сейчас она чувствовалась лишь неудобной. Это заставляло его думать, что Реза на самом деле волнуется, а не просто жалуется и стонет как обычно. Спустя продолжительный отрезок времени он поднял тему сам.

— 'Как думаешь, почему она решила притащить нас в Каргам с собой?'

— 'Наверно потому что наш отряд сделал бо́льшую часть грязной работы Лоренса и Майлса, пытаясь захватить Элроев. Она не хотела, чтобы мы выполняли ещё какие-то секретные приказы для них, полагаю.'

Дунстан мог в это поверить. Они с Резой слышали, что Санко временно убрала Оверу как какой-нибудь воспитатель. Он также был одним из офицеров, которых Санко вызвала на разговор, так что он был прямо там, когда рейнлорды решили, что не будут сотрудничать. Он не думал, что скоро забудет эту битву. И, откровенно говоря, узрев такую битву он чувствовал себя более-менее готовым ко всему, что Каргам может в него бросить.

Он попытался поддержать разговор, — '...Что, по-твоему, Санко намеревается делать с пацаном Элроев?'

Резе потребовалось мгновение, чтобы заметить вопрос. — 'О. Кто знает. Уверена, она просто не хотела оставлять Циско и Деннекса с Майлсом.'

— 'Мм. Может, она хочет сама их защищать.'

— 'Или допросить. Или и то, и другое. Меня больше интересует, что она намеревается делать с рейнлордами, которых не захватила. Как всё обстоит сейчас, то в Саире даже не осталось Авангардцев, пытающихся их поймать.'

— 'Наверно, она просто отправит новый дивизион, разве нет?'

— 'Наверно, но до тех пор, пока она этого не сделает, рейнлорды будут делать что захотят. Готовить, что захотят. А сама их история в том, что они были полнейшими ублюдками, когда к тому подходило.'

— 'Ты говоришь из собственного опыта?'

— 'Так случилось, что да. Я была убита одной из их ебаных мин-ловушек.'

Это заставило Дунстана сделать паузу. — 'Теперь мне любопытно.'

— 'О, хочешь кровавых подробностей? Потому что они у меня есть. Буквально подробности о кровавости.'

— 'Ну, я не на самом деле-'

— 'Представь, что наступаешь в лужу,' — сказала Реза, — 'тут же понимая, что она на метр глубже, чем ты ожидал. Представь, что на дне оказывается куча ледяных шипов, которые пронзают твою ногу и углубляются до голени. Представь, как ты корчишься в агонии, неспособный сдвинуться, пока дамба на твоих глазах неожиданно ломается и огромная волна плывёт на тебя. И теперь представь, как тебя ударяет водой почти до смерти, после чего ты медленно тонешь.'

— '...Мне было интереснее, почему ты была там.'

— 'Как насчёт хоть какой-то долбанной жалости?!'

— 'Прости, твоя смерть была ужасной, Реза. Уверен, ты помнишь, какой чудесной была моя.'

— 'Если учитывать всё, я бы сказала, что быть разорванным на части стаей волков Данте довольно радикальный способ уйти.'

— 'Думаю, лучше я бы утонул. Или сгорел, может быть.'

— 'О, в этом сомневаюсь. Сгореть заживо один из самых мучительных способов. Я определённо выбираю волков.'

— 'Хмф.'

— 'Ладно, тогда сыграем. Что бы ты выбрал? Лазеры, медленно прожигающие твою голову через глаза, расплавляя мозг? Или есть свою любимую еду, пока твой желудок не лопнет, и ты не умрёшь?'

— 'Почему любимую еду?'

— 'Потому что постепенно она станет твоей самой ненавистной, ты будешь есть её до тех пор, пока тебя не стошнит. Но ты всё равно продолжишь есть её и каждый раз, когда тебя вырвет, это будет означать лишь то, что тебе придётся есть ещё больше этой штуки и то, что ты когда-то любил, станет твоим новым худшим кошмаром.'

— '...У тебя извращённое воображение, ты знала?'

— 'Ладно, я дам тебе третий вариант.' — Она сделала паузу. — 'Ух... обсираться перед человеком, которого ты любишь больше всего, вплоть до смерти от смущения.'

— 'Вау.'

— 'И, если каким образом ты не будешь смущён, то просто продолжишь срать вечно.'

— 'Ладно, думаю нам стоит некоторое время помолчать.'

В прочем, она не заткнулась. Реза донимала его бессмысленными вопросами следующие полтора часа и Дунстан пожалел о том, что волновался за неё.

Облегчение наконец пришло, когда самолёт попал в турбулентность. Это продержалось некоторое время после чего стихло. И затем громогласный хлопок дёрнул самолёт вверх и в сторону, оставив половину наблюдателей висеть кверху ногами на их перекрещивающихся ремнях.

— 'Не знаешь, что происходит?' — спросил Дунстан.

— 'Можешь назвать это предчувствием, но я думаю, что нас атакуют,' — ответила Реза.

— 'Кто?'

— 'Я не чувствую никого летящего рядом с нами.' — Через секунду, однако, она добавила, — 'Вот дерьмо. Держись.'

Он держался, но шанса спросить зачем у него не оказалось. Прозвучал ещё один, гораздо более громкий хлопок, в этот раз в компании с очень нежелательным звуком трещащего металла. Большой кучи металла. Салон покачнулся опять и начал крутиться слишком быстро, чтобы это было чем-то, кроме как свободным падением.

И тогда самолёт открылся. Дунстан видел, как стены разрываются и изменяются. Давление в салоне упало в одно мгновение, а потянувшийся за этим ветер вытянул с собой воздух прямо из его лёгких. На мгновение всех потянуло к дыре, но это продолжалось не долго, потому что дыра росла настолько быстро, что вскоре её называть дырой уже было нельзя. Скорее, это просто было открытое небо, солнце восходило на горизонте, красивое и совершенно неподходящее мучительному ветру, вырывающему пассажиров из их ремней, выбрасывая их в грозовые тучи ниже.

Тем не менее, самолёт не был уничтожен. Металл изгибался и изменялся под ними. Теперь он двигался. Вверх и вниз, как крылья по сторонам. Дунстан с трудом поддерживал глаза открытыми, когда он увидел металлическую шею, формирующуюся перед ними, поднимающуюся в форму птичьей головы.

Это была Санко, понял он. Она стала самолётом, объединив себя с ним, сделав своё тело буквально металлической птицей. И затем он понял зачем.

Полдюжины ракет были прямо здесь, за хвостом птицы, вращающиеся и приближающиеся ближе с каждой секундой, даже Санко опустила нос вниз, чтобы набрать скорости. Это без всяких сомнений были тепловые ракеты, и наверняка ещё и усиленные душой, раз Реза смогла почувствовать их в последний момент.

Металлическая птица вздрогнула и перевернулась в воздухе. Её левое крыло исказилось и затем оттолкнуло все ракеты, словно мух. Они сбились с курс, одна детонировала и за этим последовала стряхнувшая воздух цепочка взрывов из всех остальных.

Тело Гаргульи вновь пикировало и Дунстану пришлось усилить душой собственное тело, прежде чем ветер и гравитация сломают больше его костей.

Он увидел, за чем гонится Санко. За передним куском самолёта, в котором были пилоты и большинство захваченных рейнлордов. Он исчез в грозовых тучах, и Санко пыталась его догнать. Влажная и грязная темнота обмывала всё вокруг.

Он пытался оставаться спокойным. Видел только серый цвет вокруг. Слышал только завывающий ветер. И каждую секунду чувствовалось, что его может вырвать или он может отключиться или произойдёт сразу и то, и другое. Оставаться спокойным не было в вариантах.

Но слова Резы были здесь, в его голове. — 'Говорила же, что Каргам сосёт!'

Ему пришлось сфокусировать всё своё внимание, чтобы ответить. — 'Ещё что-то почувствовать уже можешь?!'

— 'Ну, тут шесть истребителей! Как минимум! Рад, что спросил?!'

Наконец они выбрались из туч, и Дунстан увидел, что Санко почти догнала недостающую половину самолёта. Оставшийся пробел она заполнила, вытянув шею и укусив кусок. И это всё, что требовалось, чтобы сделать недостающий кусок самолёта её куском. Металл начал расширяться и расти, добавляясь к птичьему телу Гаргульи.

Дунстан увидел реактивные самолёты, о которых говорила Реза. Они прорвались через грозовой потолок над ними, став едва ли больше, чем отдалёнными точками в глазах Дунстана, но облачные следы делали их вполне отчётливыми.

Больше ракет уже было в пути, но один из самолётов приближался к Санко, желая накрыть её огнём пулемётов. Полсекунды потребовалось самолёту, чтобы их настигнуть, но этого времени всё равно хватило Гаргулье, чтобы вытянуть крыло и схватить самолёт в полёте. Её тело изогнулось в сторону и поглотило его полностью, увеличившись вновь.

Следующая партия ракет уже была здесь, но Санко закрыла собой своих пассажиров, окружив их внезапной безветренной тьмой. Дунстан услышал громкий звук удара, последовавший за ним лязг металла и затем последовательность взрывов. Один из них, однако, задел бок Гаргульи. Огонь и шрапнель изрешетили салон вокруг Дунстана.

И вот он уже падает с неба без парашюта, оба ремня всё держатся на нём, но стены у его спины уже не было.

Его товарищи наблюдатели были всюду вокруг него, большинство в нескольких частях.

Падение заняло немало времени, несколько минут, чего, по факту, было достаточно, чтобы ему стало удивительно скучно. Дунстан никогда раньше не прыгал с парашютом, но это не показалось ему особенно захватывающим. Без возможности изменить своё направление, он просто наблюдал за тем, как широкий лес медленно приближается.

Тревожность Резы тоже, казалось, значительно снизилась. — 'Эй, как думаешь, переживёшь это? Ставлю сотню вингвэнгов, что нет.'

— 'Ты не знаешь что это.'

— 'Это какая-то валюта. Я выбрала специфичные, но мы сейчас в Каргаме, и я всё равно не следила за этим дерьмом. Ты хоть знаешь, сколько различных валют появились и исчезли за мою жизнь?'

— 'Три?'

— 'Немного больше, умник.'

— 'Значит, четыре?'

Реза захихикала. — 'Знаешь, мне вроде как нравится, когда ты прикидываешься глупым. Это делает тебя более невинным и очаровательным. По факту, начиная с прямо сейчас, просто прикидывайся всегда.'

Дунстан наконец-то достиг леса и упал в листву с терминальной скоростью. Сеть листвы и ветвей пыталась остановить его падение, но едва ли им это удалось. Дерево взорвалось в щепки и упало вместе с ним, его правую ногу изогнуло и оторвало подчистую. Конечный удар о землю переломал почти каждую его кость, какую он мог почувствовать, и когда он вернулся к чувствам, то был вполне уверен, что по крайней мере несколько его органов превратились в жижу, хотя больше всего он был удивлён тем, что его мозг не оказался одним из них.

Восстановление уже работало, пока он пытался подняться на одну руку. Кровь лилась из его рта и носа, а глаза сообщали, что он не скоро сможет подняться.

— 'Эй, эм, Дунстан,' — Реза вновь была тревожнее, — 'я знаю, тебе сейчас ещё не очень хорошо, но мы тут не одни.'

Он ещё не мог сформулировать ответ.

— 'Тут кучка слуг вокруг нас,' — сказала она, — 'и у большинства из них конченые души. И не хочу тебя тревожить, но я думаю, что они собираются немножко погрызть наши лица.'

Он перевернулся и заметил толстую ветвь для поддержки. — 'Спрячься пока под землю,' — сказал ей Дунстан.

— 'Да, насчёт этого, эм, я чувствую какое-то странное дерьмо и под землёй, так что...'

— 'Странное? В чём?'

— 'Я не совсем уверена. Но если ты сейчас сможешь встать, это будет потрясающе.'

Вернувшееся зрение не сильно помогало. Лес вокруг был таким плотным, что едва ли утренний свет мог пробраться через верхушки деревьев. Но теперь он мог и слышать, а потому затаил дыхание и прислушался.

Шелест листвы. Всюду вокруг него. И тихий, слабый гул под его ногами. Земля дрожала. Это могло быть из-за Гаргульи, но он был вполне уверен, что она всё ещё в небе.

— 'Прямо перед тобой,' — предупредила Реза, и Дунстан приготовился в тот же момент, как воющая размытая тень выпрыгнула из-за ряда деревьев впереди.

Неспособный стоять и всего с половиной тела, повинующейся ему, Дунстан знал, что ему придётся энергично жертвовать телом ради своей способности преобразования криптона, если он хочет иметь хоть какую-то надежду на победу. И действительно, когда монстр, истекающий слюной на людей, приземлился перед ним и начал грызть его лицо и разрывать грудь, Дунстан превратил громадные куски своего тела в перегретый газ. Каждая точка физического контакта между ними горела. Даже собственное лицо Дунстана превратилось в кровавое тлеющее месиво.

Единственной рабочей рукой он нашёл бессознательную голову, которая тут же укусила его пальцы металлическими зубами.

Дунстан пожертвовал кистью целиком и пронзил его череп. Мозговое вещество разлетелось из затылка монстра, и молотящее его тело быстро на него упало. Он отбросил труп и попытался встать вновь, достигнув большего успеха теперь, когда бо́льшая часть его ног восстановилась. Он отдал немалую часть своего торса, рук и головы, но обмен того стоил, пока он сохраняет сознание.

— 'Ты меня ещё видишь?' — спросила Реза.

— 'Да.' — В его глазах она всё ещё была видна идеально в темноте, несмотря на то, чтобы была угольно-чёрным призраком.

— 'Тогда следуй за мной.'

Она полетела вперёд, держась низко и перемещаясь с достаточно медленной скоростью, чтобы ковыляющий Дунстан мог её догнать.

Не больше чем через двадцать шагов обжигающе яркий свет пронзился через тьму, но Дунстан был далёк от облегчения, когда увидел, что его источником был поломанный другой слуга, который поджёг себя. Лес уже начинал загораться, Дунстан видел, как оранжевые язычки пламени лижут стволы, забираются к листве или перепрыгивают по подлеску.

Дунстан перепрыгнул пламя и накатился на горящего слугу. Он ожидал, что ему придётся сражаться с горящим существом, но вместо этого удара хватило, чтобы оторвать его горящую голову с плеч и отбросить её в ряд кустов, из-за чего они тоже загорелись.

Всё ещё почти не способный использовать руки, Дунстан перекатился по земле и поднялся обратно на ноги, чтобы продолжить бежать. Они с Резой проталкивались через нарастающее пламя не обращая на него внимания. Его одежда могла подхватить пламя, но маленькие огоньки было легко потушить криптоном.

Довольно странно, но на самом деле пожар сделал обстоятельства проще для него, очистив его путь от других сломленных слуг, которые в отличие от него не были огнеупорны. Не говоря даже о том, что это дало ему необходимое на полное восстановление время.

Реза резко остановилась, и Дунстан прошёл сквозь неё, чуть не упав. Он осмотрелся в поисках угрозы, но ничего не видел. — 'Что не так?' — спросил он.

Деннекс пролетел через стену огня. В нём не хватало нескольких кусков.

— 'Ты освободился,' — заметила Реза.

— 'Привет,' — сказал он, довольно спокойно. — 'Не сильно против будете, если я присоединюсь?'

— 'Не хочешь сам попытаться пролететь через весь этот бардак, а?'

— 'Нет, не хочу. Полагаю, я чувствую солдат Избавления над нами.'

— 'А под нами? Ты знаешь, что это?'

— 'Нет, не знаю. Я сперва подумал, что это сеть душ, но нет же, верно?'

— 'Нет. Оно движется, чем бы это ни было. Будто живое.'

Дунстан хотел говорить вслух, но треск и рёв горящей древесины был слишком громким, да и дыма было почти столько же, сколько воздуха. — 'Мы тратим время,' — сказал он Резе.

— 'Точно,' — сказала она публично. — 'Ну, тогда пошли.'

Они пошли вместе, держась в относительной безопасности в огне, позволяя пламени вести их. Дунстан продолжал слышать взрывы в небе над ними. Когда деревья начали падать, открывая взору небо, он начал видеть там людей и низко пролетающие самолёты. Это давало чуть больше, чем намёк на происходящее, но если Деннекс не осмелился занять воздушное пространство, значит там довольно плохо.

И тогда земля поднялась под его стопами, чуть не сбив его с ног.

Дунстан упал на одно колено, и когда он поднял взгляд, то увидел несколько столбов, вытянувшихся из земли. Каждый широкий как автобус, и когда они прекратили двигаться, Дунстан понял, что это были головы.

Огромные черви. Их громадные тела ощетинились видимым электричеством, а глаза-бусинки смотрели точно на него и Резу.

Однако, было довольно заметно, что они не нападают. Просто застыли на месте, неподвижные, уставившиеся на них.

И тогда раздался голос, — Ага! Я знал, что ты выживешь! Отличная работа, Дунстан!

Дунстан прищурился, и увидел силуэт на вершине центрального червя. Он не мог узнать голос, но звучание было знакомым. Он вдохнул полной грудью и позвал, — Кто ты?!

— Чего-, это же я! Твой дедушка! — Силуэт замахал рукой, и червь под ним опустился достаточно низко, чтобы Дунстан мог увидеть.

И Дунстан с трудом верил своим глазам. Он не видел этого морщинистого лица с детства, но оно ни капли не изменилось. Насколько бы мало не было в этом смысла, сомнений не было. Это определённо был Дэмиан Рофал. Его дедушка.

Дэмиан засмеялся. — Феромас думал, что мой план тебя точно убьёт, но, ха! Будто он что-то понимает!

Дунстан наконец нашёл слова, — Дедушка, ты что здесь делаешь?!

— За тобой пришёл, очевидно же! Я здесь ради тебя, мой мальчик! Всех остальных найти было легко, но чтобы выследить тебя ушли месяцы. Ты не должен был сбегать из дома, знаешь ли. Не то, чтобы я жаловался. Как часто удаётся послать к чертям план фельдмаршала, а?

— Это сделал ТЫ?!

— Ну, да и нет. Избавление, может быть, действовало под впечатлением, что на борту какой-то драгоценный артефакт. Но в любом случае! Важно то, что мы теперь вместе! О, а это твой жнец? А, нет, их с тобой двое. Какому из них ты принадлежишь? В любом случае, приятно познакомиться с ними двумя! Надеюсь, они хорошие!

У Дунстана было столько вопросов, что он просто потянулся за первым. — Что за чёртовы черви?!

— О, о них не волнуйся! Это мои приятели! В прочем, не гладь их. Я знаю, они выглядят милыми и мягкими, но они ударят тебя током.

— 'Не желаешь поторопиться?' — сказал Феромас. — 'Мы всё ещё в опасности, знаешь ли.'

— А, точно. Тогда, выбираемся отсюда? Я бы предпочёл не сражаться с этой твоей Гаргульей!

Глава 114. Твой проницательный характер...

Вместо сна Гектор проводил бо́льшую часть ночи изучая Зал Дюн. И не он один. Ему попадались бродящие люди, куда бы он ни пошёл. Наверно, таким был побочный эффект дороги длиною в день. Все поспали в пути и теперь не могли найти себе места.

Ему наконец-то удалось позвонить мадам Картрейсис и сообщить ей, что он останется в Саире ещё ненадолго. Она сказала, что реконструкция продвигается стабильно, хотя и медленнее, чем когда он помогал. Оказалось, что рабочие продолжают о нём спрашивать. Он надеялся скоро вернуться.

Эта замысловатая песчаная крепость была пиром для его глаз, но на самом деле из-за неё ему только сильнее хотелось вернуться к работе во владении Уоррен. В частности, была здесь галерея без окон, которая так и дарила Гектору идеи. Он осмотрел сад под куполом, очарованно взглянул на песчаный монолит, окружённый скромной зеленью и маленькой речкой. Вместе это место напоминало Гектору о центральной площади Уоррена, открытому месту меж восьми громадных башен. Он задумался, есть ли какие-нибудь растения, способные расти в Уоррене. Наверно нет.

В прочем, когда он не думал о декорациях и структурном дизайне, он задумывался над тем, что делают рейнлорды. Их главы собрались на ещё одно собрание сразу по приезду, несомненно, всё ещё пытаясь придти к согласию следующего курса действий. По большей части Гектор интересовался, достигли ли они уже единогласия насчёт Ибая Блэкбёрна, особенно потому, что он продолжал видеть, как Ибай появляется повсюду.

Хотя, может дело было также в том, что Гектор немного следовал за ним. Самую малость.

Мужчина, похоже, устраивал ад охранникам, пытающимся за ним поспевать. Гектор слышал, как Горацио наказывал его несколько раз.

К пятой встрече, Ибай заметил Гектора и не колеблясь телепортировался к нему.

— Привет! — поздоровался Ибай. — Не можешь уснуть, а?  Я тоже. Ну, я вообще не много сплю, но всё же, это довольно волнующе, да? Это место такое классное! Я надеюсь, что мы сможем остаться здесь на некоторое время.

Откровенно говоря, Гектор был удивлён, что Ибаю позволено свободно бродить, но он полагал, что дело больше в том, что они просто не могут остановить его.

— 'Мы рады, что ты доволен,' — сказал Гарвель.

Горацио и остальные телохранители вновь его догнали, но сейчас они уже должны были привыкнуть, потому что никто из них не стал ругать Ибая. Горацио выглядел даже более измождённым, чем когда Гектор видел его в последний раз.

— Кстати говоря, Гарвель, — сказал Ибай, — я уверен, что когда мы говорили в прошлый раз, ты обещал мне историю.

— 'Ах, думаю обещал.' — Жнец начал уплывать в сторону, и Ибай пошёл с ним.

Гектор тоже не отставал, дабы всё время быть между ними. Он помнил, что Гарвель сказал насчёт противодействия Ибаю, но это не означало, что он оставит Гарвеля открытым к внезапной атаке.

— 'Какую историю ты бы хотел?' — спросил Гарвель.

— Что-нибудь захватывающее! — сказал Ибай.

— 'Хмм. Ладно. Знаком с историей о Дэ́йнболге?'

— Конечно, — ответил Ибай, — но я больше заинтересован в твоей собственной истории.

— 'Это и есть моя собственная история,' — сказал Гарвель.

Он моргнул. — Что ты имеешь в виду?

Гарвель взглянул на Гектора. — 'Я имею в виду, что жил там. Перед опустошением.'

У Гектора появилось несколько своих вопросов, но он решил дать их разговору возможность раскрыться.

Горацио Блэкбёрн, тем не менее, решил вклиниться. — Вы «жили» там? То есть, раньше, чем стали жнецом? — Жнец мужчины тоже казался заинтересованным.

— 'Верно,' — ответил Гарвель. — 'Мы с Чергоа там выросли.'

— Вау, — сказал Ибай. — Какого это было? Весело?

— 'Полагаю, это зависит от того, что ты считаешь весёлым.'

— Там были вечеринки на дни рождения?

— 'Нет, боюсь, что нет.'

— Жаль. Но там были какие-нибудь вечеринки, верно? Сезонные праздники и подобное?

— 'Конечно.'

— Тогда, я думаю, они могли быть весёлыми, — сказал Ибай. — Но в любом случае, какую историю ты хотел мне рассказать?

— 'Что ж, представляешь, когда мы с сестрой были очень юными, мы видели, как вырезали целую деревню людей. Это было довольно кровавым событием и всего за один день деревня стала городом-призраком.'

Гектор заметил, как Горацио и другие охранники некомфортно ёрзают, но Ибай заговорил первым.

— Это ужасно. Мне казалось, что ты назвал историю захватывающей.

— 'Она не показалась тебе захватывающей?' — спросил Гарвель.

Улыбка Ибая исчезла, когда он посмотрел на жнеца. — Нет, боюсь, что нет. И, если ты не против, я бы не хотел слушать продолжение.

— 'Правда? Но ещё столько всего можно рассказать.'

— Тогда, извини, что запутал тебя. Я предпочитаю более радостные истории. — Отклонению потребовалось мгновение, чтобы вновь вернуться к радостному настроению. — Есть что-нибудь с единорогами?

— 'Боюсь, что нет.'

— Понятно. Ну, тогда забудь. Я внезапно оказался в настроении для чего-нибудь сладкого. Кто-нибудь ещё хочет чего-нибудь? — Ответа он не ждал. — Я буду на кухне. — И вновь телепортировался.

Горацио вздохнул, и Гектор увидел безмолвный обмен словами со жнецом, наверняка он спрашивал, куда отправился Ибай. Жнец указал, и все телохранители убежали.

Гектор решил последовать за ними. — 'И что это было?' — спросил он Гарвеля на бегу. — 'Пытался проверить его кровожадность или что-нибудь такое?'

— 'Вроде того,' — приватно ответил жнец. — 'На самом деле я просто хотел узнать, как он отреагирует. В прочем, не ожидал, что он сбежит. Не уверен, что теперь думать.'

— 'Не могу и представить, чтобы он признался, что ему нравится эта история.'

— 'Конечно, но я думал, что ему будет хотя бы любопытно. Я имею в виду, тебе разве не любопытно?'

В этом Гектор был, по крайней мере, согласен. Он не слышал о Дэйнболге раньше, но примерно предполагал, к чему это относилось. Если это было то место, откуда пришёл Гарвель, тогда оно, наверно, было с другой стороны мира, откуда происходили Лайзаксы, и если оно было «опустошено», как сказал Гарвель, то наверняка он говорил о каком-то месте на Экзолте, мёртвом континенте. Или, наверно, это вообще было другим названием самого континента.

Экзолта был землёй разорванной на части древними войнами, но на этом знания о нём заканчивались. Сегодня эта земля считалась более чем необитаемой. Из того, что понимал Гектор, редко люди осмеливались отправиться туда, потому что никто не возвращался.

Или такими были слухи. Гектор был заворожён этим местом пару лет назад, но теперь, когда он знал о жнецах, то не был уверен, во что можно верить. Он помнил, как рыскал в интернете в поисках информации об Экзолте и не нашёл ничего научного, за исключением только фотографий со спутника, на которых были бесконечные тёмные грозовые тучи.

Гектору было интересно, что Гарвель может знать об Экзолте, но сейчас было не лучшее время для вопросов, полагал он и надеялся, что вспомнит об этом позже.

Когда они приблизились ближе к кухне, знакомый запах зацепил нос Гектора. Слишком знакомый.

Кровь. И много.

Он ускорил шаг и достиг широкого входа в тот же момент, когда и четверо телохранителей Ибая. И он не был готов к тому, что увидел.

Ибай стоял там, застряв ногой в груди человека, лежащего на полу. Тело. И оно было выпотрошено.

Когда Ибай увидел их, его глаза открылись шире. — Ага! Эм. Это не то, на что это похоже?

Глава 115. Парадокс дьявола...

Некоторое время казалось, что никто не знает, что делать. Все они просто уставились на Ибая, слишком шокированные, чтобы говорить.

И затем Гектор заметил, как Горацио делает медленный шаг вперёд.

— ...Скажи нам, что здесь произошло, — сказал мужчина очень спокойно. Второй телохранитель Блэкбёрн был прямо за ним.

Гектор не упустил из вида неожиданно появившийся в комнате отряд. Двое других телохранителей были из семьи Делагуна. Он узнал оба лица, но имя знал только одно. Лоренцо. Сын лорда Сальвадора. И прямо сейчас они выглядели довольно нервными.

— Ну, э, я просто-эм... — Ибай всё ещё пытался вытащить ногу. — Честно говоря, я не уверен. Когда я телепортировался он уже — но я не — это не должно было — эээ... э... Я так запутался!

— Всё в порядке, — успокаивал Горацио. — Успокойся и думай. Но сперва, почему ты просто не телепортировался отсюда?

— Я пытался, — сказал Ибай. — Тело просто телепортируется со мной. — Он указал назад. — Изначально мы были там.

И Гектор заметил кровавые пятна в другой стороне кухни. Когда он вновь посмотрел на Делагун, то заметил, что их жнецы пропали. Несомненно полетели рассказать кому-нибудь.

Скоро ситуация станет очень сложной, чувствовал Гектор. Он решил держать свои глаза на Блэкбёрнах.

Горацио пытался помочь Ибаю освободиться. — Ты знаешь, что я должен спросить, — сказал Горацио. — Этого человека убил ты?

— Нет, я-— — Ибай почесал голову. — Нет. Он уже был здесь. Я просто. Я телепортировался и он — я не убивал его. Я бы не стал-— — Его нога освободилась, покрытая кровавой коричневой тенью.

Гектор просто смотрел за тем, как Горацио продолжает задавать Ибаю вопросы, но больше не получает ответов. Отклонение теперь не находило слов, повторял свои собственные слова, и выглядел не просто сбитым с толку. Гектор продолжал ожидать, что Ибай сбежит, но этого не происходило, и Гектор задумался, что же его останавливает.

Прибыло больше рейнлордов — все Сиболты и Делагуна. И Гектор был удивлён снова, когда сражение не разразилось сразу же. Вместо этого, они просто вывели Блэкбёрнов из комнаты, оставив позади группу, чтобы защитить место преступления.

Гектор заметил, что группа Сиболтов взглянула на него и Гарвеля, и не так много времени прошло, прежде чем они подошли. Гектор приготовился к разговору.

— Лорд Гофф, — сказал ближайший джентльмен, — Вы в порядке? Можем мы попросить Вас принять участие в нашем расследовании?

У Гектора только изменилось выражение лица, но ему потребовалось всё его самообладание, чтобы у него не просто повисла челюсть. Как обычно, он позволил Гарвелю заняться разговором.

— 'Это было бы честью для нас,' — сказал жнец. — 'Но я удивлён, что вы просите посторонних вроде нас помочь.'

— В данном случае нам кажется, что перспектива посторонних может быть полезна, — сказал тот же джентльмен. По его внешнему виду можно было сказать, что он как минимум в два раза старше Гектора. — Также вы были одними из первых на месте преступления. Но Вы правы. Будь вы совершенно посторонними, мы бы не стали спрашивать вас. Я, однако, думаю, что вы не совсем посторонние. — Он протянул руку Гектору для рукопожатия.

Нерешительно Гектор принял жест.

— Меня зовут Карлос Сиболт, — сказал мужчина. — Это мой жнец, Олайджэс.

— 'Зовите меня просто Олли.'

— П-привет, — поздоровался Гектор.

Карлос представил остальных в группе. Джезения, Нико и Перла Сиболт, вместе с Манюэлем и Лоренцо Делагуна. Последние двое были телохранителями Ибая, а следовательно свидетелями, как и Гектор. Конечно, у каждого был жнец, но ни за что бы Гектор не смог запомнить все эти странные имена.

Карлос в итоге спросил о том, что видели Гектор и Гарвель, но затем появились Асад с Корвасом, и разговор переместился на них, когда потребовались объяснения.

Гарвель, в прочем, не был заинтересован в выслушивание того, что уже и так знал. Гектор заметил, как он уплывает к месту преступления, чтобы изучить тело и следы крови.

Гектор последовал за ним.

Тело жертвы было настолько разорвано, что Гектор не мог угадать даже пол. Он был немного удивлён тем, что подобное зрелище всё ещё способно на него повлиять. Одна его часть хотела, чтобы он просто привык ко всему этому, дабы он мог сохранять невозмутимость лица, но просто было что-то особенное в лицезрении последствий жестокости. Видеть саму жестокость было тоже ужасно, но с этим он мог разобраться. Лишь когда он видел последствия, ужасный конец, это действовало на него, вызывало боль в груди и ворочало желудок.

Бедный человек. Кем бы он ни был, его смерть не была безболезненной.

Спустя продолжительный период времени Гарвель вытянул Гектора из его болезненности приватным вопросом, — 'Итак, что думаешь?'

Гектор потёр щёку одной рукой. — 'Наверно то же, что и все остальные. Ибай потерял контроль и убил кого-то.'

— 'И всё? Ничего больше?'

Рот Гектора расплющился в полосу.

— 'Давай Гектор, мы теперь следователи. Тебе ничего не кажется странным?'

— 'Ну, здесь мёртвый.'

— 'Ты знаешь, о чём я говорю.'

— '...Полагаю, ты не считаешь Ибая виновным?'

— 'Не знаю. Я спрашивал твоё мнение. Твоё настоящее мнение. Такое, которое ты сформировал используя свой мозг. Я знаю, что ты рациональный, Гектор.' — Прошла секунда. — 'Ну, бо́льшую часть времени.'

Гектор поднял бровь.

— 'Гах, я прошу твоей помощи. Не будь козлом. Грёбаная жуть произошла здесь, и мы должны понять, что именно это было. Потому что если Ибай не ответственен за это, это означает, что виновен кто-то другой и этот кто-то наверняка пожелает убить ещё.'

Гектор знал, что жнец это правильно подметил. Он всё время знал, на самом-то деле. Ему просто захотелось побыть упёртым в этот раз. К несчастью, не было похоже, что такой вариант у него был. — 'Хорошо,' — сказал Гектор. — 'Ну... то есть... это правда довольно странно. Если представить, что Ибай потерял контроль, я не думаю, что он вёл бы себя настолько... тупо.'

— 'Именно. Только идиот убил бы кого-либо вот так. А с его силами? Он мог бы легко избавиться от тела раньше, чем кто-либо его обнаружил.'

— 'Может, но он не смог бы убрать весь этот беспорядок,' — сказал Гектор. — 'Вся эта кровь... мне это не кажется чем-то запланированным заранее.'

— 'Может, убийца и хотел, чтобы мы так думали,' — сказал Гарвель.

Гектор наклонил голову. — 'Думаешь, кто-то попытался его подставить?'

— 'Ну, либо он это сделал, либо кто-то немало постарался, чтобы подстроить всё настолько. Я не представляю, как Ибай мог «просто случайно» наткнуться на это мёртвое тело в тот короткий момент, когда никто из его стражей не смотрел. Чертовским это было бы совпадением.'

— 'Хмм. Но если кто-то его подставил, тогда откуда ему было знать, куда он телепортируется? Как ты и сказал, этот свободный момент был чертовски маленьким, и Ибай не совсем предугадываемый.'

— 'Ага, хорошее замечание. Если кто-то хотел его подставить, этот кто-то потрудился на славу.'

Вопрос появился у Гектора и он понял, что его следовало задать раньше. — 'Где душа жертвы?'

— 'Не знаю,' — ответил Гарвель. — 'Когда мы пришли, её здесь уже не было, но я действительно чувствовал, что она была там с Ибаем.'

— 'Постой-ка, что?' — Гектор осмотрел место преступления ещё раз. — 'Так ты знал, что жертва была жива и одна с Ибаем прямо перед тем, как здесь оказались мы?'

— 'Не обязательно жива. Только то, что с ним была вторая душа и сейчас она исчезла.'

Гектор посмотрел на жнеца.

— 'Знаю,' — сказал Гарвель. — 'Это довольно сильное свидетельство того, что Ибай поглотил душу. Я не игнорирую такую возможность.'

— 'А похоже, что игнорируешь.'

— 'Я просто говорю, что мы должны быть осторожны в этом вопросе. Каким бы образом это не закончилось, мы должны быть уверены. Или, по крайней мере, уверены насколько это возможно.'

— 'Если только Ибай и жертва были не одни в комнате в момент убийства, тогда я не понимаю, как кто-то ещё мог его совершить.'

— 'Гектор. Это здание переполнено слугами. Людьми с невероятными способностями. Людьми, которые также будут помнить и о способности жнецов чувствовать души.'

— 'Ты говоришь о рейнлордах. Ты действительно думаешь, что кто-то из них стал убивать своего только для того, чтобы подставить Ибая?'

— 'Мы не знаем, был ли погибший рейнлордом. Это мог быть кто-то из людей Асада. Может, кто-то из персонала. И навряд ли Блэкбёрны обернулись бы против Ибая, учитывая как они защищали его до сих пор, но почти каждый из Сиболтов или Делагуны мог пожелать испортить переговоры между семьями.'

Он полагал, что слова Гарвеля имеют смысл, но Гектор не хотел верить в то, что это правда. Мысль, что рейнлорды саботировали собственное мирное положение, не могла найти себе место в его голове. В короткий период, что он провёл с этими людьми, он не видел ничего, кроме как причин уважать их. Даже их отклонение, каким-то образом, они сделали монстра добросовестным. Люди способные на такой подвиг заслуживают сомнений в их виновности, разве нет?

Может и нет. В этом сейчас и был вопрос, в конце концов. Когда до того дошло, Ибай не больше, чем просто монстр.

Гектор дотронулся до своего лба, когда понял, что ходит кругами и только путает себя.

— 'Есть ещё один вариант, о котором мы не подумали,' — сказал Гарвель, всё ещё приватно. — 'Возможно, всё это просто обман.'

— 'Что ты имеешь в виду?'

— 'Ран на жертве очевидно в избытке. Если только они наносились не для того, чтобы мы не могли определить тело. В таком случае, «жертва» может быть слугой, а причина, по которой его души здесь нет – жнец взял её и восстановил где-то ещё.'

— 'Оу... имеешь в виду, как мы поступили с Кольтом.'

— 'В целом да.'

Асад и Корвас, похоже, закончили их разговор с Карлосом и отправились изучить тело.

Гарвель задал самый неотложный вопрос. — 'Вы можете определить тело?'

Лорд Наджир только нахмурился, но Корвас подлетел ближе к ноге жертвы.

Старый скелет сэндлорда тяжело вздохнул. — 'Это Фуад,' — сказал он.

Гектор заметил, как Асад напрягся.

— Откуда ты узнал? — спросил Асад.

— 'Кроссовки,' — ответил Корвас. — 'Они немного порвались, но ты ведь их узнаёшь, не так ли?'

Асад просто пожал плечами.

— 'Никто другой здесь не носит такую марку или цвет. Это Фуад. Я уверен, что тест ДНК это подтвердит.'

— 'У Фуада есть жнец?' — спросил Гарвель.

— 'Нет. Он просто обычный парнишка. Жил здесь как один из учеников.'

Гарвель произнёс последнее слово приватно. — 'Дерьмово.'

— 'Это была хорошая теория,' — сказал Гектор. И затем что-то в лице Асада побеспокоило его. Не печаль или злость, но тревога. У Гектора резко появился вопрос, — Какая фамилия у Фуада?

Асад повернул к нему тяжёлый взгляд. — Саккаф.

Глава 116. Зрящая в темноте...

Общая комната Элроев была тихой. Трое детей держались у кровати их отца. Рамира спала, Маркос, похоже, беззвучно разговаривал с Шинэдо, а Эмили... она пыталась читать книгу, которую достала с полки.

Пыталась и терпела неудачу, к сожалению. Она просто больше не могла сфокусироваться на чтении. Что-то продолжало отвлекать её, что-то, чего она не могла понять. Мимолётные ощущения. Мерцания в глазу. Подёргивания на рожках. Пот, жара и затем холодно и вот жарко снова. Даже её собственное дыхание начинало её обманывать. Спокойное, затем спешное, и снова спокойное. Вновь и вновь.

Она не знала что происходит. Какая-то паническая атака? Такого с ней никогда не происходило. Это вообще так происходит?

Но по какой-то причине она даже не беспокоилась. По крайней мере, не за себя. Единственной мыслью у неё на уме было спрятать это, не позволить никому узнать. Они будут просто тревожиться за неё. Будут бояться за неё. В этом не было смысла, но прямо сейчас, посреди этого безумия, каким бы оно ни было, никого не беспокоить казалось важнейшей целью в мире.

Сейчас книга в её руках была просто инструментом, помогающим ей скрыться. До тех пор, пока она может выглядеть так, словно читает её, всё будет в порядке. Проблема, какой бы она ни была, может просто пройти. Может просто исчезнуть. Может. Должна.

И тогда прозвучал отдающий эхом голос Чергоа, разрушающий всё. — 'Привет. Интересно?'

Интересно? О чём она? А, книга. Конечно же. Эмили должна была ответить. О чём вообще была эта чёртова штука? Она взяла её с полки по какой-то причине. Нужно только вспомнить.

Птицы? Нет. Глаза. Книга была про глаза. Зрение птиц было просто одной из частей в начале. Она взяла её в надежде больше изучить о строении глаз, но не особенно полезной оказалась книга, ей и так было известно всё, что она смогла прочесть.

— '...Эми? Ты не спишь?'

Руки Эмили дёрнулись, когда она поняла, что слишком долго не отвечает. — 'Д-да.' — О нет, это было тупо. Она могла просто прикинуться, что спит.

— 'Ты в порядке?' — спросила Чергоа, паря перед ней. — 'Эй. Тебя трясёт. В чём дело?'

Похоже, теперь этого было не скрыть. Эмили просто пыталась звучать не настолько панически, насколько она себя чувствовала. — 'Я не знаю,' — сказала она. — 'Я — я... эх...' — Когда она подняла взгляд с книги, то поняла, что что-то ещё не так.

Пятна. Искажение в её зрении. Словно свет в комнате как-то изгибался, это заставило её моргнуть, но ничего не изменилось. Эти пятна не исчезали. Она чувствовала, как её дыхание становится ещё более спешным.

Голос Чергоа прорывался сквозь всё, — 'Послушай меня,' — сказала жнец, быстрее теперь, но всё ещё удерживая в себе какую-то спокойность, какая была с ней всегда. — 'Эмили, это нормально. Я прямо здесь. Всё в порядке. Ты в полной безопасности. Просто прислушайся к моему голосу. Теперь я хочу, чтобы ты встала. Медленно. Не нужно торопиться. Мы не спешим.'

Эмили держалась за эти слова так, словно она была в море, а они были единственным, что было способно держать её на плаву. Она медленно поднялась на ноги, пока вихрь запутанных мыслей и извивающегося света не начал угрожать сбить её с ног.

— 'Мы в ванную комнату,' — сказала Чергоа неожиданно лёгким тоном, предположительно для других в комнате. — 'Скоро вернёмся.'

Эмили увидела дверь перед ней. Ей просто нужно было добраться до неё. Идти прямо. Если бы только пол перестал двигаться.

— 'Хорошо,' — сказала Чергоа приватно. — 'Ты уже почти на месте.'

Ей так не казалось, но через мгновение она поняла, что жнец была права. Её рука дотронулась до дверной ручки. Она вышла из комнаты. И ей почти казалось, что это делает не она.

Весь путь к ближайшей ванной комнате оставалось это чувство.

И вот она перед зеркалом, снимает маску, чтобы посмотреть на своё лицо, на рожки, оставшиеся на нём.

— 'Ничего не болит?' –  спросила Чергоа.

Эмили пришлось подумать над этим. — 'Нет.'

— 'Хорошо. Это хорошо.'

— 'Что происходит?'

— 'Сама не знаешь? Эми, твоя сила развивается.'

Лицо Эмили изогнулось в хмурость. Чергоа явно считала, что это хорошо, наверно это и было хорошо, но Эмили не могла быть рада тому, что ей придётся разбираться с этим вновь.

В прочем, Чергоа говорила ей об этом. Одна из причин, из-за которой мутация такая изменчивая заключается в том, что в итоге её необходимо использовать, хочет слуга того или нет.

Чергоа парила перед её лицом. — 'Широко открой глаза, чтобы я могла посмотреть.'

Эмили попыталась и встретилась с сопротивлением. Её глаза были чувствительнее к свету чем когда-либо с тех пор, как её способность проявилась, и теперь ей требовалось бороться с дискомфортом, чтобы заставить их широко открыться. Она чувствовала, что они дёргаются даже сильнее, чем раньше.

— 'Ага,' — сказала Чергоа. — 'Хочешь ты этого или нет, твои глаза мутируют. Попытайся направить мутацию.'

Эмили состроила гримасу. Импульсивно, она хотела спросить как ей сделать это, но она уже знала. Через это они уже прошли.

Был всего один способ. Ей нужно было чётко представить желаемые изменения в своём воображении. Просто.

Подвохом, конечно, было то, что если она представит что-то слишком амбициозное, её сила обезумеет в попытках это компенсировать и сделает что-нибудь случайное. Случайное и наверняка ужасное, решила она.

Поэтому она должна сконцентрироваться. На своих глазах, как оказалось. Она не ожидала, что настолько специфичная мутация произойдёт сама по себе, но теперь было поздно волноваться. Её мысли вернулись к обучению. Книге, которую она читала.

Искушением было представить какие-нибудь птичьи глаза, наверно улучшить её цилиарную мышцу для более многосторонних движений кристаллика, но требовалось не забывать об ограничениях. Сейчас мутация позволяла ей управлять только одним белком — кератином, и, к несчастью, кератин не на многое был способен в зрении, разве что если она захочет вырастить волосы поверх глазного яблока.

И несколько ужасных секунд она думала, что это может подойти. Изменения было не остановить. Она должна была сделать что-нибудь.

И тогда она вспомнила структуры в глазах, которых не было у людей, но были у некоторых животных, вроде котов и собак: tapetum lucidum. Оно находилось прямо за сетчаткой и отражало свет обратно через неё, улучшая зрение в темноте и заставляя глаза выглядеть так, будто они светятся.

Это, по крайней мере, было планом получше, чем глазная шерсть. Единственной проблемой было то, что она не знала, сможет ли сконструировать tapetum lucidum из одного кератина. Она не представляла насколько это возможно.

Но полагала, что вот-вот узнает.

Она закрыла глаза и вложила всю свою концентрацию в работу. Изогнутая структура инкапсулировалась в задней части обоих её глаз. Сейчас ей требовалось только это. Всё, что она хотела.

Жгучая боль появилась, как она и ожидала. Разрывающиеся ткани, предположила она. Что-то должно сдвинуться, чтобы кератину хватило места. Она забыла попросить у Чергоа убрать боль заранее, но похоже жнец поняла это из одного только выражения лица Эмили, потому что агония резко исчезла. Только задержавшаяся дрожь всё ещё оставалась.

В своей голове она закончила изображение того, чего хотела, полдюжины раз, прежде чем наконец понять, что всё успокоилось. Её сердцебиение, её дыхание, даже паника, по большей части. Она всё ещё потела и нервы тянули её до грани, но спустя некоторое время она решила, что ничего не осталось, кроме как открыть глаза.

Медленно, её веки раздвинулись, вновь пропуская свет. И она оказалась озадачена. Шипы паники заёрзали в её груди вновь, когда она увидела, насколько всё было размытым. Но быстрое облегчение появилось следом, когда мир вновь начал фокусироваться. Зеркало всё ещё было перед ней.

Но были там, несмотря на это, и пятна. Большие тёмные пятна. Зависшие посреди её зрения. Дрожащие. И свет — он заставлял её щуриться. Не было больно, боль убрала жнец, но ей было трудно держать глаза открытыми.

Но она полагала, что в этом был смысл. Теперь она чувствительнее к свету, чем раньше, ведь она добавила структуру, которая только увеличивает количество света на её фоторецепторах.

— 'Как зрение?' — спросила Чергоа. — 'Всё ещё видишь меня?'

Эмили очень медленно моргнула. — 'Да... но, думаю, теперь мне нужны солнцезащитные очки...'

Чергоа облегчённо засмеялась. — 'Уверена, с этим мы справимся.'

Эмили потёрла лицо и умылась в раковине, после чего снова надела маску. Она немного ослабляла давление света на её глаза, но теперь ей определённо нужно нечто бо́льшее.

Они пошли обратно к комнате Элроев вместе, Чергоа в чём-то её заверяла, но Эмили слушала только на пол уха. В её зрении всё ещё были дыры. Куда бы она ни смотрела, грязные дыры чёрного и серого поглощали или искажали свет, и она не была уверена, должна ли сказать об этом Чергоа. Спустя некоторое время она решила, что наверно должна.

— 'Ясно,' — сказала Чергоа. — 'Эээ, я имела в виду, что я понимаю.'

Эмили просто посмотрела на неё.

— 'Ну, эй, тебе в любом случае едва ли сейчас нужны твои глаза. Если до этого дойдёт, я просто буду говорить тебе, где что.'

Эта фраза напомнила Эмили о том, что это произойдёт вновь. Это только вопрос времени. Если, конечно, она ничего не будет с этим делать. Она знала, что за это нужно винить только себя. Чергоа предупреждала её, что ей необходимо использовать свою силу понемногу, контролируя процесс, но Эмили пренебрегла этим. Это было нерационально, но частично она надеялась, что сможет просто сидеть и никогда не волноваться о том, что может сделать только хуже.

Глупо, она понимала. Она просто была благодарна за то, что Чергоа не втирает ей это в лицо.

Она не знала, как ей привыкнуть к этому. Всё было таким ярким, несмотря на дыры повсюду. Странным, кстати, было то, что не все дыры были одинаковыми. Похоже, их было два вида. Некоторые были просто странными колебаниями на свету, иногда даже двигающиеся взад-вперёд, сжимающиеся и растущие, создающие иллюзию, будто они на расстоянии от неё. Другие были просто большими чёрными точками, размытыми и совершенно статичными, из-за чего у неё складывалось впечатление, будто она смотрит через грязный бинокль.

Однако прежде, чем они вернулись в комнату, суматоха в дальнем конце зала привлекла внимание Эмили. Несколько рейнлордов собралось там, и когда она повернулась к Чергоа вновь, то увидела, что жнец остановилась и пыталась сконцентрироваться.

— Что-то случилось? — спросила Эми.

— 'Думаю да. Много движения на пару этажей ниже.'

— Хочешь посмотреть?

Чергоа на момент задумалась. — 'Неа. Не похоже, что начинается драка. Мы должны держаться рядом с Юсеффом. Я уверена, что кто-нибудь найдёт нас, если мы что-то должны будем узнать.'

Эмили это устраивало. Они вернулись в комнату.

В прочем, что-то всё равно казалось странным. Она не могла понять что. Полоса дрожи пробежала по её спине, и она внезапно почувствовала волосы на её руках и затылке. И даже вернувшись к семье она не смогла отогнать это чувство. Оно осталось, держа её на грани и заставляя осматривать комнату вновь и вновь, пытаясь убедить себя, что всё в порядке.

Если бы не дыры в её зрении, может ей было бы проще в это поверить.

Глава 117. Рябь в песке...

— 'Итак, что мы узнали?'— спросил Гарвель, обратившись ко всей аудиенции следователей, в которую теперь входили трое Наджиров и их жнецы. — 'Роскоши вроде теста ДНК у нас нет, чтобы подтвердить, чья это кровь и вся ли она вообще принадлежит Фуаду, но мы все, по крайней мере, согласны, что след крови кажется странным.'

— 'Трудно сказать,' — ответил ему Корвас. — 'Учитывая степень увечий, можно предположить, что должно быть полно крови и на стенах, столах и потолке, но кровь только на полу.'

— 'А это предполагает, что Фуад был убит не в южной кухне,' — сказал Аталим.

— 'Но это всё равно совместимо с историей Ибая,' — заметил Корвас. — 'Он сказал, что телепортировался после столкновения с телом. Мы предположили, что он имел в виду телепорт от одного конца этой комнаты к другому, как описывают два пятна крови, но он мог просто телепортироваться дважды. И первый раз оттуда, где было совершено убийство.'

— Можете подтвердить это? — спросил Асад. Он смотрел на группу жнецов, которые были достаточно близко, чтобы почувствовать Ибая.

Каждый покачал головой.

— 'За ним слишком трудно уследить,' — сказал тот, что был с Лоренцо Делагуна. Его звали Мароссо, Гектор был вполне уверен.

Гарвель решил продолжить движение к итогу. — 'Вполне себе всё, что мы нашли, указывает на Ибая. Он также был здесь прямо перед исчезновением души, которая, как мы можем только предположить, принадлежала Фуаду. Это довольно сильная улика в сторону того, что он поглотил его душу, если даже мы предположим, что он не убивал его.'

— Тем не менее, мы нашли его в странной позиции, — сказал Карлос Сиболт. Широкие линии на его лице средних лет углублялись, когда он говорил. — Его нога застряла в теле, как если бы он решил задавить мальчика до смерти, но это не сходится с обширными увечьями. Он должен был бы разрывать мальчика в клочья секунды, прежде чем внезапно решить наступить на него. Зачем ему это?

— Потому что он отклонение, — сказал Лоренцо Делагуна. — Бессмысленно пытаться понять, как они думают.

Гектор вполне понимал, на чьей стороне этот парень. Не то чтобы он был совсем с ним не согласен.

— 'Вариант, что его подставили, возможен,' — заметил Гарвель. — 'И, по словам самого Ибая, Фуад был уже мёртв, когда он телепортировался.'

— А ещё он звучал ну очень сбитым с толку, — сказал Лоренцо. — Возможно, он не понимал, что делает, пока не стало слишком поздно, но это не изменяет того факта, что это сделал он.

— Это не станет фактом, пока мы не найдём подтверждений, — возразил Карлос. — Ты тоже не часть этого расследования. Ты дал нам свои свидетельские показания. Теперь можешь идти.

— А кто именно поставил тебя за главного? — сказал Лоренцо. — Это не Рос.

— Ты прав, — согласился Карлос. — Но это и не Дейнос. Это Мобан. И как гости здесь, мы должны уступить лорду Наджиру. Согласен?

Лоренцо медленно кивнул, прежде чем он и все остальные повернулись к Асаду и Корвасу.

И, несмотря на довольно внезапное изменение положения, татуированный Сэндлорд не потерял самообладания. — Лорд Лоренцо. Насколько я знаю, ты работал служителем закона в Дейносе многие годы, так?

— Работал, да.

— Лорд Карлос, ты служил в ОСР Авангарда, это верно?

— Да.

Это зацепило внимание Гектора. — 'ОСР?'

— 'Офис Специальных Расследований,' — приватно ответил Гарвель.

— Я бы хотел, чтобы вы оба провели собственное расследование, независимое друг от друга, — сказал Асад. — Не тратьте время на обмен информацией. Просто вернитесь ко мне через шесть часов со всем, что узнали.

Лоренцо сдвинул ногу и наклонил голову. — Шесть часов маловато на расследование.

— Вы продолжите расследовать и после, но к этому времени мне потребуются ваши предварительные заключения. Максимум могу дать двенадцать часов, прежде чем Халь Саккаф появится и начнёт задавать много трудных вопросов, среди которых будет чёртова доля о том, почему я решил предоставить убежище стольким рейнлордам не проинформировав их.

— Думаешь, они нас прогонят?  — спросил Карлос.

— Нет, — ответил Асад. — Здесь моя юрисдикция. Но довольны они не будут.

— То же самое, — сказал Лоренцо, — наверно нам стоит приготовиться к быстрому отъезду.

— Я не стану препятствовать предосторожности ваших людей, — сказал Асад, — но сейчас мы должны сфокусироваться на расследовании. Я проинформирую Абеля и Сальвадора о том, чем занял вас.

— 'Что насчёт Блэкбёрнов?' — спросил Гарвель.

— Сейчас никто не должен предпринимать никаких действий против семьи Блэкбёрн без моего разрешения, — сказал Асад. — Разговаривайте с ними только, если это необходимо, но если вы сделаете что-то ещё, то вне зависимости от результата в Зале Дюн всей вашей семье больше рады не будут. Это не обсуждается. Я ясно выражаюсь?

— Ясно, — сказал Лоренцо.

— Конечно, — согласился Карлос.

— Очень хорошо. Теперь, пожалуйста, поспешите приступить к работе. У меня самого нет времени вам помогать, но Имас, пожалуйста, составь компанию лорду Лоренцо, а Джада, пожалуйста, лорду Карлосу. Я скоро ко всем вам вернусь. — И на этом лорд Наджир ушёл, несомненно отправившись на разговор с правящими рейнлордами. Между ними и Саккафами Гектор не завидовал теперешней позиции Асада.

— Никогда бы не подумал, что буду принимать приказы сэндлорда, — сказал Саккаф.

— 'Никогда бы не подумал, что один из них настолько далеко зайдёт ради нас,' — сказал его жнец. Мароссо до сих пор не много говорил, по крайней мере в слух, но эта фраза было хорошим замечанием, на взгляд Гектора и, судя по всему, двух женщин Наджир с их жнецами.

После этого группа разделилась, как и потребовал Асад. И поскольку Карлос попросил помощи у Гектора и Гарвеля, они пошли с ним.

Их первой деловой задачей был разговор с Блэкбёрнами, и получить второе, желательно более ясное описание событий от Ибая. Однако единственным, что стало ясно, было то, что семья Блэкбёрн не собирается никому из следователей позволять опрашивать Ибая вновь. Наверно они боялись, что на него могут напасть или, возможно, они просто боялись того, что он может сказать, но в любом случае позиции семьи это не поможет.

С этого момента расследование уже потеряло путь, так что они решили разделиться и начать опрашивать людей. И Гектор с Гарвелем обнаружили, что они снова одни, переходят из коридора в коридор в поисках зацепок.

— 'Так, что думаешь теперь?'

— 'Ух... ну, полагаю, что я просто пытаюсь понять как кто-то мог подставить Ибая. То есть, даже слуга. Это просто не кажется очень... простой задачей.'

— 'Размышляешь над тем, какая способность была использована?'

— 'Да.'

— 'Полагаю, это отличная точка старта,' — сказал Гарвель.

— 'Что ж, была бы ею,' — ответил Гектор, — 'если бы были какие-нибудь улики.'

— 'Вообще-то, недостаток улик сам по себе может быть зацепкой.'

— 'Что ты имеешь в виду?'

— 'Просто подумай об этом. Если кто-то подставил Ибая, то этот кто-то сделал это не оставив никаких улик. И с каким типом способностей работать не оставляя никаких следов проще всего?'

— 'А. Материализация.'

— 'Ага. Но это, конечно же, ничего не доказывает. Я уверен, что кто-нибудь с другим типом способностей мог найти способ умно их использовать. И, более того, отсутствие улик не доказательство их отсутствия. Над этим следует подумать в процессе расследования.'

Гектор сделал секундную паузу. — 'А не возможно, что Фуад Саккаф всё ещё жив? То есть, Корвас узнал его только по кроссовкам. Кто-то мог снять их и использовать, чтобы подставить его, верно?'

— 'Мм. Технически да, такое возможно. Хотя и не слишком вероятно. Чтобы такой план сработал, виновник должен был знать, что Корвас сможет узнать Фуада по его обуви. А насколько ты помнишь, даже Асад был удивлён, когда Корвас вспомнил такую абсурдность.'

— 'Абсурдность? Ты не думаешь, что сам бы вспомнил?'

— 'Конечно, если бы я обращал внимание на обувь каждого, кого мы встречали. Но с какого хера мне это делать?'

— 'Для подобных ситуаций, как оказалось.'

— 'Оказалось.'

Гектор улыбнулся. — 'О, ну что же. Думаю, Корвас просто лучше тебя.'

— 'Ой, пошёл на хер. Я помню кучу прочего полезного дерьма. Как, например, про твой тупой день рождения.'

— 'И чем же это может помочь?'

— 'Он через две недели, знаешь ли.'

— 'Да? Вообще, я думал, что уже ближе. Как давно мы в Саире?'

— 'Неделю, от силы.'

— 'Серьёзно? Не может быть. Кажется, будто уже годы прошли.'

— 'Пока мы не были заняты ожиданием чего-нибудь, мы были заняты превращением в мясной пудинг, как это описал лорд Сюань. И то, и другое растягивает время.'

— 'Хмм.'

— 'В любом случае, я сомневаюсь в том, что убийца мог ожидать, что Корвас так узнает Фуада.'

— 'Ну... может, убийца отлично знает Корваса.'

— 'Лучше, чем Асад, а? Ладно, я уверен, что такая возможность тоже есть. Однако я слышу кучу предположений, но не вижу, собственно, продвижения расследования.'

— 'Я просто пытаюсь составить круг подозреваемых.'

— 'Ха. Когда был младше, ты смотрел много телешоу про полицейских?'

— 'Э. Может быть.'

— 'Это было до событий скупого криминального прошлого, о котором ты мне рассказывал?'

— 'Д-давай просто сфокусируемся на расследовании.'

— 'Да, давай.'

Гектор остановился, когда понял, что смотрит на один из выходов здания. Зал Дюн всё ещё казался ему лабиринтом, так что он просто следовал за Гарвелем, но теперь он должен был спросить, — Куда мы идём?

— 'Все остальные спрашивают людей в замке, так что я думаю, они с этой частью сами справятся. Мы поговорим с людьми снаружи.'

— Эээ... –  Когда он понял, что Гарвель не остановился вместе с ним, ему пришлось поспешить, чтобы догнать жнеца. — С чего кому-то снаружи Зала Дюн что-то знать?

— 'Не уверен, на самом-то деле. Поэтому я и не просил никого пойти с нами. Не хочу тратить их время.'

— ...Но?

— 'Но сказанное Линн всё ещё меня беспокоит.'

— Линн?

— 'Ты забыл? Те таинственные сообщения, о которых она говорила?'

— Оу. — Честно говоря, он совсем забыл об этом. Странные происшествия по всей территории сэндлордов, сказала Линн. И он полагал, что Гарвель это точно подметил. Смерть Фуада Саккафа без всяких сомнений странное происшествие.

Вскоре они вышли наружу и поднялись из подземного входа на свежий воздух раннего утра. Странно как-то было вот так уходить. Он уже привык следовать за этими более опытными и могущественными лордами. Он и не понимал, насколько ему нравилось это ощущение независимости. В прочем, он принимал приказы Гарвеля, но это не считается, чувствовал Гектор.

Без иных способов передвижения Гектор перешёл на бег. Он думал использовать железные платформы, чтобы швырять себя на большие дистанции, как он практиковался в Серой Скале, но в Мобане эта идея казалась не лучшей, учитывая сколько деревьев было кругом. Плотный лес может и был приятен взгляду, но передвигаться он точно никак не помогал. Примерно через пять минут он уже не знал, в какой стороне Зал Дюн.

— 'Так, ты знаешь, куда идёшь?' — спросил Гектор. — 'Или мы просто собираемся бродить вокруг в надежде на лучшее?'

— 'А что-то не так в том, чтобы бродить вокруг в надежде на лучшее? Может вселенная наградит нас за то, что мы всегда были такими хорошими.'

— 'Так теперь ты веришь в карму?'

— 'Даже ни самой малой капли. Если бы вселенная награждала людей за хорошее поведение, то в мире не было бы столько богатых придурков. А ещё сама природа была бы фундаментально иной, эволюция, какой мы её знаем, изменилась бы знатно. «Выживает самый приспособленный» стало бы «выживает самый дружелюбный». Что звучит офигенно, кстати говоря. Если я однажды буду посещать другую реальность, то буду очень надеяться на то, что в какой-то есть такое правило.'

— '...В целом, ты хочешь сказать, что мы просто бродим сейчас?'

— 'Нет, я исследую зону вокруг на предмет душ с аурой смерти.'

— 'О, точно,' — сказал Гектор. — 'Постоянно забываю, что ты так умеешь.'

— 'Ну, это не самая полезная способность, когда я просто смотрю, как слуги отрывают друг другу своими конечностями конечности. В чём ты довольно часто принимаешь участие.'

— 'Эй, не вини меня за это дерьмо. Тот первый раз, когда мы отправились встретить королеву, это был ТВОЙ тупой план.'

— 'Что ж, тогда, может, тебе не нужно было просто бездумно ему следовать. Может, ты бы смог придумать какой-нибудь удивительно умный план, вместе того, чтобы постоянно полагаться на меня.'

— 'Может и придумаю,' — сказал Гектор.

— 'Ну и ладно.'

— 'Хорошо.'

— 'Я буду ждать затаив дыхание, чтобы услышать, какой гениальный план ты сформулируешь для нас.'

— 'Конечно. Но, эм. Тем временем, ты чувствуешь что-нибудь?'

Гарвель засмеялся. — 'Пока нет, но дай мне...' — И эта резко окончившаяся фраза заставила их двоих остановиться, хотя только Гектор проехался на своей подошве по тротуару. Гарвель коснулся его плеча, и он почувствовал знакомый поток энергии, проходящей через него. — 'Сюда,' — сказал жнец, пролетев через стену перед ними. — 'И поспеши.'

Гектор перепрыгнул её и перекатился по земле. Это был огромный двор, обнаружил он, ведущий к трёхэтажному зданию, стоящему среди множества деревьев, но это не казалось их пунктом назначения. Гектор пробрался через подстриженную лужайку, чтобы догнать Гарвеля и перепрыгнул через следующую стену с другой стороны. Ещё один двор, и ещё раз спринт через него, пока они не достигли следующей собственности, где Гарвель замедлился.

— 'Броня,' — сказал ему жнец, паря достаточно близко, чтобы обернуться вокруг его торса. — 'Не уверен, на что мы набежали.'

Затем он начал красться к маленькой лестнице, ведущей в задний дворик здания. Гектор представил в своей голове полный набор брони, и она начала собираться вокруг его тела.

— 'Кажется это семья,' — сказал Гарвель. — 'Они просто сидят вместе, полагаю завтракают за столом. Но у каждого из них аура. Я не чувствую никаких — '

— '...Гарвель?'

— 'Какого...? Она исчезла.'

— 'Что исчезло? О чём ты?'

— 'Аура. Она исчезла. Больше их души не в опасности.'

— 'Чего? Что изменилось?'

— 'Я... я не знаю. Проверяю дом... но я никого внутри не чувствую.'

Гектор осмотрел задний двор ещё раз. Кучка деревьев, качели, надувной бассейн. Это всё казалось вполне нормальным. — 'Что теперь делать?'

— 'Я думаю,' — сказал Гарвель. — 'Хмм. Что ж, если это какой-то ужасный инцидент, то аура бы НЕ исчезла вот так. Взорвавшийся газ не мог просто остановить себя от убийства кого-либо. Но человек мог. Единственное, что имеет смысл – убийца резко передумал.'

— 'Или... кто-то ещё их как-то спас?' — предположил Гектор. — 'Мы не единственные слуга и жнец вокруг, знаешь ли.'

— 'Мм. Это тоже возможно. Ладно, тогда просто пока уходим и проверим потом.'

Гектор рванул через двор и перепрыгнул стену. Он ударился о землю с более тяжёлым стуком в этот раз, оставив заметную вмятину в траве благодаря броне.

— 'А вообще-то, постой,' — сказал Гарвель перед тем, как Гектор успел побежать вновь. — 'Это на самом деле странно. Давай просто... подождём рядом немножко.'

— 'Ладно...' — двор, в котором они оказались, был очень похож на прошлый. Гектор надеялся, что владелец не будет сильно расстроен тем, что какой-то бронированный чудак подпортил его траву. В основном, в прочем, он надеялся, что никто не выйдет наружу и не будет пялиться на него.

— 'Ага!' — сказал Гарвель. — 'Аура вернулась! Они опять в опасности!'

И опять Гектор перебросил себя через стену. Когда он побежал обратно к дому, однако, Гарвель его остановил.

— 'И теперь она пропала,' — сказал жнец. — 'Что за хуйня тут происходит?'

Гектор в этот раз заметил семью в окне, но он не задерживался, чтобы присмотреться. Он вновь пригнулся в их дворике. Меньше всего он желал напугать их без всякой на то причины. — 'Гарвель... ты ведь не прикалываешься надо мной, верно?'

— 'Конечно нет. Да ладно. Если бы я прикалывался над тобой, то придумал что-нибудь более весёлое, чем это дерьмо.'

— 'Тогда какого чёрта?' — сказал Гектор. — 'Одну минуту они в опасности, в следующую нет, и ещё через одну они в опасности снова?'

— 'Я не знаю. Такого дерьма в Атрии никогда не происходило.'

— 'Хмм.'

— 'Постой,' — сказал Гарвель. — 'Думаю, я знаю, что происходит. Это мы.'

— 'Что?'

— 'Когда мы приближаемся опасность уходит. Когда уходим возвращается. Что ещё это может быть.'

Глаза Гектора широко открылись под его шлемом. — 'Убийца нас видит.'

— 'Но никого в дальности видимости нет,' — сказал Гарвель. — 'Так что, убийца либо шпионит за этой семьёй через камеры, либо у убийцы есть жнец, который чувствует наше присутствие.'

— '...Или и то, и другое.'

— 'Ага.'

— 'Отлично. И что теперь?'

— 'Ну, мы не может просто ждать, пока это произойдёт, но, очевидно, мы не можем и позволить убить эту семью.'

Гектор почувствовал, к чему это ведёт. — 'Ты хочешь, чтобы я пошёл туда и поговорил с семьёй? Они сдадут меня.'

— 'Даже так, это может быть лучшим вариантом. У всей семьи аура смерти. Даже у детей. Если мы прождём слишком долго и позволим им разделиться, тогда ты можешь не суметь защитить их всех.'

— 'Эх...' — И, наверно, он просто искал отговорки, но у него появился вопрос. — 'Я не понимаю... если убийца видит нас, но всё равно намеревается убить семью после того, как мы уйдём, то с чего аура смерти исчезла? Не должна она была остаться?'

Это заставило Гарвеля колебаться. — 'Ты абсолютно прав. Так значит, это беспокоило меня больше всего. Я знал, что что-то не так.'

— 'Может, тогда мы не правы. Может это не мы отогнали ауру.'

— 'Эх, но я не могу придумать, что ещё это могло быть. Чёрт. Мистика должна быть весёлой. Мне не нравится, когда она странная и тревожная.'

— 'Что ж, мы не можем просто сидеть здесь весь день,' — сказал Гектор. — 'Должен я поговорить с ними или нет?'

— 'Мгхм. Нет. Пока нет. Это слишком странно. Моё нутро говорит мне, что это как-то связано с тем, что случилось с Ибаем.'

— 'То самое нутро, которого физически у тебя нет, имеешь в виду?'

— 'Это очень грубо и я обиделся на тебя за это.'

— 'Извини.'

Гектор начал уничтожать свой металл, но Гарвель вмешался, — 'Ты что делаешь?'

— 'Эээ... пластинчатый доспех не лучший выбор для скрытности. По факту, я немного удивлён, что они до сих пор меня не заметили.'

— 'Я бы хотел, чтобы ты её оставил, по крайней мере до тех пор, пока мы не узнаем, что здесь происходит.'

— 'Но — я не могу — то есть, из-за неё я шумный... и просто... очень странный.'

— 'Если кто-то тебя заметит, ты можешь просто притвориться статуей.'

— '...Нет, Гарвель, это тупо.'

— 'Давай, это будет как игра.'

— 'Слушай, у меня всё ещё есть щит. Просто спрячься за ним. Это, наверно, всё равно самое безопасное для тебя место.'

— 'Угх, ладно.'

Гектор закончил уничтожать металл и почувствовал, как Гарвель перемещается в его руку, которая всё ещё была в перчатке и рукавице.

— 'Хочу заметить, кстати, что моя идея не была тупой. Ты тупой.'

— 'Принял к сведению,' — сказал Гектор.

Глава 118. О, сияющая звезда...

Прошли века, с тех пор как Парсон Майлс последний раз навещал Джезбол. Столица страны, Корпей, была совсем не похожа на то, какой она была в его воспоминаниях. Теперь здесь повсюду были башни утыкающиеся в облака, из-за чего горы, на которых они стояли, казались запоздалой мыслью. Парсон помнил это место деревушкой, свернувшейся калачиком вокруг одной солевой шахты и едва живущей за счёт неё.

Ему было любопытно, помнит ли и Джексон её такой.

Центральное здание Авангарда в Корпее не было впечатляющим. Оно выглядело таким же скромным как каждое здание в этой стране. Фельдмаршал Джексон имел прочную веру в старую смешивающуюся тактику Авангарда, Парсон знал. Такие лидеры становились всё более редкими, похоже, так что этим Парсон восхищался.

Он пошёл прямо в крошечный штаб, и одинокий охранник, читающий газету со своим жнецом, просто махнул капитану-генералу рукой, дабы тот шёл дальше. Парсон пошёл, но вскоре понял, что что-то не так.

— 'Что это у тебя с лицом?' — спросила Овера.

— 'Пепельный запах в воздухе,' — проинформировал он её. В его глазах она была безликим ангелом, с крыльями и вся светящаяся мягким белым светом, за исключением только её нимба, светящегося золотым. — 'Чувствуешь что-нибудь странное?'

— 'Нет,' — сказала она, как всегда лишённая любых выражений эмоций. — 'Джексон впереди и направо.'

Когда они повернули за угол, коридор внезапно стал чёрным. Обугленным, если быть точным, и он слышал, как хрустит пол под его ногами.

Странно.

Он пожал плечами и продолжил идти.

Маленький кабинет Джексона тоже был выжжен дочерна, за исключением только его стола и стула по центру, которые, судя по виду, были новыми. А ещё в комнате не хватало потолка. Вместо него просто открывался вид на небо, несмотря на то, что над ними должно быть ещё два этажа.

— Мы застали тебя посреди перепланировки? — сказал Парсон. — Мне нравится.

Джексон поднял в взгляд с документа, который он читал, но как только его глаза поднялись с бумаги она зажглась и превратилась в пепел в его руках. — Чёрт! — Мужчина поднялся со стула и раздражённо вздохнул.

Только теперь взгляду Парсона предстала его уникальная одежда. Сложный водоворот белого и багряного, и она должна была быть огнеупорной, но примерно половины не хватало, и теперь она больше была похожа на разорванный и расплавленный кусок ткани.

Парсон слышал о недавней победе Джексона, но у него было слишком мало времени, чтобы узнать детали. Откровенно говоря, это было удивительно, похоже и для Джексона тоже, учитывая как всё вокруг выглядит.

По внешнему виду Джексон был довольно низким, но его лицо словно выплавленное из бронзы, тёмное и всё такое, а ещё его глаза были блистательно синими.

— Лучше ко мне слишком близко не приближаться, — предупредил фельдмаршал. — Я случайно испепелил Кейна ранее.

Парсон моргнул. — Кейна? То есть фельдмаршала Кейна?

— Да.

— И под «испепелил» ты не имеешь в виду...?

— О, нет, конечно нет. Он уже в порядке. Хотя, если наткнётесь на него, я бы не советовал поднимать эту тему. Он казался довольно разгневанным.

Парсон решил сделать несколько шагов назад. Если быть совершенно честным, то сила Джексона была для него одной из самых страшных в мире, и не только потому, что она была предельно преимущественной против его силы. Так что, если у Джексона проблемы с её контролированием, это не самые успокаивающие новости.

— Где Хайоцен? — спросил Парсон.

— Отдыхает, — ответил Джексон.

Парсон не хотел, чтобы разговор останавливался. Чем дольше он сможет крутиться вокруг причины его прибытия сюда, тем лучше. — Так, Избавление действительно сбежало из Хоршта, а?

— Похоже на то.

— Мои поздравления.

— Спасибо.

Парсону не нравилось, как он на него смотрел. — Я знаю, ты не из любителей закатывать праздники, но я сомневаюсь, что кто-то скажет, что ты не заслуживаешь праздничка. Большой вечеринки. Было бы неплохо?

— Праздник был бы одним из глупейших решений, какие я сейчас могу принять, — сказал Джексон.

— Ты гораздо более встревожен, чем мне помнится, — сказал Парсон. — Жена так влияет?

— Ты пытаешься меня разозлить? — спросил Джексон. — Я не понимаю зачем. Обычно ты делаешь это без усилий.

Это вытянуло лающий смех из Оверы. — 'Я рада, что твоё кусачее остроумие никуда не делось. Придётся простить Парсона. Думаю, он каким-то образом тупеет с возрастом.'

Парсон просто нахмурился.

— 'Можно отметить, что Избавление наиболее опасно после большого поражения, вроде такого,' — продолжила она. — 'Я уверена, что они теперь чувствуют, что должны отплатить взаимностью. И вскоре. Иначе баланс сил начнёт сдвигаться в нашу пользу.  А Дозер такого не позволит.'

Она была права, Парсон знал. Моргунова было также возможно предугадать, как угадать загаданное кем-нибудь число, но Дозер, по крайней мере, не позволит этому так остаться. Гюнтер и Данхаузер принадлежали ему. Их смерти без всяких сомнений оставят вакуум сил, который многие другие люди Дозера захотят заполнить, и какой способ может быть лучше, чем проявить себя в бою перед глазами мастера?

В прочем, его тревогу не требовалось озвучивать. Овера прикрыла эту часть и, кроме того, он должен был быть тупым из них двоих.

— Единственный вопрос — куда ударит Дозер, — сказал Джексон.

— 'Определённо не сюда,' — заметила Овера. — 'Пытаться вернуть Хоршт у тебя будет месивом, в лучшем случае, и привлечёт внимание Сермана, в худшем. Если бы я была им, то удвоила бы силы на захват Каргама.'

Сомнительно, решил Парсон. Хотя, наконец захвати они Каргам, и дыра оставленная потерей Хоршта определённо закроется, это всё равно рискованно. Захвати они эту территорию сейчас, и столкнуться с самим Хаосом.

— Я не думаю, что он надавит на Каргам сильнее, — сказал Джексон. — Так он попадёт на риск перенапрячься там, а Дозер не из тех, кто рискует.

Парсон должен был согласиться. Старый ублюдок построил свою империю на просчитанных ударах и взвешенных ответах. Он был не тем, от кого ожидаешь стратегических ошибок. Самый раздражающий противник, это точно. И против такого врага даже самые тщательно выложенные планы были бесполезны. Парсон Майлс провёл многие годы получая уроки жёстким путём.

— Наверно, нам следует ускорить Чёрную Песнь, — предложил Парсон.

Джексон нахмурился и одежда Парсона загорелась. — О!

Парсон быстро захлопал по себе, пытаясь не паниковать, потому что используй он свои силы сейчас, и пламя Джексона поглотит его целиком.

— Извини, — сказал Джексон. — Но вот честно, Чёрная Песнь? Проект, который вы с Гемой слили Избавлению?

Парсон всё ещё хлопал по себе. Пламя не тушилось. — Ты усилил его душой?!

— Нет.

— Что ж, можешь тогда его потушить, пожалуйста?! — Теперь пламя разгоралось.

— Та, я уверен ты будешь в порядке.

— Сэр, пожалуйста! — Парсон упал на пол и начал по нему кататься. Никакой разницы это не сделало. Он чувствовал, как жгучая боль прорывается сквозь его пассивную защиту душой.

— Ох, ну ладно.

В одно мгновение огонь погас, оставив убитую форму и дымящуюся плоть. Вреда нанесено не было, насколько мог судить Парсон, но это было больше, чем намёк на то, какой мощью обладал этот человек. Наверно, это было сделано намеренно.

— Проект Чёрная Песнь всегда был уделом дураков, –  продолжал Джексон. — Теперь тем более.

Если не учитывать пламя, такую реакцию Парсон и ожидал. Неодобрение Джексоном Чёрной Песни было естественно.

В общем, Чёрная Песнь была многонациональной операцией с целью открывать и использовать слабости территории Избавления. В частности, это было инициативой, которая должна восходить к одновременному нападению на двадцать три крепости Избавления по всему континенту Элоа. Это будет самым большим координированным штурмом Авангарда за десятилетия.

Но у Джексона не с этой частью были проблемы, Парсон знал. Джексону не нравились множество скрытых целей Чёрной Песни, а не основная.

Например, отвернуть Монстра Востока от Избавления. Или, по крайней мере, от Дозера.

Парсон сомневался, что кто-то способен убедить Джексона, что это жизнеспособная стратегия. Звезда Запада и Монстр Востока, эти прозвища не были случайностью. Даже среди не-слуг их соперничество было весьма известно.

Джексон видел Говиса просто монстром, которым он в действительности и был, но Парсон видел тени чего-то ещё, чего-то, что сохранило хотя бы некое подобие человечности. Он увидел это тридцать лет назад благодаря резне семьи Элрой, той, в которой выжили лишь двое подростков и один жнец.

В той, которую Парсон помог организовать.

По правде говоря, этот план придумали не они с Оверой. Скорее они просто следовали приказам авиационного маршала Артемиса.

За все эти годы Парсон не знал никого более безжалостного и мстительного в Авангарде, чем Артемис. За исключением, разве что, Ламонта. Но это был другой вопрос. В конечном счете, именно Артемис решил истребить семью Элрой, и его мотивацией при этом была большая и примитивная комбинация страха с ненавистью. Потому что, как узнал Артемис, семья Элрой имеет ту же родословную, что дала рождение монстру, известному теперь как Говис.

Естественно, Авангард не может просто бродить вокруг, да истреблять людей. Поэтому и было необходимо вовлечение Избавления. Какими бы омерзительными отбросами они ни были, их всё равно можно использовать, и Парсон знал, как ими управлять. По этой причине Артемис и повысил его.

Но Юсефф, Джоана и Аксиолис выжили. Артемис посчитал это проблемой, особенно с тем, как встрепенулись рейнлорды. Что ещё хуже — выжившие смогли определить Избавленцев, выбранных для этой работы. А это означало шанс, очень, очень маленький шанс, но всё ещё шанс того, что рейнлорды могут обнаружить, на кого они работали. Парсон был осторожен, так что рейнлордам предстояла бы длинная и извивающаяся дорога к правде, но Артемис был не из тех, кто отрубает все концы.

И, что было уморительно, именно эта склонность привела его к падению. Авиационный маршал отправился уничтожить Избавленцев, которых они использовали, но монстр уже был там, убивал их и насаживал головы на пики. И когда монстр почувствовал там Артемиса, и всё. Чувство смерти. Артемис сбежал, конечно, но едва ли это имело значение. За три года Говис выследил его.

И за всё это время Парсон был глубоко рад тому, что использовал только имя Артемиса имея дело с Избавлением. Если бы он позволил узнать себя хоть один единый раз, монстр наверняка выследил и уничтожил бы его тоже.

Больше не осталось никого, кто знал бы эту историю. Только Парсон и Овера.

Но этого было достаточно. Намёка на человечность монстра. Конечно, это требовало продолжения расследования. И следующие несколько лет именно этим Парсон и занимался. А ещё за это время всплыл Юсефф Элрой, желающий вернуться в Авангард.

Парсон не мог быть ещё более довольным.

Юсефф не знал о связи своей семьи с Говисом, и даже Аксиолису, казалось, это было неизвестно, хотя Парсон никогда не был полностью уверен в том, сколько старый жнец знал. Несмотря на это, лучшим способом узнать больше о Говисе, было использовать Юсеффа. Это было очевидно.

Но появилась проблема. Чем лучше Парсон узнавал Юсеффа, тем яснее это становилось: мальчику это никогда не удастся. Парсону требовался кто-то способный проникнуть в Избавление и подобраться к Монстру. Элрой должен быть идеален для этой задачи, но Юсефф просто не имел должного характера. Мальчик не был шпионом. Он с трудом мог сказать ложь, чтобы спасти собственную жизнь. Большинство этих современных рейнлордов были такими, казалось. По словам Оверы они были гораздо полезнее в саботаже и обманах, но поколения правителей, власти и поздравлений самих себя, сделали их слишком гордыми. Как они могли говорить о том, что для них так важна «честь», когда их предки практически создали партизанскую войну? Какая в этом была логика?

Вместо этого задача перешла в расточительство, и ограниченный в ресурсах до уровня любого обычного Авангардца, Парсон остался выпрашивать капельки информации, где бы ему не удавалось их найти. Болезненно медленно и неэффективно. Что на самом деле было странно. Говис не имел привычки демонстрировать свои подвиги как большинство других Избавленцев. Его деяний было мало и между ними проходило много времени.

Спустя годы незначительного прогресса миссия умерла. Дивизион Скрытой Разведки отказался от обращения Говиса и перешёл к другим, более привлекательным целям. Это была обычная тактика, и Говис точно не был их первой целью.

Но появилась Гема Элрой. И Парсон увидел новую жизнь в этой полосе неудач.

К несчастью, он не мог просто сказать вышестоящим девочки, что она связана с Говисом. Даже, если бы ему поверили, они могли решить просто убить её, как и решил Артемис, или хуже, начали бы задавать вопросы о его вовлечённости в резню семьи Элрой.

Нет, дело должно быть сдержаннее. Поэтому, он подделал наводки, чтобы убедить маршалов восстановить старый проект сбора информации о Говисе. Что сработало лучше, чем ожидалось. Проект Чёрная Песнь почувствовался уже тогда, хотя теперь Чёрная Песнь выросла в совершенно иного зверя с множеством различных задач. За исключением Джексона, у каждого маршала были свои цели для Чёрной Песни. Джексон же посчитал, что на этой кухне уже и так слишком много поваров.

Что же до Гемы, то её имя было слишком известно, чтобы подкинуть её Избавлению, но в то же время, Парсону было нужно, чтобы Избавление знало её имя, а иначе Говис никогда не узнает о своей связи с ней. Поэтому, единственным жизнеспособным способом было изменить отношение Элрой к Авангарду. Если семью Элрой посчитают беглецами из Авангарда, доверие Избавления к Геме увеличится десятикратно. Будет этого достаточно или нет ещё предстояло узнать, но Парсон был уверен в девочке.

Кроме того, если она потерпит неудачу, по крайней мере результирующий конфликт в Саире предложит множество новых сторон для начала работы. Как Юсефф, например. Наконец потенциал этого мальчика начал проявляться. И затем, конечно, ещё есть сэндлорды. В идеале им бы тоже уйти, пока болезни Авангарда не начали сказываться и в их рядах. Парсон только надеялся, что они не настолько боятся Избавления, чтобы бояться отпустить Авангард. Он бы хотел пройти ещё несколько ступеней в этом направлении, чтобы убедиться в их изгнании из Саира, но вмешательство Гаргульи сделало это невозможным.

Учитывая всё, Парсон чувствовал, что Саир сейчас был на верном пути, не безопаснейшем, наверно, но на верном. И такое политики похоже понимали. Всегда тревожатся о том, чтобы избежать конфликта, но иногда конфликт необходим. Небольшое кровопускание сейчас предотвратит катастрофу в будущем.

И Джексон был не тупым. Даже не был некомпетентным. Но такую тяжкую правду Сияющий Страж никогда не сможет принять. Сколько уважения к этому человеку испытывал Парсон, настолько же Авангарду требовались люди вроде него самого, всё ещё происходило то, во что посвящать Джексона не требовалось. Для всеобщего блага.

— Другие маршалы никогда не согласятся остановить Чёрную Песнь, — сказал Парсон. — Не время ли теперь взойти на борт ко всем остальным? Даже, если в этой гонке у твоей жены лошадь.

— Может и так, — сказал Джексон, — но Санко может поступать как пожелает. — Его лицо стало напряжённее. — Ты, тем не менее, нет.

Парсон понял к чему идёт и остановил себя от того, чтобы сморщиться.

— У меня есть для тебя задача, — сказал Страж, потянувшись под стол. Он достал коробку, и из неё вытащил ручку и блокнот, которые толкнул Парсону. — Вообще, у меня для тебя несколько задач, но сперва ты предоставишь полный доклад об активности в Саире. Не пропусти ни одной детали.

Парсон нахмурился. Ну конечно это нужно написать вручную. Если будет много воды, то Джексон несомненно заставит его переписать. Или, наверно, маршал просто «случайно» сожжёт доклад.

— Когда с этим закончишь, — продолжил Джексон, — займёшься местными звонками и записями. Будешь изучать каждый запрос тщательно, насколько бы тривиальным он не казался. Смысл в этом, если он тебе ещё не ясен, напомнить тебе кого защищает Авангард. Я уверен, что немного посидеть на нижней ступеньке тебе не помешает. И, конечно же, я буду ожидать полный отчёт по каждому твоему расследованию. Кроме того...

Хмурость Парсона всё углублялась, пока он продолжал слушать. Если у него и была слабость, которую ему никогда не побороть, это была работа с бумагами. И, блин, неужто Джексон любил работать с бумагами?

Глава 119. Тени в пространстве...

Прошло уже почти полчаса и Гектор начинал ощущать неудобство из-за всего этого ожидания-за-домом-с-семьёй. Гарвель тоже перестал болтать, а это показывало Гектору, что и жнецу не слишком комфортно в этих странных обстоятельствах.

— 'Уверен, что они ещё там?' — спросил Гектор не первый раз.

— 'Да. Смотрят телевизор.'

— 'Ты можешь почувствовать настолько детально?'

— 'То, как души расположились рядом и смотрят в одном направлении. А ещё, если ты прислушаешься, то услышишь его через стену.'

Он услышал. Гектор вдохнул и попытался вновь сменить положение. Почесал шею. Одно место безумно чесалось уже некоторое время, и добавившиеся неудобства никак его не успокаивали. Серьёзно, его просто беспокоили оставшиеся без ответа вопросы.

Кусты со стороны дома зашуршали.

Гектор и Гарвель посмотрели туда.

Там ничего не оказалось.

Он полагал, что это просто настолько маленькое животное, что оно полностью укрылось за листвой. Но взгляд Гектора задержался, и его уши продолжали слушать, пытаясь заметить любые иные шумы.

И тогда шум действительно появился, в этот раз сверху. Глубокий скрип на крыше, медленный и повторяющийся.

— 'Шаги?' — спросил Гектор.

— 'Я никого там не чувствую,' — ответил Гарвель.

Затем зазвучал приглушённый звук, слишком тихий, чтобы можно было определить его положение, но различимый. Дыхание? Шёпот? Или просто ветер?

Гектор прислонился спиной к стене и обернулся бронёй. Был очень высокий шанс того, что это просто паранойя, но вреда в осторожности не будет.

— 'Гарвель, я схожу с ума?'

— 'Нет, я так не думаю... если только не схожу с ума с тобой.'

— 'В кустах только что был заяц или что-нибудь такое?' — спросил Гектор.

— 'Нет, ничего,' — приватно ответил Гарвель. — 'И на крыше тоже. Как и в траве, сейчас.'

Гектор даже не заметил последнее, но развернулся он в тот же момент, как полоса высокой травы прекратила трястись.

— 'Следующий дом,' — сказал Гарвель. — 'Поспеши. Теперь аура на тех людях.'

Гектор запустил себя через каменную стену ещё раз, но прежде чем он приземлился, Гарвель уже исправил своё заявление.

— 'И теперь она исчезла...'

Он предполагал, что это случится. — 'Что за чертовщина здесь происходит, Гарвель?'

— 'Я не знаю. Просто будь готов.'

— Это надоедает, — прозвучал незнакомый голос.

Гектор осмотрелся, но никого не увидел. — 'Гарвель?'

— 'Нет, здесь нет...' — жнец прервался, услышав приглушённый шёпот.

— Нет, просто сделай что-нибудь побольше, — прозвучал тот же голос.

Больше шёпота.

— О, так теперь это имеет значение? А ты прям крался. Они точно уже знают, что что-то происходит. Если собираешься поразвлечься с ними, ты реально можешь поразвлечься.

— Но мы не должны, — прозвучал новый голос.

— Ха, ты посмотри на него! — сказал ещё один. — Он сбит с толку!

Глаза Гектора продолжали говорить, что никого рядом не было, но он начинал понимать, что происходит. Гарвель, в прочем, сказал раньше, — 'Они невидимые. Даже для меня.'

— 'Как?'

— 'Я не знаю.'

— Не волнуйся, металлический пацан! — прозвучал другой голос. — Мы не настоящие! Это всё в твоей голове! Ты сходишь с ума, понял?!

— Пфт, он никогда на это не купится. Используй мозг, чёртов ты идиот.

— Мы твоё коллективное подсознание! Спорящее само с собой! Чистое безумие, а?!

— Да ладно, даже если ты его убедишь, тут ещё его партнёр.

— Вы все идиоты.

Гектор напрягался с каждым добавляющимся голосом. Кем бы они ни были, их было много. Его разум метался в поисках вариантов. Если они действительно невидимые, то его приоритетом должно быть найти их. В этом может послужить железная пыль. Но это почти наверняка заставит их действовать, а он не был уверен, что это сейчас необходимо. Если бы они хотели ему навредить, то определённо сделали бы это без предупреждений, верно?

— Лучше не испортить миссию, — сказал один из них.

— А как её испортишь? В любом случае так придётся меньше волноваться потом.

Гектор начал медленно убирать одну рукавицу. К счастью, он уже держал свой щит, так что он использовал его, чтобы прикрыть это движение.

— Идиоты. Мы даже не знаем, с кем имеем дело.

— Всё мы знаем. Ты забыл?

— Что?

— Похоже это ты идиот, идиот. Эй, Тёмная Сталь! Уже напуган? Или просто тупой?

Гектор убрал оставшуюся часть рукавицы, посмотрев на перчатку под ней, действуя теперь немного быстрее.

— О, ты прав, — сказал другой, новый голос. — Это он, да?

— Как думаешь, сколько тут нас, а? Почему бы тебе не попробовать угадать. Давай.

Гектор решил это проигнорировать.

— Эй, сколько у нас времени на это?

— Полно. Не волнуйся.

— Думаешь, он попытается убежать?

— Ооо, надеюсь на то!

— Давай, Тёмная Сталь! Беги! Тебе может удастся сбежать!

Если они хотели кого-то напугать, то пришли не туда. Он уже привык, что противников в бою больше, а эти придурки ещё даже не показали, чего ему боятся. Сейчас, в прочем, лучше придержаться за эту их уверенность, так что Гектор заставил руки трястись.

Один из них начал смеяться. — Смотрите, его трясёт!

Кто-то ещё присоединился. — Он настолько напуган, что не может двигаться! Ага! Вот что происходит, когда ты становишься знаменит слишком рано, мальчишка!

— Точно! Ты ужасно большой всплеск сделал в своих Нигдешних Ебенях. Ладно, если бы ты убил всех своих противников, но ты ведь не убил, а? И теперь это укусит тебя в зад, потому что мы знаем, насколько ты слаб.

— Учим жизни мертвеца.

— 'Эти тупые ублюдки будут грубо удивлены,' — сказал Гарвель. — 'Не сдерживайся. Это точно Избавление.'

У Гектора тоже было такое впечатление, хотя он не был также уверен, как звучал Гарвель. В других обстоятельствах он мог бы спросить, почему Гарвель настолько уверен, но сейчас он собирался просто поверить словам жнеца и сконцентрироваться на происходящем.

Единственной опасностью было присутствие гражданских. Он определённо предпочёл бы не сражаться там, где могут пострадать невинные люди, но в то же время, если он попытается увести противников, то нет никакой гарантии того, что никто не останется позади и не убьёт этих бедных людей, что казалось особенно вероятным, раз он имеет дело с множеством врагов.

Он мог попытаться позвонить Асаду, наверно, но его телефон в кармане под бронёй, и если он потянется его взять, наверно даже эти идиоты заметят.

Нет, лучший вариант просто сражаться и защищать всех настолько, насколько он может.

Все эти мысли молнией пролетели в голове Гектора друг за другом, пока он наконец не решил просто принять инициативу, пока ещё мог. Он создал облако пыли над ними — десятки тысяч железных хлопьев, достаточно большие, чтобы глаз мог заметить, но достаточно маленькие, чтобы парить в воздухе, словно крошечные перья, а не падать как капли дождя.

— Хмм?

— Это что?

— О!

Но они слишком долго реагировали. Гектор получил свой беглый взгляд. Пробелов в пыли было больше, чем он мог сосчитать за один взгляд, некоторые были на прилегающей крыше, некоторые на стене между домами, кто-то сидел на деревьях сверху, но никого на траве, вероятно потому, что так были бы видны их следы. Определённое количество, в прочем, и не было важно.  Сейчас Гектору требовалось лишь приблизительное положение, и к тому моменту, когда они начали голосом выдавать своё удивление,  Гектор уже ударил железным кулаком в землю.

Скопления железных колон выстрелили у каждого участка, их острые концы вытянулись со скоростью стрел, каждый при этом сохранял физический контакт с его кулаком, усиливаясь душой.

Несколько колон попали. Горизонтальные гейзеры крови появились среди пыли, и несколько голосов прервались посреди возгласов, но сама невидимость сохранилась. Жертвы его атак не стали неожиданно видимы, как он надеялся.

Однако он видел новые движения в пыли, каждое из которых приближалось к нему.

— Так он собрался сражаться!

— Хорошо!

— Вот теперь мы реально повеселимся!

И первый из них, похоже, не понял, что Гектор видит, как он приближается, потому как этот дурак влетел головой прямо на его железный апперкот, который, судя по звуку, отправил тело лететь через деревья.

Следующие противники были капельку умнее. Способности начали приближаться, нити взрывов, прикрытые пламенем, кислотой и горящей кислотой.

Они врезались в его броню, но это было пределом урона. Его голая рука крепко держала щит Хакка, пока каждая атака была для него столь же опасна как тёплый бриз. Даже сила следующая за взрывами, детонирующими в упор, разрывалась о его тело словно шарик с водой.

Сквозь это всё Гектор подкинул себя на металлической платформе сквозь дым и материализовал свежее облако железных хлопьев, чтобы помочь себе вернуть картину происходящего.

На крыше, прямо перед ним, было четыре невидимых тела, они просто ждали. Он уже видел кислоту, выплеснувшуюся из одного, как он предполагал, рта.

Вместо уклонения, тем не менее, Гектор решил нырнуть прямо в кислоту, свободной рукой потянувшись к плюнувшему рту. Он нашёл его и тут же железный диск прорвался сквозь невидимую голову слуги, начисто её срубив. Кровь вырвалась на свободу, но отрубленная голова и тело остались невидимыми.

К тому моменту, когда Гектор приземлился на крышу, больше безрезультатных атак врезались в него, и он просто сконцентрировался на железном диске, который он сделал, добавив к нему железные стенки, чтобы укрыть отрубленную голову. Он скользнул вниз, к своему трофею и схватил его, прежде чем скатиться с крыши.

Теперь требовалось волноваться на одного противника меньше, но с тем количеством дерьма, что выливалось на него, он решил, что придурков ещё не меньше дюжины.

— Какого хуя?! Ты сказал, что он слабый!

— Идиоты! Прекратите страдать хернёй и просто убейте его!

И тогда он услышал низкий трубопроводный звук разрушителей.

Не ожидая, чтобы увидеть, откуда они направляются, Гектор запустил себя железной колонной.

Взрывы погнались за ним, и даже несмотря на то, что они могли навредить только его одежде, оставляемый ими дым был проблемой. Если он позволит затмить своё зрение, то ему действительно придётся сражаться вслепую, потому что положиться на Гарвеля в поиске вражеских душ он не мог.

Решением будет платформа, решил он. Платформа для всего: всюду вокруг домов, заполнить задний двор и подняться мимо крыш, близко к деревьям сверху. Он нацелился на то, чтобы поднять себя вместе со всеми, кого не мог увидеть. Он даже крыши накрыл металлом и их тоже поднял, прицепив их к основной платформе, горизонтально, чтобы они не давили на здания, из-за чего мог бы произойти обвал.

Это была сложная работа, потому что ему приходилось избегать все видимые разрывы воздуха от нескольких разрушителей, приближающихся к нему, но Гектор продолжал работу и вскоре её плоды себя показали. Широкое плато сплошного металла вытянулась перед ним, прожавшись между деревьев и сломав большинство ветвей на пути. Он был слишком занят обведением конструкции вокруг здания, чтобы беспокоиться, ещё и за все чёртовы деревья.

Что важнее, он слышал постоянный стук шагов, бегущих по железу. Ни одного из ублюдков он не видел, но они определённо были здесь, уже разрывающие на части его работу своей — взрывами, кислотой, разрушением, всё рубилось через его платформу.

Так что он покрыл её всю шипами, за исключением только того места, где бежал сам. Полдюжины рек крови стали немедленным результатом, а Гектор уже приготовил свой следующий шаг.

Диск с клинками, появился в голове Гектора. Он начался с маленькой ручки в его свободной руке, но после одного быстрого вращения диск стал широким как кофейный столик. И продолжил расти, даже когда он перестал его держать, брошенный со всей силы и прибавляющий в скорости с каждым новым выростом, которому Гектор пытался придать скорость. К тому моменту, когда противники попытались отреагировать на его приближение, диск уже был широким как баскетбольная площадка.

Пути разрушения врезались в него и кислота расплавила остатки, оставив за собой следы дыма. В итоге диск не нанёс урона. Но он, тем не менее, отвлёк их внимание от железного плато. И это было всем, что Гектору требовалось на самом деле.

Он ударил по железному полу, и шипы выстрелили всюду вокруг него, каждый из них стал высоким как башня. Кровь сообщила ему о результатах, вместе с горстью сломавшихся веток, которые на взгляд сломались из-за ничего.

Через мгновение он превратил поле шипов в железную пыль и рванул вперёд опять, всё ещё выдерживая практически бесконечный штурм атак на бегу.

— 'Ты в порядке, Гарвель?' — спросил он тем временем.

— 'Да. И ты хорошо справляешь, но всех тебе не взять. Мы должны вернуться в Зал Дюн и всех предупредить.'

— 'А гражданские?'

— 'Избавление сфокусируется на нас. Им придётся. Если мы доберёмся до Зала Дюн, то что бы они ни планировали, этому пиздец.'

Он сжал зубы, но не спорил. — 'Ладно.' — В мгновение он уничтожил своё плато практически полностью, оставив только железную горку для себя, которую тоже уничтожил, как только приземлился.

— 'Кстати говоря,' — добавил Гарвель, — 'я ужасно устаю и наверно скоро отключусь, но не отпускай щит, пока не будешь уверен, что мы вне опасности.'

Ещё одна причина не затягивать это сражение, полагал он.

Глава 120. О, желанное дитя...

Ибай Блэкбёрн тёр свой рот и подбородок, уставившись в пол. Он давил достаточно, чтобы искажать кожу своего лица, сжатое, вытянутое, снова сжатое.

Он не мог понять. Проигрывал произошедшее в голове раз за разом. Он был уверен, что тела не было там, когда он телепортировался, но там видел кого-то. Душу. Которая исчезла, как только он там появился. Сейчас он был уверен по крайней мере в этом.

За исключением этого, он не мог понять, что произошло.

И, конечно же, все думают, что это сделал он. Даже его семья, похоже. Он сказал им, что это недопонимание, но он ведь видел их лица. Они явно боялись худшего.

Но всё равно намеревались защищать его. Заключили его в комнате, но его отец не отходил ни разу, постоянно уверяя, что всё будет в порядке, что они не позволят ему навредить.

Ибай насчёт этого не был так уверен.

Если другие рейнлорды найдут улики против него, он честно говоря не знал, что сделает его семья. Конечно, они пытались защитить его раньше, но тогда они не думали, что он убийца.

Или думали? Насчёт этого он тоже не был уверен, если подумать.

В любом случае, его не сильно волновало это ожидание приговора. В прочем, если быть честным, некоторый период времени не сильно волновало. Он должен быть в приключении, а это сильно приключенческим не ощущалось.

Естественно папа пытался отвлекать его, пока они ждали, но Ибай видел его уловки насквозь. Или, может папа просто был слишком уставшим, чтобы вкладывать в это душу. Ибай видел, каким грузом всё сказалось на нём.

— Твой ход, — сказал Измаил.

Ибай поднял взгляд с игрового поля и улыбнулся отцу. Его широкие глаза поглощали эмоции мужчины с жаждущим интересом. — Нам не обязательно продолжать это, — сказал Ибай. — Тебе не обязательно продолжать это.

Лорд Блэкбёрн наклонил голову и немного прищурился. Но вопрос за него задал жнец.

— 'Ты о чём говоришь?' — сказал Ролтам.

Ибай тыкнул самую высокую фигуру на своей стороне стола. Её красочное маленькое тело упало, когда он поднял её, чтобы осмотреть. — Я могу просто уйти, — сказал он. — Может, так будет лучше.

— Нет. Даже не думай.

— Я знаю, что ты любишь меня, пап. Я тоже тебя люблю. Но с самого моего рождения от меня только одни проблемы. Может мне просто-

— Нет, — сказал Измаил снова.

По какой-то причине от этого улыбка Ибая стала шире. Он взглянул на своего отца ещё раз, прежде чем вернуться к фигурке в своих руках. На ней была крошечная золотая корона. Это была важнейшая фигурка на игровом поле, та, которую все защищают. — Ты всё ещё тревожишься, что я наврежу невинным людям?

Вопрос, похоже, удивил Измаила.

Ибай кивнул. — Полагаю да. Особенно теперь. У меня тоже есть сомнения.

— Тебе не нужно тревожиться ни о чём подобном. Давай просто продолжим играть.

— Жизнь это не игра, пап. Ты научил меня этому.

Измаил просто моргнул.

— Но, если бы она БЫЛА игрой, это была бы действительно сложная игра, в которой слишком много подвижных частей и плохо определёны правила. А ещё скрытые цели. Это самая нечестная часть, как мне кажется. Иногда эта игра говорила бы тебе делать что-то, когда ты сам хочешь делать что-то иное.

Ответом Измаила был только тяжёлый взгляд.

На мгновение Ибай задумался, сможет ли усыпить его, если будет болтать достаточно долго. Если бы рядом не было Ролтама, он бы попытался. — Папа. Позволь мне быть откровенным с тобой. Я не думаю, что кто-то собирается доказать мою невиновность за меня. Я думаю, что либо сам это сделаю, либо просто сбегу, забрав все проблемы с собой.

— Нет, Ибай. Я не позволю тебе этого.

— Ага, я и не думал, что позволишь. Вот, почему я постоянно сбегал. Вот, почему я никогда не рассказывал тебе, что могу сбегать, когда захочу. И вот, почему я собираюсь сбежать прямо сейчас. Ну, думаю это уже нельзя считать побегом, раз я тебе рассказал, да?

Его отец встал. — Ибай...!

Ибай поднял руку. — Послушай, дело в том, что я не собираюсь никому вредить, и ты не собираешься вредить мне, так что на самом деле остановить меня ты не можешь. Но, даже если ты собираешься мне навредить, наверно ты всё равно не сможешь меня остановить.

Брови Измаила опустились настолько, что казалось, будто его глаза могут исчезнуть под ними. — А теперь послушай меня, миджоро. Если ты покинешь это место, другие рейнлорды устроят охоту на тебя и убьют. Ты сделаешь это со своей мамой? Со мной? Ты не понимаешь? Ты наш сын. Всё, что мы делали, это защищали тебя от мира, который тебя ненавидит. Ты не можешь просто бросить всё это сейчас.

Ибай поставил свою фигуру обратно на доску и тоже поднялся. — Я понимаю, папа. Защищать меня важно для вас. — Он обошёл стол, чтобы обнять отца. — Но защищать вас важно для меня. И вы уже сделали больше, чем требовалось. Так что сейчас я собираюсь уйти. И намереваюсь вернуться, но если я не вернусь, то, пожалуйста, не волнуйтесь за меня. Я буду в порядке. — Затем он отпустил отца. — Ладно, пока.

— Ибай— — зарычал Измаил, но голос исчез, когда отклонение телепортировался прочь.

В мгновение Ибай оказался в пустом коридоре. Холодный песчаник под его пальцами напомнил ему о том, что он забыл надеть обувь. Уже было поздно, полагал он, но сожалел, что не надел даже носков. Теперь он даже не мог притвориться, что катается по полу.

Он знал, что его отец и Ролтам шустро за ним погонятся, так что совершил скачок вновь, в этот раз на два этажа ниже, в другой коридор с парой комнат.

— О, это ты! — неожиданно прозвучал голос. — Осторожно же появляйся, чувак!

Ибай осмотрелся, но никого вокруг не было. И не должно было быть. Он был уверен, что не видел душ в этом коридоре, когда телепортировался.

— Сбегаешь, а? Помощь нужна?

— Кто это? — спросил Ибай. — Где ты?

— А, точняк.

Внезапно появилась рябь в воздухе, исказившая зрение Ибая на мгновение, прежде чем лицо юноши проявилось перед ним. Затем шея, плечи, и всё остальное. Одежда явно была иностранной, из Стекката, если Ибай не ошибался. Наряды этой страны были популярны в фильмах страны, из которой, похоже, этот парень был родом. Ибай в частности заприметил сверкающий жилет.

— Извини за путаницу, — сказал парень. — Мы должны держать наше присутствие скрытым, но сейчас уже всё равно, потому что кто-то другой напортачил. У меня не будет проблем.

Ибай широко улыбнулся. — Меня зовут Ибай. А тебя?

— Ривер, — ответил он, так же улыбаясь.

И взгляд Ибая изменился, когда он понял. Этот человек. Что-то в нём. Уже Ибай был почти полностью уверен, что этот человек был отклонением. — Ты такой же как я, — сказал он с любопытством.

— Так ты узнал, — сказал Ривер. — Ну, конечно ты узнал. Сейчас ты, должно быть, уже монстр, а? Я ещё никогда не встречал ни одного из нас, настолько же старого, как ты.

Вместо ответа Ибай только улыбнулся шире.

— Кстати говоря, — сказал Ривер. — Почему ты позволяешь этим людям держать себя в заложниках? Нам всем интересно, что ты тут делаешь.

— Вам? — спросил Ибай. — Здесь есть ещё отклонения?

— О, ага. Нас тут шестеро. Все с Невидимостью, как я. Ты хочешь...? — Ривер оборвал фразу и посмотрел Ибаю за спину, после чего сказал, — О, да ладно. Эти придурки уже испортили всем миссию. Да ни за что всё не будет оставаться тихим к появлению Саккафов, так что можем теперь взять с нами этого парня.

— Ты с кем разговариваешь? — спросил Ибай.

— А, точно, вот. — Ривер махнул левой рукой и ещё один силуэт появился, в этот раз за Ибаем.

— Нет, идиот, не...! — говорил новый человек, пока пелена невидимости сходила с него, но как только он понял, что Ибай смотрит на него, то закрыл рот.

— Привет, — поздоровался Ибай. — А как тебя зовут?

Мужчина нахмурился, но всё равно ответил. — Арнольд. Рад встрече.

Через секунду Ибай заметил игрушку, парящую за спиной мужчины. Жнец. Значит, Арнольд не отклонение. Ибаю начинало казаться, что этих ребят здесь быть не должно. — Так, зачем вы пришли в Зал Дюн? И почему прячетесь?

— Это сложно, — сказал Ривер. — В любом случае, как насчёт того, чтобы я помог тебе сбежать отсюда? С моей силой даже жнецы не почувствуют твоего присутствия.

Ибай наклонил голову. — Ни фига себе. Как много людей ты можешь скрыть за раз?

— Я? Всего пятьдесят или вроде того. Но я работаю над этим.

Арнольд передвинул ногу. — Почему бы нам не поговорить где-нибудь ещё? Здесь не безопасно.

Ривер пожал плечами. — Не нужно грубить. Ему просто любопытно. Такова наша природа. Ты не можешь ожидать от отклонения, что он к тебе присоединиться, если сперва не ответишь на его вопросы. Простая дипломатия.

— Их жнецы могут нас почувствовать, — сказал Арнольд.

Ривер снова махнул рукой. — А теперь не могут.

Сперва Ибай не понял, что изменилось, но затем он заметил тусклое свечение повсюду. Постепенно оно становилось ярче, пока весь коридор вокруг них не загорелся, словно эфирное пламя окружило весь мир, за исключением только их четверых. Ривер, Арнольд и неназванный жнец выглядели точно так же, как и раньше.

Однако, когда Ибай оглянулся, он увидел, что там было ещё несколько слуг и жнецов в комнате, которую Ривер позволил ему увидеть.

Ибай широко улыбнулся им всем. — Привет!

Множество новых лиц уставилось на него. Но лишь на мгновение. Затем они сами разошлись улыбками.

— Здарова, здоровяк!

— Как дела, приятель?!

— Ты должен нам рассказать! Как ты оказался тут один?!

— А ты не слышал? Он был рождён в одной из семей.

— Что?! Этого не может быть, как так?!

— Не знаю, давай его спросим.

Ривер встал рядом с Ибаем и поднял руки. — Хорошо, хорошо. Не душите бедного паренька. — Он повернулся к Ибаю. — Нам, кстати, правда любопытно. Если ты не против ответить. Рейнлорды тебя изучали?

Ибай прикусил губы. — Вроде того, да. Но, о срочных вопросах, вы мне так и не ответили. Что вы все тут делаете? Потому что, исправьте меня, если я ошибаюсь, но кажется вы планируете какую-то атаку. — То, как Ривер упомянул Халь Саккаф, не прошло мимо его ушей.

— Ну, конечно планируем, — сказал кто-то ещё. — Это наша работа. Мы гопники.

— Г-П-Пники, — добавил Ривер. — Глубокое Проникновение и Прикрытие. Наша секта. Но все просто зовут нас гопниками.

— И должны. Мы проголосовали за это название.

— Да? Я не голосовал.

— Ага, потому что ты новый. Тупица.

— Я просто подумал, что у нас должно быть более профессионально звучащее имя или вроде того.

— Вроде чего?

— Не знаю, типа как отряд наблюдателей Авангарда, верно? Фактически, мы как они, только круче. Так что у нас должно быть похожее-только-более-крутое название, верно? Вроде, как Проникарнители.

— Такого слова не существует.

— Ага, но это типа как комбинация проникновения и осквернения. Проникарнители. Что думаете, народ?

— Знаешь, мне вообще вроде как нравится.

— Ага, мне тоже.

— Звучит отстало.

— Эй, пошёл на хуй, Тед.

— Ага, Тед, закрой ебало.

— Мне заткнуть ебало? Нет, это вы заткните ебало!

— Нарываешься, толстяк?!

— Давайте, чмыри! Я убью вас обоих одной левой ягодицей!

— О, да я...!

— Эй, все, — вмешался спокойный голос, — пожалуйста, будьте тише. Помните, что мы всё ещё посреди задания.

И они действительно заткнулись. Наверно, с дисциплиной у них было лучше, чем казалось, подумал Ибай. Или, наверно, они просто боялись этого тихого голоса. Взгляд Ибая сдвинулся на маленького человека, которому он принадлежал. Если бы не усы, Ибай посчитал бы его ребёнком.

Теперь маленький мужчина обратился к Ибаю, — Здравствуй. Меня зовут Кастер Эгмонд, и с этого момента, хоть я и рад знакомству, но должен попросить тебя говорить тише, пока мы здесь. — Его улыбка была гораздо тоньше, чем улыбки всех остальных, пока он поправлял свой серый галстук.

Любопытство Ибая определённо было задето этим человеком. По одному только внешнему виду мужчина вызывал чувство безвредности, но теперь, когда Ибай присмотрелся тщательнее, он начал это чувствовать. Смутное давление. То же, что он чувствовал от дяди Мела.

— Хорошо, — сказал Ибай тише. — А что вы там говорили о том, что миссия была испорчена? Где-то рядом сражение?

— А, — сказал Ривер, — не терпится присоединиться, а? Да, парни на нашей передовой открыли себя кому-то, и теперь они пытаются убить его раньше, чем он доберётся сюда.

— Вы не пытаетесь вместе с ними? — спросил Ибай.

— Приказ свыше, — сказал Кастер. — Кроме того, если мы займёмся этим, то потеряем много стратегических позиций. Даже, пока мы невидимые требуется время на передвижение по замку, если пытаешься никого не тревожить. Если кто-то увидит, как сама по себе открывается дверь, или услышит шаги, которых быть не должно, могут появиться проблемы. И, естественно, камеры только всё усложняют.

Ибай наклонил голову. — От кого вы принимаете приказы? Есть какие-нибудь имена, которые я могу узнать?

— Определённо, — заверил Кастер. — Наша секта отвечает напрямую Продавцу. Он в лагере, если хочешь с ним встретиться.

К этому моменту Ибай более-менее подозревал, что это люди служат Избавлению, но этого имени было более чем достаточно для подтверждения. Иван, Продавец Смерти. Считается одним из сильнейших последователей Моргунова. — В лагере? — спросил Ибай. — Он не в Зале Дюн?

Ривер потряс головой. — К несчастью даже отклонения не могут скрыть его присутствия. Но я уверен, что у него и так достаточно дел.

— Эй, я слышал Монстр тоже здесь, — сказал тот самый Тед, в этот раз не так громко.

— Что? Чего Монстру тут делать?

Тед пожал плечами. — Слышал, он кого-то ищет.

— Даже, если это так, это не наше дело, — сказал Кастер. И этого было достаточно, чтобы снова их заткнуть.

— Хмм, — прогудел Ибай, поглаживая свой подбородок.

— Похоже, у тебя есть выбор, — сказал Кастер. — Желаешь остаться с нами и атаковать тех, кто тебя заключил здесь? Или хочешь встретиться с Иваном?

Верно, у него действительно был выбор, хотя и не такой, как Кастер описал. К несчастью, Кастер не показывал, какой из жнецов его. Ближайший к нему вполне может оказаться жнецом Теда или Арнольда, а если Ибай выберет неверно, то вполне может умереть. А он сейчас не ощущал в себе желания умереть.

В таком случае, предпочитаемой целью был, наверно, Ривер. Ибай дружелюбно на него посмотрел, задумавшись над этим. — Вообще, мне сейчас любопытнее всего другие отклонения, которых вы упомянули. Несмотря на мой возраст, я не многих своего рода встретил.

— О, конечно, — сказал Ривер. — Обязательно тебе их представлю, как только миссия будет завершена.

Ибай нахмурился. — А сейчас не можешь? Я немного тревожусь. Что если они умрут в сражении?

— Это невозможно, — сказал Кастер. — Миссия приоритетна, и она не должна быть прервана по неосторожности другими.

— Понятно, — сказал Ибай. Он кивнул и ещё раз оглянулся в комнате. — Что ж, тогда... — Его глаза передвинулись на Кастера, который ответил просто недрогнувшим взглядом.

Маленький человек его оценивал, похоже. Может его раскрыли? Нет, наверно просто бдительный.

В любом случае, Ибай видел только один курс действий, оставшийся ему. Он не сможет убить Кастера или Ривера сам. Но они об этом не знают.

Ибай телепортировался за Ривера и обернул одну руку вокруг него. — Мы вернёмся, — солгал он, исчезнув с другим отклонением.

С новым коридором для одних только них, Ибай оставил свою тень вокруг Ривера. Он не использовал тень, чтобы обернуть его, понимая, что Ривер наверняка просто порвёт её. Вместо этого он использовал её просто для запугивания — скопление коричневых копей указывало на голову Ривера.

— Мне нужно, чтобы ты отключил свою способность, — сказал Ибай. — Оставь невидимыми только нас двоих.

— Эээ, я правда не должен этого делать.

Ибай подтолкнул копья ближе. — Пожалуйста? Я хочу поговорить с тобой, но сперва ты должен сделать это. Приватность, понимаешь.

— Ага. Ладно. Хорошо. — Ривер махнул рукой. — Готово.

Ибай использовал ещё один телепорт, чтобы проверить его работу. И точно, он мог видеть души Избавленцев зависшие в эфирной бездне над ними. В новой комнате Ибай расслабил свою тень. — Спасибо.

Ривер немного подвигался, всё ещё удерживаемый рукой Ибая, но не стал бороться. — Не желаешь меня отпустить?

— Через минутку. Задай мне вопрос.

— Что?

— Задай мне вопрос, — повторил Ибай. — Я уверен, что один вопрос есть у тебя на уме. Такой, очень срочный, мм? Давай. Задавай.

Риверу потребовалась секунда. — Какой твой любимый цвет?

Ибай вернул копья, в этот раз даже ближе, заставив Ривера напрячься. — Давай, — сказал Ибай. — Не этот.

— Зачем ты делаешь это?

— Вооот. Это правильный вопрос. — Он снова убрал копья. — Я делаю это, потому что время проведённое тобой в Избавлении явно заставило тебя забыть, в чём смысл отклонений. Если, конечно, они вообще позволили тебе узнать.

— Ты о чём вообще? — сказал Ривер.

— Я говорю о развлечении, — сказал Ибай. — Быть отклонением означает наслаждаться жизнью.

Ривер был возмущён. — Я знаю это! Я развлекаюсь!

— Нет, не развлекаешься. Ты разве не видишь? Это просто какое-то скучное задание. Избавление обмануло тебя, чтобы пользоваться твоими способностями.

— Не-а! Красться и удивлять людей суперски весело!

— Красться? Конечно. Ждать приказов? Нет. А именно этим ты сейчас и занимался. Ждал, пока Халь Саккаф появится, и вы сможете устроить им засаду, верно? Как скучно!

— Ну... это правда, но... это не так плохо... И это окупается-

— Тц. Бедняга. Они действительно воткнули в тебя свои когти, не так ли? — Он отпустил Ривера. — Позволь дяде Ибаю научить тебя паре вещей.

Ривер повернулся к нему. — Каких вещей?

— Вот, для примера, это задание: какая забава в том, чтобы убивать своих оппонентов раньше, чем они поймут, что произошло? Мы, отклонения, процветаем в хаосе. Буквально, наша сила в сражении зависит от возможности наслаждаться ею. Так скажи мне, как нам насладиться сражением, которое закончится прежде, чем начнётся?

— А, ну... думаю, это хорошее замечание.

— Конечно. Вот, почему мы не можем напасть на рейнлордов просто так. Мы должны показать присутствие всех и позволить сражению реально покатиться.

Ривер прикусил губы и прищурился. — Хмм. А что насчёт наших товарищей?

— Та, они буду в порядке.

— Ты так думаешь?

— Конечно! Кастер о них позаботится.

— Я не знаю. Эти рейнлорды кажутся довольно опасными.

— Вот почему это будет великолепно! Кто вообще наслаждается сражением против слабых противников, а? Ни кто, вот кто!

— Я всё ещё не уверен...

— Ладно. Вполне справедливо. Очевидно нам требуется третье мнение. Мы должны спросить одного из наших братьев.

Ривер кивнул. — Хорошая идея. Одну секунду. Дай мне посмотреть, кто ближе.

Ибай тщательно наблюдал за Ривером. У него было подозрение, что этот парень может найти ему других невидимок. Предположительно им нужен какой-то способ поддерживать связь, даже во время их глубоких операций прикрытия.

Но Ривер просто закрыл рукой глаза, словно повязкой, и осмотрелся. — Вот. Через две комнаты. Тебе стоит появиться рядом с камином, если не хочешь ни в кого врезаться.

— Хорошо, — сказал Ибай, готовясь к очередному скачку. — Мой любимый цвет, очевидно, коричневый, кстати говоря.

–+–+–+–+—

Эмили не могла прекратить смотреть. Разломы в зрении начинали сводить её с ума. Неподвижные больше её не волновали, по крайней мере не настолько. Это было неудобно, но она чувствовала, что может привыкнуть к тому, что её зрение запятнано. Но разломы, которые двигались. Это была другая история.

Почему они двигались? В результате того, что внутри её глаза что-то двигается? Не самый успокаивающий вопрос, чувствовалось ей.

Поэтому она смотрела на них, пыталась узнать полезную для себя информацию.

И постепенно она её получила.

Они не были результатом чего-то живого в её глазах, решила она, потому что, будь причина в этом, то разломы двигались бы повсюду, на стенах, на потолке и даже на лицах членов её семьи.

Но нет.

Они были довольно дезориентирующими, почти настолько, что вынуждали её отвернуться, но они на самом деле двигались не настолько много. Они оставались на земле, парили у двери, и, в общем, держали дистанцию ото всех. Их движения были ограничены комнатами, поняла она, не зрением.

Что путало её ещё больше. Если они вызваны не чем-то в её глазах, то, что они тогда такое?

Эмили посмотрела на свою семью. Маркос и Рамира сидели с противоположных сторон от отца, лежащего без сознания. У каждого было по книге в руке, хотя Шинэдо и Чергоа вдвоём парили за Маркосом, читая вместе с ним и обмениваясь комментариями. Похоже, у них были разногласия насчёт её содержания.

— 'Эх, эта книга ещё более идиотская, чем я ожидала,' — сказала Шинэдо.

— 'Это довольно сурово,' — сказала Чергоа. — 'Оригинал был написан больше тысячи лет назад. Естественно, что она немного устарела.'

— 'Немного? Автор относиться ко всему так, словно это настоящее.'

— 'Может они и настоящие. Зависит от того, кого спросить.'

— 'Угх, конечно ты так считаешь. Ты настолько же плоха, насколько и Аксиолис, временами.'

— 'Ты очень консервативна, ты знаешь об этом?'

— 'Правда? Так ты хочешь сказать, что трёхголовый монстр-лев существовал когда-то?'

— 'Ну, может не этот...'

— 'Конечно не ЭТОТ! НИКТО из них!'

— Так, если он никогда не существовал, откуда пришла идея? — спросил Маркос.

Шинэдо закружилась вокруг него, её голубое пламя беззвучно потрескивало. — 'Чудесный вопрос, дорогой. Трёхголовый лев просто представление Войны Трёх Песков, которое группа идиотов приняла серьёзно.'

— Оу. Это немного разочаровывает...

— 'Наверно да,' — сказала Шинэдо, — 'но важно понимать ясную картину мира. Хорошо думать об окружающем мире критически. Лучше не принимать подобные вещи как они есть.'

— 'Это точная истина,' — добавила Чергоа. — 'Но я думаю, что неплохо оставлять себе немного места для чего-нибудь из легенд. Кому не нравится хорошая доза мистики и чудес?'

— 'Хочешь мистики и чудес? В мире их полно. Рамира знает, о чём я. Маркос, спроси её о паукообразных.'

Мальчик нахмурился. — Я бы предпочёл не спрашивать...

— 'Ладно, может не трёхголовый лев-монстр,' — сказала Чергоа, — 'но что насчёт льва-монстра с одной головой? Арасаба мог быть настоящим, как мне кажется. Я помню сообщения о том, что его замечали, в старые дни.'

— 'Эти сообщения никогда не получали подтверждений,' — возразила Шинэдо. — 'И, серьёзно? Сообщения о монстре, похожем на льва? Блин. Интересно, и с кем же могли его спутать. Может, с ОБЫЧНЫМ львом?'

— 'В пустыне?'

— 'Большинство этих сообщений приходили не из пустыни. Они были от людей, которые возвращались в пустыню проведя кучу времени за границей. А те, что с пустыни? Просто миражи. Это также объясняет, почему арасаба имели удобную способность превращаться в песок.'

Чергоа пожала плечами из света. — 'Твой цинизм меня огорчает. У рейнлордов разве нет своих подобных монстров?'

— 'Люглёф, да.'

— 'Ты также не считаешь, что они существовали?'

— 'Конечно нет. Они могли дышать льдом.'

— 'Как и Юсефф.'

— 'Э — это другое, и ты знаешь.'

— 'Ничего не знаю. Жнецы не единственные, кто может изменять правила, знаешь ли. Скажи мне, Маркос, слышал когда-нибудь про Лес Джаскадан?'

Он потряс головой, с любопытством взглянув на жнеца.

— 'О, тогда...' — Но Чергоа прервала себя. Она задержалась на мгновение, паря в тишине, после чего взглянула на Шинэдо. — 'Ты это почувствовала?'

— 'Что-то происходит на этаж ниже,' — сказала жнец.

— 'Но ты...? Эти души. Они там были? Я схожу с ума?'

— 'Я не уверена,' — сказала Шинэдо. — 'Я не сильно обращала внимание на происходящее снизу, честно говоря, но это действительно странно...'

Эмили повернулась обратно к разломам в пространстве. Они всё ещё двигались, но не много. Они не приближались.

— 'Чувствуешь ещё что-нибудь?' — спросила Чергоа.

— 'Вроде чего?'

— 'Не знаю. Где мой брат? Не могу найти ни его, ни Гектора.'

— 'Наверно они отправились побродить в город.'

Чем больше она смотрела на разломы, чем больше она слушала, тем больше Эмили начинала ощущать стук в груди. — 'Чергоа,' — наконец сказала она.

— 'Что?' — приватно спросила жнец.

— 'В этой комнате что-то есть.'

Жнец сделала паузу. — 'Что ты имеешь в виду?'

— 'Я что-то вижу, здесь, с нами. Я не думаю, что это галлюцинация. Ты что-нибудь чувствуешь?'

— 'Нет, не чувствую. Как это выглядит?'

— 'Это как... свет изгибается. Искажается. Они выглядят как, просто... странные глыбы пустого пространства.'

— 'Они? Ты видишь больше одного?'

— 'Я вижу четверых. И они двигаются. Чергоа, они двигаются как люди.'

Жнец не ответила, и Эмили не поворачивалась, чтобы взглянуть на них вновь. Она смотрела вперёд, уставилась через маску на каждый из разломов и ждала.

Затем Рамира прошла мимо её глаз, направившись к двери. — Я хочу посмотреть, — сказала она.

Одна когтистая рука Эмили дёрнулась к ней и взяла младшую сестру за руку. Рамира отпрыгнула от её прикосновения, но Эмили потянула ближе, поняв, что напугала. — Извини, — сказала она. — Пока не надо. Просто подождём здесь

Рамира казалась нерешительной. — Почему?

Эмили потянулась к большому переднему карману в её сером балахоне. Она искала там компактное оружие и нашла. Она вытащила его, используя тело Рамиры как прикрытие от глаз, после чего протянула его рукоятью вперёд сестре в живот. — Доверься мне, — сказала Эмили, смотря за голову своей сестры. — Не суетись или будут проблемы. Понимаешь? — Она почувствовала, как Рамира берёт оружие.

— ...Я понимаю.

Эмили заметила, как разлом дёрнулся. Он начал медленно приближаться и остальные последовали. Она полагала, что может преждевременно решить, чем являются эти разломы. Настоящих доказательств того, что они были враждебны, у неё не было, но цинизм её матери говорил ей, если бы они были дружелюбными, то не стали бы скрывать себя ото всех. И после всего, через что она прошла, рисковать с жизнью своей семьи она не собиралась.

Эмили сошлась взглядом с Рамирой, ожидая подходящего момента, удерживая разломы в периферийном зрении. Расстояние должно быть идеальным. И когда оно стало идеальным, Эмили выпрыгнула из-за своей сестры, когтями вперёд.

И тогда в центре ближайшего разлома она обнаружила кровь.

Глава 121. Твоя кипящая кровь...

Едва ли у Маркоса было время понять, что происходит. Он заметил, как Шинэдо и Чергоа обменялись странными взглядами, и затем Шинэдо дала ему приватное и невероятно размытое предупреждение о том, что что-то может произойти, но тогда Эмили внезапно ударила пустой воздух, выдрав из него кровавый кусок.

Шэнидо взяла его за плечо, и он почувствовал энергию нежити, горящую в нём. Он не первый раз испытывал это чувство, поскольку уже практиковался, но это был первый раз, когда она действительно была полезна ему.

Он не был уверен, что ему делать. Просто смотрел за тем, как Чергоа рванула к Эмили, которая уже извернулась, чтобы ударить второго невидимого оппонента.

Однако, когда он увидел, как шипастый блок синевато-белого металла врезался в неё и кинул в стену, Маркосу больше не требовалась информация. Тренировки его мамы заняли место, и он потянулся к оружию, которое Эмили в качестве предосторожности дала ему после Люцо.

Маркос выстрелил в воздух, нацелившись туда же, куда целилась Эмили. Струи крови направляли его стрельбу, пока он приближался к Рамире, начавшей стрелять даже раньше него. Маленькая девочка тоже была на ходу, пыталась уклониться от металлических шипов, выстреливающих из пола.

Один из них догнал её. Он пронзил её туфлю, она закричала и упала на пол. В следующий момент Маркос уже был там, схватил её одной рукой и вытянул с пути шипов. Но шипы продолжили появляться и один из них задел его левую ногу, которая тут же начала покрываться замедляющим его металлом.

Маркос упал на пол с сестрёнкой в руках, карабкаясь, чтобы защитить её своим телом.

И в этот момент комната забурлила, сбив всех с толку и на мгновение Маркос подумал, что это какой-то взрыв или землетрясение.

Но тогда он увидел кристальные копья. Участок возле двери был полностью ими заполнен. Стеклянные столбы, в таком количестве, и настолько плотно расставленные, что они выглядели почти как стена. Единственной аномалией в их блестяще чистых формах была кровь, длинные полосы багряного, пятна, капли и лужи на полу.

Он искал взглядом лорда Асада, подумав, что это дело рук сэндлорда, но вместо него он увидел своего отца, стоящего у изголовья кровати, на которой лежал всего мгновение назад. Это было не стекло. Это был лёд.

— Пап! — воскликнул Маркос. Он хотел побежать и обнять его, но всё ещё помнил о ране Рамиры. К тому моменту, когда он поднялся на ноги, он понял, что что-то не так.

Его отец просто стоял там, безмолвный, лицо опущено вниз. Аксиолис всё ещё был прицеплен к его спине, и тоже ничего не говорил.

Эмили была ближе всех и подошла к нему первой. — Папа?

Ответа не последовало.

Шинэдо подлетела к Юсеффу. — 'Невероятно,' — сказала она, осмотрев его лицо. — 'Он всё ещё спит.'

Маркос не понял. — Что?

— 'Твой отец защитил вас бессознательно,' — сказала Шинэдо. — 'Я слышала о подобном, но никогда не видела подобного сама... Вау.'

— 'Инстинктивное понимание и осведомлённость,' — сказала Чергоа, парящая за Эмили. — 'Не нужно быть слугой, чтобы обладать этим. И всё же, я довольно-'

Приглушённый крик Рамиры её прервал.

— Ей нужна помощь! — сказал Маркос.

— 'Положи её на кровать и сними туфлю,' — сказала Шинэдо. — 'Эмили?'

Старшая сестра уже рылась в дальнем шкафу. Чергоа сказала ей поискать под кроватью, где она и нашла аптечку. Эмили взяла на себя стерилизацию и перевязку раны.

Из всего, чему их учила мама, Маркос всегда считал, что это будет наименее ценным. Он думал, что когда они станут слугами, то подобные навыки им не потребуются, но теперь он видел, насколько ошибался.

Когда Эмили закончила работу, Чергоа вновь начала разговор.

— 'Что думаешь? Уходим или остаёмся на месте?'

— 'Сейчас мы, кажется, в безопасности, но мы недостаточно знаем ситуацию, чтобы быть уверенными. Асад и Димас относительно близко. Мы должны встретиться с одним из них.'

— 'Согласна,' — сказала Чергоа. — 'Эми, как насчёт помочь Большому Папочке Элрой идти с нами?'

Маркос наблюдал за тем, как Эмили нерешительно прикладывает руку к его спине. Ей пришлось вести, но как Чергоа и сказала, их отец шёл в том же темпе, что и они.

Маркос поднял Рамиру снова и остановился. — Эм. Тут всё ещё стена льда на пути...

— Папа? — было всем, что Эмили потребовалось сказать, чтобы стена льда исчезла. Тела жертв Юсеффа всё ещё не были видимы, заметил Маркос, но крови было очень много, она капала с потолка и разбивалась о дюжины красных луж на полу.

Обернув одной рукой руку отца, Эмили вывела всех из комнаты, и вместе Элрои оставляли кровавые следы на полу коридора.

–+–+–+–+–

Зал Дюн наконец показался. Постоянные атаки со всех направлений чувствовались так, будто он бежит под водой. Он пытался запускать себя платформами, но его сбивали с курса и отправляли обратно на землю. И понять, что его ударяет он не мог. В низкой освещённости это был просто неразличимый поток дерьма, но он немного сомневался, что всё из этого было материализовано.

Щит, в прочем, делал свою работу, проталкиваясь вперёд, пока он создавал броню по новой каждый раз, как её уничтожали. В этом плане он тоже видел прогресс. Поначалу его броня выдерживала всего несколько секунд, прежде чем расплавиться или разорваться на части, оставив его усиленную щитом плоть выдерживать основную тяжесть, но сейчас броня держалась дольше, и пока у Гектора была смутная идея о том, почему это происходило, времени, чтобы остановиться и задаться этим вопросом сейчас не было. Он только знал, что хочет более прочную броню и его сила души делала это для него.

— 'Гарвель,' — подумал Гектор посреди цельнометаллического спринта, — 'можешь уже почувствовать Асада?'

Он ждал, но ответа не последовало.

— 'Гарвель!'

Пара низких трубопроводных звуков зацепили его внимание, и Гектор перекатился через забор из штакетника справа от себя, уйдя с пути двух траекторий разрушения, врывшихся в тротуар и раскидав куски земли, бетона и щепок за ним.

Гектор прорывался через кусты. Если он не мог положиться на Гарвеля, то должен был найти лорда Асада сам. Он материализовал облако железной пыли перед собой, чтобы найти невидимых оппонентов на пути.

Там оказалось не меньше дюжины.

Гектор призвал поле шипов, распростёршееся повсюду, но не прекратил двигаться и на секунду. Взмахом своей левой руки он уничтожил шипы на своём пути. Его оппоненты уже очищали дорогу себе.

— '...Аргх, Гектор...'

— 'Гарвель?!'

— 'Иди... к осколкам...'

— 'Осколкам?'

Ещё один ряд взрывов занял его внимание, чуть не сбив с ног. Он споткнулся через стену дыма и пламени, но нашёл равновесие вновь и продолжил бежать. Он почти достиг подземного входа.

— 'Гарвель?'

Жнец не ответил.

Гектор рылся в собственных мозгах, пока бежал. Осколки? Какие осколки? Это должно помочь ему найти Асада? Как это...?

И тут он понял. Он знал точное место, куда должен бежать.

Двери подземного входа слетели со своих петель, когда Гектор прорвался через них как бульдозер и штормом полетел к ближайшей лестнице. Была пора облака железной пыли, решил он, и нашёл ещё кучу ожидающих его врагов в коридоре.

Ничего с этим было не поделать, полагал он. Ему просто нужно проталкиваться вперёд. Он ещё сильнее вытянулся на бегу и приготовился выдержать ещё больше дерьма.

Однако, что-то изменилось. В мгновение всего его противники стали видимыми. Это случилось настолько внезапно, что он чуть не споткнулся.

Путь разрушения задел его щит, который принял атаку превосходно, но сила удара всё равно послала его через стену. Собой он сломал ряд стоек в ванной комнате и приземлился на спину.

Гектор знал, что времени валяться у него нет. Он перекатился через разруху, которую сделал сам, и рванул к двери, но линяя взрывов послала его в другую стену. Он едва ли понимал, что происходит, но слышал, как кислота шипит на броне и чувствовал пары, сжигающие его ноздри. В этот раз он оказался в тёмной комнате, наверно в чём-то вроде чулана, но возможности проверить у него не было, низкий трубопроводный звук уже приближался вновь.

Глава 122. Отвлечение Огня...

Вечерний праздник наконец приближался. Там будут сотни людей, большинство с очень знакомыми лицами. К несчастью, ему нужно было найти лицо, которое он не знает. Сейчас в его распоряжении было только имя.

— Джимми, не иди так быстро! — прозвучал мучающий его голос.

Последние двадцать четыре часа были испытанием терпения, благодаря этому голосу, или, скорее, человеку, которому он принадлежал.

Ему пришлось бороться с желанием побежать. — Да, госпожа Рич, — сказал он вместо этого.

— Чего ты так спешишь, в любом случае? — Она потянула руку к своей сумочке, и он дал её ей. Она достала компактное зеркальце из неё, полсекунды смотрела на своё лицо, после чего быстро вернула сумочку ему. — Взволнован кого-нибудь увидеть?

— Вроде того.

— Мм, — прогудела она. Даже среди всей причудливой одежды вокруг, её наряд выделялся. Цепочки перьев в её светлых волосах и огромные рукава на длинной одежде делали её вид смутно племенным, даже несмотря на то, что цвета были слишком различны и ярки. — Что ж, если будешь ко мне мил, может я пойду и поговорю с этим человеком, кем бы ты ни был заинтересован.

— Невозможно, — сказал он.

Её лицо сморщилось. — Что невозможно? Я сегодня могу поговорить с кем угодно! С чего, по-твоему, они меня пригласили, а? Я богиня в этой стране! Они обожают мои фильмы!

— Нет, я говорил про «быть милым к Вам». Ни за что.

— Угх! Опять?! С чего мой агент вообще тебя нанял?!

— Потому что Вы уволили десять последних ассистентов из-за всякого тупого дерьма, и теперь никто не хочет с Вами работать?

— Что?! Как ты смеешь так со мной разговаривать?!

— Прошу прощения, госпожа Рич.

— О, просишь прощения?! Ты просишь прощения?!

— Неа, я просто проявляю вежливость.

— ЧТО?! Я могу так-

— Эй, это не Ваш бывший парень?

Она резко прервалась и посмотрела, куда он указывает. Как только она увидела мужчину, то тут же развернулась. — О боже! — прошептала она, — Что он тут делает?!

— Полагаю, его пригласили.

На мгновение она сжала губы. — Он с кем-то?

— Похоже на то.

— Она красивая?

— О да.

— Твою мать!

— Почему бы Вам не поговорить с ним?

— Ты смеёшься?! Нет!

— Ну, думаю он Вас заметил.

— Что?!

— Ага, идёт сюда.

— Чёрт-чёрт-чёрт! Я не назначала свидание! Джимми, ты должен отвлечь его-

— Поздно.

Госпожа Рич развернулась на месте, широко улыбаясь. — Дариус! Сладкий! Рада тебя видеть!

Дариус улыбнулся в ответ. — Отлично выглядишь, Мэдисон. А, это Аманда. Я уверен, что ты её знаешь.

— Конечно! — сказала Мэдисон. — Ты была великолепна в Элементарной Любви! Правда, мастерская работа! Знаешь, удивлена, что мы ещё не встречались! Нам определённо стоит как-нибудь пообедать вместе!

Другая женщина кивнула и спокойно улыбнулась. — А это кто?

— О, это мой парень, — сказала Мэдисон, подтянув его ближе. — Джимми. То есть Джеймс. Он— — Она колебалась, когда взглянула на Дариуса. — Он не отсюда.

— Интересно. — Дариус протянул руку. — Ты кажешься немного неодетым, друг. Не то чтобы я судил людей по подобным вещам.

Через секунду он принял рукопожатие Дариуса с уверенным смехом. — О, точно, одежда. Никому не говорите, но на самом деле я замаскированный миллиардер. Это всё крайне деликатная миссия под прикрытием.

К его чести, Дариус тоже засмеялся, хотя, похоже, больше из вежливости и неуверенности. Дариус вернул своё внимание обратно к Мэдисон.

Их разговор извивался между шутливостями и, наверно, несколькими завуалированными уколами, но он был не настолько заинтересован, чтобы слушать. Вместо этого он осматривал толпу и пытался сфокусироваться на других разговорах вокруг себя. В прочем, искать было бы в разы проще, заметь он хоть одного из этих эфирных воронов.

И тогда появились помехи, которых он ждал уже целый час.

— 'Итак, как проходит?'

— 'Нормально,' — сказал он.

— 'Уверен? Потому что я могу прилететь, если я тебе нужна.'

— 'Не нужна.' — Если за ним будет следовать жнец, то он просто выдаст себя любому другому слуге в этом месте. Но она это знала и наверняка ей просто было скучно.

— 'Нашёл уже проводника?' — спросила она.

— 'Ещё ищу.'

— 'Я в самом деле надеюсь, что всё получится. Почему просто нет номера, на который мы могли бы позвонить, а? Горячая линяя или вроде того. Позвони кто Миротворцу, и было бы проще связаться.'

— 'Скажешь ей об этом, когда найдём её.'

— 'Я знаю, что это сарказм, но пошёл на хер, может я и скажу.'

Пока он осматривал толпу десятый раз, пытаясь держать немного бо́льшую дистанцию между собой и госпожой Рич, его уши наконец зацепили возможно подходящий разговор.

— ...о,  Молот? — прозвучал голос старого мужчины. — Хочешь сказать, что этот старый увалень наконец вернулся?

— О да, — прозвучал голос старой женщины. — Не слышал?

— Что послужило...? О, война! Конечно! Вау. Так это означает, то теперь он вернулся насовсем, раз с этим закончено?

— Кто знает? В прочем, не могу представить, чтобы люди Миротворца были сильно этому рады.

— Мм. Они тут удобно устроились, не так ли? Наверно волнуются, что кто-то придёт устраивать проблемы.

— Знаешь, надеюсь, что он будет их устраивать. Тут настолько ужасно скучно, и я знаю нескольких товарищей, которые заслуживают хорошую взбучку.

— Ох, ну и ужасная ты женщина! Не то, чтобы я не был согласен, в прочем!

Они обменялись смехом, который перерос в кашель с обеих сторон.

Пока он слушал, как он медленно восстанавливаются, он не выдержал и посмотрел в их сторону. Если его глаза не обманывали его, старик был главным казначеем Стекката, в то время как женщина министром обороны. Он мог бы их и не узнать, если бы не запомнил всех участников сегодняшнего вечера.

Как только их наполненный мокротой перерыв закончился, старая женщина заговорила вновь. — Честно говоря, юнцы в наши дни слишком самовлюблённые. И почему? Из-за нескольких фильмов?

— Мы становимся нацией артистов, похоже.

— Больно я не знала! Весь этот блеск и эффектность пудрят им мозги, а это несмотря на тот факт, что они явно самое мягкое поколение этой страны, с тех пор, как Молот ушёл.

— Мм. Аристократия Стекката становиться синонимом «высокого искусства». Что бы это ни значило.

— Насколько я могу судить, Молот для этой нации делает только хорошее.

— Может, нашим юным товарищам стоит наконец увидеть настоящий образец для подражания, ради разнообразия.

— Было бы классно. Если, конечно, они хотя бы знают кто это!

— О, даже не шути! Должны же ведь? Он практически отец-основатель, богиня упаси.

— Не знаю. Не удивлюсь, если они скажут, что никогда в жизни не слышали имя Кейн. Если он не музыкант и не звезда фильмов, они наверно-

Он не был уверен, что хочет продолжить подслушивать, но ещё через мгновение это не имело значения, потому что госпожа Рич потянула его в сторону, видимо закончив разговор с Дариусом.

— Угх, это был кошмар, — сказала она, уже выглядя так, будто собирается уйти. Но перевелась на него. — И ты! Какого чёрта это было, Джимми?! Да ни за что бы он тебе не поверил! Никогда я не видела такого плохого лжеца!

— Прошу прощения, госпожа Рич.

— Эх, наплевать. Думаю, на самом деле я не могу тебя винить. С такой одеждой ты бы всё равно не многое мог сделать.

И то верно, его обычная шляпа кучера и плащ, наверно, не сильно впечатлили Дариуса. Он заметил, в прочем, что госпожа Рич не отпускает его руку. И казалось, что не собирается, раз теперь она должна была заставить Дариуса почувствовать зависть.

Это было далеко от идеала. Он не был уверен, сколько сможет разведать, если будет прицеплен к этой женщине оставшуюся часть ночи.

Спустя некоторое время поверхностного прослушивания и отсутствия прогресса, он начал беспокоиться, и даже почувствовал облегчение, услышав беззвучное вмешательство.

— 'Эй, Роман, чего твой план настолько скучный?'

— 'Он не... настолько скучный,' — сказал Роман.

— 'Довольно скучный,' — настаивала Ворис.

После ещё одного взгляда на празднество, Роман с ней согласился. — 'Ага, всё-таки скучный... Но я не пытаюсь убить нас. Это важно, знаешь ли.'

— 'Ага, всё равно.'

— 'Я, кстати, узнал, что Молот Стекката вернулся из Джезбола. А это уже что-то, верно?'

— 'Нет,' — равнодушно сказала она. — 'Ты здесь не ради Авангарда, бутерброд ты с говном.'

— 'Я знаю, жёванная ты задница. Но я даже лица не знаю, чтобы начать поиски.'

— 'Ну, это звучит как твоя проблема.'

— 'Ну, это не так. Если я не найду этого «Андалеро», то всё будет за зря.'

— 'Ты спрашивал про это имя у Мэдисон? Она, вероятно, знает многих людей.'

— 'Эх. Я бы пожелал не быть вовлечённым с ней больше, чем уже, но...'

— 'Используй все ресурсы в своём распоряжении,' — сказала Ворис.

— 'Ага, хорошо.'

Между всеми приветствиями и болезненно лёгкими разговорами, оказалось довольно трудно найти возможность спросить госпожу Рич хоть о чём-нибудь, но после того, как они сели за ужин вместе, ему наконец удалось. — Вы знаете кого-нибудь по имени Андалеро?

Мэдисон остановилась посреди укуса, оставив кусочек салата висеть во рту. Она уставилась на него, закончив жевать. — Это, должно быть шутка? — сказала она наконец. — Если да, то не смешно.

Роман запутанно взглянул на неё. — Я сказал что-то неправильное? Я не пытался Вас разозлить. Поверьте мне, я бы сказал, если бы пытался.

Она прикусила губы, но потом ответила. — Андалеро это не имя. Это клуб. Клика, на самом деле. К которой относится Дариус.

— Оу. Прошу прощения. Я не знал.

Она просто покачала головой и продолжила есть. За столом были и другие люди, но они отказались от попыток поговорить с ней. Роман не пытался следить за тем, что делала она, так что не знал, что привело её в такое плохое настроение. Наверно что-то связанное с Дариусом, решил он.

В любом случае, сейчас у него было дело. Если ничего больше сегодня не запланировано, он мог по крайней мере следовать за Дариусом, чтобы  больше узнать о группе Андалеро.

Он размышлял, не спросить ли у Мэдисон больше информации, но не думал, что сможет сделать это не вызвав у неё подозрение. Вместо этого он поднялся из-за стола, — Туалет, — сказал он. — Скоро вернусь.

Госпожа Рич едва ли обратила внимание.

Роман ушёл, пробираясь через толпу в поисках лица Дариуса. Всё, что ему требовалось, это прикрепить на мужчину жучок, и всё. Любая дополнительная информация, которую он получит после, будет просто бонусом, насколько он мог считать.

К несчастью, Роман не мог найти этого чёртового парня. После десяти минут поиска он уже собирался сдаться, когда нечто иное зацепило его внимание.

Призрачная ворона. Наконец-то, жнец. Он парил за женщиной с волосами радужного цвета.

Роман отвернул взгляд так, чтобы держать их в периферийном зрении, и двигался ближе, пока не начал слышать, что говорит женщина.

— ...ха, это очень мило, но, пожалуйста, ничего такого на мой счёт. Я надолго не останусь. Сомневаюсь, что кто-либо ищущий меня будет тебе надоедать, но если будет, то просто скооперируйтесь и всё им расскажи. Я могу защитить себя, уверяю. Будет гораздо хуже, если что-то случиться с тобой только из-за того, что ты помогаешь мне.

— А. Мне это не нравится, но как пожелаешь.

— Рада, что ты понимаешь. В любом случае, хотела спросить: есть какие-нибудь шансы увидеть сегодня Миротворца?

Роман моргнул, но продолжил слушать.

— О, нет, мадам, боюсь, что нет, — произнёс другой голос. — Из услышанного мной могу сказать, что она довольно занята за границей и не собирается устраивать нам визит ещё несколько месяцев.

— Да? Какая жалость. Я уже некоторое время надеюсь встретиться с ней. Нелегко же её найти.

— Верно, верно, хорошо знаю эту проблему. И президент, и главный министр пытаются устроить встречу с ней уже больше года. Они не сильно довольны тем, насколько низкий приоритет имеют для неё.

— Мм, уверена, для неё пять лет президентства не больше, чем причуда, к такому-то моменту.

— Они боятся, что для неё они как дети. Я только беспокоюсь, что у неё есть право их таковыми считать. Некоторые их предложения ко мне насчёт того, как привлечь её внимание... словно истерические попытки.

Женщина с радужными волосами засмеялась. — Сочувствую. — Она сделала паузу, наверно, чтобы отпить из бокала. — Но по этой же причине я пришла к тебе, Энрико, а не к ним. Среднее звено всегда более надёжное, когда приходит время подтолкнуть, обнаружила я.

— Высшее среднее, спасибо.

— Конечно.

Энрико прочистил горло. — Мм, но теперь мне любопытно. Какие именно дела у Вагракаанас с Сай-хи?

— Прости, но я не могу на самом деле ничего сообщить.

— Ой, давай. Ты должна что-нибудь мне дать. Только так мы сможем поддержать наше маленькое дай-получи.

— Конечно, но никогда не знаешь, кто может подслушивать.

Роман почесал нос и повернулся к столу с закусками за ним. Там были крабовые слойки, заметил он. Не было смысла добру пропадать только потому, что он работает.

Энрико, в прочем, не сдавался. — Это означает, что я могу ожидать неплохой кусочек информации сегодня позже?

— О, можешь ожидать гораздо больше, мой маленький плохой пёсик.

Роман подавился, и выкашлял крабовую слойку, которая тут же упала прямо в бокал вина президента Стекката, взгляд которого уже был на нём. Роман нахмурился и прикусил губы.

Они обменялись мгновением созерцания с двух разных сторон стола с закусками, после чего мужчина медленно поставил бокал. Роман сбежал в толпу за собой.

Он вернулся обратно к Мэдисон, травмированной и явно решившей провести весь остаток вечера, опустив голову. Его единственным утешеньем было то, что здесь не было Ворис, и потому она этого не видела.

Однако его душ горячего позора был прерван, когда он издали заметил, что за столом Мэдисон кто-то вытянулся на стуле. Судя по знакомому костюму, это был Дариус. Мужчина, похоже, шептал что-то женщине на ухо, осматриваясь на толпу вокруг них.

Довольно подозрительно, решил Роман. К счастью он был достаточно далеко, чтобы Дариус его не заметил, и решил поработать над своим новым трюком.

Он повернул тело перпендикулярно к Дариусу и Мэдисон, после чего потёр ухо одной рукой. Воронка контролируемых вибраций вытянулась из его руки, совершено невидимая глазу, но выискивающая слова Дариуса.

Этой технике требовалась деликатность, и он всё ещё не довёл её до мастерства, но через несколько секунд тщательной настройки Роман получил, что хотел.

— ...никогда не видел ничего столь жалкого, — прозвучал голос Дариуса. Он был с помехами, но всё равно ясно слышим. — Удивительно, что ты до сих пор считаешь, что принадлежишь этому месту. Удивительно, что ты вообще когда-то думала, что можешь принадлежать.

Роман поднял бровь и прищурился, пока слушал.

— Думаешь, несколько фильмов и капля славы тебя изменили? — продолжал Дариус. — Полагаю, я не могу тебя винить. Я тоже так когда-то думал. Это единственная причина, из-за которой я с тобой встречался. Но я понял, так почему ты не можешь понять? У тебя нет ценности, Мэдисон. Эта безвкусная одежда стоит дороже тебя. Ты можешь играться с одеждой как захочешь, но мы оба знаем правду. Ты всегда была мусором. Единственная причина, по которой эти люди подпустили тебя, это потому что ты им смешна. Их одурманенная маленькая мартышка.

Роман едва ли понимал, что он слышит. В основном, в прочем, он не понимал, почему Мэдисон сидит там и слушает это. Конечно, он не очень хорошо её знал, но ожидал, что к этому моменту она оторвёт Дариусу голову. В этом не было смысла.

Или стоп... слушала ли она его? Может, уснула или вроде того. Зрение Романа было перекрыто головой Дариуса, так что уверен он быть не мог. Он перефокусировался снова, пытаясь услышать голос Мэдисон. Там было что-то, за болтовнёй Дариуса. Дыхание? Непостоянное, может? И тихая икота, наверно? Тихая, но...

Эмоции с лица Романа стёрлись полностью, когда он понял.

Она плакала.

А Дариус продолжал. — Но, эй, нет твоей вины в том, что ты пришла со свалки. Оба родителя наркоманы? У тебя не было шансов. Не видишь? Никто не понимает тебя так, как понимаю я. Тебе никогда не найти... — Он прервался, как только увидел, что Роман проталкивается к нему через толпу людей, поднялся и выпрямился. — А, Джимми? Что-то...?

Роман ударил его в лицо достаточно сильно, чтобы сломать собственный кулак.

Мужчина упал как мешок кирпичей, но не умер. Наверно. Роман специально не использовал свою способность или силу души.

— Джимми! — завизжала Мэдисон, прыгнув со своего места, всё ещё пытаясь стереть слёзы с лица.

Роман взглянул на неё, нянча свою руку. Вообще, он никогда не был очень хорош в нормальных драках. Секунду назад он был полон уверенности, но теперь, если подумать над этим точнее, у него могут быть проблемы, если Дариус решит подняться.

Что он и сделал. И тогда несколько его приятелей отделились от толпы.

— Джентльмены, — попытался Роман, — я уверен, что все вы очень рассудительны. Ваш друг сам напросился. Просто посмотрите на юную леди. Он явно её расстроил.

Никто из них не задержал взгляда на госпоже Рич. — Как смел ты притронуться к одному из нас, крестьянин, — сказал кто-то.

Роман почесал бровь. — Вы только что назвали меня крестьянином? Извиняюсь, но мы что, телепортировались на полтысячи лет в прошлое или Вы просто идиот?

Удивительно, но не похоже, что это успокоило их гнев.

И Роман вздохнул, понимая, что сейчас произойдёт. Чтобы сохранить своё прикрытие ему придётся позволить избивать себя, по крайней мере до тех пор, пока не придёт охрана. Если, конечно, они вообще пожелают прийти.

— ‘Эх, мне так скучно,’ — ничуть не помогая вмешалась Ворис. — ‘Этот твой план совсем нечестный, знаешь ли. Ты, по крайней мере, можешь наслаждаться всем этим шиком, хернёй высшего общества. А я тем временем застряла с кем-то, кто меня даже не видит.’

Роман смотрел за тем, как они приближаются и окружают его. — ‘Ну, это не самая приятная вечеринка, на какой я только был.’

— ‘О, почему? У них нет того крабового дерьма, которое ты так любишь?’

Он уклонился от первого удара, как и от второго, но третий попал ему в челюсть справа, он отскочил, спотыкаясь, где его поймал куда более огромный мужчина. — ‘Они не крабовое дерьмо.’

— ‘Блин, интересно, что делают Гектор с Гарвелем. Чем бы это ни было, ставлю на то, что это куда лучше монотонного дерьма.’

— ‘Ворис. Сейчас мне может понадобиться, чтобы ты заткнулась.’

Глава 123. О, раздираемый союз...

Пол вздрогнул вновь, в этот раз с силой достаточной, чтобы Эмили перестала двигаться, дабы не споткнуться. Как её отцу, остающемуся без сознания, удаётся стоять почти без её помощи, она не понимала.

— ‘Почти на месте,’ — уверила её Чергоа.

Они уже спускались по лестнице и по пути сражались с ещё бо́льшим количеством невидимых противников, как и с несколькими не-очень-невидимыми. Эмили не знала, что вызвало изменения, но жаловаться не собиралась. Для отца, в прочем, разницы видимо всё равно не было. И этого хватило, чтобы Эмили задумалась, насколько далеко простирались эти «инстинкты» или как их там.

Наконец они нашли Асада. Сэндлорд отсиживался посреди большой комнаты, остатках галереи, наверно. Шаровидный дизайн с балконами повсюду наверху, не казался идеальным местом для обороны. Эмили чувствовала, что враги попрут практически с каждого направления и, похоже, Асад чувствовал то же самое, потому что у него ушло мгновение, чтобы их узнать.

— Юсефф? — сказал Асад, приближаясь. К его поясу был привязан мешок.

— Он не... — Эмили не была уверена, как это объяснить. — Он не совсем очнулся.

Асад положил руку на плечо лорду Элрою, осматривая его заспанное лицо. — Рад, что вы все целы, — сказал он через мгновение. — Однако это не лучшее место для вас. Вам следует-

— ‘Наступают!’ — предупредил Корвас.

Огонь и взрывы ливнем полетели с потолка, и мгновенная простыня песка и воды потушила их, прежде чем исчезнуть.

Эмили ожидала, что больше нападающих посыплется с потолка, но никого не появилось. Вместо этого ещё одно сотрясение встряхнуло галерею, после чего последовала тишина.

— ‘Похоже, Димас их поймал,’ — приватно проинформировала её Чергоа. — ‘Не знаю, почему он не присоединяется к нам.’

— ‘Больше справа,’ — сказал Корвас. — ‘Нет, стой, это Гектор с Гарвелем.’

И Атрийский лорд бочкой пролетел через дверь, ударившись и покатившись по каменному полу в порванной броне. Он бросил за собой железный валун, который разрушил коридор, из которого он влетел.

Валун потрескался и развалился, так что Асад помог ему, заполнив коридор кварцевыми шипами.

— С-спасибо, — сказал Гектор между задыхающимися вдохами. Он взял щит другой рукой. — Я бежал вас предупредить о них, но, эм...

— ‘Рада, что вы в порядке,’ — сказала Чергоа.

Гектор кивнул, в то же время уничтожив броню и начав её восстанавливать. — Мы знаем, что им нужно? — спросил он.

— Нет, — ответил Асад. Он поднял мешок на своём поясе, и Эмили услышала стук стекла внутри. — Хотя, может за этим.

Вмешалась Шинэдо, — ‘Нет времени узнать, боюсь. Северный вход.’

Эмили почувствовала, как её отец отошёл от неё, и подняла взгляд. — Папа?

Мужчина встал перед ней. — Назад, — сказал Юсефф.

И она хотела сказать что-нибудь ещё, но не нашла слов. Казалось, словно она годы не слышала его голос.

Маркос, казалось, собирался что-то выкрикнуть, но северные двери раскрылись прежде, чем у него появился шанс.

Маленький мужчина зашёл внутрь и остановился в дальней стороне комнаты. — Здравствуйте, — сказал он спокойным голосом. — Не могли бы ответить на один мой вопрос?

Никто не ответил.

— Куда делись Тёмная Волна и Морской Дьявол?

Всё ещё никто.

— Они были в своих комнатах минуту назад, — сказал он, — но теперь таинственным образом испарились. Вы, случайно, ничего об этом не знаете?

— Ты кто? — спросил Асад.

— Кастер Эгмонд. Вы собираетесь отвечать на мой вопрос или продолжите меня игнорировать? Мне не нравятся невежливые люди, чтоб вы знали.

— Неприглашённые гости крайне невежливы, — отметил Асад.

— Ха. — Кастер наклонил голову. — Думаю, тут Вы меня подловили. Но, Вы же понимаете. Приказ есть приказ.

Асад сделал шаг вперёд. — Что ты здесь делаешь, Мародёр?

— О, так Вы меня знаете. Как мило. И я Вас знаю, Лев.

— Конечно знаешь.

Это заставило Кастера засмеяться. — Нахально для такого юнца.

Юсефф безмолвно встал рядом с Асадом.

Эмили наблюдала за последовавшими взглядами, способная ощутить напряжение, поднимающееся во всей комнате. Давления души Кастера было достаточно, чтобы она понимала, что обычным противником он не был.

И несмотря на это, взгляд на её отца и Асада, стоящих перед ней, заставил её почувствовать, на мимолётный момент, что никто в мире не сможет ей навредить.

–+–+–+–+–

Честно говоря, Юсефф не совсем понимал, что происходит. Или где он был. Или почему тут был Асад. Или кем вообще был этот парень в броне.

Но он понимал достаточно. Каким-то образом, когда он очнулся, то уже понимал, что ему требовалось. Или, скорее, поэтому он очнулся. Из-за присутствия этого человека. Этой опасной ауры.

Он уже слышал о Мародёре Кэлтоса. Этот человек нёс ответственность за разрушение дюжин городов за последнее десятилетие. Возвышающаяся звезда среди элиты Избавления, у которых, насколько знал Юсефф, не было «званий», но из того, что он знал, мужчина перед ним наверно был по уровню силы близок к Парсону.

Конечно был.

Иначе Юсефф мог бы разочароваться. Он уже начинал привыкать к тому, что противники всегда сильнее.

— ‘Акс?’ — попытался Юсефф, чувствующий жнеца на своей спине.

Ответа не последовало.

Юсефф толкнул его своей душой. — ‘Акс, просыпайся.’

— ‘Эээмм? Что происходит? Юсефф?’

— ‘Мы сейчас сразимся с Мародёром Кэлтоса.’

— ‘Что? Какого...?’ — Жнец неслышимо застонал.

— ‘Ты знаешь, какая у него способность?’ — спросил Юсефф.

— ‘Нет.’

С другой стороны комнаты Кастер сдвинулся. Его жнец дёрнулся, и Юсефф с Асадом ответили. Шторм льда и стекла материализовался в мгновение, врезавшись в Кастера. Или, по крайней мере, выглядело, будто он врезался. Белые осколки полетели во все стороны, создав облако блестящей пыли, но вскоре оно прояснилось и открыло ожидаемое: Кастер совершенно не пострадал.

Однако его руки изменились. Они стали едва различимыми, смутными искажениями в пространстве, пульсирующими на месте.

Юсефф заскрипел зубами, тут же узнав огромную проблему перед собой.

— ‘О боже,’ — сказал Акс в ужасе. — ‘Разрушение с Пан-Розум. Юсефф, это нам не победить.’

Разум Юсеффа повернулся к детям. — ‘Проиграть мы тоже не можем.’ — Он сконцентрировался, толкнув себя в поиски пределов своей силы. У него не было возможности должным образом себя проверить после достижения становления против Парсона столько раз.

Кто-то мог бы посчитать это проблемой, высокомерие из-за собственных способностей, но Юсефф как-то странно чувствовал себя сильнее от этого, потому что сейчас ему всё казалось возможным. Даже против врага с настолько сильной душой победа казалась достижимой.

Потому что она должна быть достижимой.

Руки Юсеффа затряслись, когда он заставил напрячься каждую мышцу в них, сфокусировавшись на них. Он хотел сделать дрель. Но получил парящий водоворот замораживающей воды, размерами больший, чем всё его тело.

Он закрутился с вызывающей дрожь силой, дюжины реактивных потоков бесконечно появлялись и тут же уничтожали себя, прежде чем они успевали выйти из под контроля Юсеффа. Вновь и снова вновь. Результатом было нечто вроде дрель-бомбы, настолько сильной, что поднялся вихрь, готовящийся ворваться во что угодно.

Он даже не был уверен, сможет ли поддерживать эту штуку. Но и времени тревожиться об этом у него не было. Он придал ей свою душу, усилив ещё сильнее.

— ‘Святой чёрт, Юсефф.’ — Аксиолис прижался к душе своего слуги, и Юсефф уже чувствовал, как Пан-Форма начинает действовать. — ‘Позволишь мне помочь прежде, чем ты убьёшь нас всех, мм?’

Среди трёх усилений, которые придала ему Пан-Форма, повышенная связанность была полезнейшей. Она позволяла ему представить более чёткую картину того, что ему требовалось, в своей голове, и упрочняла контроль над материализованными частицами. Но самым важным, в прочем, было то, что это позволяло его творениям поддерживать себя самим, после создания. И в секунды бомба Юсеффа переформировалась и стабилизировалась.

Такой была природа Пан-Форма. Она помогала поддерживать тело, и не только человека, но и его творений.

И время тоже было удачным, поскольку Мародёр уже бежал на них — живая траектория разрушения.

Асад начал действовать раньше, чем мог Юсефф, приготовив нечто своё, как оказалось, поскольку его татуировки горели золотым, даже сквозь робу. Но было и больше. Всё происходило так быстро, что Юсефф едва мог понять, на что он смотрит, но он мог поклясться, что татуировки Асада двигались, вырастали из его тела словно золотые змеи.

Асад принял атаку Мародёра ново изготовленной кристальной бронёй. Стекло разлетелось от удара, и Асад отправился в полёт, прямо над детьми и в стену за ними, оставив вертикальный кратер и полдюжины трещин в камне Зала Дюн.

Но Кастер остановился. Или, по крайней мере, приостановился. Юсефф увидел возможность.

Юсефф положился на Пан-Форма, чтобы связать позиции каждого маленького кусочка своего творения с левой рукой, позволив двигать сразу всей хаотической массой взмахом своего запястья.

Со всей этой силой, тела и разума, он обрушил бомбу на Кастера.

И действительно, результат был сродни взрыву. Шквал водяных дрелей поглотил Кастера полностью, и тело разрушения Избавленца врезалось в них, что заставило их столкнуться друг с другом, разбив всю эту воду под огромнейшим давлением цепной реакцией. Это, вместе с уже лихорадочными потоками ветра, вращающимися вокруг, создало взрыв ветра и воды, который не просто ударил, но и раскромсал.

Взрывная сила продержалась несколько секунд, и Юсефф закрыл собой всех, уничтожая каждый смертельный клинок усиленной душой воды, который иначе обязательно бы врезался в них. Треугольная безопасная зона создалась с ним у изголовья. И даже так, его одежда, лицо и руки получили несколько порезов. Его плоть, конечно же, мгновенно восстановилась, и он уничтожил остаток задержавшегося тумана, чтобы увидеть Мародёра.

Мужчина был выброшен в другую сторону комнаты, одежда была в лохмотьях, и были даже видны несколько искажений в его практически невидимой форме. Похоже, он был на колене, пальцы вонзились в пол, оставив в нём полосы как от когтей.

Глубокий трубопроводный звук прозвучал, но он был другим, длинным и раскатистым, закрывающим в себе иной звук. И через мгновение Юсефф понял, что это была не атака. Мародёр смеялся.

— Интересно, — сказал Кастер двумя голосами, изменёнными басистым фильтром разрушения. — Мы не знали, что столкнулись ещё и с новым Водяным Драконом. Назовёте нам своё имя?

Юсефф и Аксиолис не видели причин это делать.

— Мм, — задумался Кастер. — Как любопытно, что мы до сих пор о Вас не слышали. Из-за Авангарда, нет? Жаль, что Вы решили сжечь этот мост.

Едва ли Юсефф слушал. Асад использовал эту возможность, чтобы присоединиться к нему и действительно, всё было, как Юсефф и подумал. Татуировки двигались. Юсефф заметил, как у Асада подёргивается левая рука, где золотое свечение казалось самым ярким.

— Наверно, вместо этого Вам понравится наша поддержка, — продолжал Кастер. — Избавление известно своей щедростью. Скажите нам, где Тёмная Волна и Морской Дьявол, и мы обсудим этот вопрос с ними.

— Мы лорд этого места, — сказал Асад, тоже двумя голосами. — Если хочешь обсудить условия, делай это сейчас.

— Очаровательно. Но наше нетерпение нарастает. Это ваш последний шанс. Будьте хорошими парнями и скажите нам. Где взрослые?

Было небольшое сомнение в голове Юсеффа, насчёт того, что ему самому не выдержать атаки Кастера. Если бы не татуировки Асада, сражение уже могло закончиться. А всё, что им до сих пор удалось достичь, так лишь кратко побеспокоить Кастера. Им требовалось подойти к вопросу иначе, прежде чем Мародёр их пересилит.

Сбежать было очевидно лучшим вариантом, но как? Рамира даже двигаться сама не может, а Аксиолис чувствовал дюжины незнакомых душ по всему Залу Дюн.

— Шинэдо, — сказали Юсефф и Аксиолис.

— ‘Да?’

— Будь готова убежать. Выведи всех, но не отходите слишком далеко.

— ‘Ладно.’

Юсефф хотел бы продумать план дальше, но Мародёр, похоже, закончил ждать ответ. Путь разрушения направился прямо на Юсеффа, и он увернулся вправо, кружась вокруг Асада, который направился прямо на Мародёра вновь.

Юсефф подготовил новую стратегию: столкновение температур.

Замораживающий туман был сложным приёмом. Водяной пар просто превратиться в кристаллики льда, если он попытается материализовать его с температурой в ноль градусов Цельсия. А потому ключом было понимание тройной сути воды: это было комбинированным измерением температуры воды и её давления, при которых она будет существовать в любой из своих форм, будь то твёрдая, жидкая или газ.

Оценить температуру было довольно легко, но у Юсеффа всегда были проблемы с давлением. И проблемой были атмосферные условия. Давление, которое Юсефф добавлял своей воде должно быть уравновешенным давлением окружающей среды.

Но сейчас его способность к контролю продвинулась вперёд прыжками и скачками, он был уверен, что ему это удастся, особенно в знакомых условиях окружающей среды Зала Дюн. Он провёл в этом месте с Асадом не меньше трети своей юности.

Юсефф создал воду, и белый туман протянулся в комнате вздымающимися кусками. Он добавил в него свою душу, но он знал, что так не перекроет зрение Асаду и Кастеру. До тех пор, пока они могут видеть души, облако укроет только самого Юсеффа. Но смысл был не в этом. Он просто выстраивал себе базу. Уже Юсефф чувствовал, как температура в комнате начинает падать.

Оставшиеся свои замораживающие усилия он направил прямо на Мародёра. Если бы он действовал слишком безрассудно, то замедлился бы Асад, а не Кастер. И потому Юсефф сконцентрировался на создании бесконечного потока ледяной воды, привязанной к душе Кастера, пока тот двигался через туман. В качестве дополнительных мер он послал несколько дюжин ледяных ножей. Конечно, они разбились о тело Кастера, но это помогало. До тех пор, пока Юсефф стоял, холод последует за Кастером, куда бы он ни шёл. Даже, когда Мародёр приблизился к Асаду, Юсефф не остановился. Он просто изменил угол, с которого ударял холод.

На то, что бы замораживающий эффект вступил в силу уйдёт время, даже с усилением душой, но Юсефф был уверен, что это всё равно их лучший шанс. И в то же время Кастер не сможет найти его в тумане.

К несчастью, это также оставляло Асада разбираться с Кастером практически в одиночку. И Сэндлорд не очень хорошо справлялся с этим. Мародёр бросался им как игрушкой, пробиваясь сквозь всю материализованную им защиту, будто её перед ним и не было, и затем ударяя Асада лицом о пол, стены или даже потолок. Если бы не татуировки, уже первая атака точно бы его убила.

Юсефф хотел помочь, но не многое можно было сделать. Движения Мародёра изменились, их стало труднее предугадать, чем до того, как Кастер встретился с дрель-бомбой. Видимо теперь мужчина был осторожнее. Не было похоже, что тот же трюк сработает дважды.

Но, по крайней мере, дети двигались. Он чувствовал, как они сбегают по ближайшему коридору. Точно как он и хотел, Шинэдо воспользовалась возможностью.

И даже ударяя Кастера ледяной водой, Юсефф двигался в том же направлении, что и дети, хотя и медленнее. Он нацелился на сложный баланс. Больше расстояния между Кастером и детьми несомненно хорошо, но это не многое будет означать, если они набегут на толпу других ублюдков, пока Юсефф будет занят.

Слишком много всего. За стольким нужно следить. Слишком много для одного разума. К счастью, у него их было два.

Дальше по коридору копья льда выстрелили из простирающегося тумана, и пронзили группу избавленцев, которые могли встать на пути Эмили.

Глава 124. Связанные уверенностью...

Это было всем, что мог Гектор делать, чтобы уследить за происходящим. Вот туман был, вот его снова не было, и вот он здесь опять. Потом повсюду летела вода, за ней стекло, после лёд... и так постоянно, а полупрозрачный человек прорывался сквозь всё. Столько всего размылось, что он даже не был уверен, как к чему-либо из этого приблизиться, не говоря уже о том, что с этого была бы разница. Его инстинкты говорили ему нет.

Но также он чувствовал себя и против Тёмной Волны. Поэтому он пытался думать. Если бы Гарвель был в сознании, что бы он ему сказал делать? Наверно, то же, что и раньше. Быть терпеливым и ждать возможности. Быть готовым действовать, как только откроется возможность.

Но это предполагало, что возможность откроется. Пессимист в нём начинал побеждать. Было вполне ясно, что этот парень, Кастер Эгмонд, использует разрушение с Пан-Розум, знакомый звук был точным показателем, и против этого Гектор видел не много вариантов, кроме как убежать.

Чем он и занимался. Гектор держался с детьми Элрой, в основном просто для того, чтобы их не потерять. По крайней мере, казалось, что они знают куда идти.

Но тогда что-то тяжёлое пролетело над их головами, разгоняя туман по пути, и Гектор услышал, как это нечто врезалось в стену впереди. Ещё немного бега и они увидели, что это было.

Лорд Асад. Порванный до полусмерти. Сломанные кости торчали из плоти, дёргались и вправлялись, пытались восстановиться, пока сам он пытался встать. Его татуировки горели золотым светом, трясясь на теле словно пламя, пока шея с хрустом вставала на место.

— Двигайте! — Закричал Асад, и внезапно стена стекла отбросила Гектора и детей с пути Мародёра.

Кастер пропахал сквозь кварц и пробил Асадом стену. Стекло разлетелось во все стороны, но вместе с ним багряный блеск зацепил внимание Гектора.

Мешок был у ног Кастера. Тот самый, что мгновение назад был у Асада. Пара красных осколков высыпалась из него, но не было похоже, что полупрозрачный человек их уже заметил, ибо вместо них он продолжил наступать за Асадом. Вскоре появился лорд Элрой, притянув с собой бесконечный туман и шланг леденящего пламени.

В мгновение Гектор понял свою задачу. Он рванул к мешку и проскользил к нему, спешно толкнув выпавшие осколки обратно.

Встряска прервала его, достаточно сильная, чтобы Гектор разжал руки на секунду и три осколка отлетели от него. Они зазвенели в сторону Элроев, и Гектор вскарабкался на ноги, но вновь его прервали.

Лорд Димас пробился через потолок и ударился о землю настолько сильно, что стены потрескались. Гектор отлетел от ударной волны, кувыркнувшись в воздухе и сломав ногу об обломок. Он обнаружил, что оказался у другой стены и попытался подняться на одну коленку.

Осколок был у его ноги, понял он, бросил его в мешок и ковыляя побежал к зияющей трещине в стене перед ним. Он видел Димаса через неё, и ещё двух избавленцев. Элрои тоже были там, хотя и на безопасном расстоянии в стороне. Похоже, такое же послевкусие как получил Гектор от прибытия Димаса, они не получили. Эмили тоже держала один из осколков.

Довольно хорошо, чувствовал Гектор. Но был ещё один. Где?

Красное мерцание зацепило его взгляд, и Гектор увидел осколок у разрушенного дверного проёма, ведущего в направлении, откуда он пришёл. Пара незнакомых мужчин прибежали оттуда же, и их тут же разгромил импульс гравитации, разгромивший с ними дверной проём и кусок потолка.

Осколку придётся подождать, решил Гектор. Железное копьё материализовалось в его уже пустой метательной руке, оно вылетело из его руки, почти в ней не задержавшись, и полетело прямо в бок одного из противников Димаса.

Избавленец, казалось, не был слишком заинтересован копьём в своих кишках, наверно из-за того, что он был больше занят Димасом. Гектора это устраивало. Он использовал копьё как точку роста и добавил железа во всех направлениях, надув и растянув его вокруг торса мужчины и к его ногам.

Этого оказалось достаточно, чтобы он заметил. Состроив гримасу, он вырвал железо словно картон, после чего посмотрел в его направлении.

Гектор приготовился снова держать щит голой рукой, но видимый импульс гравитации вмешался, сбив мужчину с ног и толкнув прямо на неожиданно появившиеся ледяные шампуры.

Гектор мог бы потратить секунду на чувство облегчения, если бы Кастер не рванул обратно в комнату, преследуемый вихрем льда и тумана. Мародёр направился прямо на Димаса, и ему удалось в последний момент уклониться в сторону, лишившись половины ноги из-за разрушения.

Но, конечно, Димасу не требовалась нога, он поймал себя в воздухе, и теперь парил. Гектор увидел, как он сложил ладони вместе и мгновенно пространство вокруг Кастера видимо глазу исказилось, изогнувшись на него.

Туман Юсеффа замерцал и превратился в лёд, на мимолётный момент превратив полупрозрачного избавленца в снеговика.

Кастер, конечно, прорвался через это, но он не был и наполовину таким же быстрым, как раньше. Сперва Гектор не мог понять, что происходит. Разрушитель словно бежал под водой.

Комбинация разрушающей гравитации и замораживающих температур, похоже, сказались негативно, и не только на Мародёре. Даже с такого расстояния Гектор чувствовал эффект на себе — волну ослабляющего давления, грузом сказывающегося на нём, мешающую сгибать мышцы. Если бы он посмел приблизиться хоть немного ближе, то явно не смог бы и пошевелиться.

Кастер, тем не менее, всё ещё двигался. Медленный как сироп, но двигался. Снег и гравитация держались на нём. Кастер послал вперёд траекторию разрушения, но даже она казалась медленной. Похоже, он пытался задеть Димаса, но юный лорд Сиболт без труда уклонился.

Дети Элрой воспользовались возможностью, чтобы сбежать, и Гектор думал над тем, чтобы последовать. Но оставался последний кристалл. Он определённо не стоил его с Гарвелем жизней, но ему лишь требовалась возможность. И выглядело всё так, будто она сейчас появится. Мародёр отдалялся от осколков, направляясь к комнате в конце зала.

Гектор подождал ещё немного, позволив увеличить дистанцию с Кастером, и затем рванул за красным кристаллом.

Он достал его в тот же момент, как услышал сдвиг и треск песчаника над собой. Траектория разрушения вяло проелась через полоток и изогнулась над ним в пол и прилегающую стену. Его бы не ударило, но Гектор отдалился инстинктивно.

Осколок был у него. Он не помнил, как подобрал его, но вот, осколок был в его голой руке.

Коридор загрохотал вновь, и Гектору пришлось уклоняться от множества падающих обломков. Но грохот не прекратился. Он продолжался, и Гектор слышал стон стен вокруг.

Гектор увидел больше траекторий, медленно хлещущих вокруг него. Кастер полностью прекратил целиться в Димаса. И Гектор понял почему. Мародёр хотел занять Димаса и Юсеффа иной задачей, даже если для этого требовалось обвалить весь Зал Дюн им на головы.

Гектор знал, что должен двигаться. Он рванул за Элроями, но раньше, чем мог бы успеть сделать пять шагов, стена перед ним сдвинулась и взорвалась, осыпав его обломками. Щит принял большинство из них, позволив Гектору устоять в этот раз. Но хорошим это было не назвать, увидел он.

Мародёр уже был здесь, уже шёл сюда. И медленным он больше не казался.

Мозг Гектора сработал рефлекторно, и железная платформа выбросила его с пути Кастера. Но мужчина заметил. Ещё прежде, чем Гектор мог коснуться земли, он увидел огромную траекторию разрушения, оставленную ему Кастером. Раздвигающуюся волну. Практически стена. Слишком широкая и высокая, чтобы, уклониться от нё в воздухе.

Выбора не было.

Он поднял против неё щит. Щит изогнулся, исказился, разрушился и расплавился, белый, затем серый, затем чёрный, и затем не имеющий цвета вообще. Было невозможно это описать. Гектор даже не был уверен, видит ли он до сих пор, и есть ли у него вообще ещё глаза или мозг, чтобы воспринимать хоть что-то.

Было ли это чувством вообще? Болью? Нечто знакомое, но он не знал что.

Там, в прочем, было что-то ещё. Нет. Не что-то. Кто-то. Он чувствовал их здесь. Их присутствие. Двое — нет, трое. Три души зависшие здесь вместе с ним. Или — нет. Не вместе с ним. Просто, здесь. Где-то. Далеко. Но и близко. С ним, каким-то образом.

Одной из душ был Гарвель. Это Гектор смог почувствовать сразу. Он был дружелюбным, Гектор знал, как если бы это было его физической характеристикой, не отличимой от формы, температуры или веса.

— ‘Что ж, это ужасно,’ — прозвучал другой голос. Голос Чергоа, понял Гектор.

Если одной из этих душ была Чергоа, то второй, почти точно, была Эмилианна.

Гектор попытался говорить, но голоса у него не было... как и рта, если это имело значение. Поэтому он попытался думать. — ‘Что происходит?’

— ‘Я думаю, что мы испытываем гипер аномалию,’ — сказала Чергоа.

— ‘Что это означает?’ — спросил Гектор.

— ‘Не знаю. Я просто это придумала.’

Гектор покачал бы головой, если бы она у него была. Он начинал чувствовать семейное сходство.

— ‘Но это нормально, кстати,’ — продолжила Чергоа. — ‘Я уже такое видела.’

— ‘Правда?’ — спросила Эмили.

— ‘Нет,’ — ответила Чергоа.

Они все позволили секунде пройти в тишине, и Гектор услышал беззвучный вздох Эмили.

— ‘Можешь сказать нам что-нибудь полезное?’ — спросила юная леди Элрой.

— ‘Шутки полезные. Важно поддерживать настроение хорошим, где только возможно, знаешь ли.’

— ‘Я бы не назвала это шутками.’

— ‘Ауч.’

— ‘Чергоа.’

— ‘Ладно, хорошо, если хотите мою лучшую догадку, я бы сказала, что нас засосало в карманное измерение.’

— ‘Что?’ — сказал Гектор. — ‘То есть, как альтернативная реальность?’

— ‘Не совсем, нет. Но вроде того. Немножко.’

— ‘Что ты имеешь в виду?’ — спросил Гектор.

— ‘Не знаю. Слушай, я ведь сказала, что это догадка.’

— ‘Эгх...’

— ‘Иногда способности слуг сталкиваются странным образом и создают реально странное дерьмо. Вроде того, что мы видим сейчас. Может быть. А между Димасом и этим придурком Мародёром возможно, что пространственные искажения создали карманное измерение. То есть, это и делают использующие разрушение. Вроде того.’

— ‘Думаю, я понял, о чём ты,’ — сказал Гектор.

— ‘Да?’ — спросила Чергоа. — ‘Не мог бы тогда объяснить мне? Потому что я вполне уверена, что половина была полной чушью.’

Гектор смог ответить только тихим смехом. Он ценил её попытки удержать их от паники, но не был уверен, что это сильно помогает.

У Эмили был важный вопрос. — ‘Мы здесь застряли?’

— ‘Ух...’ — Чергоа долго молчала, прежде чем наконец ответить, — ‘Ага, наверно.’

Гектор и Эмили застонали в унисон.

Несмотря на это, однако, другой вопрос появился у него. — ‘Почему только мы четверо?’

— ‘Ух — ’

Другой голос вмешался. — ‘Осколки,’ — сказал Гарвель. — ‘Вы оба их держали.’

— ‘Гарвель!’ — воскликнул Гектор.

— ‘Привет...’ — Он звучал довольно шатким, теперь, когда Гектор прислушался.

— ‘Как ты вообще очнулся?’ — спросил Гектор.

— ‘Мм... не знаю.’

Гектор задумался на момент. — ‘И как ты вообще узнал, что мы с Эмили держали осколки?’

— ‘...И этого не знаю.’

— ‘Гарвель, давай. Ты у нас должен знать ответы на все вопросы.’

— ‘Эй, я был без сознания. Какое у тебя оправдание?’

— ‘Я, э. Ну, для начала, мне меньше нескольких тысяч лет.’

— ‘Тогда, может не нужно было рождаться так поздно.’

— ‘Вау, Гарвель.’

— ‘В любом случае, Гектор, я рад, что мы не мертвы, но заткнись на секунду. Что там было про карманное измерение?’

— ‘Ты слушал?’ — спросила Чергоа.

— ‘Тебя? Никогда. Я думал, что кто-то другой говорит.’

— ‘Мм. Кстати о придурках, почему ты спал на работе? То есть лень и тупость очевидные ответы, я знаю, но мне интересно, хочешь ли ты придумать какую-нибудь отговорку.’

— ‘Побочный эффект щита Гектора. Когда он использует его голыми руками, то его защита души увеличивается взамен на высасывание моих сил.’

— ‘Ясно. Где вы вообще такое достали?’

— ‘У сэндлорда по имени Хакк Наджир. Он поначалу не сильно стремился сотрудничать, но я рассказал ему о своей сестре и он дал щит в обмен на то, что я никогда вас не познакомлю. Очень любопытно.’

Это заставило Чергоа засмеяться.

Гарвель вернул разговор обратно на рельсы. — ‘Так, ты думаешь, что это карманное измерение? Верно?’

— ‘Вполне,’ — ответила Чергоа. — ‘Есть теория получше?’

— ‘Ну, «лучше» это сильное слово. Сильное, точное слово.’

— ‘Угу. Давай тогда, гений.’

— ‘Я думаю ты права. Это карманное измерение. И я думаю, что мы сейчас внутри осколков.’

— ‘Ага, я это уже вычислила,’ — сказала Чергоа.

— ‘Тогда жаль, что ты об этом не упомянула. Вся слава теперь моя.’

— ‘Всем наплевать.’

— ‘Гектору не наплевать. Да, Гектор?’

— ‘...Я не участвую в этом разговоре.’

Ожидаемо, разговор сорвался с рельс ещё на некоторое время. Жнецы двигались вперёд и назад, влево и вправо, и Гектор уже собирался прекратить слушать, когда вмешалась Эмили.

— ‘Это всё очень интересно,’ — сказала она, — ‘но как нам уйти отсюда?’

И оба жнеца заткнулись на мгновение.

— ‘Ну,’ — сказал Гарвель. — ‘Насчёт этого есть хорошая и плохая новости.’

— ‘Скорее как обычная и ужасная-настолько-что-её-можно-использовать-как-оружие новости,’ — поправила Чергоа.

— ‘Чудесно,’ — сказала Эмили. — ‘Давайте тогда с плохой.’

Оба жнеца вновь колебались, наверно решали, кто из них возьмёт право объяснить.

— ‘Давайте же,’ — поторопил Гектор. — ‘Расскажите нам.’

— ‘Ладно,’ — сказал Гарвель. — ‘Когда мы сказали, что застряли тут, мы именно это  и имели в виду. Ничего не сделать, кроме как ждать, пока карманное измерение не разрушится само, выпустив нас.’

— ‘Ага,’ — добавила Чергоа. — ‘И ждать, возможно, придётся очень долго.’

— ‘КАК долго?’ — спросила Эмили.

— ‘Не знаю,’ — ответила Чергоа. — ‘Несколько часов, если повезёт. Несколько десятилетий, если нет.’

— ‘ДЕСЯТИЛЕТИЙ?!’ — одновременно сказали Гектор и Эмили.

— ‘Но для этого мы должны быть абсурдно невезучими,’ — сказал Гарвель.

— ‘Мы КАК РАЗ абсурдно невезучие!’ — отметил Гектор.

— ‘Та, я уверен, что слишком много времени не займёт,’ — сказал Гарвель. — ‘Хотя, даже если и займёт, может это даже хорошо.’

— ‘С какого чёрта тут взяться чему-то хорошему?’ — спросила Эмили.

— ‘Синхронизация душ,’ — ответила Чергоа. — ‘Очевидно, это будет адово скучно, но позволит нам безопасно усилить силу наших душ в относительно короткий промежуток времени.’

— ‘Короткий?’ — Эмили звучала сбитой с толку. — ‘Ты только что сказала, что могут пройти десятилетия!’

— ‘Да, здесь могут,’ — сказала Чергоа. — ‘Но там? Не настолько много.’

— ‘Я не понимаю.’

— ‘Время и пространство как булка с маслом,’ — сказала Чергоа. — ‘Когда булка очень большая, то масло размазано очень тонким слоем. А когда булка очень маленькая, приходится выкладывать всю тонну масла на неё.’

— ‘...А нельзя просто использовать меньше масла?’ — спросил Гектор.

— ‘Нет, понимаешь, количество масла постоянно.’

— ‘...С чего ему быть постоянным?’

— ‘Слушай, я не говорила, что эта метафора идеальна. Смысл в том, что здесь время гораздо быстрее.’

— ‘Я думала, что время замедляется у чёрных дыр,’ — сказала Эмили.

— ‘Это не чёрная дыра,’ — возразил Гарвель. — ‘Чёрные дыры создаются плотной материей. Я не думаю, что тут вообще есть материя. Только пространство.’

— ‘Оу.’

— ‘А ещё, если бы мы были в чёрной дыре, то наверняка были бы мертвы.’

— ‘Мы УЖЕ мертвы,’ — заметила Чергоа.

— ‘Супер слишком мертвы, тогда уж.’

— ‘Красноречиво.’

— ‘П-постойте,’ — сказал Гектор. — ‘Вы разве не сказали, что ещё есть «нормальная» новость?’

— ‘Ага, это она и есть,’ — сказал Гарвель. — ‘В теории, вы с Эмили станете значительно сильнее в этом месте. Если мы не сойдём с ума.’

— ‘Та, не сойдём,’ — заверила Чергоа. — ‘Не вчетвером. Если бы каждый из нас был один и не был бы способен общаться друг с другом, было бы иначе. Тогда нам был бы пиздец — то есть, эм, конец. Эмилианна, закрой уши. Гектор, ты тоже.’

Гарвель засмеялся. — ‘За уши Гектора можешь не волноваться. Знаю, по нему так не скажешь, но у него тотально грязный лексикон.’

— ‘Да неужели?’

— ‘О да. Постоянно бросает слова на п и е.’

— ‘Гектор!’ — воскликнула Чергоа. — ‘Как ты смеешь! Так лорды себя не ведут, если ты не знал.’

Гектор решил проигнорировать эту долину споров. В любом случае, нечто иное беспокоило его, а жнецы ещё об этом не сказали. По факту, у него начало появляться чувство, что они этого даже не понимают. — ‘...Вы, ребята, не забыли ничего объяснить?’ — спросил он.

— ‘Ты о чём?’ — спросил Гарвель.

Нежели ответить, Гектор ждал Чергоа. И когда она тоже не ответила, он услышал тихое хихиканье Эмили.

— ‘Они забыли,’ — сказала Эмили.

— ‘А, ты тоже поняла?’ — сказал Гектор.

— ‘Конечно.’

— ‘Поняла что?’ — спросила Чергоа. — ‘Что мы забыли?’

Теперь и Гектор немного засмеялся. — ‘Это довольно забавно.’

— ‘И точно. А Гарвель с тобой тоже постоянной такой же самодовольный, как Чергоа со мной?’

— ‘Ага. Постоянно хвастается, как много он знает.’

— ‘Ха.’

Оба жнеца заговорили разом. — ‘Хватит, вы двое.’

— ‘Говорите уже,’ — продолжил Гарвель.

— ‘Серьёзно,’ — добавила Чергоа.

— ‘Хмм,’ — прогудела Эмили, всё ещё немного хихикая. — ‘Должны ли мы им рассказать?’

— ‘Думаю да,’ — сказал Гектор. — ‘Мы наверно... будем вечность ждать, прежде чем они сами поймут.’

Это выудило из Эмили больше смеха.

— ‘Я рад, что вы оба наслаждаетесь собой,’ — сказал Гарвель. — ‘Уже закончили?’

— ‘Пара настоящих сволочей, эти наши слуги.’

— ‘В этом, кстати, есть смысл,’ — сказал Гектор. — ‘Ну, то, что они об этом не думают. Они же постоянно так говорят.’

— ‘О, это правда,’ — согласилась Эмили.

— ‘Может уже расскажете?’ — сказал Гарвель. — ‘Это уже просто нелепо.’

— ‘Ладно, ладно,’ — начал Гектор. — ‘Я понял всё, что вы сказали, более-менее. Карманное измерение или что угодно там. Здесь ни тел, ни материи. Только наши разумы. Верно?’

— ‘Да?’ — сказал Гарвель.

— ‘И, эм, я понял, что мы можем слышать ваши мысли, ребят. Вы жнецы. Вы можете, эээ, общаться с душами напрямую или как там. В этом есть смысл.’

— ‘Угу?’ — сказала Чергоа.

— ‘Но тогда... почему мы с Эмили слышим друг друга?’

— ‘О, ну, это...’ — Гарвель просто замолчал.

Гектор ждал, но жнец не закончил. — ‘...Гарвель?’

— ‘Э.... хмм.’ — Гарвель замолчал вновь. — ‘Вообще-то, это отличный вопрос.’

Чергоа тоже вклинилась в разговор, — ‘Эм... да. Хм. Вы двое не должны слышать друг друга. Ваши души не связаны вместе. Вы оба должны слышать меня с Гарвелем, но определённо не должны слышать друг друга. Это... реально странно.’ — И она прождала ещё секунду. прежде чем добавить очередное, — ‘Хм.’

— ‘Я не пойму, они действительно не знают,’ — сказал Гектор, — ‘или просто прикалываются над нами, опять.’

— ‘Думаю, они это серьёзно,’ — сказала Эмили. — ‘Они бы не стали специально прикидываться невеждами.’

— ‘А, думаю ты права.’

— ‘Хмм,’ — прогудел Гарвель. — ‘Не нравится мне, как они внезапно сдружились.’

— ‘Мне тоже,’ — согласилась Чергоа. — ‘Было ошибкой позволять нашим слугам встретиться. Мы должны отпустить их и начать сначала.’

— ‘Хорошая мысль.’

— ‘Значит, в общем,’ — сказал Гектор, — ‘вы двое совсем не представляете, что происходит?’

— ‘А, должно быть это всё осколки,’ — ответил Гарвель.

— ‘Ты просто собираешься скидывать всю вину на осколки, не так ли?’ — спросил Гектор.

— ‘Это единственное объяснение, серьёзно. Тупая душе-катализаторная чушь. Интересно, хотя бы Корвас понимает, как они работают? Ставлю на то, что он только притворяется, будто понимает.’

— ‘Потому что так бы поступил ты?’ — съязвил Гектор.

— ‘Да, чёрт возьми. Городить чушь очень ценное умение, мой друг.’

— ‘Так у вас, ребят, нет даже теории?’ — спросил Гектор.

— ‘Не совсем,’ — сказала Чергоа. — ‘А что? Хочешь сказать, что у вас, двух щенков, есть?’

— ‘О, эм, нет,’ — сказал Гектор. — ‘По крайней мере, у меня нет.’

— ‘Мы просто дразнили вас за то, что вы забыли что-то объяснить,’ — сказала Эмили. — ‘Мы не думали, что это не было объяснением.’

— ‘Хмм,’ — вновь прогудел Гарвель. — ‘Ну, похоже, мы тут задержимся. Мы должны себя чем-нибудь занять. Как дела, младшая сестрёнка?’

— ‘О, всё хорошо. За исключением всего связанного с мы-опять-чуть-не-умерли, последние дни были замечательными.’

— ‘Мм. Эмили, а ты как?’

— ‘Э... сбита с толку.’

— ‘Чудесно. Кто-нибудь желает поиграть? Я загадал число между один и шестьсот миллиардов. Подумайте перед ответом. Мы не спешим.’

Глава 125. Прилежные души, ждите...

~Глава 125~

Прилежные души, ждите...

В итоге их разговор продолжал идти взад и вперёд между серьёзными обсуждениями их обстоятельств и причудливыми отвлечениями, когда раскрывались не самые великие откровения.

Спустя продолжительный период времени даже у Гарвеля и Чергоа были проблемы с поддержанием разговора. Гектор перестал слушать некоторое время назад и без чего-либо для отвлечения внимания, время начало размываться само в себе. Странно, но именно понимание того, что больше никто не разговаривает вернуло его обратно. Каким-то образом тишина стала чем-то странным.

— ‘Думаю, я просто помедитирую,’ — бросил он в никуда.

И через секунду отозвалась Эмили, — ‘Хорошая мысль. Я тоже.’

— ‘Хорошо,’ — сказал Гарвель.

— ‘Мы попытаемся не уходить без вас,’ — сказала Чергоа.

Гектор пытался сфокусироваться. Инстинктивно он пытался глубоко вдохнуть, но не мог. Хотел закрыть глаза, но их не было. Раньше он не понимал, насколько важную роль играет собственное тело. Это было иным. И вообще не комфортным. Почти слишком просто. Он чувствовал, будто может потерять себя здесь, будто засыпает на краю скалы.

Фокусируя свой разум, Гектор чувствовал нечто иное. Нечто, что он раньше никогда при медитации не чувствовал. Медленно, нерешительно, он концентрировался сильнее, позволяя своим мыслям быть поглощёнными этим пустым пространством.

В некотором смысле это было полнейшим ужасом. Блуждать. Вечность. Не за что держаться. Нет цели. Бесконечная тьма. И чем больше времени он проводил фокусируясь, тем больше он чувствовал это. Обширный океан ничего. Это было карманным измерением? Разве оно не должно быть крошечным? Оно чувствовалось непознаваемо громадным. Или его просто обманывал собственный разум? Может, это оставшееся чувство было каким-то неверным. Нормальные чувства ведь тоже непогрешимыми не были.

Если бы не эти три души, Гектор был уверен, что уже давно начал бы паниковать. Они были его единственными якорями, единственным, что не позволяло этому месту полностью его пересилить.

Несмотря на это, он потерял время. И он чувствовал, как оно ускользает от него. Странная, несвязанная последовательность его собственных туманных мыслей, давала ему знать. Вялые, быстрые, снова вялые, и затем ещё более медленные. Дальше и дальше в разных шаблонах и скоростях.

Спустя продолжительный период времени, тем не менее, он почувствовал что-то ещё. Мерцание. Трещину. Вдалеке. Так далеко. Гораздо дальше, чем могло бы сказать ему нормальное зрение, это точно.

Затем, ещё одна. Другая трещина. В этот раз с другой стороны, но также далеко.

Затем ещё. И ещё. И вновь ещё. Затем ещё пять. Затем десять. Дюжины. Сотни? Всё трещины, но каждая отличалась. Каждая рябила, пульсировала, отзывалась эхом. Тысячи. Может даже миллионы. По крайней мере, слишком много, чтобы сосчитать. И они были повсюду вокруг него. Ближе, чем казалось возможно. Над ним. Проходили сквозь него.

Откуда они появились? Были ли они здесь всегда? Что-то говорило ему, что были, что-то в его единственном чувстве. Как если бы он смотрел в окно всё это время, не понимая, что перед ним стекло. Но теперь он его видел. Теперь он знал.

Это не было пустотой. Не было просто пространством.

Концентрация Гектора разрушилась. Он должен был поговорить с Гарвелем. Его разум вынырнул из медитации с нематериальной дрожью. — ‘А! Гарвель!’

— ‘Гектор, твою мать!’ — сказал жнец. — ‘Ты вернулся!’

Гектору потребовалась секунда, чтобы собраться с мыслями. Внезапная дезориентация чувствовалась так, будто его выдрали из глубокого сна. Что сбило его с толку. Что это было? Он спал? Ему снился сон?

Он попытался отбросить эти мысли. — ‘...Как долго меня не было?’

— ‘Пятьдесят лет! Мы думали, что потеряли тебя навсегда!’

— ‘Ч-что? Я не-’

— ‘Просто шучу. Примерно дня полтора.’

Гектор мысленно вздохнул. — ‘Жопошник... я реально чуть не охренел.’

— ‘Видишь? Говорил же, что он сквернослов.’

— ‘Точно говорил,’ — согласилась Чергоа. — ‘Какой порочный. Так ещё и перед юной леди.’

Каким-то образом он забыл, что Чергоа и Эмили тоже были здесь. — ‘Эээ-я... я не хотел — прошу прощения, я просто... эх...’

— ‘Не слушай их,’ — сказала Эмили. — ‘Тебе не нужно подвергать себя цензуре ради меня.’

— ‘Я не про тебя говорила, нарцисс,’ — сказала Чергоа. — ‘Я говорила о себе. Знаю, я кажусь чудовищем, но у меня сердце деликатной девы, и я не могу стерпеть такой неотёсанной речи.’

— ‘Точно,’ — сказала Эмили. — ‘Гарвель, пожалуйста, скажи своей сестре заткнуть хлебало. Ой, забудь, кажется я сама справилась.’

— ‘Мм, я бы всё равно хотел помочь,’ — сказал Гарвель. — ‘Чергоа, заткни хлебало.’

— ‘И ты тоже, дорогой брат.’

— ‘Эм, эээ, Гарвель?’ — позвал Гектор, поняв, что ему нужно подтолкнуть разговор в правильное русло. Но не знал, как произнести свой наибольший вопрос, так что спросил вместе этого, — ‘Как ты узнал, что прошло полтора дня? Я имею в виду, что у нас тут нет часов, так что, э...’

— ‘Часы было бы иметь неплохо, но не обязательно. Я просто считал.’

— ‘Считал?’ — переспросил Гектор. — ‘Считал что?’

— ‘Секунды. С тех пор, как мы сюда попали.’

Гектор сделал паузу. — ‘Ты так можешь? Звучит как-то невозможно.’

— ‘Требуется только грубое измерение. Это не так трудно, как кажется. Плюс, у меня была практика.’

Чергоа гаркнула смехом. — ‘Звучит как история. Почему бы тебе не рассказать? Кажется у нас полно времени на все длинные и скучные подробности.’

— ‘Прошу прощения,’ — сказал Гарвель, — ‘но так вышло, что она вовсе не скучная. Это, вообще-то-’

— ‘Э, эм, прежде чем ты начнёшь,’ — попросил Гектор, — ‘есть кое-что ещё. Э, я так думаю.’

— ‘Мы слушаем,’ — сказал Гарвель.

— ‘Что ж, эм...’ — Он действительно не знал, с чего начать. — ‘Когда я медитировал, э... там было, ух... э. Чувствовалось, будто это место... не... пустое. Не знаю, как объяснить, но я почувствовал что-то здесь. Кажется.’

— ‘...Можешь описать?’ — спросил Гарвель.

— ‘Ух... это как, если бы пространство не было... пространством. В этом есть смысл?’

— ‘Не совсем.’

— ‘Э... я просто, эм — чувствовалось, будто есть здесь что-то ещё. Или, может, само «здесь» что-то ещё. То есть, я не знаю, как ещё... эргх. Эмили, ты что-нибудь почувствовала?’

— ‘О. Эм. Ну, теперь, когда ты упомянул... наверно да. Я думала, что просто уснула, но...’

— ‘Значит, вы оба почувствовали что-то действительно странное, пока были по шею в медитации?’ — спросил Гарвель. — ‘Это не обязательно что-то значит. Иногда, разум просто...’

— ‘...Гарвель?’

— ‘Нет. Постойте-ка. Вы...? Может ли это вообще...? Хмм. Сейчас вы оба это чувствуете?’

— ‘Н-ну, нет,’ — сказал Гектор.

— ‘Я тоже,’ — сказала Эмили.

— ‘Что думаешь?’ — спросила Чергоа.

— ‘...Думаю, они почувствовали спящую душу Сухого Бога.’

У Гектора ушло несколько секунд, чтобы понять, что сказал Гарвель.

— ‘Уверен, что «душа» правильное слово?’ — сказала Чергоа. — ‘Парень не просто спит. Иначе мы бы с тобой его почувствовали.’

— ‘Может ты и права,’ — согласился Гарвель, — ‘но я думаю, что он определённо жив. В некоторой форме. И если так, может нам удастся поговорить с ним.’

— ‘Полагаю это возможно,’ — сказала Чергоа. — ‘Но если он до сих пор нас не заметил, то как нам до него достучаться?’

— ‘Хмм.’ — Гарвель сделал паузу. — ‘Джаф’лаф! Ай! Джаф’лаф!’

— ‘Воистину гениально.’

— ‘Ай! Джаф’лаф! Расаласэд!’ — Гарвель продолжил, но Гектор не совсем понимал, что ещё он говорил.

Было немного странно слышать, как Гарвель разговаривает на валганском. Жнец настолько свободно разговаривал на моссианском, что Гектор никогда не представлял, как он говорит на каком-либо ещё. Он, конечно, понимал, что Гарвель знает тонну языков, но действительно их слышать было чем-то иным.

В прочем, спустя короткий промежуток времени Гарвель остановился. — ‘Не думаю, что это работает,’ — сказал он.

— ‘Я так удивлена,’ — съязвила Чергоа.

— ‘Ага, что ж, попытаться стоило,’ — сказал Гарвель. — ‘Похоже, тогда медитация наша лучшая ставка. Гектор?’

— ‘О, эм. Л-ладно.’

— ‘Эми?’ — спросила Чергоа.

— ‘Хорошо.’

Гектор сфокусировался. Он успокоил свои мысли и сконцентрировался на своём единственном чувстве вновь.

В этот раз было быстрее. Он чувствовал, как его разум погружается глубже и глубже, чувствовал, как его окутывает знакомая темнота, настолько плотная, что она казалась чем-то физическим. И вскоре он был здесь вновь, чувствовал это всё вновь, трещины отдающиеся эхом в пространстве, дыхание всюду вокруг него.

Только теперь он понял, что не представлял, что делает. Он должен был задать этой бестелесной массе вопрос? Наверно, ему стоило спросить Гарвеля, прежде чем погружаться вновь. Трудно было даже думать. Частично медитация заключалась в том, чтобы поддерживать разум чистым и просто впитывать всё, но теперь его разум хотел думать во время медитации. И он не был уверен, что это вообще возможно.

Даже так, он попытался. Может, думать в таком состоянии было невозможно, но было не опасно попытаться. Наверно. В этом он тоже не был уверен, теперь, когда подумал.

Стоп. Он думает. И это чувствовалось странно. Будто он накрыл свой разум одеялом, убаюкивая каждую мысль в нематериальной голове. Это было до странного просто. Но он всё ещё не упрочнял каждую мысль, как делал это, когда разговаривал с Гарвелем приватно. Может, в этом разница.

— ‘...Хмм,’ — попытался он.

И весь мир ответил одним этим звуком. Он почувство — ощутил это. Каждая трещина отразилась его беззвучным голосом, зашевелившись всюду и сразу на мгновение. Но только на мгновение.

— ‘...Здесь кто-нибудь есть?’ — спросил Гектор.

И мир зажёгся вновь, задрожал, раздался эхом.

— ‘Пожалуйста,’ — продолжил Гектор, — ‘если Вы здесь, скажите что-нибудь. Пожалуйста.’

Эхо усилилось и поддержало себя. Оно росло. И росло. И росло ещё сильнее. Гектор начинал чувствовать себя так, будто попал в землетрясение.

— ‘В прочем, если вы предпочитаете, чтобы вас не беспокоили...’

И трещины взорвались, ударив его волной, выбив начисто из медитации.

Гектор пытался собраться. — ‘...Гарвель?’

— ‘Уже вернулся?’ — сказал жнец. — ‘Тебя не очень долго не было.’

— ‘...Я всё запорол?’ — спросил Гектор.

— ‘Что?’

Когда его чувства вернулись, он понял, что ничего не изменилось. Здесь всё ещё были они вчетвером.

А затем нет.

Океан наплыл на них. Словно из ниоткуда, Гектор почувствовал его прибытие. Сила души. Бесконечная, насколько мог сказать он. Сокрушительно сильная, давящая с каждой возможной стороны.

— ‘Вот дерьмо,’ — сказал Гарвель.

Прозвучал незнакомый голос из бездны, но Гектор не понимал, что он говорит. Язык, должно быть, валганский, понял он, но звучание было не сильно похожим на то, с каким говорил Асад.

Гарвель ответил голосу, тоже на Валганском, наверно.

Чергоа была любезна их проинформировать, — ‘Ага, это действительно Сухой Бог,’ — сказала она. — ‘Гарвель пытается объяснить наши обстоятельства вместе с тем, кто мы такие.’

У Гектора была примерно тысяча вопросов, но он определённо не собирался их прерывать.

— ‘Теперь он объясняет, что происходит снаружи. Хотя я не уверена, что это разумно. Можно было бы начать медленнее и просто-’

— ‘Моссианский?’ — прозвучал незнакомый голос. — ‘Вы говорите на моссианском?’

— ‘ВЫ говорите на моссианском?’ — вернул Гарвель, прозвучав действительно шокировано.

— ‘Да.’

— ‘Когда вы выучили его?’ — спросила Чергоа.

— ‘Когда это когда?’

— ‘...Что?’

— ‘Ребёнком, выучил я. Безвкусный язык. Лениво структурированный. Полный сложных звуков.’ — Его акцент был впечатляюще сильным, но Гектор без проблем понимал его. Каждое слово звучало тщательно выбранным.

Эмили теперь решила заговорить. — ‘Сколько Вам лет?’

— ‘Я не понимаю вопроса.’

— ‘Эм...’ — У неё ушла секунда, чтобы попытаться вновь. — ‘Вы сказали, что помните детство. Вы знаете, сколько времени прошло с тех пор?’

— ‘Нет,’ — прямо сказал он.

— ‘Оу,’ — протянула Эмили.

— ‘Время не время,’ — сказал Сухой Бог.

— ‘Что это означает?’ — спросила Чергоа.

— ‘Всё. Это означает всё.’

На это, похоже, ни у кого не было ответа.

Гарвель решил сменить тему. — ‘Расаласэд. Это Ваше имя, да? Расаласэд?’

— ‘Да. Нет. Было им. Когда-то. А сейчас? Должно быть. Да. Время не время.’

Гектор начинал понимать картину.

— ‘Вы помните последнего человека, с которым разговаривали?’ — спросил Гарвель.

— ‘Я помню всё,’ — ответил Расаласэд. — ‘Аль’рамл ятахмэлах.’

— ‘А,’ — сказал Гарвель. — ‘«Песок терпит». Верно, так и есть.’

— ‘Раздражающий щенок, этот последний. Верил, что одно благословение сделает его достойным. Но я усвоил урок после трёх. Я взглянул в его душу и увидел его настоящего. Увидел его мечты. Его намерения. Его секреты. Так же, как вижу сейчас все ваши.’

— ‘Оу,’ — сказал Гарвель. — ‘Правда? Что ж, тогда. Я бы сказал, что такое невозможно, но... ага, для Вас, наверно, возможно, не так ли?’

— ‘Мои родственные души,’ — сказал Расаласэд. — ‘Вы оба. Действительно очень стары.’

— ‘Мм, Вы можете почувствовать это?’ — сказал Гарвель. — ‘Мы с Чергоа были рождены Лайзаксами, да.’

— ‘И очень тревожными,’ — сказал Расаласэд. — ‘Очень беспокойными. Очень искренними. Самоотверженными, во многих смыслах. Амбициозными в других. И обманчивые. Жаждущие власти. Как и все жнецы.’

— ‘Эй-’

— ‘Я-’

— ‘И двое юных, дайте посмотреть. Эмилианна Эйрвен Элрой. Как анахронична. Ха! Рейнлорд! Тогда, это всё объясняет.’

— ‘Как Вы узнали моё...?’

— ‘Ты, у тебя тоже беспокойный дух. Изнывающий во всех аспектах. Выжигаешь остатки самоотверженности. Наивности тоже. И ещё глубокая тревога. За себя. За свой род. Ужасная ностальгия. Ты, дитя, прими моё сочувствие.’

— ‘А, эм-’

— ‘И последний...’

Гектор не сумел остановить себя. — ‘Ау, чёрт,’ — подумал он вслух.

— ‘Гектор Александр Гофф,’ — сказал Расаласэд. — ‘Смешанное наследие обычных дворняг.’

— ‘Какого хуя Вы-?’ — попытался Гарвель.

— ‘И настолько невероятно слабая душа. Обеспокоенная даже собственным существованием. Дважды сломленный, теперь восстанавливающийся. Отчаянно перековывающий себя. И разгневанный на своё собственное мастерство. В тяжёлых поисках цели и силы духа.’

Что ж, от этого ему было даже больнее, чем он ожидал.

— ‘Однако,’ — сказал Расаласэд, — ‘внутри живёт величайшая самоотверженность. И любопытная сила в слабине. Почти неописуемая. Какой же ты необычный.’

— ‘Вы закончили?’ — спросил Гарвель. — ‘Мы пришли сюда не для того, чтобы нашу ценность измеряли.’

— ‘Да,’ — сказал Расаласэд, — ‘вы попали сюда случайно, а теперь в ловушке. И вы желаете, чтобы я сделал с этим что-нибудь, полагаю?’

— ‘Это хотя бы возможно?’ — спросил Гарвель.

— ‘Конечно. Я отпущу всех вас, как только ваши души закончат закаляться.’

Это повлекло за собой короткую паузу.

— ‘...Что, простите?’ — сказала Чергоа. — ‘Что Вы имеете в виду под «закаляться»?’

— ‘Не заметили? Гарвель, для примера. Он был истощён и без сознания, прежде чем оказаться здесь, и вот, сейчас, он полностью цел.’

— ‘Подождите,’ — сказал Гарвель. — ‘Ваша душа спала, когда мы прибыли. Как Вы можете знать, что я был...?’

— ‘Время не время,’ — ответил Сухой Бог.

— ‘Верно,’ — продолжал Гарвель, — ‘если это правда, тогда почему мы «ждём» завершения этого закаливания?’

— ‘Мы не ждём. Мы разговариваем. Закаливание завершится, когда мы закончим.’

— ‘Но тогда — ’ — сказал Гарвель. — ‘Это не означает...? Что? Это означает, что Вы решаете, когда закаливание закончится?’

— ‘Я ли? Наверно я. Это не многое означает. Время не время.’

— ‘Угу...’

Чергоа попыталась вмешаться. — ‘Я бы хотела больше узнать об этой закалке-’

— ‘Юный Гектор,’ — сказал Расаласэд. — ‘За этим ты привёл меня? Я чувствую остатки в твоей душе, значит это был ты.’

Гектор был сбит с толку. — ‘Ух...?’

— ‘Предложение? Очень добрый поступок. Но, ты САМ очень добрый, не так ли? Я вижу и это. Заслуживающая юная душа, твоя. Нуждающаяся в помощи. Но у меня нет подарков. Нет ничего.’

— ‘Пожалуйста, не игнорируйте меня,’ — сказала Чергоа. — ‘Скажите нам, что Вы имели в виду под тем, что наши души закаливаются?’

— ‘Восстановление,’ — ответил Расаласэд. — ‘Просто. Вы были измучены. Теперь нет. Но для юных это означает большее.’

— ‘...Продолжайте.’

— ‘Вы увидите.’

— ‘Угх.’

— ‘Вы можете быть злы на меня поначалу. Но держитесь истины и смотрите.’

— ‘Прошу прощения,’ — сказал Гарвель. — ‘Вы недостаточно загадочны на мой вкус. Не могли бы добавить что-нибудь вроде «верьте в себя, когда время придёт»?’

— ‘Время не-’

— ‘Не время, да, я понял, спасибо.’

— ‘Братец, дорогой,’ — сказала Чергоа, — ‘может не будем злить древнего бога войны, способного манипулировать нашими душами, давай?’

— ‘Справедливое замечание,’ — ответил Гарвель, — ‘но я не думаю, что много смысла в том, чтобы ходить на цыпочках. Не тогда, когда он уже посмотрел в наши души и оценил.’

— ‘Да, что ж, даже так-’

— ‘Вам не нужно меня бояться,’ — сказал Расаласэд. — ‘Я не наврежу.’

— ‘Видишь? Какой милый парень. За исключением всех этих перебиваний, он, на самом деле, довольно-’

— ‘Юный рейнлорд.’

— ‘Эм — да?’ — спросила Эмили.

— ‘Что это за тень в твоей душе?’ — сказал Расаласэд.

Теперь была её очередь быть сбитой с толку. — ‘Ух. Я не знаю, что Вы имеете в виду.’

— ‘Тёмная нить,’ — сказал Сухой Бог. — ‘Нечто следит за тобой издалека.’

— ‘Что? Что следит за мной?’

— ‘Демон.’ — Последовала пауза. — ‘Могущественный. Он чувствует меня, как я чувствую его. Он блокирует мой взгляд. Он не желает, чтобы я узнал его душу. Но он идёт за тобой. Это я могу увидеть.’

— ‘...У него есть имя?’ — спросила Эмили. Но особенно удивлённой она не выглядела, заметил Гектор.

— ‘Он спрятал его от меня,’ — ответил Расаласэд.

— ‘Что ж, звучит чудесно,’ — сказала Чергоа. — ‘Ещё что-нибудь сказать нам можете?’

— ‘Вы все попали в шторм,’ — сказал Расаласэд. — ‘Сила ваших рук не поможет.’

— ‘Да ну,’ — сказала Чергоа. — ‘Полагаю, с этим Вы никак не поможете, хмм?’

— ‘Я не могу. Но держитесь истины и Вы увидите моё благословение.’

— ‘Отлично.’

— ‘Я наставляю вас: не сражайтесь. Сопротивляйтесь, но не сражайтесь. Держитесь истины и смотрите.’

Гектор просто услышал вздох Гарвеля.

Последовала продолжительная тишина, настолько длинная, что Гектор посчитал, что на этом всё и закончится. Но он ещё столько всего хотел знать, но не был уверен, должен ли

— ‘Задай свой вопрос, Юный Гектор.’

Вот это было реально пиздец как стрёмно, почувствовал Гектор.

— ‘Эм, э,’ — попытался Гектор, — ‘Вы, эм... Вы упоминали кого-то раньше. Кого-то, кого посчитали недостойным Вашей помощи?’

— ‘Я помню.’

— ‘К-кто это был?’

У Расаласэда мгновение ушло на ответ. — ‘Успокойся. Это не тот Лев, которого знаешь ты. Его предшественник.’

Гектор не мог отрицать, что он думал об этом. Он знал Асада всего несколько дней, но Гектор не мог представить никого, показавшего больше силы, сострадания и честности, чем этот человек. Воспоминания об этом всём заставили Гектора тревожиться. Асад был не в лучших условиях, когда он видел его последний раз.

— ‘Я хотел бы встретить нового Льва,’ — сказал Расаласэд. — ‘Надеюсь, вы поможете ему прожить достаточно долго.’

— ‘Ух — я бы хотел, но я не знаю, ух... то есть, как я могу помочь ему?’

— ‘Держись истины, смотри, и пойми.’

— ‘Ух...’ — Гектор был не большим фанатом этих неясных инструкций. Было забавно, когда их жертвой был Гарвель, но теперь не настолько. — ‘А вы, эм... Вы правда можете видеть будущее?’

— ‘А ты веришь, что могу?’ — спросил Расаласэд.

Вопрос застал его немного врасплох. — ‘Ух. Я не знаю. Эээ. То есть я не поэтому спрашивал...’

И Сухой Бог засмеялся. — ‘Значит, веришь.’

Гектор не знал, что было смешного, но он больше был удивлён тем, что Расаласэд вообще может смеяться. Всё, что говорил Сухой Бог казалось таким серьёзным. За исключением, наверно, того момента, когда он понял, что Эмили рейнлорд, но даже тогда это не было смехом.

— ‘На самом деле,’ — продолжил Расаласэд, — ‘нет, я не вижу будущего. Я вижу только настоящее. Но я вижу его ясно и отчётливо. А настоящее знает прошлое. Вместе, эти знания способны предугадать направления мира, если только кратко.’

— ‘...Я не понимаю,’ — сказал Гектор.

— ‘Неудивительно. Это не то, что могут понять юные.’

— ‘...Это означает, что я смогу видеть будущее, когда стану старше?’

— ‘Это не видение будущего.’

— ‘...Но нечто вроде того, разве нет?’

Расаласэд вновь засмеялся.

Эмили решила заговорить, — ‘Вы знаете, что сейчас происходит снаружи?’

— ‘Да.’

— ‘Я имею в виду сражение. Вы чувствуете его? Моего отца и всех остальных?’

— ‘Конечно.’

Она колебалась. — ‘Вы знаете, кто победит?’

На мгновение Расаласэд замолчал. — ‘Нет. Слишком много вариантов. Но без всех вас, я предполагаю, что Мародёр победит. У него много помощи.’

— ‘Без нас?’ — спросила Эмили. — ‘Какая от нас будет разница?’

— ‘Какая, верно.’

Гектор ожидал это, хотя был удивлён, что он не упомянул держаться истины или что угодно ещё.

— ‘У меня есть ещё вопрос,’ — сказала Эмили.

— ‘Ответ на него: нет,’ — сказал Расаласэд.

— ‘Что? Но-’

— ‘Вы не можете здесь оставаться,’ — развил он мысль. — ‘Таким был твой вопрос, нет? Ты желала остаться и медитировать. Развиваться. И вернуться сильнее. Это резонное желание. Но вы не должны.’

— ‘Почему?’ — спросила Эмили. — ‘Если мы станем сильнее, то сможем помочь. И время здесь медленнее, так что-’

— ‘Время не время. Если вы останетесь со мной, моя душа поглотит ваши. Вы просто исчезнете.’

— ‘Оу,’ — прокомментировал Гарвель. — ‘Что ж, это печально.’

— ‘Спасибо, что сообщили,’ — сказала Чергоа, — ‘нежели оставили нас узнать на горьком опыте.’

— ‘Полагаю, это объясняет, почему Вы можете читать наши мысли,’  — сказал Гарвель. — ‘Потому что они медленно становятся Вашими мыслями, хмм?’

— ‘Да,’ — подтвердил Расаласэд. — ‘Теперь я должен вас отпустить. Я желаю вам удачи. Каждому из вас.’

— ‘Ещё что-нибудь, прежде чем мы уйдём?’ — спросил Гарвель.

— ‘Вы будете ослаблены.’

— ‘Что?’

— ‘Сопротивляйтесь, но не сражайтесь. Держитесь истины и смотрите.’

— ‘Отлично.’

Мир содрогнулся, чернота и восприятие вздрогнули вместе.

И Гектор попытался приготовиться.

Глава 126. О, горящее Море!..

Гектор одновременно почувствовал, как он просыпается ото сна и при этом скатывается со скалы. Вяло и спешно. Мимолётные чувства движений вверх и вниз. И приятные, и некомфортные.

Реальность просачивалась обратно. Зрение и запах. Вкус и касание. Баланс, звуки, движение и давление. Всё было здесь.

У него снова было тело. Или его часть, по крайней мере. Большой кусок его торса пропал, будто какой-то гигант его надкусил, оставив похожую на пещеру кровавую дыру, где были его левая рука, нога и бо́льшая часть рёбер.

Не совсем таким он его оставлял, насколько он помнил.

Но он всё ещё восстанавливался. Становился немного бо́льшим, чем смятая куча на полу, и энергичность ещё не закончилась.

Звуки сражения отзывались эхом вдали, встряхивая пол, расшатывая пыльные обломки на потолке.

— Гарвель? — попытался он. Зов вышёл кашлем, но он всё равно был немного удивлён своему голосу. Он звучал практически чужим. И он был вполне уверен, что одного лёгкого не хватает.

— ‘Я здесь,’ — ответил жнец. — ‘Выглядишь не очень хорошо, друг.’

Он почувствовал осколок в руке. Это заставило его на мгновение улыбнуться, когда он задумался, как ему удалось продержать его всё это время. Он перекатился, пытаясь осмотреться, пока ожидал восстанавливающийся желудок.

Он оказался в каком-то закутке. Чем бы ни была эта комната раньше, она была настолько уничтожена, что стены были просто кучами булыжников. Может, это даже не комната была. Может коридор.

— Ладно, — сказал он, чувствуя кровь во рту. — Скажи мне, что делать, Гарвель.

— ‘Ух...’

Его прервал Асад, пролетевший через стену руин.

Гектор начал ползти к Асаду через ливень разрушенных камней, но лорд Наджир уже снова стоял, видимые сломанные кости смещались на место с ускоренным восстановлением Пан-Форма.

Татуировки мужчины, несмотря на это, мерцали. Раньше золотой свет казался постоянным, покуда Асад выдерживал урон, но теперь он будто зависал. И меньше из них теперь прыгали с его тела, а лицо Асада говорило о его дезориентации.

Сквозь свежую дыру в обломках Гектор видел отдалённый силуэт полупрозрачного Мародёра, приближающийся к ним.

Гектор уже знал, что ему ничего не сделать, но импульсивность говорила попробовать в любом случае. Он убрал осколок, чтобы вытянуть руку и сконцентрироваться на баррикаде железных стен. Однако, даже его низкие ожидания не исполнились, стены просто не материализовались. Сбитый с толку, он попытался вновь, и в этот раз ему удалось создать лёгкий спрей пыли.

Его глаза широко раскрылись, когда он понял. Это имел в виду Расаласэд под слабостью.

— ‘Гарвель, ты должен бежать,’ — подумал Гектор.

— ‘Не волнуйся за меня,’ — сказал жнец.

И Гектор задумался, а где вообще был жнец сейчас, но нечто иное стянуло его внимание.

Между Асадом и приближающимся Мародёром появилась вспышка коричневого, закрутившаяся в существование и затем исчезнувшая, оставив трёх человек за собой. Гектор сразу же их узнал.

Ибай Блэкбёрн, Тёмная Волна и Морской Дьявол.

Гектор мог только пялиться, но два джаггернаута рейнлордов не тратили время. Взмывающий дым и жидкий металл рванули прямо на Кастера.

Гектор приготовился к очередному взрыву, но Ибай неожиданно появился перед ним, схватив за плечо и телепортировавшись прочь. Гектор едва успел взять осколки.

Коричневая тень исчезла столь же быстро, как и появилась, но теперь они были в новой комнате. Взрывы действительно послышались через мгновение, встряхнув, наверно, весь Зал Дюн, но впервые Гектор не был в радиусе взрыва.

— Привет опять, мой единственный чёрный друг, — сказал Ибай. — Похоже, у тебя были проблемы.

Гектор хрюкнул, когда Ибай опустил его. Только восстановившееся лёгкое вдавилось о каменный пол, всё ещё не имея рёбер для его защиты.

— Извиняюсь, что так много времени ушло на помощь, — продолжал отклонение. — Я был немного занят со всем этим саботажем и прочим. Но теперь у нас есть мгновение на отдых.

В этом был смысл, понял Гектор. — Это из-за тебя Мародёр не мог найти Тёмную Волну и Морского Дьявола.

— Мародёр?

— Кастер.

— А, он. Да. Я посчитал, что Избавление отправится за ними в первую очередь. Они наши сильнейшие бойцы, но также они были без сознания и уязвимы. Если бы я не спрятал их и не разбудил, битва могла бы придти к печальному выводу, кажется мне.

Гектор понял. Он задумался, не был ли саботаж Ибая связан с тем, что их противники больше не были невидимы.

— Где твой жнец? — спросил Ибай.

— ‘Здесь.’ — Череп Гарвеля показался из пола.

— Пожалуйста, пойдёмте со мной, — попросил Ибай.

— ‘Куда?’

— Собрать гражданских. Я бы хотел вывести стольких к безопасности, скольких мог, и ваша помощь была бы ценна.

— ‘Гектор?’

Он как раз почти закончил восстанавливаться и пытался подняться. По правде говоря, он всё ещё чувствовал себя немного одурманенным. Его мысли были по большей части чисты, но определённая лёгкомысленность его сбивала. — Конечно, — сказал он.

— ...Ты в порядке? — спросил Ибай.

Гектор закрыл глаза и сконцентрировался. — Да, — ответил он. И когда открыл глаза вновь, Ибай стоял без штанов.

Отклонение стоял тут в одних трусах, протягивая ему свои брюки с ремнём. — Ты должен их взять.

Собственные штаны Гектора были в лохмотьях, конечно, как и его верх. Левая нога исчезла полностью, и Гектору не требовалось опускать взгляд, чтобы понять, какая часть торчит.

Он решил принять предложение Ибая. Было немного проблем с левой ногой. Вся левая часть его тела казалась немного вялой и странной, но он справился приложив больше силы.

Не было похоже, что Ибая сильно волнует бегать в одних трусах. Кажется, он даже выглядел счастливее.

Прежде, чем Гектор успел бы понять, они телепортировались вновь, и он увидел группу относительно знакомых лиц в углу. Они были рейнлордами, но не слугами. Сиболты, он был вполне уверен.

— Кстати говоря, — сказал Ибай, — я хотел спросить. Кажется, ты довольно опытный. У тебя было много приключений?

Вопрос мог быть на другом языке, и Гектор понял бы столько же смысла, сколько понял сейчас. Он просто сконцентрировался на сборе рейнлордов вокруг Ибая.

–+–+–+–+—

Сюань Сиболт не мог быть ещё более разочарованным.

Когда он услышал, что Ибай говорит о Кастере Эгмонде в здании, у него тут же появилось столько надежд. Знаменитый Мародёр Кэлтоса? Возможности вроде такой появляются не каждый день. Это могла быть его самая удовлетворительная битва за дюжины лет, особенно учитывая то, что он ещё не полностью восстановился после Болотной Скалы. Отчаянные и выматывающие сражения всегда самые лучшие.

Если бы только Мародёр не оказался разрушителем.

Сюань почти его жалел. Нет, само разрушение не было слабой способностью и ничего такого. Очевидно, она имела огромный потенциал и была очень смертоносной, большинство слуг были правы в своём страхе перед Пан-Розум разрушителей. Но это не относилось к Морскому Дьяволу.

Кастер, похоже, ещё даже не понял. Но опять же, не слишком удивительно. Не многие слуги в мире способны использовать газ так же, как Сюань.

Бесконечные потоки разрушения определённо были впечатляющими, покуда шла демонстрация умений, но дело было в том, что они не могли действительно уничтожить дым. Поражающая сила разрушения несомненно была высокой, но ещё она была медленной в сравнении с, например, усиленным душой взрывом, который мог очень быстро разогнать дым Сюаня, в тот же момент расколов его душу.

В целом, единственное, что мог сделать разрушитель Сюаню, это толкать его дым в стороны. Молекулярная структура газообразных веществ оказывалась идеальной для противостояния всему, чего хотел Мародёр.

И это было не очень бодрящим.

Единственным препятствием к победе здесь было достать мозг Мародёра. Поскольку он более-менее полностью стал существом живого разрушения, его единственная слабая точка Пан-Розум будет неплохо защищена.

Но и в этом не много разницы было, до тех пор, пока Сюань держит вокруг него дым.

И так началось сражение. Сюань и Давос, два разума, были в этих фосфорных дымах, изучали тело Кастера, искали слабую точку. Кастер мог послать волны разрушения сквозь дым, что определённо угрожало Юсеффу, Асаду и Мельчору, но Давос их прикрывал. Вопиющий дымовой сигнал в форме стрелы выстреливал и предупреждал их товарищей каждый раз, как атака Кастера была неминуема.

И вскоре Сюань нашёл слабую точку. Пылинку в душе Мародёра. Сюань мог и сам атаковать, но Тёмная Волна ударит сильнее, поэтому он создал окно в дыму и указал старому ублюдку. Копья ледяной ртути влетели в окно и врезались в тело Мародёра.

Даже с помощью Тёмной Волны это будет медленно. Может, Кастеру и подрезали когти, но пройдёт время, прежде чем его защита рассыплется.

Поэтому Сюаню и стало так быстро скучно. Это была не столько битва, сколько скучное упражнение. Этого было достаточно, чтобы его разум уплыл в мысли. Давос всё равно был там, и у него терпения к подобному было больше.

Сражение с Тёмной Волной было куда более удовлетворяющим. Теперь тут этот окружённый оппонент. И это имя. Немного излишне, правда. «Мельчор» уже было вполне запугивающим.

Насколько помнил Сюань, Мельчор получил своё прозвище во время множества мстительных убийств много лет назад. За его павших собратьев. Таким был Мельчор, всегда был. Даже ребёнком. Сюань встречал его всего несколько раз в ранние дни, но помнил эту суровость, то же лишённое юмора поведение.

Но сейчас, если подумать, Сюань тоже был таким. Они все, на самом-то деле. Тогда жизнь юных рейнлордов была труднее, чем сейчас. Никаких этих ожиданий подросткового возраста, прежде чем станешь слугой. Если можешь ходить, значит можешь сражаться. И участвовать в ритуалах. И испытаниях. Утопление, обучение, сражение, тренировки, всё это при поддержании внешнего вида утончённого джентльмена, каких-то высоких моральных устоев.

И, конечно, им приходилось смотреть за тем, как старшие погибали в бою. Один за другим. Год за годом. Смерть за смертью. Некоторые жертвовали собой, пытаясь защитить младшие поколения. Кто-то умирал с честью в великом сражении. Другие просто были хладнокровно убиты.

Мельчор не изменился. Он был продуктом своего времени, наверно немного уколотый нелюбовью его рода к гомосексуалистам, в юности, но всё ещё продуктом своего времени.

Нет, это Сюань изменился. И он не был уверен, когда именно это случилось. Или почему.

О, но он потерялся в мыслях. Вернулся проверить Кастера.

Та, всё такое же, как и раньше. Давос отлично справляется.

Может это из-за всех потерь, задумался Сюань. Жизнь определённо была проще, когда ты просто заключаешь в себе этот хаос и кровь, нежели позволяешь им разбивать тебя вновь и вновь. И вновь. И снова вновь.

Так много друзей, было у него. На целую сотню лет.

Поэтому он не подходил на роль лидера, Сюань знал. У него не было темперамента. Или, скорее, он его не хотел. Он мог сохранять спокойствие вполне неплохо. Сохранять ясность мыслей вполне неплохо. Но сражения были всем, что его действительно заботило. Потому что всё всегда к этому приходило. В конце концов, сражение имело наибольшее значение. Дипломатия может выиграть день, но всегда есть завтра. Сражение неизбежно.

Поэтому, понял он. Поэтому он изменился. Он хорошо помнил этот урок. Фельдмаршал Кейн пытался научить его этому. Но Избавление потребовалось, чтобы он действительно понял.

Волне возможно, что это была самая великая дипломатическая победа в его жизни. Работал прямо под Кейном. Очень деликатная миссия в Хоссе, Ванталэйе, и недавно возникшая ситуация в Стеккате. Все три страны флиртовали войной лет пять или вроде того, а Избавление делало свою чертовщину, чтобы добавить им последний толчок.

Целевая группа Кейна росла скачками и прыжками в это время, изучая новые тактики, переучивая старые, переоборудуя себя, чтобы стать одной из самых гибких военизированных групп мира. К моменту, когда всё было сказано и сделано, Сюань сражался с Избавлением почти каждым мыслимым способом, как контртеррорист, посол, телохранитель, пропагандист, шпион, переговорщик, посредник, даже как почтальон и рабочий в продуктовом магазине.

Это была сложнейшая, страннейшая, и самая вознаграждаемая работа, в которой он только участвовал. Без всяких сомнений, Кейн и его люди спасли десятки тысяч жизней, если не больше.

И в следующую неделю, вернувшись домой в Водный Раскол в Росе, впервые за четыре года, Сюань услышал новость.

Лэк’Вейс. Миллионы погибших за меньше чем три дня сражения.

Сюань знал людей там, конечно. Он отправлялся в Мельмур несколько раз в юности. Он в частности любил Лэк’Вейс, за его комбинацию пышной тропической растительности и древнего культурного наследия. Конечно, он был чем-то вроде ловушки для туристов, но, наверно, поэтому местные и были настолько абсурдно гостеприимны и доброжелательны.

Потом он навещал поле боя. Авангард обнёс стеной весь остров, но Сюань сумел пробраться внутрь и посмотреть.

Лишь тлеющая пустошь осталась. Где когда-то были дюжины отелей-небоскрёбов и офисных зданий, остались лишь несколько кучек булыжников. Сама земля была пористой под ногами, даже дымящейся и сочащейся в некоторых местах. И вонь.

Неописуемо ужасная.

Он не знал, почему думал об этом сейчас.

Нет. Если подумать, он знал. Именно поэтому он ненавидел скуку. Она возвращала его в прошлое, пробуждала старика в нём. И в целом у него просто было недостаточно хороших воспоминаний, не в сравнении с плохими.

Каким мрачным старым пердуном он стал.

Но, стоп.

Подождите-ка.

Этого не должно происходить.

Его разум был объединён с разумом Давоса.

Пан-Розум.

Это было идеально для мультизадачности.

Концентрироваться сразу на двух вещах.

Но уплыть в мысли вот так.

Эти мысли не должны были казаться такими отдалёнными.

Это было неправильно.

Нет.

Где мысли Давоса?

Что думает жнец в этот самый момент?

Нет.

НЕТ.

Сюань вновь взял контроль. Дым собрался, закрутился, и его рука сформировалась. Она нашла его точку контроля, его соединённый разум, и потянула.

Давос освободился, измученный и без сознания.

Дым содрогнулся и рассредоточился, оставив маленькое тело Сюаня. Он ударился о пол вместе со своим жнецом в руке, и барахтался там, пока его тело отказывалось слушаться.

Сюань пытался сконцентрироваться, понять, что происходит, но достижением было просто оставаться в сознании. Каждая мышца казалась вялой и медленной, а его зрение размывалось и фокусировалось вновь.

Они действовали сверх своих сил, наконец понял его мозг. Он и Давос знали, что это может произойти. Конечно знали.

Но так работало истощение гиперсостояний, неуловимое, ползучее и ошеломляющее. Тихая трещина формируется меж двух сознаний и слишком часто ни один не понимает, что происходит, пока не становится слишком поздно.

И потому, что он ушёл в мысли, он не знал, как много времени прошло. Это могла быть минута, а могло быть двадцать.

В прочем, не могло быть настолько много, потому что он всё ещё был самим собой. По бо́льшей части. По крайней мере, он не полностью потерялся и не начал атаковать собственных товарищей. Уже что-то.

Но, определённо, именно туда его разум направлялся. Он всё ещё чувствовал задержавшийся вес, выраставший в его душе мгновение назад. Витая смесь отчаяния и ярости. Если бы она переросла ещё и в голод, тогда...

Он не думал об этом. Ему нужно было сфокусироваться. Что происходит?

Сюань осмотрелся. Всё было в разрухе. Комната не была знакомой. Они переместились? Конечно переместились. Где они теперь? Понять слишком трудно. Кто ещё сражается? Асад и Корвас слегли, увидел Сюань. Жнец выплывал из торса сэндлорда.

Юсефф и Аксиолис стояли на колене, всё ещё живые и покрытые тонкими следами тумана и льда. Пытались сдержаться. Их слияние, наверно, скоро закончится, если уже не заканчивается.

Димас? Сюань не виде-нет. Вот же он. Он и Изиол. Лежат за Тёмной Волной.

Тёмная Волна ещё держится? Ещё сражается? Ну конечно. Этот нелепый ублюдок.

Сюань корчился на полу, скрипел зубами, пытаясь встать и терпя неудачу. Он ненавидел это. Больше, чем что-либо ещё. Может только смотреть? Нет. Он должен подняться. Он должен сразиться.

Жидкий металл расплескался перед его глазами, когда Тёмная Волна столкнулся с Кастером. Но не только Кастер, понял он. Больше мусора Избавления пришло. Полдюжины незнакомых душ было в комнате с ними, все за Мародёром. Сюань даже не чувствовал их. Каким неудачником он стал. Бесполезным.

Четверо атаковали вместе с Кастером, заходя Мельчору с флангов. Одинокий рейнлорд схватил двоих и разорвал на части, но Кастер прорвался сквозь ртуть словно бык.

Тогда появилась вспышка света. Взрыв. Сюань не услышал, но почувствовал это. Земля поднялась из под него и смутное чувство движения покрыло его. Он во что-то ударился. Наверно, опять об пол. И когда он осмотрелся ещё раз, он увидел маленькие силуэты.

Дети.

Его взгляд сфокусировался.

Ребятня Элрой. Они не выбрались? Нет, у них на пути была стена обломков. Старшая девочка пыталась пробить и прорезать её когтями, но она казалось, колеблется. Младшая девочка была ранена, а мальчик пытался её положить, наверно, чтобы помочь старшей.

Им нужна помощь. Но Сюань не мог её предоставить. Он мог только лежать здесь и смотреть.

Тёмная Волна брызгами оказался в его взгляде. Пятна ртути ударились о сломанный пол и собрались вместе, пытаясь подползти к основной массе тела.

Юсефф, Асад, Димас и все их жнецы выплыли из жидкой формы Тёмной Волны. Сюань не представлял, как Мельчору удаётся их защитить. Все, за исключением Юсеффа, были без сознания.

Лорд Элрой ударил пол, пытаясь подняться. Он разделился со своим жнецом, который теперь был на его плече, наверно отключившийся, как и все остальные.

Тёмная Волна тоже с трудом держался. Его ртуть ощетинилась как шерсть, пытаясь вернуть форму.

Избавленцы пришли через зияющую дыру в дальней стене, их было ещё больше, чем раньше. Они вновь вернулись к сражению.

Но тогда они все остановились. Все одновременно. И Сюань увидел почему.

Новый силуэт появился в центре комнаты. Угольно чёрный и высокий. Слишком высокий. Выше любого человека. И с хвостом. Вместе с глазами, горящими тёмно-багряным.

В основном, в прочем, давление остановило всех. Его присутствие. Как Сюань мог не почувствовать это раньше? Такую душу он должен был почувствовать за километр.

Кастер первым прервал тишину. — Что Вы делаете? — спросил он двумя голосами. Он звучал столь же сбитым с толку, сколь и остальные.

Силуэт не ответил.

Но ему и не требовалось. Морской Дьявол знал, кто это. Практически каждый знал. Нечеловеческое телосложение. Внушительное давление. Эта чёрная чешуя. Сомнений быть не могло.

Это был Монстр Востока. Это был Говис.

Глава 127. О, мрачное Бедствие!..

— Пожалуйста, не игнорируйте меня, — сказал Кастер. — Я задал Вам вопрос. Вы не должны-

Громадный чёрный кулак прервал его, и внезапно Мародёр исчез, отправившись в полёт по диагонали через потолок. Дыра, которую он оставил, не заканчивалась и на следующем этаже. Сюань видел голубое небо через булыжники и песок.

— Что-?

Монстр двигался настолько быстро, что Сюань даже не видел, что произошло с двумя другими избавленцами. Они просто испарились в ещё двух дырах по двум сторонам потолка.

Глаза Морского Дьявола, тем не менее, сумели заметить три следующих удара. Два кулаком и взмах хвостом. Двое избавленцев превратились в облака крови и внутренностей, а третий стал ещё одной дырой в потолке.

Четверо избавленцев осталось, но Говис остановил свой следующий удар прямо перед следующим. Парень моргнул торсу Монстра, находящемуся на уровне его лица, и отшатнулся назад, упав на задницу и пытаясь уползти.

Больше Говис не двигался, насколько видел Сюань, но синее свечение начало собираться вокруг всего его тела. И увидев, что стало с Кастером, никто больше в комнате не был достаточно храбрым, чтобы спросить Монстра о том, что он делает, второй раз. Вместо этого, Сюань услышал, как сдвигается полоток, пока Зал Дюн оседает.

Сюань заметил, что звуки сражения прекратились где-то ещё. До этого он слышал приглушённые выстрелы и взрывы, но больше нет. Это тоже могло быть делом Говиса. Даже, если они не знали, кому принадлежала эта душа, каждый жнец и слуга в здании должны были почувствовать его присутствие.

Прозвучал громкий грохот, и все за исключением Монстра повернулись к полуразрушенной двери, ведущей к звуку.

И Сюань моргнул, почувствовав это вновь. Вторая. В здании была другая душа с такой же угнетающей аурой. Она только появилась? Или он просто был так отвлечён душой Говиса, что не понял? Наверно всего понемногу.

Дверь открылась, и мужчина прошёл через неё. Дверь слетела с шарниров и упала на пол. Взгляд мужчины содержал в себе умеренное удивление. — Что ж, а тут действительно беспорядок, — сказал он.

На нём было столько жёлтого, что он был как банан. Его шляпа, костюм и портфель были настолько яркими, что сливались вместе. Только его ботинки, узкий галстук и изящный ремешок вокруг шляпы нарушали тон, каждый был кромешно чёрным.

Не много сомнений было на уме у Сюаня в том, что этот человек был Иваном, Продавцом Смерти.

Говис, правая рука Дозера. И Иван, правая рука Моргунова. Что они оба делали здесь, Сюань не представлял, но он чувствовал, что вся комната как-то меняется. Возможно, весь замок. Словно, всюду вокруг них была стена, окружающая каждого. Держащая в ловушке. Если судить по душе, это было работой Продавца.

Для Сюаня это не многое меняло. Они с Давосом пока не собирались подняться и сбежать. Но дети...

Сюань должен что-то сделать. Он прижал ладонь к полу, но у него всё ещё не было сил, даже чтобы просто подняться на колени.

Иван подошёл ближе к Говису. — Я уверен, что просил тебя не вмешиваться, — сказал он. — И вот, я вижу, как ты выпинываешь моих людей — довольно буквально — в другие часовые пояса. Ты хоть знаешь, как это раздражает? Когда тебе лжёт твой друг?

Монстр ответил низким рычанием, и впервые его безгубый, практически невидимый рот открылся. — Отпусти меня. Прежде чем я вырвусь сам. — Он говорил двумя голосами, хотя звучали они странно, наверно из-за того, что один был нечеловечно низким.

— Зачем? Боишься того, что в отдачу я наврежу этим милым людям? Я полагаю, поэтому ты-

— Нет. — И монстр исчез, появившись в нескольких шагах с глоткой жёлтого человека в его громадной руке.

— Ха. — Синее свечение охватило шею Продавца и убрало руку Монстра, позволив Ивану отойти. — Однажды тебе придётся объяснить, зачем ты это сделал.

— Не вставай у меня на пути, — сказал Монстр.

— Не вставай у меня, — сказал Продавец.

Наступил напряжённый период тишины, пока два гиганта Избавления смотрели друг на друга.

Хотел бы Сюань знать, о чём они думают. Тёмная Волна всё ещё как-то удерживался в Пан-Розум, но они с Юсеффом только смотрели. Было похоже, что Монстр пришёл им на помощь. И даже, если в этом не было смысла, они наверняка надеялись, что им не придётся с ним сражаться.

Воздух содрогнулся вокруг Говиса. — Думаешь, ты можешь меня остановить? — Что-то в том, как он сказал это, вызвало ощущение, будто вся комната трясётся.

Однако не было похоже, что Иван в замешательстве. — Конечно я могу тебя остановить, — сказал он прямо. — Но ты сходишь с темы. Мы оба знаем, что мне ничего и не нужно делать. Если, конечно, ты не хочешь очень сильно разозлить своего старика.

— С чего ему злиться? Я тут по его приказу.

Иван засмеялся. — С кем ты, по-твоему, разговариваешь? У меня никак сомнений в том, что это ложь.

— Так ли?

— Так. Но нет нужды танцевать вокруг, да около. Атакуй меня и докажи, что я не прав.

Монстр не ответил.

— Как я и думал, — сказал Иван, выглядящий довольно удовлетворённым собой. — Теперь, почему бы тебе не объяснить, почему тебя настолько заботит судьба этих людей?

Говис этого не сделал.

— Я не действую нерезонно, — продолжал Иван. — Если объяснение будет хорошим, я могу позволить тебе их забрать.

Он всё ещё оставался безмолвным.

Иван кивнул и направился на Тёмную Волну, чья неясная масса поднялась, чтобы противостоять ему, послав в него шквал копий из ледяной ртути.

Продавец махнул рукой и прозрачная волна синего сбила их в сторону вместе с самим Тёмной Волной. Ртуть разбрызгалась об стену, и Мельчор с Орриком растеклись раздельно, наконец потеряв сознание, как и остальные.

Лишь едва удерживающийся на ногах лорд Элрой остался. И без предупреждения поток воды появился, выбросившись на Продавца, и лишь разбившись о тусклую синюю стену. Волны расплескались обратно и ударились о другую, почти невидимую баррикаду, неожиданно оказавшись в коробке. Грохочущие волны внезапно смолкли, ни один звук не мог покинуть коробку Продавца.

— Стой, — сказал Говис.

Иван наклонил голову и взглянул на свой новый аквариум. — Вода? Ха. Посмотри-ка, Монстр. Это же новый Водяной Дракон. Этого зовут Юсефф Элрой, насколько помню.

Юсефф был прижат к полу одеялом синей энергии. Сюань даже не увидел, когда Продавец это сделал.

Говис сделал шаг вперёд, но всё. С его глазами рептилии и без видимого рта, эмоции было не прочитать.

— Но, вероятно, ты уже и так знал, — сказал Иван. — Поэтому ты здесь? У тебя какая-то привязанность к этим способностям? Я знаю это чувство. Немного печально так легко их проворонить, но с хорошей стороны, наверно они появятся снова через несколько поколений, верно?

— Стой, — сказал Говис вновь. — ...Пожалуйста.

Это заставило Ивана остановиться, как и всех остальных в комнате. — Что, прости? — сказал Иван подлинно ошеломлённым тоном. — Ты только что сказал пожалуйста?

Сюань увидел новую эмоцию на лице Продавца. Сбитое с толку мышление. Шестерёнки поворачивались.

— Постой-ка, — сказал Иван. — Только не говори... оу, Монстр, только не говори. О блин, о нет. Ха. Хаха. Монстр, да эти люди твоя родня?

— НЕТ. — Одно слово заставило комнату дрожать, песок и пыль посыпались с дырявого потолка. Говис, однако, в этот раз не ждал ответа. Он исчез из виду и появился за Юсеффом. — Забирай их всех. Мне наплевать. Но девочка в маске моя.

— Девочка в маске? — Иван осмотрел свою аудиенцию, прежде чем остановить взгляд на Эмилианне Элрой. — Интересно. Что делает её такой особенной? Скажи мне, и я отдам тебе всех остальных тоже.

— Нет, не отдашь, — сказал Говис.

— Ха. Ладно. Так, если я отдам её тебе, что ты дашь мне вза-?

— Ты не отдаёшь её мне, — сказал Говис. — Она моя. Попытаешься её взять, и я тебя убью.

— А... — Взгляд жёлтого человека вернулся к Говису и задержался на нём. — В этот раз, на самом-то деле, я тебе верю. Ты действительно сразишься со мной за эту девочку, не так ли?

Говис просто смотрел на него.

— Подожди. Она...? — Взгляд Ивана сменился подлинной взволнованностью. — Она твой ребёнок? У тебя могут быть дети? Она твоя ящерка?!

По какой-то причине Монстр решил не отвечать.

— У неё лицо как у ящерицы?! Говис, прошу! Я отдам тебе их всех, если ты просто покажешь мне её ящерное лицо!

— Она не мой ребёнок. — Монстр начинал звучать раздражённым.

— Правда?

— Да.

— ...Значит, без ящерных мордашек?

— Нет.

— Ну, тогда забудь. В любом случае, я бы хотел сразиться с тобой, но не из-за чего-то столь тривиального. Можешь забирать, если она так много для тебя значит.

Грязно-коричневый водоворот решил выбрать этот момент, чтобы появиться.

–+–+–+–+—

Гектор почувствовал это, как и все остальные. Даже не-слуги, собравшиеся снаружи замка, говорили об этом. Зловещее давление. Большинство из них, в прочем, были рейнлордами, так что они лучше представляли, чем это было. Гектору потребовался Гарвель, чтобы напомнить.

Настоящие гиганты были здесь. Двое из них, по словам Гарвеля. И Элрой, естественно, попались у них на пути.

Гектор не знал, что делать. Даже больше, чем обычно, потому что Гарвель тоже не знал. И ещё он до сих пор чувствовал небольшое одурманивание, что бы ни сделал с ним Расаласэд.

Ибай, с другой стороны, казалось переживает иную историю.

С того момента, как они почувствовали две большие души, Ибай не переставал балаболить, в основном с самим собой, и на такой скорости, что Гектор даже не понимал, что он говорит. Звучало так, будто Ибай пытается сформулировать план или что-то вроде, и продолжает поглядывать на Гектора за одобрением, тут же продолжая болтать дальше.

И теперь Гектор оказался здесь, в ещё одной опустошённой комнате, с глазами уставленными на какого-то громадного, похожего на дракона человека. Он оглянулся и увидел уложенных слуг, которых он знал. Юсефф, Димас, Мельчор, Сюань, Асад.

— Привет, —  уже говорил Ибай. — Вы, джентльмены, из Избавления, я прав? Постойте, не говорите! Чёрное Бедствие и Продавец Смерти! Да? Меня зовут Ибай. Я отклонение, если вы ещё не поняли. Я рад встрече с вами.

— Ну-ка, ты у нас дружелюбный? — сказал жёлтый мужчина. — Как ты сюда попал?

— О, ты спрашиваешь, потому что запечатал комнату? — спросил Ибай. — Как ты, кстати, это сделал? Силовое поле? Ты парень с силовым полем? Я никогда не встречал ребят с силовым полем! Как твоя сила работает? Или это грубо спрашивать? Если так, то извиняюсь. Я от природы любопытный. Всегда был. Ну, ты знаешь.

Иван подошёл ближе. — Давненько я не видел кого-то, кто любит болтать так же много, как я. Хотя, я бы предпочёл, чтобы ты сперва ответил на мой вопрос. — Он поднял руку, чтобы окутать Ибая синим полем, но отклонение уже исчезло, отправившись в другую сторону комнаты, и оставив Гектора стоять перед Говисом.

Ибай и Продавец продолжали говорить, а Гектор был немного слишком обеспокоен этими светящимися красными глазами, чтобы смотреть куда-либо ещё. И так они с Монстром просто смотрели друг на друга, пока слушали их.

Гектор был удивлён тем, насколько спокойным он себя чувствовал, а то есть тем, что он не обосрал штаны в тот же момент. В прочем, он не мог поднять брови хоть немного со своих глаз. Или хоть немного прикрыть широко раскрытые веки. И вот то, как его тело целиком оттягивалось назад, словно готовясь, что на него наступят.

— Мальчик, — сказал Говис, — назови мне своё имя.

У него ушла секунда, чтобы понять, что этот вопрос задан ему. — Э — ух. Гектор Гофф. — Это было тупо. Он должен был просто сморозить какую-нибудь чушь.

— Как тебе удалось прожить так долго, Гектор Гофф?

— Эээ... хороший вопрос. Тупая удача, думаю.

— Такого не существует, — сказал Говис. — Судьба управляет всем.

— ...Я не согласен. Слишком много бессмысленного дерьма существует в мире, чтобы это было правдой. — Что за херню он несёт?! С кем, по мнению его мозга, он разговаривает?! Его тело знало, что нужно испытывать ужас, но мозг-

— Почему ты здесь? — спросил Монстр.

Однако вопрос остался без ответа, поскольку Ибай телепортировался за них и исчез, вместе с Чергоа, Шинэдо и остальными детьми Элрой.

Говис зарычал и вскоре тоже исчез.

Гектор, в итоге, остался стоять здесь, чувствуя себя каким-то видом придурка. Каким именно видом он не был уверен.

И тогда он понял, что Гарвеля с ним в комнате тоже нет. — ‘Гарвель, ты где?’

— ‘Очень глубоко под землёй,’ — ответил жнец. — ‘А как дела у вас там?’

Гектор увидел, что мужчина в жёлтом теперь идёт к нему. — ‘Ужасно.’

— ‘Насколько ужасно?’

Этот вопрос тоже остался без ответа, поскольку внимание Гектора теперь было поглощено Продавцом, наклонившим голову с любопытным взглядом.

— Никогда раньше не видел чёрных рейнлордов.

— Э-я не рейнлорд, — ответил Гектор.

–  Нет? Тогда, не повезло тебе тут оказаться. Не рассказывай им, но я думаю, что рейнлорды немного расисты.

— Они, кажется, были довольно милы ко мне, — сказал Гектор. Может, его мозг просто не обращает внимание на то, что происходит. Или просто хочет, чтобы его убили.

Продавец наклонил голову в другую сторону. — Ты меня не боишься?

— ...Кажется нет, — ответил Гектор.

— И почему же?

— Я не знаю. Вы очень ужасающий.

— Ха, я знаю, спасибо. Я такой уже довольно давно, настолько давно, по факту, что у меня вызывают замешательство люди, остающиеся равнодушными к мою присутствию.

Гектор понимал. Этот парень думал, достаточно ли Гектор могущественный, чтобы не беспокоиться о его невероятном давлении души, достаточно сильной, чтобы подавлять его, иными словами.

— Я не многое от тебя чувствую, — сказал Иван. — Вообще-то, я ничего от тебя не чувствую. Довольно странно. Ты настолько слаб? Лишь слуга, пробывший таковым меньше года, может иметь настолько жалкую душу. И вот, то как ты говоришь со мной... У тебя липоидный протеиноз, не так ли?

— Что?

— Неспособность чувствовать страх. Генетическое заболевание. Твоё заболевание.

— ...Я так не думаю, — сказал Гектор.

— Нет? Скажи мне правду, сейчас.

Гектор почувствовал, как воздух становится тяжелее. Плотность поля души Продавца увеличилась, это вполне точно. Но в чём был смысл? Судя по его последнему предложению, это должно было заставить его сказать правду? Действительно чувствовалось небольшое давление, но Гектор всё ещё чувствовал себя в идеальном состоянии говорить что захочет. И потому, обдумав это несколько секунд, он решил ответить, — Я говорю правду. — Он ведь в любом случае не лгал.

Но это натолкнуло его на мысль.

— Хм, — сказал Иван. — Ты любопытный. Тогда насколько ты стар?

— ...Насколько стары Вы?

Раздражение промчалось по лицу Продавца, плотность его поля увеличилась снова. — Отвечай мне.

Гектор задумался, что ему сказать. Он мог просто солгать. Но поможет ли это? Отстранит ли ложь этого парня или только вызовет возбуждение к сражению? Тот факт, что Иван спрашивал всё это, предполагал, что он пытается быть осторожным, что в свою очередь, предполагало, что это может его оттолкнуть. Возможно.

— Мне немногим больше трёх сотен лет, — сказал Гектор. Ему требовалось удерживать внимание. Медленные, взвешенные ответы. В его собственном темпе. Он уже делал подобное, может и не в таком масштабе, но делал. — Я... я привык держать своё поле души подавленным... сейчас я делаю это, даже не задумываясь.

Рот Ивана медленно изогнулся в маниакальную улыбку. — Ха! Отлично!

Что ж, получилось неудачно.

— Если бы не мой друг большой ящер, я бы оставил операцию на своих людей. С уставшими рейнлордами и единственным Сэндлордом, Львом, я был уверен, что никто не позволит мне приятно провести время. Люблю я приятные сюрпризы.

Гектор узнал выражение лица Продавца. Наверно, это одна из предпосылок, чтобы стать последователем Моргунова.

Он ошибся. Теперь Продавец растопчет его в пыль. Если только он ничего с этим не сделает. Он уже знал, что сражаться с ним не вариант. Этот парень, наверно, его чихом убьёт.

Остался только разговор. Не сильнейшая его сторона, как минимум. По факту, он уже всё довольно сильно запорол. Он не знал, что хочет сказать следующим.

— Ах, — сказал Иван первым, — вот надо всем нас прерывать. Извиняюсь, буду сию секунду.

Гектор не понимал, о чём он говорит, пока правая стена не взорвалась и синяя клетка не приплыла через неё.

Гектор закрыл свои глаза от последовавшего облака пыли и уклонился от обломка размером с лошадь. На момент он был доволен собой за то, что увернулся. И затем обломок поменьше ударил его прямо в лицо.

По крайней мере, ничего не ощущалось сломанным. Гектор не знал, работает ещё восстановление или нет. Со всем, что он пережил, счёт времени утерялся полностью. Может быть, прошло полчаса с того момента, как Гарвель начал его восстановление. Может пять минут.

Когда пыль прояснилась, Гектор вновь увидел синюю клетку, яснее в это раз. В ней был человек, перевёрнутый кверху ногами.

— Измаил Блэкбёрн, — сказал Иван. — Что это ты делаешь, крадёшься?

Верно, это был он. Гектор сперва не узнал лицо, он видел этого человек лишь пару раз.

Лорд Измаил решил сохранить молчание.

Иван всё равно продолжил говорить. — Это отклонение. Ибай. Расскажи мне о нём. — И когда Измаил снова решил промолчать, Иван добавил, — Он твой сын, я слышал. Это правда?

— ...Д-да, — сказал Измаил. — Правда.

— Забавно, я всё время слышал, что у тебя нет детей. Ты знаешь, как делают отклонения?

Стон прошёл через губы Измаила, словно слова вырывали из его лёгких. — Нет... я... я не знаю.

— Ха. Где там твоя жена? Я бы хотел и с ней поговорить.

Лицо Измаила передёрнулось, рот боролся за то, чтобы оставаться закрытым. И в этот раз он остался.

— Ого. Сопротивляешься.

Гектор мог только смотреть в ужасе. Он хотел помочь. Конечно хотел. Но понимал. Он должен оставаться сфокусированным. Что бы ни случилось, он должен. Потому что Расаласэд был абсолютно прав.

— Расскажи мне о своём сыне, — сказал Иван.

— ...Н-нет.

— Не доставляй проблем. Я терпеливый, но не настолько терпеливый.

— Я больше ничего тебе не скажу.

Продавец нахмурился, после чего повернулся к лежащему без сознания Тёмной Волне. — Скажи или он умрёт.

— ...Ты всё равно его убьёшь, — сказал Измаил.

— Ха.

Гектор почувствовал, что должен вмешаться. — Наш разговор не закончился. Оставь их.

Ивана, казалось, это позабавило. — Ты всё ещё пытаешься говорить? Это твои товарищи, разве нет? Тот факт, что ты до сих пор меня не атаковал, доказывает, что ты не настолько могущественный, как говоришь.

Гектор стиснул челюсть.

— Не пойми меня неправильно, — сказал Иван. — Я восхищаюсь твоей смелостью. Пытаться выставить меня дураком? Знаешь, насколько редко люди пытаются сделать это? Со мной?! Эпохи не слышал!

— Ты не прав, — сказал Гектор, не уверенный, как он собирается поддержать это заявление.

— Так ли? О, тогда, пожалуйста, объясни. Я бы хотел услышать.

Это не может закончиться здесь. Он должен как-то продолжать. Он ненавидел разговаривать. Ненавидел то, насколько он в этом плох. Но это было нечто другое. Ему было нужно нести чушь. И это он мог. Наверно.

Действительно, ставки были выше, чем обычно. Но, что странно, это лишь проясняло ему картину. Ему только нужно было нести чушь так, как он ещё никогда не нёс. И разум его был спокоен. Может, это из-за Расаласэда. Может, он потерял свой чёртов рассудок. Насчёт этого он сейчас не мог тревожиться. Какой бы ни была причина сейчас, это ему помогает. Не было паники. Не было тревоги. Ничто не отвлекало.

Было лишь понимание того, что если он потеряет контроль или просто сдастся, все здесь умрут.

Глава 128. Держись истины...

Гектор знал только одно желание Ивана. Только оно позволит Гектору спасти заложников.

— Если ты убьёшь их... я не стану сражаться с тобой, — сказал Гектор.

Иван засмеялся. — Что?

Гектор знал, что он не может сдаться. — Послушай. Моя сила. Сейчас слишком изменчива. Если я использую её здесь... тогда... всё равно все умрут. Это будет... эх, это будет всё равно, что если я просто позволю тебе их убить. Поэтому я не вмешивался. Вот почему... я не убил твоего Мародёра, хотя мог. Очевидно.

Продавец просто моргнул.

— Так что, — продолжал Гектор, — если хочешь сразиться со мной, мы не можем заняться этим здесь. Мы должны отправиться куда-то ещё. И ты должен... оставить этих людей.

Иван ещё раз обвёл взглядом свою публику. — На секунду я тебе почти поверил. Играть на мою любящую развлечения кровожадность. Умно. Только вот, дело в том, что это уже делали, делали и делали. Так что, я просто не купился. В этом плане я скупой покупатель. Ну, знаешь, больше продавец. Ха.

— Я не лгу, — солгал Гектор. — Мне плевать, что произойдёт со мной. Я позволю тебе убить меня, захватить, или что угодно. И тогда ты не получишь битву, которую желаешь.

— Неа. Ты этого не сделаешь. Даже, если бы у тебя была сила, способная подвергнуть твоих приятелей риску, ты бы не позволил их убить.

Гектор уставился на него. — Ты не понимаешь насколько опасна моя сила.

Продавец, в итоге, встретился с ним взглядом. — Хмм. И какая именно эта твоя ой-какая-опасная сила?

Гарвель мог бы ему помочь. Гектор очень хотел проконсультироваться со жнецом прямо сейчас, но просто не было времени. Он не мог позволить себе отвлекаться. Поэтому, он сам спросил, — Какая твоя?

— Ха. Ты знаешь, что такое слабые взаимодействия?

С нерешительностью Гектор покачал головой.

— Тогда, нет смысла объяснять. — Он вновь повернулся к лорду Блэкбёрну. — Какая у него сила?

— ...Я-я не знаю, — сказал Измаил.

— Мм. Что ж, хотя бы ты был честен.

Синяя клетка сжалась. Вспышка поглотила тело Измаила и осталась лишь пыль. Умер. Настолько быстро.

— Нет! — закричал Гектор. — Я говорил тебе-!

— Расслабься, — сказал Иван. — Это был только слуга. Жнец жив. — Другая синяя клетка прилетела через ту же дыру в стене, в этой был жнец. — Видишь?

И Гектор колебался. Его внимание. Его решительность. Он не знал, должен ли просто стоять здесь и смотреть, что произойдёт.

Но он должен был. Он не мог действовать из эмоций сейчас. Если он сдвинется, сделает что-то тупое, тогда всё будет впустую. Было вполне ясно, что Продавец, по крайней мере, частично ему поверил, иначе он бы уже атаковал Гектора, но мужчина в жёлтом всё ещё держал полный контроль над переговорами.

— Назови всем своё имя, — сказал Иван.

Жнец в клетке застонал, но не ответил. Гектор почувствовал, как воздух становится тяжелее, но жнец всё равно оставался безмолвным.

— И этот тоже сопротивляется, — сказал Иван. — Что ж, ладно. Так случилось, что информация моё отличное хобби. Эй все, это Ролтам. Он жнец Измаила Блэкбёрна. Ролтам один из старших оставшихся рейнлордов. Один из первого поколения. Не много их осталось. Не так ли, Ролтам?

Жнец медленно кивнул.

Клетка сжалась. Синяя вспышка уничтожила Ролтама в мгновение.

У Гектора перехватило дыхание и его лицо стало горячим от ярости. Это было хуже пытки. Стоять и смотреть, как этот ублюдок убивает людей? Он не мог убрать свой хмурый взгляд и через несколько мгновений перестал пытаться.

Но Иван просто стоял здесь. Наблюдал за ним. Ждал, с этим своим взглядом полным ожиданий. Надеялся, что Гектор что-нибудь сделает.

Гектор сопротивлялся. Он вернул свой разум, своё спокойствие. И с этим он использовал открывшуюся возможность, чтобы обратиться к Гарвелю, — ‘Держись подальше. Меня скоро может поймать Продавец.’

— ‘Гектор! Что ты-?!’

Ему пришлось вновь блокировать жнеца. Даже эту отдалённую мысль в глубине его мозга, спрашивающую, как вообще ему удаётся блокировать Гарвеля, он тоже игнорировал. Ему требовалась вся его концентрация на том, что Иван скажет следующим. Он ничего не мог упустить. Ни слова. Ни движения. Ничего.

Иван сложил руки. — Полагаю, эти тебя не сильно волновали. Хорошо. Как тогда насчёт Тёмной Волны? — Он повернулся на Мельчора.

— Стой! — сказал Гектор. Он был бессилен, пока смотрел, как клетка окружает павшего рейнлорда. Это произойдёт снова. И ему придётся смотреть.

Шум разлетевшихся обломков прервал их, и зелёный свет наполнил комнату. Гектор увидел горизонтальный столб дыма, настигнувший Ивана. Продавец тоже заметил его, но недостаточно быстро, чтобы уклониться. Через секунду синяя волна отбросила дым, и Гектор увидел результат.

Сюань Сиболт был здесь, потерявший бо́льшую часть тела. Кусок был пожертвован ради дыма, тлеющий даже сейчас, но большинство было отдано кислоте, которой Продавец оказался полностью покрыт.

Гектор помнил её. Кислота Морского Дьявола проелась через Горацио Блэкбёрна за секунды, даже несмотря на усиление регенерации с помощью Пан-Форма.

Но это был Продавец Смерти. И Гектор слышал тихий смех за громким шипением кислоты.

Жёлтый костюм Ивана был порван, кусков не хватало тут и там. Его шляпа шипела, расплавленная по большей части. И часть плоти на лице исчезла, проявив его зубы и голый череп.

И всё.

— Ауч, — сказал Иван, скорее от забавы, нежели от боли.

Синее поле покрыло Сюаня, и несколько остатков его тела исчезли в мгновение. Через момент жнец Морского Дьявола выплыл из обломков, но не по своей воле. Давос всё ещё был без сознания, его несла синяя клетка.

— С-стой, — попытался Гектор.

— Какой безумец, — сказал Иван. — Уверен, однажды этот парень стал бы настоящей проблемой.

И он уничтожил Давоса.

Гектор терял надежду. Может, в этом не было смысла. Может, это Продавец обманывал его. Ублюдок наверно знал насколько Гектор слаб всё это время, и просто использовал возможность поиздеваться над ним. С каждой секундой Гектор всё больше убеждался в этом. Это был конец. Это был конец всё это время, и он просто был слишком туп, чтобы понять. Как он мог надеяться, победить в чём-то против одного из могущественнейших людей мира?

Но несмотря на все эти мысли, он не дёрнулся. Он не мог себе позволить. Он продолжал поддерживать зрительный контакт с Продавцом.

Мужчина не восстанавливался, понял Гектор. Его наполовину расплавленное лицо оставалась таким же, даже когда шипение прекратилось. И тогда Гектор понял кое-что ещё. Он не использовал гиперсостояние. Всё это время он слышал только один голос Ивана. Это было так очевидно, но он как-то это упустил. Где был его жнец?

В любом случае, не было похоже, что Ивану очень больно. Или вообще больно, имело это значение или нет. Он поставил свой портфель и открыл его. Достал маленькое зеркальце и носовой платок. Посмотрел на себя, промокнул раны, но кислота оставила не много текущей крови.

— Что думаешь? — спросил Иван. — Очаровательно, в своём роде, нет?

Гектор не ответил.

— Хотя не очень презентабельно. Если бы я постоянно не встречался с клиентами, думаю, так бы и оставил.

Гектор не понимал. Это было каким-то трюком? Или просто больше маниакальной болтовни? В любом случае, не было похоже, что это направлено на него.

— Ну, если ты ничего делать не собираешься, у меня есть идея. Никуда не уходи. — Он уронил своё зеркало и платок обратно в портфель, и затем достал что-то ещё. Телефон, похоже. Он указал на Гектора. — Улыбнись мне.

Гектор этого не сделал.

— Давай, никому не нравятся зануды.

Гектор просто ждал.

Иван сделал фотографию и затем начал копаться в телефоне. — Посмотрим. Ты сказал Монстру, что тебя зовут Гектор Гофф, верно?

— ...Что ты делаешь?

— Ничего, вернусь к тебе через минуту.

Гектор пытался думать. Зачем может Ивану потребоваться его фотография? А. О нет. Будет плохо, если Иван узнает-

— Солдат Тёмной Стали, — сказал Продавец.

Гектору пришлось удерживать себя от дрожи.

— Иии оу? Лорд Тёмная Сталь? Владения Уоррен. Ну и ну. Ты не упоминал свою знатность.

— ...Недавние наработки.

— А, верно. Сделал себе имя сам, как вижу.

Гектор не был уверен, что это правда, но в оспаривании не много смысла видел. По факту, это он может использовать.

Иван, в прочем, закончил читать с экрана телефона. — Ты сражался с несколькими из моих людей. И только пара доложила о результате.

Доложили? Гектор думал, что Иван просто в интернете лазает. Выходит, нет.

— Мм, наверно поболтаю я с этим товарищем, Дезмондом Гранти.

Значит, Дезмонд выжил. Это было новостью для Гектора. Хотя и очень странной. Как-то ему удалось вытянуть эту каплю информации из Продавца. Осмелится ли вытянуть ещё? Нет, ему на них насрать. Он должен удерживать внимание. Он должен был зайти вперёд. — Хотел бы я взять славу за это на себя, — сказал он, — но, эм... не я истребил твоих людей.

— Нет?

Не было смысла лгать об этом, решил Гектор, не когда Иван, похоже, листает доклады от людей, которые были там. — Это дело рук Авангарда. Не моих.

— А. Понял.

И Гектор почувствовал, как формируется план. В глубине его мыслей. Наверно. Было там что-то. Спасательный круг, за который он мог ухватиться. Возможность. Это ещё был не конец. — Вообще, все те события... эм. Они были очень сложным... недопониманием.

— Оу? Как так?

Гектор видел это на лице Продавца. Он задел его интерес. Хорошо. Теперь ему только нужно просто... сделать... а что  именно?

— Я расскажу тебе, — сказал Гектор. И он не совсем понимал, как закончить эту мысль, поэтому тут же последовало, — ...Но для этого мы должны перенести разговор куда-нибудь ещё.

— Угх! — застонал Иван. Силы за этим стояло столько, что комната вновь задрожала. — Ты всё продолжаешь? — Продавец вздохнул и осмотрелся в комнате ещё раз, после чего бросил телефон в портфель. — Ты действительно будешь позволять им всем умирать, пока я не сделаю, как ты просишь, не так ли? Это довольно бессердечно, знаешь ли. Я думаю, что это бессердечно, а я — я.

Гектор просто сохранял самообладание.

— Аргх, ладно. Какой надоеда. Ну и куда же ты хочешь?

Гектору потребовался момент тишины. Он реально согласился?! Это реально сработало?! Нет, заткнись. Сфокусируйся. Покер фейс. Продавец, возможно, всё ещё издевается над ним. — ...Просто утащи нас на несколько километров от границы города.

— Прости, что? «Утащи нас»? Ты хочешь, чтобы я тебя потащил?

— Говорил же. Если я использую свою силу, то убью всех, кого я-

— Да, да, хорошо. Давай сюда, тогда уж.

Синий  свет окружил его, и он выстрелил через потолок с такой силой, что его тело могло разорвать. Но оно выдержало. И он видел, что Продавец держится позади, пока они летят через ясное утреннее небо вместе.

Песочный горизонт вытягивался бесконечно вокруг лесного оазиса Мобана. Но жёлто-золотые дюны приближались быстро. Вскоре маленькая отсрочка закончится, так что Гектор решил использовать всё, что мог.

— ‘Не могу долго говорить,’ — подумал он. — ‘Я всё ещё с Продавцом. Что можешь сказать о нём?’

— ‘Что ты — Гектор, я не-’

— ‘Быстро, Гарвель. Вопрос жизни и смерти.’

— ‘Э — ладно. Эм. Продавец в основном известен военными спекуляциями. Предположительно у него огромная сеть шпионов по всему миру и за ним все основные, если вообще не все операции Избавления по сбору сведений.’

Примерно это Гектор ожидал. — ‘Что насчёт его силы?’

— ‘Чт — ух — я не знаю.’

— ‘Что можешь сказать мне насчёт слабых взаимодействий?’

— ‘Эээ — это — ? Аргх, я не могу так быстро объяснять! Я даже не понимаю, с чего начать! Я не думаю, что кто-то понял бы!’

Не сильно помогает, но ничего. — ‘Ладно.’

— ‘Гектор, почему он до сих пор тебя не убил?!’

— ‘Он может быть под впечатлением, что мне три сотни лет.’

— ‘Что?!’

— ‘У меня есть план. Чертовски тупой, кстати. Продолжай убегать.’

— ‘Гектор!’

Он почувствовал, как синяя клетка замедляется. — ‘Должен идти.’ — И выключил своего жнеца вновь, когда его ноги начали приближаться к песку. Они остановились, однако, незадолго до того, как он коснулся песка. И клетка вокруг него не исчезла. Гектор посмотрел на Продавца.

— Что? — сказал Иван, опуская себя на вершину ближайшей дюны. — Я сделал, как ты просил. Тебе ведь не нужно, чтобы я тебя отпускал, верно?

Не было хорошего ответа на этот вопрос, чувствовал Гектор. Лучше его просто обойти. — Да, что ж... прежде, чем мы начнём всё это... мне нужно признаться в кое-чём.

— То, что ты лгал о своей силе всё это время? Потому что это я и так подозревал.

Он мог признаться, но это не было похоже на правильный шаг. Он не собирался признавать правду, пока есть хоть какой-то выбор. Вместо этого он сказал, — Нет. Я лгал, но не об этом.

Продавец фыркнул. — Объясняй, тогда.

— Я просил тебя... уйти так далеко... не для того, чтобы в нашей драке не участвовали посторонние. По крайней мере, не только для этого. На самом деле, я попросил тебя об этом... потому что я не хотел, чтобы кто-то услышал наш разговор.

— Да неужели?

Гектор безмолвно вдохнул и собрался. Это оно. Вот, где эта чертовски тупая часть вступает в дело. — ...Тебя зовут продавцом не просто так, верно? Так что я интересовался... тебе нравятся сделки?

Это заставило жёлтого мужчину остановиться. Он уставился на Гектора широким и пустым взглядом, будто он неожиданно стал фарфоровой куклой. После чего он слабо улыбнулся. — Ты точно не рейнлорд. Ха.

Гектор не знал, что вывести из этого.

Иван моргнул несколько раз, всё ещё не переставая улыбаться. — Честно говоря, я на восемьдесят процентов уверен, что ты скажешь мне полнейшую чушь, но должен признать: мне любопытно, куда ты, по-твоему, всем этим нас ведёшь. Ты пытаешься задержать меня? Для кого именно? Во всей стране нет никого, кто мог бы сейчас показаться и остановить меня. Поверь мне, за таким я слежу.

— ...Я не лгу, — сказал Гектор снова. — Зачем мне бы потребовался кто-то, чтобы спасти меня от тебя? Единственный возможный вариант для меня лгать тебе... если я достаточно силён, чтобы сопротивляться. И с твоей перспективы, я либо лгу, и мне не требуется спасение... либо говорю правду.

— Мм, да. Но, видишь ли, я слышал истории. О некоторых людях. Об определённых необычных людях. И эти товарищи, по какой бы то ни было причине, совершенно неуязвимы психологическому эффекту угнетающей силы души. Это довольно странно.

Гектор впервые слышал о таком. Но не мог позволить этому его стряхнуть. — ...Встречал когда-нибудь таких?

— Что ж, нет. Это казалось какой-то небылью. И вот я стою здесь, говорю с тобой, мне стало интересно.

— Смотри, — сказал Гектор, — правда в том... что во всей это неразберихе с твоими людьми в моей стране... как я и сказал, это было недопонимание. Я пытался работать с ними. Не против них.

— Оу, — засмеялся Иван, — правда что ли?

— Я никогда не пытался их убить. Иначе, я... сделал бы это, как только они появились. Но они не слушали. И... я уверен, они... ошиблись в своих отчётах о моих... способностях в бою, в результате этого.

— Угу.

Гектор стиснул зубы. — ...Только не говори, что действительно веришь, будто бы Атрия могла выстоять всё это время сама. Без единого её защитника? — Это, на самом деле, было довольно хорошим замечанием. Он удивился самому себе, но времени задерживаться не было. Больше бреда уже вытекало из его рта. — Твои люди... они не первые попытались это провернуть, знаешь ли. Они просто были... самыми громкими. Они никак не понимали, что я... позволяю им оставаться в своей стране. Месяцы я оставлял их в покое. Но всё равно... они просто не могли понять. И потом, конечно... вмешался Авангард.

— Мм.

Гектор не понимал, купился ли он хоть на что-то из этого. Его улыбка не была читаема. Поэтому он просто продолжал толкать. — Я не убил никого из твоих людей, — сказал Гектор. — Я хотел работать вместе. По факту, э — поэтому я пришёл в Саир. Я... я слышал, что Избавление работает в этом месте, так что... я пришёл узнать больше.

Продавец вернул свой пустой взгляд. — В отличие от определённых личностей, со мной связаться не так трудно. Почему ты отправился в Саир, а не Кэлтос или Кавию?

— ...Моя информационная сеть не так хороша как твоя, очевидно. Я не знал, что скоро на тебя наткнусь. Я просто начал искать несколько дней назад. Фактом в том, что, эм... э...

Гектор колебался. Мысль была прямо здесь, в его голове, готовая быть законченной, но тупой рот не хотел делать то, что нужно. И он просто понимал, что его язык просто перескочит дюжину слов, если он подтолкнёт себя сейчас. Ему нужно было расслабиться. Он должен сконцентрироваться. Стоп, это же противоположное? Чёрт.

Иван ждал. — ...Да? Фактом в том, что? Ты действительно не жалеешь время на объяснения, а?

— Э. Д-а. Ну... это можно отнести к, э.... к недопонимаю с твоими людьми. — Гектор перефокусировался. Половина этого дерьма приходила из воздуха. Но он чувствовал, будто в этом есть смысл. К счастью. В прочем, не было времени волноваться об этом. — Но, э... я пытаюсь сказать, что твоя информационная сеть... именно та причина, по которой я хотел работать вместе. С тобой, имею в виду. Моя не так хороша, как я уже и сказал. Или, э, скорее, она более... несуществующая.

Ивана это, похоже, вновь позабавило. — Что ж, ты определённо не первый человек, который хочет этого от меня. Но тебе не удалось объяснить, что ты предлагаешь. Даже, если тебе правда три сотни лет, не могу сказать, что ты меня заинтриговал своими боевыми силами.

— Я предлагаю тебе не свою силу, — сказал Гектор. — Я предлагаю... весь Саир.

Это сразу заставило Продавца смеяться. — О, правда, правда?! Что ж, давай! Не могу дождаться твоего объяснения в этот раз!

— Очевидно, — медленно произнёс Гектор, — я собирался предложить тебе нечто другое... но видя тебя сейчас, ты явно хочешь Саир. И я... в позиции предоставить тебе его.

— И как именно? Ты новый лидер сэндлордов, не?

— Конечно нет... Не неси ерунды. Но если ты знаешь кто я... то знаешь, что я близок королевской семье Атрии... которая близка к сэндлордам.

— Ха. Одна политическая свадьба не делает тебя близким.

— Ладно. Тогда не близка. Но связанна. И... я могу использовать эту связь для твоего преимущества.

И Гектор дал ему возможность, но Иван ничего не сказал. Он просто ждал всё с тем же лицом.

— У меня свободный доступ в Золотой Форт, — продолжал Гектор. — По факту... я был там несколько дней назад.

— Так хочешь стать моим информатором, а? Зачем мне это? Я не знаю, заметил ли ты, но у меня есть невидимые солдаты.

— Невидимые солдаты, на которых не очень-то можно положиться, — сказал Гектор. — Но, чёрт... может я не прав. Может, такой ты и хотел эту атаку на Зал Дюн?

Улыбка продавца немного ужалась. — А ты. На тебя можно положиться?

Гектор чувствовал, что ему уже дали много места на манёвры. Может, слишком много. Он должен был потянуться назад. — Может, — сказал он. — Зависит от того, что ты мне предложишь.

— Ха. Всё более бесстыжий с каждой секундой. Чего же ты тогда хочешь? Полагаю, чтобы я пощадил твоих друзей рейнлордов, нет?

— Конечно. Но ещё... что ж, тебе может не понравится моя вторая просьба.

— Как мило, что ты предупредил.

— ...Я хочу, чтобы ты покинул Саир и притворялся, будто я... отразил тебя. — Он чуть не сказал «победил», прежде чем подумал ещё раз.

Брови Ивана поднялись и он засмеялся. — Что?

— Это даст мне... больше влияния на сэндлордов, — сказал Гектор, — а в обмен... будет проще удержать мою сторону сделки.

— Ха! И ракетой поднимет твою репутацию!

— Ну, да. Иначе-то, это не будет для меня хорошей сделкой. Ты ведь целую страну получаешь.

Продавец не стал кивать. — Это справедливое и хорошее замечание, сэр. Дело вот, только, в том, что у меня абсолютно никаких причин принимать такое предложение.

— У тебя все необходимые причины, — противопоставил Гектор. Этот парень не стал бы слушать его всё это время, если бы не верил ему. Он должен был продолжать толкать. Несмотря ни на что. — Если твои невидимые солдаты могут... проникнуть в Золотой Форт так просто... ты бы давно их послал. Убил бы всех сэндлордов во сне. Но ты не сделал этого. Ты ждал.

— Я люблю играться с едой, — сказал Иван. — Ясно же. Я прямо сейчас это делаю. Знаю, плохая привычка, но что за жизнь без плохих привычек, хмм?

Нет, это была чушь. Продавец был умнее этого. Должен быть. Гектор помнил те новости, которые ему сообщила Линн. Они подходили этой версии. — Ты... ты беспокоил сэндлордов. Пытался вытянуть их из Золотого Форта. Тонко распределить силы. Зачем тебе это делать? Если бы ты мог просто послать скрытую команду и убить всех во сне?

— Как я и сказал-

— Прошу. — Слово прозвучало даже саркастичнее, чем он хотел, но ничего. Это должно сработать. — Это потому... потому, что сейчас в Золотом Форте слишком много людей, не так ли? Эти твои невидимки, они не могут просто толкаться через толпу. Им нужно место, чтобы работать. И я ставлю на то, что они ещё и физические сигнализации запускать могут, а? Как, например... может, сломав стекло?

— ...Ха, — всё, что сказал Продавец.

— Информатор будет тебе отличной помощью, — сказал Гектор. — Ты сможешь избежать сложных сражений.

— Наверно. Но кто не любит хорошие сражения?

— Ты не любишь. Не тогда, когда это означает... что вскоре придётся сражаться с Авангардом.

Иван на это ничего не ответил.

Наконец Гектор чувствовал преимущество. Он чувствовал, будто может просто вытянуть всё. — Не об этом ли ты беспокоишься? То есть, конечно, ты можешь взять Золотой Форт. Выйдет грязно, но можешь. Проблема в том... что произойдёт, если Авангард придёт его вернуть? Потому что ты знаешь, что он придёт.

Иван больше не улыбался.

В прочем, Гектор не закончил. — И... если ты позволишь сэндлордам слишком сильно ослабить свои силы, тогда... ты определённо не сможешь удержать Золотой Форт. Тем более остальной Саир. — Аргх, вот дерьмо. «Определённо», наверно, было слишком сильным словом.

Однако, продолжительный период времени Иван просто смотрел на него, и этот его мёртвый взгляд казался более тревожным, чем обычно.

Гектор, больше не мог придумать себе снаряды, так что он просто ждал.

— Предположим я приму предложение, — сказал Иван, — как ты используешь своё внутреннее влияние, чтобы помочь мне?

Ох блядь. Гектор не ожидал, что зайдёт так далеко. Он должен был удержать шок от его лица. — ...А. Ну. Это очевидно, разве нет?

— Притворись, что нет. — Продавец больше не звучал таким радостным. По факту, он звучал немного раздражённым.

К счастью, у Гектора появилась идея, на которую он мог положиться. — Я... ух, я использую свой свободный доступ, чтобы похитить нескольких важных сэндлордов. Ключевых детей.

Иван просто посмотрел на него.

Поначалу идея словно прилетела к нему из ниоткуда. Но теперь Гектор знал. Именно эту тактику Авангард использовал против рейнлордов. Его время, проведённое в Болотной Скале, научило большему, чем он понимал, похоже.

Гектор всё ещё не понимал, о чём этот ублюдок думает. Иван дал ему длинную возможность продолжить болтать, но Гектор решил не пользоваться ею. Он не был против игры в ожидание. На самом деле, он даже предпочитал её.

— ...Думаешь, ты сможешь просто провальсировать из Золотого Форта с кучкой детей сэндлордов? — наконец сказал Продавец.

Это было чертовски хорошее замечание. Гектору нужно было задержать его. Поэтому он просто спокойно сказал, — Да. — И больше ничего.

Лицо Продавца мигнуло раздражением. — Как?

— Я... сделаю из этого игру. Они... даже не поймут, что их похищают.

— Детали.

— ...Тебе не нужны детали.

Вновь этот пустой взгляд на лице Продавца. И тогда он вернул улыбку. — Ты прав, — сказал он. — Вот, давай я дам тебе свой номер телефона.

Гектор почувствовал, как его левая рука поднимается сама. Множество синих лазеров появились и прошли сквозь его руку, разорвав её на кровавые части.

Продавец разразился смехом. — Вау! Я и так понял, что ты слабее, чем говоришь, но святая корова! Ты действительно настолько слаб?! Да тебе точно меньше одного года!

Что? И это всё? Его раскрыли? Это случилось так быстро, что Гектор едва понял. Иван знал всё время? Всё, что он сказал, было зря? Его уничтоженная рука не болела, но тонущая яма в его животе была худшим, что он когда-либо чувствовал.

Но будь он проклят, если позволит своему самообладанию хоть немного пропасть. Даже, если надежд теперь совсем нет, даже, если всё разваливается перед ним, он ни за что не собирается давать этому ублюдку зрелище того, как он ломается. На хуй это.

— Ничего. Я буду осторожнее с другой твоей рукой.

Гектор почувствовал, как поднимается его правая рука. Но появившиеся лазеры были не синими, а красными. Они прожгли на его руке ряд чисел и затем исчезли.

— Надеюсь, новая татуировка тебе понравится, — сказал Иван. — Она пробудет там некоторое время.

Гектор не знал, что он имеет в виду. Его левая рука, похоже, не вырастала, но он подумал, что его восстановление просто закончилось. Однако дело было не в этом, вскоре понял он.

Иван кратко помахал одной рукой и тогда кости и плоть начали изменяться и переформировываться вокруг плеча Гектора, вырастая вновь. — Думаю, ты хочешь это вернуть.

Гектор отказывался говорить хоть что-то. Импульсивность хотела спросить, что Иван делает, спросить, почему он его ещё не убил, но Гектор сдержал свой язык. Он всё ещё не был уверен, какую часть его обмана уже не вернуть.

— Ох, ты только посмотри на своё лицо. Ха. Тебе действительно наплевать, выживешь ты или умрёшь, не так ли? Я был прав. Ты и есть один из этих необычных. Интересно.

Всё так быстро пошло наперекосяк, но мозг Гектора будто забыл, как правильно паниковать. Наверно, всё было слишком неожиданно и он ещё не успел нормально всё понять, но какой бы ни была причина, он всё ещё пытался найти выход, спокойно обдумывал варианты.

К сожалению, ничего не шло на ум.

— Ты серьёзно подумал, что я не стану проверять твою защиту? — спросил Иван. — Но должен признать: я был нерешителен в этом плане, вдруг это бы спровоцировало сражение раньше, чем закончится наш очаровательный разговор, но я в любом случае пришёл бы к этому рано или поздно.

Он просто безмолвно стиснул челюсть.

— Оу? Так у тебя на самом деле нет слов в этот раз? Или ты это тоже собираешься объяснить?

У Гектора не было ничего.

— Ха. Что ж. Хвали то, что похвалы заслуживает. Я ценю способных лжецов. И ты был прав. В нескольких замечаниях. И сейчас ты, наверно, понял, что я не намереваюсь тебя убивать. Так что я скажу тебе следующее: будет тебе твоя сделка.

Гектор навострил взгляд.

— Я уйду, — сказал Иван, — прямо как ты и попросил. И я пощажу всех твоих друзей — ну, не считая тех, кого уже убил. В обмен на мою щедрость ты сделаешь именно то, что пообещал.

Вот дерьмо. Он уже видел, к чему это идёт.

— Ты выведешь сэндлордов из Золотого Форта. Можешь сделать это как пожелаешь. Убийство. Похищение. Бомбы-вонючки. Утка, утка, гусь. Мне действительно наплевать, покуда ты сможешь держать их отвлечёнными где-нибудь не меньше двух дней.

Гектор не стал утруждать себя вопросом, что случиться, если он потерпит неудачу или откажется, посчитав, что Иван всё равно расскажет.

— Скажи мне вот что, — произнёс Продавец, поправив свой проеденный кислотой галстук. — Какой, по-твоему, худший способ умереть?

— ...Я не думаю, что есть худший, — ответил Гектор.

— О, есть. Поверь мне. Я настоящий ценитель подобного. Но не удивительно, что ты не знаешь. Многие люди недооценивают. Наверно, потому что это слишком обыденно.  Все думают, о, огонь худший. Или быть выпотрошенным. Или слушать джаз. И, конечно, это всё эквивалентно ужасные способы. Но ни один из них не худший на самом деле.

Гектор просто ждал.

— Худший способ умереть — просто голод. Знаешь, почему?

Гектор потряс головой.

Иван двигал рукой, словно помогая объяснению. — Это надежда. Голодать до смерти долго. Тебе придётся долго принимать тот факт, что это вообще происходит. Ты держишься за эту надежду некоторое время, из-за чего, на самом деле, твои страдания только становятся хуже. И каждый раз, когда ты засыпаешь, ты задумываешься, проснёшься ли, и даже если проснёшься, то почувствуешь не облегчение, а страх. И тогда у тебя вновь появляется надежда, надежда, что ты больше не проснёшься. Потому что твоё существование бесконечная агония. Сплошное мучение. К этому моменту у тебя не будет даже сил закончить свою собственную жизнь. Ты просто будешь ждать конца. И позволь мне сказать, это настоящий ужас.

Гектор не думал, что может поспорить хоть с чем-то. Но он почувствовал себя достаточно бесстрашным, чтобы задать вопрос, появившийся у него на уме. — ...Так ты умер? По-настоящему, имею в виду.

— Да, ты действительно только что слышал голос пережитого опыта. — Его тон стал мягче. — Хотя я удивлён, что ты заметил. Все, кажется, думают, что Избавление просто черствые, бесчувственные монстры, что мы не понимаем страдание, потерю, печаль и сожаление. Но невозможно ошибаться ещё больше. Мы понимаем всё это даже лучше, чем они. — Иван сделал секундную паузу. — Что ж, большинство из нас.

Гектор не мог сопротивляться очевидной точке противоречия. — Если это правда... тогда зачем вредить стольким людям?

Иван снова взглянул на него пустым взглядом. — Какой невинный вопрос от такого бесстыжего лжеца.

— Я... просто хотел бы понять, зачем вы это делаете. Я всегда думал, что это просто ради... развлечения.

— Ха. Развлечение это эффект, а не причина.

— Тогда... прошу, объясните. Я слушаю.

Взгляд Ивана задержался на нём снова. — Мм... неа. Будет лучше, если ты сам это выяснишь. Сделай большой, длинный взгляд на мир и попытайся увидеть вещи такими, какие они на самом деле. Тогда, может быть, ты поймёшь. А если нет, наверно я объясню в нашу следующую встречу.

Гектору не сильно понравилось последнее замечание. Он хотел как-то это оспорить, но слова не появлялись.

— Я даю тебе один год, — сказал Иван.

И Гектор моргнул. Несмотря на нежелание, он спросил, — Почему целый год?

— Потому что мне понравился твой прикид.

Гектор сомнительно поднял бровь. — ...И кто теперь лжёт?

— Ладно, хорошо, — сказал Иван. — Настоящая причина скучная политическая. И ты ведь не хочешь слушать моё объяснение, не так ли? — Мужчина позволил пройти ещё секунде. — Ну и мне придётся убить тебя, после того, как я скажу. Так что ещё это.

Гектору пришлось силой подавить свою реакцию. Может, сейчас уже не имело значения, но он не хотел, чтобы Иван увидел на его лице хоть какое-то чувство облегчения.

Через ещё мгновение на ответ, Продавец снова подобрал разговор. — Полагаю, мне не требуется это упоминать, но, что ж. Я хочу. Естественно, если ты провалишься с исполнением своей части, я выслежу каждого, о ком ты заботишься в этом мире и убью их. Медленно, конечно. Голодом до смерти. Вот, почему я сказал сперва об этом, понимаешь? Не просто случайность. Это было предвещанием. Я использовал предвещание.

— Да, я понял.

— Конечно понял. Ты умный парень. Вот, почему я уверен, что ты меня не подведёшь. Вот, почему я уверен, что мне не придётся проходить через весь труд поиска всех твоих родных, семьи и затем постепенно лишать их еды, пока они не начнут молить о смерти. Я никогда не угрожал тебе, понимаешь? Хотя я могу и это сделать, если хочешь. В дополнение к твоим любимым, имею в виду. А не вместо.

— ...Ты постоянно так много болтаешь, пока угрожаешь людям?

— Обычно да. Что поделать? Я в такие моменты взволнован и просто не могу перестать говорить. Но я полагаю, что должен. Мы тут с тобой провели некоторое время, а я уверен, что у нас с тобой полно важных дел.

— Я уверен, что у тебя полно.

— Буду ждать от тебя новостей, — сказал Иван. — Мой номер у тебя есть. О, и если не будешь звонить мне по крайней мере раз в неделю, я могу пересмотреть условия нашей сделки.

Лицо Гектора напряглось. — Что это означает?

— О, да ничего. Просто убеждаюсь, что ты будешь сообщать мне о своём прогрессе. Недельные сообщения, всё, что я прошу. Это ведь не нерезонно, ведь нет?

Гектор немного повернул голову, взглянув на Ивана уголком своих глаз. — У тебя... то есть... тебе не с кем поговорить?

— Что?! Нет! У меня тонны людей!

Внезапно нависла неловкая тишина.

— Это просто... — попытался Иван. — Они все — они очень одинаааковые, ты же понимаешь, о чём я? А это просто неожиданно приятная беседа, так что я — слушай, заткнись. Не делай это странным. Я тебе тут множество уступок дал. Меньшее, что ты можешь, звонить мне раз в некоторое время.

— ...Л-ладно.

После этого Продавец просто стоял, выглядел так, будто он не уверен, что делать дальше. — Ладно, хорошо. До встречи, тогда. Поболтаю с тобой позже.

— П-подожди, ух.

— Что?

— Эм. Ты не уточнил. Ты собираешься притвориться, что это я заставил тебя отступить отсюда? То есть, э... я спрашиваю только потому что э-это поможет мне помочь тебе.

Иван, похоже, разом вернул самообладание. — Мм. Верно. Да. Полагаю, я могу уступить. Для меня не важно, насколько— — Он прервался.

Гектор ждал, но Иван просто безмолвно уставился куда-то за него. И тогда Гектор вновь увидел эту безумную улыбку.

— Ха. Ну и ну. Кто это?

Гектор не понимал, что он имеет в виду. Но слышал шум. Отдалённое гудение в направлении Зала Дюн. Самолёт? Наверно нет, говорило ему нутро.

— Неужто это правда Солнечный Кузнец? — спросил Иван, не у Гектора, похоже, а просто вслух. — Прийти за одним мной вот так — он теперь представляет себя воином? Его деньки пряток за трупами лучших людей подошли к концу? — Он взглянул на Гектора. — Если так, я разочарован. Потасовки ему не идут.

Глава 129. О, страж Солнца!..

Получив сигнал бедствия от Рамл’хал, он решил оценить ситуацию лично. Главе Кал’маджилис определённо не соответствовало посещение подобных ситуаций в одиночку, но не мог он позволить себе ждать, пока все догонят. В скорости ответа никто в Саире не превосходил его, за исключением, наверно, Райен Мерло, но по всем сообщениям эта женщина может быть предателем и сейчас захвачена Авангардом.

И теперь, когда он видел это опустошение, не только в Рамл’хал, но и во всём Мобане, его настроение только ухудшалось. Тот факт, что теперь он чувствовал подавляющую силу души этот торт ещё более горьким.

За эти годы они с Хакком испытывали костюм настолько интенсивно и исчерпывающе, насколько могли. В теории он был готов, но он не испытывал иллюзий. Ни одна симуляция не сравнится с настоящим сражением против одного из джаггернаутов Элега.

Лорд Аббас Саккаф сложил указательный и большой палец вместе, подержал их так секунду и костюм ответил. Два дрона отделились от его наплечников и последовали за ним, пока два термоядерных реактивных двигателя несли его сквозь небо. Дроны не могли сами по себе прорвать звуковой барьер, в отличие его костюма, но с его помощью они держались рядом.

— ‘Через сколько догонят остальные?’ — подумал Аббас на валганском.

— ‘Ты примерно на восемьдесят минут всех обогнал,’ — сказал Уорвал из Куроса.

Цифра его несколько удивила. Костюм показывал отличный результат. Практически слишком отличный. Если только сражение каким-то образом не перерастёт в осаду, восемьдесят минут слишком долго на ожидание подкрепления.

Но это ничего. Со всеми проблемами и ужасными слухами из Кэлтоса, Аббас покинул Золотой Форт понимая, что может сегодня встретить одного из сильнейших людей Избавления.

Уже он отчётливо видел Продавца. Окулярные приборы делали свою работу. Кто-то неплохо его задел, судя по наполовину объеденному лицу и убитой одежде. А с компьютером на борту, встроенном прямо в его таламус и кору головного мозга, он мог легко прицелиться больше чем с двух километров.

Аббас прижал мизинец к большому пальцу. Костюм ответил, отсоединив нагрудный кусок, который тут же остался далеко позади. Но он скоро его догонит. Как только он перестроит и переставит внутренние детали, то станет крылатой ракетой, усиленной его душой.

Продавец, похоже, тоже уже его чувствовал. Аббас заметил, как тот посмотрел в его сторону.

Аббас поднялся выше и позволил своим близняшкам дронам улететь первыми. Усиленные душой пули посыпались на Продавца из их настраиваемых пулемётов, пока сами они спускались зигзагом на своего противника. Патронов дроны несли не много, но это не имело значения, потому что их реальной целью было просто отвлечь противника, попытаться подобраться ближе и детонировать.

Последнему Иван не позволил случиться. Оба дрона взорвались в синей клетке раньше, чем могли приблизиться к нему.

Это было ожидаемо.

Наплечники его костюма начали восстанавливаться. Через сорок пять секунд оба дрона вернутся, с полным боекомплектом и взрывчаткой.

Повезло, что он встретил Продавца так далеко, посреди пустых пустынных дюн. Значит, ему можно было не бояться за гражданских Мобана. В этой битве сдерживаться нельзя.

Сперва ему потребовалась усиленная душой дымовая завеса. Если Продавец нанесёт прямой удар, Аббас не был уверен, сможет ли этот костюм его выдержать. Так что, этим он и занимался, пока Иван был занят дронами. Ему удалось создать лишь относительно маленькое облако, но оно послужит ему пока-

В мгновение облако исчезло, превратилось в ничто. Аббас не получил возможности задаться вопросом о произошедшем, поскольку его сенсоры уже предупреждали о приближении Продавца снизу.

Аббас сжал оба кулака и костюм ответил. Реактивные двигатели бросили его точно вверх, прорываясь в небо на максимальной скорости.

И тогда последовали системные предупреждения. Каждый компонент его костюма испытывал потерю мощности и структурную деградацию.

Это была его способность, Аббас знал. Способность Продавца контролировать взаимодействия между атомов означала, что он вполне буквально может высасывать энергию из чего угодно.

Ну. Почти чего угодно.

Антиматерия была другой историей.

Аббас обычно не использовал свою способность в бою. По факту, он обычно не участвовал в бою. Солнечный Кузнец получил своё прозвище благодаря технологической поддержке, которую он предоставлял своим более подходящим для сражения товарищам. Но в итоге его поддержки было недостаточно, чтобы спасти хоть кого-то из них. В итоге Аббас пережил их всех. Даже никогда не имея такой амбиции, он стал старейшим сэндлордом и, конечно, старейшим слугой всего Саира. Даже Октавия Редуотер была лет на тридцать младше него.

И потому, он работал над тем, чтобы изменить эту свою часть. Потому что он должен. Во имя своей родины, он должен.

Объединение не было могущественным само по себе. Аббас в очень раннем возрасте выучил это. Тем не менее, оно всё равно помогало ему держать его собратьев на фронте технологически продвинутыми.

А потому самым ценным, ну или, по крайней мере, самым сложным куском технологии, что у него была, являлась термоядерная система, питающая реактивные турбины на его спине, икрах и плечах. Всего их было шесть, и их соотношение тяги к весу было непревзойдённым ничем иным из всего когда-либо созданного и, наверно, ни одной существующей сейчас технологией.

Но это была только половина.

Настоящим секретом, которым Аббас не поделился даже с Хакком, была их способность создавать частицы антиматерии. Он получил идею от ещё недавнего открытия того, что антиматерия может создаваться в грозу. Ненужно и говорить, что это всё ещё была развивающаяся технология и, к несчастью, даже эти турбины не были способны выдержать результирующую силу сгорания. Они восстановятся, но античастицы вмешаются и замедлят процесс до ужаса. Если говорить технически, это означало, что у него всего шесть и только шесть турбин на это.

Шесть шансов победить Продавца Смерти, иными словами.

И один ему придётся использовать сейчас, иначе битва может закончиться, даже не начавшись. Он выбрал турбину на левой икре. Целая секция костюма по самое колено отсоединилась, оставив лишь тонкий слой резины и хлопка под ней.

Уже через секунду турбина детонировала, но Аббас не мог просто оставить всё на авось. Ему было необходимо резко развернуться и поймать последствия взрыва. Ветер, небо и жарящее солнце извернулись мимо его взгляда и изогнулись обратно.

Ему также нельзя было забывать об отсутствующей турбине. На самом деле он мог использовать создающийся дисбаланс для разворота, но теперь, когда курс выровнялся, ему пришлось поправить правую ногу для точного направления.

И ещё, конечно, следовало помнить о Продавце. Прямое столкновение с ним было неизбежно.

Увидеть его прозрачную способность среди синего неба он не мог, но определённо мог почувствовать её. Высасывающий эффект. Даже этот костюм не сможет долго выдерживать его.

Но Аббас правильно просчитал секунды. Его крылатая ракета вернулась вовремя, залетев Продавцу с фланга. Иван заметил её слишком поздно, успев лишь пучеглазо злобно посмотреть на неё перед столкновением.

Ударная волна от взрыва сбила бы Аббаса с курса, если бы не автоматическая система смягчения ударных волн. Куда быстрее, чем мог бы Аббас, костюм просчитал путь наименьшего сопротивления и подкорректировал его курс так, чтобы встретить минимум турбулентности. Это означало, что вместо того, чтобы уклоняться от взрыва, его костюм нырнул прямо в него, держа тело перпендикулярно точке взрыва, словно стрелой пробив шарик.

Он прошёл сквозь него не потрепавшись и Продавца уже не было на пути. Аббас знал, что у него лишь несколько мгновений преимущества перед сбегающим противником. Он рванул прямо в дым, радиацию и задержавшиеся античастицы его отделённой турбины и позволил костюму поглотить эффект.

Результатом, как он и ожидал, было больше взрывов, но все они были физическими, в то время как его костюм был усилен душой. Эффект античастиц задержится не долго, поскольку они тщетно пытаются столкнуться с их противоположно заряженными двойниками, так что Аббасу было необходимо действовать сейчас же, даже выдерживая на себе субатомное разрушение.

Он изогнулся и протолкнулся сквозь обломки своей крылатой ракеты, когда увидел половину от изначального куска Продавца. Кто-то мог бы подумать, что этот человек больше не угроза, но Аббас знал. Эту работу ещё только предстоит выполнить.

Расстояние между ними было преодолено в секунды, и Аббас потянулся, чтобы его схватить.

Но Иван увидел это. Половины лица не хватало на его черепе. Лишь один глаз, несколько зубов, выжженные мышцы и расколотые кости остались. Несмотря на это, он был готов сражаться.

Аббас почувствовал это. Внезапно появившийся со всех сторон сдавливающий вес. Даже с защищающими его античастицами, море давления пыталось его поглотить. И ещё ослабляющий эффект. Это он тоже чувствовал. Ослабляло его мышцы, размывало зрение, вызывало вялость в голове, вытягивало каждый вдох из его лёгких... саму жизнь из его тела.

Но он достал его. Бронированная рука Аббаса нашла свою цель, и в костюме всё ещё было достаточно энергии, чтобы сдавить его шею. Другая его рука потянулась на помощь, и резко у него появился рычаг, который был ему нужен. Ему не требовалось думать. Руки задвигались сами и оторвали голову Продавца с его плеч.

Мгновенно давление ослабло, и Аббас почувствовал себя вновь. Его руки продолжали делать свою работу, открывая остатки порванной плоти и оставляя лишь кроваво-лысый череп с всё ещё живым мозгом.

Аббасу пришлось сознательно их остановить.

Он завис в воздухе, паря на месте, всё ещё пытаясь придти в себя. Моргнул ещё несколько раз, прежде чем понял.

Он победил. Продавец был захвачен.

Аббас почти не мог в это поверить. Теория была одним, но только подумать, что это действительно сработало.

Всё его тело дрожало.

— ‘Я захватил Продавца,’ — доложил Аббас на валганском.

Последовала продолжительная тишина. По крайней мере, ему так казалось. Может, он просто не услышал Уорвала.

— ‘Аббас...’ — было всем, что жнец сказал в ответ.

Костюм предупреждал его о дюжине различных вещей, внезапно понял Аббас. Он начал снижаться, не имея на самом деле выбора, и просто попытался сфокусироваться на том, чтобы не разбиться. Это удалось ему вполне неплохо, но костюм наклонился и он упал на сторону дюны.

Он едва мог дышать или чувствовать хоть одну из конечностей, и это было проблемой, потому что жнеца рядом, чтобы начать его восстановление, не было. Он отсоединил нагрудный кусок, убрав хоть сколько-то давления со своих лёгких. По ощущениям было похоже, что он сломал ребро или два, хотя не был уверен, когда это произошло. Его руки тоже ослабли и череп Продавца выскользнул из них, покатившись к основанию дюны.

Аббас попытался подняться, но обнаружил, что едва может даже просто ползти. Способность Продавца оказала на него больше давления, чем он думал.

Но ему нужно было спешить. Конечно, без тела Продавец не имел туннеля к своим способностям от мозга, но ещё было необходимо прервать его связь. До тех пор, пока мозг Ивана не будет заморожен, он всё ещё будет иметь возможность говорить со своим жнецом.

Аббас ругался на себя за то, что сразу его не заморозил. Конечно, это была неожиданная победа, но разве служила она оправданием такой дилетантской работе. Он повёл себя так, будто никогда раньше не сражался. Аббас простонал несколько валганских проклятий в песок, пока полз к черепу.

— Вы в порядке?! — неожиданно прозвучал чей-то голос.

Аббас передёрнулся. Кто это был? Здесь не должно быть никого. Он хотел проверить сенсоры, но они тоже отключились.

Он вновь дотянулся до черепа, но уже слышал приближающиеся по песку шаги. Он вытянул все пальцы правой руки и сжал их в унисон.

Костюм не ответил.

Он вновь попытался двигаться.

Всё ещё ничего.

— Сэр, Вы меня слышите? — Шаги уже были громче. И голос говорил на моссианском, заметил Аббас.

В прочем, он проигнорировал его и попытался запустить диагностику системы, но информация текущая в его мозг была искаженна и раздражала, так что он её выключил. Надо будет разработать какие-нибудь улучшения прочности для этой детали, решил он.

Тогда он увидел появляющийся из-за подъёма тёмный силуэт, бегущий ближе. — Сэр, Вы-?! — Он прервался, когда Аббас посмотрел прямо на него. Юноша, похоже.

Но внешний вид не был достоверным. Аббас крепче схватил череп. — Назови себя, — сказал он на моссианском. Давно ему не доводилось использовать этот язык.

— А — я Гектор Гофф. Я — эээ — друг лорда Асада. Вы-?

— Что ты здесь делаешь?

— А... о... эм, это длинная история. Вы, эээ — Вам нужно помочь подняться?

— Стой где стоишь, — сказал Аббас со всем авторитетом, какого мог в себе набрать. — Ответь на мой вопрос. — Он сейчас едва ли мог двигаться, но, похоже, этот Гектор ещё не знал этого.

— А, ну... я... ух... я пытался заставить Продавца уйти, никого больше не убив.

— ...Ты что?

— Я пытался его обмануть. И это... вроде как работало. Но, э, я вполне уверен, что он бы нашёл и убил меня позже. Так что, эх, с-спасибо за то, что появились. Это было невероятно.

Этот ребёнок пытался обмануть Продавца Смерти? Аббас не понимал.

— О, — сказал Гектор. — Я должен сказать, ух. Избавление, эээ — они используют невидимых солдат. Чтобы изводить ваших людей. Пытаются разделить ваши силы.

Аббас просто прищурился на него.

Мальчик продолжил объясняться, несмотря на то, что со временем становился  в этом только хуже. К счастью, в прочем, вскоре явился жнец мальчика, и происходящее начало иметь немного больше смысла для Аббаса. Гектор достал знакомый багряный осколок и Гарвель объяснил множество деталей, частично о прибытии из Атрии, как и встрече с Хакком, Асадом и... Расаласэдом?

Эта часть была более сбивающей с толку, но Аббас по крайней мере теперь знал, что у него есть более срочные дела.

Он позволил Гектору помочь ему заморозить череп Ивана, чтобы остановить всю активность мозга. Для этого потребовалось достать одну из пачек сверхохладителей костюма, но ничего. В таком состоянии костюм всё равно никуда не полетит. Задержавшийся эффект силы Ивана потребует несколько дней на исчезновение в самом лучшем случае. Наверно дольше.

Гектору пришлось помочь Аббасу идти. У мальчика видимо были проблемы с использованием собственной силы. Гарвель сказал, что это, наверно, из-за чего-то, что сделал Расаласэд, но Аббас был слишком обессилен, чтобы спросить о подробностях.

Вместе они потащили себя обратно к Мобану со скоростью, которая могла бы посоперничать с очень решительной черепахой.

— ‘Кстати говоря,’ — сказал Гарвель в промежуточный период,  — ‘Я очень впечатлён тем, что Вам удалось победить Продавца Смерти. Этот подвиг мир не скоро забудет. Поздравляю, Солнечный Кузнец.’

И, может дело было в том, что он чувствовал себя потрёпанным и слабым, или причина была в чём-то другом, но Аббас не был в настроении выслушивать такую необоснованную похвалу.

— Я победил его только потому, что застал его врасплох, — сказал Аббас. — Его сила легко бы отразила мою, знай он, что встретил.

Верно, если бы сражение не закончилось так быстро, Иван обязательно бы победил, Аббас знал. Продавец вскоре бы понял, что Аббас использует против него антиматерию. Печально, но античастицы на самом деле не аннулируют способность Продавца контролировать слабые взаимодействия, из-за них Ивану лишь требовалось использовать свою силу иначе.

Глава 130. Твоя стойкая тень...

Он это не так планировал. Ибай не собирался оставлять Гектора и дядю Мела, да и всех остальных позади. Он собирался схватить детей Элрой и быстро вывести их из опасности. Они, очевидно, были самыми уязвимыми. Был смысл в том, чтобы сперва помочь им и затем вернуться за остальными.

Но Монстр был чертовски быстр. Каждый раз, как Ибай телепортировался, Говис отставал не больше, чем на секунду.

Но было и большее. После нескольких прыжков Ибай заметил душу Говиса в пустоте, и не потому, что она как-то внешне отличалась от любой другой, но потому, что только она отчётливо двигалась. На них.

Словно Монстр знал куда они телепортируются, будто чувствовал их пока они телепортировались. В других обстоятельствах Ибай хотел бы остановиться и спросить его об этом.

Но примерно на тридцатом прыжке или вроде того, изменение появилось. Эмилианна Элрой вытолкнула своих младших брата и сестру из тени Ибая.

Ибай не понял, что она сделала, пока не стало слишком поздно. Они телепортировались, оставив Шинэдо и детей позади.

Первым желанием Ибая было вернуться за ними. Но когда он увидел, что Монстр всё ещё преследует их, он понял. Поэтому сбежал ещё одним телепортом, потянув за собой только Эмили и Чергоа.

Вскоре он прекратил даже обращать внимание на то, куда его доставлял каждый прыжок. Он лишь смотрел в пустоту за наведением — на души, висящие в ней, эфирные поверхности зданий, земли, и самой планеты. Ему было необходимо минимизировать остановку между телепортами настолько, насколько возможно, если он хочет иметь хоть какую-то надежду сбежать.

Быстрее, быстрее, и ещё быстрее. Он пытался не волноваться о том факте, что эта неослабевающая душа словно оказывается немного ближе с каждым скачком.

И тогда Ибай почувствовал громадную руку вокруг своего горла. Всё прекратило двигаться, понял он. Грязная тень рассеялась, показав этого угольно-чёрного человека-дракона перед ним. Чергоа уже была в другой руке Говиса.

Что ж.

Это было неудачно.

Ибай хотел сказать что-нибудь, но рука Монстра на его глотке не позволяла.

— Прошу, прекратите, — сказала Эмили, голосом исключительно спокойным относительно обстоятельств. — Я пойду с Вами, если Вы того хотите. Только не вредите ему. Он не делал ничего плохого.

Честно говоря, Ибай был немного удивлён услышать, что она за него заступается.

Монстр сошёлся с ним взглядом.

Никогда ещё отклонение не видел столь демонических глаз. Он никогда на самом деле и не верил, что можно посмотреть в чью-то душу, но то, как Говис смотрел на него, вызвало у него сомнения.

По факту, он начал думать, что возможно убить взглядом.

Через ещё несколько мгновений флирта с забвением, громадная рука Монстра слегка ослабила хватку.

Ибай не был уверен, должен ли он что-нибудь сказать. Вопросов в его голове бегало немало, но, наверно, ему не следовало их задавать, учитывая, что Говис может переломить его шею в любой момент. Лучше было позволить Эмили и Чергоа уладить дело. Не было причин рисковать своей жизнью здесь.

В прочем, это может быть забавно.

Он решил рискнуть.

— Так, чего ты хочешь от неё, в любом случае? — сказал он, задыхаясь на каждом слове.

Говис не соизволил ответить.

Он представлял, что так и будет. Ничего, в прочем. У него много опыта общения с подобными людьми последнее время. — Хочешь сыграть в игру? Мой зоркий глаз-

Монстр снова напряг руку и слова прекратили покидать его глотку.

Эмили решила продолжить говорить, — Вы, очевидно, не желаете моей смерти, — сказала она. — Сейчас, по крайней мере. Так чего Вы хотите от меня?

Хвост Говиса поднял её с ног, но громадный ящер не ответил на вопрос. Вместо этого он просто низко присел и на мгновение остался сидеть.

Ибай задумался, что он делает, но невозможность дышать начинала отвлекать. К счастью, Говис ослабил свою хватку и решил взять Ибая под подмышку, как газету. У Ибая не появилось возможности заговорить, поскольку он увидел, как громадные ноги Монстра становятся ещё больше. В одну секунду он выросли, наверно, на треть от своего размера.

И затем Говис прыгнул.

Песок отдалялся от взгляда Ибая со скоростью взлетающей ракеты, и он чуть не потерял сознание, даже с грязной тенью, защищающей его. Несмотря на это, он всё же заметил вздымающееся грибом облако песка, оставленное Говисом позади.

Из-за дезориентации и воющего ветра, Ибай с трудом понимал, что происходит, но спустя некоторое время он заметил Эмили. Бедная девочка была повреждена настолько, насколько было возможно. Чистая сила, с которой они покинули землю, переломала, наверно, каждую кость в её теле, и разорвала бо́льшую часть органов. Он задумался, была ли она без сознания или просто мертва. Был немалый шанс того, что её мозг превратился в желе.

Было немного унизительно понимать, что он был бы в том же состоянии, если бы не тень. Унизительно... и волнующе.

А ещё они до сих пор поднимались, понял Ибай. Это была сила одного прыжка или Говис вырастил крылья и начал полёт? Оба варианта казались вероятными.

О, но стоит вернуться к тени — ему показалось удивительным, что она не полностью его защитила. Он знал, что она не защитит его от усиленного душой вреда, но каковы были её физические пределы? Если подумать, он никогда не задумывался над тем, чтобы испытать это. Почему нет? Такие эксперименты могут быть чертовски забавными.

Хмм. Наверно, у него просто никогда не было возможности. Он всегда считал тень просто идеальной. Мысль о том, что есть какой-то порог, никогда не посещала его разум.

Может, это даже не имело значения. Очевидно, порог был очень высоким. Эксперимент должен был означать, что он должен сделать нечто довольно экстремальное.

Вроде чего?

Вроде упасть с неба и удариться о землю с максимальной скоростью? Тень защитит его от этого? Он может проверить прямо сейчас, если хочет. Может телепортироваться из руки Говиса и просто позволить себе упасть. Это будет просто.

Неа, плохая идея.

Разве нет?

Ага, ужасная.

Но может...

Неа. Монстр всё равно просто его поймает. Как-нибудь.

Но, забавная?

Та, он должен оставаться с этими тремся. Так бы поступил ответственный человек.

Разве нет?

А, опа, они уже опускаются. Значит, это всё-таки был прыжок.

Когда они начали вновь приближаться к песку, Ибай увидел границу пустыни... или, по крайней мере, песка. Бесплодный пейзаж простирался на некоторое расстояние, но он уже видел больше зелени на горизонте.

Он ударили землю с силой бомбы, и точно как раньше, Ибай прекратил понимать, что происходит. Когда его чувства вернулись, он ожидал, что снова будет в воздухе, но нет. Вместо этого он обнаружил быстро пролетающую мимо его лица землю.

Монстр перешёл на бег, понял Ибай.

И это было удивительно приятно. Даже свисая с руки Говиса вот так, он совсем не чувствовал качки. Громадные ноги Монстра были такими ловкими, будто они двигались по рельсам, гладко подскакивая вверх и вниз через длинные предгорья перед ними.

По крайней мере, таким это представлял Ибай. Он всегда хотел прокатиться на поезде.

Ибай заметил впереди утёс. Быстро приближающийся утёс. Слишком быстро, вообще-то. Говис не собирается его обходить, не так ли? Нет, он ускоряет шаг, понял Ибай.

Они прорвались, ещё быстрее, и прошли сквозь утёс словно сквозь мокрую бумагу. Ибай это едва почувствовал.

Потом было больше бега. Гораздо больше бега.

Ибай в итоге задумался над предметом этого утёса на весьма продолжительный момент. Говис даже руки не поднял, чтобы прорваться сквозь него. Парень буквально разделил сплошной камень своим лицом. Ещё тонной движущей силы и инерции, но всё же. Какой вообще был смысл это делать? Монстр определённо мог его легко перепрыгнуть. Просто показуха? Или дюжина метров сплошного камня была для него столь ничтожна, что он мог пробежать сквозь неё, как по полю?

Аргх, он так сильно хотел узнать, но Говис ведь не ответит на такой вопрос. Ибай уже это понимал. Он может спросить, и тогда Говис будет просто безмолвно смотреть на него таким взглядом, который заставит его почувствовать, что он может умереть ужасной смертью через несколько секунд.

Эх, может попробовать потом спросить.

Когда пейзаж вокруг начал меняться, Ибай начал думать о том, куда несёт их Монстр. По крайней мере, казалось ясным, что они покидают территорию сэндлордов, но удивительным это не было.

Спустя период времени его старый заклятый враг наконец появился.

Скука.

Он мог просто телепортироваться из руки монстра прямо сейчас. На это не было причин. Это было очень тупо. А он не был тупым. Он был ответственным.

Но его предположение... что сделает Говис? Оставит его просто позади? Последует за Ибаем снова? Хмм.

В любом случае, это была плохая идея.

Но... прошла уже целая вечность. И ему так скучно. Прошло уже минуты три с тех пор, как интересная мысль появлялась в его голове. Наверно, это был его личный рекорд. Правда, он великолепно постарался продержавшись так долго.

Так что он телепортировался. Влево, прыгнул в пустоту и ждал  увидеть, где окажется.

Он почувствовал свободу. Падал в воздухе крайне дезориентированный и всплеск восхищения вернул ему себя.

Но затем всплеск исчез. Раньше, чем он мог понять направление, даже раньше, чем он коснулся земли, он почувствовал руку Монстра, восстановившую свою власть над ним.

Ибай не понимал.

Когда он наконец понял направление, то оказался там же, где и был — подвёрнутый под левой рукой Монстра.

Но. Но.

Он вообще телепортировался? Нет, он был уверен, что телепортировался.

Так что он попытался снова.

Он совершил скачок. Увидел вспышку грязи, пустоту, и почувствовал свободу.

И вот он снова здесь. Каким-то образом Говис его поймал. Настолько быстро Говис его поймал.

Ещё один вопрос, на который Ибай хотел ответ. Если ничего больше, в прочем, это заставило его задуматься на такой длинный промежуток времени, что его мозговой штурм был прерван понимаем того, что Монстр наконец начинает снижать темп.

Ибай осмотрелся вокруг, ища хоть какие-то подсказки того, куда притащил их Монстр. Песок и голая пустыня сменились скалами и аналогично голым нагорьем. Долина с крутым подъёмом простиралась впереди, и Ибай видел дюжину направлений вверх, которые она предлагала.

Ибай почувствовал, как его ноги касаются земли, Говис поставил его.

— Беги сейчас, если хочешь, — сказал Говис двумя голосами, — я не стану тебя догонять.

Что ж, теперь Ибаю не хотелось. Его гораздо больше интересовало, чего хотел Говис от девочки Элрой. Он был заинтересован в этом всю дорогу, хотя стоит отметить, что это ускользнуло из его мыслей, когда скука настигла его мерзкую голову.

Ибай не был уверен, должен ли он говорить об этом. До сих пор не было похоже, что Монстр очень ценит общение. Сперва нужно было собрать больше информации, почувствовал Ибай. Так что он просто стоял, ждал.

Похоже, Говису и это не понравилось. — Другой возможности я тебе не дам. Если не сбежишь сейчас, то останешься со мной неизвестно насколько долго.

Ибай пожал плечами. — Ладно.

— Заставь меня погнаться за тобой ещё раз, и я не стану утруждать себя сохранением твоей жизни.

Ибай почувствовал, как дрожь прошла по всему его телу.

Хм. Странно.

— Я понимаю, — сказал Ибай. — Так, чего ты хочешь от неё, в любом случае?

Хвост Говиса наконец положил Эмили. Нежели ответить на вопрос Ибая, тем не менее, он потянул Чергоа ближе к поломанному телу девочки. — Воскреси её.

Жнец колебалась, но сделала как ей сказали.

Глава 131. Монстр Востока...

Эмили кашлянула за своей маской, из-за чего её собственное горячее дыхание отразилось обратно в её лицо. Медленно она перекатилась и села.

Громадный чёрный ящер всё ещё был здесь, увидела Эмили. Это не было сном.

Когда он впервые появился в Зале Дюн, Эмили вновь начала задаваться вопросом о своём рассудке. Пока не убедилась, что все остальные тоже его видят и не начала думать, что может быть она не сошла с ума.

Но была другая причина, по которой ей всё казалось нереальным. Не только то, что галлюцинация внезапно оказалась НЕ галлюцинацией, но и то, что её мозг отнёсся к этому до тревожности спокойно. Каждая мысль была такой спокойной, такой тихой, она без всяких проблем оценивала обстоятельства, пока её тело было на грани паники.

Но сейчас она отнесла это к какой-то ошибке инстинкта «бей или беги». Это был естественный биологический процесс, активируемый мозгом при ощущении крайней опасности. Тело ответило соответствующе, но мозг, похоже, нет.

Или... может инстинкт ответил, только иначе. Это спокойствие казалось неестественным.

Она могла представить это лишь как дело рук Расаласэда, хотя и не знала, будет ли эффект временным или постоянным. Если временным, то исчезает он долго, учитывая, что она до сих пор это чувствовала, даже несмотря на Монстра Востока вырисовывающегося перед ней, словно сам бог бездны озера огня.

Эмили поднялась и стряхнула грязь. У неё было полно вопросов, которые она хотела задать, но она решила подождать, пока Говис первым скажет что-нибудь. Было вполне очевидно, что он тут был главным, да и она бы просто повторила старые вопросы.

— Как давно проявилась твоя сила? — спросил Монстр.

Эмили пришлось над этим подумать. — Примерно месяц назад. — На самом деле она не была уверена. Слишком много произошло. Может, всего пара недель прошла. По ощущениям, с другой стороны, прошёл год. — Зачем Вам знать?

Говис проигнорировал её вопрос. — Покажи мне своё лицо.

Эмили хотела бы возразить, но знала, что смысла в этом нет. Медленно она убрала маску. Солнечный свет беспокоил сильнее, чем она помнила. Он почти вызывал раздражение кожи, но это, наверно, было психологическим, решила она.

Багряный взгляд Говиса задержался на ней.

Ей становилось неудобнее с каждой секундой. — Чего Вы хотите от меня? — сказала она, прозвучав немного разгневаннее, чем ожидала. –  Просто скажите уже.

Монстр взглянул в сторону Ибая, прежде чем вернуть взгляд на неё. — Я коллекционирую наш вид.

Эмили не купилась на это. — ...Так я для Вас просто игрушка? Чтобы получить меня Вам определённо пришлось пройти немало проблем. Пойти против своих товарищей.

— Товарищи сильное слово.

Она чувствовала, как воздух тяжелеет. Из-за Монстра? Не имело значения. Сейчас ей были нужны только ответы. — Я слышала, что сказал Иван. Это правда? Мы как-то родственны?

Говис просто уставился на неё.

Как же это раздражало. — Если это так, то просто скажите. Хватит играть в эти игры. Я узнаю, так или иначе. Обещаю. — Её разум был слишком спокоен, она была уверена. Слишком решительна. Не так она должна была говорить с кем-то вроде Говиса.

Но сейчас её это не волновало. По какой-то причине она не боялась его. Ну, нет, она боялась. Она очень его боялась. Это было скорее как... страх, который она чувствовала, не касался её мыслей, не мешал её концентрации. Если на то пошло, он помогал ей удерживать внимание.

— Дезинформация уничтожила твою семью, — сказал Говис. — За это можешь поблагодарить Авангард. Я не Элрой. Я не рейнлорд. Никогда им не был.

— Тогда зачем Вам всё это? — спросила Эмили. — Потому что у меня мутация? Должны быть тысячи таких же как я.

— Я не Элрой, — повторил Говис, — но я был связан с семьёй Элрой однажды.

Эмили моргнула. — Что Вы имеете в виду?

— Мужчина по имени Агам Элрой. Мы с ним были связаны. Наши мутации связали нас вместе аномальным способом, который, по моим сведениям, никогда не происходил раньше и не происходил до сих пор.

Она не была уверена, что поняла.

— Но, похоже, ты унаследовала его силу, — сказал Говис.

Её голова оттянулась назад. Она начинала понимать.

Монстр присел, чтобы посмотреть на неё ближе, но он всё ещё был выше неё на метр или вроде того. Его красные глаза будто бы могли прожечь в ней дыры. — Я ждал его предка очень долго.

— ...Зачем? — было всем, о чём смогла подумать Эмили.

Говис не спешил отвечать на этот раз. — Я должен изучить нашу связь. Она обладает неизвестным потенциалом.

Это подняло иной вопрос. — Как много Вы знаете об этой связи?

И, наверно, она зашла слишком далеко, потому что Говис прекратил ей отвечать.

Эмили ждала, но последовал лишь продолжительный период тишины.

Однако прежде чем он стал слишком длинным, вмешался Ибай.

— Так, куда ты хочешь нас взять? — спросило отклонение. — Куда-то, где весело? Наверно я дерзкий, но я подумал, что мы идём куда-то далеко на восток. Учитывая твоё имя и всё такое. Мы сможем увидеть океан Лютик? Я всегда хотел туда. Слышал, что несколько лет назад там было большое возрождение пиратства. Я бы хотел встретить настоящих пиратов. Думаешь мы сможем? О! Или, может, ты тащишь нас в Ардору! Может, мы сможем-!

— Пожалуйста, замолчи, — сказала Эмили, начав тревожиться, что Монстр может сломать мужчине шею просто из-за раздражения.

Ибай сделал как она сказала, но разочарованным он не выглядел, несмотря на её ожидания. Наверно он просто пытался оживить разговор.

Эмили решила попробовать зайти с другой стороны. — Почему Вы с Избавлением?

Монстр наклонил голову, взглянув на неё.

Она поняла его реакцию. Вопрос, наверно, был несвоевременным. Но видимо это спокойствие действовало на неё. Она хотела лучше понимать, с чем имеет дело, или с кем имеет дело. Если слухи были правдивы, штука стоящая перед ней не ведала ни человечности, ни пощады, скорее как сила природы, нежели человек.

В прочем, честно говоря, смотря на него сейчас, она определённо понимала, откуда растут слухи.

— Вы не кажетесь таким ужасным, — продолжила Эмили, раздумывая, не испытывает ли она удачу. Она чувствовала, что у неё был небольшой рычаг давления, хотя и не знала, насколько небольшой.

— Что ты заешь об Избавлении? — спросил её Говис.

Эмили не была уверена, что ответить на это. Звучало как провокация.

Монстр ответил за неё. — Ты знаешь только то, что рассказывает Авангард. Ты знаешь только полуправду и пропаганду.

— Тогда просветите меня.

— Я сделаю это, — сказал Говис. — В своё время.

То, как он сказал это, заставило Эмили почувствовать, что больше задавать ему вопросы невозможно. Если бы не тишина в её голове, она бы уступила. — Почему не сейчас? — спросила она.

Вновь Говис не спешил ответить. — Здесь не место для этого.

Эмили осмотрелась. Скалистый пустырь был всем, что она увидела, за исключением, наверно, этой узкой долины перед ними. Это место казалось странным для остановки Говиса, и она уже собиралась спросить, когда их прервали.

Ещё один человек, увидела Эмили. Он упал с неба с потоком ветра, остановившись прямо у земли. Порывистая волна пролетела мимо Эмили, разворошив её волосы и одежду, и не позволяя дышать несколько мгновений.

— Было любезно с твоей стороны меня подождать, — сказал мужчина двумя голосами.

Говис не стал утруждать себя поворотом к нему. Он продолжал сидеть перед Эмили, когда ответил, — Зачем ты следуешь за мной, Вандерберк?

— А ты не знаешь? Я думал, что ты для этого остановился. Очистить воздух.

— Очистить от чего?

Вандерберк приостановился, чтобы посмотреть на гостей Говиса, и Эмили осмотрела его в ответ. Он казался довольно нормальным. Наверно, слишком нормальным. Его сандалии, майка как у хиппи, шорты до колен, он не был похож на типичного члена Избавления. Если, конечно, он им был, но Эмили не без причины была в этом уверена, учитывая то, как они с Говисом разговаривали.

— Ты должен понимать, как это выглядит, — сказал Вандерберк. — Ивана только поймали, а ты идёшь с направления Саира, где, как оказалось, ты атаковал людей Ивана. До тех пор, пока ты не остановился, чтобы поговорить со мной, я боялся, что ты сбегаешь после какой-то грязной измены.

Говис всё ещё не развернулся. — И?

— Хмф. И... мне просто было интересно, что ты тут делаешь. Куда направляешься. И зачем.

— Это тебя не касается.

— Нет? Я в этом не уверен. Видишь ли, доложили, что Ивана захватил Аббас Саккаф. Один из сэндлордов. Любопытно то, что следуя данным нашей разведки, собственно команде Продавца, Аббас Саккаф не должен был быть способен на такое. Предположительно он использовал какой-то бронекостюм, но даже так. Довольно неожиданное развитие, не согласен?

— Ближе к делу.

— Ууф. Ты предал Ивана?

— Докладывают, что предал?

— Ну, нет-

— Тогда ответ у тебя есть.

— Мм. Ясно. Хорошо. Тогда ты не будешь против пойти со мной и освободить его.

— Я занят.

— Это печально, но я думаю, что у задачи приоритет. И я уверен, что остальные со мной согласятся. Мы с тобой ближе всего к Куросу сейчас, так что на нас падает ответственность освободить его как можно быстрее. Пошли.

— Нет.

Эмили почувствовала, как смещается атмосфера. Последовавший период тишины был заметно тяжелее.

— Я уверен, что это не займёт много времени, — сказал Вандерберк. — Между нами двумя-

— Нет.

Вандерберк хлопнул себе по губам и потёр лоб. — Видишь ли, когда ты говоришь подобное, это делает тебя более подозрительным. Либо заставляет меня думать, что ты не уважаешь меня как равного.

— Не уважаю.

Вандерберк нахмурил лицо. — Смелые слова, учитывая, что теперь остался только ты и старик. У вас двоих на исходе надёжные друзья. Не много смысла так ко мне относиться.

Говис наконец соизволил встать во весь рост и посмотреть на него. Даже с довольно высоко поднявшимся солнцем, громадная тень Монстра дотянулась почти до самого Вандерберка. — Я ранил твои чувства? Наверно, уничтожение ещё одного приюта сотрёт твои слёзы.

— Хо! Может быть! Но, эй, не суди, пока не попробуешь, дружище. Разрешение будущих проблем сегодня — вот мой девиз. И каждая душа считается, разве нет?

— Если ты так заинтересован в избегании будущих проблем, тогда я предлагаю тебе оставить меня в покое. Сейчас.

— Теперь угрозы? — сказал Вандерберк. — Ты ведёшь себя очень тупо. Подумай о наших обстоятельствах хоть секунду. Ты, я, Джеркаш, Моргунов и Дозер. Всё, что у нас сейчас есть. Что если Аванчики захотят взять преимущество? Хмм? Что, если они начнут завтра полномасштабный штурм? Или на следующей неделе? Впятером нам придётся отбивать восьмерых. Ты действительно не видишь важности освобождения Ивана настолько быстрого, насколько возможно?

Говис не ответил.

Эмили почувствовала, как воздух становится ещё более тяжёлым.

Вандерберк опять хлопнул по губам. — Ладно. Тебе не нужно пока считать меня равным. Полагаю, в этом проблема быть новеньким. Но скажи мне. Что насчёт Звезды? Он тебе равный, думаешь? Потому что я представляю, что ты это проверишь. И довольно скоро, я прав? То есть, после Хоршта и Джезбола он должен чувствовать себя прекрасно. И, ох, я слышал такие истории. Насчёт того, как он разорвал твоих парней в клочья! И Гюнни, и Данни, обоих! Всегда считал, что они как две горошины в стручке, так что, полагаю, им как раз подошло уйти вот так — но Звезда? Всех людей? Ууф, должно быть это разъедает тебя изнутри.

Воздух потяжелел и на Эмили словно бросили тяжёлое одеяло. Она услышала, как камни смещаются вокруг них.

— Эй, не злись на меня, — сказал Вандерберк. — Я не убивал твоих друзей.

— Они мне не друзья. Как и ты.

— О, правда? Поэтому ты сидишь на заднице всё это время, вместо того, чтобы отомстить за них? Почему ты всё ещё не на пути в Джезбол, не пытаешься сделать всё как надо? Потому что Дозеру наплевать на то, что двоих из трёх его сильнейших убили за одну ночь? Не обращает внимание на то, насколько слабым он из-за этого выглядит — особенно для нас? Нет, конечно, я понял. Очевидно. Полностью имеет смысл. Это явно не потому, что ты боишься или типа того, верно?

— Я не твой мальчик на побегушках, — сказал Говис. — Если так сильно хочешь смерти Джексона, то иди и убей его сам.

Лицо Вандерберка блеснуло раздражением. — Должно быть, унизительно следовать за человеком, который даже не может защитить свои самые ценные активы.

— Единственное, что для меня унизительно, это работать с человеком, который считает себя равным мне и всё равно хочет, чтобы кто-то его защитил.

В этот раз злость пришла на лицо Вандерберка и осталась там. — Это непродуктивно.

— Тогда иди и возьми своего Продавца. Я тебя не останавливаю.

Вандерберк просто стоял.

— Ты боишься сэндлордов, — отметил Говис. — Прими это и иди искать Джеркаша. Я уверен, что он поднимет твою руку за тебя.

Нежели ответить, Вандерберк просто обвёл его взглядом, после чего взглянул на Эмили и затем на Ибая.

Похоже, Монстру тоже было нечего сказать.

Неудивительно, в прочем, что Ибаю было. — Эй, кто-нибудь знает, где мы?

Никто ему не ответил.

— Я спрашиваю только потому, что долина вон там похожа на Долину Мира, и будет довольно иронично, если вы, ребята, решите здесь начать сражаться.

— Кто эти двое? — спросил Вандерберк.

— Не твоё дело, — ответил Говис.

— Ну, похоже, ты считаешь своё с ними дело важнее, чем спасение одного из твоих самых ценных союзников. Так что, наверно, это всё-таки моё дело.

— Я не собираюсь повторять, — всё, что сказал Монстр.

Вандерберк кивнул и глубоко вдохнул. — Я понимаю. Наши отношения не смогут продвинуться дальше, пока я не поправлю твоё отношение.

И Эмили увидела, как потемнело небо.

Глава 132. Звучи! Воспаление твоей заботы!..

Следующие несколько дней у Гектора определённо были заняты руки. Из-за практически полного разрушения Зала Дюн, вместе с географической изолированностью Мобана, город признали неподходящим для гражданских и сэндлорды начали массовую эвакуацию. Больше трёх тысяч человек были в процессе переезда на юг, в Эгас.

Между попытками помочь вывести людей из города и всеми встречами, где его присутствие было запрошено, Гектор находил не много времени на сон или даже еду... в прочем последнее не было такой уж проблемой, ибо уже после первого дня мобанцы просто начали давать ему еду. В этом они были довольно увлечены, даже начинали споры.

Похоже, слух о юном чёрном лорде из иностранных земель разошёлся и теперь, куда бы он ни пошёл, его узнавали люди. Это было даже хуже, чем дома. В Серой Скале, по крайней мере, цвет кожи не выдавал его личность сразу же. Гектор не был уверен, что видел хотя бы одного другого чёрного с тех пор, как прибыл в эту страну. Должны быть чёрные хотя бы в Золотом Форте, решил он. Место было заполнено людьми.

Всё же, это внимание, по крайней мере, не было негативным. Болезненно смущающим, некомфортным, отвлекающим и, несмотря на всё это, довольно приятным, временами. Он просто хотел бы вновь иметь возможность спрятаться в своей броне. Так было бы немного более терпимо.

Он надеялся, что его материализация просто вернётся к тому уровню, на котором была раньше, но до сих пор не везло. Казалось, не имеет значения, как сильно он концентрируется; всё, что ему было сейчас доступно, лишь немного пыли.

Когда он был рядом с Иваном, то мог бы отнести внезапную слабость своей материализации к безумной силе угнетения души Продавца, но сейчас это не могло быть объяснением. У Гарвеля тоже не было знаний о подобном, к сожалению, из-за чего Гектор только ещё больше убедился, что это сделал Расаласэд. Зачем — ещё предстояло узнать, но Гектор пытался дать древнему сэндлорду преимущество сомнений. Ведь определённо это было сделано с целью. Расаласэд не стал бы без причин ему всё портить... наверно.

Он пытался не задерживаться на этом слишком долго. Время покажет. Или, по крайней мере, так ему говорили Гарвель.

В основном, в прочем, это заставляло Гектора беспокоится не за себя. Он тревожился за рейнлордов. Или, скорее, за то, что с ними станет. Ещё несколько сэндлордов прибыло в Мобан вскоре после Аббаса, и несмотря на то, насколько поддерживающими они были, Гектор видел недовольство в их рядах.

В этих собраниях Гектор и был более всего заинтересован. Он боялся того, что решат делать сэндлорды, и не просто с потрёпанными рейнлордами, но и с Асадом тоже. И не помогало то, что столько из них до сих пор без сознания.

Или мертвы.

Сюань Сиболт и Измаил Блэкбёрн не были единственными потерями понесёнными сэндлордами. Далеко не единственными, узнал Гектор. были в Зале Дюн в тот день и другие большие угрозы, помимо Кастера и Ивана. Гектор слышал также и о двух других ужасных противниках, лишь одного из которых рейнлордам удалось убить, и то лишь общими силами Сальвадора Делагуна, Джоаны Кортес, Диего Редуотера и Горацио Блэкбёрна.

Но даже этот подвиг свершился не раньше того, как лорд Делагуна потерял свою жену, Эльбу, и сына, Лоренцо, вместе с ещё семнадцатью кузенами, племянниками и племянницами.

Был слух, что становление внесло чрезвычайный вклад в этом сражении, и Гектор не сомневался, особенно увидев своими глазами, каким пустым стал взгляд Сальвадора. Он казался совсем другим человеком, в сравнении с тем хрипящим лордом, который смеялся, пока проверял его в Люцо.

И даже несмотря на то, насколько большие потери понесла семья Делагуна, семья Сиболт пострадала больше всех.

Среди тридцати девяти погибших были и лорд Абель и леди Амайя. И Сюань, конечно. Димас, в прочем, всё ещё был жив, но до сих пор не очнулся.

У семьи Блэкбёрн тоже была своя доля свежих проблем. Измаил погиб, Тёмная Волна без сознания, а Ибай пропал, теперь все ожидали, что леди Нир их поведёт. Но, похоже, женщина потерпела нервный срыв и в итоге их семья была в смятении. Гарвель пока не сумел узнать все детали.

Затем, конечно, были Элрой.

Вполне возможно Юсефф выглядел хуже всех. У него были не просто мешки под глазами, у него были мешки вокруг глаз, как если бы верхняя часть его лица тонула сама в себе.

А Гектор ещё думал, что он устал. Юсефф выглядел так, будто никогда больше не собирается спать.

Прежде, чем Гектор вернулся в Зал Дюн с Аббасом, Юсефф отправился искать своих детей. Через несколько часов он вернулся с Маркосом и Рамирой, которая наконец получила надлежащий медицинский осмотр ноги. С тех самых пор Юсефф периодически искал Эмили. Гектор, как и другие, несколько раз составлял ему компанию.

Но в итоге, видимо, лорд Элрой сдался. На сейчас, по крайней мере. Гектор не представлял, чтобы он на самом деле перестал искать. Наверно, он просто решил найти зацепку.

Сейчас, в прочем, Юсефф не выпускал Маркоса и Рамиру из виду. Он даже приводил их на собрания с собой, несмотря на неодобрение сэндлордов.

В целом, Гектор никогда не видел так много опустошённых людей в одном месте. Мрачный воздух был настолько тяжёлым среди лагеря рейнлордов, что Гектор практически чувствовал его на своей коже, как если бы скорбь каким-то образом получила физический вес.

В прочем, может так и есть. Гарвель сказал, что это просто эффект обычного человеческого сочувствия, но Гектор не был полностью в этом убеждён. Сейчас он бы уже не удивился, даже если бы сила души играла здесь какую-нибудь роль.

Гарвель тоже был заметно занят. Гектор иногда замечал, что жнец теряется в мыслях, и когда бы он об этом не спрашивал, Гарвель избегал общения. Поначалу он думал, что дело в тревоге за Чергоа, но когда это продолжило повторяться, Гектор решил надавить сильнее.

— ‘Хорошо, хорошо,’ — наконец сказал Гарвель. — ‘Я просто думаю о нашем следующем шаге.’

— ‘Ну, я тоже,’ — сказал Гектор, — ‘Нет причин быть таким застенчивым насчёт этого.’

— ‘Я не застенчивый. Я тщательный.’

— ‘...Почему-то в этом я сомневаюсь.’

— ‘Эй, пошёл на хер. Я серьёзно. Сейчас вокруг нас полно пришедших в движение шестерёнок. Много всего нужно принять во внимание.’

Гектор подумал вывалить на него больше хрени, но решил просто слушать, пока поднимал диван юной семьи в грузовик.

— ‘У нас может быть возможность сделать нечто, что сильно повлияет на многих людей,’ — сказал Гарвель. — ‘Есть немаленький шанс того, что сэндлорды выгонят рейнлордов. Может, помогут им спрятаться, может просто выгонят. В любом случае, у нас есть место, где они могли бы залечь на время, разве нет? Мы должны их пригласить.’

Гектор остановился перед парой старых холодильников и взглянул на Гарвеля. — ‘Ух... ну, вообще-то, я сам планировал это сделать, в любом случае.’

— ‘Что? Серьёзно?’

Гектор крепко обнял холодильник и поднял его. — ‘Ага.’

— ‘Чего раньше мне не сказал?’

— ‘Эээ... я думал ты не одобришь это, учитывая, что мы их встретили недели две назад или вроде того.’

— ‘А, ну, это верно, но ещё у меня есть мнение Чергоа для рассуждений. Она очевидно доверяла рейнлордам достаточно, чтобы присоединиться к ним, а я доверяю ей, так что по расширению мне кажется, что мы можем считать их надёжными тоже. А если они нас однажды предадут, то я просто буду вечно винить её.’

Гектор с Гарвелем уже обсуждали вопрос Чергоа, и пришли к трудному умозаключению, что сейчас они ничем не могут ей помочь. Гарвель это не сильно показывал, но Гектор был вполне уверен, что он очень за неё волнуется. Знаком этого было и то, что Гарвель всюду следовал за Юсеффом, потому что если кто и найдёт Эмили с Чергоа, то Юсефф.

— ‘Постой,’ — опомнился Гарвель. — ‘Так ты собирался пригласить рейнлордов в Уоррен, даже если бы я сказал тебе этого не делать?’

— ‘Ух...’

— ‘Вот я, стараюсь быть осторожным, продумать все возможные последствия наших действий, а ты просто ныряешь головой вперёд, полностью наплевав.’

— ‘Я не наплевал. Я думал, может... то есть, может они помогут нам восстановить Уоррен. Если захотят.’

— ‘Ага, может. Или привести туда столько людей за раз и начнётся хаос. Или королева будет разгневанна тем, что мы сперва не обсудили это с ней.’

— ‘...Мне попробовать ей позвонить?’

— ‘Нет, чёрт возьми. Что, если она скажет этого не делать?’

Не намного больше времени ушло, чтобы закончить грузить грузовик семьи из Мобана. Помощь была нужна только в погрузке больших вещей, а их у них таких было не слишком много.

Гектор не думал, что это совпадение. Конечно, они были не сильно старше него, но к этому моменту эвакуации уже не много людей осталось в Мобане, и он начинал замечать необычность среди оставшихся.

У них всех была отличительная метка на левой щеке.

Поначалу он не задумывался о ней. Может, какая-то популярная татуировка, может как у Асада. Но тогда он увидел, как другие люди смотрят на них. Избегают. Это была не татуировка. Это было клеймо. И оно было для их унижения.

Когда он спросил у Гарвеля об этом, жнец смог объяснить больше. Клеймо означало, что эти люди так или иначе нарушили закон, а если они попытаются как-то скрыть метку, то их изобьют или арестуют, в зависимости от местного закона или традиции.

Это заставило Гектора задуматься о том, что могла сделать юная пара, чтобы получить такое суровое наказание. Ему они казались довольно безобидными — оба худые с мрачными глазами, словно ожидали, что Гектор в любой момент нападёт на них. Их ребёнок, в прочем, казался пухленьким и здоровым.

Он не обменялся с ними ни единым словом. Наверно на моссианском они не разговаривали, посчитал он. И уже собирался уйти, но когда он повернулся, то мужчина поднял голос и начал говорить на валганском.

— ‘Он говорит, что от тебя воняет, как от старой простыни,’ — сказал Гарвель.

Гектору пришлось удержаться от прищуривания.

Держащий ребёнка мужчина подошёл ближе и взял Гектора за руку, тряся её вверх и вниз, резко кивая. Он выглядел так, будто может начать плакать.

— ‘Желает тебе вечно жрать собственное дерьмо. Как уроборос из собственных фекалий. Блин, этот парень невероятный сквернослов.’

Мужчина отпустил его, позволив своей жене подойти и обнять Гектора.

— ‘Ага, она тебя тоже ненавидит. Она ничего не говорит, но я и так вижу.’

Женщина начала плакать Гектору в майку.

Сам Гектор просто стоял и пытался не двигаться. Это было куда бо́льшим физическим контактом, чем то, на что он подписывался, но он надеялся, что сможет просто очистить мысли и подождать, пока это закончится.

На это ушло время, но в итоге она его отпустила.

Гектор не двигался, пытался выглядеть не травмированным объятиями.

— ‘Подожди-ка секунду.’ — Гарвель проплыл мимо взгляда Гектор. — ‘Может, я и ошибся.’

Гектор не остался с парой надолго. Ещё оставались люди нуждающиеся в помощи, но встреча определённо оставила на нём продолжительное впечатление. Гектор не хотел спрашивать о деталях, но сейчас ему становилось слишком любопытно.

Пока он помогал старику с похожим клеймом, у которого было полно коробок, Гектор спросил, — ‘Можешь сказать, какие преступления совершили эти люди? Я имею в виду, клеймо указывает как-нибудь?’

— ‘Да, указывает,’ — последовала заметная пауза. — ‘Этот мужчина просрочил выплату долга.’

Гектор остановился и посмотрел на Гарвеля. — ‘Что?’

— ‘Сэндлорды очень серьёзно относятся к долгам. Если тебе не удаётся заплатить свои долги, то тебя признают ненадёжным. Это довольно строгое культурное табу.’

Гектор взглянул на старого мобанца ещё раз. Ему стало ещё более жалко за него. Клеймо не казалось недавним, да и старику уже было лет семьдесят. Через момент, в прочем, Гектор вернулся к работе, и продолжил загружать коробки в фургон старика.

— ‘Значит, та пара, которой мы помогали раньше, тоже не выплатила свои долги?’ — спросил Гектор. — ‘Это ужасно. Они такие юные, а это последует за ними остаток жизней?’

— ‘Ага. Но их клеймо не за долги. У женщины не может быть клеймо за долг. Только у мужчин.’

— ‘Что? Почему?’

— ‘Ну, дело в том, что женщины в принципе не могли брать что-то в долг. В эти дни, кстати, могут. А законы о нанесении клейма с тех пор не изменились, чтобы это учитывать. Что, полагаю, хорошо. Вроде того. Это создаёт новый тип полового неравенства, что печально, но законы нанесения клейма были изначально ебануты. По крайней мере, тем лучше, чем меньше людей клеймят.’

— ‘Хм... Тогда за что их клеймо?’

— ‘Инцест.’

Гектор чуть не уронил коробку, которую держал. — ‘Оу...’

— ‘Ага.’

— ‘Ух... я не, ух...’

— ‘Ага.’

— ‘У них... с ними ребёнок...’

— ‘Определённо.’

— ‘Эм, то есть... я не сужу...’

— ‘Ты судишь.’

— ‘Ну, это — я, э — это... ух...’

— ‘Ага. Это странно. И сэндлорды такому не рады.’

— ‘Ясно...’

— ‘На это тоже есть причины. Исторические причины.’

— ‘Постой... Ты ведь сказал мне это не только потому, что хотел дать ещё один урок истории, нет?’

— ‘Эй, я не говорю ничего, что не было бы правдой. Если исторические уроки просто органически развивают из моей научной правдивости, то кто мы такие, чтобы выступать против? Этого ты хочешь, Гектор? Пойти против законов природы?’

— ‘...«Правдивости», а? Кажется я помню, как ты лгал мне прямо в лицо не так давно.’

— ‘О, да, что ж, освободиться от правды можно, если это ради смеха. Все об этом знают.’

— ‘Это не было смешным.’

— ‘Для меня было.’

— ‘За это я бы тебя проучил, кстати говоря.’

— ‘Трясу своими несуществующими булками.’

Гектор просто вздохнул. По крайней мере, он почти закончил загружать машину старика.

— ‘Так ты хочешь урок истории или нет? Он супер интересный. Тебе понравится. Давай.’

— ‘Долбанный... да, хорошо. Я уверен, что ты бы всё равно рассказал.’

— ‘Ладно, тогда вернёмся к дню, о котором — мы говорили, ох, о тысяче семистах годах назад или вроде того — маленькая группа отделилась от тогда-очень-могущественной империи Валган. Ты мог слышать об этой маленькой группе. Их назвали сэндлордами.’

— ‘Неа, никогда о них не слышал.’

— ‘Восходу их силы поспособствовало открытие их «божественной способности». Ты её знаешь.’

— ‘Объясни об этом ещё раз.’

— ‘Что ж, как материализация Асада-’

— ‘Я шучу, Гарвель.’

— ‘Никогда не шути со мной насчёт объяснения чего-либо, потому что я всегда принимаю это серьёзно и объясняю всё по самые дебри, просто на всякий случай.’

— ‘Хорошо, боже...’

— ‘В любом случае, я пытаюсь сказать, что божественная способность сэндлордов была ещё важнее, чем в современные дни. Так семьи сэндлордов отделяли себя от «обычного народа». Это было реально безумное время, вообще-то. Бедная семья могла взлететь в высший класс за один день, если в их роду проявлялась способность.’

— ‘Воу...’

— ‘Естественно, из-за этого последовал хаос всех сортов. Мошенники и прочие пытались навариться, и сбежать из страны с кучкой богатств. Обычно у них это выходило не очень. Мы говорим о публичных казнях с едва ли проведением каких-либо расследований. Обезглавливание, пытки, связывание под солнцем, пока оно не запечёт до смерти. Недовольство сэндлордов к таким людям стало довольно известно, даже в отдалённых странах.’

Гектору было не трудно в это поверить.

— ‘Так что, конечно, сэндлорды стали очень подозрительны к остальным и, конечно, элитой. Даже большей, чем уже были. Когда все считают твой род «божественным», полагаю, довольно трудно не стать хоть немного высокомерным. И со временем становилось только хуже. Сэндлорды становились всё более изолированными от общества.’

— ‘Где и появился фактор инцеста?’ — предположил Гектор.

— ‘В целом да. Попытки держать свой род настолько «чистым», насколько было возможно.’

— ‘Верно...’

— ‘Был период приблизительно в полторы сотни лет, когда инцест был обычным делом среди сэндлордов и к его пику Халь были настолько параноиками, что даже не позволяли проводить свадьбы ни с кем, кроме других Халь. Они заставляли братьев и сестёр или двоюродных братьев и сестёр жениться, и это считалось символом статуса.’

— ‘Полагаю, закончилось не очень удачно.’

— ‘Да, не очень, и по двум большим причинам, из которых безумие было первой. Было много безумных сэндлордов, которые появлялись в этот период времени. И несколько из них были забавными. Или даже выдающимися. По факту, один из таких построил Зал Дюн. Другие, в прочем... не совсем. Они начали сражаться, иногда друг с другом, и часто пренебрегали причинами. Или хуже. Наверно самым знаменитым примером была семья, которая начала традицию каннибализма.’

— ‘Воу, что?’

— ‘Халь Рахак. Они уже не существуют.’

— ‘Это хорошо, полагаю. Они ведь ели людей?’

— ‘Ага. В истории говорится, что голод захватил их земли на несколько лет, так что они перешли на каннибализм, как средство выживания. Но тогда голод закончился... а они просто продолжили есть людей. Им видимо полюбился вкус.’

— ‘Угх, вау...’

— ‘История о том, как эта семья наконец была уничтожена, тоже вполне интересна. Это был замысловатый заговор Халь Дуксан — которые ещё существуют, кстати говоря. И это было довольно подло, должен сказать. Но в хорошем смысле, понимаешь? Поскольку Рахаки всё равно были кучкой придурков, которые ели людей и всё такое. Думаю, мне всё же стоит озвучить немного деталей насчёт самого конфликта меж двух семей. В целом, это началось, когда глава Халь Дуксан позволил Рахакам и многим их подчинённым получить убежище-’

— ‘Эй, э, постой,’ — попросил Гектор, почувствовав, что они ушли с темы разговора полностью, — ‘что насчёт второй причины?’

— ‘Какой второй причины?’

— ‘С, эм... почему инцест закончился плохо?’

— ‘О! Точно. Да. Безумие первая причина. Вторую ты, наверно, уже и так знаешь. Слышал когда-нибудь о Чуме Мудрецов?’

— ‘Ух... звучит довольно знакомо.’

— ‘Хмм. Может, ты лучше знаешь про Великую Зелёную Болезнь?’

— ‘О. Да. Читал об этом в школе. Звучало ужасно.’

— ‘«Ужасно» — преуменьшение, если вообще есть не преуменьшающее слово,’ — сказал Гарвель. — ‘Узрев её от первого лица, могу сказать, что словами не описать, насколько она была ужасна. Некоторое время было широко распространено мнение, что человечеству просто... конец. Чёрт, да даже я начинал так думать. Временами действительно начинало казаться, что наступил конец света.’

— ‘Правда? Даже несмотря на то, что слуг так убить нельзя?’

— ‘Я не говорил, что моё мнение было полностью рациональным. Ты должен понимать, это словно быть в кошмаре. Буквально, это так и ощущалось. Каким-то нереальным. Потому что, просто, куда бы я не отправился, люди страдали и умирали. А я отправлялся много куда. Великая Зелёная Болезнь буйствовала по всей Элоа, Ардоре и большей части Ценхиса. В итоге, кстати, я узнал, что Люгх оказался не затронут.’

— ‘Чёрт. А что насчёт Подкорки?’

— ‘Тоже нетронута. Но это не удивительно, полагаю. В любом случае, я хочу сказать, что это, вероятно, худшая пандемия, какую человечество знало с тех пор, как сэндлорды начали широко практиковать инцест.’

— ‘Э... это означает... что это означает?’

— ‘Это означает, что генетическая вариация среди них была низкой. Никто из них не имел иммунитета или хотя бы средней сопротивляемости, если это имело значение. Так что чума просто СКОСИЛА их. Каждый не-слуга сэндлорд погиб за полгода.’

— ‘Охуеть...’

— ‘Верно, охуеть,’ — поддержал Гарвель.

Другой вопрос появился у Гектора, и он решил, что должен задать его раньше, чем Гарвель насчёт болтать о чём-то ещё. — ‘Какое отношение имел к этому Расаласэд? То есть, когда он... эм, случился?’

— ‘А, он родился прямо перед тем, как всё это дерьмо начало заканчиваться.’

— ‘Серьёзно? То есть он... ух...?’

— ‘Продукт инцеста? Возможно. Я не знаю. Ставлю на то, что Корвас знает, но мы не будем поднимать эту тему, не так ли? Он может не оценить такой вопрос об одном из самых любимых предков.’

— ‘Интересно, что подумает Асад насчёт того, что мы говорили с Сухим Богом,’ — сказал Гектор.

Гарвель захохотал. — ‘Надеюсь они будут завидовать.’

Вскоре Гектору пришлось направиться назад. Гарвель продолжал болтать насчёт истории, но Гектор теперь слушал только в пол уха. Его разум вернулся к тревогам о настоящем. Сэндлорды начали возобновлять работу после полудня, и теперь, когда эвакуация Мобана была почти закончена, их отговорка о задержке более-менее исчезла.

Гектор понимал их нежелание принимать решение. Они застряли между Авангардом и рейнлордами. Так или иначе, им придётся предать чьё-то доверие. И, конечно, их собственное состояние стояло под вопросом, а не это ли приоритет лордов?

Это заставило Гектора приостановиться. Он тоже лорд. Технически. Всё это время он чувствовал себя так, будто не совсем понимал, что это означает... какую ответственность подразумевает. И потенциальные последствия. Он определённо не завидовал позиции сэндлордов сейчас, но понимал, что однажды и сам может оказаться в похожей.

Он пришёл в Зал Дюн снова, когда солнце уже приближалось к зениту. Снаружи замок выглядел в основном таким же. Гектор полагал, таково преимущество почти полного расположения под песком: структурные уязвимости были скрыты. За исключением заметного участка просевшего песка, Зал Дюн не изменился.

Большинство сэндлордов ждали в палатках у земель замка. Рейнлордов там больше не было. Они отправились в Эгас вчера, в то время как Гектор и горсть представителей остались по просьбе Аббаса.

Разделение было довольно резким, но ничего было не поделать. Сэндлорды узнали, что Авангард был куда ближе, чем они думали. Оказалось, они отбиваются от сил Избавления в Кэлтосе последние несколько дней, удерживая их от границ Саира.

Гектор слышал имена Ледяное Сердце и Ламонт несколько раз. Они оба относились к одному человеку, наконец понял он, и по словам Гарвеля, Ламонт был авангардцем с тем же уровнем силы, что Иван или Говис.

И даже несмотря на отсутствие официального сообщения, сэндлорды видимо считали, что Ламонт скоро появится в Мобане, наверно из-за всего внимания новостей к атаке и последовавшей эвакуации.

Когда собрание наконец началось, Гарвель переводил Гектору, как обычно. Несколько аргументов появились от сэндлордов, которые не были совсем уж новыми, но в этот раз за ними было больше сарказма. Гектор чувствовал нарастающий в воздухе страх, отчаяние. Несколько раз они говорили о том, что не должно быть больше отсрочек, иначе Ледяное Сердце сделает выбор за них, продолжи они сидеть в тупике.

Гектор также заметил, что Джада Наджир, несмотря на посещение каждой встречи, никогда не говорила. Она только наблюдала. Что, наверно, было лучшим вариантом, решил он. Другие Халь были не слишком довольны Асадом и его семёй сейчас, даже если пока не обсуждались последствия их действий.

И как только собрание затянулось, и знакомые точки разговора поднялись вновь, Гектор почувствовал, что его внимание ускользает. Очередной день без решения, похоже. Если бы он знал, то использовал бы это время как-нибудь получше.

Тогда Гарвель прекратил ему переводить и внимание Гектора вернулось.

— ‘...Гарвель?’ — спросил Гектор.

Череп жнеца нёс в себе выражение, которое Гектор не узнал. Это было... раздражение? Смешанное с гневом, наверно.

— ‘Я это сделаю,’ — сказал Гарвель.

— ‘Сделаешь что?’ — спросил Гектор.

Вместо ответа Гарвель полетел вперёд и начал громко говорить на валганском. Что бы ни говорили сэндлорды, они прекратили и повернулись к Гарвелю.

Конечно, Гектор не знал, что он говорит, но было только одно, о чём он мог говорить им прямо сейчас.

Учитывая всё, сэндлордам не требовалось много убеждений. Они даже казались облегчёнными. Наверно всё это время они надеялись, что Гектор с Гарвелем возьмут рейнлордов с их рук, но были слишком вежливы, чтобы спросить об этом прямо.

Как только они получили их согласие, вся атмосфера встречи сдвинулась. Сразу же было послано сообщение рейнлордам в Эгас с предложением убежища и с этого момента собрание переросло в обсуждение того, как им вывести из страны четыре сотни беженцев мимо Авангарда.

Довольно быстро все согласились, что просто отправиться в Атрию самолётом не вариант. Даже, если Авангард не наблюдает за всеми их границами, Управление Воздушным Движением Лорента отнесётся к неожиданному флоту личных реактивных самолётов в их воздушном пространстве с подозрением.

Сэндлорды обсуждали вариант разделить рейнлордов на несколько групп и попытаться вывести их раздельно в разных направлениях.

Но тогда Гектор вновь увидел это выражение лица Гарвеля.

— ‘Прошу простить меня за моссианский,’ — сказал Гарвель, — ‘но я бы хотел, чтобы мой слуга понял, что я собираюсь у вас спросить.’

Тяжёлая тишина нависла, пока сэндлорды ждали. Лорд Аббас кивнул с другой стороны стола.

Гарвель поблагодарил в ответ, после чего обратился к бородатому мужчине слева от Аббаса. — ‘Насколько я помню,’ — сказал Гарвель, — ‘Халь Дуксан контролирует проход в Подкорку, нет?’

Вопрос заставил Гектора широко раскрыть глаза.

Ответ лорда Дуксана был на валганском, но, похоже, это было подтверждением.

— ‘В нашем доме тоже есть проход,’ — сказал Гарвель. — ‘Я думаю, что это наш наиболее сдержанный вариант, хотя сперва мне нужно сделать звонок.’

Рябь голосов прошлась по сэндлордам, пока они обсуждали это между собой, но вскоре их ответом стал кивок Аббаса и ещё несколько слов на валганском для Гарвеля.

Гарвель в этот раз тоже ответил на валганском, и затем улетел со стола, жестом показав Гектору следовать.

Гектор извинился и вышёл из палатки со своим жнецом. В основном он понимал, что происходило до сих пор, но детали от него ускользнули. Ему пришлось закрыть глаза от яркого солнца, встретившего его.

— ‘Скажи мне, что у тебя всё ещё остался номер Джины,’ — сказал Гарвель.

Гектор полез в карман за своим телефоном. — Да...

— ‘Позвони ей. Я должен поговорить с Ворис настолько скоро, насколько возможно.’

Гектор колебался, нахмурился.

— ‘В чём дело?’

— Ничего. Просто... международные тарифы нелепы. Думаю, я потерял тридцать троа, просто позволив Рамире поискать в интернете фотографии пауков.

Костяное лицо Гарвеля невозможно изогнулось. — ‘Серьёзно? ЭТО тебя волнует? С каких пор тебе стало не наплевать на деньги?’

— С тех самых, когда они потребовались мне на реконструкцию разоряющего до голой жопы замка. И это не говоря о том, что, эх... потребуется кормить всех, кто будет там жить.

— ‘Да, я рад, что ты пытаешься быть финансово разумным, но в любом случае не сделают большой разницы ещё пара сотен троа.’

— Стой, что? Пара сотен?!

Гарвель пожал плечами. — ‘Это может быть длинный разговор. Откуда мне знать.’

— Аргх. Мне нужен трафик получше...

Глава 133. Твоё нарастающее беспокойство...

Джина протёрла нос наверно уже пятнадцатый раз за последний час. Она лежала в кровати, приютившаяся в маленькой крепости из одеял и подушек, пока читала старые сообщения на своём планшете.

Она, однако, была не одна. Девушка, которая не-на-самом-деле-смотрела телевизор с другой стороны комнаты была её гостьей... гостьей, которая пока неизвестно на сколько останется здесь.

Мэдисон Рич рассеяно поджала губы. — Там, эм... что-нибудь известно о том, когда вернётся Роман?

Джина сознательно удержала себя от того, чтобы закатить глаза. — Нет.

— Точно. Конечно. Прости, что продолжаю спрашивать.

— Ничего страшного, — сказала Джина.

Ещё один продолжительный период тишины начался, с одним только фоновым шумом телевизора в комнате.

Джина не обязательно была против компании Мэдисон. Девушке нужно было безопасное место. Похоже, в Стеккате сейчас началось безумие, и группа Андалеро хочет её захватить или убить. В основном это было по вине мастера Романа.

Не слишком удивительно. Джина понимала.

Но явная одержимость Мэдисон мастером Романом становилась раздражающей. И в этом даже не было смысла. Разве не должна она злиться? Из того, что сказал мастер Роман, её чуть не убили, и вполне возможно была разрушена вся её жизнь. И вот, она до сих пор не упомянула этого при Джине ни единого раза. Может, она просто была невероятно снисходительна? Почему-то Джина так не думала.

Это раздражало, как минимум. Джина просто хотела полежать в кровати, выпить лекарство от простуды, и может найти немного новой информации о людях Андалеро.

Но нет. Мэдисон тоже должна быть здесь. Вся такая милая и заботливая. Сделала Джине завтрак, обед и ужин — и сделала их хорошо. Как она вообще научилась готовить, а? Разве не должны быть звёзды кино хреновыми в подобных вещах?

Джина не могла её понять. Хуже, в прочем, был тот факт, что ей до сих пор не удалось найти информации об Андалеро. И ещё она должна была выздоравливать, а не сжиматься в приглушённый шарик недовольства.

Спустя немало времени, она поймала себя за тем, что ищет информацию о Мэдисон Рич. Поймала себя. И продолжила.

Она быстро нашла больше, чем ожидала.

Многие люди не были хорошего мнения и госпоже Рич. Оказалось, что она была всевозможно высокомерной сукой, из-за чего с ней было трудно работать. И лицемерной тоже, по многочисленным причинам, хотя наибольшей из них казалась наркотическая зависимость, которая по словам одних у неё была, а по словам других нет.

К её чести, в прочем, у неё было много и страстной поддержки, достаточно, чтобы пылкие войны, которые Джина нашла среди них, казались самыми едкими, какие она только видела. Что говорило о многом.

Хотя в итоге ничего из этого не было ей полезно. Или она даже стала ещё более запутана, чем раньше.

В прочем, ей не требовалось полагаться на случайные форумы. У неё было полно проинформированных соратников по всему миру. Может один из них знает что-нибудь о Мэдисон. Эх, но ведь тёмные люди ищут Мэдисон, так что если она спросит, то может навлечь внимание любопытных добытчиков информации. Ей придётся шифровать свою почту и убеждаться, что она не посылает её никому, кого не считает-

— Так ты с ним...?

Вопрос заставил Джину приколоть булавкой её злобный план. — Что, прости?

Мэдисон ёрзала на стуле. — Ты и Роман. Вы вдвоём...?

Она, должно быть, удерживала этот вопрос уже пару дней, посчитала Джина, не уверенная, хочет ли отвечать на него. Может, она сможет притвориться дурочкой и надеяться на лучшее. — Я не уверена, что понимаю о чём ты.

Госпожа Рич опустила брови. –  Я спрашиваю; вы возлюбленные?

Джина остановилась и моргнула на её внезапную прямоту.

Мэдисон ждала.

— Я... — Джина думала, что ей сказать. Что-то в лице Мэдисон говорило о бесполезности ходить вокруг да около вопроса. — Нет, мы не возлюбленные, но...

— Хорошо. Какое облегчение. Потому что, я уверена ты уже заметила, он мне нравится. А я бы не хотела вмешиваться в ваши отношения.

— Ну, я не знаю... агх...

Мэдисон наклонила голову. — Ты не знаешь что? Не знаешь, будешь ли против, если я начну с ним встречаться?

Лицо Джины напряглось. — Да! Я буду против! — Возможно она сказала это громче, чем собиралась, потому что Мэдисон вздрогнула от удивления. Джине потребовалась секунда, чтобы успокоиться. — Если быть совершенно честной, да, я буду против. Это будет ахренительно выводить меня из себя.

— ...Оу.

Часть Джины хотела всё так и оставить, но она чувствовала, что это не правильно. — Но, слушай, у нас с мастером Романом не всё просто. Он не... агх... как мне это сказать?..

— О, то есть он гей?

— Нет... — прошла секунда. — По крайней мере, я вполне уверена, что нет.

— Ты не уверена?

— Ну, я никогда не видела его с парнем. Интимно, имею в виду. Но дело в том, что... я никогда не видела его и с женщиной.

— А, так он хранит личную жизнь личной, а?

Так можно было сказать, полагала Джина, не точно, но всё равно можно. Может она преувеличивала. Она могла рассказать Мэдисон о своей прошедшей одержимости, о том, как она следила за каждым его шагом с камер безопасности поместья, как отслеживала его телефон и записывала все разговоры.

Она могла поднять всё это. Но решила не поднимать.

Джина пыталась состряпать более дипломатические способы поделиться с ней её полученными больным путём знаниями, но Мэдисон ещё не закончила говорить.

— Ты его действительно любишь, не так ли?

Джина просто сплющила губы и ничего не сказала.

— Хехе, не хочешь признавать? То, как ты сболтнула это секунду назад, мне показалось, что тебе довольно удобно с твоими чувствами.

Джина пыталась не завыть. — Ну, да. Я просто не хочу, чтобы появилось недопонимание. Мне будет неприятно, если я причиню какую-нибудь сбивающую с толку... эмоциональную штуку.

Мэдисон захихикала, после чего просто засмеялась. — Ты не представляешь, насколько я это ценю!

Джина наклонила голову.

— У меня была своя доля драматических отношений, — пояснила Мэдисон. — Я определённо не желаю попасть в подобный беспорядок вновь. Так что он весь твой. Я за него биться не стану. Обещаю.

— ...Так просто? — спросила Джина.

— Так просто.

Джина посмотрела на неё с сомнением.

Мэдисон засмеялась. — Слушай, не нужен мне твой тупой парень. Я могу получить кого захочу. Я красивая, реализовавшаяся юная женщина. И у меня много денег.

Джина тихо засмеялась. — Во-первых: он не тупой. И во-вторых: он мне не парень.

— Ага, всё равно. Насколько могу сказать, он вышёл с рынка.

Джина не была уверена, что чувствовать по этому поводу. Не разрушила ли она только что возможность для мастера Романа? Казалось несправедливо.

Ох, ну и ладно, в прочем. Он, наверно, всё равно не увязался бы за Мэдисон. Госпожа Рич сказала, что достанет кого захочет, но Джина не была уверена, что кто угодно может получить мастера Романа. Она видела, как он отказывает бесчисленному множеству женщин — даже нескольким супермоделям, которые утверждали, что просто хотели интрижки.

Если подумать, она не знала, почему вообще позволила себе столько сказать. Она могла просто держать рот на замке, и всё было бы в порядке. Она обвинила в этом простуду и снова протёрла нос. Всё это давление в пазухах путало её.

— Так, эм, — продолжила Мэдисон, — следуя тому, как ты это всё только что сказала, я полагаю, что ты ему ещё не рассказала о своих чувствах?

Джина напряглась.

— Как давно ты его знаешь? — спросила Мэдисон.

Джина просто нахмурилась.

Похоже, это позабавило Мэдисон. — Давно, хм? Год или два?

Скорее как пять, но не стоило признавать это и потом смущаться, так что она просто кивнула.

— Хех. Как тогда насчёт небольшой помощи?

— Что?

— Ну, ты знаешь, я могу замолвить за тебя словечко. Ты этого не знаешь, но я довольно способная сваха.

Джина видела, куда это шло. К обрыву, в целом. — Пожалуйста, не надо, — решительно сказала Джина. — Это, наверно, заставит меня возненавидеть тебя.

Мэдисон моргнула, после чего опять захихикала. — Ладно, блин. Но ты должна рассказать ему о своих чувствах. Ты не можешь просто чахнуть возле него вечность. Ты должна-

— Остановись сейчас же. — Джина подняла руку. — Я знаю всю эту хрень, ясно? Это не так просто.

— Почему?

— Потому что я знаю мастера Романа лучше, чем кто угодно ещё. Он просто эмоционально недоступен. Что нормально. Меня полностью устраивает то, как всё происходит сейчас. Мне не нужна какая-то фея, которая появится и махнёт волшебной палочкой, чтобы всё починить. — Это была странная и бессвязная аналогия. Джина приложила руку ко лбу. Весьма тёплый.

Мэдисон скривилась. — Эмоционально доступный? Что это значит? Он застрял на прошлой девушке или вроде того?

— Нет, нет, ничего такого.

— Тогда что?

Джина колебалась. Нормально будет сказать ей это? Та, наверно, кого это волнует? — Мастер Роман принял обет безбрачия.

Мэдисон откинулась на спинку стула. — Что?

Джина прикусила губу. Может, ей не стоило этого говорить. Будет мастер Роман зол? Может. Может нет. Может ему будет наплевать.

Вот дерьмо.

— Зачем он принял обет безбрачия? — спросила Мэдисон.

— Э...

— Что, не знаешь?

— Это. Он строит... всякое. Слушай, это не важно. То есть, это важно, и я уважаю его решение, но детали не... Аргх, чего мы вообще говорим об этом?

— Эм. Потому что это связано с твоим счастьем? Не выплёскивай это на меня. Как связано то, что он строит всякое с тем, что у него совсем нет секса?

— Это вопрос ответственности и личного... всякого.

— Больше всякого, а?

— Слушай, это его дело. Я не должна сплетничать о подобном.

— Конечно его! По факту, ты должна была сказать мне об этом с самого начала! Так почему не сказала?

— Потому что из-за этого люди будут относиться к нему иначе, и теперь ты наверно думаешь, что он странный... — Джина потёрла лоб и закрыла глаза. — А ещё я сейчас тупая... Думаю, у меня жар.

Мэдисон поднялась и заменила руку Джины на её лбу своей. Через мгновение она кивнула. — Сейчас вернусь. — И покинула комнату.

Вскоре, однако, она вернулась, притащив больше лекарств и влажное полотенце.

Джина с благодарностью взяла и то, и другое, после чего ещё глубже углубилась в подушки и одеяла.

Мэдисон дала ей несколько мгновений спокойствия, прежде чем задала вопрос. — Лучше?

Джина закрыла глаза и комфортно вздохнула. — ...Думаю да. Спасибо.

— Не стоит.

Мэдисон ещё секунду молчала. — Так, позволь мне сказать прямо: ты влюбилась в кого-то, кто дал обет безбрачия.

Джина застонала. Она начинала желать ухудшения своего состояния, чтобы рвота прекратила этот разговор.

— Девочка, если дело в этом, то ты должна его отпустить. То есть, если ты не заинтересована в отношениях без секса, полагаю. — Прошла ещё секунда. — Ты же не...?

Джина открыла глаза, чтобы уставиться на неё.

— ...Или убеди его нарушить свой обет, — продолжила Мэдисон. — Или закончи с этим. Закончи звучит лучше, чем расстанься, если подумать. Да, определённо не проси его ни с чем расставаться. Если только тебе не нравится подобное, полагаю.

Джина прищурилась. — Что это вообще значит?

— ...Не знаю. Буду честна. Мужчины, которые берут обеты сексуальной природы немного выходят за грани моей экспертизы.

— Да ну.

— Позвони мне, когда влюбишься в кого-нибудь ещё.

— Ага, спасибо.

— Ты вовсе не собираешься позвонить, не так ли?

— Наверно не собираюсь, нет.

— Это не честно. Нет моей вины в том, что обстоятельства такие странные. Если бы он был обычным парнем, я бы помогла тебе.

— Помогла бы, хм?

— О да. Я помогла куче людей найти любовь. Не видела мои фильмы?

Джина просто уставилась на неё.

— Я шучу, — сказала Мэдисон. — Расслабься. Я не настолько пустоголовая.

— ...Хорошая шутка.

Мэдисон захихикала. — Какая напряжённая. Ладно, тогда, как насчёт того, чтобы ты помогла мне найти парня? Ненавижу одиночество.

— Ну, я не найду никого по одному предложению.

— Мне нравятся высокие и может вроде — как там это слово? Стоический? Ага. Мой прошлый парень был полнейшим придурком, который любил слушать собственную речь. А перед ним, этот — угх, я могу книгу написать о том, каким козлом он был. По факту, может...

Джина перестала слушать. Её глаза уже были закрыты, так что было вполне лекго заснуть, пока голос Мэдисон смешивался с фоновым шумом.

Спустя продолжительный период времени, однако, зазвонивший телефон пробудил её.

Джина посмотрела и увидела, что Мэдисон уже идёт ответить. Она подняла руку и показала Мэдисон, чтобы ты передала телефон ей.

Мэдисон так и сделала, наверно только тогда вспомнив, что никто не должен знать, что она здесь.

— Привет? — сказала Джина в трубку.

— «Джина? Это Гектор.»

Она моргнула, затем улыбнулась. — А. Как дела?

— «Ух. Не очень великолепно. Как обычно, наверно.

— Мм. Мне стоит волноваться?

— О, э, нет. Но я должен поговорить с Романом. Примерно, прямо сейчас, если возможно.

— Ооу... — Джина закусила губу. — Это не возможно, к несчастью. Мастер Роман уехал по делу.

— «...Хмм. Что ж, эм. Это, кстати, очень важно. Есть иной способ связаться с ним? В частности мне нужна информация от Ворис.»

Джина нахмурилась. Учитывая всё, что она о нём знала, Гектор не стал бы преувеличивать серьёзность ситуации. — К несчастью, нет. Даже я не могу с ним сейчас связаться.

— «...Как такое возможно?

Джине пришлось обдумать ответ. Она полагала, что если скажет Гектору, то мастер Роман не будет на неё злиться. — Он в Подкорке.

— «А...»

— Ты об этом знаешь?

— «Да, знаю.»

— Так что ты знаешь, что я не могу просто ему позвонить. Его телефон не работает там. Если, конечно, он вообще взял телефон.

— «Я понял. Ладно. Повиси секунду.» — Пришла довольно длинная пауза. — «Ладно, эм. Как он попал в Подкорку?»

— Э. Он спустился в большую дыру?

— «Ага, но какую? У них есть названия.»

Джина пожала плечами. — Я не знаю. Эта была в Стеккате.

— «Мм.»

— О, и я думаю... он мог проникнуть на военную базу какой-то леди-слуги императора. Или императрицы, как их там.

— «Какого...? Ты смеёшься?»

— Неа.

— «Что он пытается сделать?» — спросил Гектор.

— Не уверена, что мне позволено говорить тебе об этом. Я уже рассказала много, так что...

— «...Задание королевы?»

Джина открыла рот, но поняла, что ей нечего ответить. Чёрт тебя побери, Гектор.

— «...Забудь. Извини, что побеспокоил.»

— Прости, что не смогла помочь больше.

— «Вообще-то, эм... ты очень помогла.»

Джина наклонила голову. — Разве?

— «Да. Будь, э — будь осторожна.»

— Ты тоже. — И она собиралась повесить трубку.

— «О, э — подожди, ещё кое-что,» — сказал Гектор. — «Эм, у тебя, эм... э...?»

— ...Да?

— «Извини. Мой жнец объясняет что-то. Эм. Он хочет узнать, нет ли у тебя фотографии Романа.»

— Фотографии? Зачем вам фотография?

— «Может помочь его найти. Похоже.»

— Мм. Сомневаюсь. Мастер Роман любит маскироваться, забыл? Особенно, когда путешествует. Не думаю, что кто-то узнает его по фотографии.

Последовала ещё одна длинная пауза. — «...Даже так, мне сказали, что они будут полезны. По факту, эм, если у тебя больше одной фотографии Романа, то можешь просто прислать их все?»

Гектор явно не понимал, о чём просил.

— Конечно, — сказала Джина. Не нужно было его корректировать. Она просто выберет несколько, которые выглядят так, будто их мастер Роман сделать разрешил. — Я пошлю их через несколько часов. Пойдёт?

— «Да,» — сказал Гектор. — «Спасибо.»

— Что-то ещё?

— «Э... нет. Спасибо. Снова. Но, э. У меня появилось ощущение, что я постоянно у тебя что-то прошу. То есть я тупо занят сейчас, но, эм, может есть — может есть что-то, с чем я могу помочь тебе, может?»

Джина немного оттянула голову назад. — Я... так не думаю, нет. Я в порядке.

— «Уверена?» — спросил Гектор. — «Не хочешь, например, свою собственную комнату в моём замке или что-нибудь ещё? Или, например, сувенир из Саира?»

— Ты сейчас в Саире?

— «О, э, ага.»

Джина остановилась и ещё раз подумала над тем, что только что услышала. — Постой, ты только предложил мне переехать к тебе?

— «Э... это не... то есть, когда ты это так произносишь, то звучит стрёмно.»

Она улыбнулась. — А как это должно звучать?

— «Я имел в виду, ну ты знаешь, как... особого гостя... вроде... как. VIP статус или... что угодно. И Роман тоже может остаться, конечно. Или любой член твоей семьи или... я не имел в виду... Я, эм. Просто... Забудь.»

Джина засмеялась. Её нос снова потёк и ей пришлось заткнуть его салфеткой. — Я ценю предложение, но мне и тут хорошо.

— «Ладно, что ж, мне определённо пора идти,» — сказал Гектор. — «Позже поговорим. Если придумаешь, как я могу вернуть все эти одолжения, то просто, э, дай мне знать.»

— Гектор, не было никаких настоящих одолжений. Мы в одной команде. Я просто делаю то, что говорит делать мастер Роман, более-менее.

— «Ага, это, э... это звучит как бред. Я тебе до хрена задолжал. О! А! Да, хорошо!» — Последовал краткий шум со стороны Гектора. — «Поговорим позже.» — И он повесил.

Джина убрала телефон от уха и уставилась на него.

Глава 134. О, неизвестный посланник...

Уже пятый раз Гектор попросил Гарвеля объяснить ему, но жнец снова желал секретничать перед ним. Они не могли позвонить, отправить почту, встретиться или даже узнать местонахождение Романа Филистера, но, похоже, это не имело значения, потому что... есть что-то, уверял его Гарвель. Что-то есть в распоряжении Халь Дуксан.

Только это Гектор и вытянул из Гарвеля. Он пытался спрашивать жнеца Джады Наджир, Аталим, но Гарвель вмешался и тут, попросив Аталим помочь ему «поддерживать сюрприз».

И естественно от Аталим он услышал согласие.

Все эти жнецы были слишком самодовольны, чувствовал Гектор.

Путешествие в Эгас произошло очень скоро после последнего собрания с сэндлордами. Гектор сумел проспать всю дорогу туда, но Гарвель разбудил его, когда они приблизились к центру власти Халь Дуксан.

— ‘Они называют это Сананиш,’ — сказал Гарвель. — ‘На моссианском известно как Ласточкино Гнездо.’

Всё ещё с немного размытым зрением, Гектор ещё не успел рассмотреть Эгас, но уже видел здания всюду вокруг них, когда громадная структура показал на виду.

Ещё один замок, понял Гектор.

Вместо одной большой внешней стены, у Ласточкина Гнезда было три, каждая возвышала и затем гладко снижалась в различных точках, создавая волнистый, слоённый строй. Из-за дизайна в передней стене очевидно были зазоры, но все они были прикрыты второй и третьей стеной.

Гектор опять обнаружил себя за восхищением замком, и вспомнил все остальные замки, какие видел за прошлые несколько недель. В основном, в прочем, это заставило его задуматься над владением Уоррен и его реконструкцией. Может, из всех этих визитов следовало чему-то научиться. Хотел бы он иметь больше возможностей исследовать каждый замок.

Когда они прошли через передние врата, он из кожи вон лез, лишь бы увидеть всё вокруг. Четыре башни, насколько он видел, все из того же коричневого камня, что и стены. Не такие высокие, как во владении Уоррен, но определённо более широкие. Ещё не было сада, но редкая листва существовала в форме долговязых деревьев с большими, громоздкими листьями. Крытые дорожки тоже были в изобилии, за них Гектор был благодарен, когда они вышли из автомобилей на палящее солнце.

Чем больше он смотрел по сторонам, тем больше Гектор замечал оборонительных решений дизайна в Ласточкином Гнезде. Каждая дорожка была с огромными ямами и норами по сторонам, заполненными дюжинами патрульных. И поскольку эти дорожки были единственным способом подобраться к башням, любым вторгающимся силам придётся проходить через них, несомненно оставаясь открытыми для атак.

Затем были сами башни, на которых он видел амбразуры, из которых могли вести огонь больше защитников. И внутри, конечно, самая первая комната, в которую они попали, несла в себе ещё больше амбразур. Даже лестница казалась-

Смех Гарвеля вытянул Гектора из его воображения. — ‘Ага, я подумал, что ты захочешь посмотреть.’

Гектор не удержал небольшую улыбку. — ‘Как ты узнал?’

— ‘Я видел твои глаза в Золотом Форте и Зале Дюн. Даже немного в Болотной Скале, когда сражение закончилось. И ещё то, что ты сказал, что нужны деньги на владение Уоррен? Тебе начинают действительно нравится замки, не так ли?’

Гектор просто наклонил голову, не способный отрицать.

— ‘Думаю, ты всегда был немного ботаном насчёт конструкций, не так ли?’

— ‘Столярный клуб едва ли то же самое, что строить чёртов замок,’ — заметил Гектор.

— ‘Да, всё равно.’

— ‘То есть, это ведь важно, разве нет? Хороший замок может защитить много людей и увидев все эти места... я понял, каким великолепным может быть Уоррен.’

— ‘Да,’ — сказал Гарвель. — ‘С чистой любовью и пятью лёгкими расставаниями с десятью миллионами троа, он станет домом мечты.’

— ‘Аргх. Ты действительно думаешь, что уйдёт ТАК много денег?’

— ‘Может нет, но точно не мало. И наши новые друзья за это всё не заплатят, не важно, насколько мы им нравимся.’

— ‘Наверно ты прав,’ — сказал Гектор. — ‘И у Асада свой сломанный замок, о котором следует волноваться.’

— ‘Это точно.’

Неожиданно последовала длинная пауза.

— ‘Я бы хотел помочь ему его перестроить, если возможно.’

Гарвель застонал. — ‘Конечно ты бы хотел.’

Гектор тоже теперь немного засмеялся. — ‘Я просто говорю, может, однажды.’

— ‘Угу.’

— ‘Он важный союзник, верно?’

— ‘Да, важный.’

— ‘И, имею в виду, Зал Дюн был просто... крут.’

— ‘Угу,’ — сказал Гарвель.

— ‘Что, я не прав?’

— ‘Может ты сможешь провести Романа, и он подпишет счёт.’

— ‘Почему-то я в этом сомневаюсь,’ — сказал Гектор. — ‘Разве обманывать богатых людей не его работа?’

— ‘Уверен, он не будет ожидать такого от людей вроде тебя.’

— ‘Ага, давай просто... строить всё на фундаменте обмана и лжи. Я уверен, что это отличная мысль.’

Гектор заметил, что они снова спускаются под землю, так что он проверил перед этим телефон. К счастью, Джина уже прислала фотографии Романа, хотя Гектор всё ещё не был уверен в том, как они могут помочь.

Спустя продолжительный период времени, после того, как лифт опустился, а лестница увела ещё глубже, Гектор наконец начал видеть знакомые лица. Он был почти удивлён свободным пространством здесь, но затем вспомнил, что у этого места есть свой путь в Подкорку. Он задумался, будет ли он отличаться от пути в Уоррене.

Это, в прочем, было не первым их пунктом назначения. Вместо этого, лорд Дуксан разделился с ними и повёл Гектора и Гарвеля через пару коридоров, где они спустились ещё на один пролёт. В итоге они оказались в огромной спальне, настолько огромной, по факту, что по мнению Гектора она принадлежала самому лорду Дуксану.

Лорд Хасан Дуксан до сих пор не говорил с Гектором напрямую и Гектор начинал получать впечатление, что мужчина просто не знает моссианского или, по крайней мере, не говорит на нём свободно.

Не то, чтобы это имело значения, конечно. Между Гарвелем и собственным жнецом Хасана, Эмироссом, переводов хватало.

Лорд Хасан повёл их глубже в комнату, пока наконец не остановился перед высоким шкафом. Он открыл его, показав зеркало и больше ничего.

Гектор всё ещё был сбит с толку и ждал ответов от Гарвеля.

— ‘Посмотри поближе,’ — было всем, что ему сказал Гарвель.

Гектор так и сделал. И действительно, вскоре он что-то заметил. Стекло. Он видел себя в нём, но был там какой-то туман перед отражением. И может его глаза обманывали, но туман словно двигался.

Его отражение тоже было странным. Оно отражало его движения, но делало это медленно, словно с задержкой.

— ‘Что за херня?’ — подумал Гектор.

— ‘Уже испугался?’ — спросил Гарвель.

— ‘Немного. Что это за штука?’ — Да, туман точно двигался, решил Гектор. Он отступил от зеркала и увидел, как лорд Хасан пододвигает стул, чтобы сесть перед штукой. Мужчина также держал книгу в одной руке и свечку в другой.

Лорд Хасан сказал что-то на валганском.

— ‘Он сказал тебе сесть куда хочешь, пока мы ждём,’ — перевёл Эмиросс.

— ‘Ждём чего?’ — спросил Гектор.

— ‘Терпение, мой мальчик,’ — сказал Гарвель с эхом приватности. Затем он повернулся к Эмироссу и сказал публично, — ‘Ручка и бумага?’

— ‘На столе у окна,’ — ответил Эмиросс.

Гарвель кивнул и подлетел к нему. Гектор последовал и сел там, всё ещё ожидая инструкций. Окно перед ним не вело наружу, вместо этого открывая приятный вид на подземный двор. Гектор заметил нескольких рейнлордов у центрального фонтана. Блэкбёрны, он был вполне уверен.

— ‘Ладно, Гектор,’ — сказал Гарвель приватно, — ‘теперь ты должен написать Роману письмо.’

Гектор моргнул. — ‘Письмо? Как обычной почты письмо?’

— ‘Ага.’

— ‘...Зачем?’

— ‘Хех. То есть, очевидно, я могу тебе сказать, но чего в этом будет весёлого?’

— ‘Угх...’

Он принялся писать письмо. Гарвель был любезен помочь хотя бы в этом. Гектор не думал, что он сможет описать их с рейнлордами обстоятельства без помощи Гарвеля. В дополнение к этому письмо содержало два места Подкорки, в которых Роман может встретиться с ними.

Теперь у Гектора было ещё больше вопросов, но он решил, что просто оставит их на тот момент, когда Гарвель перестанет быть таинственным козлом.

Он закончил писать и, как оказалось, времени ещё было с достатком. Гектор попытался просто расслабиться и наслаждаться тишиной пока мог. Думал насчёт медитации, но решил, что сейчас, наверно, не лучший момент.

И тогда он увидел.

Человек появился. Или фигура человека. Из воздуха, просто появился, встал прямо перед Лордом Хасаном.

Гектор просто смотрел.

Никакого света видно не было. Тёмно-серая ткань покрывала бо́льшую часть тела фигуры, за исключением только головы и рук, покрытых песочно-коричневыми бинтами, включая глаза, нос и рот.

— ‘...Это грёбаная мумия?’ — сказал Гектор.

— ‘Ага,’ — ответил Гарвель.

— ‘Но...? Почему это...? То есть, что...?’ — Вопросы его наводнили.

Лорд Хасан поднялся и посмотрел на Гектора.

Гектор принял это как сигнал и подошёл с письмом в руке. Потом он понял, что не знает, кому должен его дать, но когда лорд Хасан протянул руку, чтобы его взять, подсказки было достаточно.

Сэндлорд взял письмо, сразу передав его мумии.

— ‘Роман Филистер,’ — сказал Гарвель публично.

— Роман Филистер, — повторил Хасан, только медленнее и с сильным акцентом. После чего повторил, — Роман... Филистер.

— ‘Теперь фотографии,’ — сказал Гарвель.

— ‘Ох.’ — Гектор достал свой телефон и нашёл фотографии, которые ему дала Джина. Он попытался показать одну из них забинтованному лицу мумии, но это не вызвало никакой реакции.

Лорд Хасан взял телефон Гектора и показал его мумии сам.

Мумия схватила телефон.

Лорд Хасан казался удивлённым, но ничего не сказал.

После чего мумия натянула капюшон своего одеяния, сделала шаг назад и поклонилась лорду Дуксану. И не сказав ни единого слова, исчезла вновь, тихо растворившись в воздухе, как и пришла.

Гектор посмотрел на Хасана, который просто почесал бороду, пытаясь избегать его взгляда, и затем просто ушёл со своим жнецом.

— ‘...Он украл мой телефон,’ — сказал Гектор.

Гарвель колебался. — ‘Буду с тобой честен. Я не ожидал такого. Надеюсь, ты не сильно к нему успел привыкнуть.’

— ‘Что?’ — сказал Гектор. — ‘Что значит ты не ожидал? Ты раньше такого не делал?’

— ‘Делал, конечно, но до того, как телефоны научились хранить в себе фотографии.’

Гектор не был уверен, как выразить словами своё недоверие.

— ‘Думаю, кстати, в этом есть смысл,’ — сказал Гарвель. — ‘Обычно мы давали им фотографии и они просто брали их с собой. Полагаю, тебе стоило их распечатать.’ — Прошла секунда. — ‘Упс.’

— ‘Гарвель, ты, блядь, прикалываешься?’

— ‘Слушай, я извиняюсь, хорошо? Это просто телефон. Ты всегда можешь купить новый. Ты ведь всё равно хотел новый трафик, разве нет?’

Гектор вздохнул, пока они шли к двери. — ‘Ладно, всё равно, мне был нужен новый телефон. Не проблема. Но что, если у моего старого сядет батарейка, и забинтованный парень не сможет посмотреть фотографии?’

Жнец снова колебался.

— ‘Гарвель, ты издеваешься?!’

— ‘Та, не волнуйся, он будет в порядке.’

— ‘Ты уверен?!’

— ‘Дааа,’ — неубедительно протянул Гарвель.

Гектор просто посмотрел на него.

— ‘Ладно, просто расслабься,’ — сказал Гарвель. — ‘Эти «забинтованные ребята», как ты их зовёшь, занимались подобным ещё с очень давних времён, когда фотографии даже не были фактором. Они безумно надёжные. Поверь мне.’

Гектор всё равно не видел выбора. — ‘Ладно, а что если Роман получит сообщение, но будет слишком занят, чтобы встретиться с нами? Или просто решит не встречаться? То есть, рейнлорды беглецы Авангарда.’

— ‘Угх, надеюсь этого не случиться. Потому что иначе обратно во владение Уоррен придётся вести нас мне.’

— ‘Но ты не знаешь дороги.’

— ‘Я знаю, что это близко к Капапоро. Со временем, уверен, я смогу нас вывести.’

— ‘Со временем, а?’

— ‘Не смотри на меня так. Я стараюсь изо всех сил. Если у тебя есть план получше, то я буду рад его услышать.’

— ‘Не могу сказать, что есть. Но я мог бы помогать больше, если бы ты не скрывал от меня всякое дерьмо без причины.’

— ‘Ой, да ладно, это был великолепный сюрприз.’

— ‘Ты вообще собираешься рассказать, что это за забинтованные ребята?’

— ‘Ну, правда в том, что даже с моими неописуемыми способностями к объяснению, это не просто.’

— ‘Угу.’

— ‘Эта кучка курьеров довольно таинственная. Известно о них не много. Например, никто не знает зачем они делают то, что делают. Мы только знаем, что они делают это уже тысячи лет. И то, что они в этом действительно хороши. Хотя, может немного медленные по современным стандартам.’

— ‘Хм. Ну, а что ты знаешь о них?’

— ‘Мы более-менее знаем как они действуют, но особенности до сих пор неясны. Особенно их движения сбивают с толку. Ты видел, как он только что просто «появился» из ниоткуда, верно?’

— ‘Ага.’

— ‘Они все так делают. Просто могут появиться где захотят, видимо.’

— ‘Похоже на способность Ибая.’

Гарвель приостановился. — ‘Ты прав. Я это вместе не соотнёс. Отклонения всё ещё относительно недавняя наработка в мире. Интересно, это просто совпадение или есть какая-то связь.’

— ‘Думаешь, отклонения и забинтованные ребята как-то связаны?’

— ‘Так, перед всем остальным, я наверно должен упомянуть, что их вообще-то не называют «забинтованные ребята»’

— ‘Почему-то мне трудно в это поверить,’ — сказал Гектор.

— ‘На валганском их в основном называют «залабарам». На моссианском их зовут тёмными ходоками. Или тёмными посланниками.’

— ‘Или забинтованными ребятами.’

— ‘Да, Гектор. Или забинтованными ребятами. Хотя, может их будет проще называть просто Курьерами. Но зарезервируй себе этот вариант. Потому что так он станет особенным.’

— ‘Иными словами, мне нужно зарезервировать Забинтованных Ребят.’

— ‘Ты не перестанешь их так называть, не так ли?’

— ‘А с чего бы?’

— ‘Потому что ты должен быть атрийским лордом, а называть группу древних и таинственных существ «Забинтованными Ребятами» поступок восьмилетнего мальчика играющегося в грязи?’

— ‘...Это действительно хорошее замечание.’

— ‘Я знаю.’

Гектор хотел сказать «Забинтованные Ребята» снова, и видел, что Гарвель только этого и ждёт, но сдержался и выбрал другой вопрос. — ‘Они хоть говорят?’

— ‘Нет,’ — ответил Гарвель. — ‘Насколько знаю, никто из них никогда не говорил.’

— ‘...Немного страшно.’

— ‘Может. Но они никогда не были враждебны. Ни к кому.’

— ‘Или все, кто заметил их враждебность мертвы.’

— ‘Или то крайне маловероятное, что ты сказал, да.’

У Гектора в голове уже появился другой вопрос. — ‘Что это за туманное зеркало?’

— ‘А, так они выбирают, с кем работать,’ — сказал Гарвель. — ‘Я уверен, ты заметил, что Курьер решил ответить только лорду Дуксану. Когда Курьер решает работать с тобой, он просто появляется из ниоткуда и даёт тебе одно из этих зеркал.’

— ‘Хмм. Странно. Как они выбирают людей?’

— ‘Не знаю. Это я и имел в виду, когда сказал, что не знаю, зачем они это делают. Они, похоже, могут выбрать любого, и их причины никогда не были ясны. Это всё очень странно, но действительно похоже, что их тянет к людям с влиянием и властью.’

— ‘Хмм.’

— ‘Чёрт, да один из них может появиться во владении Уоррен и дать одно из зеркал тебе, однажды. Ты становишься довольно знаменитым последнее время.’

— ‘Это, э... это означает, что они работают и с Избавлением тоже?’

— ‘Ага. У них нет известной мне склонности к верности. О, и они могут в любой момент забрать зеркало и перестать помогать тебе.’

— ‘...Звучит как какое-нибудь дерьмо из заговоров. Контроль потока информации или вроде того.’

— ‘Ты не первый, кто так подумал.’

— ‘Ты им веришь?’

— ‘По большей части. Они очень прочно держат позиции, когда разговор доходит до содержания чего-либо в секрете.’

Гектор полагал, что ему стоит принять слова Гарвеля, как есть.

Они шли уже некоторое время, вёл при этом Гарвель, но только теперь Гектор наконец начинал видеть рейнлордов вновь. Это место было как лабиринт, но Гарвель двигался так, будто уже бывал здесь раньше. Не слишком удивительно, в прочем.

Но перед всем этим у него появилось больше вопросов о Курьерах. — ‘Откуда они появились? Они же мумии, верно? Они были людьми?’

— ‘Да, в теории. Мумификация была довольно обычна. В эти дни люди думают, что только королевские семьи и очень богатых людей мумифицировали, но это не совсем верно. Ещё с ними мумифицировали всех, кто на них работал, иногда даже живыми.’

Гектор опустил брови. — ‘Что? Зачем?’

— ‘Потому что традиция, вот зачем. Например, если твоей работой было мыть ноги короля, и он умер раньше тебя, то в некоторых культурах верили, что похоронен ты должен быть с ним.’

— ‘Это... такой пиздец.’

— ‘Такими были древние традиции и религии в мире.’

У Гектора было больше вопросов насчёт Курьеров, но он увидел приближающихся Асада с Корвасом.

— Вы проснулись! — воскликнул Гектор.

— ‘Рад вас видеть,’ — добавил Гарвель.

Асад выглядел довольно болезненным, судя по напряжённости его движений, но он протянул руку Гектору, как только подошёл. — Когда я услышал, что ты сделал для всех, я должен был тебя поблагодарить.

Немного сбитый с толку, Гектор пожал руку. — Что я сделал?

Асад наклонил голову на бок. — Юсефф мне всё рассказал. Ты вывел Продавца из Зала Дюн и спас все наши жизни.

Гектор моргнул. Юсефф всё это время был в сознании?

Но всё это теперь казалось таким нереальным, словно просто сон увидел. Сон. Или кошмар, может.

Гектор не был уверен, что он должен сказать. Обращайтесь? Не, это тупо. Чёрт, как быстро это перерастает в смущение.

Гарвель ему помог. — ‘Обращайтесь.’

Гектор посмотрел на жнеца, но Асад и Корвас засмеялись.

Чёрт.

— ‘Юсефф также провёл нас по нынешнему плану,’ — сказал Корвас. — ‘Нам было интересно, можем ли мы чем-нибудь помочь?’

— ‘Ты спрашиваешь меня?’ — спросил Гарвель.

— ‘Это же твой план, разве нет?’ — заметил Корвас.

Гарвель кивнул. — ‘Полагаю да. И теперь, когда вы упомянули об этом, я надеялся попросить у вас об услуге. Не будете против отправиться в Уоррен первыми? Над землёй, имею в виду.’

— ‘Это можем,’ — сказал Корвас, — ‘но не разумнее ли будет держаться вместе?’

— ‘Наверно, но нам очень поможет кто-то способный открыть дверь, когда мы доберёмся туда. Дверь довольно тяжёлая, и пытаться её сломать будет проблематично.’

— ‘Любопытно.’

— Я понимаю, — сказал Асад. — Я пошлю моё дитя выполнить эту задачу. Боюсь, что я сам могу потребоваться в Подкорке. Кто знает, что там можно встретить.

— ‘И то верно,’ — согласился Гарвель. — ‘Как много, кстати говоря, у тебя детей?’

— Только двое, — ответил Асад. После чего развернулся к дочке, которая стояла всё это время у него за спиной. — Ты слушала?

— Да, эбби, — ответила Джада.

Он положил руку на её плечо. — Отправляйся в Курос и найди своего брата. После чего отправляйся с ним во владение Уоррен и жди меня. — Он снова повернулся к Гектору и Гарвелю. — Можете показать ей, где это?

— ‘Конечно,’ — ответил Гарвель.

Джада их прервала, сказав что-то на валганском, на что Асад ответил на том же языке.

Гектор взглянул на Гарвеля.

— ‘Она спрашивает о своей маме,’ — приватно перевёл Гарвель. — ‘Хочет узнать, нужно ли и её тоже привести в Уоррен. Асад сказал нет. Джада сказала, что если возьмёт брата, то разозлит маму. Асад сказал, что обсудят это позже.’

— ‘Примите мои извинения,’ — обратился Корвас к Гектору и Гарвелю. — ‘Пожалуйста, не сомневайтесь в том, что эта задача будет выполнена.’

— ‘Благодарю за усердие,’ — сказал Гарвель. — ‘Но прежде, чем вы отправите кого-либо во владение Уоррен, есть кое-что, о чём следует упомянуть. Это связано с психическим здоровьем.’

Глава 135. Твой умеренный спуск...

Гектор чувствовал себя каким-то роботом в этой штуке. И не крутым роботом. Роботом, которой едва мог двигаться или функционировать вообще.

— ‘Эта хрень очень тяжёлая,’ — подумал он.

— ‘Потому что ты, фактически, несёшь холодильник на спине,’ — ответил Гарвель.

Звучало примерно правильно. — ‘И как не-слуги должны двигаться в таких костюмах?’ — спросил Гектор.

— ‘Они не должны,’ — ответил жнец. — ‘Их костюмы куда более новые и лёгкие. Но у сэндлордов не хватило на всех. Так что тебе достался старый и хреновый.’

— ‘Отлично.’

— ‘Хех. Радуйся, что у тебя вообще есть костюм. По крайней мере, так ты сможешь увидеть Подкорку.’

Гектор попытался подняться, но неуклюжий костюм слишком сопротивлялся, и он просто неловко опёрся на спину. Он взглянул на Гарвеля через маску своего шлема.

— ‘Просто думай об этом, как о тренировке. Будто ты носишь тяжёлую броню. И качаешь мышечную массу.’

— ‘Для слуг мышцы вообще имеют значение?’

— ‘Вроде того. Если будешь соревноваться в армрестлинге с Димасом, например, и вы оба будете использовать сверхчеловеческую силу, он, наверно, всё равно тебя победит из-за естественной мышечной массы.’

— ‘Хм...’ — Странный пример, конечно, но Гектор не думал об этом раньше в таком плане. Он был под впечатлением, что отжимания и прочее подобное просто трата времени, но теперь полагал, что это не так. Надо будет вспомнить об этом, когда он найдёт время для тренировок.

Он посмотрел в другую сторону комнаты и увидел громадные контейнеры, которые завезли на тележке. Камеры с контролем температуры, это Гектор знал. Гарвель рассказал о них раньше. С таким количество не-слуг, которых нужно провести через Подкорку, некоторых придётся ввести медикаментами в коматозное состояние и упаковать вместе в охладительные контейнеры, как сардины.

Просто спуск в Подкорку займёт немало времени, узнал Гектор. Проход был похожим на проход во владении Уоррен, за исключением только того, что в своём сэндлорды построили рабочий лифт.

Идея была довольно простой, но Гарвель пояснил, насколько технически гениальным был этот подвиг. Одна только дистанция была достаточно проблемной, но добавить к ней тектонические движения и постоянное поддержание, и Гектор понимал, что не стоит спешить с постройкой такого же в Уоррене.

Даже на лифте требовалось несколько дней, чтобы все рейнлорды могли спуститься. Дыра просто была недостаточно широкой, чтобы за раз помещалось больше горсти людей.

Насколько Гектор понимал, лифт не переставая спускал людей вниз почти с тех пор, как рейнлорды оказались Ласточкином Гнезде. А учитывая то, что Гектор и Гарвель присоединились к ним только через несколько дней, бо́льшая часть группы уже ждёт их там.

Гектор забрался в лифт, как только он вернулся, разделив место с Наджирами. Было не особо просторно, особенно в костюме-холодильнике, но, по крайней мере, было место, чтобы сесть. И свет.

Звук похожий на шлифование достиг ушей Гектора, когда лифт дёрнулся и начал спускаться. Шум был довольно тихим, приглушённым его костюмом, посчитал Гектор.

Спуск, по словам Корваса, займёт шесть часов. И, похоже, это считалось быстрым спуском.

Гектор был удивлён увидеть Джаду без костюма. Асад и Имас конечно, но и Джада тоже? Ему было интересно, как давно она уже слуга.

Ну, по крайней мере, у него было полно времени, чтобы донимать Гарвеля вопросами. Он попытался вспомнить все, какие хотел спросить.

— ‘Так, насколько старым я должен быть, что мне не требовался этот костюм?’ — спросил Гектор. — ‘Как слуга, имею в виду.’

— ‘Чистый минимум?’ — уточнил Гарвель. — ‘Восемь лет. Твоя пассивная защита душой будет достаточно сильна, чтобы защищать тебя от жара, хотя ты всё равно будешь потеть как собака. В чём нет смысла, потому что собаки не потеют. Они в основном используют языки для охлаждения. Смысл, в общем, в том, что тебе будет некомфортно даже на восьмом году.’

— ‘Спасибо, что вылил лишние капли информации.’

— ‘Ну, если ты не смеёшься, то учишься. Победа в любом случае, верно?’

— ‘Ага, но я уже — всё равно. Ещё что-нибудь есть, что я должен знать, прежде чем спустимся?’

— ‘О-хо, ага,’ — сказал Гарвель, но засмеялся.

Гектор ждал. — ‘...Итак?’

— ‘Ага.’

— ‘Гарвель, не будь козлом!’

— ‘Хорошо, хорошо. Я всё равно собирался рассказать. Слышал когда-нибудь о скверносмерти?’

— ‘Что?’

— ‘Скверносмерть. Как смерть, только... скверная.’

— ‘О чём ты вообще?’

— ‘Ты мог слышать о них в мифах или легендах.’

— ‘Слово даже не показалось мне знакомым.’

— ‘Мм. Ну, есть небольшой шанс, что мы наткнёмся на одного, так что я, наверно, должен предупредить тебя, чтобы ты не обосрался.’

— ‘...А с чего мне это делать?’

— ‘Потому что они одни из самых опасных и ужасающих существ.’

— ‘О, и это всё?’

— ‘Наверно нужна небольшая предпосылка,’ — сказал Гарвель. — ‘Итак, ты знаешь, что после того, как нормальный человек погибает, его душа отделяется от тела и начинает разрушаться со временем?’

— ‘Ух, да? Я так думаю. Помню, ты говорил что-то о том, что душа становится узником агонии через пару дней.’

— ‘О, хорошая память,’ — похвалил Гарвель. — ‘Технически я сказал «сырой агонии», но мы сейчас не о том. Смысл в том, что у душ есть сила. Как ты видел. Уже много раз. И в процессе человеческой истории абсолютно НЕРЕАЛЬНОЕ количество человек умерло. Каждый оставил за собой душу, маленький пакетик силы. И даже со всеми жнецами мира, пытающимися насколько возможно, иногда мы их пропускаем.’

— ‘Кажется я понимаю, к чему ты ведёшь...’

— ‘Ммхмм. И вот, если мы пропустим несколько душ тут и там, ничего не произойдёт. Это очень грустно и печально, конечно, потому что эти души будут вечно страдать, пока наконец один из нас на них не наткнётся, но за исключением этого, «реальных» последствий не будет.’

— ‘Но?’

— ‘Но, давай скажем... целый город погиб. И при этом рядом нет ни одного жнеца десятилетие, может два. Или даже целый век. Все эти души сидят там. Вся эта сила. Задумайся на секунду, какой это потенциал. Жнец и слуга вместе, всего ДВЕ души, но дать им время синхронизироваться? Всего две становятся практически непреодолимы.’

— ‘Оу...’

— ‘Со временем, даже без связывающего их жнеца, все эти души срастутся. Это словно будет плавильный котёл, питаемый всем этим теплом «сырой агонии», которую я упоминал. Их общие страдания постепенно соединят их вместе. Так и рождаются скверносмерти.’

— ‘Чёрт...’

— ‘А теперь, целый город был уничтожен и полностью забыт, даже жнецами? В истории такое редкость. По крайней мере, на поверхности. Сверху было всего несколько скверносмертей, вот почему их считают мифом. Но в Подкорке... не настолько мифом.’

— ‘Почему?’

— ‘В прошлом в Подкорке было много изолированных мест. Общение и путешествия были настолько трудными, что люди просто этим не занимались. По факту, я уверен, что такая проблема до сих пор существует в большом масштабе. Развивающиеся технологии делают их всё проще и проще, но всё же. Мы говорим о сплошном камне, который настолько обширен, что человек может потратить всю жизнь на постройку туннеля к другой сторон и всё равно умереть от старости раньше. А что происходит, когда случаются обвалы? Которые, кстати говоря, там частое явление.’

— ‘Так ты хочешь сказать, что в Подкорке кучи этих скверносмертей?’

— ‘К несчастью да. Сейчас, полагаю, их там тысячи.’

— ‘Насколько... э... насколько именно они опасны?’

— ‘Зависит от того, сколько душ послужили для его рождения и насколько они стары,’ — ответил Гарвель. — ‘Но, говоря в целом, если ты встретил одного и тебя не зовут Серман, то просто беги.’

— ‘Серьёзно? Они настолько сильные?’

— ‘Потенциально да. И нет способа узнать их силу, пока по шею не погрузишься в сражение с ними, где уже сможешь оценить. Но есть и хорошие новости.’

— ‘Правда? Некоторые из них дружелюбны?’

Гарвель засмеялся. И продолжил смеяться. — ‘Ах... нет.’

— ‘Блядь.’

— ‘Хорошая новость в том, что они по-настоящему опасны, если ты их разозлишь.’

— ‘В каком смысле?’

— ‘В таком, что не зли их.’

— ‘Ага, это я понял. То есть, скорее... как именно мне их не злить?’

— ‘Ну, не атакуй их.’

— ‘Не сказал бы, что планировал.’

— ‘А ещё тебя не должны звать Гектор. Они это ненавидят.’

— ‘Гарвель.’

— ‘Не, Гарвели их полностью устраивают.’

— ‘Пожалуйста, прекрати.’

— ‘Задай хороший вопрос и может я прекращу.’

— ‘Аргх. Хорошо. Так... если мы не станем их атаковать первыми, они не станут нас трогать?’

— ‘Нет-нет-нет. Если они почувствуют нас, то попытаются выбить из нас всё дерьмо. Но, будут делать это только в полсилы, в этом смысле.’

— ‘Я больше не понимаю.’

— ‘Со скверносмертями дело в том, что покуда ты им не противодействуешь, они просто тебя прихлопнут. Как собака отгоняет жужжащих мух. Так в принципе скверносмерти нас и видят, полагаю. Раздражающими жуками.’

— ‘Хмм.’

— ‘Они кстати говоря похожи на животных во многих смыслах. Даже несмотря на то, что возможно самые смертоносные существа в мире, они не обязательно угроза человечеству.’

— ‘Нет? А не могут они просто забрести в город и убить там всех?’

— ‘Могут, этого все и боятся, но если отталкиваться от истории, такое событие огромная редкость.’

— ‘Да? Почему?’

— ‘Ну, например, потому, что они обычно не много бродят. Просто висят на своей территории. И уничтожают всех, кто подбирается близко.’

— ‘Хм...’

— ‘К несчастью, их территории могут быть довольно огромными. В эти дни, кстати, Сай-хи посвящает много ресурсов на слежение за передвижением скверносмертей и защитой городов от них. Авангард тоже немного помогает, временами сам Серман, насколько понимаю.’

Гектор даже не мог представить, каким было бы сражение между скверносмертью и слугой уровня императора. — ‘Блин...’

— ‘В любом случае, смысл в том, что не стоит атаковать скверносмерть, даже если делаешь это защищаясь. Потому что тогда скверносмерть на тебя разозлиться и погонится за тобой. А тебе никогда не захочется быть преследуемым скверносмертью. Никогда.’

— ‘Они очень быстрые или вроде того?’

— ‘Да. Но ещё они никогда не сдаются. Они последуют за тобой хоть на другую сторону планеты, если придётся.’

— ‘Хмм.’ — Гектор задумался. — ‘Это странно.’

— ‘Что странно?’ — спросил Гарвель.

— ‘Ну, ух... то есть, если ты уйдёшь достаточно далеко, не должны ли они сдаться? Вроде, как если ты покинешь их... радиус чувств... или как его? Они ведь не будут знать, куда следовать дальше, верно? Так, откуда они будут знать, как преследовать, если не будут знать где ты?’

— ‘Думаю, проблема в их «радиусе чувств», как ты это назвал. Как только скверносмерть запомнит твою душу, то сможет выследить, куда бы ты не отправился.’

Гектор опять задумался. — ‘Нет, в этом нет смысла.’

Гарвель посмотрел на него. — ‘Что ты имеешь в виду?’

— ‘Ну, раньше ты сказал, что если они нас почувствуют, то попытаются убить. Так, если их радиус чувств тянется на полпланеты, они должны чувствовать тонны людей.’

— ‘Нет, когда я сказал это, я имел в виду «почувствуют на своей территории». Я уверен, что их способность чувствовать души выходит за пределы выбранной территории. Тот факт, что обычно они держатся подальше от городов, тому подтверждение.’

— ‘Если ты это имел в виду, то должен был так и сказать. Как я должен понимать все эти твои любимые объяснения, если ты говоришь не то, что имеешь в виду?’

— ‘Хорошо, Капитан Педантизм, успокойся. Я извиняюсь.’

— ‘Извинения не приняты.’

— ‘Вау, Гектор.’

Он чувствовал, как сверхчеловеческая сила начинает заканчиваться. Ему она была нужна только для того, чтобы забраться в лифт. Он, однако, начал замечать, что теперь, когда энергичность заканчивалась, она не оставляла его таким измученным как раньше. Наверно его тело наконец начало привыкать. Откровенно говоря, он думал, что никогда не привыкнет.

Другой вопрос выскочил в его голове. — ‘Так, ух... ещё какие-нибудь ужасные адские звери Подкорки, о которых мне стоит знать?’

— ‘О, определённо. Пара даже сравнима с скверносмертями, на самом-то деле.’

— ‘Ты серьёзно? Кто?’

— ‘Големы, например. Каменные звери.’

— ‘Каменные, блядь, звери?’

— ‘Именно так. Громадные чудовища из сплошного камня.’

— ‘То есть куча камней удерживаемая вместе душой?’

— ‘Нет, у них нет душ.’ — Гарвель приостановился с задумчивым выражением лица. — ‘Или, по крайней мере, не совсем.’

— ‘Тогда как...?’ — Гектору потребовалась секунда, чтобы найти вопрос, который он хотел задать. — ‘Что? Тогда как они живут?’

— ‘У них нечто, что функционирует как душа, по крайней мере для них. Мы называем это «рвение». Или «сила планеты». Потому что из неё они приходят. Они как обычные души, но гораздо сильнее.’

Глаза Гектора широко раскрылись, пока воображение пестрило мыслями. — ‘...Мне кажется, что ты должен был ещё давно рассказать мне об этом.’

— ‘Не. Какой был бы смысл?’

— ‘Я... ну, я имею в виду...’ — Он не сумел найти слов.

— ‘В любом случае, големы очень сильные. В прочем, они довольно покорные, так что обычно из-за них волноваться не нужно. По факту, иногда известные случаи, когда големы защищали людей.’

— ‘Серьёзно?’

— ‘Ага. Но ты знаешь, о чём нужно волноваться? Черви.’

Гектор поднял бровь под своим костюмом. — ‘Черви?’

— ‘Угх. Черви худшие. И у них тоже рвение, и они определённо НЕ дружелюбные.’

— ‘...Черви? Как червяк может быть опасным?’

— ‘О, невинное дитя. Черви на поверхности безвредны. Худшие из них паразиты, которые, стоит отметить, не забавные. Но в Подкорке... ох... К счастью, реально большие редкость.’

Гектор почти боялся спросить. — ‘О насколько больших мы сейчас говорим?’

— ‘Назови самое большое животное, которое знаешь.’

— ‘Ух... слон?’

— ‘Больше.’

— ‘Нет, стой, э. Синий кит.’

— ‘Больше. Ну, вернее длиннее. Может не тяжелее. Да, синий кит подходящее сравнение. Они одинаковых размеров.’

— ‘Как такое возможно?’ — спросил Гектор. — ‘То есть, что они едят?’

— ‘Всё.’

— ‘Аргх...’

— ‘Включая людей и жнецов.’

— ‘АРГХ.’

— ‘О, есть и круче. Некоторые могут генерировать электрический ток такой силы, что способны метнуть молнию. Или кислоту. Или молнию И кислоту, которая может при этом гореть. И их тела грязные, скользкие и адово прочные, из-за рвения.’

— ‘Ладно, тогда... между червями и скверносмертями, кто хуже?’

— ‘Черви, без вопросов,’ — ответил Гарвель. — ‘Как я и сказал, пока их не разозлишь, скверносмерти просто сильно ударят, пока ты проходишь мимо. Опасные, конечно, но ты можешь просто убежать. Черви, однако, эти ублюдки погонятся за тобой. И они не медленные. Они могут перемалывать целые города, съедая всё.’

— ‘Хмм. Но в отношении уровня силы или как его там, разве скверносмерти не сильнее червей?’

— ‘Не обязательно. Сильнейший червь может без проблем сразиться со скверносмертью. Но они невероятно редкие, по крайней мере были редкими. Полагаю, сейчас они могли вымереть, но я сомневаюсь.’

— ‘Хм...’

— ‘Знаешь, именно благодаря убийству червей Серман стал знаменит,’ — сказал Гарвель. — ‘Изначально, то есть.’

Гектор моргнул.

— ‘Видишь ли, прошлый лидер Авангарда был убит червём, возможно самым опасным из всех когда-либо живших. Помню, они назвали его Нла Эруджедже. «Великий Ужас». К тому моменту Серман уже был известен как убийца червей, но в те дни было много таких воинов. Но этот был чем-то иным. Другим уровнем. Зверь, который убил самого могущественного слугу в мире? Все в Подкорке жили со страхом перед этой штукой. Прославленные воины один за другим проигрывали ему, и зверь становился только сильнее с каждым разом.’

— ‘Вау... то есть, он мог, вроде как, поглощать их силы или что?’

— ‘Более-менее да. Вот, что делает червей особенно опасными. Больших, по крайней мере. Слизь, покрывающая их тела, как опасный клей, который медленно переваривает всё, что в них застряло, позволяя червям поглощать всё, что касается их тел.’

— ‘Это... звучит ужасно.’

— ‘Это и есть ужасно.’

— ‘И Серман убил сильнейшего из всех?’

— ‘Да, убил.’ — Прошла секунда, и Гарвель добавил, — ‘Спорно, но возможно сильнейшего.’

Гектор колебался со следующим вопросом. — ‘Есть... вроде, настолько же сильный, но всё ещё живой?’

— ‘Нет, насколько знаю,’ — ответил Гарвель.

Звучало не настолько убедительно, насколько хотелось бы Гектору услышать.

— ‘Если бы такой существовал, полагаю, Избавление или Авангард начали бы кампанию по его убийству. Но наверняка никогда не узнать.’

— ‘Постой, Избавление тоже с ними сражается?’

— ‘О да. И Моргунов и Дозер известны за охоту на червей.’

— ‘Зачем им это? Разве черви фактически не делают их работу?’

— ‘Не могу сказать, что полностью понимаю их мотивацию,’ — заметил Гарвель. — ‘Но нет ничего немыслимого в том, что Избавление будет защищать собственные интересы. Черви не выбирают стороны, и невозможно нормально воевать, когда может появиться громадный склизкий монстр, раздавить твою крепость и сожрать ресурсы.’

— ‘Думаю, в этом есть смысл.’

— ‘Плюс, я уверен, они хотят их изучать. Если говорить о сумасшедших учёных, то Моргунов на первом месте пьедестала. Или это просто то, что я слышал.’

Гектор мрачно нахмурился. — ‘Ты полон успокаивающих мыслей сегодня.’

— ‘Ещё некоторые черви оставляют за собой след токсичной грязи, делая места необитаемыми на десятилетия.’

— ‘Угх...’

— ‘Ладно, хорошо, хочешь успокаивающего? Я видел, как голем выбивает из червя всё дерьмо. Это было восхитительно.’

— ‘Правда? Ты видел? И не лжёшь мне как сволочь?’

— ‘Да, правда. Голем защищал маленькую деревню. И эта же маленькая деревня стала большим центром туризма. Люди собрали высохшую шелуху с червя и сделали из неё монумент. Голем тоже остался там, продолжая всех защищать.’

— ‘Это удивительно.’

— ‘Видишь? Успокаивать я могу.’

— ‘Я это ценю.’

Внезапно Гектор понял, что он потеет. Увеличение температуры было достаточно постепенным, чтобы подкрасться к нему незаметно, и ему неожиданно напомнили, зачем на нём этот громоздкий костюм.

— ‘Мне включить эту штуку?’ — спросил Гектор.

— ‘Ага, давай,’ — сказал Гарвель.

Гектор повернул ряд переключателей на груди и нажал кнопку в центре. Блок охлаждения на его спине рёвом пришёл в жизнь, достаточно громко, чтобы Гектор чуть не отпрыгнул, и через несколько секунд перешёл на лишь немного более тихое гудение, будто за его спиной постоянно рычала собака.

Работало, кстати. Блин, работало. Он словно нырнул в ледяную воду. Поначалу такое облегчение, но потом он решил пару раз повернуть ручку на груди. Температура в костюме постепенно пришла к комфортному уровню.

Когда лифт наконец начал замедляться, Гарвель пробудил в нём энергичность, чтобы Гектор мог встать.

Лифт замедлился до чуть ли не ползка, после чего остановился. Полукруглые двери открылись в стороны, и Гектору увидел толпу из пришедших раньше. Гектор с остальными вышли и присоединились к толпе ожидающих рейнлордов.

Его костюм притянул немалую долю внимания. Он заметил, что шум прервал несколько разговоров, так что попытался держать дистанцию между собой и всеми остальными.

Гарвель, конечно, последовал. — ‘Знакомые ощущения,’ — приватно сказал жнец, с намёком на смех.

— ‘Что ты имеешь в виду?’ — спросил Гектор.

— ‘Ты один, пока остальные дети веселятся.’

Гектор нашёл скамейкообразный камень и с лязгом на него сел.

— ‘Извини,’ — сказал жнец. — ‘Если бы я понял, что это случится, мог бы не согласиться на то, чтобы ты носил эту штуку.’

— ‘Думаю, я буду в порядке, Гарвель.’

— ‘Ох, правда? Вы только посмотрите, господин Хорошо-Адаптирующийся.’

Гектор тихо фыркнул смехом. — ‘Заткнись.’

— ‘Ты мне больше нравился, когда едва мог разговаривать с людьми.’

Гектор потряс головой. — ‘Что?’

— ‘Ты меня слышал. По факту, тебе стоит попытаться возвращать эту свою старую часть, время от времени, дабы ты не забыл, как это делается.’

— ‘О чём ты вообще? Я честно не понимаю.’

— ‘Гектор, послушай меня. Эта твоя старая застенчивость может оказаться очень полезна однажды.’

Гектор просто моргнул, не понимая его. Он ничего тупее в жизни не слышал.

— ‘Не смотри на меня так. Гектор, кроткую личность можно использовать для обмана людей.’

— ‘Что?’ — сказал он вновь.

— ‘Ты можешь её стратегически использовать,’ — ответил Гарвель. — ‘Подумай об этом. Ты можешь намеренно вызывать у людей неверное впечатление. Заставлять их думать, будто ты не знаешь, что делаешь, будто ты не желаешь соперничать, будто ты не угроза. Заставлять их тебя недооценивать, иными словами.’

— ‘...Знаешь, обычно я знаю, когда ты шутишь, а когда нет. Но сейчас я просто сбит с толку.’

— ‘Гектор, ты разве не понимаешь? Если ты сможешь покорить силу застенчивости в себе, мы с тобой сможем править этим доверчивым миром.’

— ‘Ладно, Гарвель. Пожалуйста, заткнись на хер.’

Жнец засмеялся. — ‘Я только наполовину шучу. Часть меня уверена, что это сработает. Если ты обточишь своё актёрское мастерство, конечно.’

— ‘Что, прости? Я не мог просто притворяться! Я никогда не притворялся!’

— ‘Я такого и не говорил. Но ты можешь взять этот опыт и повернуть его в притворство, в этом мысль. И тогда мы сможем одурачивать людей.’

Часть Гектора хотела по-настоящему разозлиться на Гарвеля. Это всё ещё была больная тема для него, уж точно, но он знал, что жнец не имел в виду ничего больного. Так что, он просто вздохнул. — ‘Я не хочу обманывать людей, Гарвель.’

— ‘Прости, ЧТО?’ — сказал жнец. — ‘Ты не хочешь обманывать людей? ТЫ? Парень, который обманул Продавца Смерти, и спас этим сотни рейнлордов?’

Гектор открыл рот, чтобы возразить, но понял, что не может.

— ‘А, я понял,’ — продолжил Гарвель. — ‘Ты сейчас пытаешься провести МЕНЯ. Что ж, это не сработает! Я слишком умный!’

— ‘Это не — я не...’ — Гектор не нашёл слов и в итоге просто засмеялся.

— ‘Обойдёмся без шуток, молодой человек.’

— ‘Я не, ух — я имел в виду, ах... аха... я не знаю, что тебе сказать...’

— ‘Угу.’

Последовала неловкая тишина.

Гектор не знал, как сказать, что он хотел сказать. Он уже говорил Гарвелю, что всё дело с Продавцом Смерти казалось каким-то безумным сном, но он не знал, что ещё можно рассказать насчёт этого. И Гарвель настолько же не знал, насколько и он, по-видимому.

Задержавшаяся тишина вернула разум Гектора к Расаласэду, к тому, что древний сэндлорд с ним сделал. «Закалил» его душу. Что бы это ни значило. Должна быть в этом связь с тем, что произошло с Продавцом. Разве нет?

— ‘Эй, ты медитируешь?’ — спросил Гарвель.

— ‘Ух... ну, я думал об этом.’

— ‘Ладно, тогда я поболтаю с Корвасом. Дай мне знать, если будет прогресс.’

Гектор кивнул и проследил за тем, как жнец улетел. Он точно завидовал способности Гарвеля так быстро заводить друзей. Из-за жнеца это казалось таким простым, будто самым естественным в мире. Но, опять же, наверно так и было.

Всё равно, временами Гарвель казался слишком сильным в этом. Не избежало внимания Гектора и то, сколько их «альянсов» было заключено благодаря его планам или старым связям. Это заставляло задуматься Гектора о том, нет ли у Гарвеля какого-нибудь великого мотива, о котором он ему ещё не рассказал.

Просто ещё один вопрос на потом, решил Гектор.

Он попытался сфокусироваться.

По правде говоря, частично он боялся этого, боялся результата «закалки» Расаласэда. После первых нескольких попыток использовать способность, Гектор, наверно, не позволял себе уделять столько времени на тренировки, сколько следовало. Было трудно не беспокоиться о том, что его способность исчезла насовсем, что его железо не вернётся, и чем больше он думал об этом, тем более обескураживающей становилась эта мысль.

Но сейчас не было ничего. Не было никаких отговорок в этот момент. Не было гражданских нуждающихся в помощи или встреч, в которых он должен был участвовать. Не здесь, не снизу.

Поэтому он успокоил своё дыхание и начал искать в разуме то знакомое чувство, неописуемое ощущение, которое он всегда чувствовал призывая своё железо. Оно было таким странным. Он никогда раньше не задумывался о нём, до тех пор, пока оно не начало появляться без металла.

Это было неудобно, так пусто. Ещё одна причина, по которой он не хотел продолжать эти попытки. Ему не нравилась эта пустота.

Но он должен игнорировать эти чувства, он знал. Должен идти вперёд. Его сила была там. Должна быть.

Может, он идёт по неправильному пути. Может, концентрироваться сильнее не ответ. Может, ему нужно было медитировать глубже. Как когда он впервые встретил Расаласэда. Тогда всё определённо чувствовалось как-то иначе.

Попытаться стоило, полагал он.

Гектор снова очистил свой разум. Больше никаких мыслей. Никаких тревог. Никаких людей, способностей, даже себя. И тогда он вспомнил его: чувство неизмеримой громадности, которое он почувствовал перед тем, как встретил Сухого Бога. Словно плыть в бесконечном пространстве, медленно поглощаться собственным чувством незначительности.

Затем, сквозь вечную тьму прошёл необъятный звон. Дрожь. Свет. Всё сразу, всё связано.

Этого было достаточно, чтобы напугать Гектора, выбросив его из медитации полностью, и он посмотрел на толпу рейнлордов. И нескольких сэндлордов. Гектор обнаружил, что первым он сфокусировался на Асаде Наджире. Эпицентром этого звенящего света, чувствовал Гектор, был Асад, стоящий прямо там, словно это было реально.

Или, это было реально?

И тогда Гектор понял. Это были осколки. Гектор почувствовал их присутствие, даже их точное место. Гектор вернул их Асаду после сражения в Зале Дюн, и теперь Асад их нёс, во внутреннем кармане большой сумки на его плече, если точно.

Гектор просто... знал, где они были. Словно он сам их туда положил, словно он мог почувствовать их прямо сейчас сквозь плотную ткань сумки.

Поняв всё это в быстро пронёсшейся последовательности, Гектор мог только уставившись смотреть. Он не был уверен, что делать с этим знанием, но это было немного тревожным. Значит, он мог находить Осколки Сухого Бога. Была этому какая-то причина? Более того, можно ли было это как-то использовать?

Не похоже.

Постойте. Он почувствовал что-то в левой руке. Внутри его костюма он что-то почувствовал. Знакомая... пыль. Или порошок.

Он моргнул ещё раз. Руки были закрыты костюмом, так что прямо на них он посмотреть не мог, но надежда забурлила в его груди, когда он представил, чем это может быть. Он сконцентрировался и точно, чувство пыли исчезло, затем появилось, исчезло снова.

Точно, он уже мог делать пыль, но только если сильно концентрировался. В этот раз он даже не думал. Может, это прогресс? В любом случае, этого было достаточно для надежды.

Не было смысла останавливаться на этом, решил он. И толкнул сильнее. Он хотел кусок металла на его руке, вне костюма в этот раз.

Но получил больше, чем просил.

Целый щит материализовался в одно мгновение и упал на его левую руку, с неожиданным весом, после чего брякнулся на землю. Даже в своём громадном костюме, Гектор отпрыгнул из чистого удивления.

Момент тишины в оцепенении задержался и затем Гектор засмеялся. — ‘Гарвель!’

Жнец поспешил обратно, быстро заметив работу Гектора на земле. — ‘Воу. Что это тут у нас?’

Гектор посмотрел на щит. Он был более чем знакомым. Вертикальные полосы. Более тёмный цвет. Это был металл, несомненно. Но это не было железо.

Неверие ударило, и Гектор нахмурил взгляд. — ‘Не может быть...’

— ‘Это то, о чём я думаю?’ — спросил Гарвель.

Гектор махнул левой рукой и щит исчез. Гектор всё ещё не мог в это поверить. Ещё один взмах рукой и щит появился, в этот раз удобно оставшись в его руке. — ‘Гарвель...’

— ‘Ты можешь материализовать щит Хакка,’ — сказал жнец, звуча настолько же шокированным, насколько себя чувствовал Гектор.

Гектор не мог сопротивляться улыбке, растянувшей его губы. Он заставил щит исчезнуть и затем создал вновь. Это действительно было правдой.

Глава 136. Твоя обновлённая сила...

— ‘Сделай ещё что-нибудь,’ — сказал Гарвель.

— ‘О, э...’ — Гектор моргнул, пытаясь думать. Он махнул правой рукой, пытаясь сделать первое, что пришло ему на ум. Металлическая скамейка, той же формы, что и каменная, на которой он только что сидел.

И действительно, скамейка появилась. Но она была не такой, как щит. Конечно, свет был довольно тусклым в этом месте, но Гектор был уверен, что он смотрел на железо в этот раз. Слегка более светлое, серое и простое. И знакомое, в странном плане. Ему словно не нужно было смотреть на него, чтобы понять, что это железо.

— ‘Хмм,’ — прогудел Гарвель.

Гектор был сбит с толку, по меньшей мере. Он уничтожил скамейку и попробовал создать что-нибудь ещё. В этот раз это был большой куб, высотой с человека. И он тоже оказался железным, Гектор знал. Он уничтожил и попытался вновь, но результат был таким же.

— ‘Постой,’ — сказал Гарвель прежде, чем Гектор попытался ещё раз. — ‘Попробуй в этот раз сперва уничтожить щит.’

Гектор так и сделал, но ничего не изменилось. У него продолжало получаться железо.

— ‘Продолжай пытаться,’ — сказал Гарвель.

Железо, железо, и больше железа. И тогда опять щит. И больше железа. И снова щит.

Гектор был потерян. Что за хрень случилась с его способностью? Он будто мог контролировать её только некоторое время.

— ‘Это твои руки,’ — оценил Гарвель.

— ‘Что?’

— ‘Ну. Технически, это не твои руки, на самом деле. Наверно это что-то подсознательное, занявшее сторону твоего мозга. Но смысл в том, что когда ты используешь правую руку, то делаешь железо, а когда левую, то металл щита Хакка.’

Гектор моргнул и уставился на свои руки. — ‘Я не понимаю...’

— ‘А я понимаю. Мы думали, что щит Хакка был уничтожен, но нет. Расаласэд его поглотил и вернул обратно тебе. Теперь ты можешь материализовать его из ничего. Наверно это он имел в виду, когда говорил про «подарок». Хмм. Он сказал, что почувствовал «остаток» твоей души. Наверно, эффект того, что ты его использовал. Тогда, полагаю, он понял, что щит принадлежит тебе.’

— ‘Но... этот щит... то есть, из чего он вообще сделан?’

— ‘Тёмные вертикальные полосы – карбид вольфрама,’ — вспомнил Гарвель. — ‘Остальная часть щита комбинация слитков стали и титана. Или, по крайней мере, так сказала Сазандара.’

— ‘Значит...’ — Это только сильнее запутало Гектора. — ‘Значит, я теперь могу материализовать всё это?’

— ‘Похоже.’

— ‘Но, э... что?’

— ‘Хмм. Попробуй сделать что-нибудь левой рукой. Что-то, что НЕ будет щитом.’

Немного нерешительно, Гектор сделал. Его рука напряглась в форме когтей, он сконцентрировался, и сразу получил результат своей материализации.

Тот же самый щит.

Гектор нахмурился. Он уничтожил его и попытался снова, но результат был тот же.

— ‘Что ты пытаешься сделать?’ — спросил Гарвель.

— ‘Просто коробку.’

— ‘Хмм. Значит, ты можешь делать только щиты.’

— ‘Думаю да.’ — Он попытался снова, чтобы просто убедиться, но действительно, изменений не появилось. Единственным, что он мог материализовать левой рукой — или левой половиной своего мозга, скорее — был щит. Хакков щит.

Это было немного разочаровывающим, по меньшей мере. И продолжив пытаться, он обнаружил, что и второй щит создать он тоже не может. Объём его новой силы материализации был точно размером с щит, решил Гектор. Он даже пылинки после не мог создать.

— ‘Ну, это определённо странно,’ — сказал Гарвель. — ‘Я никогда не слышал, чтобы кто-то мог добавить что-то к способности материализации таким способом.’

— ‘Никогда?’

— ‘Я бы не думал, что это возможно, если бы не увидел, как это делаешь ты.’ — Он почти смеялся. — ‘Расаласэд... спустя все эти годы, что за монстром он стал?’

У Гектора всё равно начинали появляться сомнения. Он повернул щит в своих руках, осмотрел сверху, снизу. Действительно, выглядел в точности, как щит Хакка. Но точно ли он идентичен? Во всех отношениях?

У Гарвеля, похоже, появилась та же мысль. — ‘Интересно, насколько он силён,’ — сказал жнец. — ‘В нём всё ещё есть упрочнение душой Аббаса?’

Если бы он мог коснуться его голой кожей, то вопрос получил бы ответ, но, к несчастью, костюм был на пути. И, наверно, снимать его было поздновато, решил он.

— ‘Дадим Асаду подержать щит,’ — предложил Гарвель.

— А, хорошая идея, — сказал Гектор вслух, хотя голос мог потеряться за шумом костюма. Он поднялся и пошёл к сэндлорду, который заметил его приближение и решил сам пойти к нему на полпути.

— Что-то случилось?! — спросил Асад за рокотом.

Гектор протянул ему щит и позволил Гарвелю объяснить.

Не много времени ушло, чтобы Асад понял, что они имеют в виду. Он взял щит, несколько мгновений задумчиво на него смотрел, после чего уставился на Гектора с Гарвелем.

— ‘Не чувствуешь себя иначе?’ — спросил Гарвель.

Асад взглянул на Корваса.

— ‘Он чувствует себя вполне нормально,’ — ответил за него жнец. — ‘Как и я. А не должен ли я быть им затронут?’

— ‘Должен,’ — сказал Гарвель. — ‘Хмм...’

— ‘Проверим на Джаде.’ — Корвас быстро улетел, вскоре вернувшись с ней.

Она казалась немного озадаченной происходящим, но всё равно взяла щит.

Все ждали, но ничего не произошло.

— ‘Любопытно,’ — сказал Гарвель. — ‘Не против помочь нам проверить его прочность?’

— ‘Вовсе нет,’ — согласился Корвас.

Вместе они ушли по маленькой тропе, желая прибавить дистанции от остальной толпы. Они нашли изолированное, но всё равно хорошо освещённое место возле скамейки, где сидел Гектор. Широкий коридор был справа, но никто его не использовал.

И Гектор приостановился, неожиданно заметив, что он ещё не видел никого, за исключением рейнлордов и семьи Асада. Ему стало интересно, когда он сможет увидеть жителей Подкорки. Или, по крайней мере, людей «поверхности». Он больше не был уверен, что считается «нормальным».

Он вытолкнул мысль из своего разума и поставил щит, оперев его на стену. Гектор отступил и решил использовать тот же коридор, который использовал раньше. Сам он был не очень обеспокоен тем, что может пораниться, конечно, но решил, что костюм может оказаться повреждён. Использовав угол как укрытие, Гектор высунул голову, чтобы посмотреть за работой Асада.

Лорд Наджир начал с простого. Сложил руки вместе и затем развёл их в стороны, материализовав огромное копьё сплошного кварца, которое схватил обеими руками, пока оно продолжало расти.

С одним глубоким вдохом и капелькой сверхчеловеческой силы от Корваса, Асад крепко схватил копьё правой рукой и метнул со всей силы.

Он влетело точно в щит и разлетелось во все стороны, несколько осколков даже полетели в Гектора, использовавшего укрытие на полную.

— ‘Оно было усилено душой?’ — спросил Гарвель.

Гектор снова выглянул и увидел подтверждающий кивок Асада. Глаза Гектора вернулись к щиту, на котором было не больше, чем царапина.

Он не удержал небольшую улыбку.

Асад попытался вновь, в этот раз расплавленным кварцем, также усиленным его душой. Кварц разбрызгался о щит с паром и шипением. Асад подержал его так некоторое время, прежде чем уничтожить, и они обнаружили, что немного камня вокруг щита расплавилось, но сам щит остался в идеальном состоянии.

Асад нахмурился.

— ‘В его защиту,’ — сказал Корвас, — ‘он всё ещё уставший.’

Гарвель наверно хотел возразить, решил Гектор, но жнец себя удержал.

Гектор увидел нескольких рейнлордов, присоединившихся к Асаду, без сомнений заинтересовавшихся происходящим. После короткого разговора, некоторые из них тоже решили попытаться.

И попытка за попыткой, слуга за слугой, результат был тем же. Это быстро переросло в соревнование, со всё большей и большей очередью рейнлордов, пока, спустя продолжительный отрезок времени, претенденты закончили пытаться и вместо этого начали искать себе представителей.

И нашли Димаса Сиболта.

Видимо мужчина не хотел тратить ничьего времени, он сразу слился с Изиолом, пробудив Пан-Мок. Гектор видел, как свет вокруг всего его тела искажается и изгибается, как видели и все остальные, судя по тому, что все отступили от него.

Гектор едва ли увидел атаку Димаса, но точно услышал её, словно град пуль без звука самой стрельбы, каждая из которых вонзилась в щит.

Через мгновение Димас сдался и Гектор потянул шею, чтобы посмотреть. В щите оказались всего две маленькие дырочки, хотя вмятин было полно. Но тогда и они исчезли, сплавившись, словно ничего и не было.

В целом, Гектор ожидал увидеть больше урона. Как и Димас, похоже.

— ‘Не будь таким разочарованным,’ — сказал Корвас. — ‘Учитывая то, что ты моложе Асада, это очень впечатляет.’

Гектору было интересно, попытается ли кто-нибудь ещё. Он заметил наблюдающего за происходящим лорда Сальвадора и нескольких людей, упрашивающих его попытаться, но мужчина просто махнул рукой.

Спокойствие вернулось в толпу рейнлордов, пока они искали другого претендента.

Лорд Юсефф Элрой вышёл вперёд.

Он всё ещё выглядел ужасно, словно вообще не спал, и даже Асад положил руку ему на плечо, словно говоря, что это не обязательно.

Они обменялись несколькими словами, которые Гектор не мог услышать, после чего тревога Асада видимо утихомирилась.

Юсефф слился с Аксиолисом, пробудив Пан-Форма. Он положил руки близко друг к другу, словно держал невидимый мяч, и тогда пар начал вырываться из них. Он извергнулся во все стороны, достаточно громко и свирепо, чтобы многие рейнлорды решили отступить ещё дальше.

И медленно сфера мчащейся воды образовалась. Вода крутилась с такой скоростью, что поднялся вой из-за ветра.

Гектор пристально наблюдал. Он видел, как Юсефф уже делал это раньше, в сражении с Кастером Эгмондом. Теперь она казалась стабильнее и, наверно, меньше, хотя может, Юсефф сдерживался.

И тогда сфера полностью исчезла. Была безвредно уничтожена Юсеффом. На момент Гектор был озадачен, пока разбрызгивающийся взрыв не появился через мгновение, появившись прямо на щите.

Удар был таким сильным, что встряхнул громадную комнату и чуть не сбил Гектора на задницу. Ручьи воды разлетелись во все стороны, прежде чем рассеяться моросью, и на несколько секунд в пещере начался дождь. В прочем, вода быстро превратилась в пар.

Глаза Гектора метались в поисках щита, но больше его не было видно. Он вышёл из-за своего угла, чтобы посмотреть поближе и спустя некоторое время он нашёл щёпку его останков. Кусочек острого низа, он был вполне уверен.

И кусочек неуклонно восстанавливался, заметил он, но сравнимо медленно. Взмах его левой руки, и щит практически мгновенно принял свою изначальную форму.

Гарвель подлетел к нему. — ‘Ну, это было информативно.’

— ‘Ага,’ — сказал Гектор. — ‘Он определённо такой же прочный, как и раньше. Но восстановление кажется теперь немного избыточным.’

— ‘И невозможность материализовать ничего иного правой половиной мозга может оказаться проблематична.’

— ‘То есть левой половиной?’ — уточнил Гектор.

— ‘А? Нет, вообще-то нет. Правая сторона твоего мозга контролирует левую сторону тела. И наоборот.’

Гектор наклонил голову. — ‘Правда? Но это не логично.’

— ‘Знаю, точно ведь, а? Эволюция должна разобраться со своим дерьмом.’

Гектор наклонился и поднял щит. Он подержал его перед собой, повернул, осмотрел ещё раз.

— ‘Мы всё ещё не знаем, может ли он усиливать твою пассивную защиту душой,’ — сказал Гарвель. — ‘Полагаю нет, поскольку Асад ничего не почувствовал, но также полагаю, что теперь это может работать только для тебя.’

— ‘Хмм.’

— ‘Наверно нет, в прочем. И это не лучшее место для проверки.’

Гектор продолжил смотреть на щит, но мысли его начали уплывать. Намёк на идею появился где-то вдали. Она ещё не полностью сформировалась, но что-то там точно было, чувствовал он. Что-то, о чём он почти забыл в материализации, но что-то, что теперь может оказаться важным. Он прищурился, роясь в своих мозгах, пытаясь зацепиться за эту мысль раньше, чем она ускользнёт.

И тогда он её поймал.

Он моргнул, глаза сдвинулись, мозг работал, оценивал идею дальше. Было ли это теперь возможно? Наверно нет. Может, есть какие-то новые ограничения, о которых он просто не знает. Хмм.

Но всё же. Если это было возможно...

Он должен проверить кое-что ещё, решил Гектор.

И он наконец решил обсудить идею с Гарвелем, но приближающиеся Элрой заставили Гектора с этим подождать.

Юсефф нёс Рамиру на руках. Её маленький костюм выглядел куда более гладким не таким неуклюжим, как костюм Гектора, хотя он был выпуклым вокруг её ноги. И у Юсеффа были её маленькие костыли за спиной.

Она помахала Гектору рукой, на что он с радостью помахал в ответ. Было классно видеть её в относительно хорошем настроении вновь. Последние несколько раз, когда он её навешал, ей было очень больно.

— ‘Неслабое то было представление,’ — сказал Гарвель.

— ‘Спасибо,’ — поблагодарил Аксиолис.

— ‘А что это за техника была, кстати говоря?’ — спросил Гарвель. — ‘Название у неё есть?’

— ‘Она всё ещё относительно новая,’ — ответил Аксиолис. — ‘Название ещё не придумали. Жеста рукой пока хватает.’

— ‘А.’

Гектор становился нетерпеливым. Он не хотел прерывать их разговор, но, наверно, это было важнее. Или даже лучше, Элрой могут ему помочь.

Руки Юсеффа были заняты, так что он посмотрел на Маркоса, стоящего в костюме рядом с отцом. Гектор протянул ему щит. — ‘Попроси его взять щит, пожалуйста,’ — сказал он Гарвелю.

— ‘Эм. Эй, Маркос, можешь подержать это для Гектора?’

Маркос нерешительно взял щит. Вес, похоже, его удивил.

Гектор ещё раз осмотрелся. Пространства было много, но какое направление лучшее? Тот коридор. Он был очень длинным, Гектор помнил. Гектор указал направление, что шло от коридора. — ‘Попроси их идти туда,’ — сказал Гектор.

— ‘Эм. Гектор?’

— ‘О.’ — Наверно ему следует объяснить, понял он. — ‘Я хочу попытаться сделать второй щит.’

— ‘А...’

— ‘Хочу вынести этот щит за пределы своей способности,’ — объяснил Гектор. — ‘Потому что тогда мой максимум объёма должен обнулиться, верно?’

— ‘Хмм.’ — На момент Гарвель замолчал, наверно думал.

Гектор задумался, собирается ли сейчас жнец проинформировать его, что он тупой. Но этого не произошло.

— ‘Хорошо,’ — сказал Гарвель и передал причины и инструкции Гектора Элроям.

Пока Юсефф слушал, его взгляд упал на Гектора, и юный атрийский лорд начал чувствовать себя неловко.

Гектор не был уверен, смотрело ли на него ещё когда-то настолько суровое лицо, но пытался не тревожиться об этом слишком сильно. Из того, что он знал о лорде Элрой, это было его обычным лицом.

Чего у него вообще такой взгляд, кстати? Гектору не требовалось причин, чтобы задуматься об этом снова.

В итоге, в прочем, ни Юсефф, ни Аксиолис не произнесли никаких неодобрений. Они ушли вместе с Маркосом и щитом, как того и хотел Гектор.

Гектор и Гарвель вместе пошли в коридор.

— ‘Если сработает,’ — спросил Гарвель, — ‘что намереваешься с этим делать?’

Гектор подумал, что это очевидно. — ‘Сделаю щиты всем здесь — или знаешь, столько, сколько смогу сделать за оставшееся время.’

— ‘Мм.’

— ‘Что-то не так?’

Гарвель не сразу ответил. — ‘Не обязательно. Но что насчёт того, когда мы отсюда выберемся?’

— ‘Что ты имеешь в виду?’

— ‘Ну. Я уже вижу, насколько сложными это сделает наши жизни.’

Гектор поднял бровь. — ‘Наши жизни и сейчас не слишком простые.’

— ‘Ха. Даже так, я думаю, лучше всего будет держать эту способность в секрете, насколько возможно. И если ты собираешься раздать щиты рейнлордам, будто это вовсе не проблема, тогда тебе стоит понимать, насколько важен этот секрет. И ТЫ должен понимать, сколько доверия у тебя должно быть к ним, чтобы доверять наш секрет.’

— ‘Ух... всё правда будет настолько плохо, если люди узнают?’

— ‘Гектор. Я знаю, что ты просто хочешь защищать людей, но эти щиты невероятно сильные. И, я имею в виду, что у Хакка Наджира ушли месяцы на создание всего одного. А теперь, потенциально, ты сможешь их сделать за сколько? Час или два? Может даже меньше? Гектор, если ты сможешь массово производить эти штуки... Ты понимаешь, к чему я клоню? Ты сможешь одной рукой развернуть волну... практически любой войны в мире.’

Гектор остановился. Он уставился на длинный коридор, позволяя словам Гарвеля впитаться.

— ‘Это, мой друг, нечто, на что способны ОЧЕНЬ немногие люди на планете,’ — продолжил жнец. — ‘И ты не думаешь, что появятся люди, которые захотят получить преимущество через тебя? Особенно, если они узнают, насколько юн ты в действительности.’

— ‘...Я понимаю, о чём ты,’ — сказал Гектор, продолжив идти.

— ‘Хорошо.’

Гектор проверил свою способность левой рукой, но, как и ожидалось, ничего ему сделать не удалось. Он сомневался, что всё ещё не ушёл достаточно далеко, но продолжил пытаться, продолжая идти по коридору.

— ‘Ты, может, желаешь продавать эти щиты,’ — сказал Гарвель, — ‘но я советую тебе не делать этого. В то время, как мы определённо сможем использовать эти деньги на Уоррен, слух о том, что атрийский лорд продаёт что-то столь желанное многими людьми, может стать проблемой.’

— ‘Продаёт?’ — Такая мысль даже не появлялась у него в голове. — ‘Разве это не сделаем меня... наживающимся на войне?’

— ‘Вроде того, ага.’

— ‘...Я не считаю Продавца Смерти моделью поведения, Гарвель.’

Жнец засмеялся. — ‘Это хорошо. Но я просто говорю, что рационализировать это будет трудно. Идея, конечно, в том, чтобы продавать только людям, которым ты доверяешь. Как рейнлордам, наверно. Но проблемой будет то, что некоторые покупатели просто не примут отказ за ответ, если только у тебя не будет силы заставить их.’

— ‘...Или союзники, которые заставят за меня?’

— ‘Или это, да. Но ты больше заинтересован в том, чтобы защищать, а не в том, чтобы быть под защитой, не так ли?’

— ‘Что ж, да. Но, ух... весь этот разговор заставил меня задуматься. То есть, даже не говоря о всей этой херне с заработком на войне, насколько вероятен исход, при котором Уоррен разовьётся в какую-нибудь... «точку интереса» или вроде того? Это ведь обязано произойти, рано или поздно, верно?’

— ‘Хмм. Как мы собираем людей, наверно рано.’

— ‘Стася Орлова хотела, чтобы Уоррен стал торговым центром между поверхностью и Подкоркой,’ — сказал Гектор. — ‘И... я тоже этого хочу, думаю. Но... если мы сможем как-то этого добиться, тогда...’

— ‘Ага.’

— ‘Будет тупо полагать, что я смогу защитить всех сам,’ — сказал Гектор. — ‘Если время в Саире меня чему-то и научило, то этому точно.’

— ‘Хех. А я-то думал, что твоя самоуверенность растёт.’

— ‘Я... я не — то есть, ух... эх... это другое... вообще.’

— ‘Красноречиво.’

— ‘Заткнись.’

Гектор продолжил идти ещё некоторое время, а Гарвель продолжил бросаться в него дерзостями, как он и ожидал, пока, спустя продолжительный период времени, наконец одна из его попыток создать щит не удалась. Частично. Половины не хватало. Он её уничтожил, сделал ещё один шаг и попытался снова.

Щит в этот раз материализовался полностью.

— ‘Агась. Подтверждено.’ — Гарвель летал вокруг него, осматривая щит. — ‘Не уверен, нравится ли мне это «благословение» Расаласэда.’

— ‘Интересно, слышит ли он тебя.’

— ‘Надеюсь да. Эй, Расаласэд! Зачем ты дал это Гектору, а?! Почему ты просто не усилил его душу своей или вроде того?!’

— ‘Такое вообще возможно?’

— ‘Нет, но я думал, что такая херня невозможна, так что, кто, блядь, может знать?!’

Гектор невольно засмеялся и начал возвращаться к рейнлордам со вторым щитом в руках. — ‘Ты звучишь очень раздражённым.’

— ‘Ага, что ж, я раздражён. Если мы не будем супер осторожны, эта херня с щитами укусит нас прямо за зад. Уверен, Расаласэд это тоже знал. Ну что за долбанный приколист.’

Глава 137. Скрытый в Темноте...

Не много времени осталось, прежде чем им потребовалось уйти, но Гектор потратил каждое мгновение, какое мог, на создание щитов. И узрев, что способна выдержать его работа, многие рейнлорды были не прочь ему помочь.

Они сформировали нечто вроде линии передач. Гектор оставался на месте, чтобы не изнурять себя энергичностью нежити больше, чем изнурил уже. Вместо этого он просто передавал свежие щиты, ближайшему рейнлорду, который сразу после начинал бежать и бросал его к линии со всей силы.

Это определённо ускоряло процесс. Ему удавалось создать несколько щитов в минуту. Но, видимо его радиус способности вырос с последних испытаний. Рейнлорды сказали, что теперь он примерно в двести метров.

Подумав над этим сейчас, он вновь задумался, хорошо ли это вообще. Ему было трудно представить практический сценарий, в котором ему требовалось создать нечто на таком расстоянии.

Но, может это его собственная вина. Может, он просто недостаточно хорошо об этом подумал. Материализация сила творения, в конце концов. В том, что для использования её с полным потенциалом требовались отличные творческие способности, был смысл.

Спустя продолжительный период времени Гектор понял, что его марафон создания щитов подошёл к концу — прибыл поезд. Звук вовсе не был похож на звук поезда, который он знал. Не было ни продолжительного шипения пара, ни пыхтения дыма, ни скрипа металла по металлу. Конечно, его костюм заглушал звуки, но Гектор был уверен, что звук скорее походил на грохочущий рык.

И в слабом освещении не заметил рельс, но они не просто лежали на земле. Они висели в воздухе на узких колоннах, позволяя колёсам на крыше поезда цепляться.

Что заставило его посмотреть снова, пока все забирались на борт.

— ‘Зачем колёса наверху?’ — спросил он у Гарвеля.

— ‘Они добавляют столь необходимую стабильность,’ — ответил жнец. — ‘И... вообще, ты скоро увидишь.’

— ‘Хмм.’ — Гектор немного задумался над этим ответом. — ‘Подожди-ка... ты сказал, что не был здесь три сотни лет, верно?’

— ‘Агась.’

— ‘Но... ты знаешь об их поездах?’

— ‘Агась.’

— ‘Так ты хочешь сказать, что у них были поезда уже больше трёх сотен лет?’

— ‘Агась.’ — Прошла секунда. — ‘Ладно, может они не были точно такими же. Этот выглядит куда более продвинутым чем тот, что я помню. Но вся система с двойными рельсами старая технология. По факту, я не думаю, что у их поездов когда-либо её не было. Одна пара рельс — дизайн для поездов поверхности.’

— ‘Хм...’

В итоге Гектор занял сразу пару мест в передней части поезда, но лишнего места оставалось не много, и ему было жаль тех рейнлордов, которые делили салон с его шумным костюмом. Он посмотрел за тем, как двери поезда закрылись и почувствовал лёгкую тряску.

Вскоре они уже были в пути. Окон было не много, и те несколько, что всё же были, имели круглую форму и маленький размер, из-за чего Гектору казалось, будто он в корабле или самолёте. Сперва он увидел несколько тусклых огоньков проносящихся мимо, но потом была только кромешная темнота.

Их первым местом назначения будет нечто называемое Баббадело, насколько помнил Гектор. Естественно, Гарвель не сказал ему больше ничего об этом, хотя может причина была в том, что Гарвель давно здесь не был.

В то же время Гектор пытался занять себя медитацией, но неожиданный, резкий сдвиг в поезде его прервал.

— ‘Что это?’ — спросил он.

— ‘Хех,’ — ответил Гарвель. Он держался за плечо Гектора, пока поезд был в движении.

Никто не паниковал, заметил Гектор, так что сдвиг не был чем-то, о чём следовало слишком беспокоиться. Но что-то явно отличалось.

Гравитация сдвинулась, понял Гектор. Поезд двигался практически прямо вверх, судя по ощущениям. И, наверно, единственной причиной, по которой он не начал соскальзывать со своего кресла, был подлокотник, поддерживающий его вес. Он вцепился в него свободной рукой и несознательно расставил ноги.

— ‘Ощущается не слишком безопасно...’

— ‘Ну, потому что на тебе должен быть ремень безопасности,’ — сказал Гарвель.

— ‘И ты говоришь об этом только сейчас?’

— ‘Я вполне уверен, что ремень на твой костюм не натянется.’

— ‘Ты мог хотя бы предупредить меня. Что если я упаду?’

— ‘Я вроде как на это надеюсь.’

— ‘Что если я упаду на кого-нибудь?’

— ‘Та, вон там Димас. Я уверен, он тебя остановит. Или сам себя остановишь. Железо-то вернулось, помнишь? Ты что-нибудь придумаешь.’

Гектор не мог выразить своё раздражение, но салон сдвинулся вновь, и убрал его мысли с этой темы. Гравитация выровнялась, и он полагал, что они вновь двигаются горизонтально. Подлокотник, в прочем, он всё равно предпочёл держать.

С этого момента путешествие ощущалось довольно утомительным. До Баббадело, как оказалось, дорога займёт несколько часов, а уснуть или медитировать Гектор не мог из-за угрозы свалиться с сидения.

На самом деле, это оставляло ему только одно.

Донимать Гарвеля вопросами обо всём, что он до сих пор хотел спросить.

— ‘Эй, Гарвель, у меня вопрос.’

— ‘Ага?’

— ‘Ты когда-нибудь отправлялся на Луну?’

Жнец засмеялся. — ‘Думаю, я знаю к чему ты клонишь. Но нет, я никогда там не был.’

— ‘Почему нет? Ты ведь можешь улететь куда захочешь, верно?’

— ‘Так выходит, что нет, не могу. Жнецы не могут покинуть атмосферу планеты.’

— ‘Хмм. Так ты пытался?’

— ‘Ага,’ — подтвердил Гарвель. — ‘Пытался и даже несколько раз. Все экспериментируют в юности, верно?’

— ‘Твоей «юности», а? И сколько тебе было? Лет пятьсот?’

— ‘Двести, при первой попытке. Периодически я пытался ещё, просто проверить, изменилось ли что. Однажды могу попытаться вновь. Если, конечно, никто не убьёт меня раньше.’

— ‘Хмм. Так, как это, эм...? То есть, что именно происходит на такой высоте?’

— ‘Я начинаю терять сознание.’

— ‘А...’

— ‘В прочем, может оно и к лучшему. Можешь представить, насколько ужасающим будет потеряться в космосе? И ты при этом не можешь умереть? Так что просто... летишь? Миллионы лет? Если не миллиарды? По факту, кто знает, сумеешь ли ты вообще когда-либо вернуться?’

— ‘Чёрт, когда ты так об этом говоришь, что вообще заставило тебя рискнуть подняться так высоко?’

— ‘Мм, любопытство?’

— ‘Жнецам, должно быть, становится реально скучно, если этого хватает.’

— ‘Эта проблема большего масштаба, чем люди обычно представляют. Уверен, многие войны начались просто в результате того, что одному жнецу поскучнело.’

— ‘В это я могу поверить,’ — сказал Гектор. — ‘Но, эм. Мне всё ещё интересно, эээ...’ — Ему потребовалась секунда, чтобы найти слова. — ‘Ну. Хмм. Какая роль планеты во всём этом?’

— ‘Хех. Что ты имеешь в виду?’

Гектор нахмурил бровь. — ‘Что ты имеешь в виду, под что я имею в виду? И чего ты смеёшься?’

Жнец на это расхохотался. — ‘Мне просто кажется, что ты вот-вот задашь вопрос, ответ на который никто не знает. Нечто, что многие люди пытаются узнать уже очень давно.’

— ‘И что это может быть?’

— ‘Не знаю — что это может быть?’

— ‘Аргх. Просто скажи.’

— ‘Неа,’ — засмеялся Гарвель, прозвучав почти как упрямый ребёнок.

— ‘Угх...’

— ‘Мне кажется, ты уже знаешь вопрос,’ — сказал жнец. — ‘Выглядит так, словно ты прямо к нему подбираешься. Может, просто последуешь за ним и задаешь его мне?’

Сперва Гектор не понимал, что имеет в виду Гарвель. Но задумавшись об этом, мысль появилась в его голове. Нечто, что уже давно его беспокоило, на некотором уровне. Даже раньше, чем Гарвель рассказал ему о «рвении». Наверно, даже раньше, чем Гарвель рассказал о Подкорке. Было нечто насчёт самой природы души, насчёт всего, что он выучил будучи слугой.

— ‘...Откуда именно появляются души?’

— ‘Не этот вопрос.’

— ‘...Они появляются из планеты?’

— ‘Мм. Теплее.’

Гектору потребовалась минута на размышление. Это было вполне себе перескоком, но он полагал, что ответ на прошлый вопрос «да», так что...

Гектор наклонил голову набок. — ‘...Планета живая?’

— ‘Вот и он!’ — засмеялся Гарвель. — ‘Отличная работа, дорогой мой мальчик.’

— ‘Никто не знает, жива ли планета?’

— ‘Зависит от того, что ты имеешь в виду под «живая», не так ли? Определённо, если ты имеешь в виду просто экосистему способную поддерживать жизнь, тогда да, планета очевидно живая. И её расплавленное ядро как сердце, а уничтожь сердце, и ты фактически «убьёшь» планету, верно? Насчёт этого не спорят. Но если ты не это имел в виду под «живая», тогда... Что ж. Тогда выяснить становится немного труднее, как минимум.’

— ‘Хмм,’ — прогудел Гектор. — ‘Не должно ли существовать определённого метода, чтобы решить, живая планета или нет?’

— ‘Что ж, опять же, что ты имеешь в виду под «живая»? Имеешь ли ты в виду «разумная»? Обладающая «самосознанием»? Потому что многие одноклеточные организмы не обладают этим критерием.’

— ‘Ау, чёрт, я не знаю...’

— ‘Ты не знаешь, что имеешь в виду под живая?’

— ‘Я всегда чувствую себя таким тупым, когда ты поднимаешь всё это научное дерьмо.’

— ‘Ну, хорошо, ведь ради этого я его и поднимаю. Не для того, чтобы ты чему-то научился. Чтобы ты почувствовал себя тупым. Это такое удовольствие для меня.’

— ‘Уверен так и есть.’

— ‘Я шутил.’

— ‘Так ли, Гарвель? Так ли?’

— ‘Не остри мне тут. Я помочь пытаюсь.’

— ‘Так, планета живая или нет?’

— ‘Ты меня совсем не слушал, не так ли?’

— ‘Я слушал твой сплошной поток неясной херни!’

Гарвель засмеялся. — ‘Вау.’

— ‘Помнишь свой разговор с Расаласэдом?! Что ж, вот так же выглядит разговор с ТОБОЙ!’

— ‘Ладно, не надо ранить мои чувства,’ — сказал Гарвель. — ‘Чего ты не понимаешь?’

— ‘Я не знаю! Мне просто интересно, есть ли какая-то... энергия планеты или что там. Нечто большее, чем понимают большинство людей.’

— ‘На это ответ да.’

— ‘Ладно... так... ты можешь объяснить?’

— ‘Не совсем, нет.’

— ‘Почему нет?’

— ‘Потому что, насколько я знаю, никто не может понять эту «энергии планеты или что там», как ты её назвал. Так что мы не уверены, означает ли это, что она жива.’

— ‘Но, ух, ты сказал, что «живая» странное определение и я тупой.’

— ‘Я не говорил, что ты тупой.’

— ‘Звучало так, будто говорил.’

— ‘Тогда тебе послышалась.’

— ‘Ага, ну, я уверен, что ты так думал.’

— ‘Нет, но думаю сейчас.’

Теперь была очередь Гектора засмеяться.

— ‘В любом случае,’ — сказал Гарвель, — ‘рвение планеты широко считается ресурсом всех душ животных и людей, какими мы их знаем сейчас. Но это довольно трудно доказать. Возможно, души и рвение развивались отдельно друг от друга. Или из чего-то третьего, что мы ещё не открыли.’

— ‘Хмм. Так, подожди. У всего живого в мире есть душа?’

— ‘Да.’

— ‘Даже, например, у этих одноклеточных организмов, о которых ты говорил?’

— ‘Да. Даже у них. Но следует заметить, что их души невероятно слабы, в сравнении.’

— ‘Хем. Это же означает...? Ух. Это означает, что ты мог взять, ну я не знаю, хомячка себе в слуги?’

— ‘Думаю даже брал. Ну, то есть, ты только посмотри на себя.’

— ‘Долбанный...’

— ‘Мне пришлось, Гектор. Ты мне идеально подходил.’

— ‘Пошёл на хер.’

— ‘Но, в теории, да. Я мог взять хомячка в слуги. Всё, с достаточно большим мозгом.’

— ‘У хомячка достаточно большой мозг?’

— ‘Ага. Требования не слишком строгие. Это хорошо, иначе ты бы-’

— ‘Так, ладно, заткнись.’

— ‘Хех. Если говорить в целом, кстати, то брать что угодно кроме человека в слуги невероятно тупо. Не иметь возможности передать своему слуге трудные идеи довольно большая проблема.’

— ‘Логично.’

— ‘Я знал нескольких жнецов, которые это сделали. Хотя не знаю, где бы это нормально сработало. Шокирующий факт, но животные бывают непредсказуемыми.’

— ‘Я уверен, что у кого-нибудь сработало,’ — сказал Гектор. — ‘Представь медведя-слугу. Суперски старого медведя с силой души? Это было бы безумно.’

— ‘Буквально,’ — добавил Гарвель.

— ‘Может. Всё равно не хотел бы с чем-то таким сражаться.’

— ‘Та, я бы поставил на тебя. Ты уже сталкивался и с более ужасными вещами.’

Гектор моргнул от неожиданного комплимента. Это было мило, но часть его предпочла бы оскорбление.

— ‘О, кстати говоря,’ — продолжил жнец, — ‘я знаю, что мы заняты, но я не забыл про твой день рождения.’

А Гектор вроде как забыл. — ‘...Какой сегодня день?’

— ‘Ты не знаешь?’

Гектор с трудом пожал плечами. — ‘Если честно, всё для меня сейчас полностью размылось.’

— ‘Двадцать третье. Твой день рождения через два дня.’

— ‘Оу...’

— ‘Нужно напомнить, сколько тебе исполняется?’

— ‘Кто бы говорил,’ — сказал Гектор. — ‘Тебе-то сколько именно лет, а?’

— ‘Ты не можешь такое использовать, пока тебе не исполнится хотя бы сотня,’ — ответил Гарвель.

— ‘Мне будет семнадцать. Теперь счастлив?’

— ‘Вообще-то, восемнадцать.’

— ‘Чего?’

— ‘Я просто прикалываюсь.’

— ‘Угх.’

— ‘Но тот факт, что ты выглядел искренне удивлённым на секунду, просто шикарен.’

— ‘Я просто был сбит с толку, потому что доверял тебе!’

— ‘О, ну, я польщён.’

— ‘Я просто не должен никогда верить тому, что ты мне говоришь.’

— ‘Ау, не надо так. Я приготовил тебе подарок на день рождения в качестве демонстрации своей привязанности.’

Гектор опустил брови. — ‘Как ты мог достать мне...? У тебя нет физического тела, ты не мог-’

— ‘Значит, ты его не хочешь?’

Губы Гектора выровнялись в линию. — ‘...Ладно, где он?’

— ‘Это не физический объект, материалистская ты сволочь. Я приготовил тебе словесную открытку.’

— ‘Что?’

— ‘Словесную открытку.’

— ‘Это также тупо, как звучит?’

— ‘Если под «тупо» ты имеешь в виду «невероятно заботливо», то да. Не волнуйся, кстати. Я не ожидаю ничего взамен.’

— ‘С чего я должен тебе что-то на мой день рождения?’

— ‘Не должен,’ — сказал Гарвель. — ‘Я имею в виду, что не буду расстроен из-за этого.’ — Прошла секунда. — ‘Хотя было бы милым жестом.’

Гектор открыл свою ладонь и материализовал в ней маленькую железную руку. Он позаботился о том, чтобы только средний палец на ней не был сжат в кулак. — ‘Вот твой подарок.’

— ‘Как грубо.’

Гектор уничтожил свою работу раньше, чем кто-либо мог её увидеть. — ‘Ладно, давай. Я готов к твоей словесной открытке.’

— ‘Ещё не твой день рождения.’

— ‘Вау, ты заставишь меня ждать перед чем-то столь немыслимым?’

— ‘Так тебе любопытно, а? Думаю, это ожидаемо. Хорошо, ладно, я дам её тебе раньше времени. Начинается так. Кхэм. «Дорогой Гектор. Ты мой слуга уже девять месяцев, и это — так похоже на превращение зародыша в человека — ты прошёл дорогу от совершенной бесполезности к ПОЧТИ совершенной бесполезности».’

— ‘Что ж, спасибо.’

— ‘Я не закончил.’

— ‘Ну конечно.’

— ‘Я продолжу. Кхэм. «Я знаю, что иногда бываю чёрствым или неблагодарным ко многим вещам, что ты сделал для меня, но я просто хочу, чтобы ты знал это. Итак. Я такой. И то и другое. Потому что ты никогда и ничего не делаешь правильно, и на самом деле это я тут удивительный, способный разгребать всю твою херню».’

— ‘Открытки на день рождения не настолько длинные, Гарвель.’

— ‘Прекрати перебивать. Кхэм... «Ахаха! Но я просто дразню, конечно. Весело, не так ли? Я прикалываюсь над тобой только потому что знаю, что ты это понимаешь. Если серьёзно, кстати, то я искренне чувствую себя вынужденным тебя поблагодарить. Я знаю, что иногда мой цинизм берёт надо мной верх, но даже спустя всего девять месяцев я могу с уверенностью сказать, что иметь тебя своим слугой, честь для меня.’

Гектор почувствовал как краснеет. — ‘Ладно, спасибо, теперь можешь прекратить. Я не-’

— ‘Говорил же, прекрати перебивать.’

Гектор нахмурился.

Гарвель подождал ещё момент. — ‘Ладно, теперь закончил.’

— ‘Аргх.’

— ‘Так, что думаешь? Я старался.’

— ‘Я... э...’

— ‘Нет слов, а? Это ожидаемо, полагаю. Не за что, кстати говоря.’

Гектор всё ещё был немного покрасневшим. Так что, после неуверенной паузы, он решил обратиться с проблемой прямо. — ‘Почему-то мне всегда некомфортно, когда ты начинаешь вести себя так... неожиданно искренне.’

— ‘А, ну, искренность это самое важное, Гектор. Временами, по крайней мере. Не могу же я постоянно быть шутливым приколистом? То есть, я могу, технически, не думай, что не могу. Но в итоге это встанет на пути развития наших отношений. Нельзя построить доверие на шутках и оскорблениях. И поверь мне, я пытался.’

— ‘Хмм...’

— ‘И, знаешь, недопонимание между жнецом и слугой основная причина каждого большого конфликта в мире.’

Гектор прищурился. — ‘...Да ни за что не может это быть правдой.’

— ‘Видишь? Ты понимаешь, когда я несу полную чушь. Это означает, что мы отлично понимаем друг друга. И этим моя мысль подтверждена.’

Гектор не прекратил прищуриваться. — ‘...Нет, не подтверждена.’

— ‘Именно. Хорошо, что ты и это тоже понял.’

— ‘Заткнись, Гарвель.’

— ‘Сам заткнись.’

Глава 138. Земля левиафанов...

По самой меньшей мере, город Баббадело был не таким, каким Гектор ожидал его увидеть. Зданий в нём не было. По крайней мере, обычных. Вместо этого были только колонны, высокие и широкие, покрытые полосами янтарного света. Словно какой-то лес великанов, где деревья росли из камня и светились в темноте.

Но деревья тоже были. Много, на самом-то деле. Ни одного на земле, но были. Они стояли в чанах разной величины, в зависимости от самого дерева, хотя некоторые из чанов были настолько огромными, что сами становились стенами, поддерживая целые ряды деревьев. Все они, похоже, были одного вида, но Гектор не мог узнать их. Откровенно говоря, он был удивлён, что вообще хоть какие-то растения способны выдержать температуры здесь.

И, конечно, здесь были люди.

Их глаза светились белым светом и если у них и были зрачки, то Гектор не мог их увидеть. Всё было таким странным, но знакомым, словно из мультфильма. Или, наверно, фильма ужасов, он не был уверен.

Ещё все видимо были совершенно лысыми, даже бровей и усов не имели. Если бы не их всё ещё похожее на человеческое телосложение, он мог бы подумать, что они с другой планеты.

И, блин, он видел их телосложение. Они едва ли носили хоть какую-то одежду. Иногда он замечал людей полностью голых.

Хотел бы он, чтобы Гарвель предупредил его об этом. Может тогда он бы чувствовал себя на капельку менее неловко. Он пытался не пялиться.

Было трудно понять, какой у них цвет кожи, кстати. Тусклое освещение и глянец его смотрового стекла в шлеме не помогали, но он был по крайней мере уверен, что видел небольшие различия в тоне кожи.

Пока они следовали, однако, Гектор заметил изменения в толпе. Всё больше и больше людей носили одежду — или скорее упряжь, это слово лучше описывает, поскольку основной целью, кажется, было носить вещи.

Он полагал, что в этом был смысл. Учитывая экстремальные температуры здесь этим людям, наверно, никогда не приходится волноваться о холоде.

— ‘Что можешь сказать об этих людях?’ — спросил Гектор.

— ‘Ну, в Подкорке есть несколько различных рас,’ — приватно ответил Гарвель. — ‘На моссианском эти серые товарищи со светящимися глазами называются Хунь’куй или «люди пепла». Их, вероятно, ты будешь больше всего видеть вот так открыто. Не много других рас способны выдерживать температуры так легко.’

Их огромное количество вызвало у Гектора любопытство. — ‘Они не все слуги, нет?’

— ‘Нет.’

— ‘Тогда, как они выживают? Тут разве не под тысячу градусов?’

— ‘Не совсем тысяча,’ — сказал Гарвель. — ‘Мои знания немного архаичны, когда дело доходит до Подкорки, но насколько я помню, в среднем Хунь’куй комфортно до четырёхсот градусов по Цельсию. В терморегуляторном отношении они эвритермны, это означает, что они способны жить в огромной вариации температур. Но только в Подкорке. Если попытаешься взять одного из них на поверхность, он замёрзнет до смерти.’

— ‘Оу.’

— ‘По Цельсию температура на поверхности имеет спектр примерно в сто пятьдесят градусов. По семьдесят в обе стороны. Но в Подкорке куда более широкий спектр, начиная от двухсот пятидесяти и заканчивая под две тысячи двести.’

— ‘Это... звучит неприятно.’

— ‘Совсем немного, ага. В качестве примера, любой участок с температурой больше полутора тысяч градусов считается непригодным для людей здесь. Они даже не пытаются ничего делать с такими высокими температурами.’ — Жнец сделал паузу. — ‘Или, по крайней мере, так было в мой последний визит несколько сотен лет назад. Может без меня они свершили какой-нибудь прорыв. По факту, я надеюсь, что совершили. Мне нравятся новые технологии.’

— ‘Так, подожди. Их устраивают температуры в тысячу градусов? На мой взгляд полнейшее безумие.’

Гарвель указал костяным пальцем вверх — ‘Посмотри вон туда.’

Гектор не был уверен, о чём говорит жнец. Он видел только темноту и потолок пещеры в видимой мгле жара.

Но, стоп, нет. Через несколько мгновений он начал видеть, даже через своё смотровое стекло. Там было что-то ещё. Его глазам только требовалось время, чтобы определить в кромешной темноте немного более тёмную темноту, интерпретировать неясные контуры черноты.

— ‘Дыры?’ — подумал Гектор. Похоже, их там было несколько. Может пять или шесть, он не был уверен. Они должны быть громадными, чтобы их было видно отсюда.

— ‘Да,’ — подтвердил Гарвель. — ‘Тепловые воронки, если точно.’

— ‘Воронки?’ — Гектор помнил, как один из жнецов неясно упоминал это, когда он впервые узнал о существовании Подкорки.

— ‘Это абсолютно древняя технология. Наверно даже старейший метод.’

Он всё ещё не был уверен, что понял. — ‘Старейший метод чего?’

— ‘Создания здесь условий выживания. Или колонизации.’

Гектор моргнул.

— ‘Изобретение здесь, снизу, отведения тепла? Говоря исторически, это было в паре с изобретением сельского хозяйства. Важность и влияние этого для цивилизации здесь не преувеличишь.’

— ‘Вау. Ух. Ладно. Как это работает?’

— ‘Довольно просто. Слышал когда-нибудь фразу «горячий воздух поднимается»?’

— ‘Конечно.’

— ‘Итак, это ложь.’

— ‘Что?’

— ‘Ну, то есть, не вся правда. На самом деле жаркий воздух просто перетекает от горячего к холодному. Пока в обеих зонах не будет одинаковой температуры. Это часть природного стремления к равновесию. Мы думаем о воздухе только как о «поднимающемся», потому что материя с низкой плотностью обычно выталкивается вверх материей с низкой плотностью. Как камень тонущий в воде или масло, поднимающееся на поверхность. Но, в любом случае, смысл в том, что жаркий воздух утягивается изменениями в плотности.’

— ‘...Мне кажется, что я это уже должен был знать.’

— ‘Та, наверно ты знал, на каком-нибудь уровне. Это вполне очевидно. А если нет, ну что ж. Для этого я и здесь, верно? Не дави на себя слишком сильно.’

— ‘Ты не собираешься снова назвать меня тупым?’

— ‘А, точно. Ты тупой.’

— ‘Угх.’

— ‘Спасибо, что напомнил.’

— ‘Рад помочь.’

— ‘Так, о чём я там?’

— ‘Э. Отведение тепла?’

— ‘Верно, верно. Значит, э, ладно. Всё, что я только что объяснил, важная часть того, как эти города снизу поддерживают относительно безопасные температуры. Мне трудновато сказать, поскольку сам я не чувствую температуру, но, полагаю, на улицах Баббадело около двухсот-двухсот пятидесяти градусов.’

— ‘Ладно, но как именно работает этот отвод тепла?’ — спросил Гектор. — ‘То есть, куда именно идёт тепло?’

— ‘А, тепло передаётся в «холодильник», участок, в котором кто-то — слуга или команда слуг — работают над поддержанием низкой температуры. Это крайне строго контролируемая среда. Раньше просто использовались пещеры с выложенными кучами удерживающих температуру материалов, но сейчас они могли измениться. Хотелось бы мне хоть одну увидеть, но не знаю, появится ли возможность. Мы сюда не на тур пришли, всё-таки.’

— ‘Хмм. Но, ух... так эти слуги, поддерживающие место в прохладе, не в самом городе?’

— ‘Ну, могут быть, полагаю, но наверно нет. Смысл за отведением тепла в том, чтобы создать обширную сеть, способную охлаждать множество городов, не заставляя при этом ни один из них полагаться всего на один охладитель. Логика за этим в том, что если по какой-то причине один из холодильников прекратит работу, остальные в сети его подменят.’

— ‘Умно.’

— ‘Перед изобретением отведения тепла, всё было прямо как ты сказал. Очень сильный слуга создавал «безопасные зоны», а всё остальное было вполне себе вне пределов.’

Это заставило Гектора задуматься о том, что же могло случиться в прошлом, из-за чего люди вообще решили сюда спуститься, но кто-то врезался в него раньше, чем он смог сформировать вопрос.

Громкая группа Хунь’куй толпилась вокруг юного рейнлорда справа от него, и, несмотря на то, что Гектор не знал, о чём они говорят, их намерения казались довольно очевидными, судя по тому, как они толкают относительно маленькую группу рейнлордов.

Язык тела, крики, неспровоцированная агрессия — такого Гектор немало навидался в Атрии. Даже не думая он повернул запястье и заточил каждого в железо.

Переполох замер в мгновение, и Хунь’куй осматривались вокруг из явного недоумения, поскольку Гектор только их головы оставил не заточёнными.

Юные рейнлорды, которых они доставали, разом посмотрели на него, и Гектор не был уверен, что означали их выражения лиц. Он ошибся? Может, не стоило вмешиваться. Не было похоже, что рейнлордам была нужна-

Незнакомый звук разразился, тяжёлый трубный звук, который также нёс в себе и треск хлыста.

Боль прорезала грудь Гектора.

Улица разразилась визгами и толпа вокруг рейнлордов разбежалась, Гектор увидел ещё несколько групп Хунь’куй, позволяющих толпе пробегать мимо них. Один целился в него длинной, двуручной винтовкой какого-то странного вида. Усики синего дыма — или чего-то вроде — завивались с обеих сторон, у ствола, и у приклада, куда видимо вставлялся патрон.

В этот раз была очередь рейнлордов среагировать. Все рванули от Гектора и примерно за то же время, что ему потребовалось на поворот головы, практически все Хунь’куй были подчинены — многие кристаллами или металлом, некоторые угрозой клинка или оружия, а оставшиеся рукой или ногой, вдавившей их в грязь.

Гектор, однако, был больше обеспокоен зияющей дырой в своей груди и костюме. А ещё несмотря на сверхчеловеческую силу, необходимую для движения в этой громоздкой штуке, Гарвель не убрал боль. А потому он чувствовал каждую капельку обжигающего воздуха, влетающего внутрь и сжигающего его плоть, поднимающегося через его порванные лёгкие и прожигающего глотку, рот и нос с каждым дыханием.

Его тело, конечно, хотело паниковать, но он знал, что долго это не продержится. Помощь Гарвеля была неизбежна и действительно, вскоре она пришла. Вся боль исчезла так же быстро, как пришла.

Он повернулся поблагодарить Гарвеля, но увидел, что в жнеце тоже была сквозная рана.

— ‘Э-ты как?’ — спросил Гектор.

— ‘Превосходно,’ — сказал жнец. — ‘Хотя немного удивлён. Что за хрень это оружие?’

— ‘Я хотел у тебя спросить.’

— ‘Угх,’ — прогудел Гарвель. — ‘Знаешь, когда я сказал, что люблю смотреть на новые технологии, я не это имел в виду.’ — Чёрно-белый дым начал подниматься из раны его эфирного тела, показатель того, что оно медленно себя восстанавливает.

Гектор помнил, что тепло проникает внутрь и поджаривает его заживо, так что решил просто заклеить дыру в груди железом.

— ‘У тебя и в спине тоже дыра,’ — сообщил Гарвель.

И он услышал шум резкой остановки его холодильника.

— ‘Оу. Хорошо.’

— ‘Эм... мне пиздец?’

— ‘В принципе пиздец, да. Но, хмм. Давай-ка посмотрим. Эй, Асад!’

Аксиолис и Корвас уже летели к ним со своими семьями, следующими позади.

— ‘Проблемы?’ — спросил Аксиолис.

— ‘У нас есть кто-нибудь способный починить эту штуку?’ — указал Гарвель.

Корвас осмотрел урон. — ‘Ооу, я так не думаю. Выглядит довольно плохо.’

— ‘Разве?’ — сказал Гарвель. — ‘Дыра вроде не такая большая.’

— ‘Да, но батарею пробило.’

— ‘Мм. Мы взяли замену?’

— Да, конечно, — сказал Асад. — Я сказал Дуксану погрузить несколько запасных прямо перед уходом. Я убедился, что... — Он уплыл в мысли, и его лицо показало, что он забрёл в воспоминания. — Вообще-то, нет... я ведь этого не сделал?..

— ‘Асад, прошу, только не говори, что ты забыл,’ — сказал Корвас.

И, стоит заметить, лорд Наджир не сказал.

— ‘Аргх! Я же спрашивал, ничего ли ты не забыл важного, перед тем как мы ушли!’

— ...Я вспомнил про свой багаж.

— ‘И что?! Ты считаешь это прогрессом?!’

Асад почесал щёку и с трудом посмотрел на Гектора. — ...Прости.

— Ничего, — сказал Гектор, чувствуя больше смехотворную жалость, чем разочарование. Он посмотрел на жнецов. — Но, эм... что теперь? То есть, я не хочу быть бременем ребят, так что, если проще будет пойти без меня, то это мы и должны сделать.

— ‘Мм, да, может этот вариант будет лучшим,’ — сказал Гарвель. — ‘Я просто восстановлю тебя с нуля, когда вернёмся в Уоррен.’

— Нет, нет, нет, — сказал Асад, — это не обязательно. Моя вина, так что я её и исправлю.

— Эм, как? — спросил Гектор.

— Я просто буду следовать за тобой, делая охлаждённую броню, — сказал Асад. — И каждый раз как она будет начинать плавиться, буду делать новую.

Гектор наклонил голову. Он полагал, что это должно сработать, но звучало как очень много мороки. Но шанса озвучить своё беспокойство ему всё равно не дали.

— Позволь мне, — сказал Юсефф, со всё ещё с раненой Рамирой на руке.

Асад моргнул, повернувшись на него. — С чего? Это моя ошибка.

— Есть одна техника, которую я пытаюсь развить, — сказал Юсефф. — Думаю, это может оказаться хорошей возможностью попрактиковаться. И, кроме того, я задолжал вам обоим очень много. Так что, пожалуйста.

Асад смог только кивнуть в ответ.

Юсефф теперь смотрел на Гектора. — Сними костюм. Он будет только мешаться.

Немного нерешительно, Гектор сделал, как сказали, но к концу ему потребовалась помощь. Боли от жара он никакой не чувствовал, но определённо чувствовал то, как его мышцы превращаются в желе, даже несмотря на все старания восстановления.

Гектор и Юсефф нашли пустой переулок и оставили небольшую дистанцию между собой и всеми остальными.

Гектор не был полностью уверен, почему это необходимо, более того, он начинал волноваться, что неожиданно стал тренировочным чучелом Юсеффа.

— ‘Не против объяснять Гектору, что ты делаешь, пока работаешь?’ — спросил Гарвель, который, как заметил Гектор, наблюдал с расстояния. — ‘По правде говоря, я наделся, что у него появится возможность поучиться у другого материализатора.’

Юсефф потёр руки. — Хорошо.

— ‘И ничего не пропускай,’ — добавил Гарвель. — ‘Притворись будто он полнейший идиот не знающий даже самого основного.’

Гектор нахмурился. Он мог бы поспорить, но начинал чувствовать себя одурманенным и даже стоял с трудом.

Корвас решил вмешаться. — ‘Или притворяйся, будто он Асад, и забыл всё, что когда-либо учил.’

— Эй...

— Я понял, — сказал Юсефф.

Гектор пытался одновременно слушать и готовиться ко всему, что бы ни случилось.

— Для этого, — начал Юсефф, — я не могу просто покрыть тебя ледяной водой, потому что огромный жар мгновенно заставит её кипеть и произойдёт взрыв. Который, вероятно, тебя убьёт.

— Ох, — устало прогудел Гектор.

— Усилить воду силой души возможное решение, но если я сделаю ошибку, она всё равно мгновенно вскипит и просто произведёт ещё более смертоносный взрыв.

— Фантастика...

— Вместо этого я начну с облака пара.

И действительно, пар появился всюду вокруг него.

— Затем, добавлю слой воды вокруг тебя.

Гектор тут же был ею поглощён. И неподдерживаемая куча воды в воздухе поддерживала себя сама в воздухе вокруг него.

Вот это точно заняло его внимание. Как Юсефф удерживал её на месте? Из всего, что знал Гектор о материализации, Юсефф не мог контролировать воду после её создания, и вот, несмотря на это, она поддерживала невозможную форму, оставаясь практически неподвижной.

Гектор хотел бы спросить Юсеффа прямо, но не думал, что крик сквозь воду сработает, так что он показал одной рукой остановиться и надеялся, что мужчина его поймёт.

Похоже, Юсефф понял.

Гектор передал вопрос Гарвелю.

— ‘Гектору хотелось бы узнать, как тебе удаётся держать воду на месте.’

Юсефф уничтожил воду вокруг Гектора, чтобы юный лорд мог его слышать. — Я использую противодействующую силу, — сказал он.

— ‘Ты о состоянии скорости?’ — уточнил Гарвель.

— Нет, но это первый шаг. Я добавляю скорость направленную вверх своим творениям, которая противодействует направленному вниз эффекту гравитации.

— Я пытался это делать, — сказал Гектор. — Никогда не срабатывало, потому что гравитация сила постоянная, а скорость я могу добавить лишь единожды.

— Ты прав, — согласился Юсефф. — Вот, что делает технику более трудной. Смысл в том, чтобы думать слоями. Да, ты можешь добавить скорость творению лишь единожды, так что решение в том, чтобы разбить творение на множество творений. Слои.

Брови Гектора поднялись. — О...

— С каждым новым слоем ты добавляешь немного больше скорости, потому что каждый новый слой должен поддерживать старый, а не только противодействовать гравитации, которой затем сам будет подвержен.

Гектор чуть не забыл слушать, когда Юсефф вывалил на его мозг ком света. Слои! Конечно же!

Но насколько волнующе не звучала идея, у него были сомнения. — Это звучит безумно сложно. Нужно постоянно добавлять всё больше и больше скорости, иначе всё развалится, не так ли?

Юсефф утвердительно кивнул. — Добавление противодействующей силы в течение продолжительного отрезка времени хороший способ измерить общие навыки материализатора. Даже самые могущественные слуги в мире в итоге имеют проблемы с созданием достаточно высоких скоростей, для поддержания их работы совершенно неподвижной.

— Ясно...

Юсефф моргнул, словно неожиданно что-то вспомнив, и тогда добавил, — О, но это просто я так делаю. Это не способ, которым нужно это делать.

Гектор поднял бровь. — Что?

Юсефф убрал воду вокруг Гектора и затем добавил её вновь. — Я специально использую самый сложный из возможных методов, потому что, как я и упоминал раньше, я пытаюсь развить свои навыки. Но, э, я должен объяснить, что когда работаешь со слоями, для достижения идеальной неподвижности не обязательно постоянно увеличивать скорость. Я делаю это, потому что добавляю каждый новый слой снизу, удаляя при этом их сверху, из-за чего требуется ускорение из-за постоянной гравитации, или, по крайней мере, до тех пор, пока не будет достигнута максимальная скорость, при которой, чтобы удерживать тренировочный режим ты можешь захотеть — или, а, нет, это тебя только запутает. Эм. Хорошо. Как я и говорил, если — э — если ты просто будешь добавлять каждый новый слой сверху и удалять снизу, поддерживать будет гораздо проще.

Сейчас уже Гектор просто уставился широко раскрытыми глазами. — Ух...

Юсефф снова уничтожил воду, но вместо того, чтобы тут же её восстановить, он потёр лоб. — В качестве тренировки мой метод идеален, но просто для использования, э-тебе не нужно начинать с изучения этого. А, наверно, нет, нам нужно начать с версии техники без слоёв. Да, и с этой точки можем вновь задержаться на теме-

Аксиолис вмешался вздохом, подлетев за Юсеффа. — ‘Прошу прощения за своего пустоголового слугу. Каким бы умным он ни был, Юсефф не самый опытный учитель.’

Юсефф ответил пустым взглядом.

— ‘Эй, Асад, не против помочь Юсеффу? Может ты сможешь удержать его от сбивания с толку бедного Гектора.’

— ‘О, сильно в этом сомневаюсь,’ — сказал Корвас.

Асад так же взглянул на своего жнеца, когда вышёл вперёд. — Буду рад помочь, — сказал он.

Корвас казался от этого крайне весёлым. — ‘Удачи, Гектор!’

А Гектор просто нахмурился.

— Мне не нужна помощь в обучении Гектора, — сказал Юсефф.

— Это ты так говоришь, — возразил Асад, — но посмотри на его лицо.

— Я знаю, что был, наверно, немного непонятен, но я постараюсь лучше. Я теперь точно знаю, с чего начинать.

— Чего бы тебе просто не уступить немного. Ты заслужил отдых.

И впервые Гектор увидел улыбку на лице Юсеффа.

— Ох, заткнись, — сказал лорд Элрой.

— Да я же о тебе думаю, — сказал Асад, тоже теперь улыбаясь.

— Почему бы тебе не отойти и не поучиться? Наверно ты узнаешь даже больше, чем Гектор.

— Ого! Вот ЭТО забавная мысль, особенно учитывая тот факт, что счёт до сих пор сто тридцать три к ста тридцати одному в мою пользу.

— Хмф, это ничего не значит. Мы последний раз сражались четыре года назад.

— Вряд ли это имеет значение, — сказал Асад. — Не существует вселенной, в которой твои навыки лучше моих.

— За исключением, наверно, этой.

Гарвель решил добавить приватно, — ‘Я не уверен, собираются ли они учить тебя или просто наслаждаются спором друг с другом.’

Вода появилась вокруг Гектора, в этот раз окружённая стеклом, но двое мужчин не перестали спорить.

Ну, по крайней мере, теперь было немного более прохладно. Он задумался, чем занимаются другие рейнлорды. Улица опустела некоторое время назад, но он осмотрелся в поисках Димаса и вскоре заметил его рядом с Горацио Блэкбёрном и Сальвадором Делагуна, вместе с множеством других, которых Гектор узнал, но не мог назвать по именам. Одной из них могла быть сестра Юсеффа, но он не был уверен.

Похоже, они говорили с одним из Хунь’куй, которого Гектор покрыл металлом.

Это хорошо. Гектор надеялся, что они добьются лучшего прогресса, чем он. Со всем этим внезапным желанием не расплавиться насмерть, он не успел задуматься о том, зачем они атаковали. Наверно, это просто недопонимание. Если подумать, он вроде как помог делу обостриться.

Гектор надеялся, что на него не разозлятся. Но об этом волноваться будет потом, решил он.

Он повернулся обратно к Юсеффу и Асаду.

Они всё ещё спорили. Только теперь их жнецы присоединились.

— Эм, ребят?..

Они его не услышали.

— Ребят...

Всё ещё ничего.

Он повернулся на Гарвеля.

— ‘Давай. Ты можешь это сделать.’

— ‘Но...’

— ‘Давай, Гектор, ты справишься. Призови их внимание как лорд Тёмная Сталь владения Уоррен.’

Чёрт. Когда Гарвель описал это так, он даже не хотел спорить.

Хорошо.

На мгновение он задумался, после чего начал украшать их железными атрибутами. Железные очки Асаду, свисающие карманные часы для Юсеффа, жилет для Асада и как только Юсефф остановился из-за удивления, Гектор пристроил железный зонт ему в руку.

Они оба повернулись на него.

— Ребят, вы уже готовы? — Он добавил поверх этого цилиндрическую шляпу Асаду и монокль Юсеффу, не забыв прочную цепочку, дабы тот держался.

— Приношу свои извинения, — сказал Юсефф.

— И я свои, — сказал Асад.

Гектор приостановился, после чего дал Асаду трость, а Юсеффу завивающиеся усы, с ремешком через затылок.

— Прекрати.

— Что ты делаешь? — спросил Асад.

И это был вопрос, на который Гектор надеялся, из-за чего он не сумел удержать улыбки. — Я просто пытаюсь помочь вам снова стать похожими на лордов.

Это повлекло краткую тишину, и Гектор испугался, что мог их разозлить. Но тогда Гарвель разразился смехом.

Смех жнеца передался и нескольким другим, даже зацепив Аксиолиса и Корваса.

С другой стороны, в прочем, Юсефф и Асад не выглядели слишком довольными, начав приближаться к нему в унисон.

— Юный лорд желает учиться, — сказал Юсефф.

— Наш долг научить, — сказал Асад.

И они учили. Довольно долго, на самом деле. И иногда против воли Гектора.

Сперва Юсефф завершил технику, которую пытался продемонстрировать раньше. Она оказалась более продвинутой, чем Гектор ожидал.

Облако пара, окружённое одеялом воды, Юсефф стянул полным набором ледяной брони вокруг тела Гектора. Затем он убрал облако пара, из-за чего вода начала кипеть, шипеть и превращаться в пар настолько быстро, будто вода впитывалась в самого Гектора.

Когда вода почти полностью исчезла, лёд тоже начал исчезать. Но он при этом не совсем исчезал. Юсефф усилил душой важные участки ледяной брови и, более того, к этим участкам он «привязал» эффект самовосстановления. Именно эту технику пытался лорд Элрой практиковать, и результатом оказалось бесконечное облако пара, следующее за Гектором, куда бы он ни пошёл, и при этом даже не требующее присутствия Юсеффа для его поддержания.

Гектор был впечатлён, но Асад казался расстроенным тем, что Юсефф способен на такое. В любом случае, Гектор потребовал полного объяснения этого «привязывания», которое использовал Юсефф.

Асад взял на себя право объяснить. — В целом, это высоко продвинутая техника памяти, которая требует годами тренировать разум.

Это зацепило внимание Гектора.

— Это позволяет сделать задачу, для которой обычно требуется постоянная концентрация, задачей, для которой не требуется.

Гектор поднял брови, пытаясь это представить.

— ‘О, эй, мне эта техника знакома,’ — сказал Гарвель. — ‘Даже не-слуги могут это делать, в некотором масштабе, да?’

— Что? — спросил Гектор. — Правда?

— Да, — подтвердил Асад.

— ‘Кстати, о хороших примерах,’ — сказал Гарвель. — ‘Обычно, на это требуется активная концентрация, но определённо возможно выточить способность говорить не думая. Механическое запоминание один из способов, но можно просто научиться балаболить, пока сам думаешь о каких-то совершено несвязанных вещах, если вообще думаешь.’

— Вау, — сказал Асад. — Ты объяснил это лучше, чем собирался я.

— ‘Хе-хе.’

— Хотел бы я, чтобы ты не приумножал его эго, — прокомментировал Гектор.

— ‘Ой, да ладно, у меня не было возможности ничего объяснить всё это время.’

За исключением этого Юсефф и Асад научили его нескольким вещам, которые он и так знал. Управление температурой, визуализация, позиционирование и состояние скорости — основам, как они их назвали. Он был не против послушать их перспективы. Если ничего больше, то хоть несколько заметок это в его голову добавило.

Они заставили его и попрактиковаться. Наверно, эта часть доставила ему меньше всего удовольствия, а им явно больше всего. Они заставили его попытаться создать в руке висящий в воздухе железный куб, используя слои, как описал это Юсефф, но он быстро превратился в качающуюся массу, которая едва оставалась на плаву, не говоря уже о форме.

Мстительно над ним посмеявшись, однако, они были достаточно любезны научить его более простому методу достижения той же цели. Нежели использовать слои, он мог просто создать объект в воздухе, после чего «выращивать» его точно вверх со скоростью эквивалентной ускорению гравитации. Так ему просто нужно было уничтожать нижнюю часть, продолжая выращивать верхнюю.

Конечно, это не было настоящей неподвижностью, в отличие от воды Юсеффа. Гектор видел, как железо движется и чувствовал тоже, когда вёл по нему пальцем, но общую форму было поддерживать почти просто. У Гектора всего несколько секунд ушло, чтобы почувствовать ускорение гравитации и тогда, словно по волшебству, ему удалось.

И ещё, это было словно волшебство, и смотреть было довольно интересно. Он любовался на то, как железный куб парит над его ладонью, словно он настоящий волшебник. Но опять же, он полагал, что он и был чем-то вроде, и был им всё это время, наверно.

С этим он будет много играться, чувствовалось ему. Вечно падающий-но-остающийся-на-месте предмет. Было любопытно, есть ли у этого, хоть какое-то практическое применение. Он пока не мог ничего придумать, но... чёрт, да даже если нет, его это устраивало. В технике была какая-то элегантная простота, и он был слегка разочарован тем, что не додумался до такого сам. И немного удивлён тем, что Гарвель об этом не знал.

Была и другая техника, которую они упоминали, нечто, что они назвали «отображением», и Юсефф, кажется, как раз начинал объяснять, когда его удача себя проявила и прервала их.

Другим рейнлордам надоело ждать, и они хотели идти дальше, да и Гектор не мог их винить. Сейчас они наверно допросили каждого Хунь’куй, который на них напал.

— ‘Может, продолжим позже?’ — предложил Гарвель.

— Хорошо, — согласился Юсефф и группа начала идти. — Пока поработай над точностью создания.

— И управлением температурой, — добавил Асад.

— А, да.

— Если ты способен так легко создавать парящий объект, тогда твоей силы способности должно быть более чем достаточно для управления температурами. Это лишь вопрос повышения твоих умений до уровня чистой силы.

Гектор пытался принять эти слова к сердцу. После стольких неудачных попыток в одиночку он начинал думать, что просто недостаточно силён для управления температурой своего железа, но они явно знали лучше него. Ему просто нужно было продолжать пытаться.

Когда они наконец присоединились к остальным рейнлордам, новый статус Гектора как ходячей тучи привлёк больше чем несколько взглядов. Но, по крайней мере, этот костюм был куда тише чёртового холодильника. Пар тихо шипел, но это было не настолько плохо в сравнении. Гектор уже даже начинал к нему привыкать.

Либо Юсефф как-то умудрялся заглушать шум. Он сумел сделать так, чтобы глаза Гектора никогда не перекрывались слишком сильно, так может, и это было возможно. После всего, что он увидел и услышал от Юсеффа, Гектор начинал верить в его мастерство материализации.

Пока рейнлорды вновь шли по улицам Баббадело, Мивокс, жнец лорда Сальвадора Делагуна, принялся за объяснение, чего они узнали от Хунь’куй.

— ‘Так что, местное правительство здесь в полнейшем хаосе,’ — говорил Мивокс. — ‘Похоже, не вовремя мы прибыли.’ — Он приостановился на тихий сдавленный смех. — ‘Или ШИКАРНЕЙШЕ вовремя.’

— ‘Ты снова начинаешь звучать как сумасшедший,’ — сказал Изиол, жнец Димаса.

— ‘Вот этого мне от ТЕБЯ не надо,’ — возразил Мивокс. — ‘В любом случае, я о том, что сейчас это место в хаосе и причина этого обосраться насколько невероятна.’

— ‘Угх,’ — прогудел Изиол. — ‘Тебе обязательно так говорить?’

— ‘Да! И теперь прекрати меня перебивать!’

— ‘Причина в охоте за сокровищами.’

— ‘Ах ты воровское отродье!’

— Охота за сокровищами? — переспросил Асад.

— ‘Слухи расходятся о том-’

— ‘Нет, заткнись!’ — перебил Мивокс. — ‘Слухи расходятся о том, что где-то здесь безумная сокровищница! Нечто, что было потеряно на веки!’

— ‘Постой-ка,’ — сказал Корвас. — ‘Целые века? Ты ведь не о Руке Аркоса говоришь?’

— ‘Вообще-то нет, не о ней,’ — ответил Мивокс.

— ‘О,’ — сказал Корвас. — ‘Ну, тогда забудь.’

Аксиолис тоже решил вклиниться. — ‘Ты говоришь о Меняющемся Копье Логанте?’

— ‘Нет, и не это.’

— ‘Что насчёт Потерянной Библиотеки Эруди?’ — попытался Гарвель.

— ‘Ты прикалываешься? Что ей тут делать?’

— ‘Не знаю. Поэтому и спросил.’

— ‘Ооо!’ — протянул Изиол. — ‘Повторяющийся диск Каругетти?’

— ‘Нет, это не — стой, что? Ты ведь знаешь!’

— ‘Я просто хотел поучаствовать.’

Гарвель попытался снова. — ‘Как насчёт Драгоценной Короны Йены Марии?’

— ‘Опять нет.’

— ‘Это Золотой Город Эрньюе?’

— ‘Нет.’

— ‘Золотой Город Помарнен?’

— ‘Нет.’

— ‘Золотой Город-’

— ‘Это не один из золотых городов. Которых наверно даже не существует.’

— ‘Эй, вот не надо.’

— ‘Я полагаю, это не Фонтан Лютве, нет?’

— ‘О, вау, нет. Ты вообще можешь представить?’

— ‘Могу, да.’

— ‘Что насчёт Смелой Куклы Дэмиана?’

— ‘Это тупое дерьмо?! Слава богу, что не оно!’

— ‘Что насчёт Волнообразного Арка-Трона?’

Мивокс от души засмеялся, после чего сказал, — ‘Ох, хотел бы я. Было бы великолепно.’

— ‘Может быть Вращающийся Кулак Хаоса?’

— ‘Неа.’

— Может тебе стоит дать им подсказку, — предложил Асад.

— ‘Нет!’ — сказали они в унисон.

— ‘Тихо, Асад.’

Их игра неслабо задержалась, и насколько ему хотелось узнать о древних сокровищах мира, Гектор обнаружил, что просто постоянно слушать, как они что-то называют трудно.

Но это ему напомнило. Разве не было легендарного сокровища с ними? Его глаза переместились на сумку, что была на спине у Асада.

Он всё ещё чувствовал Осколки внутри. По факту, он всё время их чувствовал, просто вроде как привык к этому чувству. По большей части. Оно было как медленный, нежный пульс, проходящий под всем. Было легко их не заметить, когда он не фокусировался, но чувство было всегда, словно сердцебиение.

Он ещё не упомянул об этом Гарвелю, мысль просто ускользнула из головы, но он явно должен был.

— ‘...Это Сошо’Дью?’ — предположил Аксиолис.

— ‘Да!’ — наконец сказал Мивокс. — ‘Оно! Ты попал!’

— ‘Ха!’

— ‘Ауу...’

— Тогда, что такое это Сошо’Дью? — спросил Юсефф.

Мивокс поспешил ответить, — Предположительно последнее место упокоения одного из величайших воров в истории. Он был настолько великолепен, что никому не удалось даже его имени узнать, несмотря на тот факт, что он украл денег достаточно, чтобы обанкротить пять королевств.

— Вау, — сказал Юсефф.

— ‘Это всё, что ты о нём знаешь?’ — спросил Юсефф.

— ‘Ух,’ — ответил Мивокс. — ‘Ага, а что?’

— ‘Потому что это не вся история.’

— ‘Оу? Вперёд тогда.’

— ‘Сошо’Дью слово языка Айдай. В моссианский можно грубо перевести как «Могила Преисподней».’

— ‘Оу... догадываюсь, на то есть причина?’

— ‘Да,’ — подтвердил Аксиолис. — ‘Вор, как ты и сказал, был неизвестен, но история также говорит, что он украл нечто настолько неизмеримо дорогое, что Врата Ада открылись, и сам Бог Смерти пришёл это забрать.’

Прошла секунда, похоже никто не знал что на это ответить.

— ‘Хм,’ — сказал Мивокс. — ‘Ну, это немного убило настроение.’

После этого жнецы продолжили обсуждать древние сокровища, некоторые из которых они уже упоминали, другие же нет. В любом случае, Гектору было трудно продолжать слушать. Пульс Осколков вновь притянул его внимание.

Или, в ином смысле, они словно хотели его внимания.

Но опять же, может так и есть. У них, всё-таки, есть свой разум. Может Расаласэд хотел поговорить с ним или ещё что-нибудь.

Теперь у него появилась мысль.

Он хотел обсудить её с Гарвелем, но жнец всё ещё болтал с остальными.

В итоге он обнаружил, что спрашивает сам, — Эй, э, Асад...

Сэндлорд повернулся на него.

Он задумался, как поднять эту тему, и не прозвучать при этом сумасшедшим. — Ух... я, э... забыл спросить раньше. Вы с Корвасом смогли поговорить с Расаласэдом?

Гектор, конечно, уже рассказал им о встрече с Сухим Богом. Как только он вернул Осколки Асаду, это было его первой мыслью. И сказать, что Асад и Корвас были удивлены, было бы неправильно. Скорее им потребовался целый час, чтобы полностью переварить эту каплю информации, недоверчиво при этом задавая вопросы, не на все из которых Гектор и Гарвель смогли ответить.

И потому, когда теперь Асад посмотрел на него взглядом с одинаковыми пропорциями сомнений и разочарования, Гектор понял почему. — Нет, — сказал Асад, — нам пока этого не удалось.

Это было странно. Гектор думал, что Асаду будет просто, теперь, когда они «разбудили» Расаласэда или что ещё они там сделали, но может это было не так просто. Может эта встреча действительно была невероятной случайностью, в конце концов. Он помнил, как Чергоа упомянула что-то вроде «гипер аномалии», хотя он был вполне уверен, что она шутила.

В чём бы ни была причина, его вопроса, который он хотел задать здесь и сейчас, это не изменило.

— Можешь опять дать мне подержать один Осколок? — спросил Гектор.

Асад колебался. — Зачем?

— Я... я думаю, Расаласэд пытается заговорить со мной.

— ...И что заставляет тебя так думать?

— Ух... в это, наверно, будет трудно поверить.

— Я постараюсь не держать предубеждений.

Гектор нахмурился. Не было смысла кружить вокруг да около, полагал он. — Я чувствую Осколки. Будто... будто они живые. И. Вроде как. Зовут меня? В этом есть смысл?

— ‘Не совсем,’ — сказал Корвас, который, как оказалось, начал слушать.

Жнецы наконец прекратили болтать о сокровищах, понял Гектор.

Асад, в прочем, уже тянулся в свою сумку. Он достал Осколок. — Вот.

Корвас выглядел заметно более нежелательным, чем его слуга, и вдвоём они ненадолго остановились, наверно обменялись парой слов друг с другом.

Гектор принял протянутый Асадом Осколок. Его покрытая облаком рука дотронулась до него, и дрожь прошла через всю его руку к мозгу.

Знакомое чувство промылось через него.

Но больше ничего не случилось, похоже.

Он прекратил идти с группой, понял он, и начал чувствовать лёгкое головокружение. Ему нужно обращать больше внимания на окружение, сказал он себе, потирая лоб. Он позволил себе слишком легко отвлечься, тем более в таком новом и опасном месте. Он должен был быть бдительнее.

— Ты в порядке? — Асад и Корвас остановились с ним. Остальные остановились лишь немного поодаль, и Гарвель уже тоже приближался.

— Д-да... — Он глубоко вдохнул, задумался. Оцепенение в его голове очищалось. Он не слышал Расаласэда. Но, может, это он должен был начать разговор. С чего начать, в прочем, он не знал, так что просто попытался сконцентрироваться на Осколке, думая в него. — ‘...Привет?’

— ‘...Гектор?’ — последовал ответ.

И он моргнул. Несколько раз. Потому, каким-то образом он сразу понял, с кем говорит. И это был не Расаласэд. Это была Эмилианна Элрой.

Глава 139. Заботливые души, мужайтесь...

Эмили не могла поверить в услышанное. Это только что был Гектор? Или у неё опять галлюцинации?

Вся комната вздрогнула, пока шторм снаружи бушевал с силой землетрясения, но сейчас она уже начинала привыкать и не позволяла этому её отвлечь.

— ‘...Эмилианна?’

Она чуть не засмеялась. — ‘Гектор! Это ТЫ!’ — Она не была уверена, счастливее ли она от того, что это действительно он или просто потому, что не сходит с ума.

— ‘Как...? Э...? Что сейчас происходит?’

— ‘Я не представляю,’ — сказала она, всё ещё улыбаясь. Маски на ней не было, поскольку Говис её отобрал.

— ‘Где ты?’

— ‘О, я-’ — И она колебалась. Ей хотелось сказать. Конечно хотелось. Но какая логика в этом будет? Гектор придёт за ней? Или, скорее, её отец?

Нет.

Этого она позволить не могла. Не было в её голове никаких сомнений в том, что Говис убьёт любого, кто попытается забрать её из этого места.

— ‘...Я не знаю где я,’ — сказала она.

— ‘...Ты в порядке?’ — спросил Гектор. — ‘И Чергоа?’

— ‘Да, мы обе в порядке. Говис нас не ранил.’ — Ну, технически на пути сюда он переломал каждую косточку в её теле, полагала она, но вреда навсегда он ей не причинил, по крайней мере.

— ‘Значит, Ибай не сумел сбежать.’

— ‘Нет. Говис... неизбежен, похоже.’

— ‘Ясно...’

Последовала длинная пауза, поскольку они оба не знали, что сказать.

Гектор первым заговорил вновь. — ‘О! Твой отец хочет с тобой поговорить. Вот, я передам.’

Эмили задержала дыхание, ожидая слов отца.

Но их не последовало.

Спустя продолжительный отрезок времени, она вновь услышала Гектора. — ‘...Эмили?’

— ‘Да?’ — ответила она.

— ‘Ты его не слышала?’

— ‘Нет, я ничего не слышала.’

— ‘Хм. Он пытался поговорить с тобой, только что.’

— ‘А, тогда... наверно это работает только на нас двоих.’

— ‘Может ты и права,’ — сказал Гектор. — ‘Ты сейчас держись один из Осколков, не так ли?’

— ‘Да.’

— ‘В этом есть смысл. То есть вроде того. Мы оба встретили Расаласэда.’

— ‘Ага...’

Ещё одна длинная пауза.

Тогда Эмили поняла, что всё ещё был вопрос, на который она отчаянно хотела получить ответ. — ‘Как Маркос и Рамира? Они целы?’

— ‘Ага. Они в порядке. Они тоже рядом со мной.’

Такое облегчение. — ‘А мой отец? Как он?’

— ‘...Ну, он через многое прошёл, но... то есть, он держится лучше, чем смог бы я, думаю. Гораздо лучше.’ — Последовала пауза. — ‘Если подумать, в прочем, ух... он выглядит не очень довольным мной...’

— ‘Почему?’

— ‘Думаю, он зол из-за того, что только я могу с тобой говорить.’

— ‘О.’ — Она слабо улыбнулась.

И вновь последовала пауза.

Когда она задумалась над этим, то был, наверно, миллион вопросов, которые она хотела задать — как они пережили встречу с Продавцом Смерти, например — но не могла решить, какой из них важнейший.

К несчастью, прежде чем она успела решить, высокая, лиственно-зелёная дверь с другой стороны комнаты начала открываться, и она быстро убрала Осколок в карман. — ‘Я должна идти,’ — бросила она Гектору, но не услышала ответа, наверно потому, что перестала держать Осколок напрямую.

Может, лучше было бы держать его рукой в кармане, но она всё ещё не была уверена в принципе его работы, и не хотела сейчас отвлекаться.

Вошедшим оказался не Говис. Вместо этого показался в основном выглядящий обычным человек, за исключением только большого, загибающегося рога по центру его лба.

Увидев Эмили, сидящую на краю её кровати, незнакомец остановился. Он сказал что-то на языке, которого она не понимала. Через секунду он сказал что-то ещё, звучащее как другой язык, который она не знала.

Эмили просто наклонила голову на бок.

— Моссианский, может? — сказал он.

Она оживилась. — Д-да, привет.

— А, вот оно как. Прошу прощения, цидо. Мог бы поклясться, что это была моя комната.

Эмили не была уверена в том, что ей ответить.

— Увы, я Вас не узнаю, — продолжил он. — Давно здесь?

— Всего несколько дней. — Она немного поёрзала, не знаю, должна ли вообще говорить с этим человеком.

— Ясно. Ну, рад встрече, цидо. Меня зовут Гермал. Имею ли я честь услышать Ваше имя?

Она колебалась, но ответила, — Эмилианна.

— А. Имя с корнями старо арманского языка, если не ошибаюсь.

Наверно, теперь пришло её время задать вопрос. — Как много языков Вы знаете?

Мужчина с рогом задумался. — Восемь, если хочу впечатлить. Три и четыре пятых, если нет.

Она только вновь наклонила голову.

Гермал сделал ещё один шаг в комнату, но дверь оставил открытой. Его одежда была похожа на прикид обычного учителя, но то, как он говорил, не казалось обычным для её ушей. Хотя, наверно это просто был акцент. Понять наверняка она не могла.

— Прошу прощения, если я ошибаюсь, — сказал он, — но Вы кажетесь весьма юной, цидо, и эти рога на Вашем лице, кто-нибудь уже объяснял их значение?

— Что Вы имеете в виду?

Он указал на собственный рог. — В качестве первого опыта с мутацией это крайне распространённый результат. Почти универсальный, по факту. Но лишь некоторые знают, что количество начальных рогов может быть крайне просветительным.

Мужчина определённо заполучил её внимание. — Просветительным в каком плане? — спросила она.

— Для примера, два рога являются индикатором предрасположенности к чертам млекопитающих. Три — рептилий. Семь — птиц. Десять — амфибий. Тринадцать, думаю, паукообразные. И так далее.

Эмили заметила самое очевидное упущение. — Что означают четыре рога?

— Я скорее надеялся, что Вы мне скажете, — ответил Гермал. — Причина, по которой я поднял эту тему в том, что ещё никогда я не видел четырёх.

Это быстро её огорчило. — Что, тогда, насчёт одного?

Гермал улыбнулся. — Увы, я тоже нечто любопытное.

Как странно. Эмили решила принять слова мужчины с долей скептицизма. В основном её интересовало, какие мутации он себе выбрал. За исключением этого одинокого рога она не видела очевидных модификаций. А из того, что она знала, способность активирует себя сама, если ею не пользоваться слишком долго.

Она думала насчёт того, чтобы спросить, но не знала, как составить вопрос, и Гермал спросил её раньше, чем она успела выяснить.

— Кто-нибудь уже проводил Вам экскурсию? — спросил он.

Говис немного показал ей место, когда она впервые появилась здесь, но лишь несколько комнат. Она видела кухню, горсть ванных комнат, кучу закрытых комнат, и одну огромную смотровую площадку на вершине лестницы.

Это место было относительно информативным. Круговой вид на самый известный шторм в мире был тем ещё зрелищем. Светло, как в любой дождливый день в один момент, темно как ночью в следующий, и тут же следовали молнии, освещающие каменистый и пустой пейзаж столбами света.

Продолжительные встряски тоже были частым явлением, часто в изобилии следуя за молниями, но не всегда. Громкий дождь, ещё более громкий град, и свирепейшие бури были одинаково обычны, судя по тому, что она видела до сих пор. Словно погода в этом месте могла меняться каждую минуту, а временами всё здание тряслось ей в такт.

— ‘Зачем ты притащил нас на Экзолту?’ — спросила Чергоа, к большому удивлению Эмили.

Монстр, тем не менее, ей не ответил. — Я рекомендую вам не выходить за пределы Библиотеки, — сказал он. — Я, может, и не остановлю вас, но Дэйнболг точно остановит.

И через окно Эмили увидела это. Существо невероятных пропорций, поднимающееся из земли — плавящееся из неё, словно какой-то фантом.

Его громадное тело приблизилось, и Эмили слишком хорошо увидела его гротескное тело черно-красного пламени. Пять его рук были длинными, веретенообразными, каждая выглядела так, словно сможет укачать слона на себе как ребёнка, а мрачное лицо было меньше лицом и больше рыхлым единением постоянно двигающихся и дёргающихся соединений.

— Что это за штука?! — воскликнула Эмили.

— Скверносмерть, — сказал Говис. — Один из многих жителей этого места. Им не нравится, когда ты на них смотришь.

Оно было настолько близко, что практически дышало в окно смотровой. Если оно вообще дышало.

— ‘М-мы здесь в безопасности от этой штуки?’ — спросила Чергоа.

— Наверно.

Оно открыло рот, и ослепляющий свет вылился вперёд. Даже с нежеланным фильтром на глазах, Эмили пришлось прищуриться, почти закрыв глаза. И когда свет ослаб, он не исчез. Скорее заменился ревущим пеклом — существо обернуло стены комнаты пламенем.

Говис, в прочем, не казался слишком этим обеспокоен. Они вскоре спустились, и Говис взял Чергоа с собой, оставив Эмили одну. С тех пор она его не видела, но всё ещё чувствовала тяжёлое присутствие в воздухе.

Чергоа периодически проверяла Эмили, но, похоже, жнеца где-то временно удерживали. По словам Чергоа Говис скоро позволит жнецу передвигаться свободно, потому что земля Экзолта была чем-то вроде естественной сети душ и не позволяла жнецам пройти сквозь неё — или по крайней мере, это не было безопасно.

Промежуточное время Эмили тратила в своей комнате, в основном, где она обдумывала свою ситуацию и игралась с одиноким Осколком. Она была поражена тем, что не потеряла его по дороге.

Она, в прочем, интересовалась тем, куда делся Ибай. Даже пару раз отправлялась его искать, но планировка этого места была более чем запутанной, а с тех пор, как она появилась здесь, его ей ни разу увидеть не удалось. Она просто надеялась, что Говис не передумает и не убьёт его.

И вот, теперь, когда у неё появилась возможность отправиться с гидом в этот лабиринт, шанс был довольно привлекательным, даже если она ещё не знала Гермала.

Она решила принять предложение отправиться в тур, и они покинули комнату вместе.

Пока они шли по коридору, она подумала о первом вопросе. — У этого места есть название? Я слышала, как Говис назвал его «Библиотекой», но не уверена, было ли это названием или... эм...

— Наверно, Вас сбило с толку приметное отсутствие книг, хмм?

Она наклонила голову набок. — Это одна причина, да.

— Желаете, чтобы я показал Вам, где книги? Там мы несомненно найдём Говиса.

— О, эм. Да, пожалуйста.

— Хорошо.

— Но... Вы так и не ответили на мой вопрос.

— Хмм? А, название этого места. Да, конечно. Библиотека Эруди. Или Библиотека Эрудиции, если предпочитаете.

Название не много дало Эмили, но, может Чергоа сможет сказать больше. Надо будет спросить её потом.

Пока они продолжали идти, они встретили несколько других слуг с мутацией. Эмили уже видела нескольких из них, но до сих пор не доходила до разговора ни с кем. Никто не выглядел особенно доброжелательным, но Гермал начал разговор с каждым.

Первым был человек-жук, с огромным мечом за спиной. Гермал спросил его о ситуации в Ванталэй, на что жук проворчал о террористической активности. Гермал спросил, не нужна ли ему помощь, но оказалось, что Говис уже пообещал ему выслать подкрепления.

После человека-жука они встретили человека-гориллу, человека-орла, одну женщину-сокола, человека-крокодила, который выразил интерес в следовании примеру Говиса, и какую-то химеру, смешавшую в себе множество различных животных, а ещё одного огромного пса с сигарой во рту.

Не человека-пса. Просто пса. Или, наверно, волка. Эмили никогда раньше не видела волков в реальной жизни, но ей было трудно поверить, что они должны быть таким размеров. На всех четырёх он был почти таким же высоким как она, а весом был ближе к тигру, если не больше.

Довольно иронично, но несмотря на его неспособность говорить, общаясь с псом они провели больше всего времени.

— Это мой компаньон в путешествиях, — сказал Гермал. — Его зовут Кох. Наверно, Вы о нём слышали?

Немного нерешительно Эмили просто покачала головой.

— Серебряный Дьявол Данте? — спросил Гермал. — Людоед Мельмура?

Эмили моргнула, потому что последнее она слышала.

Кох зарычал и врезался в Гермала, повалив его на задницу.

Гермал засмеялся, поднимаясь обратно и похлопывая по себе сбивая пыль. — Извини. Кох не любит эти имена.

Эмили подсознательно отшагнула назад, вспомнив, где она слышала «Людоед Мельмура». Это было благодаря маме. Время от времени она заставляла её учить имена и отчёты об имеющих дурную славу слугах мира.

Как и говорило имя, Людоед предположительно сожрал около четырёхсот людей за последние примерно шестьдесят лет. Он стал чем-то вроде страшилки в Мельмуре, и Эмили даже помнила историю о деревне, которая создала культ вокруг его легенды и приносила человеческие жертвы, чтобы ему ублажать.

Смотря на него сейчас, Эмили не была уверена, во что верить.

Кох пыхнул сигарой и затем передвинул её на другую сторону рта. Он повернул свои оранжевые глаза на неё.

— Думаю, он хочет, чтобы ты его погладила, — сказал Гермал.

Эмили так вовсе не казалось.

— Давай. Он тебе не навредит. Даю своё слово.

Она нахмурилась и начала медленно двигать свою не-когтистую руку к громадной голове Коха.

Некоторое время он просто смотрел, но затем видимо ему надоело ждать, и он потянулся сам на полпути.

Его лоб оказался удивительно пушистым. Она почесала за одним ушком и громадный пёс расслабился, закрыв глаза. Он прижался ближе к ней, и она потянула когтистую руку, чтобы почесать за другим ушком. Кажется, он это очень оценил.

Немного посмотрев, Гермал решил вмешаться. — Странно думать, что на самом деле он взрослый человек, а?

Губы Эмили распрямились. Каким-то образом эта мысль испортила удовольствие, и она оттянулась в сторону.

Кох открыл глаза и снова зарычал на рогатого.

— Ой, я что, всё испортил? — невинно сказал Гермал.

В мгновение Кох сиганул на Гермала и оторвал ему руку. Гермал взвизгнул, когда кровь начала разливаться по коридору.

— СЕРЬЁЗНО?! — закричал мужчина. — ЭТО БЫЛО ОБЯЗАТЕЛЬНО?!

Теперь Кох казался довольным, он лёг и начал грызть свой приз.

Гермал гортанно застонал, тщетно пытаясь остановить кровь другой рукой. — Невероятно. Ты понимаешь, что теперь нам придётся устроить встречу с Неровой? Мы отстанем от графика.

Не было похоже, что Коха это сильно волнует.

У Эмили теперь появилась горсть свежих вопросов, но она решила начать с самого любезного. — Ты в порядке?

— Да, да, — сказал Гермал, звуча теперь скорее раздражённо, нежели болезненно. Он потянул свою почти разорванную майку и начал перевязывать открытую рану. — Повышенная устойчивость к боли была одной из моих ранних модификаций. Крайне рекомендую добавить, как появится возможность.

Эмили помогла ему закончить перевязывать рану, более-менее. Она знала, как правильно нужно перевязывать раны и это наиболее точно было не правильно, но она полагала, что для слуги это значение не имело. Главной заботой было не испачкать всё кровью.

После этого они оставили Коха.

Эмили решила задать свой следующий вопрос, пока они шли. — Значит, Неровой Ваш жнец?

— Да, — подтвердил Гермал.

— Почему... он или она не с Вами?

— Мы с ним редко вместе, — сказал Гермал. — Природа нашей работы заставляет держаться очень далеко друг от друга.

— И что это за работа?

— О, довольно скучная. Сомневаюсь, что будет интересно.

— Это я сама рассужу.

— Хех. Если так нужно знать, то я прославленный газетчик.

— В каком смысле «газетчик»? — спросила Эмили.

— Доставщик новостей. Также светски, как и звучит.

Довольно краткий и пренебрежительный ответ, заметила Эмили. Она попыталась подойти с другого угла. — Сколько Вам лет?

Гермалу вопрос показался забавным. — Дам совет, цидо. Подобные вопросы просят лжи. Нужно выбирать слова более умело, чтобы узнать что-нибудь от незнакомцев.

Они пришли на перекрёсток семи коридоров и Гермал выбрал крайний правый.

Эмили последовала. — ...Так, не собираетесь сказать, сколько?

— А если скажу, поверите ли моим словам?

— Пока у меня нет причин не верить.

— А. В таком случае, мне три года.

— ...Нет, не три.

— И теперь у Вас есть причина.

Эмили резко сомкнула губы. — Хорошо. Если не желаете рассказывать о себе, что можете сказать о Говисе?

— Ха! Он не склонен много о себе рассказывать.

— Ага. Это догадалась. Но он действительно такой плохой, как все говорят?

Гермал остановился, чтобы посмотреть на неё. — Все? Кто все, цидо?

Она была не совсем уверена, что он спрашивает. — Эм...

— Вы не слышали, что говорят все, полагаю. Если вы верите, что все считают его злым, то Вы слышали слова лишь одной стороны.

— Тогда, расскажите мне о другой стороне.

Гермал продолжил идти. — Чёрное Бедствие. Монстр Востока. В этом месте, как и во многих других, эти имена не более чем ересь. Произнеси их вслух и получишь пощёчину, от которой не скоро оправишься.

Эмили просто слушала.

— Говис герой многих, и я не только о таких как мы говорю. Есть места, в которых его считают величайшей надеждой всего человечества.

Эмили в это было трудно поверить, но она не думала, что грубость будет полезна, так что, со всей искренностью, какую нашла, она просто спросила, — Почему?

— Потому что, во-первых; насколько могу сказать, он всегда действует из побуждений защиты или с отличительной точностью, — сказал Гермал. — В отличие от многих современников, он редко наносит побочный урон. А несмотря на все свои разговоры, сильнейшие Авангарда не могут похвастаться тем же.

С этим было трудно спорить, полагала она. Учитывая всё, она, наверно, не знала Авангард так, как следовало бы, но после описания от леди Струд того, что случилось с Рейнолом... Эмили не думала, что скоро забудет имена Санко, Парсон Майлс и Ксавьер Лоренс.

— Во-вторых, — продолжал Гермал, — Говис не пытается уничтожить человечество, как ты без всяких сомнений слышала. Наоборот, он пытается убедиться в выживании человечества.

Из всего до сих пор сказанного, это замечание показалось ей особенно сомнительным. Она, в прочем, решила держать рот закрытым, когда начала замечать, как высокие книжные полки заменяют стены коридора. И действительно, вскоре они пришли к своей цели. Коридор перешёл в громадную комнату, куда более громадную, чем она ожидала, по факту.

Комната была лестницей, увидела она, и каждый этаж был наполнен тысячами книг. Огромная бездна в центре комнаты открывала вид и вверх, и вниз, но в то время, как потолок в дали она видела, то пол ей увидеть не удалось.

Гермал повёл её вниз, а она пыталась взглянуть на названия некоторых ближайших книг, но язык ей узнать не удалось.

Пока они продолжали спускаться, было трудно не чувствовать подавленность этим местом. Без озарений совести можно было сказать, что за всю свою жизнь, никогда она не видела столько книг сразу. Или даже в сумме. И этот запах. Никогда она не думала о «знаниях», как о запахе раньше, но теперь это пришло на ум. Затхлый, бумажный, чернильный, пыльный.

Комфортный, в странном смысле. Приглашающий, наверно. И опьяняющий тоже, как-то. Словно каждое слово каждой страницы так и ждало, когда его прочитают.

Она не могла назвать себя заядлым читателем, на самом деле, но это место заставляло пересмотреть свои взгляды. Тут точно должны быть припрятаны всевозможные сочные секреты. Чем ещё могла бы заинтересовать Говиса библиотека?

Она прекратила следовать за Гермалом и, почти бессознательно, потянулась к ближайшему книжному шкафу. Взгляд мельком не повредит. Её рука уже искала книгу.

Внезапно Гермал появился прямо рядом с ней, схватив за запястье. — Будь я на Вашем месте, я бы этого не делал.

— Почему нет? — спросила она.

— В Библиотеке Эрудиции есть три важных правила, так что слушай внимательно, — сказал Гермал. — Первое: никогда нельзя брать книги без разрешения Хранителя Библиотеки. Второе: любая книгу, которую ты возьмёшь, вернётся в библиотеку за двадцать дней. И последнее: если ты попытаешься нарушить одно из первых двух правил, то Библиотека поглотит твою душу и каждую капельку знаний в тебе.

Эмили просто уставилась на него.

Он вернул её руку к её боку. — Наверно, мне стоило упомянуть это до того, как мы спустились сюда, — сказал он.

— Да, наверно.

— Библиотека громадная мышеловка, в некотором роде. Я слышал, у неё может быть собственная воля, и воля эта может быть довольно зловещей.

Ещё одна встряска последовала, но эта была заметнее, наверно из-за последовавшего за ней звука разрушения и кучи шелестящей бумаги.

Эмили и Гермал нагнулись за древние перила в стиле барокко, в поисках источника звука среди слоёв моря книжных полок. Они не смогли найти его, но шум не исчез, только стих к фоновому шуму.

— Что, по-твоему, это было? — спросила Эмили, когда они продолжили идти.

— Думаю, Библиотека только что кого-то съела, — сказал Гермал, — но... опять же, наверно нет. Обычно она не такая агрессивная.

Эмили прищурилась. — Ты хочешь сказать, что обычно она ест людей в неагрессивной манере?

— По сути да. Библиотека обычно просто поглощает тебя под чем-то вроде гипноза. Ты начинаешь читать и тогда... ты просто никогда не останавливаешься. Желание читать пересиливает все остальные в твоей голове, даже жажду, голод и отдых. И с каждой каплей знаний, какие ты найдёшь, маленькая часть твоей души будет отобрана Библиотекой. В итоге, полагаю, ты действительно изучишь все секреты Библиотеки. Единственная проблема в том, что к этому моменту ты сам станешь частью Библиотеки.

Это звучало ужасно знакомо, ощущала Эмили. — Откуда Вы столько о ней знаете? — спросила она.

— Получение деликатной информации — моя работа, — сказал Гермал.

— ...Это не ответ.

— Ладно, хорошо, Говис рассказал мне.

Тот шум вернулся, и вновь притянул их внимание. В этот раз он прозвучал ближе.

— Вы слышали когда-либо такие звуки от Библиотеки? — спросила Эмили.

— Да, но лишь единожды. Говис тогда только обнаружил это место, и Библиотека была раздражена тем, что не может его съесть. Но это было годы назад и-

Коричневая тень появилась, и вот Ибай Блэкбёрн уже стоял перед ней. — Привет, Эми! — сказал он с улыбкой до ушей. — Разве это место не великолепно?! — У него была полная охапка книг под рукой.

— Ибай, что ты...? — Но Эмили не успела закончить мысль.

Книжная полка перед ними взорвалась шквалом листов, которые послала прямо в рейнлорда средних лет.

Но его уже там не было. — Эй, эта выглядит интересно, — прозвучал голос за спинами Эмили и Гермала, заставив их развернуться. Он достал книгу с полки, и она тоже взорвалась. Но всё равно, похоже, не успела его поймать. — История Червей и Великочервей, Леонардо Эриксон. — Он уже вновь стоял рядом с ней. — Думаю, я о нём слышал. Он был знаменитым учёным Авангарда, разве нет?

Ещё один взрыв книг последовал. Он вновь упустил Ибая, но зато зацепил Эмили, и она получила несколько огромных порезов бумагой по всей правой руке.

— Оу! — Ибай прикусил губу, наблюдая с другого угла. — Я ужасно за это извиняюсь. Может, нам стоит поговорить где-то ещё.

— Да, может и стоит, — сказала она, сморщившись и прижав руку. Она была бы не против устойчивости к боли, о которой говорил Гермал.

Он уклонился от ещё одного шквала книг и бумаги. — Ладно! — сказал он. — Встретимся позже! Я покажу тебе все крутые книги какие нашёл!

— Попытайся быть осторожным, пожалуйста.

— Ага! Конечно! — Он приостановился. — О, но подожди, вот! Эта тебе может понравится! — Он протянул ей книгу подписанную как Множество Тайн Мутации Агама Элрой.

И она чуть не взяла её, прежде чем отдёрнуться. — Если я возьму её, то Библиотека и за мной будет охотиться!

— Реально?

— Да! Ты не знаешь, что она из-за этого пытается тебя убить?!

— Хэм. Я думал, что просто ей не нравлюсь.

— Нет! Ты должен вернуть эти книги на место или получить разрешение Хранителя Библиотеки!

— Ау, обязательно?

— Да!

— Ладно, — надул губы Ибай. — Тогда, где мне найти этого Хранителя Библиотеки?

— На нижнем этаже, скорее всего, — ответил Гермал. Через секунду он что-то вспомнил и добавил, — О, и нынешний Хранитель Говис, кстати говоря. Наверно, мне стоило упомянуть об этом раньше.

Эмили просто уставилась на него.

— А, Говис, хм? Я полагаю— — Ибая вновь прервала Библиотека, но в этот раз не взрыв.

Абсолютно каждая книжная полка в пределах её зрения задрожала, даже те, что были с другой стороны ямы.

Ибай хлопнул губами. — Ну, я пойду. — И он телепортировался в тот же момент, как комната стала штормом бумаги.

Тысячи книг и страниц слетались вместе в центр комнаты, формируясь в одну, объединённую форму громадного змея. Он спиралью извивался на месте мгновение, паря в воздухе, после чего извиваясь полетел к этажу прямо над ними. Серия знакомых звуков разрушения вскоре последовала. Затем тишина. И больше разрушения.

Шаблон повторялся и у Эмили появилось ощущение, что это не скоро закончится.

Спустя некоторое время Гермал продолжил вести её вниз. — ...Твой друг будет в порядке? — спросил он.

— ...Не представляю.

Когда они наконец достигли нижнего этажа, первым в глаза Эмили бросилась громаднейшая куча костей, которая просто лежала у лестницы.

— Это кости динозавра? Не должны ли они быть экспонатом или вроде того?

— Это не кости динозавра, — сказал Гермал. — Это прошлый Хранитель Библиотеки.

Эмили пришлось остановиться и посмотреть на кости по-новому. Предыдущий Хранитель? Череп был немного похож на гуманоидный, но он был слишком большим и клыки были слишком длинными и острыми. Не говоря о том, что череп был ужасно деформирован.

Или, стоп. Нет.

Он был не деформирован, он прогнулся внутрь, поняла она. Шли трещины по всей впавшей кости, которая была на месте лба, а затылочной кости просто не было.

Она почти боялась задавать следующие вопросы. — ...Говис это сделал?

Гермал утвердительно кивнул. — Хранитель не позволял ему брать больше одной книги за раз.

— И он убил его?

— Существо было рабом Библиотеки вечность. Оставить его жить не было милосердием.

Эмили задумалась над этим. Она присела и провела пальцами по передней, боковой и верхней части черепа старого Хранителя. Всё было, как она и думала. — ...И ударил его так сильно, что мозг вылетел из затылка? Вы называете это милосердием?

Гермал казался запутанным. — Как...? — Он пару раз моргнул. — Вы поняли это, просто дотронувшись?

Она указала на перелом над глазницами. — Лобная кость невероятно толстая, заметно более  толстая, чем остальной череп. Если бы не это, полагаю, удар взорвал бы всю голову.

— Впечатляет. Я тоже изучаю анатомию. Но, опять же, полагаю мы все здесь такие, хмм?

— Я сказала это не для того, чтобы Вас впечатлить.

— Хмф. — Гермал продолжил идти. — Существо умерло так быстро, что я сомневаюсь, почувствовало ли оно вообще хоть какую-то боль. Так что да, я всё равно назвал бы это милосердием.

Эмили посмотрела на кости последний раз и затем последовала.

Немного времени ушло, прежде чем они нашли Говиса.

Монстр стоял перед необъятным столом заполненным кучами книг, высотой с него. За столом Эмили заметила огромный глобус. Не было похоже, что Говис в нём заинтересован, но её внимание он всё равно зацепил, своим блестящим под бессчетными янтарными лампами Библиотеки металлом.

Когда они приблизились, Эмили услышала беззвучный голос Чергоа.

— ‘...потому, Примордиалы начали знавать позор во всём, что они ковали, и лишь тогда Пустота соблаговолила претендовать на них. Земля, море и небо оплакивали их потерю, а Сердце Мира свирепствовало в плавленой ярости. Но Пустота отказалась их возвращать, пока они не выучили значение-‘ — Жнец прекратила читать, увидев Эмили.

— ‘Говис попросил меня перевести ему эти старинные таблички,’ — объяснила Чергоа.

Эмили не знала, что ответить на это. Она хотела спросить, почему жнец помогает кому-то вроде него, но полагала, что отказываться тоже было неразумно.

— Время вы выбрали неудачное, — сказал Монстр двумя голосами. — Поговорим позже. Сейчас уходите.

— Что-то случилось? — спросил Гермал.

Говис открыл свой безгубый рот ответить, но затем приостановился и, похоже, изменил своё мнение. — Забудьте. — Он схватил чёрную маску, которую раньше конфисковал у Эмили, и предложил ей. — Надень. И молчи.

Эмили была сбита с толку, но недолго, потому что через несколько мгновений она это почувствовала. Другая колоссальная душа прибыла. Способная посоперничать с душой самого Говиса, наверно.

Она сделала, как её просили. Не потому, что ему это было нужно. Ей было комфортнее в маске.

И в дальнем конце комнаты открылась пара дверей, пригласившая внутрь свирепый ветер и снег с дождём, вместе с мужчиной в дождевике.

— -

Примечания переводчика:

Гермал впервые упоминается ещё в конце 36-ой главы, вау.

Пёс с сигарой впервые был упомянут ещё в начале 111, тогда было совсем непонятно к чему это :D

Глава 140. О, добродетельный Злодей...

Эмили последовала за Гермалом в сторону с пути, пока незнакомец приближался.

Говис выдвинул один из ящиков своего стола, и достал из него огромную банку. Он обошёл металлический глобус в центре комнаты, чтобы поприветствовать своего посетителя.

— Итак, — прозвучали два голоса мужчины, — есть какая-то причина, по которой ты бросаешь моих посланников или тебе просто нравится делать мою жизнь труднее? — Он стянул капюшон своего дождевика, открыв свою бронзовую кожу с тёмными, звериными усами.

— Нет моей вины в том, что Дэйнболг убивает их раньше, чем они приходят сюда, — сказал Говис.

— Ты мог бы встретить их на полпути. Я уверен, что они подбирались достаточно близко, чтобы ты их хотя бы почувствовал.

— Я был занят.

— А я нет? Ты ЗНАЕШЬ, что Авангард нас чуть не прижал, не так ли?

— Я полностью верю в тебя, Джеркаш.

— О, правда ли? — мужчина засмеялся. Он сдвинул что-то, что нёс под своим дождевиком. — Никогда бы не подумал, что убьёшь меня ты ничем иным, как своей добротой.

Говис протянул ему банку. — Несмотря на все твои жалобы, ты явно не спешил сюда.

Джеркаш взял её. — Да не. Я просто как-то не хотел его возвращать. Парень настоящая заноза, знаешь ли.

— Знаю.

— Поэтому ты показал ему кто тут босс?

— Он хотел проявить себя, — сказал Говис.

— А. Где Элинокс?

— Кто?

— Жнец Вандерберка.

— В банке вместе с ним.

Джеркаш поднял банку к уху и потряс её. — Там ужасно тихо.

— Этот скулёж был надоедливым.

— А. Насколько ему плохо?

— Жнец восстановится через день или два.

— Мм, — прогудел Джеркаш, взглянув на банку ещё раз. — Так, как он справился?

— Я ожидал худшего, — сказал Говис.

— Ого! Такая похвала, от тебя-то.

— Ему всё ещё нужна нянька, ненадолго, полагаю.

— Ну, да. Чёрт, да с этим твоим маленьким огненным дружком, устраивающим жуть снаружи, я бы тоже не отказался от няньки.

— Ты настолько боишься Джексона?

— А ты нет?

— Хмф.

— Не слышу нет.

— В противоположность тому, что ты мог услышать, я не заинтересован в сражении с ним, — сказал Говис.

— Это не означает, что он не заинтересован в сражении с тобой. Из того, что я слышал, он ненавидит тебя больше, чем кого-либо ещё. Даже Вандерберка. Чёрт, да даже моего босса. А все его ненавидят.

— Как там этот старый псих, в любом случае? Я не следил за-

— Воу, воу. Не меняй тему. Я хочу знать, что ты будешь делать, если Джексон начнёт охотиться на тебя.

— Если это случится, вероятно я с ним сражусь.

С лица Джеркаша смыло эмоции. — И это всё? Ты просто собираешься сразиться с ним?

— Наверно.

— Угх. Чувак, давай. У меня планы есть, и ты их часть, помнишь? И даже если бы ты не был их частью, я всё равно не хочу, чтобы ты умер! Ты последний из настоящих друзей, что у меня остались!

Монстр засмеялся своим низким голосом, по факту настолько низким, что Эмили сперва перепутала это с рычанием, прежде чем полностью удивиться тем, что он вообще может смеяться. — Твоя забота трогательна.

— Ты думаешь, что я шучу? Что ж, я не шучу, чёрт тебя дери. По факту, я полностью честен, ты теперь единственный человек, чья компания кажется мне приятной даже удалённо.

Эмили не была уверена в том, что она лицезрит.

Говис казался весёлым. — Тогда я должен попытаться не умирать ради тебя.

— Я не в настроении для твоего сарказма, сволочь. Если ты умрёшь, то кто-то со мной останется, а? — Он опять поднял банку. — Этот придурок? Дай мне передохнуть!

— Ты кажешься напряжённым, — сказал Говис.

— Потому что я напряжён!

— Наверно, хорошая книга тебе поможет.

Джеркаш выглядел так, будто он хотел завизжать. Постучав пальцем себе по лбу несколько безмолвных мгновений, однако, он сдержался. — ...Я всё ещё не могу поверить, что самый страшный человек мира стал библиотекарем.

— Думаю, мне идёт, — сказал Говис. — Хотел бы я только знать об этом месте, когда был моложе. Оно бы спасло меня от значительного горя.

Джеркаш отправился к столу Говиса. — Так, твоё изучение мутации проходит хорошо?

— Да.

— И это означает, что твоя мечта...? — Джеркаш прервался, когда его взгляд упал на Гермала и Эмили. — Кто они, кстати говоря?

— Мои питомцы. Не волнуйся.

Эмили подняла бровь за своей маской.

Джеркаш прищурился. — Эй. Мы тебя знаем. Ты Гермал, не так ли?

— Он самый. — Рогатый мужчина зашаркал вперёд, чтобы протянуть руку для рукопожатия. — Так рад Вас встретить, сэр. Я большой поклонник Вашей работы.

— Мы раньше встречались, вроде?

— Да, сэр, хотя это произошло много лет назад. Я польщён тем, что Вы помните.

— Тебя с тех пор не раз хвалили. — Джеркаш вновь засмеялся. — Джентльмен Пэлай. Авангарду явно не понравилось это прозвище, а? — Он несколько раз щёлкнул пальцами. — Какое там они пытались на тебя повесить?

— А, боюсь я не-

— Лжец Лайсте. Это верно. Довольно броское, в своём роде.

— Наверно, немного слишком броское, если говорить о Лайсте, — сказал Гермал.

— А, ну, не расстраивайся из-за этого так сильно. Что ты делаешь рядом с таким как он? Он держит тебя против твоей воли?

— О, видите ли-

— Оставь их, — прервал его Говис. — Нам ещё многое нужно обсудить, разве нет?

— Я просто интересуюсь, чем мой лучший приятель — это ты, кстати говоря — занимается, — сказал Джеркаш.

— Мм.

— Не нужно ничего от меня скрывать. Я тут только для того, чтобы поддержать тебя, что бы тебе ни потребовалось. И если это означает необходимость распутать старую тайну, которой являешься ты, то так тому и быть.

Говис не ответил.

— Ладно, хорошо. Я расскажу тебе больше о моих планах, если ты расскажешь больше о своих.

— Мне больше нечего сказать.

— Чушь! Что-то точно не так с этой библиотекой. Я уверен, что он просто полна сочных секретов.

— Я использую её только для сохранения знаний.

— Ага, а все мои девяносто девять жён вышли за меня по любви.

— Я уверен, что твоя неспособность ничего отпускать пересилила их.

— Давай, просто дай мне маленькую подсказку. За старые времена. Я уже знаю твою цель. Просто назови следующий шаг.

— Изучение мой следующий шаг.

— Угх, ладно, тогда какой последует за ним?

— Больше изучения.

— Каким будет шаг, когда ты закончишь со всем изучением?

— Исследование.

— Это то же самое! Я хочу знать, когда ты собираешься пнуть кого-нибудь!

— Этого мне не узнать, пока я не закончу больше исследований.

— Я взорву эту чёртову библиотеку.

— Джеркаш. У меня правда нет никаких краткосрочных планов, в которых ты был бы заинтересован.

Мужчина просто посмотрел на него.

— Мне притащить Ткачиху, и пусть она посмотрит мои мысли ради тебя? — спросил Говис.

— Ага, я уже знаю, что её сила на тебя не работает. Хорошая попытка, кстати.

Говис неуклюже пожал плечами и вернулся к столу. Он начал просматривать книги, которые на нём лежали.

— Ладно, забудь, — сказал Джеркаш. Он достал что-то из своего дождевика и положил это на стол, столкнув несколько томов.

Говис хвостом поймал каждый из них.

— Я принёс тебе подарок, — сказал Джеркаш.

Эмили не заметила, как подошла поближе посмотреть. Это был длинный металлический объект. Винтовка? Мама обучила её широкому спектру вооружения, но эта не казалась ей правильной.

— Зачем? — всё, что сказал Говис.

— Сам не знаешь? — спросил Джеркаш. — Это винтовка Подкорки на топливе из рвения.

— Мм. Насколько сильна?

— Эта? Не очень. Но существует и более сильная. Ещё в ней нет топлива. Я вот интересовался, не смог бы ты исправить одну или обе эти проблемы.

— Разве эта задача не подойдёт больше твоему сумасшедшему?

Джеркаш цокнул языком. — Моргунов работал над ней немного, но потом отвлёкся. Он на какой-то безумной погоне за скверносмертями сейчас.

— Звучит довольно опасно, даже для него.

— Так и есть. Но он одержим поиском самого эффективного способа усиления отклонений.

— Он пытается скормить им скверносмерть?

— Ага. И я не думаю, что хоть один пока справился. Они продолжают умирать. Может, скачок в силе слишком силён для обычного тела. Или может у него просто проблемы с самими скверносмертями. Я не уверен. Наблюдать не стал.

— Он не приказал тебе помочь ему?

— Конечно приказал. Я сказал ему отвалить. Не стану я сражаться с одной из этих безумных штук только для того, чтобы он мог завершить ещё один свой безумный эксперимент.

— Ты мне напомнил. Что случилось с механической армией, которую он пытался построить?

— О, её он закончил. А потом уничтожил, потому что она ему больше не нравилась, и он хотел начать сначала.

— Я должен был догадаться.

— Если у тебя есть какие-нибудь идеи насчёт того, как мне вернуть его внимание к более практическим разработкам оружия, вроде этого, я был бы рад их услышать.

Прошла секунда, но Говис ему не ответил. Вместо этого он взял оружие и осмотрел его ближе.

— Основная проблема в топливе, — сказал Джеркаш. — Даже, если мы не сможем выяснить, как их создавать, мы всегда можем просто украсть. Но отсутствие надёжного источника боеприпасов так легко не исправить. Миротворец помогает Хунь’куй защищать их ресурсы и даже если бы она не помогала, сам процесс обработки и производства всё ещё хранит в себе большие тайны.

— Немало ты с меня просишь.

— Знаю, но я буду так благодарен. И если не ты лично, то на тебя работает несколько умных джентльменов, верно?

— Как и на тебя.

— Конечно, но у нас заняты все руки. Как только вернусь на Элоа, то мне в шею будут дышать Ламонт, Кейн и Гранти. Возможно ещё Карсон и Грейвс тоже, потому что я не уверен насчёт их местоположения. К счастью, твой старик займёт их и Санко.

— Что насчёт Джексона?

— Ну, я вполне уверен, что он пойдёт за тобой, а не за мной, но если придёт к худшему, то я просто скормлю ему Вандерберка и сбегу.

— Даже не попытавшись сразиться? — спросил Говис. — Несколько слухов сделали тебя таким трусливым?

— Эй, я прожил так долго не потому, что просто полагался на силу.

— Нет. Ты прожил так долго, потому что люди тебя недооценивают.

Джеркаш остановился. Затем он улыбнулся и мрачно засмеялся. — Ну... не все из нас просто непреодолимы. Думаю, мы с тобой попросту имеем разные склады ума.

— Полагаю да.

Взгляд Джеркаша опять метнулся к Эмили и Гермалу. — Этот парень, кстати, он ведь чертовски за меня волнуется на самом деле. Хотел бы я, чтобы он просто сказал об этом, для разнообразия. Я так много прошу?

— Ваша оценка явно упускает Кристального Титана, — заметил Гермал.

— О, его я кое-чем занял, — ответил Джеркаш. Он повернулся обратно в Говису. — Но это мне напомнило. Не будешь против лично протянуть мне руку помощи?

— Я уже сказал нет.

— Давай, это не долго. Несколько дней, максимум.

— Когда ты сказал это в прошлый раз, мне пришлось следовать за тобой семь лет.

— Да, но там была сложная геополитическая ситуация, которую нужно было направить. Это будет просто быстрая услуга.

— Это ты тоже тогда сказал.

— Я просто хочу, чтобы ты помог мне допросить несколько человек.

— Нет.

— Может напугать несколько других.

— Нет.

— Это будет просто.

— Нет.

— Аргх, ладно. Как насчёт того, чтобы просто протянуть мне несколько своих людей?

— У меня их не много.

— Но те, что у тебя есть, абсурдно ценны. Так дай мне, ну, скажем, десять.

— Можешь взять одного.

— Пять.

— Одного.

— Четырёх?

— Одного.

— Три? Очень-очень прошу?

— Одного.

— Ненавижу вести с тобой переговоры.

— Ни одного.

— Ладно! Устраивает меня один. Чёрт.

— Кого хочешь?

Джеркаш провёл рукой по усам. — ...Могу взять пса?

Говис задумался на мгновение. — Ладно.

— Ха! Шикарно. Спасибо, лучший друг.

— Тем не менее, он не пойдёт с тобой, если не захочет. Придётся его убедить.

— Ау, чёрт, реально? Ты не можешь просто сказать ему пойти со мной?

— Могу. Но не стану.

— Угх, — простонал Джеркаш. — И где Иван, когда он мне нужен?

— Сомневаюсь, что он бы помог тебе в этом, — сказал Говис. — Кох откусил Ивану голову несколько лет назад.

— Хо-хо! Нашему мастеру заключать сделки с кем угодно.

— Людоед известен не за свою способность действовать сдержанно, — предупредил Говис. — Будь я на твоём месте, я бы проявлял осторожность.

— Осторожность моё второе имя, а проявление его уродливая сестра.

— Прекрати притворяться умным.

— Прекрати притворяться... не крутым.

— Что?

— Не знаю. Я передумал тебя оскорблять посреди мысли, так что...

Гермал вмешался, — Ничего, если я тоже пойду с Джеркашем? Мы с Кохом всегда путешествуем вместе. — Он подвигал своим кровавым огрызком. — И я не могу попросить Неровой придти в такое опасное место, чтобы вернуть это.

Говис молча кивнул.

— Чем больше, тем веселее, — сказал Джеркаш. — В любом случае, как ты её потерял?

— Кох.

— Я должен был догадаться, — сказал Джеркаш. — Ещё кого-нибудь он сегодня покалечил?

— Не сегодня, — сказал Гермал.

Джеркаш посмотрел в сторону Эмили. — Знакома с фразой, девочка?

Она была немного удивлена, что он понял какого она пола несмотря на маску. — Э-нет. Какой фразой?

— «Не ссорься с псом».

— Вообще-то, Коху, она, кажется, понравилась, — сказал Гермал.

Это заставило Джеркаша остановиться. — Правда что ли? — Он вновь взглянул на Эмили. — И с чего это может быть, хмм?

— Он так со всеми детьми, — сказал Говис.

— Оу? Не знал. Так у людоеда есть мягкое место?

— У большинства людей есть, — сказал Гермал.

— Большинство людей не собаки, — заметил Джеркаш.

Они продолжили разговаривать вдвоём, но внимание Эмили перетянулось на Говиса, который неожиданно запрыгнул на третий этаж в один прыжок и затем вернулся через несколько мгновений с огромной книгой в руках. Он протянул её Джеркашу.

— Что это?

— Настоящая причина, из-за которой я хотел, чтобы ты пришёл лично.

Джеркаш громко вдохнул. — Подарок? Мне? Так я тебя всё-таки забочу!

— Заткнись и возьми её.

Джеркаш принял том и повертел его в руках, посмотрел снизу, сверху. Он открыл его и начал пролистывать страницы. — Хмм. Что это за язык?

— Лайзакский, — ответил Говис. — И несколько других.

Джеркаш посмотрел на него. — Лайзаксы не писали книг.

— Нет, но сохраняли знания в камне.

— А. Так сюда переписали текст?

— Да, из подземных руин Ванталэй, которые я нашёл лет сорок назад. — Он взял Чергоа. — Я о них совсем забыл, пока недавно не получил переводчика с лайзакского.

— Хм. Ну, э, это великолепно, приятель, но я не могу этого прочесть.

— Тогда найди себе переводчика.

— Можешь просто одолжить своего?

— Нет.

— Но что, если я-?

— Нет.

Он сжал губы. — Можешь тогда хотя бы сказать о чём тут написано?

— Это размышление над Теорией Скрытой Третьей.

Глаза Джеркаша широко раскрылись. — Ты серьёзно?

— Я также переписал туда несколько отрывков из других ресурсов, которые нашёл в Библиотеке. Насколько я знаю, не существует более всеобъемлющего размышления, чем том у тебя в руках.

Глаза Джеркаша открылись ещё шире. — Эм. Вау. Просто. Чёрт. Спасибо.

— Мм.

И Эмили ждала, но судя по тому, как они разговаривали, не было похоже, что кто-то задаст вопрос, ответ на который она хотела получить. Так что она набралась смелости и сказала, — Что такое Теория Скрытой Третьей?

Джеркаш ей улыбнулся. — Это, моя дорогая девочка-имени-которой-я-всё-ещё-не-знаю, относится к вопросу, которым мы задаёмся уже тысячелетие. Представляешь, что это может быть за вопрос?

Она покачала головой.

— Тогда, я задам его тебе. Как много различных сил имеет один слуга?

Эмили не была уверена, что поняла его. — Эм...

— Не поняла? Ну, ладно, давай тогда их посчитаем, как считаешь? Итак, у нас наша основная сила: способность, которая различается у разных слуг. Это включает все наши преобразования, материализации и прочее. Мы собираем это всё в единую силу, потому что у каждого слуги может быть только одна, верно? Верно. Хорошо.

— Мир, — сказал Говис.

Джеркаш озадаченно на него взглянул, но продолжил объяснять Эмили, — Итак, какой ещё силой мы обладаем?

Эмили задумалась. — Регенерация?

— А, да, но эта не «наша», если подумать. Восстановление, усиление и тому подобное — все они идут от жнецов, а не от нас. Их нам должны даровать. — На мгновение он задумался. — Но, полагаю, вы, очаровательные мутанты, можете быть исключением, просто учитывая все ваши странные способы контролировать способность. Но я отвлёкся. Попробуй снова, девочка.

— ...Сила души? — предположила она.

— Верно. Так что, между наши-

— Небеса, — сказал Говис.

Джеркаш цокнул языком. — Ты о чём вообще?

— ...Продолжай, — ответил Говис.

— Если хочешь, то можешь сам объяснить, вперёд.

Монстр не ответил и просто вернулся к предметам на своём столе.

Джеркаш выдохнул пол вздоха, прежде чем вновь обратиться к Эмили. — Так что, между нашими способностями и душами, есть две основные силы. И вместе они являются чем-то вроде «великой двойственности», которую мы довольно неплохо узнали за последние несколько тысяч лет.

— Но Теория Скрытой Третьей предполагает, что существует что-то другое. Третья сила, которую мы до сих пор не поняли, наверно потому, что только намёки на неё получали. Как, например, самый явный — становление. Что на самом деле запускает становление, хмм?

Эмили не знала что думать. По правде говоря, она не представляла, что существует сила, о которой даже её родители не знали.

— Так что, как видишь, — продолжил Джеркаш, — мой лучший друг подарил мне ещё несколько подсказок на этот вполне себе вопрос. Ну что за парень! — Он повернулся к Говису и широко расставил руки. — Давай ко мне, большой ты дурашка. Давай.

Говис не дал.

Джеркаш кивнул и всё равно пошёл его обнять.

Монстр просто стоял, словно демоническая статуя.

Эмили была просто удивлена тому, что он не попытался порвать Джеркаша пополам.

Джеркаш его отпустил. — У нас что, был тот самый момент? Думаю, у нас был момент.

— Сделаешь это ещё хоть раз, и у тебя никогда не будет никаких моментов.

Джеркаш просто засмеялся.

Глава 141. О, опасный посредник...

Это была уже третья крепость, которую он посетил за столько же недель, и стоило отметить, что знаменитая Лавовая База Дагерто была немного более пугающей, чем другие, со своими угольно-чёрными изгибающимися к верху стенами и множеством башенных наблюдательных точек, соединённых с каменным потолком пещеры. Это не учитывая различные струи и потоки настоящей лавы, проходящей по ним. В этом месте даже был громадный лавопад, проходящий прямо перед главным окном центральной наблюдательной точки.

И, конечно, смешаться с обычными гражданами Подкорки было куда труднее, чем на поверхности. А ещё, определённо, большинство слуг здесь были достаточно могущественны, чтобы превратить его в атрийский стейковый соус, если они поймут, что его здесь быть не должно.

Но Роман не позволил этому остановить себя.

Конечно, было бы проще, если бы его просто впустили  как официального посла Атрии. Но нет. Похоже, база была в какой-то низкоуровневой изоляции и не пускала никаких неожиданных гостей.

Обычно, Роман мог сдаться и отправиться к следующему месту своего списка, но так случилось, что Роман узнал насчёт того, что Лавовая База ждёт посетителей. Прошлая крепость, в которой он был, посылала дворника на смену тому, который заболел. Так что ему всего лишь нужно было устроить бедняге засаду и притвориться им.

К несчастью, этот парень был Хунь’куй, а значит и замаскироваться надо было им же. Что, без всяких сомнений, было для него новым опытом. Он раньше красил тело, но не до такой степени, и, похоже, материалы в Подкорке они тоже использовали другие. Конечно, краска выдерживала куда бо́льшие температуры, но всё должно так чесаться? Он начинал думать, что у него аллергия.

А может это из-за бритья. Он никогда в жизни не был настолько безволосым.

Однако на этом маскировка не закончилась. Его не-светящиеся глаза были бы мгновенной подсказкой, очевидно, но на это он нашёл простое решение. Многие Хунь’куй носили защитные очки. Поначалу он думал, что это просто модно, но Ворис в итоге обнаружила, что эти штуки наполнены рвением, и благодаря им Хунь’куй могли видеть жнецов.

Не стоило и говорить, что Роман был удивлён.

И вот так он тут оказался, пробирался через Лавовую Базу практически голышом с защитными очками серокожий дворник. Он не думал, что скоро сможет забыть такой опыт.

Учитывая всё, в прочем, Роман не был слишком впечатлён охраной этого места. Они едва ли вопросы ему задали по прибытию, а эти странные полномочия; на изучение кузни он полностью потратил два дня — охрана лишь взгляд мимо бросила. Даже хуже, последние несколько недель он так упорно тренировался подслушивать на всё более и более больших дистанциях, и достиг отметки, когда мог слушать сквозь стены, что часто использовал в подготовке проникновения. Дюжины разговоров, к которым он прислушивался, желая минимизировать риск того, что он не будет знать вопросы, ответы на которые должен знать дворник.

Но всё это, похоже, оказалось ненужным. Эти люди едва ли тратили на него своё время. Он ожидал от подчинённых Миротворца большей бдительности.

Может, они просто не часто видят здесь активность. Ближайший город действительно казался вполне мирным.

Если подумать, с тем, как Ворис описала ему Подкорку, он ожидал увидеть чертовски больше опасностей во время этого путешествия, но за исключением встречи со скверносмертью, до сих пор всё было довольно хорошо. С его контролем над вибрациями частиц, невероятный жар проблемой не был вообще, да и большинство Хунь’куй, которых он встретил, были достаточно милы. Конечно, он ни хрена не понимал, о чём они говорят, но с переводчиком Ворис это тоже не было проблемой. Чёрт, да даже встреча со скверносмертью повлекла за собой становление.

С другой стороны, со всем этим гладким продвижением, он начинал думать, не было ли это отдачей от всех тех неудач, что преследовали его до сих пор.

Грустная мысль, по меньшей мере.

Ему нужно было оставаться бдительным, какими бы ленивыми эти люди не казались, потому что, если уж не говорить ни о чём другом, он точно чувствовал кого-то большого здесь. И это присутствие нормальным не чувствовалось. Совсем.

Он полагал, что сперва должен обнаружить местоположение этого тяжёлого щита, а учитывая план этого места, центральная башня казалась лучшим место для начала поиска.

Он поймал некоторых слуг мусорящих у плитки, ведущей сюда, так что решил, что может заняться и своей поддельной работой, пока он здесь. Он пытался взглядом прогнать нарушителей, но, наверно очки стояли на пути, решил он.

Либо этим людям было насрать.

Хмм. Чем больше времени он тут проводил, тем больше замечал, что никто на самом деле на него не смотрит. Будто они избегают его взгляда. Или просто смотрят сквозь него, наверно. Он не мог-

— ‘Как дела?’ — прозвучал уничтожающий концентрацию голос Ворис, как обычно.

— ‘Эй, эти очки не делают меня невидимым?’

— ‘Что? Конечно нет. Что за адово тупой вопрос?’

— ‘Просто такое ощущение, будто меня никто не замечает.’

— ‘Что, одиноко там без меня, детка?’

— ‘Я серьёзно. Вся атмосфера странная. И мне это не нравится.’

— ‘Расслабься,’ — сказала Ворис. — ‘Я уверена, это просто потому, что они считают тебя Хунь’куй. Я слушала людей по всему Дагерто, и звучит так, будто к Хунь’куй люди Сай-хи относятся самую малость как к рабам.’

— ‘...От этого я должен был расслабиться?’

— ‘Конечно. Ничего подозрительного не происходит. Они просто кучка ужасных расистов.’

— ‘Как успокаивающе.’

— ‘Вообще-то, кстати, ситуация кажется сложнее. Судя по тому, как говорят некоторые из этих Хунь’куй, они тоже те ещё козлы.’

— ‘Мне казались довольно милыми,’ — сказал Роман.

— ‘Думаю, это потому что они знают, что ты житель поверхности. И ты один. Единственный посторонний это интересно. Даже чарующе. Целая группа – такое может быть подавляющим и пугающим.’

— ‘Лавовая База не сказать новая,’ — заметил Роман. — ‘Не должны ли уже эти люди были пройти дальше любой стадии начального беспокойства?’

— ‘Может,’ — сказала Ворис, — ‘но ещё я слышала о недавнем перевороте, который держит всех на грани.’

И на этой информации Роман остановился и осмотрел центральную башню перед ним ещё раз. — ‘Переворот? Какой ещё переворот? И когда это произошло?’

— ‘Весьма кровавый переворот. И, похоже, случилось это в Акацеро.’

— ‘Насколько это далеко?’

— ‘Достаточно. В Верхнем Западном слое. Это целых два дня на поезде отсюда.’

— ‘Хмм.’ — Он вошёл в башню и пошёл к восточной лестнице.

— ‘Это довольно близко к Капапоро, кстати. Где находится дыра Уоррена, насколько ты можешь помнить.’

— ‘О. Великолепно.’ — Роман поднялся на второй этаж и остановился, когда мысль ударила его. — ‘Постой. Ты сказала, что бродишь по городу? Ты ведь должна смотреть за парнем, которого я похитил.’

— ‘Я и смотрю.’

Роман ждал.

— ‘...Более-менее.’

— ‘Ворис.’

— ‘У меня хороший вид на тот сарай. Кроме того, что мне, блядь, делать, если он сбежит?’

— ‘Эм, сказать мне, чтобы я мог поймать его снова, может?’

— ‘Ты не можешь просто всё бросить и уйти из Лавовой Базы, после того как пробрался внутрь. Люди Сай-хи будут пиздецки подозрительны.’

Роман не был уверен, будут ли, но дело было не в этом. — ‘Если он сбежит, то миссию будет необходимо прекратить.’

— ‘Та, всё будет в порядке. Ты использовал мою божественную технику связывания, помнишь?’

Роман уже знал, в аргумент насчёт натирания чего это перейдёт, так что решил полностью пропустить тему. — ‘Ладно, заткнись на минуту. Я должен послушать разговор.’

— ‘Не затыкай меня. Я говорю столько, сколько пожелаю.’

— ‘Я пытаюсь не быть убитым, Ворис.’

— ‘Может, тебе стоит попытаться не быть таким грубым придурком, пока ты этим занимаешься.’

К счастью, однако, она всё же замолчала после этого и Роман начал слушать голоса за стеной справа от него.

Он нашёл один разговор про телевидение и другой насчёт сна. Странно, но второй был настолько повседневным, что он ненадолго прислушался, прежде чем отправиться дальше. Вскоре он нашёл третий, насчёт туалетной бумаги и затем четвёртый, о мышечных спазмах.

В целом, он не был ужасно удивлён. Он подслушивал этих людей последние несколько дней, и примерно такой уровень интриг он и ожидал. Ему удалось узнать ещё пару имён, в прочем, но вряд ли кто-то вообще будет его спрашивать.

То есть, правда, он ведь просто искал кого-то по имени Лео. Из всего, что он слышал, это имя принадлежало кому-то у власти, а значит, с ним он, наверно, и хотел поговорить.

Но опять же, это заставляло его задуматься... может, это просто трата времени. Даже, если он убедит этих людей вернуться с ним в Атрию... они хоть будут полезны? Они внушали не слишком-

— ТЫ ПРОСТО КАТАСТРОФА!

Роман сморщился. Он прижал руку ко лбу и ждал, пока в правом ухе перестанет звенеть. Когда перестало, он потряс головой, моргнул пару раз, и затем начал вновь искать этот разговор, убедившись, что уменьшил громкость. Это прозвучало на несколько этажей выше него, он был вполне уверен.

— ...бардак! Ну честно, Лео! Какого чёрта ты тут делаешь?!

— Просто, ты знаешь, мужик. Расслабляюсь. Живу одним днём за раз. Я не понимаю в чём дело человек-инспектор.

— В чём дело?! Лава не должна быть ВНУТРИ, слабоумный!

— Ааага, но её убрать довольно-таки трудно, ты знаешь? И, кроме того, она кажется вполне утёкшей, тебе так не кажется?

— Вполне что?

— Утёкшей. Знаешь, типа, из виду. Холодная как ледяной поток, мужик.

— Аргх, она не холодная! И это означает структурное нарушение твоего периметра! И что, если у тебя однажды будут гости, которые не неуязвимы к лаве, а?! Я не должен объяснять тебе это!

— Думаю, тебе просто нужно принять валерьяночки, мужик.

— А тебе нужно вытащить голову из задницы!

— Мужик, всем будет наплевать, если мы просто приспустим энергию на одно-два деления. Это место не атаковали, не знаю, сотню лет или сколько. Чего нам волноваться.

— Вообще-то всего сорок лет, но это не при чём. Я говорю тебе, что Сай-хи хочет держать всех на повышенной готовности. И пока мы на теме того, что она хочет, существует ли причина, по которой ты пропустил собрание в Акацеро? Потому что она не была рада твоему отсутствию.

— Да, я знаю, мужик, и я реально извиняюсь за это. Но, просто, я типа, не ощущал это, знаешь?

— Нет, я не знаю! Что за херню ты вообще несёшь?!

— Это просто, ты знаешь, звучит как реальное бремя. А я пытаюсь исключить столько переключателей стресса из жизни, сколько возможно. Пытаюсь жить этим здоровым образом жизни и быть на одной волне с матерью природой, ты чувствуешь мою волну?

— Лео! Люди полагаются на тебя! И что за хрень ты сейчас не сказал, это определённо не хорошая причина просто прекратить работать, даже никому не сказав, долбанный ты хиппи!

— Эй, мужик, не нужно оскорблений.

— Заткнись! Ты хоть понимаешь сколько у нас из-за тебя проблем?! И что со всеми слухами вокруг того, что вы относитесь к Хунь’куй как к рабам?!

— Йоу, никто не раб, мужик. Они просто показывают нам свою признательность, так же, как мы показываем им свою признательность, защищая их от всей плохой ерунды тут снизу.

— Что?! В этом смысла нет!

— Конечно в этом есть смысл. Весь смысл мира. Они вызвались делать всю рутинную работу и всякие отличные штуки для нас, мужик. Что, ты думаешь, что я должен был отказаться от их щедрости?

— Да! Ты должен был им отказать! Это же полное нарушение протокола!

— Я об этом не знал...

— Я знал! И ещё я знаю, что именно об этом подумает Сай-хи!

— Угх, мужик, чего тебе так тревожится? У нас тут снизу великое дело и ты не можешь просто так посинеть и нести всю эту ерунду, словно мы и не цивилизованные вовсе, мужик.

— О, богиня, Лео. Сай-хи просто ахренеет, когда я расскажу ей, что ты тут делаешь.

— Ну, тогда, может тебе не нужно ей рассказывать, мужик.

— Что? Конечно я собираюсь ей рассказать. Твои действия — или их отсутствие, полагаю — имеют последствия, Лео. Честно, даже для тебя это новое дно. Ты всегда был немного ленивым, но я никогда бы не подумал, что ты безответственный. И где, твою мать, Эрикорос, кстати говоря? Это и его вина, он должен был следить за тобой.

— О, знаешь, он ломал мой стиль, так что я решил дать ему перерыв ненадолго.

После этого последовала продолжительная тишина. Роман осмотрелся в пустой прихожей ещё раз и решил подняться на этаж выше, останавливаясь по пути, чтобы проверить, не возобновился ли разговор.

По крайней мере, Роман знал, что Лео он о помощи просить не будет, но кем бы ни был его собеседник, похоже этот человек знал, что делает. Роману просто нужно было найти подходящую возможность переговорить с ними. Стоило признаться, что пока он не знал, как собирается это сделать. Может, начнёт с преследования, пока не заметит возможность, и там, если придёт к худшему из худшего, он всегда может бросить в проблему деньгами и надеяться на лучшее.

Он, кстати, ненавидел этим заниматься. Завлекать людей дьявольски хорошими представлениями и поведением «всё-могу» всегда было предпочтительнее, казалось ему.

— ‘Лео...’

А, так там ещё и жнец был, понял Роман. Это могло объяснить всю эту тишину. Его способность не помогала ему услышать голоса, которые не имели как такового звука, очевидно, но теперь, когда он был на том же этаже, что и они, он был достаточно близко, чтобы слышать всё. Довольно своевременно он заметил чулан дворника. Довольно несвоевременно он оказался закрыт, и Роман не был уверен, есть ли у него ключ, так что он решил просто облокотиться на дверь, пока слушал.

— ‘...Ты в порядке, Лео?’

— Никогда не чувствовал себя лучше, мужик.

— ‘Твоё поведение тревожно.’

— Неа, мужик, я отлично себя чувствую. Единственная причина, по которой я вообще присоединился к старушке, потому что я всегда хотел наслаждаться миром и тишиной, знаешь? Мне надоело и я устал постоянно трудиться, чтобы оставаться живым, мужик. Но старушка всё равно постоянно заставляет меня работать, и ничего на самом-то деле не изменилось. Пока я наконец не потянулся сюда. И, я имею в виду, что это тёпленькая работа, но кто-то же должен её делать, верно? Я не понимаю, почему этот кто-то не может быть мной.

— ‘Послушай, Лео, то, что ты переживаешь не редкость. Некоторые даже могут сказать, что к тебе это пришло запоздало. Для слуг нормально проходить через период... самонаслаждения. Но он пройдёт, я тебе обещаю. А до тех пор ты должен-’

— Я понял, что вы беспокоитесь обо мне, мужик, и я это ценю. Правда. Но, знаешь, я вполне счастлив и сейчас, с тем, как всё происходит вокруг. Может так не кажется, но тут вполне уютная хата.

— Мы рады, что тебе здесь удобно, Лео, но просто ради осторожности, я думаю, что назначу тебе встречу с Амарис.

— Это не обязательно. Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое, мужик.

— Если ты волнуешься из-за Сай-хи, то не нужно. Мы с ней что-нибудь придумаем. Сейчас приоритет в том, чтобы убедиться, что ты в порядке.

— Неа, вы меня совсем не слышите, народ.

— Мы слышим, Лео. Всё будет в порядке. Ты увидишь. Как только мы расскажем Сай-хи о том, что ты чувствуешь, она-

Прозвучал громкий всплеск. И за ним последовала тишина.

Роман прислушался сильнее. Он сумел услышать капающий звук, но больше ничего.

— ‘Эм, Ворис?’ — подумал Роман.

— ‘Ага?’ — отозвалась она.

— ‘Думаю, лидер Лавовой Базы только что убил одного из своих товарищей. Включая жнеца.’

— ‘...Бляяядь.’

Роман отпрянул от чулана дворника и пошёл тем же путём, которым пришёл. — ‘Думаю, я просто-’

Дверь открылась с другой стороны зала, и мужчина вышёл из неё. Он тут же заметил Романа и позвал его.

Роман попытался не сморщиться, поворачиваясь на него.

Длинные, изношенные дреды. Густая, лохматая борода. Изорванная одежда.

Да, вероятно это Лео, вычислил Роман приближаясь. И когда он подобрался ближе, то также обнаружил худший аромат тела, какой он только когда-либо встречал. Ему пришлось прекратить дышать на несколько секунд, чтобы познать, насколько гнило вонял мужчина.

Лео что-то сказал ему, но это было на хунийском, так что Роману пришлось повторить Ворис, его переводчику.

— ‘Он хочет, чтобы ты очистил его комнату,’ — сказала жнец.

И точно, Лео указывал ему на свою комнату.

Насколько не хотелось ему этого делать, Роман сделал как ему было велено.

Огромные пятна крови покрывали дальнюю стену и стол в центре комнаты. Тела, насколько видел Роман, не было, но несколько кусков плоти тут и там он заметил.

Роман прикусил губу, понимающе кивнул мужчине, и затем повернулся уйти вновь, с надеждой убеждая Лео, что скоро вернётся с очистительными принадлежностями.

Однако, в это же мгновение незнакомая фигура появилась из ниоткуда, просто начав своё существование прямо перед Романом и Лео.

Оно сняло свой капюшон, открыв лицо, полностью завёрнутое тёмными бинтами, и затем протянуло Роману письмо и телефон.

— ‘Эм, Ворис,’ — сказал он вновь.

— ‘Теперь что?’

— ‘Может, ты знаешь, почему прямо передо мной стоит страшная мумия?’ — спросил Роман.

— ‘Ахренеть, это Курьер! Он ведь там не за тобой, нет?!’

— ‘Что ты-?’

Лео его перебил, попытавшись взять предметы, которые принёс Курьер, но рука мужчины просто прошла сквозь письмо и телефон. На его лице стала читаема озадаченность, но затем его глаза упали на Романа.

— ‘...Ага, думаю он тут за мной.’

— ‘И, что ты получил?!’

Всё ещё нерешительно, и размышляя над тем, стоит ли ему это брать, Роман взглянул на письмо поближе. Тогда от заметил подпись на конверте, «От Гектора», на моссианском.

— ‘...Письмо от Гектора,’ — сказал он Ворис.

— ‘Ладно, ЧТО?! Гектор?! Какого он...?! Когда...?! Что он ДЕЛАЛ?! Какого, именем всего мирового пиздеца, он получит доступ к ёбаному Курьеру раньше НАС?! А мы даже не БЛИЗКО к этому! Это просто бред! Они с Гарвелем ёбаные читеры!’

Роман, решив, что ему в любом случае пиздец, решил просто взять предметы, пока Ворис продолжала пыхтеть. Как только Курьер отпустил письмо, оно загорелось, и Роман запаниковал, пытаясь его потушить. Он вытянул всё тепло подавив вибрации частиц вокруг бумаги и огонь быстро потух.

Он добавил оба предмета в невидимую огнеустойчивую завесу, которую использовал для своего тела, и тогда наконец открыл конверт и опалённое письмо в нём, взглянув тем временем на Лео.

Мужчина просто наблюдал за ним с явным любопытством.

Роман читал так быстро как мог, но написано было много и ему не удалось прочесть всё, прежде чем Лео отобрал у него письмо. Он оставил свою завесу у письма, в надежде получить его назад.

— ‘Так, что он пишет?’ — спросила Ворис.

— ‘Гектор и Гарвель в Подкорке,’ — ответил он. — ‘Им нужна твоя помощь в поиске чего-то. Лео забрал письмо раньше, чем я успел прочесть остальное.’

— ‘Моя помощь? О, так они потерялись. Пытаются вернуться в Уоррен?’

— ‘Не знаю. Думаю, там ещё было что-то про рейнлордов.’

— ‘Ох, блядь, серьёзно? Только не ОНИ.’

— ‘Что не так с рейнлордами?’

— ‘Эти ублюдки собирают проблемы, будто соревнуются с кем-то. Хороши в сражении, конечно, но просить их о помощи, словно просить горящего человека тебя обнять.’

Роман смотрел за тем, как Курьер растворился в воздухе. У него всё ещё было полно вопросов насчёт этого, но сейчас его больше интересовало следующее действие Лео.

Когда тот поднял взгляд с письма, он просто уставился на Романа.

— ‘...Эй, ты мёртв?’ — спросила Ворис.

— ‘Пока нет,’ — ответил Роман. — ‘Может, я буду в порядке. Он всё ещё думает, что я обычный Хунь’куй.’

— Ты не обычный Хунь’куй, не так ли?

— ‘Чёрт.’

— Ты с поверхности? — спросил Лео.

Роман не знал, что ответить.

— Давай, не нужно быть таким скрытным.

И Роман внезапно почувствовал давление вокруг себя. Против своей воли слова вытянулись из его рта. — ...Д-да, я с поверхности.

— Что ты тут делаешь?

— ...Ищу военную поддержку.

Лео наклонил голову на бок. — Да неужели? Хм. Ну, это довольно странный способ, на мой взгляд. Зачем ты за мной шпионил?

Роман сжал зубы, но это не помогло. — Я не хотел просить её у неправильного человека.

— А. И, думаю, теперь ты считаешь меня неправильным, а?

— Да.

Лео протянул письмо обратно Роману.

Озадаченный больше, чем можно было бы описать, Роман его принял.

— Ты знаешь, на кого я работаю? — спросил Лео.

— Д-да, — сказал Роман. Он опять прошёлся по содержанию письма.

Лео потряс головой. — Ты реально думаешь, что она тебе поможет, мужик?

Роман вернул твёрдый взгляд. — Я должен попытаться, верно же?

— Миротворец. Ага. — Лео сжал губы и переступил лужи крови с мясом на полу. Он подошёл к похожему на коробку дивану и плюхнулся на него. — Я не думаю, что её помощь ты оценишь.

Роман почувствовал, как давление вокруг немного ослабло. — Почему ты так считаешь? Какую помощь она даст?

— Она не такая, как люди о ней говорят. Может, была такой, но уже нет, мужик.

— Тогда что она теперь?

— Она даже не человек. — Он стукнул пальцем себе по виску. — Вот здесь, мужик. Для неё всё просто игра. Ты хочешь, чтобы она тебя защитила? Этого не случится. Она пожертвует тобой и всеми, кого ты любил, даже не подумав. Она не спаситель, мужик. Народ любит устраивать проблемы Серману и Дозеру, но они не знают. Она хуже, чем они оба.

Роман нахмурился. На это у него не было ответа. Он вернулся к письму и закончил его читать. В нём были указаны два места, в которых Гектор предлагал встретиться.

— О, точно, она ненавидит рейнлордов, кстати говоря, — добавил Лео, кивнув на письмо в руке Романа.

— Почему?

— Какая-то старая обида, думаю. Но я вполне уверен, что она бы истребила их годы назад, если бы не Авангард, так что... я бы беспокоился об этом, будь я тобой.

Ну, просто прекрасно. Но с тем, насколько откровенным Лео казался до сих пор, Роман чувствовал в себе смелость узнать немного больше. — ...Не волнуешься, что она теперь придёт за тобой?

— О, я уверен, что она придёт, — сказал Лео. — Но не будет её волновать то, что я убил одного из её мальчиков на побегушках. Она скажет, что её это волнует, но на самом деле это не так. И, знаешь, даже если её это будет волновать... я просто не чувствую, что хочу бежать. Слишком много мороки.

Роман просто нахмурился.

— И мои дни всё равно сочтены. Эрикорос никогда не позволит мне уйти с моей работы, а значит, я уже никогда не смогу ему поверить. А когда этот решающий момент между жнецом и слугой потерян? Ну, можешь бороться как хочешь, но это просто вопрос времени, прежде чем кого-то поймают. — Он откинулся на спину и закрыл глаза. — Так что, я бы хотел просто насладиться простой жизнью, ради разнообразия. Может, попытаюсь достичь просветление или вроде того. Стать одним с вселенной, знаешь? Я чувствую, что заслужил отставку.

Роман не думал, что это оправдывало убийство, которое он только что совершил, но решил держать мнение при себе. — ...Ты не против, если я спрошу, насколько ты силён в сравнении с Сай-хи и другими сторонниками?

— О, не знаю. Я прекратил обращать на это внимание годы назад. Слишком много проблем и эго.

— Конечно, но ведь должны быть примерные мысли?

Лео выпустил длинный вздох. — ...Пятый, может?

Роман моргнул. — Ты пятый по силе среди всех слуг сил Сай-хи?

— Вообще-то, нет, подожди. Моррисон убил себя несколько лет назад, так что, полагаю, теперь я четвёртый. Или, по крайней мере, был бы им, если бы мы с Эрикоросом всё ещё ладили.

Даже с такой удушающей аурой, это было немного выше, чем ожидал Роман. По крайней мере, он добавил ценность мнению мужчины о Сай-хи. Лео, должно быть, много с ней взаимодействовал.

Тишина затянулась, пока Роман решал, что он должен делать дальше. Казалось, что Лео закончил говорить и просто сидел с закрытыми глазами. Может, было нормально просто уйти? Из всего, что он только что сказал, не было похоже, что Лео собирается его останавливать. И, определённо, Роман не был заинтересован в получении помощи от чёрствого убийцы.

Но, опять же, Лео был ужасно открыт в предоставлении полезной информации. И когда ещё несколько вопросов начали бродить в его голове, Роман задумался, что ещё он может узнать. Важная информация может защитить Атрию так же эффективно, как любой великий воин. Наверно, даже больше.

Хотя, он должен быть осторожнее. Этот человек явно непредсказуем, если он подумает, что Роман пытается получить от него выгоду...

Ну. Честно говоря, Роман пытался получить выгоду от него.

— ...Может, ещё не поздно залатать отношения с Эрикоросом? — попытался Роман.

Лео не сдвинулся и не ответил.

— Я имею в виду, что да, конечно, все мы знаем, какими упёртыми бывают жнецы, — продолжил Роман. — Они такие старые, думаю, что знают лучше, чем кто угодно, верно? Это сводит с ума. Я это знаю. Поверь мне, знаю. Но в то же время, это не означает, что переменить их мнение невозможно.

Всё ещё ничего.

— Просто задумайся над этим на секунду. Мир полон возможностей. Так много всего просто ждёт, пока это откроют. Или переоткроют, даже. И люди! В мире буквально миллиарды людей! И каждый олицетворяет новый потенциал. Потенциал изменений. Больших и маленьких. Так что, неужели так трудно подумать, что один из этих людей может помочь тебе исправить мнение Эрикороса? Может, ключ в изменении ваших отношений просто... не здесь. Где-то. Прямо сейчас. Ждёт, пока ты придёшь и найдёшь его.

Лео открыл глаза. Не самое оптимистичное выражение было на его лице, но это было, по крайней мере, чем-то.

— Слушай, — сказал Роман, чувствуя необходимость небольшой риторики, — я не знаю, через что вы прошли. Ты куда старше и мудрее меня, так что, может, это просто моё невинное лепетание, но после всего, что ты мне сказал, мне кажется, если ты просто сдашься, и будешь ждать смерти, это будет потерей.

Полуоткрытый взгляд Лео задержался на Романе, прежде чем он наконец заговорил вновь. — Откуда ты, котяра?

Роман надеялся, что это комплимент. — Эм... — Но не был уверен, что хочет сообщать ему эту информацию.

— Скажи мне.

Давление вернулось, и выбора у Романа больше не было. — Я-я из Атрии.

— Атрия? Хех! Вау. Я родился в Каме.

Роман почувствовал, как давление вновь исчезает. — Серьёзно?

— Ага, мужик. А ещё моя мама притащила меня в этот мир у самой границы. Восемьдесят километров на север, и я сам был бы из Атрии. Как тесен мир, а?

У Романа вновь не было слов. Его импульсивная часть хотела использовать это для убеждения Лео ему помочь, но он сопротивлялся этой тяге. Просто было что-то в этом парне отталкивающее. Такой спокойный. Не совсем дружелюбный, но... чем бы это ни было, это как-то заставляло его нравится Роману.

Что было опасным. Он тут болтал с катастрофой и это он знал. Он сумел немного пробудить Лео, но теперь должен был подобраться к делу.

— Так... если ты не думаешь, что мне стоит просить помощи у твоего босса, то, может, порекомендуешь кого-то ещё?

Лео потянул один из своих дредов, пока обдумывал вопрос. — Может, Кейн? Ему нравятся рейнлорды, думаю... Но, неа, сомневаюсь, что он пойдёт против Авангарда ради них. — Последовала пауза, пока он обдумывал другую мысль. — Да, мужик, ты в дерьме. Никто не будет помогать тебе просто из-за доброты сердечной — особенно со всем этим багажом в том свихнувшемся письме. День ото дня, всех заботят лишь только свои дела. Неохотный риск, чувствуешь? Это наша природа.

— Оу, давай, должен же быть хоть кто-то. Ты действительно никого не можешь представить? Когда ты вообще последний раз покидал это место? Может тебе надо чаще выбираться наружу.

Лео просто посмотрел на него, но что за взгляд это был. Дёрнувшееся раздражение между его бровями. Намёк на отвращение в сжатых губах. И этот взгляд. Острота его чёрных глаз, которой точно не было там ещё секунды назад.

Роман снова почувствовал, как воздух тяжелеет, но в этот раз он по-настоящему бушевал, а не просто давил.

Ладно.

Наверно тут он немного не осторожно выбирал слова. Он решил заткнуться и сконцентрироваться на том, чтобы не обосраться.

— Даже ты пытаешься заставить меня уйти? — простонал Лео.

— Это было просто предложение, — сказал Роман, подняв руки. — Плохое, теперь понимаю. Решай сам, друг. Забудь, что я сказал.

Последовала напряжённая тишина.

Роман ждал.

Спустя продолжительный отрезок времени, Роман пришёл к решению, что Лео не собирается убивать или ловить его. Но и к расслабленности он не возвращался тоже.

Похоже, ничего не произойдёт, пока он сам ничего не сделает, и Роман решил принять свой шанс. — Ну, э... Думаю, я оставлю это на тебя, тогда... — Он начал отступать и слабовато махнул рукой. — Был рад встрече и всё такое.

— Стой.

Роман остановился.

— Ответь мне, — сказал Лео. — ...Почему я сейчас зол?

— Эээ... прости?

Лео прижал руку ко лбу и его глаза устремились к угольному полу. — Я не был зол... годы, мужик... — Он звучал искренне озадаченным.

Что сделало Романа искренне озадаченным.

Лео посмотрел на него ещё раз, словно увидев его в новом свете. — ...Как тебе удалось меня разозлить?

Роман всё ещё не мог найти слов. Но он начинал думать, что в этот раз это не просто очередная его странность.

— Я зол потому... потому... — Лео поднялся и начал расхаживать. — Потому... потому, что я устал от людей, которые требуют, чтобы я ушёл. И я думал, что ты другой. Больше, ну, дзен, каким хочу быть я. Но... но...

— Я другой, — сказал Роман. — Я настолько другой. Ты не поверишь, насколько-

— Заткнись. Не в этом дело, мужик. Ты не проблема.

— Нет?

— Неа, мужик. Что-то другое... Это я. — Он остановился и погрузил лицо в свои руки. — Почему я так давно здесь сижу? Что я делал? — Он повернулся на Романа с широко раскрытыми глазами. — Почему я не хотел покидать это место всё это время?

Было похоже, что Лео хочет получить от него ответ, так что Роман попытался из всех своих сил, — Я... думал, ты просто закрытый из-за своей природы.

— Нет. Нет, нет. Это вообще неправильно, мужик. — Лео остановился, чтобы облокотиться на свой стол, похоже у него было головокружение. — Как давно я здесь, мужик?

На это у Романа точно не было ответа.

— Прошли... — Лео выпрямился и потряс головой. — С тех пор как этот парень был здесь... я был... полностью...

— Какой парень?

— Тот парень, — повторил Лео, видимо больше для себя, чем Роману. — Он что-то со мной сделал? Да. Да! Должен был. То был последний раз, когда я был зол. И с тех пор я просто... Ох, вот же ублюдок.

— О каком ублюдке ты говоришь?

— Он не назвал своё имя. И его лицо, я его даже нормально вспомнить не могу... Это тоже из-за него?

Роман нахмурился. — Постой. Ты хочешь сказать, что какой-то таинственный человек появился здесь, в Лавовой Базе, годы назад, и промыл тебе мозги?

— Неа, мужик, не промыл... но... я не знаю. Он чего-то намесил с моей головой, как-то. Сделал меня... самодовольным. Ленивым.

Если говорить об отговорках, такой Роман ещё не слышал.

— Я должен найти этого парня и заставить его отплатить, — сказал Лео. — Какую бы силу он не использовал, она очевидно слишком опасна, чтобы оставлять её.

Роман кивнул. — Ладно, похоже, ты теперь занят. Я просто-

— Мужик! Ты меня спас! Я не могу просто отпустить тебя, не отплатив!

— О, э, не, это — это не обязательно. Мне на самом-то деле ничего и не нужно, так что-

— Не глупи, котяра. Просто скажи мне кого, и я позабочусь, пойдёт?

— Что, прости?

— Давай, не надо стесняться. Мы теперь друзья. Ты пришёл сюда, потому что тебе нужно было кого-то уложить, верно?

— Это не совсем то, что я-

— Случайно не тот же парень, что написал тебе письмо, не?

— Что?! Нет! Точно нет! Он один из моих ближайших союзников!

— Да ну? Что ж, это облегчение. Но, эм, буду с тобой честен, котяра... видишь ли, у этого парня, Гектора, есть доступ к Курьеру. Одно только это причина расследовать дальше. По факту, протокол как бы меня вынуждает, понимаешь? Так что, как насчёт того, чтобы найти его вместе?

— Как насчёт того, что бы не делать этого?

— Почему нет? Ты не планировал его бросить, не?

— Может, тебе лучше найти того таинственного человека?

— Конечно, но у меня не то чтобы были хоть какие-то зацепки, разве нет? То есть, этого парня тут годы не было и я даже не знаю, как он выглядит. Или его имени, если это имеет значение. Это мне напомнило. Я не знаю твоего имени, котяра.

— Э... — Роман удержал вздох. Конечно, он хотел верить, что это крайне позитивная наработка. С такой силой и влиянием как у Лео, защитить Атрию, в теории, будет очень просто.

И вот, почему-то, у Романа было отдалённое впечатление, что из этого ничего вовсе не выйдет.

Глава 142. Твоя скупая лихорадка...

Найти место, чтобы остаться на «ночь» оказалось труднее, чем ожидалось. С таким количеством людей в их группе нигде не хватало места на них, а учитывая всё, что пережили рейнлорды, Гектор не мог винить их за желание оставаться максимально близко друг к другу, особенно с таким количеством враждебных лиц вокруг.

Из всего, что он видел до сих пор, Гектор не думал, что Баббадело предоставил ему точное первое впечатление о жизни в Подкорке. Банды на улицах, горожане прячущиеся в домах, бизнес страшащийся покупателей, местных правоохранительных органов видно не было.

Полная история, которую они вытянули из остановленных тогда Хунь’куй, тоже оказалась не слишком комфортной. Похоже, в месте, названном Акацеро, недавно произошло нечто вроде политического восстания, и так случилось, что Баббадело один из городов, на которые это разошлось. По информации Мивокса, всевозможные сомнительные типы наполнили город и теперь сражаются не только друг с другом, но и с недавно сформировавшимся правительством.

И, как можно было бы ожидать, это правительство тоже жаждет найти сокровища. Несомненно они надеются, что оно поможет укрепить свою власть и хоть как-то придушить этот хаос, хаос, который Гектор уже видел ещё несколько раз.

Такая громадная группа чужеземцев не оказалась незамеченной местными, и когда не атаковали самих рейнлордов, они часто наблюдали за тем, как Хунь’куй сражаются друг с другом.

Гектор уже начинал замечать разницу между ними. Большинство Хунь’куй не много одежды носили, но определённые банды охотников на сокровища различали себя цветными шарфами, шляпами или поясами, и последние часто удерживали оружие.

Что было другой проблемой.

Это оружие рвения держало всех на грани, включая Гектора. К счастью, оно не казалось слишком распространённым, но сама идея того, что не-слуги способны представлять серьёзную угрозу... Это лишь подливало больше масла в огонь растущего недоверия рейнлордов ко всем.

Он видел это в их рядах. То, как они говорили друг с другом. То, как они держались близко друг к другу всё время. И особенно то, как они смотрели на других людей. Он полагал, что должен просто быть благодарен за то, что они не смотрят так на него.

— ‘Присматривай за ними,’ — сказал Гарвель приватно. — ‘Такое поведение естественно, и оно вполне может спасти нам жизни, но оно может быть и опасно.’

— ‘Ты уже видел, как люди себя так ведут?’

— ‘Больше раз, чем мог бы сосчитать. Сила группового мышления. В великой схеме всего, это просто эволюционная черта. Очень полезна в защите «племени». Но из-за неё же легко отреагировать слишком остро, из-за чего невинные люди погибнут.’

— ‘Но... рейнлорды не позволят такому случиться... то есть они...’

— ‘Я знаю, что ты пытаешься сказать, но не будь в этом так уверен. Они всё ещё люди. Сейчас они ранены, и я уверен, что они чувствуют себя уязвимыми. А в этом мире нет лучшего оправдания сотворению чего-либо экстремального.’

Гектор постарался принять эти слова сердцем. Насколько бы он не привык заботиться об этих людях, насколько бы он не понимал их чувства, Гарвель был прав.

В конце концов, их группа решила остановиться в паре маленьких таверн, которые они нашли на огромном, открытом участке — нечто вроде каменного парка, похоже. Даже в двух тавернах всем места не хватило, но это посчитали допустимым, учитывая то, что большой группе всё равно будет необходимо оставаться снаружи и следить.

Ещё был не-очень-маленький вопрос перетаскивания всех капсул с климат контролем. Почти каждый не-слуга спал сейчас в одной из них, одним из нескольких исключений была Рамира, которой дали высоко продвинутый жароупорный костюм.

Это означало, что больше двухсот капсул нужно было тащить и защищать. Складывание капсул на огромные телеги было единственным способом сделать задачу возможной, но так как слуг среди них было всего около пятидесяти, на это всё равно уходил большой процент от их общих сил.

По большей части лорд Диего Редуотер и леди Евангелина Струд надзирали за этим и больше всего внимания обращали на капсулы, но Гектор видел и других желающих помочь или просто часто поглядывающих в том направлении. И было не трудно понять почему. Если хоть одна из капсул будет повреждена, кто-то умрёт. Член семьи умрёт.

Несомненно именно поэтому рейнлорды были так благодарны за щиты, которые он раздал раньше. Он обнаружил, что большая часть его работы ушла на укрепление самих капсул. И, определённо, дополнительный слой тяжёлых щитов сделал их передвижение ещё более трудным, но рейнлорды не были против такой жертвы.

Некоторые капсулы они разгрузили и взяли с собой в таверны, но большинство остались снаружи, с группой в лагере. Трактирщик со стороны Гектора не казался слишком довольным тем, что так много площади занимают люди в капсулах, но, наверно он был слишком напуган рейнлордами, чтобы озвучить своё негодование.

Гектор заметил куда более маленького Хунь’куй, чем он видел обычно, и предположил, что это был сын трактирщика. Гектор не мог найти другого объяснения его движениям — мальчик прятался за ногой мужчины и периодически донимал его, словно что-то просил у родителя.

Гектору было интересно, что говорит ребёнок и он попросил Гарвеля ему перевести.

— ‘Ребёнок голоден,’ — сказал ему жнец приватно. — ‘Говорит, что не ел несколько... дней.’

Гектор моргнул услышав новость. — ‘Дней?’

— ‘Ну, следует заметить, что Хунь’куй не едят столько же, сколько едят жители поверхности. Насколько понимаю, у них гораздо более медленный метаболизм, поскольку регулировать температуру тела им, в отличие от нас, не нужно.’ — Прошла секунда. — ‘Или, в отличие от тебя.’

— ‘Значит... ты говоришь, что для людей здесь нормально так много времени проводить без еды?’

— ‘...Нет. Я думаю это всё равно немного ненормально, даже по их стандартам.’

— ‘Что сказал отец?’

— ‘Просто потерпи ещё немного.’

Он нахмурился, но не позже, чем через десять минут трактирщик объявил рейнлордам о том, что скоро будет подан ужин, так что Гектор полагал, что волновался без причины.

И к тому моменту, когда ужин подошёл, Гектор испытывал любопытство почти настолько же сильно, насколько он испытывал голод. Он забыл спросить у Гарвеля об этом раньше, так что просто не представлял, что ему ожидать. С такими температурами еда с поверхности приготовила бы себя сама, так что, какую чертовщину люди здесь едят?

Какой-то вид волокнистых, красно-коричневых водорослей, как оказалось. И пузырящуюся, похожую на овсянку субстанцию, в волнистых, похожих на миску панцирях.

— ‘...Что это?’ — спросил он у Гарвеля, стараясь изо всех сил не быть предвзятым.

— ‘Это ромодендра.’

— ‘Что? Вроде растения?’

— ‘Ага. Не многие растения способны выжить тут, не говоря уже о том, чтобы расти.’

— ‘Угу...’

Гарвель взял Гектора за плечо и он почувствовал, как вся задержавшаяся боль исчезла. — ‘Просто попробуй,’ — сказал жнец. — ‘Я слышал, что это не так плохо, как выглядит.’

Гектор отнёсся с подозрением. — ‘...Зачем ты заглушил мне боль?’

— ‘Туманная броня Юсеффа защищает снаружи, но внутренности твои она от адового жара не спасёт, когда ты будешь есть эти штуки.’

Гектор прищурился. Если бы он не был настолько голоден, то мог бы просто уйти. Он осмотрел длинный стол и заметил ещё нескольких колеблющихся с выбором, но никто не стал отказываться. Он посмотрел на еду ещё раз. — ‘А что это за странная штука, похожая на овсянку?’

— ‘Э...’

Гектор поднял бровь, пока ждал.

— ‘Ты уверен, что хочешь услышать ответ?’ — уточнил Гарвель.

— ‘Просто скажи.’

— ‘Хорошо. Я вполне уверен, что это червь.’

Челюсть Гектора потянулась к его затылку, и всё лицо натянулось, хотя за постоянным потоком тумана вокруг него этого было не заметить.

— ‘Миска сделана из сушёной шелухи, и тоже съедобна, если тебе интересно.’

Интересно ему не было.

— ‘Давай, где твоя храбрость? Я рассказал тебе, так что теперь ты должен попробовать. Нельзя знать наперёд. Может, тебе понравятся. Определённые типы червей считаются деликатесом.’

Справедливое замечание, полагал Гектор. Он собрал своё самообладание, взял нечто похожее на коробку и ложку перед собой, и первым попробовал овсянку из червя.

Хм.

Это был новый вкус. Он с трудом мог описать его даже себе. Мясной, было одним подходящим словом. Кислый, было другим. Но эта консистенция. Тягучая и мягкая одновременно. Будто говядину и курицу бросили в миксер, пока они не превратились в нечто вроде супа.

В основном, в прочем, он был удивлён тем, что способен это есть. По факту, может дело было просто в том, насколько он был голоден, но ему даже понравилось. То же можно было сказать о ромодендре. Она была безумно жёсткой, почти как кусок коры, и вот, она как-то дополняла червя, подумал он.

Спустя ещё пару укусов, Гектор обнаружил, что его взгляд остановился на трактирщике и его сыне. Причудливая столовая была заполнена людьми, но Гектор видел только рейнлордов, Наджиров и целую кучу болтающих жнецов. Когда он посмотрел через восточный дверной проём, то увидел там ребёнка, выглядывающего из-за угла, наблюдающего за всеми.

Наблюдающего за тем, как все едят. И этот его взгляд. Полуоткрытый рот. Широко открытые светящиеся глаза с жаждой в них.

Гектор остановился. Он посмотрел на Гарвеля, но жнец был унесён одним из множества разговоров. Так много из них говорили, что Гектор едва выделял голос Гарвеля из общей кучи в своей голове.

Когда он вновь посмотрел на ребёнка, трактирщик был с ним, выгонял его из дверного проёма.

Гектор встал и покинул стол, взяв с собой еду, к которой едва притронулся.

Когда он подошёл, то трактирщик выглядел одновременно напуганным и нервным, так что Гектор замедлил шаг в надежде выглядеть настолько не угрожающе, насколько он мог. Наверно, броня Юсеффа в этом не помогала, по факту, она даже могла быть опасна для них, если они подойдут слишком близко. Когда Гектор поставил еду на ближайший стол и отступил, трактирщик, похоже, немного расслабился.

После кивка от своего отца, ребёнок схватил еду и Гектор увидел, как он волком на неё набросился.

Значит, всё было, как он и думал, в конце концов. Гектор всё думал, может он просто ошибался. Странно было, что трактирщику больший приоритет составило кормление гостей, чем собственного ребёнка. Была ли на это причина?

Ответ он получил от ещё нескольких детей Хунь’куй, которые вошли в комнату следующими, и все выжидательно смотрели на трактирщика, а потом и на Гектора. Наверно, они смотрели всё это время.

Много ртов было необходимо прокормить. Мужчина наверно посчитал, что приоритет должны составлять посетители, а иначе это повлияет на его бизнес. А в долгосрочной перспективе, из-за этого еды могло стать ещё меньше. Если останется вообще.

Либо это, либо он просто испугался того, что может последовать, если он не покормит всех этих иностранцев. Гектор полагал, что такое было столь же вероятно.

Неожиданно в периферийном зрении Гектора появился Диего Редуотер, и протянул свою овсянку в руки другого ребёнка.

Гектор повернулся и увидел несколько других рейнлордов, повторяющих за мужчиной.

Гарвель подлетел к нему смеясь с эхом приватности. — ‘Смотри, что ты начал, Гектор.’

Гектор, в прочем, больше всего желал ответов. — ‘Почему тут не хватает еды?’

— ‘Лорд Диего,’ — позвал Гарвель публично, перетянув внимание мужчины, — ‘можешь спросить у трактирщика больше деталей насчёт происходящего здесь?’

— Я на хунийском не говорю, — сказал Диего осматриваясь. — Подожди, я найду кого-нибудь. — Он исчез в толпе людей, и через несколько мгновений вернулся с Карлосом Сиболтом, который приветственно кивнул Гектору.

Гектор был рад кивнуть в ответ, хотя и был удивлён тем, что лорд Карлос вообще его узнал. Он встречал мужчину всего пару раз, и оба раза ему не доводилось говорить с ним.

Гарвель прислушался к разговору Карлоса с трактирщиком. — ‘...Итак, насколько понимаю, новое правительство поднялось на обещаниях раздавать богатство низшим классам. А, понятно. Местная армия должна раздавать всем еду, но вместо этого они начали продавать её по непомерным ценам.’

— ‘Какого хуя?’ — выразился Гектор. — ‘Они просто могут так поступать?’

— ‘Ну а кто их остановит? Такое постоянно происходит. Люди так сильно сходят с ума по революции, не имея при этом реалистичного плана насчёт следующих действий. И тогда несколько людей с властью, как те с ружьями, видят возможность. Если, конечно, они не думали об этом изначально.’

— ‘Ублюдки...’

— ‘Если им повезёт, то через несколько месяцев всё само разрешится, но есть шанс того, что армия будет удерживать еду в городе в долгосрочной перспективе. А между этим и лихорадкой по сокровищам, местных ждут тяжёлые времена.’

— ‘Где эта армия держит еду?’ — спросил Гектор.

Гарвель приостановился, чтобы взглянуть на него. — ‘А зачем тебе это знать?’

Гектор встретил пустой взгляд жнеца через свой туман. — ‘А сам как думаешь?’

— ‘Гектор. Это не та проблема, в которую мы должны вмешиваться.’

— ‘Почему нет?’

— ‘Потому что...’ — Гарвель вздохнул. — ‘Мы не знаем, насколько эта армия опасна. С ними могут быть слуги.’

— ‘...И что?’

— ‘И то, что рейнлорды и так через многое уже прошли. Сейчас им не нужно влезать в ещё чью-то драку.’

— ‘Я и так планировал пойти в одиночку, Гарвель.’

Жнец колебался, посмотрел на их друзей. — ‘Тебе действительно нужно, чтобы я сказал это? Ты недостаточно силён, Гектор.’

Он нахмурил бровь и повернулся уйти. — ‘Посмотрим.’

Гарвель встал у него на пути. — ‘Ладно, вау, твою-то мать. Я рад, что в тебе столько уверенности, но мы даже не знаем, какое сопротивление встретим. Это оружие на рвении всё ещё таинственно, а на их стороне могут быть ещё и какие-нибудь могущественные слуги, как я и сказал.’

— ‘Ага. Или они могут быть кучкой слабаков. Я собираюсь узнать.’

— ‘Гектор.’ — Гарвель не звучал так, будто собирается смягчиться.

— ‘Ладно,’ — сказал Гектор. — ‘Для начала я просто разведаю. Если они покажутся слишком сильными, то не стану с ними сражаться. Это звучит нормально?’

Гарвель не ответил.

Гектор чувствовал нарастающее нетерпение и пошёл к выходу. — ‘Приму это как да.’

— ‘Аргх, ты даже не знаешь куда идти,’ — сказал Гарвель.

— ‘Так скажи мне.’

— ‘А что если не скажу, а?’

— ‘Тогда, полагаю, я просто буду бродить вокруг как осёл, пока не узнаю.’

— ‘Хорошо, ладно,’ — сказал жнец. — ‘Просто подожди секунду. Дай я узнаю, что ещё может полезного сказать трактирщик.’

Гектор уже был почти у двери, так что он сказал, — ‘Я буду снаружи.’

— ‘Ладно.’

Гектор вышёл из таверны и нашёл подходящий кусок каменной стены здания, чтобы на него опереться.

Отсюда у него был хороший вид на группу в лагере. Одной из причин, по которой он хотел выйти сюда, было проверить как они. Высокие металлические стены поднялись посреди парка, без всяких сомнений работа слуги, и Гектор узнал несколько лиц, патрулирующих периметр. Несколько из них даже ходили у стен, которые они поставили.

Хороший вид на Баббадело тоже был не слишком плох. Гигантские колоны были залиты янтарным светом. И до этого он не заметил, но теперь видел платформы расширяющиеся из колон в воздухе. Город был в несколько слоёв.

Это напомнило ему о Уоррене. Он задумался, было ли это совпадением. Наверно, Стася Орлова своё вдохновение получила в Подкорке.

Дверь таверны открылась и вышёл Диего Редуотер. Мужчина осмотрелся, после чего остановился, увидев Гектора. — Что тут делаешь? — спросил он.

Диего казался Гектору любопытным. За исключением того, что он был единственным рыжеволосым рейнлордом, которого встречал Гектор, он также был единственным представителем семьи Редуотер, остальные были захвачены Авангардом в Рейноле. Или, возможно, убиты. Их информация была неясна.

Но эта фамилия. Редуотер. Гектор знал, насколько она знаменита. Знаменитее любой другой семьи рейнлордов. Было странное чувство, когда он вот так говорил с кем-то с такой фамилией. Гектору из-за этого становилось как-то беспокойно, но он не позволял этому проявиться. Было бы грубо.

— А ты? — спросил Гектор. Ох, чёрт, это было куда грубее.

Но Диего ответил раньше, чем он мог извиниться. — У меня просто появилось чувство, что ты можешь отправиться надрать кому-то зад. И я думаю, что могу к тебе присоединиться.

Гектору потребовалось немного времени, чтобы подумать над ответом. — ...Я бы предпочёл, чтобы вы, ребята, не были вовлечены.

— Ребята? Какие ребята? — Диего сложил руки. — Я никого с собой не беру, а ты?

— Я просто не хочу, чтобы рейнлорды связывались с чем-то, чего не требуется. Вы все и так через многое прошли.

— Я не планировал никому называть своё имя. А учитывая то, что ты практически ходячая туча, я бы сказал, что ты на рейнлорда похож больше меня.

Гектор был вынужден согласиться, это хорошее замечание.

Дверь таверны опять открылась, и вышёл Асад, за которым тут же последовали Джада, Имас и все три их жнеца.

— Я надеюсь, что вы не планируете ничего безумного без меня, — сказал Асад.

Дверь открылась вновь и больше знакомых лиц последовали через неё.

Гектор просто почесал бровь и вздохнул.

Глава 143. О, вмешавшееся братство...

~Глава 143~

О, вмешавшееся братство...

Включая его самого, рейд группа Гектора выросла до шести человек, но это определённо не потому, что никто больше не хотел присоединиться. В итоге, он отказал большинству добровольцев, дабы не разделять семьи. И, к счастью, главы каждой семьи в этом с ним согласились, так что никто не пытался спорить. Все понимали, что если отправится слишком много людей, это подвергнет опасности их спящих собратьев.

В результате отправились Гектор, Диего, Асад, Имас, Джада и, наконец, Евангелина Струд.

Единственная причина, по которой он согласился на присоединение леди Струд, потому что она сама была главой семьи, и отказать ей было нельзя. Точно как и Диего, из семьи Струд присутствовала только она, благодаря произошедшему в Рейноле. В отличие от Диего, однако, она была там, когда началось сражение против Гаргульи Каргама.

И когда бы ни поднимали эту тему, она не колебалась рассказать о своих чувствах. Леди Струд явно не была фанатом Гаргульи, как и Авангарда в целом. Насколько понимал Гектор, Юсефф тоже там был, но едва ли говорил об этом, наверно потому, что Евангелина прекрасно управлялась и сама.

Пока они шли, у Гектора было множество возможностей увидеть — и действительно испытать — хаос Баббадело от первого лица. Их атаковали раньше, но теперь это происходило практически постоянно, наверно потому, что сейчас их было не настолько устрашающе много. Почти на каждой улице была новая группа бандитов Хунь’куй, которые, похоже, хотели их испытать. Несколько пытались сперва вымогать пошлину, но столько же атаковали без предупреждений.

Хорошим для нападающих это никогда не заканчивалось. Они редко были хотя бы вооружены, а если и были, то жнецы это замечали сразу, из-за высокой осведомлённости об угрозе с их первой встречи с ней.

Но тот факт, что столько людей не были вооружены, но всё равно осмеливались напасть на них... это говорило Гектору об отчаянии. И Гарвель был согласен. Может, некоторые из них были просто моральными уродами, но многие наверняка пытались прокормить себя или свои семьи любым возможным способом.

Этой причины было более чем достаточно, чтобы быть к ним снисходительными, чувствовал Гектор. И остальные, похоже, были с ним согласны, за исключением леди Струд. Она никого не убивала, но переломала немало костей, кистей, рук и лодыжек. Она чуть не оторвала одному парню ногу, прежде чем её жнец, Эзура, сказала ей остановиться.

Гектор задумался, стоит ли попросить её вернуться в таверну. Он сомневался, что она его послушает, но может другие смогут её убедить. В любом случае, он решил сдержаться и просто приглядывать за ней.

Спустя большой промежуток времени атаки вновь начали стихать. Гектор не был уверен, проходили ли они через плохой район города до этого или просто атакующие поняли, что это было бессмысленно.

В любом случае, это внезапное спокойствие, хотя и было желанным, казалось беспокойным, в своём роде. Гектор видел, как жнецы постоянно сканируют окружение.

— ‘Мы должны быть крайне осторожны в разрешении этой ситуации,’ — говорил Гарвель уже не первый раз. Он пытался объяснить что-то, но постоянные перебивания от враждебных Хунь’куй не позволяли, и даже сейчас он выглядел так, будто ждёт, что его сейчас прервут.

Жнецам на самом-то деле и осматриваться вокруг не требовалось, это Гектор знал. Они могли чувствовать положение каждой души вокруг них, если сконцентрируются, но после Зала Дюн, Гектор не мог винить их за паранойю. Если отклонения были способны действовать не попадаясь жнецам, то не казалось невозможным и то, что эти Хунь’куй со своими новыми технологиями могут иметь похожий сюрприз.

К счастью, в прочем, пока не было похоже, что это случится.

Гарвель не спешил закончить мысль, так что Гектор решил его подтолкнуть. — ‘Что ты имеешь в виду?’

— ‘Хмм? А, да. Эм. Смотри, давай представим, что мы побьём этих ворующих еду придурков и начнём раздавать еду всем. Давай даже скажем, что еды полно и нам не нужно будет тревожиться о раздаваемых нормах совсем. Что произойдёт, когда мы покинем Баббадело?’

— ‘Ух...’

— ‘Откуда нам знать, что кто-то ещё не займёт место этих придурков, когда мы уйдём?’

— ‘Хмм...’

— ‘Ответ: мы не знаем,’ — сказал Гарвель. — ‘В этом проблема. Это место адово нестабильно, и это не та проблема, которую мы можем исправить, не оставшись здесь на неопределённый срок, чтобы работать над мирным положением самим.’

Гектор нахмурился. Он должен был согласиться, это было хорошее замечание. — ‘...Ты говоришь, что мы должны развернуться и уйти?’

— ‘Я говорю, какие надежды мы можем сулить местным. Это не такой простой вопрос, как тебе, похоже, кажется. И, прежде чем ты скажешь ещё хоть что-нибудь, НЕ вываливай на меня эту кавалерию дерзости, как вывалил до этого, заноза ты в заднице. Придумывать ужасные планы МОЯ сильная сторона, помнишь? И мне не понравилось отношение как к какому-то ленивому куску говна, которому наплевать на помощь людям.’

— ‘Я не это имел-’

— ‘Ага, конечно не это.’

— ‘Я не пытался оскорбить тебя, Гарвель... Поверь мне, я знаю, насколько ты хочешь спасать невинные жизни. То есть, чёрт, без тебя я бы даже... ух... ты знаешь... я просто-’

— ‘Ага, ладно, хорошо, мы оба знаем, насколько я невероятное божество гуманности, но об этом я и говорю. Смысл в том, мой юный друг, что ты слишком перестарался тут. Мы с тобой должны быть разумными, помнишь?’

— ‘Конечно, но...’ — Гектор не знал, как возразить на это замечание. Он только знал, что хочет возразить. — ‘Мргх...’

— ‘Слушай, я понял. Ты чувствуешь себя уверенным в своих способностях и хочешь помочь стольким людям, скольким возможно. Это хороший настрой. Великий, даже. Особенно учитывая, с чего ты начинал. Но не всё-’

— ‘Нет, дело не в этом,’ — перебил Гектор. — ‘Дело вообще не в этом...’

На мгновение жнец замолчал. — ‘Что ты имеешь в виду?’

— ‘Это не... аргх... я не чувствую себя более уверенным... По факту, всё как раз наоборот.’ — Гектор взглянул по сторонам, на своих компаньонов. — ‘Я даже... я реально, пиздец как разочарован в себе.’

— ‘...Почему?’ — Гарвель звучал искренне удивлённым, словно услышал нечто совершенно не имеющее смысла.

— ‘Потому что! Гарвель!.. Я едва могу сделать ХОТЬ ЧТО-НИБУДЬ последнее время. Всем приходится меня защищать.’ — Гектор с трудом верил, что ему приходится объяснять что-то настолько очевидное. — ‘И я это ненавижу.’

— ‘Гектор... если ты правда так считаешь, тогда ты идиот.’

— ‘Нет, я не идиот. ТЫ идиот.’

— ‘Серьёзно? И это твой ответ?’

— ‘Заткнись. Когда ты сказал, что у этих людей проблемы, я просто... я был ТАК готов им помочь, потому что звучало так, словно я МОГУ! Хоть какое-то разнообразие! А не в этом ли весь смысл?!’

— ‘Конечно в этом весь смысл. Но Гектор. Да ладно, блядь. Я предупреждал тебя в Куросе, ещё когда спрашивал, хочешь ли ты помочь с Чергоа. Я сказал, что мы выступаем на территорию, к которой не готовы. И, честно говоря, ох блин, насколько лучше моих ожиданий ты себя показал.’

Гектор не ответил.

Костяное лицо жнеца передёрнулось, пока он пытался лететь наравне с Гектором. — ‘Ты действительно не согласен? Гектор. Болотная Скала уже была достаточно изумительна, но ещё и Зал Дюн?’

— ‘Но это было... то есть... я не знаю, что это было. Но я знаю, что это не было чем-то, на что можно положиться.’

Гарвель сделал паузу. — ‘Можно положиться?’

— ‘То есть... я не знаю, смогу ли сделать это вновь. Это просто была... это была тупая удача, вот и всё.’

— ‘Мм, ну не знаю. Думаю, ты себя недооцениваешь.’

— ‘Нет.’

— ‘Да, теперь я это вижу. Не могу поверить, что я посчитал тебя слишком уверенным в себе. Твою-то мать.’

— ‘Угх. Я просто... я... я имею в виду, что я ведь не ошибаюсь, разве нет? Рейнлорды будут жить с нами. Под моей крышей. Они будут полагаться на меня. Так что...’ — Ему пришлось сознательно избежать вздоха перед всеми. — ‘Я должен найти что-то более надёжное, чем тупо полагаться на удачу. Я не знаю как, но... я должен.’

— ‘Гектор. Ты не можешь защитить... э... Хмм.’

Гектор на него взглянул. — ‘Чё?’

— ‘Ну, эм,’ — сказал Гарвель, — ‘я собирался сказать, что ты не можешь защитить рейнлордов от всего, что им угрожает, но... откровенно говоря, я больше не знаю, на что ты способен. После Расаласэда и щита Хакка, и того дерьма, которое ты провернул с Продавцом-Долбанной-Смерти... и той чертовщиной-чем-бы-это-ни-было между тобой и Осколками... я просто. Ты... я не знаю. Если подумать, то может это я тебя недооцениваю.’

— ‘Эм... что?’

— ‘Аргх! Пошёл на хер! Теперь ты озадачил МЕНЯ! Ничего из этого не означает, что мы вообще не должны быть осторожны! Или того, что ты должен прекратить слушать меня, мудрого мудреца, чёрт тебя дери!’

— ‘...Ладно.’

— ‘Не надо вываливать на меня всё это дерьмо. Всё моё мировоззрение тут трещинами пошло, а ты просто говоришь «ладно»? Я больше не понимаю, что реально, сучий ты сын.’

— ‘...Тогда почему ты больше звучишь восхищённым, чем раздражённым?’

— ‘Что, прости? Я уверен, что не понимаю, о чём ты говоришь.’

— ‘Я уверен, что понимаешь.’

— ‘Наверно ты сходишь с ума. Это единственное объяснение. Псих Гектор, так они начнут называть тебя, если ты не будешь осторожен.’

— ‘Точно.’

— ‘Гектор Псих. Гектор «Псих» Гофф. Псих Гектор и его психи.’

— ‘Вот это, только что, прозвучало как название музыкальной группы?’

— ‘Ох, блин, хотел бы я увидеть тебя на месте певца в группе.’

— ‘Я скорее снова встречусь с Иваном.’

— ‘Какой группой это было бы, как думаешь? Хэви метал?’

К тому моменту, когда их цель показалась на виду, Гектор был более чем готов к сражению, лишь бы сбежать из этого разговора.

Это была громадная платформа висящая в воздухе на толстых канатах. Она окружала одну из громадных колон города целиком, и была расположена между двумя слоями улиц и зданий. Группа уже поднялась на два слоя по пути, и вид с каждой из сторон он забудет не скоро, казалось ему. Словно море светлячков мерцающих в темноте, снизу и сверху, все они напоминали им о жизни, о том, сколько людей было относительно близко, даже если он их не видел.

— Хмм, — сказал Диего Редуотер, посмотрев на платформу над их головами. — Выглядит как оборонительная позиция, если у них такие вообще есть. Полагаю, они нас ждут, а?

— Мы не были скрытными по пути сюда, — сказал Асад. — Несомненно, у них было полно предупреждений.

— Если так, то нет смысла и пытаться проникнуть скрытно, — сказала Евангелина. Её длинная, чёрная как перья ворона юбка, дико развевалась с каждым её шагом. Когда они только вышли из таверны, Гектор посчитал, что это непрактичный наряд для сражения, но увидев, как двигается эта женщина в бою, он был рад, что ничего не сказал.

— ‘Мы должны предполагать, что они вооружены опаснее, чем все, кого мы до сих пор встречали,’ — сказал Корвас. — ‘Лучше будет избежать града снарядов наполненных рвением, нет?’

Лицо леди Струд осталось бесстрастным, но она ничего не сказала.

Её жнец, однако, вмешалась. — ‘Такого выбора может и не быть,’ — сказала Эзура, указав вверх.

Поток мерцающих белых искр вылетал из платформы сверху. Гектор не знал, что это было, но Асад, похоже, знал, поскольку кварцевая платформа начала утаскивать их по диагонали от них.

Ослепительно яркие прожекторы подсветили группу, и тогда шторм горящих снарядов последовал за ними, преследуя Асада зигзагом, пока он поднимал группу всё выше и ближе к их объекту.

Щиты поднялись, и все вместе они встали стеной вокруг Асада и жнецов. Шквал пуль омыл их, отскакивая от щитов словно град, но Гектор не был рад увидеть количество вмятин, остающихся за ними.

Наполненные рвением, действительно. Если они способны наносить такой урон металлу щита Хакка, он не хотел представлять, какой урон они способны нанести человеку. Или жнецу.

Когда они приблизились к платформе, Гектор ближе увидел мерцающие пылинки и понял, что это была маленькая армия летающих дронов.

И они были в его радиусе.

Свободная рука Гектора изогнулась и металл окружил абсолютно каждого дрона в пределах его зрения. Они мгновенно упали, и Гектор потянул к ним снизу железную миску, дабы поймать их словно попкорн, не желая, чтобы они упали и убили какого-нибудь бедного зеваку.

Гектор собирался уничтожить и остальных дронов тоже, но обнаружил, что все они уже были покрыты стеклом, и присоединились к дронам в его миске.

Вскоре группа достигла платформы, и на мгновение Гектор увидел военный состав, растянувшийся перед ними.

Но лишь на мгновение.

Какой-то шипящий свист перетянул его внимание, и он тут же увидел ракету, которой он принадлежал. Её ярко светящаяся форма без сомнений содержала в себе угрозу рвения, и Гектор уже почти успел изменить её направление, материализовав железо, но кварц Асада его опередил.

Ракета встретилась со стеклом, и последовавший взрыв был настолько свиреп, что всё равно достал их и разорвал стеклянный лифт Асада в клочья, послав группу в разных направлениях.

Гектор поймал себя, Джаду Наджир и Диего Редуотера железной горкой, направившей их троих к полной платформе врагов, и каждый из них приземлился на металлический пол уже бегущим. Больше ослепляющего огня появилось на пути и было не найти укрытия, нет от этих пуль. Маленького здания перед ним могло с тем же успехом и не быть, и когда они побежали в сторону, огонь ружей действительно срубил здание горизонтально, завалив его под собственным весом.

Несколько выстрелов зацепили голову и ноги Гектора, но он чувствовал, как целые куски плоти просто исчезли, разорвались на части. Но он всё ещё бежал, а восстановление уже работало, если это и имело значение.

Выставив перед собой щиты они обошли развалившееся здание и, наконец, отчётливо увидели атакующих их людей — линия из примерно двадцати Хунь’куй в различных тёмно-зелёных одеяниях. Когда они увидели Гектора, Джаду и Диего, рвущихся на них, то сразу прекратили огонь и разбежались.

Гектор оковал металлом большинство из них раньше, чем они успели убежать слишком далеко, но теперь-слишком-знакомый звук ракеты потребовал его внимания вновь. Он отбросил себя и Джаду с его пути резко появившейся железной платформой, но взрыв бросил их ещё дальше, чем он хотел, и вместе они пробили стену маленькой башни.

Джада первой поднялась на ноги и помогла Гектору подняться на свои, и даже не имея время на размышления, они начали штурм лестницы, преследуемые огнём до сих пор не увиденных стрелков.

На следующем этаже они встретили группу из четырёх Хунь’куй, которые, судя по их выражениям, не знали, что они были здесь.

Гектор добавил их в свою коллекцию железных статуй.

Они нашли балкон слева с ещё большим количеством огня ружей. В этот раз, однако, огонь резко прекратился, и Гектор увидел почему. Асад и остальные проталкивались через центр военного состава, перетягивая на себя огонь, оковывая врагов стеклом и расталкивая всех остальных.

Гектор сделал железную дорожку от балкона к крыше следующего здания и Джада не колеблясь побежала первой. Гектор последовал, подумав, просто ли она была безрассудна или настолько доверяла ему. На бегу он был рад тому, что решил добавить крошечные хребты на железо, для большего сцепления. Этот трюк он заметил в некоторых работах Асада и с тех пор ожидал попробовать такое сам.

Он услышал запуск ракеты с ещё одной РПГ и увидел, что эта направилась на группу Асада, но свой цели она не достигла, и даже взорваться ей не удалось. Вместо этого, Диего Редуотер прыгнул с кучи коробок и заморозил её в одно мгновение, такого подвига, откровенно говоря, Гектор не то, что не ожидал, даже не считал возможным в таких температурах.

Всё тело Диего тлело замораживающим туманом, пока его сила преобразования азота сталкивалась с самой атмосферой.

И в этот момент прекратился весь огонь, Гектор был озадачен, потому что осмотревшись он увидел, как оставшиеся Хунь’куй слаживают оружие.

Он не знал что думать. Их всё ещё было довольно много, и они явно могли сразиться, учитывая насколько тяжело они были вооружены. И вот, они так быстро сдаются?

Когда он осмотрелся второй раз, то подумал, что понял. Это всё был Диего — то, как он стоял посреди военного состава, видимый всем Хунь’куй, сделав то, что он только что сделал, и выглядел при этом словно бессмертный ледяной бог, с ракетой сжатой руке и позой, словно ожидающей следующую.

Гектор и Джада спустились с крыши и присоединились к остальным. Все обменялись похожими выражениями недоверия и подозрения.

В итоге, сражение закончилось на этом, без последовавших инцидентов, а оставшиеся Хунь’куй собрались и позволили взять себя в плен.

Гектор точно не жаловался. Это сражение легко могло стать куда более беспорядочным. Насколько кратким оно было, несколько жнецов всё равно получили травмы, даже несмотря на то, что они прятались за щитами ради дополнительной защиты. Корвас заметил отчётливую дыру точно по центру своего костяного лба. Гектору это показалось довольно странным, но жнец, казалось, совсем этим не обеспокоен.

Подчинив всех противников, группа решила разделиться и исследовать военный состав. Джада и Аталим решили остаться в паре с Гектором и Гарвелем.

— ...Извиняюсь, за то, что не могла помочь больше, — сказала Джада.

Слова застали Гектора врасплох, он ведь даже не смотрел на неё, его взгляд был на большом складе с другой стороны от ряда маленьких зданий.

И теперь, когда он задумался над этим, он и она проводят много времени вместе, но до сих пор он совсем не многое слышал от этой девушки. Он вспомнил, что она немало говорила с Элроями во время их поездки в Зал Дюн, но не был уверен, произнесла ли она хоть одно слово ему.

Теперь, когда она определённо произнесла, Гектор внезапно занервничал, поскольку это напомнило ему, насколько мало он знал о ней.

— Я чувствую, что должна поблагодарить тебя за то, что ты нас настолько защищаешь, — сказала она.

Вот дерьмо, и она тоже добрая? Почему это происходит сейчас? — ‘Гарвель, на помощь...’

— ‘Скажи ей: без проблем,’ — приватно посоветовал жнец. — ‘И звучи мужественно.’

Гектор нахмурился и посмотрел на неё, что оказалось плохой идеей.

С ним разговаривала настоящая юная леди. Дворянка. Эти её жёлтые глаза, похоже достающиеся членам её семьи, делали её взгляд самым поразительным из всех, что Гектор только встречал, а комбинированные с контурами её носа, щёк и бровей, лицо Джады создавало смесь чистой невинности.

Чёрт подери.

Вот, почему у него была привычки избегать человеческих лиц. Особенно женских.

Он попытался ответить, но его рот не двигался, наверно потому, что знал что-то, чего не знал мозг. В итоге, он решил просто кивнуть. Этого ведь будет достаточно, верно?

К счастью, этого, похоже, ей хватило.

Гарвель взял разговор на себя раньше, чем тишина успела задержаться. — ‘Какая у тебя способность, кстати говоря? Мы её ещё не видели.’

Джада заметно колебалась, после чего переложила ответ на Аталим.

— ‘Боюсь, мы не можем вам рассказать,’ — сказала жнец.

— ‘Ой, да ладно,’ — возразил Гарвель. — ‘Мы все здесь друзья. И, кроме того, мы с Гектором встретили Сухого Бога. И он нам доверяет. Это ведь делает нас надёжными, верно?’

— ‘Ваша надёжность несомненна,’ — сказала Аталим. — ‘Настоящая проблема в том, что никогда не знаешь, кто может слушать. Лучше всего будет, если-’

— Плутоний, — прошептала Джада, подойдя ближе.

Гектор широко открыл глаза.

— Материализация, — добавила она.

Аталим тихо зарычала. — ‘Джада. Твой отец об этом услышит.’

Девушку было не удержать. — По правде говоря, это не так опасно, как звучит, — тихо продолжила она. — Даже обычные люди не получат вреда, если только не будут подвержены воздействию большой период времени. Или, если я использую определённые изотопы. Или усиление душой.

— ‘Вау,’ — сказал Гарвель. — ‘Я никогда не слышал о-’

Джада подняла палец. — Жнецов подслушать слишком легко, — прошептала она.

— ‘Мм,’ — прогудел Гарвель. После чего приватно перекинул свои мысли Гектору.

— ...Гарвель никогда не слышал о том, чтобы чья-то способность задевала элемент, созданный людьми, — сказал он тихо.

Джада сделала паузу, явно слушая Аталим. — ...Ни один элемент не сделан людьми. Только открыт.

Гектор вновь прислушался к Гарвелю. — ...Даже так, они кажутся более редкими.

— ...Как и в природе.

Теперь у Гектора был собственный вопрос. — Э... но, если он не опасен, тогда зачем вся эта секретность?

— Потому что, — ответила Джада, — если неправильные люди обнаружат, что я могу создавать нечто столь ценное, они придут за мной. Или просто попытаются убить меня.

Гектор понял.

— Я очень рада, что мне не пришлось использовать её сегодня. — Она взглянула на Аталим. — Мой отец тоже будет рад.

Теперь Гектор не понял. — Не сочти за оскорбление, но... если так обстоят дела, зачем ты пошла с нами? Ты ведь могла остаться в таверне с рейнлордами.

— Эбби волнуется за тебя, — сказала Джада. — Он не хочет, чтобы тебе причинили какой-либо вред.

Теперь Гектор был небеспричинно уверен, что эбби было валганским словом, относящимся к Асаду. — Но это... не объясняет, почему ты решила пойти.

— Эбби волнуется за тебя. Я волнуюсь за эбби.

Гектор полагал, что с этим он не может поспорить. Асад ещё не полностью восстановился после столкновения с Мародёром Кэлтоса. У Джады определённо были причины волноваться за него.

Но Гектор также понимал и то, как подобное легко может выйти из под контроля. Различные упрямцы и благонамеренные люди беспокоятся друг за друга, выступают чтобы защитить друг друга и лишь сильнее обостряют проблемы неожиданными способами.

О таком лорд должен был помнить, полагал Гектор.

Угх.

Сейчас, по крайней мере, он был рад, что ситуация здесь прошла гладко, более-менее. Всё ещё оставался вопрос честного распределения украденных товаров, но Гектор теперь был оптимистичен относительно их перспектив. И он был ещё более рад, когда Джада вошла в склад и увидела, что он по стропила заполнен едой.

Бо́льшая её часть выглядела так же странно, как пища, которую он пробовал в таверне. Массивные плиты копчённого мяса, острые даже под тяжёлой тканью, в которую были завёрнуты. Чаны волокнистой белой лапши и тёмно-фиолетового риса. Бочки полные красных, покрытых листьями овощей, которые Гарвель описал как разновидность ревеня.

Гектор, в прочем, не видел никаких фруктов и задумался, есть ли вообще подобное в Подкорке. Он уже почти спросил Гарвеля об этом, когда огромная серая коробка в углу комнаты заняла его внимание. Он подошёл к ней, ища дверь.

— ‘Ох, ахуеть,’ — выразился Гарвель.

И Гектор остановился, слишком хорошо узнав этот тон жнеца. Ему не требовалось спрашивать уточнение.

Гарвель взлетел выше, чтобы осмотреть серую коробку ближе. Аталим и Джада тоже присоединились.

— ‘...Это то, о чём я думаю?’ — сказала Аталим.

Гарвель публично вздохнул. — ‘Да... да, я вполне уверен.’

Гектор нашёл дверь, которую искал. Её контур был настолько тонким, что сливался с остальной частью коробки и был практически невидим. Ручка тоже была едва заметна — просто маленькая выемка на стене, которую предположительно нужно было потянуть.

Но больше он, в прочем, не думал, что хочет это открыть. И действительно, следующие слова Гарвеля подтвердили его плохие чувства.

— ‘Не открывай,’ — сказал жнец. — ‘Понимаешь? Ни в коем случае. Не. Открывай.’

Гектор оставил вопрос на Джаду.

— Почему? Ты знаешь, что там?

— ‘Я могу сделать обоснованное предположение,’ — ответил Гарвель. Но он забыл уточнить, словно боялся.

— ...И? — поторопила Джада.

— ‘...Яйца.’

Глава 144. Твой токсичный приз...

— И чего такого ужасного в яйцах? — спросила юная леди Наджир.

Гектор, тем временем, уже понимал, к чему это идёт. Его с Гарвелем разговор по дороге в Подкорку всё ещё был свежим в его голове.

Однако ей ответила Аталим. — ‘Яйца червей,’ — было всем, что она сказала.

Любопытство Джады сменилось отвращением.

— ‘В коробке вакуум,’ — сказал Гарвель. — ‘А учитывая её огромный размер и то, что её не охлаждают, не много вариантов насчёт содержимого остаётся.’

Гектор решил, что его очередь задавать очевидный вопрос. — Яйца червей должны храниться в вакууме?

— ‘Именно,’ — подтвердила Аталим. — ‘Они выделяют слизь, которая содержит феромоны. А большинство видов червей обладает ужасающе хорошим обаянием. Особенно великочерви.’

— ‘И определённые идиоты считают эту слизь деликатесом,’ — сказал Гарвель. — ‘Хотя, полагаю, это могло требоваться им для определённых научных целей. В любом случае, я думаю, что ловля этих штук стала незаконна века назад.’

— ‘Я вполне уверена, что это до сих пор крайне нелегально,’ — сказала Аталим. — ‘Но, неизменно, это никогда не устраняет спрос. В менее достойных кругах, такие законы только увеличивают цену.’

— ‘Может, в этом и было всё дело. Правильному покупателю можно продать эти яйца дороже, чем всю еду города.’

— ‘Хмм. Наверно мы должны проинформировать всех о нашей находке прежде, чем потеряемся в размышлениях,’ — сказала Аталим.

— ‘Ладно, если ты хочешь быть такой умной и прагматичной.’

Они собрались с остальной частью группы и узнали, что не только им повезло с находками. Ещё два склада рядом были полны рационов и продуктов питания, и оба, как оказалось, хранили в себе вакуумные камеры.

Асад и Имас принялись опрашивать захваченных, пока все остальные обсуждали, что им делать дальше.

— Я уверена, что мы должны уничтожить яйца и покончить с этим, — сказала леди Струд.

— ‘Не могу не согласиться,’ — сказал Гарвель, — ‘но это будет ужасно опасно для города. Даже, если маленькое дуновение феромонов будет упущено, Баббадело будет заполнен червями через сутки. Думаю, безопаснейший способ – утащить коробки от цивилизации и затем уничтожить их.’

— Звучит разумно, — согласилась Евангелина.

— Воу-воу, постойте, — сказал Диего. — Я не думаю, что мы уже знаем достаточно, чтобы принимать такие решения. Эти штуки ужасно трудно достать, верно? Что если... они кому-то действительно нужны?

Все жнецы просто посмотрели на него.

Диего поднял обе руки, якобы защищаясь. — Слушайте, я просто говорю, что будет печально, если мы уничтожим их, а они были нужны кому-то для чего-то важного, не знаю, создания там вакцины от какой-то ужасной болезни.

Даже Янгера, его собственный жнец, выглядела сомневающейся. — ‘И твоё беспокойство не имеет никакой связи с тем фактом, что эти яйца могут стоить очень дорого?’

Диего улыбнулся. — Эй, если нас наградят за хорошую работу, то так даже лучше, верно?

— ‘Вау.’

В итоге они решили подождать, пока Асад и Имас закончат допрос. Ждать пришлось не долго, поскольку у сэндлорда, похоже, не было проблем с тем, чтобы заставить захваченных Хунь’куй говорить.

— Дело было заключено между Баббадело и Орнамегир, — принялся объяснять Асад. — Яйца должны были транспортировать под вооружённым эскортом, предположительно для каких-то срочных исследований в Кадацулос, это самое большое медицинское учреждение в Верхнем Западном слое.

— Ха! — воскликнул Диего. — Слышали?!

Гектор услышал вздох в унисон от нескольких жнецов.

Янгера тёрла свой череп скелетной рукой. — ‘Не могу поверить, что он был прав...’

— Что ещё узнали? — спросил Диего.

Имас продолжила за брата, — Яйца должны были покинуть Баббадело месяц назад, но железнодорожная линия, которую им необходимо использовать, оказалась очень близко к недавно открытому гнезду червей.

Последовало больше вздохов.

— Правительство И армия вокруг пытаются организовать более тяжёлый эскорт, но с чёртовым восстанием они не могут сотрудничать ни в чём, — сказала Имас. — Не говоря уже о том, что люди не выстраиваются в очередь на такую опасную миссию.

— Армии удалось получить помощь одной из самых больших групп искателей сокровищ, — добавил Асад. — Акассу. Поэтому так много этих парней в зелёном. Охотники куда больше желают сотрудничать с нами, чем военные.

— ‘Ну, это просто прекрасно,’ — прокомментировал Гарвель.

— Ничего из этого не изменяет того факта, что мы не должны оставлять яйца здесь, — отметила Евангелина.

— ‘Мы можем передать их правительству,’ — предложил Корвас.

— ‘И что остановит армию о того, чтобы украсть их обратно?’ — спросила Эзура.

— ‘Этот вопрос будет решать правительство,’ — сказал Корвас. — ‘Мы альтруистично пришли сюда ради еды. Не стоит делать и яйца нашей проблемой.’

— ‘Это верно,’ — согласился Гарвель. — ‘И у нас всё ещё нет плана насчёт раздачи еды. Может, лучше всего будет просто положить всё на правительство и уйти.’

Эзура наклонила голову набок. — ‘Ты меня удивляешь Гарвель. Я думала, ты среди нас самый смелый.’

— ‘Я просто хочу убедиться, что мы учитываем все наши варианты,’ — ответил Гарвель. — ‘Но спасибо, наверно.’

— Я думаю, мы должны поучаствовать, — сказал Диего. — Давайте поболтаем с этой группой Акассу. Может, побудем партнёрами с ними в передвижении яиц. Просто звучит всё так, будто, если мы этого не сделаем, то никто не сделает. А возможность кажется хорошей. Немного разбросим свой вес, сделаем добро, получим награду и, может, немного поучаствуем в этой охоте на сокровища, пока мы здесь? — Он осмотрелся в поисках одобрения. — Давайте, это же прямо у наших ног. Не могу же я один об этом думать? Я что, единственный рейнлорд здесь?

Корвас выплыл из-за головы Асада. — ‘По факту, ты и леди Струд единственные рейнлорды здесь, да.’

Диего почесал голову. — Хм. Но, эй, жнецы тоже считаются, так что выходит четверо из... двенадцати. Хмм. Ладно, я понял о чём ты.

— ‘Я согласна с Диего,’ — сказала Эзура. — ‘Мы не должны препятствовать этой возможности. «Дождь не боится факела».’

— ‘Повторюсь, остальные из нас не рейнлорды,’ — сказал Корвас.

— ‘Верно,’ — признала Эзура. — ‘Тогда, нам стоит узнать, что думают об этом наши?’

Это заставило всех замолчать. Этим она точно выиграла дебаты, чувствовал Гектор.

Глаза Евангелины, однако, переместили свой взор на него. — Что думает юный лорд Гофф?

Гектор был удивлён, но через мгновение подумал, что удивляться было нечему. Можно было сказать, что здесь они оказались по его вине.

Но то, как она смотрела на него... Наверно он ошибался, но чувствовал, будто она не просто задаёт вопрос. Он чувствовал, будто она собиралась осудить его и ждала, пока он либо объяснится, либо извинится.

Может, она просто всегда так выглядела, в прочем. Он заметил такое качество и в некоторых других лидерах рейнлордов, у Юсеффа в частности.

В любом случае, он не видел смысла беспокоиться об этом. Не после всего, что случилось.

— ...Я думаю, что мне хотелось бы пройти вопрос досконально, — сказал он. — И... защита всей это еды не будет слишком полезна, если куча червей убьёт всех раньше, чем её успеют съесть.

Диего засмеялся, но лицо Евангелины не изменилось, а взгляд её оставался на Гекторе, пока Асад не заговорил вновь.

— Ну, в чём бы ни была причина, кто-то должен сказать Юсеффу и всем остальным насчёт того, что мы нашли.

Начался приступ предложений и контрпредложений, пока, спустя продолжительный срок времени, группа не оказалась удовлетворена тем, что Диего и Имас отправятся вместе, в то время как Асад, Гектор, Джада и Евангелина останутся и будут смотреть за захваченными Хунь’куй. Пара вскоре ушла, а Гектор нашёл себе место, чтобы сесть, пока они ждали.

У Гектора появилось смутное чувство, что скоро всё начнёт развиваться очень быстро, так что он решил использовать этот простой, пока мог. Он вновь попытался пообщаться с Эмили через Осколок в кармане, но когда он не получил ответа, то решил потренироваться над материализацией.

Он хотел попытаться использовать технику «привязывания», которую Юсефф и Асад показали ему раньше. Он посчитал, что это будет полезнее, чем просто медитация. И, кроме того, он не мог закрыть глаза, потому что должен был следить за пленниками.

Сперва, в прочем, ему пришлось задуматься над тем, как ему пытаться использовать технику. Вся идея за привязыванием — насколько он помнил из объяснения Асада и Гарвеля — была в том, чтобы превратить задачу, на которою требуется активная концентрация, в задачу, на которую не требуется.

Это была примерно вся информация, от которой он должен был отталкиваться, кстати. Он думал спросить у Гарвеля больше деталей, но жнец был посреди разговора с Аталим и Эзурой.

Хмм.

Что-то, на что требуется активная концентрация...

Как насчёт того, чтобы заставить железо двигаться в воздухе? Это был вопрос добавления скорости созданному объекту, но может ли он заставить объект летать по своей воле? Даже против гравитации?

Нет, строго говоря. Из всего, что ему сказали, как и из собственных экспериментов, он понял, что подобный подвиг невозможен.

Но Гектор задумался, может ли он хотя бы сделать вид, будто это происходит.

Определённо он не мог контролировать железо после того, как оно уже было создано. Это казалось Первым Законом Материализации, если бы подобные существовали. Но даже так, он мог наращивать больше железа на уже созданных кусках. А рост был разновидностью движения, разве нет? И с той, другой техникой, которой его научили Юсефф и Асад... вечно падающий предмет.

Идеи бурлили в его голове, даже несмотря на то, что он пока не мог придумать этому назначение.

Может, вместо того, чтобы поддерживать объект вечно падающим, он может добавлять металл в различных направлениях, уничтожая его при этом с других направлений. Не будет ли это выглядеть так, будто он двигается?

Гектор попытался. Он начал с железного куба, парящего на его ладони, точно как раньше. Это всё ещё очаровывало его, просто смотреть на него, вечно падающий на месте куб, никогда не меняющий формы. Он сконцентрировался и начал добавлять металл кубу справа, удаляя при этом слева. И, конечно, он также не прекращал добавлять сверху, уничтожая снизу.

Это действительно сработало. Куб полетел направо, за пределы его руки, и он не мог не улыбнуться себе.

Когда куб отдалился от него дальше, однако, его форма исказилась.

Он нахмурился и начал сначала.

Поддерживать такой уровень концентрации уже было довольно сложно, но ему также было необходимо держать в уме углы создания и уничтожения, которые постоянно изменялись. Даже хуже, дистанция от него — какой бы малой она не была — также влияла на его точность, ровно настолько, чтобы всё испортить.

На такой простой трюк действительно требовалось много концентрации. Он начинал понимать, почему не видел никого другого, занимающегося тем же. Это, наверно, не стоило усилий. Наверно, он просто тратил время.

Но всё же, он не хотел сдаваться. Потому что, каким-то образом, это казалось более личным, чем обычно. Словно, он создавал что-то. Хотя и был уверен, что кто-то другой уже придумал всё это эпохи назад, он хотел думать над этим для себя, хотел открыть все маленькие секреты какие мог, не полагаясь ни на чью помощь.

И, хмм. Может, было какое-то простое решение проблемы дальности. Может, он сможет заставить куб двигаться идеальным кругом. Тогда, его требования в концентрации никогда не будут изменяться.

Он моргнул, обдумав это в голове ещё несколько раз.

Но вокруг чего именно он хочет сделать орбиту? Его тела? Или мозга?

Хмм.

Он полагал, что проще будет заставить кружиться вокруг его мозга, так что с этого он и начал. Создал куб прямо перед своим лицом, убедился, что тот парит на месте, и тогда начал его двигать. Он держал голову неподвижно, пока концентрировался, визуализировал свою работу, пока та ушла направо и зашла за пределы его периферийного зрения.

Добавлять изгиб было немного сложно, но проблем с представлением его движения в голове у него не было. Ему просто нужно было поддерживать свою концентрацию, пока он не вернётся слева.

Гектор ждал, пытался не поддаться желанию повернуться раньше, чем куб появится сам, иначе он бы только испортил всю концентрацию. Он был в пути. К счастью. Ему только нужно было сфокусироваться. Он уже должен быть близко. Уже в любую секунду. И он-

А вот и он. Сработало. Но появившийся в поле зрения парящий куб был достаточным облегчением, чтобы вытянуть небольшой смешок из его губ, что, в итоге, всё же нарушило его концентрацию. Куб исказился и упал. Нежели уничтожить его, он позволил кубу лязгнуть о землю и затем подобрал его.

Железо оказалось очень горячим, обнаружил он, и затем понял, что всё было бы куда хуже, если бы не туманная броня Юсеффа, ослабившая эффект и остудившая куб для него. О постоянном, тихом шипящем звуке было довольно легко забыть, временами. Но он знал, что если когда-то покинет радиус Юсеффа, жгучий жар Подкорки обязательно напомнит ему об это. Он был просто рад тому, что радиус лорда Элрой был настолько необъятен.

Он подбросил кусок железа в воздух и затем уничтожил его снова.

Ладно, что ж, он пришёл к чему-то требующему постоянной концентрации. Теперь, эта техника «привязывания» сделает его чем-то, на что не требовалась концентрация...

...А каким именно чёртом он должен это сделать? На чистом запоминании? Реально? Какой лучший способ был оставить что-то подобное в памяти?

Чёрт. Может, сейчас эта техника была слишком продвинута для него. Если подумать, то, как они о ней говорили, предполагало нечто такое.

Та, всё равно. Он не боялся неудач. Он уже такие неудачи терпел в стольких моментах. Важных моментах. Это было детской хернёй.

Гектор глубоко вдохнул, сфокусировался и поставил новый куб на орбиту.

Это ведь просто шаблон. Довольно сложный шаблон, конечно, но всё равно шаблон. И если он будет думать об этом так, то запомнить будет не трудно.

Два случая создания, два случая уничтожения. Сверху и справа, снизу и слева. Они были постоянны. Простейшие части. Настоящей сложностью было удерживать все эти сдвигающиеся углы, на которых он должен был удерживать эти постоянные.

Но, может он способен думать о двух случаях создания как об одном. Два примера прибавления к своему железу. Если он добавит ту же силу к ним двоим, может тогда.

Куб пролетел мимо его глаз раньше, чем он ожидал, и затем пролетел мимо снова, быстро как стрела, и затем снова, так быстро, что было слышно его движение в воздухе, и тогда снова сразу несколько раз на такой огромной скорости, что он даже не был уверен, делает ли это сам.

Тогда он слетел с курса и пробил дыру в стене перед ним.

Гектор уставился с открытым ртом, не понимая, что только что произошло.

Он осмотрелся, задумавшись, может кто-то другой взял контроль над его железом или вроде того, но никто не обращал на него внимание — ну, за исключением нескольких пленных Хунь’куй, которые тревожно смотрели на него.

Хмм.

Что бы только что не произошло, он должен это повторить.

Он начал сначала, шёл по тем же следам, пытался повторить те же мысли и тогда...

Ага. Второй куб сделал то же самое, пробив новую дыру в полуметре от первой.

Ох, стоп.

Это постоянное увеличение скорости роста металла с правой стороны... оно эквивалентно гравитации, разве нет? А гравитация ускоряется. То есть, увеличивается. Значит... раз нет контр силы, в отличие от действующей на куб гравитации... в целом, он заставлял куб расти быстрее и быстрее... пока его концентрация уже не могла успеть, и он просто терял контроль.

Хм.

Он почесал голову.

Это было... почти тревожно просто, чувствовал Гектор. Он думал, что будет больше проблем с уничтожением левой и нижней стороны, но, видимо нет. Ему словно едва ли нужно было думать об этом.

Некоторое время Гектор просто сидел на месте, обдумывая, что он только что сделал. Он полагал, что единственным объяснением было то, что его контроль над железом попросту больше, чем он думал. Конечно, он терял контроль в конце, но точкой интереса было то, насколько быстрым становился куб, прежде чем сбежать от него, не учитывая даже сколько оборотов они вокруг него делали.

Было правдой, что он не проверял пределы своей материализации некоторое время. И, достиг ли он становления недавно? Он так не думал, но если задуматься, то он не был действительно уверен... что было слегка тревожно. Не должно ли это быть чем-то, в чём он должен быть уверен? Может, это просто результат медитации. Или, наверно, «закалки» Расаласэда.

Или и того, и другого?

Эх. Он не мог побороть чувство, будто теряет себя. Хотел бы он, чтобы у него было больше времени на практику, дабы полностью понимать свои пределы. Он ненавидел это чувство неподготовленности. А последнее время он чувствует его слишком часто.

Он поднялся. По крайней мере, он хотел использовать это время настолько эффективно, насколько возможно, но сперва он решил, что ему следует, наверно, найти железные кубики и посмотреть, в каком они состоянии, прежде чем подходить к следующим выводам.

На поиски немного времени всё же ушло, но он нашёл их на земле перед, предположительно, казармами, они пробили две стены и оставили трещины на третьей.

Он был, в прочем, удивлён увидеть, что кубы вовсе не были кубами. Но, если подумать об этом больше, он полагал, что смысл в этом был. Когда он терял контроль они искажались, ведь только его контроль удерживал их форму.

...И, наверно, это было важно знать. Он прищурился и взглянул на трещины в стене перед ним ещё раз.

Ещё один вопрос формировался в голове Гектора, но он не мог пока его ухватить.

Он решил провести ещё один тест. Сформировал другой парящий куб, но в этот раз специально заставил его влететь в стену.

Ничего не произошло. Но, наверно, это не было странным. Наверно, он должен лететь быстрее. Он покрутил кубом и увеличил скорость.

Опять ничего не произошло. Он попытался снова, увеличил скорость ещё сильнее, и опять же, ничего не произошло. Не было даже звука.

Что казалось ему странным. На такой скорости куб определённо должен был произвести звук, столкнувшись со стеной. Более того, прошлые два точно имели звук.

Так, что здесь происходит.

Ну, он видел только одну приметную разницу. Первые два куба были искажены, а третий нет. Они оба вытянулись в продолговатую, смутно коническую форму, при этом они не были идентичны, но были достаточно похожи, чтобы это не казалось случайностью.

Гектор моргнул, когда понял ответ на свой вопрос. Да. Причина, по которой третий куб не произвёл звука столкнувшись со стеной, потому что на самом деле он не столкнулся с ней.

Так должен был работать «рост» его железа. Материализация не могла работать внутри плотного объекта. Он изучил это очень давно. Так что, кубы не должны были расти в стены, а потому и пробивать их, потому что он выращивал их, чтобы двигать. Вне зависимости от скорости, они должны были просто достигать стены и останавливаться, даже не сталкиваться и не производить никакого звука, как и повёл себя третий куб.

И вот, они это сделали.

Потому что их форма изменилась. Потому что он потерял контроль над их ростом. Часть искажённых кубов, которая столкнулась со стенами, должно быть больше не «росла». К этому моменту они просто становились частью обычного железа.

Это также объясняло, почему кубы так дико слетали с курса. Не растущие секции куба, должно быть, получили свою, настоящую скорость, толкаясь при этом всё ещё растущими секциями. Не говоря уже о том, что они должны были нести на себе эффекты гравитации и прочие окружающие условия? Он не был уверен.

Хмм.

Это было немаленьким открытием, чувствовал Гектор. Определённо. С этим он, по факту, будет способен управлять своим железом после того, как создаст его, даже атаковать. Конечно, это будет не просто и наверно потребует дохерищу практики, но...

С этим он может изменить весь свой стиль сражения.

Он задумался, собирались ли Юсефф и Асад вскоре научить его этому. Может, они не думали, что он способен на такое. Он бы тоже не подумал, что способен.

Хех. Хотел бы он увидеть их лица, потом он им покажет. Гарвелю тоже, конечно.

Но сперва ему нужно было добиться изысканности. Ему требовалось больше практики.

Внезапно, в прочем, он понял, что прекратил следить за пленниками. Он уничтожил свою работу и быстро вернулся к тому месту, где сидел раньше. К счастью, похоже никто не заметил. Он посчитал их, просто чтобы убедиться, что никто не пропал.

Нежели сидеть, в прочем, он продолжил стоять и вновь принялся за работу. Теперь он знал как добавлять ускоряющуюся силу орбите куба и обнаружил, что поддерживать её почти также просто, как держать куб над рукой.

Он попытался использовать другие центры орбиты, вокруг торса, вокруг руки, ноги. Это было труднее, но не гораздо. Он попытался использовать и разные углы, обнаружив похожий результат. Затем он попытался идти, поддерживая диагональную орбиту вокруг своего торса, и проблемы появились снова, но ненадолго. Походив вперёд-назад несколько раз, он начинал понимать.

Гектор обнаружил, что трудно было идти, пытаясь поддерживать орбиту вокруг себя, но когда он представил все эти движения и смещающиеся углы создания и разрушения как относительные к себе — как расширение себя, даже — это стало куда проще.

Но этому требовалась активная концентрация, и эту проблему он хотел пересилить. Насколько бы ни было весело иметь парящий вокруг себя спутник, он был даже не близко к этой технике «привязывания» памяти.

Он полагал, что единственным способом было просто продолжать поддерживать эту орбиту, насколько было возможно, и тогда, однажды это станет для него чем-то естественным. Как ездить на байке. Наверно.

Спустя продолжительный срок времени, Гарвель наконец посмотрел в его направлении.

— ‘Гектор, что за херня?!’ — крикнул жнец с эхом приватности.

Гектор не ожидал удивления жнеца, но даже так его немного оттолкнула такая реакция. Он не знал, должен ли засмеяться или спросить, может он что-то не так сделал.

Гарвель вёл рукой за двигающимся кубом. — ‘Что это за чертовщина?! Ты реально это делаешь?!’

— ‘Эм... да?’

Жнец просто посмотрел на Гектора взглядом, который он не узнал.

Гектор добавил второй куб, в этот раз послав его по противоположной орбите через другое плечо. — ‘Я просто, эм... просто проверял кое-что. Почему ты звучишь таким расстроенным?’

Гарвель не спешил с ответом. — ‘...Ты постоянно создаёшь и уничтожаешь новые кубы настолько быстро, будто они кажутся объектом в постоянном движении?’

— ‘Чего? Нет, я — это... хмм.’ — Гектор даже не думал попытаться сделать это. И какого чёрта он не подумал об этом? Звучало куда проще его метода. Может не легче, но определённо проще.

— ‘«Хмм»?’ — сказал Гарвель. — ‘Что ты имеешь в виду под «хмм»?’

Гектор объяснился. На это ушло время. Ему пришлось пройтись по своим экспериментам и мыслительным процессам.

Когда он закончил, некоторое время Гарвель просто смотрел на него.

— ‘Гектор...’

— ‘...Да?’

— ‘Я никогда не видел, чтобы кто-то вытворял подобное с материализацией,’ — наконец сказал жнец.

И Гектор был сбит с толку, потому что Гарвель не звучал так, будто шутит или прикалывается на ним. Но, опять же, может это было часть его прикола.

Гарвель развернулся и быстро полетел к остальным. — ‘Я должен услышать, что думает об этом Асад, сейчас же.’

Некоторое время Гектор просто стоял, смотрел как он улетает.

Хм.

Ладно, может это и не было приколом.

Глава 145. Промежуточное спокойствие...

Следующие четыре дня прошли под градусом мира — и даже наслаждения — которого Гектор не ожидал. Рейнлорды встретились с местным правительством и охотниками за сокровищами Акассу несколько раз, чтобы обсудить условия договора, но, несмотря на желание участвовать на этих собраниях, у Гектора были другие дела.

Наиболее важным, наверно, была необходимость ему и Гарвелю дождаться Романа и Ворис в месте указанном в письме. Гарвель сказал, что сейчас он уже должен был его получить, и потому появится в любой момент, но, к несчастью, даже несмотря на то, что они сделали это новым местом расположения лагеря, вместе с семьёй Асада и несколькими рейнлордами, Роман и Ворис так и не появились.

Но это было нормально, по словам Гарвеля. Ещё было место встречи к Капапоро, наверно Роман и Ворис уже были там. Он сказал Гектору оставить железное сообщение позади, на случай, если они окажутся здесь позже.

За исключением простого ожидания Романа, однако, Гектор также потратил четыре дня на практику материализации с Асадом и часто Юсеффом, который приходил и уходил на собрания, сообщая им о всех наработках.

Мягко говоря, Асад и Юсефф показали откровенный интерес к тому, как Гектор удерживал своё железо на орбите. Они наставали на повторяющихся объяснениях и различных демонстрациях.

Сперва у них были проблемы с пониманием концепта, но через несколько часов Гектор начал задумываться, не было ли в этой технике чего-то ещё, что он сам пока не понимал.

Но нет. Проблема была не в этом, понял он. Настоящей причиной было просто то, что он плохо объяснял. В итоге, и Асад, и Юсефф поняли и вскоре создали материальные орбиты вокруг себя, куда более впечатляющие, кстати. Юсеффу удалось сделать целый стул для Рамиры, на который она смогла сесть и кружиться вокруг него, что явно ей очень нравилось, даже несмотря на то, что он довольно быстро начал плавиться. Асад, тем временем, добавил на орбиту дюжину различных стеклянных мечей, каждый различной формы и размера.

Не стоило и говорить, что это приубавило энтузиазма Гектору.

Всё же, Гектор не думал, что он скоро забудет их первые реакции. Эти взгляды озадаченности и недоверия на их лицах, которые Гектор даже до сих пор отчасти видел в их глазах. Он совсем не понимал что ему думать.

Эти два человека, навыки которых в материализации он полностью почитал, и не просто из-за их репутации, но потому, что лично видел, на какие удивительные подвиги они способны. И подумать о том, что он сможет чему-то научить их? О том, что он сможет придумать нечто, чего они ещё не знали? Или, не были научены кем-то ещё более знающим?

Гектор с трудом принимал это за возможное. Как и несколько жнецов, похоже.

С тем, как все говорили об этом, Гектор задумался, было ли это открытие действительно его. Конечно, он чувствовал, что это так, но чем больше проходило времени, тем сильнее затуманивалось это чувство, и его разум искал возможные объяснения.

В частности, одно появилось в его голове и беспокоило его настолько, что он решил обсудить это с Гарвелем. — ‘...Я не могу быть первым человеком, придумавшим это,’ — сказал он.

— ‘Почему нет?’ — было всем ответом Гарвеля.

— ‘Ч...? Что ты имеешь в виду?! Потому что не могу! Просто невозможно! Я, то есть, блядь... Мы говорим обо всех, кто когда-либо жил! Просто невозможно то, что никто раньше об этом не думал.’

— ‘Это потому, что ты считаешь себя недостаточно умным?’

— ‘Я... нет, ну... то есть. Вроде того. Ага. Вполне оно. То есть, как много за всё время было материализаторов? Всего? Должно быть, долбанные... миллиарды или вроде того, верно?’

— ‘За всю историю человечества? Мм, наверно не миллиарды. Может миллионы. Может. Трудно сказать. Помни, что количество материализаторов подмножество количества жнецов. И, в сравнении, нас было не настолько много. Если включать всех когда-либо живших жнецов, я полагаю примерно пятьдесят миллионов, максимум. И даже это может быть весьма оптимистично.’

— ‘Пятьдесят миллионов это до хрена.’

— ‘Не совсем. Пятьдесят миллионов всего лишь двадцатая часть миллиарда. А как много людей жило за всё время? Это число соседствует с сотней миллиардов. По меньшей мере. Так что общее количество «изобретателей» материализации вероятно куда меньше, чем ты думаешь.’

Гектор не поверил. — ‘Я всё ещё не думаю, что это возможно.’

— ‘Ну, думаешь ты или нет, тот факт, что это случилось, неизменен. Может, тебе стоит перестать быть таким строгим к себе.’

— ‘...Или, может я на самом деле ничего не сделал.’

— ‘Что, прости?’

— ‘Может, это Расаласэд придумал. Может, он просто посадил знание в мою голову или что-то такое.’

— ‘Угх, боже, даже не начинай. Просто возьми грёбаную славу, пожалуйста.’

Гектор не знал, как на это ответить.

— ‘Ладно, хорошо, предположим на минутку, что Расаласэд действительно дал тебе это знание, каким-то образом. Какая разница? Это как-то изменит твоё достижение?’

— ‘Это... не в этом смысл, Гарвель. Дело не в том, кому достанется слава. Это насчёт... эх, это насчёт понимания того, что за чертовщина происходит. С моими собственными пределами. И-и с... просто... самим миром. То есть, чёрт, Гарвель. Попытки понять мир вокруг нас не должны резко перестать быть важными, просто потому, что это может быть... неудобно. Или неприятно.’

— ‘Ого.’

— ‘Что, я не прав?’

— ‘Хех. Ну, когда ты так об этом говоришь, спорить с тобой трудно.’ — Последовала пауза, наверно жнец думал. — ‘Но нет, я всё равно думаю, что ты сам придумал это. Верно, время немного подозрительно. Мы совсем недавно встретили Расаласэда, и вот ты делаешь это. Но знаешь, кого ещё мы встретили недавно? Асада и Юсеффа. И они были теми, кто действительно стал учить тебя материализации. А потому, я представляю комитету твоего педантичного мозга, мысль о том, что это не волшебный песочный бог дал тебе потерянные знания, а вместо этого ты просто получил вдохновение от своих новых учителей.’

— ‘Ещё, если мы подойдём к вопросу с совершенно другого угла, тогда, наверно, кто-то в прошлом действительно мог додуматься до этой твоей идеи и просто не многим людям об этом рассказал. Чёрт, наверно кто-то прямо сейчас о ней знает, но они держат эту информацию при себе, потому что... ну, это умно. Подобные знания могут быть опасны, и, говоря в целом, мудрый учитель не станет учить своих врагов тому, что поможет его убить.’

Он должен был признать, что жнец сделал несколько хороших замечаний, но у Гектора всё равно оставались сомнения.

По большей части, в прочем, он сейчас пытался сфокусироваться на тренировке. Всё остальное подождёт до их прибытия во владение Уоррен.

Когда дело доходило до обучения Гектора, лорды Элрой и Наджир казались даже более мотивированными, чем раньше. Гектор заметил, что они иногда соревновались в том, кто первым ответит на его вопрос — что, откровенно говоря, было не слишком полезным. Вскоре у него появилась привычка указывать на того, чьё объяснение он хотел услышать, когда они начинали разговаривать друг с другом.

Что важно, ему наконец удалось получить полное объяснение этой техники «отображения», к которой испытывал любопытство.

— Отображение очень ценный шаг, иначе твою силу будет трудно использовать на нынешнем уровне силы, — сказал Юсефф.

Не стоило и говорить, что Гектор слушал во все уши.

— Основная идея, — продолжал Юсефф, — в том, что мы можем ослабить общий груз концентрации, сделав простые, физические переключатели.

— Мы часто делаем это бессознательно, на ограниченном уровне, — добавил Асад. — Я уверен, что уже видел и от тебя такое.

Гектор прищурился, пытаясь вспомнить.

— Движения рук самый простой пример, — сказал Юсефф. — Строго говоря, нам вовсе не обязательно двигать руками для использования материализации.

— Что не говорит о том, что нам не обязательны наши тела, — добавил Асад. — Тела работают как каналы силы от наших мозгов, но сами движения не требуются. Это, тем не менее, обязательно для концентрации. А отображение просто более продвинутая форма.

Юсефф сжал кулак и наполовину вытянул средний и указательный палец. — Я, для примера, отображаю свою способность создавать высоко сжатые водяные дрели таким жестом. — И действительно, маленькая водяная дрель появилась над суставами его пальцев. — Этот навык, в частности, требует постоянного создания и разрушения, как и очень высокого состояния скорости. Когда я только начал практиковать его, использовать этот навык мне было довольно трудно. Теперь это просто, а благодаря отображению ещё проще.

— Жесты рук самые частые в практике, — сказал Асад, — но ты можешь, предположительно, использовать любую управляемую часть тела для достижения того же результата.

— Слова в том числе, — добавил Юсефф.

Гектор поднял бровь. — Слова?

Лорд Элрой кивнул. — Да, назначать свой навык на определённое слово. Называй их, это важно. Очень помогает.

— Однако, — добавил Асад, — следует помнить, что, если произносить названия своих атак в бою, противники будут предупреждены.

— Да, но стоит ещё сказать, что такая тактика может использоваться для запугивания и сбивания с толку, — сказал Юсефф. — Есть в этом за и против.

— ‘У тебя есть какие-нибудь личные примеры названных атак?’ — спросил Гарвель, которому, судя по голосу, это казалось забавным.

— Сейчас нет, — сказал Юсефф, — но я пытался назначить свой новейший навык на название. Я обнаружил, что проще с подходящими именами, но это ещё может быть... трудно.

— ‘Я думаю, что «Водяная Дрель-Бомба» звучит просто прекрасно,’ — сказал Аксиолис.

— Я думаю, что это звучит немного длинно и глупо, — сказал Юсефф.

— Просто держись движений, — посоветовал Гектору Асад. — Избавь себя от проблем.

Мозг Гектора был успешно взорван всеми этими откровениями. Мгновенно новые идеи начали жужжать в его голове, и он хотел провести каждую минуту в попытках обновить свой набор навыков.

Похоже, Юсефф и Асад чувствовали то же самое, как и ещё несколько рейнлордов, среди которых самой заметной была Джоана Элрой, а самым незаметным Горацио Блэкбёрн.

Гектор беспокоился о семье Блэкбёрн и хотел бы больше узнать об их делах, но лорд Горацио был не слишком разговорчив, а настаивать Гектор не хотел. Так что, опять же, он решил, что это подождёт до владения Уоррен.

Что же до местных политиков, рейнлордам с трудом, но удалось договориться о перемирии между воюющими фракциями, используя захваченную еду как рычаг давления. Юсефф и Аксиолис не были уверены в том, что этот мир продолжится после того, как рейнлорды покинут Баббадело, но ничего с этим было не поделать, сказали они. Только это можно было сделать для здешних людей, сказали они.

И Гектор хотел бы сказать, что они не правы, но не мог. Он был далёк от звания эксперта политических вопросов. Если Гарвель был с ними согласен, то был согласен и Гектор, даже если не хотел.

Стоило сказать, что Гектор определённо не считал рейнлордов небрежными или ленивыми. Они даже зашли настолько далеко, что взяли нескольких важных политических заключённых под стражу, которые, по различным данным правительства, армии, искателей сокровищ и горожан, представляли наибольшую угрозу продолжению мира. Рейнлорды возьмут этих заключённых собой в Капапоро, где более защищённые учреждения их уже ждут.

И поскольку Капапоро был их собственной целью, туда же они собирались взять и яйца червей. Хранение яиц перейдёт на местное правительство, которые затем доставят их в Орнамегир.

Гектор надеялся, что этого будет достаточно, чтобы удержать порядок, но уже думал о том, когда он сможет вернуться и проверить состояние Баббадело. Наверно, не скоро, решил он.

И, конечно, ещё был вопрос сокровища, Сошо’Дью.

Он бы солгал, если бы сказал, что не заинтересован в его поиске. Трудно было не интересоваться, с тем как о нём говорили жнецы, особенно о потенциале. Более того, он продолжал думать о том, насколько полезно оно будет в восстановлении владения Уоррен. Если, это были деньги. Жнецы, похоже, думали, что это что-то ещё, но не знали что именно.

Диего Редуотер, Карлос Сиболт и несколько других встретились с охотниками Акассу, чтобы держать всех в курсе развития событий на этом фронте, но новости не были обнадёживающими. По словам Диего, охотники за сокровищами по всему городу всё больше разочаровываются в своих усилиях, что и стало одной из причин сотрудничества Акассу с военными. Больше и больше они пытались придумать альтернативные пути сделать себе состояние и большинство людей теперь верило, что сокровища не существовало или оно было ничуть не близко к Баббадело.

Не помогало и то, что данные о самом начале этой лихорадки конфликтовали. Диего сказал, что уже услышал три разные истории, единственной схожей чертой которых было то, что год назад чужеземец пришёл в город.

В первой истории, чужеземец громко хвастался перед всеми, кто слушал, о том, что не только глаза, но и даже руки наложил на великое сокровище, Сошо’Дью. Как доказательство, он демонстрировал маленький сундучок полный драгоценных камней, которые он, предположительно, взял там. Более того, он заявлял, что намеревается вскоре вернуться, чтобы напомнить о сокровище, но никто его с тех пор не видел.

Во второй истории чужеземец был не один. У него был какой-то ужасный партнёр, и единственной причиной, по которой они могли хвастаться своим сокровищем было то, что они буйно прошли через город, наворовав его у всех. Они хватали всё что хотели и даже похищали женщин и детей. Только вот, никто не смог назвать никого из этих похищенных людей. Диего и Карлос считали, что эта история наименее вероятна.

В последней истории, чужеземец оказался революционером Акацеро, который просто подбросил причину. Он заявил, что наткнулся на сокровище сбежав из великой битвы, но не предоставил никаких доказательств. Единственной причиной, по которой лихорадка захватила город было огромное множество дураков и отчаянных неудачников, желающих ему поверить.

И, наверно, самым тревожным среди всех историй был тот факт, что никто не знал, как выглядел чужестранец. По словам Диего и Карлоса многие люди заявляли, что встречали и даже говорили с этим чужеземцем, но никто не мог его описать или предоставить каких-либо физических доказательств его существования. Ни видео. Ни фотографий. Даже имени.

В целом, это не слишком хорошо вязалось с существованием сокровища, и было совсем неудивительно то, что искатели становились всё более разочарованными изо дня в день. Без прочных следов и с такой опасностью, искатели начали собираться в маленькие территориальные банды, которые местные нанимали для защиты.

Несколько действительно полных надежд отправятся с рейнлордами. Преобладающей мыслью среди них, казалось, была идея того, что туннель видимо был последним оставшимся местом для поисков, но лишь горсть осмеливалась отправиться туда. Туннель был у гнезда червей. Единственный туннель ведущий в Капапоро.

Естественно.

И вот, к концу четырёх тихих дней тренировок и относительного расслабления, Гектор ждал погрузки на очередной поезд. Этот был в два с лишним раза больше предыдущего, но этому поезду требовалось понести в себе рейнлордов, искателей, военных, заключённых и три очень больших, очень опасных коробки полных яиц.

Двадцать шесть кубов нашли свою орбиту вокруг Гектора, пока он наблюдал за тем, как пакующая линия рейнлордов осторожно загружает множество капсул полных не-слуг. У него появилась привычка поддерживать объекты на орбите, куда бы он ни пошёл, думая об этом как о фоновой тренировке. Такое количество всё ещё требовало заметной концентрации, кстати.

Его взгляд упал на приближающегося мужчину, чьё лицо казалось ему знакомым. Когда имя в его голове наконец нашлось, глаза Гектора широко открылись, и он неудобно заёрзал на месте.

К нему шёл Мельчор Блэкбёрн. Тот, кого они зовут Тёмной Волной.

Мужчина был без сознания с Зала Дюн, а до этого он был без сознания с Люцо. Гектор никогда ещё не встречал его надлежащим образом, что уж говорить о разговоре с ним.

Если судить по тому, как Мельчор двигался, мужчина всё ещё выдерживал значительную боль, хотя и не выглядел ужасно измученным.

Но, может дело было просто в том, что он сравнивал его с Юсеффом.

— Здравствуй, — сказал Мельчор. Жнец мужчины безмолвно парил за ним, но Гектор не мог вспомнить как его зовут.

Гектор уменьшил количество кубов до восьми. Он пытался не позволять себе испугаться одного из своих союзников, но мужчина был старейшим рейнлордом здесь. — Привет...

— Я слышал, что должен поблагодарить тебя за спасение моей жизни.

Гектор не знал, как на это ответить, так что решил сменить тему. — ...Рад видеть, что Вы снова на ногах.

Последовала тишина.

Может, ему не стоило говорить это. Вот дерьмо. Может, он звучал слишком грубо или отдалённо, когда сказал это. Двойное дерьмо.

Гарвель пришёл ему на помощь. — ‘Как ваша семья? Мы не много от них слышали и волнуемся.’

— А... боюсь, я не настолько осведомлён в этой теме, насколько хотел бы.

— ‘Оу,’ — сказал Гарвель. — ‘Конечно. Вы спали. Извиняюсь, если переборщил.’

— ‘Не глупи,’ — сказал жнец Мельчора. — ‘Как твоё имя, кстати говоря? Не довелось узнать.’

— ‘Гарвель. А твоё?’

— ‘Оррик. Рад знакомству.’

— ‘И я.’

Гектор увидел выражение лица Мельчора, плоский и пустой взгляд в землю. — ...Как Вы? — спросил он. — Должно быть, много пришлось принять.

Мельчор тяжело вздохнул. — Да. Довольно много.

Гектор хотел сказать больше, спросить у него... что-нибудь, но не мог ничего придумать.

Спустя короткий отрезок времени, однако, Мельчор повернул взгляд на него. — Насколько ты стар, лорд Гофф?

Опять этот вопрос. Почему-то он чувствовал себя всё менее подготовленным каждый раз, как слышал его. — Ух...

Гарвель вмешался опять. — ‘С чего такая любопытность?’

Лицо Мельчора резко стало извиняющимся. — О. Простите. Я просто хотел узнать, достаточно ли стар Гектор, чтобы помнить Войну Джунглей. Я иногда забываю, что возраст может быть важной темой, когда защита и боевой дух ставят под вопрос. Если не желаете говорить, я пойму.

— ‘Почему вы решили поднять тему Войны Джунглей?’ — спросил Гарвель.

Мельчор взглянул на юного атрийского лорда. — То, как они говорят о тебе... Вокруг тебя разрастаются мифы.

Гектор просто посмотрел на него, ожидая уточнения.

— Я знаю, на что это похоже, — сказал Мельчор. — В Войне Джунглей они впервые начали звать меня Тёмной Волной. Странно, не так ли? Или я ошибаюсь, полагая, что это для тебя нечто новое?

Гектору потребовалось мгновение на обдумывание этих вопросов. Он их определённо не ожидал. — А... да. Я не, эм... я не знаю, если... — Он закрыл рот и сжал челюсть, очень желая не запинаться в такой момент.

Мельчор, похоже, принял это как намёк. — Забудь. Это не моё дело. — Он не двигался, но выглядел так, будто готов развернуться и уйти.

И поток безмолвной паники схватил Гектора за грудь. Он вовсе не этого хотел. — Нет, — сказал он почти невольно, пока его разум пытался ухватиться за продолжение.

Что-то. Что угодно. Может, будет проще, если он не будет говорить о себе.

— ...Расскажите мне о себе, — в итоге сказал Гектор. И услышав собственные слова, он хотел закрыть лицо руками. Это было слишком широко, и не отвечало на его вопросы.

Мельчор выглядел так же, как Гектор сейчас себя чувствовал. — Эм... ладно. Что бы ты хотел узнать?

О чёрт. Гектор копошился в мозгах. — ‘Что, твою мать, я должен ему сказать?’

— ‘Не знаю, но не могу дождаться твоего варианта.’

— ‘Гарвель, давай!’

— ‘Ты сможешь, приятель. Я в тебя верю.’

Не звучало это так, будто он в него верит. Первой идеей в его голове было спросить о Войне Джунглей. Но, стоп, нет, он должен спросить о самом Мельчоре, разве нет?

О чёрт.

О блядь.

О нет.

Теперь ему вообще ничего не шло. Это была пытка. Почему его концентрация не помогала ему и в этой херне тоже? Он всё ещё преспокойно держал восемь кубов на орбите, так какого чёрта?

Гарвель наконец соизволил публично вмешаться. — ‘Ты когда-нибудь работал на Авангард?’

Чёрт подери, это же великолепный вопрос. Блядь.

— Работал, да, — ответил Мельчор. — Много лет назад.

— ‘Какое мнение о нём теперь?’ — спросил Гарвель.

Зелёные глаза мужчины задержались на Гарвеле мгновение, прежде чем он ответил. — Честно? Я слышал, что многие говорят иначе, но лично не считаю, что он сильно изменился.

— ‘Оу?’

— Авангард всегда чрезвычайно стремился вмешиваться. В этом и есть его цель. Агрессивные и предупредительные меры. Да, определённые вещи могли поменяться, определённая политика, определённые ошибки, может. Но в целом? Я бы сказал, что Авангард в основном такой же.

— ‘Это интересно,’ — сказал Гарвель. — ‘Я не слышал от других такого. Но лично я чувствую то же самое. Думаю, что основная причина того, почему многие люди, кажется, начали менять своё мнение об Авангарде заключается просто в технологиях.’

— ‘Согласен,’ — сказал Оррик. — ‘Все хотят винить отклонения за всё, но я бы сказал, что их присутствие откликнулось лишь ростом Авангарда, и не обязательно чем-то кроме этого. Это просто связано с информацией, которая распространяется сейчас и позволяет всем узнать обо всех ошибках, которые делает Авангард.’

Гарвель кивнул. — ‘Ты абсолютно прав. В старые времена было гораздо проще всё прикрыть. Откровенно говоря, я удивлён, что Авангард хорошо справляется на этом фронте. Ты знаешь, что до сих пор существуют целые страны, которые едва ли знают о существовании слуг?’

— ‘А, да. Их довольно много на Ценхисе и Люгхе, верно же?’

— ‘Даже здесь, на Элоа, есть несколько.’

— ‘Ты прикалываешься.’

— ‘О, нет, не прикалываюсь. Родная страна Гектора, Атрия, одна из них.’

Пустые глазницы Оррика упали на него. — ‘Это правда?’

— Э... ага.

— ‘Мне трудно в это поверить. Конечно, я там никогда не был, но даже так...’ — Оррик посмотрел на Мельчора. — ‘Ты об этом знал?’

Мельчор потряс головой.

— ‘Все страны в том регионе такие,’ — продолжил Гарвель. — ‘Кам, Рендон, Лорент, Мара, Аджакс, Данте. Даже части Интара, думаю.’

— ‘Как они могут оставаться настолько невежественными всё это время?’ — сказал Оррик. — ‘Это действительно работа Авангарда?’

— ‘Я сам не совсем уверен. Полагаю, Авангард сыграл в этом большую роль, но в Атрии, по крайней мере, люди знают, что существуют где-то в мире люди со сверхспособностями. Они просто не знают источника этой силы. И они её боятся. Что можно понять.’

— ‘Так, они только о жнецах не знают?’

— ‘И да, и нет. Из того, что видел я, у них, по меньшей мере, есть концепт о нас. В их мифологии, религии и в развлечениях. Но они не думают, что мы реальны или, что мы связаны со сверхспособностями, о которых они слышали. Для них мы фантомные существа, существующие в кошмарах или каких-нибудь воображаемых измерениях ада, наверно. Что не слишком далеко от правды, полагаю.’

— ‘Ясно. Это очень сильно отличается от Саира, где нас видят как совсем единое целое с природой.’

— Я бы не сказал совсем единое, — добавил Мельчор. Он повернулся на Гектора. — Мне из-за этого стало любопытно. Какими ты видишь жнецов?

У Гектора ушла секунда на то, чтобы понять, что он имеет в виду. — О. А... я вижу их как... скелетов с косами. Носящих нечто вроде... чёрного савана, полагаю. — Он никогда не говорил об этом ещё никому кроме Гарвеля. Почему-то он этого смущался, словно рассказывал свой небольшой секрет.

— Для меня это звучит очень странно, — сказал Мельчор. — Не тревожит постоянно видеть подобных существ?

Гектор слабо пожал плечами. — Я как-то об этом не задумывался. Всегда казалось мне правильным.

— Хмм.

— Что насчёт Вас? Какими их видите Вы?

— Синие сойки, — ответил Мельчор.

Бровь Гектора опустилась в недоверии. — Птицы? Правда?

Мельчор тихо засмеялся. — Тебе это кажется таким странным?

— Ух... вроде того, да. Это просто так... нормально. Они правда выглядят для Вас как обычные птицы?

— Их глаза светятся.

— Хм. Они хлопают крыльями?

— Иногда.

— Их клювы двигаются, когда они говорят?

— Нет.

— А они... садятся на предметы?

— Бывает, но не часто.

Гектор остановил себя от вопроса, путал ли Мельчор когда-либо их с настоящими синими сойками. Через несколько мгновений тишины он вместо этого сказал, — У меня ещё куча вопросов.

Это вытянуло из Мельчора смех, в этот раз более крепкий.

— ‘Насколько бы ни было мне интересно послушать о синих сойках,’ — сказал Гарвель, — ‘мне интересно узнать твои мысли насчёт Войны Джунглей. Поскольку, ты уже поднимал эту тему.’

Радость Мельчора поубавилась. — Ужасное дело. Уверен, что хочешь послушать бред старика?

— ‘Уверен.’

Но Мельчор теперь смотрел на Гектора, будто на самом деле спрашивал его.

Гектор задумался, может Мельчор не хотел говорить об этом, но он сам также не хотел показать, будто не заинтересован. Так что просто кивнул.

— Ну хорошо... — Мельчор почесал подбородок большим пальцем. — Войны Джунглей, в целом, были неизбежны, на мой взгляд. Алмазные шахты, за которые все сражались, были просто оправданием. По правде говоря, я бы сказал, что эти войны были больше из-за культурных конфликтов, чем экономических. Мельмурцы никогда бы не смогли жить в мире с каннитцами. Их устои веры были просто несовместимы.

— ‘Может ты прав, но что заставляет тебя так думать?’ — спросил Гарвель.

— Каннитцы почитали камни и животных. Будто, это было всем миром. И они считали себя по сути всевышними из-за этого. Были ближе к природе.

— ‘Буду ли я прав в предположении, что вы сражались на стороне Мельмура?’

— Будешь, но я жил среди каннитцев несколько лет и знал очень многих хороших людей среди них. Я не желал им зла. Они просто были неправы. Им никогда не следовало вторгаться в Мельмур. Их правительство, если его вообще можно было так назвать, не имело уважения к жизням своих людей. Думаю ли я, что они заслужили этим истребление? Конечно нет. Но это словно как по одной из их собственных пословиц: нельзя бросать камни в волка и потом удивляться, когда он не сбежит как заяц.

— ‘Ты прямо таки полон оппозитных мнений, а?’ — засмеялся Гарвель. — ‘Обычно, когда я слышу разговоры людей о Войнах Джунглей, то говорят о том, как большие, плохие мельмурцы уничтожили мирных, любящих природу каннитцев и в итоге использовали большую часть региона на свою индустриальную жадность.’

— ‘Да, мы тоже это много раз слышали,’ — сказал Оррик. — ‘Это действительно действует Мельчору на нервы.’

— Только люди, которые не прошли это говорят так, будто прошли, — сказал Мельчор.

Гарвель снова засмеялся. — ‘Знаю это чувство.’

— Многие жнецы похоже знают, — сказал Мельчор. — Чем старше я становлюсь, тем больше замечаю за собой одобрение работы Архиваторов. Если Оррик однажды решит стать одним из них, я не буду ужасно расстроен.

— ‘Может однажды,’ — сказал Оррик, — ‘когда не будет так много работы.’

— Сомневаюсь, что этот день когда-то наступит.

— ‘Если это правда, тогда, наверно, не дождаться мне жизни прославленного книжника. Какая ужасная печаль.’

Мельчор сухо взглянул на жнеца.

Гектору теперь было любопытно. — Архиваторы?

— Не слышал о них раньше? — мужчина выглядел удивлённым.

Гектор просто потряс головой.

— ‘Великие историки всего человечества,’ — сказал Гарвель. — ‘Образцы беспристрастности с чистотой за пределами упрёков.’

— Да, — подтвердил Мельчор. — По правде говоря, я сомневаюсь, что Оррик подойдёт.

— ‘Эй.’

— ‘Без обид, но наверно не подойдёт,’ — согласился Гарвель. — ‘Любой может начать архив самостоятельно, конечно, но получить признание Главного Архиватора как одного из них? Я бы на это не надеялся, будь я тобой.’

— Да, я слышал они известные затворники, — сказал Мельчор.

— ‘Это приуменьшение, — сказал Гарвель. — ‘Все Главные Архиваторы очень старые и очень параноидальные жнецы. И если у них ничего недавно не поменялось, тогда прошли примерно тысяча четыреста лет с тех пор, как они позволяли кому-то официально к ним присоединиться.’

Мельчор немного повернул голову, но не убрал взгляда с Гарвеля. — Я об этом никогда не слышал.

— ‘Ну, они не любят о подобном извещать,’ — сказал Гарвель. — ‘И ещё есть множество «неофициальных» Архиваторов, которые немного мутят воду. Что не обязательно говорит о том, что неофициальные ребята делают плохое дело. Я просто имел в виду, что в это вовлечены некоторые трудности, а также эго и одержимость.’

— Откуда ты так много об этом знаешь? — спросил Мельчор.

Гарвель не сразу ответил. Он взглянул на Гектора. — ‘Потому что я был одним из Главных Архиваторов.’

Если быть совсем честным, Гектор всё ещё не до конца понимал весь этот разговор об официальных и неофициальных архиваторах, но даже так, этого откровения было достаточно, чтобы он уставился на Гарвеля.

Мельчор и Оррик тоже ненадолго оказались безмолвны, пока Оррик не спросил, — ‘Как давно это было?’

— ‘...Примерно тысячу четыреста лет назад,’ — ответил Гарвель.

— ‘Нам следует предположить, что эти цифры просто совпадение?’

— ‘Нет. У меня начался разлад с ними по причине их увеличивающегося чувства элитности и, на мой взгляд, жестокости. Но я думаю, что если вы спросите об этом их, они скажут, что мне просто не хватало их взглядов и/или практичности.’

— ‘И ты говоришь, что они больше никому не позволяли вступать после того, как ты их покинул?’

— ‘Ага. Но не только я. Моя сестра и двое других тоже были частью исхода.’

— Произошло какое-то событие, заставившее вас всех уйти? — спросил Мельчор.

— ‘Да. Разлом между нами и ними давно выстраивался, но последней соломинкой оказался новый набор правил относительно отношения к нашим слугам. Понимаете, для того, чтобы собственно записывать что-либо, нам необходимы были слуги, для физических задач. Но из-за слуг наша нейтральность не была защищена Старым Законом. И это было проблемой.’

— ‘А. Так значит, ваши мнения касательно лучшего способа защиты своей нейтральности разделились?’

— ‘Именно,’ — сказал Гарвель. — ‘Наши оппоненты верили, что мы должны быть настолько не угрожающими, насколько возможно. Они думали, что мы сможем безопасно оперировать до тех пор, пока находимся ниже чьих-либо радаров и не имеем большой боевой мощи. Что не назвать совершенно бессмысленным, по моему мнению. На великой сцене, обладание достаточной силой неизбежно повлечёт вербовку или конфликт с другими её обладателями. Кроме того, у них также были гарантии от мировых лидеров в то время насчёт того, что наша нейтральность будет уважаема под такими условиями.’

— ‘Но, во-первых: мы не были уверены в том, что верим в эти гарантии, а во-вторых: всё ещё оставался вопрос самих слуг. Наши оппоненты настаивали на раннем прекращении жизни слуг. Новый набор правил, который мы не желали соблюдать, был разработан для предотвращения любого «неуместного поведения», а иными словами: дружбы. Логика за этим была такая, что если мы привыкнем к своим слугам, тогда будем менее склонны их отпускать, когда подойдёт временной предел, который, кстати говоря, был всего в пять лет.’

— ‘Вау,’ — сказал Оррик. — ‘Я знал, что у Архиваторов строгая структура организации, но деталей я никогда не слышал.’

— ‘Ну, я не знаю, соблюдают ли они эти правила до сих пор,’ — отметил Гарвель, — ‘но, да. Я не хотел относиться к своему слуге как к рабу, или даже хуже, на самом-то деле. Как к одноразовому инструменту. И только для того, чтобы я мог удерживать несколько книг в мире? Мире, в который я даже не верил? Это был идиотизм. Но, тот факт, что Архиваторы до сих пор существуют, предполагает, что они делают что-то правильно. Я просто не могу поверить, что это из-за этих правил. Или, по крайней мере, я не хочу верить, что это из-за них. Угх.’

— ‘Должен сказать, что всё это очень разочаровывает,’ — сказал Оррик. — ‘Звучит так, будто они даже не примут слугу старого как Мельчор, куда менее вероятно они позволят мне его оставить.’

— Ты сказал это так, будто я твой питомец.

Оррик проигнорировал комментарий. — ‘Наверно, лучше будет работать независимо от Архиваторов.’

— ‘Или начать собственную группу,’ — предложил Гарвель. — ‘Я сам думал об этом несколько раз.’ — Он ещё раз взглянул в сторону Гектора. — ‘Единственная проблема в том, что мне нужно очень огромное и очень защищённое место.’

Лицо Гектора расплющилось под его туманной бронёй.

— ‘И кучка друзей-единомышленников не помешает,’ — продолжал Гарвель. — ‘Может, ещё слуга, которому я действительно доверяю. Особенно такой, который продемонстрировал интерес в знаниях, обучении и защите.’

У Гектора было несколько ответов на уме, но вместо них он выбрал неловкую тишину.

Гарвель пожал плечами. — ‘Ох, ну что ж. Думаю, это безнадёжно.’

Глава 146. В извивающееся логово...

Мягко говоря, у Гектора была волна новых вопросов к Гарвелю, но он решил, что это может подождать. Не много времени осталось, прежде чем рейнлорды закончат грузить поезд и они будут готовы отправиться. Они с Гарвелем попрощались с Мельчором и Орриком, которые отправились к остальным членам семьи Блэкбёрн.

Атмосфера на поезде была осязаемо напряжённой, так что, даже несмотря на то, что у него с Гарвелем было полно возможностей поговорить, время просто не чувствовалось подходящим. Гектор хотел быть готовым ко всему, что может произойти, поэтому, он решил патрулировать вагоны поезда, получив таким образом местоположение всех фракций на борту.

Рейнлорды рассредоточились в передней и задней части поезда, в то время как военные и искатели Хунь’куй разделяли середину.

Гектор, однако, был удивлён встретить маленькую группу не Хунь’куй среди искателей. Поначалу он думал, что это были рейнлорды из-за жароустойчивых костюмов на них, но потом он понял, что сами костюмы отличались, были немного иного цвета и более громоздкими.

— ‘Это что за черти?’ — спросил Гектор.

— ‘О, должны быть ребята из Боланда,’ — ответил Гарвель. — ‘Я слышал, как Диего говорил о них пару дней назад.’

— ‘Они реально с поверхности?’

— ‘Ага.’

— ‘И что они делают тут?’

— ‘Ищут сокровища, что же ещё? Хотя, из того, как о них говорил Диего, их больше волнуют приключения, чем деньги.’

Гектор покачал головой, не веря своим ушам. — ‘Что за куча сумасшедших...’

— ‘Эй, мы тоже на этом поезде.’

— ‘Да, но... то есть, твою-то мать.’

Их было всего четверо, но, по самой меньшей мере, они выглядели готовыми. Он никогда не видел, чтобы кто-то таскал настолько много оружия. У каждого было шесть или даже семь стволов различного размера, некоторые из которых даже работали не на рвении.

Тема оружия на рвении поднималась несколько раз во время переговоров рейнлордов с местными, и Гектор знал, что несколько рейнлордов очень тщательно изучают оружие, которое конфисковали. В отношении дизайна, сами ружья не казались сложными или, иными словами, трудными для понимания рейнлордов, но они просто не представляли, как получить больше боеприпасов — проблема, с которой военные и власти согласились помочь.

Теперь, большинство рейнлордов носили с собой, по крайней мере, одно собственное оружие на рвении.

Одно Гектор и сам опробовал, компактную пистолетную версию, но не имея никакого опыта обращения с огнестрельным оружием, он себе не доверял, даже после обучения основам от Юсеффа, Асада, Джады и даже немного от Маркоса и Рамиры.

Это оставило на нём продолжительное впечатление. Тот факт, что настолько юные дети уже умеют обращаться с оружием, определённо был странным, но учитывая всё, что он знал о рейнлордах, он полагал, что удивляться было нечему.

Всё это оружие заставило его задуматься и о Кольте тоже. Он очень сожалел о том, что никогда не просил мужчину научить его пользоваться оружием во время их тренировок. Ему было интересно и то, как дела у Томаса и Стефани. Лучше, надеялся он. Все заслуживают расти в безопасности и здравии.

Эх. Столько всего он хотел проверить, как вернётся в Уоррен. Сейчас ему нужно было сфокусироваться на том, чтобы туда добраться.

Начальное беспокойство в воздухе начинало меркнуть с проходящими часами, но никогда не исчезало. Пройдя всю длину поезда несколько раз, от инженера к инженеру, Гектор в итоге опять сел с Элроями.

Юсефф выглядел самую малость более отдохнувшим, чем когда они только прибыли в Подкорку. Гектор был удивлён, когда узнал, что эта туманная броня поддерживала себя даже, когда Юсефф спал.

Асад тоже оказался этим удивлён. Сэндлорд всё ждал, когда туманная броня рассеется, дабы испытать собственный, само поддерживающийся, контролирующий температуру костюм для Гектора из кварца, но работа Юсеффа всё не исчезала, и Гектор начинал видеть в татуированном мужчине столько разочарования и зависти, сколько ещё никогда в нём не видел.

В итоге, Асад начал практиковаться на себе, с не-настолько-чудесными результатами. Теперь лорд Наджир выглядел почти настолько же постоянно печальным, как Юсефф.

И в этом не было ошибки — хотя Юсефф и отдохнул, в общем его настроение не улучшилось. По факту, к Гектору в частности, оно определённо ухудшилось.

Гектор, конечно, знал причину. Юсефф не был доволен тем, что только он мог использовать Осколки для разговора с Эмили. Более того, однако, был тот факт, что Эмили попросту не много говорила. Не только она не могла сказать им где она, так ещё была занята... чем-то.

И насколько бы ни было это некомфортно, Гектор не мог действительно винить Юсеффа за раздражённость. К тому моменту, когда они впервые узнали, что могут общаться с одним из пропавших Элрой, лицо мужчины загорелось шоком и надеждой. Но когда он понял, что это не имело значения? Юсефф отчаянно искал любые зацепки, и это должно было быть ею.

Но нет. Пока нет, по крайней мере. И через четыре дня Гектор начинал думать, что и не будет.

Но странным, в прочем, казалось то, что она не имела полезной информации или хоть чего-то. Если бы она была заперта в тёмной клетке без возможности изучить своё окружение, это могло бы объяснить подобное, но если бы это было так, она бы разве не сказала? И, что важнее, почему у неё не было больше возможностей говорить? Что именно держало её такой занятой?

Простейшим объяснением, которое мог придумать Гектор, было то, что она не хотела им говорить. Из-за Говиса, вероятно. Она боялась, что её отец придёт и Говис убьёт его.

И видя Юсеффа сейчас, Гектор не был уверен в том, что Юсефф этого не сделает. Конечно, для Гектора это казалось тем же, что и напрашиваться на смерть, но видят ли Юсефф и Аксиолис это также? Они хоть способны сохранять ясность ума, когда вопрос доходит до Эмили? Трудно было сказать, и Гектор не хотел поднимать тему, дабы всё не стало ещё хуже.

Но, вот же дерьмо. Может это не имело значения. С тем, как Юсефф смотрел на него, этот разговор был неизбежен. Больше и больше Гектор обнаруживал, что не желает отворачивать взгляд от того, когда это произойдёт. Доходило до того, что он просто пялился на Юсеффа в ответ, желал, чтобы тот сказал что-нибудь.

— ‘Давай ещё раз пройдёмся по поезду,’ — приватно предложил Гарвель.

Гектор полагал, что это хорошая идея и приготовился снова уйти. Он активно пытался не затеряться в разговоре с Гарвелем, дабы оставаться бдительным и следить за всеми, и вот, в итоге, отвлёкся на Юсеффа.

Он должен был оставаться сфокусированным. Даже если ничего не произойдёт за время этой поездки, будет только лучше, но он просто не должен был думать об этом как об отговорке от самодисциплины.

Что-то, в прочем, наверно произойдёт. В любую минуту, думал он.

–+–+–+–+—

Пока он сидел в своей клетке, слушал как цепи лязгают в ритм каждому ухабу и толчку поезда, Ройо Раджу пытался держать голову ясной, пытался не терять рассудок. Его желудок ужасно болел, с того момента, как его поймали две недели назад, хотя и не из-за того, что они его не кормили. По факту, даже если бы они предложили ему еду, он бы отказался.

Голод не был ему незнакомцем. Каждый выродок без денег и родителей в Верхнем Западном слое знал это чувство и знал его отлично. Поэтому он потратил годы своей жизни в железных шахтах Акацеро, работая до мозолей на костях, дабы не приходилось ему испытывать это страдание вновь.

И вот он здесь.

Он заработал денег достаточно, не только на то, чтобы оплатить себе обучение, но и на нескольких других тоже. Он получил состояние достаточное, чтобы начать собственный бизнес, не взяв при этом в долг у одного из этих убийственных банков, из-за чего остался бы с этим долгом на весь остаток жизни. Он строил свою репутацию как эксперт социоэкономики, как некто, не только знающий, чего хочет и что требуется обществу, но и знающий чего хочет и что требуется обществу по мнению самого общества.

И вот он здесь.

Он подчинил свирепых восставших, даже ни разу не выстрелив. Он не только отвернул врагов от их причин, но и заслужил их верность, их уважение.

Он сделал всё это, и вот он здесь. Заключённый. Провалившийся революционер. На пути в Акагокай, Красную Клетку, одну из самых печально известных тюрем Верхнего Западного слоя. Жалкая дыра, в которой он должен будет провести остаток своих дней.

Дурачьё. Они не знают, кому перешли дорогу.

Но узнают. Однажды они узнают. Каждое  предательство, каждое понесённое унижение и каждый павший товарищ, Ройо ничего не забудет.

Но как всё настолько быстро испортилось? Он знал ответ на это, конечно. Едва ли он ещё о чём-то думал лишённый свободы.

Это было из-за чужака. Чужеземца. Всё шло в ногу с восстанием в Акацеро и Поппейо, пока не началась истерия поиска сокровищ. После этого, словно каждый потерял рассудок. Всё чувство осторожности исчезло в погоне за какой-то неизвестной удачей, и хаос захватил весь город.

И он тоже не оказался к нему невосприимчив. Ройо помнил, как изводил собственных людей из-за нескольких безосновательных слухов, и как привёл их к погибели. Его цели, были забыты. Его маленькая группа верноподданных, были захвачены или убиты.

В этом совсем не было смысла. Как он мог быть столь слеп? Настолько не иметь предусмотрительности?

В ретроперспективе, он не мог. Не без каких-то чар, исказивших его разум. Чужеземец как-то изогнул его мысли, как и всему остальному Баббадело.

Да, это звучало как надуманная и отчаянная отговорка, но это было единственным объяснением для чего-то, что иначе было необъяснимо. Почему ещё он не мог вспомнить лица Чужеземца? Ройо был совершенно уверен в том, что он говорил с ним напрямую.

Он нахмурился. Чем больше он думает об этом, тем больше его грудь вскипает яростью.

Он закрыл глаза и успокоил дыхание. Он должен был оставаться спокойным. Ярость имеет значение лишь как мотивация, а ещё больше мотивации ему сейчас не требовалось.

Чужеземец больше никогда этого с ним не сделает. Ройо не позволит. Единственное, чему он всегда доверял — себе, своему разуму. Это была единственная разница между ним и всеми другими отбросами в грязи. Колдовство или нет, не было оправдания тому, что он повёлся на такой обман.

Насколько бы сильно он не хотел это принимать, не было смысла игнорировать правду. Мужчиной искренней силы духа и устоев никогда не должны управлять. Его разум просто был недостаточно силён, чтобы противостоять Чужеземцу.

Но будет. Неважно, что на это потребуется, будет.

Потому что он был нацелен на то, чтобы править Верхним Западным слоем и править им хорошо. Остальная часть мира просто ещё не приняла этого.

Ничего во всём мире не остановит амбиции Ройо Раджу. Точно не эти военные.

Не было похоже, что им нравится, когда он пялится на них через эти вертикальные прутья. Один из них даже утрудил себя тем, что открыл его клетку и избивал, пока он не перестал. Его звали Доргот.

Доргот умрёт первым.

Ройо, несмотря на это, знал, что он должен быть терпеливым. Если он не дождётся, пока поезд уйдёт достаточно далеко от Баббадело, то всё будет напрасно.

Довольно странно, но несмотря на обстоятельства, Ройо с трудом верил своей удаче, когда услышал, что его перевозят в Капапоро. И дуракам стражникам определённо не следовало говорить, что по пути его могут живьём сожрать черви. Но, конечно, они не знали, что практически подписывают свой смертный приговор.

Единственным предостережением были все эти сверхсильные нарушители на борту. Он видел их, самым заметным был тот, который бродил вокруг, которого военные назвали Сенмурай, «Рыцарь Тумана» на хунийском.

Это потребует очень деликатного баланса, выбраться живым, но не только сбежать, нужно думать и о Сошо’Дью.

Здесь лежал его путь к величию. Теперь он был ясен ему. К чёрту Чужеземца. Ройо найдёт сокровище. Даже, если он не реально, он всё равно его найдёт. Потому что это Рука Шюкумей, Судьбы, тянулась к нему. Он должен был схватиться и потянуть себя.

...Что? Нет. Светящиеся глаза Ройо прищурились, и он потряс головой. Это были его мысли? Или же Чужеземец хотел, чтобы он так думал? Сошо’Дью... действительно ли оно его заботило? Оно хоть существовало?

Он потёр лоб обеими закованными в цепи руками. Он вновь чувствовал ярость, вздымающуюся в груди, но ему некуда было направить её, и потому он просто решил её придавить. К счастью, вскоре она всё равно была пересилена болью в животе.

Достаточно времени прошло, решил он. Поезд уже должен был уйти достаточно глубоко в туннели. Он терпел это унижение достаточно долго.

Его пепельно-серую кожу покалывало ожиданием и страхом. Он сжал челюсть и начал управлять своим дыханием ещё более усердно, чем раньше. Сознательные медленные и длинные вдохи. Затем он заставлял мышцы живота сокращаться и выпускать, держать, сокращаться и выпускать. И повторять. Исказить шаблон, дабы разозлить его желудок ещё больше. И концентрироваться. На своей цели. Спровоцировать себе отвращение. Думать об этом.

Он много раз использовал эту технику. Она не была простой и требовала месяцы регулярных тренировок для изучения, но такой способ не требовал руки. На самом деле, его руки не полностью обездвижили, но Ройо всегда предпочитал излишнюю подготовленность.

Спустя время его желудок ответил. Маленькая, металлическая баночка прошла по его глотке и его вырвало ею в ожидающие ладони.

— Эй! — сказал кто-то на хунийском. Один из военных увидел. Это был Доргот. Кто же ещё. — Ты что там делаешь?! — Болван ударил прутья клетки Ройо свой дубинкой.

Сгорбленный облегчением после тошноты, Ройо просто смотрел на него своими светящимися глазами, которые немного налились кровью.

— Отвечай! — сказал Доргот. — Ты думаешь, я не зайду и не заставлю тебя ответить?

Сейчас уже не имело значения, откроет ему Доргот клетку или нет, но Ройо надеялся, что он откроет. Он крепче схватил баночку, приготовившись её открыть.

Даже сейчас часть его колебалась. И по хорошей причине, он знал. В тот же момент, как слизь в контейнере откроется воздуху, феромоны сбегут и тогда начало ада будет лишь вопросом времени.

Был очень реальный шанс, что он умрёт вместе с остальными простаками.

Риск того стоил, решил Ройо Раджу.

Он открыл крышку и услышал хлопок исчезнувшего вакуума.

— Что это было?! — сказал Доргот, всё ещё стуча по решётке.

Ройо не ответил ему.

Большой надзиратель порычал и двинулся к двери, перебирая ключи на своём поясе.

Ройо взглянул на ещё шестерых военных в комнате, затем на заключённого напротив. Все военные сидели за столом, выглядели озадаченными или раздражёнными своим горластым товарищем, но заключённый явно обращал внимание.

Хорошо.

Когда Доргот открыл дверь, Ройо встал, подняв руки перед собой.

— Сядь обратно, ты...! — Слизь из баночки разбрызгалась о лицо Доргота, и мужчина начал визжать, когда её проедающие плоть свойства агрессивно вступили в действие.

Ройо схватил оружие из кобуры Доргота на боку. Его пальцы убрали ремешок и достали оружие быстрее чем за секунду. Он переключил предохранитель и выстрелил прямо в шею Доргота, закончив его невыносимый вой навсегда.

Другие военные теперь тоже задвигались, но Ройо просто продолжал нажимать на курок, пока не закончились патроны. Четверо упали мгновенно, умерли ещё раньше, чем ударились о пол, а оставшиеся двое были ранены в нескольких местах.

Ройо бросил своё использованное оружие в сторону, нашёл ключи на теле Доргота, и раскрыл кандалы на своих лодыжках. Затем он пошёл к ближайшему трупу, подобрав новое оружие, и закончив с оставшимися военными пулями в затылки. Не было смысла оставлять не обрубленные концы.

Время было не на его стороне, Ройо знал. Шум поезда должен был заглушить стрельбу, но кто угодно может зайти сюда в любой момент.

Первым делом он сам должен был стать военным. Зелёная шляпа, зелёный шарф, зелёный ремень и брюки.

И очки в чёрной оправе тоже.

Великолепно.

Он никогда не видел раньше, но слышал слухи. Призраки сверхлюдей. Невидимые разведчики и шпионы. Если они действительно существуют, эти очки бесценны.

Затем он должен был освободить другого заключённого.

И он сделал это.

Ни единым словом он не обменялся, частично потому, что Ройо видел лишь потенциал к конфликту, если будет сказано неверное. А прямо сейчас ничего другого не имело значения. Ройо не знал даже имени, чего уж говорить о том, кем был этот человек, но сейчас они были ближайшими союзниками.

Всё остальное подождёт их побега.

Другой заключённый тоже отправился за маскировкой военного, но ему было труднее, потому что Ройо уже взял большую часть одежды не испачканной кровью. Скомбинировав это с тем фактом, что Хунь’куй обычно вообще не много одежды носили, безымянный закончил лишь с зелёным поясом и очками в своей маскировке.

Этого должно было хватить.

Теперь им нужно было убрать тела. Спрятать их и вопросом не было, но убрать в тюремные клетки было хорошим вариантом, если не лучшим. Если им повезёт, выглядеть будет так, будто их двоих убили, и они смогут избежать преследования. Ну, по крайней мере преследования только за ними.

Когда с этим было закончено, комнату было пора покинуть, и было необходимо  увеличить расстояние между собой и местом преступления настолько, насколько возможно. И, ещё надеждой было найти безопасное место, чтобы приготовиться к надвигающейся буре.

Глава 147. О, колоссальный тиран...

Пока они шли к задней части поезда, проходя очередной салон полный коматозных рейнлордов, Гектор почувствовал, как Гарвель дёрнулся у него на спине. Жнец, конечно же, прицепился к Гектору, когда поезд начал движение.

Гектор остановился. — Что-то не так? — спросил он вслух, поскольку никого в сознании рядом не было.

— ‘...Не уверен. Думаю, я только что почувствовал ауру смерти.’

Брови Гектора опустились. — Где?

— ‘Там, откуда мы пришли, с другой стороны поезда. Но она уже исчезла.’

— Хмм. — Он повернулся и начал идти снова, в этот раз быстрее. — Это не там, где Блэкбёрны?

— ‘Не слишком далеко от них. На таком расстоянии я чуть не упустил её, но их жнецы точно должны были заметить, особенно учитывая, насколько сейчас все на нервах.’

Гектор ускорил шаг ещё сильнее. Он прошёл ещё три салона полных спящих рейнлордов, но ещё раньше, чем он подошёл к концу третьего, Гарвель заговорил вновь.

— ‘Стой.’

Он остановился. — Что?

— ‘Гектор. Сейчас у каждого в этих капсулах аура смерти.’

Гектор осмотрелся с широко раскрытыми глазами. Каждая капсула была покрыта щитами, которые он сделал раньше. –  Какого...?! Почему?!

— ‘Не знаю, но...’ — Последовала пауза, и Гектор даже не дышал, пока ожидал продолжения. — ‘Я чувствую червя. Примерно в полукилометре справа от тебя, приближается.’

Лицо Гектора стало мрачным.

Он знал план. Военные и рейнлорды убедились, что все знают. В каждом вагоне был отсек, из которого была доступна оборона поезда. Гектор не тренировался их использовать, конечно, но он знал, что люди, которые тренировались, мгновенно прибудут. Его задачей было их защитить.

Гектор искал экстренный рычаг в полу и вскоре нашёл его в центре салона. Он снял металлический щиток и повернул рычаг по часовой.

Тяжёлый стук и металлический скрежет последовали, и две двери открылись, по одной с каждой стороны салона, обе с очень небольшим подходом из-за всех рейнлордов выстроенных по всему вагону.

Гектор зашёл в дверь слева и нашёл там очень узкую комнату. Размером она была чуть больше узкого коридора, но в стену были встроены окна и оружие.

Военные и рейнлорды начали появляться и забиваться в комнату с ним. Каждое оружие нашло стрелка, а Гектор оттянулся к дальнему углу, встав в место, предположительно не рассчитанное на то, чтобы там стояли, учитывая неровный пол.

Он, в прочем, был перед окном, а это было самым важным, полагал он. Стрелок перед ним, наверно, не сильно рад его присутствию, потому что он её практически обнимал.

В отличие от большинства других, однако, этот стрелок не была хунийцем, наверно потому, что Хунь’куй не хотели находиться рядом с его туманной бронёй. У Гектора не было подтверждающих то случаев, но он был практически уверен в том, что изделие Юсеффа может навредить им, если они его коснутся.

Так что, этим стрелком был рейнлорд, и при том тот, которого он мог узнать даже не увидев лица, поскольку она носила гладкий жаростойкий костюм. Не так много рейнлордов их получили.

Когда она повернулась, и посмотрела через своё подсвеченное смотровое стекло, Гектор действительно увидел лицо Селены Элрой.

Или, стоп, нет. Сестра Юсеффа не была Элрой, верно же?  Её звали Джоана Кортес. А значит, её дочь должны были звать Селена Кортес. Не Элрой, но близко к тому.

Ему нужна какая-нибудь брошюра, чтобы запомнить всех этих людей.

— Привет, лорд Тёмная Сталь, — улыбаясь, сказала девушка. Похоже, она была примерно его возраста, может даже немного моложе, но жнец на плече у неё был.

Гектор, однако, нахмурился. — А чего ты не с семьёй?

— О, ты меня знаешь? — сказала Селена. — Я польщена, лорд.

Гектор просто посмотрел на неё.

— Если я останусь с мамой, то никаких действий не увижу, — сказала она. — И, кроме того, ты ведь защитишь меня, не так ли?

Гектору не было весело. Сейчас было не время на это. И точно, резкий толчок подтвердил его мнение.

— ‘Он близко,’ — публично сказал Гарвель. — ‘Не больше сотни метров. Уже видишь через окно?’

Селена повернула переключатель справа от себя, и прожектор над окном прорезал темноту снаружи. Военные Хунь’куй последовали, как и все остальные по всей длине поезда, и вскоре они увидели больше света в темноте снаружи.

Однако, лишь отдалённая стена сплошного камня показалась взгляду.

Селена повернула своё встроенное оружие, и её прожектор повернулся вместе с ней. Каждый луч двигался вверх и вниз, влево и вправо.

И в тяжёлой тишине, Гектор нечто почувствовал. Воздух тяжелел. Нечто слишком знакомое.

Больше встряски последовало, сильнее в этот раз.

— ‘Он здесь,’ — сказал Гарвель.

И не ошибся.

Громадное существо взорвало каменную стену, и каждый прожектор устремился на него разом. Разбитая и разрушенная земля полетела в поезд, и каждое орудие с его стороны разом открыло огонь. Ничего громче Гектор ещё в жизни не слышал, когда целая стена горящих пуль испещрила обломки в гравий, направившись на монстра.

Существо извивалось через облако пыли и дыма, всё ещё едва видимое, даже двигаясь с той же скоростью, что и поезд.

И тогда оно прыгнуло вверх и над всем хаосом, преследуемое несколькими прожекторами, но не всеми, на секунду Гектор впервые отчётливо увидел червя.

Он крутился словно дрель, тлеющаяся слизь разбрызгивалась во все стороны. Его зияющая пасть была полна обломков и трещащего электричества, когда червь головой нырнул на поезд, на несколько вагонов позади их собственного.

Но Гектор был готов, как и многие из рейнлордов, поскольку навстречу зверю направилось куда больше одного железа. Он использовал ту же летающую технику, которую разработал несколько дней назад, и использовал её для железного валуна, громадного настолько, насколько он мог сделать, который, стоило заметить, вышёл не таким и огромным. Он ударил с небольшим эффектом, но в комбинации с множеством взрывов, двигающейся стеной стекла и, да, огромной волной, червь был полностью остановлен от тарана поезда.

Это, однако, не остановило его от достижения поезда.

Поначалу казалось, будто шквал атак глубоко врезался в червя со смертоносной силой, но не это происходило на самом деле, понял Гектор. Червь просто разделился. Дюжины раз. И внезапно там оказался уже не один огромный червь, но сотня маленьких, и каждый спиралью летел на поезд, словно ракета, приземляясь с громким шлепком и брызгами. Стрельба смогла удержать нескольких из них, но добравшись до поезда, они выходили за диапазоны ружей.

Один из червей ударился прямо о стену их вагона, упал прямо на одно из окон, и Гектор увидел, как металл и стекло поезда начинают искажаться.

Они все сбежали из узкой стрелковой комнаты, и Гектор вышёл последним, так что он получил хороший вид на то, как кислотная слизь червя проедает поезд.

Это будет проблемой, он знал. Но с хорошей стороны, эта кислота была даже не близка к кислоте Морского Дьявола.

Шум прозвучал по всей длине поезда. Он услышал скрежет металла по металлу и почувствовал, как поезд начал замедляться.

— ‘Они клеятся к рельсам,’ — сказал Гарвель. — ‘Если мы их не остановим-’

Весь поезд покачнулся, словно громадная масса неожиданно упала на него, но движение не прекратилось.

— ‘Что происходит?’ — спросил он.

— ‘Он собрался,’ — сказал Гарвель.

Гектор не понял. — ‘Чего?’

— ‘Теперь это опять один червь,’ — ответил жнец.

Гектор всё ещё не понимал. Так просто? Уже...?

Вагон вновь прогнулся, в этот раз в сторону и сильнее чем когда-либо. Гектору потребовалась доля секунды, чтобы схватить не только себя, но и всех военных в вагоне.

Они были приоритетом, очевидно.

Набор железных ремней материализовался в мгновение вокруг каждого Хунь’куй в комнате.

Вагон кувыркнулся и Гектор с Селеной врезались в стену, затем в противоположную, затем в потолок, пол, снова стену, снова и снова, пока поезд наконец не остановился вновь.

Остановился, понял он. Поезд больше не двигался.

Это было чрезвычайно плохо.

Его руке, ноге и спине требовалось время на восстановление, но он всё равно сумел сесть. Всё будет только хуже, если он не пошевелит булками, это он знал.

Вагон лежал на боку, понял Гектор, и стена рейнлордов в капсулах была над ними, угрожая упасть и раздавить всех военных в комнате, если бы не сложный набор железа, удерживающий всё и вся на месте. Он усилил свою работу сверху железными колонами и освободил военных. Они были медленными, но Гектор был рад увидеть, что они двигаются. Он помог Селене подняться на ноги и поспешил сбежать из вагона, с следующими за ним военными.

С энергией пульсирующей в его венах и мышцах, Гектор прыгнул на сторону завалившегося вагона, чтобы лучше увидеть происходящее.

Буквальное крушение поезда. Многие прожекторы, по крайней мере, всё ещё работали, предоставляя ограниченное освещение окружения. Больше людей появлялось из обломков, но он не видел червя. Пока не видел, по крайней мере. Он сомневался, что червь решил оставить их в покое.

Кто-то пытался перевернуть один из вагонов, заметил он, и этот кто-то кричал. Оу, кричал на него, оказывается. И это был Асад.

— Гектор! — говорил сэндлорд, указывая обеими руками. Он говорил и ещё что-то, но Гектор едва ли его слышал за приглушёнными металлическими стонами поезда. И растущим грохотом.

Грохотом?

Да.

Вот он. Этот громадный силуэт, немногим более яркий, чем остальная темнота в дали.

Гектор спрыгнул вниз и попытался приготовиться. Сконцентрироваться. Против такого противника было трудно представить, что он должен сделать, что он может сделать. Если мог хоть что-то, это должно быть связано с его недавним прорывом. Это было единственной мыслью в его голове.

Он сконцентрировался. Самый большой летающий объект, который ему удавалось сотворить, был скромного размера валуном, не больше него самого, и за все его тренировки в эти несколько дней, ему не удалось превысить этот предел. Но здесь и сейчас? Когда это действительно имело значение? Может он требовать от себя бо́льшего?

Ответом было нет, обнаружил он. Сколько бы он не фокусировался, сделать валун больше не удавалось. И два валуна сделать он тоже не мог, не уменьшив размер.

Он на самом деле не знал чего ожидать. Это явно было бы слишком просто.

Как только червь стал больше, чем просто силуэтом, Гектор толкнул свой валун со скоростью пушечного ядра, присоединившись к множеству снарядов других рейнлордов.

Зверь перепрыгнул атаки, закрутившись в воздухе вновь, разбрызгиваясь слизь во всех направлениях.

Лорд Димас Сиболт встретил его, и воздух перед мужчиной видимо глазу исказился, гравитация поймала червя в воздухе, остановив даже его верчение и слизь.

С широко открытыми глазами и ртом, Гектор просто смотрел на происходящее перед ним.

Электричество зашевелилось в пасти зверя, треща и щетинясь напряжением, прежде чем выскочить на Димаса, но мужчина довольно легко уклонился.

Или так казалось.

Молния образовала дугу, и в мгновение попала Димасу в плечо, заставив его запнуться, но не ослабить хватку. Тлеющий и дымящийся, Димас кружился вокруг бока червя, держась дальше от его пасти. Червь извергнул больше молний, но в этот раз они были совершенно неэффективны.

Гектор задышал вновь. На мгновение он позволил себе задуматься, была ли угроза нейтрализована.

И тогда червь разделился.

Чистой силы последовавшей за этим было достаточно, чтобы отбросить Димаса назад, а ударная волна послала мужчину сквозь воздух, когда сотня червей поменьше спиралью полетела за ним словно ракеты.

Гектор и остальные вмешались, и шторм снарядов полетел на спасение мужчине. Серия взрывов и облако дыма стали их результатом.

Черви падали словно дождь, плескаясь о землю словно чёрные столбы.

Всё больше и больше бойцов покидали обломки поезда, и Гектор снова слышал крик Асада.

— Скорее! — говорил сэндлорд, пока целые вагоны поднимали платформы кварца и других материалов, которые Гектор не сразу узнал. — На рельсы! Держите всех в поезде!

И Гектор увидел, что делал мужчина и куда указывал раньше. Рельсы, по которым шёл их поезд, были очень далеко. Асад хотел вернуть их туда, заставить поезд двигаться вновь.

Гектор не знал, насколько возможным был этот план на самом деле. Поезд был в довольно плохом состоянии. Но сейчас его больше беспокоило, мёртв ли червь на самом деле. Он поспешил ближе, где увидел, как Димас превращает панцири червей в пыль пульсами гравитации.

Да, они выглядели довольно мёртвыми, решил Гектор. Они? Оно? Он всё ещё не был уверен, после всего, что только что увидел, но решил, что волноваться об этом будет позже, а сейчас он должен был помочь всем с поездом.

— Димас! — крикнул Гектор за громкой работой мужчины.

И Димас, похоже, его услышал, потому что работу он прекратил.

Гектор собирался сказать, что он тоже должен помочь с поездом, поскольку его способность потенциально была самой полезной в этом отношении, но не успел. Потому что, Димас прекратил превращать червей в пасту, а шум не прекратился.

— ‘Я чувствую ещё двух червей,’ — сказал Гарвель.

— ‘Как и я,’ — сказал Изиол, прицепившийся к спине Димаса. — ‘Прямо впереди. Будут здесь через минуту.’

Гектор мог бы пожаловаться, если бы на это было время. Вместо этого, он и Димас поспешили перегруппироваться со всеми остальными.

Юсефф присоединился к Асаду в выкрикивании всем приказов. Когда он заметил Димаса и Гектора, у него было несколько слов и для них. — Димас, сфокусируйся на восстановлении поезда. Мы прикроем.

— Я должен защищать, — сказал Димас.

— Нет, приоритет вытащить нас отсюда. Даже после того, как мы убьём этих двух, появятся ещё. Понимаешь?

Димас кивнул и улетел вновь.

— А ты, — теперь Юсефф обращался к Гектору, — тоже помоги с поездом.

— ‘Чушь,’ — прозвучал голос Корваса. — ‘Мальчик одна из лучших помех, среди всех, кого я когда-либо видел. Держись рядом, Гектор.’

Гектор полагал, что это комплимент, но, честно говоря, не знал, что чувствовать насчёт этого.

Юсефф выглядел так, будто хочет возразить, но усилившиеся землетрясения его удержали.

— ‘Они здесь,’ — сказал Гарвель.

Гектор увидел, как кто-то начал атаковать раньше, чем он увидел червей. Это был Тёмная Волна, понял он, уже в Пан-Розум, чтобы посылать ртутные копья в темноту. Они взрывались при столкновении, подсвечивая сразу двух зверей.

Они были больше, чем первый, заметил Гектор, и с другой текстурой шкуры. В то время, как первый был кучей морщин, эти выглядели более гладкими, даже несмотря на то, что в этот раз он видел зубы.

Взрывы продолжали появляться, пока Тёмная Волна продолжал атаковать, видимо держа зверя в оцепенении, и все остальные использовали возможность, чтобы добавить собственных снарядов, разом при этом двигаясь, желая увеличить расстояние между собой и поездами, но и не желая подбираться слишком близко.

Оба червя прорвались с сотрясающим рёвом, и все атаки против них стихли, когда ударная волна сбила с ног практически каждого.

Гектор упал и некоторое время скользил, пока не сумел остановить себя железным кинжалом, врезавшимся в камень. Он чуть не отпустил свой щит и потому не был удивлён тому, что многие другие уронили свои.

В результате он поднялся одним из первых, но представшее перед ним зрелище показалось ему настоящей привилегией, что могли лицезреть лишь единицы.

Вместо двух громадных червей был только один, но он был больше в два раза. Он всё ещё собирался, вся его шкура состояла из ползающих друг по другу частей, словно миллион блестящих змей извивающихся в чёрной смоле.

Его глаза резко увеличились и он попытался оценить новый размер существа. — ‘Гарвель, ты говорил, что они могут быть размером только с синего кита.’

— ‘Ну, справедливости ради, замечу, что это два червя в одном,’ — приватно сказал жнец.

— ‘Гарвель.’

— ‘Слушай, я не знал, что у них есть чёртова сила объединяться. Я, на самом деле, никогда раньше на червей не охотился.’ — Через секунду молчания он добавил, — ‘Уверен, кстати, что мы отлично справимся.’

Это не наполнило Гектора уверенностью.

Глава 148. Сражение с чудовищем древности...

Гектор очень скоро узнал, насколько важна дистанция в сражении с противником размером со здание, и не только от самого червя, был и другой источник. Как только он увидел первую группу расплющенной об землю и поглощённой лавиной слизи, Гектор начал двигаться, без всяких криков от других, приказывающих распределиться, прежде чем продолжать напор.

И пока его ноги тащили его тело и постоянно испаряющуюся броню к флангу монстра, он пытался думать. Определённо, с таким противником он ещё никогда не сталкивался. Просто положиться на инстинкты было нельзя. Если он хотел помочь хоть как-то, то должен подходить к делу с расчётом.

А учитывая, какая масса и скорость была в распоряжении зверя, его сила была просто невероятна. Пытаться остановить или даже оттолкнуть его скользящее тело не было и вариантом, как это сейчас и показывал Мельчор Блэкбёрн. Даже контролируемые взрывы самого Тёмной Волны не были способны сдвинуть громадное тело червя с курса.

Не в прямом столкновении, но может...

Мысль не успела сформироваться, Гектору повезло оказаться следующим во внимании червя. Едва ли заметное движение громадной головы было единственным предупреждением, когда червь прыгнул в направлении Гектора и на некоторое время оказался парящим в воздухе.

Гектор среагировал единственным, что смог придумать, и это была железная платформа, отбросившая его в сторону. Монстр приземлился следом за ним с силой сотни тысяч кирпичей.

Когда Гектор вновь оказался на земле, то обнаружил, что она потрескалась из-за чего он не мог удержать равновесия. Хуже того, его правая рука и нога были в слизи, мерзко шипящей на броне.

В прочем, у него не было времени думать об этом, оказалось, что червь всё ещё в погоне, живое землетрясение разрывающее камни в клочья.

Выбора было не много, разве что запустить себя в сторону, чувствовал он. Траектория была не лучшей, с этой постоянной тряской ему хотя бы удавалось держаться чуть поодаль от зверя, по факту он слишком отчётливо увидел электрический шторм в громадной пасти.

Ничего хорошего из этого не выйдет.

Он пытался создать платформы всё бо́льшего и бо́льшего размера каждый раз как запускал себя, но как и ожидалось, червь просто прорывался, не показывая ни малейшего намёка на промедление.

К счастью помощь прибыла, в форме гигантского маятника с лезвиями, пролетевшего из пещерной темноты точно за голову чудовищу, прорубив половину тела, прежде чем застрять.

Червь остановился, громадина заметно дёрнулась. Зверь взревел вновь, и маятник разорвало пополам, поглотив застрявший кусок.

Гектор воспользовался возможностью, чтобы снова набрать расстояние. Он увидел, как Мельчор прыгнул над головой монстра. Человек в голых руках держал ещё один маятник. Эта штука была размером раза в четыре больше него, и вот, он ударил им словно обычным топором.

Удар попал точно в цель, разрубив червю пасть и пройдясь прямо по точкам-глазам. Отрубленный кусок мяса и слизи отвалился, и на мгновение червь прекратил своё буйство, содрогнулся и задрожал.

Но затем электричество, что бушевало ранее в его пасти, осветило всю мрачную пещеру. Гектору пришлось закрыть глаза, пока его ноги возвращались к земле и продолжали бежать.

Через ослепительные вспышки Гектор видел, как отрубленный кусок головы червя всё ещё двигается и извивается обратно к телу. Он увидел и то, как искра послала Мельчора в полёт, искра размером с автобус оставила за собой лишь немного дыма.

Остальные бойцы приняли это за сигнал и продолжили прикрывать его, шторм оружейных выстрелов и снарядов созданных слугами вырвался в зверя разом. Должно быть до сих пор они сдерживались в страхе навредить Мельчору. Или себе, решил Гектор.

Однако вместо становления крошкой силы во всеобщей атаке, Гектор решил повернуться и проверить поезд, пока он ещё мог.

Первым, что он заметил, было то, что поезда там уже не оказалось. И тогда он заметил поезд высоко над своей головой, медленно плывущий вперёд, уже достигший зияющей дыры, в которой и упали рельсы.

Это был Димас, Гектор знал, хотя было похоже, что ещё несколько человек помогают ему. Гектор решил добавить несколько своих колон, пока мог.

Внезапный маниакальный смех привлёк внимание Гектора и когда он повернулся, то увидел одного из охотников на сокровища, окружённого оружием и, похоже, переживающего лучший момент своей жизни.

Это был один из тех не-слуг с поверхности. За исключением шлема, его жароустойчивый костюм был практически полностью скрыт за горой оружия рвения и патронов к ним.

В целом, Гектор полагал, что не стоило слишком этому удивляться.

Мужчина прекратил стрелять, чтобы перезарядиться, потом, похоже, передумал, и пихнул оружие в кобуру, чтобы взять другое, куда бо́льшее по размерам. Он достал нечто похожее на огромное яйцо из своей сумки с боеприпасами, что лежала у его ног, и обронил его в патронник. Затем он улыбнулся и закричал, — Попробуй детку своего размера, куча ты дерьма!

Он потянул курок и прозвучал низкий «шунк», с которым — теперь горящее — яйцо вылетело из трубы.

Когда оно столкнулось с червём, вся пещера содрогнулась, а взрыв въелся чудовищу в бок. Появившийся огненный шар был настолько ярким, что Гектору опять пришлось закрывать глаза, но он всё равно увидел, как несколько человек поднимают защитные стены перед собой.

Но это был не один взрыв, обнаружил Гектор. Целая цепочка взрывов, один за другим, только усилили землетрясение, пока камни не начали падать с далёкого потолка.

Зверь, кстати, это заметил. Взрыв разорвал его пополам и обе части пытались собраться вновь.

Безумец просто захохотал ещё громче, чем раньше.

Рейнлорды поспешили к червю, без сомнений желая закончить с ним, но они также боялись и падающих камней, дождь из которых, похоже, не собирался прекращаться. Гектор побежал, чтобы помочь им, добавляя толстый слой железа на купол, который они строили.

Пока он работал, то заметил Селену Кортес, только теперь поняв, что он, в общем-то, оставил её.

И ещё не было похоже, что она хорошо справляется. Её жнец летал над ней, кажется пытался говорить с ней, пока она стояла на коленях, с закрытыми глазами и ладонями поверх ушей. Через мгновение Гектор увидел слёзы, рекой текущие по её лицу.

Он хотел как-нибудь ей помочь, но всё ещё пытался думать обо всём остальном, что творилось вокруг.

Тогда Гарвель, видимо заметив нерешительность Гектора, сказал, — ‘Черви ещё не мертвы.’

Вновь послышался рёв, словно утверждающий слова жнеца, и зверь ринулся обратно, полностью собравшись. Он головой протаранил купол рейнлордов, и разгромил его, послав куски металла и минералов размером с машину в полёт. Гектор и все остальные материализаторы пытались уничтожить свою работу раньше, чем она кого-нибудь раздавит.

Сквозь весь гремящий хаос, червь не сдавался. И поскольку рейнлорды, к их несчастью, собрались немного ближе, пока червь был уложен, зверь теперь имел возможность сокрушить разрозненную толпу, что они сформировали.

А Селена Кортес до сих пор не двигалась, заметил Гектор, даже когда Червь повернулся в их с ней направлении.

Не было времени осторожничать.

Гектор материализовал наклонную платформу на другой стороне от Селены и послал её в полёт, к его ожидающим рукам. — Хватайся! — прокричал он её неназванному жнецу, которая не стала спорить.

С червём несущимся на них и всеми остальными разбежавшимися как потревоженные птицы, Гектор решил подняться вверх. Железо материализовалось под его ногами и бросило четвёрку в воздух, достаточно высоко, чтобы червь пролетел под ними не навредив.

Или, таким был план.

Вместо этого червь решил направиться точно за ними и изогнулся, чтобы поймать Гектора в воздухе, внезапно слюнявые челюсти оказались ближе, чем когда-либо.

Что ж, вот же дерьмо.

Ещё меньше времени на осторожность.

Нужно что-то простое. На что не потребуются мысли. Что-то, что он может создать мгновенно.

Из всего, что он мог создать, он выбрал громадную металлическую миску прямо перед собой. Впадина миски указывала точно на морду червя.

Его громадная пасть идеально поместилась в чашке и на несколько важнейших секунд стала чем-то вроде намордника. В итоге, вместо того, чтобы Гектор, Гарвель и Селена с её жнецом оказались в черве, на них пришёлся удар железной стеной в щит Гектора.

Не слишком лучше, но всё же лучше.

Удара было достаточно, чтобы бросить всех четверых через всю пещеру в её дальнюю стену, расколоть её и даже обронить несколько сталактитов с потолка.

Гектор подумал о том, как много костей в его теле сломались, но броня и восстановление делали свою работу,  так что ему удалось создать ещё одну железную платформу прежде, чем они отвалились от стены и упали.

Но вместо того, чтобы опустить их на землю, он посмотрел на поезд и рельсы, которые, как он обнаружил, были не так далеки друг от друга, как он ожидал. Он начал растить свою платформу в том направлении, добавляя высокие поддерживающие колонны по пути.

Селена, похоже, пыталась что-то сказать, он Гектор не мог ничего понять. Часть его хотела спросить, что было не так, но что-то говорило ему, что стоит отложить этот вопрос. Может, навсегда.

Прямо сейчас, как бы это ни смущало, он, наверно, должно сказать что-то успокаивающее, верно? Что-то вроде...

Ух...

Ну, можно ничего и не говорить, тоже неплохо.

— ‘Боже, насколько же ты бесполезна!’ — громко сказала жнец девочки. — ‘Не могу поверить, что я оказалась с такой-’ — Но жнец прервала себя, оставив мысль незаконченной.

Последовавшая тишина неожиданно оказалась неприятной.

Гектор обнаружил, что потерялся в мыслях, пока продолжал создавать мобильную лестницу. Он должен был посоветоваться с Гарвелем. — ‘Что за херню она только что сказала?’

У Гарвеля ушло несколько мгновений на ответ, — ‘К несчастью, сейчас у нас нет времени волноваться об этом,’ — сказал он приватно. — ‘Я займусь этим позже. Просто оставайся сфокусированным.’

Гектор не мог поспорить с этим, хотя и хотел. Когда он приблизился к поезду группа военных Хунь’куй открыла дверь и помогла затащить Селену внутрь.

— Простите! — говорила она через сбившееся дыхание. — Я просто хотела...! Я не...! Простите!..

Гектор был потерян, не знал, что сказать, и не понимал, за что она извиняется.

— ‘Это нормально,’ — сказал ей Гарвель. — ‘Такая реакция на червей довольно обычна. Не будь слишком строга к себе. Сейчас мы должны идти, но позже мы с тобой поговорим, Селена.’

Она посмотрела на Гектора с глазами полными слёз, по какой-то причине.

До сих пор он не знал что делать. Так что просто слабо кивнул и потянул железный мост обратно.

Пока он приближался к сражению он просто не мог выбросить произошедшее из головы. — ‘Гарвель...’

— ‘Не все привыкают к сражению так же легко как ты, Гектор. Но я не забуду о ней, так что сейчас просто выбрось это из головы и сконцентрируйся.’

Гектор очень хотел спросить о жнеце Селены, но знал, что Гарвель прав. На это будет время позже. Если, конечно, они переживут эту битву. У него была уверенность в способности рейнлордов уложить зверя, но когда он приблизился к безумию снова, не было похоже, что они добились большого прогресса.

Червь всё ещё свирепо бросался на всё вокруг, иногда зацепляя слуг и посылая их в полёт, либо просто съедая. Наверно самым удивительным было то, как Тёмная Волна и Юсефф вырвались из спины червя, словно водоворот ртути и льда. Видимо их съели, пока Гектора не было рядом.

Можно было бы предположить, что такая громадная дыра в спине червя замедлит зверя, но едва ли он на мгновение остановился, прежде чем продолжить неистовствовать.

Из своей высокой точки наблюдения на мосту, Гектор пытался найти возможность вернуться в бой, но когда столько знакомых лиц раскидывало в стороны или вынуждало уклоняться... что ж, это немного обескураживало.

Евангелина Струд и Диего Редуотер атаковали в унисон. Затем группа Блэкбёрнов, ведомая Горацио. Группа Делагуна, ведомая Сальвадором. Группа Сиболтов, ведомая Карлосом. И даже Наджиры.

Все с трудом добивались нанесения хоть какого-то урона. Так какого чёрта он думает, что способен что-то сделать?

Он знал, что ему лучше подходит оборона, но сейчас это не было похоже на проблему. Оставшиеся бойцы довольно хорошо уклонялись от ударов. Но каждый раз, как кому-то удавалось нанести червю солидный удар, он либо просто не обращал внимания, либо рана просто собиралась вновь.

Не много времени прошло, прежде чем Гектор начал чувствовать всеобщее расстройство. — ‘Гарвель, каким хером мы должны убить эту чёртову штуку?’

— ‘Ну...’

— ‘Серьёзно, Гарвель? Ничего?’

— ‘Гектор, честно говоря, возможно здесь мы можем только выиграть время. То есть, если рейнлорды не смогут его убить, тогда...’

Не мудрая проницательность, на которую надеялся Гектор, но он полагал, что не может винить жнеца.

— ‘...Если только у кого-то из этих неслуг с поверхности не припрятано чего-нибудь ещё в рукавах,’ — договорил Гарвель. — ‘Что, похоже, вполне возможно.’

— ‘Откуда ты знаешь?’

— ‘Их души. Они сейчас собираются вместе. Кажется, они что-то делают. Вон, справа от тебя. Видишь их?’

Он видел. И точно как сказал жнец, они собирались в круг. — ‘А. Они стоят перед кучей оружия.’ — Он прищурился. — ‘И, кажется они их разбирают на части.’

— ‘Что ж, давай поговорим с-’

Но их снова прервали, и в этот раз это было очередное землетрясение, из-за которого мост под Гектором начал рассыпаться. Он поймал себя железной горкой и завернул её к группе стрелков. Несколько падений в сторону, непреднамеренное сальто, и ему удалось приземлиться почти рядом с ними.

Они все повернулись, испуганно взглянув на него, прежде чем снова расслабиться.

— ‘Спроси их, что они делают,’ — сказал Гарвель.

Тем не менее, прежде чем у Гектора появился шанс, землетрясение вернулось, и в этот раз с червём, буйствующим тревожно близко.

Гектор поднял руку перед своей грудью и вместе с ней железо появилось под стрелками и их работой, мгновенно окружив их. Затем он на огромной скорости потянул получившуюся коробку на себя, утянув стрелков и себя самого с пути червя.

Внезапное движение сбило всех с ног, за исключением Гектора, взгляд которого прочно зацепился за покрытого слизью монстра. К счастью, в третий раз он им не заинтересовался. Пока что.

— Большое спасибо, Сенмурай, — прозвучал знакомый голос, принадлежавший одному из стрелков. Это был тот безумный парень, понял Гектор.

Сенмурай? Гектор хотел спросить, что это значит, но сейчас были более срочные вопросы. — У вас есть план? — спросил он вместо этого.

— О, вау, у тебя такой юный голос! — сказал один из них, смеясь. — Из-за этой безумной брони и не видно!

— План, — повторил Гектор. — У вас он есть?

— Сынок, не волнуйся. Старое доброе человеческое мастерство снова спасёт сегодняшний день.

— Что, простите? — Гектор видел, как стрелок собирал что-то из разобранных частей. Что-то довольно огромное.

Парень снова от души засмеялся под своим шлемом. — Не было ещё такой большой проблемы, для которой не нашлось достаточно большой пушки!

Глаза Гектора становились всё шире, чем дольше они работали. Вскоре он не сумел удержаться и просто должен был спросить, — Парни, кто вы вообще?

— Мы из Западной Интарской Компании. Отдел Поисков и Открытий. Я бы пожал тебе руку, если бы не был сейчас так занят.

Гектор узнал название. Западная Интарская Компания, или же просто ЗИК. Насколько он помнил, они занимались чем-то связанным с международной торговлей.

Это и было его пределом знаний, но Гектор неожиданно понял, что если даже он о них слышал, то это уже информативно. Ведь, если ему не потребовался Гарвель для разъяснений, значит, они чертовски знамениты.

Хотя он всё равно собирался позже спросить о них у Гарвеля.

Гектор молчаливо наблюдал за ними ещё немного, не понимая, должен ли он спросить ещё что-нибудь. Если у них действительно был способ убить червя, то отвлекать их вопросами не стоило.

Но тот же парень, что говорил с ним раньше, сам решил возобновить разговор, — Меня зовут Роберт Шеридан, кстати говоря. А тебя, сынок?

— Гектор Гофф.

— Рад знакомству, Гектор Гофф. Первый раз в Подкорке?

— А-ага...

— Довольно дико, а? — Ещё одно короткое землетрясение прервало разговор на середине, когда червь ударил хвостом в дали. Каждый из людей ЗИКа приостановился, прежде чем продолжить сбор.

Громадное оружие уже приближалось к завершению, насколько видел Гектор. Оно было раза в два больше него. Эта пушка определённо была не для рук не-слуг.

— ‘О боже,’ — сказал Гарвель. — ‘Я неожиданно почувствовал целую кучу червей.’

— ‘Где?’ — спросил Гектор.

— ‘Везде. Если останемся здесь, окажемся в меньшинстве через несколько минут. Всем нужно возвращаться на поезд, сейчас же.’

Гектор уже видел, что многие другие рейнлорды отступали, явно по приказам их жнецов.

Гектор снова начал двигать железную коробку. — Подождите, мы возвращаемся на поезд.

Прозвучало несколько раздражённым фырков, но никто не спорил.

Но тогда вновь началось землетрясение. И оно было не таким, как остальные. Вместо того чтобы исчезнуть через мгновение после появления, оно задержалось и земля начала сдвигаться и тонуть, сильнее чем когда-либо.

И тогда земля неожиданно исчезла. Дно пещеры расщепилось и разом поднялось вверх, превратившись в тысячи зависших в воздухе камней, и у Гектора неожиданно не оказалось ничего под ногами, за исключением его железа.

Коробка начала падать и он должен был среагировать. Он вытянул железные крюки со всех сторон коробки и вонзил их в ближайшую стену, которая, к несчастью, была не близко. Коробка наклонилась и боком полетела вниз, но Гектор успел создать баррикаду раньше, чем все выпали. Теперь это действительно была полноценная железная коробка, с опрокинутыми людьми вокруг, лежащими в лязгнувших о стенки кусках оружия.

И словно этого было недостаточно, внутри ещё и не было света.

Поэтому Гектор глубоко вдохнул и представил, что было снаружи коробки. Стенка царапалась о скалу из готового обвалиться камня, того же, за который держались десять созданным им крюков.

Хмм.

Вот теперь проблема была.

Ему нужно было действовать осторожно. Просто добавлять железа коробке в слепой панике нельзя. Если он так поступит, то вес увеличится и они потеряют свою и без того слабую хватку.

Но и ничего не делать он тоже не мог. Был неплохой шанс того, что коробка скоро в любом случае упадёт. И, конечно, там всё ещё бушевал червь.

— ‘Где Червь?’ — спросил он Гарвеля.

— ‘На десять часов, примерно.’

— ‘Насколько далеко не знаешь?’

— ‘Всего шесть, может семь метров.’

Ох, слишком близко. Просто выбросить всех через дыру он не мог, иначе червь просто поймает кого-нибудь прямо в воздухе.

Поэтому, он начал создавать три железные лестницы, цепляя их к дыре наверху, чтобы избежать лишнего веса коробки. В полумраке он указал рукой и сказал, — Поднимайтесь. Скорее.

Нерешительно, но его компания послушалась. Роберт Шеридан ждал с Гектором, пока его компаньоны поднимались.

Едва заметное лицо выглянуло из-за угла скалы сверху. — Помощь нужна?! — прозвучал голос Горацио Блэкбёрна, который не стал ждать ответа и помог трём поднимающимся, которых тут же унесла, похоже, способность материализации.

— Спасибо! — крикнул ему Гектор, после чего указал Шеридану следовать за остальными.

Но прежде, чем мужчина успел потянуться к лестнице, червь направился на них, разрушая всё вокруг в сотрясающей ярости. Удар расшатал их и железный короб отвалился от стены, тут же начав свободное падение.

Гектор вытянул шипы из коробки во все стороны, в слепой надежде зацепиться хотя бы за что-нибудь. Снижение коробки замедлилось, но не останавливалось, пока они, неожиданно, за что-то не зацепились. В нарастающей темноте Гектор не знал за что, но когда поднял взгляд, то заметил знакомый силуэт на краю образовавшейся недавно дыры под ними и даже, как ему показалось, услышал голос кричащего Юсеффа.

Но затем камни затряслись, и короб вновь продолжил лететь вниз.

Глава 149. О, встречная глубина...

Он должен был их замедлить. Любой ценой. Больше железа. Если он дотянется достаточно далеко, может ему удастся за что-то зацепиться. Больше. Дальше. Ничто другое не имеет значения. Парень рядом с ним разобьётся насмерть, если он этого не сделает. Прямо сейчас.

Коробка сдвинулась и задрожала, после чего их падение стало замедляться. Постепенно. Но оно не останавливалось, даже когда Гектор продолжал представлять и добавлять железо к своей огромной сети железных шипов, крюков и копей, которые уже должны были полностью окружить коробку.

Их болтало в стороны вновь и вновь, пока их спуск продолжался. Роберт попытался что-то сказать, но скрежет и лязг металла со всех направлений не позволил Гектору его услышать, но сейчас он и не пытался, пока, наконец, по ощущениям спустя час, коробка остановилась.

Гектор позволил себе прекратить концентрироваться на своём железе и хоть немного расслабиться.

— ‘Гектор,’ — прозвучал в кромешной тьме голос Гарвеля. Жнец звучал довольно раздражённым.

— ‘Ч-что?’

— ‘О, так ты меня наконец-то слышишь? Я тут уже некоторое время пытаюсь с тобой поговорить, если ты не знал.’

Он действительно не знал, но Шеридан прервал его раньше, чем Гектор успел ответить.

— Спасибо, что спас мои булки, сынок. — Скрежет прозвучал с его стороны, видимо мужчина пытался встать. Но затем на ладони Роберта включился маленький фонарик.

По крайней мере, теперь Гектор снова мог видеть. Он начал уничтожать часть железа, чтобы они могли взглянуть наружу. В прочем, маленький фонарик не далеко светил.

— ‘Гектор, я чувствую Юсеффа, Аксиолиса, и ещё нескольких людей на нашем уровне.’

Это его удивило, — ‘То есть они все упали в дыру за нами?’

— ‘Нет, думаю там образовались и другие дыры. Зато могу сказать, что творится что-то безумное.’

— ‘Где Юсефф?’

Жнец отцепился от руки Гектора и указал в направлении обратном тому, в котором смотрел Гектор. — ‘Примерно двести метров в ту сторону. Кажется, они уже движутся к нам. Предлагаю встретить на полпути.’

— ‘Я не против.’ — Гектор создал дверной проём в коробке.

— Э-эй, эм, сынок, — позвал Роберт, заставив Гектора остановиться и повернуться. — Не поможешь потащить что-нибудь из этого? — Он взглянул на много, очень много кусков оружия по всему полу коробки.

А, точно. Гектор полагал, что все куски должны быть чертовски тяжёлыми. И это не говоря о «большой пушке», которая всё ещё целая стояла в углу.

Гектор вышёл из коробки и показал мужчине следовать. Когда они оба вышли, Гектор уничтожил всё лишнее железо, что он создал в падении и переделал коробку. Затем он создал металлические рельсы и медленно потянул нарастающим железом коробку по ним.

— Эй, а неплохо, — похвалил Роберт, когда они начали идти. — Работёнка интересует?

Но едва ли Гектор его слушал, у него сейчас были дела и посрочнее, — ‘Где черви?’

— ‘Везде.’

Не это он хотел услышать. — ‘Нам следует бежать?’

— ‘Пока нет. К нашему счастью черви направляются за поездом.’

— ‘О, так поезд на рельсах, уехал?’

— ‘Ага. Некоторое время назад начал двигаться и уже я его не чувствую. В отличие от всех червей, их я чувствую.’

Эта новость позволила Гектору немного расслабиться.

— ...шансы, а?

Гектор понял, что Роберт Шеридан всё ещё говорил с ним. — Простите, что Вы сказали?

— Я спрашиваю, как думаешь, какие у нас шансы? — сказал мужчина, не так радостно, как раньше. — Уйти живыми, имею в виду. С тобой же один из этих фантомов, жнец, верно? Они такие штуки чувствуют, да?

— Ух...

— ‘Не похоже, что он паникует,’ — заметил Гарвель. — ‘Просто скажи ему честно.’

— Ну, э, — начал Гектор, — мы в безопасности, пока.

— Правда?

— Но черви всё ещё повсюду.

— Много, значит. — Мужчина нахмурился и сжал губы. — Думаю, тогда мне придётся попросить тебя присмотреть за мной немного дольше. Прости за предоставленные проблемы.

Импульсивно Гектор чуть не сказал «без проблем, но остановил себя. Потому что, ну... честно? Это было проблемой. Серьёзной. И Роберт наверно понял бы, что он говорит это из вежливости или чего там вообще.

Гектор, конечно же, не был против. Ради такого дерьма он и жил. Но это определённо было проблемой. По факту в этом и был весь смысл.

Но опять же, может ему всё равно нужно сказать это, просто из вежливости. Быть вежливым хорошо, верно же?

Чёрт, он слишком задумался над этим.

Видимо Роберту стало неудобно в безмолвной тишине размышлений Гектора, потому что он сказал, — Обещаю, я верну должок.

Чёрт, он повёл себя грубо, верно? Он ведь почти не говорил с Робертом. Если подумать, то он уже столько раз проигнорировал или не ответил ему. Конечно, он был занят более срочными делами, но всё же...

И теперь он действительно не знал что сказать. Как он вообще должен ответить на такое обещание? Просто сказать «круто»? Не, это тупо. Ему вообще насрать, отплатит этот парень когда-либо или нет. Это совсем не важно. Может, ему просто сказать «ладно»? Неа, это более нейтрально, но едва ли лучше...

Аргх, ну почему это так трудно? Куда делись все черви? Нет хотя бы одного желающего с ним сразиться? Он был бы не против.

Тусклый, красно-оранжевый цвет зацепил его внимание. С крошечным фонариком в руке Шеридана они до сих пор пробирались через сплошную стену темноты, поэтому появившийся свет его заинтересовал. Похоже, он исходил из-за угла.

— ‘Это Юсефф и остальные?’ — спросил он Гарвеля.

— ‘Не, они всё ещё далеко. Думаю, это просто лава.’

Брови Гектора опустились под его туманным шлемом. — ‘Просто лава?’

— ‘Что, никогда раньше лавы не видел?’

— ‘Не так близко, нет. И не уверен, хочу ли увидеть.’

И действительно, когда они оказались достаточно близко, скалистый угол стал видим их фонарику и, осмотревшись вокруг они заметили текущую реку лавы на своём пути. Она так интенсивно горела, и была таким резким контрастом ко всей темноте вокруг, что Гектор не мог смотреть на неё без боли в глазах.

— ‘Хмм,’ — прогудел Гарвель. — ‘Подождём Юсеффа здесь.’

— ‘Уверен? Я могу без проблем построить мост через неё.’

— ‘Большая проблема, вообще-то. Теплопередача та ещё сука, Гектор, а управлением температурой своего железа ты ещё не овладел, не так ли?’

— ‘А...’

— ‘Но можешь попробовать, если хочешь,’ — сказал Гарвель, — ‘только давай не будем рисковать жизнью бедного паренька, а? Потому что, насколько бы продвинутым не был его костюм, от жара над этой лавой он его не защитит.’

Мысли Гектора вернулись к его урокам по управлению температурой,  Асад и Юсефф даже сказали, что это его домашняя работа, но он пренебрегал ею ради практики других вещей, предположительно более сложных и, в теории, более ценных.

Но теперь он чувствовал, что способностей ему недостаёт.

Так что, пока они ждали Юсеффа, Гектор воспользовался появившейся возможностью, чтобы попрактиковаться.

–+–+–+–+–

Юсефф был не в настроении для всего этого. Это было всем, что он мог сделать, чтобы не хлестануть никого из идущих вместе с ним и Аксиолисом людей. Горстка военных Хунь’куй, Диего Редуотер, Мануэл Делагуна, и одна из этих девушек не-слуг Гарза, лицо которой он узнал, но имя забыл.

Он знал, что они не заслуживают его гнев. Знал. Но был настолько разочарован, что не мог разумно мыслить.

Он снова позволил разделить себя с детьми. Снова.

Это просто продолжает происходить. Как бы он ни старался, это просто продолжает происходить.

После всего... что бы подумала Марианна? Она бы его определённо побила. Эта женщина никогда не боялась критиковать. И она была бы права.

Сперва его родители. Потом кузены. Тёти и дяди. Бабушки и дедушки. Затем Гема. Марианна. Франциско. И Эмилианна.

А теперь даже Маркос и Рамира.

Это просто продолжает происходить.

Он не может остановить это. Что бы ни делал.

Какой же он дурак и неудачник. Во всех отношениях. Ужасное оправдание для отца и мужа.

Наверно, в этом просто не было смысла. В этой борьбе. Бесконечной. Бесплодной. Он обречён повторять это снова и снова, потому что неизбежно оказывается слишком слабым или тупым. Что, если это просто будет длиться вечно и никогда не закончится, как бы он ни пытался? Даже несмотря на то, насколько он попытается измениться или стать лучше.

Так и начинается безумие?

Он уже и не знал, может так даже лучше. Если он сойдёт с ума, будет ли так проще? Он может просто прекратить. Прекратить так много волноваться.

А может он выбрать это? Может он выбрать безумие? Потому что он хотел. Сейчас он не мог представить идеи лучше.

За исключением только...

Ещё одна мысль до сих пор была здесь. Та, что не переставала его доводить. Та, что говорила ему, что он решает не за себя. Дело было не в том, чего он хотел. Дело было не в том, сделает это его счастливее или печальнее или что угодно ещё.

Если он выберет безумие, если такое вообще возможно, он сделает это только для себя. Эгоистично. Это ничего не решит. Ничем не поможет. И определённо не поможет его детям.

Поэтому нет.

Не было легкого пути. Не сейчас. Никогда.

На самом деле он всегда это знал. Не было это великим открытием.

Марианна почувствовала бы к нему отвращение, если бы узнала, что у него вообще появляются такие мысли.

Боже, как же он скучал по ней.

Юсефф пытался собраться с мыслями, понимая, что ему нельзя отвлекаться. Аксиолис, конечно, предупредит его о приближающейся опасности, но осторожность никогда не повредит. Кроме того, не многое было хуже, чем потеряться в глубокой темноте Подкорки. Все следующие за ним люди могут начать паниковать, если он не выполнит свою роль лидера.

Возможно даже Диего.

Маловероятно, конечно, но Юсефф знал и более нагло-уверенных людей, которые ломались в подобных обстоятельствах.  Наверно не было примера лучше, чем произошедшее в Листе, примерно двадцать лет назад, событие позже известное как Великий Правый Поворот.

Это была тихая война за мнение общественности, пока в самом её конце не разразился ад. Они сражались с невероятно низкими шансами на победу, против таких известных имён, как Кровавый Глаз, Человек Воронов, Рейдер, Лжец, Серебряный Дьявол и с самим Безумным Демоном.

В этом сражении фельдмаршал Кент и многие другие Авангардцы потеряли разум и начали атаковать собственных союзников.

В этом же сражении фельдмаршал Ламонт получил своё прозвище, «Ледяное Сердце», за убийство Кента, его лучшего друга, как и множества других предателей.

Юсефф мог бы и не поверить в эту историю, но он был там и видел всё собственными глазами, он знал Кента, и этот человек вёл себя нормально до того момента... и потом Кенту не хватило лишь пары секунд, чтобы убить его и Аксиолиса.

У Юсеффа не было сомнений в том, что за эти несколько коротких дней сражения, весь Листе был бы поглощён Избавлением, если бы не Ламонт. Его репутация тогда пострадала, раньше его звали Судьёй Интара, но сам Юсефф никогда не винил его за то, что он сделал.

И теперь ему казалось странным то, что насколько бы он не ненавидел Авангард, в нём всё ещё оставались те столпы силы, тела и разума, к которым он стремился.

В некотором роде это злило его ещё сильнее. Возрастала злость на сам Авангард.

— ‘Юсефф,’ — эхом прозвучал голос Аксиолиса. — ‘Мы почти на месте.’

Пока они шли, увеличивающийся накал со всех сторон от их маленькой группы был долгожданным изменением, хотя соответствующая ему магма не настолько. Так он наконец мог различить хотя бы силуэты прохода, который они использовали, как и различные ветвистые проходы по пути.

Когда юный лорд Гофф показался вдали, Юсефф остановился. Мальчик, похоже, практиковался в материализации моста над рекой магмы. И справлялся не слишком хорошо: части его железа уже были белые от жара, а сам мост начинал прогибаться.

Ну что за нелепость. Со всем, что этот парень уже может создавать, подобное просто детская игра. Он не слушал инструкции Юсеффа и Асада?

Как раздражает. Но сейчас Юсеффу не нужны были другие источники раздражения.

Насколько бы ему ни хотелось поворчать на паренька, может хлопнуть ему по затылку, пока он не начнёт делать это правильно, сейчас было не место и не время для этого.

Юсефф повёл запястьем и осторожно выполнил задачу по остужению реки огня. Если бы он просто материализовал айсберг над магмой, огромная разница температур взорвала бы лёд и, наверно, кого-нибудь бы убила. Если не всех. Но подходящее добавление усиления душой устраняло проблему, и Юсефф сумел быстро покрыть магму чёрным слоем, остановив поток постоянным слоем льда в безвредных количествах.

Он заметил, что Хунь’куй за ним отступили на несколько шагов, наверно почувствовав некомфортный прохладный ветер. Он знал, что нельзя было забывать и о них тоже. Если он переборщит со льдом и превратит это место в маленький снежный шар, Хунь’куй, вероятнее всего, замерзнут насмерть за считанные секунды.

Это необычное окружение требовало немного более странного и деликатного баланса. Лёд был настолько же смертелен для Хунь’куй, как магма для не-слуг с поверхности.

Гарвель первым пересёк стихшую реку и начал разговор, — ‘Рад, что вы все целы.’

— ‘Взаимно,’ — сказал Акс. — ‘Так, куда дальше? Времени мало и любое направление, за исключением юго-запада, вероятно, приведёт к сражению с червями.’

Диего шагнул вперёд. — В таком случае, чего тут думать? Идём на юго-запад.

Его жнец, Янгера, подлетела со стороны. — ‘Поезд отправился на северо-восток,’ — отметила она.

— Оу.

— ‘Ещё несколько тревожно; почему юго-запад пуст,’ — сказал Гарвель. — ‘Можете назвать меня скептиком, но это кажется слишком удачным, чтобы быть правдой.’

— ‘Может, ты видишь какой-либо другой вариант?’ — спросил Акс. — ‘Потому что я не вижу.’

— ‘К несчастью нет, не вижу.’

— ‘Чем дольше мы тут стоим, тем вероятнее, что черви нас заметят,’ — добавила Янгера. — ‘Предлагаю начать двигаться на юго-запад, пока что.’

— ‘Согласен,’ — сказал Акс.

— ‘Я тоже,’ — согласился Лориос, жнец Мануэла Делагуна.

— ‘Думаю, и я тоже,’ — присоединился к ним Гарвель.

Группа продолжила двигаться, Аксиолис и Гарвель вели группу. Юсефф заметил большую железную коробку, которую Гектор тащил за ними, и когда спросил о ней, парень объяснил, что внутри находилось ценное оружие.

Гектор открыл её верх, позволив Роберту Шеридану возиться с содержимым по пути. Диего, Мануэл и пара Хунь’куй тоже на неё взглянули, и вскоре Гектор тащил за ними половину их группы, пока они трудились над содержимым.

Очередное нелепое зрелище. Теперь этот парень стал вьючным мулом?

Юсефф сравнялся с Гектором и сказал, — Тебе следует практиковаться управлением температурой, — всё ещё пытаясь удержать нотку раздражения в голосе.

— А, о, ага, — ответил Гектор. И тут же занялся этим. Продолжая тащить за собой остальных, парень начал постоянно создавать и уничтожать сферы перед собой.

Каким-то образом это раздражало ещё сильнее.

Юсефф слышал, что несколько человек и жнецов болтают, но он ещё не закончил с Гектором. Важный вопрос появился у него. — Осколок от Асада ещё с тобой?

Гектор взглянул на Юсеффа, приостановив тренировку, и потянулся в проём туманной брони, достав Осколок. Он протянул его Юсеффу, но рейнлорд не взял.

— Главное, что он цел, — сказал Юсефф.

Гектор ничего не сказал, только убрал руку.

Может, сейчас было не лучшее время, но Юсефф чувствовал, что должен спросить, — Ты можешь связаться с ней сейчас?

Эмоции юного лорда было не узнать под его шлемом. — Я попытаюсь. — Гектор закрыл глаза, и вновь нависла тишина.

Юсефф ждал. Нетерпеливо, наверно, но ждал.

Когда Гектор открыл свои глаза, он сказал, — П-прости, он... он всё ещё не работает.

— Почему?! — взвыл Юсефф, больше на мир в целом, чем на Гектора.

Хотя Гектор, похоже, этого не понял. — Я не знаю...

Вины паренька в этом не было. Юсефф понимал. У Гектора не было причин лгать.

Если только Эмилианна не говорит ему это делать, конечно. Это определённо было возможно. И представить причины для этого было не трудно.

Чёрное Бедствие. Этот ублюдок. Чего он хочет от неё? Если он её как-то поранит... не важно, насколько он силён. Юсефф найдёт способ его убить.

Если это всё правда, в прочем, тогда Гектор будет виноват. В том, что слушал Эмили, а не его. В том, что посчитал, что Юсефф не сделает своим детям лучше.

Это его беспокоило. Возможность.

Но он понимал. Просто возможность. Маловероятная. Мальчик наверно говорит правду. Наверно.

Наверно...

Он нахмурился и ускорил шаг, увеличивая дистанцию между собой и Гектором.

Глава 150. О, незримый властитель...

Ройо Раджу безмолвно прислушивался к их разговорам. Пришельцы с поверхности похоже были под разумным впечатлением, что никто из присутствующих Хунь’куй не знал моссианского, и изменять их впечатление он не собирался.

Его жизнь, без всяких сомнений, зависит от этих людей; по факту один из них, Мануэл, уже спас его от разбиения насмерть, но Ройо не думал, что этой причины достаточно, чтобы раскрывать своё потенциальное преимущество.

Однако в большей степени дело было не в мотивации. И не сверхлюдей он действительно боялся. Им, похоже, можно было солгать или просто договориться. Но с другими Хунь’куй нужно быть осторожнее. Если они поймут, что он, на самом деле, не из армии, то расскажут сверхлюдям или убьют его.

И это было далековато от желаемого исхода.

Поэтому он решил сохранять молчание и не притягивать на себя нежеланное внимание.

— Как вам удалось достать такое оружие, кстати говоря? — спросил тот, кого звали Мануэл.

— О, главное заводить правильных друзей, — сказал тот, кого звали Роберт Шеридан.

Ройо смотрел с расстояния за тем, как они вооружаются до зубов. У него был соблазн присоединиться к ним, но они были достаточно любезны бросить лишнее оружие ему. У него уже было одно, конечно, а это ещё требовалось пересобрать, но он ценил жест.

Что он не ценил, так это взгляд человека названного Диего на него. Острые и довольно частые взгляды. Человек, относящийся с подозрением к своему окружению, похоже. Наверно его подозревали. Или, скорее, этот человек просто был осторожен в окружении оружия и незнакомцев.

Жнецы занимались тем же. Постоянно осматривались вокруг. Исследовали своё окружение и самих себя. Он полагал, что слух о том, что жнецы первоклассные разведчики, всё же правдив.

Но каким же тревожащим зрелищем они были. Без очков наполненных рвением он бы даже не смог их увидеть, и именно по этой причине он хотел их снять.

В его глазах они были им самим. У каждого было своё лицо, из глаз и ртов каждого сочилась кровь. Их тела тоже, покалеченные и искривлённые, иногда призрачные и эфирные, а у кого-то нарезанные на ленты и полные дыр.

Насколько бы это ни было ужасно, насколько бы он ни был непривыкшим, это заставляло его задуматься. Конечно же, не все видели их такими. На других Хунь’куй тоже были очки. Наверно они это скрывали как и он, но они и близко не выглядели настолько же обеспокоенными, как себя чувствовал он.

Нет, их внешний вид определённо должен как-то различаться. Иначе не было бы смысла в том, что у всех жнецов было его лицо, и никто при этом этого не заметил.

Двое Хунь’куй разговаривали друг с другом, заметил он. Но не мог их услышать, они говорили слишком тихо. Тем не менее, он заметил их взгляды, иногда направляющиеся к нему.

Это может стать проблемой.

Единственный другой Хунь’куй за исключением этих двоих, сейчас шёл прямо перед ним. Этот, по крайней мере, был его союзником: всё тем же безымянным заключённым, вместе с которым они сбежали.

В идеале это было хорошо. В идеале, он будет полезен в их общей проблеме, нежели станет обузой.

Он всё ещё ожидал доказательств этого.

И, наверно, этот человек сумел прочитать его мысли, потому что именно в этот момент его союзник решил с ним заговорить, впервые, — Как твоё плечо, Элейо? — спросил он на хунийском.

Его плечо? Элейо?

А.

Ройо понял. Он пытается притвориться, что они уже знают друг друга, и придумал ему имя. Вероятно, он волновался насчёт того, что они единственные ни с кем не разговаривали. И если они будут вести себя как знакомые, их прикрытие будет прочнее в глазах остальных.

Умно.

Если что-то сейчас и радовало Ройо, так это то, что его союзником не оказался слабоумный идиот.

— Ещё немного ноет, — ответил Ройо, тоже на хунийском, — но не волнуйся, Ленос. Я в порядке.

— Рад слышать. Может, нам и вправду удастся выбраться.

— Может. Но пока не время расслабляться.

В их преднамеренно пустом разговоре наступило затишье, и Ройо был больше заинтересован в подслушивании остальных, чем в его поддержании.

Единственная женщина в их группе говорила с тем, кого звали Мануэл, — Прости, что доставила столько проблем. — На ней был костюм похожий на тот, что носил человек названный Роберт Шеридан, и это давало Ройо понять, что они из других путников поверхности, наверно более слабых.

— Это не твоя вина, — сказал тот, кого звали Мануэл. — Я рад, что ты в порядке. Мой брат никогда бы меня не простил.

— Я...

— Ох... прости. Я не хотел поднимать эту тему, пожалуйста прости меня.

— Не нужно извиняться, — сказала она. — Ты был близок к нему настолько же, насколько и я. Если не ближе.

Что между ними происходило? — не мог понять Ройо. Хотя звучало любопытно, это не звучало как вопрос первой необходимости, поэтому он попытался сфокусироваться на ком-нибудь ещё.

Сенмурай до сих почти не говорил, но, видимо тот, кого звали Диего, решил начать с ним разговор.

— ...ты так не думаешь? Ну, а вот я думаю. По факту, я даже думаю, что мы сейчас ближе, чем кто-либо когда-либо. То есть, в этом же есть смысл, разве нет? Все эти черви по пути? Не удивительно, что никто больше не вернулся. Склизкие ублюдки тут как охрана.

— ...Может быть, — было всем, что сказал Сенмурай.

— Хочешь сказать, что  тебе не любопытно? Просто подумай о возможностях. Потенциале. Это может быть большим шансом для нас. Янгера тоже так думает.

Последовала заметная пауза.

— ...Она так говорит, просто потому что стесняется. Она не любит показывать людям, насколько любит и поддерживает меня.

— Я и не сомневался, — сказал Сенмурай.

— Ну а Я уверен, что я прав. Вам, ребята, стоит ко мне прислушиваться. Когда разговор заходит о сокровищах, мои инстинкты сразу просыпаются. Это крушение поезда на самом деле было благословением под прикрытием. Ещё увидите.

Снова пауза.

— Лютве, конечно. Его воля исполнится.

Вновь пауза.

— Вот это совсем не правда. Я всегда верил в Него, когда это сулило мне выгоду.

Чем больше он их слушал, тем больше человек по имени Диего казался ему шутом. Но Ройо всё ещё замечал, как он периодически бросает на него взгляд. Как бы он не болтал, этот человек не забывал об осторожности.

Ройо знал нескольких таких людей в своё время. Людей, которые думали совсем не о том, чем занимались. Часто они были самыми опасными людьми, что он встречал.

Ленос заговорил опять, прервав безмолвное размышление Ройо. — Спасибо, что спас мою задницу, кстати говоря, — сказал он, опять на хунийском. — Сомневаюсь, что справился бы без тебя.

Ройо взглянул на него. — Да, ну, если у тебя будет возможность отплатить той же монетой — а она, похоже, будет — надеюсь, ты ею воспользуешься.

— Конечно.

Теперь, если подумать об этом, у него был неплохой шанс вычислить, с кем на самом деле говорил Ройо. В Баббадело было полно заключённых, но на борту поезда Ройо заметил лишь горсть из них. Следуя логике становится ясно, что местное правительство выбрало тех преступников, которых посчитало наиболее проблематичными. Несколько кандидатов появились в мыслях. Он всегда пытался быть в курсе заметных персонажей, куда бы ни отправился, и в Баббадело в том числе.

Хотя ему нужно было больше информации. Очевидно, настоящее имя Леноса он спросить не мог, но может хоть какая-нибудь подсказка. — А какие ещё у тебя есть полезные таланты? Может, что-нибудь мне не рассказал?

— А, ну... — Ленос потёр шею рукой, на мгновение, что думал. — Не то чтобы...

Не хорошо. Ленос не понимает, о чём он? Или, наверно, просто не хочет говорить. Ройо попытался вновь, — Я тут вспомнил. Чем ты был так занят в Баббадело? Я тебя не часто видел.

— О, ну ты знаешь. Всяким...

Угх. Давай же. — Может, хулиганил, а?

Ленос на мгновение прищурился, но потом улыбнулся. — Ты меня знаешь. Иногда просто не могу держать руки при себе.

Это подсказка? Лицо Леноса говорило, что да, но Ройо не понимал. — Надеюсь, ничего нежелательного, ну или другими словами, непочётного, ты не делал. Остальным из нас это может печально отозваться.

— Никогда. Я всегда был превосходным джентльменом. Хотя, должен заметить, в тот раз мне стоило быть более сдержанным. Но что могу сказать. Я был восхищён. Словно потерял контроль над телом.

На лице Ройо на мгновение промелькнули эмоции.  Он описывал то же самое, что произошло и с ним?

— Обычно, меня никогда не ловили, — продолжал Ленос. — Думаю, такова гордость профессионализма.

Профессионализма? Это звучит как подсказка.

Его слова звучали так, будто дело было просто в беспорядках, но насколько знал Ройо, законов в Баббадело, запрещающих такое поведение, не было. Ленос говорил о чём-то ещё.

Воровство? Если говорить о профессионализме, то звучит наиболее логично. А вор, для которого стало гордостью не быть пойманным, должно быть занимался этим давно. Возможно, даже заработал себе прозвище.

И недавно Ройо слышал о таком человеке. Когибур, или же Таракан.

Не самое лестное имя в Подкорке, если говорить о паразитах, то тараканы были, возможно, самыми ужасными. Но смысл был и в том, что они были такими живучими, что избавиться от них было очень трудно. Так что, может это всё же комплимент.

Ройо посчитал, что должен ответить взаимностью и дать Леносу намёк на собственную личность. — И когда же ты запомнишь? Я постоянно изо всех сил пытаюсь стать тебе хорошим примером. И всем остальным. Вот почему, когда я говорю, люди слушают, а не как ты.

— Не надо меня учить, Элейо. Я всё знаю о твоей репутации.

А. Так он уже знает. Ройо был польщен, но не слишком удивлён.

Ройо заметил, что сверхлюди остановились, а жнецы слетелись к ним ближе. Гул под ногами подтвердил его опасение и через несколько мгновений чудовище, червь, вырвалось из земли перед ними.

Однако этот был относительно маленьким, и не оказался даже близко такой же смертельной угрозой, как прошлые. Насколько быстро он появился, настолько же быстро человек по имени Юсефф убил зверя. Одним, блестящим копьём, пронзившим монстра через пасть и затем разросшимся башней льда, взорвавшей тело червя на множество замороженных частей.

Сенмурай поставил металлическую стену, чтобы защитить Хунь’куй, но в руку Ройо всё равно попал кусок льда.

Это место горело как никогда в жизни. Ройо взвыл в агонии и упал на землю.

К счастью, скоро боль прошла. Ленос помог ему подняться на ноги.

Шарик льда исчез, но его рука была вялой и Ройо видел, как она подёргивается. Успокоив своё разошедшееся дыхание, он задумался; как нечто столь маленькое может причинять такую мучительную и ослабляющую боль. Лёд действительно был таким же ужасным, как о нём говорили.

Однако времени опомниться не было. Сверхлюди торопили группу и уже спешили сами.

Пока они бежали, человек по имени Юсефф подошёл ближе и сделал жест руками. Он даже попытался извиниться на хунийском, не слишком успешно. Видимо их язык был ему не знаком. Не удивительно. Наверно, нужные слова подсказал его жнец.

Ройо принял это безмолвно и настолько любезно, насколько мог. Насколько бы это ни было унизительно, Ройо понимал, что он не специально. Не нужно искать возмездия над человеком по имени Юсефф. Это повреждение скорее всего не навсегда, и случайность есть случайность, в конце концов.

Пещерный проход, который они использовали, стал расширяться, и внезапно стен вокруг не оказалось, лишь кромешная темнота.

Кромешная темнота и что-то вроде... тумана. Незаметного, но он есть. Он прищурился и затем снял очки, туман полностью исчез. Он вернул очки, и туман вернулся с ними. А значит, он был наполнен рвением, если не полностью состоял из него.

Группа замедлила свой бег до шага, а затем и вовсе остановилась. Он смотрел на лица сверхлюдей в поиске ответа, но все были настолько же озадачены, как  и он.

Ройо покопался в рюкзаке, который добыл ещё в поезде, и был рад найти там направленную лампу. Он указал ею вперёд и нажал переключатель.

Конус света прорвал мутную темноту, проявив огромные фигуры вдалеке.

Здания, вскоре он понял. В довольно печальном состоянии. Многие из них осыпались. И архитектура была очень древней.

Пока он двигал фонариком по горизонту, пока к нему присоединялись другие, включая свои фонари, больше и больше строений показывались их глазам, и всё отчётливее становилась их находка.

Они нашли руины города.

Глава 151. Что осталось от падения...

— ‘Так, черви сдались?’ — спросил Гектор, всё ещё не совсем понимающий постоянно изменяющуюся ситуацию.

— ‘Эм, я не уверен,’ — приватно ответил Гарвель. — ‘Они замедлились или прекратили нас преследовать, но я не знаю, сдались ли они на самом деле. Мои знания о червях довольно посредственны в случаях, которые не совершенно очевидны.’

— ‘Тогда спроси кого-нибудь другого.’

— ‘Оуу, но... угх, ладно.’ — Гарвель переключился на публичный голос. — ‘Так, что думаете, они оставили нас или как?’

— ‘Нет,’ — сказал Аксиолис. — ‘Если судить по характеру их движений, они всё ещё кажутся взбешёнными.’

— ‘Тогда почему держат дистанцию?’ — спросила Янгера.

— ‘Наверно не  могут войти в это место, по какой-то причине,’ — ответил Аксиолис. — ‘В этом есть смысл, если это территория каменного голема. В таком случае нам повезло.’

Пессимизм Гектора в этом сомневался.

— ‘Повезло ли?’ — сказал Гарвель, видимо чувствующий то же самое. — ‘Мы до сих пор окружены И в трудном положении. Не кажется мне это удачей, даже если черви сдались. Что, как ты уже сказал, тоже неверно?’

— ‘Мм, не верно,’ — согласился Аксиолис. — ‘Может, им просто нужно собраться, чтобы пересилить страх. Они не умнейшие существа в природе, так что на это уйдёт время.’

— ‘Тогда давайте используем это время,’ — сказала Янгера. — ‘Мы должны увеличить дистанцию, пока можем.’

— ‘Согласен.’

— ‘Ага.’

— ‘Хорошо.’

И группа вновь шла, хотя и более осторожным шагом, чем когда за ними гнались.

У Гектора была возможность осмотреть множество осыпающихся структур всюду вокруг них. Он ничего подобного ещё никогда не видел. Большинство окон было длиннее в ширину, чем в высоту, и какой бы мутный материал ни был в них, стеклом это быть не могло. Оно бы просто расплавилось здесь.

Он попытался вспомнить, не видел ли подобного материала в Баббадело, но если и видел, то не обратил внимания. Он подумал спросить Гарвеля, запомнил ли он, но жнецу обычно было наплевать на архитектуру, так что, наверно, нет. И ещё он не хотел отвлекать Гарвеля от разведки.

В любом случае, он хотел, чтобы у них было больше света. Даже со всеми их фонарями, толстая пелена тьмы не позволяла видеть многое за раз. И, конечно, почти что каждое здание превратилось в труху. Так что заметить разницу в архитектуре между ними и теми, что были на поверхности, было трудно.

Какая жалость. Он бы хотел увидеть крыши, но до сих пор не заметил ни одной.

Всё же, было интересно уже то, что в этом месте были здания, и их было много. Баббадело в сравнении был пустым. И всё здесь было вырезано из скал.

Они нашли и дорогу, выложенную длинными плоскими камнями, некоторые из которых отражали свет их фонарей, подсвечивая их тёмный путь и хотя бы немного проясняя, куда же они идут. Но дорога постоянно прерывалась огромными кусками развалин, которые приходилось расчищать. Диего и Мануэл работали над этим, в то время как Юсефф и Гектор продолжали присматривать за группой спереди и сзади, соответственно.

И, может, у Гектора просто разыгралось воображение, но чем дальше они продолжали медленно продвигаться, тем сильнее он чувствовал тяжёлую тишину в их группе, что-то вроде безмолвного дискомфорта. Но, наверно, это всё жнецы. Последнее время, пока множество жнецов было рядом, редко были моменты тишины, вечно кто-то из них болтал... хорошего это не сулит, чувствовал Гектор. Плохой знак.

Спустя продолжительный отрезок времени, лорд Элрой прервал накатывающую атмосферу, — Что это за странная аура? — спросил он.

— ‘А,’ — отозвался Гарвель. — ‘Ты тоже её чувствуешь?’

Гектор не понимал о чём они говорят.

— Да, — подтвердил Юсефф. — Но просто чувствую. Что это? Кто-нибудь из вас знает?

— ‘Это рвение,’ — сказал Аксиолис. — ‘Оно покрывает всё это место словно покрывало, плотное почти как туман.’

— Это плохо? — спросил Диего, пока Мануэл объяснял разговор, наполовину состоящий из молчания, не-слугам в группе. — Потому что звучит не очень классно.

— ‘Трудно сказать,’ — ответил Аксиолис. — ‘Может, вообще никак, но в любом случае, давайте не будем встряхивать туман, если не знаем, что это.’

Почему-то Гектор сомневался, что туман здесь просто так и потому решил вмешаться, — Предположим, что он не просто так появился, э... чем тогда он может быть? Гипотетически, имею в виду.

Жнецы заметно колебались.

— ‘Гипотетически,’ — медленно произнёс Аксиолис, — ‘это может означать, что здесь дремлет голем. Что будет чудесно. Големы довольно послушны и дружелюбны в отношении людей.’

— ‘Он даже может помочь нам сразиться с червями, если они решат следовать за нами сюда,’ — добавил Гарвель.

— ‘Верно.’

У Диего появился тот же вопрос, что и у Гектора. — Если всё так чудесно, почему нам не следует тревожить туман?

— ‘Потому что,’ — опять медленно произнёс Аксиолис, — ‘это ещё может быть скверносмерть.’

Никто больше ничего не сказал. Даже Мануэл прекратил переводить не-слугам.

Жнец Мануэла поднял затухший разговор, — ‘Стоит уточнить, что сейчас, пока наверняка не ясно, голем более вероятен,’ — сказал Лориос.

— ‘Конечно,’ — согласился Аксиолис. — ‘Я чувствую довольно сильное рвение от многих обломков вокруг. Обломки сделаны из камня. А камень, это и есть големы.’ — Жнец звучал не так уверено, как хотелось бы Гектору.

Гарвель ему помог, — ‘Или, может это вообще ничего, как и сказал Аксиолис сперва. По факту, я даже знаю захватывающую теорию относительно кажущегося бессмысленным накопления рвения.’

Гектор попытался вмешаться приватно, — ‘Гарвель, это правда просто от времени?’

— ‘Я пытаюсь удержать всех от паники,’ — ответил жнец, также приватно.

Диего становился нетерпеливее, пока группа продолжала движение. — Ну, тогда давай. Расскажи нам свою величественную теорию.

— ‘О, что ж, она не моя, как таковая. Просто теория, которую я слышал, как я и сказал.’ — Гарвель помолчал секунду. — ‘Но в любом случае, да, она тоже связана с големами, кстати. И тем, как они создаются.’

— ‘Оу?’ — отозвался Аксиолис. — ‘Я ничего такого не слышал.’

— ‘Как и я,’ — присоединился Лориос.

Прежде чем продолжить, Гарвель взглянул на Янгеру, явно интересуясь, знает ли она, о чём он собирается начать разговор. Когда она потрясла головой, следующие слова Гарвеля звучали с заметным оттенком облегчения, — ‘Что ж, идея довольно проста. Если рвение накапливается в одном месте, как здесь, оно начинает просачиваться в окружение и тогда, спустя десятилетия или даже столетия, достигается чувствительность и сама земля превращается в жизнь, в форме голема.’

Гектор засмеялся через нос, но достаточно тихо, чтобы звук слился с тихим шипением его брони. Он не мог и представить, насколько Гарвель сейчас наслаждается собой.

— ‘Или, иными словами,’ — продолжал жнец, — ‘весь этот туман, что мы тут чувствуем, может быть просто ничем, пока что. Но через десять лет? Или сто? Возможно, может появиться голем.’

— ‘Интересно,’ — сказал Аксиолис. — ‘Но что заставляет рвение накапливаться в одном месте, как здесь?’

— ‘Это не, эм, ну — не совсем известно. Похоже, это просто происходит естественным образом. Однако этот пробел в нашем понимании как или почему это происходит, работает на руку теории о том, что планета разумна, и решает подобные вопросы по своей воле или что там у неё.’

— ‘Мм, ясно.’ — Аксиолис не звучал ужасно убеждённым.

— Это круто и всё такое, — сказал Диего, — и, эм, я рад, что мы в безопасности от червей, и всего такого, так что не хочу прозвучать, будто неблагодарен за всю вашу восхитительную работу, жнецы, но, эм... Вы знаете, куда мы сейчас идём?

Гектор оценил вопрос.

— ‘...Не совсем,’ — признался Аксиолис.

— Не совсем, — отозвался эхом Диего, кивнув с притворным пониманием. — Тогда как насчёт частично? Если мы не знаем совсем, то какие части нам известны? На чём-нибудь можем сфокусироваться, может быть?

— ‘Можешь, пожалуйста, не звучать таким снисходительным?’ — съязвила Янгера.

— О, это не снисходительность. Уверяю тебя, мой тон был полон смирения и уважения.

Удивительно, но это заставило Янгеру захихикать.

— ‘Мы чувствуем что-то ещё,’ — сказал Гарвель, — ‘к чему и направляемся, сейчас. Но, если только я не ошибаюсь, мы все немного не понимаем, что это такое.’

— До сих пор говоришь так неопределённо, — сказал Диего.

Гарвель публично вздохнул. — ‘Ладно, хорошо, под нами и до сих пор уходят вдаль, насколько понимаю, множество каких-то растений. Вот, что я чувствую.’

— ‘Я тоже их чувствую,’ — сказал Лориос.

— ‘Как и я,’ — присоединился Аксиолис.

— ‘Тоже,’ — добавилась Янгера.

— Ладно, — сказал Диего, который уже стал представителем всех не-жнецов в группе. — Так  в чём дело? То есть, растения не слишком частое явление в Подкорке, но из-за них сходить с ума?

— ‘Нет, дело в том,’ — принялся объяснять Гарвель, — ‘что эти растения мы узнаём. По их «душе», если тебе так удобнее. Но я не думаю, что хоть кто-то из нас чувствовал такие растения где-либо, кроме как на поверхности.’

Ещё один хор согласий возрос среди жнецов.

— Какого чёрта? — сказал Диего. — Хочешь сказать, что там растения, которые не должны выжить в такой среде? Как такое возможно?

— ‘Это очень хороший вопрос,’ — продолжал представительствовать Гарвель. — ‘И поэтому мы собираемся их исследовать.’

Прошло несколько секунд тишины.

И тогда Диего, словно что-то поняв, сказал, — Значит, мы не представляем, как нам добраться до Капапоро и встретиться с остальными?

— ‘Верно.’

— А они тем временем вешаются там и думают, что мы все мертвы.

— ‘Вероятно.’

— И без тебя они даже не знают куда идти, так что вся группа застряла в Капапоро.

— ‘Ммхмм.’

— План с просечкой, — заключил Диего.

— ‘Никогда не говорил, что их нет,’ — сказал Гарвель.

— Угх...

Гектор не мог не согласиться с Диего. Ему было любопытно, как другие рейнлорды среагируют на такое развитие событий. С их конца всё, должно быть, выглядело совсем плохо, но смогут ли они просто оставить их и не пытаться спасти? Гектор надеялся, что смогут. Учитывая то, как жнецы описывали количество червей вокруг, пытаться сразиться с ними... даже с силой Асада, Димаса, Сальвадора, Тёмной Волны, да и вообще всех...

Звучит как ужасная идея. Одна из худших, что Гектор мог представить в таких обстоятельствах.

Но опять же...

Они ведь рейнлорды.

Гектор, честно говоря, не знал, как они поступят. И он хотел озвучить вопрос вслух, но заметил эмоции на лице Диего. И Юсеффа.

Наверно, они тревожились даже больше, чем он. Если поднять эту тему, то ничего не изменится.

— ‘С хорошей стороны,’ — сказал Гарвель, приподняв взгляды каждого от земли, — ‘наши компаньоны, Роман и Ворис, те, с кем вы ещё не встречались, тоже должны быть в Капапоро. Так что, если они все встретятся, то даже без нас у них будет хороший шанс добраться до владения Уоррен целыми.’

Вполне правдиво, полагал Гектор. Он с трудом мог представить, как Роман с Ворис и рейнлордами без проблем доберутся до места, но опять же, он держал мнение при себе. По крайней мере, он ценил попытку Гарвеля удерживать спокойствие.

Пока они продолжали движение, Гектор пытался придумать новую тему для их разговора, что-нибудь не разжигающее витающее чувство беспомощности.

Разрушенные здания послужили ему музой: — ...Кто-нибудь знает, как назывался этот город?

Никто ему не ответил.

Ну это уже перебор. Хотя он и удивился. Гектор был уверен, что по крайней мере один из жнецов догадывается, где они. Насколько же стар был этот город? Если бы он был относительно новым, то в незнании жнецов с поверхности ещё был бы смысл, но рассыпающиеся обломки говорили об обратном.

Они подошли к чему-то похожему на памятник и первое, что заметил Гектор, так это то, что он, в отличие от всех зданий, казалось, был в идеальном состоянии.

Это было огромное пламя размером со здание и совершенно неподвижное, вырезанное из бледно-серого камня. Вокруг него текло множество потоков лавы, каждый из которых явно учитывался при проектировании основания.

— ‘О боже,’ — прозвучал голос Аксиолиса и все, кто мог его слышать, повернулись.

Янгера спросила первой, — ‘Что случилось?’

— ‘Вы не узнаёте это пламя?’ — сказал он, проведя взглядом по товарищам-жнецам. — ‘Это Энкир, Пламя Ратмора. Оно было знаменитой меткой королевства Хунь’шо.’

У Гектора неожиданно появилось множество вопросов.

— ‘Вау, так это город Хунь’шо?’ — сказал Гарвель. — ‘Думаю, это объясняет, почему он в руинах.’

Гектор просто должен был задать приватный вопрос: — ‘Кто такие Хунь’шо?’

Гарвель подлетел ближе, но не успел ему ответить.

— ‘Уо-ох,’ — протянул Лориос. — ‘Это ведь не я один чувствую?’

— ‘Нет,’ — сказал Аксиолис. — ‘Видимо черви всё же решили последовать за нами.’

— ‘Пора начинать бежать-’

Тряска прервала Гарвеля и она была достаточно сильна, чтобы Гектор и все остальные с трудом могли удержать равновесие. И тряска не ослаблялась, скорее напротив, становилась сильнее с каждой секундой.

Гектору требовалось объяснение: — ‘Гарвель, что происходит?’

— ‘Помнишь, как я говорил не тревожить туман?!’ — приватно сказал Гарвель. — ‘Что ж, черви меня не слышали!’

И тогда Гектор увидел, как памятник начинает оживать. Лава текла от каменного основания и пронизывала все изгибы пламени, зажигая его и светясь с такой силой, что Гектору пришлось закрыть глаза рукой.

Магма выбросилась словно гейзер, и кристально чистый лёд сформировался над группой, защищая всех, за исключением кучки Хунь’куй, которые не выглядели сильно обеспокоенными неожиданными брызгами лавы.

Бассейн расплавленного камня продолжал расти и группа начала медленно уходить с его пути, поддерживая щит, чтобы не плыть через неё.

И тогда Гектор увидел то, что не скоро забудет.

Лава начала двигаться против собственного течения. Начала расти вверх. И начала принимать форму. Два широких столба, соединившихся сверху, ноги протянувшиеся к торсу. Громоздкие и шишковатые. Затем появились руки. Затем голова.

От существа находящегося столь близко исходил ослепляющий свет. Как только группа спаслась от накапливающейся лавы, они вновь начали бежать. Гектор бы удивлён увидеть железную коробку неповреждённой, за исключением только расплавившегося уголка. Он ускорил и его скорость, но, честно говоря, не думал, что хоть какое-то оружие поможет им в предстоящих событиях.

— ‘Расплавленный каменный голем,’ — приватно восхищался Гарвель, пока они бежали. — ‘Никогда таких не видел.’

Так вот чем была та штука? Сам Гектор не догадался, но полагал, что смысл в этом есть. — ‘Это означает, что он на нашей стороне?’ — спросил Гектор.

— ‘В теории да...’

Гектор посмотрел назад и увидел, что весь город светился. Ещё недавно бывшая совершенно чёрной пещера, неожиданно ожила, загоревшись красным и оранжевым светом голема. И, может свет его обманывал, но ему казалось, что есть там что-то ещё, двигающееся между громадных сталактитов над ними.

— ‘Стойте!’ — прозвучал голос Аксиолиса. — ‘Остановитесь все!’

Нерешительно, он всё же послушался его.

Аксиолис принялся объясняться: — ‘Черви окружают весь город, в том числе направляются и на нас. Мы не должны уходить слишком далеко от голема или черви нас отрежут от него.’

— ‘Мысль верная, но мы не должны и слишком близко к голему находиться.’

— ‘Тогда, возможно мы уже на оптимальной дистанции от него,’ — предположила Янгера.

И никто не выглядел довольным, но возражений не поступило.

С этим, группа остановилась, разрываемая между плохими и ужасными обстоятельствами.

Жнецы продолжали говорить друг с другом, заметно пытаясь продумать план вместе, но на взгляд Гектора не было похоже, что они добились большого прогресса.

Пока он слушал, его взгляд вернулся на то же место, где он заметил что-то, далеко над всё ещё растущим големом, между сталактитов.

И тогда Гектор увидел вторую штуку, которую ещё не скоро забудет.

Поначалу это была просто какая-то мутная темнота, свисающая в воздухе, заметная только благодаря тому, что не развеивалась светом голема, в отличие от всех остальных теней.

Но затем она приняла форму.

Тень стала скелетом, не сильно отличающимся от любого другого жнеца, что он видел. Только гораздо больше. Невозможно громадная. Сопоставимая с големом. В ней было и собственное пламя, но чёрное как ночь, вырастающее вокруг в точности как пелена вокруг жнецов.

— ‘Оу, вау,’ — засмеялся Гарвель, хотя Гектор расслышал нотки нервозности за смехом. — ‘Думаю, мы ошиблись. Туман был не голема или скверносмерти. Он был от них двоих. Как чудесно.’

Вот этого объяснения Гектору не требовалось. Он определённо не видел скверносмертей раньше, но узнал существо почти сразу.

Скверносмерть стала спускаться и четыре колоссальные косы материализовались в её скелетных руках, которых теперь тоже было четыре.

Голем встретил четыре клинка двумя кулаками и удар был настолько силён, что Гектор увидел искажения воздуха вокруг, прежде чем понял неизбежность ударной волны.

Он поднял железную стену для защиты и лёд Юсеффа присоединился к ней.

Сила оттолкнула стены назад, прижав их прямо к группе, и Гектор продолжал добавлять железа спереди и боков, надеясь распределить силу удара. Обломки разлетелись кусками слоновьего размера, несколько из которых врезались в их барьер, погнув и разбив его в нескольких местах.

Но он выдержал. И когда они уничтожили стену, чтобы увидеть продолжающуюся битву, Гектор был рад, что последующие удары были не так разрушительны, как первый. От них только тряслась земля и расходились волны немного более горячего воздуха.

Гектор мог лишь догадываться, насколько же горячим был этот воздух, если он чувствовал его жар даже через свою охлаждающую броню.

Однако два гиганта сражались не долго, потому что вскоре прибыли черви и окружили чудовищ.

Последовавшее за этим было, наверно, самым большим мульпиздецом, что Гектор когда-либо видел, и он мог только благодарить обстоятельства за то, что оказался на относительно безопасном расстоянии.

Огонь, молнии и тьма, всё сомкнулось среди громоздких силуэтов.

Коса окружённая чёрным прорвалась сквозь торс голема, разрубив его по горизонтали вместе с дюжиной червей, но они лишь немного дёрнулись. Все тела, включая голема, соединились за жалкие мгновения, настолько быстро, что Гектор даже не был уверен, случилось ли с ними вообще хоть что-то.

Голем пробил дыру прямо в центре скверносмерти, и всё скелетное тело монстра потеряло форму, лишь для того, чтобы превратиться в чёрную слизь и пролететь вокруг вытянутой руки голема, собравшись за его открытой спиной.

И черви. Они падали как мухи, но не оставались на земле. Они продолжали окружать их, почти всегда становясь больше, чем были раньше, но не было похоже, что это имело значение, когда их разрезали, сжигали и... Гектор даже не мог понять, что ещё.

Он не знал, подойдёт ли такая битва когда-нибудь к концу.

К несчастью, черви сфокусировались не только на гигантах и, ох блин, их и вокруг было ещё полно. Вскоре эти черви начнут лезть на них со всех сторон.

Прежде, чем их могли полностью окружить, слуги сформировали квадрат вокруг не-слуг. Юсефф, Диего, Мануэл и Гектор встали с каждой стороны, в то время как сами не-слуги открывали прикрывающий огонь, когда это требовалось.

Эти черви были куда меньше тех, которых они видели раньше, благодаря чему удерживать одну сторону было достаточно просто, но их было слишком много. Перед ним было извивающееся море, злобное и бесконечное. Времени не хватало не только на мысли, он не успевал даже дышать.

И ещё хуже, из своего опыта он знал, что в любой момент все эти черви могут превратиться в одно громадное чудовище и стать очень большой проблемой.

Что они и сделали.

В мгновение, черви собрались, став размером со школьный автобус и всё ещё продолжали расти.

Этого уже было не прихлопнуть.

Он должен был думать большими величинами. По факту, что он делает? Он должен был уже думать о таком исходе с самого начала. Он упал на одно колено и ударил обеими руками о землю.

Железное плато заполнило всю дорогу перед ним, он построил его под углом и каждый червь в его поле зрения укатился назад, даже большой.

Да. Вот это уже лучше. Не нужно было чувствовать страх, понял он. Даже, если ему не удастся убить их, ему и не нужно.

Они всё ещё ползли на него, конечно, скользили по железу, но это не было проблемой. Уничтожить и повторить. Он заставил свою работу исчезнуть, позволив червям упасть, затем создал её снова, послав их ещё дальше. Когда они снова поползли на него, их размер уже был сравним с тем червём, что сбил поезд.

Ну и что? Гектор послал в полёт и его тоже.

Это дало ему заметное количество времени, чтобы отдышаться, и он осмотрелся по сторонам, чтобы узнать, как дела у остальных. У Юсеффа и Диего всё было превосходно, но у Мануэла, казалось, настали тяжёлые времена, поэтому он помог ему и выбросил несколько групп червей в сторону. Мужчина ему кивнул.

Гектор заметил, что его червь возвращается, вновь большего размера, чем раньше, в этот раз несущийся на группу со скоростью грузового поезда.

Всю эту силу будет трудно отбросить, чувствовал Гектор. Он размышлял над тем, чтобы просто построить скат, когда Роберт Шеридан встал перед ним.

Видимо он наконец-то закончил своё оружие. И эта штука была массивна. Оно было больше похоже на пушку, Шеридан держал её на плече, пока прицеливался. Он потянул курок, и град снарядов вылетел разом, оставляя за собой видимый след.

Первые снаряды не взорвались, скорее прогрызли дыры в громадном теле зверя. Но затем врезались остальные снаряды и началась цепочка взрывов, но не было огня, как ожидал Гектор. Вместо него каждый взрыв сопровождался лазерами, и на пару секунд казалось, будто червь в центре смертельного диско-шара, разрезающего его на тысячу крошечных частей.

И тогда Шеридан запустил град обычной взрывчатки тоже. В итоге зверь превратился в комок грязи на дороге.

Охваченный благоговением, Гектор вновь услышал безумный смех. Но затем Шеридан перезарядил пушку и указал на скверносмерть, и Гектору пришлось покрыть курок железом и схватить его за руку.

— НЕ СТРЕЛЯЙТЕ в скверносмерть! — прокричал Гектор через весь шум полчища вокруг них.

Шеридан на мгновение, казалось, сбился с мысли, но потом понял: — А! Точно, с такого расстояния наверно даже не попаду, а?! Я подберусь ближе!

— Нет, просто...! — Объяснять не было времени. — Сфокусируйтесь на червях! Ни в коем случае не атакуйте скверносмерть!

— Так точно!

Больше червей поползло на них, и Гектор вернулся к своим обязанностям обороны. К счастью, у других, похоже, был прогресс. Особенно у Юсеффа, он разбирался с всё меньшей группой червей каждый раз, как Гектор поворачивался на него.

Спустя продолжительный отрезок времени, тем не менее, битва оказалась прервана. Странный звук раздался, словно продолжительная музыкальная нота, которой Гектор ещё никогда не слышал. Это заставило каждого червя в округе свернуться в клубок.

Группа остановилась и обменялась озадаченными взглядами. Через секунду, в прочем, Юсефф начал пронзать дюжины червей разом, поднимая ледяные сталагмиты.

— ‘Здесь кто-то есть,’ — сказал Аксиолис, указывая в сторону Юсеффа, вновь его остановив.

И действительно, вскоре показался силуэт, осторожно идущий между кольцами червей. Тот же звук продолжал повторяться и Гектор был вполне уверен, что он исходит от чего-то в левой руке этого человека.

И когда силуэт оказался ближе, стало ясно, что это человек в жароупорном костюме.

Лорд Элрой заговорил первым: — Привет...

— О, говорите на моссианском! — сказал незнакомец. — Как неожиданно! Здравствуйте!

— Кто Вы, и что тут делаете? — спросил Юсефф.

— Полагаю, объяснение может подождать, — ответил мужчина, указывая на битву расплавленного голема со скверностью, всё ещё грохочущую вдалеке. — У меня есть место, где мы можем поговорить не спеша. Это не далеко.

Глава 152. Ради твоего жгучего сердца

Больше слов для убеждения группы не потребовалось, и они последовали за незнакомцем, который вскоре объявил себя биологом, антропологом, историком и «просто любопытной персоной», по имени Карвер.

— Как Вы оказались здесь? — спросил Диего человека, ведущего их куда-то.

— О, это довольно длинная история, но к несчастью она заключается в том, что я разделился со своими компаньонами во время рискованного исследовательского похода. Но не волнуйтесь. В конечном итоге мы собрались вместе вновь. Но в то время я решил остаться, так уж понравилось мне это место.

Гектор, да наверно и все остальные, едва ли могли это понять.

Юсефф поставил следующий вопрос: — Как давно вы здесь?

— Ох, думаю уже пятый год идёт, — ответил Карвер. — Это было довольно познавательное приключение. Полное трепета, который я стараюсь помнить. Но, судя по вашему виду, мне начинает казаться, что мои истории падут в сравнении.

Они подошли к разрушенной структуре, выглядящей так, словно когда-то она была довольно впечатляющей, если судить по длинным и плоским ступеням, поднимающимся к ней, а также пустоте на землях вокруг, наверно здесь был один или несколько дворов.

Гектору было любопытно: могло ли это быть замком когда-то? Аксиолис ведь упоминал что-то о королевстве, верно же? Может, Это было чем-то вроде дворца.

Печальная мысль, чувствовалось ему. Едва ли он мог представить, как много времени, труда и ресурсов потребовалось на конструкцию этого. И в каком состоянии это сооружение сейчас? Стены высотой в коленку и кучка камней.

Ещё одна причина почувствовать себя крошечным и беспомощным в огромном мире.

Карвер вёл их по ступеням, через вибрирующие обломки. Удалённая битва гигантов не прекращалась ни на мгновение, да и не было никаких знаков того что она скоро прекратиться. Гектор был единственным, кто продолжал на них поглядывать, частично из-за тревоги, частично из чистого восхищения. Когда ещё у него будет шанс увидеть что-то подобное?

Скверносмерть высвободила луч чёрного света, пронзивший голема и достигнувший потолка пещеры. Полдюжины сталактитов размером с дом упали в участке, который был слишком близко к городу, на взгляд Гектора. Пыль и ветер пронеслись мимо группы, потревожив разрушенные земли замка и расшатав больше обломков.

После этого скорость группы заметно увеличилась, вскоре они оказались у большой двери в полу, за которой явно был проход. Карвер начал её открывать, в процессе чего, как оказалось, нужно было вставить ключ в дыру под решёткой и затем нажать несколько переключателей.

На это потребовалось несколько попыток. Карвер пару раз смущённо взглянул на группу и извинился, после чего, наконец, открыл люк. — Давненько я этого не делал, — сказал он. — Механизм довольно старый и не помешает над ним поработать, полагаю.

Затем он повёл их вниз по короткой лестничке, а после по винтовой лестнице. Очень длинной винтовой лестнице, обнаружил Гектор. Ему показалось забавным менять форму железной коробки, чтобы она могла продолжать двигаться за группой, по факту даже слишком забавным — он бы её, пожалуй, оставил, если бы не мольба Роберта.

Ему наконец-то удалось переоценить проблему и посчитать это новой тренировкой. Было необходимо расширять и сужать железо, иногда превращая её из коробки в гусеницу. Или червя, наверно. Ползущего вниз в дыре, лестнице, по высоким и изгибающимся ступенькам.

Гарвель, казалось, был в восторге от тяжёлого испытания.

Гектор последним спустился к дну лестнице, а группа, тем временем, задавала вопросы Карверу, ожидая Гектора.

— Вы и вправду провели здесь пять лет в одиночку? — спросил Роберт Шеридан.

— И да, и нет, — ответил Карвер. — Уже годы я не видел другого «нормального» человека, вроде меня, если позволите так выразиться господа Хунь’куй и джентльмены слуги. Но всё же я был не один. Но чего говорить, когда я могу показать?

Группа обменялась неуверенными взглядами, продолжив движение, в этот раз по длинному коридору со светом на конце.

— ‘Он не лжёт,’ — приватно сказал Гарвель. — ‘Я чувствую много... душ на другой стороне этого туннеля.’

Нерешительность жнеца не прошла мимо внимания Гектора: — ‘Что за пауза?’

— ‘Я просто... ну, это не совсем «души», в традиционном смысле.’

— ‘О, так теперь есть какие-то традиционные души?’ — сказал Гектор. — ‘Сколько это дерьмо будет усложняться, Гарвель?’

— ‘Я не это имел в виду. Просто... чёрт, я с трудом верю своим чувствам сейчас. Может и вправду лучше подождать пока он сам покажет.’

— ‘Покажет что?’

— ‘Именно.’

Гектору потерялся из-за ответа Гарвеля. Хотя раздражённым всё равно стал.

Вскоре они подошли к концу коридора, но никто не был готов к тому, что им открылось.

Карвер продолжал идти, хотя все остальные остановились в изумлении. Затем он развернулся и широко распахнул руки: — Добро пожаловать в Гиммикель, Райское Хранилище.

Первым, что привлекло взгляд Гектора, был лавопад высотой до самого «неба». Широким он не был, зато был настолько высоким и ярким, что мог бы послужить единственным источником освещения во всём этом месте.

Но при этом он был не единственным. И это было вторым, что заметил Гектор: множество маленьких источников света. Вернее то, чем были эти источники.

Это были люди.

Светом были люди.

Они светились. Красным, оранжевым и жёлтым. Расплавленные существа, такие же, как только что встретившийся им голем.

Или, стоп, так может и это големы? Размером с человека, но почему бы и нет?

Ему требовались ответы, и он потянулся за единственным вопросом, что был в его голове: — ‘Гарвель, что, блядь, я сейчас вижу?’

Жнец не спешил с ответом. — ‘Гектор,’ — сказал он приватно. — ‘Знакомься, это Хунь’шо, ветвь человечества, вымершая тысячу лет назад. Как я думал.’

Глаза Гектора широко открылись. Он не представлял, что может на это ответить.

Группа начала кучковаться у Юсеффа, что был во главе. Гектор несознательно последовал, всё ещё слишком озадаченный для других мыслительных процессов.

— Что ж, уверен, у вас есть множество вопросов, — сказал Карвер, — но сперва позвольте убедить вас, что несмотря на всё, что вы могли слышать, Хунь’шо крайне великодушные, благородные и гостеприимные. До тех пор пока никто не вредит им, никто не навредит вам. Поверьте мне. Я изучаю их уже пять лет. — Затем он повернулся к Хунь’куй и начал говорить на хунийском, вероятно повторяя свои слова.

Гектор не мог отвести взгляда от Хунь’шо. Их было не меньше полусотни, все смотрели на группы с множества соединённых мостов над ними.

— ‘Лавовые люди,’ — подумал он, всё ещё не веря глазам. — ‘Ахренеть, лавовые люди...’

— ‘Ага,’ — было всем, что ответил Гарвель.

— ‘Как они...?’ — Гектор даже не знал, какой вопрос следует задать. — ‘То есть... как они существуют? Как вообще тело может быть из грёбаной лавы?!’

— ‘Что ж, технически их тела не из лавы. Лава — их естественные выделения. Как одежда на тебе. Если бы твоя одежда была сделана из твоего собственного пота, слюней,  мочи и дерьма.’

— ‘Чего?’

— ‘Но в их случае это куда более гигиенично. Я понимаю, Гектор, мысль чарует, но не поддавайся искушению. Если ты обмажешься собственными экскрементами, кого-то может стошнить.’

Вот теперь у него совсем не было слов.

Карвер опять начал говорить, — Теперь, если вы пожелаете и дальше следовать за мной, я покажу место, в котором вы наконец-то сможете отдохнуть. Сомневаюсь, что только я устал, да?

В ответ он получил несколько согласных ворчаний, и они продолжили идти.

Карвер повёл их по центральному пути, прямо в ожидающую толпу Хунь’шо, которые разошлись, освободив им путь. Карвер начал говорить с ними, наверно пытаясь успокоить их волнение. Хунь’шо не стеснялись ему ответить, но Гектор не понимал ни слова.

— ‘Ты и их язык тоже знаешь?’ — спросил он Гарвеля.

— ‘Конечно. Древний хунийский. Немного отличается от современного, на котором говорят Хунь’куй.’

— ‘О чём они говорят?’

— ‘Ну, они выражают свою озадаченность. По очевидным причинам. Несколько комментариев о том, насколько вы все странно выглядите. Особенно ты. Вау, а ты действительно им любопытен. Твоя броня немного пугающая, полагаю.’

Не слишком удивительно, подумал он. — ‘Они ведь не собираются нас атаковать, верно?’

— ‘Не похоже.’

По мере их продвижения, улица становилась более отполированной и уже отражала свет, как и их чёрно-серые здания, так и зазывающие взгляд Гектора. Ему было интересно, из чего же они сделаны? Может обсидиан? О вулканических камнях он не много знал, но с каждой секундой интересовался всё больше.

И эта архитектура. Он узнавал горизонтальные формы окон из руин города, в которых они только что были. Дверные проходы тоже были непривычны. Везде были двойные двери, но в отличие от привычных прямоугольных, они были элегантных форм полумесяца.

По факту, он вообще не видел нигде острых углов. Каждая структура была сглажена или скруглена, а ещё всюду была эта, будто бы мраморная, полировка. Всё поселение было покрыто каким-то нежным блеском.

— ‘Ладно, Гарвель, я готов к следующему уроку истории.’

Жнец засмеялся. — ‘Хорошо, эм. Блин. С чего бы начать?’

У Гектора была мысль: — ‘Как насчёт имён? Хунь’шо и Хунь’куй? Это ведь не совпадение?’

— ‘А. Да, что ж. Ты не ошибаешься. Хунь’куй дословно переводится как «люди пепла», а Хунь’шо как «люди огня». За этим стоит значительная история.’ — Жнец взглянул на Хунь’куй в их группе. — ‘Довольно ужасная, к несчастью.’

Гектор заметил взгляд жнеца. — ‘Это... не приведёт к проблемам?’

— ‘Ну, история тысячелетней давности, так что я бы сказал нет, но...’

— ‘Но стоит об этом помнить?’

— ‘Не помешает.’

— ‘Что именно случилось?’

— ‘Кратко? Хунь’куй были рабами. А Хунь’шо их хозяевами.’

— ‘Оу.’

— ‘И причина, по которой я считал Хунь’шо вымершими: я просто думал, что их всех перебили Хунь’куй.’

— ‘Оу...’

— ‘Хунь’шо совершали чудовищные поступки. Но и удивительные тоже. На пике своего расцвета они стояли практически за всеми основными техническими свершениями в Подкорке. И даже несколькими на поверхности.’

— ‘Серьёзно? Какими?’

— ‘Металлургия, наверно, была наибольшим открытием. Самый знаменитый кузнец поверхности стал таковым только благодаря знаниям Хунь’шо.’

— ‘Хм.’

— ‘На самом деле это довольно несправедливо. Если у тебя есть доступ в Подкорку, ты можешь получить значительное технологические преимущество над противником. Наверно это основная причина держать дыры ведущие сюда в секрете, даже в наше время. Если говорить исторически, они просто бесценны.’

Гектор задумался обо всём оружии на рвении, что он видел с тех пор как попал сюда. Объяснение Гарвеля било в точку.

Карвер остановился перед высокой скульптурой, которая выглядела как-то полуразрушено в сравнении с остальными вокруг неё. Затем он повернулся к Хунь’куй и начал говорить с ними, указывая на неё.

— ‘Что он говорит?’ — спросил Гектор.

— ‘...«Уверен, тут вам будет наиболее удобно. Прошу прощения за нынешнее состоянии комнаты, она заброшена уже несколько лет, но на вас четверых тут должно быть достаточно места. Дайте мне знать, если вам что-то понадобится». Хмм.’

После этого Хунь’куй и жители поверхности разделились, хотя Гектор и не был уверен в причине, пока Карвер не повёл их за угол улицы, где они встретили уникальное здание. Купол.

Карвер завёл всех внутрь, запечатал тяжёлую дверь позади и начал снимать костюм. Оставшиеся двое в костюмах не спешили делать то же самое, но Гектор сразу почувствовал разницу. Он промёрз до костей. Туманная броня справлялась слишком хорошо в этом месте.

Ему пришлось положить руку на плечо лорду Элрой: — Эй, Юсефф, ты сейчас превращаешь меня в лёд...

Некоторое время лорд Элрой просто смотрел на него.

— Ю-юсефф? — позвал Гектор. У него начинали стучать зубы.

Мужчина сложил руки и продолжил смотреть на него. — Согрей себя.

Гектор был сбит с толку: — Чего?

— Согрей себя, — повторил Юсефф. — Используй управление температурой и согрей себя.

Оу, вот дерьмо. Он представлял, к чему это идёт, но даже думать было трудно, а говорить сложнее чем обычно. — Но, э-то-воя броня слишком сильная. Я не м-могу-

— Ладно, — сказал Юсефф, подняв руку.

Туманная броня неожиданно полегчала, но не исчезла. Гектор всё ещё чувствовал как замерзает с каждой секундой.

— Я её ослабил, — сообщил Юсефф. — Попробуй теперь.

Гектор упал на колени, не способный удержать равновесие.

Он слышал голоса людей рядом. Слышал их и в своей голове тоже. Слова жнецов. Крики, может. Но он больше не мог их слышать. Всё отошло на второй план.

Мысли целиком сбегали из его головы, не оставляя и следа. Что происходило? Он замерзал. Верно. Так ведь и нейтрализуют слуг. Наверно холод добрался до его мозга. Вот, почему ему сложно... Сложно... Сложно что?..

Плевать.

Должен материализовать. Не уверен даже почему. Просто должен. Что-нибудь. Что угодно. Для головы.

Шлем.

Эй, он чувствует. Тёплый метал. Такое знакомое чувство. Наверно просто комнатная температура, в прочем. Тепло только по сравнению с ужасным холодом.

Хорошо, но недостаточно.

Уничтожить, попытаться снова. Сделать теплее. Как, кстати? Не важно. Невозможно думать. Просто сделать теплее. Нет, сделать горячее. Сделать больно.

Твою мать, больно. Чему-то определённо больно. Всей его... голове? Да. Его голове.

Но боль это хорошо. Боль не вялость. Вялость плохо.

История жизни, а, Гарвель?

Гарвель?

Вот дерьмо. Нужно больше боли. Вернуть всё назад.

И вот она. Больше боли. Больше горения. Больше тепла.

Эй, а это что? Шипение? А, звук пара. Он снова мог его слышать. Работает. Работает настолько прекрасно, что он уже чувствовал запах жжёной плоти.

Ой, стоп.

Гектор задёргался в попытке вернуть себе контроль над телом. Он был на полу и его лицо плавилось.

Вау, вот это было действительно больно. Не потому что болело сильнее, чем во все те разы раньше. Скорее, потому что боль задержалась. Было очень больно и продолжало быть очень больно. Не убывала, чтобы он мог вдохнуть свежего воздуха и обдумать свои жизненные выборы.

Просто постоянная, ужасная боль.

А он всё ещё думал, дошло до него. Несмотря на то что чувствовал это. Что это, в любом случае?

У него словно был специальный отдел в мозгу, ответственный за описание ужасности происходящего сейчас.

Он должен что-нибудь сделать с этими знаниями?

О, хорошо, так он уже кричит в агонии. Как давно, интересно? Наверно, ему сейчас стоит делать что-нибудь ещё.

Гектор уничтожил красное от жара железо вокруг своей головы. Прохладное облегчение наступило мгновенно и омыло его лицо — настолько мгновенно, что, по факту, оно принесло с собой боль, новую боль, и он не мог остановить всё своё тело от дрожи.

— ‘-ктор?! Гектор?!’

— ‘О, эй, Гарвель,’ — отозвался Гектор, наверно спокойнее, чем должен был.

— ‘Т-ты в порядке?’ — спросил Гарвель с удивлением. Жнец был по ту сторону ледяного купола.

— ‘Конечно я в порядке,’ — ответил Гектор. — ‘Я нежить.’ — Хоть он и сказал это, правая сторона лица была словно в огне. Не настолько, насколько она была в огне несколько мгновений назад, но всё же.

— ‘Я-ну, я знаю, Гектор. Я просто имел в виду...’ — Жнец заворчал и обратился к Юсеффу, — ‘Можешь, пожалуйста, теперь убрать лёд?’

Ледяной купол исчез и Гарвель потянулся к плечу Гектора.

Юноша откатился в сторону от руки жнеца. — Я в порядке, — сказал он.

— ‘Ты серьёзно? Выглядит так, будто это должно быть ОЧЕНЬ больно.’

Так и было. Святая богиня, как же было больно. Но в этом, вроде, и был смысл.

— Бывало и хуже, — сказал Гектор. Он посмотрел на Юсеффа, который, похоже, был в безмолвном споре с Аксиолисом.

— ‘Гектор, давай, я уберу боль. Ожог выглядит ужасно.’

— Тогда просто восстановление. Не убирай боль.

— ‘Гектор...’

— Всё нормально, Гарвель. Боль ведь всё равно просто вернётся позже. Разберусь с ней сейчас.

Жнец, пусть и неохотно, но всё же согласился, — ‘Как скажешь.’

Он всё ещё дрожал, понял Гектор. Голова была в порядке, более-менее, но тело было чертовски промёрзшим, даже без туманной брони.

Наверно, он может это исправить.

Гектор создал вокруг себя свежий комплект брони, ещё тёпленькой, как он и хотел.

Хотя, может он не хотел настолько тёпленькой. Ладно, вообще она была слишком горячей, если подумать.

Он попытался снова.

Уже лучше. Тепло и румяно. Как уютное металлическое одеяло. Смысла в этом не много, подумал он. Железо было совсем не мягким и уж тем более не уютным. И всё же это было довольно точным описанием его ощущений. Почему-то его железо казалось более его, чем раньше.

Это было знакомой и приятной ситуацией, вновь носить собственную броню. Он планировал её оставить, даже после того как тело согреется.

Юсефф наконец-то повернулся на него, и Гектор был готов встретиться взглядом через отверстие в своём шлеме.

— Больше я не стану делать для тебя броню, — сказал Юсефф. — С этого момента тебе самому придётся защищаться от жара Подкорки.

— ‘Ты, блядь, издеваешься?’ — спросил Гарвель. — ‘Ты действительно не собираешься извиняться за то что сделал?’

— И не нужно, — сказал Гектор. — Юсефф просто пытался подтолкнуть меня, мне было это нужно. И это сработало, разве нет?

— ‘Чушь собачья. Это вообще не об этом.’

Юсефф фыркнул. — Думаешь, противники будут тактичнее меня? — Он посмотрел на юношу суровее, чем когда-либо. — Ты хоть понимаешь, сколько людей оставляют свои надежды на тебя? Вся моя родя. Они не видят твою слабость. Думают, что могут рассчитывать на тебя.

Гектор просто слушал.

— Ну что за шутка, — продолжал Юсефф. — Вся моя родня смотрит на тебя и думает, будто ты способен удержать тот же уровень ответственности, что и я. Или Асад. Или Димас, Сальвадор, Мельчор. Они видят в тебе равного нам. Чёрт, может они даже считают, что ты сильнее нас!

Гектор нахмурился, но его лицо оставалось твёрдым. Юсефф сейчас нёс какую-то чушь, чувствовалось ему. Кто из рейнлордов может верить в такое?

Лорд Элрой развернулся и начал уходить. — Развивайся или умри, Гектор.

Аксиолис задержался.

Гектор подумал, что жнец может извиниться за поведение слуги, как он видел такое среди других жнецов в прошлом, но Аксиолис его удивил.

Жнец просто молча понаблюдал за ним и последовал за Юсеффом.

Что ж, ну и ладно. Гектор всё равно не думал, что Юсеффу есть за что извиняться.

В прочем, Гарвель видимо считал иначе: — ‘Что за неблагодарный кусок дерьма,’ — сказал он с эхом приватности.

— ‘Гарвель...’

— ‘Что? Ты собираешься защищать его?’

Гектор вздохнул. Сейчас он просто хотел догнать остальных. Он до сих пор стоял посреди коридора как осёл, пока остальные осматривали сооружение и наверняка задавали всевозможные интересные вопросы Карверу.

Начав углубляться в здание, он обнаружил, что думает о том, не заметил ли кто-нибудь ещё этот инцидент. Он надеялся, что нет. Это будет довольно унизительно.

— ‘Но, знаешь,’ — вновь заговорил Гарвель, — ‘чем больше я думаю об этом, тем больше мне кажется его поведение смехотворным.’

— ‘Что?’

— ‘Так ты его не слушал? Он боится тебя, Гектор. Может, даже завидует.’

— ‘Вот ТАК ты его понял? Гарвель, ошибиться ещё сильнее ты просто не мог.’

— ‘Пфт. Ну конечно ты так говоришь. Дай-ка угадаю. Ты думаешь, что он пытался быть хорошим учителям и всё такое.’

— ‘...Да, может я так думаю.’

— ‘Ты считаешь всех слишком хорошими, Гектор.’

— ‘А ты наоборот, Гарвель.’

— ‘Серьёзно? Ты теперь будешь оскорблять МЕНЯ? Я на твоей стороне, сволочь.’

— ‘Как и Юсефф. Мы оба стали бы кормом для червей, если бы не он.’

— ‘Угх.’ — Жнец прозвучал действительно отвращённым.

В следующей комнате было несколько новых дверей, и Гектор решил пройти через правую, прежде чем у Гарвеля появился шанс продолжить разговор.

И вот теперь он встретил зрелище, которого давно не видел.

Растения. И много, кстати. Комната протянулась куда дальше, чем он ожидал, при этом она целиком была заполнена растениями.

Гектор моргнул, когда до него дошло: — ‘Это те растения с поверхности, которые ты чувствовал.’

Гарвель парил между двух рядов полностью выросших яблонь. — ‘Ага,’ — было всем, что он сказал.

Гектор, в прочем, был более чем готов к следующей теме: — ‘Как они растут так глубоко под землёй?’

Жнец указал на лампы в довольно низком потолке: — ‘Искусственный солнечный свет. Впечатляющая технология. Никогда ещё не видел таких хороших результатов.’

Гектор пытался найти другой связанный с растениями вопрос, желая поддержать разговор, но больше мысли не текли, он просто изумлялся всеми этими фруктами и овощами.

Чёрт, разве он только что не хотел задать ему кучу других вопросов? Точно хотел. Что же там было?

Так, стоп.

Гарвель был подозрительно тихим, почувствовал Гектор.

— Что-то не так? — спросил Гектор голосом, поскольку они были тут вдвоём.

Но жнец ему не ответил, только медленно подплыл к группе кукурузных стеблей.

— Гарвель? Ты что... ты надулся на меня из-за произошедшего? Я думал, ты просто продолжишь жаловаться, а не станешь меня игнорировать.

— ‘Что? Оу, нет, всё не так. То есть, да, Юсефф повёл себя как ослиная жопа, но если тебя это не волнует, то и меня тоже. Это уже проехали.’

— О, — сказал Гектор, немного отступив, потому что не было похоже, что жнец просто шутит. — Что ж, эм... правда? Я имею в виду, что не против, если ты немного не проехал.

Гарвель подлетел ближе и приватно сказал, — ‘Гектор, эм. Прежде чем мы присоединимся к остальным, мы должны кое-что обсудить. И я извиняюсь, если это прозвучит слишком неожиданно.’

Гектор понял намёк и прекратил говорить вслух: — ‘...И это?’

— ‘Помнишь Сошо’Дью? Сокровище, о котором все болтали в Баббадело?’

— ‘Конечно.’

— ‘С шансом примерно в сто процентов оно где-то здесь, в Гиммикеле.’

Гектор приостановился, переваривая мысль. — ‘Это... в этом есть смысл, думаю.’

— ‘И ещё... я должен рассказать тебе одну из древнейших тайн планеты.’

Гектор моргнул: — ‘Эм. Ладно?’

— ‘О ней обычно говорят в теме о Материалах Ратмора.’

— ‘О, точно, я хотел спросить тогда, но всё не было времени. Почему этот «Ратмор» звучит так знакомо?’

— ‘Ты помнишь Врата Ратмора?’

— ‘Ух...’

— ‘Где ты, Роман, Харпер и королева сражались с Избавлением в Атрии.’

— ‘О! Точно, скальное образование! Врата Ратмора.’ — Гектор наклонил голову, пытаясь вспомнить точнее. — ‘Если подумать... это ведь ТЫ впервые упомянул об этом, разве нет? Ты спросил Ворис, не знает ли она об этом месте, чтобы мы могли перегруппироваться.’

— ‘Отличная память. Помнишь что-нибудь ещё об этом скальном образовании?’

— ‘Эм... нет, а должен?’

— ‘Думаю не должен. Насколько бы ты ни был любопытен, я тогда всё ждал твоего вопроса, но ты так и не спросил.’

— ‘А почему я должен был спросить о каких-то скалах?’

— ‘Так ты не заметил? Ох, ну, наверно ты был тогда слишком занят, да?’

— ‘Не заметил что?’

— ‘То что несмотря на ваше зверское и разрушительное сражение, Врата Ратмор всё ещё стоят.’

У Гектора опустились брови, пока он пытался вспомнить, о чём говорил Гарвель. Единственное, что он помнил о Вратах Ратмора, так это как врезался в них после удара Харпера.

Но Гарвель был прав. Это было странно, разве нет? С какой силой он ударился в эту чёртову штуку, а она не больше чем треснула.

— ‘Так, что ты пытаешься сказать?’ — спросил Гектор. — ‘То есть это странно, да, но в чём именно та большая тайна?’

— ‘Понимаешь, Ратмор был одним из самых известных слуг со способностью объединения в истории. Или из дурно известных, смотря у кого спрашивать. И одной из причин, благодаря которой он стал известен, были его «Материалы». Что, на самом деле, было аферой.’

— ‘Аферой?’

— ‘Врата Ратмора. Пламя Ратмора. Видящее Стекло Ратмора. Кинжал Ратмора. Свет Ратмора. И тому подобное. Он назвал все эти монументы своим именем, после того как сделал с ними всякое разное дерьмо, например соединил один с големом, как оказалось. Но на самом деле они все существовали до него. Он просто их изменил.’

— ‘Так... они были просто обычными монументами?’

— ‘Нет, видишь ли, в этом и весь смысл. Они были ненормальными. Ратмор смог их так изменить только потому, что они уже были ненормальными.’

— ‘Ненормальными в каком плане?’

— ‘Неразрушимы ни одним известным способом.’

Гектор поднял бровь под своим шлемом. — ‘Если они были неразрушимы, тогда как ему удалось их изменить?’

Жнец пожал плечами. — ‘Я не говорил, что это не впечатляюще. Я просто хотел прояснить, что эти его «Материалы» никогда не были, собственно, его. По-моему, это афера.’

— ‘Хмм. Так откуда тогда появились все эти неразрушимые монументы?’

— ‘В этом и состоит тайна. Никто не знает наверняка.’

— ‘Серьёзно? Значит, они ещё старше тебя?’

— ‘Насколько я знаю, они старше жнецов вообще.’

— ‘Воу. И насколько?’

— ‘Не знаю.’

Глаза Гектора становились всё шире, чем больше он думал об этом. Так вот почему он назвал их древнейшей тайной Элега. — ‘Почему ты не рассказывал мне раньше?’

— ‘Да как-то не приходило в голову.’

— ‘Мы буквально были во Вратах Ратмора! Тебе не показалось, что мне будет интересна их история?!’

— ‘Ну... ладно, я, вроде как... немного лгу.’

Гектор опять нахмурился. — ‘Что, прости?’

— ‘Извини. Наверно сила привычки, когда доходит до этого вопроса. Понимаешь, эта тайна... Материалы Ратмора... что ж, я уже очень давно держал её только для себя.’

— ‘Что ты имеешь в виду? Держал только для себя древнейшую тайну мира?’

— ‘Ага...’

— ‘Постой, ты мне и об этом тоже солгал?’

— ‘Нет-нет. Это была правда. Я просто хочу сказать... несмотря на их невероятный возраст, об этом знают лишь единицы. И мне так больше нравится, Гектор.’

— ‘Ох...’

— ‘Я хочу, чтобы ты понял,’ — сказал Гарвель. — ‘Эта тайна... я в одиночку пытаюсь решить её уже почти две тысячи лет. Поэтому важно никому не рассказывать о ней.’

— ‘Л-ладно...’

— ‘Я серьёзно, Гектор. Никому. Ни Роману. Ни Линн. Ни королеве. Даже Рамире строящей тебе щенячьи глазки.’

— ‘Ага... да, я понял. Я никому не расскажу о Ратморе. Но, эм... ты так и не объяснил, почему ты хочешь сохранить это в секрете. Это знание чем-то опасно?’

— ‘Конечно. У Материалов Ратмора всевозможные абсурдные силы, о которых даже я не знаю. Если другие люди начнут их изучать или пытаться открыть их секреты иным способом... что ж, ради такого целые страны объявляют войны.’

— ‘Понятно...’

— ‘Но и для меня это не только предотвращение войны. Признаю, часть меня до сих пор надеется собрать их силу для себя, однажды. Или для тебя.’

Гектор не знал, что на это ответить. Насколько бы нелепо это ни звучало, он всё же понимал жнеца. Жажда могущества. Силы. Он чувствовал её всё больше и больше последнее время, по очевидным причинам.

Хотя вопрос у него всё же появился: — ‘Ты говоришь, что хочешь держать всё это в секрете, но разве не Аксиолис узнал Пламя Ратмора? Это не означает, что он уже знает?’

— ‘Не обязательно. Многие люди знают имя Ратмора. Оно стало известным даже среди не-слуг. И я имею в виду все монументы.’ — Гарвель помолчал секунду. — ‘Но да, возможно Аксиолис что-нибудь знает. С ним нужно быть поосторожнее.’

— ‘Гарвель, ты начинаешь говорить как параноик. Мне казалось, тебе нравится Аксиолис.’

— ‘Нравится. Он отличный парень. Но под отличной оболочкой может скрываться холодное, чёрное сердце ненадёжного ублюдка.’

— ‘Воу.’

— ‘Я серьёзно, Гектор. Все жнецы такие. Мы лжём, жаждем могущества, все мы двуличные сучьи дети. И мы отлично это скрываем.’

— ‘...Я запомню эти твои слова.’ — Гектор почесал голову и снова провёл взглядом по растениям. — ‘Теперь можем вернуться к остальным? Я бы хотел посмотреть остальную часть этого места.’

— ‘Я должен рассказать тебе больше, но ладно. Из важного всё, полагаю.’

Они оставили зелень позади, и Гектор позволил Гарвелю вести себя обратно к остальным. В пути, в прочем, другой вопрос появился у Гектора:

— ‘...Эй, а что насчёт Ратмора? Если он был такой большой шишкой, то что с ним случилось?’

— ‘Авангард с ним случился.’

— ‘Они его убили?’

— ‘Ага. Он был довольно неплохим парнем в молодости, но становился всё бо́льшим козлом с возрастом. Спровоцировал несколько войн. Этнических чисток. Эксперименты над людьми.’

— ‘Постой, ты... знал его лично?’

— ‘...Фактически, да.’

Гектор ждал более подробного объяснения, но спустя время понял, что его не последует. — ‘...Он был твоим слугой?’

— ‘Нет. Но он был слугой моего хорошего друга. Хорошего друга, который обезумел и умер вместе с ним.’

— ‘Ох чёрт, Гарвель. Я очень сожалею, эм... То есть, я сочувствую тому, что тебе пришлось пройти через это.’

— ‘Ага...’

И неожиданно Гектор вспомнил, насколько старым был жнец, сколько всего Гарвель видел и выдержал. Временами это было слишком легко забыть. Гектору казалось, что Гарвель даже предпочитает не напоминать об этом, насколько мало эмоций показывал жнец.

— ‘Иногда люди сходят с ума, Гектор. Даже нормальные, обычные люди. А уж с нашей сферой работы? Жнецы и слуги? Со всем безумием, что мы видим? Среди нас такое происходит гораздо чаще, чем кто-либо думает.’

Неужели всё было так просто? Могли ли люди просто сломаться? Совсем без причин? Гектор не знал, верит ли в это. Но Гарвель говорил из собственного опыта, а у Гектора было не много причин возражать. По крайней мере, не сейчас. Может однажды.

Спустя некоторое время, они снова наткнулись на Карвера, он был один в чём-то вроде небольшой гостиной. Он встал, когда заметил их.

— О, я боялся, что ты мог потеряться. — Он озадаченно наклонил голову: — Ты ведь тот же самый джентльмен в броне, да?

А, точно. В железной броне он, наверно, выглядел совершенно иначе, — Да.

— Я уже показал личные комнаты остальным. Пожалуйста, позволь сделать то же и для тебя.

— Благодарю...

Карвер сделал два больших шага вправо и указал на дверь: — Иии готово! Твоя комната прямо здесь! Ага! Надеюсь, эта прогулка не оказалась слишком выматывающей!

Видимо он пытался выудить из него смех, так что Гектор попытался засмеяться.

Карвер прочистил горло: — Прошу прощения. В моей голове это звучало забавнее.

Гектор последовал за ним через дверь, всё ещё таская за собой железный ящик с частями оружия. К счастью, места было достаточно в углу его кровати. Наконец он мог сесть и вздохнуть с облегчением, задумавшись о том, из чего же мог быть сделан этот странный резиновый матрас. Грохот его брони тоже был слишком громким в этой маленькой комнате, но пока ему не хотелось убирать её.

Затем он заметил, что Карвер всё ещё стоит в дверном проходе, осматривает его.

Гектор измучил мозг, заволновавшись, что он забыл сказать какую-то важную часть вежливости. — ...Благодарю за гостеприимность, — попытался он.

— О, да не за что, — ответил Карвер.

И всё, больше ничего.

И при этом он всё ещё не уходил.

И ситуация внезапно стала неловкой.

— ...Нужно что-то ещё? — спросил Гектор.

Карвер прикусил верхнюю губу на секунду. — Послушайте, эм... Лорд Тёмная Сталь, да? Так, э, другие сказали, что Вас так зовут, когда я спросил.

— Можете звать меня просто Гектором.

— А. Ладно. Великолепно. Но, э, я пытаюсь сказать... эм...

Внезапно этот парень оказался настолько же плохим собеседником, насколько плохим был он сам, почувствовал Гектор. — ...Д-да?

— По-послушай, я просто скажу прямо, Гектор. Я скучал по нормальным человеческим отношениям уже ГОДЫ. Т-так что, я бы хотел зайти вперёд и заранее извиниться, на случай если я скажу что-то совсем странное или... и-или... наверно... цепкое.

— ‘Гарвель, что происходит?’

— ‘Не знаю, но я этим наслаждаюсь.’

Карвер ещё не закончил. — Дело в том, что остальная часть твоей группы, эм... думаю, я уже натворил глупостей в этом смысле, если ты понимаешь.

Гектор не понимал.

Карвер вздохнул. — Уверен, теперь они считают меня очень странным...

— ‘Гектор...’

— ‘Что?’

— ‘Подбодри его как-нибудь!’

— ‘Как?!’

— ‘Скажи, что он не прав!’

— Я, э... я уверен, что они не считают Вас странным, Карвер.

— Спасибо, но тебя там не было. Ты не видел, что я наделал.

— ...А что Вы наделали?

Карвер колебался. Он взглянул за спину через дверной проход, словно проверяя, не подслушивает ли их кто. Либо это, либо он задумался над тем, чтобы просто убежать. — Я сказал всем... эм... понимаешь, я сказал им... что... я... люблю... их.

Гектор вдохнул для ответа, но его мозг ничего в себе не нашёл. Как не нашёл и Гарвель, похоже.

— Послушай, это просто вырвалось, хорошо?! Я привык считать себя одиночкой, но, боже мой! Это просто нелепо! Я не видел другого нормального человека уже-не-знаю-как-долго! Это место пустая пустыня, когда дело подходит к нормальному человеческому общению!

— Вы же вроде говорили, что Вам нравится здесь, — сказал Гектор. — Образовательное место или что вроде.

— Мне нравится здесь! И Хунь’шо захватывающие! Но...! Ещё они...! Агх!..

— ...Они не слишком хорошая компания?

— Нет! То есть, они великолепны! Они чудесны!  Такие добрые и тактичные! Ты никого более вежливого и любезного не найдёшь!

Гектор предвидел приближение «но» и ждал.

— ...Но они такие скучные! Угх! Ты даже не представляешь! А ещё они как-то странно высокомерны. Они не совсем люди, в том смысле, в котором это понимаем мы с тобой. Половину всего времени они относятся ко мне как к какому-то питомцу. Они так хорошо заботятся обо мне, что я не хочу жаловаться, но... агх...

Гектор ему сочувствовал, но ещё это была новая информация. Он не мог побороть любопытство: — Эм... что ещё Вы можете рассказать о Хунь’шо?

Карвер немного воспрянул духом: — Ну. Что угодно, из того что ты спросишь, полагаю. Что бы ты хотел знать?

Гектор взглянул на Гарвеля: — ‘Идеи?’

— ‘Спроси его как давно они здесь.’

Гектор спросил.

— Примерно тысячу двести лет, если они сказали мне правду, — ответил Карвер.

— ‘Звучит правдоподобно, полагаю,’ — сказал Гарвель. — ‘Спроси его, покидает ли кто-нибудь из них это поселение.’

— Кто-нибудь из Хунь’шо когда-либо покидал это место? — спросил Гектор.

— Нет, они отсюда не выходят, — ответил Карвер. — В целом они боятся покидать Хранилище. Как и я, конечно, но я в основном из-за скверносмерти и голема. И всех тех червей тоже, полагаю. И возможных землетрясений с последующим падением камней с потолка. И мой фонарик может неожиданно сломаться, оставив меня посреди темноты без надежды вернуться назад.

— ...А Хунь’шо не боятся всего этого?

— Не всего, нет. И определённо не настолько, насколько боюсь я. Потому что, ну, они бессмертны.

Вот это было неожиданно для Гектора. — Простите, что? Как это понимать?

— Они не стареют.

— ...Воу. — Гектор взглянул на Гарвеля и получил подтвердительный кивок.

Карвер поднял бровь. — Ты выглядишь значительно менее удивлённым, чем я, когда только узнал. По факту, я до сих пор не уверен, верю ли в это. Конечно, я не видел среди них никаких признаков старения, но я ведь здесь всего пять лет, может это недостаточно долго.

Гектор полагал, что слишком удивляться ему здесь было нечему, учитывая его собственный статус слуги.

Но всё равно чувствовалось за этим что-то странное. Бессмертие.

Лучше об этом просто не думать, решил он.

— ‘Спроси его, каким чёртом он вообще оказался в этом месте, для начала.’

— ‘Он разве не говорил, что был частью исследовательской команды или что-то такое?’

— ‘Ага, но попроси уточнить.’

— ...Так, эм. Как Вы оказались здесь одни, можете повторить?

— Я был частью экспедиции, которая в целом прошла крайне ужасно. Не значительно хуже, чем твоя и твоих друзей, кстати. Диего рассказал некоторые детали вашего злоключения. Какой харизматичный, этот парень. Должен признать, я ему завидую. Очень надеюсь, что мы с ним сможем стать друзьями. Он был так вежлив, даже когда я начал вести себя как идиот. Я правда ему завидую. Если бы у меня были такие социальные навыки, вся моя жизнь прошла бы совсем иначе. Может, мне бы даже удалось пригласить Дженис Гринвуд на свидание тогда-

Гектор вроде как прекратил слушать. — ‘Гарвель, мне кажется, он сбился...’

— ‘И ты винишь его за это? Подумай ещё раз. Конечно, он сказал много всего об учёной деятельности и изучении Хунь’шо, но ещё он сказал, что просидел в дыре расплавленной смерти с кучкой огненных чудаков последние пять лет.’

Не слишком неточное описание, полагал Гектор.

— ‘Честно говоря, мне его жаль,’ — добавил Гарвель. — ‘И мне бы показалось подозрительным, если бы сейчас он не был хотя бы чуть-чуть сумасшедшим.’

Карвер всё ещё продолжал, — ...и тогда мы могли бы пойти в парк развлечений, купить мороженое и покататься на американских горках. Меня бы, наверно, стошнило, но ничего, потому что мы недавно ели мороженое, понимаешь? Этому трюку меня научил дядя, когда я ещё был ребёнком. Господи огненный боже, как я скучаю по сладостям. Интересно, были ли на поверхности какие-нибудь технологические прорывы в создании конфет или какой-нибудь другой еды. Кажется, должны были бы уже быть. Мир полон-

— Простите. — Гектор поднял свою руку в железной рукавице. — Могли бы вы, эм, вернуться к истории о вашей экспедиции?

— О, эм. Конечно. Что бы ты хотел узнать?

— В основном... мне любопытно, кем были ваши спутники. Должно быть, они были сильными, раз смогли добраться сюда, верно?

Карвер немного напрягся. — Да, думаю были.

Гектор просто ждал продолжения, которое, хоть и не скоро, но всё же прибыло:

— ...Они были как ты. Слуги жнецов. Очень надёжные в качестве телохранителей, но я знал их ещё с тех пор, когда сам был бодреньким мельмурским пареньком. Особенно Эттола, он всегда был мне как дядя. Но при этом он всегда был таким импульсивным. Клянусь, он мог разозлить стаю волков просто для того, чтобы сыграть в догонялки. Ой, да это ещё ладно, вот помню было мне двенадцать...

— ‘Эттол?’ — повторил Гарвель.

— ‘Ты его знаешь?’

— ‘Нет. Но имя специфично.’

— ‘Чем?’

— ‘В древнем мельмурском фольклоре, Эттол нечто вроде божества-обманщика. Бог Импульсивности. Это не обычное имя, которое кто-либо готов дать своему ребёнку, сейчас не многие его узнают.’

— ‘...Хочешь сказать, что дядя этого парня какой-то древний бог?’

— ‘Нет, Гектор,’ — засмеялся жнец. — ‘Я говорю, что это, скорее всего, был псевдоним. Или Карвер нам лжёт. Всегда есть такая возможность.’

— ‘Или это древний бог.’

— ‘Сильно сомневаюсь.’

— ‘Смотри-ка, Гарвель, там лавовые люди, они существуют, представляешь? Я думаю, что и древнее божество может существовать. И думаю, что ты тоже должен так думать.’

— ‘Ладно, Гектор. Как скажешь.’

Глава 153. В горе и ярости...

Два дня прошли, пока группа безуспешно пыталась проработать следующий ход. По информации жнецов, титаническая битва над Гиммикелем всё ещё не стихла, а по словам многих жнецов, стихнет она не скоро.

— Энкир и Дюникей сражались несколько поколений, — сказал Хун’шо по имени Торвейс.

Гектор был удивлён уже тем, что кто-то из Хунь’шо способен говорить на моссианском, не говоря уже о современном моссианском, но Карвер, как оказалось, учит их нескольким языкам поверхности.

— Могут пройти многие годы, прежде чем они решат прекратить сражаться вновь, — сказал Торвейс. — Черви стали угрозой не настолько давно, однако могут оказаться ещё более проблемными, если вы желаете поскорее покинуть Гиммикель.

Без каких-либо отчётливых целей, все в их группе проводили бо́льшую часть времени в прогулках с Хунь’шо. Четверо жнецов даже настаивали на этом, хотя их слугам не требовалось много убеждений, за исключением, пожалуй, Юсеффа.

Неудивительно, что лорд Элрой больше всех спешил покинуть это место, и едва ли был заинтересован Хунь’шо, Гиммикелем или даже Сошо’Дью.

Последнее, чувствовалось Гектору, сейчас было на уме у всех остальных. Казалось, что все они уверены; сокровище где-то здесь, а это заставляло его усомниться в искренности их намерений «познакомиться с культурой Хунь’шо», как это назвал Диего Редуотер. Гектор и не сомневался в том, что этот мужчина желал задержаться здесь больше всех, хотя Гектор заметил схожие черты и в поведении Хунь’куй. В частности то, как они всюду следовали за Диего. Наверно они решили, что если кто-то его и найдёт, то только он.

Но всё же. Насколько бы сомнительным Гектору ни казалось поведение других, он понимал, что и сам не сильно отличается. Когда он задумывался над тем, что мог бы сделать с таким, как говорят, ценным сокровищем... Когда думал о владении Уоррен и обо всём, на что требовались деньги... не говоря о всех людях, что останутся там...

Если, конечно, это были деньги. Он задумывался уже и над тем, что действительно можно назвать сокровищем. В этом мире определённо было множество вещей куда более ценных, чем золото, или драгоценные камни, или что-то подобное. Одна из таких вещей даже была при нём. И он не забыл обо всех странных названиях, что жнецы не так давно произносили.

Гарвель, по крайней мере, считал именно так.

— ‘У тебя нет никаких теорий насчёт того, чем это может быть?’ — спросил его Гектор.

— ‘Одна, может две,’ — ответил Гарвель. — ‘Но я пока не готов ими делиться.’

— ‘Почему нет? Ты же постоянно пихаешь мне свои глупые теории?’

— ‘Эй. Этот удар был прямо в душу.’

— ‘Если я извинюсь, ты расскажешь?’

— ‘Может быть.’

— ‘Тогда, я может быть извиняюсь.’

— ‘Гхх. Я думаю, что сокровище может быть связано с Ратмором. Раз Пламя настолько близко, тогда почему бы и нет?’

— ‘Это не о многом говорит, Гарвель. Точнее ни о чём.’

— ‘Ага, что ж, я не хочу пытаться предугадать точно, а потом оказаться совершенно неправым.’

— ‘Ой, да ладно. Мне будет наплевать, прав ты окажешься или неправ.’

— ‘Ага, но не наплевать будет мне. Ненавижу ошибаться.’

— ‘Поверь мне, я заметил.’

— ‘Ой, да заткнись ты, возвращайся к своей медитации, тренировке, ну или чем ещё ты там занимался один.’

Пока все остальные были за работой, Гектор не чувствовал необходимость социализации с Хунь’шо. Зато чувствовал необходимость продолжать свои тренировки, особенно теперь, когда ему было подвластно управление температурой.

Просто выход из биосферы Карвера предлагал Гектору отличную возможность попрактиковаться. Юсефф не шутил, когда сказал, что его брони ему больше не видать, так что теперь Гектор занимался этим сам: создавал леденяще холодную железную броню.

Снова и снова, снова и снова.

Нагревалась она чертовски быстро, поэтому ему приходилось постоянно уничтожать и создавать её вновь. Поначалу у него были проблемы только с тем, чтобы она не трескалась и не разваливалась сразу по моменту создания. Это было непросто, как оказалось. Такие экстремальные перепады температур приводил к мгновенному и даже взрывному структурному разрушению его железа.

Гарвель был более чем счастлив объяснить ему этот чарующий маленький аспект термодинамики, когда Гектор почти оторвал себе голову.

Со временем, в прочем, ему удалось стабилизировать свою работу. Добавление души к своему железу помогло, хотя и не сильно. На самом деле, самым большим прорывом было просто добавление слоёв своей броне. Самый внешний был самым горячим, а потому не крошился и не ломался под жаром Подкорки, в то время как остальные слои постепенно становились холоднее, предоставляли ему изоляцию и поддерживали всю структуру.

Сработало на удивление хорошо, даже если теперь броня была немного громоздкой. Только ему становилось слишком тепло, как нужно было всего лишь уничтожить внешний слой и добавить новый внутренний. Таким образом он мог поддерживать относительную прохладу вокруг себя постоянно, нежели разбираться с внезапными вспышками плавящего плоть жара и замораживающего кости холода, как было в начале.

Результатом он был доволен, хотя у его брони появился и второй эффект, которого он не ожидал.

Так к нему было проще подступить.

Струйки пара всё ещё поднимались от его брони, что ему казалось довольно интересным, но это было совсем не так, как раньше. Для Хунь’куй туманная броня Юсеффа, наверно, выглядела как ходячее облако леденящей смерти, в то время как эта броня была более плотной и гуманоидной.

В итоге один из Хунь’куй даже решил подойти и поговорить с ним, пока он пытался медитировать перед массивным лавопадом Гиммикеля.

К несчастью, этот человек говорил на хунийском, а Гарвель улетел куда-то с Диего.

Ему показалось, что он снова слышал «Сенмурай», но ничего другого зацепить не удалось. Гектор попытался объяснить, что не понимает и в итоге, похоже, до его собеседника дошло. Хунь’куй резко кивнул и оставил его наедине с самим собой, но иногда он всё равно замечал одного-двух Хунь’куй поглядывающих издалека.

Это было немного тревожащее, но он решил, что они не желают вреда.

Он попытался сфокусироваться на медитации. Это было труднее чем когда-либо, поскольку постоянно приходилось заниматься бронёй, но ему нравилось добавившееся испытание, даже если большого успеха в его преодолении пока не было. Это словно пытаться достичь нового уровня концентрации. Очистить мысли от всех отвлекающих мыслей, в то же время создавая новую броню с некоторым интервалом времени.

Ему казалось, что такое возможно. Нужно просто продолжать пытаться.

К концу первого дня тренировок, однако, было ещё одно важное прерывание. Сперва он не понял что это, поскольку почти забыл странное, пульсирующее чувство. Но как только он вспомнил, что так его зовёт Осколок, он потянулся узнать, что происходит.

Он решил уложить его между сменной одеждой, которую одолжил у Карвера, поскольку купол с поддержанием нормальной температуры, наверно, всё же безопаснее, чем носить его повсюду с собой. С одной стороны, он не думал, что жар Подкорки сможет расплавить Осколок созданный Расаласэдом, с другой он сомневался в полезности жара для него. И он помнил слова Корваса о том, что Осколков было гораздо больше, а это предполагало, что они не неразрушимы.

Как только Осколок вновь оказался в его руке, он мысленно потянулся к нему: — ‘Эмилианна?’

— ‘...Да, я здесь.’

У него точно было не меньше тысячи вопросов, но уже просто её ответ был облегчением. Теперь он мог сказать Юсеффу хотя бы что-то о ней. Может этого будет достаточно, чтобы он перестал смотреть на него так, будто хочет придушить.

— ‘Гектор, прежде чем я скажу хоть что-нибудь... пожалуйста, ты не должен говорить моему отцу об этом контакте.’

Что ж. Твою мать.

— ‘Это не потому что я не хочу, чтобы он волновался. Это просто... я...’

Гектор уже более-менее понимал: — ‘Ты волнуешься за него.’

— ‘Да...’

Он потёр свой лоб и сел на краю своей кровати. — ‘Слушай, эм... Я должен сказать ему, по крайней мере, что ты в порядке. Что бы там ни происходило с тобой, он заслуживает знать хотя бы это, разве нет?’

— ‘...Он заслуживает гораздо больше. Но он... ну, ты...’ — Она вздохнула. — ‘Ты всё ещё с ним, верно?’

— ‘Ага.’

— ‘Как он?’

— ‘...Лучше, чем был бы я на его месте.’

— ‘...Это не ответ.’

Гектор кротко вдохнул: — ‘Он... настойчивый.’

— ‘Значит... ты думаешь, что если я скажу ему, что не хочу, чтобы он знал где я, он не слишком хорошо воспримет эту новость?’

Хорошо воспримет? Абсохуительно нет. Но судя по её тону, вопрос был риторическим, так что Гектор решил ответить прямо. Он выбрал другой подход: — ‘Как бы он ни принял, это ведь не твоя проблема, разве не так?’

— ‘...Что?’

— ‘Я имею в виду... даже, если он будет чертовски взбешён, его реакция будет моей проблемой, не твоей. Потому что он не узнает где тебя искать, если ты не скажешь.’

Последовала довольно длинная пауза. — ‘Полагаю, в чём-то ты прав. Так я об этом не думала.’

— ‘Так ты не против, если я скажу ему что ты в порядке?’

Больше тишины.

У Гектора появилась ужасная мысль: — ‘Ты ведь в порядке, да?’

— ‘Да, всё нормально. Говис относится ко мне не плохо, если ты это подразумеваешь.’

— ‘Уверена? Можешь рассказать мне. Я не...’ — Он не что? Не расскажет Юсеффу? Угх. Вся эта ситуация очень быстро переросла в разговор достойный кошмарного сна, чувствовалось Гектору.

— ‘Уверена,’ — ответила Эмили. — ‘Говис, может быть, не... ну, я не знаю, что о нём думать. Тем не менее, он не вредил мне или Чергоа, и мне не кажется, что он собирается.’

Хорошие новости, определённо, но у Гектора всё ещё был вопрос на миллион: — ‘Тогда зачем он тебя похитил? Он даже пошёл против всех своих союзников.’

— ‘Хочет изучить мою способность мутации. Даже я не совсем понимаю. Ему ещё предстоит объясниться. Хотя, не уверена, расскажет он или нет.’

— ‘Хм...’

— ‘Но я не ради этого пыталась связаться с тобой.’

Гектор глубоко вдохнул, приготовившись ко всей той куче дерьма, что она, возможно, собирается ему сказать.  — ‘Ла-адно. Я слушаю.’

— ‘Я хочу, чтобы ты... спросил меня о чём-нибудь.’

Не настолько безумно, как он ожидал. Скорее сбивает с толку. — ‘Я не понял.’

— ‘Эх...’ — она вздохнула. — ‘Как мне объясниться, не выдавая при этом слишком много подсказок?..’

Гектор полностью потерял её ход мыслей, пока безмолвно ждал продолжения.

— ‘Давай просто скажем... что в ближайшем будущем у меня будет достаточно свободного времени. Свободного времени, которое я буду тратить на... на различные исследования.’

— ‘Эм?..’

— ‘Так вот... я думала, что мне стоит сфокусироваться на том, что может помочь тебе, моему папе и всем остальным.’

Брови Гектора опустились, пока он переваривал услышанное.

— ‘Ты понимаешь?’ — спросила она.

— ‘Я... думаю да.’ — Иными словами, у неё был доступ к большому количеству информации. Что-нибудь вроде базы данных Избавления? Учитывая статус Говиса, такое вполне возможно.

— ‘Так что спроси что-нибудь,’ — сказала она. — ‘Неважно, насколько стара требуемая информация. Здесь есть неплохой шанс её найти.’

— ‘По-постой,’ — попросил Гектор. — ‘Это разве не чертовски опасно? Что если тебя кто-нибудь поймает?’

— ‘Оу. Нет. Всё совсем не так. Мне не нужно скрываться. По факту, Говис... поощряет моё стремление найти интересную мне информацию.’

Какого чёрта? Гектор хотел бы спросить об этом больше, но чувствовал, что она просто отшатнётся от этой темы полностью, поскольку это будет выглядеть так, будто он пытается узнать её местоположение.

В прочем, это не означало, что он не попытается. Это означало только то, что она не должна понять его намерения.

Но попытки вытянуть секрет могут подождать, полагал он. Сейчас всё звучало так, будто она просто пытается помочь хоть как-то, а учитывая его собственные обстоятельства, немного помощи не помешает. — ‘Эм... ладно, но я всё ещё не знаю, какой вопрос ты хочешь от меня получить,’ — сказал он.

— ‘Любой. Всё что, по-твоему, может оказаться полезным. Насчёт науки. Или истории. Это может быть почти любая тема, полагаю.’

Гектору было интересно, одобрил бы такое Юсефф, но и никаких причин отказываться он не видел. И, чёрт, может она сможет найти что-то, что поможет им выбраться из этого места. Или... найти сокровище?

Это было бы классно. И слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— ‘...Не думаю, что ты можешь сказать мне что-нибудь о червях, верно?’

— ‘Червях?’ — переспросила Эмили.

О, точно, она наверно думает о крошечных червячках с поверхности.

— ‘Ты имеешь в виду червей Подкорки?’

Или нет. — ‘Ты знаешь о них?’ — спросил он.

— ‘Так совпало, что последнее время я о них часто слышу. От Ибая, кстати.’

Гектор моргнул. Каким-то образом он совсем забыл про Ибая Блэкбёрна. — ‘Значит, Ибай с тобой.’

— ‘А. Да, он со мной. Несколько раз я думала, что Говис его точно прибьёт, но, каким-то образом, сейчас они дружелюбны друг к другу. Кажется.’

Он всё ещё не знал, что ему думать об этом парне, но после его участия в Зале Дюн, Гектору было трудно считать его плохим. Если бы не Ибай, Рейнлорды определённо пострадали бы гораздо больше, а может их и вовсе, истребили бы полностью.

Что оставляло в голове Гектора очень сложный вопрос. Всего несколько раз он разговаривал с Эмили, но эта тема ещё не поднималась. Погибшие в Зале Дюн.

Должен ли он ей сказать? У неё есть право знать, это точно. У Ибая тоже. Но может лучше им не знать? Они в опасном положении, в этом никаких сомнений. Наверно из-за этой информации будет только хуже.

Он опять потёр лоб. Между этим и попытками придумать, что он  потом собирается сказать Юсеффу, Гектор был как на шипах.

Эмили, в прочем, не перестала говорить, и он попытался не слишком отвлекаться, чтобы её услышать: — ‘Ибай не прекращая болтал о червях и великих червях. Рассказывал с таким энтузиазмом, что я, наверно, услышала больше, чем намеревалась. Что именно ты бы хотел узнать о них?’

— ‘...Их слабости, если они у них вообще есть.’

Последовала пауза. — ‘А почему ты хочешь их узнать, могу я спросить?’

Гектор заскрипел зубами на этот вопрос, он не знал, что должен ответить. Было чувство, что он должен просто рассказать ей всё. Чувство, будто она уже и сама догадалась. Но всё же, он колебался.

— ‘Гектор, просто скажи мне. И пожалуйста... пожалуйста, не лги. Потому что сейчас только... Чергоа, Ибай... и ты. Вы единственные, кому я могу доверять, так что... пожалуйста, просто...’

Гектору нечем было защищаться от её умаляющего тона. — ‘Ладно,’ — наконец сказал он. — ‘Правда в том... мы сейчас в Подкорке, пытаемся избежать Авангард. Мы на пути во владение Уоррен, и да... мы много сражаемся. Червей... черви очень раздражают и их трудно убить.’

Вновь пауза. — ‘Кого-то ранили? Или...?’

Он понимал, что она хочет спросить на самом деле, но и сам не знал, убили ли черви вообще хоть кого-то.

Тем не менее, он знал о Зале Дюн. Если и есть время поднять эту тему, то только сейчас. Он должен принять решение, он понимал это. Если он его отложит, это ни к чему не приведёт. Это будет решением с последствиями. Но они заслуживают знать. Особенно Ибай. Его отец был убит.

Он, продолжая рассуждать, вздохнул.

— ‘...Всё было очень хаотично, так что я не знаю, убили ли черви хоть кого-то. Тем не менее... я должен рассказать... в Зале Дюн, после того как вы ушли... было много погибших.’ — Он позволил секунде пройти, вдруг она хотела что-то сказать, но она не сказала и он продолжил: — ‘Измаил Блэкбёрн был среди них. Он и его жнец... были убиты Иваном.’

— ‘Как же так...’

— ‘Прости. Я не хотел поднимать эту тему, но... я подумал, что Ибай должен знать.’

— ‘Я-я понимаю. Спасибо, что рассказал. Я передам ему.’ — Снова последовала пауза, видимо она размышляла над своими следующими словами. — ‘Кто... кто ещё погиб? И как много погибших было в тот день?’

Было проблемой ответить на оба этих вопроса, частично из-за того что он просто не хотел, частично из-за того что не был уверен, запомнил ли всех. И не хотел внезапно звать Гарвеля с такими ужасными вопросами, но в итоге именно это он и сделал. Жнец ответил ему больше с любезностью, чем с удивлением, а Эмили просто ждала и тихо слушала.

На это потребовалось время.

— ‘...Спасибо, что рассказал мне,’ — наконец сказала она, как только Гектор и Гарвель закончили со списком. После этого она молчала дольше, наверно разговаривала с Ибаем или просто размышляла над услышанным.

Гектор не знал, как оживить разговор. И надо ли вообще.

Но знал, что она всё ещё здесь. Это было яснее, чем когда-либо. Он чувствовал нечто от Осколка, что не испытывал никогда раньше. Какая-то... глубина в его голове и груди. Тяжесть, которая была не его.

Это её горе, наконец понял он. Гектор чувствовал её горе.

Впервые.

Никогда ещё он не чувствовал её эмоций. Но почему теперь чувствует? Почему сейчас? У неё ведь были тяжёлые эмоции и в любой другой раз, когда им удавалось связаться через Осколок.

Наверно, всё дело просто в том, насколько сильной была эта эмоция. Наверно обычные чувства не могли телепатически передаться или что-то ещё. Он мог спросить об этом Гарвеля, но жнец довольно ясно дал понять, что не понимает принципа работы Осколков, так что смысла было не много.

Неожиданно его глаза стали влажными, он невольно начал стирать слёзы.

— ‘Ахренеть,’ — удивлённо подумал он.

— ‘В чём дело?’ — спросил Гарвель.

— ‘Что случилось?’ — спросила Эмили.

— ‘А, эм, ни-ничего,’ — попытался ответить Гектор. Он случайно заговорил с ними обоими, хотя не собирался говорить ни с кем.

— ‘Просто скажи,’ — сказала Эмили.

— ‘Не звучало как ничего,’ — сказал Гарвель.

Они не могли слышать друг друга, а Гектор не хотел объяснять, что происходит. Сперва он ответил Гарвелю, — ‘Извини, хотел сказать Эмили, но у меня, эм... перепутал провода, наверно.’

— ‘А,’ — сказал жнец, видимо его ответ устроил.

Затем он попытался придумать отговорку для Эмили: — ‘Извини, я собирался сказать это Гарвелю, но случайно сказал тебе...’

— ‘Там что-то происходит?’ — спросила она.

Не на этот ответ он рассчитывал. — ‘Н-нет.’ — Как ему объяснить это? Сказать ей, что из-за неё он плачет? Почему-то это казалось худшим, что можно было ей сейчас сказать.

— ‘...Ты мне лжёшь?’ — она прозвучала немного раздражённо. — ‘Я разве только что не просила тебя не лгать мне?’

Он чувствовал, как его самообладание исчезает. Тревога берёт верх. Ему казалось, что он уже лучше разбирается с этим чувством, но вот опять, сильно как всегда, парализует мысли, выдавливает воздух из лёгких.

Он должен был сказать ей что-нибудь. Будет только хуже, если он продолжит молчать. А если скажет что-то неподходящее, то разговор выйдет из под контроля, она может начать ненавидеть его или просто поймёт, насколько же он жалкий под этой отчаянной стеной, что он с таким трудом пытался-

— ‘Ты в порядке?’ — спросила она.

На это он ответить не мог.

— ‘Гектор?’

Его глаза широко открылись в ужасе.

Она только что почувствовала его тревогу, да?

Блядь-блядь-блядь-блядь-

— ‘Гек...?’

Он отпустил Осколок.

Вот это было не нормально.

Он крепко прижал руку ко рту и закрыл глаза, пытаясь уравновесить дыхание и вернуть мысли.

Позволить кому-то слышать направленную часть своих мыслей — было одним. Это было нормально. Это он мог контролировать. Более-менее. Но позволить кому-то чувствовать собственное чувство тупости, паники, унижения?

Нет. Это было слишком далеко от нормы.

И он ведь не так и хорошо её знал. А теперь должен показывать худшие части себя? Части, которые даже сам видеть не желал?

Это просто невозможно.

Но...

Его разговор с Эмили ещё не закончился, это он знал. Она так ничего и не сказала про червей.

А это было важно, чёрт его побери. Определённо важнее всех его тупых эмоций.

Он открыл глаза, заскрежетал зубами, прорычал про себя, провёл когтями по брови, оставив следы. Он уставился на чёртов красный кристалл, лежащий прямо тут, на его кровати, способный чувствовать его призывающий пульс.

Он злобно вздохнул и поднял его.

— ‘...здесь?’ — вновь зазвучал её голос. — ‘О! Ты вернулся! Что случилось? Куда ты пропал?’

Он решил, что сперва ему следует извиниться, даже если бо́льшая его часть того не хотела. — ‘И-извини, я, эм... Я случайно уронил Осколок.’

Она ответила не сразу: — ‘...Это правда?’ — спросила она, снова своим раздражённым тоном, теперь более явным. — ‘Гектор, я просто... мне кажется, ты чего-то не договариваешь, и мне это не-’

— ‘Остановись,’ — сказал он, наверно, решительнее, чем собирался. — ‘Просто. Остановись.’

Она замолчала.

Его тревога ещё не ушла, хотя и значительно ослабла под тяжестью стыда. И ещё он теперь понимал, что хочет ей сказать: — ‘Если хочешь держать в секрете своё положение... и если хочешь, чтобы я лгал твоему отцу... ладно. Я понял. Но не надо при этом нагонять на меня за то что я держу пару своих секретов. Ладно? Ты просто...’ — Он вздохнул носом. — ‘Ты не должна этого делать.’

Эмили не ответила.

Тишина затянулась, он начинал тревожиться о том, что разозлил её. Но всё равно не сожалел о сказанном. Он попытался ощутить её чувства, но ничего не шло. Значит, его теория может быть верна. Наверно её чувства должны быть невероятно сильны, чтобы он почувствовал их.

Наверно ему следует сказать больше.

— ‘Послушай,’ — попытался он, — ‘я... я не хотел грубить. И ты можешь мне верить. Я хочу помочь твоей семье, как это только возможно. Ладно? Это правда.’

Она всё ещё молчала.

Он не знал, что ещё он мог сказать, не откатившись при этом полностью назад. А этого он делать не собирался.

Спустя некоторое время, она наконец-то ответила, — ‘...Ладно.’

И тогда он почувствовал, как она отпускает Осколок. Он ждал, вернётся ли она как он. Пытался звать её через Осколок, чтобы она хотя бы сказала о червях.

Но она не вернулась.

— Вот дерьмо... — Он начинал чувствовать семейное сходство.

Глава 154. Внимай! И понимай...

Поначалу Ройо Раджу проводил бо́льшую часть своего времени следуя за тем, кого звали Диего, но это оказалось не столь плодовитым занятием, как он надеялся, поэтому уже начинал больше бродить в одиночку. Было бы гораздо проще, если бы он мог говорить или хотя бы понимать древний хунийский, но даже с его уровнем подготовки, он никогда не думал, что ему потребуется знать мёртвый язык, особенно когда вокруг ещё столько других, живых языков, на которые он мог потратить своё время.

Недосмотрел, как оказалось. Теперь это ужасно раздражает.

Сейчас он знал только то, что желали рассказать сверхлюди, а это немного.

Конечно, было возможно, даже довольно вероятно, что сами эти Хунь’шо не многое раскрывали. У них были все причины не рассказывать о местонахождении их сокровища.

Ройо было интересно, что будет делать тот, кого звали Диего, если обнаружит его. Заберёт его у Хунь’шо силой? В этом он сомневался. Наверно им движет чистое любопытство. Любопытство.

Но опять же, он полагал, что это больше зависит от того, чем окажется это сокровище.

Ох, опять он выворачивает свои мозги наизнанку из-за этого сокровища. Да, было бы неплохо получить его, но нельзя было отвлекаться от всего остального. Иначе это его погубит.

Более срочным вопросом, конечно, были черви. Потенциально мимо голема и скверносмерти можно будет прокрасться, с огромным риском, но можно. Так что Ройо хотел узнать, как человеку по имени Карвер удалось остановить всех червей тогда. Он, очевидно, не был сверхчеловеком, учитывая необходимость носить один из этих костюмов, так что за этим была какая-то другая причина.

И однажды он всё же узнал причину, пусть это знание и оказалось не настолько полезным, как он надеялся.

— О, так всё дело в этом, — объяснил тот, кого звали Карвер, показав маленькую механическую коробочку в своей ладони. — Это мы зовём УВИ, ну или Усиленный Волновой Излучатель. Есть определённая частота, к которой уязвимы черви, так что, если удаётся идеально её подобрать, они все засыпают.

— Невероятно, — сказал тот, кого звали Юсефф. — Давайте используем их, чтобы выбраться отсюда.

— Эм, до Капапоро ещё довольно далеко, — сказал тот, кого звали Диего.

— Верно, — сказал тот, кого звали Карвер, — но есть большая проблема. Уверен, вы в курсе, насколько черви жизнеспособны, а главная причина этого, наверно, их адаптивность и биохимическая изменяемость. Вы рассказывали, как они несколько раз собирались и разъединялись множество раз, верно?

— Ага, — согласился тот, кого звали Диего. — А! Хочешь сказать, что они могут адаптироваться к кактытамназвал тоже?

— Именно об этом я и говорю. Чтобы использовать УВИ снова, его необходимо перенастроить.

— Хмф. И как это сделать?

— ...Путём проб и ошибок, к сожалению, — сказал тот, кого звали Карвер. — К счастью, это можно делать с... относительно безопасного расстояния, если есть возможность видеть их в темноте. Для чего у меня есть другой прибор. Но, эм,  я... я надеялся, что один из вас, господа, сделает это за меня. Должен признать, каждый раз настройка пугает меня до чёртиков.

— Ладно, — сказал тот, кого звали Юсефф. — Я сделаю это.

— О, спасибо господи боже! — Тот, кого звали Карвер, неожиданно обнял собеседника. — Ты не представляешь, насколько я счастлив иметь надёжного компаньона! Прошу, никогда меня не бросай!

Все вовлечённые в разговор просто уставились на него, а тот, кого звали Юсефф, медленно отодрал его от себя.

Тот, кого звали Карвер, покраснел, хотя Ройо не понимал, что это означало. — Я, эм-простите пожалуйста-э-это была просто шутка, да, вот... ха-ха... ха... эм...

Тот, кого звали Юсефф, держал его на расстоянии вытянутой руки. — Как много времени займёт настройка?

— О, эм, что ж... — Карвер прикусил губу. — Несколько дней, скорее всего. Может быстрее. Может... дольше. Это зависит от удачи, я считаю. Нужно просто кружиться вокруг определённой чистоты. Теоретически можно попасть с первой попытки. Это будет великолепно! Но опять же, ТЫ великолепен, разве нет?! Ха-ха!

Никто другой не засмеялся.

Ройо чувствовал лишь жалость к бедняге.

В итоге, тот, кого звали Юсефф, не попал с первой попытки, поскольку с тех пор Ройо его не видел. В прочем, для него это не было большой потерей. Присутствие этого человека его не сильно волновало. Он казался вечно раздражённым. И раздражительным до мозга костей. А с могуществом сверхлюдей у Ройо не было проблем с тем, чтобы представить, как этому человеку говорят что-то не то и он начинает убивать всех налево и направо.

Если у Ройо был выбор, он предпочитал компанию других сверхлюдей, поэтому решил потратить свободное время на их изучение.

Самым проблемным в этом отношении оказался Сенмурай, который говорил меньше всех остальных, а проводил в одиночестве наоборот, больше всех остальных. А ещё он сменил свою броню, словно пытаясь породить ещё больше тайн вокруг себя.

Но Ройо должен был признать, насколько бы трудным Сенмурай ни был, он интриговал его больше всего. Даже больше, чем Хунь’шо. Хотя, наверно это не о многом говорит. Пока что изученное им о них его не радовало.

Они живут здесь, в Гиммикеле, уже тысячу лет, по словам того, кого звали Диего. И вот, эти «люди огня» не показывали никаких намёков на желание покинуть это место. Никто из говоривших с ними Хунь’шо даже не казался заинтересованным в этом... никто даже не желал знать о мире снаружи.

У них недоставало любопытства. Амбиций.

Тот, кого звали Диего, кажется считал, что это из-за их неспособности стареть, просто у Хунь’шо не было чувства спешки в их желаниях, поскольку время не преследовало их. Возможно, однажды они покинут это место и начнут исследовать мир, но сейчас они желают оставаться здесь, где время продолжает стоять на месте.

Ройо видел логику в такой интерпретации.

Но не доверял ей.

Целое общество без любопытства? Без жажды улучшения?

Это было тревожно неестественным. В его понимании, это едва ли было по-человечески.

Единственный вариант развития такой культуры желательной невежественности, который казался Ройо рациональным, был механизм привыкания. Наверно Хунь’шо пробыли заключёнными здесь так долго, что просто полюбили свою клетку.

Сдались, иными словами.

Но в этом был смысл. Хунь’шо были побеждёнными людьми. Может и не настолько вымершими, как все считали, но определённо сломленными.

В древних историях, которые передают потомкам Хунь’куй, Хунь’шо были безнравственными и ужасными людьми, чудовищно жестокими и умными. Были чем-то, что следовало бояться и ненавидеть. И вот, наблюдая за ними теперь, Ройо обнаружил, что он не только разочарован ожившими легендами, но и ненавидит их по совершенно другой причине.

Они были жалкими. Позорными.

Эти люди были благословлены бессмертием, и что они делают с этим? Ничего. Они бродят здесь, снизу, словно время не имеет ценности или последствий, ни для кого.

Он не мог представить большего оскорбления для смертных, вроде него самого.

Сверхлюди, по крайней мере, казалось, понимают это. Ройо, может, любил их не больше Хунь’шо, но всё же имел уважение к ним. У них была явная ценность. Принципы. Мечты. Собственные цели. Таким настроем следовало восхищаться.

Но больше всего сводило с ума то, что никто из Хунь’шо не говорил напрямую с ним или любым другим Хунь’куй.

Поначалу Ройо думал, что они просто не понимают современный хунийский, точно как он не понимает древний.

Но затем вспомнил, что тот, кого звали Карвер, свободно разговаривал на хунийском. И упоминал, что учил Хунь’шо нескольким языкам за время проведённое здесь.

— Вы не учили их нашему языку? — спросил Ройо.

— Э-э, учил.

— Тогда почему они не отвечают нам?

— А, да... это довольно странно, не так ли?

Однако, даже когда тот, кого звали Карвер, задавал этот вопрос многим Хунь’шо на древнем хунийском, определённого ответа не следовало.

Но и это было достаточно информативно, в определённом смысле.

Его предки довели их расу практически до вымирания. А учитывая их неспособность стареть, весьма вероятно, что многие из Хунь’шо, если не все, пережили это собственнолично. Подумав об этом, Ройо больше не удивлялся их поведению. Осталось только недовольство.

Чистое раздражение. Игнорирование ведь ничего не решит.

И на этом всё закончилось, в итоге Ройо прекратил свои бесполезные и раздражающие попытки развить взаимоотношения с Хунь’шо, вместо этого переключив внимание на Сенмурая.

Однако он был не единственным Хунь’куй, что пытался заговорить с ним. Он понаблюдал за тем, как один из других попытался поговорить с Сенмураем, однако тот, похоже, не говорил на хунийском. Ройо было интересно, не мог ли ему переводить призрак или призрак просто был занят. В отличие от других сверхлюдей, Сенмурай проводил бо́льшую часть времени в одиночестве, даже его призрака рядом не было, из-за чего ещё больше возбуждал любопытство Ройо. И спустя некоторое время, он уже не мог терпеть.

Оказавшись посреди Гиммикеля, перед возвышающимся лавопадом и под аркой блестящего чёрного камня, Ройо Раджу подошёл к Сенмураю.

— Привет, — сказал Ройо на моссианском.

Сенмурай был удивлён, судя по его задержавшемуся ответу, что было ожидаемо. — ...Привет.

Ройо ждал появления очевидного вопроса.

— ...Вы говорите на моссианском?

— Да, — ответил Ройо. — Прошу прощения за то, что держал это в секрете. Я не был уверен, могу ли верить кому-либо из вас.

— Это... можно понять.

— Я рад, что Вы так думаете.

Последовала тишина.

Это тоже было ожидаемо.

— ...Если я могу спросить, — сказал Ройо, — почему Вы продолжаете приходить сюда в одиночку?

Броня Сенмурая заметно сдвинулась и зашипела. — Хорошее место для тренировки. Высокая температура делает её труднее.

Тренировки? Честно говоря, Ройо не многое знал о силах сверхлюдей. По какой-то причине он никогда не думал, что их способности необходимо тренировать.

Как любопытно.

— Если причина в этом, — сказал Ройо, — тогда почему другие не тренируются с Вами?

— ...Им это не нужно. Не настолько, насколько нужно мне.

— Они больше Вас озабочены поиском Сошо’Дью, кажется.

— Ну, не сказал бы...

— Оу? Вы тоже заинтересованы в нём?

— Конечно. Довольно трудно не интересоваться.

— Хех. Я уже начинал думать, что у Сенмурая иммунитет к таким мирским желаниям.

Сенмурай некоторое время молчал. — Вновь это слово. С-сенмурай? Что это означает?

— А... — Ройо пришлось замолчать и задуматься над этим. Смысл этого прозвища всегда был ему понятен, но попытаться вложить его в слова другого языка не так просто. — На моссианском... в грубом переводе будет Рыцарь Тумана.

Сенмурай не ответил.

— Не нравится? — спросил Ройо.

— ...Я бы предпочёл, чтобы вы звали меня просто по имени. Меня зовут Гектор.

Гектор? Какое странное имя. Ройо никогда раньше такого не слышал. Но опять же, он не очень много имён с поверхности знал. — Хорошо, Гектор.

— Как мне звать Вас?

Гордая часть его разума хотела сказать Ройо Раджу, но ему было необходимо придерживаться истории. — Можете звать меня Элейо. Я рад тому, что мы наконец-то формально познакомились.

— А, взаимно.

Вновь последовала тишина.

У Ройо был подготовлен ещё один вопрос, но Гектор его удивил, неожиданно задав свой:

— Вы верите в Бога?

Ройо моргнул. Этот вопрос определённо появился из ниоткуда.

— Я имел в виду, эм, Хунь’куй в целом, — объяснил Гектор. — У вас есть... какая-нибудь религия? Мне просто... любопытна культура Хунь’куй.

— Да, несколько религий у нас есть. Есть Кушин’Секай, религия Сердца Мира. Ещё есть Аварита, религия Авара, Бога Огня. И Сечо’та, религия Сечо, Бога Развития. Наверно есть и другие, но с ними я не знаком.

— Хмм... Вы сами верите в какую-нибудь из них?

— Не так что бы, скорее нет, — ответил Ройо. И когда Гектор ничего не сказал, Ройо решил добавить, — Но если бы я был религиозен, думаю это была бы Сечо’та.

— А почему именно?

— Из-за истории Сечо. Он не всегда был Богом. Изначально он был простым смертным, который возвысился после длинного и опасного пути.

— О. Думаю, поэтому его и зовут Богом Развития.

— Именно.

— Как он возвысился?

— Эта часть мне нравится больше всего. История начинается с того, что он отправляется спасать свою любимую жену, которая заболела. По пути он сталкивается с множеством опасных испытаний чести и нравственности. К его концу он встречает Авара.

— Того самого Бога Огня?

— Да. Когда Сечо и Авар встретились, Авар заявил, что Сечо провалил одно из его испытаний, а потому отказывает ему войти в Святилище Сердца Мира, где лежит секрет спасения его жены.

— Все религии Подкорки связаны?

— Нет, только три самые большие. Для набожных не настолько важна правдоподобность их убеждений, насколько важна вера в того, кто по их мнению поступил правильнее. Но не только по этой истории возвышения Сечо, конечно. Существует множество других историй, которые обычно включают моральную дилемму или расходящийся смысл «мудрости» между тремя религиями.

— Хм... Но, в любом случае, эм... что сделал Сечо потом?

— Он разозлился и напал на Авара. Но Авар был Богом Огня, а Сечо простым смертным. Авар без проблем победил его и пощадил, подумав, что Сечо не представляет угрозы. Тем не менее, вместо того чтобы закончить свой путь, как ему и сказал Авар, Сечо ждал четыре дня, пока Авар не уснул, после чего проник в Святилище.

— Богам нужен сон? — спросил Гектор.

Ройо улыбнулся. — Похоже на то.

— Хмм. Что случилось дальше?

— Сечо встретил Сердце Мира, которое-

— Ой-извини, что продолжаю прерывать, но... что такое это Сердце Мира?

— Смотря кого спросить. В этой истории оно представляется разумом заключённым в огромной сфере.

— Это... странно.

— Мм. Мне продолжать?

— Да, пожалуйста.

— Сечо встретился с Сердцем Мира, которое уже знало о том, что он пробрался в Святилище без позволения. Однако вместо того, чтобы убить или покарать его, Сердце Мира дало ему выбор. Сечо предложили два кубка. Если он выпьет из левого, его жена будет исцелена. Если выпьет из правого, ему будут дарованы божественные силы, но его жена умрёт.

— То есть он выпьет что-то из кубка, а кто-то другой будет исцелён?

Ройо захихикал: — А ты ярый сторонник деталей.

— Я просто... пытаюсь понять.

— Эти истории прожили тысячелетия не благодаря своей правдоподобности, кажется мне. Они создавались для передачи мудрости с помощью повествования. О них лучше думать, как о... примитивных мыслительных экспериментах. Ранний механизм, с помощью которого, гипотетически, можно было обучать неграмотные массы чувству морали или мудрости, в надежде улучшить нацию целиком.

— А... Ладно, конечно, это... это отличное замечание. Но, я имел в виду... если писатели хотели, чтобы я поверил в это, они должны были усерднее работать над правдоподобностью историй, ты так не считаешь?

— Думаю, ты многого требуешь от них. У этих писателей не было плодов тысяч лет накопленных знаний, как у тебя и меня.

— ...Возможное оправдание.

Это вытянуло смех из Ройо. — Мне продолжить историю? Или ты уже слишком устал от неё?

— ...Извини, продолжай.

— Хорошо. Где я остановился?

— Сердце Мира дало Сечо выбор между божественными силами и его женой.

— А. Эта часть истории кажется мне самой привлекательной. Выбор. Сечо был амбициозным человеком. И, конечно, именно амбиции привели его к тому, что он «провалил» одно из испытаний, по словам Авара. Но после своей встречи с ним Сечо понял эту часть себя. И наверно даже важнее было то, что в своём пути он слышал о прихотливости Сердца Мира. А потому не поверил выбору, который предстал перед ним, решив, что это обман.

— И что он сделал дальше?

— Сечо боялся, что Сердце Мира солгало ему о расположении кубков, но наверняка он не знал. Поэтому, прежде чем решить, он задал Сердцу Мира вопрос: «Почему ты поставило меня перед таким ужасным выбором?» «Чтобы показать тебе настоящего себя», ответило Сердце Мира. И отталкиваясь от этого ответа, Сечо решил выпить из двух кубков одновременно.

Гектор засмеялся: — И это сработало?

— Его жена была исцелена, да, но Сердце Мира объяснило, что кубка, который дал бы ему божественные способности, попросту нет. Вместо этого второй кубок был попросту наполнен ядом.

— Оу.

— И Сечо лёг умирать, пока Сердце Мира надсмехалось над ним за его жадность, говорило, что он дурак, раз посчитал, будто сможет спасти жену и получить могущество. Но вместо отчаяния, Сечо засмеялся богу в лицо и сказал, что с самого начала не верил словам Сердца Мира, поэтому выпил оба кубка только потому что один из них мог вылечить его жену.

— Хмм.

— И тогда случилось чудо, Сечо по-настоящему вознёсся.

— Чего? Как?

— Объясняется это тем, что Сечо, благодаря своим намерениям и решению, фактически сделал весь обман Сердца Мира бессмысленным. Он полностью избежал трудного выбора между любовью и силой, на который его пыталось вынудить Сердце Мира. Или, иными словами, он «победил» бога. А сделав это, сам стал богом.

— Это... удобно.

— Мне нравится эта история, потому что в ней говорится, будто Сечо получит божественные силы, но этого не происходит. В итоге он возвышается независимо, в результате собственных решений.

— А какая разница?

— Весь конец истории заключается в искушении и обещаниях силы, могущества. Он показывает, насколько сила  может быть иллюзорна и опасна. «Кубок силы», например, даже не был реален. Всё это время был лишь яд. И вот, история не упускает получение силы целиком. Она просто предлагает другое объяснение.

— Эм... а это было объяснено? На мой взгляд, всё выскочило из ниоткуда.

Ройо наклонил голову: — Зависит от перспективы. Мне объяснение показалось не только интересным, но и важным уроком, даже в наши дни.

— Серьёзно?

— О да. Урок природы силы, жадности и героизма. Всё же должен отметить, что моё мнение в разногласии с мнением большинства.

— Почему?

— Многие люди, когда слышал историю происхождения Сечо, видят в нём мученика. Его поступок они считают актом самопожертвования ради жены, а потому именно самопожертвование видится им способом вознесения.

— Но Вы — ты так не думаешь?

— Конечно же нет. Как это вообще можно считать самопожертвованием, если он даже не знал, что в одном из кубков яд? Притча даже описывает его мысли в этот момент. Он боялся, что кубки поменяли местами, наверно в некоторой жестокой иронии, но не волновался о том, что один из них может его убить.

— Хмм. Хорошее замечание. Тогда, какая мораль в этой истории по-твоему?

— Как я уже говорил, она рассказывает о природе силы, жадности и героизма, особенно о том, как они могут пересекаться. Сечо действительно героический образ. В этом нет сомнений. Он спасает свою жену, вместе с множеством других персонажей, которых встречает на своём пути в Святилище. Но ещё он показан амбициозным, может даже жадным. Можно подразумевать, что он хотел стать богом. Просто хотел этого не больше, чем спасти свою жену.

— Да?..

— Если брать всё это во внимание, то героизм Сечо не по-настоящему «чистый», а это показывает, что не какая-то смутная «моральная ценность» позволила ему стать богом. Скорее просто то, что ему удалось победить бога. Его собственные способности.

— Но он всё равно бы умер, если бы не это чудо в последний момент, верно? Которое, э... то есть, откуда оно появилось? От другого бога? Или просто ниоткуда? Не совсем понимаю...

— От него самого, — сказал Ройо. — В этом и заключается финальный урок истории, в моём понимании. Если простыми словами, сила не может быть дана тебе. Настоящая сила не может. Конечно, меньшая сила может быть дарована тебе, например, от короля, но в таком случае ты всегда будешь оставаться на воле дарующего, по сути делая дарующего сильнее себя. Истинная сила, божественная сила, может быть добыта лишь собственноручно. И, наверно самое страшное то, что сила не может быть базирована ни на какой нравственности. Любой, у кого есть способности — воля — достигнет её, хороший он человек или плохой.

Гектор замолчал.

Ройо задумался, может он всё же сказал слишком многое. Давно он уже не был настолько неистово поглощён разговором. Он уже так привык никогда и никому не говорить то, что на самом деле было у него на уме, что почувствовал смущение, будто раскрыл ту часть себя, которую раскрывать не желал. — Я должен извиниться, — сказал он. — Я не собирался устраивать напыщенную речь.

— О, — сказал Гектор, — не волнуйся. Это... это ведь я продолжал задавать вопросы.

Вместо ответа Ройо просто посмотрел на бронированного юношу и прислушался к окружающему звуку Гиммикеля вокруг них — хриплому хлюпанью падающей магмы, лёгкому, но постоянному гулу земли и, конечно, к заглушённому шипению заметно смещающейся брони Гектора.

Ройо чувствовал, что ему следует поднять новую тему, чтобы держать разговор живым, но что-то заставляло его держать язык за зубами. Что-то в этом человеке перед ним.

Определённо, когда он впервые услышал, насколько юным звучал голос Сенмурая, Ройо был удивлён, однако он слышал слухи о том, что бессмертные сверхлюди иногда оказываются обманчиво молодыми. И всё же, со всеми его вопросами и манерой речи, у Ройо было впечатление, что Гектор и вправду настолько юн.

Юный. И, наверно... впечатлительный?

Мм, может и нет. После сказанного Гектором казалось, что юноша был до забавного упрям в своей манере мыслить. Конечно, Ройо перетягивал на свою сторону куда более сложных персон, но всё же была здесь тень, над которой стоило поразмыслить.

Лучше не заходить на эту территорию, решил он. Ценный союзник или друг, вероятно, был лучшей надеждой в этом случае, несмотря на всё его желание иметь верного сверхчеловека под рукой. Но даже эту возможность можно упустить, если он не будет следить за словами.

Спустя какое-то время, Гектор вновь заговорил: — ...Не могу сказать, что не согласен с твоей точкой зрения насчёт силы.

— Правда? — сказал Ройо.

— Я... я вижу много сил, последнее время. И... всё именно так, как ты сказал. Сила не различает добро и зло. Сила это просто сила. В чьих бы руках она ни находилась.

Гектор отвернулся от лавопада и посмотрел на Ройо. Он ничего не сказал, но, что странно, затонувший в броне взгляд говорил Ройо о том, что юноша желает услышать больше.

— Представь, — продолжил Ройо. — Появляется перед человеком возможность получить силу, любого вида, что сделает этот человек? Добряк будет испытывать нерешительность. Добрый будет думать: «А правильно ли это? Может я жадный? Навредит ли эта сила кому-нибудь?» Но злодей не станет думать о подобном. Злодеи не испытывают нерешительность. Зло возьмёт силу, как только появится возможность.

Гектор отвернулся, наверно обдумывая его слова.

Но Ройо ещё было что сказать: — Что, тогда, делать в ситуации, когда хороший человек имеет возможность получить силу раньше плохого? Что, если из-за своей нерешительности добрый человек оставит силу злому человеку?

— Я не думаю, что людей можно так легко разделить на хороших и плохих, — наконец продолжил говорить Гектор. — Если бы можно было, то мир был бы куда проще.

— Именно в этом и смысл. Действия бывают хорошими и плохими, не люди. И даже так, наверно не все действия, которые большинство считают плохими, действительно являются таковыми. Например, захват силы, о котором мы только что говорили.

–Хмм...

— Мне кажется, что больше хороших людей должны понять: если у тебя есть возможность получить большую силу, не заплатив при этом слишком большую цену, то нужно воспользоваться ею. Потому что, без всяких сомнений, если возможность пропустишь ты, кто-то другой её не пропустит.

— ...Думаю, я с этим согласен, — сказал Гектор, — но это «слишком большой цены» меня тревожит. Кто выбирает, какая цена слишком большая?

— Кто выбирает, спрашиваешь? Любой, кто способен задать этот вопрос, очевидно! Те везунчики или неудачники, что оказываются перед выбором! Они выбирают. И не обманный себя — они обязательно выберут. Сделают выбор. К пользе или вреду всех вокруг них. Так и работает мир.

Гектор вновь замолчал.

Ройо чувствовал, что может продолжить, наверно рассказать больше о достоинстве амбиций, выгоды проявляющейся на протяжении всей жизни, но при этом получаемой ещё при воспитании в юности, но в итоге сохранил молчание, боясь сказать лишнего.

Затем он заметил призрака за спиной юноши. Это призрачное существо всё ещё выворачивало его желудок, но он попытался не показывать этого на своём лице. К счастью, очки наполненные рвением в этом помогали.

— Думаю, мне пора идти, — сказал Ройо. — Разговор с тобой был очень приятен.

— А-взаимно.

И Ройо ушёл. Он всё ещё о многом хотел спросить, в основном о призраках, но посчитал, что сейчас ещё слишком рано пытаться вытянуть подобную информацию. Более того, он волновался о том, что призрак может подумать о нём, что может сказать Гектору о нём.

Они тревожили его, эти нематериальные фантомы. Он почти не хотел узнавать о них больше, почти думал, будто просто избегать их будет куда лучше.

Но, наверно нет. Оставаться в комфортном неведении было не его стилем жизни.

Глава 155. О, внимательный Охотник...

Чёрт, эти Хунь’шо были просто кучкой чудаков. Чем больше он с ними говорил, тем больше сбивался с толку. Даже Янгера была согласна в этом с Диего Редуотером.

— Может быть, Вы могли бы показать нам танец ваших родных земель? — спросила очень худая женщина Хунь’шо по имени Хиркоса. Её моссианский был очень хорош, как, в прочем, у всех Хунь’шо, с которыми довелось говорить Диего. — Тогда мы будем более чем счастливы показать свой.

Уже не первый раз Хунь’шо говорили с Диего о танцах. Похоже, для них это было чем-то важным. — Конечно, — сказал он. — Не хочу хвастаться, но в Агварее меня называли Красным Тайфуном во всех ночных клубах.

Оплавленные контуры лица Хиркосы выглядели скорее сбитыми с толку, чем впечатлёнными. — Тайфун, это такой вид шторма с поверхности, да?

— Ага.

— Какое отношение это имеет к танцам?

— Я бы мог сказать, — сказал Диего, — но разве будет не лучше, если я покажу?

Другая женщина Хунь’шо, сидящая с той же стороны, опёрлась на стол. — Покажи, пожалуйста! — Она дотронулась своей покрытой магмой рукой до его кисти.

В своей голове Диего кричал в агонии. Даже несмотря на свою пассивную защиту душой, по ощущениям было, как пролить горячее кофе. Но он не позволил этому проявиться на лице. Его способностью было преобразование. Боль была его постоянным спутником.

Хотя ответить сразу же было не просто.

К чести Леринки, она уже через секунду одумалась и отскочила. — Ой! Я очень извиняюсь! Забылась на мгновение! Больно?!

Он отсмеялся: — Не волнуйся! Я в порядке! Хотя благодарю за беспокойство!

Обе женщины Хунь’шо уставились на почти обуглившуюся руку, если её ещё можно было так назвать.

Янгера пробудила восстановление. — ‘Диего в порядке, но с обычными людьми поверхности следует быть осторожнее,’ — сказала она. — ‘Ты можешь очень легко убить любого из них. Они очень хрупкие.’

Когда Диего и остальные узнали, что Хунь’шо способны видеть и слышать жнецов, это вызвало удивление. Никто из них не был слугой, насколько они знали, но, похоже, это не имело значения. Жнецы объяснили, что их раса рождается с рвением в самом их естестве. А потому и «душа» Хунь’шо отличалась от душ других рас. Чем-то.

Диего так и не получил разъяснений на эту тему. Не так чтобы это его вообще сильно волновало. Их культура ему была гораздо интереснее биологии, ну или что это.

— Я очень извиняюсь! — повторила Леринки. — Обещаю, в будущем я буду осторожнее!

— Леринки, ты дура! — сказала Хиркоса. — Почему ты сперва не убрала свою оболочку?

Диего поднял бровь.

— О, ты права! — сказала Леринки и продолжила извиняться, пока её расплавленные руки начинали течь назад. Магма, до сих пор державшаяся до невозможного гладко на её руках, никогда даже не капая, неожиданно потекла обратно к плечам, обнажив знакомую серую кожу.

Она вновь дотронулась до руки Диего, в этот раз её кожа показалась прохладнее. Даже холоднее, чем руки женщин Хунь’куй в Баббадело. — Вау, — удивился он, — я не знал, что вы так можете.

— Я очень извиняюсь, — продолжала Леринки. — Надеюсь ты всё равно покажешь нам танцы вашего народа.

— О, чего же, конечно я-

— ‘Боюсь, сейчас у нас с Диего есть срочное дело,’ — сказала Янгера. — ‘Возможно, он сможет показать свои движения в следующий раз.’

— Оуу!

— Возвращайся, пожалуйста!

— Я обязательно вернусь, — ответил Диего. Он не представлял о каких «делах» говорила Янгера, но решил, что ему следует идти с ней и постараться НЕ сделать так, чтобы она выглядела сволочью.

Они вышли из маленькой... столовой? Он не знал, чем была эта постройка, выглядящая как нечто вроде обеденной, но и не видел, чтобы хоть кто-то из Хунь’шо когда-либо ел.

В любом случае, он вновь был на открытой улице, и чувствовал себя очень довольным. — ‘Думаю, я им понравился,’ — подумал он с улыбкой.

— ‘Эм,’ — приватно отозвалась Янгера. — ‘Просто, чтобы ты знал: эти женщины не флиртовали с тобой. Я вполне уверена, что они вообще не понимают концепта флирта.’

— ‘Мне так не показалось.’

— ‘Диего. Хунь’шо размножаются асексуально. И очень редко.’

Он задумался на секунду. — ‘Иными словами... они вероятно были девственницами?’

— ‘Угх! Это было худшим из всего, что ты вообще когда-либо говорил!’

— ‘Чего?! Я просто пошутил!’

— ‘Мне казалось, что ты охотишься за сокровищами, а не за сексом!’

— ‘Воу, эй! Не делай из меня похотливый кусок говна! Я ничего не говорил про секс с ними!’

— ‘О, ага, твои намерения были абсолютно чисты.’

Диего вдохнул. — ‘Я просто пытаюсь понять местных. И да, может найти какое-нибудь сокровище. Но сокровище — это не только золото, Янгера.’

— ‘О, ну вот опять...’

— ‘Встреча с прекрасной дамой высокой изысканности и достоинства, например. Это одно из лучших сокровищ, что я могу представить.’

— ‘Конечно, ты же кобель. Ты совсем не боишься, что у тебя из-за здешних дам член сгорит?’

— ‘Так, стоять. Это вообще откуда? Ты лучше всех остальных должна знать, что я не какой-то жиголо.’

— ‘Конечно нет.’

Диего не сильно волновал её тон. — ‘Ты действительно считаешь меня таким?’

— ‘Ты действительно пытаешься сказать мне, что не прыгнешь в кровать к любой женщине, что тебе позволит?’

Он нахмурил брови. — ‘Если говорить фактами, то да. Я никогда не спал с женщиной, которую бы не любил.’

— ‘Правда что ли?’

— ‘Да!’

— ‘Тогда что насчёт Эрики Торрес?’

— ‘Ладно, там всё развилось довольно быстро, но это просто было тяжёлое ухаживание.’

Янгера посмотрела на него.

— ‘Очень тяжёлое ухаживание, уверяю. Но никакого секса.’

— ‘Угу. А что тогда насчёт Анны Казал?’

— ‘С Анной мы этим не занимались ни разу. Мы просто были очень близки, некоторое время.’

— ‘Я буквально нашла вас в одной кровати.’

— ‘Да! Мы спали в ней! Да, просто спали! Никакого секса! У неё было тяжёлое время, нужно было крепкое плечо, она уснула в моих руках!’

— ‘Вы оба были голыми.’

— ‘Дождь намочил одежду! И нам не во что было переодеться! И нижнее бельё было на нас, кстати говоря!’

— ‘Ммхмм. Эй, слышишь это? Что ж, это звук того, что я тебе не верю.’

— ‘Слушай, я не обязан объяснять тебе свои отношения с Анной. Она была особенной женщиной, но нам с ней просто было не суждено быть вместе. Кто-то настолько испорченный как ты никогда не поймёт платонической связи, что мы разделяли.’

— ‘Верно. Что насчёт той цыпочки, с которой я видела тебя несколько месяцев назад? Ты хоть её имя узнал?’

— ‘Бернес, и да, она была очень настойчивой. Иностранка, оказалась в городе только на выходные, так что отношения не ушли бы дальше этого.’

— ‘Но у вас был секс.’

— ‘Нет, не было.’ — Диего не знал, хочет ли рассказывать. — ‘На самом деле... стало так неловко, когда я сказал ей, что не хочу заходить так далеко. Вместо этого я предложил ей отношения на расстоянии, чтобы посмотреть, как далеко мы зайдём. В ответ она пнула меня по шарам.’

Эта информация заставила Янгеру замолчать, наверно из-за трагической правдоподобности. — ‘...Что насчёт той пустышки-супермодели, с которой ты был всего несколько недель назад?’

— ‘Она не пустышка! Её звали Марисса, и она была очень милой! Я только сходил с ней на пару шикарных вечеринок, в качестве услуги. Она боялась, что её друзья устроят проблемы, если она покажется одна, так что я играл роль крепкого плеча. И, может... что-то вроде почти парня, немного.’

— ‘...Ты столько для неё сделал, но так и не переспал?’

— ‘Она только отходила от тяжёлого расставания и очевидно была очень уязвимой. Я не хотел использовать её.’

Янгера несколько секунд молчала. — ‘Неа, я всё ещё считаю тебя мешком дерьма. Что насчёт Елены Саламанка?’

Имя прозвучало, Диего остановился и уставился на Янгеру.

Жнец тоже остановилась. Видимо до неё дошло, поскольку она тут же подлетела ближе. — ‘А-эм-прости, сладкий. Я не хотела напоминать. Я не-’

Безэмоциональное лицо Диего просканировало окружение. Справа был узкий переулок.

Он пошёл туда.

Только исчезнув с глаз людей, он нашёл стену, опёрся на неё и повесил голову.

Он не заплачет. Нет. Определённо нет.

Чёрт, он уже слышал, как шипят испаряющиеся слёзы в жаре Подкорки. Сейчас ему нужно сфокусироваться, он не должен разрыдаться, как в прошлый раз.

— ‘Оох, я совсем не подумала,’ — сказала Янгера, всё ещё с эхом приватности. — ‘Это было так низко. Прости ме-’

— ‘Почему она не полюбила меня в ответ!?’ — взревел Диего.

— ‘Что ж, наверно дело в том, что она была жадной до денег шлюхой и неблагодарной сукой,’ — сказала Янгера.

Несмотря на свои чрезвычайно мужские слёзы, Диего несогласно охнул. — ‘Нет!’ — сказал он, хотя и не всем сердцем. — ‘Она была не такой!’

— ‘Была, Диего. Говорю с абсолютной точностью.’

Он шмыгнул носом и потёр глаза.

— ‘Вот так, спокойно. Это не твоя вина, сладкий. Она предала твоё доверие. Я очень извиняюсь, я не хотела напоминать, хорошо? И знаешь что? Я считаю, что ты отличный парень. Конечно, иногда это меня немного бесит и вызывает желание устроить тебе взбучку, но вообще я считаю, что это здорово.’

— ‘...Правда? Ты не считаешь, что я тупой придурок, которому никогда не найти любящую женщину?’

— ‘Конечно нет. Если я что-то и испытываю, так это примитивную зависть из-за любой женщины, которую ты встречаешь. Потому что я сама тебя очень люблю. Хорошо?’

— ‘Хорошо...’

— ‘Вот так. Теперь выпрямляйся. Мы не можем позволить другим людям увидеть лорда Редуотера таким.’

Он начал медленно шаркать обратно к улице. — ‘Но, что же я за лорд без леди?..’

— ‘О боже...’

— ‘Мы должны были пожениться...’

— ‘Знаю, сладкий. Но она тебя не заслуживает.’

Он опять остановился. — ‘Постой-ка. Она что...? Она что, считала меня таким же, как ты сейчас сказала? Что я какой-то омерзительный кобель?’

— ‘Оу. Что ж... эм...’

Его глаза широко раскрылись. — ‘О боже!..’

— ‘Мм,’ –  было всем, что ответила Янгера.

Он просто уставился на жнеца со слегка приоткрытым ртом.

— ‘...Так ты серьёзно не спал ни с одной из этих женщин?’

— ‘НЕТ!’

— ‘Ладно! Поняла, извини! Э-это-ты...’ — Казалось, у неё не было слов.

И у него тоже.

— ‘Но если всё действительно так, тебе действительно стоит перестать быть таким дружелюбным со странными женщинами. Я вполне уверена, что большинство в семье считает тебя неутолимым кобелём.’

— ‘Чего?! С каких ещё пор?!’

— ‘Что ж, ох, может... с тех пор, как тебе исполнилось двадцать два, ну или двадцать три?’

— ‘Это было пятнадцать лет назад!’

— ‘Ааага...’

— ‘Почему ты раньше не сказала?!’

— ‘Я... то есть, я шутила об этом довольно регулярно. И остальные ведь тоже.’

— ‘Я думал, что это просто шутки!’

— ‘Ну, это и были шутки. В основном. Я-я не хотела критиковать твой стиль жизни, сладкий.’

— ‘Это не мой стиль жизни!’

— ‘Теперь я понимаю, конечно.’

— ‘ГАХ!’

Янгера наклонила свою птичью голову. — ‘Ты удивительно забывчивый, когда дело доходит до такого, не так ли?’

— ‘Ох, заткнись!’

— ‘Если тебе станет легче, Елена Саламанка действительно не была достаточно хороша. Особенно после того, что я только что узнала.’

Диего просто приложил ко лбу ладонь.

— ‘Сам подумай. Если она считала, что ты не будешь верным, но всё равно стала твоей девушкой, то её интересовали только твои деньги.’

Другая ужасная мысль появилась в его голове. Он уставился на Янгеру: — ‘Это из-за тебя она бросила меня?’

— ‘Конечно же нет.’

Но он не перестал смотреть. В его глазах жнец была красивым голубем, который целиком, за исключением крошечных чёрных огоньков-глаз, светился приятным белым светом.

— ‘Диего, я бы никогда такого не сделала.’

Он продолжал смотреть.

— ‘Она даже не могла меня видеть. Как я могла саботировать твои отношения?’

Он нахмурился. — ‘Убедив кого-нибудь другого сделать это за тебя.’

— ‘Диего, сладкий, это же просто бред сумасшедшего. Твоё счастье для меня первостепенно.’

Эти слова были двусмысленны, чувствовалось ему. — ‘Янгера,’ — сказал он. — ‘Я собираюсь заняться этим позже. И ты меня знаешь. Я найду правду, так или иначе. Так что, если ты сделала что-то, я буду злиться гораздо меньше, если ты скажешь прямо сейчас.’

Её клювик согнулся точно как человеческие губы, сжатые вместе.

Он попытался подтолкнуть ещё раз. — ‘Янгера?’

— ‘...Ладно, это была я.’

— ‘Я, БЛЯДЬ, ТАК И ЗНАЛ!’

— ‘Ты был слишком влюблён, чтобы видеть какой это было ошибкой! Я должна была что-то сделать!’

— ‘Ты сумасшедшая сволочь!’

— ‘Она даже готовить не умела!’

— ‘Многие женщины не умеют готовить, Янгера!’

— ‘Ага, но не в МОИ дни! Тогда это был позор, такая женщина не могла стать достойной женой! А она даже не желала учиться!’

Его злость можно было сравнить только с чувством того, насколько он не мог поверить своим ушам. — ‘И это всё?! Всего одна причина?! Только потому что она не умела готовить?!’

— ‘Конечно же нет! Это просто пример олицетворяющий бо́льшую проблему!’

— ‘Какую?!’

— ‘Она относилась к тебе как к дерьму! Она не имела уважения к тебе, ни как к парню, ни как к потенциальному мужу!’

— ‘Чего?! Да у ТЕБЯ уважения ко мне гораздо меньше!’

— ‘Ага, но разница в том, что глубоко внутри я всё равно люблю тебя! Она была просто неблагодарной проституткой!’

— Эм, простите, — прозвучал новый голос и Диего повернулся, заметив мужчину Хунь’шо перед собой.

— Да? — сказал он почти слишком спокойно, хотя и взглянул на Янгеру ещё один, последний раз. — ‘Этот разговор ещё НЕ окончен.’

— ‘О, поверь мне, не могу дождаться продолжения!’

— Это ведь Вас зовут Диего Редуотер, верно?

— Меня. И с кем я имею честь говорить?

— Моё имя Ясирок.

— Чем могу быть полезен, Ясирок?

— Прошу простить, если Вы не понимаете о чём я, но мне было интересно, не желаете ли Вы обсудить со мной нечто называемое Сошо’Дью.

Брови Диего поднялись.

Мужчина Хунь’шо опустил взгляд на землю. — Или... как же это будет на Вашем языке?.. «Гробница Преисподней»? Да, думаю именно так.

Диего был рад тому что мужчина, похоже, не заметил его удивления. Поскольку он очень не хотел показывать насколько хотел обсудить Сошо’Дью. Поэтому он до сих пор ни разу не упоминал Сошо’Дью ни перед кем из Хунь’шо, как и не слышал, чтобы его упоминал кто-то другой. Было весьма вероятно, что Хунь’шо желают сохранить сокровище себе, поэтому Диего казалось, что просто спросить об этом будет более чем неблагоразумно, а он не какой-то простак.

И вот, этот мужчина, этот Ясирок, готов предложить ему информацию, так ещё и за просто так.

Диего не верил в случайности.

Но и не собирался просто так отказывать парню. Это было его первой зацепкой. Конечно же он должен был узнать больше.

Следующие слова следовало выбирать с осторожностью.

— Я буду рад поговорить на любую интересную Вам тему, — сказал Диего. — Но почему Вас интересует это Сошо’Дью?

— ‘Неплохо,’ — приватно сказала Янгера.

— А, это, ну вы понимаете, последняя группа, которая нас посещала, была очень им заинтересована, так что я подумал, что и Вам будет интересно.

Рациональное объяснение случайности, полагал Диего. Он позволил себе немного расслабиться. Но это потянуло другую цепочку вопросов: — А когда вас посещала та группа?

— О, должно быть пара лет уже прошла.

— Хмм. Уверены в этом? У вас здесь нет проблем с подсчётом дней? На поверхности у нас для этого есть солнце.

— Солнце? — повторил Ясирок, почти смеясь. — Ах да, помню, читал о таком способе подсчёта времени. Очень причудливый, но вовсе не обязательный, если чувствуешь вращение Элега в собственной груди.

Диего моргнул. — Ваши собратья говорили мне о том насколько они «близки» планете, но я не думал, что всё заходит настолько далеко.

— Конечно. Сейчас, кстати, полдень, если интересно.

— Хех, поверю Вам на слово.

Янгера решила вмешаться: — ‘Та прошлая группа, это были те же люди, с которыми сюда пришёл Карвер?’

— Да, они. А почему Вы спрашиваете?

— ‘Карвер разве не говорил, что прибыл сюда пять лет назад?’

— Так и есть. Но его спутники вернулись за ним два года назад. Я удивился, когда он не ушёл с ними. Наверно, Райское Хранилище оказалось для него именно таким, хмм?

— А почему это место так называется, кстати говоря? — спросил Диего. — Не хочу сказать, что это место не чудесно, просто любопытное название.

Ясирок открыл рот, но остановился и осмотрелся вокруг, прежде чем попробовать заговорить снова: — Э... чувствуется мне, этот разговор может затянуться. Не желаете пройтись со мной до моего дома? Мне кажется, что там разговаривать будет гораздо комфортнее.

Диего ему улыбнулся: — Как я могу отказаться от такого щедрого предложения?

Ясирок кивнул и повёл их за собой.

Они прошли улицу, и подошли к возвышающейся угольно-чёрной лестнице, которая спиралью уходила вверх и вниз, заметил Диего. Каменистая платформа, на которой они сейчас были, находилась на том же уровне, на котором они оказались здесь впервые. Диего думал, что ниже Гиммикель не уходит, но, похоже, ошибся.

Они с Янгерой последовали за Ясироком вниз, через узкую дыру, которая вскоре разделилась на множество коридоров, несколько из которых они просто прошли мимо. Ясирок вышёл с лестницы на восемь уровней ниже, если Диего не сбился со счёта в пути.

Коридор тоже оказался гораздо больше, чем он ожидал, и постепенно он расширялся настолько, что четыре-пять человек могли идти в строй, при этом не мешая друг другу. Но он не знал, насколько далеко пролегал коридор, поскольку дальше лежала лишь кромешная темнота.

По факту, за исключением Ясирока и других Хунь’шо, источников света здесь и не было. Диего полагал, что в этом был смысл. Наверно, этим людям никакого света не требуется, а если они так «близки к планете» как говорят, то, Диего полагал, у них могут быть дополнительные чувства, прямо как у жнецов.

Он решил спросить об этом: — Эй, Ясирок, а Вы можете почувствовать, где кончается этот коридор?

— Конечно, — сказал расплавленный человек, словно ничего более очевидного в мире не было. Он выглядел так, будто хочет задать собственный вопрос, наверно насчёт вопроса Диего, но в итоге промолчал.

— ‘Если не секрет, то сколько Вам лет?’ — спросила Янгера.

— Мне всего семьсот двадцать четыре, — ответил Ясирок.

— ‘Ха. Вы сказали «всего», но при этом даже я моложе.’

— Правда?

— ‘Да.’

— Ого. Но опять же, я почти уверен, что не старше вас в отношении жизненного опыта, полагаю.

— Значит, Вы родились здесь, в Гиммикеле? — спросил Диего.

— Да, и ещё ни разу его не покидал.

Диего безмолвно выдохнул ртом, пытаясь представить. Из всех мест мира вырасти здесь? В такой клетке? Он решил задать вопрос, который задавал практически каждому встречному Хунь’шо: — Вы желаете покинуть это место?

— Однажды, да. Должен признать, ваше присутствие немного разожгло моё любопытство.

— Но Вы не намерены уходить в ближайшее время, — предположил Диего.

— Определённо нет.

Предугадать было не трудно, ведь каждый Хунь’шо говорил точно то же самое. — Почему нет?

— Время ещё не пришло.

И этот ответ он тоже ожидал. Сколько бы раз он не поднимал эту тему, ни разу ему не удалось получить нормальной беседы. В прочем, он решил попробовать снова. Может, Ясирок будет более открытым, чем остальные. — Как вы узнаете, что время пришло?

— Я узнаю.

— Д-да, но как?

— Просто узнаю.

Диего нахмурился, но не был удивлён. Просто ещё одна из этих их «близки к планете» штучек? Наверно Сердце Мира или Бог Огня скажет им, когда придёт время. Он часто слышал, как Хунь’шо упоминают их в разговорах о вере.

Но если дело было в этом, то почему они просто не скажут?

Пока они шли, Диего заметил нескольких других Хунь’шо, идущих навстречу и вместе с ними, некоторых он даже узнал, как ему показалось. Но сказать наверняка было трудно. Пока что он не нашёл, где можно было заметить отличия в их лицах, но уже начинал волноваться, что никогда не найдёт. В лучшем случае он начинал видеть едва заметные отличия в яркости свечения Хунь’шо, но это всё. Но говоря уже о том, что даже долго смотреть на них было больно для глаз, на эти тусклые фонарики.

Спустя некоторое время они наконец-то пришли к своей цели. Ясирок остановился перед дверью и открыл её для них. На замок закрыто не было, заметил Диего, как и не было вообще похоже, что был какой-то запирающий механизм. Она открылась с простого толчка.

Любопытно, — подумал Диего. — Это Ваш дом? — спросил он.

— Именно, — ответил Ясирок. — Пожалуйста, проходите.

Диего задумался, следует ли добавить «приватность» в растущий список того, что Хунь’шо, похоже, не волновало.

И, наверно, «пространство» тоже заслуживало там быть.

Вся квартира, если её так можно было назвать, состояла из немного большего, чем две комнаты. Диего заметил маленькую полочку заполненную безделушками, высокий каменный шкаф, несколько стульев, большое зеркало и кровать, которая после всего, что он узнал, немного его удивила. Так они всё-таки спят.

Заметным было отсутствие туалета. Ему было любопытно, была ли уборная где-нибудь в этом общежитии. Конечно, воды здесь было не достать, так что его больше интересовало, какие средства они всё же используют. Биосфера Карвера была обставлена на удивление хорошо, были даже аналогичные поверхности раковина и ванна, хотя вода была довольно ограничена. Пока не вмешался Юсефф.

Диего до сих пор не обсуждал один вопрос ни с кем из них, и сейчас его любопытство начинало кипеть. Он решил просто задать вопрос, ответ на который хотел получить больше всего: — Эй, а вы какаете?

— Какаете?

— ‘Диего!’ — приватно прозвучал голос Янгеры.

— Я не знаком с этим словом, — сказал Ясирок. — Что такое какаете?

— Эм... это как... выделять отходы?

Ясирок ответил чудаковатым взглядом.

— ‘Зачем ты спрашиваешь об этом?’

— ‘Потому что хочу знать!’

Диего почесал голову. — Хех, эм... ну, не важно. Если не знаете о чём я говорю, то, полагаю, я получил ответ.

Ясирок, похоже, не знал что сказать.

— А, эм, в любом случае, — Диего решил сесть на ближайший к двери стул, — Вы хотели обсудить со мной Сошо’Дью?

Янгера села на его плечо. — ‘И ещё Вы собирались сказать, почему это место называется Райским Хранилищем.’

— Да, конечно. — Ясирок сел рядом с зеркалом с другой стороны комнаты, всё ещё оставаясь на расстоянии разговора спокойным голосом. — Я знаю только из истории, поскольку тогда ещё не родился, но старшие рассказывали мне её много раз. Она начинается с Гона Сейоса Гиммистата.

— ‘Оу,’ — сказала Янгера. — ‘Гиммистат, так назывался город, который мы встретили на пути сюда?’

— Да, — ответил Ясирок. — Райский Город.

Диего всё ещё немного не понимал: — Эм, извини, но Гон Сейос? Что это?

— ‘Гон — это древний хунийский титул короля,’ — объяснила Янгера. — ‘Или, по крайней мере, определённого типа короля. Назначаемый богом, насколько помню. Обычного короля зовут просто Го. Ну а «Сейос», так ведь звучало имя короля, верно?’

— Ваши знания весьма обширны, — сказал Ясирок.

— ‘Стараюсь держать себя в форме.’

— Не перебарщивайте с комплиментами в разговоре с ней, — сказал Диего. — Вполне возможно, что это её единственная хорошая сторона.

— ‘Ещё я хороша в спасении своих близких от разрушающих жизни ошибок.’

Диего уставился на неё. Ох, как же он хотел вернуться к этому разговору. Но сейчас он должен был узнать кое-что другое. — Так... этот парень, Сейос, был чем-то вроде древнего короля Хунь’шо?

— Именно.

Диего показалось это интересным из-за вопроса, который он задавал ещё самым первым, ещё когда они только попали в Гиммикель. Он спрашивал, кто их лидер. Но все Хунь’шо постоянно отвечали «никто». Каждый говорил, что Гиммикель — «общество равных». Несколько даже не до конца понимали, чем вообще являлось правление, будто это для них нечто чужеродное.

И вот, Ясирок говорит, что раньше у них был король.

Конечно, за тысячу лет режим имел немало возможностей смениться, но противоречие всё равно показалось ему интересным. Ему было интересно, было ли поведение самых высокомерных Хунь’шо просто притворством. Если Ясирок слышал эту историю «много раз», тогда, конечно же, остальные Хунь’шо тоже должны были её слышать, верно?

Ясирок продолжил: — Сейос был могущественным Гоном, предположительно самым влиятельным в своё время. Он заработал такое состояние, что даже другие Гоны приходили к нему и просили поделиться с ними. Что он и делал. И использовал это в качестве рычага, поднимая свою влиятельность всё выше. Но другим Гонам это не нравилось, поскольку они были полны гордыни, а потому, долгие годы медленно выстраивалась ненависть между Сейосом и другими Гонами.

— В конце концов, ненависть привела к тому что Сейос потребовал сокровища назад. Но, конечно же, другим Гонам это не понравилось, и они даже заявили, что заберут всё его богатство. Поэтому Сейос построил великое хранилище для безопасности своих средств. Он сделал его больше необходимого размера, поскольку планировал атаковать других Гонов и вернуть одолженное сокровище, но, увы, этого так и не случилось.

Диего ждал от Ясирока объяснения, но уже начинало казаться, что он не собирается продолжать, так что Диего спросил, — Почему нет? Что остановило его от возвращения собственного сокровища?

Ясирок открыл рот, но затем закрыл его вновь.

— ‘Это тогда Хунь’куй восстали?’ — спросила Янгера.

Ясирок посмотрел на неё. Момент спустя, он серьёзно кивнул.

— ‘Значит, Райское Хранилище, созданное для сохранения каких-то сокровищ, в итоге спасло сотни жизней.’

— Да. Здесь, сказали мне, Сураж’Бьок нас не достанет.

Это зацепило внимание Диего: — Не достанет что?

— А... — Ясирок посмотрел в потолок, затем на Янгеру. — Я не знаю как это перевести.

Она, казалось, тоже не может придумать: — ‘Ух... какое-то заболевание? Бьок означает болезнь, верно?’

— Да, — подтвердил Ясирок. — Это верно. Великая слепота нас здесь не настигнет.

Диего наклонил голову. — Я впервые слышу о вообще какой-либо болезни.

— Это был безумный инструмент наших пепельных рабов, — тихо сказал Ясирок. — В своём безумии они спустили его на нас, принеся миру погибель.

Диего хотел спросить больше об этом, но никак не мог ухватить витающий в голове вопрос. Кроме того, Ясирок сейчас не выглядел особенно восприимчивым. Диего впервые видел нечто похожее на злость на лице Хунь’шо. Свечение расплавленного человека тоже заметно усилилось, теперь практически каждый уголок его дома был различим.

Следующий вопрос вместо него задала Янгера: — ‘Что случилось с Гон Сейосом и его сокровищем?’

Диего моргнул. Он определенно должен был подумать об этом.

Свечение Ясирока смягчилось, хотя на это ушла минута. — ...Гон Сейос выжил, хотя Гоном он более не был. Однако судьба его сокровища остаётся для меня загадкой. В прочем, я верю, что это и есть то самое Сошо’Дью, которое искали Карвер и его компаньоны.

У Диего прихватило сердце: — Вы имеете в виду, что сокровища никогда и не было в Хранилище?

Ясирок наклонил голову. — Может быть, но...

Диего немного воспрянул духом.

— Другие могут со мной не согласиться, — сказал Ясирок, — но я держусь мнения, что сокровище всё же здесь. Где-то.

— ‘Ваш голос звучит уверенно,’ — заметила Янгера.

— А разве это не наиболее разумно? — сказал расплавленный человек. — Если Гон Сейос построил Райское Хранилище для защиты оставшихся средств, тогда самым первым делом он должен был перенести сюда эти самые средства, нет?

Диего нравилась такая логика: — По-моему логично.

— ‘Вы не думаете, что он мог избавиться от сокровища позже, чтобы оставить больше места вашим людям?’

— Это... такое тоже возможно, да.

Янгера позволила жалящей капле рациональности впитаться.

— Но если оно всё же здесь, — сказал Диего, — то где, по-вашему, оно может быть?

— Едва ли я могу предположить, — ответил Ясирок, — но мне кажется, что в Хранилище всё ещё могут оставаться неизведанные места, даже сейчас.

Янгера фыркнула с очевидным неверием: — ‘Серьёзно? Вы живёте здесь уже тысячу лет. Как вы могли до сих пор не найти каждую щёлочку и уголок?’

Этот вопрос оставил Ясирока без ответа.

Ухх. Диего понимал, что должен ему помочь, иначе этот разговор умрёт на месте: — ...Может они просто искали недостаточно усердно, — попытался Диего.

Дымящиеся глаза-бусинки Янгеры уставились на него: — ‘Ты ведь и сам не можешь в это поверить, не так ли?’

Так ли. Но смысл был не в этом. — Я просто хочу сказать, что не помешает осмотреться вокруг ещё разок. Или ещё два-три разка.

— ‘Делай что хочешь. До тех пор, пока это не задерживает возвращение нас к остальным.’

— Не спорю. — Диего было трудно даже представить, насколько Димас и остальные волновались за них. Два целых дня без каких-либо сообщений? Будь он на их месте, уже бы думал о худшем.

И, конечно же, Юсефф Элрой определённо не собирался задерживаться. Диего сомневался, что сможет уговорить его задержаться здесь на секунду дольше, чем было абсолютно необходимо. Как только тот прибор Карвера будет готов, Юсефф наверно ураганом вылетит отсюда, прихватив всех остальных.

Да и сам Диего был почти согласен с таким подходом. Сейчас шансы найти сокровище растаяли настолько, что Диего просто желал найти более безопасный способ пройти мимо скверносмерти. Воспоминания о том луче тёмной энергии ещё были слишком свежи. Ещё один такой, окажись они не в том месте не в то время, и вся их группа была бы испепелена в мгновение ока.

— На то есть причина, — прозвучал голос Ясирока.

Диего забыл на чём они остановились: — Причина чего?

Ясирок, казалось, не желает больше говорить, но через момент всё равно ответил, — Причина, по которой я считаю, что в Гиммикеле ещё есть неизведанные даже нами места.

Лицо Диего стало ярче. Он уже не думал, что у этой темы будет продолжение.

Похоже, расплавленному человеку требовался ещё один толчок для продолжения, его предоставила Янгера: — ‘Продолжайте.’

— Прежде чем я расскажу, — сказал Ясирок, — мне кажется, что я должен кое в чём признаться. Эта причина... это из-за неё я желал поговорить с вами.

— И это?

— Сошо’Дью интересует меня, конечно, но оно на втором месте по важности перед тем, что я собираюсь сказать.

— Тогда зачем было рассказывать сперва всё это? — спросил Диего. — Если это так важно, то почему было не начать с этой причины?

— Потому что... — Ясирок перешёл на шёпот. — Мне приказали не рассказывать об этом.

Диего моргнул: — Приказали? Кто? — И он остановил себя, не сказав более ничего, дабы проследить противоречия в его словах. Но всё же, «приказали» было странным выбором слова.  В прочем, может это просто потому что моссианский не был его родным языком.

Диего полагал, что пора бы им уже перейти к делу: — Так о чём Вам сказали не говорить?

— О пропадающих собратьях.

— Пропадающих? — переспросил Диего. — Ваши люди пропадают?

— Да. С прибытия Карвера пять лет назад, некоторые члены нашего общества начали бесследно исчезать.

Диего не понимал. — Зачем вам держать что-то подобное в секрете от нас?

— ...Я не знаю, — ответил Ясирок. — В отношении этого вопроса поведение остальных показалось мне очень иррациональным и тревожным.

— Почему Вы и подошли к нам, полагаю.

— Верно.

Диего глубоко вдохнул и потёр шею, начав догадываться, куда идёт разговор. Куда-то далеко за пределы темы, на которую он подписывался. — Так, Вам требуется наша помощь в их поиске?

— Вроде того, да.

— ‘Чёрт,’ — сказала Янгера приватно.

— ‘Хочешь, чтобы я отказал?’ — спросил он её.

— ‘О, ну конечно. Мы оба знаем, что ты не откажешься, что бы я ни сказала.’

— ‘Это потому что мы оба знаем, что на самом деле ты не хочешь услышать мой отказ.’

Она просто заворчала.

— Поначалу, — продолжал Ясирок, — я верил, что они просто покидают Гиммикель, может отправляются наружу, по какой-то причине, которую я не понимал. Однако затем я решил встать у выхода и смотреть, уйдёт ли кто-нибудь ещё. Я хотел спросить, зачем они это делают, но возможность так и не появилась, потому что передо мной никто так и не ушёл. И всё же, в этот же период, исчез ещё один человек.

— Хмм, — прогудел Диего.

— ‘Вы сказали, что это началось всего пять лет назад, когда появилась группа Карвера?’

Ясирок кивнул. — Я подумал, что Карвер может что-нибудь знать о причине, но сколько бы я не спрашивал, он отвечает, что тоже не понимает.

— ‘Может он лжёт?’

— Полагаю такое возможно, но лично я так не считаю. Если бы за исчезновениями действительно стоял Карвер, то когда компаньоны вернулись за ним два года назад, он бы ушёл.

— Что ещё Вы можете рассказать нам о его компаньонах? — спросил Диего.

— О, они были просто очаровательны, — сказал  Ясирок. — Особенно Эттол и его жнец. Эти двое стали друзьями практически каждого в Гиммикеле.

Значит, среди них были слуги. Диего подумал, что и сам мог догадаться. — Как выглядел этот Эттол?

— А... помнится, его лицо чем-то выделялось, хотя и не помню чем. — Лицо Ясирока выглядело напряжённым. — Прошу прощения. Честно говоря, для меня вы все выглядите одинаково.

Это раздражает. Но с другой стороны, Диего не мог винить его, всё-таки он сам едва ли различал Хунь’шо.

— ‘Что насчёт других компаньонов?’ — спросила Янгера. — ‘Были ведь не только Эттол и его жнец, верно?’

— Нет, были и другие, — сказал Ясирок. Он приостановился, чтобы задуматься над этим. — Однако... прошу прощения. Кажется я не могу вспомнить многого о них...

У Диего дёрнулась бровь. Это начинало звучать знакомо.

— ‘По вам не скажешь, что эти люди Вас тревожат,’ — сказала Янгера.

Ясирок просто наклонил голову.

Она обменялась взглядами с Диего. — ‘Вам не кажется, что это они каким-то образом стоят за исчезновениями? Вы вроде бы сказали, что они начались как раз с их появлением.’

— Нет-нет, — ответил Ясирок. — Это просто для того, чтобы вы понимали сколько времени прошло, и когда это началось. Я не думаю, что это Эттол и его товарищи виноваты.

— ‘Почему нет?’

— Потому что исчезновения начались когда они ушли. Только Карвер был здесь всё это время, но... не хочу его оскорбить, но он довольно слаб, телом и духом. У меня нет причин верить в то что он способен в одиночку причинить вред кому-либо из нас.

— ‘Жёстко,’ — приватно сказала Янгера.

— ‘Но точно,’ — подумал Диего.

Янгера вернулась к публичному голосу: — ‘Что ж, если Вы не считаете Карвера и его друзей виновными, может есть ещё какая-нибудь теория?’

— У меня... нет, — признал Ясирок. Затем он поднялся со стула: — Однако я нашёл это. — Он поднялся к шкафчику и достал маленький предмет.

Это была пирамидка, угольно чёрная и с идеально ровными сторонами, за исключением трёх выступов, по штуке на каждой стороне.

Диего ждал объяснений Ясирока, но Янгера оказалась первой:

— ‘Это же Кэг, верно?’

— Вы узнаёте этот предмет? — спросил Ясирок.

— ‘Это такой древний ключ. Что он открывает?’

Ясирок казался сбитым с толку: — Ключ? Что означает это слово?

Жнец попыталась придумать объяснение: — ‘Это что-то, что позволяет открыть что-то.’

— Ясно...

— ‘Если Вы не знали что это, то почему решили показать?’

— Я нашёл это в доме первого пропавшего. Раньше ничего подобного не видел, поэтому решил взять на изучение. Однако, вплоть до этого момента, так ничего и не узнал.

— ‘Хмм. Что ж, мой вопрос остаётся тем же. Что он открывает?’

— Я... я всё ещё не уверен, понимаю ли, — сказал Ясирок. — Как он может что-то открывать?

Жнец вздохнула. — ‘Ну, он может открывать, например, закрытую дверь. Или сундук. У ключа должен быть замок, где-то.’

— Я не-

— Замков в Гиммикеле нет, — сказал Диего.

Они оба повернулись на него.

Он взглянул на Ясирока: — Я заметил некоторое время назад, что у вас, ребята, нигде нет замков. Ни на дверях, ни на окнах, ни на шкафах, да вообще ни на чём. Довольно странно для места, которое должно было стать хранилищем.

— Я... не понимаю, что Вы имеете в виду.

— Вот именно, — сказал Диего. — Вы едва ли понимаете концепт запирания чего-либо. По факту, приватность в целом для ваших людей не многое значит, верно?

— Думаю так и есть...

— Единственный замок, который я видел с самого входа сюда, был в самой двери сюда, через которую нас привёл Карвер, в руинах Гиммистата.

— ‘Хмм.’

Диего взял Кэг, чтобы осмотреть его ближе. — Так что, конечно же Вы не знаете, что открывает этот ключ. Вы не узнали бы замок, даже если бы видели его каждый день все семь сотен лет.

— Я... — Он немного опустил плечи, после чего сел на кресло у большого зеркала.

— Ой, я не хотел оскорбить Вас, — сказал Диего. — Это просто наблюдение. Я не виню Вас, ничего такого.

И всё же Хунь’шо выглядел довольно опечаленным.

— ‘Молодец,’ — приватно сказала Янгера.

— ‘Эх.’ — Диего не знал, что ему следует сказать. — ‘Не могла бы помочь?’

— ‘Эм, так этот Эттол,’ — публично сказала Янгера, — ‘он тоже хотел знать о Сошо’Дью, верно? Вы не знаете, удалось ли ему что-то отыскать? Помните какие-нибудь его вопросы?’

Ясирок молчал ещё немного: — Я... помню, он довольно часто спрашивал о Гоне Сейосе. Он был заинтересован во встрече с ним.

— ‘О, точно,’ — сказала она, явно пытаясь звучать оптимистичнее, — ‘вы ведь бессмертны, верно же? Значит, если Сейос выжил, то он может быть до сих пор жив! А если кто-то и знает о сокровище, это точно он!’

— Верно, — согласился Ясирок. — Однако я не знаю, был ли Гон Сейос реальным человеком.

— Что? — спросил Диего.

— Старейшины верят, что он существовал, а они жили ещё в те времена, так что в их словах я не сомневаюсь. Но я прожил всю жизнь в Гиммикеле и до сих пор не встречал никого по имени Сейос, ни Гонов, ни просто людей.

— ‘Хмм. Наверно сменил имя.’

— Если это так, то я не знаю, как нам найти его, — сказал Ясирок.

— Мы можем спросить кого-нибудь из Ваших старейшин, — предложил Диего. — Звучит так, будто они могут знать все что нам требуется.

Лицо Ясирока стало печальнее. — Они не станут сотрудничать. Как я уже говорил, мне приказали не говорить с вами на эту тему.

— Может нам удастся их уговорить. Я довольно убедительный, когда нужно.

Расплавленный человек покачал головой: — Не удастся. Уверяю. Даже Эттол не смог, а насколько я помню, они относились к нему по-особенному.

Диего нахмурился.

— Кроме того, — Ясирок продолжил, — когда вам не удастся, старейшины поймут, что кто-то говорил с вами против их воли. И они наверняка узнают, что это был я, поскольку уже слышали мои возражения.

— Оу...

И на этом разговор стих. Ясирок уже выглядел побеждённым.

Диего не видел причины для Хунь’шо держать такой секрет. Но опять же, он не совсем понимал самих Хунь’шо. Наверно это было частью культуры. Гордость или смущение, может.

Чем бы это ни было, это было оскорбительно.

— ‘Давай, Диего, ну же,’ — приватно сказала Янгера.

— ‘Что?’

— ‘Ты до странного хорош в раскрытии подобной фигни,’ — сказала она. — ‘Ничего не можешь придумать?’

Вообще-то он мог.

— ...Кто пропал первым? — спросил Диего.

— О, это-

Без предупреждения, громадная красно-оранжевая рука вылезла из зеркала на стене. Она схватила Ясирока за торс и протащила через зеркало раньше, чем Диего мог успеть хотя бы моргнуть.

Зеркало разбилось, Диего и Янгера остались в комнате одни.

Глава 156. О, рыцарь Преисподней...

— Видите ли, — сказал Хунь’шо по имени Торвейс, сунув руку в собственную открытую грудную клетку, — пока у нас есть это, пища нам не требуется.

Гектор смотрел с широко открытыми глазами, не упуская ни слова. Грудь мужчины была по бо́льшей части пустой, за исключением двух тёмных пульсирующих лёгких и маленькой светящейся сферы, висящей на месте сердца. Не было ни костей, ни мышц. Даже крови не было, если не считать пары струек капающей лавы.

— И если я сделаю это, — Торвейс глубоко вдохнул, заметно наполнив лёгкие. Покрывающая его тело магма неожиданно устремилась внутрь, заполнив грудь полностью, прежде чем начала вытекать из дыры, которую, кстати, он сделал сам. — Что ж, результат вы и сами видите.

Гектор не знал что сказать. Снаружи, по крайней мере, этот человек уже не был похож на сгусток расплавленного камня. Торвейс выглядел куда более нормально. Относительно, по крайней мере.

По факту, он стал пугающе похожим на Хунь’куй. Пепельно-серая кожа, светящиеся глаза. Единственная ощутимая разница, которую мог заметить Гектор, заключалась в более оранжевом свете глаз, и ещё в том, что светились не только они, но также рот и несколько отверстий в руках, ногах и груди мужчины.

В прочем, он не думал, что стоит говорить о схожести с Хунь’куй.

— Так эта маленькая круглая штучка полностью устраняет необходимость принимать пищу? — решил уточнить Гектор.

— Да, — ответил Торвейс. — По факту, большинство из нас даже не понимали концепт принятия пищи, пока не появился Карвер.

— Для меня это выглядит просто безумно...

— Тем не менее, мы временами поглощаем камни, чтобы восполнить потерянную магму. Так что, нечто похожее у нас всё же есть.

— Хмм. А как вы можете потерять вашу, эм... магму?

— Перенапряжение или ранения, наверно.

— Хм... — Гектор задумался над тем, что может считаться ранением в таком случае. Он заметил, что проделанная Торвейсом дыра в груди уже затянулась, да и не было похоже, что ему было больно или неприятно отдирать собственную кожу.

— ‘Впервые вижу ядро Хунь’шо лично,’ — сказал Гарвель, парящий рядом с Гектором. — ‘Довольно смело с Вашей стороны показывать его нам, я не прав? Вы проявили невероятное доверие.’

— Доверие? — Магма начала постепенно расползаться по всему телу Торвейса, вытекая из отверстий в его коже. К счастью, через глаза и рот ничего не восполнялось. — А, имеете в виду пример поведения, при котором вы решили атаковать меня?

— ‘Вроде того, да,’ — сказал Гарвель. — ‘Не то чтобы мы стали делать нечто подобное, конечно.’

Торвейс наклонил голову: — Я об этом не думал, но наверно так и есть, Вы правы. Все жители поверхности до сих пор казались мне достойными доверия, и вы не исключение, как мне кажется.

— ‘Добрые слова, спасибо. Но я бы предпочёл, чтобы впредь Вы были осторожнее. Даже если оно само по себе довольно прочное, ядро остаётся вашей главной уязвимостью. И позвольте мне Вас заверить: в мире полно жителей поверхности, которые совершенно точно не заслуживают доверия.’

Торвейс засмеялся: — Мои собратья тоже часто ругают меня за беспечность, но я постараюсь прислушаться к Вашему совету.

Теперь вопрос появился у Гектора: — Что именно это такое? В-ваше ядро, имею в виду. То есть, из чего оно сделано?

— ‘Камень и рвение, да?’ — предположил Гарвель.

— Верно, — подтвердил Торвейс. — Говорят, что сам Авар даровал нам его, породив первых Хунь’шо.

— Авар? — переспросил Гектор. — Не Сердце Мира? То есть, я-я предположил, что, э... эм... ну, это ведь ваше сердце, всё такое...

— А. Да, вспомнил, есть среди нас и верующие в Сердце Мира.

— Но Вы верите в Авара?

— Да.

— Почему?

Торвейс опять засмеялся: — Что ж, на то много причин. Во-первых: Авар более благожелательный и справедливый. Он гораздо больше заслуживает мою веру, полагаю. Во-вторых: я видел Авара в своих снах. Даже разговаривал с ним.

На это Гектору было нечего ответить.

Зато было Гарвелю: — ‘Вы уверены, что это были не, собственно, сны?’

— Ага, может и были, — сказал Торвейс. — Вижу, всё как я и слышал; ваш род и вправду циничен.

— ‘Прошу прощения, если я кажусь грубым,’ — сказал Гарвель, — ‘но я не могу отрицать своего скептического отношения к религиям в целом. Ничего личного, если Вам так легче.’

— Не легче, — сказал Торвейс, хотя он вновь смеялся.

— ‘О,’ — Гарвель взглянул на Гектора, прежде чем вернуть взгляд к Торвейсу: — ‘Я слышал, что ваши ядра ещё и держат вас в курсе времени? Это так?’

— А, верно, так и есть, — подтвердил Торвейс. — Уверен, оно двигалось слишком медленно, так что вы не заметили, но ядро действительно вращается синхронно с планетой.

— ‘Ага, это я тоже слышал. Рад, что мне не солгали.’

Едва ли Гектор понял его: — Как это...? Э... То есть, как ваши ядра синхронны с целой планетой?  Это, эм...? Я не понимаю...

— Мы близки к планете, — ответил Торвейс.

Это не помогло.

— Я бы сказал Вам, что это тоже благословление Авара, но, боюсь, здесь Гарвель пожелает со мной поспорить.

Жнец хмыкнул: — ‘И что же тогда сказал Вам во сне этот ваш Бог Огня?’

Торвейс сложил руки: — Не думаю, что хочу рассказывать.

— ‘Ой, да ладно, мне ведь и вправду просто интересно. И, может Вы не верите мне, но ведь Гектору точно интересно. Он очень доверчивый.’

— Вау, Гарвель, ты сейчас серьёзно? — сказал Гектор.

Торвейс посмотрел на Гектора: — Сейчас без шуток, это правда?  Вы верите мне?

Гектор попытался не выглядеть совсем оленем: — Эм, я... пока не знаю. Но, эм... я стараюсь не быть предвзятым, думаю.

— И Вы будете убеждены, если услышите что сказал мне Авар?

Гектор наклонил голову: — Смотря что он сказал. Я не должен обещать пока не услышу, верно же?

— Ага, думаю Вы правы. Что ж, хорошо, тогда я расскажу Вам.

Честно говоря, по большей части Гектор просто пытался уловить суть «ядра жизни, которое крутится с планетой», но ему уже не казалось, что Торвейс способен объяснить. По крайней мере, так, чтобы он понял. Может об этом стоило спросить Эмили. Если, конечно, она вообще хоть когда-то заговорит с ним вновь.

— Послание Авара было словами великой надежды, — продолжал Торвейс. — Он сказал моим людям, что мы должны взять сердце за страдания и боль, что терпели долгие годы, и что Он вернётся, когда придёт время.

Не слишком убедительно, чувствовал Гектор. Особенно та часть в конце. Он почти видел множащиеся сомнения Гарвеля.

Торвейс ещё не закончил: — Также Он сказал, что время близко, потому как Он почти пробудился в этом мире.

— ‘Мм,’ — прогудел Гарвель. — ‘Как давно он сказал Вам это?’

Ненадолго расплавленные губы Торвейса сжались. — ...Примерно три сотни лет назад, полагаю.

Гарвель оказался достаточно любезен, чтобы удержать своё ржание приватным.

— Если быть совсем честным, — сказал Торвейс, — примерно столько же лет Авар со мной не говорил. Что, должен признать, немного удручает, но я считаю, что причиной как раз может быть его пробуждение. Наверно он больше не появляется в моих снах, потому что сам больше не дремлет.

Это... в этом был смысл, если думать вежливо. И, может это просто эффект продолжающегося гогота Гарвеля, но Гектор начинал жалеть Торвейса: — Эээ... а Вы помните внешний вид Авара? Или, может, знаете, как Он бы выглядел, если бы вернулся в мир?

— Не знаю, останется ли он прежним, но в моих снах он представал величественной птицей.

Смех Гарвеля резко прекратился: — ‘Вы знаете как выглядят птицы?’ — спросил он публично.

— ...А, да, один из жителей поверхности описывал их мне. Боюсь, не могу вспомнить кто именно, зато помню, что он рассказывал о многих животных поверхности.

И Гектор заметил краткое молчание Гарвеля.

— ‘Но Карвер ведь прибыл сюда всего пять лет назад,’ — сказал жнец, — ‘а Вы сказали, что Авар последний раз появлялся три сотни лет назад.’

— Да. Но я помню Его.

— ‘Понятно. Довольно странно, что Авар решил появиться перед Вами в форме животного, которого Вы никогда раньше не видели.’

— Таковы Его обширные знания и сила, — сказал Торвейс. — Наверно Он посчитал, что вид животного, которое я уже видел, не так сильно подействует на меня.

— ‘В этом есть смысл. Но я начинаю думать — вернее надеяться — что Вы сами были на поверхности. Мне было бы очень интересно услышать Ваше мнение о мире на поверхности, если Вы видели его собственными глазами.’

Мгновение Торвейс просто смотрел на него. — Я бы хотел подняться туда однажды, но до сих пор, боюсь, я там не был.

— ‘Жаль.’

Неожиданно наступила тишина.

— ‘Думаю, он лжёт,’ — приватно сказал Гарвель. — ‘Этот человек видел поверхность.’

У Гектора была дюжина вопросов, но первым был: — ‘Хунь’шо способны выжить на поверхности?’

— ‘Ага. Их магма позволяет довольно эффективно регулировать температуру тела.’

— ‘Но зачем лгать о подобном?’

— ‘Не знаю, это меня и беспокоит.’

— ‘Может Авар и вправду принял форму птицы в одном из его снов.’

— ‘Ага, конечно.’

Торвейс оживил разговор: — Наверно, вы могли бы больше рассказать мне о животных поверхности. Я слышал, что там многообразие больше, чем в Подкорке.

— ‘Хех, он отличный лжец,’ — сказал Гарвель, всё ещё приватно. Затем он переключился на публичный голос: — ‘Это верно. Окружающая среда на поверхности немного снисходительнее, хотя там множество иных опасностей.’

— Я заинтригован. Пожалуйста, расскажите больше.

И Гектор просто слушал, пока Гарвель рассказывал. Жнец рассказал о множестве различных животных, о некоторых из которых и сам Гектор не многое знал, а потому ему было почти так же интересно, как Торвейсу.

Но всё это время Гектора не покидало ощущение, будто над ними нависла тяжёлая тень, словно всё это просто притворство.

Он не знал, был ли Гарвель прав, действительно ли Торвейс лгал, или же дело в цинизме и предвзятости Гарвеля, а Торвейс на самом деле видел Бога Огня в форме птицы. Конечно, он гораздо больше хотел верить Гарвелю, ведь Торвейса он совсем не знал, но всё же Гарвель не мог знать всё. Даже, если жнецу нравилось заявлять обратное.

Спустя длинный промежуток времени, появился новый голос.

— Лорд Тёмная Сталь. — Это был Мануэл Делагуна и его жнец, Лориос. И с ними была женщина не-слуга которую он уже видел, её звали Элиза Гарза.

Гектор первым заметил выражение лица Мануэла: — Что-то случилось?

Лориос подлетел ближе и обратился к Торвейсу: — ‘Прошу прощения за то что прерываем, но можем мы одолжить их на минутку?’

— Конечно, — ответил Торвейс, сделав жест одной рукой. — Полагаю, мне следует извиниться за то что держал их только для себя уже столько времени.

Гектор с Гарвелем извинились и последовали за Мануэлом.

Гектор думал о Торвейсе, пока они шли. Мужчины определённо доставало вежливости. Большинство Хунь’шо были такими, но Торвейс показался Гектору особенно вежливым. Каким-то образом Гектору даже не хотелось смеяться над его словами.

Но опять же, разве не этого должен добиваться лжец? Разве не ради этого лжецы ведут себя вежливо?

В чём бы ни была причина, Гектор понимал, что и сам он не был эталоном честности. Он ведь и сам много лгал, разве не так? Даже недавно.

И в чём бы ни была причина, Гектор чувствовал, что не следует спешить с решениями или умозаключениями.

Группа Мануэла оставалась безмолвной бо́льшую часть дороги к биосфере Карвера.

— ‘Так, зачем мы вам понадобились?’ — спросил Гарвель по пути.

— Такова воля лорда Диего, — ответил Мануэл. — Ещё он сказал не приближаться к зеркалам.

— ‘...Чего?’

— Я и сам не совсем понимаю, — сказал Мануэл. — Но не было похоже, что это просто шутка. Он ушёл за Водяным Драконом. И сказал, что объяснит всё по возвращению.

Гектору потребовалось мгновение, чтобы вспомнить кого звали «Водяным Драконом». Последний раз он слышал это от Ивана, который так назвал Юсеффа.

Когда они вернулись в биосферу, Диего ещё не было, так что они решили сесть в главной комнате и ждать.

Гектор переработал свою броню под более прохладную окружающую среду, вместо того чтобы просто её убрать. Насколько бы тяжёлой она ни была, ему начинало казаться, что в ней ему комфортнее, чем без неё. Наверно это из-за того сколько времени он потратил, чтобы материализовать её идеально вокруг себя. Больше она не казалась ему слишком громоздкой вокруг торса, слишком тугой у шеи, слишком свободной у ног. Но лучше всего было то, что ему теперь удавалось так вырезать соединения, что больше он не прищемлял кожу в местах соприкосновения. Даже под толстым слоем ткани, которую он использовал для дополнительной защиты, это иногда раздражало.

В прочем, он всё ещё хотел попробовать различные стили забрала для своего шлема. Возможно ему удастся улучшить видимость.

— Лорд Тёмная Сталь? — прозвучал женский голос. Он, конечно, принадлежал Элизе Гарза, которая сейчас уставилась прямо на него. — Почему Вы не снимаете броню? Боитесь, что мы можем атаковать Вас?

Вот дерьмо. Он и не думал, что они могут подумать что-то такое. И что ему теперь сказать? — ‘Гарвель, на помощь...’

— ‘Конечно же мы не беспокоимся о подобном,’ — сказал Гарвель. — ‘Но «лорд Тёмная Сталь» всегда бдителен. В прошлом у нас было немало неприятных сюрпризов, и в результате он привык всегда быть начеку, даже в кажущихся мирными условиях.’

Она, конечно же, ничего не услышала, поскольку не была слугой, но Мануэл был достаточно любезен ей передать.

Гектор облегчённо мысленно вздохнул.

— ‘Тебе понравилась чушь, которую я только что вывалил?’ — спросил Гарвель приватно. — ‘Впечатляет, а?’

Гектор должен был признать, скорость, с которой жнец ответил, действительно его поразила. — ‘Я сошёл с ума или ты... был готов к этому вопросу?’

— ‘Хех. На самом деле тебе нравится носить броню, потому что в ней ты можешь прятаться, не так ли?’

Гектор хотел возразить, но не мог.

— ‘Как я и думал.’ — Жнец перелетел на другое плечо Гектора. — ‘Не обращай внимания на меня, я просто продолжу оставаться потрясающим вот тут.’

— Лорд Тёмная Сталь. — В этот раз заговорил Мануэл. — Могу ли я узнать Ваше мнение о Хунь’шо?

Ладно, это «лорд Тёмная Сталь» начинает раздражать, чувствовал Гектор. Насколько бы неловко-лестным это ни было, он решил, что должен сказать им-

— ‘Мне тоже интересно услышать Ваше мнение, лорд Тёмная Сталь,’ — присоединился Лориос.

— ‘Ага, лорд Тёмная Сталь,’ — сказал Гарвель, сохраняя свой голос приватным. — ‘Вперёд. Передай им своё мнение. И не говори о том, что тебя зовут Гектор. Мне это дерьмо уже по горло.’

— ‘Что? Почему нет?’

— ‘Потому что они показывают тебе своё уважение. Любезно прими его, как и следует лорду.’

— ‘Но-’

— ‘Поспеши с ответом. Они терпеливо ждут.’

Гектор силой подавил недовольное ворчание. — Эм...

Мануэл, Элиза и Лориос, все они смотрели прямо на него.

Медленная и продуманная речь, напомнил себе Гектор. Осторожные, взвешенные слова. Он уже делал это перед тотальными ублюдками. Он сможет сделать это вновь, перед хорошими людьми. Наверно.

О боже.

— Я думаю, — услышал он собственные слова, — что... Хунь’шо... очень вежливы. — Какого чёрта это простое предложение выходило с таким трудом? Гах. Он должен был больше думать, это он понимал. — Практически... слишком вежливые, вообще-то.

Мануэл кивнул. — Я понимаю, что Вы имеете в виду. Я тоже посчитал, что они могут скрывать что-то от нас. Это их право, полагаю, но учитывая поведение лорда Диего... я начинаю больше беспокоиться о них.

— Не могу не согласиться, — сказала Элиза. — И их отношение к Хунь’куй тоже напрягает. Они будто пытаются притвориться, будто тех не существует.

— ‘К несчастью, сомневаюсь, что мы сможем их примирить,’ — сказал Лориос. — ‘Думаю, нам следует радоваться хотя бы тому, что они не пытаются убить друг друга.’

Гектор был счастлив просто слушать. Ему так и не довелось получше узнать этих троих, из-за чего, наверно, ему и было с ними так трудно говорить, в сравнении с Юсеффом или Диего.

А после разговора с Эмили он полагал, что замкнулся в себе ещё больше обычного. Ему очень не хотелось проебаться и с этими людьми тоже.

Хотя, его сильная часть всё ещё не считала, что он проебался с Эмили. Он сказал всё что хотел, именно так как хотел. А если она разозлилась, то, что ж...

Угх.

По крайней мере, одно он знал точно: сейчас у него было полное право быть в ужасе от социального взаимодействия.

— Я тоже волнуюсь за наших в Капапоро, — сказал Мануэл. — С одной стороны я рад, что они не пошли за нами, но с другой... я удивлён, что они не пошли.

— ‘В каком смысле?’ — спросил Гарвель.

— Сами подумайте, — сказал Мануэл. — Мы ведь говорим о персонах вроде Тёмной Волны, Серого Стража, Жёлтой Бури, Синем Быке, Лорде Утопающих Небес и Льве Пустыни. Мы ведь их знаем, поверить что они, даже при уверенности в нашей гибели, не бросились на поиск наших трупов, лично мне довольно трудно.

Гектор начинал его понимать.

Однако некоторые из этих имён он никогда не слышал. Он не знал, кто такие Серый Страж и Жёлтая Буря, но Синий Бык? Если вспомнить осаду Болотной Скалы, то сразу становится ясно, что так звали Сальвадора Делагуна. Он только одним размером был сопоставим с этим животным, а его способность преобразования кобальта явно добавила цвет. Ну а Лорд Утопающих Небес? Странное прозвище, но кто это может быть, если не Димас Сиболт? Способности этого мужчины к передвижению в воздухе несравнимы ни с одним другим рейнлордом — нет, ни с одним слугой, которого Гектор встречал.

— И что ты хочешь этим сказать? — спросила Элиза. — Думаешь, что им что-то мешает отправиться за нами?

— Возможно, — ответил Мануэл. — Уже почти три дня прошло, а никто из жнецов их не почувствовал.

— ‘Думаю, ты зря волнуешься,’ — сказал Лориос. — ‘Они могут искать нас прямо сейчас, просто не там. Мы ведь упали с огромной высоты, помнишь? И не говоря уже обо всех монстрах над нами, попросту почувствовать что-то или кого-то определённого не просто.’

— Это верно, — признал Мануэл, — но даже так, у Ищейки не было бы проблем нас найти к этому моменту.

Ладно, что это за чёрт? Гектор уже задумался, не придумывает ли некоторые из этих прозвищ сам Мануэл.

Несмотря на это, он был с ним согласен. Особенно в отношении Асада. Лично лицезрев на какие расстояния этот человек полетел за Юсеффом, Гектор сомневался, что какое-то гнездо чудовищных червей способно его остановить.

О, эй, может так он сможет поучаствовать в разговоре. Он собрался, дождался возможности и сказал, — ...Я не думаю, что Асад оставил бы Юсеффа.

— Да, — согласился Мануэл. — Если произошедшее что-то и доказывает, то это то, что Лев и Дракон заботят друг друга больше, чем кто-либо из нас предполагал.

Гектор не смог удержать скромную улыбку под своим шлемом. Социальное взаимодействие было ужасающим, но не было таким уж плохим.

Но, наверно, чувство успеха он испытывал слишком больше, учитывая ничтожность вклада в разговор, решил он.

Может он просто был в странном настроении. Почему-то ему казалось, будто он снова в школе, снова перед невозможной задачей подружиться с нормальными людьми.

После этого Гектор не многое добавил, но может причиной было попросту то, что разговор стоял на месте. Рейнлорды продолжали выражать свою тревогу, а Гектор не чувствовал ужасной необходимости говорить, чем мог бы только сильнее разжечь волнения.

Неудивительно, но Гарвель справился с задачей успокаивания гораздо лучше, чем мог бы справиться он.

Спустя долгое время Диего наконец-то пришёл, хотя лорда Элрой с ним не было.

— ‘Где Юсефф?’ — спросил Гарвель.

— Я объяснил ему ситуацию, но он не хотел прекращать свою работу, — ответил Диего. — Он хочет просто уйти отсюда как только будет возможно, ничто другое его сейчас не волнует.

Гектор не мог сказать, что это его удивило.

— Хотя бы теперь ты объяснишь ситуацию нам? — спросила Элиза. — Мы ломаем голову над этим уже немало времени.

— Конечно. — Диего сел рядом с Гектором. Он рассказал о своей встрече с Хунь’шо по имени Ясирок и показал группе ключ-пирамидку, называемую Кэгом. Затем он рассказал им об увиденном.

Период недоверия настал, пока группа задавала уточняющие вопросы, на которые, к сожалению, Диего и Янгера не многое смогли ответить.

Гигантская рука из зеркала.

Зеркала?

Видимо Гектор не один заметил совпадение, потому что Гарвель спросил первым, — ‘Чего-нибудь странного в зеркале не заметили?’

— Не сказал бы, что не заметили, — ответил Диего. — Скорее не подумали изучать зеркало, а после произошедшего оно тут же разбилось. Я принёс осколок, если хотите сами посмотреть. — Он порылся в карманах и достал зазубренный кусок зеркала.

Они передали его из рук в руки, хотя Элиза держалась в стороне, на случай если осколок решит сделать что-то неожиданное. Когда у Гектора и Гарвеля появился шанс его изучить, то ничего явного они не обнаружили. Этого странного, туманного фона Курьерского зеркала определённо не было.

Но, может это не имело значения. Может силы покинули его после раскола.

После этого группа продумывала свои следующие шаги.

— Кажется довольно очевидным, что нам следует найти, что открывает этот Кэг, — сказал Диего, — но мы не представляем, где начинать поиски. А судя по словам Ясирока, спрашивать других Хунь’шо плохая идея.

— Согласна, — сказала Элиза. — Насколько бы хорошо они к нам ни относились, я просто не слишком им доверяю. Они могут запросто решить задерживать наше расследование, вместо того чтобы помогать.

Все трое жнецов выглядели согласными.

— Тогда что насчёт Хунь’куй? — спросил Мануэл. — Они могут оказаться полезными.

— А, и я очень сомневаюсь, что они расскажут об этом кому-то из Хунь’шо, — добавила Элиза.

В этом Гектор был согласен. Эти четверо Хунь’куй прошли с ними через ад, так что хотя бы капелька товарищества между ними должна быть. Его разговор с Элейо это подтверждал.

Всё же, он заметил нерешительность в Диего. И не только в нём.

— ...Не доверяете Хунь’куй, лорд Диего? — спросил Мануэл.

— Не знаю, — ответил он. — Но полагаю, что если мы всё же попросим их помощи, то за ними будет проще следить.

— ‘Это верно,’ — согласилась Янгера. — ‘Просто не поворачивайтесь к ним спиной. Помните, что нам они всё ещё чужие.’

Глава 157. Проблеск безумия...

Франциско Элрой должен был признать, вид из окна этой комнаты был поразителен. Горный Хребет Омарест в Данте был известным горнолыжным курортом даже в Саире, и теперь он понимал почему. Нигде в Агварее он не видел такого снега.

В других обстоятельствах ему могла бы даже понравиться эта роскошная комната размером с поместье, находящаяся посреди ничего.

Но вопрос «какого чёрта он тут делает» до сих пор оставался безответным. Он понимал, что ответственен за это сумасшедший старик по имени Дэмиан Рофал, но за исключением этого не многое было ясно.

Последним, что он помнил перед пробуждением здесь, было сражение с кучкой охреневших Авангардцев в школе. И теперь один из этих охреневших был рядом с ним, и он тоже не понимал что происходит.

Его жнец, Деннекс, посоветовал не задавать слишком много вопросов, и Циско понимал причину, особенно после того что ему рассказал Дунстан Рофал, тот самый охреневший Авангардец.

— Моя семья кучка преступников, — сказал он. — Советую не доверять никому из них. А мой дедушка в... ну, он гораздо опаснее, чем я полагал, как оказалось.

Они были здесь уже пару недель, так что, естественно, Циско уже пытался найти способ сбежать — не без помощи Дунстана, к его удивлению. Но это место оказалось тюрьмой гораздо лучшей, чем казалось со стороны. Три этажа здания, может, и были открытыми, а мебель первоклассной, может даже Циско никогда не пробовал настолько чертовски хорошей еды, но при всём этом какая-то высококлассная сеть душ не позволяла выйти не только жнецам, но и людям тоже.

И сейчас Циско знал только то, что к ней имеют отношения эти высокие каменные шипы, которые стояли повсюду вокруг здания. Они выглядели довольно нормальными, наполовину погребёнными в снегу, но когда он дотронулся до одного несколько дней назад, то почувствовал определённо неестественное жужжание.

Он никогда даже не слышал о сети душ способной на что-то подобное, но Дэмиан Рофал был полон таких сюрпризов. Громадные черви питомцы этого старика, наверно, были наиболее выделяющимися. Даже другим членам семьи Рофал было некомфортно рядом с ними, насколько он мог судить.

— Не волнуйтесь, — сказал Дэмиан всем, когда они собрались в главной комнате, — они не кусаются. Они ударят током, но этого, думаю, будет недостаточно, чтобы вас убить. И пока вы находитесь в барьере, они не пристанут. Так что просто расслабьтесь! Всё будет в порядке! Ещё увидите!

Остальные не выглядели довольными, но никто не стал спорить, за исключением жены Дэмиана, на громкие вопросы которой он никогда не отвечал. Вместо этого Дэмиан подходил к ней боком, быстренько целовал в щёку или нос, после чего снова убегал.

И даже зная об этих людях то, что ему сказал Дунстан, Циско было трудно не испытывать жалость к ним. Никто из них не был слугой, насколько он понял. Преступники или нет, они всё ещё оставались обычными людьми, запертыми здесь их безумным патриархом Дэмианом.

Кроме того, похоже никто не знал какие у него планы. Деннекс и Резамаар бродили вокруг, подслушивали все разговоры, но этот критический вопрос оставался безответным.

Сам Дэмиан, что любопытно, бо́льшую часть времени отсутствовал. Циско подумал, что старик пытается найти и притащить сюда больше членов семьи, но, по словам всех остальных, больше не было никого. Дунстан прибыл последним.

В итоге Циско остался один на один с кучей времени. Он пытался использовать его на медитацию и тренировки своих способностей, но обнаружил, что довольно трудно заниматься подобным в таких обстоятельствах. Здесь не было ни интернета, ни даже электричества, так что узнать новости было невозможно.

И, наверно, это было самым тревожным.

Каждый раз, когда он задумывался о семье, воображение начинало дичать. Дунстан почти ничего не знал, но рассказал ему о том, что поймать его отца или любого другого члена его семьи Авангарду не удалось, но рейнлордам в целом был нанесён существенный удар.

Циско не знал, когда он теперь увидит свой дом снова. И увидит ли вообще.

— В настроении сыграть? — прозвучал голос Дунстана.

Циско отвернулся от окна и увидел его перед собой, с шахматной доской. Честно говоря, он был не в настроении, но заниматься тут было практически нечем, так что он просто кивнул и последовал за ним вниз по лестнице на первый этаж, на котором было три камина.

Лишнему теплу он был рад.

Несколько других членов семьи Рофал тоже наслаждались теплом. Насколько помнил Циско, их звали Люсия, Ион и Элвуд.

Не было похоже, что Дунстан ценит их компанию, как и они его.

Никто не сказал ни слова, но все перебрасывались взглядами в направлении Дунстана, и он тоже не стеснялся их вернуть. Наверно они пытались прогнать его, не открывая рта, и он, похоже, делал то же самое.

В целом, атмосфера была неприятной.

Но не незнакомой.

По факту, после двух недель здесь, Циско уже устал от этого. Может Деннекс был прав, может оставаться совершенно безмолвным было мудрейшим решением в таком месте, но это было просто оскорбительно. Кроме того, Циско всегда ненавидел такую пассивную агрессию. Он гораздо больше предпочитал прямые стычки.

— Так, я слышал, что вы все кучка преступников, — сказал Циско.

Дунстан просто утонул в стакане с водой, из которого пил.

Циско не отворачивал взгляда от остальных Рофалов. Он хотел видеть их лица, их реакции.

Люсия засмеялась. Ион уставился на него. Элвуд нахмурился.

— Это тебе Дунчик сказал? — спросил Элвуд. Он был высоким мужчиной с серьёзным голосом и сильной, выбритой начисто челюстью. На нём была красно-золотая пижама, но это не о многом говорило, потому что на всех остальных было то же самое. Мотивации нормально одеваться было немного, учитывая то, что они всё равно никуда не могут пойти. Не говоря уже о скудном выборе одежды.

— Не стоит верить словам неудачников, — сказал Ион. По сравнению с Элвудом этот парень был довольно маленьким, хотя на самом деле, наверно, он был среднего роста и веса.

И ещё у них всех были одинаково чёрные волосы и выраженные широкие брови.

— Ладно, — сказал Циско без эмоций. — Тогда скажи мне правду.

Видимо они не ожидали от него такого продолжения, потому что оба мужчины замолчали.

— Элвуд торговец оружием, не законный, — сказал Дунстан, вернув самообладание. — А Ион, что ж, он просто ростовщик, но развлекается избивая детей. Наверно он просто пытается подавить разочарование от собственной ничтожности.

Ион как пружина соскочил с кресла и пошёл на них: — Ах ты ёбаный мелкий-! — Он ударил Дунстана с такой силой, что тот упал со стула. — Сесилии следовало научить тебя манерам!

— ‘Набей ему морду, Дунстан!’ — сказала Резамаар, схватив его за плечо и пробудив в нём силу слуги.

— Это было необязательно Реза, — сказал Дунстан.

— Ты о чём, а, сука?! — Сказал Ион. — Вставай, и я выбью из тебя дерьмо снова!

И Дунстан встал.

Циско уже довелось сражаться с Дунстаном, так что он понимал, что милости с него ждать не стоит. Но в то же время Дунстан, похоже, держал себя в руках. Он выглядел совершенно спокойным. Иначе Циско бы вмешался.

Ион ударил и Дунстан поймал его кулак так, словно это был теннисный мячик. Но едва ли у него было время удивиться, прежде чем Дунстан выбил из под него ноги, воткнул его в пол и сел сверху. Хотя руку он всё ещё держал, немного вывернув её.

— Мелкий ты ублю-агх!

Дунстан схватил его за глотку. — Не такой-то ты и крепыш, а, Ион? — Он сжал сильнее. — Помнишь, ещё очень давно, ты делал то же самое с моим другом? Хмм? Заставил его рыдать и звать маму, помнишь? Мне сделать то же самое с тобой? Твоя мама, кстати, рядом, так что она, кто её знает, может даже придёт.

Циско заметил, что со второго и третьего этажа спускаются больше Рофалов и все просто наблюдают за происходящим. Люсия не сдвинулась с кресла, в котором тепло завернулась, а Элвуд стоял, но не двигался. Наверно из-за того что Дунстан всё это время смотрел прямо на него, хотя и разговаривал с Ионом.

— ‘Молодец, Циско,’ — приватно сказал Деннекс.

Жнец был прав, он понимал, но его это не слишком заботило.  И так было интереснее, чем если бы они снова начали партию в шахматы.

— Ой, подожди-ка, — сказал Дунстан. — Ты не выворачивал моему другу запястье, верно же, Ион? Я ошибся. — Он отпустил руку Иона и сильнее сжал его глотку. — Нет, ты просто приставил пушку к его затылку.

Циско слышал, как Ион пытается дышать.

— ‘Ты убиваешь его,’ — сказал Деннекс публично.

— ‘Может оно и к лучшему,’ — сказала Резамаар. Это не было похоже на шутку.

Циско почувствовал, что сейчас ему пора вмешаться. Он поднялся и сказал твёрдым голосом, — Прекращай.

Но когда Дунстан повернулся на него, Циско его чуть ли не узнал. Выражение лица этого юноши не было похоже ни на одно другое за эти две недели.

Дунстан улыбался. Он наслаждался собой.

— Отпусти его, — сказал Циско. — Ты разве не говорил мне, что ты не такой как они?

Дунстан уставился на него и через мгновение улыбка исчезла. Затем он отпустил Иона и отошёл.

Резамаар последовала за ним.

Циско сел обратно и облегчённо вздохнул. Может он всё же жалеет о том что начал всё это. Собирать информацию и развлекаться было одним, но чуть не убить человека немного другим.

Вскоре после этого распахнулась дверь и Дэмиан Рофал вальсом вошёл в комнату, таща с собой множество больших пакетов, несколько из которых он даже не нёс. Они просто парили рядом с ним, почти как его жнец, Феромас.

— Не волнуйтесь, народ! — громко сказал старик, чтобы слышали все. — Папочка вернулся и принёс подарочки своим хорошим мальчикам и девочкам!

Стол перед Циско внезапно взлетел и сбросил с себя шахматную доску, множество мраморных фигурок разлетелись в разные стороны, после чего он упал обратно с громким стуком, немного подбросившим стул Циско.

Дэмиан начал расставлять на него пакеты.

— ‘Это было обязательно?’ — сказал Феромас. — ‘Здесь же есть ещё один стол, если ты не заметил.’

— Ага, но как часто у тебя появляется шанс перевернуть стол с шахматами на нём?! — возразил Дэмиан. — Это редкая и драгоценная возможность, которой следовало воспользоваться! — Он бросил в Циско менее чем извиняющийся взгляд. — Вы ведь уже не играли, Эллис?

— Видимо нет, — сухо ответил Циско. «Эллис» было вымыслом Деннекса, видимо он решил, что лучше не называть настоящую фамилию.

— У меня подарок и для тебя тоже, — сказал Дэмиан. — Я решил, что лучший друг Дунстана должен считаться почётным членом нашей семьи, особенно учитывая тот факт, что собственной у тебя нет.

— ‘Агх, попытайся быть немного тактичнее,’ — сказал Феромас. Он повернул свой волчий череп на Циско: — ‘Прошу за него прощения.’

— Всё в порядке, — ответил Циско.

И это тоже было вымыслом Деннекса, поскольку он не хотел, чтобы Дэмиан отправился искать его несуществующих членов семьи и расшатал выдуманную историю.

Когда Дэмиан начал доставать подарки, все Рофалы уже собрались в главной комнате, даже Дунстан и Резамаар.

— Итак, для начала, конечно же, снежные шары, — сказал Дэмиан. Он взял по одну в каждую руку и встряхнул их, чтобы поднять снежинки. — Когда я их увидел, то, естественно, купил все, так что не стесняйтесь! Хватит всем! Вперёд народ, берите все по штучке!

Несмотря на сказанное, у Циско каким-то образом оказалось три шара. Один с дерущимися снеговиком и человеком-подсвечником. На другом дракон сжигал деревню. Третий со львом, рычащим на покрытой снегом горе.

Циско не представлял, куда ему их деть.

Затем Дэмиан начал доставать оружие. Он раздавал их как конфеты.

— Получилось достать только пистолеты, но пока нормально, — сказал Дэмиан. — Они не заряжены, конечно, но я потом покажу как ими пользоваться.

— Думаю, большинство здесь и так умеет, отец, — сказала женщина средних лет, которая, насколько помнил Циско, была мамой Дунстана, Сесилией.

— О, конечно умеете, солнышко, но никогда не помешает вспомнить основы. Не хочу, чтобы кто-нибудь из вас случайно поранился. Особенно ты, Сесилия. Уверен, ты не стреляла из этих штук с самого детства.

— Ты удивишься, — мрачно сказала Сесилия. — Я хотела быть готовой на случай, если ты вернёшься.

Дэмиан беззаботно посмотрел на неё — И как, помогло тебе это? — сказал он, широко улыбаясь.

Она просто нахмурилась.

— Если будешь хорошей девочкой, может быть однажды я скажу тебе как ты можешь меня убить!

— ‘Не делай этого,’ — сказал Феромас. — ‘Боже, пожалуйста, не делай этого.’

Сесилия сжала губы и принялась изучать новое оружие.

Циско был удивлён, когда тоже получил пистолет. Он проверил, было ли оружие разряжено, и действительно, магазин оказался пуст.

— О, и ещё у меня есть раскраски, — сказал Дэмиан. — Я помню, вы их очень любили, ребята.

— Когда нам было лет по шесть, может, — сказал кто-то.

Дэмиан снова обвёл взглядом свою аудиторию. — Ладно, может их я взял себе. Я просто говорю, что если хотите, то не стесняйтесь. Я не разозлюсь.

Циско услышал вздох Феромаса.

— Ооо! А это самая лучшая часть! — Дэмиан начал копаться в последних сумках и достал две охапки красных кожаных курток с чёрными нашивками. — Одинаковые куртки! Мы теперь будем как настоящая банда! Или команда! Команда Рофал!

Циско пришлось положить остальные подарки, чтобы взять этот. На спине был замысловатый и впечатляющий узор, серебряные крылья горящие красно-чёрным пламенем, распахнувшиеся перед двумя гигантскими грозными глазами, в зрачках которых тоже было пламя.

А спереди была подпись «Ц. Эллис». Она даже была правильного размера.

Насколько бы ему ни хотелось этого признавать, куртка ему нравилась.

Остальные Рофалы издавали разные — не обязательно раздражённые — ворчания, пока осматривали свои куртки.

После этого Дэмиан посадил всех, чтобы объяснить несколько вещей. А именно, он рассказал о существовании жнецов и слуг. Проинформировал об Авангарде и Избавлении, а также о Сай-хи.

Циско всё это и так знал, как и Дунстан, но большинство выглядели так, будто ему не верят. Пока он не оторвал собственную руку, которая тут же выросла обратно у них на глазах. Дунстан даже заговорил в этот раз, чтобы сообщить, что Дэмиан сейчас не просто несёт сумасшедший бред.

Как только шестерёнки встали на свои места, наверно разрешив некоторые тайны произошедшие в их жизнях, они начали задавать вопросы, хотя большинство из них задавала старшая женщина в здании — жена Дэмиана, имени которого Циско до сих пор не знал, потому что все здесь звали её «мама» или «бабушка».

— И какого чёрта ты так долго ждал, чтобы рассказать нам всем об этом?! — сказала она тоном одинаково свирепым и запутанным.

— Ага, извини за это, — ответил Дэмиан. — Я не хотел, чтобы вы, ребята, распространяли эту информацию. Единственная причина, из-за которой я хотел начать семью, это потому что я хотел залечь и не привлекать внимание. И поверьте мне, если бы Король Фей или Король Демонов узнали бы о нас, то пришлось бы не сладко!

— ‘Иии мы опять его потеряли,’ — сказала Резамаар, хотя Рофалы, похоже, ещё этого не понимали.

Дэмиан посмотрел на жнеца, — Я никуда не уходил. А Демон-Король абсолютно реален. Он Великий Обманщик! Вор Надежд и Мечтаний!

— ‘Ох, ну тогда прости что сомневалась в тебе,’ — сказала Реза. — ‘А Король Фей? Он тоже реален, я правильно понимаю?’

— Конечно! Он Матушка-Хранитель! Крылья Правосудия!

— ‘Ясно. И ты тоже король?’

Дэмиан на мгновение остановился. — Нет, но наверно ты права. У меня раньше никогда не было королевства, но ведь в этом и есть весь смысл, да? Потому что теперь есть!

Феромас вздохнул. — ‘Пожалуйста, не надо его подстрекать.’

— ‘Но это так весело,’ — сказала Реза через смех. — ‘На твоём месте я бы просто плыла по течению.’

— ‘Поверь мне, временами я мечтаю быть безрассудным,’ — сказал Феромас.

— Король Людей! — сказал Дэмиан. — Вот кем я буду!

— ‘Это прозвище ни капли тебе не подходит,’ — сказал Феромас.

— Мастер Проблем! Строитель Мостов! Ага! Это я!

Этот старик может быть ещё безумнее, чем кажется на первый взгляд, чувствовал Циско.

Дунстан решил вмешаться: — Ты о Дозере и Моргунове, дедушка?

Циско моргнул. Он не додумался до этого, но теперь понял, что связь в бессмысленных фразах Дэмиана была.

— Эти два комка? Неа. Они всегда на шаг или два позади. Хотя да, если бы они узнали, что я всё ещё жив, это было бы очень неудобно.

Циско посмотрел на разочарованное лицо Дунстана. Это было почти умно. Циско поверил бы в это.

— Что ж, в любом случае, — продолжил Дунстан, — Это не объясняет, какого чёрта ты собрал нас всех.

— Команда появляется на наших глазах! — ответил Дэмиан. — Мне казалось, что это уже очевидно, я же раздал куртки!

Дунстан снова взглянул на свою. — Ага, но с какой целью? Почему ты так хочешь сделать из нас команду? Чёрт, да я до сих пор не понимаю, как тебе удалось меня найти.

— Хех, у меня есть свои способы, — сказал Дэмиан.

— ‘И под «способами» он имеет в виду «партнёры, которые делают за него всю трудную работу»,’ — сказал Феромас.

— Эй, не раскрывай мои способы!

Феромас его проигнорировал: — ‘Дунстан, цель здесь проста. Мы создаём четвёртую империю слуг.’

— Нет, королевство! Это не империя! Ты что, не слушал?! Я король, не император!

— ‘Как скажешь.’

— Ты хочешь создать организацию способную устранить Авангард? — засмеялся Дунстан. — Это классно и всё такое, но мне кажется, что нам не помешают ещё несколько тысяч слуг.

— Глупышка Дунстан. Дело в качестве, а не в количестве. Как, например, моя жена. Конечно, я мог бы найти ещё десяток, но все вместе они не были бы так же хороши, как она!

Циско и все остальные повернулись на бабушку, которая, что довольно странно, упала в обморок, когда Дэмиан поцеловал её в щёку.

Что ж. Ну ладно.

Циско полагал, что удивляться тут было нечему. Конечно, до сих пор она вела себя довольно нормально, но она вышла за этого психа уже очень давно, предположительно. Наверно она вовсе не была обычным человеком, слуга она или нет.

И то же самое можно было сказать о любом из этих Рофалов, решил Циско.

— ‘Это очаровательный комплимент,’ — сказала Резамаар, — ‘но качества у нас тоже нет. За исключением тебя, наш сильнейший боец мой сладкий Дунстан. И ему ещё нужно время подрасти.’

— ‘Не волнуйся,’ — сказал Феромас. — ‘У нас в работе план вербования. И ещё мы немного занимались сбором отклонений. А, вспомнил. Дэмиан, почему ты до сих пор не отдал всем последний подарок?’

— Точно! — воскликнул Дэмиан, пустив руки в карманы. Он достал полный кулак жемчужно-белых колец — одно из которых носил сам, только заметил Циско. — Итак, это просто кольца, так что они не слишком сильные, но всё равно будут вас защищать. И хорошо подумайте насчёт того, на какой палец собираетесь его надеть, потому что снять его без пальца уже не выйдет. Давайте. Не стесняйтесь. Я позаботился о том, чтобы хватило всем.

Циско взял своё кольцо и осмотрел его. Снаружи оно было отполировано до блеска, но внутри кольцо было гораздо проще. — ‘Это... кость?’ — подумал Циско.

— ‘Кажется да,’ — приватно сказал Деннекс. — ‘Это кольцо из остатков отклонения. Я чувствую зловещую мощь.’

Циско смотрел за тем, как остальные надевают свои. — ‘Мне правда стоит его надеть?’

— ‘Не думаю, что у тебя есть выбор.’

— ‘Угх...’ — Циско нахмурился и снова посмотрел на него. Он хотел стать охотником за отклонениями, но неужели это было конечным результатом? Или же просто очередное безумие старика? Авангард бы тоже заставил его носить такое?

Возможно. Авангард явно показал, что они не настолько благородные как он надеялся.

— ‘Позже можешь отрубить палец, если правда будешь так его ненавидеть,’ — сказал Деннекс.

Циско медленно вдохнул и надел его, выбрав средний палец правой руки. По ощущениям сперва было как обычное кольцо. Но затем острая боль вгрызлась в его палец, и он почувствовал как оно прогрызает себе путь до самой кости, словно присоединяет себя к нему.

Но крови не было. Да и кожа, судя по всему, не порвалась. Было только чувство, будто оно вгрызается. Ещё несколько мгновений агонии и боль полностью исчезла.

Остальные уже создавали тени вокруг себя. Тёмно-красные, у всех как одна, благодаря чему Циско предположил, что все эти кольца были от одного отклонения. Хотя, наверно всё же нет. Среди отклонений явно должны быть повторяющиеся цвета. Наверно все они просто от одного типа отклонения, если такая классификация, конечно, есть.

В любом случае, когда он увидел выплавляющуюся из кольца красную тень, когда начал чувствовать её присутствие в своей голове, начал контролировать и изменять её по своей воле, Циско уже не мог подавить чувство полнейшего отвращения.

Элвуд выглядел довольным своей новой игрушкой. — Ну что, мы наконец-то можем уйти? — спросил он.

— Хмм, — было всем ответом Дэмиана.

— У некоторых здесь есть собственные жизни, знаешь ли, — сказала Люсия.

— О, верно, насчёт этого. — Дэмиан зубасто улыбнулся. — Вообще-то нет, больше нет.

Все просто посмотрели на него.

Очевидный вопрос задала Люсия, — Это в каком смысле?

— Вы все объявлены мёртвыми!

Циско услышал несколько стонов.

— Разбились на самолёте, по официальной версии, — сказал Дэмиан. — Так что не волнуйтесь. Ваши друзья и знакомые не будут скучать по вам. Так, ладно, плохой выбор слов. Они не будут интересоваться вашим местонахождением, вот что я имел в виду.

— А что насчёт нашего бизнеса?!

— Он в порядке, — сказал Дэмиан. — Я ликвидировал всю вашу собственность. Почти всю. Процентов сорок.

— Это НЕ почти всё!

— Та, это всего лишь деньги, у нас их и так более чем достаточно. Гораздо важнее то, что у нас есть мы!

Больше стонов.

— Вы просто посмотрите на это с хорошей стороны! — сказал Дэмиан. — Теперь вы все совершенно свободны! Ничто не удерживает вас!

— За исключением тебя, ты хотел сказать, — добавил Элвуд.

— Да, за исключением меня. Но я знаю что к лучшему, так что это не проблема, верно? Давайте, ребята! Чего вы такие подавленные! Это же начало новой главы в ваших жизнях! Самой забавной главы! Я покажу вам всевозможные классные штуки!

— То есть, ты всё-таки нас отпустишь? — спросил Элвуд.

— Конечно отпущу! Однажды. Может через несколько месяцев.

Это послужило искрой самому громкому хору стонов.

— Просто подумайте об этом как о важном времени для улучшения семейной связи. — Дэмиан на мгновение замолчал, после чего его взгляд перешёл на Дунстана. — И, если по какой бы то ни было причине, вы, ребята, не начнёте проявлять семейную заботу друг о друге, то ничего. Не волнуйтесь! Я не сдамся! Я буду держать вас здесь, сколько потребуется! Годы! Даже десятилетия! Я очень терпеливый!

На глазах Циско выражение лицо Дунстана превратилось в изнеможение.

Глава 158. Энергичный поиск...

Мест для поиска оказалось больше, чем Гектор думал вначале. Конечно, он не был против возможности лучше узнать Гиммикель, но вскоре поиск замочной скважины в этой огромной пещере начал казаться безнадёжным. Это, конечно, послужило причиной разделиться, но даже так Гектор продолжал сомневаться, что они хоть что-то найдут.

Казалось, что жнецы должны уметь обнаруживать ненастоящие стены или что-то подобное, но, как оказалось, это было невозможно. Если души за стеной не было, то найти такую стену они не могли.

Но что было хуже, как сказал ему Гарвель, в камнях по всему Гиммикелю было полно рвения, блокирующего их «радары».

И это всё только в том случае, если они действительно искали просто скрытую комнату. Гектор не был уверен, что это будет комната, не после того как человека вытянули через зеркало. Ему казалась правдоподобной теория, что попасть в искомое ими место можно только через зеркало.

Но зачем тогда Кэг?

В прочем, он всё равно пытался концентрироваться на задании. Диего ушёл изучать все другие зеркала, которые удастся найти, что означало «проникать в дома Хунь’шо не попадаясь на глаза никому из Хунь’шо». И Гектор ему не завидовал. Незаметность никогда не была его сильной стороной. Может, он мог бы спросить у Романа пару советов, если вновь увидит этого парня.

И так, пока они проводили свои поиски, Гектор решил воспользоваться свободным временем, как делал это уже много раз.

— ‘Эй, Гарвель.’

— ‘Что?’ — спросил жнец приватно.

— ‘Есть ещё что-нибудь, что ты мне не рассказал?’

— ‘О, ага. Тонны всего.’

— ‘Не, я имею в виду что-нибудь очень важное, что ты ещё не упоминал? Такого же разряда, как, например, лавовые люди?’

— ‘Эй, я же говорил, что считал их вымершими.’

— ‘Ага, но если бы ты знал, что это не так, то рассказал бы?’

— ‘Конечно.’

— ‘Ты бы не стал пытаться держать это в секрете, как один из твоих сюрпризов?’

Гарвель замолчал. — ‘Ну, кто может знать наверняка?’

— ‘Гарвель.’

— ‘Что?!’

— ‘Есть ещё что-то громадное, что ты откладываешь на потом?!’

— ‘Наверно! В Подкорке дофига всего, знаешь ли!’

— ‘Ладно, расскажи что-нибудь!’

— ‘Агх! Не надо просто скидывать всё на меня! Как насчёт того чтобы задать более определённый вопрос, вместо того чтобы заставлять меня думать обо всём, а?!’

— ‘Просто, блядь, скажи... что-нибудь, Гарвель. Мне плевать что.’

— ‘О, нет, этим мы заниматься не будем. Я уже вижу ловушку. Вот, появляюсь я с чем-нибудь классным и супер крутым, на мой взгляд, а ты остаёшься невероятно скучным и не впечатлённым. А я буду чувствовать себя просто инструментом.’

— ‘Я бы не-’

— ‘Ага, конечно. Теперь слушай сюда, Гектор. Ты мой слуга, понятно? И это приказ. Продемонстрируй какие-нибудь свои навыки критического мышления и придумай что-нибудь хорошее.’

— ‘Какого чёрта? Ты НИКОГДА не давал мне приказы. Инструкции, советы, но не приказы.’

— ‘Ага, потому что я очень классный парень. Не за что, кстати. Но в этот раз, это приказ. Вперёд. Считай это новым видом психической тренировки. Критическое мышление очень важно, знаешь ли.’

— ‘Угх, ладно. Откуда, по-твоему, появились Хунь’шо?’

— ‘Что ж, я— эй, ты придумал вопрос слишком быстро.’

— ‘Что ж, я уже думал об этом.’

— ‘Ты должен был думать долго и усердно, прежде чем что-то спросить. Вот, что называется критическим мышлением. Ты должен думать об этом так, будто твоя жизнь зависит от этого.’

— ‘Моя жизнь НЕ зависит от этого.’

— ‘Ты уходишь от темы.’

— ‘Может ты, пожалуйста, уже ответишь на мой вопрос? Ты сейчас даже более надоедливый, чем обычно.’

— ‘Откуда, по-моему, появились Хунь’шо?’ — повторил Гарвель. — ‘Что это вообще значит? Будь точнее, чёрт тебя дери.’

Гектор остановился обдумать свой вопрос: — ‘Я имел в виду... ну, ладно, эм... Они вообще людьми считаются?’

— ‘А. Этот вопрос имеет историческую значимость, кстати говоря. Лично я считаю их людьми, но знаю нескольких, кто считает иначе.’

— ‘Но... биологически, я имею в виду. Они так сильно отличаются от нас. Я просто... я имею в виду, как они стали такими? Они ведь были нормальными, верно? Или это мы изменились?’

— ‘Не-не, изменились определённо Хунь’шо. Это просто пример очень, очень древнего успешного применения способности мутации. Настолько древнего, по факту, что большинство из нас не представляет, кто это мог быть. Так что, как видишь, ничего удивительного в том, что это считают заслугой бога. Ибо в то время... примерно так и было. В некотором смысле.’

— ‘...Откуда ты всё это знаешь? То есть, ты ведь не мог знать первого мутанта Хунь’шо лично? И как им удаётся использовать мутацию для наполнения своих тел рвением?’

— ‘Так, поспокойнее с допросом, детектив Гофф. Я не заявлял, что знаю все ответы. Нет, лично я не знал создателя Хунь’шо, но в обществе жнецов это весьма известно.’

— ‘Но разве это не означает, что их предком мог быть Авар или кто угодно ещё?’

— ‘Так, даже не начинай. Общество жнецов привыкло к близости с Хунь’шо, поскольку они способны видеть и даже говорить с нами, в отличие от почти всех остальных рас.’

— ‘Постой. «Почти» всех остальных рас? Это означает, что есть и другие?’

— ‘Ну, есть лесной народ Джаскадана. Они тоже довольно странные.’

— ‘Лесной народ?’ — переспросил Гектор. — ‘То есть, из их тел растут растения или что-то ещё?’

— ‘Вроде того, ага.’

— ‘...И ты считаешь, что они тоже результат работы древнего мутанта?’

— ‘Конечно.’

— ‘...Даже несмотря на то что понимание мутации тогда было довольно дерьмовым?’

— ‘Насчёт этого ты не ошибаешься, но дело в том, что исторически, действительно выдающиеся слуги всегда существовали. Люди, которые были настолько впереди своего времени, что в них практически невозможно поверить. Создатель владения Уоррен, например.’

Гектор помнил. — ‘Стася.’

— ‘Именно. Неужели невозможно поверить, что кому-то удалось пользоваться мутацией настолько же умело, как она пользовалась объединением? Что кто-то понял что-то гораздо раньше остальных?’

— ‘Тогда почему они не поделились этими знаниями?’

— ‘Миллион причин. Может, им показалось, что это опасно. Может, просто жадность. Чёрт, да может никто слушать не хотел. Ты же помнишь, что мутантов часто считали больными или просто монстрами.’

— ‘Хмм.’

— ‘Кроме того, вполне возможно, что сам использующий мутацию слуга не понимал своих способностей достаточно, чтобы объяснить процесс кому-либо ещё. Я слышал, что такое происходит среди них. Случайные прорывы и всё подобное.’

— ‘...Тогда, разве не возможно, что сам Авар просто был очень могущественным слугой?’

— ‘Конечно.’

— ‘Так ты согласен, что Авар действительно мог существовать?’

— ‘В некоторой форме, конечно. Но не как настоящий бог.’

Гектор неожиданно вспомнил его разговор с Элейо. — ‘В таком случае, что ты считаешь «настоящим богом»?’

— ‘В целом, потустороннее существо с неисчислимыми знаниями и силой. Снизошедшее с высшего плана существования, полагаю.’

— ‘Следовательно, ты не считаешь Расаласэда настоящим богом?’

— ‘Нет. Насколько бы могущественным он ни был — ни есть, наверно — у него всё ещё остаются вполне очевидные ограничения. Иначе, он бы остановил сражение в Зале Дюн лично, ты так не считаешь?’

Это было довольно хорошим замечанием, чувствовал Гектор. Но всё равно желал продолжить подталкивать его: — ‘Так... у бога не может быть ограничений?’

— ‘Мм,’ — прогудел Гарвель. — ‘В этом и заключается немалая часть моей проблемы с термином «бог». Он не научен и не определён точно. По некоторым стандартам Сермана можно назвать богом. Но что с того? О чём это нам говорит? Что он просто очень могущественный? Мы это и так знали. Если это что и сделает, то только построит странный мистический культ вокруг него, что, по моему мнению, очень опасно и чертовски странно.’

— ‘Хмм...’ — У Гектора заканчивались аргументы. — ‘Думаю, ты прав...’

Гарвель засмеялся: — ‘Ты звучишь таким разочарованным. Ты и вправду так сильно хотел бы существования богов?’

— ‘Э... не знаю, хотел бы. Но я просто... пытаюсь не быть предвзятым, полагаю.’

— ‘Учитывая множество, огромное множество вымыслов о всех этих богах, я довольно-таки рад, что они не существуют.’

— ‘Правда? Нет ни одного бога, который бы тебе нравился?’

— ‘Ох, конечно есть. Несколько мне «нравятся» как вымышленные персонажи. Но мне определённо бы не «понравилось», если бы они бегали вокруг и делали всё это безумное дерьмо постоянно.’

— ‘Хмм. Тогда кто твой любимый бог?’

Гарвель колебался с ответом: — ‘Исключительно как вымышленный персонаж?’

— ‘Конечно.’

— ‘...Ну, я немного неравнодушен к Кокоре, полагаю.’

Гектор моргнул под своим шлемом. — ‘Серьёзно? Я... я бы не догадался.’

— ‘Почему нет?’

— ‘Я... я не знаю. То есть, почему она твой любимый бог?’

— ‘Мм, думаю мне просто показалась довольно привлекательной вся эта фишка с «чистотой» и «добротой». В её историях она всегда очень сострадательно и тому подобное.’

— ‘Хм.’

— ‘Почему ты всё ещё звучишь таким удивлённым?’

— ‘Я просто... не представлял тебя фанатом Богини Света.’

— ‘«Фанатом»? Серьёзно, Гектор?’

— ‘Всё в порядке, Гарвель, я понимаю.’

— ‘Ох, ты понимаешь, да?’

— ‘А, так ты поэтому решил отправиться в Атрию? Чтобы позависать с другими фанатами Кокоры?’

— ‘Атрия не единственное место, где люди ей поклоняются, не знал? Она популярна по всему Элоа уже тысячи лет, особенно в пик Моссианской Империи. По факту, я бы сказал, что это и есть основная причина плохих отношений рейнлордов с Империей. Они не захотели отказываться от Лютве и принимать Кокору, как это делали все остальные.’

— ‘Ага, и вправду похоже на рейнлордов.’

— ‘Гектор, с чего это ты так неожиданно заинтересовался в богах?’

— ‘Б-без причины.’

— ‘Ты колебался. Это означает, что ты солгал.’

— ‘Н-нет, не означает. Я постоянно делаю это дерьмо. Тут ничего не поделать.’

— ‘Ага, я тебе не верю,’ — сказал Гарвель. — ‘И если ты мне лжёшь, значит запланировал что-то, что мне не понравится.’

— ‘Я... э...’

— ‘Что-то связанное с богами, очевидно.’

— ‘Ну и кто теперь детектив? Блин.’

— ‘Просто скажи и спаси меня от трудностей угадывания.’

Гектор ненадолго задумался над этим. — ‘Мне казалось, что тебе нравится эта игра.’

— ‘О, значит вот ты как. Хорошо, ладно, я сыграю.’

— ‘У тебя три попытки,’ — сказал Гектор.

— ‘Ого, ставишь мне жёсткие рамки? Немного нечестно.’

— ‘Если не поставлю, то игрой это будет не назвать. Если у тебя будет сколько хочешь попыток, то ты не сможешь проиграть. И тогда не будет ставок.’

— ‘Хех, ставок, а? Теперь это серьёзно. Что я получаю в случае победы?’

— ‘Хмм. А что ты хочешь?’

На мгновение Гарвель замолчал, обдумывал вопрос. — ‘Я хочу, чтобы ты позвал Линн на свидание при следующей встрече.’

На секунду Гектор остановился и посмотрел на Гарвеля. — ‘Что ж, не сильно и хотелось. Ты прав, Гарвель. Мы должны сконцентрироваться на задании.’

— ‘Ладно-ладно, постой,’ — спешно сказал жнец. — ‘Это было слишком. Ладно. Я не хочу, чтобы ты просил её пойти на свидание. Вместо этого я хочу, чтобы ты сделал ей комплимент.’ — Через мгновение он добавил, — ‘Намеренно. Это условие. Случайные не считаются.’

Гектор некоторое время раздумывал над предложением, хмурясь под своим шлемом, пока пытался представить как он будет это делать. — ‘Как...? Я... агх, я должен просто бросить случайный комплимент посреди разговора?’

— ‘Случайным он быть не обязан,’ — сказал Гарвель. — ‘Уверен, ты сможешь найти какой-нибудь хитрый способ. Я в тебя верю, приятель.’

Гектор заворчал, захотел снова отказаться от игры, но это было бы несправедливо.

— ‘Давай,’ — подбадривал Гарвель. — ‘Если ты сумел уговорить Ивана не убивать всех, то я вполне уверен, что ты сможешь сделать Линн хотя бы просто комплимент.’

Гектор нахмурился. — ‘Только если ты победишь. Для начала ты должен угадать.’

— ‘Конечно. И моей первой догадкой-’

— ‘Стоять. Что получу я в случае победы?’

Это заставило жнеца остановиться. — ‘...А что ты хочешь?’

Кое-что Гектор уже придумал: — ‘Я хочу... чтобы ты рассказал мне больше о своём прошлом.’

На мгновение Гарвель встретился с ним взглядом: — ‘Моём прошлом, хм?’

— ‘Ага.’

— ‘Можешь немножко уточнить? У меня прошлого три тысячи лет, помнишь?’

— ‘Хмм.’ — Гектор сложил бронированные руки. — ‘Ладно. Тогда я хочу, чтобы ты рассказал мне что-нибудь, чего не рассказывал ещё никому из своих слуг.’

Гарвель снова замолчал.

— ‘И это должно быть чем-то значительным,’ — добавил Гектор. — ‘Не просто... какая-нибудь история, в которой ты хорошо поужинал и пошёл спать, никакой херни.’

— ‘...Хорошо,’ — сказал Гарвель. — ‘На такое я могу согласиться.’

— ‘Ладно.’

— ‘Выглядит так, словно у нас начинается игра.’

— ‘Ага, похоже на то.’

Короткая, но тяжёлая пауза прошла, пока они смотрели друг на друга, позволив окружающему шипению и гулу Гиммикеля наполнить воздух.

Несмотря на это, Гектору пришлось прервать паузу ради признания: — ‘Со всем этим, я как-то позабыл, о чём была игра.’

— ‘Я должен угадать, что ты от меня скрываешь.’

— ‘...Я что-то скрываю от тебя?’

— ‘Да! Что-то связанное с твоим неожиданным интересом в богах!  Не пытайся притворяться невинным, Гектор! Это не сработает!’

— ‘О, точно, ага. Теперь я вспомнил. Извини.’

— ‘Да-да, конечно. Ты хитрый мелкий ублюдок, ты это знал?’

— ‘Заткнись и используй свои три попытки.’

— ‘Ладно, может я так и сделаю!  Моей первой догадкой будет... Я думаю, что ты собираешься сменить религию. И ты скрывал это от меня, потому что думал, будто я этого не одобрю. И я, вероятно, не одобрю, но это к делу отношения не имеет.’

— ‘Не верно.’

— ‘Что?! Чушь! Ты же знаешь, что эта игра не работает, если одна сторона лжёт?!’

— ‘Я не лгу, Гарвель. Я не собирался менять религию.’

— ‘Тогда какого-? Гах... Ладно. Хмм. Моей второй догадкой... Полагаю... ты планируешь какую-то религиозную вечеринку.’

Гектор прищурился: — ‘...Это ещё что за хрень такая?’

— ‘Ну как... празднование чего-то религиозного, да?’ — сказал Гарвель.

— ‘А не слишком расплывчато? То есть, это всё равно пиздец как мимо, но может стоит быть более точным? Мне кажется обманом подобное «называю всё и сразу», ну или что это вообще было.’

— ‘Ох, да заткнись ты. У меня ещё одна догадка.’

— ‘Ага, последняя.’

— ‘Угх...’

— ‘В этот раз не пытайся обманывать,’ — сказал Гектор.

— ‘Пошёл на хуй.’

Гектор просто засмеялся.

— ‘Ладно, ладно,’ — сказал Гарвель, — ‘последняя попытка. Гмм... Что же ты можешь пытаться от меня скрыть? Агх... вот же дерьмо. Буду честен: я правда думал, что моя первая догадка окажется верна. Чёрт тебя подери, Гектор.’

— ‘Не смотри на меня так. От меня ты симпатии не дождёшься. На игру поставлено реальное дерьмо.’

— ‘Ты сволочь.’

— ‘А ты козёл.’

— ‘Ладно,’ — сказал Гарвель. — ‘Моей третьей догадкой будет... Я думаю, что... эм... ты... ты планируешь создать собственную религию.’

Гектор захохотал: — ‘Твою-то мать, нет. Вау, Гарвель...’

— ‘И назовёшь ты её Гекторизм. И будешь использовать её, чтобы учить людей быть сволочами, поскольку сам уже стал мастером этого.’

— ‘Значит, я победил.’

— ‘Люди будут приезжать со всего мира, чтобы узнать, насколько ты сволочь. Я уже представляю, у тебя будет огромная куча последователей, и каждый будет пытаться достичь твоей вершины сволочизма.’

— ‘Ты закончил?’

— ‘Не знаю. Ты уверен, что не наболтал кучу чуши?’

— ‘Чего?’

— ‘Я признаю своё поражение, но теперь ты должен доказать, что я действительно проиграл. Придётся рассказать мне, в чём заключалась правда.’

— ‘О. Гмм. Ладно.’

— ‘Хех. И ты просто расскажешь мне? Я думал, что ты будешь сопротивляться больше, учитывая, какое событие ты раздул из этого.’

Гектор увидел свой шанс нанести добивающий удар и воспользовался им: — ‘Ничего. Я всё равно ненавижу держать что-то в тайне от тебя.’

Гарвель опять замолчал.

Гектор просто ждал, не зная, что теперь думать.

— ‘Гектор, это было... Это было неожиданно. И нечестно. Прямо в моё несуществующее сердце.’

— ‘Ты делаешь такое дерьмо каждый грёбаный раз,’ — сказал Гектор. — ‘Мы просто нормально разговариваем, и тут в тебе просыпается мистер супер искренность и любезность, падающая на меня из ниоткуда. И в итоге я задумываюсь над собой и чувствую себя странно.’

— ‘Ага, но мне позволено делать такое, потому что я вообще очень искренний и чудесный парень. Это просто естественный, харизматичный я. Ты не можешь взять такую чистую штуку и... и превратить её в оружие против меня.’

— ‘Превратить в оружие?’ — засмеялся Гектор. — ‘Вау.’

— ‘Это как бомба дружелюбия. И она явно слишком мощна для одного человека.’

— ‘Ладно, как скажешь. Мы отвлеклись.’

— ‘Тогда расскажи мне уже свой секрет. Я же жду.’

— ‘Ничего значительного,’ — сказал Гектор. — ‘Я просто планировал построить немного религиозных святынь, когда вернёмся во владение Уоррен.’

— ‘Постой-ка, что?’ — сказал Гарвель. — ‘Религиозных святынь?’

Гектор услышал удивление в голосе жнеца и начал немного колебаться. — ‘Да?’

— ‘...Зачем? Ты же говорил, что не собираешься менять религию, верно?’

— ‘Они не для меня,’ — ответил Гектор. — ‘Они для рейнлордов, в основном. Но я хочу включить немного святынь и для других религий тоже.’

— ‘Подожди. Так ты хочешь сказать... Ты собираешься построить эти святыни в качестве подарка рейнлордам, и что? Будешь держать их в секрете, чтобы потом открыть их существование и отпраздновать?’

— ‘Эм... может быть. Я пока не знаю, как собираюсь это сделать. А почему ты спрашиваешь?’

— ‘Потому что! Ты сам не понимаешь?! Это же просто идеально подходит под мою вторую догадку! Ты планируешь религиозную вечеринку!’

— ‘Чего?!’

— ‘И ты заставил меня почувствовать себя сволочью, за то что я сказал это! А я был прав!’

— ‘Ты выдумал это, Гарвель! И святыня это не вечеринка!’

— ‘Но может ею быть! Смотря как посмотреть!’

У Гектора не было слов.

— ‘Ну и смелость,’ — запыхтел Гарвель. — ‘И только подумать, ты пытался заставить меня думать, что это я обманываю, а? Это потому что ты знал, что обманщик тут ты?’

— ‘Я не обманывал.’

— ‘Серьёзно, как ты мог?’

— ‘Никак.’

— ‘Гектор, это предательство высшего порядка.’

— ‘Нет.’

— ‘У меня слов нет.’

— ‘Ох, хотелось бы.’

— ‘Знаешь что? Я забираю назад всё то хорошее, что говорил о тебе в этой беседе.’

— ‘Ничего хорошего ты не говорил.’

— ‘Что ж, может я думал что-то хорошее. Я забираю эти мысли обратно.’

— ‘Эм, ладно? Ауч, кажется.’

— ‘Я рад, что ты понимаешь.’ — Жнец улетел в сторону от поля зрения Гектора. — ‘Кстати говоря, что заставило тебя задуматься над тем, чтобы построить кучку религиозных святынь во владении Уоррен?’

— ‘О, эм... ну, я уже довольно давно об этом думал, честно говоря. С того момента, как мы туда впервые попали, вообще-то.’

— ‘Почему?’

— ‘Это просто, эм... Некоторые из комнат, которые мы видели. Они были полностью разрушены, но выглядели так, будто раньше они могли быть очень классными. Радужные святыни, в частности. Думаю, э... Думаю, как я впервые их увидел, так до сих пор думаю об их значении. Потому что, ну, во всех восьми башнях владения Уоррен было по одной, так что кому-то они были довольно важны, верно?’

— ‘Радужные святыни?..’

Гектор моргнул: — ‘Ты не помнишь?’

— ‘Эм. Конечно помню. Они были-э-очень красочными, верно же?’

Гектор засмеялся: — ‘Ты действительно не помнишь?’

— ‘Действительно? Нет, не помню.’

— ‘Вау. Впервые я помню что-то, чего не помнишь ты.’

— ‘Ладно, только не становись таким дерзким. Твои маленькие святыни, похоже, не впечатлили меня достаточно, чтобы я их запомнил.’

— ‘Ясно.’

— ‘В любом случае, я не думаю, что обычная святыня бога воды рейнлордов должна быть радужного цвета. Значит, ты собираешься полностью порвать святыни и перестроить их?’

— ‘Может и придётся, учитывая степень их разрушенности. Но я бы хотел сохранить радужную расцветку, если возможно. Кажется она имеет историческую значимость.’

— ‘Хмм, может быть.’

— ‘Ты не знаешь никакой религии, которая бы использовала святыни радужного цвета?’

— ‘Не думаю. Но эта расцветка может быть подсказкой. Наверно Стася хотела построить эти святыни для всех религий, а не просто одной.’

— ‘Я об этом тоже думал. Логично, учитывая слова Ворис о желании Стаси сделать владение Уоррен центром торговли между поверхностью и Подкоркой. Может она хотела сделать эти святыни притягательными для всех религий.’

— ‘Ну, по крайней мере для тех, что не враждебны друг другу.’

— ‘Ага, полагаю это может стать проблемой,’ — согласился Гектор. — ‘И это напомнило мне, эм... Что ж, возможно мне давно следовало спросить, но есть у Избавления что-то вроде официальной религии?’

— ‘Вообще-то, у них есть не меньше двух.’

— ‘...Что ты имеешь в виду под «не меньше»?’

— ‘Ну, основное разделение идёт между фракцией Моргунова и Дозера, догадаться не трудно. Но у каждой стороны есть свои грани экстремизма. Настолько широкие грани, по факту, что они становятся практически неузнаваемыми.’

— ‘Я не, э...? Приведи пример.’

— ‘Ладно. На стороне Дозера религия называется «Нуализм», ну или «Путь Ничего». Довольно мрачная, если судить по тому, что я о ней слышал, но вариации исходят из различного понимания «Воли Пустоты».’

— ‘Пустота у них как бог?’

— ‘Вроде того. Думаю, они бы сказали тебе, что Пустота на самом деле не бог, а просто безмолвное коллективное сознание внутри каждого из нас, но я опять ушёл от темы. Смысл в том, что последователи Нуализма расходятся во мнении о том, чего Пустота от них хочет.’

— ‘В каком плане? Можно немного больше конкретики?’

— ‘Поконкретнее... в отношении убийства детей.’

Гектор прекратил идти и посмотрел на Гарвеля. — ‘Оу...’

— ‘Я говорил, что она мрачная.’

— ‘Да, говорил.’ — Он взглянул на каменные периллы моста, по которому шёл, и на мгновение был поглощён мерцающим видом Гиммикеля. До сих пор эта охота за замочной скважиной не многое принесла, и взглянув на разветвляющийся перед ним путь, как и на множество мостов снизу и сверху, он чувствовал бесполезность продолжения поисков.

Но, какая разница? Он выбрал центральный путь и продолжил идти, пытаясь убедиться, что он всё ещё обращает внимание на всё вокруг, пока болтает с Гарвелем.

— ‘Итак,’ — продолжил Гектор, — ‘это означает, что некоторые... нуалисты, ну или как их там, против убийства детей?’

— ‘Ага.’

— ‘Это... хорошо, верно?’

— ‘Естественно. Если исключить всех тех, кто не против этого, конечно.’

— ‘Эм, но они сражаются друг с другом из-за своих убеждений, да?’

— ‘Мм, не знаю, «сражаются» ли, просто знаю, что из-за разногласий они не считают себя частью одной религии.’

— ‘Хм...’

— ‘Грани экстремизма, как я и сказал.’

— ‘Верно...’

— ‘Подобных отклонений гораздо больше, полагаю. Даже больше, чем я думал раньше. Я довольно много узнаю об Избавлении последнее время, спасибо всем тем жнецам, с которыми мне удалось поговорить в наших путешествиях.’

— ‘О, ага. Я постоянно вижу вас болтающими друг с другом.’

— ‘Говоришь так, будто мы не хотим видеть тебя в наших разговорах. Вы всегда приглашены послушать, знаешь ли.’

— ‘Я пытался. Просто, ну то есть, вы же болтаете вечно. Трудно следить за разговором так долго.’

— ‘А. Ну что я могу сказать? Общение это всё что у нас есть, так что да, жнецы склонны к небольшому «чрезмерному развитию» навыков общения. Это одна из причин, благодаря которым мы такие хорошие лжецы. У нас всегда много практики.’

— ‘Хмм.’

— ‘По факту, запомни это хорошее правило: если встречаешь новых жнецов, то ожидай от них много болтовни, и будь осторожнее с теми, что не болтают много. Вообще, всего есть лишь три типа жнецов, которые не много разговаривают. Юные, сумасшедшие, и те, кому есть что скрывать.’

— ‘Хм...’

— ‘В нашем возрасте, если ты не болтаешь, то неизбежная скука сведёт с ума. И это может прозвучать преувеличением, но это не так. Общение для нас важный защитный механизм.’

— ‘Это... отвечает на некоторые вопросы, я думаю.’

— ‘Например, кто-нибудь вроде Тенебрача, он отличный пример третьего типа. Конечно, я встретил его лишь однажды, но много он не говорил. Как я и ожидал. Такому парню должно быть, что скрывать. Было бы странно, если бы он не был молчаливым.’

— ‘Подожди, о ком мы говорим?’

— ‘Тенебрач. Жнец Сермана.’

— ‘А. Точно.’

— ‘Как бы там ни было, я снова ушёл от темы.’

— ‘Религии Избавления.’

— ‘Точно. Последние годы различия в их верованиях росли довольно быстро. Если верить рейнлордам, то дошло даже до того, что в Избавлении начали появляться культы личности.’

— ‘Имеешь в виду, что теперь есть не только культы Моргунова и Дозера?’

— ‘Да. Оказалось, что среди их рангов проходит очень разнящаяся риторика. Даже есть слухи о секретной группе реформистов Избавления. Хотя, если даже мы о них услышали, то они уже не такие и секретные.’

— ‘И это... хорошо? Просто звучит, вроде как, хорошо.’

— ‘Возможно. То есть, было бы определённо хорошо, если бы Избавление перестало пытаться убить как можно больше людей, но я не знаю, будут ли реформисты добиваться этого. И, честно говоря, я сомневаюсь, что будут. Скорее это просто результат борьбы за власть.’

— ‘Мм, политика не моя сильная сторона.’

— ‘Что ж, ты теперь лорд, так что лучше быстро учиться.’

— ‘Угх...’

— ‘Борьба за власть может быть довольно безумной, особенно сейчас. Может это и не «просто» результат, если подумать.’

— ‘В каком смысле?’

— ‘Моргунов и Дозер правят почти три сотни лет. И не потому что не было конкурентов. Просто пропасть в силе между ними и всеми остальными громадна. Итак, каким образом ты бы заполнил эту пропасть?’

— ‘Эм...’

— ‘Если бы ты сейчас хотел получить власть над Избавлением, то самым очевидным планом было бы подождать, пока Авангард убьёт одного из них за тебя.’

— ‘Думаю да. Но если план настолько очевиден, то он, вероятно, хреновый.’

— ‘Именно.’

Гектор не совсем понимал, что имел в виду жнец: — ‘И что? Ты хочешь сказать, что... кто-то в Избавлении имеет умный план избавления от босса?’

— ‘О, ну вот этого не знаю. Может план хороший. Может нет. Может это вообще не план, а я читаю события совершенно неправильно. Я просто хочу сказать, что, по-моему, что-то большое сейчас происходит в Избавлении. Что-то, что может угрожать статусу глав или даже уничтожить их организацию целиком.’

— ‘Ты удивительно оптимистичен.’

— ‘А так ли удивительно? Последнее время Избавлению неплохо надирают задницу. Ты же слышал, что Джексон положил не одного, а сразу двух наибольших угроз Избавления, не так ли?’

Гектор определённо слышал. Он помнил, как сестра Асада рассказывала об этом всем встречным. — ‘Звезда Запала. Интересно, какой он человек?’

— ‘Я о нём слышал только хорошее. И теперь всё звучит так, будто он становится вторым командующим Авангарда.’

— ‘Что бы он подумал о всей ситуации с рейнлордами.’

— ‘Если бы знал всю историю? Трудно сказать. Но даже так я сомневаюсь, что он бы пошёл против Авангарда.’

— ‘Хмм.’

— ‘В чём бы ни было дело, Избавлению с ним будет трудно справиться.’ — Гарвель неожиданно захохотал: — ‘И, учитывая происходящее, с ТОБОЙ тоже. Давай не будем забывать, как ты заставил Избавление навернуть говна ОПЯТЬ, когда уложил Ивана.’

— ‘Я определённо не победил Ивана.’

— ‘Совершенно один. Помощь не потребовалась. Сделал из него сучку для битья.’

Гектор вздохнул, но в этот раз не сумел удержать смех.

— ‘По крайней мере, так я буду всем говорить,’ — сказал Гарвель.

Глаза Гектора широко раскрылись, когда он подумал об этом. — ‘Ты ведь просто шутишь, верно?!’

— ‘Да. Успокойся. Насколько бы это ни было забавно, я не думаю, что мы будем смеяться пришедшему мстить Моргунову.’

— ‘Угх...’

Гектор завернул за угол и оказался в парке. Он был маленьким, но здесь было обнесенное стеной озеро лавы с высоким монументом, торчащим словно игла. Кроме того, отсюда был вид на Гиммикель с края обрыва и несколько скамеек, на которых сидели Хунь’шо.

Кто-то ещё был с ними, заметил Гектор, когда подобрался ближе. Кто-то в жароустойчивом костюме.

— -просто не поверите! — прозвучал знакомый басистый голос. — То есть, за какие-то шесть месяцев, я могу устроить сюда поставку раз в квартал из Боргарда! Выходить не придётся! Я могу приводить интересующихся с поверхности прямо сюда, к вам! Удобство во всей её красе!

— Боргард, так называется Ваша родная земля? — спросил один из Хунь’шо.

— Мой родной город, вообще-то, — поправил Роберт Шеридан. — Моя родная страна называется Интар. Довольно очаровательное место в это время года, если привыкните к шуму. Это центр мира, знайте! Самая занятая страна на планете! И самая продуктивная, если говорить о качестве.

— У вас в Интаре много книг? — спросил другой Хунь’шо.

— Конечно! — ответил Роберт. — Хотя, наши довольно хрупкие и легковоспламеняющиеся, так что привезти их сюда будет той ещё задачкой, но за правильную цену, полагаю, мы можем— а! Гектор! Мой юный друг! Чего стоишь там весь такой одинокий? — Роберт широко улыбнулся и помахал ему рукой, вновь проведя взглядом по своей аудитории. — Я вам уже рассказывал, как этот отличный парень спас мои булочки?

— Булочки?

— Что такое булочки?

— Мою жизнь! — объяснил он. — Он спас мою жизнь!

— А, так булочки это жизнь.

— Ещё одно странное моссианское слово. Как интересно.

— Нет, я не-! А... чёрт! Ух!

Гектор слушал, как Роберт пытался объяснить смысл сказанного, но было похоже, что доходит не очень хорошо, так что он опять обратился к Гектору:

— Как тебе Гиммикель? Величественное место, не правда ли?

— Эм, ага. — Гектор решил не рассказывать ему об их поиске замочной скважины. Даже если подразумевать, что Роберту можно было доверять, рядом было слишком много Хунь’шо. — Чем вы тут занимаетесь, кстати говоря?

— О, я просто наслаждаюсь лучшей компанией, что может предложить Гиммикель!

Он бы увидел сомневающийся взгляд Гектора, если бы не шлем. — Вы действительно пытаетесь продать что-то Хунь’шо?

— Ага. Так ты слышал, да? Ну, что я могу сказать? Я ведь предприниматель. Надеюсь, твоё мнение обо мне не ухудшится, потому что меняться в ближайшее время я не планировал!

Чистый энтузиазм этого мужчины удивил Гектора, и вытянул из него небольшой смешок. — К-конечно, — сказал Гектор, — но, эм, я имею в виду, есть ли у этих ребят хоть что-то, чем они бы могли вам заплатить? — Он бросил быстрый взгляд на слушающих Хунь’шо: — Ой, не хотел оскорбить.

Они ответили просто любопытными взглядами.

— Ох, не будь глупышкой, — сказал Роберт. — Состояние вещь относительная, а платить не обязательно деньгами. Уверен, мы с этими прекрасными джентльменами сможем найти способ договориться с помощью дружеских переговоров. О, да всего пару лет назад я заказал корабль свежей рыбы в маленькую деревню, в которой не было ничего кроме грязи. Грязи, говорю тебе! Но опечален ли я результатом этой сделки? Да ни капли! По факту, я более чем доволен! А в другой раз я-

— ‘Он определённо планирует их ограбить,’ — приватно сказал Гарвель.

У Гектора было похожее впечатление. — ‘Разве это не означает, что он уже нацелился на что-то?’

— ‘Уверен, так и есть. Нужно поговорить с ним наедине. Посмотрим, сможем ли мы получить от него полезную информацию.’

— ‘Ладно.’

И на это потребовалось время, но в итоге Гектору удалось увести его от Хунь’шо — или, скорее освободить их от него. Гектор пока не был уверен.

Они подошли к краю парка, где могли бы разговаривать без лишних ушей и с отличным видом на Гиммикель. Отсюда был неплохой вид на лавопад, блокируемый лишь парой из множества мостов Хранилища.

— Ооо блин, эти Хунь’шо просто нечто, — сказал Роберт. — Когда я расскажу своим товарищам о них, они просто офигеют. Или назовут меня сумасшедшим. Наверно второе, вообще-то, если только со мной не будет доказательств.

Гектор не был ужасно заинтересован этой темой, но уже представлял, как может перевести разговор на тему, которая его интересовала: — ...Есть какое-нибудь доказательство на уме?

— Один из Хунь’шо был бы лучшим доказательством, очевидно, но они в этом не слишком заинтересованы. Так жаль. Поэтому я думал, что вот тот монумент был бы хорошей заменой. Единственной проблемой будет доставить его на поверхность. — Он указал на остроконечный камень, который Гектор заметил раньше.

— Зачем? — спросил Гектор. — Что докажет камень?

Роберт ухмыльнулся. — Это не обычный камень, сынок. Не знаю что это, но знаю, что выстрел из моей очаровательной крошки тридцать восьмого калибра не оставил на нём и царапины. — Он снял с бедра оружие и эффектно закрутил его. — А эта детка умеет пинаться, если ты меня понимаешь.

Гектор понимал. Но у него был другой вопрос: — ...Зачем Вы выстрелили в монумент?

— О, это не я. Это Гермейос. Этим отличным ребятам было любопытно моё вооружение, а я всегда любил открывать новые умы чудесному миру технологий передовой личной защиты.

— Верно...

— И к его чести, а честь заслужена, парень попал точно в монумент. Настолько естественно. Может немного дёргано, но я основательно вложил в него основы владения оружием.

— ...Вы не боитесь давать незнакомцам своё оружие?

— Нет, если со мной запасное. — Он убрал оружие в сумку и достал второе, которое было немного больше. — Хотя, я бы не назвал их совсем незнакомцами. Гермейоса я довольно хорошо узнал за эту пару дней. Отличный парень. Очень понимающий и такой вежливый.

Гектор увидел летящего к монументу Гарвеля и решил последовать за ним.

Жнец исследовал строение снизу доверху. Он прижал скелетную ладонь к нему. — ‘Я не могу пройти насквозь.’

Теперь его исследовал и Гектор — только он удерживал дистанцию от озерца с лавой.  Он просканировал камень взглядом на предмет каких-либо дыр или символов, но ничего связанного с Кэгом видно не было. Просто плоский гладкий камень.

Ну. Вообще-то нет. Не идеально гладкий, заметил Гектор.

По всему монументу была похожая на лабиринт гравировка. Отметины были настолько незаметны, что даже в мерцающем свете лавы прямо под ним, они всё равно были близки к невидимости для невооружённого взгляда.

Роберт снова болтал, но Гектор уже не слушал.

— ‘Что это за метки?’ — спросил он Гарвеля.

— ‘...Это подпись,’ — приватно ответил жнец. — ‘Ратмор оставлял их на всех своих работах.’

Глава 159. Преследуя твой щедрый подарок...

Их инспекция задержалась ещё ненадолго, но показать всё равно было нечего. Несмотря на оценку Гарвеля, им больше не удалось обнаружить ничего необычного в монументе. Не было замочной скважины. Не было никаких механизмов.

И несмотря на явное нежелание жнеца, они всё же решили встретиться с Диего и рассказать о своей находке. Всё-таки, Кэг был у него.

Но Гарвель решил не произносить имя Ратмора. Для всех остальных это был просто странный монумент совершенно неизвестного происхождения.

И действительно, пришли практически все остальные. В итоге они вернулись в парк не только с Диего, но и с Мануэлом, Лориосом, Элизой, Карвером, Робертом и всеми четырьмя Хунь’куй. Только Юсеффа и Аксиолиса не хватало, но хоть и было жаль, он бы не пошёл с ними, даже если бы они его попросили.

Диего обошёл монумент несколько раз, перекатывая Кэг в руках и периодически почёсывая подбородок или висок.

— ‘И?’ — сказала Янгера. — ‘Что думаешь?’

Диего присел перед магмой и посмотрел на жнецов. — Ребята, вы точно больше ничего об этой штуке не можете сказать?

Все жнецы затрясли головами.

Гектор не знал, был ли выбор Гарвеля правильным, но пока он решил верить его решению.

— Хмм. — Диего облизнул губы. — Эй, Гектор. Подойди на секунду.

Немного озадаченный, Гектор обошёл вокруг и сел рядом с ним, прямо перед магмой.

— ...Как думаешь, сможешь осторожно убрать всю эту магму? — тихо спросил Диего.

Гектор моргнул. — Хмм...

— Я бы сделал это сам, но материализатору будет проще, полагаю, — добавил Диего.

— А... хорошо. — Гектор сложил свои бронированные руки вместе и сконцентрировался.

Он ещё никогда не пытался материализовать что-нибудь внутри магмы, но, как он и боялся, это было невозможно. Видимо она была слишком близка к твёрдому состоянию, а потому была слишком плотной для его способности. Просто оттолкнуть всю магму платформой тоже не выйдет. Придётся найти более творческий подход.

Он начал с добавления железа на каменную стену, которая уже стояла вокруг озерца с магмой и от неё начал наращивать железо в магму.

К счастью, благодаря всем исследованиям, которые Гектор провёл ещё в Атрии, он узнал, что железо начинает плавиться при температуре примерно полторы тысячи градусов Цельсия, а эта магма не выглядела настолько горячей. Не к счастью, она всё же была достаточно горячей, чтобы усложнять его контроль над железом, ослабляя и изгибая метал там, где Гектор этого не желал. Управление температурой помогало, как и ожидалось, но работать приходилось быстро, поскольку следуя Первому Правилу Материализации, он не мог контролировать железо, которое уже создал.

Он наращивал своё железо до самого дна озерца и затем начал расширять свою платформу, чтобы убрать всю магму. Он создал сток, чтобы магма могла стекать туда, куда он хотел, и довольно скоро передвинул всю магму в огромный железный чан.

Магмы оказалось больше чем, наверно, ожидал каждый их них, и как только он убрал всё железо со дна, они с Диего смогли безопасно спрыгнуть вниз и обойти монумент ближе.

— Ха! –  воскликнул Диего, и Гектор увидел его сидящем на дне с лампой опущенной к камню. — Мальчишки и девчонки, кажется, мы нашли нашу замочную скважину.

Даже сейчас Гектор практически не видел, о чём говорил Диего. Отверстие настолько хорошо сливалось с тёмным камнем, что было практически невидимым.

Диего взял Кэг в правую руку и затем бросил взгляд на все лица вокруг, каждое из которых было обращено к ним с Гектором. — Надеюсь, ваши мнения обо мне не изменятся, но если окажется, что этот Кэг не подходит этому отверстию, возможно придётся меня держать, пока я буду рыдать.

— ‘Просто вставь его уже,’ — сказала Янгера.

Диего громко вздохнул: — Ладно, сейчас.

Он вставил Кэг в отверстие, всё же подходящее по размеру.

Но ничего не случилось.

— ‘Попробуй повернуть против часовой стрелки,’ — предложил Гарвель.

С заметным усилием и использованием обеих рук, ему это удалось.

Раздалось громкое шуршание и Гектор почувствовал неожиданную вибрацию в ногах.

Все ждали, осматривался вокруг, но никто ничего не слышал и не видел.

И тогда мир разделился надвое.

Изображение перед Гектором исказилось как смазанная картина, и он потерял всё чувство направления, равновесия и гравитации. На короткий промежуток времени ему показалось, будто он завис в воздухе.

Знакомое чувство.

И на ещё более краткий момент он мог видеть. Всё. Эфирный свет. Во всех направлениях.

И как только он понял на что смотрит, всё исчезло, он снова стоял на своих двух, чувства постепенно возвращались.

Он встряхнул головой, словно пытаясь отбросить дезориентацию, и его рука потянулась к стене рва, которой рядом не оказалось.

Когда он собрался достаточно, чтобы осмотреться вокруг, то понял, что окружение изменилось полностью. И остальные стояли не над ним, а рядом, в кромешной темноте, которая была во всех направлениях от них.

За исключением одного.

Прямо впереди.

Гора драгоценностей лежала там, светилась и приятно мерцала в темноте.

— ‘Святое озеро огня!’ — воскликнул Лориос.

— Это же оно, ведь да?! — сказал Мануэл. — Сошо’Дью?! Это должно быть оно! — Мужчина сделал пару шагов вперёд, но Диего протянул руку перед ним.

— Слушайте все, — сказал лорд Редуотер, уже даже не отдалённо радостный, — будьте особенно осторожны. Сейчас мы не представляем куда попали, что только произошло и на что мы смотрим — или реально ли это вообще.

Мануэл замолчал, как и все остальные. Даже жнецы.

Как ни странно, в прочем, Гектор знал, что произошло. Примерно, по крайней мере. Множество эфирных огоньков подвешенных в пространстве, конечно, были не слишком хорошей точкой опоры, но их было достаточно.

— Только что, — сказал Гектор, — мы телепортировались, я вполне уверен. Этот раз был более дезориентирующим, но я уже видел такое.

Диего посмотрел на него: — Это была-? — Он остановился, шестерёнки закрутились в его голове.

У Гарвеля было несколько приватных слов для него: — ‘Всё было так же когда ты телепортировался повсюду с Ибаем?’

— ‘Ага. Стоп, ты разве не со мной был?’

— ‘Не, я был довольно занят — прятался под землёй. Помнишь?’

Гектор не помнил. Большие части всего произошедшего были для него попросту смазаны, особенно период после их встречи с Расаласэдом.

— Так, какой тогда у нас план? — спросил Роберт. Вместо того чтобы смотреть на сокровище, он смотрел в противоположном направлении, указывая маленьким фонариком в попытках пронзить тьму вокруг них.

Остальные, казалось, одновременно пришли к той же идее и потому решили присоединиться к нему в попытках осветить своё окружение. Работая сообща, они достигли крошечного успеха.

Это была потрясающая пещера. Каменные стены во всех направлениях были настолько далеко, что лампы едва до них доставали.

Затем они собрались за Диего навстречу свету, к сокровищу, и когда набрались достаточно смелости, начали медленно передвигаться группой.

Свет оказался дальше, чем казалось поначалу. Сработало человеческое восприятие глубины. Большинство драгоценных камней были гораздо больше вблизи. Если раньше они выглядели размером с горох, то теперь по размеру были ближе к мячу для гольфа. И теперь их индивидуальное свечение начало проявлять определённые цвета: синий, белый и жёлтый, в основном.

И были далеко не только драгоценные камни. Когда они приблизились ближе, то заметили нечто вроде бухты в стороне от светящейся горы, и в ней Гектор заметил множество золотых сундуков и полок со всевозможными неизвестными ему предметами.

Гектор всё ещё не знал что думать. Даже уставившись на громадную кучу сокровищ перед ним, он не чувствовал восхищения. Она просто не казалась настоящей — пока не казалась, по крайней мере — и он боялся позволить ей казаться таковой.

Диего поднял руку и все опять остановились.

Теперь они были близко — достаточно близко, чтобы отчётливо видеть некоторые предметы. Глобус. Пара рукавиц. Украшенный драгоценными камнями меч. Кукла в позе прыжка. Картина храма или чего-то похожего. Статуя человека на стуле.

Стоп. Нет.

Это действительно был человек, действительно сидящий на стуле.

Гектор моргнул под своим шлемом. Глаза обманывали его? Разве он не был серым как камень мгновение назад? Наверно он всё ещё немного дезориентирован после странной телепортации. Теперь этот человек выглядел настолько нормально, насколько нормально может выглядеть человек, хотя на нём была немного странная одежда. Он носил белую тунику, связанную полосками вместе у воротника, и коричневые штаны с ботинками того же цвета. А его стул был высоким камнем без выделяющихся деталей.

Но он и вправду был обычным человеком. Не Хунь’шо и не Хунь’куй. Он даже не был в жароустойчивом костюме. Светлые волосы, средний рост, бледная кожа, около сорока лет на вид.

И он тоже смотрел прямо на них, лёжа щекой на правом кулаке. И ещё у него было что-то на коленках, он держал это левой рукой. Какая-то банка? Гектор не был уверен.

— Так вы пришли, — сказал незнакомец. Он звучал искренне незаинтересованным, словно просто озвучил пролетающую мимо мысль, а не заговорил с ними.

Диего был достаточно смелым, чтобы задать вопрос, который был у всех на уме: — Кто ты?

— Мне казалось, что я почувствовал троих, — сказал мужчина. — И вот, я вижу лишь двоих.

— ...О чём ты говоришь? — спросил Диего. Он попытался снова: — Кто ты такой?

— Ох, ну ладно. Я удивлён, что Эттолу удалось привести сюда хоть одного из вас, не говоря уже о двух.

Диего повернулся к ближайшему человеку за помощью, которым случайно оказался Гектор. — Я сам с собой разговариваю? — спросил лорд Редуотер.

Гектор пожал плечами.

Диего вернулся обратно на незнакомца: — Эй, ты, на стуле! Кто ты, мать его, такой?!

— Молчи, — сказал незнакомец с неожиданным весом в голосе.

И Диего попытался ответить, но не смог. Гектор увидел, как он открывал рот, словно бы говорил, но слова не появлялись. Лицо Диего стало озадаченным, но вскоре озадаченность сменилась шоком.

— Ты, — сказал незнакомец, снова совершенно апатично. — Железный.

Гектор дернулся, когда понял, кого он имел в виду. — Д-да?

— Ты бы хотел стать богом?

Глава 160. Он, кто сидит...

— ...Что? — переспросил Гектор.

— У тебя проблемы со слухом? — сказал неназванный мужчина. — Я спросил, хочешь ли ты стать богом.

— ...Я не понимаю, что это означает. И что Вы сделали с моим другом?

— Я приказал ему молчать.

— Д-да, но как?

Незнакомец озадаченно посмотрел на него: — В каком смысле? Я приказал ему.

Теперь озадачен был Гектор. И уже тревожился не немного. — Кто Вы такой?

Незнакомец вздохнул: — Ладно, я спрошу другого. Ты, — он убрал руку от щеки, чтобы указать, — скрывающийся. Как насчёт моего предложения? Хочешь стать богом?

— ...Конечно, — прозвучал голос Элейо, — но только своими силами. Что означает бог для Вас?

— Для меня? — сказал незнакомец. — Ничего. Друг. Компаньон. Это вы чтите нас.

Услышав достаточно, Гарвель решил вмешаться: — ‘Ты хочешь сказать нам, что ты — бог?’

— Хех.

Что это за ответ вообще? Гектор не мог решить, был ли этот человек ужасающим или просто странным. И он очень надеялся, что это не было комбинацией двух, потому что тогда он фактически станет Иваном 2.0, а Гектор определённо не желал повторить такую встречу.

— ‘Ты слуга,’ — сказал Гарвель. — ‘Где твой жнец? Я бы хотел поговорить с ним.’

Мужчина тускло засмеялся: — Думаю, такое твоё предположение логично. Вы семена, смотрите с земли на великие деревья, которыми хотели бы стать. Но я не дерево, малыши. Я садовник.

Все замолчали.

Незнакомец почесал бровь. — По крайней мере, мог бы им быть, если бы мне было не наплевать. Но мне наплевать, так что... думаю, я скорее парень, который решил прилечь под деревом, пока они расцветают и растут вокруг него.

— ‘Мм,’ — сказал Гарвель, в его голосе всё ещё было отчётливое сомнение. — ‘Что ж, хотя бы имя у тебя есть?’

— ...Маласт, — наконец-то сказал он.

— ‘Маласт,’ — повторил Гарвель. — ‘То есть, «Бездействующий Бог» Маласт?’

— Нелестное прозвище. Никогда меня не волновало. Я больше предпочитаю Бог Скуки. Или Бог Преисподней, даже если оно меньше подходит — и определённо слишком грандиозное, на мой вкус.

— ‘Значит, ты и вправду считаешь себя богом,’ — сказал Гарвель.

Маласт снова вздохнул. — Наверно.

— ‘Что ж, в таком случае, может продемонстрируешь нам немного своих божественных сил, для циничных нас?’

— Неа, я не в настроении.

— ‘Тогда, боюсь я не смогу поверить в то, что ты бог.’

— Ладно.

И всё. Маласт просто сидел и ничего не говорил.

Гектор взглянул на Гарвеля, на Маласта, затем обратно, но никто не сдвинулся, хотя Гарвель выглядел гораздо более раздражённым.

Гектор почувствовал толчок в плечо и повернулся, увидев Диего, пытающегося привлечь его внимание. Видимо он до сих пор не мог говорить.

— О, эй, эм, не могли бы Вы отменить то, что сделали с моим другом? — спросил Гектор.

Маласт посмотрел на него плоским взглядом. — Неа.

Гектор не знал, что на это ответить.

— Но, постой-ка, — сказал Маласт, — разве это не считается демонстрацией моих сил?

— ‘Пффт, нет,’ — ответил Гарвель. — ‘Я знаю парня, который легко так делает, а он не бог.’

— О, — сказал Маласт. Он зевнул. — Ну ладно.

— ‘Это действительно всё, что ты можешь сказать?’ — сказал Гарвель тоном менее раздражённым, чем был на самом деле.

И, похоже это действительно было всем, что Маласт мог сказать, потому что он не ответил, а просто закрыл глаза.

Гектор подумал, что этот странный человек мог взаправду уснуть, пока Элейо не вышёл вперёд.

— Прошу прощения, но что Вы имели в виду, когда сказали, что я могу стать богом?

Маласт вздохнул ещё раз, но всё равно не открыл глаза. — Вот, вот почему я никогда не интересовался вами, в отличие от остальных. Вам всегда всё нужно объяснять. Это изматывает, ты знал?

— О каких «остальных» Вы говорите?

— Видишь? От вас, людей, бывает только больше вопросов. Мне было бы вас жаль, если бы не было наплевать.

Ответ словно поставил Элейо на паузу, и Гектор не мог его винить. Что вообще можно ответить на такое?

В прочем, Элейо удалось что-то найти: — Может быть, Вы бы хотели задать какие-нибудь вопросы нам?

Это открыло его глаза. — Хмм. — Маласт провёл по ним взглядом. — Обычно, я бы сказал, что у вас нет интересных мне ответов, но ладно. Ты. Железный.

Это обращение к нему, Гектор понял: — Д-да?

— Ты уже встречал бога? — спросил Маласт.

Ох блин. Гектор задумался над тем, как ответить на это. Он взглянул на Гарвеля.

— ‘Скажи что хочешь,’ — приватно сказал жнец.

— ...Вроде как, — решил сказать Гектор. — Это, э... трудно сказать, если не знаешь, что вы считаете богом.

— И получил благословение от этого вроде-как-бога?

— На-а, — вновь вмешался Элейо, — он ответил на Ваш вопрос, так что теперь Вы должны ответить на один из наших. Уверен, это честно.

Ещё один вздох от Бога Скуки: — Ладно, вперёд.

Элейо не стал ни с кем советоваться и задал вопрос сам, — Почему Вы здесь?

— А почему нет?

— Вы не можете отвечать на вопрос другим вопросом.

— Я вполне уверен, что могу.

— Тогда мы тоже будем так делать, — возразил Элейо. — Этого Вы хотите?

— Нет. Вот. Теперь я ответил на ваш вопрос нормально и могу задать второй вопрос.

Гектор услышал рычание Элейо, но Маласт выиграл это раунд.

— Железный, — сказал Маласт. — Ты получил благословение от этого своего бога?

— ...Что означает  «благословение»?

— Ты не можешь отвечать вопросом на вопрос, — сказал Маласт, взглянув на Элейо. — Отвечай так, как сам понимаешь.

Гектор выдохнул: — Верно... эм. — Он полагал, что примерно понимает, что имел в виду Маласт. — Я думаю, что он благословил меня. Думаю, он даже сказал об этом...

— Что означает «благословение», о котором Вы говорите? — переспросил Элейо вопрос Гектора, видимо решив, что тот достоин ответа.

— Благословление это подарок самой душе, — ответил Маласт. — Хотя это не всегда так приятно, как звучит, в зависимости от дарующего и получающего.

Маласт позволил пройти мгновению тишины, хотя сейчас и была его очередь. Гектору было интересно почему. Может, хотел, чтобы кто-то задал вопрос, тогда он смог бы активно его проигнорировать.

— Моя очередь, — сказал Маласт. — Железный.

Гах. Почему все вопросы достаются ему? Это как выходить к доске, чтобы его мог унижать весь класс.

— Как звали вроде-как-бога, которого ты встретил?

Что ж, по крайней мере, на этот вопрос было легко ответить: — Расаласэд.

— Хмм, — было всем, что сказал Маласт.

И Гектор чуть не спросил, узнал ли Маласт имя, прежде чем остановить себя. Он не хотел потратить их следующий вопрос, особенно когда они не знали, сколько это продержится. У него было впечатление, что как только у Маласта закончатся вопросы, они ничего от него не получат.

Но, чёрт подери, он хотел узнать ответ.

Элейо задал следующий вопрос: — Кто эти «остальные», которых Вы упомянули ранее?

— Мои товарищи, — было всем ответом Маласта.

— Это недостаточно описательно, — заметил Элейо.

— Уверен, ты уже придумал достаточно правил для этой игры, — сказал Маласт. — Моя очередь. Железный.

Гектор этого ожидал.

— Где сейчас Расаласэд? — спросил Маласт.

Вот дерьмо. У него было два способа ответить на этот вопрос, но он не знал, следует ли ему это делать. И почему-то ему казалось, что говорить этому парню о том, что Расаласэд здесь, с ними, в Осколке под его бронёй, плохая идея.

Он специально вернулся за Осколком, потому что не хотел его оставлять здесь, просто на случай, если случится что-то безумное во время их погони за сокровищем. Концепт телепортации в неизвестность не посещал его мысли, но он всё равно решил взять его с собой.

Но, похоже, лучше всё же было оставить его в биосфере Карвера. Он не представлял, что может произойти, если он позволит этому парню взять Осколок. И не слишком хотел узнать.

Но он должен был как-то ответить на этот вопрос. Лгать он не хотел, только если не придётся. Он решил просто рассказать часть правды.

— Расаласэд не в одном месте, — сказал Гектор. — Он был разделён на части и впал в сон.

— Хмм.

Гектор задержал дыхание, в ожидании, было ли это достаточно хорошим ответом.

Видимо было.

— ‘Неплохо,’ — приватно сказал Гарвель.

— ‘Гарвель, кто это, чёрт возьми?’

— ‘Не знаю. Я не чувствую ничего особенного в нём. И это меня тревожит.’

Теперь Гектор тоже задумался над этим и понял, что не чувствует никакого угнетающего присутствия. Этот Маласт, похоже, даже не имел безумного уровня плотности поля души, как у Ивана или Говиса. Или даже как у Тёмной Волны, Сюаня, Аббаса. Это означало, что он не настолько силён? Или просто это поле можно было изменять? Гектор помнил, как что-то подобное говорил Иван.

Насколько бы он ни хотел спросить об этом, он не думал, что это самый важный вопрос.

И другие тоже колебались, даже Элейо. Наверно они все думали над тем, какой вопрос должны задать, если не просто ждали, пока кто-нибудь перехватит инициативу.

Взгляд Гектора упал на Карвера. В слабом освещении было трудно разглядеть выражение его лица, но Гектор обнаружил в своей голове мысли, что Карвер мог знать о Маласте всё это время.

Через всю эту путаницу и дезориентацию чуть не прошёл незамеченным тот факт, что Маласт упомянул Эттола, а значит, они с Карвером знают одного человека.

У Гектора секунда за секундой собирались вопросы, но он не мог собрать их в одну конструкцию, не говоря уже о том, чтобы выбрать, какой из них задать Карверу.

Тогда Элиза Гарза нарушила тишину и смело вступила в разговор, — Прошу прощения, но можем ли мы-? — Она замолчала. — ...Я бы хотела больше узнать о громадной куче сокровищ вокруг Вас.

Хороший вопрос, подумал Гектор. И без всяких сомнений, Маласт посчитал бы это их следующим вопросом, если бы она вовремя не остановилась.

— Тогда спроси меня о них, — сказал Маласт.

В этот момент Элиза потеряла свой пыл и посмотрела на остальных за помощью. Её глаза упали на Мануэла, который, в свою очередь, посмотрел на Гектора.

Ау, вот дерьмо.

— ‘Поможешь?’ — спросил он Гарвеля.

— ‘Не, я уверен ты и сам справишься,’ — приватно ответил жнец.

— ‘Гарвель, ты действительно считаешь, что сейчас самое время-’

— ‘Ныть? Почему же, вовсе нет. Так что просто поспеши и спроси у этого «бога», всё что хочешь.’

Все смотрели на него, понял Гектор.

Он действительно желал, чтобы Диего вновь мог говорить.

Ладно.

Он сможет. Было примерно шесть миллиардов вопросов, из которых он мог выбрать свой. Нужно было просто взять тот, который не был совершенно тупым.

— ...Вы попытаетесь нас убить, если мы возьмем немного сокровищ? — услышал он собственный голос.

Что ж, это либо тупейший из возможных вопрос, либо самый важный. Он пока не был уверен.

— Неа, — ответил Маласт. — Берите что хотите. — Затем он задумался ненадолго. — Но, полагаю, вам следует волноваться о Сейосе. Уверен, он хочет вас убить, примерно прямо сейчас.

— ‘Сейос?’ — переспросила Янгера. — ‘Тот самый Сейос, который простроил Гиммикель?’

— Сейчас не ваша очередь, — напомнил ей Маласт.

— ‘Угх.’

Гектор приготовился.

— Железный.

Вот оно.

— Как я могу связаться с этим Расаласэдом?

Чёрт.

Импульсивно, Гектор чуть не спросил почему Маласт хочет с ним связаться, но он знал, что ответа не получит. Тогда Гектор начал придумывать лучшую ложь, какую может сказать.

Нет, стоять.

Как может Маласт связаться с Расаласэдом? Гектор ведь не знал ответа. Что, боги просто начнут болтать, как только Маласт дотронется до Осколка? Наверно нет, учитывая, что даже с Асадом Расаласэд ещё не говорил.

Хотя, у Маласта может оказаться какая-нибудь странная сила, которая позволит ему это сделать.

Но Гектор не хотел делать таких предположений.

И, что важнее, он не хотел отказываться от возможности ответить честно: — ...На самом деле, я не знаю. Обстоятельства, которые позволили мне встретиться с Расаласэдом были, эм... это был инцидент.

— Мм, — сказал Маласт. — Это печально. Но если ты не ответил на мой вопрос, я могу задать другой, да? — Он взглянул на свою аудиторию за одобрением.

Гектор хотел бы ему отказать, но если подумать, то Маласт будет отвечать «Я не знаю» на все последующие их вопросы. Так что они должны согласиться на новое правило.

И, наверно Элейо пришёл к тому же решению, поскольку Гектор услышал от него, — Хорошо. Задавайте следующий вопрос.

— Каким был этот Расаласэд? — задал Маласт.

Все эти вопросы о Сухом Боге начинали собираться в довольно очевидный шаблон. Маласт определённо был заинтересован во встрече с Расаласэдом, но этот вопрос, в частности, был удивительно... обыденным, чувствовал Гектор.

— Что ж, он был, эм... он был очень... — Чёрт. Не просто описать, каким он был, но Гектор старался изо всех сил: — Расаласэд был очень... мудрым. И проницательным. И тактичным. И, может, немного легкомысленным. И немного пугающим. Ух...

— Ясно, — сказал Маласт.

— ‘Так этот Сейос-’ — попыталась Янгера, но Элейо её прервал, явно потому что не мог её слышать.

— Почему Сейос хочет нас убить? — спросил мужчина Хунь’куй.

— Потому что он давно хотел стать богом, но он не подходящий сосуд, — ответил Маласт. — Поэтому видит в вас двоих угрозу.

— ‘Какого чёрта?’ — сказал Гарвель. — ‘Так эти двое «подходящие» сосуды? Почему? Что делает их более подходящими, чем все остальные?’

— Сейчас не ваша очередь.

— ‘На хуй этого парня,’ — приватно сказал Гарвель.

Гектор чуть не засмеялся. Если он настолько бесил Гарвеля, может Маласт и вправду был богом — или, по крайней мере, был настолько же богом, насколько был Расаласэд.

Маласт не спешил задавать следующий вопрос. — Что ты сделаешь с этим сокровищем, Железный?

И Гектор был удивлён, потому что этот вопрос не был связан с Расаласэдом. Он осмотрелся вокруг и обнаружил, что все снова смотрели на него.

Отлично.

По крайней мере, теперь он более-менее знал, что хочет спросить.

— Я попытаюсь... построить сильную связь между поверхностью и Подкоркой. И затем... использую эту связь... чтобы защитить столько людей, сколько смогу.

Твою мать, какой же стыд было это всё признавать. Он бы чувствовал себя также, если бы все увидели его голым. Гектор был рад, что у него была броня, за которой он мог спрятаться.

Наступил продолжительный приступ тишины, пока все ожидали ответа Маласта, но самопровозглашённый Бог Скуки просто продолжал быть именно таким. Скучающим.

Выражение лица Маласта вообще не менялось. Он не сдвинулся на своём стуле. Не убирал щёку с руки. Было только немного похоже, что он вообще обращает на них внимание.

Но спустя некоторое время он наконец соизволил ответить: — ...Это классно.

— ‘Мы его теряем,’ — приватно сказал Гарвель. — ‘Это может быть нашим последним вопросом, если только мы не вернём его интерес. Спроси его-’

Элейо, в прочем, не ждал ничьего разрешения: — Вы бы хотели, чтобы я стал богом?

Маласт посмотрел на него. — Хотел бы. Что бы ты сделал, если бы стал богом?

— Не знаю, — сказал Элейо. — Зависит от природы моей божественности, полагаю. Её пределов.

Маласт нахмурился. — Это ложь. Ты уже прекрасно знаешь, что сделаешь, разве не так? Ответ не считается, если ты лжёшь, знаешь ли.

— Я не лгу, — сказал Элейо.

— Даже если это правда, ты всё равно не ответил на мой вопрос, — сказал Маласт. — А это означает, что у меня ещё один вопрос.

Элейо сделал шаг вперёд. — Тогда задавайте его.

— Ты решил пересмотреть моё предложение?

— Я и не отказывал. — Элейо сделал ещё один шаг. — Что я должен сделать?

Маласт взял склянку на своих коленках обеими руками. — Ты просто должен принять это по собственной воле. — Он поднял склянку и взялся за крышку, но не открыл. — Ты понимаешь, что перестанешь быть собой, если сделаешь это?

— ‘Гектор,’ — неожиданно спешно сказал Гарвель.

— ‘Кто-нибудь, остановите его,’ — сказала Янгера.

Но Элейо остановил себя сам: — Нет, я не понимаю. Что Вы имели в виду? Я перестану быть собой?

Маласт снова вздохнул и вернул склянку обратно на колени: — Ты станешь сосудом, как я и сказал, каналом, через который потустороннее существо сможет существовать здесь.

Теперь Элейо сделал шаг назад. — Нет. Вы сказали, что я стану богом. А не буду заменён им. Это две разные вещи.

— Он не заменит тебя, — сказал Маласт. — Он изменит тебя, а ты изменишь его. Вместе вы станете новым существом. Новым богом, как кто-то это может описать.

Но Элейо продолжал отступать.

Маласт облизнул губы и вздохнул ещё один раз. — Ага, так я и думал... — Он плюхнулся на свой каменный стул. — Я знал, что Эттол просто тянет меня за мои надежды, опять. Хитрый ублюдок.

И пока Элейо исчезал в группе, Карвер вышёл вперёд, чтобы его заменить.

— Откуда Вы знаете Эттола? — спросил Карвер.

Маласт взглянул на него на мгновение и рассеяно засопел: — Не ваша очередь.

Карвера это, однако, не удержало: — Эттол мой дядя. Я знаю его всю свою жизнь, но, должен признаться, он всегда был для меня загадкой.

— Ты веришь, что вы с ним родственники? — засмеялся Маласт, что было, наверно, его самым эмоциональным действием до сих пор. — То есть, прямо кровные?

— Именно так, — сказал Карвер. — И это был Ваш вопрос, так что теперь ответьте на мой. Откуда Вы знаете Эттола?

Маласт моргнул пару раз, после чего снова засмеялся: — Твоя «дядя», говоришь? Это, откровенно говоря, невозможно, сожалею сообщать об этом. У Эттола нет братьев. По крайней мере, в традиционном смысле. Если ты веришь, что он твой кровный дядя, то ты ошибаешься.

— Это не отвечает на мой вопрос, — настаивал Карвер. — Откуда Вы знаете Эттола?

— Хм. Если он тебе никогда не говорил, то, полагаю, он разозлиться, если я расскажу. — Маласт молчал секунду. — Но он та ещё сволочь, так что мне наплевать. Мы с ним очень старые товарищи. Кто-то даже может назвать нас самыми старыми товарищами.

Карвер, как и все остальные, ждал большего. Зря, похоже. — И? — спросил Карвер. — Вы не ответили на мой вопрос.

— Я уверен в обратном.

— Нет, Вы не ответили! Откуда Вы знаете моего дядю?!

— Прошу прощения, но сейчас моя очередь.

— Нет, не Ваша! Вы нарушаете правила игры! Вы должны-

— Молчи, — сказал Маласт, подняв тяжесть, которую использовал на Диего.

И действительно, Гектор видел движения рта Карвера за маской его костюма, но слов не появлялось.

— Меня не волнуют люди, — сказал Маласт, — но особенно меня не волнуют шумные люди.

И этого было достаточно, чтобы остальные замолчали сами.

— ‘Гарвель, что это была за хрень?’ — подумал Гектор.

— ‘Такого я раньше не видел,’ — сказал Гарвель с эхом приватности. — ‘Ближайшее, что я знаю, это угнетение силой души кого-нибудь удивительно сильного. До меня доходили слухи, что если твоя душа значительно сильнее цели, то можно подчинить человека своей воле, но это... Я не знаю. Можно подумать, что мы должны были почувствовать силу его души, но я ничего не почувствовал.’

— ‘Может он подавляет свою душу.’

— ‘Даже используя свою силу? Это довольно-таки невозможно.’

— ‘...Возможно, если он и вправду бог.’

— ‘Угх.’

— В любом случае, — наконец-то заговорил Маласт, — сейчас моя очередь. — Его взгляд перенёсся на Элейо. — Скрывающийся.

Элейо просто ждал.

— Ты боишься меня? — было всем вопросом Маласта.

Элейо передвинул ноги. — Нет.

— Ты ведь не лжёшь снова, а?

— Я не лгал раньше, не лгу и сейчас.

— Гмм. — Маласт обвёл всех взглядом. — Ладно, тогда последний вопрос. Спрашивайте.

И снова, все замолчали.

Угроза того, что это может быть последним вопросом, заставила Элейо замолчать.

— ‘...Что нам спросить?’ — подумал Гектор.

— ‘Блядский... я не знаю! Спроси его, почему он такой козёл.’

— ‘Ты очень помог, Гарвель.’

— ‘О, да кому не наплевать? Не ему, похоже. Расаласэд был круче этого чмошника.’

Гектор не обязательно был не согласен, но это не самый лучший настрой, учитывая обстоятельства. — ‘Что ты можешь сказать о Маласте? Или, по крайней мере, о фольклоре связанном с ним? Ты назвал его Бездействующим Богом, верно?’

— ‘Ага. Это всё очень древние истории. Маласт был богом, которого никогда не интересовало человечество. Как бы его не умоляли. У него были всевозможные имена. Бездействующий Бог. Бесполезный Бог. Он, Кто Сидит. Он, Кто Ничего Не Делает. Бог Отчаяния. Бог Скуки. Но я не знал, что его называют ещё и Богом Преисподней.’

— ‘Хмм. И что говорят о нём эти истории?’

— ‘Не многое, вообще-то. В целом все истории завязаны на том, что он просто не вмешивается в дела простых смертных. Некоторые истории показывают его как великого ненавистника человечества, но даже в них он не предпринимает никаких действий против людей. Он обычно просто позволяет нам жить нашими жизнями и случайно умирать в каких-нибудь ужасных обстоятельствах, которые он, предположительно, мог предотвратить.’

— ‘И всё? Эти истории просто о том, как он ничего не делает?’

— ‘В целом да. Но эти истории не о нём. Он обычно просто где-то на фоне, занимается ничегонеделанием. Даже не знаю, есть ли у него определённая история возникновения.’

— ‘Это всё... увязывается с поведением и странностью этого парня, да?’

— ‘Ох, поверь мне, я заметил. Это раздражает до чёртиков.’

Он полагал, что это объясняет более раздражённое состояние жнеца, чем можно было бы ожидать в таких условиях.

И всё же, чем больше Гектор думал об их последнем вопросе, тем больше понимал, что всё важное они уже узнали. Маласт не был враждебен. Маласт не помешает им взять сокровища. Они, конечно же, хотели бы знать больше, но среди оставшихся вопросов не было какого-то выделяющегося важностью.

Так было, пока Мануэл Делагуна не решил заговорить, впервые с их появления здесь: — Как нам выбраться отсюда?

Группа посмотрела на него.

Да. Это был довольно неплохой способ потратить их последний вопрос, подумал Гектор.

Маласт, в прочем, просто пожал плечами: — Не знаю.

Что?

Как он может не знать?

Значит, они все здесь в ловушке?

Гектору пришлось остановить себя, иначе он бы задал каждый из этих вопросов, и  судя по искажённым лицам жнецов, каждый из них сделал то же самое.

Элейо заговорил следующим: — Как забавно, что «бог» оказался заперт в таком месте.

Он был осторожен в словах и избежал формирования вопроса, заметил Гектор.

Но Гектор не знал, сработает ли.

Видимо нет, учитывая полное отсутствие реакции со стороны Маласта. — Всё ещё ваша очередь.

Гектор попытался продумать всё рационально. Если Эттол может приходить сюда и уходить, а значит они, вероятно, не заперты здесь. Нужно было только выяснить, как отсюда уйти им.

Конечно, это не объясняло того, что Маласт не знает как отсюда выбраться, но в нём вообще многое не имело смысла, так что Гектор добавил пункт в список «пока пытаться не волноваться об этом».

Другой вопрос появился у него, примерно той же срочности, и Гектор неожиданно почувствовал, что его следует задать быстрее, пока кто-нибудь не потратил эту возможность:

— Тот человек, который хочет нас убить, Сейос, где он сейчас? — Он решил, что если кто-то желает их смерти, то эту проблему можно назвать довольно срочной.

Маласт, однако, опять пожал плечами: — Не знаю. Он был здесь, но не сказал, куда собирается.

Гектор нахмурился.

— Тогда у нас ещё один вопрос, — сказал Элейо.

— Блин, а вы и вправду растягиваете насколько можете, да? Ладно. Но следующий точно последний, даже если я не знаю ответа.

И снова Элейо перехватил инициативу: — Почему Вы хотите сделать одного из нас богом?

Маласт поднял пустой взгляд на мужчину Хунь’куй и заставил всех ждать его ответ ещё некоторое время. — ...Очень много времени назад, у меня был друг. Он был — вернее до сих пор есть, полагаю — единственным во всём мироздании, что мне действительно нравилось. — Он провёл рукой по банке на его коленях. — Его звали Сечо, и здесь его останки.

Глава 161. Испытание богов...

Гектор моргнул пару раз.

Но Маласт ещё не закончил: — Я бы хотел, чтобы Сечо переродился в новом сосуде, даже если это будет означать, что он уже не станет таким, каким я его запомнил. Он заслуживает этого.

Гектор обратил внимание на мягкость его тона, которой раньше не было.

— ‘Сечо, а?’ — сказал Гарвель приватно. — ‘Это ещё один бог, кстати говоря.’

— ‘Бог Развития,’ — сказал Гектор.

— ‘Бо— ага. Эй, откуда ты знаешь?’

— ‘Элейо рассказал мне о нём всё.’ — Гектор заметил на себе взгляд этого мужчины Хунь’куй.

Было трудно сказать, виновато ли в этом слабое освещение или его очки, но Гектор неожиданно почувствовал, будто может прочитать его эмоции — может даже мысли. Просто было что-то в этом взгляде. В то, когда он посмотрел. В том, насколько он задержался.

В одно мгновение Гектор понял, что Элейо собирается сделать.

Элейо собирается принять предложение Маласта.

Это имя, Сечо, полностью изменило его мнение.

Это было безумием. Гектор это понимал. Просто неожиданно согласиться превратиться в «бога», когда столько всего ещё не объяснено. Но он помнил их разговор и понимал, в каком состоянии ума Элейо сейчас.

Ещё Гектор почувствовал в это мгновение, будто Элейо понял, что он его понял. А как мог не понять? Всего полдня назад Гектор слушал его восхищённые речи о Сечо. Элейо тоже должен был понимать мысли Гектора в этот момент.

И действительно, Элейо сделал шаг к Маласту, а Гектор поднял перед ним железную стену. Элейо не выглядел удивлённым.

— Что ты делаешь, Сенмурай? — сказал Элейо.

— Разве я не просил перестать называть меня так? — сказал Гектор.

— Я буду действовать как пожелаю, Сенмурай.

Каким-то образом это больше не звучало уважительно. — Ты не знаешь что делаешь. Мы ничего не знаем о Маласте. — Он бросил взгляд на Маласта. — Без обид.

Бездействующий Бог пожал плечами.

— Я понимаю риск, — сказал Элейо. — Теперь позволь мне пройти. Это мой выбор.

Гектор сжал зубы и размышлял. Честно говоря, он не представлял, что ему делать сейчас. Всё было слишком неожиданно и безумно. Должен ли он его останавливать? Его нутро говорило, что определённо должен, но какая в этом была справедливость? Если Элейо хотел рискнуть только своей жизнью, разве не должен ли он быть свободен в своём выборе?

Просто что-то было неправильно. Что-то в Элейо его сейчас беспокоило. Что-то в этом разговоре. Что-то в том, как он вёл себя перед Маластом. Почти как другой человек. Неожиданно бесстрашный, куда делся тот осторожный мужчина, который два дня ждал, прежде чем открыть, что он разговаривает на моссианском?

И ещё то, как его назвал Маласт. Скрывающийся? Что, чёрт возьми, это означает?

Не говоря уже о том, что вообще делает Элейо «подходящим» для бога сосудом? Неожиданно это стало самым важным вопросом, на который до сих пор не было ответа.

Было столько всего тревожащего, и вместе это всё становилось бесформенной кучей беспокойств в животе Гектора. У него не было роскоши подумать над каждым тревожным вопросом отдельно, время было на исходе, и он определённо не знал, как собрать это в слова, но прямо сейчас тревога была настолько сильной, что он хотел её слушать, что бы ни случилось.

Однако, прежде чем напряжённая тишина успела растянуться, Маласт вмешался: — Ты  желаешь стать сосудом Сечо, Скрывающийся?

— Да, желаю.

— Почему Вы так его называете? — сказал Гектор. — Скрывающийся? И почему меня называете Железным? Откуда Вы вообще узнали, что я использую железо, а?

— Только один вопрос за раз, — сказал Маласт.

— Если Вы действительно желаете, чтобы один из нас стал сосудом Сечо, — сказал Гектор, которому уже надоела эта игра, — тогда должны желать ответить на некоторые наши вопросы. Если, конечно, Вы ничего от нас не скрываете. Ничего, что могло бы заставить отказаться.

— Всегда такие подозрительные, — сказал Маласт. — Ещё одна причина, из-за которой я всегда вас избегал. Как же докучает с вами разбираться.

Элейо начал обходить железную стену и Гектор её расширил.

Маласт снова вздохнул. — У тебя нет причин его останавливать, Железный. Это его выбор. Если только ты сам не желаешь стать богом. В таком случае, у тебя есть все причины его останавливать.

Гектор не знал что делать. — ‘Гарвель, что мне делать?’

— ‘О, эм-ну, я с тобой согласен. Но я не думаю, что тебе стоит злить Маласта. Если всё пойдёт к худшему, то просто сдавайся и позволь Элейо принять решение.’

— Итак, Железный? — сказал Маласт, подняв склянку в направлении Гектора. — Ты желаешь стать богом? Если нет, то выбор прост.

Гектор сжал зубы. — ...Что Вы сделаете, если я скажу да? — сказал он, просто пытаясь получить больше времени.

— А. В таком случае, мне пришлось бы придержать-

Звон и жужжание прервало его, и Гектор увидел, как гора сокровищ начала медленно сдвигаться. Среди светящихся драгоценных камней было несколько медленных лавин, грохочущих до самого каменного пола вокруг Маласта, который выглядел настолько же незаинтересованным, каким был всегда.

Затем несколько громадных, красно-оранжевых рук вырвались из кучи сокровищ. Драгоценные камни разлетелись во все стороны, когда руки вытянулись и агрессивно изогнулись в сторону группы.

Гектор среагировал поставив стену перед всеми. Групповой удар всех этих рук почти расплавил её в одно мгновение, но Гектор добавил больше фундамента и вовремя её стабилизировал, и вместо того, чтобы просто упасть на них, она начала медленно гнуться. За секунды Гектор увидел разгорячённые до красна пятна в форме рук, где они пытались пробиться.

Но у Гектора было чем на это ответить. Он создал ледяные шипы железа с другой стороны и пронзил столько рук, сколько мог.

Толкать стену перестали, светящиеся пятна начали тускнеть.

Но Гектор всё равно боялся убирать свою работу. Мануэл и всё ещё безмолвный Диего, подошли к разных концам стены, чтобы заглянуть за угол. Они оба кивнули, и Гектор уничтожил железо.

Когда они приблизились к Маласту, Гектор не увидел никаких следов рук, которые только что пытались убить или поймать всех, но он заметил изменения в горе сокровищ, точно в тех местах, где появились руки.

Зеркала. Видимо они были закопаны под горой сокровищ, но теперь были видны.

Прежде чем кто-либо успел спросить Маласта, что за херня только что произошла, появился гудящий голос:

— Чужаки, прочь из этого места! Вы не достойны находиться в присутствии Бога Преисподней!

Гектор не узнал голос, но, к счастью, это и не потребовалось.

— Сейос! — закричал Маласт. — Я не закончил разговаривать с этими людьми! Прекрати дурачиться и покажи себя!

Наступила пауза, все ждали.

И тогда куча сокровищ вновь пришла в движение, расплавленный свет появился из одного зеркала, которое было ближе всех к Маласту. Сперва рука, затем плечо, затем остальное. Мужчина Хунь’шо, вполне очевидно, выбрался из зеркала, словно оно было окном, расталкивая драгоценности на своём пути, прежде чем встать перед ними.

Он полностью отличался от других Хунь’шо, с которыми Гектору довелось встретиться, в основном из-за того что на нём была одежда. Вздымающийся чёрный плащ был самым заметным дополнением, он не прекращал двигаться, даже когда Хунь’шо стоял на месте. Высокий посох в его руках был, наверно, самым очевидным выделяющимся элементом, с его крутящимся и светящимся драгоценным камнем в изголовье.

И ещё были рукавицы, если, конечно, это были рукавицы.

В отличие от остальных Хунь’шо, у него были покрыты магмой исключительно предплечья, в то время как всё остальное больше походило на тело Хунь’куй, эти громадные предплечья были очень заметным отличием. И на них были какие-то линии, словно они были нужны для удержания лишней магмы на месте. В итоге выглядело так, будто у него были руки гиганта, может даже того голема, которого они видели пару дней назад.

Было несколько странностей и на его теле, но у Гектора хватило времени только на большие отличия, прежде чем Сейос заговорил:

— Негодяи, вы хоть понимаете величие сидящего перед вами? Существо старое как само человечество! И вот, вы говорите с Ним, с непочтительностью простого мусора!

Элейо воспользовался возможностью: — Похоже, Вы многое о нём знаете. Что ещё можете рассказать о Маласте?

Сейос посмотрел на мужчину Хунь’куй с очевидным отвращением. — Пепельный шлак. Как смел он со мной заговорить.

Элейо поднял руки и посмотрел на людей с поверхности. — Попробуйте вы.

Карвер, похоже, попытался вызываться добровольцем, но потом вспомнил, что не может говорить. И повернулся на Гектора. Вместе со всеми остальными.

— ‘Вперёд, чемпион,’ — сказал Гарвель приватно.

Гектора уже тошнило от всего этого внимания, но способа выкрутиться он не видел. — Почему Вы настолько уверенны, что этот человек бог? То есть, он ведь просто сидит здесь. — Он снова бросил взгляд на Маласта: — Без обид.

Маласт опять пожал плечами. — Этим, как бы, я и занимаюсь.

— О, ну конечно вы не знаете, — сказал Сейос. — Маласт никогда не вмешивался в дела людей. Только поэтому он один остался, в то время как остальные стали просто историями, которые мы рассказываем друг другу.

Все посмотрели на Маласта, которому было настолько нечего сказать, что он закрыл глаза. Вновь было трудно сказать, обращает ли он внимание на происходящее.

— О каких «других» Вы говорите? — спросил Гектор.

— Чоро’Тачи, естественно, — ответил Сейос.

— ‘Первобытные,’ — перевёл Гарвель приватно. — ‘Или просто Старшее поколение. Это общий термин, который относится примерно к каждому богу, о котором ты уже слышал — и, полагаю, к нескольким ещё.’

— ‘Эм, э— Что я должен у него спросить?’

— ‘Спроси, что случилось с остальными.’

Гектор больше предпочитал этого спокойного, менее раздражённого Гарвеля. — ...Что именно случилось с остальными, эм, Чоро’Тачи?

— Они были схвачены Богом Всего, Чего Нет, дабы человечество могло процветать.

По крайней мере, этот Сейос был куда разговорчивее Маласта. Гектор был благодарен за это, даже если он пытался убить их мгновение назад — и, наверно, попытается снова.

Возможно Гектор ошибался, но ему начинало казаться, что Сейоса сейчас останавливал от использования всего, что он припрятал, только этот сидящий с закрытыми глазами «бог».

— Вы понимаете? — спросил Сейос, видимо устав от неуверенного молчания Гектора. — Вы все стоите перед неописуемой силой. Не помешало бы проявление уважения.

Это заставило Маласта открыть глаза, хотя он всё равно ничего не сказал.

Гектор воспользовался возможностью обратиться напрямую к Бездействующему Богу: — Хоть что-то из этого правда?

Маласт не ответил.

Зато ответил Сейос, — Конечно это правда! Как ты смеешь сомневаться в моих словах! — Его посох начал светиться, как и медальон на шее, которого Гектор не заметил раньше.

Он приготовился к тому, что сейчас может произойти, но Маласт поднял руку.

— Что я только что говорил о валянии дурака, а?

Сейос застонал: — Позвольте их смертям наконец доказать, что я достоин Вашего дара!

— Убийство мне кажется немного неуместным, — сказал Маласт.

— Вы посчитали их достойными, да? — сказал Сейос. — Тогда, победив их, я должен стать достойным!

— Это не так работает.

Секунду Сейос искал слова. — Д-да, работает!

— Нет, не работает.

— Н-нет, послушайте, я изучал этот вопрос, — сказал Сейос. — Дело ведь в Сайко’Иширёку?

Маласт не ответил.

— ‘Гарвель?’ — спросил Гектор.

— ‘О, эм— Что-то вроде «Высшей Воли», полагаю?’ — приватно ответил жнец.

Сейос всё ещё продолжал: — Это ведь делает сосуд подходящим, верно же? Душа должна быть способна выдержать даруемую силу. И Сайко’Иширёку достижима для всех! Даже для недостойных, вроде меня!

Маласт вздохнул: — Ага, технически верно, но как убийство поможет этого достичь?

— Нет доказательства лучше, чем смертельная опасность! Но, наверно богу не понять такого. Вам не нужно бороться, чтобы изменить или улучшить себя.

Маласт не ответил. Он посмотрел на склянку, всё ещё лежащую на его коленях, проведя рукой по крышке.

Сейос повернулся обратно к Гектору и остальным, драгоценный камень его посоха вновь начал светиться.

— Ты можешь быть прав, — сказал Бездействующий Бог. — Наверно, меня можно удивить.

— Отлично! — воскликнул Сейос.

— Ко мне, — сказал Маласт, с неожиданным весом за его словами.

Посох вылетел из руки Сейоса прямо в руку Маласта. Он прекратил светиться, как и медальон на шее Сейоса.

— Что Вы-?!

— Любой из вас может меня удивить, полагаю, — сказал Маласт. — Мне не следует так просто отвергать ваш потенциал. Хорошо. Я дам каждому из вас возможность достичь того, что было для вас за гранью. Того, что Скрытый и Железный уже достигли.

Гектор не совсем понимал происходящее, но время вопросов, похоже, прошло.

Посох в руках Маласта засветился с новой силой, куда ярче чем раньше — настолько ярко, по факту, что через несколько моментов из него посыпались электрические искры. Свет наполнил всю комнату усиливающимися волнами и Гектору пришлось закрыть глаза, чтобы не ослепнуть.

Прошлая темнота вокруг расплавилась, теперь были видны даже пещерные стены в дали, на которые они могли раньше взглянуть только с помощью фонариков.

Зубчатые синие болты вырвались из посоха Маласта и распрыгались по комнате, аркой направившись в четыре угла, где, заметил Гектор, их ожидали знакомые каменные монументы. Они слились настолько, что Гектор мог узнать их местоположение лишь благодаря заметному электрическому заряду.

— У нас будет турнир, — объявил Маласт голосом, который громыхал над грохотом молний. — Победитель, если к его концу он будет подходящим, станет сосудом Сечо.

Глава 162. Приготовься к смятению и наблюдай...

Сказать, что Диего не оценил невозможность говорить, было бы всё равно, что ничего не сказать, но сейчас это не имело значения, потому что у него всё равно не было слов.

— Есть лишь одно правило, — продолжал Маласт, даже не поднявшись со своего каменного кресла. — Вы победите, когда ваш оппонент погибнет или признает поражение. Всё остальное приемлемо на пути к победе.

Шанса ответить им не дали.

Свет исказился и поглотил зрение Диего, но он почувствовал, как Янгера схватила его за плечо, чтобы они точно не разделились.

То же самое он чувствовал во время прошлой телепортации, в этот раз его не настолько дезориентировало, но удобной поездкой это всё равно не назовёшь. Когда зрение собрало изображение перед ним в единое целое, он обнаружил то, чего никак не ожидал обнаружить.

Золото. Горы золота. Сундуки забитые драгоценными камнями, золотом и артефактами, предположительно пугающей ценности, судя по их окружению.

Это была другая комната, понял Диего, а это означало, что и сокровище было совсем не тем, что окружало Маласта.

Однако не сокровища удивили его больше всего. Самым удивительным был солнечный свет. И трава. Температура тоже. Чем бы ни была эта комната, Диего понял, что он неожиданно оказался гораздо ближе к поверхности, чем был секунду назад.

Он осмотрел потолок в поисках источника света и нашёл множество маленьких отверстий. Камень над ним был пористым и он уже подумал над тем, чтобы прорваться через него, так можно было бы понять где он, но затем он заметил Элизу Гарза, стоящую рядом с ним, озадаченную больше, чем возможно, и это изменило его ход мыслей.

— Диего! — сказала она, как только заметила его. — Что за чертовщина происходит?!

Он почесал бровь, задумавшись над тем, как — или сможет ли он вообще — объяснить.

Комната была явно меньше прошлой, хотя места для сражения всё ещё было полно, в чём, полагал он, и был смысл, если только он правильно понял Маласта.

Но, стоит ли говорить ей об этом?

Ладно, наверно она справится. Слуга или нет, она была рейнлордом, таким же как и он.

— Думаю, теперь мы должны сражаться, — сказал он ей.

— Что, прости?! — Она была в ужасе.

— Ты не слышала Маласта? Нас выбрали для турнира.

— Зачем?!

— Он хочет, чтобы мы боролись за возможность стать богом, полагаю. А это означает сражение.

— Я не могу сражаться с тобой! — сказала она. — Ты чудовище!

— Чудовище с чувствами, спасибо.

— Ты меня понял! Я просто не могу победить тебя!

— А, хм. — Он наклонил голову. — Ну, наверно ты можешь просто сдаться, без сражения.

— Ладно! Я сдаюсь! Теперь оставь меня и иди сражайся с кем-нибудь ещё! — Она посмотрела на потолок. — Ты слышал?! Я сдаюсь!

И через мгновение вновь появилось искажение, зрение Диего расплавилось само в себе.

Когда зрение вернулось, он обнаружил себя ещё в одной комнате, похожей на прошлую, но не такой же, поскольку сокровище было другим и температура опять поднялась.

Осмотревшись вокруг в поисках противника, его взгляд встретил Хунь’шо.

Сейос.

— Не думаю, что ты собираешься сдаться без боя, не так ли? — сказал Диего.

Перед Сейосом развевался его плащ.

Не было способа узнать, сколько ещё абсурдных артефактов неизвестной магической силы было при нём. И, естественно, Диего ещё ни разу не сражался с Хунь’шо. Он не представлял чего ему ожидать, как и не представляла Янгера, которую он не видел, но всё ещё чувствовал спиной.

— Прежде чем мы начнём, я хотел задать важный вопрос. — Рот Диего изогнулся и следующие слова он невольно прорычал, — Что ты сделал с Ясироком?

Сейос не ответил.

— Это был ты, разве не так? Можешь отрицать, но не думаю, что я поверю.

— Твоё беспокойство о нём удивляет меня, — сказал Сейос. — Это тоже одна из ваших уловок?

— Уловок? Каких ещё уловок? Это ведь ты скрывался и похищал людей через зеркала.

— Должное наставление временами требует экстремальных методов, — сказал Сейос. — Ты бы знал об этом, если бы тебе хоть раз пришлось защищать своих любимых от сил значительно тебя превосходящих.

Он выплюнул много слов — и довольно страстно, кстати — но Диего не мог сказать, что он понимал его. Хотя, он всё равно хотел, чтобы Сейос продолжал говорить. — Это всё ещё не объясняет, о каких уловках ты говоришь. Я не лгал тебе и не делал ничего, что могло навредить, разве не так?

— Не притворяйся невинным! — крикнул Сейос, неожиданно он прозвучал маниакально. Но через один вдох он успокоился. — Остальные, все они верили ему, но я знал. Я знал, что Эттол приведёт остальных из вас, чтобы украсть моё сокровище. Чтобы заполучить моё место бога. Вы все обманщики, каждый из вас.

— Так, подожди. Мы не с Эттолом. Я даже ни разу его не встречал. По факту, у меня самого куча вопросов о его личности. Судя по тому, как о нём отзывался Маласт, этот парень тоже бог, разве нет?

— Ха! Эттол не бог! Просто притворщик, вот и всё! Манипулятор эмоций и похититель разумности!

— Ладно, неплохо для начала. Может, ты сможешь сказать, как выглядел этот Эттол?

Сейос просто уставился на него.

Диего облизнул губы. — Почему никто не помнит, как выглядел этот козлина, а? Это чертовски подозрительно.

Сейос сдвинулся за своим плащом. — ...Ты и вправду не родня Эттола?

— Родня? Конечно нет! Я чёртов рейнлорд — и горд этим!

— Рейнлорд?

На секунду Диего показалось, что Хунь’шо узнал слово. И Диего не видел в этом смысла, но всё равно решил спросить, — Ты знаешь нас?

— Гордая и древняя группа с поверхности, — сказал Сейос. — Известны тем, что устраивали проблемы, куда бы ни пришли.

Диего кивнул: — Довольно точно, полагаю, но мне любопытно, где ты мог о нас услышать?

И снова Сейос ему не ответил.

Янгера высунулась из-за его плеча, всё ещё его не отпуская. — ‘Ты уже был на поверхности, верно, Сейос?’

— Я наблюдал за чужаками в качестве меры предосторожности в течение многих лет, — сказал Сейос. — Недавно я стал прилагать больше усилий, хотя, как оказалось, зря.

Диего прищурился. — Прилагать больше усилий? В каком смысле?

Сейос нахмурился. — Достаточно вопросов. Очевидно, более ничего ценного ты сказать не можешь.

— У меня куча всего ценного, просто послушай!

Но, неудивительно, слушать он не стал и Диего увидел винтовку, появившуюся из плаща.

Диего не сомневался в её наполненности рвением и нырнул вправо. — ‘Пан-форма, сейчас,’ — сказал он Янгере, пока пламенная пуля прорвалась сквозь его плоть, как сквозь влажную бумагу.

Он почувствовал, как она начинает слияние. Это словно знакомый момент понимания, принудительное прозрение, расширение его разума на неё. Не совсем приятное, но и не настолько плохое, как обычно.

И мощность. Поток не только силы, но и ума. Это было наиболее желанно.

Теперь ему не требовалось волноваться об уклонении от пуль. Мгновенная и полная регенерация Пан-форма делала оружие Сейоса настолько же смертельным, насколько был смертельным водяной пистолет, заряжено оно рвением или нет.

Единственным беспокойством в их разумах теперь была неизвестность того, смогут ли они взять Сейоса живым. Способность Диего к преобразованию азота определённо не была самой сдерживаемой. Они уменьшили дистанцию рывком, нацелившись на быстрый захват.

Но именно в этот момент всё пошло не так.

Диего потерял все чувства и внезапно почувствовал, как если бы из него вырвали половину разума.

Потому что это и произошло, вскоре понял он. Они с Янгерой снова разделились. Она была на земле перед ним, а он не мог даже ползти. Это было истощением после гиперсостояния, он был вполне уверен, но почему? Что за чертовщина только что произошла?

У Сейоса что-то было в другой руке. Какая-то сфера? Было так трудно понять. И Диего гораздо больше беспокоило оружие в его руке, которым он указывал прямо на Янгеру.

В этом просто не было смысла. Не было времени. Его жнец погибнет, если он ничего не сделает, а сделать он мог только одно.

— Я сдаюсь! — закричал Диего, настолько громко, насколько мог.

Но недостаточно быстро, чтобы остановить выстрел Сейоса. Пуля прошла через птичью грудь Янгеры.

— ‘Агх!’ — вздрогнув, выкрикнула она.

Диего схватил её и закрыл собой. — Маласт! Я сказал-!

Сейос исчез.

Диего видел эфирный дым, поднимающийся из его жнеца, верный признак серьёзного ранения. — Ты в порядке? — спросил он.

— ‘Да, думаю да...’

Он выдохнул и свернулся клубком, не желая отпускать её в ближайшее время.

–+–+–+–

Ройо Раджу понял происходящее раньше, чем тот, кого звали Мануэл Делагуна. Он не знал, о чём думает жнец мужчины, но этот человек явно ещё не понял, что они должны сражаться.

Едва ли Ройо мог винить его за это, в прочем. Всё произошло слишком быстро. И он тоже не желал действовать агрессивно. Этот любознательный и запутанный товарищ определённо был сверхчеловеком, способности которого Ройо ещё не понимал.

Поэтому он, не торопясь, осмотрел новую комнату, особенно внимательно отнесшись к сокровищу вокруг, чем подстрекал того, кого звали Мануэл, делать то же самое, якобы в надежде найти выход отсюда.

Это могло бы не сработать, если бы этот сверхчеловек не был бы таким наивным. Или уверенным, может. Слишком рано судить.

Но сокровище помогло. Оно определённо было достаточно захватывающим, чтобы удерживать на себе внимание — настолько захватывающим, по факту, что Ройо боялся сам потеряться в нём. На нём всё ещё было оружие, если события разовьются в худшую сторону, но он надеялся найти ещё что-нибудь полезное. Даже, если ему удастся победить того, кого звали Мануэл, есть и другие оппоненты, о которых не следовало забывать.

К счастью, он примерно представлял что искать — или надеялся, что представляет, по крайней мере. Несколько лет назад он был заинтересован древними артефактами, пока не закончил своё строгое обучение. В то время он не придавал подобным вещам большую ценность. Скорее это было небольшое развлечение, за которое он себя винил, но не стоило и говорить, что недавно он изменил своё мнение. Встретить столько сверхлюдей, призраков— даже, предположительно, «бога»?

Он будет разочарован, если не найдёт здесь ничего хоть немного магического.

Искушение, он понимал, тянуло ко всему светящемуся, но следуя эссе сомнительного происхождения, которое он когда-то читал, это было бы ошибкой новичка.

Конечно, это было правдой, свет действительно мог служить индикатором заключённой в предмете «силы», но трогать подобное безрассудно было крайне неразумно. Даже не говоря о всё ещё довольно возможной угрозе смертельной дозы радиации, были возможны и другие проблемы, если верить тому эссе. Часто эти «силы за гранью понимания смертных», как их называло эссе, использовали человеческое тело в качества канала, что не сильно отличалось от эффекта электричества, разве что опасность была куда выше.

Теперь он думал, что это всё могло быть чушью, но Ройо всё равно имел осторожный склад ума. Он понимал, по крайней мере, что светящиеся драгоценные камни, которые окружали Маласта, можно было трогать, поскольку это были простые акаридайя, светящиеся алмазы.

Гм. Называть их «простыми» было неправильно. В подкорке они ужасно ценятся ещё с древних времён, и никогда ещё не прекращали быть сокровищем. Наверно, это было естественно; как они могли не дорожить предметами, которые излучали постоянный, безвредный свет, без всякого топлива.

Хунь’куй не сильно волновала темнота, конечно, но других рас волновала и Ройо знал тот факт, что люди поверхности были готовы заплатить абсурдные цены за эти алмазы, если найти правильного покупателя. Что ж, сейчас Ройо окружал бюджет небольшого королевства. Возможно, не совсем небольшого.

Всё это было потенциально хорошими новостями, это уж точно, но сейчас его находки были далеки от желаемых.

Ройо поправил очки и его светящиеся глаза обвели комнату взглядом, в итоге заметив выделяющийся неметаллический объект. Перчатка. Она была украшена серебряными линиями, но всё остальное был просто тканью. Ему казалось, что если что-то и безопасно здесь трогать, то именно перчатку.

Он просунул руку в ткань и позволил пальцам удобно устроиться внутри. Она, к несчастью, оказалась довольно большой для его руки, но он полагал-

Ройо почувствовал, как она двигается сама, корчится о его плоть.

Импульсом было запаниковать и сорвать её, но он сопротивлялся. Больно не было. Скорее даже наоборот, теперь она была удобнее.

Да, понял он. Она сжалась вокруг его руки. Приспособилась к нему.

Через мгновение он решил всё же её снять, просто чтобы убедиться, что он может это сделать, и действительно, она соскользнула без усилий.

Любопытно.

Он надел её снова и ждал.

Она не стала изменяться вновь. Этого не требовалось. Она всё ещё идеально подходила ему. Первые изменения сохранились, даже когда он её снял.

Если только это не галлюцинации, этот предмет определённо был особенным. Он задумался о том, на что он способен, как и о его происхождении, а ещё о возможностях. Насколько бы ни было удобно, он пока не видел в ней пользы.

Всё же, иметь хоть какую-то защиту на руке было приятно, пока он выбирал следующий предмет. Его глаза наткнулись на полку и он заметил маленький металлический контейнер, который мог бы использоваться для хранения драгоценных камней.

Он взял контейнер и коробочка сжалась в его руке. Что бы ни было внутри, он услышал, как это сломалось, и прозрачная пыль высыпалась на пол.

Губы Ройо сдвинулись в сторону, он поставил контейнер и взглянул на перчатку снова.

Хмм.

Он подумал секунду, после чего взял сломанный контейнер снова, в этот раз специально его сдавив, насколько это было возможно.

Ройо практически не почувствовал сопротивления, только услышал больше скрипа и увидел больше пыли. Когда он открыл свою руку вновь, контейнер было не узнать. Металл не только потерял свою форму, но и принял новую форму, вокруг его пальцев. Сила была такой, что металл теперь больше походил на сжатую в ладони глину.

Он только надеялся, что уничтожил не слишком ценный предмет, но учитывая всё вокруг, это был именно такой предмет.

Ох, ну что же. Уже ничего не поделаешь.

В прочем, он захотел испытать перчатку на чём-нибудь ещё, прежде чем делать выводы. Из того, что он знал сейчас, могло оказаться, что дело было в материале контейнера, а не в его перчатке. Он поднял золотую монету и сжал её между большим и указательным пальцем. Она сжалась как резина, но сохранила форму как металл.

Интересно.

Просто, чтобы убедиться, он проверил её на паре других объектов сравнительно низкой ценности и результат оставался тем же.

Это нельзя было назвать сверхчеловеческой силой, по мнению Ройо — не такой, какой обладали сверхлюди, по крайней мере. Нет, она была ограничена исключительно его рукой и запястьем. Это удивительно полезно в случае необходимости захвата, изгибания и раздавливания, но ударить как сверхчеловек он не сможет, как и не сможет поднять огромный вес, в отличие от них.

Но как бы там ни было, очень хорошая находка, решил Ройо.

В поисках ещё чего-нибудь полезного он попрактиковался поднимать предметы рукой в перчатке. Ничего не разрушать было довольно легко. Просто нужно было быть осторожнее. Он уже видел, как может использовать эту перчатку в качестве меча, потенциально. Безумная часть него хотела испытать её на себе, чтобы узнать, следует ли ему волноваться о том, что он может случайно схватить сам себя, но он решил отложить этот эксперимент.

Его взгляд, в итоге, остановился на паре ботинок и мече с блестящей рукоятью.

Почему они выглядят такими знакомыми? Он закрыл глаза и попытался вспомнить.

Да, они видел рисунки этих вещей — чего-то похожего на них, по крайней мере. Эти длинные, изгибающиеся пряжи ботинок с ремнями по всей длине были довольно запоминающегося дизайна. Если книга, о которой он сейчас думал, не ошибалась, это были ботинки Каругетти, и они, предположительно, имели силу «бросить вызов небесам», что бы это ни означало.

И меч. Этот тонкий и слегка изогнутый клинок. Это был меч Хаменсцун, предположительно он мог создавать иллюзии. Он помнил свои рассуждения о том, насколько неприятны должны быть эти блёстки на рукояти.

И точно, он оказался прав. По ощущениям они были как чешуя рептилии. Ройо подумал о том, чтобы использовать руку в перчатке, но так он бы просто занял руку, которая была опаснее без оружия. Вместо этого он решил снять свой зелёный шарф и обернуть рукоять им.

Так было лучше.

Хотя он всё равно не представлял, как им пользоваться. Он никогда не учился искусству владения мечом, как и не знал, каким образом ему использовать силу меча. Если, конечно, в нём была хоть какая-то сила.

Но он знал кое-что о рвении. Силе и топливе планеты. Он знал о его предположительно магических способностях, знал, как его добывать, очищать и наполнять им предметы.

Но самым важным его знанием было то, что управлять рвением нужно было с помощью самой души. Это требовало определённого уровня фокусирования и «единства» с самой планетой. Чувство «пульса» мира, как кто-то это описал.

Для этого требовалось тренироваться, что он делал ещё годы назад, хотя и не понимал всей важности этих тренировок вплоть до последнего времени. В те времена это ещё было довольно экспериментальной методикой, одной из «передовых» форм тренировок, которые ему пришлось пройти, если только он не хотел потерять свою работу шахтёра в железной шахте.

Был период почти в пять лет, когда ему практически каждую неделю приходилось проходить какой-то новый тип тренировки и большинство из них были полной потерей времени — если не физически болезненными.

Но это одно. А сейчас совсем другое. Он до сих пор помнил то чувство, когда впервые почувствовал рвение.

Его разум стал его дыханием. Он двигался с ним. Внутрь и наружу из его лёгких. Продолжение самой его души, силы питающей его жизнь. И с этими отливами и потоками, он начал чувствовать ритм мира вокруг, видеть до того невидимые движения в неподвижном окружении.

Это был пульс самой жизни. Асинхронный и всеохватывающий.

О святое пламя, рвения вокруг было гораздо больше, чем он представлял.

Конечно, он уже давно не пользовался этой техникой, поэтому вновь чувствовал себя подавленным под всем этим, но даже так, уровень силы был просто невероятен. И не только в мече. Сила была везде. Меч, ботинки, рукавица, от всей абсурдно громадной горы сокровищ — даже пол и стены практически разрывало от рвения внутри, словно вот-вот могло начаться извержение.

Его старому начальству понравилось бы это место, есть тут железо или нет.

Он собрался с мыслями и попытался сфокусироваться. На мече. Сейчас только это имело значение.

И действительно, он мог чувствовать рвение, текущее в нём. Горящее в нём. Он не мог избавиться от ощущения, будто оно сейчас сожжёт его плоть и поглотит целиком. Но он знал, что такое невозможно. Был почти уверен, по крайней мере.

Но что теперь?

Этого он не знал. Специальной рукоятки, как у индустриальных инструментов, не было, а если бы она и была, чем бы это помогло мечу?

Рвение тоже было не таким, с каким он привык работать. Его не требовалось добыть изнутри или как-либо сформировать. Оно просто было внутри. Ждало.

Его?

Наверно да.

Наверно нужно просто потянуться к нему душой. Это он мог. Он был вполне уверен.

Меч Хаменсцуна ответил порывом рвения, которое отбросило его сознание, сбило концентрацию и оттолкнуло на несколько шагов.

Он подождал, пока дезориентация пройдёт, но зрение всё ещё не восстанавливалось. Или так ему показалось.

Потому что неожиданно у него появилось четыре левые руки, в каждой был одинаковый меч.

Ройо подвигал рукой вверх и вниз, вперёд и назад, восхищаясь зрелищем перед ним.

Однако через пару мгновений дубликаты исчезли.

Он сделал это снова. Толкнул душой рвение в мече, но в этот раз он был готов и почувствовал краткий резонанс с рвением, как если бы это была его невидимая плоть.

Дубликаты рук и мечей вернулись, но Ройо не был удовлетворён. Меч должен быть способен на большее, чувствовал он. Ройо толкнул свою душу в рвение снова и задержал её там, пытаясь больше почувствовать рвение и сам клинок.

Он должен был узнать клинок, чтобы видеть и понимать его полностью. Изучение рвения в нём могло в этом помочь, предположительно. Рвение подстраивалось под любую структуру, в которой обитало. Если говорить точнее, то именно «поток» рвения подстраивал себя, а для натренированного разума, вроде разума Ройо, поток был различим.

Жаль, что рвение не встречалось в Подкорке чаще, всегда считал Ройо. Эта тренировка была бы гораздо гибче и ценнее, если бы встречалось.

Он нашёл его. Поток рвения. Он должен был сконцентрироваться сильнее, чтобы увидеть в этом образы, как если бы держал стёклышко с меняющимися под углом картинками.

Маленькое, зубчатое искажение в потоке говорило о материале меча. Золото и серебро, в основном, со следами элементов, которые его не тренировали узнавать. Однако была ещё одна длинная, узкая полоса железа или никеля, идущая точно от середины.

Не слишком удивительно. Общеизвестно, что рвение течёт через железо и никель настолько гладко и чисто, что эти два элемента не отличить друг от друга, если судить только по образу потока. Ни один другой элемент не вёл себя так идеально, насколько знал Ройо.

Но не только в этом он был заинтересован. Он хотел узнать, где находились «точки давления» рвения.

Любой объект созданный руками людей должен иметь структурные слабости. Это было одной из причин такого желания наполнить предмет рвением, ведь оно способно компенсировать недостатки. Но чтобы сделать это, поток рвения необходимо нарушить, что часто оставляет «завихрения».

Говоря о физической стороне вопроса, эти завихрения всё балансировали, полностью устраняя слабости, но это было нормально, Ройо и не собирался уничтожать меч. Совсем не собирался. Он просто хотел узнать, куда лучше всего будет приложить давление души. И он тут же нашёл завихрение в рукояти.

Чувствительно.

Создатель, вероятно, хотел, чтобы она была там. Но Ройо также почувствовал ещё одиннадцать по всей длине клинка, последняя была у самого конца клинка.

Он надавил душой на рукоять немного сильнее, и когда оказалось, что это ничего не дало, он понял, что всё это время он использовал это самое завихрение. Оно не ничего не делало. Просто оно уже использовалось, поддерживало дубликаты, которые Ройо видел прямо сейчас.

Ройо использовал руку в рукавице, очень осторожно, и толкнул своей душой первое от рукояти завихрение.

Он вновь почувствовал ответ и неожиданно увидел дубликаты не только своей руки, но и всего тела.

Теперь здесь было трое Ройо Раджу, оба стояли рядом с ним.

И они были убедительными. Ему пришлось провести руку сквозь одного из них, чтобы убедиться, что это действительно просто иллюзии.

Так и оказалось. Проекция замерцала на несколько секунд, прежде чем исправиться.

Это было облегчением. Насколько бы ему хотелось получить полноценных, разумных клонов себя в этом мире, он не думал, что это ему сильно понравится, в основном из-за того что не был уверен, что они не попытаются убить его и занять его место.

Эта мысль уже бывала у него раньше, но никогда он не думал о ней всерьёз.

В любом случае, теперь он достаточно неплохо понимал силу меча. Остальные завихрения в рвении просто подстраивали положение иллюзий относительно Ройо. Полезно для маскирования своего положения против оппонентов, которые будут знать, что нужно атаковать центрального, решил он.

Последний вихрь, однако, который был у самой вершины клинка, отличился, и насколько бы Ройо не пытался, он не совсем понимал, что происходило.

Выглядело так, будто он изменяет весь мир вокруг него, превращая всё в нечто вроде живого эфирного пламени — визуальной репрезентации рвения вокруг него, в этом он был вполне уверен. Но что это означало? Какой цели служило? Просто помогало ему заметить рвение?

Если так, то эта способность до печального бесполезна кому-то, кто прошёл те тренировки, что прошёл он. Но в этом была определённая доля логики, полагал он. Если меч был создан для кого-то неспособного чувствовать рвение своими силами, тогда это завихрение будет крайне полезным.

По крайней мере, так он думал, пока не услышал голос того, кого звали Мануэлом:

— Элейо? — позвал мужчина. — Куда ты исчез?

Ройо смотрел прямо на него и тот, кого звали Мануэл, должен был его видеть. Конечно, освещение было слабоватым, а у людей поверхности обычно довольно плохое зрение, но всё же. Это было не нормально.

Ройо полагал, что ему следует ответить: — Я здесь, — сказал он.

Тот, кого звали Мануэл, осмотрелся вокруг, но, похоже, всё равно не увидел его: — Где? Мой жнец не может тебя почувствовать.

Ройо понял и улыбнулся. Последняя иллюзия меча Хаменсцуна делает своего носителя невидимым.

Но это, тем не менее, заставило его задуматься. Почему бы ему просто не использовать невидимость постоянно? Она явно превосходит по полезности все остальные способности меча.

Однако, почти в тот же момент, как у него появилась мысль, появился и ответ. Эфирный мир вокруг него начал затемняться и тот, кого звали Мануэл, увидел его.

Ройо толкнул завихрение ещё раз, но теперь оно ничего не делало.

Жёсткие временные рамки, понял он.

Как печально.

— Где ты только что был? — спросил тот, кого звали Мануэл.

— Я не уверен, — ответил Ройо, что технически было правдой. Он не желал объяснять своё всё ещё увеличивающееся понимание меча, но и лгать этому человеку тоже не хотел.

Тот, кого звали Мануэл, похоже, разговаривал с призраком.

Что было опасно, чувствовал Ройо. Если они наконец-то поймут, что им следует сражаться, то могут посчитать Ройо угрозой.

Невидимость меча была бы чрезвычайно полезна здесь и сейчас, если бы он только что её всю не потратил. Он мог бы подобраться и победить их раньше, чем они поняли, что с ними произошло.

Сейчас его интересовало, «зарядится» ли невидимость сама по себе. Он знал, что рвение похоже на электричество в своей способности «заряжаться», но в отличие от электричества, рвение имело потенциал заряжаться само по себе, без внешних источников. И точно, он чувствовал, что рвение в мече не угасло, поэтому его явно не требовалось «заряжать» свежим рвением, как это требовалось в современном оружии Хунь’куй.

До уверенности было далеко, но Ройо чувствовал, что нужно просто подождать.

Время, в таком случае, было драгоценным. Он повернулся и поднял ботинки Каругетти, чтобы изучить их ближе, пока он мог.

Тот, кого звали Мануэл, заговорил раньше, чем Ройо успел обнаружить что-нибудь новое: — У тебя случайно нет идей, как нам выбраться отсюда?

Что ж, сразиться например, но Ройо не хотел упоминать это. Но у него в голове созревала альтернатива, хотя до сих пор он едва ли думал о ней. Ройо указал на гору сокровищ: — Под ней монумент, похожий на тот, который мы использовали раньше. — Наверняка он, естественно, не знал, поскольку не рассматривал его, но заметил его большое рвение среди других, сравнительно маленьких источников.

Это, похоже, отвлекло того, кого звали Мануэл, как и его призрака, на что Ройо и надеялся.

— Ещё один? — сказал тот, кого звали Мануэл. — Теперь, когда ты упомянул об этом, мне кажется, что я видел такой же в комнате Маласта.

Ройо понимал, о чём он говорит. Скорее всего, каждый монумент был частью чего-то вроде сети, позволяющей путешествовать между множеством комнат с сокровищами. Он мог бы упомянуть ему всё это, но больше желал подержать этих двоих за поиском выхода.

Это, в прочем, пока не было полезно. Он скользнул в ботинки Каругетти, начал проверять их точки давления, но если они и несли в себе какую-то магическую силу, то она была не такой очевидной, как сила меча.

Но даже если бы он не знал об их славе, Ройо всё равно думал, что в них есть что-то особенное. Точки давления были в подошве, прямо под его пальцами, что казалось ему крайне обдуманным расположением.

И всё же, никакого прогресса не было, поэтому он просто решил оставить ботинки на себе и подойти к тому, кого звали Мануэл. Если он собирается застать его врасплох, то преимущество у него будет на ближней дистанции.

Он продолжал толкать конечное завихрение меча, надеясь, что невидимость заработает снова, но до сих пор не везло.

— Надеюсь остальные в порядке, — сказал тот, кого звали Мануэл. — Не могу и представить, что сейчас думает Водяной Дракон, после нашего исчезновения. Лориос даже почувствовать его уже не может.

Когда Ройо подобрался ближе, тот, кого звали Мануэл, развернулся на него, как и его призрак.

Хех.

Доверяете, но не слишком, а?

Ройо это ценил.

Честно говоря, ему нравился этот человек, которого звали Мануэл. Довольно сильно.

По факту, он не сделал ничего, что могло бы заслужить гнев Ройо — скорее даже наоборот. Сразу же после сражения с великими червями у поезда, когда земля провалилась у всех под ногами, именно Мануэл спас Ройо от явно смертельного падения.

А это не было мелочью.

Хотя Ройо и не верил, что это делало человека, которого звали Мануэл, достойным доверия во всех отношения, он всё равно не собирался забывать об этом. Он был уверен, что однажды отплатит этому человеку десятикратно — возможно это однажды будет уже скоро, если ему действительно удастся стать богом.

Было довольно неудачно, что именно он стал его первым оппонентом, но такой была жизнь, полагал он.

Ничто во всём мироздании не остановит амбиции Ройо.

Поэтому, когда он толкнул точку давления меча Хаменсцуна снова, и в этот раз он ответил, окутав мир вокруг эфирным пламенем ещё раз, Ройо не колебался.

Он не знал, как долго продержится невидимость в этот раз, поэтому сперва отправился за призраком, желая проверить самый ключевой, по его мнению, вопрос.

Может ли он коснуться призрака?

Он знал об их способности проходить сквозь физические объекты. Он видел это собственными глазами благодаря очкам, но также он видел, как призраки избегают червей, а это предполагало, что ключевым фактором было рвение. И у него была перчатка с рвением в ней.

Он потянулся к призраку и схватил его. Да. Сработало, как и ожидалось.

Тот, кого звали Мануэл, был явно озадачен его исчезновением и теперь был озадачен ещё больше, видимо его призрак закричал.

Ройо убрал меч Хаменсцуна обратно в ножны, которые были у него на бедре. Невидимость исчезла в ту же секунду, как рукоять покинула его руку, но Ройо уже доставал пистолет.

Он не многое знал о способностях сверхлюдей, но знал об их бессмертии, как и о том, что этого недостаточно, чтобы их убить.

Ройо сошёлся взглядом с тем, кого звали Мануэл, за момент до того, как потянуть курок, и сказал, — Прости меня.

Голова мужчины взорвалась, когда пламенная пуля прошла сквозь неё.

Ройо убрал своё оружие, когда «мёртвое» тело сверхчеловека упало на землю, разбрызгав шипящую кровь по камню.

Призрак извивался в его руке, но перчатка позволяла его удерживать. Ужасающее лицо призрака почти заставило Ройо уничтожить его, но он знал, что это был бы его собственный, беспочвенный импульс. И насколько он понимал, сверхлюди существуют только благодаря каким-то способностям самих призраков.

— Лориос, верно? — сказал Ройо, и призрак перестал двигаться. — Я не могу услышать тебя, но не следует волноваться. Я не наврежу тебе. Ты можешь мне не верить, но я сильно привязан к твоему Мануэлу. Я обещаю наградить его за героизм, как только у меня будут силы для этого.

Жнец, естественно, не мог ответить, но Ройо всё равно дал ему несколько мгновений, просто на случай, если он сможет обнаружить какое-то новое открытие. Он воспользовался возможностью, чтобы осмотреть сокровище в этой стороне комнаты и, несмотря на то, что здесь было чем восхититься, ничего определённого его взгляд не зацепило. Хотел бы он уделять изучению артефактов больше времени, но это было в прошлом.

— Тем не менее, — наконец продолжил Ройо, — я не знаю, считается ли это победой в турнире, поэтому хотел бы, чтобы ты сказал Маласту, что сдаёшься. Полагаю, он может тебя слышать, верно?

Больше тишины и ожидания.

Он решил отпустить призрака, чтобы построить хоть капельку доверия. Хотя глаза он всё ещё держал на нём. Ройо только слышал, что они бессильны. Но всё равно хотел быть готовым к любым неприятным сюрпризам.

Но когда его зрение начало искажаться знакомым образом, Ройо понял, что первый раунд он прошёл.

Глава 163. О, губительный Нож...

Ботинки Джеркаша с толстой подошвой хрустели по скрипучей,  тлеющей земле, оставшейся от города известного раньше как Оробел. Вандерберк, Гермал, Кох и несколько других хрустели за ним, пока Джеркаш поглаживал левую сторону усов, осматривая сцену перед собой.

Едва ли оставшиеся здания можно было назвать уцелевшими, ибо выглядели они так, будто их взорвали мортирой, дым поднимался от них до самого неба. Машины были повсюду, хотя узнать их уже было трудно — каждая была перевёрнута, горела, была погребёна под обломками или смята как старая газета.

— Хм, — сказал Джеркаш двумя голосами. — Знаете, народ, последний раз, когда я проверял, это место было под защитой Авачек. Память меня не подводит, не?

Рыжеволосая женщина маленького роста зашаркала к нему. Её очки в узкой оправе не слишком скрывали диагональный шрам посреди лица. — Нет, сэр, — сказала она, копаясь в портфеле. — Наша последняя разведка доложила о тринадцати угрозах среднего уровня в этом городе, всего пять дней назад.

Джеркаш выдохнул ртом. — Что ж, неудобно вышло. — Он повернулся боком ко всем. — Разойдитесь и посмотрите, что можно узнать в этом бардаке, — сказал он громче. — Группы по три. Женя, Лжец, со мной.

Все разошлись, оставив только рыжую женщину с портфелем и Гермала, с его жнецом, Неровой.

В глазах Джеркаша жнец был простым пластиковым пакетом, беззвучно развевающимся в воздухе. Как же далеко это было от призрачных скелетов, которыми он видел их в юности.

Они пошли к вырезанному сердцу города, не обращая внимания на тела вокруг. Джеркаш чувствовал, что они определённо не притворяются мёртвыми, поскольку ни у кого не было душ — да и вообще вокруг не было душ ожидающих отправления.

— Выглядит как последствия урагана, — сказал Гермал, — но в Кавии не бывает такой погоды.

— Ага, наверно один или несколько из наших юных ружей, — сказал Джеркаш. — Такие сейчас дети.

— ‘Возможно это дело рук Хады,’ — сказал Неровой.

Джеркаш знал, что жнец, вероятно, шутит, но не видел смысла отвечать. Слишком уж маловероятна ситуация, в которой Бог Штормов неожиданно решил начать существовать. Скорее кто-то пытался накормить отклонение, хотя эту догадку он держал при себе, на случай, если потом она окажется неверной.

— Вы так и не сказали, что планируете тут делать, — заметил Гермал.

— Да, и на это есть причина, — прямо ответил Джеркаш. — Я тебя не знаю, зато знаю, что тебя зовут Лжец Лайсте. Складывая эти два факта, я получаю сэндвич паранойи.

— Ясно, — сказал Гермал. — Я думал, что заслуживаю Вашего доверия, как заслуживаю доверие Говиса.

Джеркаш захихикал: — Говис тебе не доверяет. И если ты думаешь, что доверяет, то ты дурак. — Он остановился, чтобы развернуться на месте и пододвинуть лицо прямо к лицу Гермала. — Что поднимает вопрос. Ты дурак? Или ты лжёшь мне?

Гермал встретил его взгляд неуклонно, не упираясь, но и ничего не отвечая.

Джеркаш просто ждал. Он специально не стал давить на него своей душой. Он хотел услышать собственный ответ Гермала. Так он получит даже больше информации.

Было это, и ещё то, что он был полностью уверен в работоспособности такой тактики на этом человеке. Что-то было в Гермале, постоянно вызывало такое впечатление. Может это был рог. Прямо посреди его лба? И то, как он немного загнут влево?

Так странно.

Джеркашу это не сильно нравилось, а обычно он наслаждался всякими странностями.

— ...Вы правы, сэр, — сказал Гермал. — Я солгал.

Джеркаш засмеялся и развернулся обратно. — Вот, теперь видишь? Ты и вправду заслуживаешь своё прозвище.

— Прошу прощения, сэр, — сказал Гермал, искренне смущённым тоном. — Я не подумал.

Джеркаша это в любом случае не волновало. Ему не первый раз лгал предположительный союзник, как и не последний.

— ‘Он не хотел проявить неуважения,’ — сказал Неровой. — ‘Это у него как болезнь. Временами он просто ничего не может с собой поделать.’ — Жнец бросил взгляд на Гермала. — ‘Это может стать настоящей проблемой, если он не будет осторожен.’

— Звучит довольно раздражающе, — сказал Джеркаш, едва ли слушая слова, вышедшие из собственного рта. –  Должно быть, вы прожили трудную жизнь, а? — Его больше волновало окружение. Город Оробел временами занимал особое место в его сердце. То, что его превратили в гору обломков, вызывало у него смешанные чувства. Частично мрачные, из-за той ангельской женщины, которая жила здесь сотню лет назад, и частично экстатические, из-за всех насекомых, которые больше не будут высасывать ресурсы планеты.

— У меня была своя доля печалей, да, — сказал Гермал, — но теперь я нахожу будущее довольно ярким.

— Да?

— Да. И-и пожалуйста, позвольте мне снова извиниться за мой неблагоразумный поступок. Надеюсь, я не стал плохим союзником в ваших глазах. Я отношусь с исключительным восхищением к Вам и проделанной Вами работе, ледо.

— О, не беспокойся об этом. — Джеркаш махнул рукой. — Я совсем не злопамятный человек по своей природе, — солгал он.

— ‘В таком случае, не могли бы Вы рассказать нам, почему Вы хотели попасть в это место?’

— А, думаю, сейчас уже можно рассказать, — сказал Джеркаш. — Понимаете ли, идеей было проникнуть в эту группу, а не истребить её. У меня были причины полагать, что они связаны с Молотом, поэтому было бы очень классно, если бы мы смогли использовать бедных мёртвецов вокруг, чтобы идти в ногу с ним.

— Хотите сказать, что это был родной город Кейна? — спросил Гермал.

— Да, или что-то похожее. Предположительно.

— Не может ли это означать, что он на пути сюда, прямо в этот самый момент?

— Хех. Это было бы нечто.

Выражение лица Гермала предполагало, что он не согласен.

— ‘Если у Вас действительно есть надёжная разведка,’ — сказал Неровой, — ‘то почему вы не распространили эту информацию?’

Джеркаш фыркнул. — «Надёжная», наверно, слишком сильное слово. И кому, по-твоему, я должен был рассказать? — Он бросил на жнеца краткий взгляд. — Я и есть Избавление.

Это словно поставило Норовоя на паузу, лишь затем он понял, насколько верным было это заключение. — ‘В-вы могли сказать Дозеру, определённо.’

— Что я и сделал. Но у него и своих забот полно. Да и он меня всё равно никогда не слушал.

Джеркаш знал, что в основном за своё «повышение» ему следует благодарить Джексона, но так это выглядело просто со стороны.

На самом деле Джеркаш был остриём копья уже долгие годы. Десятилетия, возможно — хотя он знал многих, кто обязательно поспорил бы с ним.

Конечно, имена Дозера и Моргунова вызывали куда больше страха, чем его, и он бы хотел, чтобы так и было ещё долгие-долгие годы. Предпочтительно, было бы это. Но в реальности, с его перспективы, эти двое едва ли делали хоть что-то последнее время.

Моргунов настолько застрял в своём безумии, что уже тридцать лет не покидает лабораторию. Безумец мог однажды снова появиться и всех удивить, конечно же, но на него нельзя было положиться.

А Дозер? Джеркаш не мог сказать, что знает его планы, но старый ублюдок стал таким параноиком, что его действия не отличить от трусости.

Естественно Гюнтер и Данхаузер были гораздо надёжнее, каждый был лидером команды с множеством сильных и верных последователей. Но это было всем, чем они были. Люди действий. Не предусмотрительности.

Потерять их обоих за раз было сильным ударом по военной силе Избавления, определённо, но это всё. Оружие, которое ты не можешь контролировать, в любом случае никогда не станет частью твоего арсенала.

Джеркаш был рад своему решению задержать своих людей перед ответом на запрос подкрепления Данхаузера. Он и представить лучший результат не мог — ну, может, если бы только Джексон умер с ними. По крайней мере, теперь определённое направление может устояться.

Хотя ему всё ещё казался довольно безумным тот факт, что Говис не проявил никакого интереса в использовании их смертей.

Он знал, что именно этого и хотел Джеркаш? Казалось, что знал, но как? Говис просто знал его настолько хорошо? Довольно нечестно, если так.

Даже если Монстр не был очень надёжным или даже согласным союзником, общая загадочность этого человека никогда не переставала задевать интерес Джеркаша.

Затем, конечно, был Иван. Сейчас спасение этого тупого козла, вероятно, было более затруднительным, чем он того стоил, ибо его замороженную голову охранял сам Ледяное Сердце.

В идеале, Джеркаш хотел бы поднять кого-нибудь на место Ивана во главу всех разведывательных дивизионов — нескольких кого-нибудь, вообще-то. Лучше так, чем бросать все яйца в одну корзину, как это сделал Иван, всё же гораздо логичнее разделить разведку высшего уровня между несколькими головами. Вос, Ксен, Кастер уже довольно неплохо заняли новые позиции, но сейчас они ещё только начинают, и у Джеркаша есть несколько запасных кандидатов.

В прочем, он наверно хотел вернуть Ивана, однажды. Это будет той ещё морокой, но надо.

О, и он полагал, что ещё есть Вандерберк, но на хер этого парня. В крайнем случае, он будет полезен, если Кейн действительно появится.

Хотя Джеркаш в этом сомневался. Команды разведчиков патрулировали территорию за сорок миль вокруг последние несколько дней. Предупреждений будет достаточно, если Кейн захочет показать здесь свою толстую морду.

Кроме того, у Джеркаша была парочка новых игрушек в мешке за плечом, которые он был не против проверить на действительно стоящем противнике. Он никогда не был самым кровожадным — по крайней мере, в сравнении с его товарищами — но слишком сильно конфликтов он не стеснялся. Так волки и становятся овцами.

Джеркаш остановился перед самой большой сохранившейся в городе постройкой. Часовая башня. Выглядела она так, будто в неё несколько раз ударила молния, весь её нижний этаж был заполнен обломками. Сами часы лежали на земле, обугленные и изогнутые. Джеркаш потыкал их носком ботинка.

Две сотни лет истории слили в сточную трубу. Часть этой истории была его собственной. Он помнил, как поцеловался именно в этом месте.

Он почувствовал пустоту внутри.

Очень знакомое чувство.

— Вы в порядке, сэр? — прозвучал голос Жени.

Джеркаш взглянул на неё. Похоже, она беспокоилась за него. Ну конечно она беспокоилась. Она ещё была юна. Если говорить о секретарях, она, наверно, была самой обожающей из всех, что у него были.

Она была ему привлекательна, несмотря на шрам. Может даже благодаря ему. Ранена, внутри и снаружи. Это дополняло её, как человека, чувствовал он.

Учитывая всё, он мог бы уже жениться на ней, но она слишком ему не нравилась.

Он нежно похлопал ей по голове. — Я в порядке, — сказал он.

Видимо её это успокоило, и она расслабилась.

Какое же выражение лица у него было, что заставило её беспокоиться? И она не первый раз замечает что-то такое.

Он должен стать сознательнее в будущем. Ничего хорошего в том, чтобы заставлять его миленькую Женю волноваться больше, чем требовалось. У неё и так было полно причин беспокоиться, что Авангард убьёт его следующим.

Он заметил Коха, приближающегося справа. И у него был кто-то на спине. Маленькая девочка с потрёпанными косичками и пеплом по всему телу. Она держалась за серебристую шерсть Людоеда так, будто её жизнь зависела от этого, и такой взгляд крошечных глаз на заплаканном лице Джеркаш уже видел много раз.

Абсолютный ужас.

Не удивительно. Можно было предположить и не ошибиться, что она выросла в этом городе и увидела, как его разорвало на куски, возможно даже видела смерть своей семьи.

Джеркаш не чувствовал симпатии к ней, он был старым и чёрствым, но он понимал через что она прошла.

Она увидела Ад. Ад, который человечество создаёт себе само. И с самой высокой вероятностью, Избавление показало его ей. Наверно сейчас её глаза открыты правде. Или, может она просто направит всю свою ненависть на Избавление и будет жить только для того, чтобы однажды отомстить.

Может быть и так, и этак.

Хех, а может она найдёт себя в каком-нибудь пацифистском настрое. Технически такое было возможно, хотя Джеркаш подобных трансформаций ещё не встречал. Пацифисты всегда его интересовали. Они были как с другой планеты, их просто невозможно было понять, но они всё равно были захватывающими.

Когда Кох подошёл ближе, Джеркаш предложил взять девочку, но пёс только зарычал на него, его челюсти были в крови. Вместо этого, Кох отнёс её к Гермалу, который наклонился, как если бы изучал её.

— Я не собирался её обижать, — сказал Джеркаш, почувствовав необходимость высказаться.

Кох просто уставился на него.

Внезапный вопрос появился в его голове: — А где Вандерберк и Рита? Они разве не с тобой пошли?

Кох выплюнул половину человеческого черепа.

Лицо Джеркаша лишилось эмоций. — Ты убил их?

Кох по-звериному фыркнул, но каким-то образом ему удалось прозвучать самодовольно.

Джеркаш снова взглянул на Людоеда. Он знал, что Кох был сильным. Конечно знал. Но вот так сожрать Вандерберка? Парня, который только недавно получил нечто вроде одобрения Говиса?

Если подумать, Говис упоминал что-то о том, что Кох может откусить голову Ивану.

Насколько силён этот пёс?

Это почти заставило Джеркаша захотеть проверить его и узнать наверняка. Без способности говорить Кох никогда не займёт позицию лидера и будет считаться равным Джеркашу, если только его жнец не займёт этот пробел. И Джеркаш ещё не встречал его жнеца, что порождало ещё больше вопросов.

Люди Говиса действительно абсурдны.

— ...Только не говори, что ты убил их жнецов, — пробормотал Джеркаш.

И Кох никак не отреагировал.

Джеркаш сердито посмотрел на него. — До сих пор ты был очень хорошим псом, — сказал он тоном слишком мрачным для его слов. — Хочешь, чтобы я относился к тебе, как к плохой собаке?

Просочился напряжённый момент.

Затем торс Коха дёрнулся и изогнулся, и пёс выкашлял двух жнецов, как если бы он неожиданно стал котом, а они комками шерсти.

Они едва держали свою форму, оба отключились, пока были в усиленной душой желудочной кислоте и желчи.

Джеркаш состроил гримасу и поднял их. Он вытер жнецов об своё пальто.

— Теперь всё будет хорошо, дитя, — сказал ласковым тоном Гермал, стирая слёзы с лица девочки своим большим пальцем. Он шептал ей что-то уже некоторое время и даже сейчас Джеркаш его почти не слышал. — Не беспокойся. Мы позаботимся о тебе. Нет в мире места безопаснее, чем с нами.

И, к чести рогатого, она действительно выглядела лучше. Глаза всё ещё были припухшими и покрасневшими, но мышцы и дыхание расслабились.

Следующие слова Гермала были достаточно громкими, чтобы было ясно, что они предназначались для ушей Джеркаша. — Как думаешь, можешь сказать, кто сделал это с твоим городом, дитя? Ты помнишь их?

Она не ответила.

Гермал погладил её по голове. — Ничего страшного, если не помнишь. Мы не разозлимся. Но я буду рад, если ты постараешься вспомнить, просто на всякий случай.

Джеркаш не думал, что это сработает. По крайней мере, не сейчас. Девочка определённо была травмирована и не могла говорить. Может, со временем-

— Я помню, — сказала она голосом, который был ещё более кротким, чем она.

— Хорошо, — сказал Гермал. — Очень хорошо. — Он держал одну руку у неё на лбу, как если бы проверял температуру, пока другая рука сунулась в его дорожную сумку и достала шприц с ещё отделённой и запакованной иглой.

Джеркаш поднял бровь. — Что ты даёшь ей?

— Пока ничего, — ответил Гермал. — Просто предосторожность. Давай, дитя. Расскажи, что помнишь.

— Это был Летающий Человек, — сказала она, на удивление спокойно. Практически с желанием. — Он убил всех взрослых. Бум. Вспышка. Я слышала их крики. Бум. Вспышка. Было так громко. Больно ушам. Бум. Вспышка. Он убил мамочку и папочку. Бум. Вспышка. Затем появились другие. Друзья летающего человека. Улыбающийся Человек. Зелёный Человек. Они спорили. Зелёный Человек увидел меня. Он попытался меня поймать. Сказал, что хочет меня съесть. Но Летающий Человек его остановил. Бум. Вспышка. Рука Зелёного Человека оторвалась. — Девочка начала дрожать. — Летающий Человек. Летающий Человек сказал. Он сказал–он сказал–он мне сказал— — Пена начала течь из её рта, а глаза закатились назад.

— Тц! — Гермал достал иглу из упаковки зубами и потянулся в сумку снова, в этот раз за резиновыми перчатками. Он вставил иглу в шприц, после чего постучал пальцем по нему одной рукой, копаясь в сумке другой. Он стерилизовал маленький участок кожи на её руке и наконец вставил иглу в её руку, большим пальцем введя содержимое шприца.

Джеркаш наблюдал в тишине. Он видел больше нужной ему доли первой помощи и потому имел определённый уровень знаний в этой области. Он понимал произошедшую только что процедуру, но не понимал почему. У неё определённо начался приступ, но что могло стать его причиной?

— У неё неврологическая проблема, — сказал Гермал, видимо догадавшись о мыслях Джеркаша.

— Эпилепсия? — предположил Джеркаш, неуверенный в собственной догадке. Его «область знаний» — если её можно было так назвать — лежала в области открытых ран, оторванных конечностей и тому подобного.

— Вроде того, — было всем ответом Гермала. Он снова потрогал её лоб.

Глаза девочки вернулись в норму, но лишь на секунду, прежде чем закрыться. Она отключилась, и Гермал придержал её раньше, чем она успела упасть с Коха. Гермал прислонился ухом к её лицу, видимо проверяя наличие дыхание, после чего проверил ещё и пульс.

Через несколько мгновений, Гермал расслабился. Женя помогла ему собрать инструменты в сумку, пока он перекладывал девочку на себя. Кох уткнулся носом в рогатого, наверно предлагая понести её снова, но Гермал просто покачал головой.

Неровой подлетел ближе к Джеркашу. — ‘Ты не против, если мы возьмём её с собой?’

— Я и сам собирался, — сказал Джеркаш, взглянув на Гермала.

Женя сказала то, что было у него на уме: — Я не знала, что Вы разбираетесь в медицине, господин Гермал. Или мне следует звать Вас доктор Гермал?

— Просто Гермал сойдёт, — ответил он.

— А других тайных навыков у тебя нет? — спросил Джеркаш.

— О, несколько есть. Как, уверен, есть и у Вас.

Джеркашу показалось, что он услышал нежелание. — Не хочешь рассказать мне о них?

— Не похоже, что сейчас подходящее время и место, не согласны?

Джеркаш не был уверен в том, что он согласен. — Мне, как твоему вышестоящему, помогло бы полное знание твоих способностей.

Гермал немного наклонил голову. — Понятно. Очень даже. Но я не уверен, оценит ли Говис, если я скажу лишнего.

— О, ну что же, если он разозлиться, то можешь просто сказать, что я тебя заставил.

Гермал остановился на паузу, но это пустое-и-дружелюбное выражение лица продолжало охранять его мысли, как и обычно.

Джеркаш подумал, что он в это время может советоваться с Неровой.

— Хмм, — наконец сказал Гермал. — Если Вы настаиваете, сэр, то, полагаю, я не могу отказать. В мою область знаний входит психология, неврология и медицина.

— Мм. Ещё что-нибудь?

— О, ещё я эксперт доставки, если это считается.

— Довольно любопытный у тебя набор навыков.

— Наверно. Но такова жизнь, разве нет? Мы проходим через открытые двери, куда бы ни потащили нас возможности.

Джеркаш хотел продолжить подталкивать его, но не смог придумать других важных вопросов.

— ‘Вы не против, если мы с Гермалом отнесём девочку куда-нибудь, где она сможет отдохнуть?’ — спросил Неровой.

— Вы так за неё волнуетесь? — спросил Джеркаш.

— ‘Да, немного. Но ещё я думаю, что Гермал будет здесь не сильно полезен, если его руки будут заняты.’

Джеркаш хотел отказать по какой-то причине, которую не мог собрать в мысль, но поймал себя на этом и решил остудить все свои иррациональные подозрения. Он слишком хорошо знал об опасности паранойи для слуг его возраста. Он не собирался закончить как его наставник. — Хорошо. Доложите мне до полуночи.

— ‘Да, сэр.’

Он пронаблюдал за тем как они уходили.

Однако, когда Кох развернулся присоединиться к ним, недоверие вновь пробудилось.

— Ты, — сказал Джеркаш с силой. — Ты остаёшься со мной, Кох. Я всё ещё хотел бы узнать тебя получше.

Пёс посмотрел на него, затем на удаляющуюся спину Гермала, затем снова на него. На секунду Джеркаш подумал, что пёс может ослушаться. Но он остался.

— Хороший мальчик, — сказал Джеркаш.

Кох не среагировал.

Джеркаш наклонил голову. — Тебе нравится, отношение как к собаке? Или тебя это раздражает?

Кох просто фыркнул.

— Я не понимаю, что это значит. Серьёзно, скажи, если тебе это не нравится прямо сейчас или я продолжу. Я тот ещё собачник, знаешь ли. — Его слова эхом отозвались в голове. — Не настолько, насколько ты, очевидно! Но мысль ты уловил, верно?

Кох всё равно не ответил.

— ...Ладно, тогда, — сказал Джеркаш, тут же обнаружив желание проверить рамки. Он авторитетно указал на Коха. — Сидеть.

И к его общему с Женей шоку, Кох сел.

Джеркаш уставился на него, с широко открытыми глазами и ртом. — Эм... перевернись?

Кох перевернулся.

Джеркаш восхищённо визгнул и подбежал к гигантской собаке. — Ооо, кто у нас хороший мальчик?! Да, ты хороший мальчик! — Он обеими руками гладил пса за ушами. — Какой же ты пушистый! Как ты смог стать таким пушистым, а?!  Ох, большой ты мой пушистик! Да!

— Сэр, мне это кажется странным...

— Заткнись, Женя! Не смей мне всё портить! Ты хоть знаешь, как давно я хотел собаку?! С тех самых пор, как умер Молотильщик!

— Я не знаю кто это, сэр.

— О, точно, это было ещё до тебя. Ну, вообще это было лет сорок назад. Молотильщик был большим питбулем, настоящим зверем. Естественно, до Коха ему было очень далеко — да и характером он был не очень, вообще-то. По факту, если подумать, он был настоящей сволочью. Постоянно пытался кого-нибудь укусить, включая меня. В итоге он был растерзан пумой, но, честно говоря, скорее всего он сам его спровоцировал. Но я всё равно по нему скучаю. — Джеркаш помолчал мгновение. — Эй, а ты чего не подходишь? Давай, погладь его. Ты не поверишь, насколько у него мягкая шерсть!

— Пожалуй, этот раз я пропущу, сэр.

— Боишься, что он тебя укусит? — Он повернулся прямо на громадную морду Коха. — Ты ведь этого не сделаешь, не так ли? Потому что ты знаешь, что Женя не слуга и плохое поведение не будет хорошей идеей, верно? И ты знаешь, что если хоть как-то ей навредишь, я оторву голову той маленькой девочке, которую вы только что спасли, и буду улыбаться после этого тебе в морду. Ты ведь всё это прекрасно понимаешь, да? Потому что ты такой хороший мальчик!

Кох всё-таки встретился с ним взглядом, но это было всей его реакцией.

Джеркаш махнул Жене. — Давай.

Она осталась на месте. — Я всё же предпочту не делать этого.

Джеркаш сжал губы и продолжил гладить Коха. — Ты многое теряешь.

— Сэр, — сказала Женя, со строгостью, которую Джеркаш очень редко от неё слышал, — Вам сегодня предстоит ещё очень много дел, разве нет?

Конечно да. У него дохерища отчётов ожидающих его в лагере и большинству его людей требуются новые приказы, после того, каким тупиком оказался Оробел. Он всё ещё надеялся, что хоть что-то полезное можно найти в руинах этого города, но он не будет удивлён, если ничего найти не удастся.

Хотя слова той девочки определённо были интересными. Он обязательно узнает, кто ещё разместился здесь, в Кавии, потому что даже с доступом к безупречной памяти Изалога, он не мог вспомнить никого из Избавления, кто был бы способен снести целый город полный Авангардцев.

Вообще, это приводило всего к двум вариантам. Либо в игре третья сила, агрессивно настроенная против Авангарда и потому их потенциальный союзник, либо один из его очаровательных подчинённых недавно достиг существенной прибавки к силе.

Он надеялся на последнее. Избавлению всегда было куда пристроить новые поднимающиеся звёзды, и он уже давненько никого не повышал. Всегда было так приятно наблюдать за ростом юного поколения.

За исключением тех случаев, когда это затуманивало их головы, конечно.

Джеркаш почувствовал быстрое приближение Горация, с такой скоростью до него было секунд пятнадцать.

Гораций был одним из сильнейших его подчинённых. Он освоил Пан-Розум практически полностью, что было довольно мощным бонусом к его способности преобразования марганца.

Джеркаш почувствовал его слияние Пан-Розум больше чем с пятидесяти метров, что было более чем достаточным предупреждением, даже если бы он был одним из этих раздражающих световых слуг. Так что, у Джеркаша было полно времени, чтобы отреагировать. У него даже было время, чтобы понять, что это не его он собирается атаковать, а жнеца Вандерберка, отключившегося Элинокса.

Пытается освободить ещё одно место в верхнем управлении, скорее всего.

Печально, Джеркаш очень хотел накормить Вандерберка дерьмом и дать ему умереть здесь и сейчас навсегда, но это будет контрпродуктивно. Поэтому он убрал Элинокса с пути неожиданно появившейся пластины марганцевых шипов и сбил приближающиеся копья тоже.

К его чести, Гораций сразу же понял, что проиграл, но было слишком поздно. Джеркаш уже был на нём, схватил шею мужчины свободной рукой.

Теперь обе руки Джеркаша были заняты — в правой было горло Горация, а в левой Элинокс. Но это не было проблемой, потому что он вырастил себе третью руку, прямо из груди. Она была в основном из бериллия, такой была его способность преобразования, но функционировала прекрасно.

Он использовал её, чтобы вырвать жнеца из тела Горация, вместе с парой рёбер, мускулами и органами. Гораций тут же упал и Джеркаш начал замораживать его голову, хотя он специально решил не спешить с этим.

— Гораций, Гораций, Гораций, — сказал Джеркаш, покачивая головой. — И что же мне делать с тобой?

Гораций не мог ответить, частично из-за отсутствия лёгких, частично из-за дезориентации после гиперсостояния.

В прочем, его жнец был в состоянии говорить: — ‘П-простите нас, Хат Джеркаш! Это было безумие! Мы бы никогда не подумали -!’

— Тс-тс-тсс, — приглушил его Джеркаш, сжав жнеца с силой достаточной, чтобы навредить, но не добить. — Как говорится, я на вас не злюсь. Я в вас разочарован.

Жнец, похоже, был слишком напуган, чтобы отвечать.

— Слепое лобовое нападение с пятидесяти метров? — сказал Джеркаш. — Серьёзно? Вы вообще ничему у меня не научились? Было бы гораздо умнее притвориться дружелюбными, подобраться ближе и затем попытаться убить Элинокса. — Он замолчал ради драматической паузы. — На меня бы это всё равно не сработало, но это было бы умнее, вот что я имею в виду.

— ‘Прошу!’ — попытался жнец. — ‘В-всё произошло так быстро! Я не понимаю, что на нас нашло! Минуту назад мы просто говорили, а потом-’

— Успокойся, — скомандовал Джеркаш. — Я не собираюсь вас убивать. Пока. Позже? Может быть. Но у вас будет полно времени поработать над оправданием к тому моменту, так что постарайтесь не терять голову, хмм? Она ещё понадобиться.

Жнец замолчал, что, наверно, было мудрым решением.

Джеркаш сделал маленькую круглую клетку вокруг замороженной головы Горация и его жнеца.

Джеркаш не любил убивать своих людей и особенно их жнецов. Слуг можно было отпустить, если те совсем теряли рамки, но жнецы были ценным продуктом. Их было очень трудно заменить, и делать это всегда было опасно.

И всё же, ему было очень трудно поверить, что Гораций сделал что-то настолько тупое. Конечно, не было ужасающе удивительным то, что один из его подчинённых позволил амбициям взять верх во времена организационных страстей, но определённо удивительным было то, насколько некомпетентно Гораций подошёл к вопросу.

Джеркаш только частично шутил, когда ругал жнеца за их план атаки. Гораций не был самым ментально стойким, но должен же он был знать, что совершенно неразумно атаковать жнеца Вандерберка, пока перед тем стоит Джеркаш. Он точно должен был знать.

...Что если он знал?

Джеркаш остановился. Он посмотрел вверх, осмотрелся вокруг, оглянув руины Оробела ещё раз.

Что если Гораций знал? Что бы это означало? Могло ли это значит, что на самом деле он не собирался убивать Вандерберка? Тогда чем это было? Он проверял Джеркаша? Захотел лучше узнать его силу?

Было правдой, что не многие люди знали, на что способен Джеркаш в бою. И он предпочитал, чтобы так и оставалось.

А.

Опять паранойя.

Не скоро она его отпустит, да?

Глава 164. Оцени и продумай...

Гектору так и не удалось узнать имя этого Хунь’куй, поскольку он, в отличие от Элейо, не говорил на моссианском. Так что Гектору пришлось пытаться говорить с ним на хунийском, с помощью Гарвеля.

В конце концов, мужчина Хунь’куй понял, что они должны сражаться, Гектор приготовился быть атакованным, но тот сразу же сдался.

Так Гектор прошёл первый раунд.

Во второй комнате он встретил Роберта Шеридана, уже копающегося в сокровищах вокруг него. Мужчина, похоже, вообще не понимал происходящее, и Гектору пришлось объяснять ситуацию своего оппоненту снова.

— Сражаться? — переспросил Роберт. — Ты сражался с кем-нибудь, прежде чем оказался здесь?

— Ну, технически нет, но практически да. — Это создало вопрос в голове Гектора. — Так, подождите. Значит, Вы ещё не сражались?

— Определённо нет. Просто копался тут, пытался не слишком волноваться о том, как выбраться из этого чёртового места.

Гектор не хотел сомневаться в нём, но этого человека он узнал совсем недавно и потому мысли о том, что это могло быть ложью, посетили его голову. — ‘Как думаешь, он лжёт?’ — спросил он Гарвеля.

— ‘Если он лжёт, то делает это очень хорошо. Можно предположить, что Маласт заставил участвовать в турнире всех, тогда всего у нас одиннадцать бойцов — если только сам Маласт не пожелал участвовать, что было бы странно. Поскольку одиннадцать нечётное число, очень даже возможно, что именно Роберт оказался тем везунчиком, которому удалось пройти первый раунд без сражения.’

— ‘Хмм.’

Роберту, похоже, было трудно оторвать взгляд от сокровища: — Агх, если бы только у этого чёртового костюма было больше карманов! Недостаток дизайна!

Гектору трудно было его винить. Если говорить об отвлечениях, это было лучшим, что видел Гектор. Он сам хотел изучить кучи драгоценностей в прошлой комнате, но был слишком обеспокоен развязавшимся сражением. Он не хотел недооценивать никого из Хунь’куй, у них было оружие способное навредить Гарвелю.

— ‘Ладно, ты просто приглядывай за ним,’ — сказал Гарвель, — ‘а я посмотрю сокровище! Приятель, какой отличный план!’

Гектор нахмурился, но не отвернулся от Роберта. Это было нечестно, но и одновременно с этим наиболее разумно. Он ведь даже не сможет понять, на что он смотрит, для него это было просто кучей очень дорогого дерьма.

Но это золотое свечение зудело на его периферийном зрении.

Чёрт.

Роберт тем временем копался в другой куче, раскидывая монеты и драгоценные камни, как если бы они были грязью.

Гектор упорно продолжал смотреть. Он тоже бросил пару быстрых взглядов по комнате, желая убедиться, что сокровище не отвлекает их ни от чего важного.

Но нет. Просто камни и лава.

Гарвель был подозрительно тихим, так что Гектор решил потыкать его вопросами:

— ‘Как думаешь, откуда всё это сокровище?’

— ‘Оно всё Сейоса, предположительно.’

— ‘Ага, но я имел в виду, где он его достал?’

— ‘Хороший вопрос, особенно потому, что многие вещи здесь не из Подкорки.’

Взгляд Гектора заледенел. — ‘Ты сейчас серьёзно?’

— ‘Конечно. А это означает, что Сейос или кто-то ещё был на поверхности. И довольно-таки недавно. Вот эта штука называется Яйцом Процветания.’

Гектор бросил взгляд на жнеца и увидел серебряно-золотое яйцо украшенное красными драгоценными камнями.

— ‘Одна эта чёртова штука стоит не меньше миллиона,’ — сказал Гарвель. — ‘Наверно даже больше.’

— ‘Твою-то мать. В троа?’

— ‘Мгмм. И да, я слышал, что оно пропало из Йены Марии примерно два века назад, что даже не близко к сроку, который Хунь’шо провели  в Гиммикеле.’

— ‘Хмм.’

— ‘И я просто хотел бы заметить, что это почти доказывает мою правоту, когда я говорил, что Торвейс был на поверхности. Задница моя его Бог Пламени.’

— ‘Но зачем Торвейсу было лгать об этом?’

— ‘Может, потому что Хунь’шо воровали наши вещи? Посмотри на это чёртово место. Сокровищ во всех комнатах хватит, чтобы купить страну.’

— ‘Не сказал бы, что их волнуют деньги.’

— ‘Не сказал бы, что их волнует что-то. А это приводит меня к мысли, что они прятали то, что их волнует.’

— ‘Хмм, но тогда зачем им вообще сокровище? Они просто сидят в Гиммикеле уже тысячу лет, верно?’

— ‘Что ж, если пытаться просто угадать, то я бы сказал, что они собирают сокровища для чего-нибудь вроде возвращения своего великого народа. В таком смысле, может Торвейс и не лгал. Может «возвращение Авара» просто метафора.’

— ‘Не сказал бы, что его слова звучали как метафора...’

— ‘Ну, может именно он верит буквально, но это следует воспринимать как метафору.’

— ‘Не значит ли это, что он нам не лгал?’

— ‘Насчёт Авара, может, и нет, но всё равно солгал о том, как узнал птицу. Полная ересь, уж поверь.’

— ‘Кажется, тебе просто не нравятся Хунь’шо.’

— ‘Я никому не доверяю, такой уж я ублюдок.’

Гектор немного наклонил голову. — ‘Может, мы оба такие.’

— ‘Что ж, хорошо. Тогда ты согласен со мной в том, что Хунь’шо чертовски подозрительны?’

— ‘Я не знаю. Мне всё равно не хочется делать выводы о всей расе. То есть, не могут же все они быть плохими, верно? Должны быть отличающиеся, точно как среди нас.’

— ‘Ага-ага, как скажешь. Если ты хочешь быть всем из себя таким не расистом.’

Гектор просто засмеялся.

— ‘Святое дерьмище!’ — неожиданно воскликнул жнец, заставив Гектора быстро на него повернуться. — ‘Я уверен, это Меняющееся Копьё Логанте! Гектор, подойди и возьми его!’

Он пошёл к Гарвелю, но держал Роберта в поле зрения.

Интарец теперь, казалось, был занят монетами, хотя ещё недавно просто раскидывал их в стороны. Он держал их перед своим шлемом и прищуривался, видимо пытаясь прочитать выгравированные на них слова.

Гектор увидел «копьё», на которое указывал Гарвель. Он выдернул его из серебристой кучи и обнаружил, что оно гораздо короче, чем он ожидал. Копьё было длинной не больше фонарика, хотя клинок имел поразительный золотой блеск.

— ‘Оно, эм... маловато, а?’ — сказал Гектор.

— ‘Скажи «грокох».’

— ‘Чего?’

— ‘«Грокох». В слух. Прямо сейчас.’

— Эм... Грокох.

Копьё мгновенно растянулось на пять метров в длину, хотя Гектор заметил, что вес практически не изменился.

— ...Хм, — было всем, что он сказал.

— ‘А теперь «сворок»,’ — сказал Гарвель.

— Сворок.

Копьё полностью изменило форму, в мгновение ока превратившись в меч.

— ‘Ничего так, а?’

— ‘Ага, конечно, но... э... Гарвель, оно же бесполезно.’

— ‘Что? Оно не-’ — Жнец замолчал. — ‘Оно...’

— ‘...Копьё может делать что-нибудь ещё?’

— ‘Конечно. Оно может превращаться во всевозможные виды ближнего оружия.’

— ‘...Великолепно Гарвель. Очень полезно.’

— ‘Заткнись, оно крутое! Его просто создавали не для материализатора!’

— ‘Оно, не знаю, очень крепкое, как щит Хакка?’

— ‘...Ну не совсем... вернее нет. Но когда оно ломается, оно, эм... возвращается... в первоначальную форму...’

Гектор чувствовал жалость по отношению к нему, но всё ещё не мог сказать, что он впечатлён. — ‘Хмм.’

— ‘В нём рвение, кстати. Это может быть полезно, верно?’

— ‘...Полезно каким образом?’

— ‘Ну, его можно использовать, чтобы бить жнецов и всё такое.’

— ‘Я могу просто использовать душу для этого, Гарвель.’

— ‘А. Ну. Может из этого выйдет отличный подарок для Линетт.’

Лицо Гектора несколько скисло за его шлемом. Опять жнец делает это, снова он разыгрывает карту Лин. — ‘Я уверен, что её тень уже позволяет ей делать это.’

— ‘Ага, ладно, но. Может ей просто... понравится? Как подарок?’

Почему-то Гектор сомневался. — ‘...Мы можем его продать?’

— ‘Гектор, эта штука была национальным сокровищем Кэлтоса, время от времени.’

— ‘Значит... их правительство много за него заплатит?’

— ‘Нет! Его нужно либо использовать, либо оставить в музее!’

— ‘Звучит отстойно...’

— ‘Аргх.’

— ‘Я будто в игру попал,’ — сказал Гектор.

— ‘Что?’

— ‘У меня такое чувство, будто я открыл ящик с сокровищем и нашёл в нём невероятно крутое оружие, которое совершенно не подходит под мой класс.’

— ‘Я не представляю о чём ты,’ — сказал Гарвель.

— ‘Серьёзно? Вообще?’

— ‘Мне три тысячи лет и у меня нет рук! С какого чёрта мне знать о видеоиграх?!’

— ‘Ладно, боже. Ты сейчас звучишь таким раздражённым.’

— ‘Может, потому что я раздражён. Может, потому что когда я впервые о них услышал, они звучали как нечто чертовски весёлое. Может, мне теперь малость грустно.’

— ‘Э... наверно, так даже лучше,’ — сказал Гектор. — ‘По какой-то причине мне кажется, что если бы жнецы могли играть в видеоигры, то вы все получили бы зависимости и никогда не останавливались.’

— ‘О, имеешь в виду, потому что мы все находимся в состоянии непрекращающегося ада и видеоигры могли бы стать для нас блаженным побегом из него?’

— ‘Эм... я имел в виду, потому что вы не спите и постоянно жалуетесь на скуку, но, э, такой ответ тоже подходит, полагаю...’

— ‘Я думал над этим вопросом раньше.’

— ‘Оно и видно. И звучит так, будто ты всё-таки многое знаешь о видеоиграх.’

— ‘Я не понимаю о чём ты.’

— ‘Мм.’

— ‘Но я знаю, чем мы с тобой займёмся, как только будем способны использовать пан-форма, при этом не убивая себя.’

— ‘Это звучит... а, ладно, как скажешь. Можем мы сейчас сфокусироваться на важном? Найти что-нибудь действительно хорошее во всём этом, например.’

— ‘Я и не прекращал искать. Но, приятель, не могу поверить, что тебе не понравилось Меняющееся Копьё Логанте.’

— ‘Кстати говоря, почему название звучит так знакомо?’

— ‘О, может, потому что мы говорили о нём в Баббадело?’ (*упомянуто в главе 138)

— ‘Мы говорили?’

— ‘Ну, жнецы.’

Гектор попытался вспомнить, но не смог.

— ‘Это знаменитое оружие,’ — сказал Гарвель. — ‘Однажды им владел великий герой, Логанте.’

Гектору имя показалось незнакомым: — ‘Что сделало его героем?’

— ‘Он предотвратил гражданскую войну и принёс мир Кэлтосу тысячу триста лет назад.’

— ‘О, ну, это довольно круто. Что с ним случилось?’

— ‘Я слышал, что копьё нашли в желудке особенно опасного червя, так что...’

— ‘Логанте съели?’

— ‘Вероятно.’

— ‘Вау... какой счастливый конец...’

— ‘Наверно не самый конченый кусок истории, лежащей здесь.’

— ‘Великолепно...’

— ‘О, эй. Кстати говоря...’ — Гарвель двинулся к маленькому кусочку чёрной ткани, торчащему из закрытого сундука. — ‘Интересно, может ли это быть... хмм.’

Гектор не утруждал себя вопросами и просто открыл сундук. Что-то застряло, но он добавил немного усилий и крышка поднялась.

Нечто длинное и металлическое выскочило изнутри, и ударилось об него с достаточной силой, чтобы застрять в нагруднике.

Удивлённый, но невредимый, Гектор взялся за рукоять и вытащил предмет из брони.

Булава, понял он. Гектор узнавал дизайн, из своих исследований. Шестопёр был довольно маленький и определённо более блестящий, чем на картинках в интернете, но в руке ощущался довольно массивно. И перья выглядели весьма опасными. Хотя их было не шесть, а четыре, и в его броне он застрял из-за шипа на вершине. (https://ru.wikipedia.org/wiki/Шестопёр)

Гектор хотел спросить Гарвеля о булаве, но жнец явно был гораздо больше заинтересован чёрной тканью.

— ‘О моя богиня,’ — медленно произнёс Гарвель. — ‘Я был прав. Это шарф Амурдина.’

— ‘«Амур-дина?»’

— ‘Не слышал о нём?’

Гектор потряс головой.

— ‘Ооо блин, ну что ж. С чего бы начать...?’ — Гарвель замолчал, видимо собираясь с мыслями.

Гектор убрал шарф и закрыл сундук, чтобы сесть на крышку. У него неожиданно появилось чувство, что лучше сесть поудобнее, поскольку сейчас ему явно предстоит очередной урок истории. У него в любом случае уже было полно вещей для изучения в руках: копьё, шарф и булава.

— ‘Ладно, это не совсем счастливая история,’ — начал Гарвель.

— ‘Это я догадался.’

— ‘Хочешь полную версию или только лучшие моменты.’

— ‘Лучшие моменты, пожалуйста.’

— ‘Полную, так полную.’

— ‘Пошёл на хер,’ — сказал Гектор, хотя и засмеялся.

— ‘Итак, Амурдин был юношей, который очень хотел прославиться, ясно? И он вбил себе в голову, что сделать это сможет, только если спасёт принцессу. Проблема была в том, что он не мог найти принцессу нуждающуюся в спасении.’

— ‘Да, это явно усложняло план...’

— ‘Ага, попробуешь угадать, что он сделал?’

— ‘Э... придумал новый план?’

— ‘Ха. Нет. Он похитил наследную принцессу Ванталэй.’

— ‘Оу. Это, эм... хмм.’

— ‘Ага.’

— ‘Полагаю, сработало не очень,’ — сказал Гектор.

— ‘Вообще-то, сработало удивительно очень.’

— ‘Ты серьёзно?’

— ‘Ага. Амурдин сумел успешно замаскироваться под «злодея» и затем начал стадию «спасения», пока принцесса была рядом, так что она слышала, но не видела происходящее. В общем, он спас её от себя и стал героем, которого все восхваляли.’

— ‘Не уверен, могу ли я поверить в это, Гарвель.’

— ‘Говорю тебе. Это правда. Среди жнецов тогда поднялась большая волна, потому что в Ванталэй было не так и много слуг в то время. Особенно действующих. Мы просто были там, проявляли нейтральность и пожинали души, наблюдая за тем как эта сволочь захватывает королевство. Наблюдать за событиями было удивительно. Словно мыльная опера задолго до появления телевизора.’

— ‘Постой, он захватил королевство?’

— ‘О да. Ты же не подумал, что история на этом закончилась? Стать героем было только первым шагом. Он постепенно наращивал славу, делал всевозможное нелепое и сомнительное дерьмо, пока, в итоге, не поднялся на трон сам. Так он и стал новым королём.’

Гектор снова взглянул на чёрную ткань. — ‘И как этот шарф связан со всем этим?’

— ‘Он всегда носил его, что бы ни делал. Не снимал даже в ванне.’

Гектор неожиданно перехотел его держать. — ‘Фу.’

— ‘Не, всё в порядке. Это было семь столетий назад. Или восемь. Может пять. Я немного путаюсь с временной линией, но смысл в том, что он считал шарф очень ценным. И кто знает? Может он поможет нам повторить его успех.’

— ‘Не знаю, Гарвель, хочу ли я быть как этот парень...’

— ‘О, не пойми меня неправильно. Он был куском дерьма. Я не говорю, что ты должен считать его моделью поведения.’

— ‘Хмм. Он был плохим королём?’

— ‘Спорный вопрос. Как и с практически каждым правителем, у него были хорошие и плохие стороны. И в течение примерно тридцати лет его правления в Ванталэй царил мир.’

— ‘Я чувствую приближающееся «но»...’

— ‘Но... он становился безжалостнее с возрастом и принял несколько направлений политики, с которыми его подданные не согласились. В итоге его свергли и обезглавили перед семьёй.’

— ‘Ахуеть.’

— ‘Именно. Это было довольно ужасно.’

— ‘Ты знаешь хоть какую-нибудь историю, которая бы не заканчивалась ужасной смертью?’

Гарвель наклонил голову и задумался. И продолжил думать.

— ‘...Гарвель?’

— ‘Ага, то есть нет, почти все заканчиваются ужасной смертью. Единственные, которые не закончились — что ж. Они ещё не закончились.’

— ‘Вау, это... великолепно, Гарвель. Очень успокаивает.’

— ‘А чего ты хотел? Я жнец смерти, а не детский писатель.’

Гектор решил попытаться вернуть разговор на старые рельсы: — ‘Ты так и не объяснил, что делает шарф таким особенным.’

— ‘О, этот? Не знаю.’

— ‘Ты, блядь, прикалываешься? Зачем тогда вообще было рассказывать всю эту историю?’

— ‘А должна быть цель?’

— ‘Гах...’

— ‘Изучение истории и есть цель,’ — сказал Гарвель.

— ‘Изучение истории? Или объяснение определённых событий?’

— ‘Что ты пытаешься сказать?’

Гектор вздохнул и покачал головой. Они опять сходят с рельс. — ‘Ты и вправду не можешь сказать ничего полезного об этом шарфе?’

— ‘Ну, ладно, у Амурдина было полно «интересных» вещей, вроде этой, которые, как я подозреваю, и помогали ему различными странными способами. Было похоже, что он получает гораздо больше славы, чем заслуживал, предположительно от «ведьмы» или «шабаша ведьм», смотря кого спросить. Насколько знаю, у него ещё была маска, кинжал, шляпа и пара колец, но–’

— ‘Ты так ничего и не рассказал о шарфе, Гарвель.’

— ‘Может прекратишь быть таким нетерпеливым?! Просто дай мне закончить!’

Гектор хотел повозражать ещё, но сдержался.

— ‘Амурдин обладал шарфом и маской с самого начала, следовательно они были наиболее важны среди его инструментов на подъёме к власти. Поэтому, может он и не знал, на что именно они способны, мы знаем, что они помогли ему пробраться в полный замок солдат и похитить самую охраняемую женщину королевства.’

— ‘Хмм.’ — Гектор хотел дотронуться до шарфа голой рукой, но на пути была его броня. Хотя он казался удивительно лёгким, даже для куска ткани. Почти как пёрышко, развевающееся и пытающееся ухватить даже малейшие движения Гектора.

— ‘Почему бы тебе не попытаться его надеть?’ — спросил Гарвель.

— ‘Ты уверен, что это безопасно?’

— ‘Абсолютно нет, но когда это нас останавливало?’

Ужасающе точное замечание, полагал Гектор. Он положил своё новое оружие и поднялся.

Он, кстати, никогда раньше не носил шарф. Так что Гектор решил просто сделать дыру в своей броне и намотать шарф вокруг живота, пытаясь не слишком съёживаться из-за жгучей боли жара подкорки, прежде чем закрыл дыру обратно.

Он ждал, фокусировался на том, чтобы отгонять боль, что ему более-менее удавалось, хотя не настолько, насколько хотелось бы.

Продолжал ждать.

И продолжал ещё.

— ‘...Не чувствую ничего особенного,’ — сказал Гектор.

— ‘Он касается твоей кожи?’

— ‘Ага.’ — Он специально засунул кусок ткани под майку.

— ‘Что ж, дерьмово. Может, ты неправильно его надел?’

Он определённо надел его неправильно, но не знал, какая разница.

— ‘Попробуй накинуть его поверх брони,’ — сказал Гарвель.

Гектор сжал губы под шлемом. — ‘А в бою это плохо не скажется? Мой противник может просто схватить его и сбить меня с равновесия.’

— ‘Слушай, я не знаю, просто попробуй, ладно? Тебе не придётся носить его так вечно. Кроме того, на броне он будет смотреться круче.’

Гектор вздохнул и сделал как было сказано, вытерпев больше боли, чтобы снять шарф и затем накрутить его вокруг шеи. Он был довольно длинным, наверно предназначался для человека выше ростом, и Гектор не хотел наматывать много слоёв вокруг шеи, поэтому просто позволил шарфу висеть за его спиной.

Гектор всё равно не чувствовал ничего необычного, пока не вспомнил о том, что шарф не касается кожи. Он прижал его между шлемом нагрудником, морщась от жгучей боли из-за металла вокруг его собственных пальцев.

Но даже это-

Стоп.

Нет.

Что-то изменилось. Очень изменилось. Но он не мог пока сказать, что именно, потому что боль осталась на месте. Было так трудно сфокусироваться из-за неё. И нельзя было забывать об обновлении брони тоже.

Было одновременно три вещи, которые требовали от него внимания. Броня, боль и всё ещё неизвестное чувство.

Из-за упорства, наверно, он не хотел просить Гарвеля заглушать боль. Он хотел убрать её в собственной голове, заблокировать исключительно собственной способностью концентрироваться. Ему уже удавалось поддерживать свою броню во время разговоров с Гарвелем и остальными, так почему бы не сделать ещё один шаг вперёд?

Было трудно. Он чувствовал колебания в своей броне, как и в своей концентрации, следы тепла начали проникать внутрь, добавляя свежую дозу к боли, которая до сих пор не ушла.

Ему просто приходилось думать сразу о трёх вещах. Или, скорее, не думать о них. Это оказалось тем ещё трюком, он понял ещё в Гиммикеле. Не нужно было пытаться разделить своё внимание между ними. Нужно было относиться к каждой из них так, будто внимание не требуется. Просто позволить им существовать в его голове. Как растущее растение. Им не требовалось постоянное внимание. Что сейчас, что потом. Внимание было как вода. Идея взрастит корни в почве его разума, если он просто ей позволит.

По крайней мере, такая у него была теория.

В прочем, работала она не слишком хорошо. Физическая боль требовала иной формы внимания, и Гектор не мог понять, как просто оставить её сидеть где-то в его голове, вместе с двумя другими вещами — пока вся его концентрация не начала рассыпаться вновь.

Он наклонился вперёд, сделал пару шагов и снова сгорбился.

Пора признать поражение, он понимал.

— Ладно, — пробормотал он между стонами и тяжёлым дыханием, — пожалуйста, заглуши боль, Гарвель.

— ‘Придётся сделать отверстие в броне.’

Он застонал и уничтожил один из своих наплечников. Облегчение пришло через секунду, мгновенно распространяясь от хватки жнеца за его плечо.

Гектор тяжело вдохнул и сел обратно на сундук. — Думаю, три это слишком много... — Он задумался, было ли это пределом или в будущем ему удастся обойти это число с помощью тренировок.

— ‘Три?’ — спросил Гарвель.

— ‘О, эм. Это просто, э... Ну, я позже расскажу.’ — Последнее время он не объяснял жнецу детали своих тренировок. Гарвель наверно считал, что он просто медитирует и работает над материализацией. Но сейчас было не время и не место вдаваться в подробности.

— ‘Ты в порядке?’ — спросил Гарвель. — ‘Шарф что-нибудь сделал?’

— ‘Ага, я в порядке,’ — сказал Гектор. — ‘Но я не знаю, если это-э. Просто. Дай мне секунду. Нужно сконцентрироваться.’

— ‘Хорошо...’

Гектор решил начать сначала. Сперва он поправил свою броню, затем попытался понять это новое чувство. Чем бы оно ни было, всё вокруг чувствовалось другим. Как если бы он был под водой. Или в шторме.

Ага. Это оно.

Воздух.

Он чувствовал воздух вокруг него, это было почти как стоять на крыше небоскрёба, обдуваемого ветром. Или, может... может, это скорее как если бы он был небоскрёбом. Потому что ветер, даже настолько сильный, каким он его чувствовал, не заставлял его и шелохнуться.

Но откуда он дул? Звуков никаких не было.

Он поднялся вновь и осмотрелся.

Воу.

Он чувствовал смещение всей комнаты. Будто постоянное землетрясение.

Но нет. Неправильно, понял он. Комната не двигалась. Она просто стала ясна ему. Сама комната. Он практически видел её теперь, всё пространство комнаты.

Снова воздух. Особенно его движения. Он чувствовал их, текущие линии воздуха.

Какая странная комната. Полностью закрыта в камне и паре озёр магмы. Воздуху некуда было сбежать отсюда, но он всё равно медленно, но верно толкался вверх, вероятно жаром. Достигая потолка, он останавливался и его отталкивал воздух ниже, который начинал новый поток ветра. Цикличный поток.

Гектор сделал шаг, и воздух стал ещё яснее для него. Чётче в его разуме.

Шарф. Он был за ним, но Гектор чувствовал его движения, тоже благодаря воздуху. По факту, именно эти движения были самыми ясными.

Он начинал понимать.

— ‘Я думаю... э...’ — Как это объяснить? Гектор глубоко вдохнул и понял, что он чувствует даже это, потоки воздуха через отверстия его шлема.

Вот же чёрт, всё это было немного слишком.

— ‘Ты думаешь что?’ — спросил Гарвель.

— ‘А... кажется шарф как... что-то вроде «сенсора давления воздуха» или вроде того.’

— ‘Сенсор давления воздуха»?’ — повторил жнец. — ‘Ты сейчас чувствуешь давление воздуха?’

— ‘Я... наверно? Или, эм... может это не верно. Я чувствую потоки воздуха, кажется.’

— ‘Хмм. Интересно.’

Гектор попытался сделать ещё один шаг, и действительно, его понимание комнаты вновь стало чётче.

О, стоп, но ещё оно медленно становилось хуже. С каждой секундой чувство воздуха слегка ослаблялось.

Почему? Из-за его собственных движений?

Он поднял руку.

Ага. Тайна раскрыта.

— ‘Кажется, я лучше чувствую движение воздуха, когда сам двигаюсь,’ — сказал Гектор. — ‘Это как... эффект домино или вроде того.’

— ‘Эффект домино?’

— ‘Ага. То есть, эм... когда я двигаюсь, то немного двигаю воздух, благодаря чему мне проще его почувствовать, думаю.’

— ‘О, я понял что ты имеешь в виду. Ты заставляешь воздух двигаться, и этот воздух толкает больше воздуха — в меньшей степени, конечно — но, ты говоришь, что всё равно можешь это почувствовать? Как домино из воздуха, это ты пытаешь сказать?’

— ‘Э, ага... кажется да.’

— ‘Странная аналогия, Гектор.’

— ‘Чего— как бы ты это описал, тогда уж?’

— ‘О, как «волны», может? Ну, знаешь, также, как это визуализируют обычные люди.’

— ‘Я... оу... хмм.’

— ‘Твои движения посылают волны воздуха, а шарф позволяет их почувствовать, нет?’

Гектор задумался, и это действительно звучало разумнее, чем домино из воздуха.

Вот дерьмо.

— ‘Ничего,’ — сказал Гарвель.  — ‘Я уже начинаю понимать все твои странные объяснения.’

Гектор наклонил голову. — ‘Ты о чём? Я не, эм... правда?’

— ‘Я не говорил, что твои описания неправильные. Просто странные.’

— ‘Хмф.’

— ‘В любом случае, что-нибудь ещё эти движения воздуха тебе говорят?’

— ‘В каком смысле?’

— ‘Ну. Думаю, мне просто интересно, позволяют ли тебе эти потоки узнать положение объектов вокруг.’

— ‘О. Ага. Например, эм... Я вижу, где находится Роберт, хотя не смотрю на него.’

— ‘Даже так? Отлично. Хорошо, смотрю за ним. Скажи, что он делает?’

Гектор сфокусировался на чувстве воздуха: — ‘Он присел и что-то изучает.’

— ‘Хорошо. Может с этим–’

— ‘У него в руках коробка. Он пытается её открыть. Не выходит. Нужен ключ. Внутри какой-то обтесанный камень, на маленьком штативе или вроде того.’

— ‘Воу. Воу! Ты чувствуешь настолько детально?’

— ‘Эм, да...’

— ‘Даже то, что внутри коробки?’

— ‘Да. Потому что она не, э... она не полностью закрыта, в общем. Я чувствую как воздух влетает внутрь через замочную скважину.’

Жнец замолчал, видимо думал. — ‘Как быстро движется воздух в коробке? Это можешь сказать?’

— ‘Эм... довольно медленно, кажется. Воздух у потолка и стен, в сравнении, гораздо быстрее.’

— ‘Ахренеть, Гектор. Ты хоть представляешь, насколько полезно это может быть?’

Он уже начинал.

— ‘Что ж, теперь тебе придётся носить этот шарф всегда. С этого момента, шарф станет частью твоего образа.’

Гектор засмеялся и сделал несколько шагов обратно к сундуку, чтобы подобрать два предмета, которые положил раньше.

— ‘Это определённо объясняет, как Амурдину удалось похитить принцессу из полного замка стражи и при этом остаться незамеченным,’ — сказал Гарвель.  — ‘Он просто чувствовал местоположение каждого стражника и оставался вне линии их зрения.’

— ‘Если бы с ним был жнец, он мог бы сделать это и без шарфа.’

— ‘Хех. Верно. Но всё равно, Шарф Амурдина идеально тебе подходит. По факту, я бы сказал, что для любого материализатора это идеальный инструмент.’

Гектор понимал, что он имеет в виду. Эта штука в разы улучшала его пространственную осведомлённость. Он уже представлял, как сможет использовать это. Гектор ещё раз взглянул на Меняющееся Копьё Логанте, которое до сих пор было в форме меча. — ‘Ну, по крайней мере одно из двух не плохое, полагаю. Как вернуть копью маленький размер?’

— ‘Скажи «Шрокох».’

— ‘Шрокох.’

Меч мгновенно сжался в маленькое причудливое копьё. Гектор прижал его к своему нагруднику и убрал железо вокруг него, создав маленький уютный карман под копьё.

— ‘О, так ты всё-таки возьмёшь его, а?’

— ‘Могу и взять,’ — ответил Гектор. — ‘Оно довольно лёгкое. Я подумал, что Джамалу оно пригодится. Может быть. Хотя он больше по огнестрельному оружию, так что не знаю.’

— ‘А это что?’ — спросил Гарвель. — ‘Ещё оружие? Дай-ка посмотреть.’

Гектор поднял шестопер перед жнецом. — ‘Итак?’

— ‘Любопытно... я не чувствую в нём рвения. Оно не кажется особенным. Но в то же время... не знаю. Оно практически слишком обычное.’

— ‘И что это значит?’

— ‘Трудно описать. Чувствуется будто... в ней ничего особенного, но, может так и должно быть. Словно пустое. Оно полое?’

Гектор поднял и опустил её, снова проверяя вес. — ‘Да ни за что. В лучшем случае она даже тяжелее, чем выглядит.’

— ‘Тогда я не знаю, как это объяснить.’

— ‘Хмм. Ты точно не узнаёшь её?’

— ‘Неа.’

— ‘Значит крутого названия у неё нет?’

— ‘Может и есть, но я его не знаю. Можем сами назвать, если хочешь.’

Плечи Гектора немного упали. — ‘Та, это не то же самое...’

Неожиданно Гектор почувствовал приближение Роберта, но не стал поворачиваться на него.

— ‘Осторожно,’ — предупредил Гарвель.

— ‘Я знаю,’ — ответил Гектор, не поворачиваясь.

Шаги Роберта были ненормально медленными. Осторожными. Он будто не желал, чтобы его услышали.

Гектор не хотел в это верить. Он хотел верить Роберту, хотел верить, что этот человек действительно совершенно дружелюбный и достойный доверия. Но ещё Гектор хотел узнать настоящего Роберта. Поэтому он не поворачивался.

И тогда он почувствовал, как Роберт тянется за одним из ружей в его сумке.

— ‘Гектор,’ — сказал Гарвель.

— ‘Я знаю,’ — повторил он.

Теперь в его сумке было полно монет и драгоценных камней, но рука мужчины потянулась за пистолетом. В прочем, он пока его не доставал.

Гектор всё ещё хотел дать ему шанс. Может Роберт просто боялся, что Гектор предаст его во имя турнира, может он просто готовился защищаться.

Но через пару шагов Роберт достал пистолет и указал им спину Гектора, что послужило концом вежливости юного лорда Гоффа.

Гектор покрыл пистолет железом, вместе с его рукой.

— О-какого?! А, привет!

Гектор наконец-то повернулся на него.

Роберт остановился, когда заметил взгляд Гектора. — Ага... Я, э...

Гектор ничего не сказал. Он хотел услышать собственные слова Роберта.

— А… эм... Прошу прощения, лорд Тёмная Сталь. Пожалуйста, не убивай меня.

Гектор вздохнул. — Почему Вы решили атаковать меня?

— О, ну, эм, знаешь, вы ребята довольно крепкие, и я знал, что это тебя не убьёт, так что подумал, может, э... оох, я правда очень прошу прощения.

— Вы хотели выиграть турнир и стать богом? — спросил Гектор.

— Я... я подумал, что это было бы неплохо. Но да, теперь я вижу ошибочность-

— Вы не боялись, что следующий оппонент может просто убить вас на месте?

— О, ну, я-я подумал, что если смогу победить тебя, то с остальными будет разобраться совсем легко.

— В этом вообще нет смысла.

— Хех, пожалуйста не убивай меня.

— Я не собирался— — Гектор остановил себя. Очевидно он не собирался убивать его. Но если Роберт будет уверен, это может стать проблемой. Он помнил единственное правило турнира, как его описал Маласт. Победа достигается лишь смертью или признанием поражения противника. — Роберт... Вы признаёте поражение?

— О! Да, конечно! Я с радостью сдаюсь!

Что ж, по крайней мере об этом волноваться больше не потребуется. Когда искажение зрения появилось вновь, он уничтожил металл вокруг оружия и руки Роберта.

Следующая комната была заметно больше прошлых двух, почти такой же, как комната, в которой они нашли Маласта.

В прочем, в этот раз перед ним стоял не Маласт.

Это был Сейос.

Глава 165. О, недовольный лорд...

Видимо Хунь’шо не нравится, как он топчется через весь Гиммикель, но Юсефф был далеко за гранью беспокойства о чьём-либо мнении.

Когда Аксиолис сказал ему, что души каждого неожиданно испарились, лорд Элрой не обрадовался. Количество времени потраченное на настройку чёртового звукового устройства Карвера и так расстраивало, но теперь это?

Честно говоря, он не знал, как будет действовать, если узнает, что эти ублюдки сделали с Гектором и остальными.

Юсефф и Аксиолис посетили последнее место, где жнец их чувствовал, которое оказалось каким-то пустым рвом вокруг каменного монумента. Но без видимых следов и каких-либо идей, Юсефф вскоре начал допрашивать Хунь’шо вокруг.

Поначалу они были вежливы. Затем они медленно, но верно становились всё агрессивнее.

Теперь он был зол и искал Торвейса, Хунь’шо, который говорил с их группой больше всех в их первый день в Гиммикеле.

Однако другой Хунь’шо подошёл к нему первым. Физически он был ярче и больше, но руки держал перед собой в мирном жесте.

— Пожалуйста, — сказал плавленый, — Вы пугаете моих людей, Кэйр’хьомен.

Лицо Юсеффа дёрнулось. — ‘Как он меня только что назвал?’

— ‘Это не оскорбление,’ — сказал Акс. — ‘Так они называют людей поверхности. То же самое, что для нас Хунь’шо.’

И на это потребовалось усилие, но Юсефф попытался успокоиться. У него не было доказательства их вины. И он знал, что если будет относиться к ним как к преступникам, помощи от них будет не дождаться.

Добровольной, по крайней мере.

— Я помогу всем, чем смогу. Меня зовут Леморос. Могу я спросить Ваше имя?

— Юсефф.

— В таком случае, Юсефф, давайте пройдём в приватное место и обсудим всё там.

— Давайте нет. Говорим прямо здесь, прямо сейчас.

Это явно было не тем, что желал услышать Леморос, Хунь’шо осмотрелся вокруг, зевак становилось больше.

Юсефф просто пытался отогнать чувство, будто они собираются вокруг ради линчевания. — Если вы знаете, куда они могли деться, пожалуйста, прекратите тратить моё время и скажите сейчас. — Затем, громче, он обратился к толпе: — Это относиться ко всем вам. Если вы можете сказать хоть что-то, что поможет мне найти моих родных, скажите сейчас и я оставлю вас в покое.

— ‘Пожалуйста,’ — добавил Акс, — ‘мы очень за них волнуемся. Они драгоценны для нас, как, я уверен, все вы драгоценны друг другу.’

Кто-то засмеялся.

Внимание Юсеффа мгновенно перетянулось в эту сторону. — Кто это был? — сказал он. Голос был слева. Это он знал, и потому сделал шаг в этом направлении. — Кто только что засмеялся?

Мёртвая тишина.

— Кто засмеялся?! — зарычал он, уже не способный контролировать гнев.

— Пожалуйста, господин Юсефф— — Попытался Леморос.

— Шаг вперёд или я устрою охоту! — сказал Юсефф, сделав ещё один шаг.

Теперь толпа была совершенно неподвижна. Существа из магмы словно превратились в ледышки. Даже не смели смотреть друг на друга. Почему? Они не были сбиты с толку? Он не понимал выражения лиц Хунь’шо, а потому не знал, были ли они напуганы, но они явно должны были взглянуть друг на друга, если бы были озадачены?

Никто из них не был сбит с толку? Каждый точно знал, что происходит?

Один из Хунь’шо, справа от него, вышёл вперёд. — Пожалуйста, успокойтесь, господин Юсефф.

Он узнал голос, но не лицо, поскольку все они казались ему почти одинаковыми. — Торвейс?

— Да.

— Скажи мне, что здесь происходит, — потребовал Юсефф, так и не сумев умерить свой тон. — Где мои люди, Торвейс?

— Господин Юсефф, вы спрашиваете больше, чем осознаёте...

Юсефф не понимал, что это значит, да и не волновало его это. — Я спрашиваю только то, что необходимо. Если не можешь помочь, отойди в сторону.

Торвейс шагнул ближе и потянулся к нему.

Стена усиленного душой льда мгновенно выросла между ними. — ОТОШЁЛ. ОБРАТНО.

Торвейс послушался. Хор бормотания и шёпота поднялся среди толпы.

Юсефф вернулся к направлению, с которого услышал смех. — Один из вас ответит на мои вопросы.

И вновь тишина.

Что ж, ладно.

— ‘Держись, Акс,’ — сказал Юсефф.

Жнец, не колеблясь, взялся за его плечо.

Юсефф выбрал первого Хунь’шо перед собой и пошёл вперёд. Он покрыл собственную руку льдом и схватил мужчину за его расплавленную шею. — Позвольте мне спросить снова. Где мои-

Кто-то позади начал убегать.

Юсефф отпустил его и бросил себя через толпу с помощью платформы шипящего льда. Беглец не успел далеко сбежать. Юсефф приземлился на него и прижал к земле обеими руками, и с ледяной рукавицей, и голой.

— Куда же мы собрались? — сказал он, гораздо спокойнее, когда цель оказалась в его руках.

Другие Хунь’шо теперь что-то кричали, но Юсефф не слушал. Он материализовал купол вокруг себя и своего заключённого.

— П-прекратите! — сказал мужчина Хунь’шо. — Я ничего не знаю!

— Тогда скажи мне то, что ты знаешь. Почему ты засмеялся?

— Я-! Я не-! Я ничего не знаю!

Юсефф сжал его шею сильнее.

— ‘Нужно порыться у него в груди и поискать ядро,’ — приватно наставлял Акс. — ‘Сердце, иными словами.’

Это поставило Юсеффа на паузу. — ‘Мёртвым он полезен не будет, Акс.’

— ‘Он не умрёт, пока ты не уничтожишь его ядро. Эти люди очень живучие.’

Юсеффа такой расклад устраивал. Он разорвал спину Хунь’шо ледяным клинком и начал копаться внутри.

— А! Стойте! Не делайте этого! Я не знаю ничего, что-!

Юсефф нашёл очень тёплую сферу и понял, что именно её он искал, когда мужчина Хунь’шо издал нечеловеческий крик от одного касания.

— Отвечай на мой вопрос.

— Старейшины! Они лгут всем нам! Это всё, что я знаю!

Что-то новенькое. — Кто эти старейшины?

— А-о! Леморос и Торвейс старейшины! И Арсок! И Мейгаст! Гермейос! И-

— Этого достаточно. — Юсефф поднялся и отпустил его.

Хунь’шо за куполом просто стояли, смотрели. Не пытались прорваться и спасти своего друга, как предполагал Юсефф. Они начали отступать, когда он вновь повернулся на них.

Юсефф уничтожил купол и увидел, как большинство из них разбежались.

— ‘Какой из них Торвейс?’

— ‘Прямо перед тобой, не двигается,’ — приватно ответил Акс.

Юсефф его увидел. Он ценил то, что этот мужчина не пытался, по крайней мере, напасть на него. — Объяснись, «старейшина» Торвейс.

Торвейс вздохнул, но не двигался с места, пока Юсефф подходил. — Мы мирный народ. Зачем переходить на насилие?

— Зачем лгать мне в лицо?

— Вы не понимаете.

— Я знаю. Это я и пытаюсь исправить.

Торвейс закрыл глаза, хотя их свет всё ещё немного проглядывал. — Мы бы с радостью объяснили, если бы вы согласились уйти в более приватное место. Это важный вопрос и мы не хотим, чтобы дети подслушали.

Несмотря на эмоции, по крайней мере это Юсефф мог понять. — Прошу прощения, в таком случае, — сказал он, вытянув из себя хотя бы полуискренность.

Торвейс опять вздохнул. — Мы заключённые в этом месте. И наш смотритель, Сейос, всегда следит. Даже сейчас он может подслушивать. В прочем, раз я всё ещё стою здесь, наверно это не так.

Юсефф продолжал слушать.

— Сейос обладает чудовищной силой, и мы здесь по его милости. Но этого ему недостаточно. Он часто даёт нам задания. Перевозит куда-то далеко — временами с ним, временами нет — и заставляет помогать в сборе ценностей. Сейчас у него должно быть абсурдное количество драгоценностей, но я не представляю, где он их хранит и каким образом собирается использовать. Но представляю, что именно там вы найдёте своих родных.

Юсефф молчал, пока обрабатывал всю эту информацию.

— ‘Вы не знаете, как нам туда попасть?’ — спросил Акс, всё ещё держась за спину Юсеффа.

— Я знаю, что Сейос может видеть и проходить через каждое зеркало Гиммикеля, но я не думаю, что он ограничен этим. Скорее, ему просто так удобнее.

— Ничто из этого не объясняет, почему тот Хунь’шо засмеялся, — сказал Юсефф.

Торвейс начал колебаться, он осмотрелся вокруг. Чёрная улица опустела, только высокий Леморос остался рядом с ним. Двое старейшин Хунь’шо обменялись кивками.

— Дети не знают о Сейосе, — сказал Торвейс. — И в последние годы... Сейос перестал давать задания старейшинам. Он даёт их детям. И... они никогда не возвращаются.

Глаза Юсеффа широко раскрылись.

— ‘Ваши дети пропадают?’ — переспросил Акс.

Вклинился Леморос: — Мы не знаем, даёт ли он детям такие же задания, как и нам. Только предполагаем, потому что это кажется самым простым объяснением. Но... никто из них не вернулся, поэтому я начинаю подозревать, что Сейос делает с ними что-то другое.

— Мы пытались сказать детям, что исчезнувшие просто решили покинуть Гиммикель, — добавил Торвейс, — но, видимо они перестали нам верить. Если верили вообще.

— Они гораздо умнее, чем мы всегда считали, — сказал Леморос. — Лгать им было ошибкой.

Торвейс покачал головой: — Это было нежеланно и разрывало наши сердца, но это не было ошибкой. Если бы Сейос узнал, что мы рассказали им о нём-

— Он бы сделал что? — сказал Леморос, и прозвучал он печальнее, чем Юсефф когда-либо слышал от любого Хунь’шо. — Похитил их? Как он делает это сейчас? Мы должны были подготовить их. Нужно винить только наше бездействие.

— ‘Вы заключённые Сейоса уже тысячу лет?’ — спросил Акс.

— Грубо говоря, да, — ответил Торвейс.

— ‘Но говорите, что похищения начались только недавно? Что послужило их причиной?’

Хунь’шо снова обменялись взглядами.

— Появление Эттола и Карвера, несомненно, — сказал Леморос. — Сейос всегда был убедительным и требовательным, но он никогда не вредил нам, вплоть до последнего времени. Я не знаю что на него нашло и почему.

— Я знаю, — сказал Торвейс, обратив на себя взгляды каждого. — Или, по крайней мере, догадываюсь. Я верю, что Сейос каким-то образом пытается спровоцировать возвращение Авара.

— Что заставляет тебя так думать? — спросил Леморос.

— Авар будет возвещать наше возвращение, — сказал Торвейс. — Гиммикель не единственный анклав Хунь’шо в этом мире. Мы знаем, что Сейос поддерживал контакт с остальными. Будет логично, если это, либо что-то похожее, их цель.

Значит, где-то прячутся ещё Хунь’шо. Это было новостью для Юсеффа. Однако они слишком далеко ушли от темы, которая его волновала. — Я должен знать, как найти этого Сейоса.

Торвейс вздохнул. — Прошу прощения, но я не знаю. Сейос приходит по своему желанию.

— Ты сказал, что он использует зеркала для передвижения, — сказал Юсефф.

— Да, и мы не раз пытались понять метод их функционирования, — сказал Леморос. — Бесполезно.

— Правда, мы бы помогли Вам, если бы могли, — сказал Торвейс. — В наших интересах окончание правления Сейоса. Его сила превыше нас, но, возможно, не превыше Вас.

— ‘Тогда отведите нас к остальным старейшинам,’ — сказал Акс. — ‘Наверно один из них знает что-нибудь, что могло бы нам помочь.’

Хунь’шо обменялись взглядами.

— Хорошо, — сказал Торвейс. — Но мы должны быть исключительно осторожны. Никак не узнать, когда Сейос следит за нами.

Юсефф нахмурился и потёр кулаки. — Будет даже лучше, если он атакует первым.

— Я рад, что Вы уверены в своих способностях, — сказал Торвейс, — но, пожалуйста, будьте осторожны. Сейос наверняка обладает способностями, которые страннее всего, что Вы когда-либо видели.

Юсефф уставился на него. — Будь я на твоём месте, я бы на это не ставил.

Глава 166. Недостойный...

Громыхающий, не имеющий определённого источника голос Маласта прозвучал раньше, чем сражение могло успеть начаться.

— Это будет трёхсторонняя битва, — сказал Бездействующий Бог. — Третий боец ещё не был выбран, вы двое можете подождать его, если желаете честности. Или просто начать без него. Выбор за вами.

Третий боец?

А. Это объясняет, почему Маласт выбрал Комнату Великого Желания в качестве поля боя. Она была гораздо больше, чем почти каждая комната сокровищ Хранилища. Даже спустя всё это время, Сейос не был близок к её заполнению. Он надеялся исправить это во время своего следующего отправления в Ценхис*, но затем появился Эттол и всё испортил. (*Ещё неизвестный, но однажды упомянутый материк)

Некоторое время Сейос и Гектор просто смотрели друг на друга, ничего не говоря и не делая.

Сейос знал больше, чем человек с поверхности, вероятно, представлял. Он наблюдал за чужаками с их появления в Гиммикеле. Он надеялся, что они просто уйдут, но этого не случилось. Он сглупил, теперь он понимал. Он должен был догадаться, что случайность их появления в Гиммикеле была ложью. Конечно же они пришли сюда за его сокровищем.

И это тоже было делом рук Эттола, он знал. Этого невыносимого негодяя. Несомненно, целью этого человека, всё это время, было заставить Бездействующего Бога действовать.

Но не сработает. Сейос не позволит. Высшая Воля или нет, эти злодеи не возьмут то, что по праву принадлежит ему.

Особенно не этот пепельный отброс.

Как Маласт вообще мог считать одного из них подходящим для Сечо сосудом? Невозможно было поверить. Маласт не мог забыть, что они сделали, за какие страдания они ответственны.

Спустя время, Сейос не выдержал напряжённой тишины: — Никому из вас никогда не следовало сюда приходить.

— ...Я не хочу сражаться с Вами, — сказал Гектор.

— Ха! — Он указал на булаву в руке юноши. — И поэтому Вы украли мой Гнев Луны!

Гектор ненадолго задержал взгляд на оружии. — ...Разве это не Вы его украли?

У Сейоса брови опустились на глаза. — Все эти технологии развились из знаний моих собратьев. Вам не понять этого, что, к сожалению, было ожидаемо.

— ...Ладно, значит, если я отдам Вам эту штуку прямо сейчас, Вы прекратите пытаться убить меня и моих друзей?

Эти слова застали его врасплох, они звучали искренне. Но нет. Просто ещё один обман, конечно. Сейос знал. — Я не ожидал услышать от Вас чего-то столь трусливого, но страх передо мной верное решение.

Гектор не ответил.

Сейосу это показалось раздражающим: — Если Вы сдадитесь сейчас и вернёте Гнев Луны, я проявлю милость. Я обещаю пощадить обе жизни, Вашу и жнеца.

— ...А что насчёт всех тех, кто попал сюда со мной? — спросил Гектор.

— Они тоже должны будут пасть ниц, — ответил Сейос. — Милость следует заслужить.

— Не думаю, что они согласятся на это.

— Как и я.

И снова тишина.

Сейос подготавливался за Плащом Обманщика. За его вздымающейся и искажающейся тканью он мог держать множество предметов, которые иначе ему было бы не унести. Сначала он потянулся за предметом, который позволил победить Диего, Сфера Спокойствия.

Не было инструмента лучше для разбирательств со слугами. Они всегда уверены в своих силах и потому никогда не ожидают артефакта, который подавляет их синхронизацию душ со жнецом. Как только взгляд слуги падает на Сферу, она делает их не опаснее трупов, которыми они являются в действительности.

И с ним произойдёт то же самое, как только Гектор взглянет на Сферу...

Как только взглянет...

Гектор будет...

Чего?

Сейос не понимал. Он показал Сферу. Гектор уставился прямо на неё, но всё ещё стоял на месте, не сдвинувшись.

Как такое-?

Агх...

Высшая Воля.

И тут она влияет?

Невыносимо оскорбительно.

— Что это? — прямо спросил Гектор, будто пытаясь убить Сейоса раздражением.

— Ничего, — прорычал он в ответ. Сейос вернул Сферу в Плащ и начал размышлять.

Кулаки Энкира. Щит Хаменсцун. Парные Клинки Бороса. Маска Амурдина. Кинжал Обманщика. Глаз Обманщика. Чёрное Веретено. Коробка Вечных Мук.

Угх...

Сфера Спокойствия была идеальна именно благодаря тому, насколько безобидной она выглядела. Остальные предметы в его распоряжении не были и близки к ней. Как только он достанет их и начнёт использовать, Гектор поймёт, что что-то не так и, несомненно, попытается контратаковать.

А это было самым нежеланным.

Сейос прожил столько времени не благодаря тому, что сражался со слугами. В этом они были слишком проблемными.

Но кое-что было у Сейоса в рукаве — или, скорее, вокруг шеи.

Медальон Юнсо, хотя его следует использовать вместе с Посохом Юнсо, даже сам по себе он был далеко не бесполезен. И Маласт сказал, что других правил в турнире нет, так что причин не использовать его у него не было.

Хорошо.

— Прощу прощения, мне нужно отойти на минутку, — сказал Сейос. Он сжал рукой медальон и сфокусировался на желаемой комнате. — Я скоро вернусь, с подарком.

— Что?

Искажённое пространство окутало его, и Сейос закрыл глаза, чтобы смягчить дезориентацию.

Через мгновение он был именно там, где хотел оказаться.

В месте, которое было его домом последнюю тысячу лет.

Такая жизнь была далека от роскоши, которой он наслаждался пока был Гоном перед Великим Падением, но в некотором странном смысле он привязался к этому месту. Чувство безопасности было достаточно комфортным.

И зеркала. Много, много зеркал.

Естественно, они не были настоящими зеркалами. Скорее пространственными окнами, которые соединялись с каждым зеркалом Гиммикеля. Они позволяли ему изучать своих подопечных, понимать их нужды, желания — а также ложь и предательство, хотя это было непреднамеренно.

Взгляд Сейоса упал на каменный стол посреди комнаты, на котором лежало ядро без своего тела.

Ужасная жалость. Однажды такие разумные и пытливые ума снова будут невероятной ценностью для Хунь’шо, но сейчас они были помехой. Слишком опасной, к сожалению. Сейос не хотел делать такого со своими людьми, но он слишком хорошо знал, что они просто не понимают, что требуется для выживания и возвращения величия Хунь’шо.

Он поднял ядро юного Ясирока и сжал его в своей расплавленной руке. — Этой жертвой, — прошептал он, — ты сделаешь с нашими врагами то же, что они однажды сделали с нами.

Сейос несколько мгновений просто дышал, продолжительно и глубоко, чувствуя вес поступка, который он собирался сделать. Он делал это слишком часто в последние годы. Всё во имя сохранения его людей. Даже, если однажды они узнают об этом и возненавидят его.

Всё ради них.

Сейос обошёл стол и достал Посох Проводимости из верхнего правого шкафчика, вместе с множеством маленьких металлических контейнеров из нижнего левого шкафчика. Затем он пошёл к зеркалам и стукнул Посохом каждое из них, активируя ровно настолько, чтобы взглянуть на другую сторону.

Хмм.

Не многие его люди были в своих домах. Странное поведение для этого времени дня. Наверно они знали больше о происходящем, чем Сейос предполагал. Он понимал, что они не посмеют и на шаг выйти из Гиммикеля, конечно, не с Энкиром и Гиммикелем, в их вечном сражении, но всё же это его обеспокоило.

Но об этом он будет думать позже. Сейос убрал Посох в Плащ Обманщика. Подходящего места для него в нём не было, но пока пойдёт.

Он снова приготовился к телепортации. Сейос понимал, что времени, когда он вернётся в Комнату Великого Желания, будет не много. Он держал ядро Ясирока в одной руке, а в другой маленький металлический контейнер. С некоторым усилием, он открыл крышку контейнера и услышал её хлопок.

Сейос вылил её тёмное содержимое на ядро. Практически мгновенно он почувствовал пульс в ответ.

Больше не было времени. Он бросил контейнер в сторону, сжал Медальон Юнсо и телепортировался обратно в Комнату Великого Желания.

Как и ожидалось, Гектор всё ещё был здесь, хотя он подошёл ближе к маленькой кучке сокровищ у дальней стены, несомненно искал больше ценностей.

Тем не менее, прежде чем Сейос мог начать двигаться, металл появился всюду вокруг него, остановив на месте и не позволяя разжать руки, в одной из которых до сих пор был медальон, а в другой дрожащее ядро.

— Куда Вы исчезли? — спросил Гектор, только затем повернувшись на него.

Сейос не видел причин отвечать на это. Магма его тела уже начинала менять цвет металла, поэтому он несомненно вырвется из заключения — или даже проглотит его, наверно. Но человек с поверхности, вероятно, просто сделает больше.

Нет, единственным решением было использовать Медальон снова и телепортироваться прочь. Но нужно сделать это осторожно, нельзя захватить ядро с собой. Поскольку он физически не мог бросить его, ему следовало убедиться, что оно не будет укрыто силой медальона вместе с ним.

Но ему удалось, точно в тот момент, когда ядро стало слишком буйным в его руке. В мгновение ока он вновь исчез из Комнаты Великого Желания.

Сейос не знал, сможет ли он победить человека, которого другие звали Тёмной Сталью в одном бою, но определённо знал, что «подарок», который он только что оставил, способен сокрушить любого. Однажды весь мир узнает свою глупость и ярость Хунь’шо, которые вот-вот познает юный посягатель.

Сейос, тем временем, намеревался убить остальных оставшихся бойцов.

–+–+–+–+–

— ‘Гарвель, что это за чертовщина?’

— ‘Э-это разве не ядро Хунь’шо?’

Гектор полагал, что оно действительно похоже на шар в груди Торвейса, но какого чёрта с ним происходило? Оно сейчас безумно вибрировало, а всего мгновение назад проело дыру в пустой железной оболочке, которую он сделал для Сейоса.

Он не знал, куда делся этот человек, но этого было более чем достаточно, чтобы довести его до грани. Из всего, что он знал, Сейос может появиться в любой момент и оторвать его голову. Поэтому он убедился, что Гарвель в самом безопасном месте — вокруг запястья руки, которой он держал щит.

— ‘Осторожно, Гектор,’ — предупредил жнец. — ‘Что-то очень странное происходит с этой штукой. Я сейчас чувствую— не могу объяснить. Рвение в нём обрастает шипами так... я бы не подумал, что такое возможно. Не знаю-’

Ядро заметно расширилось, раздувшись до размера баскетбольного мяча, и тёмная слизь начала течь из него. Белая от жара оболочка треснула, выпустив ещё больше склизкой массы. И затем оно просто лопнуло пополам, заменившись извергающейся колонной тёмной слизи.

Едкой слизи.

Масса росла слишком быстро, и вскоре Гектор понял, на что смотрит.

Он видел рождение червя. И очень большого.

Инстинктивно, Гектор попытался покрыть массу железом, но не удивился, когда это никак не остановило растущую волну слизи. Железо просто расширялось, пока оно тоже не было поглощено склизким мраком.

— Гарвель...

— ‘Вау, всё даже хуже, чем я ожидал.’

— Что мне, блядь, делать?! — Гектор неожиданно узнал, что оставаться спокойным как звучал жнец, он не мог.

— ‘Хмм, хороший вопрос.’

— Гарвель!

Червь уже был размером с дом.

— ‘Ладно, что ж, давай подумаем логически. Мы уже знаем, что тебе его не убить. И мы заперты здесь, так что сбежать тоже не можем.’

— Ты не помогаешь.

— ‘Сокровище. Может вокруг есть какое-нибудь сокровище, которое поможет с этим.’

Ну, хоть какой-то план появился. К несчастью, несмотря на размер комнаты, сокровище в нём было даже не близко к размерам сокровища в других комнатах, в которых был Гектор. И это он знал с абсолютной точностью, спасибо Шарфу Амурдина. За исключением относительно скромной кучки за его спиной, были ещё две, размером даже меньше, на втором и третьем этаже комнаты.

Но жаловаться смысла не было. Нужно было действовать.

Всё ещё полностью осознавая пузырящуюся массу в центре комнаты, Гектор принялся за работу — начал изучать ближайшую кучу сокровищ. Они с Гарвелем уже имели краткую возможность изучить её раньше, когда Сейос исчез, но единственным, что зацепило внимание жнеца, был блестящий шар, который, как оказалось, назывался Гипносферой.

Гектор тут же пошёл к нему, потому что не знал, что ещё делать, по пути освободив руку с помощью материализованного на броне крюка, на который повесил булаву.

— ‘Что собираешься с ней делать?’

— Мне откуда знать?! Сам скажи!

— ‘Э... просто брось в него.’

— Серьёзно?!

— ‘Ага!’

— Ладно!

Он развернулся, собрал силу в руке, и бросил Гипносферу прямо в тело червя.

Ничего не произошло.

— Гарвель, она ни хрена не сделала!

— ‘Что ж, пять миллионов троа только что смыли в унитаз.’

— Тогда зачем ты сказал мне бросить её?!

— ‘Та, это был просчитанный риск. И она всё равно отвратительно выглядела.’

Червь уже был размером с два дома, и у него появились различимые пасть и глаза, которые были направлены в его сторону.

— ‘Эй, тот предмет может быть Колокольчиком Успокоения.’

На это потребовалась секунда, но Гектор увидел, что он имел в виду. Серебряный колокольчик с геометрическими гравюрами. Он схватил его без колебаний.

— ‘Попробуй позвонить в него.’

Он так и сделал. Сильно. Звук был громким и ясным, определённо достаточно громким, чтобы пройти через всю комнату.

И он ждал каких-нибудь заметных изменений.

Но ничего не произошло.

— ‘...Хм. Наверно, это всё-таки не Колокольчик Успокоения.’

— Гарвель, эта херня нас убьёт!

— ‘Ага, вообще-то я уже начинаю немного волноваться.’

Гектор считал, что сейчас не время для шуток: — Где следующий предмет?!

— ‘А, не думаю, что в этой куче есть хоть один. Просто гора монет и драгоценностей.’

— Аргх!

Но Гектор знал, что делать дальше, по крайней мере. Он должен добраться до второго этажа.

Он бросил себя, материализовав платформу, и приземлился с громким стуком. Отсюда сокровища были прямо впереди, поэтому он бросился сразу к ним, сохраняя полную скорость с силой нежити, которая теперь протекала по его телу.

И всё же, трудно было привыкнуть к этому новому уровню понимания окружения. В хорошем смысле, наверно, но всё равно трудно. Он полностью сосредоточил внимание на растущем черве, хотя даже увидеть его не мог, поскольку глазами смотрел под ноги. Он даже на сокровище едва взглянул, вёл всё равно Гарвель.

— Что-нибудь?!

— ‘Мм, ничего, извини.’

Гектор хотел закричать.

— ‘Эй, ты можешь попробовать свою булаву. Мне она особенной не кажется, но Сейос назвал её Гневом Луны, а это уже что-то, верно?’

Гектор не забыл. — Мне придётся приблизиться к нему, чтобы атаковать этой штукой, — сказал он, пытаясь звучать спокойнее, — а я не думаю, что мы хотим этого.

— ‘О, ага. Если тебя зацепит этой слизью, то можно и не выбраться уже, да?’

Именно этого он и боялся, да. Он всё ещё помнил, как черви у поезда просто проглотили нескольких рейнлордов. Они смогли освободиться изумительными атаками изнутри, но Гектор сомневался, что у него тоже выйдет такой трюк. А может и выйдет. Но попадать в ситуацию, в которой ему придётся узнать, он не хотел.

Он всё равно взял Гнев Луны в руку. Если не удастся держать зверя на расстоянии, булава будет хорошим вариантом — если не единственным.

Червь уже начинал двигаться, почувствовал Гектор. Его рост наконец-то замедлился, но всё ещё не остановился, и сейчас существо было размером с офисное здание. Он видел край червя, торчащий на втором этаже, и сощурился на него, стоя за укрытием.

Время подняться на третий этаж, решил он. Гектор был где-то в тридцати метрах над ним, но Гектор ценил расстояние между собой и червём. Он чувствовал, как существо задёргалось и начало подниматься.

Гектор побежал к куче сокровищ.

— ‘Ооу! Хватай штуку вон там, которая выглядит как сфера на камертоне!’

Он заметил её и схватил. — Ладно, что она делает?

— ‘О, э, трудно объяснить, но с её помощью можно найти ахренительно крутые штуки. Это как особый металлоискатель.’

Гектору потребовалась секунда, чтобы найти слова. — Как это поможет мне убить червя?

— ‘О, никак. В этом плане она бесполезна.’

Гектор злобно вздохнул.

Глава 167. Поддерживай своё озарение...

После того, кого звали Мануэл, оппонентом оказался его компаньон во всём этом, Ленос.

Ройо не знал, к счастью это или к несчастью, но попытался воспользоваться возможностью.

И даже сейчас он не хотел откровенно обмениваться информацией с ним. Он знал, что их слышит Маласт, но если Бездействующему Богу будет всё равно, их может подслушивать кто-то ещё, кому не всё равно. Он вполне представлял сценарий, в котором Маласт позволял проигравшим наблюдать за их сражением.

Как-то.

Без какого-либо чёткого понимания сил Маласта, он мог полагаться лишь на воображение, чтобы не допустить никаких ошибок в таких деликатных обстоятельствах. К счастью, воображения должно хватить.

Так что, они с Леносом попытались общаться кодовыми словами, как делали это два дня назад и всё проведённое в Гиммикеле время. Они никогда не были уверены, что никого нет за углом, что их никто не подслушивает. В частности, призраки были беспокойным фактором. Очки позволяли Ройо их видеть, конечно, но он не знал о степени их способностей или насколько хороший они имели слух.

Как только они выберутся отсюда, он обязательно изучит всё, что сможет найти об этих проблемных существах. У него было чувство, что следующая встреча с ними будет даже не близка к нынешней по дружелюбности.

— Ты правда думаешь, что можешь стать богом? — спросил Ленос на хунийском.

Ройо этот вопрос заставил задуматься. — Честно говоря... нет, не думаю. Но если есть хоть малейший шанс того, что Маласт говорил правду, то мне кажется, что риск того стоит.

— А если ты станешь кем-то другим, как он и сказал?

— Это будет— — Ройо остановился и прищурился на Леноса. — Ты понимал Маласта? Ты знаешь мо— — И он снова остановился, потому что он почти сказал «моссианский», но это не совсем так, верно?

— Ты о чём? — спросил Ленос. — Конечно я понимал его. Он идеально говорил на хунийском.

Ройо встретился с ним взглядом. — ...Говорил, разве?

— Ага, я... — Видимо Ленос понял то же, что только что понял Ройо.

Поначалу всё было именно так, как сказал Ленос. Ройо помнил, что ему казалось, будто Маласт говорит на Хунийском. Но затем все заговорили и ему каким-то образом начало казаться, что Маласт говорит на моссианском.

Но нет. Бездействующий Бог использовал иной язык.

И все они его понимали, даже того не заметив.

Это было что-то вроде телепатии? Ройо так не думал. Он помнил, что рот Маласта двигался, когда он говорил. Но слова. Какие слова произносил он? Из каких звуков они были сделаны?

Ройо не знал. Он помнил, какие мысли Маласт выражал за словами, но сами слова? Просто пятно.

— Он и вправду бог, — сказал Ленос. Теперь мужчина звучал убеждённым.

Ройо, в прочем, оставался скептичен. Отсутствие простого объяснения не означало, что объяснения не было вообще.

Но он не мог отрицать, что сейчас, больше чем когда-либо, он хотел верить. Если Маласт действительно был богом, то в его руках действительно могли быть останки Сечо. И Ройо действительно может...

Он потряс головой. Нужно сфокусироваться. Турнир ещё не закончен и самые трудные оппоненты несомненно ждут впереди.

— Я поддержу тебя чем смогу, — сказал Ленос.

Ройо моргнул.

— Я не собираюсь рисковать своей жизнью больше, чем требуется, — сказал Ленос. — И стремления стать богом у меня нет, так что  можешь просто идти вперёд, если хочешь этого. Я-

Ройо закрыл его рот рукой. — Не говори, что сдаёшься. Не сейчас. Сперва помоги мне изучить сокровище в этой комнате. — Он убрал руку.

— ...Хорошо. — Ленос взглянул на светящуюся кучу справа от Ройо, выпрямился и промаршировал к ней. — Как много ты знаешь о сокровищах, кстати говоря?

Ройо последовал за нитью его мысли: — Довольно немало— Хотя, кто-нибудь вроде Когибура знал бы больше, полагаю.

— Хех. — Ленос не убирал взгляда от сокровища.

Такой скудной реакции было более чем достаточно для устранения подозрения Ройо. Он хотел подтвердить, что Ленос действительно печально знаменитый вор, Когибур, и был рад наконец-то появившейся возможности.

Ройо взглянул на сокровище сам, но на первый взгляд ничто не зацепило его взгляд. В первом раунде ему очень повезло, он понимал.

— Хотел бы я, чтобы мы могли взять здесь всё, — сказал Ленос.

— Возьмём, — сказал Ройо, и услышал смех Леноса. — Но сейчас помоги мне найти что-нибудь, что поможет в сражении.

— Хмм. В таком случае тебе следует взять это, это и это.

Ройо осмотрел каждый предмет, на который он указал, но пока не осмелился их трогать.

Первым была маленькая сфера, прозрачная и очень хрупкая на вид. Хотя, если она выдержала всё это время, должно быть не такая она и хрупкая. Сфокусировавшись, Ройо чувствовал рвение в ней, имеющее уникальный поток. Он было словно крошечным серным штормом в баночке.

— Это, я уверен, Сазум.

Пронзительный Глаз? Звучало знакомо, но вспомнить он не мог. — Что она может?

— Следуя моей информации, она либо откроет тебе секреты мира вокруг... либо сведёт с ума. — Прошла секунда. — Или, вполне возможны сразу оба варианта.

Ройо посмотрел на него.

— Эй, я бы не стал её трогать, но ты? Я так подумал, что раз ты собираешься соединиться с богом, то, может ты уже достаточно безумен, чтобы выбрать и это тоже.

Ройо хотел поспорить, но замечание было хорошим. И он не вычеркнул Пронзительный Глаз, даже когда пошёл к двум другим сокровищам. Первым была металлическая стойка с маятником внутри, а вторая простым синим кристаллом. — Тогда, что делают эти две штуки?

— Дайчигеки и Токетс’Джигок.

Шок Земли и Замёрзший Ад. Он был заинтригован названиями, но ему не нравилось то, что они подразумевали.

— Дайчигеки, говорят, может раздирать землю под ногами и даже вызывать землетрясения, способные сносить здания. А Токетс’Джигок, замораживать всё, чего коснётся.

Ройо обычно не ненавидел оказываться правым. — ...То есть, они оба убьют меня.

— Мм, предположительно есть безопасный способ их использовать, но... ага, они кажутся довольно опасными.

Более чем просто кажутся, чувствовал Ройо. В Подкорке землетрясение было одним из самых непредсказуемых и смертоносных событий. Предмет, способный их вызывать, определённо будет могущественным, но по мнению Ройо не существовало метода, позволяющего контролировать землетрясения. Только не здесь, снизу. И умирать под камнями, которые заставил упасть он, ему не хотелось. Более тупой конец было трудно представить.

Что же до синего кристалла, Хунь’куй пытающийся использовать силу льда было странной картиной. Теоретически, конечно, он был очень сильным, но один неверный шаг и он на себе познает функционал кристалла, что, вероятно, станет его концом. Это как если бы насекомые пытались воспользоваться пестицидом. Он не знал, были ли какие-либо способы предосторожности.

— Обе эти вещи бесценны, — решил Ройо.

— Полагаю. Не будь они бесценны, то их бы здесь не лежало, — заметил Ленос. — Тот ублюдок, Хунь’шо в плаще, вероятно будет сам их использовать, хмм?

— Именно.

— Сожалею, что больше ничем помочь не могу. — Ленос начал собирать световые алмазы в до печального маленькие карманы.

Ройо, в прочем, не сдался. Его взгляд снова упал на Пронзительный Глаз.

Секреты мира против угрозы обезуметь? По сравнению с двумя другими, риск Глаза хотя бы казался приемлемым.

И чем больше он думал об этом, тем больше начинал задаваться вопросом: действительно ли был риск? Может ли предмет свести кого-то с ума? Вот так просто?

И даже если может, то сведёт ли?

Возможно ли сопротивляться его влиянию? С достаточно сильным разумом, например? Или достаточно сильной волей?

Ройо видел логику в этом— и больше к собственному страху, видел потенциал.

Это был риск, конечно. В этом никаких сомнений. Но не стоил ли этот риск того? Его амбиций?

Ройо испытывал нерешительность. А это происходило с ним всего несколько раз в жизни.

Это чувство. Ужас и неуверенность смешанные вместе. Он уже чувствовал его раньше. Словно балансируя на краю одновременно жизни и разума.

Ему было не узнать, что действительно произойдёт, когда он возьмёт Пронзительный Глаз. Не узнать, что станет с ним. С его собственным разумом.

И вот, он думал о том, чтобы всё равно это сделать.

Потому что должен был. Он должен принять этот риск. Если его следующим оппонентом будет сверхчеловек или сам Сейос, то что ему делать? Ему удалось застать того, кого звали Мануэл, врасплох, но он сомневался, что так же легко справится с Сенмураем и тем, кого звали Диего. Сенмурай в частности хотел остановить его и не будет расслабляться.

И почему-то Ройо казалось, что этих трёх артефактов будет недостаточно. Меч Хаменсцуна и эта безымянная перчатка силы определённо были достаточно полезными, но они не делали его непобедимым. И он до сих пор не знал, какая сила бурлит в ботинках Каругетти, даже после изучения их чувством рвения.

Если он хотел заполучить силу бога, то сперва ему нужна сила для победы в этом турнире.

Да.

Такой была страшная правда, чувствовал Ройо. Он будет трусом и дураком, если не сможет принять свою слабость, когда прямо перед ним лежит потенциал.

Ройо сжал зубы и глубоко вдохнул.

Он взял Пронзительный Глаз голой рукой.

Эффект оказался мгновенным. Не совсем боль, но что-то на неё похожее. Полнейшее неудовольствие. Захватывающее беспокойство. Через весь его разум. Поглощая весь его мир, все его мысли, всё его всё. Он почувствовал панику и невольно отпустил Глаз.

В одно мгновение всё вернулось, его глаза были широко открыты, рот пытался поймать воздух. Теперь на руках и коленях, ему требовалось время. Время, чтобы понять, что он всё ещё здесь. Всё ещё существует. Всё ещё в своём уме.

По крайней мере, настолько же, насколько и раньше.

Ленос говорил что-то, Ройо попытался сказать что-то успокаивающее, но не слышал собственные слова. Он всё ещё был сфокусирован на Глазу. Это тяжёлое испытание было пыткой, которую он ещё никогда не испытывал.

Но он увидел что-то в нём. Кратчайший проблеск. Как если бы весь мир был скатертью, и на мгновение ему было позволено взглянуть под неё.

Он собирался сделать это снова.

— Отойди, — сказал Ройо, убрав руку Леноса со своего плеча.

Но Ленос не сдавался. — Что ты, по-твоему, делаешь?! Ты не можешь-!

Ройо оттолкнул его и снова схватил Глаз.

Его мозг был подготовлен в этот раз. Появилось чувство, словно его колотят волны, и снова он почувствовал ту панику. Но сохранил достаточно разума, чтобы остановить свои руки, пересилить телесные инстинкты волей.

Стало хуже.

Он потерял пространство. Время. Он терял себя. Но увидел его снова. Скатерть. Вуаль. Он потянул руку вперёд — или какое-то потрескивающее изображение руки — и попытался схватиться за вуаль. Она уже частично слезла. Ему только нужно было стащить оставшуюся часть.

Это он и сделал.

Ему вернулось пространство. Время. Он сам.

Но шторм вокруг не стих. Он всё ещё избивал его таким множество чувств и эмоций, отвлекал так, что он даже не мог отделить их друг от друга, прежде чем их заменяло что-то другое, что-то новее, лучше, ужаснее, тревожнее, ободрительнее, унизительнее, экстатичнее, скучнее, больнее...

Бесконечные.

Было глупо следовать за ними. Он должен был держаться себя. Себя. Собственного разума. Собственного внимания. Эти эмоции не его. Они внешние. Они волшебство. Колдовство. Не важно то, что они были здесь. Они были не важны. Только он важен.

Он и мир вокруг него. Настоящий мир.

И среди всего этого вихря и каким-то образом видимого хаоса эмоций, он видел то, что хотел видеть.

Леноса, стоящего прямо перед ним.

Но, конечно, на самом деле его так не звали. И Когибуром тоже. У мужчины не было имени. По крайней мере, того, которое ему дала мать. Потому что он никогда не знал свою мать. Или отца, если это имело значение. Он был сиротой в Верхнем Западном Слое, как и сам Ройо. К нему относились с презрением в доме сообщества, в котором он вырос. Этот опыт надолго покрыл его шрамами, настолько, что он не верил никому, кроме себя. И женщины. В своей юности. Женщины, которая предала его за деньги.

Так что было неудивительно, что Ленос не полностью доверял Ройо. И это не было просто подозрением со стороны Ройо. Он знал, что Ленос не полностью ему доверяет. Он видел это так же отчётливо, как видел его лицо.

Но он так же видел, что Ленос доверял ему, немного. Что, откровенно говоря, было бо́льшим, чем он ожидал.

И это не останавливалось. Ройо всё ещё видел больше. Колеблющиеся и ускользающие чувства, парящие вокруг Ройо, шепчущие о его душе и прошлом. Работа, на которую он устроился. Его наставник. Линии жизни, сплетённые вместе в великую сеть, по которой было настолько же легко перемещаться, насколько легко было думать. Ройо нужно было  только посмотреть куда он хотел, подумать чего он хотел, и знания Леноса становились знаниями Ройо.

— Ты уверен, что ты в порядке? — сказал Ленос в завывающем шторме. Его голос был совершенно спокойным, видимо его совсем не волновал адский вихрь.

Однако Ройо был очень не уверен в том, что он в порядке. Он начинал чувствовать истощение, которого никогда раньше не чувствовал. Его голова была очень уставшей, в то время как остальное тело нет. И это не было именно головокружением или вялостью мыслей.

Он решил положить Глаз на место.

Шторм исчез практически мгновенно, как и сеть знаний вокруг Леноса.

Теперь Ройо начинал понимать, как это работало. — Я в порядке, — наконец-то сказал он, попытавшись не прозвучать измученным. — Поможешь найти что-нибудь, в чём я могу понести эту штуку?

— А, ладно, дай осмотрюсь.

Ройо попытался замотать глаз зелёным шарфом, но как и ожидал, он ничуть не остановил активацию сферы.

Ройо позволил Леносу искать в тишине. Он сфокусировался на контролировании своего дыхания, пока пытался изучить собственное психическое состояние.

Он был вполне уверен, что всё ещё был в своём уме. И в его воспоминаниях не было пробелов, насколько он понимал. Детство, юность, взрослый возраст. Всё на месте.

И, наверно важнее всего, он всё ещё чувствовал то же. Уверенность граничащая с высокомерием? Есть. Амбиции дотягивающиеся до бредового психоза? Да, они тоже на месте.

Он полагал, что риск всё-таки стоил того.

Теперь ему оставалось только изучить пределы Глаза.  Его использование очевидно было изматывающим, так что лучше всего будет как-то определить лучшее время использования. И, конечно, он всё ещё хотел узнать, насколько информативным может быть глаз. Только личные истории? Или там ещё-?

— Элейо!

Прозвучал выстрел и Ройо развернулся, увидев там Сейоса, уже атакующего их громадными красными руками.

Ройо схватил Глаз и нырнул с пути, но рука последовала за ним и плашмя ударила в грудь. Удар, сложившись с его скоростью, послал Ройо в воздух, пока он не упал на землю и врезался в стену.

Из его лёгких выбило воздух, возможно сломалось ребро, но сейчас не было времени беспокоиться об этом, он знал. Рука всё ещё преследовала его.

Он активировал Меч Хаменсцуна и кувыркнулся в сторону.

Рука остановилась посреди пути, неожиданно потеряв его.

Но невидимость долго не продержится. Он должен был сделать всё, на что способен. Пронзительный Глаз уже был активирован, хотя комбинация его визуальных эффектов с эффектами невидимости меча, создала самую сбивающую с толку картину, какую Ройо только видел, но сейчас его единственной заботой был Сейос. В этом отношении глаз его не подводил.

Бывший король Хунь’шо. Навечно травмирован тем, что сделали с его людьми Хунь’куй. Превратили их. В червей? Склизкая Болезнь.

Ройо сумел понять это в одно мгновение, но там было гораздо больше — тёмные мысли, задержавшиеся глубже. Но Ройо сейчас не его историю требовалось изучить. Он должен был знать, как его убить.

И Глаз показал ему.

Ядро в его груди. Сердце Сейоса.

Ройо не ждал. Он достал пистолет, прицелился и выстрелил.

Но не попал. С такого расстояния попасть в маленькое ядро было слишком трудно, пылающая пуля пронзила правое лёгкое Сейоса.

И Ройо это знал. Глаз говорил ему.

Но времени удивляться не было. Он сдал свою позицию этим выстрелом.  Ройо рванул налево, когда громадная рука ударила место, где он только что стоял.

Рука. Взгляд Ройо задержался на ней достаточно, чтобы Глаз показал её природу.

Один из кулаков Энкира. Перчатка-артефакт, наполненная свойствами голема магмы. Она способна растягиваться и даже расти гораздо дальше своего физического размера. Она была обжигающей на ощупь — и была бы для Ройо, если бы Хунь’куй не были настолько устойчивы к жару. Создана тысячу пятьсот двадцать семь лет назад Аригасом, кем бы он ни был.

Интересно, подумал Ройо, пока бежал.

Но если это сработало на Кулаке, тогда. Может это ещё и...?

Он посмотрел на свои ботинки. Ботинки Каругетти.

Они поддерживают свою скорость в соответствии с волей носителя. Созданы триста шестьдесят три года назад Аркосом.

Гораздо более короткое и простое описание, чем у Кулаков, и в пылу сражения Ройо с трудом понимал, что это означает.

Одна рука сейчас держала Леноса, заметил он, а другая вновь гналась за ним. Невидимость Меча исчезла.

Ройо активировал иллюзии. Три копии появились рядом, повторяя его движения. Он побежал зигзагом, чтобы ещё сильнее сбить с толку, затем снова прицелился и выстрелил. В этот раз он попал точно куда и хотел, ведь цель была ближе и больше.

Рука, которая держала Леноса, взорвалась у запястья, как только его поразила пуля, освободив его. Но мужчина упал на землю смятой кучей и не двигался.

Ройо потянул курок ещё дважды, снова целясь в Сейоса, но теперь перед ним был какой-то щит. Щит Хаменсцун, сказал ему Пронзительный Глаз.

Артефакт способный поглощать любой снаряд весом не больше семидесяти грамм. Создан семьсот девяноста два года назад Хаменсцуном.

Ройо зарычал про себя, когда копии, созданные мечом, исчезли. Ему скоро придётся перезаряжаться, осталось не так много патрон.

Он должен был подобраться ближе. Если ему удастся, он закончит всё в одно мгновение.

Ройо активировал меч вновь и попытался обойти Сейоса со спины.

Сейос вытащил пару артефактов, которые Ройо сразу же изучил.

Парные Клинки Бороса. Короткие мечи, способные наставлять даже самую неопытную руку на жизненно важные органы оппонента. Особенно смертельны на ближней дистанции. Созданы тридцать лет назад Луанном.

Эти знания повлияли на действия Ройо, он отступил и запустил дополнительную волну копий.

Где он держал все эти чёртовы штуки?

Плащ Обманщика. Артефакт дающий доступ к нескольким карманным измерениям. Создан четыре тысячи шестьсот двенадцать лет назад Скапой.

А.

Он не хотел снова стрелять из пистолета и выдавать свою позицию. Сейчас, по его мнению, лучшим вариантом будет дождаться перезарядки невидимости меча. Потребуется всего несколько минут, если он сможет столько продержаться.

Похоже, он был в относительной безопасности, пока держал несколько копий себя рядом. Бегать по комнате кругами помогало в этом отношении, поскольку каждая копия повторяла его движения, а надавливая на правильные точки Меча, Ройо мог поддерживать семь копий сразу, повсюду вокруг Сейоса.

Это явно бесило Сейоса, что было отличным бонусом.

Ройо воспользовался возможностью изучить Меч. Конечно, он уже знал, как им пользоваться, но не хотелось ничего упустить.

Меч Хаменсцуна. Артефакт способный создавать иллюзии носителя. Создан семьсот девяносто четыре года назад Хаменсцуном.

Хм. Удивительно неинформативно.

Ройо попытался смотреть внимательнее, желая получить от Глаза больше деталей.

И Глаз их предоставил, объяснив назначение каждой точки давления, как и сообщил, что для использования нужно уметь взаимодействовать душой. И, как Ройо уже сам определил, семь иллюзий были максимумом Меча за раз.

Пронзительный Глаз был настолько щедр, что сообщил ему даже время оставшееся до перезарядки невидимости. Минута и сорок восемь секунд.

Так лучше. Ройо был доволен.

Движения Сейоса вновь привлекли внимание Ройо, и он был готов определить назначение следующего артефакта.

Маленький куб, полностью уместившийся в плавленой ладони Сейоса.

Коробка Вечных Мук, сказал ему Глаз. Артефакт способный произвести взрыв радиусом до семисот пятидесяти метров. Создан-

Что?

Ройо пропустил последнюю часть и попытался узнать больше деталей.

Коробку следует поставить на таймер, от пятнадцати секунд, до пятнадцати минут. Взрыв не навредит самой коробке, но всё равно способен произвести силу до пяти тон.

Это была большая проблема.

Ройо знал, что больше ждать не может, и перешёл к нападению. Все восемь Ройо одновременно побежали на Сейоса.

Одна из иллюзий исчезла, после бессмысленной атаки Сейоса и Ройо удалось заметить драгоценный камень у его шеи.

Медальон Юнсо. Артефакт способный телепортировать носителя в несколько заранее установленных мест. Создан тысячу триста сорок один год назад Юнсо.

Ройо за долю секунды понял, что он должен его забрать. Сейос собирался активировать коробку и улететь в безопасность.

Этому не бывать.

Ройо сразу же направился за медальоном, но обнаружил щит Хаменсцуна на пути. Но ничего. Ройо отпустил пистолет, на таком расстоянии он не обязателен, и схватил Щит рукой в перчатке. Ему ещё предстояло изучить её, но пока он знал достаточно.

Он вложил всю силу в свою руку, и его пальцы вонзились в щит, словно клыки. Щит раскололся надвое.

Сейос выглядел удивлённым, и Ройо использовал возможность, чтобы вырвать его сердце. Но Сейос отскочил от него и теперь они сражались на таком расстоянии, что это почти можно было назвать борьбой.

Один из парных клинков Бороса, в левой руке Сейоса, поднялся на него, и Ройо едва удалось изогнуться с его пути, прежде чем он поразил его сердце. Клинок всё равно оставил длинный разрез на груди, который определённо был болезненным, но недостаточно, чтобы заставить его потерять контроль.

Плащ Обманщика извивался, точно как и Сейос, закрывая Хунь’шо от его глаз. Ройо послал свежую волну копий меча и нырнул в сторону. Удар клинка Бороса испарил ещё одну копию, и Ройо вновь увидел возможность. Его рука в перчатка схватила левую руку Сейоса и раздавила её. Один из парных клинков упал, но Хунь’шо даже не дёрнулся. Другой клинок понёсся прямо на его шею и сломался об Меч Хаменсцуна, у самого его горла — настолько близко, по факту, что Ройо почувствовал порез под левым ухом.

Ройо рванул вперёд и врезался всем телом в Сейоса, сбив его с равновесия. Плащ вновь начал развеваться, но в этот раз Ройо знал, где шея противника и потянулся сразу за ней. Схватив её сквозь плащ своей перчаткой.

Он раздавил её без колебаний.

Сейос отшатнулся назад но не упал. Он всё ещё двигался, хотя и не нормально. Последний из Парных Клинков беспомощно качался в воздухе, а плавленая голова Сейоса гротескно свисала в сторону, видимо она была слишком тяжёлой для его сломанной шеи.

Битва, более-менее, закончилась, похоже. Не было смысла продолжать, чувствовал Ройо.

Он послал ещё одну волну иллюзий меча и подошёл к Сейосу со стороны. Мечом он пронзил грудь Хунь’шо и затем вонзился внутрь его тела перчаткой.

Вот оно. Ядро.

Сейос сказал нечто неясное, больше хрипа, чем слов.

Ройо едва заметил. Он раздавил и его ядро.

В одно мгновение весь мир вокруг него сдвинулся.

Поначалу он подумал, что Маласт снова его телепортирует, но когда увидел, что  вихрь вокруг Сейоса стал в десять раз интенсивнее, Ройо понял, что это работа Пронзительного Глаза.

Глава 168. Смотри в былое и слушай...

Тело Сейоса не успело упасть, прежде чем само время замедлилось. Его тело остановилось в воздухе, едва ли вообще падая, а Ройо просто смотрел.

Его собственные движения тоже почти остановились, хотя разум, похоже, нет.

Это делает Глаз? Он убрал его себе в пояс, но теперь хотел от него избавиться, но, если судить по скорости его руки, ждать ещё не меньше минут десяти.

Глаз пытается что-то ему показать? Помочь понять что-то?

Он только что убил человека. Вряд ли это можно было назвать случайностью.

Ройо попытался изучить Сейоса поближе. Умирающий Хунь’шо был как вулкан. Но не из-за полного тела магмы. Скорее из-за невероятного выхлопа чистых эмоций и информации. Её было так много, она извергалась во всех направлениях.

Наверно Пронзительный Глаз пытался дать ему время изучить её всю.

Да, должно быть так и есть, решил Ройо. Глаз не замедлил само время, просто его восприятие времени.

Чудесно. Теперь он здесь застрял, придётся наблюдать за смертью этого ублюдка в жутком замедлении, пока его рука медленно тянется к Глазу.

Ройо не волновало ничего из того, что он видел. Он не хотел знать историю Сейоса.

Но делать больше было нечего.

А. Перчатка. Предмет ответственный за убийство Сейоса. Ройо ещё не знал, есть ли у неё имя, так что пришло время изучить её Глазом.

Демоническая Хватка, сказал ему Глаз. Артефакт способный увеличивать силу носителя до ста тысяч раз. Создан сто двадцать два года назад Моргуновым.

Глаза Ройо могли бы широко раскрыться, если бы он мог ими быстро двигать. Он попытался добиться от Глаза большего количества деталей.

Предмет требующий тщательных тренировок для достижения полного потенциала.

И это было всей информацией, которую ему сообщил Глаз. Он бы хотел больше узнать о Моргунове, поскольку имя определённо узнал, но Пронзительный Взгляд, похоже, так не работал.

Значит, он наконец-то обнаружил хоть какие-то пределы. Ему уже начинало казаться, что у Глаза вообще нет ограничений.

Ещё осталось где-то девять десятых пути руки до Глаза.

Он хотел вздохнуть.

А ещё осмотреться и проверить Коробку Вечных Мук, но для этого требовалось повернуть голову.

Ладно. Он посмотрел на всё ещё падающего Сейоса.

Информации было так много, что Ройо даже не знал с чего начать.

Он полагал, что это делало его любопытным, в прочем. Чем была вся эта информация? Просто эмоциями? Нет, не может быть. Смерть ведь не такая сложная штука?

Наверно, всё-таки такая. Особенно для бессмертного Хунь’шо.

Ройо захотел улыбнуться.

Он выбрал первую «штуку», на которой остановились его глаза, и попытался её распаковать.

Воспоминание, видимо. Чего? Что за цвет? Зелёный? Такой яркий. Ройо не часто видел этот цвет в своей жизни, особенно не в таких оттенках. Растения, полагал он.

Должно быть, так выглядит поверхность. Он читал достаточно о ней. Так Сейос бывал на поверхности? Ублюдок. Часть Ройо всегда хотела отправиться туда, ещё с самого детства, но он знал, что для Хунь’куй это невозможно. Окружающая среда там была смертельна.

Может для бога это будет возможно. Вот теперь появилась мысль.

Ройо отправился к следующему воспоминанию, даже не углубляясь. Их было так много. Он просто хотел найти что-нибудь интересное. Может даже информативное. С такой продолжительной жизнью, как у этого ублюдка, можно узнать всевозможные полезные штуки, верно? Смысл в этом был.

Но он не знал, есть ли возможность некоего поиска, а не просто выбирать те, которые привлекут его взгляд. Он попытался добиться от Глаза большего. Более ясного.

И Глаз дал ему это.

Воспоминания стали различимее. Не визуально, наверно, но всё равно. Восприятие самого Глаза было видимым. Вся эта информация устремляющаяся в его мозг не была текстом, который нужно прочитать. Скорее она просто появлялась в его голове и описывала себя сама — к счастью, она всё ещё отличалась от его собственных мыслей.

И все эти воспоминания стали связаны друг с другом, образовав линию времени. Ройо теперь мог двигаться от самого начала.

На это потребовалось время.

Были и заметные пробелы, что, полагал Ройо, было логично. Воспоминания затуманиваются и теряются со временем. Забывать было человечно. Он уже начинал думать, что Хунь’шо не люди, но, возможно он был не прав.

Вот оно. Самое древнее воспоминание.

Это было лицо. И не Хунь’шо, даже не Хунь’куй, лицо человека с поверхности.

Для Ройо они все выглядели почти одинаковыми, но он мог, по крайней мере, сказать, что это был мужчина, и довольно старый. Он говорил что-то, но, видимо Сейос не мог его понять, как и не мог Ройо.

Он потребовал больше деталей. Глаз их предоставил.

Старик в этом воспоминании был отцом Сейоса, Аваросом, воплощением Авара.

Связанные воспоминания теперь имели больше смысла для Ройо, больше они не были отдельными кусочками, скорее совмещёнными группами.

Этот человек был отцом первого поколения Хунь’шо. Поколения, частью которого был Сейос.

Аварос дал своим детям всё. Целый век он потратил на их обучение, возложил на них все свои надежды.

И Ройо начал видеть...

Юный Хунь’шо. Мальчик, по любым стандартам. Но с несравненным отцом.

Аварос вдохновлял их всех. Он привил им принципы нравственности. Доброты. Надежды. Процветания. И, конечно, мира. Он учил их всех идеальному миру. Миру, который Он хотел построить с их помощью. Поэтому Он сделал их такими. Поэтому Он даровал им бессмертие.

Мальчик мог лишь восхищаться Им. Аварос персонифицированное величие, любящий их всех в равной величине, дающий им всем равное внимание.

Под Его руководством Хунь’шо процветали. Поначалу их количество быстро росло, Аварос научил их делать детей. Новые воплощения себя. Идентичные в каждом физическом аспекте, но несущие новую душу и новое рвение. Мужчина или женщина, каждый Хунь’шо способен приносить жизнь в этот мир.

Тогда мальчику это показалось странным. Он отправился изучать мир поверхности и его людей. Мужчин и женщин его. Он решил спросить Отца, почему Он решил дать Хунь’шо два пола.

— Вами, дети мои, я сделал лучшее, что мог, дабы воссоздать успех человечества, как я его видел. И в то же время, избежать ошибок. И я не считаю, что два пола одна из этих ошибок.

Мальчик не был уверен, понял ли он, но это не многое означало. Изучить предстоит ещё многое и у него вечность времени впереди.

Они усердно трудились, каждый из его собратьев. Они строили. Следовали каждой команде Авароса, слушали каждое Его слово и желание. Они стали Его идеальными людьми. И мир, который они создали себе, был хорошим.

Некоторое время.

Отец начал меняться. Его поведение. Его действия. Он становился нетерпеливее к ним, временами. Не таким добрым, каким однажды был. Больше и больше казалось, что Он тревожится, но кто бы ни спрашивал, он говорил, что всё в порядке. Что мир чудесен. Что они почти достигли Его идеала.

Почти достигли. Почти. Всегда почти.

Мальчик и его собратья продолжали идти вперёд, неудержимо. Однажды идеал будет достигнут. Они бессмертны. Это неизбежно. Однажды. И тогда Отец вновь улыбнётся. Отец снова будет счастлив.

Но этого  не произошло.

Вместо этого Отец создаёт Хунь’куй.

Они другие. Совсем другие. Каждый из них отличается физически. Никто не может размножаться бесполым образом. Они гораздо больше похожи на несчастных бедняг с поверхности, чем Хунь’шо.

Мальчик сочувствует Хунь’куй. Но понимает их, как и другие Хунь’шо. Отец создал этих пепельных существ, чтобы Хунь’шо могли наставлять их к собственному уровню величия — и, делая это, наверно даже достигнуть большего величия.  Тогда Хунь’шо будут похожи на отца, как никогда раньше.

Мальчик делает всё, на что способен. Дружит со столькими Хунь’куй, со сколькими может. Многие из них приятны. Многие забавны.

Но у них такой маленький потенциал. Они такие примитивные. Так трудно общаться с ними на любом уровне знаний выше поверхностного понимания.

Они дикие. Они импульсивные. Они едва лучше животных, полностью повинующихся инстинктам. На достижение цивилизованности уйдут долгие, долгие годы, чувствует мальчик.

Но это тоже нормально. Хунь’шо даровано бессмертие. Сколько бы времени не потребовалось, дело будет сделано.

И всё же...

Отец проводит столько времени с Хунь’куй. Им постоянно требуется его внимание, они постоянно отчаянно нуждаются в нём. Конечно. Они не могут помочь себе сами. Они жалкие как новорождённые дети, а учатся даже медленнее. Целые поколения Хунь’куй сменяются, повторяя одни и те же ошибки на протяжении всей жизни.

Так почему отцу гораздо больше нравится их компания? Почему Он прощает и забывает их проступки? Он растил Хунь’шо не так. Он был строг. Был поучителен. Был внимателен. Но теперь в Нём не было ничего из этого. Теперь Он проводит почти всё своё время с Хунь’куй, даже не утруждается обучением их хоть чему-либо. Он просто тратит с ними время, что только усиливает собственную проблему пустой траты времени Хунь’куй, разве нет?

Постепенно всё начинает разваливаться. Мальчик видит это, день за днём. Мир, который он и его собратья построили под руководством Отца, начинает гнить. Прогресс теряется. Потенциал теряется.

Мальчик не знает что делать. Обычно Отец бы приободрил или научил его чему-то новому, чему-то полезному для всех. Но Отец не делает этого. Отец слишком занят с Хунь’куй.

Их работа разваливается. Они не могут помочь Хунь’куй. Их так много. Хунь’куй размножаются со скоростью недоступной Хунь’шо. Работы слишком много, слишком многим нужна помощь.

Мальчик говорит Отцу о своих тревогах.

Но Отец ничего не делает. Он просто говорит продолжать пытаться.

В этом так мало смысла. Разве Он не создал Хунь’шо для достижения Своего идеала? Почему, тогда, хорошее поведение Хунь’шо остаётся невознаграждённым? Почему плохое поведение Хунь’куй всегда привлекает внимание Отца? Даже его привязанность?

Мальчик не понимает. Хунь’шо не любимые дети Отца? Как такое возможно? Они работают настолько усерднее Хунь’куй. Каждый день они стараются стать лучше, следовать наставлениям Отца.

Почему это так больно? Хунь’куй, даже со всем вниманием отца, по большей части просто жалкие. Столько из них нуждаются в помощи, и они все не могут одновременно наслаждаться величественностью Отца.

Мальчик не знает, сколько ещё сможет выдерживать это. И его товарищи, другие Гоны, все они показывают похожие чувства.

Но что можно сделать? Это ведь Воля отца, разве нет?

Их мир становился ужасным местом. Полным застоя, болезней и страдания. Это не могло быть идеалом, которого так желал Отец.

Тогда, в один день, когда надежда мальчика подходила к самому концу, другой Хунь’шо пришёл к решительным действиям.

Его звали Торош. Ровесник мальчика, один из первого поколения, хотя некоторые теперь считали его своим лидером, величайшим из Гонов.

Торош начал лишать Хунь’куй свободы. Он даже говорил о том, чтобы казнить некоторых из них, тех, кто совершил особенно страшные преступления.

Пока остальные Хунь’шо всегда уступали Отцовскому вечно-прощающему суждению, Торош пошёл против Него. Спустя некоторое время, Торош рассказал им о своём решении.

— Если мы хотим помогать Хунь’куй, по-настоящему помогать им, то продолжать как раньше мы не можем. У нас есть всё время мира для достижения наших целей, но у Хунь’куй нет. Лёгкий подход не милость и не доброта. Порядок должен быть установлен, если мы хотим получить хоть какую-то надежду на прогресс.

Мальчик согласен, по большей части, но он боится идти против Отца. Он не думает, что это разумно. И потому не присоединяется к Торошу в этом решении. Мальчик закапывает эти мысли глубоко в себе, как делал всегда. Он следует приказам Отца.

Как и большинство Хунь’шо. Действия Тороша разделили их.

Когда Отец узнал, что делает Торош и остальные, Он не разозлился. Но и не был доволен. Он устрашающе спокойный.

— Свобода неотъемлемая часть идеального мира, — сказал им Отец. — Если вы не понимаете спустя всё это время, то, полагаю, это моя неудача. Простите меня, дети мои.

Отец освобождает их заключённых. И вместо этого заключает Тороша и его последователей.

Мальчик теперь боится больше, чем когда-либо. Но он рад, что не ослушался Отца.

Время идёт, мальчик всё больше убеждается в том, что Торош был прав. Страдания Хунь’куй продолжаются неустанно. Даже если пепельные отбросы стараются изо всех сил, наблюдать за ними каждый день становиться болезненно.

Бессмысленно. Бессмысленно и ужасно.

Мальчик сдаётся. Нет смысла продолжать это и дальше. Он решает прекратить волноваться и просто делать, что ему скажут. Так было лучше. Было лучше не беспокоиться. Волнение приносит лишь разочарование, горесть и боль. Позволить себе наплевать на всё это было единственным реальным решением, понял он.

Наверно в этом и был настоящий урок отца. Что страдания бесконечны и надежда на лучшее лишь упражнение в тщетности.

И тогда появляется человек.

Нет.

Не просто человек. Нечто большее. Равный Отца.

То, как они разговаривают друг с другом. То, как проявляют уважение. И, больше всего, то, как они спорят. Редко мальчик видел Отца таким же злым, каким он был во время разговоров с этим человеком.

Мальчик испытывает любопытство впервые за долгие годы. Он желает узнать больше об этом человеке. Он решает спросить.

— У меня нет имени, малыш. Поскольку я Тот, Кого Нет.

— Зачем вы пришли сюда? — спросил мальчик.

— Я всегда был здесь. Я знаю о твоей внутренней борьбе, юный Сейос. Я знаю, что ты чувствуешь себя потерянным. Ты веришь, что Аварос ответственен за проблемы твои и твоего рода?

Мальчик не знает что сказать. Он не хочет лгать. Но и не знает, винит ли он Отца. Наверно, часть него винит, даже если он не позволяет себе этого признать.

— ...Ты любишь Авароса, даже сейчас?

На это, по крайней мере, мальчик может ответить. — Да, конечно я люблю. Он мой отец.

— Ты хороший сын.

Мальчик не знает, что думать или чувствовать. Каким-то образом этот мужчина напоминает ему каким был Отец. Есть в нём... теплота, которую мальчик уже очень давно не чувствовал.

— Я постараюсь помочь тебе, если смогу.

Но насколько быстро появился этот человек, настолько же быстро Тот, Кого Нет снова исчез.

Мальчик испытывал больше противоречий, чем когда-либо. Был больше сбит с толку, чем когда-либо. Он хочет уйти, хочет путешествовать и узнать больше о Том, Кого Нет, но мальчик напуган.

Поэтому он остаётся.

Всё становится хуже. Хунь’куй не объединяются. Или, скорее, они не могут. Как бы ни пытались, другие Хунь’куй приходят грабить и убивать их, отбирать у упорно трудящихся плоды их работы. Это не справедливо.

И всё равно, Отец продолжает пытаться изменить саму природу Хунь’куй одними словами. Даже несмотря на то, что это Он сделал их такими. Он хочет, чтобы они сами делали правильные решения. Он хочет, чтобы они были высоконравственными, как Хунь’шо.

Или, хочет ли? Мальчик уже не знает. Теперь Аварос для него тайна.

Но это не имеет значения. Мальчик беспомощен и ничего не может с этим сделать. Это территория Авароса и никто не смеет идти против Его воли.

И тогда это случилось.

Аварос пропадает.

Не было предупреждения. Не осталось следа. Он просто исчез.

И никто не знает что делать.

Хунь’куй паникуют. Как и Хунь’шо, хотя более сдержанно. Без наставлений и защиты мир неожиданно стал гораздо ужаснее.

Вскоре, однако, приходит мужчина, полностью завёрнутый в бинты. Он не говорит, но принёс письмо для Хунь’шо и Хунь’куй.

Письмо от Того, Кого Нет.

— Теперь вы свободны, — написано в нём. — Живите по своей воле и желайте жить как желаете. Всё, что я мог сделать для вас, я сделал. Прощайте.

Прошли ещё долгие годы. Торош и его последователи были освобождены в это время. Они озадаченны настолько же, насколько и остальные, когда узнают о произошедшем, но Торош сумел собрать Хунь’шо и помочь наставить Хунь’куй к порядку. Это было трудно, поскольку пепельным негодяям предстоит многому научиться и часто они не желают, а иногда агрессивно настроены.

Требуется твёрдая рука. Хунь’шо согласны. Это будет против воли Авароса, который был с ними последнее время, но не против воли Авароса, который их растил.

Поэтому они подчиняют Хунь’куй силой. Это жалкий процесс. Изнурительный и часто кровавый. Но мальчик не видит надежды в альтернативе. Позволить Хунь’куй оставаться свободными не кажется ему мудрым решением.

Но мальчик оказался не способен держать рабов сам. Ему это показалось слишком неприятно, даже если он понимает логику своих собратьев и согласен с ней. Он не может полностью отказаться от тени Авароса, даже если другим это удаётся.

Вместо этого, подобие организованности и надежды на мир оказалось достигнуто, а мальчик решает отправиться путешествовать. Он верит, что многое предстоит изучить, где-то ещё в этом мире.

И он оказался прав.

Он узнаёт о других богах. Узнаёт об их внезапном исчезновении.

И, наверно, важнее всего то, что узнаёт истории о Том, Кого Нет. Боге Всего, Чего Нет. О Пустоте. У него множество других имён. Это сбивает с толку, потому что каждая культура зовёт Его как-то иначе. Словно Он никогда не говорил, кто он такой.

Из всех историй о других богах, которые услышал мальчик, ему кажется, что Бог Всего, Чего Нет самый вредный. Во всех историях Он вмешивается в планы других богов, разрушает их старания, шутит над ними. Некоторые даже описывают Его как злого — даже как само Зло.

Но мальчик так не думает. Он желает встретить Бога Всего, Чего Нет вновь, но из всех историй точно следует лишь то, что Он ушёл.

Все боги, все Первобытные ушли. Бог Всего, Чего Нет убрал их из мира, за исключением одного.

Маласт. Бездействующий Бог. Бог Преисподней.

Мальчик ищет Его, оставшегося бога.

На это уходит очень, очень много времени. Тысячи лет.

Мальчик становится вором в своём пути, потому что из всех историй, которые он слышал, это единственный способ привлечь внимание Маласта. Украсть — или, по крайней мере, попытаться украсть — Урну Роста.

Мальчик Волнуется. Это ужасно опасно, конечно. Никто во всех историях не переживал гнев Маласта. Все умирали пытаясь. Но мальчик уверен в своих навыках. Он обзавёлся несколькими важными артефактами в своём путешествии, которые украл у безответственных и недостойных. Посох и Медальон Юнсо, в частности.

Ему удаётся. Он сбегает с Урной. Но не смеет открывать её. Он многое узнал о страшных магических артефактах вроде неё. И, конечно, это никогда не было его целью. Он желал поговорить с Маластом, а не превратиться в кучку пыли из-за гнева божьего.

Поэтому мальчик начинает планировать.

Спустя все эти годы он возвращается к своим родным, к себе домой. И оказывается в землях невероятного процветания. Он не удивлён. Он слышал слухи о Хунь’шо по всему миру, приглушённые истории об их величественности и могуществе, которых боятся и желают.

Мальчик не мог не гордиться. Он ещё никогда не чувствовал такого единства со своими собратьями, как сейчас. Это было чудесно. И он был ещё довольнее, когда они пригласили его домой — как и они, поскольку он принёс с собой очень, очень много подарков.

Он стал Гоном вновь и старался помочь Хунь’шо достичь ещё больших высот величия.

Хунь’шо теперь так много. И так много Хунь’куй. Но больше они не проблема, которой были когда-либо. Инфраструктура и порядок превратили их в благословление. В потенциал.

Он берёт своих подданных и строит город. Гиммистат. Это было делом колоссального масштаба, и работы было больше, чем он представлял, проблем больше, чем он мог исправить, но он никогда не забывал свой план. Никогда не забывал свою цель — встретить последнего бога в этом мире.

Остальные Гоны теперь были трудными. Любовь, которую он когда-то чувствовал к ним, теперь исчезала довольно быстро. Все они завидовали ему. Сколько бы он не делился, они всё равно желали большего. Они будто считали, что он недостоин своего богатства — и своих последователей тоже. Другие Гоны посчитали успех Гиммистата заслугой не его действий, а непосредственно его подчинённых.

Это раздражает мальчика. Потому что он знает, что в этом больше правды, чем он может признать. Торвейс, в частности, очень компетентен и представителен. Даже Хунь’куй, похоже, искренне привязаны к нему. И мальчик слышит шёпоты, тайные разговоры желающие сделать Торвейса новым Гоном Гиммистата.

Они не понимают. Но он им покажет.

Он строит хранилище. Величайшее хранилище в мире. Гиммикель. Здесь, ему наконец-то удаётся построить сцену для встречи с Маластом. И защищать всё, что принадлежит ему, тоже.

На это уходят долгие годы, но ему удаётся. Он использует несколько из Инструментов Ратмора, чтобы помочь закончить работу и даже создаёт сеть соединяющую Гиммикель с отдалёнными сокровищницами, которые создал во время своих путешествий.

Так много работы. Всё стремилось к этому. Райское Сокровище.

И наконец, когда всё готово, он пускает слух. Слух о том, что Урна Роста спрятана в Гиммикеле.

И действительно, Маласт приходит, ищет её.

Поначалу мальчик осторожен, не показывается перед богом напрямую. Со временем, однако, он видит, что Маласт вовсе не такой, каким он его ожидал.

Маласт не собирается его убивать. Просто хочет вернуть Урну. Мальчик, похоже, не волнует и не интересует его.

И всё же, Бездействующий Бог не уходит. Он просто сидит здесь, на каменном стуле. Мальчик ни разу не видел, чтобы он вставал. Даже когда Маласт впервые здесь появился, он уже сидел на нём. Мальчик не понимает. Но опять же, такова таинственность божественных сил, полагает он.

Он задаёт Маласту множество вопросов, желает лучше узнать Бога Преисподней, но это трудный процесс. Едва ли бог обращает внимание на него. Единственная тема, которая способна зажечь в нём хоть какой-то интерес, это другие боги. Изначальные.

Мальчику чрезмерно интересно, куда они все ушли и зачем. Но в конце концов Маласт говорит, что не знает, а мальчик не знает, верит ли ему. Маласт знает многое, чего знать не должен, но Он никогда не объясняет откуда. Это весьма разочаровывает, но что он может сделать? Этот мужчина бог, а мальчик нет.

Урна Роста, или Развития, как он узнаёт позже, может это изменить. Он молит бога даровать её ему, но Бездействующий Бог отказывает.

— Она превратит тебя в пыль, — говорит он.

Это начинает раздражать мальчика всё больше. Если только ему удастся стать богом, думает он, это несомненно докажет его величие другим Гонам.

И тогда приходит Сураж’Бьок. Склизкая Болезнь.

Хунь’куй обнаружили ужасное оружие против Хунь’шо, и использовали его с непомерным злорадством. Столько родных мальчика превратились в мерзость природы. Безумных убийц. Хаос и зло воплоти.

Он видел, как некоторые Хунь’куй смеялись с демоническим безумием, пока мир рассыпался вокруг них.

Он не может и придумать ничего ужаснее. Он умоляет Маласта помочь. Он просит у Маласта божественной силы, силы для спасения своих людей.

Но Бездействующий Бог остаётся именно таким.

Это Апокалипсис Хунь’шо.

Гиммикель их единственный спаситель. Без него все в Гиммистате обязательно бы погибли. Так нескольким сотням удалось спастись.

Но мир теперь изменился навсегда. Хунь’шо на грани вымирания.

Всё остальное бессмысленно. Его дрязги с другими Гонами. Его сокровище. Его ревность. Всё это жалкая чушь. Лишь выживание его народа теперь имеет значение.

Поэтому они прячутся. Остаются тихими. И ничего не делают. Они бессмертны. Они могут быть настолько терпеливыми, насколько захотят. Время возрождения обязательно вернётся, если они просто выдержат.

Мальчик пользуется множеством инструментов в своём распоряжении, чтобы в тайне выходить и искать других Хунь’шо. Он определённо не мог быть единственным Гоном, которому удалось выжить. И действительно, другие есть, хотя их мало, как и ожидалось.

Они сломлены. Они в ужасе, точно как и он. Некоторые даже разговаривать с ним отказываются, такая у них паранойя. Они будто не понимают причину Склизкой Болезни, думают, что это божественное наказание за то что они предали желания Авароса столько лет назад.

Надежда слабее, чем когда-либо. Даже Торош зациклился на своей неудаче.

Мальчик не знает что делать. Когда он возвращается в Гиммикель, то обнаруживает, что его подданные в него больше не верят. Они отказываются принимать его своим Гоном.

Ладно.

Ему не нужна ответная любовь. Ему не требуется, чтобы они помогали по своей воле. Мальчик исчезает из их жизней и прячется. Он использует свои инструменты, чтобы наблюдать за ними, защищать их, наставлять их, и да, временами принуждать их. Дел слишком много для него одного. Его людям требуется больше могущества. Больше сокровищ. Больше магии. И они должны помочь ему добиться этого.

Деликатный баланс достигнут в Гиммикеле. Он полностью там забыт. Только старейшие Хунь’шо помнят его. Только они знают о его защите и намерениях. Но этого достаточно. Он не желает вновь быть Гоном. Он даже не уверен, сможет ли вновь выполнять эту работу.

Маласт признал его неподходящим и, наверно, в этом была правда. Мальчик так думает уже довольно давно. Он хочет сделать что-нибудь. Он хочет восстановить своих людей. Но как ему это сделать? Когда он уже столько раз претерпевал такие полномасштабные неудачи? Что он может сделать сам? Собрать сокровище? А смысл? Какая надежда осталась на самом деле?

Он не знает ответов на эти вопросы. Он не знает почему или зачем продолжает.

Он посещает Главных Архиваторов в Люгхе. Они удивлены встрече с живым Хунь’шо и проявляют к нему любезность. Он использует их ресурсы, чтобы провести собственное исследование Изначальных богов и божественности как таковой.

Это очень медленный процесс. У него возникают трудности с языками, которые они используют для записи. Главные Архиваторы позволили ему приходить и уходить по своему желанию. Он вознаграждает их за помощь.

И тогда в Гиммикеле появляется Эттол.

Мальчик в ужасе. Всё начинает меняться. Он знает, что приход Эттола приведёт к ним больше чужаков. Его собратья вновь в опасности. Он должен принять решительные действия. Потому что...

Потому что он знает, что...

Он знает...

Он знает...?

Он...?

Зрение пошло волной. Ройо обнаружил себя ровно там же, где он и был, рядом с до сих пор умирающим Сейосом.

У него было столько вопросов, но главным среди них был «что только что произошло?»

Он увидел всю жизнь Сейоса, конечно. Это было ясно. Но менее ясным, тем не менее, был такой резкий конец. История не казалась законченной. Скорее, её словно разорвали на середине.

И сразу после появления Эттола.

Теперь всё начинало казаться странным. Ройо чувствовал дрожащие изменения в своём замедленном восприятии. И они были лёгкими, но ему показалось, что он видит разницу в скорости всего. Его рука двигалась быстрее. Сейос падал быстрее. Информация из него извергалась быстрее.

Всё ещё жутко медленно, но не настолько медленно.

И это предполагало, по мнению Ройо, что маленькое шоу подходит к концу. Может ему даже не придётся ждать, пока рука дотянется до Пронзительного Взгляда, может всё развалится раньше.

Перед видением, которое ему только что предстало, он бы посчитал это хорошей новостью, но теперь был неуверен. Сейос был гейзером знаний. Ройо ещё столько мог узнать.

И, наверно, себе на злобу, он теперь ненавидел Сейоса немного меньше. Недостаточно, чтобы жалеть о его убийстве, определённо, но Ройо было трудно не испытывать к нему жалость.

Это было странно.

Такой уровень понимания достигался, когда кто-то попросту узнавал, через что человек прошёл. Ройо видел это так же, как если бы прожил жизнь Сейоса сам. И такой градус эмоциональной связи...

Был неприятен. Ему сейчас не требовалось затуманивать мысли. Он должен был удерживать своё внимание.

К счастью, это было довольно просто. Он мог просто напомнить себе, что Сейос пытался убить его, и убил бы, но Ройо успел первым.

Никакие эмоции не могут противодействовать такому факту, в этом Ройо был уверен.

И всё же, он не хотел заканчивать это, не сейчас. Он желал знать больше. Ему было необходимо знать больше.

Об Эттоле. Может Глаз сможет ему что-нибудь сказать. Даже если воспоминания Сейоса исказили, даже если они на пути к исчезновению посреди этого задержавшегося момента, наверно он может достать ещё что-нибудь.

Ройо должен был попытаться. Он потребовал от Глаза большего. Больше деталей. Больше всего.

И Глаз дал ему это.

Знания Сейоса были беспорядочны. Они разлетались всюду и исчезали в никуда. Так много информации, текущей во всех направлениях. Ничего из этого не могло собраться в последовательность, чтобы сформировать ещё одно видение для Ройо, но ему всё равно удавалось уловить части и куски. И тогда он заметил проблеск желаемого.

Встреча Эттола с Маластом.

Слова были сказаны в этом воспоминании, но их было не понять. Силуэты и даже лица были показаны в нём, но они были искажены и рассыпались. Всё было не так, он будто смотрел через потрескавшееся и кривое окно, где даже свет по другую сторону затемнялся.

Первым было то, что Эттол оказался не один. С ним был компаньон. Огромный, чудовищный компаньон. Вторым было то, что Эттол, судя по тону его кожи, был с поверхности. Но третьим было то, что показалось Ройо самым странным.

У Эттола был рог посреди лба.

Глава 169. Не думай, не волнуйся...

Дурендию разбудил голос мужчины с одним рогом.

— ...ага. Он определённо сильный кандидат. Но с кем он будет соревноваться? Я бы волновался больше всего за— А. Ты проснулась. Как чувствуешь себя, дитя?

Её маленькая голова пульсировала. Не боль, но нечто очень похожее. Она хотела подвигаться, подняться, но у неё настолько кружилась голова и не было сил, что она просто немного подёргалась и сдалась. Но сейчас всё равно было удобно.

Затем она поняла почему.

Большая серая собака свернулась калачиком вокруг неё. Одного хвоста было достаточно на роль одеяла, и ей не было холодно, хотя дышать ничто не мешало.

Гермал присел и потрогал её лоб. — Дитя, ты меня слышишь?

— Д-да, — наконец удалось ей сказать.

— Хорошо. Это очень хорошо.

Никогда она не слышала такого успокаивающего голоса. Даже от мамы.

Своей мамы...

Глаза Дурендии широко раскрылись, а лицо побледнело. Воспоминания. Картинки перед глазами. Кровавая бойня. Всё это возвращалось к ней, и она не знала, что может сделать. Не знала, что из этого реально, а что нет.

Так много крови. И вони. Она не могла выбросить это из своей головы. Или ноздрей. Она всё ещё чувствовала. Всё было-

— Шшш, — вновь прозвучал голос Гермала, каким-то образом смягчающий весь мир. — Всё в порядке, дитя. Ты в порядке.

И она в порядке.

Так просто.

Она чувствовала себя... нормально. Она чувствовала себя собой вновь.

Даже, о чём она только что волновалась? Она не могла вспомнить.

— Я знаю, — сказал Гермал. — Я стараюсь быть осторожнее.

Она не знала, что это означало. Он говорил с ней? Она не понимала.

Девочка почувствовала громадный нос Коха у самого уха, услышала его сопение. Затем он лизнул её щеку, и она не удержалась от хихиканья из-за щекотки. От него пахло табаком, но её это не сильно волновало.

Гермал убрал руку с её лба и поднялся.

Она всё ещё была сбита с толку настолько, насколько это возможно. Она задала первый вопрос, появившийся в голове: — Кто Вы?

Он улыбнулся ей. — Я твой дядя. И не волнуйся. С этого дня, я буду хорошо о тебе заботиться.

Она верила ему всем сердцем. — Почему у тебя рог на голове?

Он мягко засмеялся. — Кое-кто дал его мне. А что? Он тебе нравится?

Она пожала плечами.

— Хмм. Он тебя не пугает, нет?

Она потрясла головой.

— Хорошо. Очень хорошо.

Насколько бы ни было комфортно, она сейчас хотела встать. Всё её тело казалось несгибаемым, пока она, извиваясь, выбиралась из под стены собачатины вокруг неё и пыталась найти опору для ног. Она упала.

Гермал её поймал. — Осторожно, дитя.

Она осмотрелась. — Где мы?

— Маленький городок, Оробел. Слышала о нём?

Дурендия задумалась. Название звучало знакомым, но это всё. Она потрясла головой. — Что случилось с этим местом?

— Очень плохие люди пришли и разрушили его, — ответил Гермал.

Среди тлеющих руин была дюжина столбов дыма, каждый освещался лунным светом и наклонялся из-за ветра.

— Зачем они сделали это? — спросила она.

— Это игра, в которую они играют.

Её любопытство было задето ещё сильнее. — Игра? — Она любила игры.

— О, именно. Они пытаются уничтожить все вещи друг друга.

В прочем, эта игра ей не сильно понравилась. — Звучит страшно...

— Может быть. Они принимают её очень серьёзно. Наверно потому что играют с очень большими ставками. — Он погладил её по голове. — Но не о чем волноваться, дитя. Мы можем поиграть в другие игры.

Кох подошёл к ней, с тяжёлым куском ткани во рту. Он толкнул её им, явно желая, чтобы она взяла.

Девочка начинала дрожать, так что она приняла ткань и почесала у него за ушками, пытаясь вновь согреться.

Белая крапинка пролетела перед её глазами, и она вновь подняла взгляд на небо, обнаружив, что начинается снег. Она улыбнулась. Ей всегда нравился снег.

— Господин Гермал, сэр! — Чей-то голос быстро приближался, пока мужчина, которого она не узнавала, бежал к ним троим. — Возможно мы нашли след атаковавших!

— О? — сказал Гермал. — Рассказывай.

— А, ну, через лес есть тропа, но мы ещё не совсем уверены, сэр. Я бы сообщил напрямую Ножу, но не хочу проблем, если окажусь неправ. Он может, эм... ну...

— Мудро, — сказал Гермал, захохотав. — Позволь мне догадаться. Раньше ты работал под Данхаузером?

— Я-да. Так и было, сэр. Как...?

— Тот факт, что ты волнуешься беспочвенных вспышек ярости своего начальства, говорит об этом, боюсь. Но я не думаю, что тебе стоит волноваться о подобном с Джеркашем. Насколько знаю, он не из тех, кто любит подробить своих подчинённых.

Мужчина выглядел удивлённым. — Ооу... э... правда, сэр? Но, э, он разве не уложил Горация совсем недавно?

— О, конечно уложил. Но я верю, что это Гораций начал, а не Джеркаш.

— Что? Зачем вообще кому-то-? Нужно быть идиотом, чтобы атаковать Ножа первым! Хотя, думаю, Гораций был туповат...

— Кто знает, что на него нашло? — сказал Гермал.

— А. В любом случае, сэр. Прошу прощения, что ушёл с темы. Вообще, есть ещё одна причина, из-за которой я пришёл за вашей помощью. Я слышал, что Вы из одиннадцатого Дивизиона Рейнджеров, что делает Вас экспертом выслеживания, нет?

— Что ж, я не настолько эксперт, насколько он, — указал Гермал на Коха.

Глаза мужчины нерешительно повернулись на гигантскую собаку.

— Но да, технически я тоже рейнджер, — сказал Гермал, — хотя всю тяжёлую работу делает Кох. Обычно я просто всячески поддерживаю его.

— Я... понятно. — Мужчина выглядел так, словно пытался засосать свои губы в собственное лицо, пока думал над следующими словами. — Тогда, эм... не будет слишком нагло попросить у вас помощи?

— О, я уверен, он с радостью поможет. Верно, Кох?

Кох фыркнул с силой достаточной, чтобы поднять облако пыли перед собой.

— Не будь угрюмым занудой, — сказал Гермал. — Парень вежливо просит помочь.

Кох взглянул на двух мужчин, затем на Дурендию, затем опять на Гермала.

— Конечно мы возьмём её с собой, — сказал Гермал.

Кох поднялся.

Гермал посмотрел на неназванного мужчину. — Веди.

— О, большое Вам спасибо, господин Кох.

Пёс в ответ спокойно и тихо гавкнул, и все они начали идти.

Гермал и незнакомец продолжали болтать, но Дурендия уже не обращала внимания. Они упоминали множество имён и мест, которые она не узнавала, и вскоре стало ясно, что снег её интересует больше. Его становилось больше. Возможно, скоро хватит на снеговика. Или на снежную собаку, может. Будет забавно сделать второго Коха, подумала она.

Когда они подошли к своей цели, её внимание вернулось к происходящему вокруг.

Огромную дыру посреди леса было трудно упустить. Поваленные и расщеплённые деревья замусорили путь впереди, поэтому Гермал помог ей забраться на спину Коха, чтобы защитить ноги. Это было весело. Кох так гладко шёл по грубой местности, что она без проблем на нём сидела. Она помнила, как пыталась кататься на лошади, но это было совсем не так просто.

— Здесь у нас начались проблемы, господин Кох.

Широкий путь разделялся на несколько путей поуже. Некоторые из них выглядели заблокированными из-за упавших деревьев, но трудно было сказать с одной луной и несколькими фонариками в ночной темноте.

— Несколько наших людей ушли вперёд, но ясно только то, что дальше полный беспорядок. Мы подозреваем, что здесь началось сражение.

Кох поднял нос и начал громко принюхиваться.

— Это, полагаю, точная ставка, — сказал Гермал. — Некоторые из деревьев не просто упали, они ещё и угольно чёрные. А это предполагает огонь или молнии, что сходится с произошедшим в городе. Направление поваленных деревьев также говорило, что сражение уже уходило из Оробела. Хорошая работа, солдат.

— С-спасибо, сэр.

Кох пошёл вперёд, не выбирая ни один из доступных путей, и вместо этого направившись прямо к линии деревьев. Под кроной листвы была кромешная тьма, но Дурендия слышала шаги остальных позади.

Её всегда пугала темнота, но сейчас было не страшно. Фонарики помогали, но в основном помогал Кох. С ним она себя чувствовала храбрейшей маленькой девочкой во всём мире. Может, храбрость не так работала, но себя она чувствовала именно так — с крошкой ожидания, поскольку было интересно, куда всех ведёт Кох.

Со временем они достигли другого расчищенного места, лунный свет вернулся. Новый набор расходящихся путей лежал перед ними, но в этот раз Кох выбрал самый левый.

Снег сейчас был повсюду, его было настолько много, что почти ничего не было видно.

Пока они продолжали идти, Гермал подошёл к ней со стороны. — Ты знаешь историю Хада, дитя?

Она потрясла головой.

— Бога Штормов? Бога Гнева? Никогда о нём не слышала?

Она опять потрясла головой.

— Хочешь я расскажу тебе его историю? — предложил Гермал. — Думаю, она тебе понравится.

Она кивнула.

Мужчина с одним рогом улыбнулся такой улыбкой, благодаря которой она чувствовала себя в безопасности. — Что ж, началось это всё очень давно. Даже раньше, чем существовало человечество такое, каким мы знаем его сейчас. Хада родился глубоко под землёй, но он ненавидел там находиться, потому что любил небо. Даже раньше, чем увидел его, он знал, что любит. Он верил, что ему суждено судьбой быть единым с небом, а потому отчаянно искал путь на поверхность. Он каждый день искал пути добраться туда.

— Наконец он встретил мужчину, которого звали Эттол, и тот сказал ему, что знает путь на поверхность и покажет ему — с одним условием. Эттол не хотел, чтобы кто-то другой знал путь, поэтому сказал Хаде запечатать все свои силы в бутыль, чтобы затем Эттол вынес его на поверхность. Хада, так желающий достичь своего предназначения любой ценой, согласился на это требование и запечатал себя.

— И Эттол сделал точно, как и обещал. Он вынес Хада через секретный проход на поверхность. Но оказавшись там, он не распечатал бутыль. Он положил Хада на камень и оставил его там. Хада был в гневе. Он оказался ближе к своей цели, чем когда-либо. Но был беспомощен и не мог сделать последний шаг.

— Прошло много, много лет, прежде чем кто-то обнаружил Хада там. Бедный мужчина, который отпустил его, был поглощён гневом Хада, как и большая часть человечества, поскольку Хада поднял штормы такие, каких ещё не видел мир. Хада быстро возненавидел человечество, которое заняло поверхность задолго до него, и даже забрало себе большую её часть. Поэтому он попытался полностью истребить людей.

— Но с помощью других богов человечество сопротивлялось ему, что, конечно же, делало его ещё злее. И поэтому в мире, даже в эти дни, бывают ужасные шторма. Это задержавшийся эффект нескончаемой печали и ненависти Хада к человечеству.

Дурендия нахмурилась. — Мне совсем не понравилась эта история.

— Нет? — сказал Гермал. — Тогда прошу прощения, дитя.

Группа остановилась у следующей широкой поляны. Но эта была полностью закрыта, больше никаких новых путей, Кох тоже никуда не шёл.

Однако здесь кто-то лежал. И не двигался.

Дурендии вновь было некомфортно. Вновь не совсем страх, но всё равно очень несчастное чувство. У неё было ужасное ощущение, будто это мёртвый человек. Что-то было в позе. Очень неестественно.

Кох пошёл к человеку. Дурендия не хотела приближаться, но не знала, как сказать об этом. Наверно пёс догадался, потому что он вновь остановился и позволил Гермалу с остальными изучить человека без него.

Они не спешили.

Дурендия просто пыталась думать о снеге, но не могла удержаться от случайных взглядов в ту сторону. Насколько бы неприятно ни было зрелище, она не могла полностью подавить любопытство.

— Я узнаю его, — кто-то наконец сказал. — Это разве не Акио, Копьё Кавии?

— Вау, ага, думаю ты прав. Хех, видимо кто-то снял Акио, а?

— Ха. Классно.

— Впечатляющая работа. Я слышал, что этот парень был той ещё болью в заднице по всему Хоссу.

— Один из сильнейших лакеев Кейна, да?

— Ага. Думаю, это подтверждение тому, что город действительно был важен для Кейна.

— Скорее всего.

— Но кто, чёрт возьми, убрал этого парня? У нас рядом никого достаточно сильного не было, верно же?

Гермал вклинился в разговор двух мужчин: — Тело в основном цело, за исключением головы, следовательно убийца сперва взялся за жнеца. Наверно все разрушения в лесу результат сражения убийцы с безмозглым телом Акио.

— А, смысл в этом есть. Впечатляет кстати, ты так не думаешь? Застать знаменитого парня врасплох?

— Та, может с ним был один из наших «невидимобратьев».

— Может. Но не знаю, приятель. После того как Иван просрал всё в Саире, весь Авангард теперь знает, что мы можем в невидимость. А этот парень был большой рыбёшкой, верно? Так что, он должен был предпринять какие-нибудь контрмеры.

— Ты переоцениваешь Авачек, чувак. Они не настолько умные.

Гермал вновь вмешался: — Может это и вправду была работа Хада, — засмеялся он. — А если нет, то может будет.

— ...Сэр, о чём Вы?

— О, ничего. Отнесём тело Джеркашу, как считаете? Уверен, ему понравится.

— Так точно, сэр.

Глава 170. Держись, и достигай большего, чем можешь...

У Гектора события развивались не хорошо. Сокровище в этой комнате не помогло. После изучения Гарвелем, Гектор остался с тем, с чем был и раньше.

А червь не останавливался. Он разрушал всё, следуя за ним, словно цунами слизи. Гектору оставалось только держаться впереди чёртовой штуки.

Проблема была в том, что бежать отсюда было некуда.

Наверх, вокруг, снова вниз, железная платформа за железной платформой, весь процесс быстро стал цикличным, пока Гектор пытался дать себе времени на создание нового плана. Плана, который не вовлекал ближний бой, желательно.

Но больше и больше ему казалось, что этого не произойдёт. Рано или поздно ему придётся пойти на этот риск. Потому что он сам решит или потому что налажает и червь его догонит — и это случится, чувствовал он. Ему уже казалось, что из двух возможностей первая предпочтительнее. По крайней мере, идея напасть на червя в прямом бою привлекала его больше, чем упасть задницей в слизь.

Но как к нему подобраться? Лучшим вариантом было как-то отвлечь червя на время. Если он отвлечёт его хоть на долю секунды, то сможет испытать Гнев Луны без риска быть сожранным.

Идеально поставленная платформа в идеальный момент может сбить червя с равновесия. В теории.

Но нужно быть точным. Если не будет достаточно массы или угол окажется неверным, или момент неподходящим... будет хреново. Даже может быть концом его и Гарвеля, здесь и сейчас.

Великолепно.

Он должен был посоветоваться со жнецом, прежде чем делать что-то настолько тупое.

— ‘Гарвель, следует ли мне просто атаковать эту грёбаную штуку?’

— ‘А... ам... хмм.’

— ‘Гарвель, это не помогает.’

— ‘Думаю, я бы предпочёл, чтобы ты этого не делал.’

— ‘Тогда что мне делать? Так мы никуда не придём.’ — Он запустил себя вверх и в сторону ещё одной железной платформой, в то же время уничтожив прошлую.

— ‘Ну, мне кажется, что самым безопасным курсом действий будет продолжать делать то, что ты делаешь сейчас, и ждать Диего или Юсеффа.’

Гектор видел логику в этом плане. Но видел и недостатки. — ‘Мы не знаем, придут ли они нас спасать, Гарвель. Из того что мы знаем, у них могут быть проблемы даже хуже.’

Червь врезался в потолок как пузырящийся гейзер, слизь разлилась во всех направлениях.

Но Гектор был готов. Он чувствовал каждый желатиновый кусок летящий в его направлении и ушёл с их пути, одновременно подняв стены за собой. Слизь ударилась с силой достаточной, чтобы повалить каждую из них, но этого хватило. Пока ничего не коснулось его, он не-

Кусок был у него на руке.

Он попытался материализовать что-нибудь, чтобы скинуть её, сорвать железными шипами, но железо не росло. Поле плотности рвения или души червя, или чёрт его пойми чего, было слишком сильным, решил Гектор.

Поэтому он подошёл к вопросу иначе и с силой бросил себя в сторону, пока уничтожал железо у своей руки.

Это сработало, как Гектор и надеялся. Слизь отправилась в полёт. Как и он, с края третьего этажа.

Шарф Амурдина был полезен и в такой ситуации. Он поймал себя высокой спиралью железа и проскользил до самого пола. Такую технику он уже использовал — и даже начинал думать, что пора дать ей название.

В прочем, какофонический всплеск слизи стёр из него эту мысль, поскольку ему вновь нужно было запустить себя в сторону.

— ‘Честно говоря,’ — сказал Гарвель, — ‘я сомневаюсь, что у них может быть проблема хуже, чем у нас. Не уверен, может ли быть вообще проблема хуже этой, если быть совсем откровенным.’

— ‘Это всё ещё не означает, что они собираются показаться здесь и спасти нас,’ — сказал Гектор, восстанавливая потерянный кусок брони. — ‘Нужен план лучше этого.’

— ‘Гектор, такого может просто не быть. Не хочу звучать пессимистично, но мы в куче дерьма.’

Гектор вздохнул бы, если бы у него было время.

— ‘Кстати, серьёзно, ты великолепно справляешься, приятель. Я уже впечатлён. Просто сфокусируйся на том, чтобы оставаться живыми, настолько долго, насколько возможно, хорошо?’

И Гектор хотел возразить, но заметил, что в беззвучном голосе Гарвеля что-то изменилось. Что-то не так. Лёгкая дрожь. И слишком точный ритм, может, как если бы...

Если бы Гарвель пытался не показывать, насколько он напуган.

Червь вновь появился с грохотом и прервал эту линию мыслей, но Гектор не потерял её. Сумев немного отдалиться, он обнаружил, что всё ещё думает об этом.

Гарвель напуган.

Но это не удивительно, на самом-то деле. Они в ужасающей ситуации без выхода. Но было удивительно то, что Гарвель напуган настолько, что с трудом скрывает это.

Вот, что тревожило Гектора больше всего.

И хотя это казалось невозможным, Гектору начинало казаться, что обстоятельства даже хуже, чем он представлял.

Чудесно. Именно этого он и хотел. Ещё больше давления, пока он пытается не просрать всё.

В прочем, он понимал, что должен оставаться спокойным. Сфокусированным.

— ‘Просто думай об этом, как о новой тренировке,’ — сказал Гарвель, с большей уверенностью.

— ‘Каким хером это можно посчитать тренировкой?’

— ‘Ты оттачиваешь свою ловкость. С помощью питомца.’

— ‘Питомца,’ — повторил он с сомнением.

— ‘Очень большого, склизкого, питомца-людоеда, да.’

Что ж, по крайней мере, жнец не был напуган настолько, чтобы отвлекать своего слугу тупой чушью.

Но настоящее отвлечение всё же пришло, в форме нового в комнате. Благодаря Шарфу Амурдина Гектор сразу же почувствовал присутствие на первом этаже комнаты нового человека, осматривающегося вокруг. Вероятно он был сбит с толку. К несчастью этого человека, Гектор и червь были над ним.

Гектор тут же понял, что он должен сделать. Он должен добраться туда раньше червя.

Он вновь бросился к концу третьего этажа, бронёй скребя по камню, и сбросил себя точно вниз со скоростью железного валуна. Он начал работать над железной сетью, чтобы замедлить себя в момент приземления, но момент будет очень кратким, это было ясно. Он приготовился послать человека платформой на себя, если потребуется.

И он заметил его.

Это был Хунь’куй. Элейо, почти точно. Но в плаще Сейоса.

И в этот самый момент, Элейо поднял взгляд, несомненно увидев свою неминуемую гибель. Гектор падал на него, преследуемый громадной массой слизи наполненной рвением.

Элейо схватил медальон, висящий на его шее, точно как это делал Сейос, и тут же исчез.

Вновь Гектор оказался наедине с червём — только в этот раз он пошёл на риск и червь был практически над ним.

Теперь выбор был небольшим.

Он проигнорировал мгновенное замешательство и выстрелил собой в сторону, с помощью горизонтального столба. Оказавшись достаточно близко к стене, он последовал вверх с помощью вертикального столба, добавив к нему больше массы, чтобы поправить траекторию. Он всё равно прочертил щитом и бронёй по стене, но в основном это сработало, он вновь летел, словно мячик для пинг-понга.

Он надеялся полностью избежать червя, но Шарф говорил, что этого не случится. Единственным утешением было то, что слизи здесь было меньше, чем в основной части тела.

Он сжал рукоять Гнева Луны, и ударил со всей силы, как только коснулся червя.

Слизь разлетелась во все стороны, но ему удалось перелететь её и забраться на второй этаж.

Гектор позволил себе остановиться и проверить, не было ли слизи на нём. Шарф проинформировал, что за исключением пары капель тут и там, ничего не было.

Он облегчённо вздохнул и затем грохот напомнил ему, что за ним всё ещё гонятся, поэтому он послал себя вперёд следующей платформой.

— ‘Что-то изменилось в булаве,’ — сказал Гарвель. — ‘Больше она не кажется такой «пустой». Теперь в ней рвение.’

Гектор не знал, что ему делать с этой информацией.

— ‘Ударь червя снова,’ — сказал жнец.

— ‘Эм— ты уверен? Ты разве не хотел обратного...?’

— ‘Я понимаю, чего прошу. Но сейчас мы проводим исследование, а наука достаточная причина, чтобы рисковать жизнями, верно?’

Гектор не был полностью согласен с таким заключением, но спорить не стал, потому что именно этого он желал ещё совсем недавно.

Червь забирался наверх вновь, хлюпая по камню и разбрасывая сокровища вокруг.

Гектор воспользовался своим шансом и бросил на него громадный железный куб в тот же момент, как червь достиг второго этажа.

Не было похоже, что червя волновал удар, пока он продолжал гнаться за ним, словно текущая вода, совершенно неудержимо.

Он надеялся на другой результат. Гектор запустил себя в сторону, не успев даже выбрать направление или подготовиться к толчку. Он и его броня завертелись в воздухе.

Но Шарф. Вновь он ему помогал. С ним его не дезориентировало. Он не потерялся в пространстве и видел стену, к которой летел. Ощущение пространства вокруг стабилизировало его мозг, он впервые заметил этот эффект за всю битву.

Ему удалось материализовать железную горку за момент до того, как он врезался в стену. Так что, вместо удара и потери всей скорости, его броня прочертила по горке и осторожно скользнула в сторону. Ему даже удалось перевернуться и подняться на обе ноги, всё ещё оставаясь на втором этаже.

— ‘Ахренеть, Гектор.’

— ‘Думаю, я начинаю привыкать к этому Шарфу.’ — Железная горка, которую он создал, упала со стены, но была уничтожена раньше, чем коснулась пола.

Червь вновь приближался, Гектор перепрыгнул его и решил в этот раз не сбегать. Он хотел быть на краю червя. Его самые недавние опыты показали, что отвлечь зверя не удастся, но, может, ему удастся двигаться вокруг громадного тела достаточно ловко, чтобы избежать мгновенной смерти.

Слизь запульсировала и вытянулась, немного коснувшись его — но лишь немного. Не так, как могла пасть червя. Эта часть была хвостом, Гектор был почти уверен, она всё ещё была опасна, но хотя бы не пыталась его сожрать.

Хотя она казалась агрессивнее в своих попытках врезать его в стену.

И поскольку он не знал, сможет ли Гнев Луны остановить нечто способное сбить поезд с рельс, он решил перепрыгнуть хвост. Когда хвост ударился в стену и разбрызгал повсюду слизь, Гектор сделал рывок к нему. Он держал булаву низко, ведя её немного позади, и затем ударил со всей силой нежити.

Булава ударила точно, и уже утончившийся хвост разорвался на множество частей.

Но это было всем временем, что у него было, поскольку он уже чувствовал приближающуюся позади пасть. Он послал себя в сторону, и пасть направилась за ним, щёлкая и пуская слюну, но не дотягиваясь.

Он приземлился с другой стороны, пока червь, извиваясь, пытался повернуться, чтобы вновь направиться за ним.

Гектор отдалился от червя вновь, ожидая оценки Гарвеля.

— ‘Это был мощный удар,’ — сказал жнец. — ‘Кажется, булава теперь «полная».’

— ‘Полная?’ — переспросил Гектор.

— ‘Рвения,’ — ответил Гарвель.

— ‘Да, но что это значит?’

— ‘Не знаю. Попробуй что-нибудь сделать.’

— ‘Например?’

— ‘Эм. Хмм. Может, у неё секретная кнопочка на рукояти?’

Гектор проверил. — ‘Нет.’

— ‘Что ж, дерьмово, идеи у меня кончились. Сам что-нибудь попробуй.’

Не представляя, что ещё можно делать булавой, он попытался махнуть ею в воздухе.

Ничего не произошло.

Червь вновь его настигал, поэтому пришлось прекратить играться с ней и сконцентрироваться на побеге. Зверя видимо не волновала потеря хвоста. Наверно, дело было в том, что хвост уже был на месте. Разбрызганная слизь собралась вновь.

Он ждал следующей возможности, которая появилась, как только червь тупо врезался в стену, снова.

В этот раз он просто попытался указать булавой прямо на червя. Понимая, что так он вряд ли добьётся хоть чего-то, Гектор всё же совсем не хотел подходить и бить снова, прежде чем закончатся все остальные варианты, даже если они тупые и бессмысленные, как-

Шип на изголовье булавы неожиданно побелел, загорелся и начал светиться так ярко, что ему пришлось прищуриться под своим шлемом.

И затем широкий луч света выстрелил вперёд, появившись во всю длину в одно мгновение.

Он отрезал кусок червя, словно нож. Чёрная слизь знакомо улетела в сторону.

— ‘Ахренеть!’ — сказал Гарвель.

— ‘Ебаный шестопёр стреляет лазерами?!’ — сказал Гектор, с широко раскрытыми глазами.

— ‘О, она опять пустая. Видимо использовала всё рвение.’

— ‘Ау, хреново.’

— ‘Перезаряди её! Я хочу больше лазеров!’

— ‘Гарвель, я тут пытаюсь спасти наши задницы.’

— ‘О, знаю! И ты великолепно справляешься, кстати говоря! Правда, просто блестяще! Продолжай, приятель!’

— ‘Спасибо...’

— ‘А теперь перезаряди этот лазер.’

Гектор как раз собирался, но его уровень взволнованности был даже не близок к уровню жнеца. Подобраться достаточно близко, чтобы ударить червя Гневом Луны будет игрой со смертью, это было ясно. А Гектор хотел оставить свои отношения со смертью исключительно платоническими, если возможно.

Несмотря на это, ему удалось ударить червя ещё несколько раз. На это потребовалось время. В этот раз вместо двух ударов, на зарядку ушло четыре, наверно потому что удары не были такими сильными, как прошлые.

Но Гнев Луны наконец-то перезарядился, и Гектор ждал возможности её использовать.

Точно как и раньше, луч выстрелил вперёд, осветив комнату и оставив в черве дыру.

Дыру, которая заполнилась слишком быстро, точно как и прошлая.

— ‘Хмм.’

— ‘Гарвель, лазер ни хрена ему не делает.’

— ‘Ага. Это немного умаляет пыл. А можно было подумать, что такая крутая штука должна решить все наши проблемы.’

Гектор продолжил бежать. — ‘Теперь что делаем?’

— ‘Хороший вопрос. Возвращаемся к плану А, полагаю. Оставайся живым, пока кто-нибудь не спасёт наши задницы.’

— ‘Гах... Ненавижу план А...’

— ‘Что ж, я с радостью выслушаю план В, если у тебя он есть.’

— ‘Эм...’

— ‘Что ж, план А.’

— ‘Нет, постой! Я могу что-нибудь придумать!’ — Он копался в своих мозгах и чувствовал, что действительно может что-то придумать, по какой-то причине. Может он что-то забывал. Что-то важное. — ‘Ух...! Хмм...!’

Вот дерьмо. Ну почему мысль не идёт в голову? Как будто его отвлекает громадный склизкий монстр-людоед.

— ‘Не переутомляйся,’ — сказал Гарвель, пока Гектор запустил себя через большую дыру на втором этаже, приземлился на другой стороне и не прекращал всё это время бежать. — ‘Так, ладно, ты просто пытаешься покрасоваться? Потому что я уже впечатлён.’

Гектор, в прочем, едва ли слушал жнеца, слишком многое  требовало его внимания. Конечно, он знал, что Шарф Амурдина помогал ему понимать, куда он двигаться, и насколько эти движения необходимы, он начинал понимать, что есть и другой аспект в этом.

Его собственная броня помогала, в некотором странном смысле. Хотя она была ахрененно громоздкой и тяжёлой, она ещё и добавляла тонну веса к его импульсу. Сила нежити позволяла этого не замечать, потому что броня не казалось такой тяжёлой, но сейчас он всё больше и больше это чувствовал. Будто он мог расслабить всё тело и позволить своей броне продолжать тащить его вперёд.

Этого он, конечно, делать не собирается, но всё равно интересное чувство. И требовалось лишь лёгкое касание. Очень точное применение его собственной силы. Ещё немного и он превзойдёт эту движущую силу, из-за чего будет двигаться просто нормально, а с умышленным ослаблением своих движений он может сохранить этот импульс — даже нарастить его, как он только что доказал себе, пробежав по стене.

Но информации было слишком много, чтобы думать о ней и одновременно с этим разговаривать со жнецом, следить за червём, поддерживать охлаждение брони и пытаться вспомнить, что же он забыл.

Так что совсем не удивительно, что он пока не мог достичь успеха в паре вещей.

Он опять позволял своему вниманию расползаться на слишком много мыслей. Гектору не требовалось повторение того, что произошло в прошлой комнате, чтобы понять, в насколько он дерьмовом положении.

Сфокусируйся. Расставь приоритеты.

Он знал, где находится червь. Потому что должен был. Это основной приоритет. Знал, куда он должен бежать, чтобы быть впереди него. Приоритет примерно такой же. Эти две мысли он мог скомкать в одну.

Охлаждение брони могло занять место немного позади, чувствовал он. Это было полезно, но не обязательно — как и разговор с Гарвелем. Может это он тоже сможет скомкать.

— ‘Прости Гарвель,’ — сказал он. — ‘Я могу не услышать тебя в ближайшее время.’

— ‘Что ты...?’ — Жнец продолжал говорить, но Гектор уже сфокусировался на другом.

Он должен был вспомнить.

Червь делал что-то другое. Его движения изменились. Пасть извивалась и дёргалась, а громадное тело изогнулось и пузырилось. Он даже гнаться за ним перестал.

Гектор прекратил бежать, чтобы понаблюдать за ним своими глазами.

— ‘О, теперь-то что?’ — сказал Гарвель.

Гектор увидел мерцающий белый свет в похожей на пещеру пасти и услышал потрескивание статического электричества.

Это было всем предупреждением, которое он получил. Ослепляющая молния мгновенно ударила в только что материализованный громоотвод. Железо взорвалось от разряда, забрав с собой кусок второго этажа и отбросив Гектора в стену.

— ‘О боже, я забыл, что они так могут!’

Гектор поднялся и начал снова убегать, игнорируя порванные перепонки обожжённые глаза.  — ‘Ты же жнец. Как ты мог забыть?’

— ‘Ну, ладно, технически я не забыл. Просто надеялся, что этот так не может!’

Это было бы классно.

Он начал материализовывать громоотводы за собой, пока бежал. Он не был уверен, сможет ли Гарвель пережить прямое попадание молнии, и не имел ни малейшего желания проверить.

— ‘Хех,’ — сказал Гарвель. — ‘Думаю, всё же хорошо, что ты уже сражался с кем-то владеющим молниями.’

Это напомнило Гектору о словах Ивана. Дезмонд Гранти всё ещё жив. И если жив Дезмонд, что-то подсказывало Гектору, что Каркаш тоже. Или, по крайней мере, это его не удивит.

Гектор попытался перефокусироваться. Хотя громогласные раскаты наполненного рвением электричества мешали. Молнии были не частым явлением, но тот факт, что одна из них уничтожила часть второго этажа, очень настораживал Гектора.

Вся эта комната была наполнена рвением, что делало камень очень прочным. Каждый раз, когда он врезался в него — просто приземляясь или отлетая от ударов — Гектор не оставлял ни одной царапины. Как и червь, до этого момента.

Что поднимало следующий вопрос.

— ‘Почему червь только сейчас начал использовать своё электричество?’ — спросил он. — ‘Мы уже давно сражаемся.’

— ‘Что ж, он только родился. Может ещё привыкает к своим силам. Взрослеет, если тебе так удобнее.’

Его глаза открылись шире после такого заявления. — ‘Значит, он будет становиться сильнее.’

— ‘Насчёт этого точно не знаю... но вроде того, да.’ — Жнец засмеялся, хотя смех показался Гектор каким-то нервным. — ‘Его сила не может расти бесконечно.’

Гектор почувствовал приближение очередной молнии. Это было ожидаемо, конечно. Но пасть червя не была нацелена на него. Она была нацелена перед ним, туда, где он скоро будет, и где громоотвода ещё не было.

Ему едва удалось вовремя изменить направление и поднять простую железную стену, чтобы смягчить удар. Стена взорвалась перед ним, и ему пришлось уничтожить разлетевшиеся куски раньше, чем они влетели в него. В итоге всё равно пришлось заблокировать несколько наполненных рвением камней с помощью щита.

И снова червь приближался, а Гектор сфокусировался на побеге.

— ‘Ты это видел?!’ — сказал Гектор.

— ‘Ага,’ — медленно произнёс Гарвель.

— ‘Он только что изменил тактику! Это не просто «взросление» или, чёрт возьми, что-то ещё! Эта тварь думает!’

— ‘Но. Эм. Хмм. Хотя, знаешь, разве мышление не ещё один аспект взросления? То, если подумать об этом-’

— ‘Я думал, что это просто безмозглый монстр!’

— ‘Ага... Мм, я тоже, если честно.’

Он должен был успокоиться, Гектор знал. Паника сейчас ничем не поможет. И Гарвель тоже не звучал таким же спокойным, как обычно.

Он должен был успокоиться. Должен защитить Гарвеля. Что бы ни случилось.

И должен что-то придумать.

Та штука. Которую он не мог вспомнить. Что же это было?!

И наконец до него дошло.

Осколок. Его связь с Эмили. Может она скажет ему что-то о червях, что-то, что поможет убить чёртову штуку. Или, по крайней мере, не быть съеденным ею.

Хотя останавливаться он не мог. Пока он продолжал бежать, прыгать и материализовывать, он сделал отверстие в своей броне и нашёл Осколок. Он убрал туда Гнев Луны и схватил его голой рукой. Булава была гораздо больше, так что из его груди будто торчало копьё, но внешний вид сейчас его не волновал. Он потянулся к Осколку своим разумом.

— ‘Эмили,’ — подумал он.

Мгновенного ответа не последовало, но это не удивительно. Он продолжал, решив, что однажды она ответит.

К счастью, на это ушла пара минут, а не часов.

— ‘Гектор?’ — появился её беззвучный голос. — ‘В чём дело?’

— ‘Гигантский червь,’ — сказал он, пытаясь прозвучать не безумно. — ‘Сражаюсь с одним. Прямо сейчас. Информацию, пожалуйста.’

— ‘О! Поняла! Ла-адно, о-одну секундочку! Я сделала заметки! Сейчас найду!’

— ‘Поторопись, пожалуйста.’

Тишина вернулась, пока она, предположительно, искала, а червь, тем временем, как сообщал ему Шарф Амурдина, собирался послать ещё одну молнию.

В этот раз он почувствовал, что пасть зверя шатается взад-вперёд, и молнию он задерживает дольше, чем раньше.

Пытается обмануть его, склизкий ублюдок.

Гектор решил просто материализовать поле громоотводов вокруг себя. Куда бы червь ни захотел выстрелить, он будет защищён.

Его план сработал, хотя, может немного слишком сработал. Молния прыгала с громоотвода на громоотвод, разрушая каждый из них и посылая множество железных кусков в стороны разом, из-за чего вокруг него появился электрический шторм.

— ‘Так,’ — вновь прозвучал голос Эмили. — ‘Ты ещё здесь?’

Гектор был занят устранением всего своего испещрённого железа, чтобы отобрать у электрически в воздухе его основной проводник, но ему всё равно удалось сказать, — ‘Да.’ — Трещащий шторм успокоился почти мгновенно, но теперь главным проводником стала его броня, и потому молния ударила его, хотя она была довольно слаба и просто оттолкнула его на пару шагов.

Он запустил себя в сторону от зияющей пасти червя, упавшего на него.

Зверь был гораздо ближе, чем ему хотелось бы. Он чувствовал слизь по всей своей броне и начал удалять её другими акробатическими движениями, как он делал раньше.

— ‘Ты в порядке?’ — спросил он, сознательно направив мысль исключительно Гарвелю.

— ‘Ага, всё хорошо.’

Эмили уже снова что-то говорила: — ‘-надеялась подкрепить это большим материалом, чтобы случайно не наврать тебе. Список довольно длинный, так что-’

— ‘Просто скажи, что есть.’

— ‘Эм— ладно. Их скользкие тела обладают странными электромагнитными свойствами, позволяющими наибольшим из них накапливать очень сильный заряд и разряжать его через-’

— ‘Да. Это знаю. Что ещё?’

— ‘Эм. А ты знал, что их слизь может быть очень едкой?’

— ‘Ага.’ — Он не стал сообщать, что этого в червях он боялся меньше всего, поскольку видел гораздо более мощную кислоту в другом месте. Но сводить разговор с рельс было бессмысленно.

— ‘Хорошо. Ты знал, что они могут увеличивать свою массу, ломая камни и поглощая их в свои тела?’

Ох.

Вот дерьмо.

— ‘Нет, не знал,’ — сказал Гектор. Но это объясняло, почему червь казался немного больше. И все те камни, которые разнесла молния червя и разбросала по полу, теперь исчезли, если верить Шарфу.

— ‘Ещё они могут разделяться и собираться по желанию.’

— ‘Ага. Видел это своими глазами.’ — В прочем, именно этот червь пока такого не делал, но он не сомневался, что зверь способен на такое. Хотя, учитывая обстоятельства, он больше обрадовался бы кучке маленьких, чем одному большому. От них было бы труднее сбегать, конечно, но, по крайней мере, ему бы не пришлось волноваться об огромной пасти или ударах, которые могут расплющить его об стену.

— ‘Я также прочитала, что черви способны поглощать способности слуг, которых они съели. Но я видела противоречивую информацию насчёт этого. Ты не знаешь, это правда?’

— ‘Нет, прости. Пока такого не видел, к счастью.’

И пока Гектор чувствовал накапливающуюся молнию, он начинал чувствовать, что этот разговор идёт не в том ключе, в котором должен.

— ‘Что насчёт слабостей?’ — спросил Гектор, нырнув в сторону от взрывающихся громоотводов.

— ‘О, да, конечно. Чтобы убить их, ты должен уничтожить примерно девяносто процентов их тела. Я также видела числа всего в восемьдесят процентов, но и довольно высокие, вроде девяносто семи, так что около девяноста, полагаю.’

Гектор нахмурил бровь, поднимаясь обратно на ноги, бронёй скребя по камню. — ‘Это...! Это не «слабость», Эмили!’

— ‘Я, э... я понимаю, да...’

И наступила молчаливая пауза, пока Гектор просто продолжал сбегать.

Спустя время, он был обязан нарушить тишину: — ‘Хочешь сказать, что у них нет никаких слабостей?’

— ‘Боюсь так. По крайней мере, нам с Ибаем не удалось ничего найти за этот краткий период времени.’

Наверно этого он хотел услышать от неё меньше всего.

Но, стоп. Может, она просто шутила. Может Чергоа подговорила её. — ‘Правда?’ — было всем, что он сумел сказать.

— ‘Да. Прости.’

— ‘Ты не нашла даже ничего о «волне», которая может их усыпить?’

— ‘Что? Волна? Какая ещё волна?’

— ‘Это я у тебя спрашиваю!’

— ‘А! О! Извини! Я ничего не знаю о волне, которая может влиять на червей!’

— ‘Что ж, дерьмово!’

— ‘Постой, ты там в порядке?! В насколько большой опасности ты сейчас?!’

— ‘Очень!’ — Он понимал, что, наверно, должен притворяться спокойным, чтобы она не волновалась, но... пошло оно к чёрту. Всё было ужасно, и что бы он там себе не надумал, он действительно хотел просто сказать как есть. — ‘О, но тут только я, кстати! Юсеффа здесь нет!’

— ‘Я не собиралась спрашивать-’

— ‘Хотел бы я, чтобы он здесь был! Наверно, он смог бы убить ебаного червя!’

Затем наступила пауза. После которой Эмили засмеялась.

Гектор не знал, как на это ответить. — ‘Что за-?! Почему ты смеёшься?!’

— ‘А, я очень извиняюсь! Я просто-! Я не ожидала, что ты неожиданно скажешь об этом! Я не рада тому, что у тебя проблемы, вообще ничего такого! Клянусь!’

Но он всё ещё слышал, как она хихикает.

— ‘Очень извиняюсь, правда! Просто очень удивилась! Серьёзно! Ты всегда кажешься таким спокойным, всегда всё под контролем, что я-! Я просто никогда не слышала от тебя такого!’

— ‘Надеюсь, Говис тебя съест.’

Из-за этого она засмеялась ещё громче, хотя продолжала пытаться извиниться.

— ‘Всё в порядке,’ — сказал он. — ‘Но теперь ты меня отвлекаешь, так что я должен идти. Поговорю с тобой позже, если буду жив.’

— ‘Ладно! Эм! Старайся изо всех сил! И ещё раз хочу изви-’

Он убрал Осколок обратно в броню, поскольку этот разговор ему уже был поперёк горла.

Гарвель видимо заметил, что Гектор отпустил Осколок, поскольку он тут же сказал, — ‘Закончил болтать с Эми?’

— ‘Ага.’

— ‘Узнал что-нибудь полезное?’

— ‘Единственный способ убить червя — это уничтожить девяносто процентов его тела.’

— ‘Значит, нет.’

— ‘Вроде того,’ — сказал Гектор. — ‘Я даже процент уничтожить не смогу, какие там девяносто.’

— ‘Ммхмм. Даже после дыр от Гнева Луны, червь меньше не кажется.’

— ‘Ага. Вообще-то, я думаю, что он растёт, поглощая сломанные камни вокруг.’

— ‘Оу. Замечательно. Возвращаемся к плану А?’

Гектор зарычал и попытался придумать что-нибудь ещё.

И придумал.

— ‘У меня есть идея,’ — сказал он Гарвелю.

— ‘Оу? И какой шанс, что нас сожрут?’

— ‘Эм. Довольно низкий, наверно.’

— ‘Тогда рассказывай.’

Гектор почувствовал больше молний на пути и понял, что не может потерять такую возможность. — ‘Я просто покажу.’

— ‘Хорошо. Удиви меня.’

Червь опять пытался обмануть его мотая головой, но ничего. Гектор материализовал легион громоотводов, точно как в прошлый раз, но в этот раз он делал их выше и выше, пока, в самый последний момент, прямо перед тем, как почувствовал, что червь отпускает молнию, Гектор добавил второй нарост со стороны каждого громоотвода, сделав кучу копий, устремляющихся прямо к червю, которому Гектор позволил подобраться довольно близко.

Молния ударила в тот же момент, как стена загнутых проводников окружила червя. Железо взорвалось повсюду вокруг него, как и ожидалось, но в этот раз электрического шторма не произошло. Электричество устремилось обратно в монстра, со всей своей абсурдной силой.

Этого было достаточно, чтобы оглушить червя и заставить того остановиться. Слизь пошла волной по его телу, исказив форму червя в явном недовольстве.

Но это всё. Через пару секунд зверь восстановился и выпустил рёв, наверно желая показать Гектору, что он теперь в бешенстве.

Но Гектор не упустил возможность. Он подпрыгнул, крепко удерживая Гнев Луны, и ударил в его левый глаз. Удар был настолько сильным, что слизь разбрызгалась с другой стороны головы зверя.

Он приземлился на искажённую спину червя, материализовав в воздухе железную плиту, чтобы не утонуть в склизком теле существа, после чего послал себя с неё раньше, чем зверь успел развернуться и сожрать его.

Приземлился он с перекатом и скрежетом брони по камню, но быстро нашёл равновесие и продолжил бежать.

— ‘Ладно,’ — сказал Гарвель. — ‘Признаю, я впечатлён.’

В отличие от Гектора. — ‘Но это ничего не сделало! Гах!’ — Он уже чувствовал, что этот «урон» телу червя полностью восстановился.

— ‘Ага. Это хреново. Но, эй, с хорошей стороны, Гнев Луны полостью зарядился, а до этого булава была практически пустой. Это был отличный удар.’

— ‘Этот тупой лазер тоже не помогает, Гарвель!’

— ‘Мм, может нет, но важно оставаться оптимистом, Гектор.’

— ‘С каких пор?!’

— ‘С этих! Я очень стараюсь не паниковать всё это время, ладно?!’

— ‘Я заметил!’

— ‘Что?! В каком смысле ты заметил?! Тогда почему ты ничего не сказал?!’

— ‘Потому что я пытался сохранить наши жизни!’

— ‘Отлично, теперь я чувствую себя козлом!’

— ‘Хорошо!’

— ‘Пошёл на хуй! Избей уже этого червя!’

— ‘Как, чёрт тебя дери?!’

— ‘Не знаю! Используй Шарф или что-нибудь! Больше крутых сальто! Уверен, это поможет!’

— ‘Дай мне нормальный совет, сволочь!’

— ‘Ты пробовал говорить с ним до полного подчинения?’

— ‘Чего?!’

— ‘Ну, на Торговца сработало, разве нет?!’

— ‘Аргх! Я должен просто позволить ему убить нас!’

— ‘Давай, Гектор, приятель! Не сдавайся! Ты можешь нас спасти, наверно! Я верю в тебя, вроде бы!’

Больше железа и камня взорвались, когда молния ударила над головой Гектора, заставив его развернуться на месте. Он запустил себя вверх и в сторону снова, пытаясь нарастить больше дистанции, чтобы подумать.

— ‘Тебе нужно больше позитивного мышления?’ — сказал Гарвель, снова спокойнее. — ‘Потому что, в таком случае всё под контролем. Давай посмотрим, эм... Оу. Со всеми этими молниями наполненными рвением, здесь стало гораздо просторнее. Разве это не замечательно?’

Гектор ему не ответил.

— ‘Больше места для манёвров,’ — неудержимо продолжил жнец. — ‘Это хорошо, верно? Особенно с Шарфом Амурдина? То есть, чёрт. Я думал, что улучшенное понимание пространства просто улучшит твою материализацию, а не сделает тебя каким-то железным ниндзя.’

Гектор всё ещё был больше обеспокоен созданием нового плана.

— ‘Эй, может нам повезёт и червь взорвёт туннель отсюда.’

А это интересная идея. Но довольно бесполезная, понял он через мгновение. Заставить червя копать в определённом направлении, может, возможно, но он не знал, в каком направлении нужно рыть. Всё выглядело одинаково, и жнец тоже не мог помочь из-за рвения в камне.

Угх.

Один неудачный план сразу за другим. И хотя теперь здесь действительно больше пространства, всё исчезнувшее пространство добавилось к огромному телу червя.

Рано или поздно это станет настоящей проблемой, чувствовал Гектор. Чем больше становился червь, тем труднее было его избегать.

Может, на этом он и должен сфокусироваться. Остановить его рост.

По факту... может, ему удастся зайти на шаг дальше. Может ему удастся потихоньку срезать массу с червя.

Хмм.

Что ж, ну это план, по крайней мере.

Червь выбрал этот момент, чтобы взреветь громче и пронзительнее, чем когда-либо раньше, из-за чего вся громадная комната задрожала.

Гектор был достаточно далеко, так что чистая сила этого рёва не сбила его с ног, но он увидел, как обломки вокруг червя разлетелись в стороны, и даже на таком расстоянии ему пришлось остановиться, чтобы не навернуться лицом вниз.

Но червь не двигался, пока ревел. Так что Гектор решил, что если какой-то момент и подходит для атаки, то только этот.

Он рванул на червя, удерживая булаву прямо перед собой, и пустил очередной луч белого света. Он специально прицелился в единственную ещё не затянувшуюся рану червя, и ему удалось попасть. Свет разрезал правую часть головы червя и брызги тёмной слизи разлетелись из него.

Гектор устремился за отколовшейся частью червя, словно он бежал за диким животным. И технически она им и была. Осколок разбрызгался о землю, но не прекратил двигаться даже на мгновение. Множество чёрных капель быстро собрались в одну и начали ползти обратно к остальной части червя.

Он запер эту часть в железной коробке с десяти метров, но не имел возможности подобраться и узнать, как хорошо справляется железный ящик, потому что червь вновь был слишком близко, чтобы его игнорировать. Он использовал случайную платформу, чтобы отбросить себя с колеблющегося пути червя. Он собирался вернуться к своей железной коробке, поверив, что заполучил несколько драгоценных секунд, пока червь пытается развернуться, но последовавшие события заставили его полностью переоценить ситуацию. Червь разделился на части.

Примерно тридцать червей размером с лошадь гнались за ним.

Теперь у него не было времени на реакции, которые требовали думать. Лишь внутренние импульсы.

И внутренние импульсы вспомнили старую добрую защиту шипами. Испытанная вдоль и поперёк, рабочая и более грозная, чем когда-либо. Шипы выстрелили из его брони в каждом возможном направлении разом, насадив некоторых червей и заставив отступить других, наполнив комнату настолько, что он больше не мог видеть или чувствовать что-либо с помощью Шарфа.

Шарфу требовались свободные колебания воздуха для работы, он знал, а шипы были настолько многочисленны, что полностью закрыли его вместе с Шарфом.

И, наверно ещё больше пугала резкая тишина. Никакого больше грохота. Ударов. Хлюпанья — или, по крайней мере, не так много. Через мгновение он понял, что всё ещё может слышать склизкие движения с другой стороны стены шипов. И чувствовал вибрации своего железа.

Червь определённо был жив. Что, в прочем, было ожидаемо.

Но пока ему не хотелось убирать свою работу. Иначе он вновь будет в окружении.

— ‘Можешь сказать, что там происходит?’ — спросил он Гарвеля.

— ‘Хмм,’ — прогудел Гарвель. — ‘Похоже, он пытается собраться.’

— ‘«Пытается»? Что его останавливает?’

— ‘Всё железо на пути, предположительно.’

— ‘Правда? Я не думал, что это будет так эффективно.’

— ‘А. Ну. Это не эффективно. Сейчас он успешно собирается. Предлагаю начать выбираться отсюда.’

Верно, Гектор чувствовал нарастающую вибрацию своего металла и знал, что жнец не шутит.  Он дематериализовал часть лишнего железа вокруг своей брони, чтобы освободить себе немного места, но даже убрав самую малость железа, он уже видел текущую через трещины слизь, злобно извивающуюся и корчащуюся.

Шарф теперь предоставлял немного больше информации, сообщая, что слизь ползёт через всю сеть шипов вокруг него, даже над головой. Но железа всё ещё было слишком много, чтобы Шарф мог подсказать полную картину прогресса червя.

Он сжал рукоять Гнева Луны.

Гектор разом уничтожил всё железо с одного угла, освободил себя и волну слизи червя, которая уже падала на него, словно тёмное одеяло. Он послал себя вверх и пробил в нём дыру булавой. Он вылетел наружу и приземлился на скользящую платформу железа, чтобы было проще остановиться.

Гектор сбежал с меньшим количеством слизи на себе, чем ожидал, но всё равно с бо́льшим, чем можно было игнорировать. Но вместо того, чтобы попытаться сбросить её, он создал коробку вокруг каждого куска. Всего четыре, по одному на руке, ноге, спине и ступне. Затем он отделил коробки от своей брони и оставил их на полу.

Времени на большее у него не было. Сотня других частей червя уже собралась, хотя и не в одного громадного зверя. Теперь их было трое, они определённо были меньше, но всё ещё оставались слишком большими, чтобы разбираться с ними напрямую.

И это было гораздо хуже, вскоре обнаружил он.

С тремя червями на хвосте убегать было труднее, чем когда-либо. Они пытались окружить его, отрезать пути отступления, натолкнуть друг на друга, разобраться на мелких червей снова и сбить его с толку, пока оставшиеся двое пытались напасть при первой же возможности.

Едва ли было время думать.

По факту, времени думать не было вообще. Ни единой длинной мысли.

Вновь он обнаружил, что его разум разделился на несколько задач, хотя каждая из этих задач была посвящена одной цели — спасению его задницы. Он должен был думать, в то же время пытаясь почувствовать открытые пути, и реагировать во всём этом на приближающиеся атаки.

Это был безумный и неуклюжий танец. Он попал под удар, наполовину покрывался слизью, и просто продолжал двигаться. Столько, сколько его тело сможет двигаться. Его разум постоянно оценивал ситуацию. Он создавал больше железа. Делал сальто, чтобы очиститься. Пробивал путь Гневом Луны. Опять попадал под удар. Падал на задницу. Но никогда не останавливался. Снова на ноги. Снова бежать. Через облако слизи, через пробелы, которые он мог почувствовать в слизи.

Становилось лишь сложнее. Черви изменяли своё поведение, как и он. Они пытались обмануть его, а он находил путь побега или делал его.

Но, что важнее всего, он придерживался плана. Изолировал комки каждый раз, когда мог. Не позволял им возвращаться к трём большим братьям.

Гектор понял ключевой фактор, хотя и как-то подсознательно.

Размер червей.

Пока они слишком большие, его железо не способно ничего им сделать. У них достаточно массы, чтобы сломать его или просто пересилить. Но когда маленькие — размером, наверно, с собаку — он может успешно их запирать.

Он мог одолжить на эту задачу достаточно мозгового пространства только в те моменты, пока сбегал, но такие моменты были, их становилось больше и больше, пока безумие продолжалось. Его железные коробки. Устелили поле боя.

Да. Он начинал думать, что его план работает. Маленькие черви не могли вырваться. Если он только-

Гектор почувствовал, как один из больших червей упал на дюжину коробок, уничтожив половину его работы разом. А другая половина? Эти коробки теперь вибрировали сами по себе.

Маленькие черви прорывались через коробки, словно живые штопоры. Если подумать, когда поезд атаковали впервые, он видел, как черви делают это. Так они прорывали тоннели в сплошном камне.

Червь всё ещё учился. Всё ещё раскрывал собственные способности.

Безумие.

Гектор был на грани отчаяния.

Что он может сделать? Может, это просто невозможно?

Что ж.

Конечно же, это невозможно.

Это было невозможно с самого начала. Он был идиотом, раз считал иначе. Надеяться на победу против настоящего монстра, который, он бы мог подумать, может существовать только в кошмарах и легендах.

Они с Гарвелем умрут здесь.

Частично он чувствовал это с самого начала, если быть совсем честным.

Но опять же, частично он всегда это чувствовал. На самом деле, к этому моменту, он бы чувствовал себя странно без этого бесконечного чувства где-то в глубине своего разума. Единственная разница в том, что теперь эта мысль была не в глубине, и требовала на себя его внимания.

И это не было отговоркой, чтобы сдаться.

Отговоркой для чего-либо.

Когда его ноги боролись за равновесие, когда чувства были забиты голодной слизью повсюду вокруг, когда рука держала Гнев Луны, когда он пытался защититься щитом, когда он со злобой думал, что есть ещё пара мыслей, которые он бы хотел опробовать на этой громадной куче живого дерьма — тогда он наконец-то почувствовал это в своём разуме.

Ответ.

Глава 171. Лорд Тёмная Сталь...

Непреодолимое чувство становления в этот самый момент не было мгновенно полезным. Скорее оно даже сделало хуже, потому что удивление застало его посреди замаха Гневом Луны.

И это сбило его с равновесия.

Вместо чистого удара по стене слизи перед ним, булава остановилась на полпути и застряла. Этого было достаточно, чтобы пробить себе путь отхода, но в процессе булава выскользнула из его руки и была проглочена бурлящей слизью.

И Гектор улетел дальше, чем ожидал. Железо послало его с куда большей силой, чем он намеревался, из-за чего бронированное тело врезалось в дальнюю стену комнаты, но, по крайней мере, он успел поймать себя горкой.

Он проскользил обратно на землю, прочертив бронёй по камню, и развернулся на червя.

Зверь прекратил гнаться за ним, пока. Наверно, было невозможно понять, что думает или чувствует червь — если он вообще был способен на что-то из этого — но у Гектора складывалось впечатление, будто существо довольно собой, судя по его хлюпанью.

Довольно своим призом.

— ‘Всё в порядке,’ — сказал Гарвель. — ‘Не паникуй.’

Гектор не паниковал. Насколько бы ему ни нравилось держаться за Гнев Луны, это не сильно его волновало. Не сейчас, по крайней мере.

Вместо этого он уже думал о том, что будет делать дальше. Что может сделать дальше.

Прямо перед становлением, было кое-что, что он хотел попробовать, что-то, что сделал ещё давно, но до сих пор не мог вместить в свой стиль боя. Но теперь...

Он был уверен, что это сработает.

Один железный куб появился на его орбите.

Гектор добавил ему массы, удвоив его вес. Утроив. Учетверив. И продолжал увеличивать больше и больше, ещё никогда у него не было чего-то настолько огромного на орбите. Куб стал таким огромным, что Гектору пришлось поднять себя на платформе, дабы он не чертил по земле.

Вскоре куб стал размером с машину.

Червь, закончивший со своим маленьким празднованием, наконец-то заметил его и продолжил гнаться.

Гектор увеличил скорость куба на своей орбите. Быстрее. Быстрее. Ещё быстрее.

Он добавил железу свою душу, хотя и понимал, что сравниться с червём в усилении душой не может. Просто небольшой бонус. Потому что, на самом деле, он хотел победить чистой физической силой.

Поэтому он не прекращал увеличивать скорость. Даже, когда гигантский куб поднял вихрь вокруг него, даже когда он почувствовал, что начинает терять контроль над ним. Но в этом и была цель. Он просто должен был сфокусироваться и потерять контроль в нужный момент.

Что он и сделал.

Железный валун выстрелил вперёд с такой скоростью, что утянул за собой его самого, сбросив Гектора с платформы. В воздухе форма куба исказилась, и он ударил червя в лоб, устроив взрыв такой же силы, какой устраивала молния червя раньше.

— ‘Гектор, что это за херня?! Как ты только что-?!’

Он только частично слушал жнеца. Его немного дезориентировала отдача. Даже несмотря на то, что он пытался держать равновесие, Гектор не ожидал, что атака будет такой сильной.

Гарвель всё ещё говорил, сейчас было что-то о скорости ветра, но Гектор должен был сохранять внимание на чём-то одном.

Червю тоже требовалось время на восстановление, потому что этот валун подействовал гораздо лучше, чем прошлый. Но Гектор даже не сомневался в том, что червь восстановится — и скоро.

Это было хорошим первым тестом. Хорошим фундаментом на будущее. Теперь он должен усовершенствовать его.

Два куба появились на его орбите. И в этот раз он заранее изменил их форму. Он знал, что они начнут изменять форму, когда выйдут из под его контроля, но всё равно хотел, чтобы они не были такими квадратными.

Он хотел, чтобы они были клинками.

Из всех прошлых его встреч с червями он узнал, что чем они больше, тем лучше переносят удары и взрывы. Он должен был разрезать его на мелкие части.

И, к счастью, червь уже сам разделился на три части. Несомненно, он хотел повторить свой прошлый успех, но в этот раз он будет очень разочарован.

Гектор начал упрыгивать на платформах и ждал, пока они попытаются его окружить.

Много времени не потребовалось.

Он поднялся на второй этаж, который теперь почти полностью исчез, и вскоре один из червей поднялся прямо перед ним, пока оставшиеся двое гнались позади. Его пасть уже была широко открыта и рвалась к нему.

Он отпустил один из клинков — диск с зазубренной гранью — и разрубил червя от пасти до хвоста. Он погнался за частью, упавшей с правой стороны, и разрубил её тоже.

Эти два куска расплескались о стену, и Гектор тут же закрыл их железом, приготовив больше дисков для червей под собой.

Однако на этом его стратегия не заканчивалась. Он уже знал, что закрывать маленькие части бесполезно, большие их освободят.

Поэтому он взял их с собой.

Две коробки слизи он послал на себя и поставил на орбиту к ещё растущим дискам.

К несчастью, коробки были довольно громоздкими. Он видел, как слизь внутри трясётся, пытаясь освободиться, что, вероятно, вскоре и произойдёт, понял Гектор. Но он будет готов.

Двигаться вместе с железом было проще, чем когда-либо. Ему почти не требовалось думать об этом. Только знать, куда он собирался пойти, а железо несло его, как если бы он был на носу поезда — или в пасти змеи, учитывая, насколько легко было извиваться между обломками и голодной слизью. И Шарф Амурдина определённо помогал в этом. Возможность почувствовать атаки червей раньше, чем Гарвель мог бы о них сообщить, было очень ценным приобретением.

Ещё один червь нырнул на него пастью вперёд, но Гектор легко ушёл у него с пути на железных рельсах. И полностью воспользовался этой возможностью, отпустив ещё один диск. Он попытался развить его на шаг дальше, добавив перпендикулярное лезвие. Поэтому червь разлетелся не на две части, а на четыре.

Но на этом он не остановился. В следующей его работе было три пилы в одной, и отправил он её в одну из четырёх частей червя, которые только что сделал, разбив её на ещё больше частей.

Теперь они выглядели достаточно маленькими. Он собрал все маленькие грязные куски железом и добавил их в орбитальную коллекцию, подготавливая больше дисков.

Эти шесть новых коробок были заметно стабильнее первых двух, чувствовал Гектор. Они тряслись даже не близко к–

Ага, слизь уже вырывалась из двух наибольших, буря в них дыры и пытаясь выплеснуться.

Он мог бы просто добавить больше железа и попытаться оставить тварей на месте, но этого он делать не хотел. Вместо этого он видел возможность, в качестве следующего червя за своей спиной.

Гектор уничтожил первые две коробки и позволил слизи почувствовать несколько мгновений свободы, в тот же момент, как ближайший червь прыгнул на него и промазал. Пила с множеством лезвий прошла сквозь них всех, разделив их на кучу частей.

Ещё двенадцать коробок на орбиту. И после двух дисков на другого червя, который сиганул за ним, у Гектора прибавилось ещё шесть. Двадцать четыре коробки на орбите, пока он поднимался на третий этаж.

Даже после всех этих действий, снизу возилась куча слизи. Математика не была его сильной стороной, но примерно треть массы зверя убрать удалось.

Однако оставшаяся слизь теперь, похоже, думала дважды, прежде чем гнаться за ним.

— ‘Святая Кокора,’ — сказал Гарвель. — ‘Гектор, это было... Я даже не знаю, что это было...’

Гектор не хотел пока радоваться: — ‘Это ещё не конец.’ — Он дважды проверил коробки на орбите. Они немного дрожали, но всё равно держались.

Было столько движущихся частей. Смещающаяся броня с её охлаждающим эффектом. Двадцать четыре коробки на орбите. И ещё пять дисков, летающих с гораздо большей скоростью и уже готовых улететь.

И до сих пор у него не было проблем с поддержанием всего этого. Он даже чувствовал, что может выдержать гораздо больше. Но хотел немного это организовать. Поэтому он позволил коробкам врезаться и соединиться. Стены, в прочем, у каждой коробки сохранились, он просто хотел сгруппировать их, как миниатюрный отель. Каждая часть слизи оставалась в своей комнате, но сами комнаты были сгруппированы горизонтально.

Так ему было проще управлять ей, и, что гораздо важнее, освободилось место на орбите. А оно ему скоро потребуется, чувствовал он.

Червь внизу вновь собрался в единого зверя. Похоже теперь он играл от обороны, ползал в поисках обломков, которые пожирал и поглощал, в ожидании Гектора.

Почему-то, теперь его это не волновало. Сейчас он почти предпочитал поведение бешеного животного.

И, наверно, поэтому червь не вёл себя так.

Эта штука была и не близка к тому уровню глупости, которого от неё ожидал Гектор. Если зверь хочет, чтобы он атаковал первым, то явно задумал что-то подлое. И молнию он уже давно не использовал.

А она будет проблемой, со всем железом вокруг него. Нужно быть ещё более осторожным.

— ‘Гектор, подожди,’ — сказал Гарвель.

— ‘Что?’ — Он уже собирался спрыгнуть.

— ‘Та куча сокровищ. Там несколько зеркал. Я хочу, чтобы ты взял одно. Чем больше, тем лучше, но чтобы не мешало двигаться.’

Гектор увидел кучу, о которой говорил жнец, и задвигался к ней. Она была немного разбросана по сравнению с тем, какой была до их появления здесь, но в целом почти нетронута. Но спросить он всё равно должен был: — ‘Зачем зеркало?’

— ‘Просто предосторожность,’ — сказал жнец. — ‘Червь съел Гнев Луны, помнишь? И ходят слухи, что эти ублюдки поглощают силы.’

Гектор понял. Иными словами, будет как в битве с Харпером. Если вспомнить то время, то он очень не хотел такого развития событий.

Он нашёл подходящее зеркало, хотя и слишком дорогое на вид, с его золотой рамкой и самоцветами. Если верить Шарфу Амурдина, оно было здесь самым большим, чуть выше и шире щита Хакка. В прочем, он решил не носить его, а покрыть железом и добавить в орбитальную коллекцию.

Гарвель хмыкнул. — ‘Довольно удобно.’

Гектор не мог не согласиться.

Он пошёл на червя, прорабатывая следующий план в голове.

Он не хотел бежать и нападать на червя прямо. У него было чувство, что так он попадёт в его склизкие несуществующие руки и будет как-либо контратакован. А просто запускать диски с такого расстояния вряд ли поможет. Они были быстрыми, конечно, но реакция червя тоже была довольно быстрой, так что диски он хотел сохранить для подходящего момента. Сейчас они, вероятно, его лучший способ выбраться из очень плохой ситуации.

Поэтому он решил использовать нечто другое — нечто, что позволит ему легко нападать на червя издалека и, возможно, даже взбесить его.

Он желал испытать управление температурой в бою с самого начала сражения, но знал, что здесь, в Подкорке, это было нестабильной тактикой. В тот же момент, как он материализует ледяное железо, окружающий жар ослабит его или даже взорвёт. Не слишком полезно для заключения червя в железо, а выдержав один из таких взрывов лично, Гектор знал, что большого урона этому зверю они не нанесут.

Могут разозлить его, в прочем. И он хотел узнать, сможет ли сделать взрыв больше.

Он создал замороженный валун железа, размером с самого червя, и сбросил тому на голову.

Не сильно валун помог. И определённо не взорвался. Видимо слишком большая масса, чтобы тепло могло так быстро повлиять. И червя он тоже не волновал, зверь просто выполз из под него и продолжил потихоньку пожирать обломки.

Блин.

Гектор уничтожил валун.

Может, это даже не сработает. Ему нужно найти оптимальную массу для этих атмосферных условий, сколько попыток потребуется?

Или может...? Может, он сможет просто держать ту же массу, но продолжать уменьшать температуру?

Хмм.

Естественно, чем ниже температура его железа, тем свирепее жар Подкорки столкнётся с ним.

Стоило попытаться, решил он. Гектор не представлял, насколько низко может опустить температуру теперь. Чёрт, да он и раньше становления не представлял. У него не было подходящих случаев или желания найти свой определённый предел.

Но сейчас отличное время, чтобы узнать.

Управление температурой было забавной штукой. Он понял, что оно отличалось от остальных техник. Температуру нельзя было просто визуализировать в голове, как это обстояло с остальными техниками. С ней это скорее было как приказ, словно он командовал, а у неё не оставалось выбора, кроме как исполнить требование.

Состояния скорости в этом были похожими, но не совсем такими. Со скоростью понимание пространства было настолько же важным, но с температурой это было более... эмоционально.

Да. Именно так это и было, начинал понимать Гектор.

Команда должна быть страстной, когда дело доходило до температуры. Не злой или вроде того. Просто эмоционально сильнее в отношении желаемого изменения.

По крайней мере, так было проще визуализировать ему.

Следующий валун был гораздо холоднее нуля градусов Цельсия, но этого всё равно хватило только на громкий треск. Но червя, в прочем, такой валун раздражал больше, а это уже что-то.

Зверь развернулся и рыгнул в его сторону молнией.

Он уже уклонялся. Взрыв встряхнул третий этаж, но Гектор был достаточно далеко, чтобы выдерживать пришлось всего лишь несколько камней, отскочивших от брони.

Богиня любит троицу, подумал он. Следующий валун был ещё холоднее и взорвался прямо над телом червя.

Взрыв раскидал червя по нижнему этажу, и он видел, как слизь раздражённо булькает.

Поэтому он уничтожил разбросанные куски железа и сделал это снова, в тот же момент, как червь начал собираться.

После зверь даже не пытался собраться полностью, прежде чем начал плескать вверх громадной волной.

Ага, вот теперь Гектор был уверен, что взбесил его.

Он подпрыгнул, перелетел огромную пропасть третьего этажа и отпустил ещё один диск на максимальной скорости. Толчка от звукового удара было достаточно,  чтобы послать его ещё выше и коснуться потолка бронёй, пока он смотрел за диском, разрубившим слизь, словно нож тёплое масло.

Он использовал преимущество своей позиции и отпрыгнул от потолка, чтобы толкнуть себя точно вниз и взять больше коробок слизи.

Однако на его пути оказалась громыхающая молния и у него была всего доля секунды на материализацию громоотвода в воздухе. Ему едва удалось заземлить его о каменную стену, прежде чем столб взорвался прямо перед ним.

Щит Хакка принял на себя основной удар, и он продолжил пробираться через угольно чёрную вперемешку с железом пыль.

И тогда появился лазер.

Слишком быстрый, чтобы среагировать, появляющийся сразу на всю длину, как и должен делать лазер. Он знал только источник.

Щит принял на себя основной удар. Но не весь. Лазер был немного слишком широким и всё вокруг щита, тоже мгновенно оказалось в поле луча.

Тело Гектора распалось пополам. Луч разрезал броню так, словно её и не было совсем, отделив от него руку с щитом.

Ту самую руку, которая держала Гарвеля.

И которая теперь падала в океан слизи.

Гектор среагировал даже не думая, бросив каждый диск и одновременно наращивая ещё полдюжины.

Океан разделился.

Гектор принялся за работу, пока была возможность, закрыл каждый отделённый кусок слизи, который мог почувствовать. Она была везде, но с чувством пространства железо быстро закрывало её. Он потянул железо к себе. Больше к его коллекции. Гораздо больше. Сейчас он почти закончил.

Он упал на первый этаж прямо за своей рукой.

— ‘Ты в порядке?’ — спросил Гектор.

— ‘Ага,’ — ответил Гарвель, хотя голос прозвучал немного дрожащим и сразу последовал вздох.

После всего этого осталось всего лишь несколько луж слизи, но Гектор не мог почувствовать их точного расположения, пока занимался возвращением щита и жнеца. Его рука ещё росла, поэтому Гектор решил подождать, но никогда не прекращал следить за ослабленным противником.

Гектор почувствовал, что должен немного воодушевить Гарвеля. Несомненно, это были их самые близкие объятия со смертью. — ‘Э... ты был прав насчёт поглощённой червём булавы.’

— ‘Мм. Видимо зеркало тебе не потребовалось.’

Гектор взглянул на зеркало в железной раме, пролетевшее мимо него. — ‘Отличный сувенир. Или мы можем просто продать его. Выглядит дорогим.’

— ‘Не против сперва закончить сражение? Я нервничаю.’

Его рука ещё не до конца выросла, но может она и не нужна.

Последние кусочки слизи собрались в комок размером с корову, и теперь прятались с другой стороны комнаты.

Слишком большой комок для его коллекции. Нужно его разломать.

Взмахом руки Гектор бросил кучу заморожённых копий, которые взорвались и разбросали червя в клочья.

Он упаковал последние остатки и начал их собирать. Маленькие железные коробки, катящиеся по неровной земле к нему, толкая себя по рельсам, как он это делал с собой уже множество раз.

Он потрёпанно вздохнул. Дюжины коробок летали поверх других на одной орбите, собираясь в пространство вокруг него с такой массой, что временами блокировали зрение полностью.

И он отчётливо видел их, в своём разуме. Двадцать семь, включая одну большую отель-коробку, которую он сделал раньше. И пара дисков, которые он теперь решил дематериализовать.

— ‘Отличная работа, друг мой.’

Каким бы ни было это облегчением, Гектор был немного сбит с толку. Битва закончена? Он был вполне уверен, что победил. Червю не вырваться из крошечных клеток, даже если технически он жив.

— ‘Эм... а что теперь, Гарвель?’

— ‘Хороший вопрос. Я думал, что Маласт должен был телепортировать нас к этому моменту.’

— ‘Хмм.’

— ‘Как думаешь, сможешь уничтожить маленькие части червя, по одной?’

— ‘Э... ага, наверно да.’

— ‘Тогда попробуй, можешь потребоваться время, но постепенно ты подойдёшь к уничтожению девяноста процентов, верно?’

— ‘Хорошо.’ — Он принялся за работу.

Глава 172. Твои амбиции, держи их крепко...

Ройо Раджу устало нахмурился. Он не знал, что делать теперь.

Откровенно говоря, когда он телепортировался в комнату с Гектором и громадным червём, которые были в секунде от приземления на него, быть частью этого представления ему не захотелось. Сражаться против людей это одно. Даже против сверхлюдей, возможно. Но ещё и чёртов червь?

Ройо всю жизнь прожил в Подкорке. Он слишком хорошо знал, на что способна эта мерзость природы.

Поэтому он сбежал. Он использовал медальон Юнсо, чтобы выбраться ко всем чертям оттуда. Это было одно из мудрейших его решений за последнее время, чувствовал он. Ройо надеялся, что червь уничтожит Сенмурая за него, особенно учитывая то, что червь не участник турнира, а значит, победителем окажется Ройо. Теоретически. Он не был уверен, заставит ли его Маласт сражаться с червём, но предположительно нет, если только Бездействующий Бог хочет преемника Сечо.

Не то, чтобы это имело значение, конечно.

Артефакт, по информации Пронзительного Глаза, способен создавать проходимые разломы в пространстве, когда используется вместе с Сердечным Камнем. Создан тысячу триста сорок восемь лет назад Юнсо.

Чем был Сердечный Камень, ещё предстояло узнать, как и не было похоже, что он узнает скоро.

Усталость показала свою уродливую голову, когда он прочёл это. Определённо, битва с Сейосом была изматывающей, но не только это. Он был уверен, что таким был побочный эффект продолжительного использования Пронзительного Глаза.

Поэтому он прекратил его использовать, хотя и очень хотел продолжить. Ему удалось заметить абсолютную бездну информации, которая сидела прямо перед ним, в форме Бездействующего Бога.

Ройо не знал, что случится, если он попытается войти в эту территорию. Если бы он не был на грани отключки, то, может, хотел бы попробовать.

И всё же, вот он здесь, сидит на полу и пытается восстановиться — или хотя бы придумать какой-нибудь план — пока смотрит за тем, как Сенмурай заканчивает бой с этим чудовищем.

Он слышал лёгкий смех от того, кого звали Юсефф. — Невозможно, — повторял мужчина, одновременно со смехом и удивлением.

Всего минуту назад мужчина кричал на Маласта — даже угрожал ему и схватил за горло. Кажется он не понимал, что говорит с богом. Или ему было просто наплевать.

А Маласт просто сидел и спокойно повторял, что позволить ему присоединиться к бою сейчас будет нечестно, даже если из него подходящий сосуд для Сечо.

Тот, кого звали Юсефф, уже собирался перейти к насильственным действиям, пока, неожиданно, Сенмурай не начал побеждать.

Это было так нечестно.

Каким бы уверенным ни был Ройо, он не думал, что сможет сравниться с Сенмураем. Только не теперь. Не после того, что он увидел.

Такой была сущность жизни. Нечестность. Этот урок он отказывался учить ребёнком, даже перед лицом всех доказательств мира.

Даже сейчас, часть него хотела не верить в это. Ей было наплевать, насколько невозможна победа, насколько он устал или насколько был близок к смерти в нескольких случаях.

Часть него говорила, что, конечно, может ему не удастся победить Сенмурая, но, может, он выиграет за счёт ума? Может, у Сенмурая нет того, что позволяет быть по-настоящему безжалостным? Может он просто откажется сдаваться и заставит Сенмурая сделать выбор между его убийством и проигрышем.

Всё же, это было единственным правилом, как и сказал Маласт. Победа достигается исключительно убийством или принятием поражения.

Глупый план, определённо, но частичка Ройо требовала попробовать. Быть смелым и безжалостным. К себе.

Но было не меньше двух больших проблем в этом плане, которые представили перед Ройо сразу. Первая, конечно, была в том, что он не был уверен, вдруг Гектор просто убьёт его? Инстинкты говорили, что юноша с поверхности не способен на это, но не настолько хорошо он его знал, чтобы рисковать своей жизнью.

Второй проблемой было то, что если даже инстинкт Ройо прав и Гектор не станет убивать его, выбор делать необязательно. Гектор может просто не сдаться. И тогда битва встанет в тупик.

Но Сенмурай был бессмертен, а Ройо нет.

Если Гектор захочет, то может просто подождать, пока Ройо выдохнется, даже если на это уйдут годы. Хотя, скорее Ройо умрёт с голода в этом забытом богом месте.

Так что, да. Ройо больше не видел реалистичного пути к победе в этой игре.

— Итак? — прозвучал голос Бездействующего Бога.  — Скрывающийся? Собираешься сразиться с Железным или нет? Возможно я самое терпеливое существо во всём создании, но если ты планируешься сдаться, то нет смысла тянуть.

Ройо было трудно даже глаза открытыми держать. Каждая мышца в его теле болела. Порез оставленный на его груди Сейосом тоже добавлялся к этому ощущению, как и леденящая боль, по случайности доставшаяся ему от того, кого звали Юсефф, пару дней назад. На самом деле он просто хотел отправиться спать. Дать своему разуму отдохнуть.

У него была тысяча причин сдаться. Это было бы так просто.

Но заставить себя сказать эти слова он не мог.

Вместо этого он думал, что игра неправильная. Определённо, если у игрока нет шансов достичь желаемого, то это совсем не игра, верно? Это просто принятое решение. Манипуляция.

Он уже встречался с такими играми. Чёрт, да он помогал сделать несколько из них. Поэтому знал, что игрокам, когда они находят себя под осадой со всех сторон, остаётся только сдаться или...

Изменить игру.

Все сейчас смотрели на него, ждали ответ.

Ройо, тщательно выбирая следующие слова, не сводил взгляда с Маласта. — ...Что Вы сделаете, если Железный, как Вы его называете, победит в турнире?

— В каком смысле? — сказал Маласт. — Отдам ему останки Сечо, как и сказал.

— ...А что если он примет их, но решит не использовать?

Маласт не ответил.

— Что если он решит не становиться богом, — сказал Ройо. — Что Вы сделаете тогда?

— Это бессмыслица, — сказал Маласт, хотя прозвучало неуверенно. — Он мог сдаться в любой момент. Зачем ему так упорно трудиться, если он не хочет победить.

— Он хочет, победить, — сказал Ройо. — Просто не хочет приз. Или, по крайней мере, не хочет использовать.

— Тогда зачем он ему?

— Он хочет, чтобы никто его не использовал, — сказал Ройо. Он, конечно же, не знал этого, но звучало выгодно для него и убедительно, так что правдивость отошла на второй план. Пока он говорит с полной уверенностью, Маласт может ему поверить. — Его цель не в получении силы, которую Вы предлагаете. Его цель в том, чтобы никто не использовал её во зло — каким он его видит, по крайней мере.

Маласт сжал губы, но ничего не сказал.

— Спросите сами, если хотите, — сказал Ройо в надежде, что Маласт этого не сделает. Наверно сейчас не время для такого простого трюка, как обратная психология, но ему было, чем его продолжить: — Просто не ожидайте от него правды. Очевидно, он не захочет рассказывать, что собирается пойти против Вашей воли.

Вмешался тот, кого звали Юсефф: — Что за херню ты несёшь? Что ещё за чушь со становлением богом?

Вот этого Ройо определённо сейчас не нужно. Почему этот проблемный идиот не остался в Гиммикеле? Ройо вообще не представлял, каким чёртом Юсефф пробрался сюда.

— Мне казалось, ты уже всё об этом знаешь, — сказал Маласт. — Ради этого весь турнир и создан. Ты не потому хотел присоединиться?

— Я не собирался вступать в твоё идиотское соревнование! — воскликнул Юсефф. — Я просто хочу вернуть своих людей! Либо верни Гектора сюда, либо отправь меня к нему, чтобы я мог забрать своих людей!

— Турнир не окончен. — Глаза Маласта вернулись на Ройо. — Или же окончен?

Ройо сморщился. Хорошего способа ответить на это не было. Поэтому он решил избежать вопроса: — Вы должны знать, что я использую этот дар. Я ни за что не позволю ему пропасть. Ваш друг Сечо переродиться со мной, несомненно.

И Ройо видел нерешительность Маласта.

Но вмешалась та, кого звали Элиза: — Почему ты просто не признаешь, что слишком напуган для сражения с лордом Тёмной Сталью? Почему бы не сдаться? — сказала она.

Неприятная женщина, и сейчас более неприятная, потому что он знал, что она не ошибается.

Но сил спорить с ней у него не было. Какой смысл? Притворство? Все присутствующие могли догадаться, что он измучен окончательно.

Кроме того, это не имело значения. Ему не достичь приза победой над ней. Или кем-либо ещё из людей. Они все помехи. Только Маласта ему нужно убедить.

А если судить по выражению лица и неожиданному молчанию Бездействующего Бога, Ройо чувствовал, что это возможно. Маласта, наверно, ни на йоту не волнуют мнения этих людей или они сами. Он просто хочет вернуть друга.

— Вы ведь хотите вновь увидеть Сечо? — сказал Ройо.

— Угх, Вы же его не слушаете, а? — сказала женщина с поверхности. — Он просто-

— Молчи, — сказал Маласт со знакомой силой.

И она замолчала. Её рот продолжил открываться, но слова не появлялись.

Тот, кого звали Юсефф, схватил Маласта за глотку. — Что ты сделал с ней?! — взревел он.

— Прочь. — Посох Юнсо засиял в руке Маласта.

Тот, кого звали Юсефф, исчез вместе с призраком.

Ройо моргнул, на секунду подумав, что Маласт просто испепелил их. Но затем увидел обоих в пространственном окне, вместе с Сенмураем. Язык его тела говорил о том, что он очень удивлён встрече.

Тишина наступила, пока никто другой не смел говорить.

Даже Ройо испытывал нерешительность.

Спустя некоторое время, Маласт наконец задал ему вопрос: — ...Почему Железный верит, что ты злоупотребишь силой Сечо?

Опасный вопрос. — Потому что он ошибается, — сказал Ройо в надежде, что не сглупил. Наверно, можно продолжить эту мысль: — Но, конечно, я не могу читать его мысли и говорить с полной уверенностью. Наверно он просто считает, что никому не следует даровать такую силу.

Маласт вздохнул уже знакомым Ройо вздохом. — Что ж, он не первый.

Безумно и импульсивно, Ройо хотел сказать, что Маласту просто следует спросить самого Гектора, но, к счастью, успел остановить себя. Ничего хорошего не получится, если он приведёт Гектора в этот разговор.

— Думаю, я спрошу его, — сказал Маласт.

Ройо потребовались все силы, чтобы не застонать, когда он увидел исчезнувших в пространственном окне Гектора с его призраком, а затем заметил их перед Маластом.

Чёрт возьми.

Сенмурай тут же заметил Ройо, они обменялись взглядами.

— Элейо, — прозвучал заглушённый бронёй голос юноши с поверхности. — Ты в порядке? Выглядишь не слишком хорошо...

Ответом, конечно, было «нет». Он чувствовал себя так, будто может отключиться, даже если позволит себе расслабиться хоть на мгновение, но это не важно.

Даже сейчас Сенмурай заставлял металл парить вокруг, словно пытаясь запугать Ройо, показывая, что он даже не устал после этого изнурительного сражения, которое все видели своими глазами.

Чёртовы сверхлюди...

— Железный, — вмешался Маласт. — Почему ты хочешь стать богом?

Вопрос, похоже, удивил его: — Эм... я не хочу.

Маласт посмотрел на Ройо.

Да. Идеальный ответ.

— Тогда зачем рисковал жизнью, сражаясь с этим червём? — спросил Маласт.

Наступила продолжительная тишина.

Пока, Гектор наконец её не нарушил, — ...Стоп, что? Я мог сдаться?

Маласт непонимающе моргнул. — Конечно мог. Ты тупой?

— Эй, я... Что? Мне казалось, что никто из участвующих не был склизким монстром. Я даже не думал, что это считается частью турнира, или что там. Я подумал— э... я— просто... эм...

— Мм. Иными словами, ты сражался за свою жизнь, а не за победу в турнире.

— Да! Но подождите! Вы бы действительно телепортировали нас оттуда, если бы я попросил?!

— Конечно.

— Что?! Почему?!

— В каком смысле почему?

— Я думал, Вам наплевать! — сказал Гектор. — Вы продолжали повторять, насколько вас ничто не волнует, поэтому я посчитал, что мы с Гарвелем в полной заднице!

— А... хмм. — Маласт задумчиво почесал подбородок. — Что ж, я понимаю, почему ты так подумал, но всё равно, мог бы хотя бы спросить, нет? Это бы полностью подходило под правила, которые я установил до турнира. И, то есть, ты серьёзно? Я ведь не полностью лишён сочувствия.

— Ах так? Поэтому Вы заставили всех участвовать в турнире, даже не спросив, хотят они или нет?

— А смысл спрашивать? — сказал Маласт. — Если ты не хочешь участвовать, то просто сдаёшься в первом же раунде.

— Маласт, — сказал Сенмурай и раздражённо застонал. — Это не так просто. Некоторые из этих людей мои союзники, знаете ли. Друзья. Но остальные... мы едва знаем друг друга. Не говоря о том, что  у нас совершенно разный уровень силы. Стравливать нас друг против друга совершенно бессмысленно...

— Напротив, — сказал Маласт, хотя контраргумента не предложил.

— И довольно жестоко, — добавил Гектор.

— Что? Жестоко? Не понимаю.

— Это было опасно и непонятно! — Теперь Сенмурай осматривался по сторонам. — Кстати, все в порядке?!

Прозвучало несколько слов от всех остальных.

— Сейос единственный погибший турнира, — сказал Маласт.

Гектор на мгновение замолчал. — Значит, это было опасно, раз кто-то умер.

— А... ну... да.

Ройо не знал, что происходит. Как случилось так, что Сенмурай неожиданно начал выигрывать в споре?  Почему Бездействующий Бог сейчас звучал как нашкодивший ребёнок?

— Вы не понимаете? — сказал Гектор. — Просто потому что у Вас есть силы делать подобное с людьми, ещё не значит, что Вы должны. Особенно, не спрашивая их мнение. То есть, Вы ведь бог, разве нет? Где же чувство ответственности!

— Я... У меня есть чувство ответственности...

Вместо ответа, Сенмурай просто уставился на него и ждал объяснений.

— Я— — Маласт провёл взглядом по своим слушателям. — Угх. Почему, как ты думаешь, я никогда не вмешивался в дела человечества? Хотя меня постоянно просили. У меня есть чувство ответственности, я позволяю вам самим решать свою судьбу.

— ...Это точно правда? — Сенмурай, наверно, не смог прозвучать более сомневающимся, даже если бы попытался.

— Ага, — добавил тот, кого звали Диего. Он сидел скрестив ноги со своим призраком на коленях. — С этим своим турниром ты неплохо так вмешался.

— Ты, продолжай молчать, — сказал Маласт.

И снова тот, кого звали Диего, не мог говорить.

— Это было так необходимо? — спросил Гектор.

— По какой-то причине меня очень раздражает его голос.

Гектор сложил бронированные руки. — Но он прав. Вы вмешались в наши дела, не так ли?

Лицо Маласта дёрнулось. — Это. Потому что. Сечо. Сечо исключение.

— Почему?

— Потому что! — сказал Маласт с нехарактерным пылом. — Говорил ведь уже! Он мой единственный друг! Единственный, кто мне когда-либо нравился!

— Ладно, — позволил Гектор. — Но опять же, разве это не означает, что настоящая причина того, что Вы не вмешиваетесь в наши дела, заключается в том, что Вам просто этого не хочется? Потому что мы Вас не интересуем? То есть, Вы ведь Бог Скуки, в конце-то концов.

— Я... ну... это правда, но...

— Я имею в виду, что рационализируйте как хотите, но если говорить честно, то чувство ответственности за Вашими действиями не стоит.

И у Маласта не нашлось слов.

Всё выходило из под контроля, чувствовал Ройо. Он не знал, в какую игру играет Сенмурай, но позволять ему и дальше в неё играть казалось плохой идеей.

Он должен сам бросить вызов Гектору, если есть хоть какая-то надежда вызволить от него Маласта.

— Сенмурай, — сказал Ройо, перетянув на себя внимание каждого. Нет смысла перетягивать аргументы на себя. Нужно изменить само русло разговора. — Если Маласт отдаст тебе Урну Роста, ты используешь её для слияния с останками Сечо? Или просто возьмёшь и ничего не будешь с ней делать?

— Э...

Хорошо. Часть накала устранена.

— А почему ты спрашиваешь? — спросил Гектор.

Простой вопрос. — Потому что очень важно достичь желаемого решения в нынешних обстоятельствах. Маласт просто хочет вернуть своего друга. — Он бросил на Бездействующего Бога сочувствующий взгляд. — Что ж, то, к какому способу он прибегнул ради это... Способ не самый идеальный, но он никогда и не заявлял, что он идеальное существо, каковым мы с тобой считаем тех, кто попадает под термин «бог».

— ...Если это и вправду всё, чего он хочет, — сказал Гектор, — то почему он до сих пор этого не сделал? — Он опять посмотрел на Маласта. — Как давно Вы здесь, держитесь за эту штуку?

Маласт наклонил голову, видимо вернув часть самообладания. — ...Довольно давно, полагаю. Но опять же, время не время.

— О, прошу, только не это, — сказал Сенмурай. — Даже не начинайте это дерьмо...

— Носители Высшей Воли довольно редки, — сказал Маласт. — Кроме того, найти того, кто согласен ещё труднее. В прошлом я пытался найти подходящий для Сечо сосуд, но безуспешно.

— ...Вы действительно так усердно пытались? — спросил Гектор. — Уверены, что Вам просто не стало скучно и лениво?

— Я... это... — Маласт заскрипел зубами и добавил силу своим следующим словам: — Молчи.

— ...Нет, — неудержимо ответил Гектор.

— Аргх... сволочи вы, с этой вашей Высшей Волей... — Он знакомо вздохнул. — Слушай. Дело в том, что я уже собирался поверить, что никогда не увижу перерождение моего друга, как наконец появился Эттол и сказал, что поможет мне.

Это зацепило интерес Ройо, как и Сенмурая, судя по всему.

Но Ройо заговорил первым: — Почему Эттол решил помочь Вам?

— Не знаю, — сказал Маласт. — Этот парень никогда не объясняет свои мотивы. И я, честно говоря, думал, что он мешок дерьма, пока вы трое не появились.

— Трое? — спросил Гектор.

— Три подходящих сосуда. Ты, Скрывающийся и Злой.

Ройо не требовалось спрашивать. Он отлично понимал, кем может быть этот Злой. И Маласт, вероятно, был прав, когда посчитал, что Юсефф не согласится на предложение. По крайней мере, не в таких обстоятельствах.

— Хмм, — прогудел Гектор. — А как Сечо погиб, кстати говоря?

Маласт замолчал и даже немного поёрзал на своём высоком стуле. — Пустота избавил его от существования.

Ройо почувствовал неожиданное нарастание напряжения, когда Маласт сказал это, как если бы враждебность Бездействующего Бога была физической.

Любопытное чувство, подумал Ройо.

— Пустота? — переспросил Гектор, когда Ройо отвлёкся. — Вы хотите сказать, что Пустота реальна?

Маласта этот вопрос сбил с толку. — Реален ли он? Конечно нет. Как может Пустота быть реальна? Пустота это всё, чего нет. Несуществующее не может быть реально.

— ...Прошу прощения?

Ройо тоже ничего не понял.

— Всё равно, — сказал Маласт. — у меня плохо получается объяснять, ладно? Можем мы просто вернуться к вопросу воскрешения Сечо, пожалуйста? Я бы хотел поспать позже, потому что этот разговор действительно ест моё личное время.

Ройо увидел возможность и воспользовался ею: — Уже должно быть очевидно, что я Ваш единственный надёжный вариант. У Вас не должно быть сомнений в том, что я обязательно верну Сечо к жизни.

— Постой— — попытался Гектор.

— Нет, он прав, — прервал Маласт. — Он гораздо надёжнее тебя в этом отношении, Железный.

Да! Но Ройо держал свой усталый взгляд на Гекторе и боялся слишком обнадёживать себя.

— Ты считаешь, что Скрытый злоупотребит силой Сечо? — спросил Маласт.

И Ройо ожидал мгновенного «да», но, к своему удивлению, не дождался.

Вместо этого Сенмурай колебался: — Я... э...

Ройо был сбит с толку такой его кротостью, но не позволил возможности ускользнуть: — Не стоит волноваться. Даю слово, я не стану злоупотреблять силой Ройо.

Маласт посмотрел на Ройо плоским взглядом. — Может станешь, может нет. Но если Железного волнует это, я могу его понять. И хотя турнир подошёл к концу преждевременно, я верю, что Железный вышёл бы в нём победителем.

Хотел бы Ройо поспорить с этим, но уже представлял, как Маласт называет это блефом и заставляет их сражаться. А именно этого Ройо пытался избежать всё это время.

— А потому, — продолжил Бездействующий Бог, — поскольку я передаю его приз другому, Железный заслуживает другой приз. Приз, который позволит узнать тебе, Железный, злоупотребит ли он когда-либо своей силой.

Ройо Раджу обменялся взглядом с Сенмураем.

Они ничего не сказали. Чувствовалось, что они не должны.

Со своей стороны, Ройо чувствовал нечто вроде безмолвного понимания между ними.

Приз, который позволит тебе узнать.

Ройо не понравилась идея, но он сомневался, что у него когда-либо будет предложение лучше этого. И хотя он не знал, что сейчас происходило в голове Гектора, он догадывался, что его посетила похожая мысль.

Но это чувствовалось чем-то большим. Как-то.

Он никогда не верил в предсказания, но верил в судьбу. Никогда не думал, что смертные могут — или должны — видеть, что ждёт их в будущем. Судьба была важна и многозначительна, но тратить время на попытки предсказать её глупо, казалось ему.

И вот, он не знал, как описать это чувство. Наверно, потому что здесь присутствовали не только «простые смертные». Но в чём бы ни была причина, он чувствовал, что его судьба каким-то неописуемым образом связана с этим человеком. Как если бы однажды Сенмурай станет его величайшим союзником или злейшим врагом.

Он задумался, чувствует ли Сенмурай то же самое. Он почти потянулся за Проницательным Глазом, чтобы узнать.

Но затем, через это мгновение, Бездействующий Бог, Тот, Кто Сидит, сделал то, чего от него никто не ожидал.

Он встал.

— Хорошо, — сказал Маласт, когда подошёл к Сенмураю, — давай посмотрим... — Он потянулся одной рукой.

Сенмурай отшатнулся от него, что можно было понять.

Маласт заметил и остановился. — Не бойся. Я не наврежу. Позволь мне положить на тебя ладонь.

И с неохотой, которая была заметна в его языке тела, Сенмурай позволил. — Ч-что Вы собираетесь сделать?  — спросил он Бездействующего Бога, когда рука бога остановилась на пластине его шлема.

Маласт проигнорировал вопрос в пользу продолжительного периода тишины. — Мм... да... я вижу. Как я и думал. Тебе даровано благословление Внимания.

— Что? — спросил Гектор.

— Дарованное тебе, полагаю, этим «Расаласэдом», которого ты упоминал раньше. Твоим призом, в таком случае, должно быть дополняющее благословение. Я дарую тебе благословение Владения.

— Эм... а что оно делает?

Маласт бросил взгляд на Ройо. — Не думаю, что я окажу тебе услугу, если объясню это перед Скрытым. — Секунду он молчал. — И ещё я ненавижу объяснять. Я не хорош в этом. И уверен, что ты сам однажды узнаешь. Но необходимо терпение. Как и твоему первому благословению, как и силе Сечо, ему потребуется время для развития.

— А, эм, ладно...

Ещё одна продолжительная пауза.

— ...Хмм, — прогудел Маласт.

— Эм, — оживился Гектор. — Всё в порядке?

— О, конечно. Точно в порядке. Прости. Просто. Я до этого только один раз даровал благословление. Всё немного страннее, чем я запомнил. Наверно, потому что одно у тебя уже есть. Но всё в порядке. Не волнуйся.

— ...Вы уверены? Потому что Вы сами звучите не слишком спокойно.

— Я сказал, что всё в порядке. Я умею это делать. То есть, конечно, может немного поболеть, но так ты поймёшь, что всё работает.

— Стоп, что?

— Ой-ёй.

— Что?! Что это «ой-ёй» значит?!

— Не, всё в порядке. Хотя, может тебе лучше приготовиться.

— К чему?! Я не-!

Броня Сенмурая взорвалась, а сам Гектор улетел назад, к другому концу комнаты, где врезался в стену. Но мёртв он не был, если судить по крикам агонии.

Несколько предметов выпали из уничтоженной брони и приземлились у ног Маласта.

— Ох, ты кое-что уронил, — сказал Бездействующий Бог, нагнувшись, чтобы их подобрать в ту же руку, которой он держал Урну Роста.

Гектор видимо был занят адской болью, так что не ответил.

Маласт кивнул. — Я просто подержу их для тебя, полагаю... — Затем его взгляд упал на Ройо.

Внезапно Ройо потерял уверенность в своём желании стать богом.

Глава 173. Восхождение телом и духом...

Не просто боль. Непонимание самого своего существования. Где он был. Кем он был. Что он делал. Все эти знания сбежали из его разума и танцевали вокруг, словно дразнящие гремлины, тыкали и трогали его, предлагали погнаться за ними, пока Гектор шатался в собственной голове.

О, но боль тоже была здесь. И в достаточном количестве, это уж точно. Больше, чем он когда-либо чувствовал, вполне возможно. Трудно сравнивать, когда каждая нить его естества горит, а воображаемые ужасы разрывают разум, деля бурный океан его собственных мыслей и терроризируя способами, которые он раньше и представить не мог.

В этот раз не было разделения мыслей. Никакого способа разделить себя и агонию. Его разум был поглощён полностью, ему казалось, что он видел всевозможные вещи, бросающие вызов реальности или даже визуальному пониманию.

Чудовища с лицами. Гуманоиды, но искажённые. Растянутые. Горящие светом огня, или энергии, или чего-то, что он не мог понять. Цвета, ярость, хаос, безумие. Чистые эмоции во плоти. Чистая плоть в эмоциях.

Это было слишком. Слишком даже для слишком. И против этого он был гол. Никакой брони, чтобы защититься. Даже тела, чтобы понимать. Просто всё, всё разливалось по его разуму и душе, вырезало себя в нём, словно миллион кинжалов, пока внезапно-

Внезапно.

Внезапно, всё. Внезапно ничего.

Нет. Не ничего. Всё оставалось здесь. Но чувствовалось каким-то «внешним». Как если бы он нашёл укрытие. Маленькая хижина посреди бури.

И тогда, как если бы сама мысль пришла в реальность, посреди бури теперь была хижина.

Не совсем правильная, наверно. Всё ещё размытая, неясная, эфирная. Но хижина, как бы там ни было.

— Интересный выбор, — прозвучал окружающий голос. И довольно знакомый.

Гектор ещё пытался понять «всё». Но он не сошёл с ума, в этом он был вполне уверен. — Ч-чт... а-а... — Слова не покинули задыхающегося рта.

У него вообще был рот?

Он не знал.

— Как ты, Юный Гектор? — прозвучал голос, полный умиротворения и уверенности — двух вещей, которые Гектор очень ценил в этот момент.

— Я... я не... а...

— Ничего. Ты в порядке. Трудный момент, но ты в порядке.

Чей это был голос? Такой ясный и знакомый. Казалось, что ответ должен быть очевиден. Но он до сих пор был настолько сбит с толку. Он только что пришёл из бури. Ему нужно согреться. Сосредоточиться на себе.

— Не спеши.

Он попытался сфокусироваться. Найти свои мысли. Удержать их.

И он сделал это. Не представлял, сколько ушло времени, но сделал.

— Я рад, — прозвучал голос.

— Кто...? — Как только вопрос покинул его, он понял ответ. — ...Расаласэд.

— Привет.

Гектору показалось, что он чувствует улыбку. — ...Как мы разговариваем?

— Мы не разговариваем. И всё же, наверно разговариваем.

Наверно, он мог предсказать такой его ответ. — ...Что?

— Разве метод имеет значение?

— ...А почему не должен?

Расаласэд засмеялся. — Здесь я лишь собственная тень себя. В твоём разуме. Частичка меня, которую я оставил в тебе, чтобы компенсировать частичку, которую я забрал.

— ...Хмм.

— Тебе уже лучше.

Это не было вопросом, понял Гектор. Это было наблюдение. — Ага, думаю лучше...

— Это хорошо.

— Расаласэд, что за чертовщина сейчас происходит?

— Я предотвращаю твоё поражение безумию.

— ...О. Эм. Ну, спасибо, в таком случае.

— Обращайся.

— Почему, эм...? А почему я должен был проиграть безумию, кстати?

— Благословения конфликтуют друг с другом.

— О. Так... это вроде как, в этом Ваша вина...

— Верно, да. Я мог предупредить об этом, но не думал, что ты получишь другое благословение — определённо не так скоро.

— Ага, я тоже...

— Но не стоит волноваться. Хотя я проблема, я же и решение.

— А... ага. Спасибо, кстати говоря. И не только за это. Иван убил бы всех в Зале Дюн, если бы Вы не помогли мне.

— Это тоже верно, да. Но они бы погибли, если бы ты ничего не сделал. Если ты должен поблагодарить меня за мою помощь, я должен поблагодарить тебя за твою.

Гектор не знал, что ответить на это.

Расаласэд начал другую тему: — Кто даровал тебе это новое благословение, Юный Гектор?

— А... то есть, Вы не знаете?

— Хмм? Может и знаю. Но всё равно хотел бы, чтобы ты сказал.

— Эм. Ладно. Это Маласт.

— А. Верно. Так это Бог Преисподней сейчас держит один из моих Осколков.

Гектор мог бы моргнуть. Это не правильно. Осколок был в его броне, вместе с остальными вещами... А потом его броня была уничтожена... прямо перед Маластом.

— ...Это проблема? — спросил Гектор.

— Не думаю. Видимо он не чувствует моего присутствия. В Осколках я всё ещё сплю. Лишь здесь, в твоём разуме, я пробуждён.

— ...Хмм. — Гектор не был уверен, что понимает его, но ничего нового, когда разговор заходит о Расаласэде, полагал он.

— Жаль, — сказал Сухой Бог. — Мне мог понравиться разговор с ним. Он куда старше меня.

В это Гектору было трудно поверить. — Правда? Он старше?

— Гораздо.

— Но, эм... в сравнении с Вами он показался мне... он ребячился, в некотором смысле.

— Правда? Как любопытно. Теперь я ещё больше хочу с ним поговорить.

Гектор даже представить эту встречу не мог. И не хотел её представлять. — ...Вы уверены, что это, ну, не начнёт конец света или вроде того?

Расаласэд вновь рассмеялся. — Нет, такого не произойдёт, я вполне уверен.

— Хмм. — Это подняло другой вопрос в его голове, нечто, о чём он хотел спросить Маласта, но так и не получил шанс. — А Вы, эм... что-нибудь знаете об Эттоле?

— Боге Импульсивности?

— Ага.

— Боюсь, что нет. А что? Ты знаешь?

Гектор не ожидал такого поворота вопроса. — Эм... нет, это просто... Последнее время я часто слышу это имя.

— Любопытно, — сказал Расаласэд. — Бог Импульсивности, говорилось, был поглощён Пустотой в самые ранние дни человечества. Даже в моё время его имя было забыто.

Эта информация была удивительно понятна, учитывая, что его собеседником был Расаласэд, подумал Гектор. Он почти пошутил о том, что время не время, но почувствовал, что это может забрать единственный шанс узнать ещё хоть что-то. — ...Вы знаете что-нибудь о Маласте?

— Нет. Только истории. Поэтому я и хотел его встретить.

— Верно... — Чем больше он думал об этом, тем больше вопросов приходило в голову. — Как много... существ, способных даровать благословение в мире? Вы знаете?

— Нет.

— Можете сказать что-нибудь о Сермане? Или Дозере? Или о ком-нибудь из слуг-императоров?

— Только то, что они очень могущественны. Наверно, я смогу узнать больше, если встречу их.

— Хмм. А насчёт Кокоры? Вы не знаете, существовала ли она когда-либо?

— Не знаю.

— Что насчёт Авара? Или Лютве?

— Лютве?! Конечно он никогда не существовал! Только дурак может поверить в такой бред!

— В-воу... ладно.

Ох, точно. Расаласэд ведь сэндлорд — и, наверно, из тех времён, когда они ненавидели рейнлордов. Сухой Бог отнёсся достаточно спокойно к Эмили, но Гектор полагал, что в задержавшейся враждебности нет ничего удивительного.

Он попытался придумать больше вопросов, но после серии неудач энтузиазм потух, а самым важным вопросом, который он придумал, был: — Как много у меня времени здесь, с Вами?

— Время не время.

Ну, он сам наступил на этот ответ, полагал Гектор. Он решил перефразировать и попробовать снова: — ...Я здесь застрял?

— Нет.

— Тогда... как мне выбраться отсюда?

— Когда утихомирится твоя буря, ты вернёшься.

Точно, буря. Всё ещё бушующая «снаружи» «хижины», в которой они сейчас были. — Эм, вы не знаете, как много времени это займёт?

— Столько, сколько должно.

Гектор хотел вздохнуть и засмеяться одновременно. — ...Я скучал, Расаласэд.

— Правда?

— По большей части.

— Тогда я благодарен.

— Не за что. Полагаю.

— У меня есть вопрос для тебя, Юный Гектор.

— Не могу его дождаться.

— Что ты намереваешься делать с этими благословениями?

— Эм... — Ну ни хрена себе вопрос. — Я... думаю, я бы хотел больше узнать о них, прежде чем решать. Что, эм, что напомнило. Маласт сказал, что Ваше благословение называется Внимание.

— Да?

— ...Ага. Лично услышал.

— Интересно.

— ...Может, Вы бы могли больше мне о нём рассказать?

— Я так не думаю, нет.

— Хоть образно.

— Я не знал, что у моего благословения есть название. Хмм.

Этот разговор шёл не по тем рельсам, на которые надеялся Гектор. Последнее время это становилось обычаем.

Учитывая, с кем он говорил, Гектору казалось, что он получит важную информацию, но в итоге вопросы задавали ему.

Довольно странно, чувствовал Гектор. То, что он мог сказать «богу» что-то, чего тот не знает.

Маласт, в прочем, был таким же, если подумать. Он полагал, что это уходит в поддержку мнения Гарвеля о том, что они не настоящие «боги», по крайней мере, не всемогущие и не всезнающие.

— Полагаю, что делает Владение, Вы тоже сказать не можете, — сказал Гектор.

— А, так называется твоё второе благословение?

— Ага.

— Очаровательно. — И это было всем, что собирался сказать Расаласэд.

Ага, ладно, хорошо. Что, в таком случае, Сухой Бог может сказать?

Хмм. Может, что-нибудь о сэндлордах? Или, может— О, точно.

— ...Вы знаете, где сейчас Асад?

— Мой предок.

— Ага.

— Он в Капапоро.

Воу, прямой ответ. И именно такой, на который он надеялся. Какое облегчение.

— Тебе следует поспешить к нему, — добавил Расаласэд. — Он заключён.

Облегчение резко спало. — Заключён?! Но— ка— почему?! Кто лишил его свободы?

— Хмм. Хороший вопрос. Заблудшая овечка, кажется мне.

— ...Чего?

— Лишила его свободы.

— Овечка.

— Да.

— ...Буквально овечка или...?

— Наверно. Или, наверно, нет.

— Угх... может, Вы назовёте имя?

— Нет.

— ...Справедливо, полагаю.

— Он сбился с пути и пытается найти себя. Полон разочарования. Его разум в таком беспорядке, что даже не заметил меня за своими эмоциями.

— ...Мы сейчас об Асаде или овце?

— Овечке. Вот, почему я считаю, что он заблудшая овечка.

— Верно...

— Надеюсь, ты поможешь моему наследнику снова.

— Эм, я бы с радостью, но к-как мне это сделать?

— Не знаю.

— Аргх...

— Удачи, Юный Гектор.

— Спасибо...

— И до встречи.

— Постой, что?! У меня есть ещё вопросы!

— Как и у меня. Надеюсь, мы сможем поговорить снова.

— Угх!

Он почувствовал смещение мира. Хижина исчезла и просторное спокойствие окружило его. Он почувствовал одновременно ласковый ветер, тёплое море и знакомый набор одежды.

Гектор проснулся, прищурившимся. Глотка болела, тело было как резина, а головокружение оказалось таким сильным, что он только через минуту понял, что лежит лицом на земле.

Медленно, он поднялся.

— ‘Гектор!’ — прозвучал беззвучный и приватный, но всё равно очень громкий голос жнеца. — ‘Ты в порядке, дружище?!’

— ‘...Ага,’ — наконец удалось ему сказать. Он вновь почувствовал силу нежити в теле. И боль пропала. — ‘Как давно я отключился?’

— ‘Примерно минут десять назад.’

Гектор попытался подняться, но это было трудно.

Ох, точно. Сейчас он не чувствовал боли, но охлаждающий эффект брони не работал, так что жар Подкорки снова пытался его расплавить, соревнуясь с его регенерацией и высасывая силу из мышц.

Он сфокусировался и пересоздал свою броню. Она материализовалась быстро и легко, потребовав меньше концентрации, чем требовала обычно.

Точно. Становление.

Кто-то что-то говорил. Много кто, понял он.

— -Железный?

А. Должно быть, Маласт.

И действительно, Гектор поднял взгляд и увидел перед собой Бездействующего Бога. Вместе с мужчиной Хунь’Куй, Элейо.

Элейо выглядел достаточно нормально. Но банка, которая была в руках Маласта, теперь была у него.

И она была открыта.

— Тебе лучше, Сенмурай? — спросил Элейо.

Двумя голосами, заметил Гектор, как слуга в гиперсостоянии.

Гектор наконец-то поднялся. — Ты уже...? — Он не знал, как это выразить словами.

— Да, — сказал Маласт. — Готово. Сечо перерождён.

Гектор взглянул на остальных. Диего, Янгера, Карвер, Элиза, Мануэл, Лориос, Роберт и трое Хунь’куй, один из которых до сих пор был без сознания.

Они выглядели нормально, учитывая всё произошедшее — немного изумлёнными, но, по крайней мере, целыми. Юсефф и Аксиолис всё ещё были в пространственном окне за головой Маласта, к спокойствию они были даже не близко. Если бы Гектор не был уверен в том, что он прикончил червя, то безмолвное безумие за окном мог бы спутать со сражением.

— Мы ждали, пока ты проснёшься, — сказал Элейо. Или теперь он Сечо?

Гектор с трудом поборол нежелание спрашивать: — ...Зачем?

— Перед этим, — сказал Элейо, — я должен кое в чём признаться. Меня зовут не Элейо. И я не имею в виду, что больше не зовут. Никогда это не было моим именем. Я обманул тебя. И хочу извиниться.

Гектор не ответил.

— Меня зовут Ройо Раджу. Запомни это имя, поскольку вскоре так будут звать короля.

Хор возражений прозвучал от двух Хунь’куй в комнате. Видимо они узнали имя.

— Но я должен сказать больше, — продолжал Ройо. — И, наверно, ты уже это понял или понял бы в будущем, но я всё равно должен сказать. Это из-за меня поезд сошёл с рельс. Это я привёл на нас червей.

Теперь не только Хунь’куй оживились.

Гектор задумался. Во всём том хаосе он даже не думал о том, почему черви их атаковали. Он не думал, что это вообще хоть чья-то вина.

Но, видимо он ошибался.

Ройо ещё не закончил: — Я причинил вам вред. Я понимаю. Но я делал всё, что было в моих силах, чтобы избежать судьбы ужасной, насколько её только можно представить, и вы все были захвачены последовавшими ужасными обстоятельствами.

Все просто слушали, Гектор пытался понять, к чему он ведёт. Несмотря на то, что Ройо только что признался — или, скорее, из-за этого — Гектору не казалось, что он собирается их атаковать.

— Я задолжал всем вас, — сказал Ройо. И указал на Мануэла Делагуна. — Особенно тебе. И я не отношусь к своим долгам легко. Знайте, они будут возвращены, в своё время. И не думайте, что я отношусь к вам, как к моим врагам, я не собираюсь никому из вас навредить.

И вновь тишина.

Каждый, вероятно, пытался понять, что они только что услышали.

Маласт нарушил тишину зеванием. — О. Эй. — Он подошёл к Гектору и передал вещи, которые с него упали. — Вот.

Немалая коллекция, понял Гектор, уставившись на них. Шарф Амурдина, Меняющееся Копьё Логанте, странная сфера на камертоне и Осколок.

Стоп, а где Яйцо Процветания? Куда делся миллион троа? Оно ведь не сломалось в бою с червём?

Или, стоп. Он вообще его взял?

...Он забыл взять яйцо? Даже, когда Гарвель указал на него?

Ну, что теперь поделаешь. Блядь.

Он подумал о том, что именно так себя постоянно чувствует Асад.

Когда очередь дошла до Осколка, рука Гектора схватила его, но Маласт не отпускал.

— Что это, кстати говоря? — сказал Маласт. — Эта штучка отличается от всего остального.

И Гектор сомкнулся взглядом с Богом Преисподней. Безмолвно, он вновь задумался о том, чтобы сказать ему, что это осколок Расаласэда, в котором он недавно выражал интерес.

Задумался над этим. И решил это сделать. — Осколок Сухого Бога, — сказал Гектор. — Расаласэд внутри него.

— ‘Гектор, какого хера?!’ — приватно возмутился жнец.

Глаза Маласта открылись шире. Даже вечный стеклянный взгляд ушёл.

Гектор, в прочем, тоже не отпускал Осколок. — ...Вообще-то, я только что говорил с ним снова. Он сказал, что не против встречи с Вами, но не знает как её устроить.

— ...Хм, — сказал Маласт. — Интересно.

И, к удивлению Гектора, отпустил Осколок.

— Думаю, займусь этим позже, — сказал Бездействующий Бог. Стеклянный взгляд вернулся. — Агх. Это будет тупо. Ненавижу учиться чему-то новому.

Гектор вернул осколок обратно в свою броню.

— ‘Ты правда только что говорил с Расаласэдом?’ — спросил Гарвель, всё ещё приватно.

— ‘Ага.’ — Прошла секунда, прежде чем он добавил, — ‘Я так думаю. Может, это был  просто сон.’

— ‘Гектор-!’

Слова Ройо прервали его: — Наверно, что-то я могу сделать для вас уже сейчас. — Он держал какой-то предмет в руке. Сфера? — Не думаю, что это погасит мои долги, но, насколько я понимаю, все вы хотите вернуться на поверхность, верно?

Гектор не знал, когда он узнал об этом. Как и не знал, говорил ли об этом кто-то из них.

Ройо оглянулся снова, наверно дожидаясь ответа от кого-нибудь, но когда никто не ответил, он продолжил говорить: — Позвольте мне ускорить ваше путешествие. — Он повернулся к Маласту, который уже садился обратно на кресло. — Могу одолжить посох Юнсо на минутку?

Маласт оставил посох у своего каменного кресла. Усевшись, он пожал плечами и бросил его.

Ройо поймал посох одной рукой. — Благодарю, старый друг.

И она была мимолётной, но Гектор заметил улыбку на лице Маласта.

— Итак. — Медальон на шее Ройо начал светиться вместе с навершием посоха. — Если вы однажды решите вернуться в Верхний Западный Уровень, то найдите меня. Я встречу вас, как подобает встречать героев.

Искры дугой выпрыгнули из посоха к четырём углам комнаты, как они сделали это в прошлый раз, и зрение Гектора начало искажаться знакомым образом.

— А, но если возможно, я бы предпочёл, чтобы в следующий раз вы прибыли без Дракона. До встречи.

Всё размылось и смазалось само в себе, Гектор потерял все чувства направления и пространства.

Плавающее чувство в этот раз было заметно дольше. И оно было определённо дезориентирующим. У Гектора даже слух почти успел восстановиться раньше, чем это чувство ушло. А когда он восстановился, то оказался сбит с толку ещё больше.

Он увидел небо.

Впервые за, казалось, годы, он видел звезды, мерцающие в ночи, и полную, блестящую луну.

— Какого...? — сказал кто-то. Элиза Гарза, понял Гектор через мгновение.

— В какое пекло нас забросило на этот раз? — сказал Диего. — О, я опять могу говорить.

— ‘Гектор?’ — спросила Янгера. — ‘Ты не знаешь?’

Он не был уверен, почему она решила среди всех выбрать именно его для этого вопроса, но, тем не менее, он знал. Конечно, Шарф Амурдина был не тем же самым, что и GPS, но всё равно уловил знакомые каменные столбы за спинами их группы. Гектор, может, помнил бы их не так отчётливо, если бы не напоминание Гарвеля пару дней назад.

— ...Мы в Атрии, — сказал Гектор.

Глава 174. Неуместное возвращение...

Всем потребовалось некоторое время, чтобы понять, что только что произошло. Задержавшиеся синие искры на Вратах Ратмора помогали концептуализировать, но даже так, тот факт, что они только что телепортировались на такое огромное расстояние был оглушителен.

Гектор мог бы удивляться вместе с остальными, если бы не был отвлечён кое-чем ещё — или, скорее кое-кем.

Элейо. Или, нет. Не Элейо. Ройо Раджу. Перерождённый останками Бога Роста.

Тот факт, что это Ройо телепортировал их всех настораживал Гектора. Конечно, он использовал какой-то артефакт, ну или чем был этот «Посох Юнсо», но смог бы он сделать это раньше?

И то, как он говорил...

Звучало так, будто у Ройо есть план. И Гектору было любопытно какой.

— ‘Ну,’ — сказал Гарвель, спустя заметный отрезок тишины, — ‘теперь мы можем безопасно добраться до Капапоро. Может потребоваться ещё день, может два, но никаких скверносмертей и армии червей на пути. Насколько знаю.’

Юсефф сделал шаг вперёд, подняв каменную пыль за собой. Он был довольно потрёпанным, с волосами дикими и торчащими настолько, что они были готовы сразиться с расчёской, попытайся кто-нибудь их убрать. — Тогда веди, — сказал он и поднял все на короткой платформе льда. — ‘Я доставлю нас к цели так быстро, как только смогу.’

Гектор вмешался, заменив охлаждающую броню на нормальный вариант: — Подожди, эм-

Выражение лица Юсеффа не предполагало возражений. — Что? — сказал он без всякого тона.

Но Гектор держался устойчиво: — Позволь мне. — И он поднял короткую железную платформу поверх платформы Юсеффа. — Вы должны скрываться, помнишь?

Не было похоже, что Юсеффа это волновало.

Аксиолис подлетел из-за его спины. — ‘Это территория Гектора. Давай уступим ему.’

И это смягчило лорда Элроя, все почувствовали, как железная платформа опустилась на высоту ледяной. — Тогда давай быстрее. Нас ждут.

Гектор знал. Лучше Юсеффа, наверно. Он не забыл слова Расаласэда. Асад был заключён.

Он расскажет Юсеффу об этом. И скоро. Но сейчас, в прочем, он сфокусировался на материализации. Сейчас отличная возможность узнать свои новые пределы. Гигантская платформа через лес? Это будет то ещё дело. Но Гектор-

— Стой, — сказал Мануэл Делагуна, что стянуло ветер из парусов Гектора. — Все на месте?

Каждый остановился, чтобы посмотреть друг на друга.

Хунь’куй больше не было рядом, конечно, но не это волновало Мануэла, если судить по его голосу. За исключением них, Гектор насчитал четырёх слуг, четырёх жнецов, Элизу и Роберта.

Чёрт. Мануэл был прав.

— ‘Карвер,’ — сказала Янгера. — ‘Его здесь нет.’

— ‘Элейо — то есть Ройо, полагаю — видимо решил оставить его,’ — сказал Гарвель.

— ‘Зачем ему делать это?’ — сказал Лориос?

— ‘Миллион причин,’ — ответил Гарвель. — ‘Но, полагаю, я бы назвал причиной этого «Эттола», о котором мы столько слышали. Ройо казался заинтересованным в нём, а Карвер заявлял, что они родственники.’

— ‘Хмм.’

— ‘Мы не многое можем сделать с этим сейчас,’ — сказал Гарвель. — ‘И если он нужен Ройо ради информации, то что-то мне не кажется, что ему навредят. Вряд ли он в опасности.’

Гектор задумался над этим. Честно говоря, больше он не понимал Ройо.

— Гектор, — сказал Юсефф, вновь раздражённо. — Поспеши. Мы можем говорить на ходу.

Мужчина не ошибался, Гектор понимал. Так что он принялся за работу и начал поднимать платформу выше и выше, пока они не оказались над древесным навесом.

— ‘В какую сторону?’ — спросил Гектор.

Гарвель указал влево и Гектор развернул платформу, чтобы все смотрели в нужном направлении, после чего повёл ей по направлению.

Гектор ещё никогда не использовал столько металла для передвижения. Немного странно, но не сложно. По факту, с Шарфом даже довольно просто.

Благодаря чувству движущегося воздуха Гектор отчётливо представлял всё даже в самых плотных частях леса. Он чувствовал все стволы деревьев вокруг, каждый лист, веточка, камешки и даже животные. Вон змея, вон заяц, пара медведей, волк, группа мартышек и тонны насекомых — хотя они были слишком маленькими, чтобы чувствовать каждого индивидуально. Он мог бы сконцентрироваться на них, но это отнимет время.

Он сфокусировался на своей платформе, потому что открытый воздух говорил ему так много, Гектор видел каждый проём между деревьев и легко материализовывал железо, ничего при этом не раздавливая. Ну, может, за исключением пары кустов. Но они будут в порядке.

Это помогало, потому что он не хотел портить экосистему. Участок леса вокруг Врат Ратмора и так был неплохо уничтожен. Чёрт, даже сейчас, хотя они уже были далеко, он чувствовал целые секции вырванных с корнями деревьев. Он заметил дерево, которое не касалось земли. Оно застряло в плотной кроне и теперь висело в воздухе. Несколько птиц сделали в нём гнёзда.

В целом, такой тренировки у него никогда не было. Управлять блоком железа размером со здание в лесу, создавая и уничтожая свою работу на пути, при этом пытаясь не испортить лес и изучая, что уже было испорчено. Без Шарфа он бы так не смог. По крайней мере, за ними осталась бы линия расплющенной природы.

Но через некоторое время Гектор начал понимать этот способ передвижения слишком хорошо. Даже поднимая скорость по требованию Юсеффа, Гектор обнаружил, что это не так и сложно.

Даже без своего последнего становления, казалось ему, он мог бы добиться такого же результата с Шарфом. Поэтому это и было таким ужасно простым. Он мог представить своё железо волной желе, просачивающейся в прорехи между листвой. Или слизи, наверно.

Хмм.

Может сражение с чёртовым зверем слишком сильно на него повлияло. Он мог представить движения склизкой твари как-то необычно ясно.

В любом случае, Гектор хотел попробовать что-нибудь более сложное, но не хотел слишком сходить с ума со своими экспериментами. Он, всё же, был не один на этой штуке.

— Сколько до владения Уоррен? — спросил Юсефф.

— ‘На такой скорости?’ — уточнил Гарвель. — ‘Три-четыре часа, примерно.’

Юсефф ничего не сказал, но, вероятно, всё ещё был недоволен скоростью, решил Гектор. Он и сам был не против поспешить, но Элиза и Роберт могут этого не оценить, а их безопасность превыше всего.

В прочем, подумал Гектор, Роберт казался настолько сумасшедшим, что он мог бы и оценить.

Да всё равно. Они и так быстро двигаются, посчитал Гектор, а четыре часа на дорогу через всю страну — отличный результат.

Но, с другой стороны, такой ведь была Атрия. Он уже почти забыл, насколько же она крохотная. Спустя все перебежки по Саиру с рейнлордами, классно было наконец-то вернуться домой, где передвижение не занимало так много времени. Дорога из Люцо в Мобан была просто абсурдна.

Роберт поглядывал на него, заметил Гектор.

Хмм. Нервничает? Потому что не уверен, простил ли его Гектор за попытку убийства в турнире?

Хорошо. Потому что Гектор не простил. И не собирался. Очевидно, с самим Гектором это не большая проблема, но что насчёт других людей? Как он должен поверить, что Роберт просто не пристрелит кого-нибудь в его владении? Кого-нибудь, кто не может просто восстановиться?

Может Роберт и вправду всё понимал. Может он никогда не сделает такого с не-слугой. Но после инцидента «может» Гектору было недостаточно. Как только они окончательно вернутся во владение Уоррен, Гектор собирается послать его обратно в Интар, или из какого он там пекла.

— ‘Итак,’ — прозвучал Гарвель с эхом приватности, — ‘какие-нибудь идеи по поводу второго «благословения»?’

— ‘...Я, вроде как, надеялся, что ты знаешь что-нибудь,’ — сказал Гектор.

— ‘Та. Хотел бы я, чтобы у нас было больше времени узнать.’

— ‘Сейчас, может, это вообще значения не имеет. Маласт сказал, что ему потребуется время на развитие.’

— ‘Верно. Но всё же. Не могу сказать, что мне не любопытно. «Владение», а? И у тебя уже было это «Внимание» от Расаласэда? Представляешь, что оно делает, кстати?’

Он знал, хотя и не знал, как объяснить. — ‘Эм...’

— ‘Я думал, что Расаласэд просто дал тебе возможность материализовать щит Хакка по желанию, но я бы такое не назвал Вниманием.’

— ‘Ага, насчёт этого, эм... думаю, это потому что я могу... как бы... концентрироваться одновременно на нескольких вещах...’

Гарвель замолчал на мгновение. — ‘...Что, прости?’

— ‘То есть, я всё ещё, эм... пытаюсь понять. И, может, это не так просто. Но, эм... ага. Моя концентрация стала лучше в целом, последнее время, полагаю...’

— ‘Почему ты рассказываешь об этом только сейчас?’

— ‘Ну, я— Эм. Я ещё не разобрался. И даже не думал, что это связано с Расаласэдом, пока Маласт не упомянул.’

— ‘Хм...’

— ‘И, думаю... думаю, мне это всё казалось естественным, учитывая сколько времени я провожу за всей этой медитацией...’

— ‘Хмм. Резонно, полагаю. И твоя медитация действительно должна помогать в этом, но не настолько.’

— ‘А...’

— ‘Всё же. Твоя концентрация уже на довольно высоком уровне. Ты всегда казался мне довольно абсурдным, когда дело доходит до медиации, но если ты получил бонус сверх этого... Хмм. Постой-ка. Поэтому ты умеешь просто «выключать» меня временами? Как если бы я был ёбаным радио?’

— ‘Эм... Не знаю...’

— ‘Это очень оскорбительно, кстати говоря. Не знаю, говорил ли я уже.’

— ‘О. Извини. Но, то есть, я же не без причины это делал.’

— ‘Ты можешь просто попросить меня помолчать. Ну, ты знаешь, вежливо. Веришь или нет, я способен на такое.’

— ‘...Трудно поверить.’

— ‘И вот вернулся дерзкий лорд. Хорошо, ладно. Может я ИНОГДА болтаю немного слишком много, но серьёзно, если мы в смертельно опасной ситуации, то просто попроси помолчать!’

— ‘А, имеешь в виду, например, ситуацию, в которой червь пытается нас сожрать?’

— ‘Что? Ой. Эй. Слушай. Ты справился просто прекрасно, разве нет? А временами — даже почти всегда — у меня есть вдохновляющие мысли. Это моя работа, так-то. Как жнеца. Должность посылающего все мозговыносящие мудрости.’

— ‘Угу...’

— ‘Я водопад знаний, Гектор. Пытаться выдержать волну информации, текущую из меня, обычно просто невозможно.’

— ‘Так что, иными словами, временами я должен просто тебя игнорировать.’

— ‘...Ага, наверно.’

Гектор не удержал смех, но остальные не заметили, видимо из-за воя ветра над верхушкой леса.

Он добавил перила, в некотором роде, как и неровности на полу, чтобы никто не скользил.

— ‘Но если совсем серьёзно,’ — вернулся Гарвель. — ‘Тебе действительно не стоит делать привычку из этого игнорирования меня в бою. Я могу поддерживать наблюдениями, что, полагаю, с Шарфом уже не настолько полезно, но базовый принцип «две головы лучше одной» всё же действует, полагаю.’

— ‘Это... правда.’

— ‘Рад, что ты так думаешь.’

— ‘Нам, наверно, стоит поработать над этим. Мне кажется, что мы, возможно, не работаем в бою настолько... эффективно, насколько могли бы’

— ‘Может быть,’ — сказал Гарвель. — ‘И последнее время я определённо чувствую себя бесполезным. Было бы неплохо это изменить.’

Гектор моргнул, потому что на шутку это не было похоже. — ‘Что? Ты не бесполезный.’

Гарвель не ответил.

— ‘Гарвель, ты серьёзно? Ты НЕ бесполезен! Как ты вообще можешь так считать?!’

— ‘Сам не знаю.’

Гектор просто не мог поверить. Жнец так много сделал для него. Он должен понимать, верно?

— ‘Я не пытаюсь прозвучать подавленно или пессимистично,’ — сказал Гарвель. — ‘Скорее наоборот.’

— ‘В каком смысле?’

— ‘Гектор, да ладно. Последнее время ты просто разрываешься. Если я не начну работать с бо́льшим усердием, то ты просто оставишь меня позади.’

— ‘Я...’ — Неужели Гарвель действительно видит всё именно так? Как вообще ответить на такое?

— ‘И это хорошо, вот о чём я. Просто хочу убедиться, что я не сдерживаю тебя.’

Твою-то мать. Наверно это было самым приятным, что он когда-либо слышал. — ‘Я... ты не... Гарвель, это не правда.’

— ‘Ох, заткнись. Это правда. В любом случае, просто забудь.’

— ‘Какого-?!  Как я должен забыть об этом?!’

— ‘Не знаю. Может мне вообще не стоило поднимать эту тему. Смысл в том, что нужно сфокусироваться на нашей цели. А ещё скоро на пути будет шоссе, так что тебе стоит поправить платформу, чтобы не задавить машины или людей в них.’

Хорошая идея.

Гектор задумался, не сможет ли он плавно тянуть своё железо в группе двигающихся машин. Ему это казалось возможным, но что-то в эксперименте с людскими жизнями его отталкивало.

Вместо этого он решил использовать гораздо более безопасный эксперимент. Нечто, что он уже давно хотел попробовать.

Как только он почувствовал шоссе, о котором говорил Гарвель, то замедлил скорость своего железа, чем явно огорчил Юсеффа. Гектор уничтожил бо́льшую часть платформы под ними, оставив сравнительно тонкий слой на четырёх длинных ногах.

Его работа неожиданно стала похожа на гигантский двигающийся стол.

Изменения в весе вызвали небольшую турбулентность, которая встревожила остальных, и он мог это понять, но всё было под контролем.

Он хотел уничтожить ножки стола полностью. Хотел, чтобы платформа парила, как кубы на его орбите.

Теоретически это было чем-то похожим, хотя разница в весе значительно увеличивала  сложность. Чем больше масса, тем больше влияние гравитации на его работу, а потому требуется больше сил на сопротивление этому эффекту. С простой железной платформой он бы сделал это без проблем, но на ней были люди и они стояли неравномерно. «Баланс», который он использовал с кубами, здесь требует сложной регулировки.

И Диего определённо не помогал, с тем как он ходил кругами и болтал со всеми, ни о чём не думая. Наверно приходилось подходить ближе, чтобы было слышно за ветром, но Гектору это всё равно показалось довольно раздражающим.

— ‘Аргх,’ — зарычал Гектор. — ‘Попроси Диего постоять на месте минуту.’

— ‘Хмм? Ладно. Эй, Диего! Прекрати уже дёргаться! Гектор пытается что-то сделать!’

Лорд Редуотер выглядел озадаченным, но послушался.

Так лучше.

Гектор уничтожил ноги гигантского стола, когда они приблизились к шоссе, а затем добавил покрытие вокруг оставшейся платформы. Но не обычное покрытие, а нечто вроде парящего стабилизатора.

Гектор не мог просто заставить саму платформу парить, поскольку платформа должна оставаться постоянным объектом, иначе все с неё просто соскользнут, как с двигающейся дорожки. Раньше это не было проблемой, потому что с опорами он мог толкать платформу. Но теперь, в воздухе, отталкиваться не от чего, поэтому платформе требовалась парящая «кобура».

И это работало, точно как он и представлял. Платформа летела над машинами и под ночным небом.

— ‘Гектор, ахренеть!’

Было довольно трудно, обнаружил Гектор. Даже сейчас, хотя никто не двигался, сохранять платформу полностью стабильной непросто. Это, и ещё маленькие подёргивания угрожали помешать его концентрации, которая сейчас была очень нужна.

Остальные теперь говорили гораздо громче, наверно даже с ним, но из-за ветра слова всё равно были непонятны. А ещё он пытался не запаниковать и не уронить всех.

И с какого хрена он подумал, что это будет хорошая идея? У них в группе двое не-слуг. Если они упадут с такой высоты, да на такой скорости, то обязательно погибнут.

— ‘Гектор, мы сейчас движемся в неверном направлении,’ — сказал Гарвель.

Аргх. Хреново.

Ветер становился проблемой. Чем выше они поднимались, тем интенсивнее он становился. И каким-то образом было проще поднимать платформу, чем опускать. Наверно потому что вначале он боялся разбить их группу об землю и убить всех, так что подсознательно решил немного поднимать платформу, на всякий случай.

Идея спуска была просто более пугающей. Именно в этом проблема, понял Гектор. Сложность была такой же. Просто он больше боялся.

Но выбора  нет. Однажды придётся спускаться. А на такой высоте небольшой спуск проблемой не будет, верно?

Боже-твою-мать. Эта штука просто выворачивала его нервы. Он должен вернуть самообладание. Они летели. Благодаря его силе.

Он попытался успокоиться. Он должен ослабить силу, которую добавил против гравитации.

Это сработало. Они начали снижаться. Но ветер снова их затряс. Заметно сильнее. Он услышал женский крик.

Прости, Элиза.

Он стабилизировал свою работу и подправил курс.

Ага. Теперь высота гораздо лучше. Хотя, может он всё ещё слишком высоко, но ветер здесь, по крайней мере, не такой безумный.

Он открыл глаза. А когда он их закрыл? Он полностью полагался на Шарф, понял он. К счастью, он крепко намотал его вокруг своей шеи.

Все смотрели на него.

Не зная, что делать, он притворился, будто не заметил.

Это не сработало.

Диего пошёл к нему, хотя он был очевидно медленнее и осторожнее в этот раз, что Гектор оценил. Так было гораздо проще править баланс.

— Так, эм, — сказал Диего, когда подобрался достаточно близко, — как дела, Гектор?

До странного простой вопрос. — Э... нормально.

— Я просто неожиданно понял, что несмотря на всё безумие, через которое мы прошли вместе, мы с тобой совсем немного общались.

Как и обычно, Гектор не знал, как ответить.

Гарвель, в прочем, помог: — ‘Это, вроде как, фишка Гектора. Он не слишком разговорчив.’

— С Маластом был довольно разговорчив. — Диего потёр челюсть.

— ‘А. Ага. Эм. Ну, что я могу сказать? Раз в год и палка стреляет.’

— ‘Звучит как отговорка,’ — сказала Янгера.

Гектор не знал, что заставляло её так смотреть на него.

Гарвель сменил тему: — ‘Полагаю, сокровищ с собой ухватить не удалось, а?’

Диего нахмурился и потянулся в свой пиджак. — Мне, в итоге, удалось взять всего лишь несколько самоцветов. — Он протянул руку и показал свою добычу. — Что насчёт тебя?

— ‘Мы взяли несколько вещей. Покажем позже.’

— Хмм. Буду с нетерпением ждать.

— ‘Кстати говоря,’ — сказала Янгера, — ‘что это ещё за хрень с «благословлениями», про которые говорил Маласт? Я всё хотела спросить.’

А. Эта тема их интересует. Гектор просто позволил Гарвелю заняться ею, как обычно. Жнец, в основном, рассказал им всё, что они уже обсуждали. Гектор заметил, что Гарвель, тем не менее, не сказал ничего ясного про Внимание. Не то, чтобы у них было много информации, конечно, но всё же. Видимо Гарвель не хотел раскрывать даже ту малость, которую они уже понимали. Он просто сказал, что они с Гектором ещё пытаются понять — что, честно говоря, не было ложью.

С этого момента разговор долгое время держался между жнецами. Янгера спрашивала о владении Уоррен, а Гарвель отвечал. Он сказал о том, насколько там просторно, что лучшие его дни были в прошлом, что теперь они пытаются его восстановить, что теперь рядом есть озеро, что он сделан из удивительно прочного материала, который сделан слугой-объединителем и назван ночнокамнем.

Юсефф и Аксиолис подошли к Гарвелю, когда он упомянул последнюю часть.

— ‘Будет интересно увидеть Уоррен вновь,’ — сказал Аксиолис.

— ‘О, точно,’ — сказал Гарвель. — ‘Шинэдо говорила, что ты уже был там.’

— ‘Как-то сомневаюсь, что она только это сказала,’ — заметил Аксиолис.

Гарвель засмеялся. — ‘Она сказала, что ты его ненавидел.’

Черепа других жнецов каким-то образом казались напряжёнными. — ‘Это верно, мало любви я держал к этому месту. Оно устроило немало проблем нашим людям в прошлом.’

— ‘Я слышал,’ — сказал Гарвель.

Гарвель повторил детали механизма отталкивающего вредителей, которые они услышали от Ворис.

Не похоже, что это сильно подняло настроение Аксиолиса. Или Юсеффа.

Юсефф снова пялился на него, заметил Гектор. Он хотел задать вопрос? Тогда почему молчит? Может просто ждал возможности. Жнецы снова болтали, так что-

— Ты достиг становления, не так ли? — сказал Юсефф.

Все жнецы замолчали.

— ...Ага, — было всем ответом, который смог придумать Гектор.

— Хорошо, — сказал лорд Элрой. — Мы испытаем твои новые пределы, как только будет пространство и возможность сделать это. Тем временем, насколько сложно тебе поддерживать эту... летающую платформу?

— А... это... довольно сложно. Принцип такой же, как у техники орбиты, но гораздо больше маленьких деталей, про которые нельзя забывать. Мне кажется, что аэродинамическая форма может помочь, но я не уверен. Добавленная сложность может всё испортить.

Юсефф кивнул: — Да, наверно может. Протестируем, когда безопасность не будет также важна, как сейчас.

— Я тоже об этом думал.

— Но ты чувствуешь, что уже подошёл к пределу своих способностей? Или способен на большее?

Трудный вопрос. Гектор несколько мгновений пытался понять свои силы. Его внимание вновь разошлось на несколько направлений, заметил он. Контролирование полёта, со всеми меняющимися факторами, и просто обдумывание слов Юсеффа. Конечно, разделение совсем не сложное, по сравнению с тем, на что ему приходилось идти против червя, но теперь, узнав о Внимании, он замечал это разделение мыслей больше, чем когда-либо.

Что, в некотором смысле, полагал он, создавало ещё одно разделение, разве нет? В итоге, вместо разделения между двумя потоками, он думал сразу в трёх.

Это третье разделение, вроде как, пустая трата мыслительных сил. Но избавиться от неё почему-то трудно. Аргх.

— ...Нет, — сказал Гектор. — Не думаю, что это так уж близко к моему пределу. Трудно, но мне становится легче со временем.

— Хмм. — Юсефф сложил руки. — Тогда, давай увеличим сложность. Попробуй добавить что-нибудь на орбиту, сейчас.

Диего поднял руку: — Эм— ты уверен, что это такая хорошая идея? Вы разве не должны были отложить тренировку на потом?

Юсефф поднял бровь. — Волнуешься о безопасности? Потому что, как уже было упомянуто, мы о ней не забыли.

— Конечно, но, серьёзно, мы только сбежали из Подкорки и пережили двадцать семь различных встреч со смертью — по крайней мере, так ощущается. Не можешь просто расслабиться немного? Ты даже не спал и не ел в Гиммикеле, верно же?

Юсефф сердито посмотрел. — И это говоришь ты? Почему вы с Янгерой были такими истощенными перед Маластом, хмм?

Диего открыл рот, но не ответил.

Но Юсефф ещё не закончил: — Насколько близок ты был к гибели своего жнеца? И насколько серьёзно вы относитесь к тренировкам последнее время? Вы вообще тренировались последние два дня?

Диего просто вновь закрыл рот.

— Как я и думал. — Юсефф указал на другую сторону платформы. — Иди, практикуй свою пан-форма.

— Но мы ещё уставшие и-

— Значит, тренировка пройдёт лучше. Вперёд.

Диего выглядел так, будто хотел поспорить, но не стал. Он развернулся и ушёл туда, куда указал Юсефф. Янгера последовала.

Гектор проследил за ними взглядом. — Немного сурово, тебе не кажется?

— Воины закаляются не уютом и баловством. Уверен, Диего и сам это знает, но ему нужно напоминать.

— Всё же...

— Думай о себе, — сказал Юсефф. — Делай, как я говорю. Добавь объект себе на орбиту.

Гектор послушался.

С этого момента Юсефф давил больше и больше, капля за каплей пытаясь подойти к новому пределу способностей Гектора, но времени оказалось недостаточно. Тренировка закончилась преждевременно, когда они оказались во владении Уоррен.

С тревогой и тщательностью Гектор спустил их аппарат. Когда они наконец-то вновь оказались на земле, он уничтожил бо́льшую часть своей работы, оставив вместо неё широкую лестницу в направлении наземного входа владения Уоррен.

Никто не вышёл встречать их сразу, но сейчас была глубокая ночь, так что ничего удивительного. Гектор сфокусировался на поиске с помощью Шарфа, который говорил ему больше, чем могли сказать глаза в полной темноте.

Гарвель, в прочем, нашёл их быстрее: — ‘Твоя мама и госпожа Картрейсис спят в своих комнатах Башни Ночи. Господин Истон в Проходной Башне. Рядом с ним четыре души, которые я не узнаю.’

Он позволил жнецу вести их.

Такое странное чувство. Наверно, это потому что он снова дома.

Это классно. Но это и было странным в ощущении.

Ремонт Проходной Башни тоже не стоял, заметил он. Первая комната уже выглядела довольно неплохо, даже несмотря на грязь и каменную пыль. Никаких больше трещин на полу, а лестница вниз теперь ровная.

И, конечно, электричество. Настоящие, функционирующие лампы освещали узкий коридор, приглашая их зайти глубже. Раньше, когда он только уехал в Саир, владение Уоррен ещё ожидало прибытие нового генератора, готового заменить собой свечи.

Вскоре они нашли Джамала Истона с их двумя гостями.

Гектор их раньше никогда не встречал, но практически сразу узнал тёмные лица и жёлтые глаза юноши. Несомненно, это сын Асада. А женщина рядом с ним, полагал он, леди Наджир.

Юсефф и Аксиолис поспешили поздороваться с ними: — Самира! Мидхат! Я так рад вас видеть!

Самиру, похоже, застал врасплох лорд Элрой, когда подошёл и обнял, подняв над землёй, словно она мешок с картошкой.

Гектор, в прочем, был шокирован не меньше.

— Ой-! Ха-! Рада видеть тебя, тоже, лорд Юсефф! — Её валганский акцент был гораздо заметнее, чем у Асада, а чёрно-золотая роба свободно висела на всём теле, оставляя открытыми только лицо и руки.

Юсефф отпустил её, оставив женщину, судя по выражению лица, травмированной таким опытом. Затем он направился к Мидхату, крепко пожал ему руку и тоже поднял его. — Ох, не видел тебя годы! Ты уже почти взрослый мужчина!

— Да-я-лорд-спасибо-!

Жнец, предположительно, Самиры, подлетел ближе. — ‘Лорд Юсефф, что ты делаешь? Не думаю, что это подобающее поведение.’

— ‘Оу, прошу прощения,’ — сказал Аксиолис. — ‘Мы с Юсеффом через мгновение прошли за последнее время и искренне рады видеть вас.’

Другой жнец больше не спорила.

Юсефф поставил Мидхата обратно на пол. — Хотел бы я остаться и поговорить больше, но мы должны вернуть Асада.

Только затем Джамал подошёл к Гектору со стороны и привлёк его внимание. Форма на нём была не такой, какой её запомнил Гектор. Костюм был даже темнее, чем кожа самого Джамала. — Лорд Гофф. Вы вернулись без предупреждения. Мы бы организовали подобающую встречу.

— А, ага. Это было довольно неожиданно. Я думал, что, эм... в прочем, это уже не важно. — Он отдышался и задумался над следующими словами. — Фактически, я ещё не «вернулся». Должен уйти ещё на день, может два. Вот тогда я вернусь.

— Ясно. Я подумал, что Вы могли вернуться, услышав новости.

Гектор сбился с мыслей. — Какие новости?

— Так Вы не слышали. Два из четырёх наибольших банков Атрии закрылись. Больше миллиона людей заявили о банкротстве только за последние две недели.

— ‘Ёбаный ж ты на хуй,’ — приватно удивился Гарвель.

Гектор просто вздохнул и потёр лоб.

— Говорят, что мы на пороге крупнейшего кризиса в истории страны, — добавил Джамал.

— Ооо блин. — Роберт Шеридан подошёл сзади. — Звучит как настоящая проблемка. — Он протянул руку Джамалу. — Рад знакомству. Я Роберт Шеридан. Западная Интарская Компания.

— Джамал Истон. Глава службы безопасности лорда Гоффа.

— О! Глава службы безопасности, а? Уверен, что кто-то должен защищать этого паренька?! Пока мне казалось, что это он всех защищает!

— А. Ну, да...

— Просто шучу, конечно, — сказал Роберт. — Важный персона, этот ваш лорд. Испытываю к нему чистое уважение. Спас мою жизнь, знаешь ли. Великий парень. Просто лучший. Надеюсь, мы можем-

— Роберт, — сказал Гектор. — Уверен, Вы устали. Джамал покажет Вашу комнату.

— Ох, — вздохнул Роберт. — Ты слишком добр. Я и вправду очень устал, раз ты упомянул об этом. Не так я юн, как раньше, к несчастью. Если ещё и ужин будет, то я буду вечно благодарен. Даже больше, чем уже, имею в виду!

— Конечно, — сказал Гектор. — Дайте нам минуту. — Он потянул Джамала в сторону, чтобы следующие их слова остались между ними. — Приглядывай за ним, пока меня нет рядом. Относись к нему, как и к остальным, но я не хочу, чтобы он бродил в одиночку. Пока не знаю, верю ли я ему.

Джамал просто смотрел на него секунду.

— ...В чём дело? — спросил Гектор. Чёрт. Он сейчас сказал что-то странное? Или тупое?

Мужчина моргнул. — Совсем ничего, сэр. Я этим займусь.

— ...Спасибо. — Это облегчение. Гектор уже собирался отойти, когда неожиданно вспомнил кое-что ещё. — О, и вот. — Он достал Меняющееся Копьё Логанте из-за пазухи своей брони. — Я хочу, чтобы ты взял его. Только осторожно.

Джамал взял. — ...Что это?

Гектору потребовалась пара минут, чтобы рассказать базовый функционал и сообщить о голосовых командах, которые ему назвал Гарвель. Гектор подозревал, что есть больше команд, о которых он пока не знает, но Гарвель сейчас был занят разговором с двумя новыми Наджирами.

К концу объяснения Роберт выглядел немного пересиленным.

— ...Тебе не обязательно его использовать, если не хочешь, — сказал Гектор. — Я знаю, оно довольно странное, эм... так что...

— Нет, э— Спасибо. Я попробую.

И снова он почти отпустил Джамала, когда вспомнил о другой вещи. — О, и, пожалуйста, убедись, что Роберт знает о странном... психологическом эффекте владения Уоррен на людей. Не могу вспомнить, рассказывал я ему или нет, так что...

— Да, сэр.

— Спасибо. Снова. — И, наконец-то, он отпустил Джамала.

Гектор снова вздохнул. Столько всего требовало внимания, а теперь ещё и финансовый кризис, вишенка на торте проблем?

Он уже чувствовал себя довольно истощённым, это не было так заметно, пока он не позволил себе расслабиться, пусть и на пару минут. И он действительно хотел бы просто сесть и поужинать. В Подкорке он не слишком часто ел, частично из-за недостатка еды в Баббадело, частично из-за вкуса — особенно когда боль проходила и он чувствовал себя так, будто съел миску лавы. Даже в биосфере Карвера были только овощи.

Чем больше Гектор думал об этом, тем больше ему хотелось здоровой пищи. Или двух порций здоровенной пищи. Или пяти.

Может, тогда лучше не думать об этом.

Он снова посмотрел на Наджиров. Асад послал их сюда, чтобы они открыли дверь в Подкорку, хотя теперь это не было так необходимо. И ещё он помнил, что Асад приказал Джаде отправиться с ними.

И вот, она оказалась с Асадом и остальными.

Гектор не понимал почему. Он помнил, что Гарвель упоминал что-то странное насчёт них. Какие-то семейные трудности.

Он сопереживал.

Гектор задумался, должен ли он вообще поздороваться с собственной мамой, прежде чем вновь уйдёт?

Наверно нет, решил он. Гарвель сказал, что она спит, в любом случае. Не было смысла её будить. Ох, но ему следует спросить Джамала, как у неё дела, по крайней мере.

Та ну.

Он попросил телефон, чтобы быстро сообщить Джине новости и попросить новости взамен, но она не слышала о Романе с последнего разговора с Гектором. Он был рад услышать её голос вновь, но знал, что времени наслаждаться разговором не было — или даже просто объясниться нормально. Похоже, у неё было несколько вопросов к нему, как, например, «почему он снова на поверхности, а Романа с ним нет?», но Гектор просто сказал, что это длинная история и пока о ней волноваться не следует.

Её не обрадовало то, что он так повесил трубку, но время было ключевым фактором, и уже было похоже, что Юсефф, Диего и Мануэл готовы отправляться. И они отправились. Группа из четырёх слуг и четырёх жнецов спустилась в самую нижнюю комнату Башни Ночи, к большой, круглой и тяжёлой двери в Подкорку. Жнецы прицепились к их телам и один за другим, с Гектором последним, они прыгнули в кромешно тёмную дыру.

Это будет очень долгим падением.

Глава 175. Когда мир пришёл в движение...

Когда мир пришёл в движение...

...171 год назад...

В деревне Тринтол они встретились впервые. Маленькое место, по любым меркам, даже на карты не нанесено. Но прекрасные горизонты Мельмурских деревень в ней были. Округлые зелёные холмы во всех направлениях и удачно названные Штормовые Горы на востоке — вместе они составляли необычную сцену.

Овцеводство держало Тринтол на плаву, и это было первой работой, которую получил шестилетний Парсон Майлс. Но слишком хорош в ней он не был. Стифол, старый пёс семьи, делал за него немало работы. Отец мог бы научить мальчика, если бы не война.

Но Парсон был таким не один. Так было практически с каждым другим ребёнком в деревне, даже Дамианом, сыном лорда.

Они встретились, когда он увидел, как Дамиан бросает камни в Стифола. А Стифол, хотя был стар и довольно мал ростом для Мельмурского Пастуха, не оценил жест. Поэтому пёс погнался за ним и укусил за задницу.

Не стоило и говорить, что это было не самое лучшее первое впечатление.

Как сын лорда, а ещё как мстительный мелкий кусок говна, Дамиан попытался добиться убийства Стифола. «Возмутительно, что какая-то крестьянская собака укусила сына лорда», — сказал он.

Но Тринтол был не таким местом. Все знали, что лорд Лофар, сейчас отсутствующий из-за войны, не оценил бы такую месть, особенно если животное важная часть жизни семьи. Не говоря о том, что все в деревне знали и любили Стифола больше, чем Дамиана.

После этого у Парсона появилась привычка избегать Дамиана каждый раз, когда он его видел. Он был послушным мальчиком, а Дамиан был старше почти на целый год.

Тогда Парсон встретил другого мальчика живущего в деревне, которого он видел несколько раз, но никогда не спрашивал имя, пока их мамы не заставили их играть вместе.

Мама мальчика сказала, что его зовут Ион, и он даже отозвался на это имя. И всё же, когда они оказались наедине, он стал вести себя иначе.

— Не называй меня так! — сказал он, свисая с ветви дерева как мартышка.

Парсон был в недоумении. — Не называть как?

— Ион! Меня не так зовут!

— Тогда почему твоя мама-?

— Заткнись! Она тупая! Она ничего не знает!

Парсон не поверил ему, но решил подыграть: — Хорошо, тогда как звучит твоё «настоящее» имя?

Ион спрыгнул с дерева и эффектно приземлился. — Меня зовут Парсон.

Парсон сморщился. — Что?! Это не правда!

— Нет, правда!

— На-а! Ты врун!

— Нет, не врун! Меня зовут Парсон! С этого момента придётся звать меня так!

— Я не стану! Врун!

— Нет, станешь! Так работают имена, идиот!

Ну всё, хватит. — О, так значит?! Может мне сказать твоей маме, что ты назвал её тупой?!

— Что?! — Это, похоже, его напугало. — Лучше тебе этого не делать!

— Или что, а?!

— Или-! Или я скажу всем, что твой тупой пёс укусил и меня! Тогда ты пожалеешь!

Поэтому Парсон ударил его.

Тогда Ион ударил в ответ.

Это была первая драка Парсона. Было больно.

Когда оба мальчика вернулись в порванной одежде и опустив головы, их мамы были возмущены. Парсону перепало десять ударов старым ремнём отца. У мамы Парсона не было проблем с вынесением приговоров в его отсутствии, как и не волновали её претензии Парсона насчёт того, что начал это Ион.

Когда он увидел Иона на следующий день, в прочем, мальчик казался другим.

— Прости за сказанное вчера. — Ион не поднимал взгляда с земли.

Парсон решил проверить его искренность и узнать, не заставила ли его мама это сделать.

О. Ага. Вон она, наблюдает через окно.

Лучше, в таком случае, притвориться для неё. — Не беспокойся, — сказал Парсон, протянув руку. — Я тоже извиняюсь.

Ион принял рукопожатие с широкой улыбкой.

Хм.

Это всё было только ради притворства, но чем больше они проводили время вместе, тем яснее становилось, что Ион этого не понимает. Мелкий придурок действительно верил ему.

Что ж, ну и ладно, думал Парсон. Ему всё ещё не нравился Ион, но так лучше, чем снова драться.

И они стали друзьями. Более-менее.

— Но меня правда не зовут Ионом, кстати.

Парсон закатил глаза. — И как же тебя зовут?

— Питер. Придётся с этого момента звать меня Питером.

— Угх. Ладно. Теперь ты Питер.

— Да! Спасибо, Парсон!

— Без проблем.

С каждым днём они проводили всё больше времени вместе, в основном потому что «Питер» преследовал Парсона при любой возможности.

Какой надоедливый придурок. Парсон подумал, что так себя чувствуют старшие братья. Питер говорил, что старше него, но когда Парсон спросил его маму, сюрприз-сюрприз, он оказался на год младше.

Следующая встреча Парсона с Дамианом была во время летнего фестиваля. Все мальчики города собрались поиграть в салки. Некоторые девочки пытались присоединиться, но мальчики их прогнали. Парсон был не против их компании, особенно Алисы Брандт, но ладно уж. Он надеялся потом найти подходящий момент, чтобы стряхнуть грязь с её тупой розовой одежды. Где она вообще могла найти такую одежду, кстати говоря? Сделать сама точно не могла. Слишком классная.

Дамиан посалил Парсона, пока он был отвлечён.

Аргх. Тупая Алиса и её тупая одежда. И чего она смеётся, а? Это действительно бесило его.

Он должен был посалить Дамиана в отместку. По какой-то причине никто другой не подходит. Должен быть  именно Дамиан. Так что Парсон погнался за ним, игнорируя всех остальных.

Остальные мальчики довольно быстро заметили, но Парсона это не волновало. Может, потому что он больше не чувствовал себя таким робким. Он уже дрался когда-то. У него был этот странный маленький прислужник, который повсюду за ним следовал. Парсон стал увереннее. Он ни за что не хотел упускать Дамиана, сын он лорда или кто там.

В итоге Парсону удалось схватить его. Получилось грубовато для игры, но так и проходили их игры. Мальчики это знали. И девочки тоже, наверно, раз наблюдали за ними так.

Но Дамиан не принял это за игру. Он ударил Парсона в челюсть, и вот они уже катаются в грязи, толкаются и кричат, дерутся и царапаются.

Другие мальчики должны растащить их раньше, чем появятся взрослые.

И это был самый странный момент из всех возможных. Каждый всё понимал без единого слова, что бы они ни делали, взрослые не должны узнать. Парсон просто не хотел, чтобы его наказали. Остальные мальчики тоже?

Похоже, это работало. Они могут притвориться. Он даже не был против притвориться, будто Дамиан его лучший друг.

Но только взрослые развернулись и начали уходить, как одна из девочек заорала:

— Они дрались! — сказала она. — Мы видели! Не правда ли, девочки?!

Другие девочки согласились с ней — даже Алиса, которая ещё и показала Парсону язык.

Предательские девки.

Вот почему девчонкам нельзя доверять.

Всех мальчиков наказали. Мама Парсона хлестала его ремнём так сильно, что следующие несколько дней было больно сидеть.

В прочем, в следующий раз, когда встретились Парсон, Дамиан и Питер, враждебности было гораздо меньше. Хотя Парсон не мог сказать, что ему нравится Дамиан, появился некий градус товарищества между ними. Теперь у них был общий враг в лице девочек. И, хотя спорно, взрослых.

Так они стали Трио, в некотором роде. Проводили свои дни в планировании и приведении в жизнь различных способов терроризирования девочек. Однажды они собрали столько лягушек, сколько сумели найти, и выпустили их в самом часто посещаемом девчонками месте. Никто так и не узнал, кто это сделал. В другой раз они собрали цикад. Потом блох.

Хотя о последнем пожалели и начали размышлять о планах не вовлекающих животных.

Ненадолго они налегли на Питера, пытались отточить его мастерство лжи. Поначалу они пытались заставить девочек поверить, что он принц. Это не сработало. Тогда они попытались убедить их, что в колодце с южной стороны деревни призрак.

— Чей? — спросили девочки.

— Безумного Морриса! — сказал Питер.

— И кто это?

— Он безумный убийца! Убил целую семью и смеялся, смеялся! Говорят, что он упал в колодец и умер, но до сих пор по ночам можно услышать его стоны!

Девочки им не поверили, конечно. Но удалось убедить их пойти к колодцу ночью, чтобы доказать свою храбрость, а Парсон в это время уже забрался в колодец и ждал их. После нескольких своевременных стонов «агонии» девочки быстро решили уйти.

А на следующий день поползли слухи о призраке в колодце.

Они изо всех сил старались не показывать гордость и не смеяться.

Эта жалкая капля успеха была всем, что требовалось им для продолжения их подъёма на ещё большие высоты. История за историей, шалость за шалостью, Трио стали известными хулиганами.

Но среди всего самым большим триумфом было покрыть Дамиана овечьей кровью и сказать всем — с максимально возможной искренностью — что на него напали койоты.

Они поставили всю деревню на уши.

Конечно, когда все поняли правду, Трио попали в ад, которого ещё не испытывали, но оно того стоило, чувствовал Парсон. Он никогда в жизни так не смеялся.

Со временем другие мальчики захотели вступить в их банду, но уже было слишком поздно. Каждый из Трио считал, что им следует оставаться такими же, какими они были сейчас.

Другие мальчики не хорошо восприняли отказ, наверно, потому что Трио забросали их проклятьями и грязью, и, в итоге, спустя некоторое время, Трио отправились на войну против каждого другого мальчика Тринтола.

Конечно, это не была настоящая война. Просто игра. Не как война на юге и северо-востоке.

— Как думаете, они когда-нибудь вернутся? — сказал Стивен однажды, пока все они лежали вокруг дыры в земле, выкопанной ими в качестве укрытия. Месяц назад ему надоело называться Питером, но и возвращаться к Иону он не хотел. Вместо того чтобы спорить насчёт чего-то, на что им было наплевать, Парсон и Дамиан просто согласились. Кроме того, это помогало путать людей в деревне, что всегда было плюсом. — Наши отцы, имею в виду. Как думаете, они когда-нибудь вернутся?

— Конечно вернутся, — сказал Дамиан. — С чего им не возвращаться?

Стивен сморщился. — Идиот. Ты не знаешь, что такое война? Там умирают люди. Много людей.

— Я знаю. Но они не умрут.

— Откуда ты знаешь?

— Он не знает, — сказал Парсон. — Просто оптимист.

— Ты хоть знаешь, что означает это слово? — возразил Дамиан.

— А ты?

Дамиан сложил руки. — Не нужно использовать слова, значения которых ты не знаешь. Иначе ты выглядишь тупо.

— Заткнись. Будто ты всё знаешь.

— Моя мама говорит, что война проходит с огромным преимуществом в нашу пользу, — сказал Дамиан. — Не о чем волноваться.

— Хмпф, — хмыкнул Парсон. — Как будто она скажет тебе правду.

— Ты назвал мою маму лгуньей?!

— Нет, я назвал ТЕБЯ ребёнком!

И они опять подрались, но уже не было такой искренней злости, какая была раньше. Они оба хотели закончить ничьёй. Стивен попытался заставить их пожать друг другу руки. Они оба просто ударили его.

Вскоре после этого трагедия ударила их словно тонна кирпичей.

Стифол умер. Семейный пёс семьи Майлс просто был слишком стар.

Трио не знали, как реагировать. Впервые они испытывали нечто подобное.

Но им было грустно. Это они точно понимали. Даже Дамиан, которого пёс не так давно укусил. За последние месяцы они все гораздо лучше узнали Стифола, даже Парсон. Старый пёс был живее, чем когда-либо на памяти Парсона.

И тогда, по рекомендации матери, Парсон решил сделать Стифолу мемориал. Другие два члена Трио присоединились к нему.

Увы, этой идее не было суждено сбыться.

— Эй, что это? — сказал Стивен, указывая на горизонт.

Парсон увидел, что он имел в виду. Дым вдалеке.

— Огонь? — удивился Дамиан. Он сидел на большом валуне, который они безуспешно пытались затащить на холм последний день. Они не окончательно разобрались с тем, что будут делать, если всё-таки запрут его туда, но валун казался хорошей подставкой для мемориала Стифола.

Вскоре они заметили и всадника — одинокого мужчину на спине лошади, показавшегося из-за холма и направляющегося в Тринтол. Он лежал на седле совсем неправильно.

Когда всадник упал с коня и не поднялся, Трио поспешили ему навстречу.

Дамиан отправился прямиком к упавшему человеку, в то время как лошадь ускакала. Он потыкал парня палкой, которую часто носил с собой, после чего подставил руку под нос мужчины. — Кажется, ещё дышит.

— Почему он так одет? — спросил Стивен.

— Это военная одежда, тупица, — сказал Парсон. — Солдаты ходят в такой.

— Я не тупой! Просто никогда не видел такой!

— Как и я, но это очевидно. Нужно уделять больше внимания разговорам взрослых. Они говорят много всякого, когда думают, что мы не слышим.

— Я уделяю внимание! Я просто никогда-

— Это Мельмурские цвета, — перебил Дамиан. — Значит, он один из наших.

Парсон подбежал к мужчине с другой стороны. — Тогда мы должны оттащить его в деревню.

— А если они подумают, что это очередная шутка? — возразил Стивен.

— Как это может быть шуткой? — сказал Парсон. — Мы не можем подделать мёртвое тело.

— Он не мёртв, — повторил Дамиан.

— Просто заткнитесь и помогите.

— Выглядит тяжёлым, — сказал Стивен.

— И что? — сказал Дамиан. — Ты слабак?

— Нет! Я супер сильный!

— С твоими руками-веточками несложно запутаться, — сказал Парсон.

— Заткнись! Я сильнее вас обоих!

Дамиан и Парсон засмеялись. — Вперёд, докажи это, — сказал Дамиан. — Возьми его за ногу, Тороклес.

— Что? Я же говорил, меня зовут Стивен!

— Идиот, — сказал Парсон. — Тороклес был сильнейшим человеком из всех когда-либо живших. Мама не рассказывала тебе истории?

— Чего? Конечно она рассказывала! Заткнись!

На это потребовалось некоторое время, но групповыми усилиями удалось дотащить мужчину до Тринтола.

Взрослые были ошеломлены. Они быстро отпихнули мальчиков от него и понесли всадника в дом Дамиана, который был самым большим в деревне.

Трио попытались последовать за ними и пробраться внутрь, чтобы понаблюдать, но даже Дамиану не удалось ничего узнать. Взрослые слишком усердно следили за ними. И когда начало темнеть, Парсону пришлось идти домой разочарованным.

— Мой мальчик, — сказала его мама, тем наказывающим тоном, который он слышал слишком часто. Она подняла руку, он сжался, но не получил по голове. Вместо этого она погладила его по волосам. — Сегодня ты сделал хорошее дело. Я горжусь тобой.

Какое странное чувство.

Он лёг в кровать счастливым.

И проснулся, когда его мать начала трясти его. — Парсон! Просыпайся, Парсон!

Ещё была кромешная ночь. — Мама? Что случи-?

Она скинула его с кровати. — Вставай! Мы должны идти!

Он не посмел возражать. Он последовал за ней слепо и недоумённо. Что это за звуки снаружи? Крики и спешащие шаги? И лошади тоже?

И крик. Ужасный крик. Леденящий кровь. Если бы мама не тащила его за руку, он бы замер на месте.

Они покинули свой дом и побежали. Пока мама тянула его в тёмную и открытую местность, Парсон смотрел на отдаляющийся Тринтол.

Деревня горела.

Он слышал всё больше криков, каждый если не ужаснее предыдущего, то такой же.

И увидел всадников. Не только в деревне, но и вокруг неё. Один из них скакал к ним.

— Мама! — попытался он прошептать. Но было слишком много хаоса. Слишком много шума. Она не услышала его. Или просто сфокусировалась на беге.

Больше его не требовалось тянуть. Ноги несли его с той же скоростью, с которой бежала она. Он даже практически тянул её.

Но когда он обернулся назад, всадник всё ещё приближался. Было темно, но мама определённо должна была его заметить. Она схватила Парсона и завернула в линию деревьев и камней.

Без туфлей ноги Парсона порезались и кровоточили, но он даже не заметил. Он всё ещё слышал цокот лошади, ближе чем когда-либо. Его мама остановилась и остановила его, спрятав за большим валуном. Он едва различал контуры её лица, хотя был достаточно близко, чтобы чувствовать её дыхание, даже слышать стук сердца.

Его собственное сердце тоже стучало сильнее, чем когда-либо. Он хотел продолжить бежать, но она слишком крепко держала его в руках и целовала в лоб.

Всадник неожиданно остановился.

И они ждали.

— Выходи, женщина! — прозвучал крик мужчины. — Я знаю, что ты здесь! Я видел, как ты бежала из деревни!

Парсон чувствовал её дрожь.

— Не устраивай себе проблем, выходи! Я тебе не наврежу.

Мама заставила его посмотреть ей в глаза.

— Не двигайся, — сказала она на выдохе. — Останься, мой мальчик.

Он чувствовал, что тело ему совсем не подчиняется, но каким-то образом сумел кивнуть.

Тогда она поднялась.

Он пытался удержать её, остановить, но она была сильнее.

И она оставила его.

Он не двигался. Она сказала ему остаться здесь. Это было всем, о чём он мог думать. Он должен был послушаться её.

Он пытался услышать, что происходит, но не мог разобрать голоса. Лошадиное ржание. Шелест куста. Карканье птиц. Завывание ветра.

Он ждал. Ждал очень долго. Было холодно, но это его не волновало. Он был слишком занят попытками услышать. Когда она вернётся? Почему так долго? Что происходит?

Он хотел узнать. Но ещё он не хотел узнавать. Просто возможные ответы на этот вопрос заставляли его бояться ещё больше, чем он боялся уже.

Спустя время, тем не менее, рассвело, он начал чувствовать своё окружение. Холод, ветер, грязь и голод.

Оставаться здесь вечно он не мог. Однажды придётся двигаться.

Но не сейчас. Он может подождать её. Ещё немного.

Затем он наконец услышал лошадь. Цоканье копыт. Отдаляющееся.

Всадник уходил, понял Парсон.

Он ждал. Он слушал. Он надеялся. Если всадник ускакал, наверно его мама сейчас вернётся.

И он продолжил ждать.

Всадник утащил её с собой? Она никогда не вернётся?

В итоге, Парсон больше не мог ждать. Он должен был знать. Он поднялся на дрожащих ногах и вышёл из своего укрытия. Он попытался найти, куда прискакал за ними всадник.

И там он нашёл свою маму.

На земле, вся в крови. Одежда порвана, а горло разрезано.

Глава 176. Спускайся, и прояви заботу...

Первая часть падения была довольно грубой. Гектор прыгнул в дыру далеко не идеально, поэтому по пути врезался в стену и отскочил от неё. В другую стену. Он отскакивал от стен, словно мячик для пинг-понга, пока не поправил свой угол спуска железом. И не забыл про броню, решив, что чертить по стенам лучше бронёй, чем голой плотью.

Но как только он закончил, впрочем, спуск проходил довольно мирно. И долго. Это было странное чувство, несомненно. Когда он привык к чувству и немного отдохнул, его чувства начали сливаться в нечто единое, что определённо дезориентировало. Временами он даже не был уверен в том, что падает. Чувствовалось, будто он просто завис в воздухе.

— ‘Не удивительно,’ — приватно сказал Гарвель, когда Гектор описал ситуацию. — ‘Человеческое тело ну никак не приспособлено для падений на такие расстояния. И ещё я слышал, что гравитация в этих дырах бывает очень странной. Уверен, твой мозг этому не сильно радуется.’

Верно, временами он чувствовал себя опьяневшим. Впрочем, он пытался сохранить своё внимание. Вопрос. Он должен думать над вопросом. — ‘Э... ох, эм. Кстати говоря, э... ты это уже упоминал, да?’

— ‘...Что? Упоминал раньше что?’

— ‘Э... эм...’

— ‘Ты в порядке, приятель?’

— ‘А-ага, думаю да. Извини.’

— ‘Хочешь отключу тебя пока и разбужу когда доберёмся?’

— ‘Н-не, всё нормально. Это как... как бы, хорошая тренировка. Кажется.’

— ‘Хмм. Как скажешь.’

— ‘Но ты упоминал что-то раньше...’

Гарвель засмеялся. — ‘Да, Гектор. Я много чего упоминал.’

— ‘Нет. Я имею в виду. Но. Ага.’

Гарвель захохотал. — ‘Это забавнее, чем я ожидал. Дезориентированный Гектор мне нравится.’

— ‘Эм... э...’ — Чёрт возьми, должно быть что-то. Просто нужно вспомнить. — ‘Ты упоминал что-то об этих гигантских дырах, разве нет?’

— ‘Мм, конечно?’

— ‘Аргх...’

— ‘Давай, приятель, ты справишься.’

— ‘Что-то, эм...’ — Гектор вспомнил. — ‘Названия! У них есть названия!’

— ‘О, верно, ага. Что насчёт них?’

Блин, что насчёт них? — ‘Что, э...? Угх...’

— ‘А, ты пытаешься спросить, как называется эта дыра?’

— ‘Ага! Точно!’

— ‘Что ж, к сожалению, я не знаю. Пока Ворис не рассказала, я даже не знал о Уоррене, не говоря о пути в Подкорку под ним, и уж тем более названии пути.’

— ‘Ух.’

— ‘Можем спросить Ворис при следующей встрече. Или просто назвать сами. Можем назвать её «Дыра Уоррен». Хех.’

— ‘Воу...’

— ‘Ставлю тысячу троа на то, что Ворис её так называет.’

— ‘У тебя нет денег, Гарвель.’

— ‘Я просто использую твои.’

— ‘Зачем мне принимать ставку против собственных денег?’

— ‘Так, заканчивай с логикой. Я думал, что ты дезориентирован.’

— ‘Видимо прошло.’

— ‘Что ж, дерьмово.’

— ‘Кстати о долгах, я не забыл нашу последнюю ставку.’

— ‘Эй, я тебе ничего не должен. Ворис НЕСОМНЕННО называет её Дыра Уоррен.’

— ‘Гарвель.’

— ‘Что?’

— ‘Ты пытаешься сменить тему.’

— ‘Не понимаю о чём ты.’

— ‘Чушь. У нас был спор, ты проиграл.’

— ‘Забавно. Помнится ты дисквалифицировал себя из-за обмана.’

— ‘Ни хрена. Я выиграл честно и справедливо, мы оба это знаем. Теперь ты должен рассказать что-нибудь важное из своего прошлого.’

— ‘Э, ну не знаю. То есть, учитывая обстоятельства и мою щедрость в целом, думаю можем просто назвать это ничьёй.’

Гектор не удержал смех. — ‘Ты настолько полон дерьма.’

— ‘Знаешь, что я тебе скажу? Я, так и быть, расскажу тебе кое-что важное из моего прошлого, если ты тоже сделаешь обещанное.’

— ‘Это была НЕ ничья, Гарвель.’

— ‘Вроде как была, знаешь ли.’

Гектор не собирался поддаваться. — ‘Ты пытался перефразировать свою вторую догадку. Это вообще никак не ничья.’

— ‘Это ТЫ так толкуешь. В моём толковании ты пытался обмануть меня, притворившись, будто моя вторая догадка не верна.’

— ‘Ты невероятен.’

— ‘Ты просто боишься сделать Лин комплимент.’

— ‘Конечно я— Аргх! Плевать.’

— ‘Просто один комплимент! Это будет просто! Я даже приготовил тебе поддержку. Ты можешь сказать, что её повязка на глаз выглядит классно.’

— ‘И что это за хрень?’

— ‘Простой комплимент. И я считаю, что он хороший.’

— ‘Звучит саркастично.’

— ‘Что ж, тогда не произноси саркастичным тоном.’

— ‘Я вообще ничего не собираюсь произносить! Я выиграл, сволочь!’

— ‘Повторение не сделает это правдой.’

— ‘Я тебя ненавижу.’

— ‘Я тебя тоже, приятель.’

Гектор мысленно вздохнул. — ‘Ладно. Если ты действительно настолько не хочешь рассказывать мне о себе, то придётся тебя заставить.’

— ‘А, ты о том, чем и так занимался? Я, знаешь ли, чувствую от тебя много враждебности.’

— ‘Прощу прощения,’ — сухо сказал Гектор. — ‘Не знаю, что на меня нашло. Уверен, это всё равно было бы скучной историей.’

— ‘Ох блядь. Ты серьёзно? Теперь ты так поступаешь?’

— ‘Как поступаю? Это просто... А вообще, теперь, когда я задумался, даже не понимаю, почему вообще решил поставить это. То есть, если бы ты мог рассказать что-то интересное о своём прошлом, ты бы давно рассказал.’

— ‘Это не сработает, Гектор.’

— ‘Что не сработает?’

— ‘Во-первых: я знаю, что ТЫ знаешь, что у меня тонны интересных историй о моём прошлом. Мне три тысячи лет. Ты просто не можешь поверить, что они у меня уже закончились.’

— ‘Как скажешь, Гарвель.’

Жнец хохотнул. — ‘Мешок ты дерьма! Прекрати меня бесить!’

— ‘Не понимаю о чём ты.’

— ‘Чёртов лжец.’

— ‘Всё в порядке,  Гарвель. Не нужно стесняться своего скучного прошлого. Я понимаю.’

— ‘Вау.’

Гектор засмеялся, но решил сменить тактику. Учитывая, каким упёртым стал жнец, он зашёл на чувствительную территорию. — ‘Но ты правда не хочешь рассказывать? То есть, никаких проблем, если ты не хочешь. Серьёзно.’

Жнец не ответил.

— ‘...Гарвель?’

— ‘Эм. Что ж. Дело не в том, что я не хочу ничего тебе рассказывать о своём прошлом. Потому что — и я сейчас серьёзно — рассказывать ещё очень много. Очевидно, я могу взять историю из любого участка своего прошлого и она тебя, вероятно, устроит. Но... я уже довольно давно думал об этом и есть у меня... одна история, которую я бы хотел рассказать, но при этом я не хочу её рассказывать.’

— ‘...Так вот почему ты такой упёртый.’

— ‘Я планировал рассказать, рано или поздно. Но гораздо проще постоянно откладывать.’

— ‘Почему ты не хочешь рассказывать её?’

— ‘На то есть несколько причин. Это довольно личное, во-первых. А ещё будет плохо, если другие люди узнают об этом. В ней есть довольно важная информация. Но в основном... я думаю... главная причина, из-за которой я не хочу рассказывать, просто в том... в том, что она показывает меня не в самом приятном свете.’

— ‘Оу...’

— ‘Хотя это случилось очень, ОЧЕНЬ давно, я не стану тебя винить, если твоё мнение обо мне ухудшится.’

Неожиданно Гектор уже не был так уверен в том, что хочет услышать. — ‘Эм... блин, Гарвель. Действительно всё так плохо?’

— ‘Я бы сказал да. Но опять же, я не знаю. Просто не знаю, что ты подумаешь.’

— ‘Л-ладно. Эм.’ — Он попытался приготовиться. — ‘Я постараюсь не быть предвзятым.’

— ‘Хорошо. Тогда. Сейчас, начинаю.’ — Гарвель замолчал, видимо собирался с мыслями. — ‘Эта история ещё из тех времён, когда я был жив. Она заняла место на континенте теперь именуемом Экзолта.’

— ‘Эм, извини, что так скоро прерываю, но, эм... Помнится, мне ты сказал, что не знаешь, как сейчас называется твоя родина.’

— ‘Хмм, разве?’

— ‘Ага. Тогда ты впервые рассказывал мне о лайзаксах. Твоих родных людях, сказал ты. И позже ты сказал Ибаю, что вырос на Экзолте. Или Дэйнболг, вроде так ты это назвал. В любом случае, я вполне уверен, что все знают о мёртвом континенте в наше время.’

— ‘Как странно,’ — сказал Гарвель.

— ‘Ага. Почти как если бы ты лгал или вроде того.’

— ‘Наверно тебе просто показалось.’

— ‘Не думаю.’

— ‘Ох, вот так значит? И что делает тебя таким уверенным, а? Память у тебя не настолько хороша.’

— ‘Может, не настолько хороша как твоя, но я могу запоминать всякое. Временами.’

— ‘Ага, неудобные мне вещи, похоже.’

— ‘Почему ты солгал?’

— ‘Ну, технически я не лгал.’

— ‘Технически ты сказал, что не знаешь, хотя на самом деле знал. Это называется ложью, Гарвель.’

— ‘Нет, понимаешь ли, мы с Чергоа действительно выросли на Экзолта, но маленький её участок однажды откололся от остального континента и потому больше не является его частью. Он стал группой островов, которые уплыли довольно далеко.’

— ‘Уплыли? Острова разве могут плавать? То есть, они ведь сделаны из камня.’

— ‘Острова действительно смещаются, но не так быстро как эти. И ты прав, нормальные острова не плавают, но эти не нормальные, их сделали люди. И я правда не знаю, как они сейчас называются.’

— ‘Хмм.’

— ‘Так что, как видишь, фактически я не соврал.’

— ‘...Верно, ты просто не упомянул тонну важных деталей.’

— ‘Не обязательных и без нужды усложняющих разговор замечаний, ладненько? И, как ты уже знаешь, я не так чтобы люблю говорить об этой своей части жизни. Теперь, может быть, прекратишь выкручивать мне яйца и позволишь продолжить?’

— ‘Вперёд.’

— ‘Ладно. Итак, вот я был живой и во плоти. Жил на Экзолта. И, прежде чем ты спросишь очередной педантичный вопрос, тогда мы называли нашу землю иначе.’

— ‘Я не собирался спрашивать.’

— ‘Мм. В любом случае, чтобы рассказывать было проще, я просто продолжу называть его Экзолта, хорошо? Хорошо. В общем, как и множество историй, началось всё с войны-’

— ‘Я бы хотел больше узнать об этих сделанных людьми островах, кстати говоря.’

— ‘Да прекрати ты прерывать, чёрт тебя дери.’

— ‘Извини. Это просто, то есть, история ведь трёх тысячелетней давности, верно? Так кто их сделал? Слуга?’

— ‘Да. Теперь ты хочешь услышать историю или нет?’

— ‘Конечно хочу.’

— ‘Тогда заткнись на минутку.’

— ‘...Ладно.’ — Если бы Гектор был полностью честен, часть него хотела продолжить вмешиваться. И он бы продолжил, если бы тон жнеца не звучал искренне раздражённым.

Гарвель замолчал на несколько мгновений, прежде чем продолжить. — ‘Итак, была война. Но это не такая уж и редкость. Мои люди были довольно жестоки. Мы сражались всегда, часто друг с другом. Трудно сравнивать, учитывая разницу в том, насколько разная жизнь была тогда и какая сейчас, но это было одной из наших главных черт. Кровавые бойни были для нас такими же обычными, как сон или еда.’

Гектор просто слушал.

— ‘Одной из причин мог послужить тот факт, что жнецы были известной частью нашей культуры, так что среди лайзаксов бытовало мнение, что смерть не конец. Так было проще — психически, по крайней мере — рисковать жизнью в бою, потому что мы знали, что будем жить после смерти. Тогда мы верили, что жизнь измеряется храбростью и верностью. Иными словами, если ты прожил «достойную» жизнь, то вернёшься в качестве жнеца и продолжишь наблюдать за своими собратьями.’

— ‘И я определённо не был исключением. Верил всем сердцем. Только спустя много, очень много времени, когда я уже сам давно был жнецом, стало ясно, что дело на самом деле в наследственности, простое повезёт или не повезёт. Довольно ужасное открытие, уж поверь. Думать, что ты и все твои товарищи жнецы прожили достойную жизнь приятно. Пока вера в это не пройдёт. Никогда я не чувствовал такого недоумения и позора как тогда.’

— ‘Но я сошёл с рельс, полагаю. Это даже не часть истории, на самом-то деле. Всё заключается в том, чем я занимался на войне.’

Гектор задумался над вопросом и решил его прервать: — ‘У этой войны было название?’

— ‘О ней не многие слышали, полагаю. Но на моссианском это можно перевести как «Война Тысячи Книг».’

— ‘Это была война за книги?’

— ‘Вроде того. Понимаешь, мои люди были не очень, эм, как бы сказать, «склонны к литературе». У нас была привычка бродить кругом и уничтожать места, в которых было хоть что-то похожее на письмена.’

— ‘Зачем?’

— ‘Трудно поверить по нынешним стандартам, но письменность оказалась очень спорным открытием в нашей культуре. Гуляла идея, что если ты что-то записываешь, то «не бережёшь разум», потому что в таком случае тебе не приходилось это запоминать. И ещё это считалось всяческой магией и диверсией, направленной на ослабление нашей культуры и людей.’

— ‘Мы, тем не менее, записывали всякое на камнях. Ещё задолго до моего рождения это посчитали традицией. Что, должен признать, было довольно лицемерно, но разницей послужило, по крайней мере, по нашему традиционному мнению, различие в сложности, так что такой способ нельзя было использовать для всяких «тривиальностей». То есть, если ты собрался что-то написать на камне, то это очень, ОЧЕНЬ важно записать.’

— ‘Ох...’

— ‘Но, как бы там ни было, назвать её «хорошей войной» было нельзя. Или — ладно, это прозвучало как оксюморон и нечто просто невозможное — но, может так и есть. Война всегда ужасна. Однако я хочу сказать, что в этой войне у нас не было хороших причин воевать. Напали мы, чтобы уничтожить все библиотеки раньше, чем они «посеют непорядок»  и смешают «тёмные мышления» с нашими «светлыми». И хотя я верил в это дело в те времена и ещё много лет спустя,  когда я осматриваюсь назад... что ж. Мне стыдно, по самой крайней мере.’

Гектор не знал что сказать.

— ‘...Но, наверно это не создало у тебя полноценную картину происходящего,’ — сказал Гарвель. — ‘Скажу прямо. За время войны я сжёг семь разных библиотек и убил десятки невинных людей в процессе.’

Теперь Гектор правда не знал что сказать.

— ‘Конечно, тогда они мне такими невинными не казались, да и действовал я не один, но это не освобождает меня от моих преступлений.’

— ‘Это... это произошло три тысячи лет назад Гарвель.’

— ‘И это тоже не освобождает, Гектор.’

— ‘Я... я не... ух...’

— ‘Всё в порядке. Ты не обязан ничего говорить. И игнорировать тоже не обязан. Это часть моего прошлого, и хотя я уже другой человек, мне хотелось, чтобы ты знал.’

Он чувствовал, что должен что-то сказать, но не знал что. Гарвель действительно убивал людей? Невинных?

Ему трудно было поверить в это. Он не хотел верить в это. Но опять же, жизнь была другой три тысячи лет. Это была другая культура. И... и...

— ‘...Почему ты рассказал мне об этом?’ — спросил Гектор.

Жнец не спешил с ответом. — ‘Я... не хочу скрывать от тебя правду. Даже если она ужасна.’

— ‘Но это...’ — Гектор мысленно вздохнул. Часть него — довольно сильная часть — хотела, чтобы Гарвель никогда не рассказывал ему об этом. Он не хотел думать, что его жнец делал нечто столь ужасное. — ‘Ты... ты правда убивал невинных? То есть, тех, кто не мог ударить в ответ и вроде того?’

— ‘...Да.’

Каким-то образом это одно слово ударило Гектора сильнее, чем он мог ожидать. Было так трудно понять, собрать со всем остальным, что он уже знал о Гарвеле. Этот жнец оживил его и изъявил желание спасать невинных людей, а теперь...? Теперь Гарвель говорит...?

Аргх.

Ладно бы, если Гарвель убивал людей на войне. Других воинов. Такое ожидал Гектор от жнеца. Даже, если бы ему было неудобно от этого факта, такое он мог понять гораздо лучше. Когда ты на войне, ты сражаешься за победу своей стороны, за собственное выживание. Это было неприятно, может, но понять можно.

Убийство невинных выходило за эти рамки. Это было заметно ужаснее.

Наступила очень продолжительная тишина, пока Гектор размышлял над тем, что он должен сказать. Он знал, что хочет сказать что-то, и, наверно, Гарвель тоже это понимал, учитывая время, которое ему дал жнец на размышления.

Больше деталей помогут? В этом Гектор не был уверен. Да и Гарвель уже предоставил немало. Культура, в которой кровавая бойня была таким же нормальным явлением, как сон или еда, сказал жнец.

Гектор начинал понимать. — ‘Это... это было как, э... т-ты следовал приказу? Или, то есть, был под давлением, каким-нибудь?’

— ‘...Полагаю, я могу использовать такие аргументы,’ — произнёс Гарвель очень спокойно и медленно. — ‘И в них даже будет правда. Определённо, если бы я отказался следовать приказу, меня бы отхлыстали и, вероятно, казнили. В этом определённо заключалось некоторое давление. В каждой культуре есть равное давление, в некотором смысле, иначе это и не культура вовсе.’

— ‘Но если быть полностью честным со мной и тобой, то нет. Я довольно сильно верил в свои дела тогда. И верил, что эти невинные люди попросту не невинные. Я думал, что они зло и предательство.’

Гектор нахмурился в своём шлеме. — ‘Я не думаю, что... есть какой-то шанс, что они и вправду оказались злыми предателями?’

Жнец слабо засмеялся. — ‘Ты действительно пытаешься дать мне преимущество сомнений, не так ли?’

— ‘Я просто... не знаю.’

— ‘Что ж, напротив тому, что я сказал в прошлом, я не всезнающий. Так что, может они были предателями, в каком-то смысле. Может даже были злыми, по каким-то странным меркам. Но факт в том, что хороших причин верить в это у меня не было. И всё же, я верил.’

Гектору было нечего сказать.

Гарвель, впрочем, не закончил: — ‘Убийства достаточно ужасны, очевидно, но я не хочу занижать серьёзность сжигания библиотек. В наши дни весь мир стал библиотекой, большая благодарность за это технологиям, так что потеря одной из них совсем не такая трагедия. Но в те дни? Уверен, я помог  уничтожить знания, которых больше нигде не встретить. Наверно даже те, которые до сих пор остаются утраченными. Сказать наверняка невозможно. И когда я представляю потенциальные потери от этих знаний на протяжении истории... это заставляет меня задуматься, сколько ещё невинных людей они могли спасти.’

— ‘Это... это невозможно узнать, Гарвель. Ты не должен думать об этом.’

Теперь была очередь жнеца молчать.

И последовало ещё больше тишины. Гектор хотел что-то сказать, но это было слишком. И он не хотел говорить чего-то, чего не имел в виду на самом деле. Он особенно не хотел сказать что-то, что понял неправильно, потому что, даже если это прозвучит хорошо, может не помочь.

Гарвель только что вернулся в прошлое, чтобы сказать ему правду. Гектор не хотел предать это усилие ложью.

Спустя время, впрочем, вопрос у Гектора появился. — ‘...А когда ты изменился? И как?’

— ‘Мои взгляды не изменялись, наверно, ещё сотню лет после перерождения в жнеца. Пока я не решил начать путешествовать. Что же до «как»... ну. Причина была не одна, должен сказать. Скорее накопившийся эффект. Мои взгляды менялись медленно, что ожидаемого от кого-то, прожившего так целую жизнь и даже больше.’

— ‘...Поэтому ты решил брать слуг? Чтобы... компенсировать всё это?’

Жнец снова не спешил с ответом. — ‘Да. Это достаточно верно.’

— ‘...Ясно.’

— ‘И поэтому я бы хотел превратить Владение Уоррен в место охраняющее знания, если возможно. Может это будет слишком маленьким вкладом, может это будет слишком поздно, я всё равно хочу попробовать.’

Гектор не знал что сказать.

Гарвель оставил ему тишину, а Гектор просто позволил мыслям кружится в голове, не удерживаясь ни за одну и не пытаясь развить ни одну. Он чувствовал, что теперь понимал Гарвеля гораздо лучше, хотя и не знал, что делать с этим пониманием.

Это не казалось правильным...

Но, может в этом есть нечто большее. События большой давности, Гарвель явно сожалеет о них. И Гектор не знал никого из убитых им людей, так что...

Угх.

У Гектора нарастало чувство неудобства. У него не появилось неприязни к Гарвелю, мнение о жнеце никак не изменилось. Но, возможно, появилась неприязнь к себе.

Может, он так думал, потому что такое ему было знакомо. Так было проще.

Аргх. Всё совершенно непонятно. Он не понимал, честен ли он с собой. Знал только, что всё странно и ему это не нравится.

Через некоторое время Гарвель заговорил снова: — ‘Я чувствую дно. Попытайся защитить шарф, если можешь. Не хочу, чтобы он испачкался в крови.’

Гектор убрал его и покрыл железом.

А затем отключился.

Глава 177. Позаботься о себе...

Проснулся Гектор полностью голым. Впрочем, он не был удивлён. Хотя конечную стадию падения он не увидел, удара наверняка было достаточно, чтобы разнести его тело вдребезги. Видимо жнец восстанавливал его с нуля. Простая железная броня явно не защитила бы тело от этого дерьма.

Одежда, в которой он падал, теперь была в крови, плоти и даже осколках костей, но Юсефф очистил её сжатым паром.

Хотя потом выглядела одежда не очень хорошо. Лорд Элрой был не самой деликатной стиральной машинкой. Или её нельзя было стирать водой. А ещё, конечно, она прошла через несколько сражений с червями и падение. Сейчас даже узнать в этих лохмотьях одежду было не просто, а он ведь купил её где-то неделю назад, в Баббадело.

Гектор всё равно нацепил лохмотья. Евангелина Струд, наверно, будет не слишком рада узнать, что стало с её подарками, но и ладно. По крайней мере, одежда ещё прикрывала его шары. А броня, в охлаждающем варианте, прикрывала всё остальное.

Первая комната, в которой они оказались, была неожиданно тёмной. У них с собой были фонари, но Гектор обнаружил, что его сломался в падении. Как и у Мануэла, в отличие от Юсеффа и Диего, чьи фонарики были в порядке.

А, они наверно усилили свои душой, понял Гектор. Хотел бы он хотя бы попытаться на своём фонарике, но сил его души пока недостаточно для защиты. Впрочем, был бы неплохой тест.

Ну ладно. Всё равно он ему больше не нужен. Теперь у него есть Шарф. Когда он концентрировался, то видел контуры кромешно тёмной комнаты в точности. Она была луковичной формы, хотя и неровной в некоторых местах. Выходов всего было два. Большой коридор справа и дыра сверху, ведущая в Уоррен. Дыра Уоррен.

Он пока не был уверен, что думать о названии.

Группа выбрала коридор справа. Они пытались поддерживать спешность, но Гектор видел нерешительность в их движениях. Дорога была неровной, да и последнее приключение в Подкорке всё ещё оставалось свежо в головах.

Пока они двигались, коридор начал расширяться, пока не стал таким же просторным, как баскетбольный стадион. Однако в итоге они оказались у огромного препятствия. Валуны размером с грузовик завалили проход полностью, они стояли настолько плотно и уходили так глубоко, что Гектор не чувствовал воздух за ними.

— Что ж, это определённо нас задержит, — сказал Диего, стуча кулаком по одному из наибольших камней. — Сколько времени займёт разгребание прохода, как думаете?

Гектор уже видел, как Юсефф протягивает руки.

— ‘Безрассудство здесь не поможет,’ — сказал Гарвель вслух. — ‘Такие обвалы в Подкорке частое явление не без причины. Если не будем осторожны, то только вызовем ещё один обвал, из-за чего задержимся ещё сильнее.’

— Я в курсе, — сказал лорд Элрой. Он посмотрел на Гектора, затем на Диего и Мануэла. — Мы с Гектором займёмся этим. Вы двое отойдите и не мешайте работать.

Диего поднял бровь. — Я могу помочь.

— Отдохни, — сказал Юсефф. — Ты выглядишь так, будто тебе это не помешает.

— Я выгляжу так? — возмутился Диего. — Ты в зеркало давно смотрел, а?

— Я в порядке, — сказал Юсефф, теперь увереннее. — Отдохни. Или медитируй, что больше предпочитаешь. Но держи дистанцию.

Диего пожал плечами. — Ладно, как скажешь. Пойдём, Манька.

— Не называй меня так, пожалуйста.

И они со своими жнецами ушли.

Юсефф взглянул и на Гарвеля с Аксиолисом. — Вам тоже стоит держать дистанцию.

— ‘То, что ты задумал, будет настолько опасно?’ — спросил Гарвель.

— Только если получится криво, — сказал Юсефф, вновь взглянув на Гектора.

— ‘Тогда постарайся действовать осторожнее,’ — сказал Аксиолис, прежде чем уйти.

Гарвель, тем не менее, остался. Точно где и был, рядом с Гектором.

Юсефф уставился на жнеца, ждал.

Гектор чувствовал нарастающую неприятность. — ‘Гарвель...’

Вместо приватного ответа, жнец просто сказал всё прямо Юсеффу в лицо: — ‘Я не хочу оставлять своего слугу наедине с тобой.’

Юсефф встретил взгляд жнеца. — Почему нет?

— ‘Потому что последнее время ты не слишком хорошо к нему относишься, меня это раздражает.’

Юсефф не ответил.

Прежде чем напряжённая тишина могла вернуться, Гектор решил вмешаться. — Гарвель, пожалуйста. Всё в порядке. Просто— Я уверен, тебе есть что обсудить с Аксиолисом, верно же?

Гарвель посмотрел на Гектора, его череп как-то исказился. Впрочем, он ничего не сказал.

— ‘Гарвель,’ — попытался Гектор снова, в этот раз увереннее. — ‘Я буду в порядке.’

После ещё одного безмолвного момента, жнец смягчился и, ничего не сказав, полетел к Аксиолису.

— Смотрю, твоему жнецу я не слишком нравлюсь, — сказал Юсефф, когда они остались наедине.

— Он просто... защищает меня, наверно.

— Верно. Замечательное качество, но осторожно. Не позволяй этой защите стать преградой в твоём прогрессе. Иначе это плохо скажется на вас обоих.

— Я... не думаю, что мне стоит волноваться об этом. Ещё Гарвель любит вовлекать меня во всякое безумное дерьмо.

— Ещё одна причина продолжать тренироваться.

— О, поверь мне, я знаю.

Юсефф повернулся на стену камней и щёлкнул пальцами. — Тогда прекращаем бездельничать. Как у тебя с точностью?

Довольно странный и расплывчатый вопрос, почувствовал Гектор. — Эм... нормально, думаю? Что ты имеешь в виду?

— Бур материализовать сможешь?

— Э— Не знаю, я ещё не пробовал.

— Для этого требуется осторожное и постоянное прибавление очень высокой скорости. Я продемонстрирую, а затем ты-

Чувствуя, что это станет довольно длинным разговором, Гектор решил, что наконец-то настала пора рассказать кое-что важное: — Эм, п-прежде чем мы начнём, я должен кое-что рассказать.

Юсефф поставил руки на бёдра. — Тогда вперёд.

Он момент раздумывал над тем, как лучше сформировать следующее предложение. — ...У меня есть причины полагать, что Асада кто-то сейчас держит в заключении.

На лице Юсеффа засияла злость. — Что?! Откуда ты знаешь?!

— Я... говорил с Расаласэдом... эм... опять. Что ж, прямо перед тем, как мы выбрались на поверхность. И он сказал, что Асада кто-то лишил свободы. Этот кто-то «заблудшая овечка», что бы это не означало. Ну, так он сказал.

Юсефф закрыл глаза, почесал бровь, начал дышать медленно и глубоко. — Расаласэд. Ясно. Честно говоря, я не был уверен, верю ли тебе вообще насчёт его существования, но теперь, полагаю, верю. — Мужчина раздражённо вздохнул. Затем он снова открыл глаза и сердито посмотрел. — Почему ты говоришь об этом только сейчас? Почему не сразу после возвращения на поверхность?

Гектора не слишком волновал его взгляд. Только напоминал об их «игре в гляделки» в поезде. — Я не хотел, чтобы ты волновался сильнее, чем уже. Это бы ничему не помогло.

— Я бы привёл нас в Уоррен гораздо быстрее тебя. Это бы немного помогло.

— Только если бы никто не увидел  твой лёд в небе.

Юсефф нахмурился сильнее. — Маловероятно. Было темно.

— Риск того не стоит. Весь смысл отправляться в Уоррен был в том, чтобы вы, ребята, могли залечь на дно. Мы не можем подвергнуть это опасности ради нескольких минут.

— Хмф. Не тебе решать.

— Мне. Я не позволю сделать с Уорреном то же самое, что случилось с Залом Дюн.

Юсефф уставился на него, но ничего не сказал.

— Сейчас я сказал, потому что если есть быстрый способ разобрать обвал, ты должен просто воспользоваться им. Не трать время на меня. Хотя я, эм... в общем, я ценю попытку и... э...

Юсефф поднял бровь, не сводя свой сердитый взгляд, но всё ещё молчал.

Гектор потерял ускорение. Может было ошибкой пытаться выразить благодарность в такой момент.

Чёрт.

Впрочем, недовольство Юсеффа, вроде бы, умалялось. — Ладно. Не тренировка, тогда. Смотри внимательно и старайся понять, что сможешь. Ещё предоставь структурную поддержку.

Гектор не был уверен в том, что понял. — Структурную поддержку?

Юсефф снова повернулся на обвал. — Твоё железо гораздо эффективнее в такой окружающей среде. Даже если я укреплю свой лёд душой, он однажды растает.

А. Гектор чувствовал, что понял, впрочем Юсефф всё равно не ждал от него подтверждения.

Лорд Элрой поднял обе руки перед собой и прижал их к камню. Струи воды материализовались повсюду вокруг мужчины. Маленькие, но такие многочисленные, что Гектор почти спутал их с единым потоком. Они исчезли в камне, оставив видимый разрез, а через некоторое время Юсефф отошёл, чтобы лёд мог вытолкнуть только что вырезанный камень.

И таким образом получился тоннель, который, впрочем, не доходил до другой стороны. С Шарфом Гектор сразу же почувствовал тупик.

— Поддержка, — повторил Юсефф, продолжая делать туннель.

Гектор прекрасно понимал, что он имеет в виду. С шарфом он чувствовал нестабильно камней. По всем гигантским валунам и крошечным камешкам пошли трещины. Лёгкое движение и весь тоннель обвалится.

Он материализовал железную платформу и добавил ей слои и поддерживающие балки. Может он слегка перестарался, поскольку тоннель теперь был гораздо уже, места едва хватало на двоих людей идущих рядом, но лучше перестараться, чем недоделать, решил Гектор. Важнее всего было убедиться, что все камни над их головами останутся на том же месте, где и были.

Юсефф продолжал рыть своими водяными дрелями как и раньше, хотя узкий тоннель сделал избавление от лишнего камня тем ещё испытанием. В итоге он решил нарезать вырезанный камень так, чтобы можно было его хоть горстями высыпать.

Времени уходило больше, чем они оба ожидали, даже через полчаса они не увидели другую сторону.

— ...Каких размеров этот обвал? — спросил Гектор, до сих пор не чувствуя никаких потоков воздуха с другой стороны.

— Неизвестно, — ответил Юсефф, хотя прозвучал так же сердито, как Гектор себя чувствовал. — Это Подкорка. Обвалы бывают длинной в полтора километра.

— Аргх...

— Я собираюсь работать быстрее. Успевай за мной.

— ...Ладно.

Вскоре они вышли на хороший ритм. Гектор внимательно следил за каждым движением Юсеффа, стараясь оставлять ему место для работы, прежде чем заполнить всё камнем и продолжить работать. Ещё он выбрасывал камни из тоннеля, чтобы Юсефф сфокусировался исключительно на разрезании. Работая в унисон, они почти удвоили свою скорость.

И всё же, спустя ещё полчаса Гектор не чувствовал другую сторону.

Спустя некоторое время их прилетели проведать Аксиолис и Гарвель. Прежде чем подобраться слишком близко, они спросили о безопасности сего действия и Юсефф разрешил.

Они с Гектором ничуть не потеряли в скорости.

— ‘Полагаю, это ещё одна причина небольшой популярности владения Уоррен,’ — приватно сказал Гарвель.

— ‘Что ты имеешь в виду?’ — спросил Гектор.

— ‘Я уже упоминал, но пути в Подкорку, считай, драгоценны и исторически очень желанны. Даже с плохой репутацией мне казалось, что забрасывать его странно. Но этот обвал видимо помогал сохранить его в секрете все эти годы.’

Гектор вспомнил что-то, о чём уже давно думал. — ‘Эм... ты знаешь, откуда появились эти дыры?’

— ‘Нет, не знаю,’ — прямо ответил жнец.

Гектор ожидал какую-нибудь шутку или дерзость. Но ничего. Поэтому он решил толкнуть сильнее: — ‘...Серьёзно? Даже никаких теорий?’

— ‘О, ну теорий-то существуют тонны. Лично я верю в теорию Древних Бурильщиков.’

— ‘Это то, о чём я думаю?’

— ‘А ты думаешь, что их пробурили люди в древние времена? Да, вроде того. Не совсем теория, стоит заметить, но для меня это самое вероятное объяснение — определённо более вероятное, чем теория Мегавулканов.’

— ‘Мегавулканов?’

— ‘В целом, она говорит, что дыры совершенно естественны и просто результат вулканической активности, бушевавшей задолго до человечества.’

— ‘Хмм.’

— ‘Смысла в ней, кстати, ноль учитывая форму дыр. Они слишком ровные и прямые. Если бы они получились естественным путём, то были бы не такими гладкими.’

Гектор должен был согласиться. — ‘Ага. Они явно созданы людьми. А не могли их просто сделать слуги-разрушители?’

— ‘Могли. Но кем они были? Это остаётся загадкой. Я слышал, что дыры были ещё до появления жнецов, а значит и слуг, но не знаю, верю ли в это.’

Прошла секунда, Гектор задумался над этим. — ‘Просто «не знаешь»? Мне кажется, в этот момент ты должен сказать, что это полная ересь и херня.’

— ‘Ну, информация по этому поводу довольно сильно разнится. Дырам, предположительно, пять тысяч лет, может на несколько столетий больше или меньше. Но и самые первые жнецы начали появляться примерно в это время. Так что трудно сказать наверняка.’

— ‘Ахренеть какое совпадение.’

— ‘Согласен.’

— ‘Даже представить не могу, какого это. Ну, то есть, быть первым жнецом.’

— ‘Запредельное недоумение, в этом я уверен. Когда жнецом стал я, то у меня хотя бы была концепция того, как это должно произойти. Но быть одним из первых? Очнуться после смерти и пытаться выяснить всё это дерьмо без какой-либо помощи? Не думаю, что я бы хорошо справился.’

— ‘Ты знаешь, кто стал первым жнецом?’

— ‘Нет. Самый старый жнец, встреченный мной, был парень по имени Хелоксос. Я встретил его сразу, как стал жнецом, и тогда ему уже было за тысячу.’

— ‘Воу. Он ещё жив?’

— ‘Не. Его убил собственный слуга примерно через сотню лет.’

— ‘Зачем?’

— ‘Я так и не узнал. У них были какие-то разногласия, но после произошедшего, сам понимаешь, точно уже не узнать.’

Логично, полагал Гектор.

— ‘Старейший из живых жнецов, которых я когда-либо встречал, сейчас Аксиолис.’

Гектор моргнул и взглянул на Аксиолиса, сейчас парящего над плечом Юсеффа. — ‘Серьёзно?’

— ‘Он сказал, что ему больше четырёх тысяч лет, я склонен верить.’

— ‘Ахренеть...’

— ‘Ага. Я уже не часто встречаю жнецов старше меня.’

Другой вопрос появился у Гектора. — ‘Кстати говоря, эм... почему у вас— ой, то есть... В общем. Почему у вас всех такие странные имена?’

— ‘Что, прости?’

— ‘Это просто, эм. Ну, ты знаешь. Гарвель не слишком обычное имя...’

— ‘Когда я был жив, оно было обычным.’

— ‘Ага, но вот ты сказал, что большинство жнецов моложе тебя. Но до сих пор у каждого встреченного мной жнеца было странное имя.’

— ‘А. Тебе интересно, почему ты не встречал жнецов, которых звали бы просто «Джек» или «Бил»?’

— ‘Вроде того, да.’

— ‘Несколько таких существует. Главная проблема в том, что сейчас очень редко можно встретить жнеца, родившегося меньше пятисот лет назад.’

— ‘Что насчёт Бованокса? Разве он не был довольно юн? По сравнению с тобой, по крайней мере.’

— ‘Ага. Любопытный тип. Такое имя с его возрастом определённо кажется странным. Но, полагаю дело не в его старости, а в «старости» места, где он родился.’

— ‘В каком смысле?’

— ‘Наверно он родился в одном из нескольких очень редких анклавов жнецов, ещё существующих в мире.’

Гектор хотел спросить больше об этом, но Гарвель продолжил говорить раньше, чем он сформировал вопрос.

— ‘Такие места чрезмерно традиционны. И очень тревожно относятся к посторонним. Настолько тревожно, по факту, что я не знаю местоположения ни одного из них. Раньше знал, но они перемещаются, довольно часто. Считают, что кочевой образ жизни лучший способ скрываться долгое время. И, вероятно, они правы.’

— ‘...Зачем им скрываться?’

— ‘Потому что многие опасные люди хотели бы наложить свои руки на «места разведения жнецов».’

— ‘Хмм. И ты думаешь, что Бованокс один из этих жнецов?’

— ‘Наверно. Не представляю только, зачем он покинул своё общество. Наверно из-за скуки. Не было похоже, что его волнует что-то кроме сбора душ. Эх, может чувство долга и заставило его отправиться в мир.’

Звучало так, будто Гарвелю ещё есть что сказать, но неожиданно Гектор почувствовал новый поток воздуха.

— Мы почти добрались до другой стороны, — сказал Гектор.

Юсефф остановился, но только на мгновение. Теперь его скорость, казалось, была ещё выше, хотя Гектор думал, что такое невозможно.

И действительно, следующий кусок камня Юсефф не толкал через весь тоннель, а просто вытолкнул вперёд.

Наконец-то рытьё подошло к концу. Гектор закончил последнюю часть тоннеля, пока Юсефф изучал комнату фонариком.

Их встретила просто гигантская комната. Даже с помощью Шарфа он не мог почувствовать стены и потолок.

— ‘В каком направлении Капапоро?’ — спросил Аксиолис.

Гарвель полетел вперёд группы и Гектор последовал за ним. — ‘...Если быть совершенно откровенным, я не знаю.’

— Что? — Юсефф доволен не был.

Гарвель вздохнул. — ‘Поэтому я попросил Гектора написать Роману письмо. Его жнец знает маршрут лучше меня. Я только знаю, что Капапоро близко.’

— ‘Ясно,’ — сказал Аксиолис. — ‘А сейчас перед нами развилка.’

И действительно, фонарик лорда Элроя доставал такое расстояние, в отличие от Шарфа. В камне были высокие отверстия, словно дыры в океане черноты перед ними.

— Что нам делать? — спросил Гектор.

— ‘Для начала нужно встретиться с остальными,’ — сказал Аксиолис.

Юсефф не ждал, пока кто-нибудь вызовется добровольцем и выстрелил собой с помощью гейзера воды, направленного в тоннель. За ним остался след пара.

— ...Надеюсь он не сломает поддерживающие балки, — сказал Гектор.

— ‘Уверен, он будет осторожен,’ — сказал Аксиолис.

Хотел бы Гектор быть таким же уверенным.

— ‘Пока ждём, устроим мозговой штурм?’ — предложил Гарвель.

— ‘Да. Думаю, мы можем разделиться и проверить разные пути.’

— ‘Я бы сказал, что это зависит от количества путей. Трудно сказать в темноте.’

Гектор начал идти. Жнецы были видны как в ясный день на фоне черноты за ними, однако, несмотря на эфирное свечение, настоящего света они не излучали. Он мог положиться только на шкаф, но в настолько абсурдно громадной комнате он не был ужасающе полезен.

— ‘Гектор,’ — позвал Аксиолис. — ‘Можешь, пожалуйста, немного посветить нам?’

Угх.

Гектор не знает как-

О. Стоп. Конечно.

Он поднял железную башню и сделал её достаточно горячей, чтобы она излучала оранжевый свет. Он хотел раскалить металл добела, но полагал, что для такой огромной башни его познаний управления температурой недостаточно. Впрочем, хоть и тускло, она осветила всю комнату.

— ‘Четыре направления,’ — сказал Гарвель. — ‘Пять, включая тот, с которого пришли мы.’

— ‘По одному на каждого слугу, значит.’

— ‘Видимо.’

Вскоре Юсефф вернулся с остальными, и они начали думать над своим следующим ходом. Жнецы останутся здесь, в то время как слуги отправятся на разведку и доложат им. Затем жнецы, как коммуникатор, в некотором роде, обменяются информацией друг с другом и со своими слугами.

Была только небольшая проблема — Мануэл Делагуна, точно как и Гектор, разбил свой фонарик в падении, так что передвигаться в собственном пути ему будет трудно. И Гектор не думал, что его способность материализации аргона в этом поможет.

— ‘...Может мне одолжить Шарф,’ — подумал Гектор.

— ‘Абсолютно нет,’ — приватно ответил Гарвель. — ‘Ты никому, никогда не отдашь Шарф, слышишь меня? И никогда не станешь объяснять принцип его работы, никому.’

Гектор понимал тревогу жнеца, но, в то же время, Мануэл был их союзником и если Гектор может как-то помочь... Но опять же, неизвестно, поможет ли Шарф. Пещеры были слишком огромными и радиуса Шарфа не хватало.

К счастью, вмешался Диего. Он передал свой фонарик Мануэлу: — Вот, — сказал он со вздохом.

Мануэл нерешительно взял его. — Спасибо, но... ты уверен?

Диего мрачно кивнул. – Ага. Технически он мне не нужен. — Он поднял руку и поджёг собственную плоть. Лицо напряглось, боль стала видна по его сжатой челюсти.

Янгера поспешила взять слугу за плечо.

Диего вновь расслабился и облегчённо вздохнул: — Фью. Утром будет болеть.

— ‘Раньше, если ты не вернёшься ко мне через полчаса.’

— Конечно.

Мануэл благодарно кивнул: — Большое Вам спасибо, лорд Диего.

— Без проблем. Ну. Ладно, может с маленькой проблемой. — Он потушил огонь, обуглившаяся плоть начала восстанавливаться. — Как насчёт придумать мне хорошее прозвище и рассчитаемся на этом?

Мануэл улыбнулся. — Я рад, что Вы подняли эту тему, потому что я уже придумал.

— О как? — сказал Диего. — Тогда вперёд, вываливай.

Мануэл сперва указал на Юсеффа. — Дракон Дождя. — Затем на Гектора. — Погибель Червей. — Затем на Диего. — И Красный Охотник.

Гектор сморщился под шлемом.

— Хм, — сказал Диего, потерев подбородок. — Красный Охотник, а? Ага. Мне нравится. Отлично сработано, Манька.

— Если продолжите меня так называть, я приложу все силы, чтобы никто не узнал об этом прозвище.

— Хорошо, боже. Как скажешь, Мануэл.

Мануэл повернулся на Юсеффа. — А Вы? Прозвище устраивает? Думаю, Дракон Дождя соответствует больше, чем просто Водяной Дракон, верно? И оно созвучнее со Львом Пустыни, Вы так не думаете?

Лицо Юсеффа было выразительным как камень. — Мне максимально наплевать.

Мануэл прикусил губу. — Ох. Ясно... — Через мгновение он повернулся на Гектора. — А Вы? Как Вам Погибель Червей?

— Угх... — Гектор посчитал, что ему не стоит врать этому человеку. — Мне... не понравилось, на самом-то деле.

Мануэл выглядел так, будто не может поверить собственным ушам. — Чего? Почему? Что не так?

— Прости, просто, эм... — И как ему объяснить? — Эээ... я просто не хочу, чтобы меня звали «Погибель Червей»...

— Почему нет? Думаете, Вам не подходит? Но это был такой невероятный подвиг! Мы все были изумлены, когда Вы в одиночку победили это чудовище!

О нет, только не комплименты. Стоп, он сказал «мы все»? — Эм, сп-спасибо, но, э... — Гектор чувствовал начало паники. Он не хотел грубить, но ему правда не нравилось это прозвище. В отчаянии он указал на Юсеффа. — Ему оно подойдёт лучше, разве нет? То есть, я убил всего одного. А он пятерых, если не больше, верно?

Мануэл замолчал. — Думаю, это правда... — Он посмотрел на Лорда Элроя. — Наверно Вы-

— ХВАТИТ. — Юсефф развернулся и начал уходить. — Вы мужчины? Или дети? Все ждут. Хватит тратить время.

Это убило разговор досконально и без пощады. Наверно потому что Юсефф был на сто процентов прав, подумал Гектор. Трое оставшихся слуг молча обменялись взглядами и ушли своими путями.

Гектор оказался в самом правом тоннеле. Он поднимал колонны разгорячённого докрасна железа, чтобы освещать всё вокруг, но всего было немного. Просто огромный каменный коридор, который, казалось, становится ещё шире и выше.

Вскоре он уже не шёл, а бежал. С каждым шагом громыхание его брони становилось громче, наверно из-за эхо, и периодически он останавливался на случай, если могу быть звуки, которые он не слышит на бегу.

— ‘Нашёл что-нибудь?’ — прозвучал эхом голос Гарвеля.

— ‘Кучку камней,’ — отозвался Гектор.

— ‘Захватывающе.’

— ‘Эй, я не против. Могу, в общем-то, пережить, если в моей жизни станет чуть меньше захватывающих событий.’

— ‘Мм, правда ли? Или ты просто хочешь пожаловаться? Не могу винить тебя за это, кстати говоря. Потому что уверен, что тебе это дерьмо нравится настолько же, насколько и мне, если не больше.’

— ‘Что? Нет. Я люблю помогать людям оставаться в безопасности, это точно. Это, эм... то, зачем я живу, наверно. Но, эээ, я не люблю грёбаных... богов? Или что они вообще такое? И определённо не люблю оставаться в закрытой комнате с... адской мерзостью.’

— ‘Ага, ладно, я бы тоже мог пожить без этого. Но в то же время, я, можно сказать, рад случившемуся.’

— ‘Серьёзно?’

— ‘Уж поверь. Мы многое узнали в Гиммикеле, если ты не заметил.’

— ‘Это... правда, полагаю.’

— ‘А ещё ты только что случайно поднял интересную тему.’

— ‘Разве?’

— ‘Насчёт того, что черви адская мерзость.’

— ‘В каком смысле?’

— ‘Я имею в виду, что действительно ли они адская мерзость?’

— ‘Ну. Эм...’ — Он понял, о чём говорил жнец. После выматывающей схватки он почти забыл, но теперь вспомнил. — ‘Хмм.’

— ‘Червь, которого ты убил. Он ведь был ядром Хунь’шо.’

— ‘Верно...’

— ‘Для меня это определённо новая информация. Я не знал, что Хунь’шо могут так превращаться в монстров.’

— ‘Как думаешь... все черви были Хунь’шо?’

— ‘Нет. Помнишь яйца, которые мы нашли в Баббадело?’

— ‘О, ага. Но мы ведь никогда не видели этих яиц, да? Они всё время были в закрытой коробке.’

— ‘Ладно, тут ты прав, но я видел яйца червей раньше. И знаю, что они существуют.’

— ‘Но ты видел, как черви их... делают? Или, эм, в каждом яйце ядро Хунь’шо?’

— ‘Так, ладно, это... было бы ужасно. Но я всё равно не верю, что все черви бывшие Хунь’шо. Просто исторически в этом нет смысла. Червей было очень много. Не думаю, что Хунь’шо когда-то было столько же, даже в пик их цивилизации.’

— ‘Хмм.’

— ‘Я считаю, что у червей должна быть какая-то система размножения. Однако теперь я верю, что черви, какими мы их знаем сегодня, произошли от Хунь’шо. И это довольно ужасная мысль, кстати.’

— ‘Как стары Хунь’шо?’

— ‘О, стары как пиздец. А это старше меня.’

— ‘Они старше всех жнецов?’

— ‘Не знаю. Но не думаю. Несколько раз начинал изучать эту тему, но в те дни с записыванием истории было не очень хорошо, честно говоря.’

— ‘Интересно, Аксиолис знает? Он ведь старше тебя, да?’

— ‘Ладно, сейчас спрошу. Повиси немного.’

Гектор ждал. Пустой коридор просто продолжался. Он уже начинал надеяться, что Капапоро найдёт именно он, иначе придётся возвращаться и потом идти по ещё одному тоннелю.

— ‘Хмм,’ — сказал Гарвель. — ‘Аксиолис говорит, что жнецы появились раньше.’

— ‘О, ну, другое дело.’

— ‘Не знаю, верю ли я ему.’

— ‘Что? Почему?’

— ‘Потому что мне не нравится, что он знает больше меня. А если это всё херня, то он НЕ знает больше меня.’

Гектор бы хмыкнул, если бы не задыхался на бегу. — ‘Гарвель, ты муза обучения, в любой области.’

— ‘Спасибо, приятель.’

— ‘Но, эм... раз мы заговорили о Хунь’шо... я боюсь за Гиммикель. Как думаешь, что с ними станет?’

Мгновение Гарвель молчал. — ‘Трудно сказать. Но сейчас мы ничем им не поможем. Слишком далеко. И даже если не слишком далеко, может быть слишком поздно.’

Гектор нахмурился.

— ‘С другой стороны, кстати, у нас нет никаких причин думать, что Ройо и Маласт собираются им навредить.’

Насчёт этого Гектор не был так уверен. — ‘Ну... Ройо сказал, что это он свёл поезд с рельс, что почти убило всех нас.’

— ‘Ладно, может у нас есть небольшая причина думать, что он им навредит.’

— ‘Мм.’

— ‘Но неприятная правда в том, что если Ройо намеревается убить всех Хунь’шо, то, вероятно, он уже закончил. Несколько часов прошло с момента, когда он нас отпустил.’

Хотел бы Гектор поспорить.

— ‘Честно говоря, я не думаю, что он им навредит,’ — сказал Гарвель. — ‘Он казался... дипломатичным с нами, в конце. А из Хунь’шо определённо выйдут ценные союзники, если он сможет их убедить.’

— ‘Хмм...’

— ‘Жаль, что мы не можем взять кого-нибудь из них с собой в Уоррен. Даже одного забрать было бы великолепно.’

— ‘Что за-? Я думал, ты им не доверяешь.’

— ‘О, не доверяю. Но они знают столько всего. Особенно старые.’

— ‘Я бы предпочёл не жить с людьми, которым мы не доверяем, Гарвель. И, кроме того, мне кажется, что Хунь’шо могут очень легко убить не-слугу, даже случайно.’

— ‘Та, я уверен, мы что-нибудь придумаем. Может, будем держать отдельно от всех нормальных.’

— ‘Теперь ты говоришь так, будто хочешь держать Хунь’шо в клетке.’

— ‘Может мы и будем держать.’

— ‘Гарвель.’

— ‘Чего? Они подлые и даже почти не люди.’

— ‘...Не понимаю, шутишь ты или нет.’

— ‘Я просто имею в виду, что если один из них совершил преступление, то мы можем держать его в тюрьме без озарений совести.’

Гектор не знал, как на это ответить.

— ‘И, эй, мне ведь три тысячи лет. У меня есть право быть немного расистом, разве нет?’

— ‘Вау, Гарвель.’

— ‘Ладно, вот это была шутка, просто поясняю.’

— ‘Точно ли?’

— ‘О, даже не начинай. Я супер толерантный к другим культурам и нациям, ты знаешь.’

— ‘Угу...’

— ‘Как с тобой, например. Я даже взял тебя слугой, а ты, вообще-то, чёрный.’

Гектор захохотал так неожиданно, что чуть не споткнулся, так что пришлось прекратить бежать. Смех не остановился и вот он уже потерял контроль над охлаждающей бронёй.

— ‘Я бы сказал, что это довольно толерантно,’ — сказал Гарвель, — ‘ты так не считаешь?’

Когда он почувствовал жар Подкорки проникающий в броню, то сумел сдержать смех и починить её. — ‘Твою-то мать, Гарвель.’ — Он продолжил бежать, так и не обнаружив никаких следов Капапоро или хоть чего-то. — ‘Я из-за тебя чуть лицом в камень не навернулся.’

Теперь смеялся жнец.

Было облегчением, вновь услышать Гарвеля, который шутит, чувствовал Гектор. После того, что жнец сказал ему в прошлом, Гектор был рад его возвращению. — ‘Никто пока ничего не нашёл?’

— ‘Неа.’

— ‘Угх.’

— ‘Не волнуйся. Капапоро должен быть близко. Ворис так сказала. Она бы не солгала. А если солгала, что ж, у меня будет отличная возможность вылить на неё такой чан дерьма.’

— ‘Каким-то образом это не устраняет мою тревогу.’

— ‘Мм. Звучит как твоя проблема.’

— ‘А близко это сколько? Не слишком размытое понятие?’

— ‘Уверен, узнаем в ближайшие двадцать четыре часа.’

— ‘Ау, вот дерьмо.’

— ‘Эй, зато ты не Диего. Уверен, он скоро будет в жалком состоянии.’

Гектор сочувствовал. Он сейчас и сам был не совсем без боли, поскольку заглушение жнеца уже прошло. Но к этому уровню телесного дискомфорта он более-менее привык, так что его он не слишком отвлекал. Просто чувствовалось, будто у него три-четыре ребра сломано, может несколько сквозных от пуль тут и там. Ничего такого ужасного, как у использующих преобразование. Это дерьмо выглядит болезненно.

— ‘Может, мне всё-таки стоило одолжить Мануэлу Шарф.’

— ‘Нет, Гектор. Я тоже сочувствую Диего, но Шарф твой величайший секрет сейчас. Чем меньше людей понимают его принцип работы, тем лучше.’

— ‘Наверно...’

— ‘Кроме того, он не в броне. Ему Шарф стилистически не подошёл бы.’

Гектор не ответил, но и не улыбнулся.

— ‘Кстати говоря, ты с Эмили разговаривал после возвращения?’

— ‘О. Эм. Нет, не разговаривал...’

— ‘Предположительно, последнее, что ты ей сказал, это что мы посреди сражения, верно?’

— ‘А-ага...’

— ‘Может стоит сказать, что тебя не съели?’

— ‘Э... ну... я бы предпочёл подождать, пока Маркос и Рамира будут в безопасности.’

— ‘Почему? Просто сообщи ей быстренько и всё. Это ведь не трудно?’

— ‘Эм, она, э... не самый простой человек для разговоров...’

— ‘Потому что она девочка, а ты нет?’

— ‘Вообще-то нет. Скорее потому что, эм... ну, не знаю, кажется мы не слишком хорошо ладим...’

— ‘...Серьёзно? Вы двое соритесь?’

— ‘Н-не совсем. Я не знаю.’

— ‘Хмм. Ну, даже так, она должна волноваться за тебя.’

— ‘Ну не знаю. Она бы использовала свой Осколок, если бы волновалась. Но раз нет, то...’

— ‘Ох, не будь грёбаным ребёнком. Просто скажи, что всё в порядке. Это займёт пару секунд.’

— ‘Я...’ — Он полагал, что Гарвель прав. — ‘Хорошо, ладно. Минуту.’ — Он потянулся в свою броню за Осколком и позвал Эмили разумом.

Вскоре она ответила. — ‘Гектор?’

— ‘Привет.’

— ‘Я так рада вновь тебя услышать,’ — сказала она. — ‘Позволь снова извиниться за тот смех. Это было некрасиво с моей стороны.’

— ‘О, эм... забудь. И, эээ, я извиняюсь за то сказал, что надеюсь, будто Говис тебя съест.’

— ‘Не думала что ты серьёзно.’

— ‘Я и не серьёзно.’

— ‘Хорошо. Рада, что я поняла правильно.’

Наступила неловкая тишина, которую, как казалось Гектору, следовало предвидеть. Но почему с этой девчонкой так трудно разговаривать? Это его вина?

Наверно, решил Гектор. Он просто хотел знать, что с этим делать.

— ‘Мне продолжить изучать червей?’ — спросила Эмили. — ‘Или этот кризис полностью и невозвратно прошёл?’

Она говорила совсем не так, как другие четырнадцатилетние, которых знал Гектор, когда сам был в этом возрасте. А это ведь было не так давно, как бы ему не казалось. — ‘Это, эм, закончено, да. Благодарю за помощь, кстати говоря.’

— ‘О, так моя информация была полезна? Мне казалось, что всё зря.’

— ‘Эм... только в основном, не всё.’

— ‘Я... понятно. Думаю.’

— ‘Та часть, что червя убивает уничтожение девяноста процентов их тела... было вроде как полезно.’ — Наверно. Он пытался быть благодарным.

— ‘А. Тогда, есть другая тема, которую мне изучить?’

Об этом он даже не подумал. Хотя тонны идей определённо тянулись к его разуму. — ‘Ну, эм. То есть, если ты предлагаешь, то да, есть кучи всего, что я бы хотел узнать лучше. Ничего срочного, впрочем. На самом деле, мне скорее просто любопытно. Уверена, что тебе больше нечем заняться?’

— ‘Эм... хочу прояснить, что я буду благодарна, если ты не будешь тратить моё время на всякую чепуху. Я хочу помогать любыми возможными способами тебе и всем остальным. Но не хочу стать твоим личным поисковиком.’

Гектор наклонил голову, продолжая бежать. — ‘Это понятно. Я не планировал спрашивать что-то, что могу узнать в интернете. Но, эм... в то же время, всё как бы... в постоянном движении, сейчас. Мне никак не узнать, что может оказаться наиболее полезным в будущем.’

— ‘...Хорошо. Что бы ты хотел узнать?’

У Гектора уже был список, хотя он был уверен, что помнит не всё. — ‘Древние боги. В частности Маласт и Эттол. Ещё была женщина, которая жила очень давно, Стася Орлова. Я бы хотел узнать о ней больше. И раса людей называемая Хунь’шо. И-’

— ‘П-постой, дай я запишу...’

Эта мысль заставила Гектора прекратить бежать. — ‘А ты уверена, что это хорошая идея? Что, если кто-то узнает о твоих записях?’

Она тоже остановилась. — ‘Они... не поймут ничего важного из этого листа, верно?’

— ‘В этом и проблема. Я не знаю.’

— ‘Я...’ — Она не закончила мысль.

— ‘Может я просто параноик, но мне кажется, что ты должна быть крайне осторожна с... чем бы там ни было. Даже если для тебя это неудобно, тебе не стоит записывать ничего из того, что я тебе говорю.’

— ‘Думаю ты прав. Лучше перестраховаться.’

И чем больше он думал об этом, тем выше поднималось чувство, давно спрятанное глубоко внутри. — ‘Возможно будет лучше, если у нас появится кодовое слово или знак.’

— ‘Это действительно так необходимо?’

— ‘Может. Может нет. Не знаю. Просто думаю, что будет лучше иметь дополнительный  слой... уверенности, наверно. Уверенности, что это мы друг с другом говорим.’

— ‘Ты о чём вообще? Мы с тобой единственные, кто может использовать Осколки для такого.’

— ‘...Насколько мы знаем.’ — Гектор продолжил идти, постепенно увеличивая скорость. — ‘Признаю, это маловероятно, но... я просто... у меня был очень плохой опыт с... недостатком предосторожности. В прошлом. И ещё я в последнее время видел много настоящего дерьма. Например, людей, с чьими мозгами что-то натворили. Так что...’

— ‘Мозгами? То есть как контроль над разумами?’

— ‘Не знаю. Может просто стёрли воспоминания. Нечто похожее, в общем, так что да, может я немного параноик, но так просто... мне не трудно представить, что кто использует эту нашу... связь. Против нас.’

— ‘Хмм. Но, Гектор, я знаю, что говорю с тобой. Не знаю как, но я чувствую, что это ты по ту сторону. У тебя нет такого чувства?’

— ‘Н-нет, оно у меня есть. Я узнаю твой... «голос», ну или что это, но... эээ... это ведь просто догадки с нашей стороны. Что если наши мозги можно обмануть и они будут думать, что говорят с кем-то другим. То есть, я просто... я сейчас уже не сильно верю в человеческий мозг.’

— ‘Хмм...’

— ‘И поскольку видеть друг друга мы не можем, остаётся только это непонятное «чувство» того, с кем мы говорим.’

— ‘Я понимаю о чём ты, но... если ты и вправду так думаешь, тогда почему уверен, что сейчас говоришь с той самой Эмилианной Элрой, а не кем-то ещё?’

Это поставило Гектора на паузу, но только на секунду. — ‘Потому что ты помнишь наш прошлый разговор.’

— ‘А...’

— ‘По факту... может, это и должно быть нашим кодом.’

— ‘В каком смысле?’

— ‘В том... что с этого момента, если начинаем новый разговор, то давай ссылаться на прошлые разговоры.’

— ‘Хмм...’

— ‘В таком случае, если один из нас не будет делать это, то другой поймёт, что что-то не так.’

— ‘...А если мы просто забудем?’

— ‘Это... будет проблемой,’ — признал Гектор. — ‘Но... запомнить ведь не так трудно? Особенно, если будем говорить регулярно.’

— ‘Наверно...’

— ‘Если ты так волнуешься об этом, то скажи Чергоа что-нибудь из разговора, пусть запомнит она.’

— ‘Может сработать... но это всё слишком гипотетическое, не? И если гипотетический противник сможет обойти всё остальное, что не позволит ему обойти и эту стратегию?’

— ‘Я... эм...’ — Блин, ну и вопрос. — ‘Слушай, я не говорю, что это сделает нас неуязвимыми. Но добавит ещё один уровень защиты, который противнику придётся обходить. А для нас это не такая и проблема, верно?’

— ‘Я понимаю к чему ты клонишь.’

— ‘И, может, нам всё же стоит придумать кодовое слово, на всякий случай, если этого не хватит...’

Она вздохнула. — ‘Это становится довольно утомительным, Гектор...’

Ладно, может пока что это слишком, решил Гектор. — ‘Прости. Я просто. Эм... ладно, насчёт кода будем волноваться позже, наверно.’

Эмили не ответила.

— ‘Как Чергоа, кстати говоря?’ — спросил Гектор. — ‘Гарвель не показывает, но я уверен, что он волнуется за неё.’

— ‘Она... так же невыносима, как и обычно.’

— ‘Это... хорошо?’

— ‘Да. Не сказала бы, что она сильно против компании Говиса. Может, даже он ей нравится. Не могу понять, может это какой-то обман, может нет.’

У Гектора поднялась бровь. — ‘Ей нравится Говис?’

— ‘Похоже. Говис довольно... любопытный, по-своему. Возможно описать его не показавшись сумасшедшей у меня не выйдет.’

— ‘...Ну не знаю, если говорить о безумном дерьме, то я повидал его немало.’

— ‘Ха. Наверно я-’

Последовала пауза и Гектор перестал бежать, ожидая, пока она продолжит.

— ‘...Я должна идти,’ — сказала она.

И прежде чем он мог попрощаться, Гектор почувствовал, как она отпускает Осколок.

Что ж, это было тревожно.

Глава 178. К началу перспективы...

На это ушло ещё несколько часов, но действительно, как и сказал Гарвель, один из слуг нашёл Капапоро. К сожалению, этим слугой был не Гектор. Это был Мануэл Делагуна, а значит, Гектору придётся возвращаться обратно через весь тоннель к жнецам, а потом к Мануэлу.

Впрочем, это была очень продолжительная возможность подумать, в особенности о своей ненависти к бегу. В итоге его лёгкие с каждым вдохом и выдохом ощущались так, будто их разрывает, так что он решил прекратить бежать и позволить своей материализации нести себя.

Гектор решил потренироваться в том, что хотел использовать ещё в Серой Скале. Он сделал себе кресло и начал его толкать материализацией. Сложность изменилась радикально в положительную сторону, хотя это он не отсылал к последнему становлению. Может, с новыми силами и было проще, но главным отличием всё же оставалось отсутствие прохожих вокруг. И ещё путь был прямым, более-менее, так что волноваться о том, что он врежется, не приходилось.

В общем, он мог просто расслабиться. Гектор толкал своё кресло так быстро, как только мог, а мог, как оказалось, действительно быстро. Явно быстрее, чем он когда-либо разгонялся на мотоцикле. Просто толкать железо вперёд без каких либо препятствий — вот ключевая разница.

Но до сих пор он был даже не близок к скорости, с которой улетали его диски. Конечно, они были так быстры, что он полностью терял контроль над ними, но всё же. Странная разница. Ему казалось, что он может достичь такой скорости, потому что... почему нет?

Вес собственного тела главный фактор? Или просто восприятие? Может он подсознательно себя ограничивал? Одним делом было заставить что-то двигаться так быстро, но другим заставить себя быть этим чем-то. Может нужно превзойти какой-то естественный инстинкт самосохранения.

Хотя он будет немного удивлён, если дело действительно в этом. Это будет означать, что у него всё-таки есть хоть сколько-то этого инстинкта. Честно говоря, бывали времена, когда ему казалось, что у него этой штуки нет совсем, но всё же постепенно он узнал, что немного есть. Сражаться серьёзного без единой капли этого инстинкта невозможно, решил Гектор.

Так что, может в этом проблема. Может он должен просто заставить мозг отказаться от очень естественного и очень рационального страха гнать ахренительно быстро.

Проще сказать, чем сделать. Он не знал, что от него требуется для этого.

Даже со всем временем, что у него было на различные тесты, он  не пришёл к решению. И когда он вернулся к жнецам, Юсефф уже ждал его, а вскоре прибежал Диего. Лорд Элрой не колеблясь взял всех сам на волну льда, двигающуюся со скоростью гораздо более близкой к той, которую пытался достичь Гектор.

На самом деле они двигались настолько быстро, что зрение Гектора на мгновение посерело, затем почернело и ему показалось, что он потерял сознание.

И это ответило на его вопрос. Он не мог материализовать железо с такой скоростью, потому что как только начинал отключаться, его материализация отключалась вместе с ним.

Но Юсефф определённо справлялся с этим идеально, наверно из-за пассивной защиты души.

Он задумался, может ли обойти разницу в силе души одними только навыками материализации. И, конечно, ещё была техника дрелей, которую показывал Юсефф. Гектор определённо хотел её попробовать, и скоро.

В целом, Гектору было о чём подумать по дороге в Капапоро, даже если за каждую мысль приходилось бороться. Гарвель, по большей части, оставлял его наедине с полусознательной погоней за мыслями, видимо у них с Аксиолисом и Янгерой была новая тема для разговоров.

Гектор не знал, как долго им догонять Мануэла. К тому моменту, когда он вновь оказался на своих двоих, всё произошедшее было чем-то вроде размытого пятна во времени.

Он попытался вернуть свою концентрацию. Отталкиваясь от движения воздуха, вокруг него... много пустого места. Примерно как в прошлой пещере. Стены были слишком далеко, чтобы их почувствовать.

Но земля впереди отличалась, заметил он. Там был очень резкий спуск, почти обрыв. Он начал искать детали и почувствовал узкую лестницу далеко справа.

— ‘-ктор?’ — прозвучал голос Гарвеля эхом.

Он открыл глаза, не совсем понимая, когда подошёл к нему. Жнец был прямо перед ним. — ‘Ага?’

— ‘Ты в порядке, приятель?’

— ‘А-ага...’

Череп Гарвеля немного изогнулся. — ‘Ты опять меня выключил?’

— ‘Н-нет.’

— ‘Выключил.’

— ‘...Выключил. Извини. Это случайно.’

— ‘Как это вообще-?’ — приватный голос жнеца был прерван неприватным голосом Диего Редуотера.

— Как нам лучше всего с этим разобраться? — сказал он, видимо всем, пока стоял вместе с Юсеффом рядом с обрывом.

Гектор решил присоединиться к ним и обнаружил, что вид не такой, как он ожидал.

— ‘Осторожно,’ — посоветовал Аксиолис. — ‘Понимаю, это не самая сильная наша сторона, но если наших родных лишили свободы, то прыгать вниз безрассудно отличный способ попасть в ту же ситуацию.’

Слушая, Гектор не мог перестать удивляться тому, что, как видно, было целым Капапоро. Он совсем не чувствовал город, пока не увидел его, и теперь начинал понимать почему.

Весь город был в гигантской дыре. И сейчас Гектор стоял над ней, прямо на краю. Не пересчитать, сколько огней цивилизации, словно звёзды, сияло снизу, в кромешной темноте, не столько освещая город, сколько показывая его форму. Массивный цилиндр ровно вниз.

На дней дыры Гектор заметил различимые в темноте силуэты. Здания, полагал он. Видимо они огромны, если он заметил их на таком расстоянии. Вероятно это была главная часть Капапоро, «центр» в нескольких смыслах.

— Во-первых, — сказал Юсефф, — может кто-нибудь из вас сказать, где наши люди?

— ‘Не я,’ — тут же отозвался Гарвель. — ‘Я ищу, но тут слишком много душ, которые слишком близко друг к другу. Трудно определить.’

— ‘У меня тоже с этим проблема,’ — присоединилась Янгера. — ‘Нужно подобраться ближе. Не думаю, что их будет трудно почувствовать. Если их не разделили, то они будут очень большой группой. Нужно просто найти большое знакомое скопление душ.’

— А как тут вообще спускаться? — спросил Диего. — Чувствуется мне, это будет тем ещё зрелищем, если мы просто спрыгнем и разлетимся на части снизу.

Гектор подумал, что сейчас его выход. Он пошёл к лестнице, которую почувствовал раньше. — Сюда.

Когда остальные приблизились достаточно близко, чтобы её задели фонарики, Диего моргнул пару раз и повернул свет на юного лорда Атрии.

— Как ты её увидел? — спросил он.

— ‘Не говори,’ — сказал Гарвель приватно.

Гектору не требовалось напоминаний, но он не знал, что сказать в таком случае. — ‘Хочешь, чтобы я ему солгал?’

— ‘Если сможешь убедительно и не оскорбительно, то да.’

Неслабый приказ. Слишком неслабый, тут же решил Гектор. — Я не могу сказать, — сказал он прямо. — Это... коммерческая тайна, наверно. Извини.

Диего поднял бровь, но ничего не сказал.

— ‘Взял страничку из книги Асада и Корваса?’ — вновь приватно прозвучал Гарвель.

Верно. Именно это сказал им Корвас о функционале Осколков. Хотя казалось, что с того времени уже много воды утекло, и ему было интересно, станет ли теперь Корвас более открытым.

Но об этом волноваться будет позже, полагал он.

Группа под предводительством Юсеффа спустилась по лестнице. К счастью были перила, так что спуск не был так ужасен, как мог бы быть, но Гектору определённо не понравилось. Лестница была едва достаточной для одного человека.

Вскоре они пришли на открытую улицу, которая, на самом-то деле, была не сильно шире. Архитектура оставила Гектора с широко открытом ртом, частично из любопытства, частично из искреннего недоумения. На этой улице дома — если это дома вообще — были не на улице. По крайней мере, не в традиционном понимании. Дома висели над улицей, прицепленные в стенам огромной дыры.

Спустя время, впрочем, он подумал, что такое их расположение имеет смысл. Улица и так была достаточно узкой, наверно проще было повесить дома, чем расширить дорогу — или, ещё хуже, повесить дома над пропастью. Это было бы безумно опасно, учитывая глубину дыры.

Группа продолжала спускаться, что оказалось более тяжёлой задачей, чем казалось. После ещё одного поиска лестницы Юсефф решил, что теперь их будет вести Гектор, но даже так они спускались медленно. Не говоря о том, что они не хотели вляпаться в неприятности, жнецы ещё и должны были сканировать всё вокруг на предмет знакомых душ.

— ‘В этом городе определённо кто-то сильный,’ — сказал Гарвель спустя время.

— ‘Да,’ — согласился Аксиолис. — ‘Некто близкий по уровню к Торговцу, если не ошибаюсь.’

— ‘Похоже на то,’ — согласилась Янгера.

Было рановато говорить, конечно, но Гектор полагал, что это и есть та «заплутавшая овечка», которую упомянул Расаласэд.

Он не представлял, что они будут делать с этим. Он правда не хотел разбираться с ещё одним человеком такого калибра, но выбора у него, похоже, не будет.

Когда они подобрались к среднему слою огромной дыры, улицы начали расширяться, и Гектор заметил маленькие тоннели и пещеры в стенах, где пряталось ещё больше зданий — даже целые улицы. Теперь он видел гораздо, гораздо больше людей — все из которых были Хунь’куй.

В отличие от Хунь’куй в Баббадело, однако, эти не носили очки, и значительно реже были вооружены. Большинство из них выглядели настолько занятыми, что не могли даже взгляд бросить на людей с поверхности. Двигались они, казалось, фундаментально иначе, подумал Гектор. Как усталая решимость, словно люди, которые делают что-то, чего не хотят делать, но знают, что должны.

Гектор видел таких в старшей школе. Чёрт, да он сам был таким.

Когда они наконец-то добрались до нижнего уровня, впрочем, окружение изменилось значительнее. Высокие металлические трубы проходили вдоль вместе с дорогами, и поначалу Гектор даже не знал что это было, пока мимо не проехал поезд. Он был даже не близко по размерам или громкости к тому, на котором они ехали раньше, но особенно выделялись несколько обычных людей за его окнами.

И действительно, нижний слой только подтвердил его мысли. Улицы были сложным образом соединены, уходили в стены и разделялись на закрытые пространства. Гектор и остальные встретили одну улицу, которая была полностью перекрыта, и в которой было значительно прохладнее.

Гектор даже заменил свою броню на обычный вариант. Он перетянул на себя несколько взглядов от, видимо, жителей, которые не были в жаропрочных костюмах, хотя выглядели как обычные люди.

Охлаждённая улица разделялась на несколько таких же, обнаружил Гектор. Он заметил огромную скользящую дверь в каждом пересечении, и хотя сейчас они были открыты, Гектор понимал их предположительное назначение. Вероятно, они должны закрываться в экстренных случаях. Если что-то на улице пойдёт не так, чтобы на остальных это не повлияло.

Интересный концепт, подумал Гектор. Люди здесь, вероятно, использовали их для избегания протечек жара, но он мог представить, как их использовать в бою, для защиты или даже обмана наступающих сил.

Хмм.

Спустя время, впрочем, он задал Гарвелю очевидный вопрос: — ‘Как все эти люди спустились сюда с поверхности?’

— ‘Наверно они не спускались,’ — приватно сказал жнец.

— ‘Что?’

— ‘Эти люди, вероятно, родились здесь.’

— ‘Ты серьёзно?’

— ‘Ага. Хотя Хунь’куй наиболее часто встречаются в открытых пространствах, в Подкорке всегда была немалая популяция людей, которые вовсе не переносят экстремальные температуры. С улучшением технологий, полагаю, популяция только выросла.’

— ‘Хм...’ — Гектор вспомнил, что Гарвель уже упоминал об этом однажды, но ему всё равно было трудно в это поверить, откровенно говоря. К несчастью, он не знал как перевести это «трудно поверить» в вопрос.

— ‘Ну и место для жизни, а? Один шаг за стены и ты поджарился живьём.’

Гектор едва ли мог представить жизнь в таком месте. Он с остальными прошёл два контрольных пункта, но они не сильно охранялись. Один был пустым, в другом сидел парень, которого больше интересовала книга, чем они.

— ‘Здесь разве не идёт гражданская война или вроде того?’ — спросила Янгера.

— ‘Вроде того, да,’ — ответил Аксиолис.

— ‘Тогда почему все эти люди так расслаблены?’

— ‘Видимо людей Капапоро она пока не сильно коснулась.’

— ‘И, наверно, никогда не коснётся,’ — сказал Гарвель. — ‘Исторически города Подкорки изолированы друг от друга, даже после изобретения поездов.’

— ‘Это верно,’ — согласился Аксиолис.

— ‘И всё же,’ — сказала Янгера, — ‘мне это кажется довольно странным, особенно учитывая уровень силу, которую мы сейчас чувствуем.’

— ‘Постойте-ка,’ — сказал Гарвель и остановился, чем остановил всех остальных. — ‘Кажется я чувствую нашего друга, Романа.’

Глава 179. Уловка Пиявки...

Это была неприятная неделя. Роман Филистер из Атрии считал себя хорошо адаптирующимся человеком, но время проведённое с этим Лео с Лавовой Базы открыло ему глаза на множество вещей.

Путь в Капапоро прошёл довольно тихо. Лео был тем ещё болтуном, но и Роман мог быть таким же, если хотел. О нет, проблема была после, когда пришли Рейнлорды.

Лео забыл упомянуть, что он планирует с ними сделать и теперь Роман понимал, что Лео действительно планировал это с самого начала. Действие показавшееся беспочвенным и импульсивным, уже ему таким не казалось.

Не помогло и то, что рейнлорды были не совсем дружелюбны при встрече. Жнец по имени Мивокс особенно, прозвучало так, будто он знает о Лео что-то, что тому не понравилось. У Романа не было шанса узнать что именно, и даже сейчас он не хотел, чтобы вместо него спрашивала Ворис. Он хотел держать её настолько далеко от Лео, насколько мог, по крайней мере до тех пор, пока не будет уверен, что этот человек не решит вдруг устроить бойню.

Впрочем, он не думал, что когда-либо будет в этом уверен. Конечно, Лео был дружелюбен к нему, но Ворис другой разговор. А если она его спровоцирует?

А она его спровоцирует. Это же Ворис.

Ага, наверно он правильно поступил, когда решил, что этим двоим лучше никогда не встречаться, если он не хочет стать кучкой кусков мяса.

— Вот скажи, — начал разговор Роман, проведя взглядом по картам в руке. У него уже было три пятёрки, а они даже не начали угадывать. — И честно.

Лео сидел с другой стороны стального стола, изучал собственные карты. — Ага?

— Ты правда думаешь, что Сай-хи тебя простит? То есть, я знаю, что ты думаешь о пессимизме, но серьёзно, ты думаешь, что этот план сработает?

— Каким бы я был идиотом, если бы пытался действовать по плану, в котором не был уверен?

Отчаянным, хотел сказать Роман. — Если не простит? Я помню, ты сказал, что она ненавидит рейнлордов, но подарить их в качестве извинения... а если она захочет убить их и тебя в придачу?

Момент Лео молчал. Затем посмотрел в глаза Роману и сказал, — Двойки есть?

— Рыбачь.

— Тц. — Лео взял карты с верхушки колоды.

— Ответь на мой вопрос.

Лео сжал губы и не сводил глаза с карт. — Чувак, дело не только в ней. Ещё и Эрикорос есть. И если я не продолжу работать на неё, то он точно отпустит мою душу.

— Почему ты так считаешь? Откуда тебе знать, что жнец не позволит просто заниматься чем-нибудь ещё в свободное время?

— Потому что, — вздохнул Лео. — Эрикорос один из этих. Ну ты знаешь.

Роман наклонил голову. — Знаю?

— Ага, чувак. Один из супер верных долгу. Реально верит в миссию и всё такое.

— Хмм. Пятёрки есть?

— Рыбачь.

Роман достал из колоды короля и нахмурился. — И что же это за миссия в которую так верит Эрикорос?

— Обычная. Ну, ты знаешь. Защита Старого Закона. И людей на нашей территории. Или её территории. Наверно. Никогда мне не казалось, что я к ней принадлежу, честно сказать.

— Почему нет?

— Все слишком расслаблены, чувак.

Роман не удержался от улыбки. — Ты с ними не ужился, потому что они были слишком расслаблены, — повторил он, желая убедиться, что услышал правильно.

— Ага, чувак, я понимаю. Это было до того моего небольшого отпуска. Тогда я был той ещё занозой.

Роман с трудом мог это представить.

— То есть, я всегда хотел сойти с привязи, понимаешь? Быть собой. Или попытаться, по крайней мере, поскольку кем я был мне самому неизвестно, понимаешь о чём я?

— Я... наверно? Что изменилось?

— Ничего, на самом-то деле. И всё, понимаешь?

Роман не понимал.

— Однажды я проснулся и понял, что ненавижу свою жизнь. Поэтому решил изменить её.

— И Эрикоросу это не понравилось, а?

— Хмм? А, не, Эрикороса всё устраивало. То было годы назад. У нас ещё совсем не скоро появились разногласия. Эри очень меня поддерживал, пока я пытался понять себя. Он знал, что я был жалкой особью уже долгое время и пытался помочь мне пройти через это. — Глаза Лео провели взглядом по картам. — Отличный парень, мой Эри. Правда отличный...

Роман просто ждал.

— Поэтому я должен сделать всё достойно. Я наступил на его честь.

— ...То есть, дело не только в том, чтобы Эрикорос не отпускал твою душу.

Лео поднял взгляд, но ничего не сказал.

— А, я имею в виду, что ты хочешь именно прощения, — сказал Роман.

— Конечно хочу, чувак. Что это за вопрос вообще?

Роман поднял руку. — Не хотел оскорбить.

Лео, впрочем, не отпускал его. Навострил глаза и Роман чувствовал знакомое давление. — Ты думаешь, у меня чувств нет или что, котяра?

Роман очень не хотел отвечать на это, но выбора, похоже, не было. — Ну, эм... это просто, эээ, я слышал как ты убил человека и его жнеца, так что...

Давление спало и Лео положил карты на стол. — Да, но я— Это не... я... — Лео медленно и глубоко вдохнул, потирая лоб. — Я реально облажался в этот раз, да?..

Что ж, по крайней мере, угрызения совести — это шаг в правильном направлении, подумал Роман. И ещё была возможность, что Лео не был собой, когда убил этих двух. Если его слова о том, что с головой ему проделали какую-то хрень, не были полной чушью, то Лео, где-то глубоко внутри, мог быть хорошим парнем.

И, конечно, Роман не был одним из тех, кто никак не может работать с убийцами. Он много раз работал с такими людьми, пока оттачивал мастерство продавать вещи, которые ему не принадлежат.

Всё же, Роман предпочитал знать, во что влез, когда это возможно. Учитывая всё ему известное, парень перед ним был беспорядочной кучей. По его мнению противоречивый и нестабильный убийца куда хуже хладнокровного.

Хотя сейчас он не знал, что ему сказать. Лео выглядел так, будто ему не помешает подбадривание или забота, но и то, и другое сейчас было плохим вариантом. Именно они привели его в это дерьмо изначально.

— ‘Вот дерьмо!’ — прозвучал приватный голос Ворис, где бы она ни была. — ‘Я чувствую Гектора! О, и Гарвеля тоже! Наши чудесные придурки наконец-то показались!’

Роман не позволил реакции появиться на лице перед Лео, который снова подобрал карты и продолжил игру.

Хорошая новость, конечно, и Роман определённо интересовался, где лазит этот парень, но учитывая, как Лео разобрался с Рейнлордами, он определённо был рад тому, что Гектора рядом не было в этот момент. Так что сейчас он не знал что делать. Может, было бы лучше, если бы Гектор вообще не показался.

— ‘Насколько они близко ко мне?’ — спросил Роман.

— ‘Не очень. Довольно далеко. Пойду поболтаю с ними.’

— ‘Скажи им держать дистанцию пока.’

— ‘О, я им всё скажу. Как, например, о твоей дружбе ёбаным сумасшедшим психопатом.’

— ‘Это не моя вина! И он не психопат!’

— ‘Ну конечно.’

— Восьмёрки есть, Котяра? — сказал Лео.

Роман протянул восьмёрку трефы. Пока, полагал он, нужно занять Лео, остальные пусть думают над планом. У Романа был свой план, если это можно так назвать, но это крайняя мера, которой ему не хотелось.

Если верить Лео, связаться с Сай-хи получиться только через несколько дней, так что Роман прокрастинировал, пытаясь придумать альтернативный план. Уверенности, впрочем, было не много. Проблемой была уже уверенность самого Лео в том, что он должен оказать ему «услугу», как друг. Роман не хотел, чтобы эта ситуация растянулась навечно.

— Так, эм... — Роман искал тему. Он знал, что пока пытаться угадать карту не хочет, потому что, чем дольше идёт игра, тем проще отвлекать Лео.

— Ага?

— О, эм, я... Мне просто было интересно то, что ты только что упомянул. Ты сказал, что никогда не чувствовал себя своим среди людей Сай-хи, потому что они слишком расслабленные, но в итоге стал расслабленным сам, я верно понимаю?

— Ммхмм.

— И ты пробыл таким некоторое время, так?

— Гах.

Это ведь «да»? — Так вот... ты до сих пор не чувствуешь, что один из них, даже когда переменился сам?

— Вообще.

— ...Не знаю, отвечает ли это на мой вопрос.

— Ага, чувак, я всё ещё чувствовал себя не в своей тарелке, даже тогда.

— Почему?

— Потому что, чувак... это как... эти люди, то есть. Братан. Я говорю о нормальных людях, которые жили на территории Миротворца. Не тех товарищах, которые на неё работают. Они другие. Нормальные люди, не слуги, те, кто просто... невыносим, думаю это то слово, которое я искал.

— В каком смысле?

Лео сделал жест рукой, случайно показав ему свои карты, но, видимо, даже не понял этого. — Они просто, ты знаешь, живут себе в самом спокойном и защищённом месте в мире. И, йоу, там, вроде как, огромная разница между просто расслабленностью и наслаждением расслабленной жизнью, потому что ты просто не хочешь делать. Ничего. Никогда.

— И БОЛЕЕ ТОГО, они так высокомерны из-за этого! Как если бы они чего-то добились! Как если бы заслужили свои простые жизни! — Лео затряс головой и тяжело вздохнул. — Они словно просто были уверены в своём желании не радоваться жизни, понимаешь? Даже со всем, что было им дано, они даже почти не работали, никто этого не ценил, чувак. С большинством привилегированных так, клянусь. Временами схожу от такого с ума.

— Ага, звучит довольно раздражающе, — сказал Роман. — Может в этом твоя главная проблема.

— Хмм? Моя главная проблема?

— Трудно быть заинтересованным в защите людей, которые тебя едва ли волнуют. Может, если ты объяснишь это Эрикоросу, то получиться получить какую-нибудь другую работу. Что-то устраивающее вас обоих.

Лео ответил сомневающимся взглядом.

— Семёрки есть? — Роман знал, что есть. Он успел взглянуть на его карты.

И действительно, Лео передал семёрку бубны. — Будто это так просто...

— Я не говорю, что это просто. Могут уйти годы просто на убеждение. Но ты слуга. Очевидно у тебя есть свободное время.

— Не думаю, что время будет проблемой, котяра. Ты же знаешь, насколько жнецы упёрты, верно?

— О, уж поверь.

— Тогда объяснять не придётся, — сказал Лео. — Эри среди них лучший. Или худший, наверно. Смотря как посмотреть.

— Ладно, но это не значит, что его действительно невозможно убедить. Почему бы тебе не рассказать мне о нём? Может я могу помочь найти решение.

Лео недоумённо моргнул. — Ты... ты правда попытаешься помочь мне в этом?

— Конечно! А что, по-твоему, я делаю?

— ...Наверно пытаешься занять меня, пока твой жнец работает над чем-то, — сказал Лео.

Один момент лицо Романа было абсолютно неподвижно. Затем он притворился удивлённым: — Что? С чего ты так подумал?

— Просто чувство. Назови это паранойей, если хочешь.

— Может хочу, — сказал Роман. — Но мне немного нравится игра. Я уже годы не играл в карты.

— Мм. Пятёрки есть?

— ЧЁРТ! — он ударил тремя пятёрками по столу. — Я разве только что не спрашивал о пятёрках?! Ты не обманываешь, а?!

— Неа, бро. Только что достал. Клянусь.

— Тц...

Лео взял карты с лёгкой улыбкой и положил их к своей пятёрке, закончив коллекцию и набрав очки. — Ты кажешься немного нервным, котяра. Это же просто игра, знаешь ли.

— Легко говорить когда побеждаешь. Двойки есть?

— Рыбачь.

Роман заворчал и взял верхнюю карту. Ему попался туз пик.

— Проигрывать не умеешь? — спросил Лео.

— Может. Это проблема?

— Неа, просто, то есть, если для тебя это много значит, я могу просто позволить тебе победить.

— Нет, даже не думай! Так даже хуже!

— Уверен? Для меня разница небольшая, чувак. И, если говорить начистоту, не думаешь, что дружба важнее?

— Так и строится дружба. Через хорошее соревнование.

— Ты правда в это веришь?

— А ты нет?

— О, ну не знаю, чувак. Мне всегда казалось, что для этого нужны мир и любовь, понимаешь? Когда возможно, то есть.

Роман сдержал смех. — Мир и любовь? Не слишком размыто?

— Размыто? Неа, чувак. Все знают, что значит мир и любовь. Забота и сострадание к своим приятелям. Не лезть в их дела. Если, ну ты понимаешь, не приходится.

— Конечно, но на моём опыте «любовь» бывает довольно агрессивна и даже груба. Не обязательно возможна с «миром», понимаешь меня? — Чёрт, он уже начинал брать слова из его арсенала. У Романа с детства был врождённый дар перенимать акценты и прочее. Обычно это помогало, но сейчас он не был так уж рад.

— Хмм, — прожужжал Лео. — Может ты прав. Я знаю несколько товарищей, которые пошли на чокнутые поступки из-за любви. Или так они говорили. Трудно знать наверняка, верно?

Роман только лениво пожал плечами и ждал, пока Лео попытается угадать карту.

Лео, впрочем, не спешил. — Ты правда поможешь мне с Эри? — спросил он.

— Не знаю. Но обещаю попытаться.

— Хех. Ладно, что ж... Эрикорос, как это можно сказать... король драмы.

Роман поднял бровь.

— У него есть привычка слишком остро реагировать на всякое. И иногда он позволяет эмоциям взять над собой контроль. То есть, он пытается быть рациональным, но ты знаешь...

— Ясно. Сколько ему? Ты знаешь?

— Вторая тысяча пошла.

— Откуда он?

— Люгх.

— Откуда именно? Какая страна?

— Больше не существующая.

— Серьёзно? Я думал все страны там довольно старые.

— Так и есть. Но не его. Королевство Полара, так оно называлось. Сейчас известно как Республика Гранти. Названная в честь спесивого авангардца, знаешь ли.

Роман знал. Фельдмаршал Гранти. Герой известный по всему континенту Люгх. Роман был там пару раз. У этих люгхцев действительно полно всяких интересных штук. Определённо заслуживающих быть украденными. И ещё они большие фанаты статуй, эти люгхцы. И деревьев. И воды. Этим трём штукам посвящена практически вся их культура, если судить по небольшому опыту Романа.

Жаль, что он провёл там немного времени. Сейчас это могло бы помочь. Он подумал о том, чтобы спросить у Ворис, но она, наверно, сейчас занята с остальными. И будет его отвлекать, в любом случае. — Как думаешь, почему он так верен Сай-хи?

— Она спасла его родной город где-то четыреста лет назад.

— Мм, тогда ясно.

— Не то чтобы она, кстати, — добавил Лео. — Группа её последователей. Спасли место от небольшого военачальника. Ничего впечатляющего, как бы ни звучало, но слышал бы ты, как о ней отзывается Эри. Словно она с небес сошла или вроде того.

— Эрикорос вообще религиозен?

— Ага, вроде того. Последователь Кокоры.

— О, эй, может ему понравится в Атрии.

— Ага, может.

— Это начало, верно?

Лео не ответил.

Не такой реакции ожидал Роман. Наверно лучше продолжить толкать дальше. — Так Эрикорос не разделяет твои возражения о Сай-хи? Ты упоминал, что она даже хуже Дозера.

— О да. Эри этого не видит. Думает, что цель оправдывает средства и всё такое.

— Тогда, может в этом и лежит решение проблемы. Если мы сможем убедить его, что Сай-хи не такая великая, как он думает, то удастся убедить его уйти или делать что-нибудь другое.

— Думаешь я не пытался? Он не послушает, чувак.

— Даже если мы покажем ему доказательства?

— У тебя есть доказательства?

— Ну, нет, но над этим мы можем поработать.

Лео выглядел сомневающимся. — Двойки есть?

— Рыбачь. Ты уже спрашивал, кстати.

— Разве? Видимо я правда хочу двойки.

Роман будет очень зол, если проиграет парню, который едва уделяет внимание игре. К несчастью, даже то что он показал свои карты не сильно помогло, потому что среди них не было тех, которые сейчас нужны Роману. Оставалось только надеяться, что Лео сейчас вытянул что-нибудь полезное. — Кроме того, эм, будет полезно в восстановлении ваших отношений, если ты скажешь ему, что тебе промыли мозги.

— ...На самом деле не промыли, чувак.

— В каком смысле?

— Я всё ещё был собой, чувак. Всё ещё понимал что делаю. Я просто... был слегка другой версией себя, наверно. Думаю, только так и могу объяснить.

Роман подумал над этим немного. — Кажется, лучше будет просто сказать, что тебе промыли мозги. Так проще концептуализировать — и, пожалуй, простить, чего ты от Эрикороса и хочешь, верно?

— Неважно, на самом-то деле, чувак, он всё равно мне не поверит.

— Конечно поверит! Особенно если у тебя будет кто-то, кто поддержит твою историю, например я. По факту, мы можем просто оставить всех этих рейнлордов, найти твоего жнеца и провести хорошую, качественную беседу с ним. Где он, кстати говоря?

— ...Знаешь, такие вопросы попадают прямо по моей паранойе, брат.

Роман напрягся и почувствовал, что воздух в комнате сделал то же самое. Выражение лица Лео было знакомым. Роман видел его однажды, когда они впервые встретились. И оно отлично напоминало, что это был не тот человек, на которого стоит давить. — А... ты беспокоишься, что я попытаюсь убить его?

Лео просто продолжил смотреть на него.

— О, эм, хех, извини. Эта мысль не попала в мою голову. Но да. Конечно ты об этом беспокоишься. Мы едва знаем друг друга, в конце концов.

Лео, казалось, немного расслабился, хотя только потому что её тёмные глаза опустились к картам.

Роман бесшумно вздохнул. Он чувствовал как потеет, хотя контроль над вибрациями частиц делал его неуязвимым к жару Подкорки.

Роман был немного удивлён тому, что Лео не попытался снова силой выудить из него правду. Он был бы не против, потому что не лгал. Он определённо не планировал убивать Эрикороса.

У него начинали заканчиваться идеи. Наверно он и вправду должен предложить Лео работу. Но прежде чем потянуть за спусковой крючок, он решил проверить Ворис.

— ‘Эй, план уже придумали?’ — спросил он её.

— ‘Нет. И заткнись. У меня сейчас очень приятный разговор с Гарвелем.’

— ‘Я собираюсь предложить Лео работу.’

— ‘ЧЕГО?! ТОЛЬКО, БЛЯДЬ, ПОПРОБУЙ!’

— ‘Тогда прекрати пинать хуи и придумай что-нибудь!’

— Твой ход, — сказал Лео.

— Знаю. Я просто... думаю.

— Это не настолько трудная игра, шеф.

— Так, ладно, сколько ещё различных прозвищ ты мне дашь? Потому что это уже немного нелепо.

—  Нелепо по-плохому или нелепо по-хорошему?

— Я... я не знаю. Просто странно.

— Может мне нравится быть странным.

— Ну, по крайней мере ты больше не пахнешь странно.

Лео просто снова посмотрел на него.

И Роман снова испытывал нерешительно, но ещё он был почти уверен, что не разозлил Лео. Всё-таки он провёл в компании этого человека несколько дней и примерно понимал с кем имеет дело.

Примерно.

И точно, через мгновение Лео опустил нос к подмышке и понюхал. — Никогда не волновался о душе, честно говоря.

Роман не мог сказать, что удивлён. Всё же, когда Лео вновь начал мыться это было облегчением. Роман не знал, мог ли он выдержать такой аромат тела на протяжении всего путешествия.

— Тузы есть? — спросил Роман.

— Рыбачь.

Из колоды он достал девятку бубны. — ‘Ворис. План. Сейчас.’

— ‘Работаю над этим. Величие нельзя торопить.’

— ‘Тебя это не волнует, когда торопят тебя.’

— ‘Прекрати отвлекать меня, мелкий придурок.’

— ‘Тебе нужно больше информации? Я могу, хотя бы, чем-то помочь?’

— ‘Ух... секунду.’

Он уже рассказал ей всё, что смог узнать о Лео за эти дни, но не был уверен, что этого достаточно.

— Трефы есть? — спросил Лео.

— Ты сейчас серьёзно?

— Извини... я имел в виду бубны.

— Лео...

— Эта игра довольно скучная, чувак. Может нам стоит заняться чем-то ещё.

Не это сейчас Роман хотел услышать. — Я хочу закончить нашу игру. Ты не представляешь, сколько эмоций я в неё инвестировал.

Лео почесал щёку. — Та... ты уверен? Думаю, я видел кинотеатр на третьем уровне. Может у них есть что-нибудь интересное.

Угх. Кинотеатр или нет, что будет делать Лео покинув комнату наверняка не узнаешь. Он так легко отвлекался, узнал Роман, столько всего могло зацепить его взгляд и утянуть за собой, что могло испортить любой план. — Это конечно, ладно. После игры сходим, хорошо?

— Мгх, хорошо...

— ‘Лео становится дёрганым...’

— ‘О, эм, спроси почему ему так нравится Сай-хи.’

— ‘Ему она НЕ нравится! Я сказал тебе шесть дней назад!’

— ‘Да?’

— ‘Да!’

— ‘Ну не знаю. Уверена, я бы запомнила...’

У Романа дёрнулась бровь. — ‘Ты вообще меня не слушала?’

— ‘Конечно слушала! Ну. Может не «вообще», но ты знаешь, по большей части точно.’

— ‘Ворис!’

— ‘Расслабься, Роман, всё под контролем.’

— ‘Мне кажется, что нет!’

— Королевы есть? — спросил Лео.

Есть. Роман передал ему. Следующие несколько минут он провёл повторяя всё, что, как думал, Ворис уже знает, просто, чтобы убедиться, что все они на одной странице. Между этим и пристальным вниманием за Лео, Роман решил, что это самая напряжённая Рыбалка, в которую он играл за свою жизнь.

Спустя время, впрочем, Лео снова положил карты и снова посмотрел на него. — Меня сейчас просто не тянет, чувак.

— Чего? Почему? Что не так?

— Слишком затянулась, чувак.

— Но мы почти закончили! — На самом деле нет, но смысл не в этом. Он должен держать Лео здесь.

— Всё равно. Ты победил. Я сдаюсь. — Лео поднялся и потянулся. — Фью. Как теперь насчёт фильма, а?

Довольно решительно. Никакого места аргументам. Если он попытается, то только поднимет подозрение. Что определённо хреново. — Я, э, постой. Почему бы нам не поговорить немного. Мне всё ещё любопытен Эрикорос.

— Я могу рассказать тебе по пути. Пойдём. — И он пошёл к двери.

— Подожди, эм, вообще-то... — Варианты кончились, и Роман сказал первое, что у него было на уме. — Есть кое-что важное, что я хотел тебе сказать.

Это заставило Лео остановиться и развернуться.

Что ж, вот дерьмо. Он мог придумать только одну вещь способную оправдать что-то такое.

Но, опять же, может уже пришло время. Может это не будет катастрофой. Может это даже неплохо сработает.

Может.

— ‘Ворис? Прости. Собираюсь предложить ему работу.’

— ‘Я СКАЗАЛА ПОДОЖДИ!’

— ‘Не могу. Предлагаю. Пожелай мне удачи.’

— ‘АРГХ! ШЛА ТВОЯ УДАЧА ЛЕСОМ!’

Лео ждал терпеливо и недоумённо.

Роман не спешил с нужными словами. — ...Думаю, ты должен прекратить работать на Сай-хи и вместо неё работать на меня.

Мгновение Лео молчал. — ...Что, прости?

— Я понимаю, это должно было быть просто временной мерой, ты пытаешься отплатить мне за помощь. И, полагаю, ты уже должен ДВАЖДЫ, учитывая, что ты превратил всех моих союзников в выгоду для себя, но дело не в этом. Я говорю, что хочу нанять тебя, на постоянную работу. Помогать мне защищать мою родину, Атрию, в основном, но для тебя я могу найти и другие задачи.

Лео открыл рот, затем закрыл его и надул щёки. — Хмм.

— И, слушай, понимаю, у тебя сейчас проблемы с твоим жнецом, но мне кажется, что я покажусь тебе отличным работодателем. Я буду хорошо платить за услуги и уверен, что мне удастся уговорить Эрикороса. Даже если он любит Сай-хи, меня он полюбит ещё больше.

Лео прищурился и потёр кончик носа. — Эм, как именно?

— В каком смысле как?

— Как ты планируешь заставить Эрикороса тебя любить? Его... довольно трудно завоевать.

— Это оставить на меня. Я умею быть очень убедительным.

— Неа. Я так не думаю. Благодарю за предложение, впрочем, шеф. — Он снова повернулся на выход.

— Постой! Что?! Почему нет?! Это отличное предложение! Я не лгу, ты пойми! Можешь просто проверить! Я чертовски богат! Настолько богат, что иногда мне от этого плохо!

— Это хорошо, но дело не в деньгах, чувак. Счастье деньгами не измерить.

— Ага, ну, зато отсутствием денег можно измерить несчастье. Я знаю какого быть бедняком, так что не надо всего того дерьма о неважности денег. Они ахренительно важны.

Лео вздохнул. — Йо, чувак, я не продаюсь.

Ох... блядь. Лео один из этих людей. Роман предполагал, что он должен был догадаться, учитывая, что он о нём знает.

— Я— Аргх, я и не заявлял обратного, Лео. Просто говорю, что буду отличным начальником. Поверь. Тебе понравится работать на меня. Деньги просто один из аспектов, хорошо? Я не просто какой-то одержимый деньгами псих. У меня большие планы на будущее, и я бы хотел, чтобы ты стал частью них. Так я планирую убедить Эрикороса. Показать ему, что мы можем стать чем-то более великим и значимым, в долгосрочной перспективе.

Глаза Лео уже не могли удержаться на месте. — Говоришь как настоящий молодняк. Знаешь, сколько раз я слышал такое от людей? Дай-ка угадаю; хочешь изменить мир? Перевернёшь баланс сил и спасёшь кучу людей в процессе?

Роман не мог отрицать, что этого ему не хочется, но ещё не хотел показаться мечтательным ребёнком. — У нас со жнецом хороший план.

— Давай угадаю и это тоже. Будешь развиваться медленно и упорно, постепенно вербуя больше людей вроде меня?

— Это... один из аспектов, да, но есть и другие-

— Лучше не тратить воздух. Слышал я уже их все. И ничего тобой сказанного не будет иметь хоть какую-то силу. Даже если ты понимаешь весь мир, ещё нужна сила его изменить. И что, хочешь, чтобы я был этой силой? Я не настолько силён, шеф. Не против таких как Ледяное Сердце, Нож и кого угодно ещё.

— О чём ты говоришь? Не важно, сильнее ты них или нет. Ты не единственный, кто работает на меня.

— Вот как? Кто ещё у тебя есть, тогда уж? Хоть одно имя я узнаю?

— Ну, это пока в процессе.

Лео фыркнул. — Конечно в процессе. Без обид, но ты определённо ничего не понимаешь. И ты действительно ожидаешь, что я буду работать на кого-то такого, а?

Роман нахмурился, он не знал, стоит ли спорить на эту тему. Может рассказать о Ворис, о том, насколько она стара? Та...

— Ты должен понимать. Я чертовски стар. Так что себя я уже неплохо знаю. И я не слишком-то лидер, папаня. Ты знаешь, что у меня даже становления ни разу не было? Ни единого? Просто не моё. Нет температуры для этого.

— Думаю, ты хотел сказать «темперамента».

— Как угодно. Оратор из меня тоже так себе, ладно? Никто не идеален.

— Мне и ты не нужен идеальным. Я просто хочу, чтобы ты делал то, что я говорю.

Лео закатил глаза. — И что произойдёт, когда настанет тот день, с которого мне перехочется делать то, что ты мне говоришь, а?

— Ты... покажешь самоконтроль и всё равно сделаешь?

Лео развёл руками: — Ты меня не слышишь, чувак! Я говорю, что у меня нет самоконтроля! Я беспорядочная куча! Меня нужно держать в строю! У меня плохо с правилами, братан!

— Ну, мы можем держаться большей казуальности, если ты так предпочитаешь...

— Ох, просто забудь! — Лео развернулся и продолжил путь к двери. — Нет, чувак, нет!

Роман наблюдал за тем как Лео уходит.

Он полагал, что парень прав, в некотором странном смысле. Лео определённо казался гостом казуальности, если таковой есть. Роман не знал, как держать в узде кого-то такого, особенно, если деньги его не сильно волнуют.

Угх.

Он поднялся из-за стола и пошёл за Лео. В чём бы ни была причина, он хотел наблюдать за ним. Насколько бы ему не хотелось встретиться с Гектором и свалить отсюда, что-то говорило, что без всех этих пойманных рейнлордов парнишка не уйдёт.

— ‘...Прошло так себе,’ — сказал он Ворис, когда оказался в каменной веранде. Вид со дна Капапоро был своеобразным. Белые и янтарные огни заполняли всё вокруг, за исключением пространства ровно над головой, где была просто чёрная бездна.

— ‘В каком смысле?’ — спросила Ворис.

— ‘Он... он отказал.’

Она смеялась как сволочь. — ‘Ты ебаный лох!’

— ‘Эй. Если я лох, то ты тоже.’

— ‘Ага, плевать. Так почему отказал?’

— ‘Думаю не хочет работать на кого-то слабее себя. Хотя это не совсем понятно.’

— ‘Хмм.’

— ‘Я сейчас следую за ним.’ — Роман уже снова его увидел. Этот парень не слишком спешил, шёл скорее как хромая лапша.

— ‘Не хочет работать на кого-то слабее себя, а?’ — сказала Ворис. — ‘Как старомодно.’

— ‘Ну, он довольно стар...’

— ‘Пф, это не оправдание. Всё ещё чёртов ребёнок, если сравнивать со мной. Но мы можем воспользоваться этим.’

— ‘О, так теперь у тебя есть план?’

— ‘Мы с Гарвелем обменялись информацией и, как оказалось, у них с Гектором в наше отсутствие было полно безумного дерьма. И разве ты не говорил, что изначально Лео хотел последовать за тобой в Капапоро из-за «протокола»?’

— ‘Эм, ага? И что?’

— ‘Он сказал, что если у кого-то есть доступ к Курьеру, то он вынужден идентифицировать этого человека, верно?’

— ‘Ага, но это всё хрень, потому что он захватил рейнлордов и просто предложит их Сай-хи в качестве извинения.’

— ‘Может быть. Но я думаю, что протокол тоже был правдой. Я слышала о таком раньше.’

— ‘Ладно. Что ты хочешь сказать?’ — Роман наблюдал за тем, как Лео остановился перед уличным исполнителем Хунь’куй и бросил ему несколько монет.

— ‘Мы его обманем,’ — сказала Ворис. — ‘Проблема в том, что мы не могли освободить рейнлордов и сбежать, потому что ты был единственным человеком здесь, а Лео постоянно дышал тебе в спину. Но теперь есть ещё несколько человек, которые могут сделать это, пока ты его отвлекаешь.’

— ‘...Он, как бы, прекратил обращать на меня внимание, честно говоря. Идёт в кинотеатр. Может мне просто уйти и встретиться с тобой.’

— ‘Нет, я хочу, чтобы ты оставался с ним. По факту, я хочу, чтобы ты поговорил с ним о Гекторе. Заговори ему зубы. Расскажи Лео всё о том, насколько он могущественный и что это ты работаешь на него.’

Лицо Романа съёжилось. — ‘...Зачем?’

— ‘План Б, просто на случай, если Лео покажется, пока мы освобождаем всех. Уверен, это будет не быстро. Так ты сможешь предупредить, если он пойдёт к нам.’

— ‘Это не объясняет, зачем мне притворяться, будто я работаю на Гектора.’

— ‘Потому что эта идея уже копошиться где-то в его голове из-за Курьера. Лео примерно представляет, кто Гектор такой, так что ты можешь поухаживать за этой идеей, помочь ей вырасти, тогда Лео может поверить, что Гектор действительно достаточно могущественен, чтобы бросить ради него Сай-хи. Понял?’

— ‘Мне план не нравится.’

— ‘Ну, ничего лучше нет. Теперь иди и будь для нас отличным прикрытием. Ты всегда можешь сбежать.’

— ‘А если я не смогу?’

— ‘Тогда просто уничтожишь свой мозг и сбеги таким образом.’

Роман опустил брови. — ‘Что, прости?’

— ‘Просто используй силу и взорви свои мозги ко всем чертям. Я создам тебя из ничего в любом другом месте, а Лео не будет представлять куда ты делся. Идеальный план побега. И очень классический, кстати говоря. Часто использовался на протяжении истории. Но тебе откуда знать, невежественный комок дерьма.’

— ‘Ворис. Не знаю, смогу ли я.’

— ‘Что? Конечно сможешь.’

— ‘Нет. Я никогда не уничтожал собственный мозг.’

— ‘А с чего нет? Ты что, слабак?’

— ‘Ворис?’

— ‘Слушай. Просто. Разберись с этим. Ты сильный. Я верю в тебя, Роман.’

— ‘Лжёшь.’ — Лео снова двигался, вниз по улице к центру города, где ждали высокие здания. — ‘И моя способность не слишком хороша в таком. Уверен, я смогу оторвать голову достаточно сильной ударной волной, но уничтожить за раз? Не думаю, что я справлюсь, Ворис. Без практики точно не выйдет.’

— ‘Угх. Ладно. Хорошо. Поговорим об этом, когда вопрос станет горячим, ладно? Надеюсь, ты просто улизнёшь, когда остальные со всем разберутся.’

Это просто не может пройти без проблем, чувствовал Роман. Даже если Лео сейчас был невнимательным, он был таким же ВСЁ проведённое вместе время.

Но даже так, Роман видел не много вариантов. — ‘Ладно, хорошо... Что я должен сказать ему? Назови что-нибудь, что не будет прямой ложью.’

— ‘Сейчас спрошу краткие детали.’ — Наступила пауза. — ‘Ну, эм, похоже, он уложил Торговца Смерти.’

— ‘Очень смешно, но я сейчас серьёзно, Ворис.’

— ‘...Хмм. Я тоже.’

Роман прекратил идти и моргнул пару раз.

— ‘А, он ПОМОГ победить Торговца Смерти. А, кажется Гарвель будет рад, если это ты упоминать не станешь, без абсолютной необходимости. Чёрт, а этот Мануэл любит болтать. Он что, президент фан клуба Гектора или что?’

Роман был в полном недоумении. — ‘Что за-? Кто такой Мануэл?’

— ‘Э— Та всё равно. Не важно. Секунду.’

И он хотел задать целую кучу вопросов, но уступил. И продолжил идти, потому что почти потерял Лео из виду.

— ‘Так, Гектор убил червя, похоже.’

— ‘Я тоже. Не думаю, что это впечатлит-’

— ‘Нет, этот был размером с дом. И стрелял молниями. О, нет, он был больше дома? Скорее как офисное здание? О, ещё они встретили каких-то богов.’

— ‘...Ладно, что за херню ты сейчас несёшь?’

— ‘Хороший вопрос. Сейчас передам.’

Глава 180. Старая жестокость...

...171 год назад...

Она не получила похорон, которые заслуживала, но это было лучшим, что смог сделать Парсон спустя долгие часы рытья голыми руками. Даже если бы у него была лопата, это бы не сильно помогло. Земля была слишком каменистой и твёрдой.

К тому моменту, когда он закончил, руки были онемевшими и окровавленными, а желудок настолько пуст, что его даже не рвало, хотя тело всё ещё пыталось.

Все мысли предстали неясной мглой, когда он сел и уставился на неуклюжую могилу, пока вечерний ветер касался слёз, стекающих по его лицу. Он уже несколько раз успел подумать, что они у него закончились. Слёзы. Но они всё продолжали появляться, как волны.

Спустя время, в прочем, он больше не мог сидеть здесь. Вновь наступила ночь, а во рту настолько пересохло, что даже дыхание было болезненным. Поэтому он наконец-то встал и оставил свою маму позади.

Он должен найти воду, первым и срочнейшим делом, и он точно знал куда идти. Недалеко от деревни был ручей, из которого он временами тоже пил. Его мама злилась на него за это, говорила, что лучше пить воду из колодца, но Парсон всё равно временами это делал, когда ему казалось, что она не узнает. Ему просто нравилось приходить сюда, и овцам, похоже, тоже.

Теперь, конечно, журчащий вид ручья не мог повлиять на рану в сердце. Он встал на колени и пил, пока не покончил с жаждой полностью.

И потом он просто не знал что делать.

Он заплакал ещё немного.

Из деревни всё ещё доносился запах дыма. Ветер дул в его направлении, заметил он. И подумал, что услышал что-то. Ага. Лошадиный цокот вдалеке. Если он слышал их, то они слишком близко, решил он. Поэтому поднялся и побежал, без какой-либо цели, пока в голову не ударила мысль.

Логово. То, которое они вырыли с Дамианом и Стивеном. Он хотел его проверить. Может один из них там. А если нет, то можно будет там поспать.

В темноте он шёл к нему. Не знай он местность настолько хорошо, было бы труднее. Он узнавал практически каждое дерево вокруг деревни, так что найти логово оказалось не трудно.

В нём он оказался последним. Дамиан и Стив уже сидели внутри, не похожие на обычных себя. Дамиан, по крайней мере, удивился ему, но Стивен просто сидел в углу, широко открытыми глазами пялясь в никуда.

Спустя время Парсон попытался дотронуться до плеча самого младшего из них, подбодрить его как-нибудь, но Дамиан его остановил.

— Лучше не надо, — сказал он и провёл Парсона к другой стороне, у которой они опёрлись на стену.

Парсон заметил окровавленный кинжал в его руке, скрытый за ногой.

Дамиан потянул рукав и показал неглубокую рану. — Мартышка ткнул меня, когда я попытался подойти.

— Мы не можем оставаться здесь вечно.

— Почему нет? Здесь безопасно. Нас никто не найдёт.

Это верно, вход они отлично спрятали за листвой, но гарантий не было, чувствовал Парсон. — Что насчёт еды? Воды?

— Я могу охотиться, — сказал Дамиан.

Парсон знал. Он видел раньше, как этот мальчик убивал змей всего лишь палкой и камнем. — Всё равно слишком опасно бродить здесь. Мы должны уйти куда-нибудь далеко от этих солдат. Они убьют нас, если поймают.

Дамиан выглядел так, будто хочет возразить, но не стал. Через мгновение он просто мрачно кивнул. После чего вновь посмотрел на Стивена. — Что насчёт него?

Парсон знал, что на самом деле он спрашивает. Они должны просто оставить его здесь?

И Парсон действительно задумался над этим. Может так будет лучше.

Но нет. Они этого не сделают. Если могут. Только не после всего, что уже потеряли.

Парсон сел перед ним, не забывая про клинок в руке мальчика. — Эй.

Стивен просто сидел, никак не реагируя.

— Эй, — попытался Парсон вновь, теперь громче.

Всё ещё ничего.

— Стивен.

Вновь безответно.

— Стивен!

— Это бесполезно, — сказал Дамиан. — Он бесполезен.

Парсон вздохнул и поднялся. Он осмотрел логово в поисках чего-нибудь полезного. Пара одеял, немного камней, несколько свечей и огромная куча земли.

Он выбрал землю. Набрал полную руку и бросил в Стивена. — Посмотри на меня, идиот!

Мальчик не посмотрел. Просто позволил земле врезаться в него, не опуская взгляда.

— Я тоже не хочу его оставлять, — сказал Дамиан более примирительным тоном, — но если мы должны-

— Мы его не оставим, — сказал Парсон, даже не взглянув на Дамиана. Затем он взял один из камней и завернул его в одеяло. — Стивен, — попытался он вновь, приготовившись бросить. — Стивен. Посмотри на меня, Стивен.

Стивен не посмотрел.

Парсон зажмурился и бросил, наверно использовав немного больше силы, чем хотел.

Завёрнутый камень попал ему в бок. Должно быть больно, но всё равно мальчик не среагировал.

Парсон злобно зарычал. — Скажи что-нибудь!

— Говорил же, — сказал Дамиан.

Парсон вдохнул и вновь осмотрелся. Пожечь его свечой?

Не, наверно не стоит.

Парсон попытался думать. Его собственные руки уже начинали ужасно болеть, онемение проходило. Может в этом же проблема Стивена. Он весь онемел и не чувствует боли.

В таком случае, может подействовать что-нибудь другое. Запах еды, может?

Возможно, подумал Парсон. Но даже если они выйдут наружу и поймают что-нибудь, будет ли безопасно готовить это в их логове? Или солдаты заметят дым, как они видели дым деревни?

Почему всё было так ужасно?

Парсон потёр лицо, пытаясь не заплакать вновь. Не перед этими двумя. Он не может позволить им видеть себя таким. Они будут смеяться.

Постойте-ка. Смеяться? Может это решение.

Когда Парсон набрался уверенности, что не расплачется, то снова подошёл к Стивену и присел. Сейчас он мог подумать только об одном.

— Стивен, — попытался он последний раз, ожидаемо зря. Но ничего. — ...Ион.

Никакой реакции.

Парсон не был готов сдаться. Спустя все эти месяцы он почти забыл настоящее имя Стивена, а потому почти подумал, что назвал неправильное, но через момент уверенность вернулась. — Ион, — сказал он с большей силой.

Глаза Стивена дёрнулись, после чего встретились взглядом с глазами Парсона.

— Наконец-то, — сказал Парсон. — Поднимайся, Ион.

— ...Это не моё имя.

— Хмф. — В любой другой день Парсон бы засмеялся. — Нет, твоё, Ион.

— Нет, не моё!..

— Тогда поднимайся, если хочешь, чтобы мы продолжили называть тебя Стивеном.

— Это тоже не моё имя.

Парсон бы вздохнул, но было радостью хотя бы вновь услышать голос мальца. — О как? Тогда какое твоё?

— Меня... меня зовут Дамиан.

Настоящий Дамиан разозлился. — Нет, не зовут, придурок! Выбери другое!

— Л-ладно... меня зовут Гермал.

— Гермал? — переспросил Дамиан. — Это хоть настоящее имя?

— Да! Я прочитал его в книге!

— Врёшь. Ты не умеешь читать.

— Умею!

— Тогда о чём была книга, а?

— О герое, который принёс целому миру свет!

— Ага, уверен так и было.

— Это правда, идиот! Он спас всех от темноты!

— Угу.

— Всё равно! Теперь меня зовут Гермал! Придётся так меня называть!

Парсон поднялся. — Ладно, как скажешь. — Он протянул руку. — Но придётся отдать нож, если хочешь, чтобы тебя называли Гермалом.

Мальчик колебался. — ...Это моей мамы.

И с таким его лицом Парсону передалась нерешительность. Он должен быть сильным, сказал Парсон сам себе. — ...Я верну его, как только буду уверен, что ты не используешь его против нас.

— Что? Да я бы... ух...

— Ага, ты бы, — сказал Дамиан, снова показав порез.

— ...Ладно, но лучше бы тебе скорее его вернуть. — И он отдал оружие.

Парсон стёр кровь своей рубашкой. Часть уже высохла, так что потребовалось ещё несколько движений и больше усилий, но ему удалось стереть её всю и убрать нож в кожаные ножны. Тогда он заметил выгравированную надпись. Правда читать не умел. Он посмотрел на, теперь, Гермала. — Эй. Ты правда умеешь читать?

— Ага!

Парсон показал гравировку. — Тогда что здесь написано?

— «Мужество перед Злом, Готовность перед Мужеством». Фраза известного парня.

— Хмм.

— Какого известного парня? — спросил Дамиан, с сомнением в голосе.

— Аркос, — ответил Гермал, после чего нахмурился. — Так говорила моя мама...

— Я слышал о нём, — сказал Дамиан. — Он построил мост или вроде того. С такой фразой можно подумать, что он был воином. Что он знал о храбрости вообще?

— Больше тебя, — сказал Парсон.

Дамиан сложил руки. — Да я храбрее вас обоих.

Часть Парсона хотела поспорить, но энергии на это у него не было. Не сегодня. Всё болело, он устал.

Поэтому он ничего не ответил, взял одеяло и сел на землю.

Дамиан просто нахмурился и смотрел на него некоторое время. Когда Гермал взял другое одеяло и присоединился к нему, Дамиан последовал их примеру.

Вскоре они задули свечи и попытались уснуть. Еды не было, но посреди ночи искать никто не хотел. В итоге они прижались друг к другу ради тепла.

Парсон, впрочем, обнаружил, что уснуть трудно. Посреди темноты, где глазам не на что было уставиться, а ушам не за что зацепиться — за исключением собственного дыхания и сердцебиения — всё, о чём он мог думать, было его мамой лежащей на земле. Картинка не покидала его голову. Горела в ней.

— ...Эй, ребята? — прозвучал голос Гермала в кромешной темноте.

— Что? — спросил Дамиан.

— ...Почему существуют войны?

Дамиан, похоже, не знал, что на это ответить.

Как и Парсон.

— ...Почему существуют войны? — повторил мальчик, видимо подумал, что они его не услышали.

— Нам с какого хрена знать? — сказал Дамиан.

— Они просто часть мира, — добавил Парсон.

— Но разве не было бы лучше, если бы не было войны? — сказал Гермал.

— Кто знает? — сказал Парсон. — Если бы это было правдой, все бы давно прекратили драться.

— Люди тупые, — сказал Дамиан. — Вот и всё. Мы слабые, напуганные и тупые. Даже взрослые. Делают вид, будто знают, что делают, но они не знают.

Парсон не знал, согласен ли он с этим.

И вновь тишина, пока Парсон не оживил разговор: — Как думаете, кто-нибудь ещё из деревни выжил?

— Наверно нет, — сказал Дамиан.

— Заткнитесь вы оба, — сказал Парсон. — Спите. Завтра нам потребуются наши силы.

К счастью они его послушали. Спустя время он понял, что слышит и их дыхание тоже.

Это немного помогало.

У Парсона был кошмар. Его догонял завывающий ветер вдалеке. Он был далеко, а потом повсюду вокруг него. Призрак смерти. Игрался с ним как во многих мульмурских сказках.

Проснулся он первым, и хотя оставался уставшим, продолжать спать не хотел.

У Гермала, судя по дёрганью и поту, тоже был кошмар. Парсон не мог смотреть на это, поэтому разбудил его. Вскоре проснулся и Дамиан, тогда Трио покинули свою маленькую пещеру в поисках завтрака.

Небо было ясным и голубым, как и всегда. Почему-то Парсон разозлился из-за этого. Словно оно не знает или ему плевать. Солнце тоже, яркое и оскорбительное.

Может лучше было выйти ночью, подумал Парсон.

Не много времени прошло, прежде чем Дамиан выследил классного, пухлого зайца, но даже втроём они не смогли догнать его. Трио некоторое время были обескуражены, пока Парсон не плюхнулся на широкий валун, в тот же момент услышав знакомо ужасающий шшк.

Гремучая змея, заметил он. Меньше чем в полуметре от него.

Тяжёлый камень прилетел откуда-то позади и врезался прямо в свёрнутое тело змеи.

— Хватай! — крикнул Дамиан. — За шею!

Парсон смотрел за тем, как она извивалась по земле и траве секунду, прежде чем вспомнил про нож. Тогда он прыгнул на неё, как-то сумев схватить за шею и отрубить голову. Его удивило, что дребезжать хвостом она не сразу перестала.

Они не тратили время и сразу сделали костёр. Парсон с Дамианом сделали большую часть работы, в то время как Гермал просто смотрел и, надеялись они, чему-то учился, учитывая количество вопросов.

Они сняли шкуру со змеи и пожарили её. На трёх голодных мальчиков не хватит, но хоть что-то. И впервые за некоторое время Парсон чувствовал хотя бы маленькую каплю радости. Удачная охота. Он ещё жив.

— Не знал, что змеи такие вкусные, — сказал Гермал с полным ртом.

— Они не вкусные, — возразил Дамиан. — Просто ты очень голоден. Всё вкуснее, когда голоден.

— А, правда?

— Мы должны обсудить, что будем делать дальше, — сказал Парсон. — Просто сидеть здесь и охотиться на змей вечно не выйдет.

— Что, хочешь вернуться в деревню? — сказал Дамиан. — Нам там нечего делать.

— Нет. Солдаты пришли с юга, думаю мы должны пойти на север.

— Хмм. — Дамиан, чавкая, потёр лицо. — Ага, ладно. Звучит неплохо, на мой взгляд.

Гермал наклонял голову из стороны в сторону, слушая двух старших мальчиков. — В том направлении другая деревня, разве нет? — сказал он.

— Ага, — согласился Парсон. — Наверно солдаты уже отправились туда тоже. Если мы будем первыми, то можем всех предупредить.

— Первыми мы там не будем, — возразил Дамиан. — У них лошади.

Это верно, полагал Парсон. Чёрт. — Но, может они останутся ещё на несколько дней. И тогда мы сможем-

Позади раздался звук. Каждый мальчик затаил дыхание, слушал.

Больше звуков. Шелест кустов. Скрежет металла? Меч достают из ножен, Парсон сразу узнал его.

Слова не потребовались. Парсон побежал прочь от звука, оставшиеся двое мальчиков последовали за ним. Он оглянулся и увидел пару солдат у их костра.

Мальчики продолжали бежать не оглядываясь.

Они добрались до открытых восточных холмов и просто продолжали двигаться. Скрыться было негде, разве что за самими холмами. Лишь редкие стада овец выделялись на горизонте.

Некоторые, а может даже все эти овцы принадлежали деревне пару дней назад, решил Парсон.

Спустя время Гермал начал отставать и Трио наконец-то прекратили бежать.

— Уже устал? — сказал Дамиан, хотя у него самого была одышка.

— Не-я-просто— — Гермал упал на руки. — Просто-минуту...

Никто за ними не гнался, насколько видел Парсон, но они всё ещё были довольно открыты здесь. Он осмотрелся, чтобы найти хорошее место для остановки, но не мог найти ничего. Только ближайший холм предоставлял хоть какое-то прикрытие от линии деревьев вдалеке.

Этого должно хватить, решил он. — Сюда. — Он помог Гермалу подняться, чтобы втроём они могли укрыться за склоном холма.

За линией деревьев всё ещё виднелись тонкие струйки дыма их деревни. Так, по крайней мере, было проще ориентироваться. Восточные горы сейчас были со спины и тянули их, как и всегда. Штормовые Горы всегда соответствовали своему названию, а Трио были настолько близки к ним, что даже видели молнии метающиеся по тёмным облакам, частично скрывающим вершины гор.

— Теперь что? — сказал Дамиан, заглядывая за холм.

Парсон всё ещё был уставшим. И голодным. Змеи было недостаточно. Единственным утешением было одеяло, которое он взял с собой в их логове. И он был рад, что сказал всем взять их с собой.

— Я сказал, что теперь?

Парсон услышал его в первый раз. Просто не хотел отвечать. Но, думал он, ответить должен. Гермал смотрел на него ожидающе, этот взгляд Парсон видел уже столько раз. — ...Я всё равно за север, — сказал Парсон. — Если пойдём на юг, то придётся пересекать реку. На западе мы можем наткнуться на других солдат. А на востоке это.

Остальные двое взглянули на шторм, после чего согласились.

И так, отдохнув примерно час, они отправились на север.

По пути им встретилась овца. Дамиан попытался убить её, чтобы они могли поесть, но удалось только ранить, прежде чем она убежала. Тогда охота превратилась в довольно продолжительную погоню, поскольку мальчики были уставшими. Парсон был тем, кому удалось поймать зверя и закончить с ним. К этому моменту, убийство было милостью.

Они сделали ещё один костёр, пока Парсон нарезал мясо с животного. Он сотню раз видел, как это делает мама, но никогда не пробовал сам.

Получилось не очень. Не так же, как это делала она. Кровь была повсюду, часть мяса определённо пропадёт, но лучше он бы не управился. Хотя на троих всё равно более чем достаточно.

Они тут же начали готовить мясо, и вскоре запах вызвал у Парсона слюнки во рту. Он попытался вытереть руки об одежду и траву, но вышло так себе.

Они ели вместе. Это было чудесно. Дамиан был прав, когда ты голоден, всё действительно вкуснее.

Парсон поворчал на Дамиана за такое мучительное убийство. Дамиан защищался тем, что никогда не охотился на что-то таких размеров. Гермал просто молча ел.

Наконец-то наполнив желудки, они засыпали костёр землёй и пошли дальше, оставив большую часть овцы червям и стервятникам.

У них ещё оставалось несколько часов дневного света, Парсон считал, что с хорошей скоростью они могут дойти до следующей деревни. Будет ли там безопасно — другой вопрос.

Холмы просто продолжались и продолжались, до самого подножия гор, не было никакого укрытия, и Парсон беспокоился, что может пойти дождь. Когда они наконец-то заметили свет за линией деревьев, то стало ясно, что другая деревня рядом. Они покинули холмы, чтобы исследовать источник света.

Они беспокоились, конечно, и не спешили с приближением. Сумерки помогали, в отличие от опускающейся температуры.

Из скрывающей безопасности деревьев, Трио открылся отличный вид на центр деревни. Парсон был там пару раз со своей мамой. Она называлась Ластол, под каменным мостом, соединяющим две её части, проходила классная речка.

С первого взгляда всё казалось таким спокойным. Никаких горящих домов или визжащих жителей.

Но затем, в дальнем конце деревни, появилась группа всадников, которые перешли мост и прошли точно мимо скрывающихся мальчиков.

Парсон застыл от страха, но ещё он хорошо их изучил. На лошадях были не только солдаты. Дети тоже. Девочки.

Девочки из Тринтола.

Парсону показалось, что он увидел среди них Алису Брандт. Её руки были связаны, русые волосы запутаны, возможно даже был фингал, но в темноте не увидеть. Это могла быть она. Порванная одежда казалась знакомой.

Что-то забурлило в глубине его живота. Злость, которой он никогда раньше не испытывал. Он хотел просто выпрыгнуть из теней и напасть на солдат, но, к счастью, страх крепко его держал.

Он видел, как всадники остановились перед таверной, привязали своих лошадей и затем занесли с собой девочек.

Парсон посмотрел на двух других мальчиков. Они уже смотрели на него.

— Что делать? — прошептал Гермал.

— Мы убьём их, — зарычал Дамиан.

— Как? — спросил Гермал.

На это у Дамиана не было ответа. Он снова посмотрел на Парсона.

Хотел бы Парсон согласиться. Он почесал голову, пытался думать. Шесть солдат против них троих? Может они смогут победить одного или двух, но шестерых? И каждый вооружён?

Невозможно.

— Мы должны сделать что-то, — сказал Дамиан.

— Ага, но что? — спросил Гермал.

У Парсона появилась идея: — В драке у нас ни шанса, но... может мы сможем хотя бы спасти девочек.

— Как? — повторил Гермал.

— Лошади. Мы их отпустим. Солдаты погонятся, а мы освободим девочек.

Двое других задумались над этим.

— Звучит неплохо, — сказал Дамиан.

— Ага, — согласился Гермал.

— Ладно, погнали, — сказал Парсон.

Они подошли ближе, стараясь держаться в деревьях столько, сколько возможно, прежде чем выйти на тропу. По открытой улице они понеслись бегом, не забывая об окнах таверны, после чего подобрались к лошадям.

Парсона никогда не волновали лошади. Большие, страшные звери, думал он. И эти не изменили его точку зрения. Первая лошадь, которой он коснулся, оказалась агрессивна и тут же попыталась ударить его своей большой головой, почти сбив с ног. Она злобно заржала, этот громкий звук прошёлся по тихой деревне как разбитое стекло.

Он тут же услышал шум в таверне и едва успел утянуть Дамиана и Гермала за угол здания, прежде чем голова мужчины показалась из окна, явно проверяя лошадей.

Парсон просто смотрел из-за угла, и когда ему показалось, что мужчина сейчас повернётся в его сторону, он спрятался. Парсон чувствовал, что сердце его бьётся так же сильно, как после того бега.

Спустя время он взглянул ещё раз, голова мужчины уже вновь исчезла из окна.

Он вздохнул немного легче.

— Не трогайте пока лошадей, — прошептал Дамиан. — Сперва отвяжем. Потом напугаем.

— Не знаю, можно ли их напугать, — сказал Гермал. — Это ведь военные лошади, верно?

Хорошее замечание, чувствовал Парсон. Ещё это может объяснять, почему та лошадь такая сволочь.

— Хмф. Об этом не волнуйся. Я испугаю этих тупых лошадей. — Дамиан казался уверенным.

Парсон, в прочем, не знал почему. — Что ты собираешься сделать?

Дамиан помахал большой палкой, которую поднял раньше. — Воткну это им в задницы.

Парсон открыл рот, но ничего не сказал. Ага. Звучало как план, который придумал Дамиан.

— У тебя ведь нож остался? — спросил Дамиан.

Парсон достал его из ножен. — Ага.

— Если не убегут, то используй его.

— Что насчёт меня? — спросил Гермал.

— Используй палец, — ответил Дамиан.

Парсон был немного удивлён, когда Гермал не стал жаловаться. Он даже выглядел так, будто может действительно послушать Дамиана, но у Парсона не было времени сказать ему не делать этого, потому что Дамиан уже крался к лошадям. Парсон и Гермал последовали.

В этот раз они были осторожнее. Та же лошадь всё ещё фыркала и тихо ржала на него, Парсон попытался не подставлять пальцы слишком близко к её большой пасти. На это потребовалось время, но ему наконец-то удалось отвязать лошадь и он пошёл к следующей.

Вскоре мальчики закончили и приготовились к следующей стадии. Парсон решил взять инициативу, прежде чем Дамиан сделает что-нибудь радикальное этой палкой, и ткнул ножом одну из лошадей прямо над хвостом.

Недостаточно тихо, но лошадь определённо была недовольна. Парсон хлопнул ей по спине и тихо сказал, — Хайя!

Это сработало. Лошадь пошла прочь от него, врезалась в других зверей и расшевелила их тоже. Остальные мальчики тоже хлопнули по ним, а Гермал ещё и уклонился от удара, который мог бы послать его в полёт. Как бы там ни было, цель была достигнута: все лошади ускакали в ночь, достаточно шумно, чтобы среагировали люди в таверне.

Мальчики удрали от окон прямо перед тем как в них появились лица пары мужчин. Деревянный столб был всем, что их встретило.

Мужчины выбежали из здания и увидели своих лошадей, устремляющихся к горизонту. Кратко обменявшись непонятными словами, похожими на те, что следовали бы использовать в споре, все пятеро убежали за ними.

Стоп.

Пятеро?

Дамиан и Гермал уже бежали в таверну.

— Стойте! — попытался сказать им Парсон, побежав следом.

Верно, шестой мужчина, в чёрно-коричневой форме, всё ещё был здесь, стоял на лестнице и, похоже, общался со старым хозяином таверны. Он увидел их и был в недоумении, хотя и не долго. Наверно язык тел или взгляды как-то их выдали.

— Что вы здесь делаете, чёртова шпана? — сказал мужчина, положив руку на рукоять меча, всё ещё находящегося в ножнах.

Они все колебались, никто ему не ответил.

— Мальчики? — сказал тавернщик, видимо не понимая ситуацию. — Вы слишком юны для этого места. Бегите домой, сейчас. Идите же.

Она из дверей сверху скрипнула, каждый поднял взгляд на девочку, вышедшую из неё. Это была не Алиса, но Парсон узнавал косички и большие брови. Клаудия, её звали, и она определённо была из Тринтола. Она казалась напуганной.

Наверно Дамиан посчитал, что лучше воспользоваться отвлечением, потому что он тут же рванул на солдата. Его словно не волновало, что единственным его оружием была палка.

И по какой-то причине Парсон последовал за ним. Наверно не хотел, чтобы его превзошли. Не хотел быть трусом. Поэтому он тоже рванул вперёд, с ножом в руке. Он подобрался сбоку, в то время как Дамиан перетянул внимание на себя.

Но ненадолго. Мужчина достал меч и разрезал палку и грудь Дамиана одним тяжёлым взмахом. Кровь разбрызгалась по полу.

Парсон даже думать уже не мог. Он был в слепой зоне, поэтому просто воткнул нож мужчине в бедро и дёрнул вверх.

Солдат взвыл и повернулся. Меч сверкнул перед глазами Парсона, но тут появился Гермал, схватился за руку солдата как дикая мартышка и пытался его укусить. Другая рука крепко приложила Гермала в лицо. Мальчик едва удержался на руке, но солдат уже взял меч другой рукой. Повиснув, ему оставалось лишь смотреть за тем, как меч пронзил его грудь по самую рукоять.

Парсон пробрался ему за спину и воткнул нож, забираясь по одежде. Мужчина молотил его локтями, но он продолжал висеть, втыкать и доставать нож, продолжать ползти к шее.

И это ему тоже удалось. Нож глубоко вошёл в голую плоть прямо под ухом солдата. Мужчина пошатнулся и ударил Парсона о стену. Он больше не мог держаться и упал на пол.

Дезориентированный, Парсон поднялся на ноги, но чудовище во плоти человека повернулось на него. Несмотря на струящуюся по всему телу кровь, несмотря даже на поток крови из рта, не дающий ему дышать, солдат вонзил меч в живот Парсона и разрезал по самый бок.

Парсон упал. Он услышал собственный крик агонии и увидел, как солдат отшатнулся и уронил меч. Боли было столько, что она практически переполнила всё тело Парсона и заглушила все чувства разом.

Он попытался двигаться, но удалось только ползти. Тело не слушалось. Даже дышать было трудно. И кровь. Столько крови. По всему полу.

Дамиан не поднялся. Как и Гермал. Даже солдат уже был на спине, почти не двигался и кашлял кровью.

Девочка с другого этажа теперь была у него перед глазами. Клаудия. И несколько других тоже, хотя узнать их было трудно. Перед глазами был туман, трудно даже просто думать. Он искал Алису Брандт, но её не было. Может её вообще никогда здесь не было.

Ну ладно.

Уже не важно, полагал он. Хотя увидеть её вновь было бы классно.

Девочки собирались вокруг него и двух других мальчиков. Что они делают?

А, они рыдают.

Тупые девчонки. Они должны бежать. Другие солдаты вернутся в любой момент. ОН попытался сказать что-то, объяснить насколько они тупые, но голос больше не работал.

Затем, наконец, его забрала темнота.

Но, конечно, это был не конец.

— Привет храбрый мальчик, — услышал он первые слова Оверы. — Похоже, тебе не помешает помощь.

У него ушло время, чтобы всё понять. Даже после двух объяснений от жнеца, он всё равно не был уверен, что понимает.

Но он сможет продолжить жить. И будет сильным. Это он понимал. О другом думать и не нужно.

За исключением одного.

— ...Что насчёт моих друзей? — спросил он.

— Малыши Дамиан и Гермал? Не волнуйся. У меня тоже есть друзья. Их зовут Феромас и Неровой. Они говорят с ними, пока я говорю с тобой.

— Значит, мы все вернёмся?

— Верно, — сказала она.

— Ты... не врёшь?

— Ох, мой дорогой. Это не слишком хороший метод проверить чью-либо честность. Но не волнуйся. Я научу тебя. Всё в своё время. — Она замолчала. — А, но да, я говорю правду.

Это не слишком ослабило подозрение Парсона, но он не знал, что ещё сказать.

— Хмм, — сказала Овера. — Хорошо. Если ты хочешь всю правду — а я полагаю, что так и есть — тогда мне придётся признать, что мы втроём должны были воскресить Дамиана и его семью. Феромас дедушка Дамиана. Поэтому мы и вернулись в Тринтол. Но, к сожалению, слишком поздно. И когда увидели, что Дамиана нет среди мёртвых, решили найти его — и очень хорошо, что решили. Мы чуть не опоздали и сюда тоже.

И снова Парсон не понимал. Сколько времени прошло? Он не представлял.

— Ты должен быть рад, — сказала Овера. — Вы счастливчики. Втроём вы поможете изменить мир.

Глава 181. Те, кто ждёт...

На поиски захваченных рейнлордов ушло некоторое время. Даже с помощью Романа и всеми направляющими жнецами вокруг, Капапоро был не самым простым городом в плане ориентирования. Стены вокруг ямы тянулись широко и далеко, не было никаких мостов, с помощью которых можно было бы срезать путь — что Гектор считал огромным архитектурным недосмотром. Если бы он строил этот город, то мостов определённо здесь было бы в изобилии. Может даже пара таких как в Саире, на которых умещались целые здания.

Идея дорогостоящая, но всё равно. Не похоже, что Капапоро чертовски бедный город, со всеми этими участками с контролем температуры на нижнем уровне. Они вероятно могут их себе позволить. Наверно.

Спустя время они наконец-то добрались до кучи складов. Здания стояли в задней части участка с контролем температуры, который был даже ниже того, что группа считала нижним уровнем города. То, что им необходимо обнаружить узкий путь, было тем ещё разочарованием, потому что Ворис ещё не посещала это место. Роман хотел, чтобы она держала дистанцию, во имя её собственной безопасности.

Что-то, впрочем, с этими домами было явно не так. Гектор не мог понять поначалу, но когда они подобрались, он заметил какой-то тёмный блеск на зданиях. Он бы мог свалить это на странные материалы, которые используют в Подкорке, но до сих пор ничего такого им не встречалось.

Ворис уже рассказала об этом «Лео». По словам Романа, он использовал материализацию и внешний вид складов это подтверждал. Роману не удалось определить, какой именно элемент он использует, но было ясно, что этот элемент способен удержать рейнлордов. И закрыты они неплохо, Гектор даже Шарфом почувствовать ничего внутри не мог, как бы ни концентрировался.

Юсефф остановился и поднял руку раньше, чем группа подобралась слишком близко. — Подождите, — сказал он. — Что-то на земле...

Гектор не заметил. Чёрт, да он до сих пор не видел. Просто насыпь коричневой земли.

...Земли же?

Хмм. До сих пор вся земля здесь была чёрным камнем или серым металлом. Коричневая земля действительно выделялась, но...?

— Я ничего не вижу, — сказал Мануэл Делагуна, за что был благодарен Гектор.

— Посмотри ближе. Почему здесь земли больше, чем во всех пещерах, которые мы посещали?

А, так Гектор думал в правильном направлении. Хотя не совсем понимал что это за направление.

— Земли боишься? — сказал Диего. — Я понимаю, ты сражался с Горгульей, но я вполне уверен, что сейчас её здесь нет, так чего ты волнуешься?

— Хмф. Я говорю, что это может быть не земля. Мы не знаем какой у Лео элемент. Может это он.

— Хмм, — сказал Диего. — Но, на мой взгляд, его элементом покрыты склады. И покрытие явно темнее и ещё отражает свет. Так что, не значит ли это, что земля что-то иное?

— Сейчас узнаем. — Юсефф дёрнул запястьем и материализовал блок льда размером с ведро, которому позволил упасть прямо в грязь.

Все ждали, ничего не произошло.

— Ну, узнал теперь? — сказал Диего. — Просто земля. — И он начал идти, но Юсефф остановил его рукой.

— Нет, — сказал лорд Элрой. — Ещё нет. Возможно недостаточно давления.

— Давления чего? — спросил Диего.

Вместо ответа Юсефф дематериализовал лёд и затем создал его снова, больше в этот раз, размером с человека. Кусок упал и как только он коснулся земли, коричневая грязь внезапно набухла и выросла повсюду вокруг, покрыв его полностью быстрее, чем Гектор мог моргнуть.

— Твою мать, — сказал Диего со вздохом. — Ну почему я постоянно проигрываю последнее время? Так и сознательным можно стать.

— Возможно, тебе следует поработать над дисциплиной, — сказал Юсефф. Хотя слова предполагали, что это могло быть советом, тон искоренял такие мысли. — Наш оппонент очень старый материализатор. Лучше его не недооценивать.

Плечи Диего немного опустились, он нахмурился.

Гектор подумал, что нужно похлопал по плечу бедняге, даже потянул руку, но на полпути решил, что это будет слишком странно и неловко, словно он покровительствует, так что рука замерла на секунду, прежде чем нелепо вернуться к боку Гектора.

Аргх. Он надеялся, что никто не увидел.

— Эта техника, — ещё говорил Юсефф, — крайне продвинута. Даже я не способен использовать её в такой форме.

Гектор удивился. — Как это работает?

Лорд Элрой мгновение молчал. Затем он сказал, — Я объясню, но пока сделай ещё одну парящую платформу для нас. Не позволяй ей касаться земли.

— Эм, ладно. — Гектор сложил руки и сконцентрировался. Парящая платформа железа. Неподвижная в центре, но с покрытием растущим против гравитации. Точно как и раньше.

Железо материализовалось под всеми и подняло их над коричневым минным полем. Гектор понёс их к складу.

Юсефф потирал руки, наверно готовился. — Гектор, — сказал он, — как думаешь, сможешь пробиться через этот материал, чем бы он ни был?

Гектор моргнул, задумавшись над вопросом. — Эм, может и смогу, но все внутри погибнут...

— Хмф. Это правильный ответ.

На секунду Гектору показалось, что он увидел улыбку на лице Юсеффа.

— ‘В каком это смысле правильный ответ?’ — сказал Гарвель. — ‘Хочешь сказать, что это сейчас был тест?’

— Да, — прямо ответил Юсефф. И когда они наконец-то оказались достаточно близко к одному из зданий, чтобы можно было дотянуться рукой, водяная дрель появилась над его ладонью, которую он затем прижал к тёмному покрытию.

Струя воды не пробилась. Покрытие сопротивлялось.

Лицо Юсеффа передёрнулось, затем он дематериализовал свою работу и попробовал снова, теперь в большем масштабе. Он прижал водяную дрель, покрытие вновь сопротивлялось, но Юсеффу удалось вдавить её внутрь, видимо силой самой руки.

— ‘И какой смысл в этом тесте?’ — сказал Гарвель, видимо не готовый его отпускать.

Однако за Юсеффа ответил Аксиолис. — ‘А какой смысл во всех тестах? Оценить человека.’

Гектор почувствовал, что Гарвель не слишком оценил этот ответ, но жнец ничего не сказал.

А он сам просто продолжал поддерживать платформу, наблюдая за работой Юсеффа. Шло медленно, но не удивительно. Диего и Мануэл выглядели довольно скучающими, пока не заметили на себе взгляд Аксиолиса, заставивший их сесть в позу лотоса и начать медитацию.

Гектор всё ждал, когда Юсефф начнёт рассказывать об этой продвинутой технике, но донимать во время работы не хотел. Со стороны выглядело так, будто у него возникли трудности с этим покрытием. Несомненно оно усилено душой и, возможно, это не просто покрытие. Насколько видел Гектор, чёрный блестящий элемент уходил довольно глубоко.

Ещё немного глубже.

Лео ведь не заполнил склад этой штукой полностью?

Что ж. А почему бы и нет? Учитывая, насколько материал прочен, он может держать там всех слуг рейнлордов, за исключением, наверно, Мельчора Блэкбёрна. Наверно.

Но это напомнило Гектору о проблеме потоков воздуха. Шарф не чувствовал ни в одном из этих складов никаких отверстий. Что насчёт всех не-слуг? Как они дышат? Конечно, почти все спят в капсулах, в которых автономная система подачи кислорода, но этого разве достаточно? Насколько он знал, запасы кислорода только для экстренных случаев, а не для использования в течение нескольких дней. В Подкорке достаточно пригодного для дыхания воздуха, если не считать тот факт, что он может расплавить лёгкие.

Более того, рейнлордов поймали почти сразу после их появления в Капапоро, а это было четыре-пять дней назад, если Гектор не ошибался.

Только мысли об этом заставляли Гектора нервничать. Подумал ли вообще этот Лео об обычных людях? Или он беспечный идиот? Или, что хуже, ещё один монстр вроде Джеффри или Ивана?

Стоит ли поднимать эту тему? Он сомневался, что Юсефф может работать ещё быстрее, так что, наверно, это плохая идея. Только зря обеспокоит Юсеффа, а он сделает что-то безрассудное.

Аргх.

Он решил упомянуть это Гарвелю, приватно. На объяснение всего, о чём он волновался, ушло немало времени.

Жнец решил пойти дальше и передать мысль остальным.

Тема заставила Юсеффа заметно приостановиться, прежде чем он продолжил, без единого слова.

Ворис безмолвно обсудила этот вопрос с Романом, который облегчил напряжённую атмосферу, рассказав, что только вчера Лео проверял пленников, чтобы убедиться, что всё в порядке. Роман даже использовал эту возможность, чтобы поговорить с юным мальчиком по имени Маркос.

Оказалось, что Маркос не слишком зол от того факта, что ему не позволяют уйти, потому что, как он сказал Роману, «уже привык».

Это заставило Гектора улыбнуться.

Группа после этого немного расслабилась. Очевидно ещё была спасательная операция впереди, но тот факт, что пленники целы, радовал, особенно после произошедшего на поезде.

— ‘Кстати говоря,’ — прозвучал приватно голос Гарвеля, пока Юсефф продолжал сверлить. — ‘Я всё видел.’

— ‘Ты о чём?’ — спросил Гектор.

— ‘То, как попытался похлопать Диего по плечу и сдался.’

Оу, чёрт.

— ‘Ставлю тебе оценку за попытку,’ — сказал Гарвель. — ‘Хорошая такая двойка за старания.’

— ‘Гарвель, обычно говорят «тройка за старания».’

— ‘Я знаю, но ты не настолько хорош.’

— ‘Заткнись-пошёл-на-хер...’

Жнец засмеялся, тоже приватно: — ‘Чего? Заткнись пошёл на хер? Что это значит вообще?’

— ‘Ты, я, это, это означает заткнись на хер и пошёл на хер, вот что это означает.’

— ‘А, ну ладно тогда.’

И пока время шло, у Ворис кончилось терпение, и она отправилась на разведку складов. Гектор предпочёл бы, чтобы она этого не делала, поскольку они не знают, какие сюрпризы могут их встретить, но когда Гарвель озвучил тревогу Гектора, ей было неудивительно наплевать.

— ‘Девочке нужно пространство, Гарвель,’ — раздался её голос от дальнего склада. — ‘Ты же не думаешь, что заберёшься ко мне в штаны, если будешь всё время держать рядом.’

Гарвеля, впрочем, такой ответ даже на секунду не заставил замолчать. — ‘Забраться к тебе в штаны, а? Это будет удивительный трюк, учитывая, что на тебе ничего нет.’

— ‘Хо-хо!’ — засмеялась она.

Гектору было некомфортно. Хотя в то же время он задумался над тем, как Гарвель видит жнецов.

Вот теперь появился вопрос, который следовало задать очень давно.

— ‘Вау,’ — сказал Аксиолис, с одинаковым удивлением и отвращением. — ‘Сколько же времени прошло с тех пор, как я последний раз слышал флирт между жнецами?’

— ‘Завидуешь?’ — сказала Ворис.

— ‘Раздражён. Едва ли сейчас время или место для такого поведения, нет?’

— ‘А когда, скажи пожалуйста, время и место?’

— ‘Когда мы не будем в смертельной опасности, наверно,’ — предложила Янгера.

— ‘Не знаю, будет ли когда-нибудь такой момент,’ — сказала Ворис. — ‘Это безумный и опасный мир, знаешь ли.’

— ‘Да, и безопаснее от безрассудства и несвоевременного юмора он не становится,’ — сказал Аксиолис.

— ‘Уф!’ — возразила Ворис. — ‘Какой же зануда!’ — Она зафыркала со смехом, что Гектору показалось интересным, ведь носа у неё нет. — ‘Слушай, приятель, я знаю, что мир ужасное место и всё-такое, но эта ужасность никуда не исчезнет. Она всегда будет ждать за углом, даже если даст нам небольшую передышку. Так что не волнуйся о том, что твоя ебаная непреклонность не подходит общему стилю.’

— ‘А ты продолжаешь вписывать себя в историю,’ — сказал Аксиолис. — ‘Уже долгие годы я не слышал ни от кого такой полнейший чуши.’

— ‘О, так небольшая остринка на твоём языке всё-таки нашлась! А я уж начинала думать, что ты ебаный простак!’

— ‘Ворис,’ — сказал Гарвель. — ‘Пожалуйста, не груби нашим новым друзьям.’

— ‘Эй, это он начал.’

— ‘Насчёт моих чувств волноваться не стоит,’ — сказал Аксиолис. — ‘Я не принимаю слова непослушного ребёнка близко к сердцу.’

Ворис засмеялась, и прозвучало это как ржание лошади. — ‘Вау! Где ты, блядь, нашёл этого парня, Гарвель?! Он мне нравится! Настоящий кусок говна! Нет, высшая форма говна!’

— ‘Полагаю, я приму это как комплимент,’ — сказал Аксиолис.

— ‘Ага, а с хера ли нет?! Это он и есть!’

Гектор уже не знал, понимает ли он их разговор.

— ‘Кстати говоря,’ — сказала Ворис, всё ещё проверяя одно из других зданий, — ‘сколько тебе, Аксиолис? Спрашиваю только потому что такие спесивые типы как ты, обычно довольно юны, но раз уж ты рейнлорд, то есть неплохой шанс, что ты та ещё окаменелость, а?’

— ‘Я старше большинства жнецов, да,’ — сказал Аксиолис. — ‘А ты?’

— ‘А, мне-то годков немало,’ — ответила она. — ‘Встречал когда-нибудь кого-то из нынешних императоров?’

— ‘Да, мы с Юсеффом встречали Сермана несколько раз. Также я встречал Сай-хи однажды, хотя это было две сотни лет назад.’

— ‘О?’ — сказала Ворис. — ‘И какой она была?’

— ‘Гостеприимной. И довольно страстной. Всё ещё строит себе репутацию, даже в эти дни. Не думаю, что теперь она будет такой же гостеприимной.’

— ‘Ага, Роман упоминал, что она на вас обижена. Передавал слова Лео. Не думаю, что ты знаешь из-за чего, хмм?’

Аксиолис бросил взгляд на Гарвеля и остальных. — ‘На самом деле, я знаю. Слышала о Деле Ричлэнда?’

Ворис поднялась над самым дальним складом и Гектор вновь её видел. — ‘Инцидент породивший новую страну посреди Войн Джунглей?’

— ‘Именно он, да.’

Ворис вернулась к группе, видимо потеряв интерес в разведке. — ‘Это вы были ответственны за это дерьмо?’

— ‘Не скажу «ответственны», но наша родня сыграла в инциденте значительную роль.’

— ‘Ваша родня? Сами вы не участвовали?’

— ‘По правде говоря, это были наши интарские собратья. Многие наши саирцы хотели бы возложить вину на них целиком, но общая кровь не позволит миру забыть о нас ближайшее время.’

— ‘Хмм, хочешь сказать, что ваши дальние родственники натворили дерьма ещё в Войнах Джунглей и теперь Сай-хи ненавидит вас всех?’

Аксиолис не сразу ответил. — ‘Это... слишком сильное упрощение произошедшего, но... не слишком неточное.’

— ‘Тогда выкладывай сочные детальки.’

Аксиолис посмотрел на Юсеффа, всё ещё сверлящего склад. Ему уже удалось сделать дыру, в которую бы полностью поместилась летающая платформа Гектора, но пока не ясно, сколько ещё бурить.

— ‘Лично я не был вовлечён в Дело Ричлэнда,’ — сказал Аксиолис. — ‘так что рассказать произошедшее от первого лица не смогу. Наверно Оррик сможет.’

— ‘А это кто?’ — спросила Ворис.

— ‘Жнец Мельчора Блэкбёрна.’

Костяные брови Ворис немного приподнялись. — ‘Ооо, Тёмная Волна, а? Я о нём слышала. Он здесь, кстати говоря?’

— ‘Должен быть, да,’ — сказал Аксиолис. — ‘Скоро узнаем наверняка.’

Гектор вспомнил приятный разговор с этим человеком. И довольно неприятное сражение с ним же.

— ‘Ладно, хорошо, но ты ведь можешь посплетничать об этом немного, верно?’ — сказала Ворис. — ‘То есть, ты ведь чёртов жнец, мы живём ради этого.’

— ‘Она права,’ — согласился Гарвель. — ‘И я тоже хотел бы услышать больше.’

Аксиолис тихо вздохнул. — ‘Если вы настаиваете.’ — Впрочем, сперва он повернулся на Янгеру и Лориоса, которые были молчаливы всё это время. — ‘Вы не против, если я расскажу историю?’

— ‘О, не-не, спасибо что спросил,’ — сказала Янгера.

— ‘Ага, рассказывай,’ — сказал Лориос.

Аксиолис вновь умолк, наверно думал с чего начать. — ‘Ну... Войны Джунглей бушевали уже несколько лет перед этими событиями. По факту, это можно назвать корнем проблемы. Несколько мульмурских и корриконских аристократов заявили, что нашли «истинный путь к завершению конфликта», этим путём было отделение от своих стран и формирование независимой земли.’

— ‘Ричлэнд*,’ — сказала Ворис.

(*Название страны можно дословно перевести как Богатые Земли)

— ‘Да. Название не было ошибкой. Им удалось утащить лучшие пахотные земли региона и семьдесят процентов алмазов, которые были главной причиной конфликта, ещё с самого начала.’

Ворис засмеялась. — ‘Восхищаюсь их дерзостью, даже попытаться сделать что-то такое жуткое, а им ещё и удалось всё провернуть. Это как подбежать к группе парней, которые дрались, подождать пока они устанут, а потом дать каждому по шарам.’

— ‘Мм,’ — прогудел Аксиолис. — ‘Им определённо удалось разозлить всех этим действием. А наши интарские собратья помогли им добыть эти богатства. И удержать.’

— ‘Как с этим связана Сай-хи?’

— ‘Она пыталась добиться мира между всеми сражающимися нациями в течение десятилетий. Ей даже удалось, хотя и ненадолго. За время этих конфликтов ненависть стала чертой культуры, что, полагаю, отменяло всякую устойчивость мира.’

— ‘Так что она винит вас за продление войны?’

— ‘Насколько понимаю, она верила, что приблизилась к достижению настоящего, продолжительного мира, который был бы выгоден всем. В этом причина или нет, нам не удалось узнать.’

— ‘Хмм,’ — сказала Ворис. — ‘Всё ещё странно, что она винит за это вас. Почему бы не винить дерзких уродов Ричлэнда?’

— ‘О, полагаю она сохранила ненависть и для них тоже,’ — сказал Аксиолис. — ‘Но ещё есть... другой элемент.’

Ворис это не пропустила. — ‘О? Полагаю сейчас я услышу непристойности?’

Аксиолис наклонил голову. — ‘Слышала слухи, полагаю?’

— ‘Возможно,’ — сказала она с улыбкой. — ‘Ну что я могу сказать? В сердце я просто девочка любящая посплетничать.’

— ‘Да, что ж... насколько знаю, в этих слухах есть доля правды.’

— ‘Ты имеешь в виду слухи о «деле» в Деле Ричлэнда?’ — сказала Ворис. — ‘Запретное, такое, и сексуальное дело?’

— ‘Боюсь, что так,’ — ответил Аксиолис.

— ‘Ооу. И ты говоришь, что Сай-хи в это вовлечена?’

— ‘Да. И один из наших собратьев. Смелый и бесстыдный парень по имени Эрик Олмос. Я встретил его во время Церемонии Поколения.’ — На мгновение Аксиолис замолчал и провёл взглядом по слушателям. — ‘С которым, полагаю, вы не знакомы?’

— ‘Церемония совершеннолетия, полагаю?’ — сказал Гарвель.

— ‘Да. Шанс для семей собраться вместе и показать детей недавно достигших совершеннолетия. Эрик был всего лишь одним из двенадцати детей, но едва ли можно было угадать это тогда. Большинство детей послушны и робки, когда встречают столько неизвестных родственников в таком возрасте, но не Эрик. Он привлекал всё внимание на себя — и грациозно с ним управлялся, замечу. Редко мне встречались настолько харизматичные от природы люди.’ — Его пустой взгляд упал на всё ещё медитирующего Диего Редуотера. — ‘Вот этот не сильно отличается, полагаю.’

Диего открыл один глаз и провёл взглядом по всем ним. — Это я сейчас услышал похвалу? Потому что сейчас она мне явно не помешает.

— ‘Тебе не следует позволять себе отвлекаться на наши слова,’ — сказал Аксиолис.

— Ой, да ладно, я должен хотя бы немного обращать внимание на вас, ребята. А если нас атакуют?

— ‘Уверен, Юсефф будет рад тебя ударить,’ — сказал Аксиолис.

— Мм. Насколько бы щедро это ни звучало, как-то я не слишком мотивирован, по какой-то неясной причине.

— ‘В любом случае,’ — сказал Аксиолис, — ‘я поднял эту тему, потому что подозреваю именно харизму Эрика главной причиной любви Сай-хи к нему.’

— ‘Ахх,’ — сказала Ворис. — ‘Укротил юный мужчина, а? По крайней мере, настолько же стар как она он не был, полагаю, учитывая тот факт, что Дело Ричлэнда было всего лишь семьдесят пять лет назад, а ей сейчас, сколько, лет шестьсот?’

— ‘Вроде того.’

— ‘Так чем же этот идиот её взбесил?’

— ‘Сказал, что бросит ради неё свою девушку. И не бросил.’

— ‘А. Классический манёвр козлины. Рабочая схема. Но если она знала, что он уже встречается, то часть вины лежит и на ней тоже.’

— ‘И снова, я не ручаюсь за достоверность, но история заключается в том, что его родители устроили свадьбу ему и этой юной женщине из аристократии Ричлэнда — тех самых людей, которым они недавно помогали защищать территорию. И когда они прознали о возможности побега Эрика, то увеличили приданное настолько, что он передумал. «Во имя семьи Олмос», было главным аргументом.’

— ‘Хмм. Полагаю, с такого ракурса всё выглядит, будто это ПОЧТИ самый тупой поступок из всех возможных. Почти.’

— ‘Я не пытаюсь его защитить,’ — сказал Аксиолис. — ‘Просто уточняю, что мне так рассказали.’

— ‘Я поняла. Но бросить одного из самых сильных людей во всём мире? Это тупость высшего порядка. То есть, что, по его мнению, должно было произойти?’

Аксиолис наклонил голову.

Лориос, однако, выбрал этот момент для вклинивания в разговор: — ‘Ладно, хорошо, если никто другой не собирается этого делать, то, полагаю, сыграть адвоката дьявола и попытаться защитить поведение Эрика придётся мне — хотя бы как-нибудь.’

— ‘Ха,’ — сказала Ворис. — ‘Ну давай. Сгораю от нетерпения.’

Обычно молчаливый жнец перетянул на себя внимание каждого, за исключением Юсеффа. — ‘Я не стану притворяться, будто это был мудрый поступок. Определённо нет. И последствия оказались неоценимо ужасны. Однако я уверен, что все вы помните репутацию Сай-хи в те дни. Она была везде известна как самая добрая и мирная из четырёх императоров. Сострадательная «Миротворец» была любима по всему миру, многие часто упоминали её на одном уровне с самой Богиней Света, настолько святой видели её некоторые люди. И даже сейчас, спустя целых семьдесят лет, эта репутация не исчезла полностью.’

— ‘Однако ещё у неё была репутация «слабовольной». Люди считали, что она настолько добрая, что никогда не поднимет руку в злости или чём-либо ещё безрассудном, определённо не против кого-то, кто никаких преступлений против человечества не совершал. Среди императоров она не считалась «прагматичной». Многие даже верили, что она высшее существо. Чистейший и идеальнейший человек. Я знаю, потому что сам был одним из уверовавших в это. Правда, искренне верил, некоторое время. Так что я не думаю, что совсем уж невозможно, что Эрик Олмос не считал так же.’

— ‘Вот поэтому опасно боготворить героев,’ — сказала Ворис. — ‘Никогда не узнаешь, на какие злодеяния способен человек, вплоть пока не слишком поздно.’

— ‘Я бы согласился,’ — сказал Лориос, — ‘но я говорю о том, что Эрик, вероятно, думал, что она его простит. Потому что такой была её репутация. Чистая, добрая, и снисходительная.’

— ‘Вот поэтому я не верю святым,’ — сказал Гарвель.

— ‘Как однажды сказал Аркос,’ — сказала Янгера, — ‘«Чем ярче свет, тем темнее тень».’

— ‘Эм, вот поэтому мне никогда не нравились его философствования,’ — сказала Ворис. — ‘Такие фразы можно интерпретировать и использовать как угодно. Чёрт, да этим ярким светом может быть один человек, а тенью те, кто его ненавидят. Или это может относиться к одному человеку, скрывающему свою истинную природу. Так что такая «мудрость» звучит классно, но ахренительно бесполезно.’

— ‘Не фанат Аркоса, а?’ — спросил Гарвель.

— ‘Он построил много всякого крутого дерьма,’ — ответила Ворис. — ‘И я никогда его не встречала, но у меня всегда было впечатление, что он считал себя гораздо умнее, чем был на самом деле.’

— Думаю, мы отходим от темы Сай-хи, — сказал Диего, не открывая глаз.

— ‘О, ага,’ — согласилась Ворис. Она снова посмотрела на Лориоса. — ‘Думаю, я понимаю в каком смысле Эрик Олмос был только ПОЧТИ тупым. У неё и вправду была такая репутация. А ещё я забыла упомянуть: со стороны Сай-хи крайне неразумно держать обиду против всех вас, просто потому что действия одного тупицы разбили ей сердце. Уверен, что это вся история?’

— ‘О, история не закончилась,’ — сказал Аксиолис. — ‘Эрик Олмос просто был молнией ударившей в лесу, можно сказать.’

— ‘А, о как. Значит, что-то серьёзное всё же произошло?’

— ‘Да. Когда Сай-хи встретилась с Эриком, проблема разрослась в масштабах и вышла из под контроля. В одну ночь её люди убили каждого мужчину семьи Олмос.’

— ‘Какого хуя?’ — сказал Гарвель.

— ‘Ахренеть,’ — сказала Ворис. — ‘Об этом я никогда не слышала. Даже детей?’

— ‘Да. И на этом не закончилось. Ещё несколько семей попали под раздачу, некоторые даже были из Саира. Семьи Сиболт, Забат, Блэкбёрн, и Мерло понесли серьёзные потери в тот день.’

— ‘Твою-то мать,’ — сказала Ворис. — ‘Что вы делали дальше?’

— ‘Собрались с силами и ответили той же монетой. Убили одного из её «генералов», ну или как она их там зовёт. Женщину по имени Ариана. Она присутствовала в первой атаке и была ответственна, как минимум, за тридцать убитых, пять из которых были ещё просто мальчишками. Её жизнь закончили Райен Мерло и Мельчор Блэкбёрн, они сработали в паре. Я видел это лично. Суровая была битва.’

— ‘Не могу представить, чтобы Сай-хи это устроило,’ — сказал Гарвель.

— ‘Не устроило, но, по крайней мере, она признала, что бой был справедлив. Нам удалось договориться о хрупком мире, но интарские семьи его не сдержали. Они периодически атаковали её людей, что стоило жизни ещё очень многим, даже после окончания Войн Джунглей. Наверно тогда мы начали отдаляться от интарских собратьев.’

— ‘Ты их так ахренительно обвиняешь во всём,’ — сказала Ворис.

Аксиолис не ответил.

— ‘Не говорю, что ты не прав. Походу они реально пачка ебанашек.’

— ‘...Как бы там ни было,’ — продолжил Аксиолис, — ‘наши общие отношения с Сай-хи остаются плохими с того самого момента. Мельчор Блэкбёрн, в частности, особенно её ненавидит, ведь если бы не она — не её люди, по крайней мере... Семья Блэкбёрн сильно пострадала тогда. Я уверен, что Тёмная Волна пошёл в настоящий крестовый поход после этого. Весьма успешный, судя по тому, что я о нём услышал.’

— ‘Ага, думаю с несколькими его достижениями я знакома,’ — сказала Ворис. — ‘Он проник в крепость Избавления и убил двух довольно известных в то время чуваков. Настоящих, полноценных ублюдков. Я следила за их действиями после ужасной встречи за несколько лет до этого, так что для меня было приятным сюрпризом узнать, что какой-то Тёмная Волна не только уничтожил их, но и сделал из них настоящих дураков.’

На это у Гектора появился вопрос нуждающийся в ответе: — Как можно проникнуть в полную крепость жнецов? Они разве не должны сразу почувствовать чужака?

— ‘Ага,’ — сказала Ворис. — ‘Это одна из причин поразительности достижения. Насколько я знаю, Мельчор притворился не-слугой и позволил взять себя в заложники. Сейчас Избавление обычно не берёт людей живьём, но тогда они воровали местных и использовали в экспериментах. Довольно ужасных, насколько знаю. Но в итоге Тёмная Волна сумел использовать их тупость против них. Мне всегда такое нравилось. Не могу дождаться встречи с ним. А какой он? Классный?’

— Эм, — сказал Гектор, — а-ага, кажется. Я с ним немного разговаривал, но, эм, мне он понравился.

— ‘Гектор скромничает,’ — сказал Гарвель. — ‘Они отлично поладили. Уверен, из них выйдет знаменитая команда, если они проведут больше времени вместе.’

— ‘Оох, я завидую,’ — сказала Ворис. — ‘Интересно, сможет ли Роман тоже подружиться с ним. С этим парнем никогда не знаешь наверняка. Временами он словно может подружиться с кем угодно, а потом удивляет тебя тем, как искусно всё испортил.’

— ‘Уверена, что это не у ТЕБЯ проблемы с общением?’ — сказал Аксиолис.

— ‘Пфф, бред. Всем нравится моя способность говорить честно и откровенно.’

— ‘Честно и откровенно означают одно и то же,’ — заметил Аксиолис.

— ‘Ага, я знаю. Избыточность упрощает понимание. Только не говори мне, что ты ещё и один из придирающихся к грамматике?’

— ‘Скорее просто ценитель грамматики.’

— ‘О боже. Должно быть, ты взрываешь вечеринки.’

— ‘Представляю, ты тоже. В тех редких случаях, когда тебя приглашают.’

И последовала тишина, пока Ворис просто смотрела на него. Единственным звуком было сверление Юсеффа.

Затем она одобряюще кивнула. — ‘Неплохо, зажатый ты сучий сын. Вот это было прямо в сердце.’

— ‘...Прошу прощения, если оскорбил,’ — сказал Аксиолис.

Ворис засмеялась, — ‘Ох, да пошёл ты на хуй! Не пытайся забрать слова обратно! Просто будь горд, что они твои! Я так всегда делаю!’

— ‘С чего вдруг мне считать твоё поведение эталоном?’

— ‘Вот видишь!? Больше такого!’

Громкий и резкий треск прервал разговор, каждый повернулся на Юсеффа и увидел маленькое отверстие в стене черноты. Они были настолько толстыми, что в дыру уже полностью помещалась платформа, но только сейчас показался тонкий луч света изнутри.

Это был прорыв, хотя и недостаточно большой. Ворис тут же предложила себя добровольцем, она хотела протиснуться и проверить всех, но Юсефф не хотел, чтобы жнецы отправлялись куда-либо в одиночку. Так что группа продолжала ждать, пока лорду Элрой наконец удалось сделать дыру достаточную, чтобы в неё можно было подглядеть, а затем и пролезть.

Юсефф сделал ледяную лестницу между складом и платформой Гектора. Они все вместе последовали за Юсеффом, но Гектор немного беспокоился насчёт ступенек из тающего льда, так что добавил на них железную ребристую поверхность.

Источником света на складе оказалась высокая лампа с людьми собравшимися вокруг неё, на каждом был жаропрочный костюм, но никто не носил шлемы.

Гектор узнал пару лиц из семьи Сиболт, одного Делагуна, двоих Блэкбёрн и, через мгновение, двоих Элрой. Маркос и Рамира вышли из-за спин остальных.

Их взгляд упал на отца и глаза засияли. Они побежали к нему, а мужчина упал на колени и обнял их.

Гектор облегчённо вздохнул. Прошло всего несколько дней, но казалось, будто он не видел их годы, и с его сердца определённо упал груз тревоги за них. Кроме того, обстановка была не слишком ужасной; у них были стулья, лампа, куча книг, полная тележка еды и туалет.

Впрочем, многое ещё требовалось сделать. Склад был полон спящих рейнлордов, вытащить их всех отсюда будет непросто. Впрочем, первой задачей, по общему соглашению, было найти всех захваченных слуг и освободить их, чтобы они могли помочь. Некоторые захваченные, такие как Димас и Мельчор, были приоритетом, но никто не знал, где находились их мозги. Знали только, что все мозги оставили на одном из складов, который был полностью заполнен этим чёрным материалом, чем бы он ни был.

Гектор, Юсефф и Диего принялись искать слуг, в то время как Мануэл начал уносить капсулы.

Гектор был не против покопаться. Поскольку теперь они просто искали мозги слуг, то осторожность уже не требовалась. Однако всё ещё оставалась тревожная мысль, что они могут случайно убить жнеца. Не говоря о всех бродящих рейнлордах, которых могут зацепить обломки.

Так что это была тренировка точности. А чёртова чёрная штука была чертовски прочной. Чёрт. Гектор даже вмятину оставить без своей орбитальной техники не мог, но боялся использовать её с той же интенсивностью, которой победил червя. Найти золотую середину было тем ещё трюком. Настолько трюком, по факту, что ему удалось найти всего один мозг, пока Юсефф с Диего нашли по четыре.

Конечно, мозги без жнецов не были полезны, но начало положено.

Спустя время у них появилось впечатление, что жнецов на этом складе попросту нет, так что Юсефф двинулся к следующему, пока Гектор с Диего продолжали выкапывать мозги.

— ‘Эй, Ворис,’ — позвал Гарвель спустя некоторое время.

— ‘Ага?’ — спросила она, подлетев к ним.

— ‘Как называется проход в Подкорку под владением Уоррен?’

— ‘О, я всегда называла его просто Дырой Уоррен,’ — ответила она.

— ‘Ха! Говорил же! Гектор, ты задолжал мне деньги.’

— Нет, не задолжал.

— ‘На самом деле, кстати, она называется До’орач,’ — сказала Ворис. — ‘Это её оригинальное название.’

— ‘Хмм,’ — прогудел Гарвель. — ‘Это на языке апейриан?’

— ‘Близко. На найкейрианском.’

— ‘А. Не слышал об этих языках, ох, наверно уже тысячи две лет.’

— ‘Ага. Они умерли вместе со своими империями.’

— ‘Не могло ли так совпасть, что ты сама найкейрианка?’

— ‘Могло,’ — ответила Ворис. — ‘Но я родилась уже к концу империи. Не застала её лучшие дни, к сожалению. В историях, которые я слышала, место было удивительным. Хотя, кажется мне, легенды склонны перебарщивать.’

Теперь у Гектора появился вопрос о создателе Уоррена, так что он прекратил работать на мгновение и посмотрел на Ворис: — А Стася Орлова, эм... она тоже была най— найкейрианкой?

— ‘О, так ты про неё не забыл? Что ж, это радует. Но нет, не совсем. Она была потомком людей, которые пришли на смену найкейрианцам, но родилась в ранние дни Моссианской Империи, так что была продуктом культуры моссиан. Что звучит довольно грустно, думаю, но на самом деле это был некий идеал. Когда различные культуры заставляют стать единым целым, а они не слишком похожи... что ж, частенько это выливается такими вещами как «законный расизм» и «войны длинной в несколько поколений».’

— ‘Не могу не согласиться,’ — сказал Гарвель.

Гектор кивнул, почувствовав, что понял хотя бы главное, и продолжил бурить, пока жнецы болтали.

Хотя здесь, стоило заметить, было темно. Высокая лампа в центре была полезна некоторое время, но сейчас он был слишком далеко, чтобы видеть все эти острые углы и трещины. Если бы только он мог как-нибудь посветить себе.

Подождите-ка. Он ведь может?

Гектор материализовал разгорячённый докрасна куб над своей рукой, используя технику постоянного падения, которой его научили Юсефф и Асад. Работала довольно неплохо, хотя поддерживать куб совершенно неподвижным было трудновато в движении. Всё же, на маленькую пещеру, которую он себе выкопал, его более чем хватало.

— ‘Ещё мы хотели спросить о том, как Уоррен действует на детей,’ — сказал Гарвель. — ‘Новорождённых в частности.’

Это вновь обратило внимание Гектора на разговор.

— ‘Мм,’ — прогудела Ворис. — ‘Беспокоишься, что механизм контроля паразитов Стаси может негативно повлиять на детей рейнлордов?’

— ‘Вроде того.’

— ‘Проблем не будет,’ — сказала Ворис. — ‘По факту, эффект даже обратный. Вместо постоянного дискомфорта дети растущие в Уоррене вырабатывают сильную ассоциацию между этим неестественным чувством и «домом». Так что это может быть немного контринтуитивно, но в итоге такие дети привязываются к Уоррену ближе к глубокой старости.’

— ‘Вау, правда?’

— ‘Забавно, конечно, но это не значит, что жизни таких детей не были ужасны по другим причинам. В целом, какой бы опыт ни был у детей в юности, он будет многократно умножен со взрослением их мозгов.’

— ‘Ясно. Но на животных это не работает?’

— ‘Неа.’

— ‘Есть идеи почему?’

— ‘Думаю основная причина в адаптивности и самозащите человеческого мозга. Вообще, думаю, за это ответственна целая смесь различных черт.’

— ‘Интересно. Значит, должна быть какая-то грань в детском возрасте, верно?’

— ‘Да. Примерно около тринадцати лет, но может немного варьироваться. После этого им тоже нужно объяснять происходящее, либо они начнут сходить с ума с остальными.’

— ‘Тринадцать? Довольно большой возраст. Полагаю это связано с половым созреванием?’

— ‘Ага, но точной причины назвать не могу. Это просто мои наблюдения.’

— ‘В таком случае Маркос и Рамира Элрой всё ещё в возрасте «ностальгического притяжения»,’ — сказал Гарвель.

— ‘Возможно. Они не слуги?’

— ‘Ох. Да. Маркос слуга.’

— ‘Тогда он уже не в возрасте, как ты это сказал, потому что слуги вообще не чувствуют в Уоррене ничего необычного.’

— ‘Точно. Ну ладно.’

Продолжая рыть, Гектору показалось, что он заметил что-то в тёмном материале, а когда в это что-то врезался ещё один железный шип, отколовший пока неизвестный элемент, Гектор подставил руки и поймал вкрапление.

Ага, в открытом месте он увидел мозг, ожидающий, когда его выкопают. Он ещё раз взглянул на странный камень у себя в руках.

— Кто-нибудь из вас знает что это? — спросил он. Чёрное и твёрдое, но с блеском.

— ‘Отличается от коричневатой пыли снаружи,’ — сказал Гарвель. — ‘Думаю, это может означать, что мы разбираемся с двумя материализаторами, но это маловероятно, верно?’

— ‘Ага,’ — сказала Ворис. — ‘Роман определённо упомянул бы об этом. Даже он не настолько некомпетентен, чтобы упустить другого оппонента.’

— ‘Тогда чёрная и коричневая штуки должны быть одним элементом,’ — сказал Гарвель.

— Как такое возможно? — спросил Гектор.

— ‘Благодаря аллотропам,’ — ответил жнец.

Гектор посмотрел между двух жнецов. — Эм...?

Ворис взяла инициативу: — ‘Аллотропы, фактически, альтернативные версии одного элемента. Самый знаменитый пример, наверно, алмаз и уголь. Они оба состоят из чистого углерода, но при этом не слишком одинаковые, верно? Вот это и называется аллотропами.’

Гектор моргнул. — Хм... — Теперь, если подумать, он читал про что-то такое во время своих исследований, но не углублялся, потому что это не запало ему в голову как остальные идеи. — Так, эм... как слуги с материализацией делают различные аллотропы?

— ‘А вот это уже вопрос,’ — сказала Ворис, повернувшись на Гарвеля. — ‘Ты знаешь ответ?’

— ‘Насколько понимаю, на это требуется абсолютно абсурдный уровень точности. Что имеет смысл, ведь аллотропы отличаются друг от друга только структурой. Так что, полагаю, сперва необходимо научиться управлять своим элементом на уровне атомов.’

Глаза Гектора открылись шире: — Это звучит... как-то трудно.

— ‘И не говори,’ — сказал Гарвель. — ‘Уверен, на такое способны только очень старые слуги. Иначе я бы заставил тебя пытаться ещё давно.’

— Конечно... — Гектор отпустил чёрный блестящий кусок и продолжил рыть.

— ‘Асад и Юсефф могут знать больше, конечно. При следующей возможности можем спросить, но я бы на твоём месте не надеялся. Понимаю, ты развиваешься скачками и прыжками последнее время, но давай пока не будем становиться такими уж самонадеянными, а?’

— ‘Кстати говоря,’ — сказала Ворис. — ‘Что за херня со всеми этими штуками на орбите? Я такого никогда не видела.’

— ‘Хех, ну, наверно это я объясню позже,’ — сказал Гарвель.

— ‘Оу? Почему не сейчас?’

— ‘Та. Настроения нет.’

— ‘Чего? Чушь.’

— ‘Не, правда. Просто нет настроения.’

— ‘Пффт. Пытаешься держать это дерьмо в секрете или что?’

— ‘Уверен, мы не понимаем о чём ты. Да, Гектор?’

Гектор только взглянул на двух жнецов, прежде чем продолжить рыть. Ещё немного усилий и ему удастся вынуть мозг из стены, он был уверен.

Его немного волновало то, насколько его это не волнует. Человеческий мозг был прямо перед его лицом. Он не пульсировал, ничего такого, но был скользким и полужидким на ощупь. Не говоря о запахе.

Он полагал, что просто привык к такому, хотя и не помнил, чтобы его когда-то подобное волновало.

Хмм.

И неожиданно Гектор обнаружил себя в знакомой ситуации, когда он просто думает о том, каким чёртом оказался в нынешней ситуации. Он сейчас выкапывает мозги из стены? Это определённо ново. Такого занятия себе он даже не представлял.

Спустя время знакомый жнец подлетел к складу и направился прямо к одному из мозгов на земле. Это был Изиол, понял Гектор, жнец лорда Димаса Сиболта. Как только жнец коснулся мозга, началась регенерация. Вены, ткани и кости начали постепенно появляться поверх мозга.

Гектор спустился. Понимая процесс из личного опыта, Гектор знал, что Димас будет с голой задницей, как только восстановление завершится, так что снял для него свою майку. Конечно, майки явно не хватит, особенно учитывая то, насколько лорд Сиболт был выше, но, может, немного железной брони загладят этот пробел.

Однако прежде чем Димас успел восстановиться, другие жнецы появились и полетели к своим слугам. Мивокс, жнец Сальвадора Делагуна. Эзура, жнец Евангелины Струд. Олайджэс, жнец Карлоса Сиболта. И другие. Гектор всё ждал Оррика, жнеца Мельчора Блэкбёрна. Несколько слуг уже поднялись, но его всё ещё не было видно.

Поднявшись на ноги, Димас посмотрел на набор брони, сделанный для него Гектором. Броня не была полной, в отличие от обычного набора Гектора, но мастер решил, что ему подойдёт именно такая.

— Рад снова тебя видеть, лорд Гофф, — сказал Димас.

Гектор уже занимался следующим слугой, нуждающимся в прикрытии, им оказалось крупное тело лорда Сальвадора. Он бросил взгляд на Димаса и не удержал улыбки, скрытой его забралом. — Хочешь шлем как у меня?

Димас, казалось, серьёзно задумался над этим вопросом, после чего посмотрел на Изиола, который сейчас разговаривал с Гарвелем и Ворис. Мужчина повернулся на Гектора и пожал плечами: — Конечно.

Гектор с радостью сделал ему шлем. Было довольно странно материализовать шлем другому человеку, но проблем не возникло. Он даже попробовал добавить другие детали, сделав его более угловатым и с более открытым «Т» забралом. На момент он подумал о добавление рогов, но решил, что в бою это только помешает. Не было смысла давать противнику что-то, за что можно зацепиться.

— Извини, если немного неудобно, — сказал Гектор.

— Всё отлично, — ответил Димас, теперь с металлическим заглушением голоса. — Что важнее, где вы были? И что происходит?

К счастью, в этот момент подлетели жнецы, так что Гектору не пришлось рассказывать. Они были более чем счастливы рассказать лорду Сиболту всё, и вскоре он тоже принялся выковыривать мозги слуг из склада, пока Гектор создавал броню для всех восстановившихся.

Пока толпа знакомых слуг возрастала, ускорялся и прогресс, так что вскоре Гектор наконец-то увидел Оррика, уже коснувшегося мозга Мельчора.

Гектор подошёл к нему и наблюдал за медленным восстановлением Тёмной Волны. — П-привет...

— ‘А, — сказал Оррик. — ‘Привет, лорд Гофф.’ — Жнец обвёл взглядом полный склад бронированных слуг и устало засмеялся. — ‘Вижу, ты создаёшь армию рыцарей.’

— Это, эм, для, ну Вы знаете— — Он остановился и попытался собраться с мыслями. Медленная и продуманная речь, напомнил он себе. — ...Я просто решил, что никто не хочет ходить голышом.

— ‘Да, я догадываюсь. Рад, что ты в порядке.’

— А, взаимно.

Торс Мельчора уже восстановился, так что Гектор материализовал железный нагрудник и принялся за железные трусы, дабы сохранить мужское достоинство.

У Гектора появился вопрос: — ...Так вы с Мельчором сражались с Лео?

— ‘Сражались,’ — ответил Оррик. — ‘И этот вопрос подразумевает, что тот парень всё ещё цел?’

— Ага. Что можете сказать о нём?

— ‘Только то, что он устрашающе умелый материализатор, как бы ни выглядел внешне. Не самый физически устрашающий, но явно не тот, кого стоит недооценивать. Это точно.’

— Удалось узнать, какой элемент он использует?

— ‘Думаю, что это бор, но могу ошибаться. Сражение не затянулось.’

Бор? Гектор ни хрена об этом элементе не знал. — ...Он атаковал без предупреждения?

— ‘Не совсем. Он представился,  сказал, что хочет нашей помощи с Сай-хи, но нам это не показалось приемлемым. Затем он атаковал. Посреди собственного предложения. Я могу только предполагать, что его не устроили переговоры, но даже несмотря на нашу готовность, такая тактика застала врасплох. Как я и сказал, угрожающе он не выглядел.’

— Ясно...

Тело Мельчора было практически завершено, как и броня для него. Тёмная Волна поднялся со стоном и потёр лоб.

— ‘Как ты себя чувствуешь?’ — спросил Оррик.

— Бывало и лучше... — Мельчор заметил на себе железную броню. А затем Гектора. — Эм...

— Привет, — просто сказал Гектор. Он протянул руку, чтобы помочь ему подняться.

— Я в порядке, — сказал Мельчор и поднялся сам. — Что я пропустил?

Гектор попытался рассказать, пока снова не появились Гарвель и Ворис. К этому моменту Гектор уже думал вернуться на склад и выкопать больше мозгов, но другие, похоже, уже всё закончили. Склада практически не осталось.

— ‘Так это ты знаменитый Тёмная Волна, а?’ — сказала Ворис. — ‘Наше знакомство честь для меня.’

— Эм. Взаимно. — Мужчина звучал уставшим. Гектор не мог его винить. Парень прошёл через столько сражений за последнее время, как и Гектор, впрочем, но ещё он был в центре каждого.

Фьюх. Все эти мысли напомнили Гектору, насколько изнеможён был он сам.

— ‘О, сомневаюсь, что для тебя это такая же честь,’ — сказала Ворис. — ‘Если быть честной, то я немного твоя фанатка.’

Мельчор просто поднял свою пышную бровь.

— ‘Я восхищаюсь тем, сколько задниц ты надрал, особенно Избавлению. Помню, раньше новости о тебе разносились повсюду раз в несколько лет, и каждая была просто нечто. Если бы у меня ещё были сиськи, я бы попросила тебя на них расписаться, прямо сейчас.’

Мужчина взглянул на лорда Тёмная Сталь, но Гектор выбрал молчание. — Эээ... ну... ясно, — сказал Мельчор. — Спасибо за эти... добрые слова.

— ‘Ага, без проблем,’ — сказала Ворис.

Обмен любезностями вскоре закончился и Мельчор присоединился к остальным слугам в попытках освободить всех. На секунду Гектор подумал, что они со своим жнецом могут воспользоваться Пан-Розум для этой цели, но этого не произошло. Несомненно они не хотели испытывать изматывающий эффект этого, ведь скоро силы могут снова понадобиться в сражении.

Последние несколько недель были особенно безумными и сбивающими с толку, если смотреть со стороны Мельчора, решил Гектор. Он наверно провёл большую часть времени без сознания и просыпался только для того, чтобы сражаться.

Гектор надеялся, что все получат заслуженный отдых, как только они наконец-то доберутся до владения Уоррен. Конечно, поводов для беспокойства всё равно будет полно — как минимум, большая группа рейнлордов захвачена горгульей Каргама в Рейноле — но, по крайней мере, не придётся волноваться, что атакуют их.

Наверно.

Мысль о том, что Уоррен могут атаковать, не посещала его голову раньше. Но об этом определённо следует подумать, решил он.

Лорд владения Уоррен, а? Защита лежит на нём. В этом никаких сомнений. А с тем, какие противники могут постучать в его дверь, его сил определённо недостаточно.

По крайней мере, тех сил, которых он достиг сейчас.

Хмм.

И, конечно, нужно ещё придумать, что сказать королеве. Об этом, наверно, не стоит умалчивать. Чёрт, она ведь искала сильных союзников, которые могут помочь защитить Атрию в будущем. Может, они с Гарвелем смогут убедить её, что рейнлорды — хороший прогресс в этой области.

Ещё не стоит забывать о восстановление владения Уоррен. У него была возможность взглянуть, всё классно, но ещё столько мест было в полной разрухе.

Угх. Сколько же проблем. И он был уверен, что это только вершина айсберга.

Плевать. Сейчас будет классно просто помочь рейнлордам высвободить все эти жаропрочные капсулы. Они всё ещё были покрыты кучей щитов, которые он сделал по прибытию в Подкорку. Может несколько отвалились в пути, но капсулы всё ещё выглядели хорошо защищёнными, и рейнлорды не пытались их снимать, какими бы громоздкими они ни делали капсулы.

Вскоре всё задвигалось. Склады заполнили дюжины работающих вместе слуг, и было чувство, что прогресс наконец-то достиг хорошего темпа. Капсулы пока просто убирали из зданий и складывали вне слоя коричневой грязи, но начало положено.

В итоге он заметил Асада и его семью в толпе. Из-за роб они были особенно заметны, что удивило Гектора. Их одежда была почти в идеальном состоянии, в отличие от одежды практически всех остальных. Он хотел бы поздороваться, но они уже занялись разгребанием завалов. Лорд Наджир, впрочем, заметил его, несмотря на множество слуг в такой же броне вокруг; а когда татуированный мужчина помахал ему, Гектор с радостью помахал в ответ.

Работа продолжалась, Гектор подумал, что следует спросить Гарвеля о потенциальных угрозах бора, но жнец сказал только, что этот элемент вполне стабилен, насколько он знает. Тогда он спросил, имеет ли кто-нибудь из присутствующих элементальное преимущество.

— ‘Может, если бы кто-то здесь мог материализовать чистый водород,’ — сказал Гарвель. — ‘Хотя, это скорее обоюдоострый меч, чем преимущество.’

Чем ближе они были к завершению эвакуации, тем больше Гектор волновался о том, что в любой момент могут появиться плохие новости. Может это просто его естественный пессимизм, а может рациональная адаптация к такому стилю жизни, но чем бы оно ни было, он всё ожидал услышать от Ворис «Лео и скверносмерть сейчас порвут Капапоро к чертям», ну или что-то вроде.

К непередаваемому облегчению Гектора, этого не случилось.

Они закончили доставать капсулы, а Юсефф и Аксиолис уже повели группу рейнлордов обратно к Уоррену. Мануэл и Лориос повели вторую группу следом за ними, затем Диего и Янгера, а после них Гектор и Гарвель.

И поскольку они защищали тыл, Гектор оказался, наверно, с самой большой частью мощных рейнлордов, включая Мельчора и нескольких сильнейших Блэкбёрнов, Димаса и нескольких сильнейших Сиболтов, а ещё Евангелиной Струд. Остальная часть её семьи была захвачена Авангардом.

Женщина, впрочем, казалась не слишком подавленной.

— Никогда не носила такой брони раньше, — сказала она, одетая в железную броню с головы до пят, как и практически все остальные в их группе. — Немного ограничивает движения, но я теперь понимаю, почему она тебе так нравится.

Гектор не знал, что ему следует ответить. Материализовать броню для этой женщины явно было самым мучительным опытом за сегодня, но он был рад, что ей понравилось. Она даже несла с собой один из его щитов.

— ‘Это ведь не совсем правда, а?’ — сказала Эзура, жнец женщины. — ‘Помнится, ты пыталась надеть броню лорда Ромео, когда ещё была маленькой девочкой. Ну, пыталась, по крайней мере,’ — засмеялась жнец.

— О, я совсем об этом забыла, — сказала леди Струд. Она взглянула на Гектора через своё забрало-сито. — Я была той ещё пацанкой в юности.

— ...Думаю, я был бы больше удивлён, если бы не были, — сказал Гектор.

— Что, прости? — захихикала женщина.

— А, эм... п-простите, я не в плохом смысле имел в виду...

— Хмф! Хотя я и вправду тогда не всегда вела себя как леди, могу тебя заверить, что у меня было множество традиционных женских качеств.

— ...Я, эм, ла-адно.

— Почему это прозвучало с таким сомнением?

— Я, эм, я не знаю. Я всегда так звучу.

— ‘А о каких «традиционных женских качествах» ты говоришь, интересно мне?’ — спросила Эзура.

Евангелина подняла кулак. — Даже не начинай.

— ‘Просто любопытно.’

— Не слушай их, Энжи, — сказал Мельчор, подошедший справа от Гектора, пока они поднимались по, наверно, самой широкой лестнице в Капапоро. — Мне всегда казалось, что ты очень женственна.

— Спасибо!

— ‘Тогда, наверно ты можешь привести пару примеров,’ — сказала Эзура.

Мельчор заметно колебался.

Евангелина замедлила шаг и поравнялась с Мельчором, видимо желала услышать его ответ даже больше Эзуры.

— Ну, — сказал Мельчор. — Очевидно. Эм. Ей нравится носить красивую одежду.

— ‘Угу. Это всё?’

— Конечно нет. Ей ещё... нравится ходить по магазинам, верно?

— Да! Я постоянно занимаюсь шопингом со своими друзьями!

— ‘Ладно, две черты. Что ещё?’

— Э... Она очень... эм... аргх, я не думал, что это будет допрос.

— Я ненавижу спорт! Это считается, верно же?

— ‘Ну не знаю,’ — сказала Эзура. — ‘Что об этом думает лорд Гофф?’

В этот момент Гектор хотел просто убежать. — Я... я ничего не думаю. Совсем. Правда.

Гарвель, до этого болтавшийся с Димасом и Изиолом, подлетел к ним. — ‘Вы тут что, устраиваете моему слуге неприятности? Если вы не знали, то мне не нравится, когда кто-то делает мою работу за меня.’

— ‘В основном я пытаюсь устраивать неприятности Евангелине,’ — сказала Эзура, не сумев полностью скрыть хихиканье, — ‘но я должна признать, твой юный лорд из Атрии завораживающий тип, в этом отношении.’

— ‘О, это точно!’ — подлетела теперь и Ворис. — ‘Дайте мне тоже поучаствовать! Эй, Гектор! Если бы тебе пришлось пристрелить кого-нибудь из рейнлордов прямо сейчас, кто бы это был?’

— ‘Прошу прощения,’ — сказал Изиол, подлетев сразу за Димасом, — ‘но кто именно эта женщина и почему она так вульгарна?’

— ‘Я разве не называла тебе своё имя до этого?’ — сказала Ворис. — ‘Только не говори, что ты уже забыл. Что ты, блядь, за жнец такой?’

— ‘Вежливый и цивилизованный,’ — ответил Изиол.

— ‘Ого! Ноги мне в рот, вот это поворот!’

— ‘Ты кажешься мне очень неприятной,’ — сказал Изиол.

— ‘Дорогуша, по сравнению с тем, как меня называли, это комплимент. Да даже за сегодня. Пару часов назад мой собственный слуга назвал меня заплесневелой сукой.’

— ‘Похоже, вы двое рождены друг для друга’

— ‘Хех. Может быть. Но временами он тот ещё говноед.’

— ‘Хмф. Мивокса ещё не встречала? Если вы не порвёте друг друга на части, то станете лучшими друзьями.’

— ‘Да? Мивокс, значит? Еще не имела удовольствия встречи с ним, но такая поддержка, должна признать, пробудила моё любопытство. Где он? Его здесь нет?’

— ‘Нет, его здесь нет. Он жнец лорда Сальвадора Делагуна, так что, естественно, он с остальной группой Делагуна.’

— ‘Жаль,’ — сказала Ворис. — ‘Я всегда рада встрече с новыми болтунами.’

— ‘Уверен, шанс у тебя будет,’ — сказал Изиол.

Как Гектор и ожидал, с таким количеством жнецов вокруг у слуг не часто появляется возможность поучаствовать в разговоре. Хотя не похоже, что кто-то был против. Жнецы были отличным развлечением в продолжительном пути к выходу из Капапоро.

Прогресс группы был довольно медленным из-за множества капсул, которые они тащили с собой. Наибольшую часть взял на себя Димас. Его способность управления гравитацией позволяла очень грациозно управлять капсулами прямо в воздухе.

Все остальные тоже тащили не меньше одной капсулы. Среди их группы не было не-слуг, поскольку те ушли раньше, вместе с Юсеффом.

Такое сборище притягивало на себя множество странных взглядов от жителей Капапоро, другие пешеходы спешили уступить им дорогу.

Гектор до сих пор не видел в Подкорке никаких машин. За исключением поездов, конечно. Он полагал, что в Капапоро это имело смысл, учитывая архитектуру, но в чём проблема Баббадело? Он хотел спросить об этом Гарвеля, но жнец уже был занят другим разговором.

Однако затем он заметил большую кучу лифтов — недостаточно больших для комфортного умещения с капсулами, но уже что-то. Гектор не понимал, как он пропустил их во время спуска, но, наверно, причиной была толпа людей вокруг.

Хотя он всё равно считал, что этот город отчаянно нуждается в мостах. Никакие лифты его мнение не изменят.

Наконец-то они вновь оказались на вершине громадной пропасти и осторожно пробрались через ещё более узкую улицу в стороне, которая вела к длинному пути до Уоррена. Дорога предстояла очень длинная, но, по крайней мере, они выбрались из Капапоро.

Оставив город позади они стали значительно быстрее. Освещение здесь было гораздо хуже, но с таким количеством места Гектор мог нести всю группу на растущей платформе. Похожую технику использовал Юсефф на пути в Капапоро, хотя Гектор не пытался довести скорость до такой же головокружительной.

В таком темпе они только через несколько часов будут в большой пещере с тоннелями, посчитал Гектор. Хотя если они доберутся так далеко, то до Уоррена будет рукой подать.

Уголком забрала Гектор заметил, что Ворис смотрит прямо на него. Она ничего не говорила, и это было на неё не похоже.

Он хотел спросить, вдруг что не так, но ветер бы помешал, так что он попросил спросить Гарвеля.

— ‘Что-то ты неожиданно притихла,’ — сказал ей жнец.

Она наконец-то сместила свои глазницы с Гектора. — ‘Хмм? А. Ага. Просто задумалась. О всяком. А что? Хочешь поговорить о чём-то?’

— ‘Скорее подумал, что может ты хочешь.’

— ‘Пока нет.’

Гарвель после этого пытался выудить ответы ещё некоторое время, но она так ничего и не сказала.

У Гектора было ужасное чувство, что он понимает, что её гложет, а с прошедшими часами он ещё и стал уверен в своей правоте. Когда группа оказалась у входа в пещеру с разделяющимися путями, он больше не мог сдерживать язык и остановил платформу.

Все повернулись на него, но он был готов.

— Ворис, — сказал он спокойным тоном. — Где Роман?

— ‘Он с Лео,’ — ответила она.

— ...Он всё ещё не сумел сбежать? — спросил Гектор. — Мы покинули Капапоро часы назад.

— ‘Ну, не может же он просто сбежать? Лео, очевидно, это заметит. Так что он ждёт, когда Лео отправится спать.’

Гектору это показалось странным. — ...А точно всё так просто? Что если Лео решит проверить склады и увидит, что все пропали? Он, наверно, сразу заподозрит Романа.

— ‘...Это возможно,’ — сказала Ворис.

— ‘Почему он просто не уничтожит свой мозг?’ — спросил Изиол. — ‘Ужасная тактика, я понимаю, но довольно полезная в таких ситуациях.’

— ‘Он никогда раньше этого не делал. Боится, что случайно облажается и Лео его поймает.’

— ‘Ясно,’ — сказал Изиол, взглянув на собственного слугу. — ‘Думаю, это и вправду может быть трудно.’

— Хорошо, — сказал Гектор, сделав себе железный стул. — Я подожду его здесь. Гарвель покажет вам остаток пути. Уже не далеко.

— ‘Чего?’ — сказала Ворис. — ‘Не нужно. Уверена, Роман справится. Он умный парень.’

— Я знаю, — сказал Гектор, сложив руки. — Я просто... хочу поскорее его увидеть, наверно. — Он не сводил взгляд с Ворис.

— Если ты будешь ждать, то я буду ждать с тобой, — сказала Евангелина.

Гектор поднял руку: — Нет, пожалуйста. Я хочу, чтобы вы все отдохнули. И поели. Пожалуйста.

Теперь вперёд вышёл Мельчор. — Едва ли кажется правильным возвращение домой без хозяина. Уверен, что мы ничего не натворим?

— ‘Ага, творить — это по-нашему,’ — сказал Оррик.

— ‘Об этом волноваться не нужно,’ — сказал Гарвель, не сводящий взгляда с Гектора. — ‘Уоррен уже немного разнесён на обломки. Мы сейчас посреди попыток его восстановить. Хотя будем благодарны, если вы не добавите нам лишней работы.’

— А— ага, — добавил Гектор. — Просто пообещайте мне хорошо себя вести. — Он планировал это в качестве шутки, поэтому попытался выдавить из себя смех, но звук как-то не получился в горле. Больше было похоже на вздох.

И несколько мгновений все молчали.

Оу, вот дерьмо. Он только что их взбесил?

Аргх. Надо же было додуматься до шутки посреди серьёзного разговора. Шутки нужно оставить жнецам, решил он.

Изиол первым вернулся в разговор: — ‘Есть какие-либо причины беспокоиться о слуге Ворис?’

Все посмотрели на Ворис.

Она немного повела головой назад из-за неожиданного внимания. — ‘Говорю вам, он в порядке. Просто выжидает.’

Все посмотрели обратно на Гектора.

— Ладно, — сказал лорд Гофф. — Тогда спроси его кое о чём за меня.

Ворис недоумённо уставилась на него.

— ...Что он сказал мне прямо перед сражением у Врат Ратмора? — спросил Гектор.

Все снова повернулись на Ворис.

Её череп передёрнуло раздражение. — ‘Аргх! Пошёл на хуй, Гектор! С какого хера ты вдруг решил это начать вообще, а?!’

Гектор и сам не знал. — Почему ты лгала? — спросил он серьёзно.

— ‘Угх! А сам как думаешь!? Ради вашего блага, очевидно!’

— Если Роману нужна помощь, то-

— ‘То что?! То что, а?! Поможешь ему?! А как именно?! Этот Лео один из сильнейших людей Сай-хи! Один из сильнейших людей в мире, иными словами! Как ты планируешь разобраться с ним?!’

Гектор ничего не сказал.

— ‘То есть, вот вы, ребята, думаете,  что я не хочу его спасать?’ — сказала Ворис. — ‘Конечно я хочу! Но Лео уже сделал вас всех своими сучками!’ — Через секунду она добавила: — ‘Без обид.’

Оррик подлетел ближе к Гектору. — ‘Если мы решим контратаковать сейчас, то элемент неожиданности в этот раз будет на нашей стороне. То, что произошло в прошлый раз, не повторится.’

— ‘О, вот этого дерьма мне не надо!’ — сказала Ворис. — ‘У вас и бойцов теперь не так много! Или ты планируешь сперва вернуться в Уоррен и собраться со всеми? Все вы, чтобы спасти одного слугу, о котором ничего не знаете? Слугу, чей жнец даже не в опасности? Проснись.’

Теперь в разговор добавился Изиол: — ‘Ты действительно не против оставить своего слугу?’

— ‘Я этого не говорила! Просто ставить себя в такую опасность ради него совершенно бессмысленно! Так что не притворяйтесь, что это для вас поступок чести и прочего дерьма!’

— Она права, — сказал Мельчор. — У нас нет причин спасать этого человека, и это будет очень опасно. У нас есть свои люди, которым также требуется помощь.

— Я согласна, — сказала Евангелина Струд, взглянув на Гектора. — Насколько бы это ни было неприятно, я не думаю, что нам следует вмешиваться. Вновь сталкиваться с Лео будет неразумно, особенно сразу после последней стычки.

— ‘Я тоже против этого,’ — добавила Эзура. — ‘Риск значительно превосходит потенциальную выгоду, мы и так потеряли слишком многих за последние дни.’

И после этого никто ничего не говорил, даже Ворис.

— ...Ничего, — сказал Гектор, вновь притянув на себя внимание всех. — У вас, ребята, нет причин отправляться за ним. Но у меня есть.

— ‘Гектор,’ — сказал Гарвель приватно. — ‘Что ты-?’

— Честно говоря, ребята, я и не собирался никого брать с собой в Капапоро, — сказал Гектор. — Просто отправляйтесь в Уоррен и отдохните. Я с этим разберусь.

Глава 182. О, решительное Железо...

— ‘Ты с этим «разберёшься»!?’ — воскликнула Ворис. — ‘Ты, блядь, смеёшься!? Я вроде уже спрашивала, нет!? Каким хуем ты планируешь это провернуть, а!?’

Отличный вопрос. И поскольку ответ на него Гектор не так чтобы знал, он решил сказать, — Не волнуйся. Я уже проходил через такое.

— ‘Какого хуя!? Проходил через-!? Ты-!? Чё!?’

Удивительно, но у Ворис не нашлось слов. Наверно она неожиданно вспомнила, что Гарвель рассказывал об их последних приключениях.

Гектора больше интересовало, как на это среагируют рейнлорды. Он не представлял, что они решат.

Пока что они решили просто смотреть на него, не двигаясь и не открывая ртов.

— ‘Гектор,’ — вновь прозвучал приватный голос Гарвеля, — ‘что за херню ты творишь?’

И снова отличный вопрос. Он ответил первым, что пришло на ум: — ‘Я не оставлю Романа, Гарвель. Если бы не я, его бы вообще здесь не было.’

— ‘Эм, ну это верно, но...’

Теперь у Гарвеля тоже не было слов.

Хмм.

Два на два. Гектора это вполне устраивало.

Мельчор первым нарушил тишину. — ...Ты правда веришь, что сможешь победить Лео в одиночку.

Абсолютно нет. Но признавать так прямо было плохой идеей, чувствовал Гектор. У него было чувство, что они не отпустят его, если не он притворится, будто понимает что делает.

Так что ложь должна быть убедительной. А притвориться слишком уверенным в своих силах будет неубедительно. Сильные люди, вроде Евангелины, Димаса и Мельчора не поддадутся на такое. Несомненно они и сами могли рассказать о больших победах своего прошлого.

Нет, в этот момент, чувствовал Гектор, нужно ударить точно между самоуверенностью и прагматизмом. Этот баланс он должен показать, если хочет отправиться за Романом в одиночку.

А значит, ключевой вопрос: верит ли он, что сможет победить Лео в одиночку.

— Может быть, — решил сказать Гектор, — но я не стану тратить силы на бой с ним. Моя цель не в том, чтобы испытать себя. Я хочу вернуть Романа. И сражение не единственный способ.

Тёмная Волна просто уставился на него и ничего не говорил.

Это хорошо? Он купился? Гектор не знал. Аргх. Видимо у каждого старого слуги была удивительная способность не подпускать эмоции к своему лицу.

Евангелина выбрала этот момент, чтобы вставить свой вопрос: — Если не сражаться, то что ты намереваешься сделать?

Ууф. Это он пока не знает, но признать? Тоже плохая идея.

— Я... не могу сказать, — сказал Гектор.

— Что, прости? — сказала Евангелина раздражённым голосом. — Почему не можешь?

Он снова решил одолжить тактику Асада и Корваса: — Коммерческая тайна.

— Чушь, — сказала она. — Рассказывай свой план, прямо сейчас.

— ...Нет.

Из-за шлема было трудно понять, но она определённо не выглядела довольной.

Ладно, может последние выбранные им варианты ответов были тупыми вариантами, но Гектор не мог отделаться от чувства, что лучше поскрытничать, чем прямо заявить об отсутствии плана.

Все снова молчали.

Хмм. Может нужно немного убеждения.

— Я не буду делать ничего тупого, — солгал Гектор, понимая, что он уже этим занимается. — Не нужно волноваться. И, кроме того, мне будет проще отправиться в одиночку, потому что Лео не знает кто я. Если я возьму вас с собой, то он может сразу вас узнать и атаковать. — Хм. Удивительно хорошее замечание, подумал Гектор. Наверно он всё это время думал об этом, но такую хорошую мысль явно следовало выставить раньше.

— ‘Это означает, что ты попытаешься устроить переговоры?’ — спросил Оррик.

Оу, вот дерьмо. Почему они так легко его понимают?

— А... может быть, — вновь сказал Гектор. — Если придётся. Слушайте, это не важно. Просто положитесь на меня, ладно? — И добавить на торт лжи вишенку вранья: — Я знаю, что делаю.

Он начинал считать себя плохим человеком со всей этой ложью. И ещё, может быть, идиотом.

Одна из нескольких слуг, которые до сих пор молчали, решила вмешаться сейчас: — Что ж, если лорд Гофф верит, что справится с этим, то... — Это была женщина Блэкбёрн. Сильвия, Гектор был почти уверен.

Он был удивлён услышать от неё это, учитывая, что она видела его в бою, ещё в Люцо. Её явно не могла сильно впечатлить его доблесть в то время, учитывая то, что всю тяжёлую работу тогда сделал Асад.

Странно. Гектор задумался над тем, что могло изменить её мнение о нём.

Хотя, наверно больше смысла было, если ничто. Может её мнение о нём совсем не изменилось, а говорит она это, потому что ей просто насрать на происходящее и она хочет, чтобы её семья скорее добралась до безопасности.

Ага, в это Гектору было проще поверить. За исключением Мельчора и, временами, Горацио, Блэкбёрны заметно отличались от остальных рейнлордов. Они более замкнуты. Даже сейчас Гектор видел это в том, какой кучкой они собрались вокруг леди Нир. Она была в точно такой же железной броне, как и остальные, но даже так Гектор легко определял её в толпе только по языку тела. Эта подавленная поза, частые взгляды вниз. Насколько он знает, она такая с самого Зала Дюн.

Зала Дюн, где её мужа Измаила убили, а сын, Ибай, исчез, и это в дополнение ко всем остальным потерям семьи.

Гектор определённо не мог винить Блэкбёрнов за чрезмерные попытки её защитить.

Несколько голосов прозвучали в согласии с Сильвией, больше Блэкбёрнов и несколько Сиболтов, пока, со временем, Евангелина Струд не заговорила вновь:

— Ладно. — Она стукнула по макушке шлема Гектора своей рукавицей. — Мы пойдём. Но не задерживайся. Иначе у нас появится причина отправиться за тобой. — Она развернулась и начала уходить.

Гектор пытался придумать ответ. Она правда согласилась? Он ожидал, что её убедить будет труднее всего.

Остальные рейнлорды тоже последовали за ней, включая жнецов, но Димас и Мельчор задержались ещё ненадолго, как и Ворис, Гарвель, Изиол и Оррик.

— ‘Это просто тупость,’ — сказала Ворис. — ‘Ты же не можешь... Аргх, то есть, я благодарна, но... Гектор, какого хуя?’

— Нужно, чтобы ты указала мне местоположение Романа, — сказал Гектор. — Надеюсь, ты не против пройти со мной часть пути, по крайней мере.

— ‘Конечно я не против, кусок ты говна! Но-! Угх!’

Мельчор подошёл ближе. — Что если ты не вернёшься?

Гектор не знал что ответить.

— Если тебя захватят, — сказал Мельчор, — и если мы не сможем найти и вернуть твой мозг... в таких обстоятельствах, ты бы хотел, чтобы мы что-то сделали для тебя? Как последняя просьба?

Оу. Хмм.

Гектор задумался на мгновение. — Если это случится, то... пожалуйста, присмотрите за Уорреном за меня. Там, эм... там живёт всего три человека сейчас. Моя мама, женщина по имени Амелия Картрейсис и мужчина по имени Джамал Истон. Но... эм...

— Я понимаю, — сказал Мельчор.

— ‘Защищать их будет честью для нас,’ — добавил Оррик.

— Но не предпочтением, — возразил Димас, наверно впервые издав звук с самого Капапоро. — Пожалуйста, постарайся, чтобы тебя не захватили.

Гектор просто кивнул.

После этого Мельчор и Димас ушли, а Оррик и Изиол последовали за ними.

Господин Истон, наверно, будет немного ошеломлён всеми этими гостями. Гектор никогда не упоминал, что гости будут, но был вполне уверен, что господин Истон уже знал. Жена и сын Асада должны были передать это сообщение по прибытию.

Наверно.

Об этом он тоже будет волноваться позже.

Остались только Гарвель и Ворис.

— ‘Хм,’ — сказал Гарвель вслух. — ‘Ну, идём в Капапоро?’

Гектор взглянул на него. — Гарвель...

— ‘Они дойдут без меня. Сейчас до Уоррена просто прямо.’

— Это не меняет тот факт, что тебе идти слишком опасно.

— ‘Я буду держать дистанцию и наблюдать издалека,’ — сказал Гарвель. — ‘Как ты и сказал, Лео не знает кто ты. И не знает кто я, или, что ты мой слуга. Или что ты вообще слуга.’

Гектор нахмурился.

— ‘А учитывая то, насколько ты не хотел делиться планом, я склонен предполагать, что его у тебя просто нет. Или, по крайней мере, нет такого, который не прозвучит совершенно безумно. Насколько я близко?’

Гектор ничего не сказал и только взглянул на Ворис.

Она уже смотрела на Гарвеля. — ‘Ты не наполняешь меня уверенностью, когда говоришь такое дерьмо.’

— Есть предложения? — спросил Гектор.

— ‘Давайте поговорим в пути,’ — сказал Гарвель. — ‘На дорогу туда уйдёт несколько часов.’

Хорошее замечание, чувствовал Гектор. Он всё равно не хотел брать Гарвеля с собой, но если жнец и вправду будет держать дистанцию, то найти причину отказа трудно.

В этот раз он толкал себя быстрее. Без кучи капсул не о чем было волноваться, он просто позволил жнецам схватиться за его охлаждающий вариант брони и они вновь пулей понеслись в Капапоро, настолько быстро, насколько железо могло его толкать.

— ‘Факт того, что Лео не знает кто ты такой, может быть нашим величайшим преимуществом,’ — сказал Гарвель.

— ‘Думаешь, Гектор сможет просто подкрасться и стащить Романа?’ — спросила Ворис.

— ‘Именно об этом я и думал, да,’ — сказал Гарвель. — ‘Если Гектор найдёт хорошую возможность, он даже сможет очень близко подобраться к Лео. Если Роман на этот момент просто замороженная голова или мозг, то Гектор просто кинет её себе с помощью материализации.’

— ‘И тогда мы все сбежим незамеченными?’ — спросила Ворис.

— ‘В идеале.’

— ‘Ага, конечно, звучит отлично. В теории.’

— ‘Да. В теории.’

Гектор мог бы тоже это повторить, если бы не завывающий ветер.

Жнецы продолжали продумывать стратегию весь оставшийся путь, а Гектор просто слушал, периодически делясь мыслями с Гарвелем. Похоже, они были единогласны, что лучшим вариантом будет, если Лео их даже не заметит, но в этом лежала и главная проблема. Если, по какой-либо причине, Лео заметит Гектора, что ему делать?

Они пришли к нескольким планам действий касательно такого развития событий, хотя никто из жнецов в этих планах уверен не был. Частично потому что они практически ничего не знали о Лео. Никто из них ещё не встречался с этим человеком, так что трудно догадаться, как он отреагирует в гипотетической ситуации.

Зато они знали, что он не навредил никому из рейнлордов. И это важно, чувствовал Гектор. Захватить всех рейнлордов не-слуг, никому не навредив, явно было не просто. И даже некоторым слугам, вроде Маркоса, он не навредил. Впрочем, наверно Лео просто не знал, что Маркос слуга. Мальчик очень юн и не участвовал в сражении, скорее всего.

В целом, это немало рассказывало о характере Лео, считал Гектор, всё же просто убить их было бы гораздо проще.

Если только, конечно, Сай-хи они, по какой-то причине, нужны живыми.

Та.

Лучше не предполагать слишком много. По крайней мере, ему будет спокойнее разбираться с кем-то, кого он не считает одним из маньяков Избавления.

Когда они наконец-то вновь оказались в Капапоро, Гектор остановился у узкой лестницы, которая вела в город, и снова заглянул в огромную яму. — Можете почувствовать душу Романа?

— ‘Если он и вправду сейчас просто мозг, то почувствовать его душу будет труднее,’ — сказала Ворис. — ‘Но он должен быть близко к дну ямы, по крайней мере.’

Гектор спустился по узкой лестнице, стараясь поддерживать быстрый темп, пока искал спуск, который они использовали до этого. — Почему его душу будет труднее заметить? Её, не знаю, меньше или что?

— ‘Вроде того, но не совсем,’ — ответил Гарвель. — ‘Трудно объяснить в физическом смысле, но можешь представить душу жидкостью, а тело сосудом, форму которого эта жидкость принимает. Или, иными словами, мы, жнецы, «видим» души в форме тела, пока они в теле. Так что, чем меньше тело, тем труднее её заметить, особенно в толпе.’

— Хм...

— ‘Всё же это не идеальная аналогия, кстати говоря, потому что у жидкости есть физический объём, а у души нет. По крайней мере, насколько я знаю. Чем меньше сосуд, тем меньше в него поместится воды, но с душами дело обстоит не так. Твоя душа не начнёт вытекать из руки, если её отрубят. Она просто примет новую форму тела.’

— О. Точно...

Гектор снова спускался в Капапоро. Казалось, теперь на верхних уровнях больше Хунь’куй, чем в прошлый раз, и все они выглядели занятыми чем-то в этот раз. Многие просто бродили и болтали. Может, до этого они были на работе. Или в школе. Он всё ещё не мог различить взрослых и подростков Хунь’куй.

Как бы там ни было, Гектору это было неудобно, ведь каждый из них был просто лишней парой глаз на нём. Он словно притягивал больше внимания, либо до этого оно растягивалось на их довольно большую группу. Раньше он думал, что в толпе скрываться проще, а не сложнее.

Может это просто чувство. Может его и до этого многие люди замечали, просто боялись пялиться, а теперь он один, так что уже не так и страшно смотреть.

Хмм.

Пока он спускался людей становилось только больше. Лифты были наполнены сильнее, чем в прошлый раз, так что их он избегал. Он подумал о том, чтобы спрыгнуть в яму и поймать себя железом, но это было не слишком незаметным приёмом, а с незаметностью у него уже и так проблемы.

— ‘А,’ — сказала Ворис спустя некоторое время, — ‘я чувствую Лео.’

— Лео? — сказал Гектор, пытаясь шептать, чтобы не привлечь внимание большой семьи Хунь’куй, идущей мимо. Это не сработало. — Не Романа?

— ‘Хмм. О, ага, Романа тоже. Он с ним.’

Гектор всё ещё недоумевал: — Но как ты почувствовала Лео? Я думал, ты его никогда не встречала.

— ‘Он наполнил склады своим элементом и усилил его душой. Я запомнила его душу благодаря им.’

— О... — Гектор об этом не подумал.

— ‘Следуй за мной,’ — сказала Ворис, выбрав путь направо, который из-за толпы даже не было видно.

Гектор осторожно протолкнулся через толпу и последовал за ней.

Ещё одна длинная лестница ждала, Гектор спустился к очередной зоне с контролем температуры. Гарвель парил рядом с ним, а Гектор пытался держать жнеца в своём периферийном зрении, прямо на краю забрала шлема.

— ‘Кстати говоря,’ — сказала Ворис, вернувшись к Гектору, — ‘я забыла кое-что рассказать.’

Гарвель ответил за них двоих: — ‘И что именно?’

— ‘Эм. Что ж. Ладно. Сперва вы должны пообещать, что не разозлитесь.’

— ‘Ворис... что ты сделала?’

— ‘Прошу прощения, но это не похоже на обещание.’

— ‘Ты и не получишь обещания. Что ты сделала?’

— ‘Арг. Ладно. Вообще ничего серьёзного. Это просто. Ну, как бы сказать. Я могла. Эм. Сказать Роману. Чтобы он сказал Лео. Несколько вещей.’

— ‘Угу. Каких?’

— ‘Таких, что... про Гектора.’

Гарвель остановился. — ‘Что!? Зачем!?’

Ворис и Гектор тоже остановились.

— ‘Это предполагалось стать резервным планом,’ — сказала она, — ‘в случае если Лео поймает нас посреди попыток освободить ваших приятелей рейнлордов. Я решила, что сражение в такой ситуации будет не самым идеальным выбором. Но если он поверит, что Гектор супер-пупер безбашенный, то Лео может смириться. Или присоединиться к нам.’

— ‘Присоединиться!?’ — воскликнул Гарвель.

— ‘Ага, Роман пытался его нанять. Я этого не упоминала?’

— ‘Нет!’

— ‘А. Неловко вышло.’

— ‘Ворис!’

— ‘Лео сказал, что не хочет работать на кого-то слабее себя, так что я решила, что, может, ну ты знаешь, со всем этим дерьмом, которое ты рассказал мне, мы можем заранее выстроить Гектору репутацию кого-то достаточно сильного, чтобы на него работать.’

Гарвель зарычал, но успокоил свой тон: — ‘Почему ты не сказала нам раньше?’

— ‘Потому что говорю сейчас.’

— ‘Было бы классно знать об этом, пока мы строили планы на пути сюда.’

— ‘О, сомневаюсь, что это помогло бы. Ты так разозлился на меня сейчас, это просто помешало бы тебе думать рационально.’

— ‘Какая же куча бреда.’

— ‘Слушай, моя вина, я извиняюсь, ладно!? Тогда это казалось мне хорошим планом!’

— ‘Сколько Роман рассказал ему?’

— ‘Немного. Только, ну ты знаешь, что ты рассказал мне. Встреча с Иваном. Убийство червей и прочая херня. А ещё Лео может думать, что рейнлорды, эм... следуют за Гектором, потому что он их новый лидер.’

Глаза Гектора широко раскрылись, он уставился на неё.

— ‘Ворис, ты, блядь, прикалываешься?’ — уточнил Гарвель.

— ‘Но ведь Лео уже сражался с рейнлордами! Очевидно нужно сделать Гектора мощнее них! Иначе он бы не поверил!’

— ‘Угх...’ — Гектор приостановился на ещё один вздох, наверно просто думал. — ‘Роман рассказал ему, как Гектор выглядит?’

Она не решалась ответить. — ‘...Немножко.’

— ‘Продолжай,’ — сказал Гарвель прямо.

— ‘Я просто сказала Роману передать, что Гектор выглядит очень молодым для своего уровня силы и... что он чёрный.’

Гарвель снова потерял самообладание: — ‘Это НЕ немножко, Ворис! Гектор сейчас, наверно, единственный чёрный в Капапоро!’

— ‘Эм, думаю это спорный вопрос. Хунь’куй тоже достаточно чёрные, с этими своими серыми тонами, верно?’

— ‘Поверить не могу.’

— ‘Эй, Лео не знает, что мы идём. Или как мы с тобой выглядим. Пока он в стороне, мы всё ещё можем применить эффект неожиданности.’

— ‘Это означает, что если он заметит Гектора, то притвориться кем-либо наш парень уже не сможет. Кем-то, например, кто не связан с рейнлордами, из-за потери которых Лео очень зол.’

— ‘Да, это может стать проблемой,’ — сказала Ворис. — ‘Но с хорошей стороны, Лео может оказаться слишком напуган для сражения с Гектором.’

— ‘О, конечно, а ещё он может дать нам триллион ебаных троа, без всякой на то причины.’

Несмотря на всё это, группа из трёх продолжила идти дальше и вошла в зону с контролем температуры. Гектор снял свой охлаждающий вариант брони и решил пока не создавать обычный. Слишком она громкая, чувствовал он, а учитывая всё, что они только что узнали, незаметность может быть важнее, чем когда-либо. В прочем, пару частей брони он сделал, во имя приличия. Ходить полуголым тоже не слишком хороший бонус к незаметности.

Через ещё несколько пролётов лестниц и бело-серебряных коридоров, Ворис наконец-то начала сбавлять темп.

— ‘Лео прямо перед нами, слева,’ — сказала она.

Гектор подошёл к углу, вдохнул, чтобы собраться. И заглянул за угол.

К счастью, здесь толпа не была такой плотной, так что обнаружить Лео было не трудно. Никого другого с дредами перед стеклянной стеной не сидело.

Нет. Не просто стена, понял Гектор через мгновение. Бак с водой. Настолько большой, что охватывал всю комнату. Гектор едва различал высокие тени в воде. Какие-то растения, он был вполне уверен.

Он попытался найти Романа, но не видел его нигде. Если только... этот чёрный ком под рукой Лео...

— ‘Это голова Романа?’ — спросил Гектор.

— ‘Ага,’ — приватно ответил жнец.

Отлично.

А ещё это ужасное место для сражения, подумал Гектор. Он всё думал, где все нормальные люди этого места получают воду, но теперь он получил свой ответ. Несомненно в Подкорке вода ужасная редкость. Не похоже, что Хунь’шо и Хунь’куй она сильно нужна, если нужна вообще, но всем в зонах с контролем температуры, очевидно, нужна.

Так что, если этот бак будет повреждён...

Гектор не хотел представлять насколько ужасен будет ущерб.

По крайней мере, Лео не смотрел в его направлении. Он просто уставился на бак. Наверно думал о чём-то. Или спал. Гектор не видел его лица.

Гектор задумался о своих возможностях. У него всё ещё был элемент неожиданности. Так что планы, в которых он хватает Романа и сбегает незамеченным ещё возможны. Проблема была в том, что на контейнере с головой Романа лежала рука, так что Лео сразу заметит, если Гектор использует материализацию, чтобы сдвинуть Романа.

Значит... отвлекающий манёвр. Как он может отвлечь Лео, при этом не обнаружив себя?

Гектор снова осмотрелся. Нужно больше информации.

Шарф Амурдина показывал ему геометрию комнаты, как и коридор, из которого Гектор подсматривал. Похоже это какая-то галерея. Картины висят на всех стенах, за исключением той стены, которая бак. Несколько человек бродят вокруг, заметно восхищаясь картинами.

Угх. Не много вариантов.

Гектор сконцентрировался. Может Шарф скажет больше о самом Лео. Он попытался почувствовать движения воздуха вокруг него, желая понять форму не только человека, но и его одежды. Он что-то нёс с собой? В пальто?

Да, так и есть. Что-то во внутреннем кармане. Ручка. Маленький ключ. Немного монет. Хмм. А в остальных карманах? Все пустые, насколько чувствовал Гектор, но трудно сказать наверняка, потому что штаны сидели на нём довольно плотно.

Вау. Такая полезная информация.

Гектор не знал, чего он ожидал. Что он вообще мог нести с собой, что помогло бы спасти Романа?

Аргх. Отвлёкся. И потерял уверенность. Сейчас не время.

Он попытался думать. Сконцентрироваться. Попытаться снова. Просто нужен отвлекающий манёвр. Что-то, что заставит Лео убрать руку с Романа.

Сколько бы Гектор не думал, ничего гарантирующего в голову не приходило.

За исключением, разве что, атаки. Отрубить ему руку. Или голову.

Наверно плохая идея. Буквально худшая, если подумать.

Хотя часть Гектора считала, что у него может получиться. С элементом неожиданности на его стороне? Может быть. Гектор всё ещё вспоминал бой лорда Аббаса с Иваном. А именно то, как быстро он закончился. И Аббас посчитал причиной эффект неожиданности.

Частенько, когда Гектору приходилось видеть могущество значительно более старых слуг, ему казалось, что победить их просто невозможно, в любых обстоятельствах. Аббас преодолел целую пропасть силы, и всё благодаря благоприятным условиям. И стратегии.

Обнадёживающая мысль.

И опасная.

Гектор не хотел атаковать его. Только если не будет иного выбора. Но это тоже проблема, верно же? Если он действительно дойдёт до момента, когда выбора не будет, то всё, слишком поздно. В прямом столкновении Лео просто уничтожит его.

Аргх...

Жнецы заметно стихли, подумал Гектор. Повернувшись, он понял, что их попросту нет рядом.

А, точно. Они же сказали, что будут держаться на расстоянии.

— ‘Куда вы делись?’ — подумал Гектор.

— ‘Сто метров направо,’ — прозвучал приватный ответ Гарвеля.

Ну, по крайней мере, они осторожны. Ему всё ещё не нравилось то, что они бродят в одиночку, хотя в Подкорке есть оружие на рвении, но Капапоро казался достаточно мирным местом. И они, наверно, тревожатся об этом больше него.

— ‘Идеи какие-нибудь уже есть?’ — спросил Гарвель.

— ‘Не так чтобы,’ — ответил Гектор. — ‘Открыт для предложений.’

— ‘Мы с Ворис рекомендуем терпение. Не спеши, жди возможности. И не попадайся на глаза.’

Не самый великолепный план, но, наверно, наиболее разумный, подумал Гектор. Определённо разумнее, чем атаковать Лео рядом с ценнейшим ресурсом Капапоро. И это даже не говоря о том, что произойдёт, если атака будет неудачна и последует контратака. Что казалось чертовски вероятным.

Так что Гектор ждал. Он ждал, он наблюдал. Люди приходили в галерею, частенько пялясь на него, пока шли мимо. В итоге Гектор решил облокотиться на стену. Он закрыл глаза и полностью положился на Шарф, вместо того чтобы пялиться на Лео из-за угла, как идиот.

Он не знал зачем вообще делал это. Просто привык полагаться на глаза.

Однако были пока ещё плюсы в глазах. Он, очевидно, не мог видеть Шарфом цвета. Зато, если он концентрировался, то чувствовал форму лица Лео. У него довольно большой нос. И подстриженная борода.

Что важнее, конечно, Шарф не позволял ему видеть жнецов. Воздух пролетал просто сквозь них. Для этого определённо нужны глаза.

Спустя время Гектор начал думать о том, что этот парень делает здесь. Почему он просто сидит там? Его глаза не закрыты, если верить Шарфу, так что вряд ли он медитирует. Просто пялиться на бак с водой.

Он ждёт чего-то?

Так, стоп.

...Разве не должна была появиться Сай-хи? Или, может, не она, но кто-то представляющий её? Это и есть план Лео, верно же? Передать ей рейнлордов и заполучить прощение?

Но теперь у Лео не было рейнлордов, так какого хрена он делает?

Или...?

Гектор моргнул, вспомнив слова Расаласэда.

«Заплутавшая овечка», говорил Сухой Бог.

Лео определённо был этой заплутавшей овечкой. Что означало...

Он просто сдался? Просто ждёт, пока появится Сай-хи, чтобы убить или захватить его?

Это было практически слишком логично, чувствовал Гектор. И даже хуже — какая ему сейчас разница, убьют его или захватят? Ворис уже говорила Гектору и остальным о проблемах Лео с его жнецом. Так что, если Лео поймают в качестве мозга, как он поймал Романа, то жнец, наверно, даже не попытается его оживить. Если только сама Сай-хи этого не прикажет.

Как бы там ни было, Лео был в довольно мрачных обстоятельствах. Гектору казалось, что мужчина должен бежать во спасение своей жизни, но вот он, просто сидит. Ждёт своей участи.

Гектор ничего о нём не знал, но всё равно сочувствовал.

В некотором странном смысле он понимал его.

Гектору было знакомо чувство безнадёжности. Полнейшей безысходности. Последнее время он не позволял этому чувству победить, но определённо помнил время, когда позволял. По факту, это было одной из причин, почему он не хотел позволять этому чувству победить. Только не снова.

Эх, но вот Гектор опять слишком задумывается над ситуацией. Лео гораздо старше него и проблемы у него куда сложнее.

Наверно.

Впрочем, Расаласэд определённо назвал его заплутавшей овечкой. И Сухой Бог не говорил Гектору держаться от него подальше.

Но ещё Гектор узнал, что Расаласэд был далеко не всезнающим. Так что...

Каким был правильный вариант действий наверняка не узнать.

Вот дерьмо.

Гектор хотел просто подойти и поговорить с парнем. Попытаться успокоить его, может. Вразумить. И, наверно, даже помочь.

Он хотел, но... действительно ли это хорошая идея?

Лео несомненно сразу узнает его. И затем попытается заставить Гектора выдать рейнлордов силой, чтобы продолжить старый план.

Но... и что, если он попытается? Гектор не собирается отдавать рейнлордов. У Лео ноль шансов выудить из него информацию. А если Гектор каким-то образом заставит Лео понять и это тоже...

Тогда...

Хмм.

А, ещё же есть люди Сай-хи, о которых тоже следует беспокоиться. Никак не узнать, когда именно они появятся. Если они застанут Гектора с ним, то, вероятно, Романа вернуть будет ещё труднее, если не совсем невозможно.

Но, стоп. Это ведь даже не худший из возможных вариантов, верно же?

Нет, худшим вариантом будет, если появится Сай-хи, а затем Лео расскажет... что рейнлорды... сейчас следуют за кем-то... по имени Гектор...

Это, конечно, просто бред Ворис, но что если Сай-хи поверит ему и отправится во владение Уоррен искать их? Катастрофа. И у неё действительно полно причин преследовать их сейчас, когда все они ослаблены и Авангард их больше не защищает.

Ох. Блядь.

Гектор потёр лоб и глубоко вдохнул. Ждать возможность, неожиданно, перестало быть вариантом.

Нужно действовать, чувствовал Гектор. Он не мог просто ждать и надеяться на лучшее, только не тогда, когда он ответственен за защиту стольких людей. По крайней мере, он должен убедиться в том, что худший сценарий не произойдёт.

А это оставляло два варианта, если подумать. Примитивно атаковать или попытаться поговорить с парнем.

Оба казались ужасными.

Но... Гектор не хотел атаковать его. Возможно просто из-за сочувствия к Лео. Он не хотел делать выбор эмоциями, но в, то же время, не было похоже, что есть рациональный лучший вариант.

Если только... ну, если разговор пройдёт криво, то Лео поймает его. Но если бой пройдёт криво, то бак воды, вероятно, повредится и Лео поймает его.

Хмм.

Гектор полагал, что это настолько рационально, насколько возможно, учитывая обстоятельства.

Он глубоко вдохнул и попытался приготовиться, обдумывая ситуацию последний раз.

Появилась мысль.

— ‘...А Лео знает, какая у меня способность?’ — спросил Гектор.

— ‘Я спрошу,’ — ответил Гарвель. Последовала пауза. — ‘Не должен. Ворис не просила Романа рассказать ему.’

Интересно.

Ладно.

Он завернул за угол и вошёл в комнату с Лео.

— ‘Гектор, что ты делаешь?’ — спросил Гарвель.

Гектор попытался объясниться, насколько мог. Это заняло некоторое время и он всё боялся, что Лео повернётся на него, но основную мысль передать удалось.

— ‘Это и вправду плохая идея,’ — сказал Гарвель спустя некоторое время.

— ‘Ага, я знаю,’ — ответил Гектор. — ‘Но всё как ты и сказал. Временами хорошего выбора попросту нет.’

— ‘Чёрт тебя дери, не бросай в меня мои собственные слова.’

— ‘Я начинаю, Гарвель. Пожелай мне удачи.’

— ‘Угх. Удачи.’

Гектор глубоко вдохнул и затем подошёл к мужчине со спины. Вблизи он решил вернуть полный комплекс брони. Она немного скрывала его личность, но он подозревал, что Лео всё равно догадается.

В основном он хотел броню просто для себя. Насколько бы тяжёлой она ни была, в ней ему комфортно. Не безопаснее, но может он так казался немного сильнее. Мог практически притворяться кем-то другим, пока был в ней. Кем-то, кто знает что делает.

И этому чувство ему понадобится.

Наконец, Гектор осмелился заговорить.

— ...Ты в порядке? — спросил он.

Глава 183. Ваши одурманенные сердца...

Гектор заметил, как Лео немного передёрнулся, услышав его голос. Он подошёл к скамейке, громко лязгая бронёй с каждым шагом, и чувствуя на себе взгляд Лео. Когда он подошёл, однако, то заметил, что глаза мужчины широко открыты.

Чему он так удивлён?

Может просто не ожидал кого-то в полном наборе брони, решил Гектор.

Ага, так, в этом мог быть смысл.

Гектор ждал, встретившись в итоге с мужчиной взглядом, но когда Лео не ответил, то он решил материализовать себе железный стул, вместо того чтобы просто сесть на скамейку рядом с Лео. Он добавил несколько не обязательных деталей, из-за чего это уже был не столько стул, сколько трон.

Ему показалось, что необходимо показать свою силу, иначе разговор закончиться раньше, чем начнётся.

Гектор сел и сложил руки. — ...Привет, кстати говоря.

— Кто ты? — спросил Лео, всё ещё с широко раскрытыми глазами.

Опасный вопрос, чувствовал Гектор. Открывать правду сейчас большой риск. Лео может отреагировать очень плохо. Но с другой стороны лгать будет также ужасно неразумно, если не ещё ужаснее. Гектор не знал, следует ли ему опять выбирать стратегию «неси чушь до победного конца».

Так что он выбрал третий вариант.

— ...Ты точно до сих пор не понял? — спросил Гектор. Ему показалось, что лучше будет заставить Лео угадать.

— Невозможно... — Лицо Лео дёрнулось на мгновение, после чего он моргнул пару раз. Его взгляд упал на голову Романа. — А... — Он снова поднял взгляд. — Должно быть, ты Гектор.

Хмм. И что это сейчас было?

— ...Да, — сказал Гектор. — А ты Лео, не так ли?

— Думаю, его жнец уже всё рассказал обо мне, а?

— Верно.

— Удивительно, что ты не атаковал меня, пока мог застать врасплох.

Гектор определённо думал об этом. — ...Ты так и не ответил на мой вопрос.

— Мм?

— ...Ты в порядке?

Взгляд Лео сдвинулся в сторону. — Та часть, в которой ты пытаешься добиться моего расположения? Завербовать меня? Манипулировать мной, как все остальные?

— ...Вообще-то, я просто пришёл за другом. И буду рад, если ты его вернёшь.

— А с чего мне его возвращать? Он и мой друг тоже.

— Ты обычно держишь своих друзей в заложниках?

Взгляд Лео вернулся на Гектора, но он просто молча смотрел.

Гектор почувствовал, как воздух резко потяжелел. Знакомое чувство.

Ага, этот парень определённо могущественный.

Гектору нужно очень осторожно подбирать следующие слова. Медленно и тщательно, напомнил он себе. И может охладить их сарказмом.

— ...Я не прав? — сказал Гектор. — Увидев тебя здесь мне показалось, что ты выглядишь... довольно... потерянным. — Это верное слово, да? Он надеялся, что так и есть.

— И? Собираешься избавить меня от тревоги и заполучить моё доверие?

Вау, а этот парень довольно циничен. Гектор не думал, что сможет продолжить разговор, если только не изменит направление разговора. — ...Не вижу никаких причин заполучать твоё доверие, — сказал он. — Скорее, это ты должен добиться моего.

Лео немного нахмурился. — Чего?

— Ты атаковал и запер моих друзей. Что, думаешь, это сделало тебя надёжным в моих глазах?

Лео наклонил голову. — Думаю, в чём-то ты прав.

Не зная как ответить на это, Гектор выбрал молчание.

Лео тяжело вздохнул носом. — ...Чего ты хочешь от меня, мужик?

— ...Просто вернуть друга, как и сказал.

— Что ж, я не хочу отдавать его. И что ты будешь делать?

— ...Мм. Вот скажи. Ты один из тех людей, что... предпочитают решать проблемы своими кулаками?

— Временами. По настроению.

— ...Даже если это поставит невинных людей в опасность?

Лео не ответил. Вместо этого его глаза на мгновение отправились к громадному баку с водой.

— ...Поэтому ты выбрал это место? — спросил Гектор. — Предполагаю, ты ждёшь Сай-хи. Надеешься, что она не атакует тебя в таком месте?

Лео осмотрелся, Гектор тоже. С ними в комнате всё ещё было несколько гражданских, изучающих картины. Двое-трое из них поглядывали в его сторону, наверно им был любопытен железный чудак на троне.

— Если ты хочешь сразиться где-нибудь ещё, — сказал Лео, — я буду рад подчиниться.

— ...Это не отвечает на мой вопрос.

— Меня это должно волновать?

Аргх. Этот парень тот ещё придурок. Пора снова сменить тактику.

— ...Почему ты не убегаешь? — спросил Гектор. — Сейчас ты бы уже мог быть очень далеко от Капапоро.

— О, так в этом твоя игра? — спросил Лео. — Заставить меня сбежать, оставив твоего друга здесь?

Гектор застонал. — Может прекратишь пытаться увидеть худший вариант моей мотивации и просто ответишь? Я понимаю, тебе трудно в это поверить, но мне действительно интересно услышать, что ты скажешь.

— Ну конечно.

Аргх. Ага. Определённо придурок.

Ладно. Время для другого подхода.

— ...Очевидно, ты не обязан говорить со мной, — сказал Гектор. — Но... я тоже не обязан говорить с тобой. По факту, я вообще ничего делать не обязан. Я могу просто подождать, пока люди Сай-хи утащат тебя. Сомневаюсь, что они не захотят вернуть мне... друга. — Он чуть не сказал имя Романа. Но учитывая тенденцию Романа маскироваться, Гектор даже не знал, назвал ли он этому человеку своё имя вообще. Лучше избегать потенциальной путаницы.

— Думаешь, они будут сильно тебе рады, когда я скажу о твоих связях с рейнлордами? — спросил Лео.

Вот дерьмо. Гектор надеялся, что Лео этого не понял. Какая тупая ошибка.

Но отступление будет таким себе показателем силы. Так Лео может даже убедиться в его слабости.

Ничего не поделать. Придётся продолжить.

— ...Я об этом не беспокоюсь, — солгал Гектор.

— О? И почему же?

— ...Рейнлорды обратились ко мне за защитой не просто так, знаешь ли.

Угх. В списке того, о чём он может однажды пожалеть, чувствовал Гектор, этот пункт будет у самой вершины.

И это вина Ворис.

Лео просто уставился на него и ничего не говорил.

Это... хорошо? Гектор не знал наверняка.

Наверно лучше всего будет продолжить разговор, пока есть шанс, решил Гектор. Чем меньше лжи ему придётся сказать, тем лучше. — ...Почему ты держишь моего друга в заложниках, кстати говоря? Он сделал что-то не так?

Лео не спешил отвечать. Его выражение лица изменилось. Не совсем злое, но близко к тому. — ...Он предал меня. Следовал твоим приказам, полагаю.

— А... — Гектор понял. Лео видимо решил проверить склады, увидел, что рейнлорды пропали, и тут же обвинил Романа. — Это немного лицемерно, тебе так не кажется?

— ...Что, прости?

— Я имею в виду... что ты предал его первым, разве нет? Он хотел встретиться со мной здесь, в Капапоро, и... затем ты предал его доверие, чтобы захватить моих рейнлордов.

Снова Лео ничего не говорил.

Ох, блин, это просто нелепо. Гектор не мог отделаться от чувства, что если бы его сейчас услышал Юсефф, то дал бы по зубам.

Впрочем, Гектор знал, что не может позволить этим чувствам появиться на его лице. Он должен держаться. Возможно, его самообладание единственное, что останавливает Лео от атаки.

— ...Кроме того, — продолжил Гектор, — я бы поспорил насчёт того, что он предал тебя, скорее просто был верен мне.

Лео фыркнул с громкостью достаточной, чтобы привлечь пару взглядов людей в галерее. — И какая к чёрту разница?!

— Большая, — сказал Гектор. — Истинное предательство должно быть более... злонамеренным. Или, по крайней мере, эгоистичнее. Но сделанное им полная противоположность эгоизму. И... он определённо не действовал злонамеренно. Я уверен, что он не хотел навредить тебе.

— Хмф. — Лео не выглядел убеждённым, но контраргумента не предложил.

Аргх. И это всё? Больше молчания? Гектор копался в своих мозгах в поисках другого угла атаки. Хотя с этим были проблемы. Если парень просто продолжил молчать, то каким образом им что-то обсуждать?

Спустя время, в прочем, он нашёл ещё один угол.

— ...Ты правда считаешь его своим другом? — спросил Гектор.

Взгляд Лео становился всё интенсивнее с каждым вопросом. — С чего тебя это волнует?

— Просто любопытно, наверно. — И поскольку выглядело так, будто Лео может снова не ответить, Гектор решил добавить: — Я знаю, насколько трудна дружба.

На момент лицо Лео дёрнулось, хотя Гектор не понимал, хорошо это или плохо. — Всё-таки предлагаешь мне подружиться?

О чёрт, снова возвращаться к этому? — Эээ... может быть.

— Может быть? Что это значит вообще, чувак? Ты хочешь быть моим другом или нет?

Гектор позволил себе лёгкий вздох. — Ты довольно настойчив, знал?

— А ты довольно раздражающий.

— Мм... Слишком раздражающий для дружбы?

— ...Я этого не говорил. — Каким-то образом Лео казался гораздо злее, чем прозвучали эти слова и даже тон.

Гектор наклонил голову в сторону, думая над следующими словами. Он держал руки сложенными, потому что не хотел случайно вызвать чувство агрессии. Руки слуг, в конце концов, самая опасная часть тела слуг.

— Хочешь знать, почему я не атаковал тебя, хотя мог застать врасплох? — спросил Гектор.

— Конечно.

— Потому что ты сохранил жизнь всем моим рейнлордам. — Это определённо не было причиной, но звучало отлично, подумал Гектор. — А ты не был обязан.

Взгляд Лео упал на пол, и ещё раз наступила тишина.

— Я подумал... может, ты не обязан быть моим врагом. А увидев тебя здесь, такого... потерянного... я подумал, что тебе может не помешать помощь.

— ...И поэтому спросил, в порядке ли я, — сказал Лео.

— Ага.

— Что ж... — Лео прикусил нижнюю губу на секунду. — Ты не ошибся, полагаю. Я правда чувствую себя, вроде как... потерянным.

Ещё один плюс в корзину Расаласэда, подумал Гектор.

— Больше чем вроде, если подумать, — продолжи Лео. — Если быть совершенно честным, то я уже на грани. — Он снова поднял взгляд на Гектора. — Жнец котяры рассказал тебе что-нибудь обо мне?

— ...Котяры?

— Романа, — сказал Лео.

О, так он знает его имя. — Эээ... — Гектор не помнил, упоминала ли Ворис что-нибудь о психическом состоянии Лео. Хотя не думал, что упоминала. Он вспоминал только слова Расаласэда. — Нет, но... его жнец упоминала, что он волнуется за тебя.

— ...Правда?

— Нет. Просто лёгкий способ поднять его в твоих глазах. — Правда.

Лео взглянул на покрытую его элементом голову Романа.

Гектор увидел возможность и использовал её. — ...Теперь, почему бы тебе не отдать его обратно мне?

Лео снова стих, а Гектор практически видел поворачивающиеся в его голове шестерёнки. Спустя время Лео наконец-то сказал, — Что ты дашь мне взамен?

Аргх, ну конечно. — А что ты хочешь? — спросил Гектор.

— ...Я тоже хочу твоей защиты, — ответил Лео.

— Моей...? — Продолжение он произнести не смог.

— Защиты, — повторил Лео. — От Сай-хи, в частности. Ну, ты знаешь. Такой же защиты, как ту, которую ты предоставил рейнлордам.

Он, блядь, серьёзно? Или это сарказм? Что вообще происходит?

Молчание было единственным ответом, который последовал от Гектора.

— ...Это нет? — спросил Лео.

Ладно, серьёзно, какого хера? Это не похоже на сарказм.

Этот парень действительно поверил всему, что сказал Гектор? Он ожидал больше скептицизма. Роман и Ворис настолько хорошо его описали?

— Чего вдруг так стих, братан? — спросил Лео. — Ты только что сказал, что можешь защитить всех рейнлордов от неё, так в чём проблема защитить и меня тоже?

А, постойте-ка... Это тест.

Ладно.

Так смысла больше.

Вроде.

Как бы там ни было, это всё ещё громадная проблема. Гектор не мог принять предложение Лео, потому что потребуется взять парня с собой во владение Уоррен. И Гектор мог разом придумать двенадцать причин, почему это невозможно.

Но просто прямо отказать ему он тоже не мог. Это не будет показателем силы, а ещё пойдёт против всего, что сказал Гектор, начиная с вопроса, в порядке ли он.

Нужно взять деликатный баланс, решил Гектор.

— ...Боюсь, я не дарую свою защиту так просто, — сказал Гектор. Он должен держаться. Стратегия Лео чуть не выбила его из самообладания.

— Да? — спросил Лео. — Почему рейнлорды подходят, а я нет?

— ...Потому что они заслужили моё доверие, — ответил Гектор.

— А. А я нет.

— Верно.

Лео почесал бровь свободной рукой. — Ладно, как тогда мне заработать твоё доверие?

Ох блин. — Что ж... начать можно с возвращения Романа.

Лео фыркнул. — Разве это не то же самое, что я только что предложил?

— ...Нет, — сказал Гектор. — Верни мне Романа, и я дам тебе шанс заработать моё доверие.

Лео ненадолго прикусил губу. — Только шанс? С моей перспективы выглядит не слишком честно, папаня.

Папаня? Кто вообще говорит-? Плевать. — ...Это лучшее, что ты можешь получить от меня, — сказал Гектор. — Тебе не получить моего доверия, пока ты не докажешь свою надёжность.

— Чувак, ты требуешь мой единственный козырь просто за обещание. Даже меньше чем за обещание.

— ...Роман не козырь, — сказал Гектор. — Я уже говорил тебе... что могу просто подождать и вернуть Романа от Сай-хи. У тебя, на самом деле, нет ничего, что нужно мне.

Лео снова уставился на него, хотя в этот раз его чёрные глаза были гораздо более пустыми, как если бы он смотрел сквозь Гектора.

Медленно, Гектор потянул руку в железной рукавице вперёд, ладонью вверх. — ...Верни мне моего друга, — сказал он.

Лео глубоко вдохнул через стиснутые зубы. Он закрыл глаза, потёр лоб с достаточной силой, чтобы оставить красный след, и выпустил продолжительный вздох. Он поднял голову Романа и положил её в ожидающую руку Гектора.

Гектору потребовалось всё его самообладание, чтобы не уставиться широко раскрытыми глазами на произошедшее.

— Ладно, что дальше? — спросил Лео.

Это очень хороший вопрос, подумал Гектор.

Глава 184. Покорись или пропади...

— ...Заработать моё доверие будет не просто, — сказал Гектор. Он сделал паузу, чтобы Лео мог что-то сказать, но мужчина просто ждал. — ...Для начала я должен убедиться... что ты не навредишь никому другому под моей защитой.

Лео поднял кулак и оттопырил мизинец. — Клянусь на мизинчике, что не стану никому вредить, если только ты не разрешишь.

Гектор не знал, шутит Лео или нет, но всё равно засмеялся и сказал, — Этого недостаточно.

Лео прикусил губу. — Никогда её не бывает достаточно.

Гектор очень хотел подняться и пойти к выходу, но сдержался. Теперь, когда Роман был у него, настоящая цель достигнута, но опасность всё так же остра, Гектор понимал. Если Лео подумает, что Гектор напуган, лжёт или как-либо ещё отдаляется от созданного образа, то всё развалится за секунды.

— ...Чтобы убедиться, что ты никому не навредишь, — сказал Гектор, — я хочу, чтобы ты привёл мне своего жнеца.

Лео открыл рот, но затем закрыл обратно и уставился в пол.

Это было большим требованием. Он откажется? Гектор надеялся, что откажется. Если Лео решит, что это слишком большой риск, то они могут просто по-дружески разойтись, может с потенциалом на будущие рабочие отношения... Ну, Гектор не мог представить вариант идеальнее в таких обстоятельствах.

— Это правда необходимо, чувак? — спросил Лео.

— Да, — уверенно ответил Гектор. Давай. Отказывайся. Отказывайся, мать твою.

— Но как мне узнать, что ты не убьёшь его?

— Ну... Никак. Это и есть демонстрация доверия.

Лео вздохнул. — ...Ладно, я принесу его тебе.

Блядь, реально?! Чёрт, похоже этот парень в ещё более отчаянном положении, чем Гектор думал. Со всей враждебностью, какую Лео показывал вначале, Гектор надеялся на гораздо меньший уровень доверия.

Но ладно. Всё в порядке. Он ещё сможет всё исправить.

Наверно.

Вот дерьмо.

— Можешь хотя бы пообещать, что не убьёшь его? — спросил Лео.

Гектор чуть не вздохнул. — Конечно.

— Что ты сделаешь с ним? Ну, кроме того, что будешь держать заключённым.

— А... я... узнаю его.

— И всё?

— Этого недостаточно?

— Нет, просто— Ладно, я думал, может ты сможешь убедить его простить меня или вроде того, знаешь?

Эм. Хмм. — Я могу попробовать. Если это возможно.

— Эх, не думаю я, что это возможно. Просто, чтобы ты знал, Эрикорос потрясающе упрямый. И, честно говоря, не знаю, смогу ли я ему когда-либо вновь доверять. Жнецы обычно говорят то, что ты хочешь услышать.

— ...Ага, знаю, — сказал Гектор.

— А— Ну, конечно ты знаешь. Туплю. Не хотел оскорбить.

Теперь ещё и извинения? Блин, да этот парень место себе найти не может. — Всё в порядке.

— Так, эм... я, эээ... у меня ещё один вопрос, если ты не против ответить.

Гектор не знал, почему он вообще спрашивает разрешения. — Спрашивай.

— Каким именно, эм... агх... э... как бы объяснить?.. Эх...

Гектор поднял бровь под своим шлемом, пока ждал продолжения.

— Понимаешь, мне просто было интересно, какой именно... работой ты занимаешься. И, ну ты знаешь, нет ли у тебя немного... работы для меня.

Гектор моргнул. Работы? Этот парень хочет работать? — Я... мне казалось, что ты просто желаешь моей защиты.

— Ага, ну, я желаю, но, это просто— Ну, то есть, ты, кажется— Эм— Ну, ты как бы знаешь, чего хочешь, эээ, понимаешь себя и всё такое— И, гм, ты понимаешь о чём я?

— ...Нет, на самом деле. И не думаю, что прозвучала хотя бы одна полная мысль.

Лео глубоко вдохнул. — Так, я только что понял, ну ты знаешь, эм— Какой способ докажет мою надёжность больше, чем честная работа? Потому ты... у тебя ведь есть такая работа, верно? То есть, у меня просто сложилось впечатление, что есть.

Гектору пришлось остановиться на этом вопросе и подумать. — ...Возможно.

— Да! Точно! — Лео засмеялся, но прозвучало немного нервно. — Потому что ты же не похож на, хех... супер лорда наркоты и прочего дерьма... ты же не...?

— ...Нет, я не супер лорд наркоты.

— Ну, то есть, не пойми меня неправильно, я всеми конечностями поддерживаю использование наркотиков в развлекательных целях, но только в безопасном, контролируемом и разумном окружении, ты меня понимаешь?

Гектор не понимал, но решил просто кивнуть.

— Люди, которые охотятся на ещё не окрепшие умы и пропагандируют... Я к таким не снисходителен, чувак.

Этот парень неожиданно стал тем ещё и болтуном. — ...Какую именно «честную работу» ты ищешь? — спросил Гектор.

— О, э, хмм, это... хороший вопрос, чувак. Просто... эээ... что-нибудь, что нужно сделать, наверно. То есть, я уже давно не имел никакой достойной работы, ты понимаешь? Ну, как работы-работы. Если быть совсем честным, у меня как-то не появляется примеров пока... думаю, я просто очень давно не имел честной... эх... — Лео почесал щёку. — А вообще, может у меня никогда не было достойной работы... Но должна же была быть, верно? — Он смотрел на Гектора, как если бы просил ответить на свой вопрос. — Это же позор, если не было, чувак...

Хмм. Весь разговор, к удивлению Гектора, начинал приобретать смысл. Лео и вправду был заплутавшей овечкой. Ему нужно наставление. Казалось даже, что он жаждет наставления.

Овечка нуждается в пастухе.

Было бы определённо круто, если бы Гектор знал, как быть грёбаным пастухом или кем угодно ещё. Потому что, похоже, ему удалось убедить этого парня, что он именно тот, кто ему нужен.

Он только надеялся, что Гарвель сможет каким-то образом вытянуть его из этой ситуации. Хотя сперва необходимо выжить.

— ...А, что ж, я что-нибудь для тебя придумаю, — сказал Гектор, пытаясь не волноваться о том, что он только что бросил ещё одно бревно в костёр проблем и обещаний, которые требовали с ними разобраться.

— Круто. Это просто, ну ты знаешь, последнее время я чувствовал себя довольно бесполезным, так что правда хотел бы, эм, внести вклад. Делать хорошие дела, имею в виду. — Лео затряс головой. — Все это делают, всё кажется таким простым. А я просто не знаю как им это удаётся. Особенно когда начинаешь стареть, ты же понимаешь? Всё, что мы видели? Все предательства и нарушенные обещания?

Гектору не нравилось направление этого разговора.

— Помню, как-то я работал на благотворительную компашку в Стеккате. Большой бизнес, все дела. Настоящая известность, все их знали и уважали. Я забыл название, потому что оно как-то затерялось после скандала, но да. Казалось тогда совершенно надёжным и законным, чувак. — Он цокнул языком. — Но нет. Обворовывали фонды. Крали у бедных. Кучка ублюдков.

— ...Мм, — было всем ответом, который придумал Гектор. Он пытался придать ему согласный тон.

— Как насчёт тебя? — спросил Лео. — У тебя, должно быть, тонны таких историй.

Вот дерьмо. — ...Конечно.

— О, тогда, эм, давай, чувак, ты должен рассказать мне что-нибудь сочное.

— Эээ... может в другой раз. — Гектор взял инициативу и поднялся. Он должен заставить этот поезд двигаться дальше, прежде чем наступить на какую-нибудь метафорическую мину. — Сейчас мы должны уйти раньше, чем за тобой придёт Сай-хи.

— Та, её ещё пару дней тут не будет. Время есть. — Однако Лео тоже решил подняться.

— ...Она придёт лично? — спросил Гектор, направившись к коридору, из которого пришёл.

Лео последовал. — Не представляю. Чёрт, да я едва ли знал её местоположение ещё когда поддерживал постоянный контакт. Ей нравится оставаться непредсказуемой. Осторожность, все дела.

— ...Если ты не знаешь где она, то почему так уверен, что её здесь не будет ещё пару дней?

— Она всегда супер медленно реагирует, чувак. Всегда пытается «сыграть в игру», понимаешь? Боится сделать неправильный шаг, думаю.

Это противоречило истории, которую недавно всем рассказал Аксиолис. — ‘Мы уходим вместе,’ — предупредил Гектор. — ‘Держите дистанцию.’

— ‘Ага, мы видим,’ — прозвучал голос Гарвеля эхом. — ‘Какой у тебя план?’

— ‘Эм. Ещё работаю над этим. Ждите.’

— Давай, — сказал Лео, — расскажи мне что-нибудь.

Гектор не знал, сможет ли он придумать историю из ничего разом.

— ...Перед этим мы должны поговорить о том, куда идём.

— О. Ага?

— Ага. — Гектор полагал, что должен обсудить проблему прямо. — Я не могу взять тебя с собой сразу. Рейнлорды уже ждут меня и... если я появлюсь с тобой, то они могут просто напасть.

— Что, не сможет удержать их под контролем?

Проблемный вопрос. Который нельзя игнорировать. Гектор остановился, чтобы посмотреть ему прямо в глаза. — ...Что ж, ещё есть вариант, что ты мне лжёшь и до сих пор планируешь их захватить.

— А. Точно...

Гектор продолжил смотреть на его лицо, пытаясь прочитать эмоции. Выражение казалось сожалеющим, но он не знал, может ли верить этому. Поэтому продолжил идти. — В любом случае... тебе нужно залечь на дно, на некоторое время. У тебя есть... укрытие или что-нибудь такое:

Лео дёрнул один из своих дредов. — Эм... обо всех знает старая склочница.

Это печально.

— ‘Гарвель?’ — спросил Гектор.

— ‘Ага?’

— ‘Ты не знаешь, где бы мы могли спрятать Лео?’

— ‘...Зачем?’

— ‘Он, эм... он хочет работать на меня, как оказалось.’

— ‘...Он хочет ЧЕГО!?’

— ‘Ну, он хочет защиты от Сай-хи. И работу.’

Наступила тишина и Гектор мог свободно изучать коридор и толпы людей в нём, каждый купался в серебряно-белом свете прямоугольных ламп на потолке. До конца участка с контролем климата ещё далеко, но Гектор уже думал о том, что случится, когда ему придётся изменить вариант брони на охлаждающий. Если Лео это заметит... объяснить будет трудно.

— ‘Гарвель, давай,’ — сказал он. — ‘Немного торопящая ситуация.’

— ‘Э-ага, я говорю с Ворис. У Романа тонны убежищ, которые мы можем использовать.’

— ‘Ты правда думаешь, что мы должны забирать его в Атрию?’

— ‘У Романа есть убежища и в других странах, но я пока не знаю. Что можешь сказать об этом парне?’

— ‘Он... совершенно запутался. В основном, думаю, ему просто нужно... чувство предназначения. То есть, поэтому он хочет работу, в этом я уверен.’

— ‘Хмм.’

Гектор пытался следить за Лео. Этот парень, в свою очередь, похоже, послеживал за ним.

— ‘Ещё это должна быть хорошая работа. То есть, для души хорошая. Я не думаю, что его сильно волнуют деньги.’ — Это звучало довольно убедительно, учитывая насколько просто он был одет и ещё то, что он отказался от предложения Романа, как сказала Ворис.

Что Гектору казалось изумительно загадочным. Роман, должно быть, мог предложить этому парню абсурдные суммы денег и, вероятно, всевозможную хрень. Но вот он здесь, в итоге спрашивает о работе Гектора.

— ‘Как собираешься сбежать от него?’ — спросил Гарвель.

— ‘Эм... думаю, он послушает, если я просто скажу ему пойти куда-нибудь,’ — ответил Гектор.

— ‘Ты серьёзно?’

— ‘Ага. Адрес назвать готов?’

— ‘Подожди.’

Гектор ждал. Он заметил, что Лео больше не смотрит на него. Внимание мужчины ушло к узкой улочке справа от них. Мужчина и женщина стояли в открытом дверном проходе и разговаривали друг с другом, довольно громко.

Лео замедлился, а потом и вовсе остановился посмотреть, Гектору оставалось лишь последовать его примеру. Никто другой не останавливался, но пара повёрнутых голов за ними наблюдала.

Однако слушатели, похоже, совсем не успокаивали пару.

— ‘Ладно, есть один адрес,’ — сказал Гарвель. — ‘Готов?’

— ‘Секунду.’ — Гектор не знал на каком языке разговаривает пара — возможно на хунийском, даже если они не были Хунь’куй — но казалось достаточно очевидным, что они в чём-то не согласны друг с другом. Судя по замысловатым чёрно-белым нарядам, Гектор решил, что они либо богаты, либо оделись для особой встречи. Из того что видел Гектор за время проведённое в Капапоро, он мог судить, что эти цвета популярны у высшего класса.

— ‘Что-то случилось?’ — спросил Гарвель.

— ‘Нет, просто... небольшое отвлечение, полагаю.’

Женщина раскричалась настолько, что начала брызгать слюной, и тогда она ударила мужчину. Отшатнувшись от заметного шока и гнева, он ударил её. Сильно. Она упала на землю как мешок с картошкой.

В тот же момент мужчина был покрыт блестящим чёрным материалом, в котором Гектор узнал элемент Лео. Даже голова мужчины была полностью закрыта, и Лео топал к нему.

— Лео, — сказал Гектор, проверив женщину. Она прижала руку к щеке и медленно поднималась.

Лео остановился. Он повернулся вполоборота на Гектора: — Что? Ты ведь не против?

— ...Нет, я против, вообще-то.

Он нахмурился. — Почему? Этот чувак просто зря тратит кислород.

— ...Позволь ему дышать, Лео.

Лео кратко вздохнул и дёрнул запястьем. Материал вокруг головы мужчины исчез, он пытался отдышаться.

Теперь зеваки почти не обращали внимания на пару, гораздо интереснее им были Гектор и Лео. Интереснее и страшнее.

Лео, похоже, не волновало внимание. — И чего хочешь с ним сделать тогда, хмм?

Женщина больше не кричала. Она смотрела на Гектора и пятилась назад.

— ...Уверен, местные власти с этим разберутся, — сказал Гектор.

— Ты в этом уверен? Мне казалось, ты будешь больше вмешиваться.

— Эти люди не слуги, — сказал Гектор, не забывая о взглядах вокруг. Он даже не знал, говорит ли кто-нибудь вокруг на моссианском. — Наша задача защищать их.

— Что я и делаю, — сказал Лео. — Защищаю их от них самих.

— ...Да, это нормально, — сказал Гектор. — Я тоже этим занимаюсь. Но убивать в процессе не нормально.

— Ох, да ладно. Чувак сам напросился.

— ...Ты ничего о нём не знаешь.

— Я знаю, что он ударил женщину.

Гектор хотел вздохнуть. — ...Ага. Но казнить на месте слегка перебор, тебе так не кажется?

— Угх. Чувак, ты тоже пытаешься держаться нейтралитета несмотря ни на что? Я надеялся, что ты будешь отличаться от старой клуши, знаешь ли.

— Лео. — Нужна твёрдость, чувствовал Гектор. Если не сейчас, то потом это станет очень большой проблемой. Если не уже, конечно. — Если ты собираешься убивать людей без... очень хороших на то причин, то... эти отношения закончатся не начавшись, и тебе стоит уйти раньше, чем ты узнаешь, насколько не нейтральным я могу быть.

Лео моргнул. — Ладно, мужик. Остудись. Я же не мочканул паренька. И уже говорил, что не буду никого убивать без твоего одобрения, разве нет?

Гектор просто смотрел на него.

Лео прижал руку к сердцу. — Я обещаю никого не убивать без твоего разрешения. Вот. Снова говорю. В этот раз формально, все дела. Счастлив?

Гектор оглянулся ещё раз. Люди всё ещё наблюдали, хотя несколько человек поспешили убраться подальше. Он подумал, что услышал нечто вроде сирены вдалеке. Звук был знакомый, но другой, наверно местный аналог полиции. — ...Отпусти его и пойдём, — сказал Гектор.

Ещё одним движением запястья Лео убрал остатки своего материала и мужчина упал на руки и колени, тут же поспешив убраться.

— Думаю, ты и вправду отличаешься от неё, — сказал Лео, вернувшись к нему.

Гектор мог только предполагать, что он всё ещё говорит о Сай-хи.

— Вряд ли она бы сохранила этому парню жизнь, но она точно не отпустила бы его.

— Я не отпустил его. — Гектор бросил взгляд на виновника ситуации и Лео тоже повернулся.

Парень не далеко убежал. Железные кандалы связали его ноги и запястья.

— Местные решат, что делать с ним, — сказал Гектор.

Лео нахмурился. — Если ты собирался сделать это, зачем было требовать меня отпустить его?

— Потому что я не усилил кандалы душой. Но твой материал было бы... необоснованно трудно убрать не-слугам.

— ...Я бы надел на него кандалы, если бы ты попросил.

Гектор знал, но он не узнал бы, усилены эти кандалы душой или нет. Он чуть не признал это, пока не подумал, что это может выдать его возраст. Возможно достаточно старые слуги видели, усилено что-то душой или нет, просто со взгляда. Гектор предположил, что оболочка созданная Лео была усилена только из-за того что склады было очень трудно очищать, но он мог и ошибиться.

Ох блин.

Нужно быть осторожнее. Чем больше времени они проводят рядом, тем вероятнее Лео поймёт, что Гектор лжёт. Всё-таки Гектор не знал, что ещё он не знает об этом мире. И никак не узнать, сколько ещё продлятся эти шарады.

Возможно лёгкий ответ сейчас подойдёт больше, нечто способное сбавить напряжение и дать надежду, что Лео не продолжит спрашивать.

— ...Может я просто хотел славу за его поимку, — сказал Гектор.

Лео казался, скорее, недоумённым: — Это была... это была шутка или...?

— ...Да, была, — сказал Гектор.

— О. О! Ха! Хорошая!

Не удовлетворяющий ответ, но Гектор не собирался жаловаться, учитывая ужасный контекст и то, насколько он опоздал с ней.

— Хм, — сказал Лео. — Почему-то мне казалось, что у тебя вообще нет чувства юмора.

— ...Что ж, есть.

— В таком случае я хотел бы услышать больше.

Гектору эта мысль не показалась очень удобной. Он, впрочем, отложил её. Сейчас ему есть о чём волноваться. — ‘Я готов услышать адрес,’ — сказал он Гарвелю.

Жнец сообщил. Это было на юге Серой Скалы, в маленьком городке Локсвиль.

Гектор полагал, что это подойдёт. Так Лео будет относительно близко к Уоррену и его будет легко проверить, но не слишком близко, чтобы пересекаться с рейнлордами.

Он всё ещё не представлял, как будет объяснять им всё это — или, если уж вдаваться в детали, что планирует делать с Лео в долгосрочной перспективе. Лгать бессрочно казалось плохой идеей, но и другого выбора он не видел.

Угх...

Вскоре Гектор заметил конец зоны с контролем климата и решил остановиться. — Ладно, — сказал он, — здесь мы расходимся. — И материализовал маленькую железную пластинку с адресом, который услышал от Гарвеля. Проверив, точно ли он всё указал, Гектор передал табличку.

Лео прищурился. — Читать довольно трудно, чувак.

— Ну, ручки и бумаги у меня с собой нет, — сказал Гектор.

Лео просто молча посмотрел на него.

Гектор практически предпочитал болтливого Лео. Эта тишина была тревожащей. Он решил, что должен просто толкнуть ещё: — Возьми своего жнеца и отправляйся по этому адресу. Я приду к тебе через пару недель.

— Пару недель? — переспросил Лео. — Так долго?

Гектор хотел бы сказать пару месяцев. Или лет. Или столетий. — ...Я хочу дать тебе достаточно времени. На случай, если ты... натолкнёшься на проблемы, пока будешь самостоятельно подниматься на поверхность.

— А... ага, это бывает трудно, да? Ладно, мужик. Пара недель. И затем ты дашь мне достойную работу?

— ...Если этого ты хочешь.

Лео кивнул: — О, не сомневайся, папаня. Последнее время чувствую себя непродуктивным нахлебником, так что внести вклад в нечто хорошее отличное чувство, понимаешь?

— ...Хорошо, встретимся через две недели. — И Гектор ждал, но когда Лео не начал двигаться, он добавил: — Иди первым.

Лео улыбнулся. — Хех. Хочешь убедиться, что я за тобой не последую, а?

— ...Да, — прямо ответил Гектор. — Но ещё... Сай-хи ищет тебя, а не меня. Тебе следует покинуть город как можно скорее.

— Весьма разумно с твоей стороны, — улыбка Лео растянулась до ушей. — У меня хорошее предчувствие насчёт тебя. Что-то говорит мне, что из тебя получится хороший босс.

Гектор в этом очень сомневался, но надеялся и молился Кокоре, что эта мысль верна.

Он проследил за тем как Лео вошёл в толпу людей и постепенно исчез вдали.

Спустя некоторое время Гектор наконец-то позволил себе выпустить вздох полного изнеможения. Он опёрся о ближайшую стену. Всё его тело дрожало. Желудок был настолько пустым, что каждый вдох напоминал о том, как давно он не ел, а мышцы настолько уставшими, что он подумал о том, чтобы просто парить над землёй, лишь бы не подниматься на ноги снова.

И теперь оба эти чувства были в компании очаровательной дозы всепоглощающего ужаса. Каким-то образом будущее, казалось, одновременно полно потенциала и при этом устрашает настолько, что не описать словами.

— ‘...Как ты, приятель?’ — прозвучал публичный голос Гарвеля.

Гектор поднял взгляд и увидел Гарвеля и Ворис перед собой. — ...Бывало и лучше.

Глава 185. О, бывшие желания...

...167 лет назад...

Каблук Парсона стучал по полу, пока телега постукивала по грязной дороге. Он хотел медитировать, но его мозг переполняли различные мысли, он не мог перестать думать о цели поездки. Каким-то образом это тревожило его даже больше чем сражение. Он попытался сфокусироваться на дыхании и немного успокоиться.

— Нервничаешь? — спросил мужчина напротив. Его голубые как лёд глаза пронзали насквозь, а острые черты лица лишь усиливали эффект.

Парсон сумел кивнуть.

— ‘Не нужно,’ — сказала Овера, держащаяся за плечо мальчика. — ‘Уверяю тебя, он довольно милый. Он тебе понравится.’

— Дело не в этом, — сказал Парсон. — Я просто... не уверен, что заслуживаю быть здесь с тобой...

— Чушь, — сказал мужчина. — Ты был полезен.

Парсон посмотрел с сомнением. — Ты убил всех.

Мужчина улыбнулся и Парсон знал, что означает это редкое зрелище. — Ты был ценным отвлечением внимания.

— ...А ещё я прятался большую часть боя.

Это вызвало у мужчины краткий смех. — Временами фокусирование на собственном выживании лучшая стратегия.

— ‘Не нужно так быстро сравнивать нас с собой,’ — сказал жнец мужчины, тоже держащийся за плечо. — ‘Дальше на этом пути лежат лишь зависть и полнейшая неадекватность.’

— ‘Мы действительно восхищаемся вашей сдержанностью,’ — сухо сказала Овера.

— ‘Людей действий создаёт не сдержанность,’ — сказал другой жнец. — ‘Если интересно моё мнение, то этот мир может использовать больше смелых и наглых людей вроде Монти.’

— ‘Смелых, может быть,’ — сказала Овера. — ‘Наглых? Думаю это только к тебе относится, Ховес.’

— ‘Тц. Давай, Монти. Скажи ей насколько она ошибается.’

— Я бы сказал. Если бы она ошибалась.

— ‘Да как вы смеете.’

Путешествие было довольно долгим и таким трясучим, что Парсон практически предпочёл бы идти пешком. Когда они наконец-то прибыли, он быстро спрыгнул и размял ноги.

Монти передал кучеру золотой тремол, из-за чего глаза того надулись, прежде чем из рта вырвались благодарности. Монти разобрался с этим грациозно, как и обычно, после чего они с Парсоном попрощались с ним и приступили к последней части пути, состоящей из невероятно крутых каменных ступенек. Камни и зеленеющая трава окружали лестницу с двух сторон, а ранний послеобеденный воздух пах дождём.

Когда они поднялись на вершину тревога и волнение Парсона немного притихли. Каменная башня перед ними была совсем не такой, как он ожидал. Скромная, было отличным словом для неё. Маленькая и разрушенная, были словами для двух других.

Но было здесь, однако, гораздо больше авангардцев. Слишком много, подумал Парсон, а это подсказывало ему, что это место не их обычное или временное место жилья. Несколько незнакомых людей поздоровались с Монти и Оверой, пока они шли к дальней стороне строения.

Парсон определённо чувствовал угнетающее присутствие человека, которого они искали. Он уже давненько его чувствовал, на самом-то деле, и приглушить беспокойство это не помогало.

Монти вышёл вперёд и постучал в высокую деревянную дверь.

— Входите, — прозвучал тяжёлый голос с другой стороны.

Они вошли.

Мужчина внутри сидел за столом, который, наверно, был слишком большим для комнаты. И бумаги на нём тоже хватало. Кучи верхом на кучах заполняли стол, пол и стулья у высокого окна. — А, это вы. Я ждал.

Парсон был одновременно в недоумении и изумлении. Это правда он? Выглядел вполне обычно. Карие глаза, русые волосы, обычный рост, простое лицо. Парсон не думал, что мог бы представить ещё более обычного человека. Единственной выдающей чертой было его известное пальто белого, золотого и чёрного цветов, но сейчас он был не в нём. Оно просто висело на спинке стула.

Монти отдал честь: — Это честь для нас, Верховный Главнокомандующий.

Парсон последовал примеру, но молча.

Мужчина попытался обойти стол, но обнаружил, что места между ним и стеной недостаточно. После момента почёсывания подбородка, он решил просто перепрыгнуть стол, но зацепил ботинком пачку бумажек и книг, послав их в полёт по комнате.

Мужчина посмотрел на только что сотворённое широко раскрытыми глазами и нахмурился. — ...Два часа я их организовывал.

— ‘Молодчина,’ — сказал жнец, который был в компании с ним, и в глазах Парсона выглядел как маленький торнадо.

— ...Как думаешь, Джексон снова будет кричать на меня, если я отправлю их в неправильном порядке?

— ‘Да.’

— ...Я всё равно это сделаю.

— ‘Меня бы больше удивило, если бы ты их собрал.’

Парсон был гораздо больше сбит с толку, чем восхищён. Это правда Серман? Кристаллический Титан?

Мужчина развернулся на месте и снова посмотрел на них: — В любом случае. Вы, ребята, притворитесь, что ничего не видели, ладно? Это приказ.

— Да, сэр, — сказал Монти, всё ещё салютуя.

— Расслабься, капитан Ламонт. Или, скорее, генерал-лейтенант Ламонт.

Монти моргнул, опуская руку. — Я... я не знал, что буду повышен сегодня, сэр.

— Ага, я как бы решился несколько часов назад. Поздравляю.

— А-эм-спасибо, Верховный Главнокомандующий.

— Не утруждайся.

Неожиданно наступил пробел тишины, и взгляд Сермана повернулся к его жнецу, пока он чесал нос.

— О! — сказал Серман, хрустнув пальцами пару раз. — У! Точно! Медали. Всё на месте... эм... на каком-то место где-то здесь... — Он спешно осмотрел комнату.

Его жнец вырастил ветряный отросток из своего воздушного тела, чтобы указать.

Серман побежал к указанному месту и вырыл из под кучи бумаги пару маленьких коробочек. — А вот и мы.

Монти склонил голову когда мужчина подошёл ближе, и Парсон последовал примеру.

— А! — неожиданно сказал Серман. — Овера! Я тебя даже не заметил!

— ‘Привет Серман,’ — поздоровалась она. — ‘И Тенебрач.’

— Рад тебя видеть, — сказал Серман. — Сколько лет, сколько зим!

— ‘Восемьдесят три,’ — ответил Тенебрач. — ‘Я узнал о том, что ты вновь присоединилась к Авангарду только вчера, когда читал файл твоего слуги. Чего же  не сообщила, что возвращаешься? Мы бы лично тебя встретили.’

— ‘Я же знаю сколько у вас дел,’ — сказала она. — ‘Хотелось получить вашу аудиенцию собственными заслугами. Ну, вернее заслугами слуги. Должна признать, впрочем, что не ожидала такой скорой встречи.’

Серман мягко засмеялся: — Значит этот здоровый юный парень та самая «надежда будущего», которую ты обещала найти?

В этот момент Парсон невольно поднял голову. Улыбка Кристаллического Титана была теплее, чем любая, какую он когда-либо видел.

— ‘Хмф,’ — фыркнула Овера. — ‘Я знаю, что ты говоришь с сарказмом, но на самом деле, вообще-то, да. Ему до этого ещё далеко, но мне кажется, что у него хватит способностей для этой тяжёлой задачи.’

Улыбка Сермана стала только шире, он протянул парню рукопожатие. — Как тебя зовут?

Тенебрач, однако, ответил за него: — ‘Парсон Майлс. Ты не читал файл? А, забудь, естественно ты не читал. Иначе не был бы так удивлён Овере.’

Улыбка Сермана немного сжалась, он взглянул на жнеца. — Я буду признателен, если ты не будешь подрывать мой авторитет перед моими людьми. Сомневаюсь, что это помогает их боевому духу.

— ‘Да, хорошо, тогда я буду благодарен, если ты не будешь говорить такие очевидно тупые вещи перед своими людьми, но, боюсь, нам обоим суждено жить в разочаровании.’

Серман вернулся к Парсону с натянутой улыбкой. — В любом случае, я постараюсь не забыть твоё имя снова.

— ‘Не нужно делать обещаний, которые ты не сможешь выполнить,’ — съязвил Тенебрач.

— Я могу, — сказал Серман. — Просто подожди и удивишься.

— ‘Скорее мне придётся запомнить это обещание за тебя.’

— Будто я могу поверить, что ты не подставишь меня при любой подвернувшейся возможности. — Серман повернулся на Парсона и покачал головой. — Хорошо учись, юный парень. Жнецам можно доверять, только когда доверие очень значимо. Что, конечно, хорошо, но в остальные моменты жди от них предательства.

— ‘Пожалуйста, не учи Парсона своим странным урокам,’ — сказала Овера, хотя она захихикала.

— ‘Да,’ — сказал Тенебрач. — ‘Не позволь себя одурачить, юный Парсон. Хотя с возрастом приходит мудрость, ему с возрастом пришёл только возраст.’

Серман посмотрел на Монти в поисках помощи: — Я ведь всегда говорю правду и только правду, нет?

Монти поднял обе руки и ничего не говорил.

— Тц. Неожиданно я уже не так уверен в том, что ты заслуживаешь награду за храбрость.

Парсон знал, что он просто дразнится, но довольно большая часть него была согласна с этим утверждением, в отношении себя. Битва в городе Люминал была самым страшным событием в его жизни. Было несколько моментов, когда он чувствовал себя даже беспомощнее, чем в ту судьбоносную ночь в Тринтоле четыре года назад.

И вот, он здесь. Всё ещё жив. Благодаря одному лишь Монти. Теперь люди начинали звать его Судьёй и Законом, потому что Монти принёс в Люминал порядок всего лишь за одну ночь. Пять различных банд сверхсильных преступников, которые втихую управляли регионом десятилетиями, были уничтожены.

Парсон гордился тем, что Монти его наставник.

— ‘Кстати говоря,’ — сказал Тенебрач, пока Серман прицеплял круглую синюю медаль на маленькое пальто Парсона, — ‘уже решила как будешь спасать мир?’

— ‘Хах,’ — ответила Овера. — ‘Если и решила, то тебе не расскажу. Я знаю, что ты только посмеёшься надо мной.’

— ‘Ох, да ну тебя. Мы все друзья. Если у тебя есть план, то я был бы рад его услышать.’

— ‘Тогда, наверно, ты его услышишь. Однажды.’

Тенебрач не казался впечатлённым. — ‘Всё ещё никакого плана, не так ли?’

— ‘Боюсь, что так. По крайней мере, такого, который я бы смогла объяснить простаку вроде тебя.’

— ‘Хо-хо! Она кусается! Не помню, чтобы ты была такой злобной. Овера, которую я запомнил, была идеалистом по самую душу. Надеюсь, ты не позволила этому жалкому миру сделать из тебя мизантропа.’

— ‘Никогда не позволю. Я всегда буду верить, что в людях есть врождённая доброта. Но как эту доброту понять и использовать лучшим способом, тем не менее— А вообще, я просто скажу, что пока ещё думаю об этом.’

–+— +–+— +–

...165 лет назад...

Гермал потёр голову и пытался не думать о боли. По всему телу, как обычно, но сегодняшняя головная боль была особенно плоха. Маленький выступ в центре его лба болел ужасающе знакомым образом.

Спустя шесть лет пребывания слугой, он всё ещё боялся этого чувства больше, чем чего-либо. Чувства, которое говорило ему, что изменения неизбежны. Как бы он ни пытался, это не подавить. До сих пор ему удавалось лишь повернуть направление изменений внутрь.

Устраивать внутренний хаос в своём теле.

Это и было источником его хронической боли. Желудок, печень, почки, поджелудочная железа, диафрагма, рёбра, бедренная кость, брюшные мышцы, толстый кишечник, тонкий кишечник — что будет следующим? Наверняка не узнать. Может снова пройдётся по одному из списка. Может добавиться к списку. Вместо добавления боли, может быть, это её умножит.

Неровой помогал не сильно, несмотря на весь оптимизм жнеца, который он раньше выражал.

В большинство дней Гермал мечтал, что бы его просто не оживили тогда. Он не знал, сколько ещё так протянет.

— ‘Думаю, мы приближаемся,’ — сказал Неровой.

Гермал слышал голос жнеца даже за пульсирующей болью внутри головы и свистом ветра снаружи. Его лоскутное пальто протирало всё вокруг, развеваясь на ветру и периодически получая градинами по ткани, с каждым шагом одежда угрожала утянуть его за ветром, пока он осмеливался подниматься по горной тропе.

Хотел бы он найти пальто, которое не было бы в три раза больше него, но это было лучшим в городе полном мертвецов, который он прошёл по пути.

Молния ударила впереди, срезав кусок горы. Это послужило началом оползня в пяти метрах от Гермала.

Он посмотрел на падающие валуны, после чего взглянул на жнеца. В его глазах эфирное существо было чем-то вроде крылатого демона — маленький демонический чертёнок с копьём из огня и ветра.

— ‘Не смотри так на меня,’ — сказал Неровой. — ‘Не я виноват в том, что информация отправила нас в этом направлении.’

Когда Гермал был ребёнком, то ему часто говорили не подходить к этому месту даже близко, а теперь он полностью понимал почему. Штормовые Горы были настолько же ужасающими, как про них рассказывали.

Теперь, когда он был слугой, ему хотя бы не приходилось волноваться о том, что его может сдуть и он разобьётся насмерть.

Хотя сейчас такой конец уже не казался слишком плохим.

Он продолжил забираться и по пути заметил, что Неровой постепенно приближается к нему.

— ‘Что тебя напугало?’ — спросил Гермал.

— ‘Это место может оказаться опаснее, чем я думал,’ — ответил Неровой.

Неожиданно более сильный порыв ветра ударил его и Гермал всеми силами схватился за скалу. Его кожаный капюшон практически сорвало с головы, но капюшон пальто его удержал. Он вновь натянул его на свой небольшой рог. — ‘Если хочешь вернуться, то я не против.’

— ‘Абсолютно нет,’ — сказал Неровой. — ‘Держимся плана. И, кроме того, тебе очевидно нужная помощь и это может быть один из людей способных её предоставить.’

— ‘Если он вообще здесь.’

— ‘Ну, тот городок позади говорил о неплохих шансах его встретить.’

— ‘Ты про тот, в котором повсюду трупы?’

— ‘Именно про него.’

— ‘И почему шансы его встретить вдруг стали неплохими?’

— ‘Ну, Живая Пустота не за своё милосердие известен, по крайней мере, не в таком смысле.’

Глаза Гермала широко раскрылись, он прекратил забираться. — ‘Чего?!’

— ‘Ага, я знаю. Ты зол, потому что я не сказал тебе, к кому мы идём, но всё будет-’

— ‘Ты ведёшь меня к императору Избавления?!’

Жнец помолчал секунду. — ‘Ага.’

— ‘Зачем?!’

— ‘Эй, всё будет в порядке. Он не такой плохой как все говорят.’

У Гермала не было слов.

— ‘А ещё его жнец, Энгомат, мой старый друг,’ — добавил Неровой.

— ‘Почему ты раньше не сказал?!’

— ‘Видишь? Я знал, что ты разозлишься.’

— ‘Отвечай!’

— ‘Я не хотел, чтобы ты запаниковал. Но теперь мы близко и мне кажется, что я должен дать тебе время подготовиться. А ты и так уже немного паниковал. Так что теперь можешь паниковать сразу из-за двух вещей! Рациональное распределение времени!’

Гермал закрыл глаза и снова потёр пульсирующую голову. — ‘Неро...’

— ‘Ага, приятель?’

— ‘Я тебя ненавижу.’

— ‘Я очень извиняюсь.’

— ‘Нет, не извиняешься. Ни очень, ни вообще.’

— ‘Ты прав. Но говорю тебе, всё будет в порядке. Ты должен радоваться! Наконец-то мы получим помощь, которая тебе нужна!’

Гермал хотел закричать, но знал, что это бесполезно. Проникнуть в Избавление было планом Неровой с их первого дня. И да, хотя план проходил ужасающе наперекосяк все эти шесть лет, наверно именно поэтому жнец пытался притащить его прямо к источнику в этот раз.

Гермал немного сомневался, что в этот раз всё не пойдёт черти как, но значило ли это хоть что-то сейчас? Он решил просто сфокусироваться на подъёме. Может, на большой высоте его ударит молния и он сможет передохнуть пару минут, пока Неровой оживляет его.

Когда они оказались перед первым препятствием на пути, новый порыв ветра ударил его с юга, чуть не отправив вниз со скалы. Теперь он шёл вперёд, проталкиваясь сквозь ветер.

Вид, полагал он, отсюда был классным. Леса и заснеженные вершины заполняли горизонт, а путь вперёд, по крайней мере, был ясен, даже если идти ещё далеко и вокруг ветер. Видимые слои дождя и града изгибались под натиском ветра. И, конечно, частые молнии были вишенкой на торте.

Спустя некоторое время его стопы начали болеть почти с той же силой, с какой болит всё остальное, из-за чего Гермал задумался, зачем вообще Неровой заставляет его проходить через всё это.

— ‘...А ты не можешь просто убить меня и поискать самостоятельно?’ — спросил он наконец.

— ‘Нет,’ — ответил жнец, прижавшийся к груди Гермала, полностью спрятавшийся под его пальто.

— ‘Почему нет? Единственная опасность здесь моя близость к потере рассудка...’

— ‘Ошибаешься. Всё это место переполняет рвение и сила души. Если молния ударит меня, то я, считай, стану шашлыком. Даже град может меня убить, если я буду сидеть в открытой местности.’

Эта информация заставила его осмотреться ещё раз. На пути была низина и он видел группу медведей, собравшихся у водопада.

— ‘Не подходи к ним, кстати говоря,’ — сказал Неровой.

Он и не собирался. — ‘Они опасны?’

— ‘Всё, что может выжить в этом месте, опасно.’

Они продолжили идти, но ушли не так и далеко, прежде чем земля начала трястись. Инстинктивно Гермал остановился и низко присел, осматриваясь ещё раз.

Вдали раздался взрыв, поднявший огромное облако камней и пыли.

— ‘Вперёд!’ — сказал Неро. — ‘Это должен быть он!’

Гермал вскочил на ноги и рванул вперёд. Возможность наконец-то покончить с этим затянувшимся путешествием была более чем отличной мотивацией бежать на полной скорости, несмотря на все возражения тела. Забежав за ещё один угол скалы на пути, и перескочив очередной пик, он заметил кого-то на краю кратера.

Двух кого-то, на самом деле.

— ‘Медленнее,’ — приватно сказал Неро.

Гермал послушался, а когда две фигуры повернулись и увидели его, он полностью остановился.

Один был старым мужчиной, но другой? Это вообще человек? Высотой с человека, наверно, но больше похоже на чёрного ящера с мордой и хвостом.

Неро время не тратил: — ‘Привет!’ — поздоровался он. — ‘Энгомат, это ты?!’

— ‘Неровой?’ — сказал, предположительно, Энгомат. — ‘Какого чёрта ты тут делаешь?’

— ‘Так получилось, что ищу тебя! А что ТЫ делаешь в этом богом забытом месте?!’

Теперь двое приближались, а Гермал не мог свести с них взгляд.

— ‘О, ничего слишком будоражащего, боюсь,’ — сказал Энгомат. — ‘Ищем древнее сокровище и, к сожалению, пока безуспешно. Я был уверен, что в таком месте должны быть свои секреты, но увы, пока никаких на то улик.’

Неровой засмеялся: — ‘Говоришь, что ничего будоражащего, а на мой взгляд это отличное приключение! Во, поздоровайся с моим новым слугой. Это Гермал.’

— ‘Привет юноша.’

Он кивнул. — П-привет... меня, кстати, не Гермалом зовут. Вам стоит-

— ‘Нет, зовут,’ — сказал Неровой. — ‘Это просто раздражающая игра, в которую он любит играть с людьми, которых впервые встретил. Не устраивай проблемы, Гермал. И встань прямо, боже мой. Ты в достопочтенной компании.’

Проще сказать, чем сделать, когда спина по ощущениям была завязана в узел.

— ‘Ой-ёй,’ — сказал Энгомат. — ‘Выглядишь не очень хорошо, мой мальчик. Ты в порядке?’

Гермал открыл рот, не зная какую ложь сейчас скажет, но Неро не позволил:

— ‘Он проклят мутацией,’ — спешно сказал жнец. — ‘Я слышал, что в наши дни с этим можно что-то сделать, но не знаю что.’

— ‘А.’

— ‘Надеялся что ты, со всей своей влиятельностью, какую накопил в моё отсутствие, должен знать как помочь.’

— ‘Понятно,’ — сказал Энгомат. — ‘Ты не зря искал меня, старый друг. Помочь твоему слуге будет удовольствием-’

Когда старик и человек-ящер приближались, Гермал предположил, что они остановятся за Энгоматом и будут слушать разговор двух жнецов, но этого не произошло. Только старик остановился, в то время как ящер подошёл прямо к Гермалу, присел и посмотрел мальчику в глаза.

— ‘Говис?’ — спросил Энгомат. — ‘Что ты делаешь?’

Ящер проигнорировал его. У него были глаза как у рептилии, узкие зрачки с яркой жёлто-зелёной радужной оболочкой. Он пальцем сдвинул подбородок Гермала и повернул мальчика лицом на себя.

— П-прошу прощения— — попытался Гермал.

Говис снял капюшон пальто мальчика и затем ещё кожаный капюшон, после чего взглянул на рог на его лбу. — Один рог? — сказал он двумя голосами, хотя для ушей Гермала они прозвучали немного странно. — Как давно ты стал слугой, мальчик?

— А, о, эм, пятьдесят девять-

— ‘Шесть лет назад,’ — сказал Неро.

Гермал раздражённо взглянул на жнеца, но шанса пожаловаться не было.

Говис поднял его с земли, как если бы он весил не больше бутылки молока. Ящер поднял майку мальчика и прижался ухом, которое ему заменяла просто дыра, к его голому животу.

Гермал просто как-то неудобно помахивал конечностями, беспомощно повиснув в воздухе, он боялся говорить, а ещё не знал, что он сказал бы, если бы ему хватало смелости. Всё его тело напряглось, он осмотрелся с широко раскрытыми глазами.

— Говис, — позвал старик, который, как Гермал мог только предполагать, и был знаменитым Дозером. В обычных условиях Гермал боялся больше всего на свете именно его, но сейчас призовое место ушло ящеру, который относился к нему как к какой-то морской раковине. — Говис, ответь на вопрос Энгомата.

Через ещё одно мгновение Говис поставил Гермала обратно на землю. — Я проверял, не слишком ли поздно для мальчика, — сказал он.

— ‘А,’ — сказал Энгомат. — ‘И какое заключение?’

— ...Я возьму мальчика под своё попечение, — сказал Говис. — Со мной ему будет безопаснее всего.

— ‘Не тебе принимать это решение,’ — сказал Энгомат. — ‘И ещё ты не так чтобы ответил на мой вопрос.’

Говис посмотрел на Дозера. — ...Ты не против?

Некоторое время старик ему не отвечал. Морщины на его лице каким-то образом усиливали взгляд, а весь дождь и молнии вдали словно были подчинены воле старика. Гермал определённо почувствовал изменение в давлении воздуха.

— ...Да нет, наверно, — наконец ответил Дозер. — Ты сейчас единственный авторитет в мутации, всё-таки.

— ‘Хмф,’ — фыркнул Энгомат. — ‘Постарайся не убить этого.’

Говис только взглянул на жнеца, а тот подлетел ближе к Дозеру.

— ‘...Уверен, что сможешь помочь ему?’ — спросил Неровой.

— Нет, — прямо ответил Говис. — Он направил свои мутации внутрь, из-за чего их будет практически невозможно исправить, пока у него не появится значительно больше опыта. — Он снова взглянул на Гермала. — Представляю, ты сейчас испытываешь постоянную боль, нет?

Даже Гермал не хотел лгать об этом. Он кротко кивнул.

— Нашей первой целью будет увеличение твоего болевого порога, в таком случае. Что, вероятно, не удастся, и тебе станет гораздо хуже, но ещё это послужит отличным опытом. Если ты выдержишь это, то надежда для тебя ещё будет.

Не этого Гермал хотел услышать, но он полагал, что ему и так предложили больше надежды, чем у него было пять минут назад. — Л-ладно...

Говис снова поднял мальчика и посадил его на своё плечо. — Пойдём. Я научу тебя нервной системе.

— Чему? — спросил Гермал.

Говис начал идти и объяснять на ходу.

Но они не далеко ушли, прежде чем вмешался Энгомат:

— ‘Наша работа ещё не закончена,’ — сказал жнец. — ‘И тебя не отпускали.’

Говис снова просто взглянул на него, потом на Дозера.

— Осталось ещё два участка, которые я бы хотел проверить, — сказал старик. — После этого можешь идти.

— Уверен, вы справитесь без меня, — сказал Говис.

— Я тоже в этом уверен, — сказал Дозер, — но твои чувства ускорят процесс.

— Ладно. Веди тогда.

Когда они направились глубже в горы, то дождь и ветер стали ещё сильнее. Они полностью сошли с пути и спустились в узкую долину.

Гермал оставался на плече Говиса, даже когда он устроил короткую пробежку по отвесной скале и перепрыгнул двадцатиметровую пропасть.

— ‘...Всё прошло гораздо лучше, чем я ожидал,’ — сказал Гермал.

— ‘Ты так думаешь?’ — спросил Неро с эхом приватности.

— ‘Ага. Энгомат уже тебе доверяет и всё такое.’

Жнец сохранил приватным и смех. — ‘Нет, не доверяет.’

Гермал не понимал. — ‘Что? Но он-’

— ‘С нашей последней встречи прошла почти сотня лет. Мы разошлись на дружеских отношениях, так что причин не доверять мне у него нет, но можешь поставить свою жизнь на то, что он ищет любую причину поверить, что я могу его предать.’

— ‘...Как ты узнал?’

— ‘Потому что он жнец. Наша верность и мотивация постоянно меняются. Твой самый лучший друг сотню лет назад может быть худшим врагом сегодня. Мы все об этом знаем.’

— ‘Хм...’

— ‘Это как игра, на самом-то деле. Или, наверно, танец. Он подозревает меня. Я знаю, что он подозревает меня. Он знает, что я знаю, что он подозревает меня. Сказать, что нам следует быть осторожнее со словами сейчас, будет недопониманием. Даже простое ощущение предательства конец для нас.’

— ‘Так, иными словами,’ — сказал Гермал, — ‘я не должен им лгать?’

— ‘Да. Будет гораздо лучше, если ты не будешь делать всё ещё сложнее, чем уже.’

— ‘...Я попытаюсь.’

— ‘Спасибо. Но если тебе не удастся, то помни, что я буду публично об этом сообщать, каждый раз. Теоретически, если ты попадёшься на лжи, то проблем не будет, если я сообщу что ты лжец и не можешь ничего с собой поделать.’

Гермал не мог сказать, что ему очень понравился этот план, но опять же, редко ему они нравились. У Неро была привычка заставлять его делать то, что ему не хочется.

Ему было интересно, когда он снова сможет увидеть Дамиана и Парсона. Уже годы прошли, и у него было чувство, что пройдут ещё годы.

Они наверняка закидают его оскорблениями, если он плохо справится. Они наверняка справляются гораздо лучше него. Они наверняка гораздо сильнее. Они всегда так хороши во всём, а он просто следует за ними, делает как они скажут.

Он не может позволить этому повториться. Он должен догнать их, заставить их принять его. Стать им равным.

Ничего в мире он не хотел больше этого.

Головная боль Гермала усилилась. Говис продолжал пытаться объяснить ему различные вещи, но Гермал начал чувствовать дезориентацию и обнаружил, что просто слушать уже трудно. Вместе со всем шумом шторма и не самой гладкой поездкой на плече ящера, Гермал полностью потерялся в происходящем.

— ‘...тохах.’

Он прищурился и затем открыл глаза. Они были закрыты? Аргх, голова всё ещё пульсирует, хотя теперь боль казалась сфокусированной вокруг рога.

— ‘...аргобадах.’

Что это было? Кто шепчет?

— ‘Неро?’ — спросил Гермал.

— ‘Да?’ — приватно ответил жнец.

Он осмотрелся в поисках жнеца. А, вот он, на его руке. — ‘Что ты сейчас говорил?’

— ‘Хмм? Я ничего не говорил.’

Что? Это сейчас было просто его воображение? Гермал не понимал. Почему всё неожиданно стало таким запутанным?

Аргх, и эта боль. Словно кто-то вонзил кинжал в его лоб.

Но ещё чувствовалось, будто в этом есть направление. Словно боль исходит откуда-то. Да. Не кинжал, скорее, а рыболовный крючок, который всё ещё на леске. По факту, он практически видел леску. Она была невидимой, но он всё равно её чувствовал, через всю гору на север и дальше. Где она заканчивалась? Он не знал. Слишком далеко. И боль делала поиск труднее.

— -хочешь теперь, тогда? — говорил Говис, стоя над кратером размером с дом.

— Мы должны вернуться, — сказал Дозер, стоя в центре кратера.

Этот кратер всё время здесь был? Гермал не знал. Было так трудно обращать внимание на что-либо — или просто концентрироваться, если это имело значение — но он старался изо всех сил.

— Уверен? — спросил Говис. — Сдаваться не твой стиль.

— Все наши зацепки исчерпаны, — сказал Дозер. — Этот регион слишком большой, возможно предмет просто зарыт где-то в земле.

— ‘Вы не обязаны отвечать,’ — сказал Неро, — ‘но что вы надеялись найти в этом месте?’

— ‘Самую древнюю силу,’ — ответил Энгомат.

— ‘А. Можно чуть-чуть специфики?’

— ‘Боюсь, что нет.’

— ‘Ясно.’

Хм.

Гермал неожиданно подумал, что невидимая леска может быть связана с тем, что они ищут. В этом был некий смысл. Может он должен сказать им об этом. Ага, хорошая идея, решил он.

И отключился, начав падать с плеча Говиса.

–+–+–+–+–

...162 года назад...

К вони человеческих отходов и гниющей плоти было трудно привыкнуть, но каким-то образом Дамиану это удалось. Не сказать, что у него был выбор. То, что они с Феромасом застряли здесь на месяц сделало это, вроде как, приоритетом.

Он почесал нос, затем подбородок.

О, хэй. Волосы на лице. Наконец-то они начали появляться. Он поднялся и проверил себя в расколотом зеркале, которое было над раковиной с чёрными пятнами. Ага. Не слишком заметные, но точно есть.

— ‘Какой-то ты довольный,’ — сказал Феромас.

— Ага, — ответил Дамиан, восхищаясь маленькими волосками.

— ‘Сомневаюсь, что ты будешь довольным, когда придётся стричь их каждое утро, просто чтобы не быть похожим на неопрятного пьяницу. Мужчины Лофар известны своей выдающейся волосатостью.’

Дамиан не собирался позволять жнецу портить себе настроение. Хорошее настроение и так было редким событием.

— ‘Уверен, сегодняшний день будет тем самым днём,’ — сказал Феромас.

Дамиан просто взглянул на жнеца. Он знал, что жнец говорит о том дне, когда их наконец-то выпустят из этого ужасного места, потому что жнец повторяет это каждый день последние три недели. Или примерно три. Без солнечного света дни начали сливаться в один.

— ‘Говорю тебе,’ — приватно сказал Феромас, — ‘план сработает. Это только вопрос времени, когда Бул узнает о том, что мы здесь.’

Бул был жнецом Моргунова, если верить Феромасу, а Дамиан уже начинал сомневаться даже в этой информации. — ‘Может он уже знает и ему наплевать,’ — сказал Дамиан.

— ‘Чушь. Избавление не держит заключённых без причины. Если бы Бул знал, что мы здесь, то нас бы уже отпустили или убили.’

— ‘Не слишком приятная мысль.’

— ‘Правда часто неприятна. Единственная причина, по которой они притащили нас сюда, потому что не были полностью уверены в том что наша история полная ересь.’

— ‘...А это НЕ полная ересь, правда же?’

— ‘Конечно же нет! Говорю тебе, я знаю Була!’

— ‘Этот месяц подсказывает иное.’

Спорить с Феромасом бесполезно, Дамиан знал. Оставалось, похоже, только ждать.

Так что он ждал. Он хотел бы вырваться отсюда, но вскоре узнал, что решётка и стены камеры для него слишком сильны. Феромас может протиснуться между прутьями решётки, конечно, но помещение дальше наполняли стражи, которые уже продемонстрировали как им нравится убивать.

И всё же, для Феромаса покинуть Дамиана было одним из возможных вариантов, не рекомендуемым, но возможным.

Но жнец этого не делал.

Дамиан подозревал, что этим жнец заслуживает немного доверия. Возможно его заявление о том, что он прадедушка Дамиана было правдой. Родители никогда не называли ему имя прадедушки, так что он немного сомневался в этом, с тех пор как Феромас рассказал ему несколько лет назад. Дамиан никогда не озвучивал эти сомнения, просто потому что жнец имел слишком много власти над ним, но теперь, по крайней мере, его сомнения начинают пошатываться. Было бы странно врать о таком, решил он.

И, конечно, Феромас многое знал. Об отце и дедушке Дамиана. Жнец заявил, что следовал за его отцом в Войне Мачас — в той самой войне, в которой Тринтол понёс большие потери. Феромас сказал, что он хотел воскресить отца Дамиана в качестве своего слуги, но когда пришла новость о врагах продвинувшихся на территорию Тринтола жнец решил поспешить обратно и проверить остальную семью Лофар. Овера и Неровой согласились помочь.

Но они вернулись слишком поздно. Есть строгий временной период, когда душу ещё можно воскресить, сказал жнец. Поэтому его мама и бабушка умерли.

Естественно после того как он услышал всё это, первым делом Дамиан захотел найти отца. И Феромас с остальными повиновались. Ушёл почти год, но они нашли его.

Мёртвым и зарытым. Мужчине был поставлен почтенный памятник, со словами «Наш Героический Брат По Оружию», вырезанными на нём.

Дамиан плакал той ночью, и впервые его не волновало, что другие мальчики видели. Этот год поисков тянулся только благодаря надежде, и вот так это закончилось?

Слишком жестоко. Жизнь. Этот мир. Всё слишком жестоко. Так мало в них хорошего.

Дамиан был совершенно вялым, когда они разошлись с Парсоном и Гермалом. План, который был у жнецов... использовать их связи, чтобы проникнуть в Авангард и Избавление... сыграть в очень длинную и опасную игру...

Ничто другое Дамиана не волновало ещё меньше. И даже сейчас его отношение не сильно изменилось. Но они изменились в другом отношении.

Наверно просто время лечит все раны. Наверно это медленное понимание, что его семья не полностью погибла, раз Феромас ещё здесь. Но чем бы это ни было, он начал задумываться о будущем снова — особенно о том, чтобы вновь увидеться с Парсоном и Гермалом.

И он начал думать даже о большем. Возможно, однажды он сможет начать новую семью. Если сумеет прожить столько. И найти хорошую женщину. И хорошее место. Где-нибудь в мирном уголке. Где-нибудь, где он сможет растить детей в безопасности и тишине, далеко от всей войны, хаоса и нежити.

Он всё ещё еле дотягивал возрастом до подростка, но представить ничего, что ему понравилось бы больше, не мог.

Дамиан фокусировался на медитации большую часть дня. Наверно, если он сможет развить свои силы больше, то вырвется отсюда, но он не слишком надеялся. Он всё ещё не понимал, чем была его способность, на самом-то деле.

Феромас, Овера и Неровой, конечно же, рассказали всё о силах слуг, но даже они не понимали что именно за способность у Дамиана. Очевидным было только то, что он может бесследно уничтожать всякие предметы. Поначалу они говорили ему, что у него сила разрушения, но со временем стало ясно, что это не так.

Дамиан встретил несколько разрушителей с тех пор. Они создавали путь, как бы ни использовали способность, а ещё был особый звук. Но способность Дамиана так не работала. Он просто превращал вещи в пыль по своей воле, а часто и случайно, когда только привыкал к новым силам.

Так что он правда не знал, не может ли его сила уже превзойти эти стены. Он пытался несколько раз и каждый раз не получалось, но может удастся если развиться немного больше.

Наверно ещё немного, решил он. Его сила похожа на «всё или ничего».

Три тарелки жёлто-коричневых помоев прибыли, как и обычно, но в этот  раз он был настолько голоден, что съел целых две.

Он готовился к очередной ночи неудобного сна в блохастом и пожранным крысами спальном мешке, когда неожиданно почувствовал это.

Угнетающее присутствие такого размаха, какого он ещё никогда не испытывал.

— ‘Это он,’ — сказал Феромас. — ‘Он здесь.’

Дамиан слышал как другие заключённые зашевелились в своих клетках, а охрана перешёптывалась. Вскоре прозвучало клацанье ключей и открывающиеся металлические двери, а затем, наконец-то, шаги. Стабильно приближающиеся.

Дамиан просто сел и ждал.

Когда группа людей появилась по другую сторону решётки, Дамиан без труда выяснил кто из них Безумный Демон Избавления. Остальные были знакомыми охранниками, конечно, но даже если бы он их не знал, это было очевидно по улыбке и глазам.

Чёрные волосы Безумного Демона были в таком беспорядке, что выглядели практически живыми. На нём было красное пальто с золотыми квадратами по всей поверхности и белый галстук, выступающий от шеи дальше, чем, наверно, следовало бы.

— Феромас, сколько лет, сколько зим! — Моргунов вытянул руки и схватился за прутья решётки, но не открыл камеру. — Как у тебя дела?!

— ‘У... у меня уже лучше. Но я рад тебя видеть, Нибас.’

— Нибас!? — фыркнул Моргунов. — Эй, да никто не называл меня так... три сотни лет! Теперь меня звать Моргунов! Очевидно! Какой тупек захочет звать себя Нибас, а?

— ‘...Тупек?’

— Да. Сокращение от «тупой человек».

— ‘Не думаю, что это настоящее слово.’

— Настоящее, если я так сказал. У меня теперь есть на это право. Я, знаешь ли, теперь задаю бренд.

— ‘...Думаю, ты прав. Где Бул, кстати говоря? Я надеялся поговорить с ним.’

Улыбка Моргунова стала шире, хотя Дамиан сомневался в том, что такое возможно. Затем он ещё и захихикал: — О, я и не сомневаюсь, что ты хотел бы с ним поговорить, не так ли? И я не сомневаюсь, что он хотел бы поговорить с тобой.

Дамиану неожиданно совсем не понравился тон Безумного Демона — а раньше не нравился просто.

— Но, видишь ли, — продолжил Моргунов, — я не знаю, могу ли доверять тебе. Помнится мне, ты был довольно убедительным мелким обманщиком, не? Убедил Була делать всякое с тобой, не? Конечно, я тогда ещё был мелким сопляком дитя-слугой, который ни хрена не понимал, но тебя и твои вредные привычки я помню! Не думай, что я забыл!

— ‘Я рад, что ты меня не забыл,’ — сказал Феромас. — ‘Но в чём, по-твоему, я могу убедить Була?’

— О, да кто знает? — сказал Моргунов, махая руками в соответствующих жестах. — Но в этом и тёрка, не? Что. Ты. Запланировал? Хмм? Я знаю, какими хитрыми бывают жнецы. Всё подряд можете припрятать в этих своих многомерных мозгах.

Феромас вздохнул. — ‘Уверяю тебя, у меня нет никаких нечестных планов в отношении Була.’

— Эхе-хе, ладно, это мы узнаем. — Широко открытые серые глаза Безумного Демона упали на Дамиана. — А кто твой маленький друг? Слуга, полагаю?

— ‘Да,’ — сказал Феромас. — ‘Зовут Дамиан Лофар. Он мной правнук.’

— Да ну! Ну и ну! Рад познакомиться, мой юный друг! — Моргунов протянул руку через решётку.

Дамиан, не увидев иного выбора, решил принять рукопожатие.

Моргунов воспользовался возможностью притянуть мальчика к себе, а другой рукой начал водить по его лицу. — Хмм. Хммм!..

— Ай! Ч-что Вы делаете? — сказал Дамиан.

— О, да ничего совсем. Просто кое-что проверяю. Не обращай на меня внимания. Хмм. Да. Эта кожа и вправду похожа на твою собственную. Думаю, ты не джаббервок или томокуни, в таком случае. Хмм. Хорошо. Да, довольно хорошо.

— Джаббервок и томокуни? Что это ещё за хрень? — сказал Дамиан, всё ещё пытаясь вырваться.

Моргунов отпустил его и Дамиан отшатнулся на несколько шагов. — Лучше бы тебе не знать. Возможно, именно знание их и привлекает!

Дамиан стоял в дальнем углу и потирал больное место на руке, там, где его схватил Моргунов. Какая же монструозная хватка у него была.

— ‘Бул знает, что ты здесь?’ — спросил Феромас.

— Определённо нет! — ответил Моргунов. — И то, как ты ответишь на мои следующие вопросы решит, увидишь ты его когда-нибудь снова или нет! Так что думай тщательно! Эхе-хе!

Следующие слова Феромаса были приватны: — ‘Оставь разговор на меня.’

Дамиан иного и не планировал.

Моргунов указал на Феромаса: — Первое первым. Я начну с простого. Вы планируете меня предать?

— ‘Нет, конечно мы не планируем,’ — сказал Феромас, не сумев скрыть раздражения.

— Да, это я и ожидал услышать, — сказал Моргунов. — Но, видишь ли, я не знаю, верю ли тебе, так что я задам тот же вопрос снова. И я хочу, чтобы теперь ты отвечал честно! Не врать! Понятно?

— ‘...Понятно.’

— Хорошо, тогда начинаем. Готов?

— ‘...Да. Чего ты ждёшь вообще?’

— Эхе-хе! Чего, и вправду! — Моргунов снова широко распростёр руки, хотя в этот раз потратил на это больше времени, начал какой-то танец, будто читал заклинание. — И буууудь... честным! — Он хлопнул руками по прутьям решётки.

Дамиан почувствовал мгновенную разницу. Воздух неожиданно стал тяжелее, более угнетающим. Дышать стало одновременно проще и труднее. Как если бы он не мог контролировать даже собственное дыхание, но в то же время сам воздух сопротивлялся.

— ‘Ч-чего?..’ — сказал Феромас, видимо тоже чувствуя разницу. — ‘Что это?! Что ты делаешь с нами?!’

— Тебе понравилось? Один из моих последних фокусов!

— ‘Мне не-!’

— Шш-шш, но говори, пока я не скажу говорить.  А я, кстати, говорю! Говорю, говори! Но не об этом! Что бы тебе ни было сказать, уверен, это подождёт. Важнее всего сейчас ответить на мой вопрос. Ты планируешь меня предать?

— ‘Чего-?! Я-! Аргх!’

— Давай же! Не нужно стесняться! Просто скажи папочке Моргунову правду! Ты сразу почувствуешь облегчение! Обещаю!

Дамиан мог лишь наблюдать в ужасе. Слова не формировались в его мозгах, не говоря уже о рте.

— ‘Я-! Аргх! Да!’

— О? Что да?

— ‘Да... да, я планирую предать тебя.’

— Ага. Видишь? Разве не хорошо почувствовать себя чистеньким?

— ‘Я... ты... как...?’

— Эхе-хе, и вправду, как? Я бы хотел объяснить, но, что ж, ты знаешь, ты ведь только что признался в том, что ты предатель. Так что теперь у меня не слишком много причин делиться с тобой секретиками, верно?

— ‘Нибас, постой-’ — попытался Феромас.

— Я сказал, меня теперь зовут Моргунов.

— ‘Ладно, я-’

— Забавно. Не думал, что ты сломаешься на первом же вопросе. Я довольно разочарован, на самом-то деле. Мне казалось, что мы сможем немного потанцевать, туда-сюда, вперёд-назад, приятно провести вечер! Но нет! Ты уже дал мне все причины убить тебя!

Феромас теперь выглядел неистового, его глаза на короткий момент задержались на Дамиане. — ‘Моргунов, стой! Я могу сказать тебе где находится Маска Амурдина! Ты ведь заинтересован в этом, верно?!  Но ты никогда её не найдёшь, если убьёшь меня!’

Улыбка Моргунова на мгновение исчезла, а когда она вернулась, то казалась жалостливой. Он ударил по решётке снова. — Ты правда знаешь где Маска? Потому что у меня забавное чувство, будто ты опять лжёшь.

— ‘Я-! Агх!’

— Хмм? Чего это?

— ‘Я... я не...’

— Ты не что?

— ‘Я не знаю где Маска.’

Моргунов гортанно захохотал. — Ты серьёзно не понимаешь что я делаю, не? Ну, это ничего. До жнецов всегда довольно медленно доходит подобное, а? Так застряли в прошлом, что не понимаете, когда будущее бьёт вас прямо в лицо! Это не твоя вина, впрочем. Просто твоя природа. Я не виню тебя за это.

Дамиан не знал что делать. Определённо не так всё планировал Феромас, и паника его жнеца вскоре передалась ему.

— Ох, ну ладно, — сказал Моргунов. — Может тебе повезёт и ты перевоплотишься в красивого эму. Величественные существа. Недавно взял себе одного в качестве питомца. Не думаю, что я ему очень нравлюсь, но это, каким-то образом, заставляет меня ещё больше желать его внимания. А вообще я просто болтаю сейчас. И знаешь что? Раз вы так послушно слушали и раз так терпеливо меня ждали здесь, я дам вам выбор! Как вы хотите умереть?

О нет.

— ‘Моргунов, подожди-’

— Нет. Ожидание не выбор, глупышка. Ну, а может и выбор. В некотором смысле. Я должен объяснить, какой у вас выбор, не? Ладно, начнём с первого. Я могу убить вас медленно и мучительно. Естественно, положительная черта этого выбора заключается в том, что вы проживёте немного дольше, но я не буду приукрашивать — совсем немного. Будь я на вашем месте, то не стал бы это выбирать. Хотя, может по настроению. В любом случае, второй вариант, как вы могли догадаться, быстро и безболезненно. Довольно популярный вариант, но я не-

И чем больше Дамиан слушал, тем больше убеждался в том, что во всём этом нет никакого смысла. Он определённо не погибнет без боя.

— -Что приводит нас к третьему варианту. И вы наверно думаете, «Папа Моргунов, но откуда взялся третий вариант, если первые два так всё перекрывают?» Что ж, а третий всё равно есть! Третий вариант это сюрприз! Может быть даже быстрее! Может медленнее! Может смесь! Кто знает?! Может даже будут забавные устройства, над которыми я работаю! Итак, что ты-?!

Дамиан поднял руку и со всей концентрацией, какая у него была, попытался дезинтегрировать голову Моргунова.

Моргунов дёрнул головой и моргнул пару раз, уставившись на Дамиана. — А что ты делаешь, мальчик? Эхе-хе, немного щекотно!

Дамиан просто стиснул зубы и надавил сильнее, потребовал от себя большего. Ему даже показалось, что он почувствовал ответ.

Моргунов начал хихикать: — Уух! Теперь правда щекотно! Смешной ты парень! Что у тебя за способность, хмм?

— ‘...Мы не знаем,’ — сказал Феромас. — ‘Нам тоже не удалось этого понять.’

— Да ну! Что ж, я люблю хорошие тайны! Может я всё-таки не стану вас убивать!

Глава 186. Прими заслуженный покой...

Гектор почти не поверил своим глазам, когда они наконец-то, взаправду, по-настоящему, действительно вернулись в Уоррен в целости и сохранности. Путь занял несколько часов, конечно, но больше не было никаких прерываний или задержек, что он уже считал чудом.

Впрочем, пришлось ждать, пока Ворис воскресит Романа. Жар подкорки затруднил бы регенерацию и доставил ему лишней боли позже, так что у Гектора ещё не было шанса с ним поболтать.

Даже после того как он вернулся, теперь, когда все были в безопасности — по крайней мере на этот период времени — Гектор просто хотел поспать. И не только он. Изнеможение среди рейнлордов было ясным как день. Он полагал, что удержание их мозгов в стене не считалось достойным отдыхом.

Пока он тащил себя к Башне Ночи, к спальне хозяина в ней, то не мог не думать обо всём, с чем придётся разбираться, как только он проснётся.

Гарвель и Ворис разъяснят произошедшее с Лео рейнлордам за него, и часть Гектора была рада тому, что он не будет в сознании в этот момент. Почему-то он не думал, что они захотят притворяться, будто он их новый лидер.

И, конечно, он должен проинформировать о ситуации королеву. Он не представлял, как будет это всё ей объяснять. Притащить сюда кучку беженцев из Авангарда уже было плохо, но теперь он должен сказать ещё и о Лео? Беженце от Сай-хи?

Вряд ли она будет этим очень довольна.

И всё же. Вот они и здесь. Смогли вернуться в Уоррен.

Вокруг определённо было полно людей. Большинство из не-слуг рейнлордов сейчас не спали и бродили. Многие пялились на него, пока он проходил мимо, несколько даже попытались подойти и начать разговор. Он из всех сил постарался вежливо отказать, ссылаясь на свою усталость, и все они, похоже, поняли.

Когда он открыл дверь и увидел за ней свою кровать, то представить себе более радостного зрелища во всём мире не смог.

Он знал, однако, что пока не может плюхаться на матрас. У него под рукой всё ещё была закрытая в сферу голова Романа — под той самой рукой, которой он держал щит. Он не хотел дематериализовывать его, потому что если он это сделает, то уже не сможет создать его позже. Со всеми идентичными щитами, которые сейчас лежат по всему владению Уоррен, предел уникальной материализации щита определённо достигнут.

Но прежде чем он мог войти в комнату раздался голос его матери.

— Гектор? — сказала она, подойдя ближе.

Он даже не заметил её здесь, в конце зала. Почему Гарвель не предупредил о её присутствии? А, точно, он же где-то там говорит с рейнлордами. Тогда почему не предупредил Шарф Амурдина? А, он предупредил, понял Гектор. Просто он не обращал внимания.

Блин, ему и вправду стоит поспать.

— ...Привет, мам. — Его голос всё ещё гудел за металлом. Потому что он всё ещё в броне.

— Что ты-?

Он дематериализовал большую часть своей брони, чтобы она могла видеть его лицо.

Она немного отскочила.

А, точно, она ведь никогда не видела как он использует свою силу в таком объёме, верно?

— Ой, извини, — сказал он. — Не хотел тебя напугать.

Она ничего не сказала.

Как и он.

Угх. Он должен ей что-то сказать? Он не мог вспомнить. Сейчас он был слишком уставшим для этого, но в то же время просто игнорировать её как-то неправильно.

— Выглядишь дерьмово, — сказала она наконец.

— Ага, — вздохнул он. — Это был длинный... ух...

— Месяц? — закончила она.

Твою-то мать, он и вправду так давно её не видел? — Эм, ага, — было всем ответом, какой он придумал. Он заметил, что рядом парит Ворис. Она ещё ждёт возможности оживить Романа. Он не должен заставлять её ждать.

Он вошёл в комнату и положил голову романа на стол у подоконника. — А... к-как твои дела? — решил он спросить.

Его мама следовала за ним только до дверного прохода. — Нормально, — было всем её ответом.

— Это... хорошо. — Он сел рядом со столом и начал пытаться расколоть сферу. А затем передумал. Для его мамы будет немного более чем очень удивительно увидеть внутри сферы человеческую голову.

Чёрт.

Теперь он правда не знал куда деть руки, так что просто неловко сидел здесь и смотрел между ней и окном. Он знал, что за окном отличный вид на подземный двор, но чтобы увидеть что-то нужно выйти на балкон.

— ...Ты что-нибудь ел последнее время? — спросила его мама.

Он ел? Почему неожиданно так трудно вспомнить? — Эм, нет, не ел... — Честно говоря, он был ахренительно голодным. Он был лишь немного более уставшим, чем голодным.

— Я что-нибудь тебе сделаю. Чего хочешь?

На это он просто не представлял что сказать.

Похоже, её терпение кончалось: — Так ты хочешь что-нибудь или нет?

— А, эм, конечно. Ч-что угодно. Мне всё равно. То есть я сейчас что угодно съем...

— ...Ладно. — И она ушла.

Его карие глаза задержались на пустой двери ещё ненадолго.

Хмм.

— ‘Она кажется... милой,’ — сказала Ворис.

Гектор просто взглянул на жнеца и решил не комментировать. Вместо этого он вернулся к своей работе по освобождению Романа. Он полагал, что осторожность не нужна. Даже если он уничтожит мозг, результат будет таким же. Так может даже быстрее будет.

Хотя с другой стороны весь стол будет в мозгах. И, возможно, вся комната, в зависимости от его усердий.

Он решил попытаться избежать грязи. Разбрызгать мозги по тому месту, где он собирается спать, не самый разумный ход.

Процесс был медленным, но не таким медленным как раньше, и через несколько минут ему удалось вытянуть достаточно обрубка шеи, чтобы Ворис могла начать регенерацию.

Пока он доставал лицо, позвоночник Романа начал формироваться.

Ворис, казалось, становилась тревожнее, пока ждала. — ‘Как тебе здесь, кстати говоря? Владение Уоррен шикарное место, верно? Уверена, ты теперь благодарен, что послушал меня тогда, а?’

— Ага, благодарен, — сказал он с тихим смехом.

— ‘Хех.’

Железный шип сорвал очередной чёрный кусок, открыв рот Романа. Что ж, по крайней мере теперь он сможет дышать.

— ‘Гектор, слушай, эм...’

Он бросил на жнеца ещё один взгляд, не отрываясь от работы. — Что?

— ‘Я знаю, что уже как бы говорила... или, по крайней мере, собиралась сказать, я вполне уверена, но, эм... это просто, э, я говорила серьёзно, понимаешь?’

Гектор не понимал. — Ты о чём?

— ‘Ох, да ладно, ты прекрасно меня понимаешь, разве нет?’

Он просто поднял бровь.

— ‘Вау, ты реально собираешься заставить меня повторить? Так смущать леди не слишком по-джентльменски, знаешь ли.’

Теперь он был сбит с толку. — ...Ворис, ты о чём вообще?

— ‘Угх! Я говорю, что благодарна, понятно! Вот! Рад теперь, мелкий говнюк!?’

— Оу... — И это она пыталась сказать? Чёрт. Он чувствовал как начинает краснеть. — Эм... это, э... То есть, вы ведь тоже мне очень помогали, так что это просто ме-

— ‘Гектор, какого хера? Заканчивай с этим. Я такого не выдержу. У меня из-за тебя будет диабет.’

— Эм— Что?

— ‘Просто заткнись и слушай, ладно? То, что ты сделал, вот так отправиться за Романом... когда, откровенно говоря, не должен был... это просто— Слушай, это совсем не мелочь, понятно?’

Он не знал что сказать. Торс Романа был практически закончен, так что он создал часть брони.

Ворис, похоже, такая реакция не удовлетворила: — ‘Гектор, ты...? Ты вообще понимаешь, что ты сделал? Я бы могла ЛЕГКО расстаться с Романом на следующие двадцать лет. Или даже дольше. Если бы он попал в руки Сай-хи, то когда бы я его вернула, было бы просто неизвестно.’

Гектор почесал щёку, не совсем понимая к чему она ведёт. — Я имею в виду... ага, конечно я понимаю это. Поэтому я вернулся за ним.

— ‘Тогда какого хера ты так равнодушен, а? Ты хоть понимаешь насколько абсурдно трудно будет вернуть тебе этот долг?’

Он засмеялся: — Вы не обязаны мне ничего возвращать. Вы, ребят... я пытаюсь сказать, что вы уже и так многое для меня сделали. Это не-

— ‘Так, хватит вот этого. Твоей ебаной милостыни нам не надо, понятно? Мы обязательно-’

— Милостыни? — прервал Гектор. Теперь он начинал немного сердиться. — Ты о чём вообще? Это не было какой-то подачкой. Это просто— это было— угх... — Ну где же все правильные слова, чёрт их дери?

— ‘Ладно, не милостыня, как хочешь. Я просто говорю, что мы с Романом не любим оставаться кому-либо должны, так что-’

— Аргх, ага, а я говорю, что вы мне ничего не должны.

— ‘О чём ты, блядь? Конечно мы должны, мелкий тупень!’

Гектор не собирался отступать: — Нет. Не должны.

— ‘Я не думаю что ты-’ — Но она остановила себя по какой-то причине, и теперь казалась больше озадаченной, чем раздражённой. — ‘Почему ты так упёрт насчёт этого?’

— А ты почему?

— ‘Потому что я— Угх!..’ — Она сердито зарычала и указала на него скелетным пальцем: — ‘Так, теперь слушай сюда, молодой человек. Мне две тысячи лет или хер его знает сколько. Ты не должен использовать мои аргументы против меня, понял?’

Гектор просто поднял руки. — Теперь-то ты о чём вообще?! Какие ещё аргументы?!

— ‘Я не знаю, ладно?! Просто знаю, что ты меня бесишь всеми этими дерзкими ответами! Ты должен быть очаровательным маленьким мальчиком, который никогда со мной не спорит, чёрт тебя возьми!’

Гектор просто прищурился на неё.

— ‘Что это, блядь, за взгляд?!’ — сказала Ворис. — ‘Ладно, знаешь что? Я думала об этом уже некоторое время, но сейчас чувствую, что должна сказать! Ты НЕ тот же Гектор, которого я помню! Ты украл его тело или что?! Что ты с ним сделал, а?!’

На этом он не удержался и засмеялся. Кратко. Роман только что закончил восстанавливаться, понял Гектор, так что закончил его комплект брони. Роман уже даже начал двигаться, так что он помог ему подняться на ноги.

Голова мужчины всё ещё была наполовину в сфере, так что Ворис коснулась его плеча и он смог снять оставшуюся часть сам — вместе с частью лица и скальпа.

— ‘Как себя чувствуешь, тупица?’ — поздоровалась Ворис.

Роман коснулся восстанавливающейся части лица и взглянул на кровь, в которой были все пальцы. — Никак, к счастью. — Заметив Гектора, он улыбнулся как зомби. — Вы только посмотрите кто здесь.

Гектор не мог не улыбнуться в ответ. — Наконец-то. Извини за все проблемы, через которые пришлось пройти из-за меня.

— Хех. Взаимно. — Роман воспользовался возможностью растянуть руки и ноги, хотя железная броня в этом не помогала.

Гектор плюхнулся обратно на стул, с ощущением, будто он может уснуть прямо здесь и сейчас, если захочет. Казалось, что он хотел поговорить с Романом годы, но теперь, когда возможность появилась, он не мог придумать, что сказать.

К счастью с Ворис это не было проблемой. Она сообщила ему всё, что он пропустил. Оказалось, он уже некоторое время был в полусознании, а Ворис пыталась объяснить ему происходящее приватно.

Гектор полагал, что это логично. Покрытие Лео не было очень холодным, в отличие от головы Романа. Наверно он заморозил голову, а покрытие сделал нормальное. Чтобы было проще нести? Гектор не знал наверняка и был слишком уставшим, чтобы думать об этом.

Роман и Ворис уже кричали друг на друга по какой-то причине, но не было похоже, что стоит волноваться, учитывая язык их тел. И то, что это они.

Вскоре Гектор просто сдался и уснул.

Ах. Как же хорошо не думать ни о чём. Просто океан приятной темноты и ничего тревожащего.

Который утёк слишком быстро.

— ‘Гектор, проснись,’ — прозвучал голос Гарвеля.

И Гектор проснулся, но не потому что хотел. Веки всё ещё были тяжёлыми. Как и всё тело, чёрт. — Угх... нет...

— ‘Я понимаю, ты устал,’ — сказал Гарвель, — ‘но уже прошло восемь часов и я просто не могу позволить тебе проспать следующую неделю, не со всем тем, чем мы должны заняться.’

Он повернулся на бок. — Ещё... пять... часов...

— ‘Прости, приятель.’

Гектор почувствовал прикосновение жнеца к затылку и вся его усталость испарилась. Исчезло всё желание спать, хотя часть него желала остаться в кровати из злобы.

Он вздохнул и сел. Он знал, что если так убирать усталость, то потом она ударит даже сильнее.

Он поднялся с кровати. А когда он вообще лёг на кровать? Последним, что он помнил, было то как он сел на стул перед столом.

На котором теперь стояла тарелка и стакан.

Чёрт.

Он подошёл. В тарелке какой-то суп. Холодный как лёд и, наверно, больше не съедобный. Напиток, с другой стороны, был тепловатым чаем.

Хмм.

Он материализовал разгорячённый докрасна шарик железа в супе и холодный в чае.

— ‘Ты правда собираешься это есть?’ — сказал Гарвель, взглянув из-за плеча. — ‘Просто выброси. Спустись в кухню и возьми что-нибудь свежее.’

— Ничего, сказал Гектор. — В кухне я тоже что-нибудь возьму. Я достаточно голоден.

— ‘Как скажешь.’

Он повернулся на Гарвеля, пока ждал. — Так чем займёмся сперва?

— ‘Нужно встретиться с мадам Картрейсис.’

— О, ага. Я её давно не видел. Как она?

— ‘Справляется весьма неплохо, учитывая то, что ещё пару дней назад ей нужно было волноваться всего о нескольких людях. Теперь у неё неожиданно появились сотни нуждающихся в жилье. Я слышал как она упомянула, что не хочет отвлекать тебя пока ты отдыхаешь, но я представляю насколько ей сейчас хочется с тобой поговорить.’

— А... верно. — Он решил просто выставить один из самых страшных для себя вопросов: — Нам хотя бы хватает на всех денег?

— ‘Ненадолго хватит, конечно,’ — сказал Гарвель. — ‘Вместе с тратами на реконструкцию, мы, вероятно, протянем не меньше нескольких месяцев просто на запасах. Прежде чем станем полными банкротами.’

Гектор вздохнул и сел за стол. — Это... не слишком обнадёживает.

— ‘И не должно. Мадам Картрейсис, вероятно, составила более точную оценку, но я думаю, что если мы вскоре не найдём надёжный источник дохода, то встретим большие проблемы.’

— Ух, а с этим... экономическим кризисом или что там сейчас... — Вкус супа был не слишком очевидным, но ему нравилась вязкость. Хотя он определённо поест потом что-нибудь ещё.

— ‘Ага. Делать деньги, вероятно, будет не слишком просто, но с хорошей стороны у нас полно богатых союзников, которые, вероятно, желают помочь.’

Это подцепило любопытство Гектора: — Рейнлорды всё ещё имеют доступ к своим активам, кстати говоря?

— ‘И да, и нет. Я думал о том же, так что спросил нескольких жнецов, оказалось, что у многих из них средства полностью заморожены, но многие подготовились к такому.’

— К такому как... сбежать из собственный страны в качестве беженцев?

— ‘Ага. Говорят, что имеют скрытые средства в банках по всему миру. У некоторых даже есть секретные убежища, в которые они планируют сгонять при первой возможности. Очевидно, обычно у них доступ к гораздо бо́льшим суммам, но они всё равно совсем не банкроты.’

— Хм... Я немного удивлён тому что Авангард вообще смог заморозить их активы.

— ‘Насколько понимаю, Авангард не напрямую их заморозил. Скорее они надавили на правительство западного Саира, которое, по всей информации, в тотальном хаосе.’

Гектор наклонил голову на этой новости. — Могу представить... Рейнлорды были, эм, большей частью их власти, не так ли?

— ‘Определённо так. Теперь, когда все они пропали, их граждане явно чувствуют себя напуганными и незащищёнными.’

— Блин...

— ‘Из того что я слышал и видел по телевизору, сейчас за территорию рейнлордов вступаются сэндлорды.’

Гектор прекратил есть, чтобы взглянуть на Гарвеля. — Серьёзно?

— ‘Ага.’

— Но это, не знаю... не захват ли?

— ‘Вполне возможно. Рейнлорды не кажутся слишком довольными этим, но ещё они понимают, что ситуация сложная и сэндлорды не могут просто сидеть и смотреть как половина их собственной страны падает в беспорядки и беззаконие.’

— Хмм. — Гектор вернулся к своему завтраку и обнаружил, что он его уже почти закончил.

— ‘Это сложная ситуация для всех, но сэндлорды, решившие начать действовать, имели для этого все основания, должен сказать. Что это означает для будущего Саира совсем другой вопрос. Уверен, рейнлордам не понравится, если территорию, которая принадлежала им тысячи лет, отнимут навсегда.’

— Ага...

— ‘Но, смотри-ка! С их новым лордом Тёмной Сталью, который взял их под своё крыло, рейнлорды думают только о том, насколько яркое у них будущее!’

Гектор застонал: — Зачем было напоминать мне об этом дерьме?..

Жнец захохотал: — ‘Что, не нравится быть новым лидером рейнлордов?’

Гектор просто застонал снова.

— ‘Мы с Ворис рассказали им об этом, кстати говоря. Или, по крайней мере, начали рассказывать. Сейчас слух сам неплохо расходится.’

Гектор застонал снова, в этот раз громче. — Как они отреагировали на это?

— ‘Трудно сказать. В основном казались просто озадаченными. Хотя мне кажется, что некоторые из посчитали это заговором.’

— Чего? Заговором?

— ‘Как если бы это было правдой. То есть, не просто попыткой обдурить Лео, а будто ты пытаешься стать их новым фактическим лидером.’

Гектор уставился на Гарвеля, пытаясь увидеть что-то — хоть что-нибудь — в скелетном лице жнеца. — Скажи, что лжёшь мне, Гарвель.

— ‘Прости приятель. Нет.’

Он забурился лицом в руки. — Охх...

— ‘Эй, с положительной стороны, некоторые из сторонников теории заговора кажутся... довольно заинтересованными идеей.’

Гектор не убрал лицо от рук.

— ‘Хотя стоит отметить, что другие... не совсем. В любом случае, мы не узнаем мнение рейнлордов обо всём этом, пока не пройдёт новая встреча их глав. Но в основном они просто пытаются дать всем отдохнуть.’

Последнюю часть Гектор был рад услышать. После всего, через что они прошли, каждый определённо заслуживал отдых.

Он выпил остатки супа, всосал бокал чая, и прыгнул в душ. Ванная комната хозяина определённо была просторной, хотя и немного странной. Вся комната была абсолютно чёрной и состояла из ночнокамня, в отличие от ключевых предметов, добавленных в неё совсем недавно, таких как керамический унитаз и раковина, стальные вентили, и большой стеклянный душ.

Было странно представлять, насколько давно эта ванная комната была построена. Она выглядела довольно современной из-за этих нескольких дополнений, за исключением, пожалуй, ванны, которая была встроена в пол и похожа на маленький бассейн.

— ‘Никаких других новостей о сэндлордах не было?’ — спросил Гектор, натирая свою спину. Он был рад запаху мыла. Приятное изменение после всех ужасных запахов, к которым он начинал привыкать. — ‘Ну, не знаю, как они там с Авангардом разбираются и всё такое?’

— ‘Нет,’ — сказал Гарвель из другой комнаты, — ‘но можно предположить, что Авангард с ними близко сотрудничает. Ламонт прибыл в Саир как только мы отбыли, а у этого парня репутация заканчивать дела. С замороженной головой Продавца в руках сэндлордов, уверен, Авангард захочет очень пристально наблюдать за всем происходящим в Саире.’

— ‘Хмм. Как думаешь, Авангард давит на сэндлордов, чтобы те забирали территорию рейнлордов?’

— ‘Возможно, но не думаю, что сэндлордам требуется лишняя мотивация. То есть, они получают землю и одновременно с этим предотвращают гуманитарное бедствие. Нечто вроде победы для двух сторон, ты так не считаешь? На бумаге, по крайней мере. Чёрт его знает, как это пойдёт в долгосрочной перспективе, верно?’

Отличный вопрос, подумал Гектор. Он не думал, что рейнлорды собираются задерживаться в Атрии. Однажды они захотят вернуть свой дом, а если сэндлорды не пожелают его вернуть, то как избежать кровавой бани?

— ‘Есть и другие большие новости,’ — сказал Гарвель. — ‘Большие и значительно более ужасные.’

— ‘Прекрасно. В чём дело?’

— ‘Ну, это для нас совсем не важно, но всё равно достаточно ужасно.’

— ‘Выкладывай.’

— ‘Помнишь, что в Кавии гражданская война?’

— ‘Эм... вроде того?’

— ‘Она закончилась — что, как мне кажется, хорошо — но, что, как мне кажется, плохо, победившая сторона поддерживается Избавлением.’

— ‘О. Авангард проиграл?’

— ‘Ага. Несколько их восходящих звёзд было убито. Никого из маршалов, по крайней мере, но всё равно большое поражение.’

— ‘Хмм. Кто тогда, эм... Кому в Избавлении приписывают победу?’

— ‘Джеркаш, Нож Дьявола.’

— ‘Угх. Какое классное прозвище...’

— ‘Хотя не только он, кстати. Ещё говорят о ком-то в Избавлении, внёсшем существенный вклад. Кто-то новый. Кто-то, кого зовут Молния Кавии.’

— ‘Молния? То есть, как... электрическая молния?’

— ‘Не знаю пока. Деталей почти нет. Но мне это показалось интересным.’

— ‘...Ты правда думаешь, что Каркаш там получил себе прозвище?’

— ‘Удивлён не буду,’ — сказал Гарвель. — ‘Такая сила довольно универсальна. Не говоря о смертоносности. И мы сами видели, как он достиг становления, если помнишь.’

— ‘Думаешь, он мог снова его достичь?’

— ‘Определённо возможность есть. Ты не единственный в мире безумное дерьмо делаешь, знаешь ли. И определённо не один развиваешься.’

Гектор определённо знал это. Он взглянул на Шарф Амурдина, который лежал на вешалке у душа. — ‘Он мог найти какой-нибудь магический артефакт.’

— ‘Ага. Или, чёрт, он ведь тоже мог встретить «бога» и получить благословение...’

— ‘Ох, даже не шути так...’

— ‘Что, не нравится идея о существовании других «богов» в этом мире?’

— ‘Нет, прямо совсем.’

— ‘Хех. Тоже не могу сказать, что меня она устраивает. Больше не будешь выливать на меня дерьмо за моё желание отсутствия богов в мире?’

— ‘Ага, это было до встречи Маласта,’ — сказал Гектор.

— ‘Боишься, что другие боги могут быть похожи на него?’

— ‘Не знаю. Ну, вряд ли он худший из богов или вроде того, но твою-то мать...’

— ‘Ну, ладно, не думаю что тебе стоит беспокоиться, что в мире полно богов. Иначе я бы давно о них услышал.’

— ‘Хмм...’

— ‘Вполне логично, что я не считал Маласта настоящим, раз он просто сидит и целыми днями напролёт делает ни хрена, но если остальные настоящие? Они бы существенно влияли на мир.’

— ‘Ага, но разве дело не в том что Пустота «выдрал» их существования?’

— ‘Предположительно.’

— ‘Так сказал Маласт, верно? Ты не думаешь, что он лгал?’

— ‘Честно говоря, я просто не представляю. Часть меня хотела бы притвориться, что половины всего того дерьма, через которое мы прошли в Гиммикеле, просто никогда не происходило.’

— ‘Игнорировать реальность нехорошо, Гарвель.’

— ‘Ох, заткнись,’ — засмеялся жнец. — ‘Я ничего не игнорирую. Просто выражаю недовольство, ладно? Это мне делать позволено, а?’

— ‘Будто что-то может тебя остановить.’

Гектор закончил принимать душ, замотался в полотенце и пошёл к комоду у кровати, в котором была одежда. Которой внутри оказалось больше, чем он запомнил, поэтому выбор «что надеть» был труднее ожидаемого.

У него никогда не было много вещей, но он полагал, что бродить по Уоррену в полном комплекте брони не хорошая идея. Поэтому обратился за помощью к Гарвелю, который предложил чёрные брюки и чёрный жилет поверх шёлковой серо-белой рубашки. Внутри даже несколько галстуков лежало, и Гарвель попытался научить его завязывать их, но некоторое время поборовшись он расстроился и сдался.

— ‘Наверно ты захочешь разобраться с этим рано или поздно,’ — сказал Гарвель.

— ‘Лучше поздно,’ — сказал Гектор, доставая коричневые рабочие ботинки и примеряя.

— ‘Мне не кажется, что это сочетается с остальной твоей одеждой,’ — сказал Гарвель.

Он остановился. — ‘Чего? Ты же сказал мне надеть всё это дерьмо.’

— ‘Ага, но я же не знал, что ты собираешься выбрать рабочие ботинки. И коричневые? У тебя же в шкафу есть оксфорды, попробуй.’

Гектор пока не хотел вставать. — ‘Оксфорды?’

— ‘Это— Слушай, просто подойди к шкафу и я укажу на них, ладно?’

Нехотя Гектор послушался. Хотя предпочёл бы рабочие ботинки. Они были удобнее, наверно потому что его ноги к ним уже привыкли.

— ‘Ага, смотри, разве так не лучше?’ — сказал Гарвель, пока Гектор наматывал Шарф Амурдина вокруг шеи. — ‘Теперь ты немного больше похож на лорда. Тебе определённо нравятся чёрные цвета, не так ли?’

Гектор наконец-то покинул комнату. — ‘И снова, ты сказал мне надеть всё это.’

— ‘Хм, теперь ты как-то растворяешься среди ночнокамня. Может тебе стоит вернуться и переодеться.’

— ‘Пошёл на хуй.’

Гарвель захохотал. — ‘Этот грязный рот не слишком подходит лорду, знаешь ли.’

— ‘Ты материшься не меньше меня. Если не больше.’

— ‘Хмм, говоришь, что хочешь больше походить на меня?’

Гектор остановился у лестницы и взглянул на жнеца. — ‘Ладно, в этот раз неплохо съязвил.’

Гарвель просто засмеялся, пока они вместе спускались. Кухня была на нижнем этаже. А все этажи по пути наполняли рейнлорды, многие из которых спали. Похоже все главы семей и ближайшие члены семьи находились в Башне Ночи, вместе с ним.

Странно. Может он был слишком уставшим, но ему казалось, что их здесь не было перед тем, как он уснул.

По пути он привлёк на себя достаточно внимания. Многие из не-слуг решили поздороваться и, впоследствии, присоединиться к нему. К тому моменту, когда он спустился на четвёртый этаж, с ним была группа из дюжины человек, многие его возраста или младше.

С вопросами они тоже не стеснялись.

— Лорд Тёмная Сталь, энсэр, не могли бы показать пару своих приёмов?

— Каким был Продавец? Он был страшным?

— Я слышал, он был супер жёлтым.

— Что?

— Эй, а можете взорвать голову Сету?

— Не спрашивай его об этом! Мне нравится моя голова!

— Лорд Тёмная Сталь, энсэр, это правда, что Вы заставили всех преклонить колено?

— Вы правда встретили бога?

— Лорд Тёмная Сталь, энсэр, как давно Вы стали слугой?

Гектор хотел просто убежать, но он всё ещё был голоден. — ‘Гарвель, пожалуйста, помоги...’

— ‘Спроси их, нет ли у них дел.’

— ‘Чего?’

— ‘Скажи им, что вокруг полно работы, которой нужно заняться, а раз у них есть свободное время, то им будет полезно присоединиться.’

— ‘Кажется немного грубо, Гарвель...’

— ‘Ага, они тоже грубы. И у нас ЕСТЬ дохренища работы, которой надо заняться.’

— ‘Они дети,’ — сказал Гектор. — ‘Я не могу просто заставить их работать. Это, наверно, против закона, нет?’

— ‘Та. На мой взгляд законы о детском труде, по большей части, просто куча ерунды. Конечно, детям нужна свобода для взросления, но взрослеть, вообще-то, означает приобретать дисциплину и чувство ответственности, и где же лучше всего получать такие вещи, кроме как на работе, а?’

— ‘Гарвель...’

— ‘Хорошо, ладно, можешь сделать кое-что ещё.’

Гектор слушал, и к тому моменту, когда они добрались до нижнего этажа, у него появился план. Он остановился и повернулся лицом ко всем, они тоже остановились, даже замолчали.

Ох блин. Сколько глаз остановилось на нём.

— ...Я бы хотел ответить на ваши вопросы, — сказал Гектор, — но я не могу, когда вы задаёте их все одновременно. Поэтому мы-

— Эй, я первым спрашивал, так что— — попытался низкий мальчик со стрижкой под горшок.

— Нет, не ты! — сказал коренастый с очками.

— Ага, это была я! — сказала девочка с длинной чёлкой.

— Что?! Нет, я-!

— Молчать, — прозвучал позади Гектора строгий и знакомый голос. Это был лорд Димас Сиболт, подошедший со своим жнецом, Изиолом. — Вы ведёте себя грубо.

Это вновь заткнуло их всех. То, насколько мужчина возвышался над всеми, имело лидирующий эффект, решил Гектор.

Димас взглянул на Гектора, как если бы предлагал продолжить.

Со всеми глазами на себе, Гектор попытался вернуть самообладание. На момент он задумался о том, сможет ли когда-нибудь избавиться от чувства неловкости перед множеством людей. — ...Мы сделаем из этого игру, — произнёс он медленно и поднял руку, ладонью вверх, после чего закрыл глаза и собрал всю свою концентрацию. Он сфокусировался на том, что говорил ему Шарф Амурдина о Уоррене.

Воу.

Шарфа было недостаточно, чтобы показать все восемь башен замка, но он чувствовал бо́льшую часть Башни Ночи и её окружения, включая части Колокольной и Проходной Башен.

Так много информации. Башня Ночи одна была настолько сложной, что он бы потерял себя, если бы попытался изучить каждый маленький уголок и укромную щель, какие может найти, и если бы он не стоял перед кучей людей, которые ждали его следующие слова, он бы именно это и сделал.

Вместо этого, впрочем, он выбрал пустой стол на одном из центральных этажей Проходной Башни и сконцентрировался на нём. Гектор хотел материализовать там что-нибудь. Но что? Что-нибудь не опасное. Он не хотел давать этим детям ничего опасного.

Маленькая статуэтка, решил он. Рыцарь в броне. Звучит соответствующе.

Он материализовал второго на ладони своей руки, сделав его идентичным первому — или настолько идентичным, насколько это возможно.

Гектор снова открыл глаза и все теперь смотрели на фигурку. — Вот, — сказал он. — Я только что сделал такого же рыцаря где-то во владении Уоррен. Первый, кто принесёт его мне... получит ответы на вопросы.

Его аудиенция оставалась абсолютно безмолвной и переглядывалась.

Ой-ёй. Он их разозлил? — ...Всех всё устраивает? — сказал Гектор, пытаясь не прозвучать неуверенно.

Ребёнок со стрижкой под горшок рванул мимо Гектора и выскочил через фронтальную дверь башни. За секунды все остальные проскочили мимо него и воздух заполонил шум топота. Только Димас и Изиол остались позади, продолжили наблюдать за буйством неподвижно.

Гектор почесал щеку, когда последний из них исчез за дверьми. Он собирался дать им подсказку, посчитав, что будет нечестно заставлять их искать в каждой комнате, и ещё они могут помешать отдыхающим.

— Не думал, что они все так рванут, — сказал Гектор.

— ‘Юнцы рейнлордов бывают ужасающими,’ — вздохнул Изиол. — ‘Полагаю, мне стоит последить за ними.’ — И он ушёл сквозь стену, ведущую к главной пещере владения Уоррен.

— ...Может, стоило подумать об этом получше, — сказал Гектор.

— ‘Не, уверен, всё будет в порядке,’ — сказал Гарвель. — ‘Это место не помешает немного оживить.’

Гектор просто посмотрел на жнеца сомневающимся взглядом.

— ‘Ты забыл, что тот педиатр сказал нам о развитии детей?’ — спросил Гарвель. — ‘Детям нужно дело. Нужно стимулировать их мозги и игры отличный способ этого достичь.’

— ...Он вроде бы говорил о совсем маленьких, разве нет? — сказал Гектор.

— ‘Ага, но я бы сказал, что этот базовый принцип относится ко всем молодым людям. Чёрт, если подумать, он и к взрослым подходит. Меняется только сложность игры. Это инстинкт, который подталкивает нас развиваться. Мы всегда хотим что-то, что покажется нам сложным, верно? Но не слишком, иначе потеряем всю смелость и соревновательный дух.’

Это было немного слишком психологично, по мнению Гектора. Он, вообще-то, просто хотел поесть. — Как скажешь...

— ‘Да ладно, я же прав, тебе так не кажется? Поддержи меня, Димас.’

Лорд Сиболт просто стоял и наблюдал. Он выглядел немного более отдохнувшим, чем в прошлый раз, когда Гектор его видел, но это не о многом говорило. Димас был чисто выбрит, волосы убраны, костюм свеж, но мешки под глазами не исчезли.

Наверно это не слишком странно. Он уже упоминал, что страдает от бессонницы.

— ...Боюсь, я не многое знаю о детях, — сказал Димас. — Мне никогда не давалось обращение с ними.

— ‘Ну, я говорю не только о детях,’ — сказал Гарвель. — ‘И, эй, ты в этом уверен? Маркосу Элрой, как мне показалось, ты нравишься.’

Жнец определённо сделал точное замечание, чувствовал Гектор.

— ...Может ты и прав, — сказал Димас, — но я бы не назвал его хорошим примером. Маркос... странный мальчик.

— ‘Всё равно. Моё мнение стоит непоколебимо. Молодые люди нуждаются в том, что может их занять. Ещё лучше, если это вовлекает физическую активность. Я почти не сомневаюсь, что они с ума сойдут в этом месте, если не найдут себе занятие. Родители отобрали у них всех телефоны, знаешь ли.’

Это было новостью для Гектора. — Серьёзно?

— ‘О да. Нельзя позволить детям случайно выдать их местоположение. Нет больших сомнений в том, что Авангард довольно сильно контролирует сети.’

Неожиданно Гектор почувствовал значительно больше сочувствия к этим детям.

— Они адаптируются, — сказал Димас. — Может так даже лучше.

— ‘Аминь,’ — сказал Гарвель.

Гектор не был уверен в том, что он согласен с этим. Хотя, может это возрастная разница играет в его голове. Пока голод тянул его в сторону кухни, но обнаружил, что хочет спросить Димаса о другом: — Кстати говоря, эм, к-как там семья Элрой? Не знаешь? Я только проснулся, так что ещё не видел их.

Димас последовал за ним. — Учитывая обстоятельства, я бы сказал, что хорошо, но немного неугомонно.

— Неугомонно? — повторил Гектор, немного нахмурившись. — Они ведь только попали сюда. Не могут хоть немного отдохнуть?

— Пытаются. Как и все мы.

В кухне был мужчина с лицом квадратной формы и женщина в очках, похоже, они что-то готовили. Гектор был почти уверен, что оба не были слугами, хотя имена вспомнить не мог.

Когда они заметили Гектора и Димаса, то сразу же остановились и вытерли руки о фартуки.

— Лорды, — сказал мужчина, кивнув. — Голодны? Мы можем что-нибудь для вас приготовить?

— О, мы надеемся, вы не против нашей навязчивости, — сказала женщина как-то нервно.

— Леди Картрейсис дала нам разрешение использовать кухню, — поспешил объясниться мужчина. — И не только нам. Всего примерно три или четыре повара от каждой семьи, которым она дала разрешение, так что я надеялся— — Он продолжал говорить, но приватные слова Гарвеля прозвучали эхом в голове Гектора.

— ‘Спроси их имена. И предложи рукопожатие.’

Ох, Гектор искренне оценил инструкцию. — ...Как вас зовут? — сказал он, протянув руку.

— О. — Мужчина принял рукопожатие. — Льюис Делагуна, а это очаровательное существо моя жена, Марго.

— Мы не в силах поблагодарить вас за всё, что вы сделали для нас, — сказала Марго.

Гектор немного нехотя пожал руку и женщине, но не позволил этому быть слишком явным, иначе могло возникнуть недопонимание. — Это... рад знакомству с вами, — сказал он.

Они были парой средних лет, а судя по их виду и пятнам на фартуках, они здесь уже немало времени провели.

— Так, чего желаете? — сказал Льюис.

— Эм, уверены, что вам не нужен перерыв? — спросил Гектор. — Если устали, то лучше отдохните.

— Ох, абсурд, — сказала Марго. — Готовить для вас — честь.

— Кальмары есть? — спросил Димас.

После этого пара казалась менее решительной. — Эээ, нет, прошу прощения, лорд Димас, — сказал Льюис.

— Мм, — прогудел Димас. — Лобстер?

— Боюсь, никаких морепродуктов в запасе не имеется, — ответил Льюис.

— Я думал, что несколько часов назад прибыл груз еды, — сказал Димас.

— Так и есть, лорд, но морепродуктов не было.

И, обычно лишённое эмоций, лицо Димаса упустило хмурость. — Тогда что есть в запасе?

— Хлеб, говядина и сыр, в основном, — сказала Марго. — Мы можем сделать фантастические бургеры, если желаете.

— Звучит отлично, — сказал Гектор. — Сделайте мой двойным, пожалуйста.

Парочка улыбнулась. — Как пожелаете, лорд, — сказал Льюис.

Когда они взглянули на Димаса, их улыбки несколько поубавились. Лицо мужчины было далеко от энтузиазма.

— Вы желаете чего-то другого, лорд Димас? — сказал Льюис.

Димас ждал мгновение, взглянул между ними и Гектором. — ...Нет, звучит нормально, — сказал он, хотя прозвучало это скорее как вздох.

— Х-хорошо, — сказал Льюис, и пара вместе ушла в складскую комнату по другую сторону кухни.

Гектор и Димас вернулись в обеденную. Она была не такой огромной, как банкетная комната, занимающая весь второй этаж, но им двоим огромная и не нужна.

— ...Не нравятся бургеры? — спросил Гектор, когда они сели за длинный стол друг напротив друга.

— ...Нет.

Бровь Гектора опустилась. — Нет, нравятся? Или нет, не нравятся?

— ...Я считаю их совершенно съедобными, — ответил Димас.

Гектор чуть не засмеялся. — Если хотел чего-то другого, то мог бы просто сказать.

— ...Я не хотел показаться придирчивым.

— ...А ты придирчивый?

— ...Нет.

— ‘И почему это «нет» прозвучало как «да»?’ — сказал Гарвель.

Димас ничего не сказал и отвернулся.

— Эй, эм, в этом ничего такого, — сказал Гектор. — Я тоже довольно придирчивый. Мне не нравятся грибы.

Взгляд Димаса вновь упал на него. — ...Только грибы?

— Я... эээ... — Неожиданно думать стало сложно. — Может... о, мне не нравится хрен. Эта штука отвратительна.

— ...Что-нибудь ещё? — сказал Димас.

— Эм... н-наверно. Что насчёт тебя?

Прошла секунда, лорд Сиболт потряс головой. — ... Не важно.

Гектор подавил смех и несколько долгих секунд они сидели в полной тишине.

И, наверно, одновременно ожидаемо и соответствующе, оживил разговор жнец: — ‘Что ж, эм, в общем... Мы с Гектором хотели бы услышать твоё мнение по поводу нескольких вопросов, если ты не против нас выслушать.’

Димас выпрямился на своём стуле. — Да, конечно.

— ‘Будем признательны,’ — сказал Гарвель, прервавшись на паузу. — ‘Так, ладно, сперва я хочу сказать, что вам абсолютно рады, вы можете оставаться в Уоррене столько, сколько пожелаете. Нам просто любопытно какие планы у тебя или твоей семьи на будущее.’

Взгляд Димаса упал на стол.

Гектор ждал. Человек перед ним совсем недавно стал главой семьи Сиболт. Несомненно, трагические потери семьи в Зале Дюн были в его голове гораздо свежее, чем в голове Гектора. Гарвель задал очень серьёзный вопрос и Гектор определённо хотел знать ответ, но если бы знал заранее, то попросил бы жнеца повременить с этим.

Спустя некоторое время Гектор почувствовал, что необходимо добавить: — Отвечать сейчас не обязательно, если не хочешь. Никакой спешки.

— ‘Верно,’ — поддержал Гарвель. — ‘Со всей уверенностью могу сказать, что мы с Гектором предпочли бы, чтобы вы все задержались здесь. Неопределённо долго, если потребуется.’

Димас поднял взгляд. — Неопределённо?

— ‘Если потребуется,’ — повторил Гарвель.

Димас вдохнул и потёр бровь. — Я точно не сомневаюсь в том что мои родные захотят найти и освободить остальных заложников Авангарда.

— ‘Ага, этого мы и боимся,’ — сказал Гарвель. — ‘Я не думаю, что это очень хорошая идея — особенно со всем, через что вы недавно прошли — со всем, через что мы все прошли.’

Димас просто стиснул зубы и молчал.

Гектор понимал его дилемму. Из всего, что Гектор узнал о рейнлордах, они готовы на любые риски, лишь бы спасти тех, кто с ними одной крови или дорог им.

Может это и приводило их в различные проблемы в истории, но Гектор ещё чувствовал, что именно это сделало их такими верными друг другу. И эта верность, в свою очередь, позволила им пережить все проблемы, через которые они прошли.

Обоюдоострый меч, наверно острейший из всех, что видел Гектор.

— ...Должен согласиться, — сказал Димас. — Сейчас отправляться за нашими захваченными собратьями будет глупым решением. Мы даже не знаем где искать. Вероятно, Горгулья остановилась в Каргаме, но достаточно информации нет.

— ‘Я рад тому, что ты так считаешь,’ — сказал Гарвель. — ‘Лично я думаю что тебе и твоим людям нужно время — возможно много времени.’

— ...Может ты и прав, — сказал Димас. — Но я беспокоюсь о том, что может произойти, если появится предположительная «возможность». Боюсь, что остальные прыгнут вперёд как только увидят хоть какой-то шанс.

— ‘Значит нельзя позволять им это сделать,’ — сказал Гарвель.

Гектор взглянул на жнеца. Позиция решительнее, чем он ожидал.

Хотя не согласиться он не мог.

— ‘Сейчас ты председательствующий лорд семьи Сиболт,’ — продолжил Гарвель. — ‘За твоим мнением стоит немалый вес.’

— Сидеть на задних точках и злоупотреблять вашей гостеприимностью едва ли хорошая позиция, — сказал Димас.

— ‘Что ж, уверен мы придём к чему-нибудь более привлекательному,’ — сказал Гарвель. — ‘И вы определённо не будете злоупотреблять нашей гостеприимностью, если поможете отреставрировать владение Уоррен, что вы уже делаете. Понимаешь, мы с Гектором имеем большие планы на этот замок. Нам бы хотелось, чтобы однажды он стал одним из самых безопасных мест на планете.’

Димас ответил лишь непреклонным взглядом.

— ‘Наверно тебе это показалось слегка слишком оптимистичным, но мне это таковым не кажется. Не после нашей поездки через Подкорку.’

— ...В каком смысле? — спросил Димас.

Жнец взглянул на Гектора. — ‘Что ж, не хочу заходить слишком далеко вперёд, но очевидно, что наша группа, насколько бы прочной ни была, не имеет достаточной силы для достижения финальных целей. Я просто думаю, что вместе мы сможем обнаружить хороший путь для продолжения движения вперёд, который будет выгоден нам всем. Дальше этого я пока заходить в рассуждениях не готов.’

Димас не ответил.

Гектор хотел спросить что-то у Гарвеля, но пока не совсем понимал что именно. Прозвучало так, будто у жнеца есть какой-то план, но если это так, то почему бы не произнести его сразу? Димас определённо заслуживает доверия, чувствовал Гектор.

Хмм.

Вскоре принесли еду, и Гектор едва ли почувствовал вкус, набросившись на свою порцию. Димас был гораздо сдержаннее и даже было похоже, что ел с трудом. Гектора это, впрочем, не волновало, в отличие от Гарвеля.

После завтрака они наконец-то встретились с Амелией Картрейсис. Гарвель предложил Димасу возможность присоединиться к ним, но лорд Сиболт вежливо отказался, потому что должен был вернуться к семье. Они попрощались и разошлись.

По пути в книжную башню, посреди каменистого двора главной пещеры, к нему прибежала группа детей, у одного из них была фигурка рыцаря.

Гектор подошёл к лампе, чтобы изучить предмет. Она была не совсем идентична той, которую он сделал на своей ладони, но вышло довольно неплохо, чувствовал он. Что важнее, это позволяло понять, насколько он теряет точность, когда материализует предмет далеко и не видит его при этом.

— ‘Подбодри их,’ — приватно посоветовал жнец.

— А... отличная работа, — сказал Гектор. Ох. Надо переставать так застревать в мыслях. — Так... какой у тебя вопрос, тогда?

Мальчик со стрижкой под горшок провёл триумфальным взглядом по своим товарищам, прежде чем повернуться на Гектора: — Я хочу знать, стали Вы новым лидером рейнлордов или нет!

Хор шёпота прошёл по маленькой толпе.

— ‘Будь осторожнее с ответом на это,’ — сказал Гарвель.

Гектор понимал, почему жнец говорит это, но, честно говоря, он не думал, что вопрос такой трудный. Эти дети, конечно, были юны, но не настолько. Он был почти уверен, что они всё поймут, если он не будет относиться к ним как к малышам.

Это он знал из собственного опыта. Даже учителя часто, казалось, не понимали, насколько много могут понять дети. Он помнил пример из средней школы, когда одна из девочек в его классе спросила старую учительницу, почему родители девочки больше не живут вместе. Учительница не смогла даже найти подход к вопросу, не говоря уже об ответе, но на перемене группа детей собралась вместе и девочке всё объяснили. Её это не обрадовало, и может детям недоставало такта, но девочка в итоге отлично поняла ситуацию.

И потому, видя перед собой этих детей, Гектор не хотел лгать или говорить лишь полуправду.

— Нет, я не новый лидер рейнлордов, — прямо сказал Гектор.

Следующую секунду занимал хор перешёптываний, но он ещё не закончил.

— Это такой обман, в котором задействованы мы все, — сказал Гектор. — В том числе и вы. Все же знают, что вы здесь, ребята, остаётесь в тайне, верно?

— Ага, — сказала пара детей, остальные просто кивнули.

— Что ж, — продолжил Гектор, — мы хотим, чтобы определённые люди поверили... ну, что я очень опасный парень. Тогда они не захотят идти за вами. Важно, чтобы вы все, ребята, участвовали в этом обмане. Это мы должны делать вместе.

Пришла краткая пауза тишины, и затем парнишка со стрижкой под горшок спросил, — Что, если они всё равно придут за нами?

Ладно. Может теперь пора солгать — или, по крайней мере, притвориться уверенным. — Если такое произойдёт... тогда мы сразимся с ними. И они поймут, какую ошибку допустили.

Пришло больше тишины.

— И всё же, — добавил Гектор, — необязательных сражений всегда лучше избегать. Мы говорим о жизнях, ваших, ваших родителей, братьев и сестёр. Это важно. Вы понимаете это, ребята?

— А-ага...

— Конечно...

— Хорошо, — решительно сказал Гектор. — Потому что цель этого обмана в том, чтобы произошедшее в Зале Дюн не повторилось. Понятно?

— Ага, — сказали несколько детей в унисон.

— Хорошо, — повторил Гектор. — Важно, ребята, чтобы вы принимали всё это серьёзно. Но я уверен, вы это и так понимаете, а? Потому что вы рейнлорды, верно?

— Да!

— Ага!

— Это точно!

— Я ещё не совсем понимаю, — сказала девочка с хвостиком. — Так ты и вправду опасный парень или нет?

Блин. Вот теперь трудный вопрос появился, почувствовал Гектор.

— ‘Сперва спроси её имя,’ — подсказал Гарвель.

— А... как тебя зовут? — спросил Гектор.

— Мария...

— Мария как?

— Мария Блэкбёрн.

— ‘Скажи ей, что ты не опасен ни для кого из них,’ — подсказал Гарвель. — ‘И используй её имя.’

Оу, дерьмово, это уже был трудный приказ. — Эм... что ж... Мария... если говорить о вас ребята, то я совсем не опасен...

— Ага, но как много плохих парней ты сможешь победить за раз?

— Я слышал, что лорд Димас победил пятьдесят в одном бою!

— Ты сможешь победить лорда Димаса?!

Вот дерьмо. Гектор поднял перед собой руку и не удержал смех. — Ладно, хватит пока. Я уже ответил на достаточно ваших вопросов. Если хотите задать кучку новых, то сперва придётся снова найти рыцаря.

— Оу! Не будь таким жадным!

Гектор подумал о том, чтобы спрятать фигурку там, где они её никогда не найдут. А ещё ему начало казаться, что игра стала слишком напряжённой.

Глава 187. Закали свои амбиции...

Её кабинет в Книжной Башне, откровенно говоря, был гораздо просторнее, чем требовалось, но со всеми этими новыми гостями вокруг и зная, сколькими делами своего юного лорда Гоффа она занимается, Амелия Картрейсис начала чувствовать страшное и восхищающее чувство, что всё это пространство, однажды, может ей понадобиться.

Когда королева предложила ей эту позицию, Амелия даже не знала, из жалости она это сделала или в качестве наказания, а может вообще с совсем иной целью. Работать на самого печально известного подростка страны? Едва ли работа, которой все желают.

Но теперь, когда экономика оказалась в таком положении, она без проблем могла вспомнить сразу нескольких, очень высоко стоящих финансистов, которые убили бы за то, чтобы оказаться на её месте — особенно потому что некоторые из них уже лишились работы.

Когда так неожиданно закрылось столько банков, в стране обозначился значительный излишек финансовых талантов, которые только и ждут, чтобы их подобрали. Проблема была в том, конечно, что практически никто в Атрии не мог их подобрать. А значит они останутся в стране не надолго. Нужно начинать действовать как можно раньше, иначе вишенка их нации уйдёт на торты Интара, Стекката или Ванталэя. И если они правда уйдут, то, что ж...

Тогда Атрия увидит настоящий финансовый кризис.

Сказать, что она волновалась до подёргивания век перед этой встречей с Гектором, будет преуменьшением. На самом деле она хотела поговорить с ним в ту же секунду, как он вернулся, но для чего-то такого, понимала она, нельзя выбирать путь настойчивости. Скорее всего юный лорд даже не поймёт насколько удивительная возможность всё это и, вероятно, не послушает её из-за слишком большого энтузиазма в ситуации. Миллионы людей обанкротились, в конце концов.

Кроме того, такое поведение не соответствует женщине её возраста. Она должна сохранять чувство достоинства, превыше всего.

И всё же, никогда она не думала, что снова будет так восхищена работой с деньгами. Спустя тридцать изнурительных лет в бизнесе, работая в банках, страховых, бухгалтерских фирмах, и даже на самого лорда Государственного Казначея, она подумала, что потеряла в этом весь вкус. А эта работа даже не должна была стать одной из всех прошлых. Она должна была просто помогать юному лорду управлять своими средствами и, желательно, увеличивать их.

Какой любопытный мир, всё неожиданно упало в её руки через семь лет после выхода на пенсию.

Несомненно, если всё пройдёт даже отдалённо похожим на её планы, её семья очень скоро постучится в дверь. Может, любви между ними не было, но деньги? Они были не теми, кто готов нести такие потери.

Хотя она планировала использовать какую-нибудь изоляцию между юным лордом и ними. Чёрт, да она сама будет изоляцией, если потребуется. Ни за что она не станет сидеть сложа руки, пока они вонзают в него свои когти.

Ох, но она заходит вперёд себя. Нынешние проблемы были далеки от исправления, она знала, и её рука остановилась посреди подписания документа, когда она поняла, что её разум отстранился настолько далеко, что она даже не прочитала чёртову штуку.

Да, просто заказ на поставку мрамора из Листе, но всё же, это очень плохая привычка, которая в прошлом ей дорого обошлась.

— Всё, на что ставишь своё имя, сперва читаешь, — сказал однажды её руководитель. — Если нет времени прочитать, то не следует подписывать. Тогда нужно нанимать других людей, чтобы они читали, подписывали, и брали, в таком случае, вину на себя.

Умный ублюдок — короткое и точное описание Генри Вольира, хотя она определённо знала, что в нём было гораздо больше, чем большинство людей когда-либо видели. До сих пор она не встречала человека, который был таким бессердечным в одну секунду, и настолько щедрым в следующую.

Её дела с ним, возможно, и послужили причиной стольких проблем между семьями Картрейсис и Вольирс, но она уже давно перестала об этом жалеть. Он, может, и был на тридцать лет старше, но она любила его по-настоящему, больше чем кого-либо в своей жизни, и он заслуживал большего, чем та оболочка женщины, на которой его заставили жениться. Эта чёрствая сука даже не пришла, когда он был на смертном ложе.

Некоторое время спустя она была бы не против, если бы обе их семьи закончили в руинах. Если бы не некоторые из чудесных племянников и племянниц, яркость жизни и надежда на будущее могли бы никогда не затмить негодование её сердца.

Жаль, что эта яркость не задержалась. Вместо этого она передалась следующему поколению детей. Как, наверно, передастся вновь, часто думала она.

Когда постучали в дверь, она прекратила читать. — Входите.

Гектор вошёл, и Амелия положила свою ручку.

Вау. Как же он изменился за этот месяц. Он стал выше? Наверно. Энергичность молодых людей всё ещё поражала её, временами. Эта одежда тоже вносила вклад, определённо. Раньше он не часто носил подобные вещи, наверно потому что мальчик очень часто помогал с реконструкцией. Не было смысла одеваться для ручного труда.

Должно быть, это рейнлорды на него повлияли, решила она. Или он имитировал их поведение, или просто хотел выглядеть достойно в их присутствии. Или и то, и другое.

Она определённо его понимала.

— Рада наконец-то увидеть вас, — сказала Амелия.

— Спасибо, — сказал Гектор, пока садился за стол напротив неё. — Это, эм, взаимно.

Частично она хотела просто рвануть напрямую к своему предложению, но опять же, она контролировала себя. Перегружать молодого человека неразумно. Она должна объяснить это медленно и ясно, если хочет его одобрения.

Может он и юн, но это не означало, что он сделает всё, что она от него попросит. Как бы кротко и мягко он себя не вёл, она не думала, что он заработал репутацию Солдата Тёмной Стали случайно. И она говорила с принцем Давидом об этом мальчике. Этот юноша был не тем, с кем следует разговаривать как с ребёнком, чувствовала она.

— Уверены, что достаточно отдохнули? — заставила она себя сказать. — Вы выглядели довольно уставшим, когда вернулись.

— Я всё ещё довольно уставший, но досплю потом, — сказал Гектор. — Я хотел спросить... эээ... как здесь были дела, пока меня не было?

— В Уоррене? Достаточно хорошо, полагаю. Реконструкция прогрессирует, хотя и медленно. Однако если Вы спрашиваете о стране в целом, что ж...

— Я слышал о, эм, экономическом кризисе или как его там...

— Д-да. — Амелия выпрямилась на своём стуле. Не слишком ли рано переходить к этой теме? Она не была уверена. — По правде говоря... я надеялась поговорить с вами об этом.

Гектор наклонил голову набок. — Почему? Думаете, мы можем как-то помочь?

Ох, святая Кокора.

Успокойся. Она должна выглядеть спокойной.

— Да, — сказала она медленно, — я считаю, что можем. Но... наверно Вы бы хотели перенести этот разговор и поговорить со своими друзьями рейнлордами или... что-нибудь вроде того?

— ...Почему? — сказал Гектор. — Порядок имеет значение?

— А... н-нуу... — Ох. Разговор проходит не так, как она ожидала. Слишком быстро. Она не смела и надеяться, что всё пройдёт лучше, чем она ожидала.

— Н-нет, — сказала она, глубоко вдохнув. Если она так продолжит, то даст совершенно неправильное впечатление. — Хорошо. Позвольте мне сказать прямо. Нынешний экономический кризис, насколько ужасным бы ни был, предоставляем нам — предоставляет Вам, вернее — возможность. Довольно выдающуюся, должна сказать.

— ...Ладно, — произнёс Гектор медленно, его глаза всё ещё держались на ней. — Я слушаю.

— Когда Национальный и Перспектива рухнули, буквально каждый их работник остался без работы.

— Вы... говорите о банках? — спросил Гектор.

— Да. Национальный Банк Атрии и Банк Перспектива. Когда они оба неожиданно исчезли с картины, на рынке осталась огромная пропасть. Людям нужна защита их средств. И теперь, когда в стране парит безбожный неразрешимый долг, теперь произойдёт-

— А, эм, простите, но я немного потерялся, — сказал Гектор. — Не... неразрешимый долг? Что именно это означает?

— Долг, который не выплатят. Больше миллиона людей заявили о своём банкротстве в этой стране, потому что больше не имеют доступа к своим средствам из-за рушения банков, потому что банки те самые институты, которые должны защищать их вещи. Это означает, что любые долги, какие были у этих людей, теперь неразрешимы. Надежды, что их когда-либо выплатят, нет. Понятно?

— Думаю да...

— Итак, теперь вероятно может произойти только одно, — продолжила Амелия. — Кто-то ОЧЕНЬ богатый придёт и купит все эти неразрешимые долги за часть цены, потому что функционально они теперь ничего не стоят. И тогда, поскольку этот кто-то «владеет» долгами, он сможет «простить» или уменьшить их, а потом попытаться собрать долги. Или он может просто продать этот долг куда-то ещё, но факт в том, что раз этот кто-то потратит совсем немного денег на получение долга, потенциал этого долга будет убийственным. В финансовом смысле, конечно.

— Хмм...

Амелия положила руки на стол. — Хотя всё это и звучит ужасно, и... что ж, в некотором смысле так и есть, но ещё это в основном хорошо. В итоге это, вероятно, предотвратит полное разрушение экономики Атрии. Практически все, кто объявил себя банкротом, смогут найти способ двигаться вперёд, без полного разрушения своей жизни. По большей части.

— Но? — сказал юный лорд, видимо почувствовав, к чему она ведёт.

— Но... может появиться очень большая проблема, в зависимости от того, кто купит весь этот долг. Атрия довольно маленькая страна, так что, скорее всего, это будет иностранный банк. Отечественные банки несомненно пытаются действовать пока мы говорим, но у них нет лишних средств. Десятки тысяч людей — если не сотни тысяч людей — уже стеклись к ним, просто чтобы избежать банкротства, и чтобы обеспечить всех своих новых клиентов, большинство их резервных средств — если у них вообще было достаточно — теперь в активной циркуляции.

— Угу...

— Конечно, отечественные банки могут использовать деньги, которыми технически не обладают, чтобы начать покупать долг, но это будет изумительно неразумно и нелегально. По хорошей причине, если я могу добавить. Такая практика очень опасна и может потенциально привести к тому, что всё будет значительно хуже, чем уже.

— Однако я откланялась, — продолжила Амелия. — Смысл в том, что отечественные банки, скорее всего, просто не смогут купить долг, а это означает, что иностранные сделают это за них. Либо они, либо иностранные компании, которые специализируются на подобном. Как бы там ни было, плохо это потому что в таком случае экономическая независимость нации будет под чрезвычайной угрозой. Иностранные компании смогут развить больше влияния над нашей страной, чем у самой королевы.

— Ох...

— Она тоже это понимает, потому что я — и, несомненно, многие другие — осведомили её об этом. Но ещё королева сейчас в очень сложной ситуации. Чтобы предотвратить всё это, ей приходиться сдерживать волну иностранного влияния с очень небольшой поддержкой своих людей. Как я и сказала, все банкроты Атрии хотят этого иностранного вмешательства. И их можно понять.

— Л-ладно, — сказал Гектор, подняв руку. — Это всё... очень сложно, и я думаю, что понял, но, эээ... то есть... чего Вы хотите от меня? Вы серьёзно предлагаете купить весь этот долг? Потому что, эм...?

— Ну... и да, и нет, — сказала Амелия. — Откровенно говоря, у Вас недостаточно средств для этого. Даже у Вашего друга миллиардера Романа Филистера недостаточно, хотя в его случае основная причина в том, что его средства ограничены примерно миллионом разных причин.

— Воу, откуда Вы знаете?

Она не смогла сдержать лёгкую улыбку. — Деньги моя жизнь, лорд Гофф. И у меня много друзей с похожим складом ума.

Не похоже, что Гектора полностью удовлетворил такой ответ, но давить дальше он не стал. Вместо этого он вернулся к предыдущему вопросу: — Так... если я не могу купить долг, то чего Вы просите от меня?

Время выложить все свои карты на стол, полагала она. — Я чувствую, что должна объяснить гораздо больше, но... если вы хотите перейти напрямую к сердцу проблемы, то, что ж... если говорить просто, то я бы хотела открыть банк от Вашего имени.

Гектор просто сидел, моргал, не сводя с неё взгляда. Он открыл рот, но слова не последовали. Тогда он опёрся на спинку стула, сложил руки, и сделал глубокий продолжительный вдох.

Хм.

Не совсем такую реакцию она ожидала. Хотя, если подумать, она не знала, какой ответ был бы подходящим.

Взгляд Гектора ушёл на пустое место справа от него. Говорит со своим невидимым компаньоном, полагала Амелия. Она не могла сказать, что полностью понимала как работают эти жнецы, и если быть совсем честной, часть неё волновалась, что это просто какой-то психоз, от которого страдал мальчик. Это объяснение даже могло иметь смысл, как ужасный побочный эффект его сверхъестественных сил.

Но, конечно, она никогда не смела говорить это вслух. Насколько бы странным это не казалось, но реальность «Гарвеля» была спорным вопросом, насколько понимала Амелия. Жнец был определённо реальным для Гектора.

И это было главной причиной её беспокойства насчёт встречи. Если ей не удастся получить одобрения этого Гарвеля, она сомневалась, что получит одобрение Гектора.

— Итак, помогите мне убедиться, что я всё понял правильно, — наконец сказал Гектор. — Вы хотите открыть банк от моего имени. Не счёт в банке. Банк.

— Да, — сказала Амелия.

Гектор просто посмотрел на неё как сумасшедшую.

— Я понимаю, что это... весьма необычное предложение, — сказала Амелия, — и, вероятно, не его Вы ожидали услышать, когда заходили в этот кабинет, но уверяю Вас, я рекомендую не импульсивно. Я долго думала над этим вопросом.

— Тогда... полагаю, Вы думали и над тем, где мы возьмём средства? Королева дала нам всего три миллиона для работы, а вы говорите о том, чтобы открыть банк достаточных размеров для спасения целой страны. Гарвель не думает, что трёх миллионов будет достаточно.

— Верно, это правда будет очень дорогим делом. Сейчас у Вас примерно один миллион двести тысяч троа в распоряжении, а-

— Воу-воу. — Гектор поднял руку. — Мы уже прожгли почти два миллиона? За сколько, за четыре месяца?

Она кивнула. — Боюсь, что так. Однако наибольшая часть этих затрат падает на гидроэлектрический генератор. Он один стоил нам около одного миллиона четырёхсот тысяч.

— Еб— — Гектор остановил себя, наверно ради неё, за что Амелия была признательна. — Я... знал, что он дорогой, но чтобы настолько.

— Верите или нет, но это была довольно хорошая сделка, — сказала Амелия. Учитывая стоимость, он выдаёт весьма неплохую мощность. — Она ожидала от мальчика вздоха, но не дождалась. — Мы могли купить его в кредит, разделив стоимость на несколько лет, но стоил бы он почти в три раза больше. Я посчитала, что лучше выплатить всё разом, раз мы можем. Представитель производителя был немного удивлён этим решением.

— Понятно...

— И, конечно, ещё нам потребовалась мебель, чтобы хотя бы начать жить здесь, так что довольно большая часть ушедшего капитала потребовалась на разовые покупки, если Вам от этого легче. Реконструкция будет потреблять значительно меньше Ваших средств.

— Это... рад слышать, — сказал Гектор, — но реконструкция ещё половины Проходной Башни не прошла.

— Да, и это другая причина, почему банк кажется мне хорошей идеей. С нашими нынешними ресурсами полноценная реконструкция восьми башен невозможна, не говоря уже о новых на поверхности и попытках осушить постройки в озере. Банк, однако, будет ценным источником дохода.

Гектор снова замолчал на мгновение, очевидно думал. После чего он посмотрел на неё: — Я прерву Вас. Что вы хотите сказать о средствах для начала банка?

— А. Да. Чтобы начать этот банк, нам необходимо значительно больше средств, чем у нас есть сейчас. Это снова возвращает нас к мучительной теме, но если кратко, то мы должны взять кредит.

— Кредит? — сказал Гектор. — Имеете в виду, как, у другого банка? Станут ли они спонсировать своего, эм, соперника?

— Верно. Поэтому кредит необходимо взять в другом месте.

— Есть что-нибудь на уме?

— На самом деле, я бы порекомендовала несколько источников, — сказала она. — В случае если один из них подведёт нас или сам окажется в трудном положении в будущем, лучше не складывать все яйца в одну корзину, как говорят.

— Ладно... но о каких источниках вы мне говорите?

Она практически не хотела говорить. — Правительство будет одним из них.

— ...Вы хотите, чтобы я попросил у королевы ещё больше денег?

— Ну... да. Спросить, по крайней мере, не повредит?

Гектор протёр лицо обеими руками. Амелия начинала видеть усталость, которую он упоминал до этого.

— Признаю, просить деньги у правительства может быть плохой идеей. Несомненно, они в них сейчас ужасно нуждаются. Если у них вообще остались деньги для кредитов. Однако смысл в том, что Вы будете работать во имя предотвращения экономического кризиса, так что королева будет заинтересована в помощи.

Гектор снова опустил руки. — ...Постойте. Вы только что сказали, «если у них остались деньги»? С чего у них не должно быть денег?

— А, ну... потому что есть довольно сомнительные слухи о том, в чём заключается настоящая причина кризиса. Кто-то говорит, что сейфы правительства опустели, и именно поэтому Национальный и Перспектива, банки глубоко связанные с казной правительства, закрылись первыми.

Брови Гектора опустились. — Хотите сказать, королева разорена?

— Я лишь говорю, что слышала. Но такие слухи, даже если они не правдивы, ужасны для бизнеса.

— Будь это правдой, разве об этом не должны были сообщить по всем новостям?

— Наверно. Или, наверно, королева считает, что такие новости будут вредны для нации, поэтому она их подавляет.

— Хмм, — прогудел Гектор. — Но Вы, не знаю как сказать, хорошо осведомлены или вроде того, верно? Вы действительно считаете, что она бы смогла удержать такую громадную новость даже от таких людей как Вы?

Амелия немного наклонила голову набок. — Нет, не думаю. В итоге мы узнаем, но пока люди предлагают противоречивую информацию и дальше разговоров не заходит. Полагаю, следующие один-два месяца определить правду будет трудно.

Взгляд её юного лорда опустился на пол, после чего вернулся к пустому месту рядом.

Амелия просто ждала, и когда Гектор снова посмотрел на неё, она приготовилась к следующему вопросу.

— ...Сколько именно денег нам нужно взять в кредит? — сказал он.

Теперь появился вопрос, ответ на который ему не понравится, почувствовала Амелия. Она попыталась улыбнуться ему, хотя получилось скорее жалостливо, чем воодушевляюще. — Для начала этого дела есть различные методы, но если начинать с прочного фундамента, то нам, в качестве абсолютного минимума, требуется семь миллионов троа.

Челюсть Гектора повисла, пока его взгляд держался за неё.

К несчастью, она ещё совсем не закончила. — И под «абсолютным минимумом» я имела в виду именно абсолютный минимум. Королевским указом и другим правительственным постановлением было решено, что для создания легального банка необходимо принести доказательства, что мы обладаем семью миллионами троа. Есть несколько других факторов квалификации, конечно, но это наибольший, можно сказать.

— То есть... Вы говорите, что семи миллионов даже не достаточно. Потому что нам ведь нужно больше абсолютного минимума, верно?

— Верно. Семь миллионов позволят только начать, если больше получить не выйдет, то мы сможем сделать хотя бы что-то, но горькая правда заключается в том, что по моим оценкам, нам требуется взять кредит в... сто миллионов троа.

Рука Гектора медленно отправилась ко лбу, он пустым взглядом уставился на стол Амелии из розового дерева. — Сто миллионов...

Успокаивающих слов у неё не было. — И даже это лишь хорошее начало. До разрешения этого экономического кризиса будет ещё очень далеко.

Гектору потребовалось ещё какое-то время, чтобы собраться с мыслями и, наверно, обсудить всё со своим воображаем другом. — Почему-то, — сказал он, наконец, со вздохом, — мне не кажется, что королева даст нам сто миллионов троа.

— Да, я тоже так не думаю, — сказала Амелия. — Однако она не обязательно нужна. Мы можем попросить помощи у многих других членов аристократии. И ещё есть Ваш друг, господин Филистер, конечно. У меня большие надежды на его помощь. И... рейнлорды, наверно. Но попрошу Вас быть осторожнее и не принимать слишком много помощи от них.

Гектор снова посмотрел на неё. — Почему?

— Вся наша цель создания банка состоит в том, чтобы иностранные силы не отобрали нашу страну, а, что ж... если говорить прямо, то рейнлорды именно это. Иностранная сила.

— Хмм.

— Я не говорю, что Вы должны отказываться от любой помощи, которую они предлагают, — сказала Амелия, — и я уверена, что Вы понимаете этих людей лучше меня, но всё равно рекомендую действовать осторожно. Если Вы решите вступить в финансовые переговоры любого плана, я надеюсь, что Вы включите в них меня. На самом деле, я бы хотела присутствовать на таких переговорах со всеми, но с ними в особенности, если необходимость возникнет.

Гектор просто смотрел на неё ещё момент, наверно обдумывал слова, после чего сказал, — ...Конечно.

Тон этого ответа был немного более сдержанным, чем Амелия предпочла бы, но такой была природа юного лорда, начинала она понимать. Яркоглазого убеждения и энтузиазма от него ждать не следовало, видимо, никогда.

— ...Есть кое-что меня волнующее, — сказал Гектор. — Со всем этим... вопросом нужды в кредите... ну... почему я?

Амелия наклонила голову. — Прошу прощения. Не думаю, что я поняла. Что почему?

Гектор поднялся и, потирая шею, прошёлся к другой стороне комнаты. — Это просто... если у меня даже нет денег на всё это, тогда почему бы нам не оставить это дело кому-нибудь другому?

— Вы не хотите спасти страну?

Гектор посмотрел на неё пустым взглядом. — Хочу, очевидно. Я просто хочу сказать, что не будет ли лучше оставить это кому-то более подходящему? Кому-то вроде... моего друга, которого Вы недавно упоминали? Роману Филистеру? Просто один пример.

Амелия нахмурилась. — И оставить потенциал получить огромную сумму денег и восстановить владение Уоррен к его бывшему величию? Вам это не кажется хорошей мотивацией?

— ...Так ли всё будет? — сказал Гектор. — Потому что банк звучит как куча ответственности и головной боли. А этого у меня уже достаточно. Кроме того, есть ведь другие способы делать деньги, разве нет?

Амелия вздохнула и опёрлась на спинку стула. Она подумала, что уже убедила его в том, что это хорошая идея. Казалось всё готово, но теперь выходит, что юношу не волнует перспектива богатства или личные интересы.

Что очень странно.

Никаких сомнений в том, что у него полно своих проблем на уме. Она полагала, что вполне можно понять, почему он не хочет ещё больше проблем. Но было кое-что, чего он не видел, и именно она, похоже, должна это объяснить.

— Это должны быть именно Вы, — сказала она, сложив пальцы и положив их на свои колени. — Я могу сказать Вам, что сейчас несколько человек в этой стране, скорее всего, попытаются провернуть именно эту тактику. Однако я искренне верю, что только Вам удастся исполнить её раньше, чем иностранные силы смогут пролезть через ограничения королевы.

— Почему?

— Потому что Вы национальный герой. Большинство в Атрии обожают Солдата Тёмной Стали. И да, многие не обожают, но, по крайней мере, знают кто Вы такой. За исключением, наверно, только самой королевы, у Вас самая высокая узнаваемость бренда в стране.

— У меня самая что?

— Высокая узнаваемость бренда, — повторила она. — Люди знают Вас. Верят Вам. Если мы добавим словосочетание Тёмная Сталь в название Вашего банка, люди тут же начнут ассоциировать его с Вами и всем, что Вы сделали. А это очень хорошо. Поэтому я думаю, что это сработает.

Гектор не ответил, его взгляд снова устремился в пол, пока он шёл к другой стороне комнаты.

— Можно сказать, не боясь ошибиться, что сейчас люди Атрии совсем не верят в банки, поэтому доверие публики абсолютно критично в исполнении этого плана. Ваш друг, господин Филистер, который, я уверена, отличный человек, просто не сможет замять разницу в публичном доверии, сколько бы денег у него ни было.

Гектор прекратил ходить из стороны в сторону, и просто снова посмотрел на неё.

— Это должны быть Вы, лорд Гофф, — повторила она.

Гектор не выглядел довольным, но если у него и были жалобы, он держал их при себе. Юноша вернулся к стулу и сел.

Но Амелия не знала, что ещё она может сказать, чтобы убедить его, так что просто ждала.

— ...Ладно, — сказал он, наконец. — Давайте... давайте предположим, что всё это сработает. Гипотетически. Всё проходит гладко, ну или как там надо. — Он поднял взгляд на неё. — Если это случится, и этот банк станет большим и важным, как Вы предполагаете, тогда... у Вас будет значительно больше власти и влияния, верно?

Голова Амелии немного отступила назад, она моргнула.

Взгляд Гектора не дрогнул. Он наблюдал за ней тщательно, наверно хотел оценить реакцию.

Амелия заёрзала на стуле, неожиданно стало неудобно. — Да... думаю, так и будет...

— Убедите меня, что Вы не злоупотребите этой властью, — сказал он прямо.

О богиня. Она себя так не чувствовала с тех пор как была школьницей на грани задержания, где-то лет пятьдесят назад.

Как он это делает?

Нет, сейчас не время думать об этом. Она поддерживала самообладание. — Как предложите убедить Вас в этом?

— Не знаю, — сказал Гектор. — Хотя Вы кажетесь убедительной.

Она сумела слабо улыбнуться. — Признательна за комплимент, если это комплимент.

— Он самый, — сказал Гектор. — И... слушайте, я благодарен за всё, что Вы делаете здесь. Для меня. И я думаю... уже довольно очевидно, что я... ценю Ваше мнение. И определённо хочу доверять. Но простая правда в том, что мы с Вами едва ли знаем друг друга.

— Вы не ошибаетесь, — сказала она. — Но я не знаю, как могу убедить Вас. Сомневаюсь, что слов будет достаточно для решения такого масштаба, разве нет? Доверить мне свои деньги не то же самое, что и доверить деньги всех, верно?

— Верно, — было всем ответом Гектора.

Амелия пыталась думать. Честно говоря, она не думала о том, как заработать доверие юного лорда. В основном потому что думала, что уже заработала.

И, наверно, это было странно. С чего она так думала? Ей было трудно понять причину, но должна же быть какая-нибудь. Она ведь не могла быть настолько наивна, верно?

Как странно спрашивать саму себя. Где сейчас её голова?

А. Причина есть, поняла она.

— Королева, — сказала Амелия. — Если Вы не уверены в том, что можете мне доверять, тогда, полагаю, следует спросить кого-то, кто знает мой характер лучше. И я не могу вспомнить никого более подходящего, чем королева, учитывая то, что это именно она предложила мне место здесь. Вы с ней уже разговаривали?

— С возвращения не удалось, — сказал Гектор.

–Идеально. Представляю, больше всего она захочет услышать от Вас, что Вы вернулись в целости и сохранности. Наверно Вы также можете использовать эту возможность, чтобы спросить обо мне.

Гектор снова замолчал.

Хмм. Наверно юный лорд уже планировал это.

— ...Я бы хотел встретиться с Вашей семьёй, — сказал Гектор.

Улыбка исчезла с лица Амелии, пока она думала об этом. — Если мы продвинемся дальше с банком, то, уверена, они тоже захотят встретиться с Вами.

— Я имел в виду до этого.

— Да, я так и подумала. И, наверно, так даже лучше. Встреча с ним до того, как у них появятся все причины искать Вашего внимания, отлично покажет, кто они на самом деле.

Юный лорд неожиданно стал выглядеть виноватым. — ...Я не хотел открывать старые раны. Просто хотел узнать Вас лучше, перед тем как мы совершим... всё это.

— Я понимаю, — сказала Амелия. — Осторожность превосходная черта для лорда. И мне нечего скрывать, но Вам не стоит ожидать от моей семьи хорошего отношения ко мне.

— Да, я уже понял, — сказал Гектор. — Помню, Вы называли себя белой вороной.

— А. Ну, я попытаюсь устроить встречу, но в это время, могу я получить Ваше разрешение на предварительный наём трудящихся?

— ...Что именно это означает?

— Банки рухнули, так что теперь на улицах полно высококлассных специалистов, которые ищут новую работу — настолько высококлассных, на самом деле, что некоторые наверняка уже нашли. Остальные, скорее всего, надолго без работы не останутся, так что я бы хотела, по крайней мере, отправить им... выражение нашего интереса, скажем так. Будет надеяться, что это послужит им причиной оставаться в стране, пока мы с Вами... решаем проблемы.

— Думаете, они покинут Атрию?

— Они отправятся туда, куда их потянут возможности. И в Атрии сейчас явный недостаток возможностей, так что да, думаю, они выберут одну из многих иностранных компаний, которые сейчас наблюдают за ситуацией в стране.

— ...Кто эти «высококлассные профессионалы», о которых вы говорите?

— Различные люди, которых я узнала и начала уважать за свои годы. Некоторых из них я не знаю лично, но знаю их работу и профессионализм. Я могу отправиться за каждым из них с Вами прямо сейчас, но их не так мало, а у Вас, полагаю, есть более важные задачи.

— ...Хорошо, оставляю это на Ваше, эм... усмотрение. — Однако он выглядел так, будто хочет сказать что-то ещё.

Амелия ждала.

— ...Я бы хотел встретиться и с этими людьми, — сказал Гектор. — Прежде чем Вы их наймёте.

Она улыбнулась, затем кивнула: — Конечно.

Наверно, ей всё-таки не стоит так волноваться, что её семья вонзит свои когти в этого мальчика.

Глава 188. О, выздоравливающие компаньоны...

Встреча после этого задержалась ещё на некоторое время. Они обсудили реставрацию владения Уоррен немного детальнее, мадам Картрейсис рассказала ему о событиях в Серой Скале. Оказалось, что в его отсутствие — а скорее из-за его отсутствия — в городе была вспышка преступности и многие видные фигуры хотели связаться с ним, в том числе мэр Серой Скалы.

Гектор не представлял, что от него нужно мэру, и практически не хотел узнавать. Мадам Картрейсис и Гарвель считали, что это просто стандартное официальное приветствие, но Гектор не знал, верит ли в это.

Ещё был вопрос рейнлордов. Гектор спросил её о том, как она управляется с ними всеми, и она довольно прямо сказала, что не управляется. По большей части они сами собой занимаются. Каждый раз, когда она разговаривала с ними, они были очень вежливы и совсем не желали принимать помощь без возмещения.

Услышав это, Гектор решил, что ему, наверно, стоит лично поговорить с каждой семьёй и на этом он закончил встречу с ней. До выхода из Книжной Башни от её кабинета было не далеко, потому что он находился на нижнем этаже.

— ‘Умная женщина,’ — сказал Гарвель приватно, пока они шли к Башне Ночи. — ‘Если ей можно доверять, то нам с ней повезло.’

Гектор не мог не согласиться.

Стая детей поймала его раньше, чем он мог дойти до Башни Ночи, и когда они вновь показали ему фигурку рыцаря, он был вынужден отвечать на следующую волну невозможных вопросов, вроде «насколько он силён» и «сможет ли он победить Димаса в бою».

Гарвель посоветовал застенчивость, он послушался. Сказал им, что вопрос о силе это важный секрет, который он не может разглашать.

Половина детей после этого потеряли интерес и разбрелись, но другая половина осталась и задавала более безвредные вопросы, вроде «какая еда ему нравится», «его любимый цвет», «любимое животное».

Каким-то образом ответить на это было ещё труднее.

Вскоре он потерял интерес второй половины детей. Казалось, что бо́льшая часть его уверенности и самооценки ушла с ними.

Но когда он вошёл в Башню Ночи и нашёл там завтракающих Наджиров, его настроение вновь поднялось. Впервые он видел их всех вместе. Асад, его жена, сестра, дочь и сын. Гектор помнил Имас и Джаду, но имена жены и сына вспомнить не удавалось.

Стоп-стоп-стоп. Они завтракают?

‘Гарвель, а сколько сейчас времени?’ — спросил Гектор.

Жнец пожал плечами.

Гектор подумал, что это не имеет значения. Отсутствие солнечного света просто ещё одна из задач жизни в большой подземной дыре.

Он подошёл к семье сэндлордов, которые его заметили.

Однако взглянули на него немного напряжённо. Наверно потому что он с Гарвелем смотрел на них уже некоторое время?

Асад, закончив жевать, заговорил первым, — Гектор. Рад тебя видеть. Позволь мне представить мою жену, Самиру, и сына, Мидхата.

— Мы уже встречались, — сказала Самира. — Кратко.

— Ага, — кивнул Гектор. — Снова здравствуйте.

— ‘А нас не представишь?’ — сказал жнец, парящий над Мидхатом.

— Это Эккос, — сказал Асад, — жнец моего сына. И Лемират с Самирой.

— ‘Рад знакомству с вами. Меня зовут Гарвель.’

— ‘Да, мы слышали немало о тебе и твоём слуге,’ — сказал Лемират. — ‘Интересный у вас тут дом.’

— ‘Ага, он ещё в процессе построения,’ — сказал Гарвель. — ‘Вы можете оставаться здесь, сколько пожелаете, хотя мы не будем оскорблены, если вам это место покажется немного некомфортным.’

— ‘Скорее крепость, чем курорт,’ — сказал Лемират. — ‘Не могу сказать, что меня это беспокоит. Мне прочность крепости кажется приятнее.’

— А мне нет, — сказала Самира с очевидной ноткой раздражения. — Кроме того, похоже мы без причины сюда летели.

Асад посмотрел на свою жену: — Самира.

Она увидела его лицо, посмотрела на Гектора и Гарвеля, после чего отвернулась.

Наступила неприятная тишина.

Гарвель первым её разрушил: — ‘Леди Наджир права. Я должен извиниться. Это я попросил Асада отправить кого-нибудь вперёд нас. Мне не удалось предугадать, насколько странными станут наши приключения в Подкорке. Не каждый день меня телепортируют обратно в страну, знаете ли. Это был тот ещё сюрприз.’

Женщина снова посмотрела между Гектором и Гарвелем. — Да, что ж... хорошо, что вы вернулись целыми. Я никогда не была там, но слышала много историй об опасностях Подкорки.

— ‘Ох, это верно,’ — сказал Гарвель. — ‘И, боюсь, спуститься вниз тоже было моей идеей. Снова должен извиниться, за то что поставил вашу семью под опасность.’

— Чушь, — сказал Асад. — Мы решили пойти вниз  по собственной воле. Чёрт, да это ведь даже я-

— ‘Да, но вы выбрали это только из-за своей сердечной доброты,’ — сказал Гарвель. — ‘Боюсь, мы с Гектором, в некотором смысле, воспользовались этой добротой.’

Асад только нахмурился и обменялся взглядом с женой.

— ‘Если вам когда-либо потребуется помощь, надеюсь вы дадите нам возможность вернуть долг за эту доброту,’ — сказал Гарвель. — ‘Но сейчас, тем не менее, мы оставим вас. У нас с Гектором несколько срочных дел. Хорошего вам всем дня.’

Гектор последовал за жнецом и они оставили «обворованную» семью одну. Он надеялся поговорить с Асадом о различных вопросах, вроде Расаласэда и тренировок материализации, но, похоже, спешки нет.

Ещё Гектор хотел спросить Гарвеля, не знает ли он что-нибудь о Наджирах, чего ещё не упомянул, но времени не оказалось. Только он закончил забираться по лестнице на второй этаж, как встретил Горация Блэкбёрна.

— ‘О,’ — сказал Гарвель. — ‘Именно тот, к кому мы и шли. Пара минут есть?’

Плосколицый мужчина спускался по лестнице, но теперь начал подниматься обратно, не поворачиваясь. — Что-то случилось? — спросил он.

— ‘Нет, нет,’ — сказал Гарвель. — ‘Мы просто проверяем всех.’

Мужчина остановился. — О нас волноваться не нужно.

— ‘Что ж, мы всё равно будем,’ — сказал Гарвель. — ‘Не стесняйся. Найдём какое-нибудь укромное место, где сможем приватно поговорить.’

Горацио явно не хотел, но всё равно уступил. Рядом с лестницей они нашли пустую комнату. Она была маловата, и мебели не хватало, но сойдёт. Гектор материализовал пару стульев для них, пока они ждали жнеца Горация.

Когда она пришла, Гектор закрыл комнату железом и усилил его душой. Как оказалось, это не позволит жнецам за её пределами услышать, что говорят жнецы внутри.

Ещё, конечно, это запечатало комнату, ограничив количество доступного воздуха внутри. Это не будет большой проблемой, но Гектор задумался, сможет ли он говорить, если в комнате останется только углекислый газ.

Гарвель начал: — ‘Итак. Как дела?’

Горацио выглядел так, будто практически не хочет отвечать. — Дела... сложные, но адекватные.

Следующие слова Гарвеля были приватными: — ‘Спроси его о чём-нибудь?’

— ‘Вроде?’ — сказал Гектор.

— ‘Любой вопрос, на который ты хочешь знать ответ.’

Гектор ожидал более прямой, наставительный ответ. Наверно Гарвель хотел чтобы он сам подумал. Как, наверно, следует лорду.

— ...Как леди Нир? — спросил Гектор.

Хмурость Горация усилилась.

— ‘Она не говорила уже несколько дней,’ — сказал жнец Горация. Её звали Йовесс, насколько Гектор помнил.

— ‘Мы можем что-нибудь сделать?’ — спросил Гарвель. — ‘Вам что-нибудь нужно?’

— ‘Благодарю, но я так не думаю,’ — сказала Йовесс.

— ‘Ей нужен доктор?’

— ‘Один уже занимается ею.’

— ‘Ясно.’

— Есть кое-что... что вы должны знать, — сказал Гектор. По правде говоря, это он должен был сказать Блэкбёрнам довольно давно, но со всем происходящим как-то забыл. — Ибай жив.

Горацио и Йовесс уставились на него.

— Откуда ты знаешь? — спросил Горацио.

Хмм. И как объяснить? Единственные, кто знал об Осколках, это Эмили, Наджиры и Элрой. Обе семьи прямо вовлечены, так что в этом был смысл, но он полагал, что у них столько же прав знать.

Поэтому он рассказал Горацио всё. Об Осколках. О Расаласэде. О возможности общаться с Эмили. О том, как она сказала, что Ибай с ней. И о Говисе.

Горацио и Йовесс не казались сильно удивлёнными последней части. Они уже знали, что Говис преследовал их в Зале Дюн, так что не трудно представить, что этот ящер не дал им сбежать.

Затем пришёл ожидаемый вопрос местоположения Ибая, и Гектору пришлось дать разочаровывающий ответ, что он не знает, потому что Эмили не хочет говорить — предположительно ради безопасности всех остальных.

Горацио и Йовесс снова стихли.

Гектор не знал, поможет ли эта новость леди Нир. Но надеялся на это. И он плохо себя чувствовал из-за того что не рассказал раньше. Большого смысла говорить о том, что он мог сказать им раньше, впрочем, он не видел. Это бы только разозлило их.

И не без причины.

Он задумался над тем, как он мог забыть про это. Может потому что почти не взаимодействовал с Блэкбёрнами. Они всегда были как-то изолированы от остальных, никогда не смешивались. Это не оправдание, конечно, но Гектор полагал, что в этом хотя бы есть какой-то смысл.

В будущем надо быть внимательнее, чувствовал он. Эти люди испытывали боль. Любая поддержка стоит усилий, но казалось, будто они совсем не хотят просить помощи.

И так же казалось со всеми рейнлордами. Может дело в гордости.

— ‘Мы говорили с мадам Картрейсис о вас и других рейнлордах,’ — сказал Гарвель. — ‘Она упомянула, что вы настаивали на возмещении всего, пока находитесь здесь.’

— Это верно, — сказал Горацио.

— ‘Хотя мы признательны, это ни в коем разе не обязательно,’ — сказал Гарвель.

— Нет, обязательно, — сказал Горацио, теперь увереннее. — Мы не намерены стать обузой.

— ‘Если бы нас волновало что-то такое, мы бы никогда не пригласили вас во владение Уоррен.’

— Всё равно. Это дело чести. А мы такие вещи принимаем серьёзно.

— ‘Мы заметили,’ — сказал Гарвель.

— Если вы просто не хотите оставаться нашими должниками, — сказал Гектор, — тогда есть другие способны нам отплатить. То есть, деньги это хорошо и всё такое, но, эм...

— ‘Будет довольно большой проблемой обменять все ваши саирские  эскальтос на наши атрийские троа,’ — сказал Гарвель, — ‘особенно потому что нам придётся придумывать официальное оправдание, откуда у нас вдруг появился стабильный приток иностранной валюты.’

— Я... понятно, — сказал Горацио.

— ‘Плюс, Гектор произвёл довольно большое впечатление на местных в Мобане, так что будет не слишком трудно узнать, что он был в Саире, пока страна находилась в смятении. Нам правда не стоит давать больше намёков на происходящее.’

— ‘Это разумно,’ — сказала Йовесс, — ‘но вы правда предлагаете оставаться нам здесь за бесплатно? Это не поступок рейнлордов, и я уверена, что многие наши собратья согласятся со мной.’

— Эээ, как я и сказал, если вы просто не хотите быть нашими должниками, тогда есть и другие способы помочь нам.

— ‘Такие как?’

— Ну, эм, вы как бы уже этим занимаетесь, разве нет? Кажется, некоторые из вас, ребята, э... приняли немного... инициативы, и помогают восстановить владение Уоррен.

— ‘Ах да,’ — сказала Йовесс. — ‘Однако я считаю, что это больше связано с неугомонностью, нежеланием сидеть сложа руки.’

— Даже когда вы можете отдыхать? — спросил Гектор.

— ‘Да,’ — прямо ответила она.

Горацио выглядел повеселевшим: — И, наверно, Вы переоценивает нашу необходимость в отдыхе. Не каждый вынуждал себя заходить за пределы абсурда.

Гектор просто почесал подбородок.

— ‘Всё же,’ — сказал Гарвель, — ‘смысл остаётся тем же. Нам очень поможет интенсивная помощь кучки сверхлюдей. Если вы готовы принять пищу, кров и наши победные улыбки в качестве оплаты, тогда я соглашусь в том, что нашими должниками вы не будете.’

Горацио и Йовесс посмотрели друг на друга, наверно приватно размышляли.

— ‘О, и ещё,’ — добавил Гарвель, — ‘такой договор может быть полезным в отношении прикрытия перед Лео.’

— ‘Вы намереваетесь привести его сюда?’ — сказала Йовесс.

— Не в ближайшее время, — сказал Гектор с каплей уверенности, — но... однажды, наверно.

— ‘Но ещё может выйти так, что это не мы решать будем,’ — сказал Гарвель. — ‘Всегда есть шанс, что Лео просто решит прыгнуть сюда без предупреждения. Местоположение владения Уоррен не какой-то большой секрет, в конце концов.’

Горацио и Йовесс выглядели недовольными.

— ‘В таком случае, если выглядеть будет так, будто рейнлорды правда работают на нас, будет проще.’

— ...Кто-то может поспорить, что это уже будет больше, что просто выглядеть, — сказал Горацио, хотя его выражение лица оставалось нейтральным.

Гектор, в итоге, встретился взглядом с мужчиной. Каким-то образом казалось, что если он отвернётся, то проявит неуважение. Или, наверно, трусость.

Гарвель, однако, просто засмеялся. — ‘Ну, если вы хотите сделать это постоянным решением, не могу сказать, что мы с Гектором будем расстроены. И обман будет определённо легче, если это не будет обманом, а?’

Горацио и Йовесс не разделили его настроение.

Гарвель был непоколебим: — ‘Какие серьёзные. Ладно. Если вы хотите это услышать, то нет, мы не пытаемся обманом вынудить вас всех работать на нас. Как такое вообще возможно?’

— ...Я просто упомянул, что, по моему мнению, некоторые поверят, — сказал Горацио. — Я не говорил, что верю сам.

— ‘Вы должны понять,’ — сказала Йовесс. — ‘Последние... свершения лорда Гоффа оставили неслабое впечатление на наших людей, в частности юных. И хотя мы знаем, что вы наши союзники... осторожность в самом нашем естестве.’ — Её пустой взгляд упал на Гарвеля. — ‘Особенно когда доходит до жнецов. Мы слишком хорошо знаем, какими манипуляторами бываем.’

Ахренеть, подумал Гектор. У него появилась ещё одна проблема, о которой он должен волноваться?

— ‘Я полностью понимаю,’ — сказал Гарвель, уже не таким весёлым тоном. — ‘И я абсолютно точно не хотел бы больных чувств между нами. Я надеюсь, что если у вас когда-нибудь появится впечатление, что мы пытаемся манипулировать вами, вы дадите нам преимущество сомнений и сперва обсудите это с нами. Вокруг полно тех, кто желает навредить нам, и если между нами начнётся рознь, боюсь, так им будет проще преуспеть.’

— ‘Хех. Всегда знаешь, что нужно сказать, а?’

— ‘Что ж, у меня было много практики,’ — сказал Гарвель.

Йовесс покачала черепом и засмеялась. — ‘Ладно. Мы продолжим доверять вам, пока.’

— ‘Благодарю, это взаимно.’

— ‘И в этом духе доверия,’ — сказала Йовесс, — ‘есть кое-что, что я должна сказать вам.’

— ‘О?’

— ‘Мы уже слышали слухи на эту тему. Поэтому Горацио сказал, что некоторые могут поверить.’

— ‘Какие слухи?’

— Мы беспокоимся, что вы могли солгать нам, — сказал Горацио.

Гектор невольно моргнул. — Солгать? О чём? — Вот дерьмо. Он вообще лгал им? Он так не думал, но...

— Относительно Вашего возраста, — сказал Горацио.

Гектор не мог не моргнуть снова.

— Учитывая последние свершения, некоторые начали волноваться, что Вы... как бы так сказать, значительно старше, чем заявили, — сказал Горацио.

Стоп, чего, блядь? Они подумали, что он старше, чем говорил? Не должно быть наоборот?

Йовесс продолжила за слугой: — ‘Несколько человек выразили своё беспокойство насчёт того, что ты притворяешься слабее, чем на самом деле. Притворялся, будто тебе нужен климатический костюм, например. И вот, оказывается, что твоя мама относительно юна и не слуга.’

Вот чёрт, они уже встретили его маму? Он не думал о том, как она справляется со всеми этими иностранными гостями.

— ‘Но, конечно, если ты и вправду старше, чем говоришь, то у тебя есть все причины скрывать эту информацию,’ — сказала Йовесс, — ‘так что ничего удивительного в притворстве перед нами не будет, и я не думаю, что кто-то из нас на тебя обидится.’

— ‘Звучит как нечто большее, чем просто слухи,’ — сказал Гарвель. — ‘Звучит так, словно вы сами в это верите.’

— ‘Не знаю, верю ли я,’ — сказала Йовесс. — ‘Но в этом есть доля логики, полагаю.’

Гектор захотел вмешаться с вопросом, который, как он считал, Гарвель не задаст: — Вы уже встречали мою маму?

— Кратко, — сказал Горацио. — Она показалась довольно лаконичной женщиной.

Можно сказать и так. — Но... позвольте сказать прямо. Вы хотите сказать, что думаете, будто она может быть на самом деле не моей мамой?

— Или что она на самом деле слуга, и гораздо старше, чем выглядит, — сказал Горацио.

Гектор вдохнул, не понимая, что ему делать с этой новой информацией.

— ‘Признаю,’ — сказала Йовесс, — ‘кажется маловероятным, что ты будешь использовать даже собственную маму для прикрытия, но в то же время, маловероятной казалась победа над Мельчором в Болотной Скале, Иваном в Зале Дюн, и Лео в Капапоро.’

Гектор не знал с чего начать объяснение — или мог ли он вообще объяснить. — Эээ...

— ‘Ваше беспокойство можно понять,’ — сказал Гарвель, заставив Гектора размышлять над тем, какую чепуху скажет жнец дальше. — ‘Но простая правда в том, что Гектор значительно сильнее своего возраста. И вы были правы, что его возраст для нас проблемный вопрос. Если кто-то узнает, насколько он силён, несмотря на юный возраст, к нам могут пожаловать нежеланные гости.’

— ‘Хочешь сказать, он астеро?’ — сказала Йовесс.

— ‘Астеро?’ — переспросил Гарвель. — ‘Мне термин не знаком.’

— ‘А. Прошу прощения. Это старый термин арман, описывающий то, что ты только что сказал.’

— ‘Понятно. В таком случае да, полагаю он то, что ты сказала.’

— ‘Тогда, больше объяснять не требуется,’ — сказала Йовесс. — ‘Я очень хорошо понимаю вашу дилемму. Благодарю за доверие нам этой информации. Представляю, вам было трудно довериться нам.’

Хмм.

Гектор не знал, понял ли он всё правильно, но звучало так, будто всё прошло удивительно хорошо.

Глава 189. О, хищный цветок...

Вокруг определённо было полно людей. И определённо здесь должен быть хороший мужчина. Уже месяцы прошли с её последних настоящих отношений. Откровенно говоря, она становилась немного отчаянной, и она это знала. Так долго оставаться без парня просто нелепо. Сейчас она уже была готова немного опустить свои стандарты.

Но, вау. Может и не придётся.

Просто побродив по подземному замку с полчаса, она уже увидела тонны мужчин. И не избалованных по самые края, как она уже привыкла в Стеккате. Конечно, они выглядели не совсем как звёзды кино, но было в них определённое... что-то, что она редко видела раньше, что-то, что с трудом могла бы приписать себе.

Реальность, может быть? Тяжесть в их присутствии? Чувство важности в том, как они толкали себя вперёд. Не собственной важности, нет. Не самовлюблённости. Таких она видела кучи. Это было как... важность намерений.

Мужчины за работой.

Ага. Вот оно. Это были мужчины с миссией в голове, с задачами, которые необходимо выполнить.

И, чёрт, это было горячо. Она чувствовала как краснеет, просто находясь рядом.

Нужно успокоиться. Мэдисон Рич никогда ещё не была в подобной среде, и она, как минимум, была для неё удушающей, но будет совсем не хорошо, если потенциальный парень увидит её такой, потеющей по каждому холостяку в поле зрения. Хотя она не против ревнующего мужчины, в правильном контексте, но это не тот контекст — не до начала отношений.

Она приехала сюда с Джиной, чтобы увидеть Романа, но зная теперь, что Джина чувствует к нему, Мэдисон решила не вмешиваться в их время. Она надеялась, что Джина сможет воспользоваться обстоятельствами, но Мэдисон не слишком хваталась за надежду. Бедная девушка казалась подавленной, когда дело доходило до действий.

Она уже заметила нескольких кандидатов и начала скрытно узнавать их имена. Насколько бы её не мучила жажда, она не хотела идти вперёд себя. Она всё ещё была одна в толпе незнакомцев.

И с этим дела обстояли до печального плохо. Когда она пошла в банкетный зал в большой и тёмной башне, где все собирались, ни один из работяг даже не подошёл. Она видела их взгляды в своём направлении, но никто ничего не делал.

Какого чёрта?!

В Стеккате это всегда работало. Она могла просто зайти в ночной клуб, сесть за барную стойку и ждать. Конечно, так приходилось терпеть толпы неудачников, но бывали и хорошенькие.

Чего они ждут? Они напуганы? Они не выглядят напуганными. Скорее просто пялятся на неё. Словно подозревают в чём-то. Но это ведь не так, верно же? Какой в этом смысл?

Да что вообще не так с этими рейнлордами?! Аргх!

Она когда-то слышала о них, но не знала многого об их стиле жизни или культуре. Она надеялась изменить это во время разговора с интересным джентльменом, но это казалось всё менее вероятным с каждой минутой.

Может что-то не так с ней, задумалась она. Может она несоответствующее оделась, на их взгляд. Её одежда не была открытой, она не показывала бюст, да и вообще почти ничего, но может для них это не имеет значения. Помнится она слышала, что у сэндлордов ультра консервативная культура, может рейнлорды такие же?

Чёрт возьми. Она не готовилась брать инициативу здесь, а видя некоторые неодобрительные взгляды, уже не думала, что хочет.

Может всё-таки плохая была идея отправляться самой. Может её достаёт искусственное «неудобство». Чем бы это ни было, она чувствовала себя неудобно. И нежеланно. И печально.

Не так чтобы она была идеальна. Может они просто могут видеть её насквозь. Может понимают, насколько фальшивой она была, насколько беззащитной.

Она пыталась прекратить выпивать, но сейчас больше всего хотела, чтобы в этом месте был чёртов алкоголь. А почему его вообще нет? Рейнлорды и против этого что-то имеют? Или вина местного лорда? Кто бы ни был виновен, она бы показала этому человеку свои мысли, прямо сейчас.

— Прошу прощения, — прозвучал отчётливо мужской голос за её спиной.

Этого было достаточно, чтобы она воспрянула духом и повернулась. Её дыхание сковал вид точёного подбородка у невероятно высокого мужчины перед ней. Она попыталась что-то сказать, но слова не могли найти её рта — или даже разума, если то имело значение.

— Что Вы здесь делаете? — спросил возвышающийся мужчина. Его выражение лица было отчётливо равнодушным и совсем не доброжелательным, но Мэдисон была слишком изумлена, чтобы отвлекаться на подобное.

Это был именно её тип. Как если бы он вышёл прямо из её воображения в реальность, чтобы сбить её с ног. Но ведь именно для этого она здесь. Ох, дорогая, святая Кокора, прошу, пусть всё так и будет.

Мужчина, однако, терял терпение: — У Вас здесь какое-то дело? Или Вы гость?

— О! — сказала она, наконец-то восстанавливая самообладание. — Да! Я гость!

— Чей? — спросил он.

— А... Дж-джины и Романа? Меня зовут, эм— — Она себя остановила. Всё-таки она скрывается. Часть неё хотела, чтобы этот альфа самец узнал её — может даже сказал, что он её фанат — но, наверно будет лучше, если этого не случится. Всё ещё есть шанс, что он узнает её имя, так что лучше остановиться на этом, чувствовала она.

— Вас зовут...?

— Мэдисон, — решила она сказать. Довольно распространённое имя, полагала она, если не называть фамилию. Что-то было в лице этого парня, говорило ей, что даже назови она свою фамилию, он представлять не будет, кто она такая, но лучше быть поосторожнее, чем потом жалеть. Она заставила себя улыбнуться, и изыскано вытянула вперёд руку: — А как Ваше имя, господин Гигант?

Мгновение мужчина просто смотрел на неё.

Мэдисон просто сохраняла улыбку и самообладание. Лучше всего встречать неудобные ситуации со всей доступной харизмой, всегда она считала.

Но, может это работало только в Стеккате. Этот джентльмен слишком впечатлённым не выглядел.

Тем не менее, спустя время он ответил, — ...Меня зовут Димас. Приятно познакомиться с Вами.

Хм. Эти слова были гораздо более любезными, чем предполагало его лицо.

Мэдисон позволила своей улыбке стать немного вредной — трюк, который она довела до идеала в одном из своих ранних фильмов. — Правда ли приятно? — сказала она дразня. — Правда, а?

Димас не ответил.

О чёрт, время прояснить: — А— Ну, просто, а— Что ж, я заметила какими на меня все смотрят взглядами. Не совсем похоже, что я самая желанная девушка на балу, если Вы меня понимаете.

Димас провёл по банкетному залу тем же равнодушным взглядом, прежде чем посмотрел обратно на неё: — Они беспокоятся, что Вы можете попытаться убить кого-то.

Мэдисон засмеялась и дотронулась до руки Димаса. Странная шутка, это уж точно, но Мэдисон слышала и хуже. Она могла легко «преувеличить», насколько смешным ей это показалось — ради мужчины, конечно. Мужчинам всегда это нравилось. Чёрт, да и ей тоже, если честно.

Лицо Димаса, тем не менее, ни чуть не изменилось.

Смех Мэдисон умер на месте. — Стоп. Вы сейчас серьёзно?

— Да.

Она провела взглядом по комнате ещё раз, неожиданно заметив, сколько же людей наблюдают за ней. — Чего?! — сказала она, хотя и шёпотом, но с ясной экстренностью. — С чего им так думать?! Я совершенно безобидна! Я более безобидна, чем сама безобидность! Я антиобидна! Как, математически, ну или— Вообще!

Димас просто приподнял бровь.

Что ж, по крайней мере, теперь она знает в чём дело. Она попыталась нахмуриться — мило нахмуриться, надеялась она. — ...Вы ведь не думаете, что я опасна?

— Я пока не решил.

— Серьёзно? Да как я вообще могу кому-то навредить? То есть, я понимаю, что за мои глаза можно умереть, но это не считается, верно?

И снова Димас не ответил.

Лицо Мэдисон напряглось.

Что с этим парнем не так? Он не понял, что это шутка? О чёрт, это не прозвучало как шутка? Он уже думает, что она высокомерная сука?

— Я-я просто шутила, — почувствовала она необходимость сказать. — Я не настолько высокомерна, просто проясняю.

— Мм, — было всем, что хотел сказать Димас, похоже.

Угх, проходит просто ужасно.

Нужно попробовать что-то другое. Может он хочет поговорить с ней о себе. — Так, эм, как Вы здесь оказались, Димас?  Ну, попали в такое страшненькое место?

— ...Не имеет значения, — ответил Димас.

Что ж, отлично. Нужно было думать, потом говорить. Мужчины ненавидят говорить о себе.

Ну.

Большинство из них.

Она определённо встречала много исключений, но Димас, похоже, не один из них.

Хотя ей это нравилось. Чёрт, ей это очень нравилось. Парень, который любит не только звук собственного голоса? Это уже идеальный мужчина, на её взгляд, после стольких угорелых, с которыми она встречалась последнее время. Мир и тишина, без всего того одиночества, которое обычно приходит с ними? Где она может подписаться?

И, конечно, хотя Димас был немного пугающим, это просто предварительный просмотр. Она ещё ничего о нём не знает. И... если быть совсем, ужасающе честной с собой... ей это устрашение тоже показалось довольно горячим. Она ещё никогда не встречался с кем-то, кто казался бы по-настоящему «таинственным» или «опасным».

Не с самого начала отношений, по крайней мере.

Димас, кроме того, ещё и казался джентльменом, что довольно любопытно. Она задумалась, может ли атаковать его с этого угла.

— Что ж, эм... не будет ли для Вас большой проблемой показать мне это место? — спросила Мэдисон.

— ...Я сам не слишком знаком с владением Уоррен.

Скромную женщину такой ответ мог бы обескуражить. Но не Мэдисон. — Идеально! — сказала она, схватив Димаса за руку. — Значит, мы сможем исследовать его вместе. Так даже лучше, верно?

Димас просто стоял на месте, смотрел на неё у своей руки, как если бы считал, есть ли у него свободное время.

По крайней мере, так казалось Мэдисон. Честно говоря, она не привыкла видеть такие выражения лица — определённо не от мужчин. Она видела от них много других. Желание, уверенность, гнев, даже скромность и отчаяние — но это?

Для неё это нечто новое.

С каждой секундой она всё больше убеждалась, что не отпустит его.

Но слишком агрессивной тоже быть нельзя, она знала. Такой ломоть наверняка любит делать бо́льшую часть дела самостоятельно. И она всё ещё не многое о нём знала, конечно. Обстоятельств, способных всё разрушить, ещё целое море.

Она решила отпустить его руку и сделать шаг назад, к пустой барной стойке за ней. — Ох, прошу прощения, — сказала она. — Иногда я бываю слишком взволнованной.

— ...Всё в порядке, — сказал Димас, так же безумно красиво и невыразительно, как и всегда.

Мэдисон собрала всё своё мужество в кулак и направилась прямиком к самому большому камню на пути: — Ага, что ж, не думаю, что Ваша жена оценит странную женщину, так бросающуюся на Вас, верно?

— ...Я не женат.

Она подавила желание прыгнуть на его громадные руки. — Ох, — сказала она со всей доступной спокойностью. — Тогда... это означает, что Вы не против изучить этот замок со мной?

— ...Конечно.

Она сдержала себя всего лишь ещё одной улыбкой. Воздушная и весёлая — это одно. Счастливая как псих и цепляющаяся — другое.

— Ох, вы просто поразительно милы, — сказала Мэдисон. — Благодарю за то что развеселили. Я постараюсь не быть слишком раздражающей— обещаю! — Она знала, что напрашиваться на комплименты старая и хорошо известная тактика, но это не означало, что она потеряла свою эффективность, особенно против незнакомцев. Люди, которые хорошо её знают, наверняка бы поймали её на этом, но она была готова поставить на то, что этот таинственный мужчина не против.

— Вовсе нет, — сказал Димас. — Для меня это будет удовольствием.

Мэдисон даже не пришлось выдавливать улыбку в этот раз. Конечно, может Димас сказал это не самым добродушным тоном или выражением лица, но каким-то образом она всё равно почувствовала, что он сказал это серьёзно.

Ах, но это может просто означать, что она хочет, чтобы он сказал это серьёзно, она понимала. И определённо делала подобную ошибку в прошлом. И хотела быть умнее, чем прошлая она.

Они покинули банкетный зал вместе, и вела их Мэдисон. Она не представляла куда идёт, конечно, но вдвоём они привлекали даже больше внимания, чем она привлекала в одиночку. Но никто не мог стереть улыбку с её лица.

Свидание. Точно свидание. Не официальное, конечно, но фактически то же самое, просто не формально. И потенциала здесь полно, она знала.

Нужно теперь только не просрать всё.

Напротив себе она начинала нервничать. Всего двадцать восемь лет, но, честно говоря, ей уже начиналось казаться, что она занесла шаг над этой гранью возраста. Она испытывала огонь в сердце первый раз за последний год, и каждый раз, как она думала о том, что в Стеккате всё больше новых, более юных актрис... Не говоря о том, что её последняя роль была несколько месяцев назад... О, и сколько её подружек вышли замуж за последние несколько лет.

И это даже не говоря о её старой проблеме с наркотиками...

Ох. Чем больше она позволяла себе думать об этом, тем больше она находила причин поверить в свою беззащитность.

Если бы Димас знал обо всём, о чём она сейчас думает, то построил бы между ними ров в эту же секунду. Чёрт, может он уже планировал это сделать, а сейчас просто действует из вежливости.

Хмм? Куда он делся? Она осмотрелась. Ох богиня, пожалуйста-

Стоп, нет, вот же он, следует в нескольких метрах от неё. Фью.

Кто-то шёл с ним и тихо разговаривал. Товарищ рейнлорд, предположительно. Конечно, она не знала, рейнлорд ли сам Димас, но это казалось достаточно безопасной ставкой.

Мэдисон замедлила шаг, чтобы идти наравне с ними, но они прекратили говорить, как только она оказалась достаточно близко, чтобы услышать.

Хм.

Мэдисон попыталась не думать об этом. Иные причины чувствовать себя под давлением ей не нужны. — Что-то случилось? — осмелилась она спросить.

— Нет, — сказал Димас и махнул другому мужчине рукой, как бы прогоняя его.

Мужчина ниже него ростом кивнул и, извинившись, ушёл.

Так, стоять. Димас что, какая-то большая шишка, стоит тут над всеми остальными?

Ох, чёрт.

Она опять нарвалась на проблемы?

Потому что, судя по ощущениям, да.

И она не знала, что с этим делать.

— Прошу прощения, за то что не уделяю Вам должного внимания, — сказал Димас. — Вам, должно быть, скучно.

— О, нет, я в порядке. Кроме того, рановато нам пока уделять внимание друг другу, Вам так не кажется?

В ответ он просто поднял бровь.

— Это тоже была шутка, — уточнила она.

— ...Я понял, — сказал Димас. — Очень забавная.

Её лицо немного потеряло самообладание. — Вы...? Это сейчас был сарказм?

— Нет.

Ещё капелька самообладание утекла. — Уверены? Потому что прозвучало как сарказм.

— Клянусь, это был не сарказм.

— Что ж, тогда, если она показалась Вам очень смешной, то почему же не засмеялись?

Прошла секунда, мужчина пожал своими большими плечами. — Не знаю.

Не понимая, что она должна ответить, Мэдисон надула губы.

И, к её удивлению, это выудило реакцию из мужчины. Не большую, конечно, но хоть что-то. И она не знала, что эта реакция означала, в основном из-за того как быстро реакция появилась и исчезла, но сразу после этого Димас вышёл вперёд неё. — Наверно, я могу Вам кое-что показать, — сказал он.

Глаза Мэдисон зажглись, она подошла к нему ближе. — О? И что же это может быть?

— Одна комната, — сказал Димас, и вышёл в главный двор, откуда было видно все восемь огромных башен.

— Что за комната? — сказала она с лёгкой ухмылкой. В комнате случайно не окажется горячей ванны? Ей пришлось остановить себя, потому что мысль почти прозвучала вслух.

— Святыня, — сказал Димас.

О. Ну, немного разочаровающе, но, по крайней мере, любопытно. Ещё никогда она не ходила к святыням на свидании. Она не думала, что вообще когда-то ходила к святыням.

— Насколько понимаю, — продолжил Димас, — во владении Уоррен несколько святынь, но я знаю только две. Я отведу Вас к той, рядом с которой, вероятно, тише.

— Ладненько, — сказала Мэдисон с кивком. Она последовала за ним к самой высокой и тонкой из башен, которую, как она слышала, люди называют Проходной Башней.

Когда они подошли к башне, другой мужчина подошёл к Димасу и прошептал ему что-то в ухо. Он поднял палец в её направлении, прежде чем извиниться, и попросить её подождать немного.

Она согласилась с настолько вежливой улыбкой, насколько смогла из себя достать, конечно, и наблюдала за тем как двое мужчин отходят от неё.

Ладно, ага, Димас определённо здесь какая-то большая шишка, решила она. Что делать с этой информацией она пока не знала. Её бы определённо не волновало, если бы мужчина оказался банкротом без гроша в кармане и совершенно неприметным для всех вокруг — на самом-то деле, она бы даже предпочла такой вариант, потому что тогда он был бы полностью её. И ей определённо не нужно ещё больше денег. Конечно, сейчас у неё нет такого уж хорошего доступа к своим деньгам, но эта проблема, вероятно, скоро изменится.

По крайней мере, она на то надеялась.

Как бы там ни было, она дала мужчинам свободу, сложила руки за головой и пошла изучить громадный подземный двор ещё раз.

Это нечто, полагала она, хотя и не настолько романтичное, как ей бы хотелось. Янтарные лампы были классными, хотя она бы развесила ещё пару десятков на каждой башне — наверно подвесила бы за потолок. Открытого места здесь, очевидно, было тонны, но из-за того, что большая часть места была в темноте, пещера не выглядела такой громадной, какой могла бы, подумала она.

Дизайнер на зарплате не был бы пустой тратой денег, чувствовалось ей, но в то же время, вау, такой человек мог бы на них ох как нажиться. Больше света первым шагом, и хотя это поможет, выглядеть замок всё равно будет как населённые призраками развалины. Растительность определённо помогла бы, но она не знала, может ли здесь снизу вообще что-то расти. Может, в таком случае, немного искусственных растений. Они бы могли тут настоящий фальшивый лес поставить, если бы захотели, но это будет странно.

Впрочем, она в этом совсем не эксперт. Хотя ей нравилось декорирование ещё с тех пор, как она была маленькой девочкой, ей никогда не удавалось жить в одним месте достаточно долго, чтобы инвестировать в него. Её карьера актрисы забирала её жизнь несколько последних лет, поэтому любовь к дизайну интерьера была заменена просмотром шоу по телевизору и поиском фотографий красивых домов в интернете.

Может Валерия Рейнбах могла бы что-нибудь сделать с этим местом. В своих шоу она, казалось, могла сделать конфетку из любой халупы. По факту, если подумать, кажется был выпуск, в котором она занималась старым разрушенным замком для принца Ардорана, ну или что-то такое.

Мэдисон была бы не против встретиться с ней, однажды — если, конечно, ей когда-нибудь удастся вернуться в мир.

Она всё ещё не представляла что со всем этим делать. Она старалась много об этом не думать, возможно, только потому, что чувствовала, что на самом деле она не может ничего.

Группа Андалеро желала ей смерти, и обычно они получали что хотели, особенно в Стеккате. Они та ещё таинственная группировка, и если говорить честно, то Мэдисон не многое знала о них раньше — за исключением слухов, конечно. Слухов, что они культ. Что контролируют половину всех денег мира. Что они зловещие кукловоды межнационального уровня. И о том, что они потрошат фермы животных и носят их ещё кровавые шкуры в своих развратных ритуалах.

Насчёт последнего она сомневалась — в основном из-за того, насколько тупо это звучало — но, к несчастью, она имела подтверждение остального. Может они не контролировали половину денег мира, но градус влиятельности у них был поражающим. Администратор отеля, работник бургерной, водитель автобуса, даже чёртов ребёнок продающий лимонад — все они пытались достать пистолет и размазать её мозги по стенке без какого-либо предупреждения. И это только то, что ей удалось вспомнить. Она просто не представляла, сколько попыток убийства предотвратил Роман, пока вытаскивал её из Стекката.

Сейчас она в порядке, но опыта страшнее этого в её жизни определённо не было. Понимать, что практически любой незнакомец может просто подойти и попытаться убить её в любой момент времени? Это не весело.

И все, потому что она услышала разговор, который слышать не следовало. Она даже не представляла, чего в этом такого скандального. Просто её бывший парень Дариус говорил с каким-то стариком о чём-то названном «чёрная песнь». Похоже, это какая-то супер секретная встреча или что-то ещё, в месте под названием Риджмарк. Она даже не знала где это или о чём будет встреча.

И вот, этого достаточно, чтобы они желали ей смерти. И Роману тоже, конечно, хотя они не представляли, кто он такой. После всего этого безумия Мэдисон не требовалось спрашивать Романа, зачем он нарядился её новым помощником.

Поначалу она была очень зла на него. Затащил её во всё это. Но спустя время до неё дошло, что на самом деле нет его вины в том, что она что-то подслушала. Он, вообще-то, пытался бросить её пару раз по пути, что, как она теперь понимала, было ради её собственной безопасности. И, конечно, он спас её жизнь не меньше десяти раз с тех пор. Это тоже заработало ему несколько очков.

Теперь думать обо всём этом было так странно. Прошло всего несколько недель, но её жизнь с тех пор так изменилась, и она всё ещё чувствовала себя в водовороте, словно её ноги до сих пор не дотянулись до земли.

А сейчас она в какой-то крошечной стране, о которой никогда не слышала, ходит по страшному замку, который её не сильно волновал, и вокруг куча людей, которых она не знает.

И вот, её даже не трясёт от страха. Почти.

Может она просто потратила всю свою энергию страха ещё в Стеккате. Если подумать, Роман был абсолютом святого, пока разбирался со всеми её замашками первую пару дней.

Как плохо.

Она надеялась, что они с Джиной поскорее смогут решить, что там между ними. Они только вернулись, но Мэдисон уже чувствовала, насколько хочет им помочь. Хотя она знала, что так не пойдёт. У неё недостаточно информации о чувствах Романа к Джине, так что пытаться принудить их — отличный способ сделать всё хуже. Мэдисон слишком хорошо знала, насколько деликатный подход нужен в таких вещах.

Спустя время её внутренние размышления подошли к концу, когда она заметила, как Димас отогнал своего, похоже, помощника, и теперь шёл к ней.

— Благодарю за ожидание, — сказал он спокойно и равнодушно, как и раньше.

— Без проблем, — сказала она, и они продолжили идти. — Похоже, Вы здесь довольно важный человек.

Димас ничего не ответил.

Она попыталась снова, когда они вошли в Проходную Башню: — А Вы... не знаю, высокопоставленный рейнлорд? У вас есть ранги?

— Нет, их нет, — сказал Димас. — Однако да, я нынешний глава семьи Сиболт.

— Ооу, глава, а? Звучит важно.

— ...Да.

Они повернули налево и спустились по изгибающейся лестнице, после чего Димас провёл её по коридору и они оказались в той комнате, которую и искали.

Комната была пустой, на стенах были громадные трещины, но, полагала она, был в ней свой шарм. Радужная плитка интересный выбор. Она бы определённо выбрала что-то другое, но не могла отрицать, что это вносило своё воздействие.

— Все ваши святыни такие цветные? — спросила она.

— Это не святыня рейнлордов, — сказал Димас. — И не наш замок.

— О. Точно. Это я знаю, кажется. Он принадлежит, эм... эээ...?

— Лорд Гофф. Он не рейнлорд.

— А. Точно. — Большой разницы для неё это не имело, но она посчитала, что будет грубо, если, по крайней мере, она не попытается запомнить.

Димас ушёл к дальнему углу комнаты и сел у лампы. Стульев или скамеек, впрочем, здесь не было. Вместо этого в стене была длинная торчащая выпуклая область, видимо созданная для сидения, учитывая углубления по всей длине, предположительно для задниц.

— Коллега Лорда Гоффа упоминала, что он хочет сделать эти святыни местом, где люди всех религий смогут молиться в мире.

Мэдисон села рядом с ним. — Звучит классно.

— Несомненно.

Это оно, а? Конечно оно. — Так... Вам нравится это место?

— ...Да.

Ой. Мэдисон начинала видеть несколько потенциальных неувязочек в своём великом плане получить сильного и молчаливого парня. Зачем он вообще притащил её сюда? Она хотела спросить прямо, но не могла сказать так, чтобы это не прозвучало ужасно грубо.

Хотя, серьёзно, что за странное место для свидания. Ну, может, конечно, он не думает, что это свидание. По факту, он скорее всего так не думает. Она в эту мысль поверила с надеждой.

Чёрт. И как ей спасать ситуацию? Тишина уже была такой продолжительной и неловкой. Она справится, верно же? Быть социальной бабочкой практически её работа — нет, её жизнь.

Хотя в основном причина была в тоннах роскошных вечеринок. А это не роскошная вечеринка.

Большого опыта с такими людьми у неё не было. Чёрт, да хоть у кого-то может быть достаточно опыта с ними?

— Знаете о Лютве? — сказал Димас, выдернув Мэдисон из её мыслей.

Угх, она должна обращать на него внимание. Это был ключ к любому хорошему социальному взаимодействию, это она знала. Обращать внимание на того, с кем ты разговариваешь — и не обращать столько внимания на себя. Когда ты обращаешь слишком много внимания на себя, то становишься сознательным, а это делает тебя неуверенным и заставляет почувствовать неловкость. Избегать эту яму обычно легко, но становится гораздо труднее, когда ты разговариваешь с человеком, который не разговаривает.

Как бы там ни было, это была ошибка новичка. Хотя она всеми силами постаралась её прикрыть. — О. Эм. Эээ... Лютве? Это же... какой-то родственник рейнлордов?

На лице Димаса блеснул мимолётный намёк на что-то, похожее на улыбку. Или раздражение. Наверняка Мэдисон не поняла.

— Нет, — сказал высокий мужчина. — Так зовут старого бога воды, которому поклонялись наши предки.

— Ооу... — Упс. Это был искреннейший момент пустоголовости. Она надеялась, что он теперь не считает её полнейшей идиоткой. — Я, эм... Думаю, мне просто не так много известно о религии. Я знаю только совсем немного о Кокоре, но это всё.

— Понятно.

Чёрт. Надо войти в игру и попытаться задать умный вопрос, ну или что-то такое. — Но, эм... Мне любопытна эта тема. — Ладно, может пару минут назад это было ложью, но теперь это точно правда. — Вы же не без причины сказали, что Ваши предки поклонялись ему? Ой, стоп, Лютве ведь не женщина?

— Нет, Лютве описан как мужчина.

— А, хорошо. Люблю, когда мои предположения оказываются верными. Так определённо лучше, чем наоборот.

— Не уверен, что понял Ваш первый вопрос. Почему я сказал, что ему поклонялись предки?

— Ой, я имела в виду, Вы ему больше не поклоняетесь? И если так, то почему?

— А. Да, почти все религиозные практики в отношении него мы завершили. Однако он остаётся важным аспектом нашей истории, по моему мнению. И... есть те из нас, кто по-настоящему в него верит.

Она внимательно кивнула, не желая пропустить ни слова. — Понятно. Включая Вас?

— Я... честно говоря, не знаю, — ответил Димас.

Хм. Мэдисон была немного удивлена этим. Он не казался ей нерешительным, и сейчас она хотела знать больше: — А чего так?

— Один из членов моей семьи довольно религиозен, — сказал Димас, — и он часто пытается убедить меня, что именно старая вера была верна. Пока не знаю, верю ли я ему. И ещё... — Казалось, он задумался над тем, как лучше выразиться, но мысль осталась незаконченной.

Это ничего. Мэдисон такое знакомо. — У меня тоже есть такие друзья, — сказала она. — Позвольте угадать. Он всегда суперски хороший и дружелюбный, но в то же время будто осуждает?

— ...Это точно его описывает, да.

— Так и знала, — сказала она с кивком. — С такими друзьями бывает сложно иметь дело. Обычно лучше всего просто говорить им прямо, сказать, что его прозелитизм тебе некомфортен. — Блин, это приложение «новое слово каждый день» было лучшим, что она когда-либо скачивала.

— Не думаю, что на него это сработает, — сказал Димас.

— Серьёзно? Что ж, Вы можете удивиться. Но даже если не сработает, всегда можно просто попросить его прекратить.

— Но что если он прав?

— О. Эм. Тогда... прислушиваться к нему?

— А если неправ?

— Так, ладно, у меня нет ответов на все вопросы. Знаю, я выгляжу так, будто есть, но остудите пыл.

Это наконец-то вытянуло из него улыбку. Не большую, может, но она, по крайней мере, была уверена, что увидела её в этот раз.

Её сердце немного затрепетало, и она не удержала лёгкую улыбку сама. Она ненавидела, когда это происходило. Её естественная улыбка была бестолковой и тупой, считала она всегда. Слишком напыщенной, если так вообще можно сказать, и так было ещё с неловких подростковых лет. Она хотела, чтобы Димас видел улыбку доведённую до совершенства за время её фильмов, но временами это так трудно контролировать.

Она отвернулась и притворилась, будто снова изучает радужную комнату, пока пыталась вернуть самообладание.

— ...Не желаете услышать старую историю о Лютве? — спросил Димас. — Наверно, тогда Вы сможете сказать, что думаете о вере моего друга.

— О, а, конечно! Хотя я не думаю, что можно судить целую религию всего по одной истории.

— ...Верно и мудро, — сказал Димас. — Но я всё равно хочу, чтобы вы её услышали.

В этот раз она ещё и фыркнула смехом.

Вот дерьмо. Это было не слишком утончённо или изящно. Может он не заметил.

— Это был милый смех, — сказал Димас, посмотрев прямо на неё.

Стоп, что?! Она правильно его услышала?! — А— Эм! Нет, не был!

Димас, однако, снова замолчал.

Она не знала что сказать. Спасибо? Она должна покраснеть? Нет, стоп, она уже это делает? Что она только что сказала? «Нет, не был»? Какого хера она это сказала?! Принимать комплименты ахренительно просто! Она это миллион раз делала!

Она снова отвела взгляд, пыталась думать, сфокусироваться на другом. Успокоиться. Это просто игра. Игра, в которую она хорошо играет. Нет причин паниковать. Димас просто мужчина. Высокий, сильный, красивый мужчина, у которого даже может быть отличный характер. Насчёт последнего пока рано судить, но всё похоже на то.

Но выглядит он чертовски хорошо.

Ох блин...

— ...Так хотите услышать историю о Лютве? — спросил Димас. — Или это был вежливый отказ?

— Нет! То есть да! Я бы с радостью её услышала! — сейчас она бы с превеликим удовольствием слушала даже о том, как он красил свою машину или вообще о чём угодно.

— Уверены? — спросил он. — Обещаю, я не буду оскорблён.

— Конечно! Рассказывайте!

— Ну хорошо... — Мужчина мгновение смотрел на свои руки, словно искал слова в них. — Историй о Лютве очень много, но есть одна, которая у меня на уме. О том как он выбрал моих предков, своих самых любимых людей.

— Арманс, верно? — спросила Мэдисон.

— Вы знаете о них, — заключил Димас.

— Совсем немного. Только основное, и всё. Миролюбивые люди дождя, пока не пришла великая война, и тогда они пнули всех под зад.

— Льстивое заключение.

— Я ошиблась?

— Думаю нет. Но много важных деталей было упущено.

Она пододвинулась самую капельку ближе. — Что ж, тогда расскажите их мне.

Он взглянул на неё и кивнул. — Если верить истории, то мои предки не родились в дожде.

— О? Эм... что это означает?

— Наша земля. Она не всегда была так затоплена. Как и не существовало Гор Вейрэс. Лютве был тем, кто даровал их нам.

— А... но, эм... разве горы не существовали, ну там, всегда? Дольше людей, как бы?

— Да. И радиометрические тесты доказали нам это.

— То есть, это просто миф, да?

— Верно.

— Хорошо. Ладно. Продолжайте, пожалуйста.

— История говорит о временах ужасного раздора и бедности наших людей. Однако ещё история говорит о благородстве и духе, которые не позволили этому сломить нас, почему Лютве и даровал нам свою защиту. И снова, достаточно льстивый портрет, верно?

— Я не сужу. Пока.

— Если верить истории, — продолжил Димас, — Лютве «объявил нас своими родными». То есть он стал относиться к нам как к своим детям. Говорится, что таковым было его давнее желание, иметь детей. И вскоре после появления родства Лютве сказал нам: «Я дарую вам море, и сделает оно вас сильными, и сила принесёт вам мир. И все те, кто имеет веру в меня, станут частью моего фонтана; а все другие, появись в их сердцах война, познают мой гнев».

— Воу, — сказала Мэдисон. — Звучит довольно серьёзно.

— Да. Дальше история говорит, что по воле Лютве фонтан пробил из под земли, и вся земля покрылась всевозможной водой. Озёра и моря текли из основания бьющего источника, облака появлялись из его вершины. В истории даже говорится, что именно этот фонтан стал причиной появления воды во всём мире, а не только на нашей территории. Наша вода считается самой священной, конечно, потому что она ближе всего к источнику, но вся вода родна нам и фонтану.

— Однако воды были далеки от благословения. Поначалу. Земли изменились настолько, что нам людям пришлось бороться за выживание, адаптироваться. Многие отчаялись и даже проклинали Лютве за сделанное им. Но со временем мы адаптировались, и как он сказал, стали сильными и мирными. На некоторое время.

— Разгорелся диспут насчёт того, кто поведёт нас, и нужен ли вообще нам лидер. И наши люди сражались. Кровь была пролита. Лютве разозлился на нас. Он защищал нас от чужаков долгие годы, но не знал, как защитить нас от самих себя.

Мэдисон решила, что самое время показать, что она слушает: — Звучит сурово. И что он сделал?

— Забрал свой фонтан, — сказал Димас. — История говорит, что он поднял Горы Вейрэс, чтобы запечатать его, чтобы мы никогда больше не использовали фонтан друг против друга. Так и появилось название Вейрэс. На языке моих предков это означает «конец войны».

— Понятно. — Мэдисон не знала, какую мораль она должна понять в этой истории, но её это не сильно волновало. Ей просто не хотелось, чтобы он прекращал говорить.

— К несчастью, — сказал Димас, — с этого момента история расходится.

— Оу?

— Конец зависит от того, кого спросить. Кто-то считает, что Лютве бросил нас из-за нашей глупости. Говорят, что он не мог видеть войну между своих детей и просто отказался от нас, оставил своей судьбе.

— Довольно сурово.

— Но другие говорят, что Лютве выбрал божественного наследника, что поведёт нас в своё отсутствие. Водяной Дракон. Они говорят, что Лютве больше не мог вмешиваться в наши жизни из-за нашего несовершенства, но продолжает наставлять и защищать нас через Водяного Дракона.

— Вау. Думаю, Вы в это не верите?

— Нет, не верю. Мало кто из нас сейчас верит.

— История кажется немного выдуманной.

— Но есть поддерживающие её доказательства.

Мэдисон моргнула. — Правда?

— Несмотря на все недостатки истории, есть в ней свой градус правды.

— И какой же?

— Фонтан, — сказал Димас. — Фонтан Лютве настоящий. Или был таковым, по крайней мере. В истории его сила преувеличена, но в реальности есть многие исторические записи о том, как Водяные Драконы использовали Фонтан, чтобы добиться несравнимой силы.

Мэдисон потеряла нить мысли: — Но в истории говорится, что Лютве забрал фонтан, разве нет?

— Забрал.

— Тогда?..

— В этом нет смысла, да.

— О. Ладно. Просто проверяю.

— Однако из-за последних... событий, я начал периодически думать об этой истории.

— Почему?

— Один мой друг подсказал новую теорию. Он сказал, что вместо того чтобы бросить нас по своей воле, возможно Лютве был вынужден уйти по другой причине.

— И что за другая причина?

— ...Трудно сказать, — ответил Димас.

— Вы кажетесь очень заинтересованным в этом для человека, который сказал, что не верит во всё это.

— Ещё я говорил, что не знаю, во что верю.

— Что ж, если Вы ищете ответы, то, боюсь, обратились не к тому человеку, потому что я тоже не знаю во что верю. — На пустое выражение лица Димаса, Мэдисон снова пододвинулась ближе. — Хотя если Вы ищете девушку, то... возможно с этим я могу помочь.

Он поднял на неё бровь ещё раз. — Правда?

Вместо ответа она просто широко улыбнулась.

— Даже услышав историю, Вы всё равно заинтересованы в отношениях со мной?

Мэдисон была озадачена. — А почему это должно было меня остановить? Так, стоп. Вы знали, что я заинтересована всё это время?

— ...Эта история довольно плохо красит мой род, кажется мне. Уверены, что хотите иметь дело с такими людьми? Потому что я неумолимо привязан к своим родным, в этом не ошибиться. У меня есть долг перед ними, который стоит превыше всего в этой жизни или в следующей.

— Прощу прощения, но Вы не ответили на вопрос.

— Я ответил на вопрос.

— Сладкий, если пытаешься сделать так, чтобы я перестала считать тебя привлекательным, то ты очень плохо справляешься с этой работой. Так случилось, что мне нравится, когда меня дразнят.

На это глаза Димаса открылись немного шире.

Глава 190. О, почтенное воссоединение...

Встреча с рейнлордами заняла большую часть дня. В основном он просто говорил им точно то же самое, что и Горацию; об отсутствии нужды финансового возмещения, и, как он и ожидал, каждой семье требовался определённый градус убеждения.

Семья Элрой в этом отношении была худшей. Хотя Гектора это не удивило. К концу Юсефф заставил Гектора пообещать, что с этого дня они каждый день будут тренироваться. Гектор не знал, будет ли у него на это время, но, по крайней мере, попробовать он более чем рад. Тренироваться, всё-таки, важно.

Сейчас, наверно, важнее чем когда-либо.

В остальном Гектор был рад увидеть, что Юсефф хотя бы достаточно отдохнул. Все до сих пор выглядели довольно потрёпано и устало, но впервые за очень долгое время Гектор надеялся, что это скоро изменится.

Хотя на себя у него таких надежд не было. У него столько дел, столько причин беспокоиться, что он даже не знал, сможет ли вообще когда-нибудь вернуться в кровать.

Пока что шансы не казались слишком высокими.

К ужину ему наконец-то удалось сесть и поговорить с Романом, Джиной и Ворис.

К счастью эта встреча не чувствовалась такой многословной или формальной. С другой стороны, она, возможно, самая важная сегодня, это Гектор знал.

Он совсем не понимал, как поднять тему займа. И определённо предпочёл бы вообще не поднимать её.

— ‘Ладно, мальчики, время признаний,’ — сказала Ворис. — ‘Именем всего святого, каким хером вы смогли смешаться с кучкой грёбаных рейнлордов? Конечно, они все абсолютные очаровашки, на случай, если кто-то из них сейчас подслушивает.’

— Это простой вопрос, — сказал Гектор. — Сестра Гарвеля смешалась с ними раньше нас.

— ‘Чего?! Гарвель, у тебя есть живая сестра?!’

— ‘Ага.’

— ‘Что ж, и тогда где её черти носят, а? Ты же понимаешь, что я должна с ней встретиться, да?!’

— ‘К несчастью, она и её слуга разделились с нами.’

— ‘Оуу.’

— ‘И мы не знаем где она сейчас.’

— ‘Ну, это удар прямо в сердце. А я уже так надеялась, чёрт.’

— ‘Её зовут Чергоа, на случай если вы как-нибудь встретитесь с ней раньше нас.’

— ‘Ой, сомневаюсь в этом. Мы с Романом вас двоих больше не оставим, вообще никогда. Я не права, Роман?’

Романа больше интересовала лазанья с рикоттой, чем что-либо ещё.

Гектор не мог его винить. Лазанья была чертовски хороша. Но, конечно, всё что делает Джина великолепно.

— ‘Прекрати меня игнорировать, сучий ты сын.’

— Нет.

— ‘Ты не можешь просто вот так говорить нет,’ — сказала Ворис.  — ‘Ты сбиваешь с толку бедную Джину. Она не слышит мою сторону разговора.’

— Наверно она хочет, чтобы так и оставалось. Верно, Джина?

— Что бы Вы ни сказали, мастер Роман.

— ‘Не смешно. Скажи Джине, что это не смешно.’

— Ворис говорит, что любит тебя, и думает, что ты очень весёлая.

— О, спасибо Ворис.

— ‘Вы оба сволочи..’

— Скажи Ворис, что я тоже её люблю.

— ‘А, ладно, думаю она в порядке. Хотя ты всё ещё огранённый деньгами пенис, Роман.’

Честно говоря, Гектор был бы рад просто есть свой ужин и наслаждаться их разговором с улыбкой на лице, но он знал, что, наверно, ему этого делать не следует. И даже если он оставит разговор на Гарвеля, это будет немного грубо по отношению к Джине.

Вскоре подошла тема убийства червей и встречи с богами, над объяснением этого Гектор и Гарвель старались вместе.

— ...То есть, вы хотите сказать, что в Подкорке прямо сейчас бродит пара «древних существ», с неизмеримой силой, которые делают что хотят? — уточнил Роман.

Гектор наклонил голову. — Ну... они ведь не первые. Жнецы, слуги, черви, скверносмерти, Хунь’шо, всё это тоже древние существа, верно?

— Наверно, — сказал Роман, с лёгким смешком. — Уверен, пара богов в таком случае едва ли будут заметны.

Гектор не мог поспорить с этим сарказмом. Он не представлял, что Ройо и Маласт будут делать дальше, и почти не хотел знать.

Роман взглянул на него. — Ты же понимаешь, что это станет гигантской проблемой?

— Наверняка, — сказал Гектор.

— Я это к тому, что у тебя тут прямая линия в Подкорку. Они могут появиться здесь в любой момент и атаковать тебя.

— Не думаю, что они знают местоположение тоннеля во владение Уоррен, — сказал Гектор.

— ‘Дыры Уоррен,’ — поправила Ворис.

— Если они настоящие боги, то могут знать практически всё, — сказал Роман.

— ‘Они НЕ настоящие боги,’ — поправил Гарвель.

— Но вы же сами сказали, что не знаете какие ограничения у их сил, — сказал Роман. — Если они действительно достаточно сильны, то не важно, настоящие они боги или нет, разве не так? Мы всё равно не сможем их остановить.

— Они не казались... настолько враждебными к нам, — сказал Гектор.

— Это хорошо, — сказал Роман. — Думаю, вас бы тут не было, если бы казались?

— ‘Кто знает?’ — сказал Гарвель. — ‘Я бы не поставил против Гектора.’

Гектор бросил на жнеца взгляд, и заметил, что Роман и Ворис сделали то же самое. Ему показалось, что разговор идёт каким-то странным путём, так что он решил сменить тему: — Что бы ни случилось, разбираться с этим буду, когда случится, — сказал Гектор. — Сейчас меня больше интересуют проблемы владения Уоррен и Атрии.

— ‘О, это да, вы, ребята, в довольно глубокой куче дерьма, а?’ — сказала Ворис.

— Мы тоже в ней, знаешь ли, — сказал Роман.

— ‘Может ТЫ и в ней,’ — сказала Ворис, — ‘но я — нет. Нематериальная призрачная женщина. Ваша мерзкая экономика меня не заденет.’

— Очень полезный взгляд на вещи, как и всегда, — сказал Роман.

— ‘Да я просто шучу, боже. Естественно меня очень волнует, что произойдёт с этим бесполезным куском дерьма, который вы зовёте родиной.’

— Мы не о земле волнуемся, Ворис, — сказал Роман. — О людях.

— ‘По-твоему я не знаю, грёбаный ты болван? Не пытайся спорить со мной о смысле слов.’

— Почему нет? Смысл всегда важен. Хочешь сказать, что ясность речи неважна, высокомерная прохвостка?

Гектор обменялся взглядом с Джиной и прикинул, сколько раз она уже слышала только одну половину подобных споров. Учитывая всё происходящее, она не выглядела сильно озадаченной.

Спор Романа и Ворис, похоже, не собирался останавливаться, так что Гектор решил вмешаться вопросом к Джине: — Наблюдала за экономическим кризисом?

— Конечно, — сказала она. — Хотя насчёт причины мнения расходятся. Не думаю, что кто-то будет знать наверняка в ближайшее время.

— Мадам Картрейсис сказала нечто схожее, — сказал Гектор. — Что-нибудь ещё знаешь?

— Эм... — Джина задумалась на секунду, наверно заметив, что Роман закончил дерзить своему воображаемому другу. — Ну, сама я не слишком финансист, но есть у меня один парень, и он-

— Думаю, ты хотела сказать, что у меня есть один парень, — сказал Роман.

Джина подняла бровь на него. — Да, мастер Роман. Технически он работает на Вас, а не на меня, но Вы хоть знаете как он выглядит?

— Это не важно.

— Разве?

— А с чего вдруг важно? Уверен, он не знает как выгляжу я.

— Это не хороший контраргумент, мастер Роман.

— Так что этот финансист сказал тебе? — спросил Гектор со сдержанным смехом.

— О, он сказал, что ситуация, наверно, не так плоха, как все думают, — сказала Джина. — В основном он занимается инвестициями, так что серьёзно раздражён и считает, что вся эта паника испортит многие проекты, за которыми он наблюдает.

Гектор не знал, что это означает. Звучало точно напротив тому, что сказала Амелия.

Или, стоп. Звучало ли?

Она сказала, что кучка иностранцев будет заинтересована в том чтобы «спасти» экономику. Может поэтому кризис не казался этому парню, кем бы он ни был, таким большим делом. Финансовая независимость Атрии, вероятно, не имела значения для большинства людей.

Блин, хоть для Гектора она значение имела?

Год назад он бы сказал, что ему абсолютно всё равно, но сейчас?

Чёрт.

— ‘Сам хочешь поднять тему или мне?’ — спросил Гарвель приватно.

Он знал, что жнец говорит о займе. Призраке, нависшем над этим разговором.

— ‘Я сам,’ — сказал Гектор. — ‘У нас нет никаких причин исключать Джину.’

— ‘Давай тогда. Всю ночь мы просидеть здесь не можем.’

Роман и Ворис уже спорили о чём-то другом.

Ему придётся прервать их ещё один раз, Гектор знал. Нет в этом ничего удивительного. Он немного подождал, чтобы не перебивать только одного из них, и затем вскочил в разговор:

— Господин Роман, — сказал Гектор, перетянув внимание мужчины. — Я должен-

— Ты можешь звать меня просто Роман, знаешь ли. — Роман наклонил голову. — Если только не намерен слышать от меня лорд Гофф с этого момента. В таком случае да, ты абсолютно обязан звать меня господин Роман. Или господин Филистер. Или мастер Филистер. Мне нравится, когда меня зовут мастер. Но не мастер Роман, кстати. Только Джине можно меня так называть. Если ты тоже начнёшь, это будет странно.

Слушая его, Гектор обнаружил, что ему очень трудно поверить в то, что человек перед ним миллиардер. Как и не помогало то, что этот мужчина, как и обычно, надел что-то странное. Вместо брони, которую материализовал ему Гектор, Роман надел бильярдный козырёк и ветровку с надписью «Прямо По Сигналу», с буквами в остром стиле

— Ладно, — равнодушно сказал Гектор, когда Роман закончил. — Тогда просто Роман.

— Хорошо. А я буду звать тебя просто Гектор. Рад, что с этим закончили.

— Я должен кое-что спросить, — сказал Гектор, всё ещё пытаясь найти правильные слова. — И... это не... маленькое кое-что.

— Хмм. Ясно. — Роман положил руки на стол. — Это не-маленькое-кое-что, случайно, не деньги, а?

— ...Деньги, да.

— Ага. — Роман взглянул на Джину, прежде чем вернуть взгляд на Гектора и рассеяно почесать щёку. — И только я подумал, что ты меня за характер полюбил.

На этом Гектор не выдержал и хохотнул, хотя прозвучало как вздох, и его взгляд упал на стол. — Я.... эээ...

— Давай, — сказал Роман. — Выкладывай. Сколько тебе нужно?

Взгляд Гектор оставался на столе, он вдохнул через стиснутые зубы. Поднял взгляд на Романа, на Гарвеля, на Джину и Ворис, после чего обратно на Романа. — ...Сто миллионов?

Глаза Романа широко раскрылись.

— Для начала, — почувствовал Гектор, что нужно добавить.

Мгновение рот Романа оставался раскрытым, затем он нахмурился. — На кой хер тебе столько денег?

— Чтобы открыть банк, — сказал Гектор. — Достаточно большой... чтобы предотврати захват Атрии... иностранными инвесторами.

Роман просто  продолжал смотреть тем же взглядом, молча.

— Понимаю, я многого прошу, — сказал Гектор.

— О, ну, это хорошо, — сказал Роман. — А то я на секунду испугался, что ты ни хера не понимаешь, сколько просишь.

— И не обязательно... эм... давать мне всю эту сумму. То есть, если ты не можешь-

— Конечно я не могу! — сказал Роман. — Слушай, Гектор. Да, я чертовски богатый. Не стану притворяться, что это не так, но-

— А-а ты в этом уверен? — сказал Гектор. — Потому что периодически выглядит так, будто ты притворяешься. Всегда, на самом-то деле.

— Ага, ладно, тут ты попал, но я не об этом. Технически да, я могу дать тебе сто миллионов троа — просто из доброты сердечной, наверно. Но чтобы сделать это, мне придётся ликвидировать столько моих активов, что... что ж, давай скажем, что не только на меня это повлияет. Сейчас практически все мои деньги используются. Этим я занимаюсь. Я бы даже сказал, что в этом весь смысл. Вернуть их в общество. Все мои деньги в недвижимости, малом бизнесе, благотворительности, во всём таком. Я возвращаюсь домой не для того, чтобы сесть на большую кучу золотых монет.

— ‘Ну, как-то раз-’ — попыталась Ворис.

— Дело в том, — продолжил Роман, — что даже если бы я хотел просто дать тебе так много денег — а я, Гектор, не хочу, кстати говоря — то мне бы сперва пришлось финансово разрушить жизни тысячи людей. Многие из которых дети или старики, прошу внимания.

Гектор медленно кивнул: — Я... полностью понимаю.

— Так ли? — спросил Роман, нахмурившись. — Ты ведь не многое знаешь обо мне или моём бизнесе.

У Гектора было чувство, что он мог спросить мадам Картрейсис и неожиданно узнать гораздо больше о них, но решил не говорить об этом. — Я посчитал, что ты бы не хотел, чтобы я узнавал о тебе, — сказал он. — Разве ты не говорил, что ты воруешь?

— Это только один аспект моей работы, — сказал Роман. — Хотя последнее время этим я не могу заняться. Руки постоянно забиты чем-нибудь, если ты не заметил.

— ‘Добро пожаловать в команду,’ — сказал Гарвель.

— Слушай, — сказал Гектор, вдохнув, — я просто говорю, что я... знаю о нынешней ситуации. Я и не думал, что ты просто дашь мне сто миллионов троа. Но столько мне требуется, так что любой помощи я был бы... — добровольной, конечно— эм, был бы признателен.

Некоторое время Роман молчал, его хмурость не покидала лица. Он потёр нос и подбородок, пока размышлял, вероятно в то же время приватно советуясь с Ворис.

— Гектор, — наконец сказал Роман. — Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь тебе. Даже не сомневайся. Я благодарен за все, что ты сделал, настолько, что у меня просто нет слов, и не только для меня, но и для страны. Чёрт, я даже могу зайти очень далеко и сказать, что ты заслужил моё доверие, а этим не многие могут похвастаться. Так что, даже если я с трудом понимаю в чём твоя цель, и хотя для меня это практически не имеет значения, я готов помочь. Может я не могу притащить тебе сто миллионов на завтрак, но как звучит десять? Для начала, по крайней мере.

— ...Десять миллионов? — Гектор не мог поверить своим ушам.

— Нет, десять троа. Конечно десять миллионов! Я же не такая сволочь.

— Это... — Гектор даже не знал что сказать.

Роман просто смотрел на него, ждал пока он закончит.

— ‘Поблагодари его,’ — сказал Гарвель приватно.

— А-э-спасибо. Это изумительно. Больше, чем я вообще надеялся.

— Забавно, — сказал Роман с улыбкой. — Это не больше, чем ты просил.

— А-ага...

— И на что ты собираешься использовать эти деньги, можешь повторить? — сказал Роман.

Улыбка Гектора сплющилась, в основном из-за сомнения. — Эм... ты серьёзно спрашиваешь?

— Ага, а что? Трудно повториться или объяснить точнее?

— Нет, это просто... то есть, ты серьёзно решил дать мне десять миллионов, даже не понимая на что?

— Ну, как и сказал, я тебе доверяю.

Гектор даже не знал, улыбаться или хмуриться этому.

— Это немного безрассудно, мастер Роман.

— Ага, что ж, поэтому я и прошу рассказать больше.

— Вы должны были спросить до того как сказали, что дадите деньги.

— Зачем? Я всё ещё могу передумать. Я не выше ступеньки, после которой не отказываются от своих слов. Даже когда они записаны. Помнишь тот контракт с Генуто Моторс несколько лет назад? Не заплатил этим ублюдкам ни копейки.

— Помнится, они подали на Вас в суд, — сказала Джина.

— А мне помнится, что они передумали, как только одна из их серверных таинственным образом загорелась.

— Чудом избежать банкротства не причина хвастаться, мастер Роман.

— Да всё равно. Это уже на дне реки. Давай, Гектор. Повтори, зачем нужны эти деньги. Какой-то банк, верно?

— О, э, ага.

— Видишь? Я слушаю.

— Это, эм... в основном чтобы иностранные банки не могли забрать нашу страну, — сказал Гектор, — и, эм, бросить вызов власти королевы.

Роман сложил руки и кивнул: — Так ты используешь эти деньги, чтобы бросить вызов власти королевы?

Гектор откинулся на спинку кресла: — Стоп, чего? Нет! Это чтобы иностранные банки этого не сделали, а не я!

— ‘Иностранные силы,’ — прояснил Гарвель. — ‘Не обязательно банки. Мы надеялись сохранить финансовую независимость Атрии путём разрешения экономического кризиса.’

— О, ладно, — сказал Роман. — Я подумал, что это как-то странно.

— Ты ведь не серьёзно об этом подумал?! — сказал Гектор.

— Ну, не знаю, — сказал Роман. — У тебя тут все эти рейнлорды... и вся эта земля... и я тебя давно не видел...

Гектор просто опустил бровь.

— Хех. Возможно, тебе стоит быть осторожнее, когда будешь рассказывать королеве этот свой план. — Роман секунду молчал. — Или ты уже ей рассказал?

— Пока нет, — сказал Гектор. Он потёр шею, решив, что стоит поскорее её увидеть. Как ему вообще это сделать? Или просто телефонного звонка будет достаточно? Об этом нужно будет позже спросить Гарвеля, полагал он.

— Развлекись там, — сказал Роман. — Передавай от меня привет.

— Эм, хех, ладно...

Роман вернулся к своей еде и теперь работал вилкой быстрее, чем раньше. — Что ж, раз с этим закончили, есть кое-что, что я просто должен знать. Что ты планируешь делать со всеми этими рейнлордами?

Гектор принялся за свою лазанью, пока обдумывал ответ. — ...Я ничего с ними не планирую, — сказал он.

Роман посмотрел на него с сомнением. — Серьёзно?

Не похоже, что простого «да» здесь хватит: — Ну, эм... пока они просто останутся здесь, будут думать над своим следующим шагом.

— Мм, — прогудел Роман. — Так это всё просто временно?

— ...Ага, — сказал Гектор, хотя и с небольшой неуверенностью. — Ворис тебе ещё не рассказала?

— Рассказала. Просто я ей не поверил. А теперь не уверен, что верю тебе.

Гектор просто поднял бровь.

Роман вздохнул. — Ты ведь не планируешь на самом деле просто отпустить всех этих людей?

— Что, прости?

— Гектор. У тебя тут армия. Армия, которая любит тебя, насколько я вижу. И ты просто отпустишь её? — Роман положил вилку и посмотрел ему в глаза. — Давай. Серьёзно. Мне же не придётся выбивать это из тебя, а?

Гектор немного приуныл. — Думаю, ты неправильно понял этих людей...

— А я думаю, что ты не видишь очевидного. Слушай. Королева не просто так послала меня на миссию вербовки людей. Она знает, что нам нужны сильные люди для защиты Атрии. Она знает, что даже если сейчас всё выглядит достаточно безопасным, Избавление может вернуться в любой момент и попытаться закончить то, что начало. Эти рейнлорды идеальны для-

Гектор поднял руку. — Нет, я понял. То есть. Я бы солгал, если бы сказал, что сам об этом не думал, но...

— Но что?

— У них и так многое происходит в жизни, прямо сейчас. Они здесь чтобы отдохнуть.

— На мой взгляд, они довольно отдохнувшие.

— Что ж, это не так, — сказал Гектор, теперь увереннее. — Ты не понимаешь. Они за последнее время прошли через горы дерьма. Их предали. Атаковали. Много раз. Некоторое время они даже были вынуждены сражаться друг с другом. И напряжение между семьями всё ещё не спало.

Роман немного откинулся на спинку стула. — Я не говорю, что знаю о нынешних обстоятельствах больше тебя. За этим столом, вы с Гарвелем определённо эксперты в этом. Я только говорю, что перед тобой золотая возможность, и будет глупо её отпускать.

— Это не-

— ‘И как бы ты предложил нам воспользоваться этим?’ — спросил Гарвель, перетянув на себя взгляд Гектора.

— Легко, — сказал Роман. — Пусть зависят от тебя.

Ладно. Этот совет Гектор не оценил.

— О, не смотри на меня так, — сказал Роман. — Они ведь уже от тебя зависят, разве нет? Я просто имею в виду, что ты можешь использовать эти обстоятельства для развития отношений, которые продолжатся в ближайшем будущем.

Гектор просто продолжил на него смотреть.

— Чего? — спросил Роман. — Я же не говорю, что ты должен попытаться править ими как какой-то диктатор. Так они только тебя возненавидят. Чтобы подобное сработало, нужно, чтобы они тоже считали эти отношения выгодными.

Гектор всё ещё продолжал смотреть на него.

Роман вздохнул. — Гектор. Поверь мне. Если ты позволишь им уйти, то они уйдут.

— ‘Ага, либо попытаются отнять Уоррен,’ — сказала Ворис. — ‘Где-то пятьдесят на пятьдесят, на мой взгляд.’

Гектор, теперь, бросил взгляд на неё: — Рейнлорды такого не сделают.

— ‘А, точно, у них же там честь и все дела,’ — съязвила Ворис. — ‘Прошу. Столько приятных слов и тёплых чувств, но это всё. Не ошибись, Гектор. Стоит им увидеть в тебе препятствие, как они обернутся против тебя в секунду. Если только ты не женишься на ком-нибудь из их семьи, наверно. Вообще-то, готова поставить на то, что они скоро попытаются потребовать с тебя этого.’

— ‘Блин, ну вот зачем ты его предупредила?’ — сказал Гарвель. — ‘Я хотел посмотреть на его реакцию, когда они неожиданно заявят об этом, чёрт возьми.’

— ‘Ой. Тупанула.’

Гектора словно ударили по лицу. Женится? Какого хера? Да кто вообще-

— ‘Ну вот, видишь? Посмотри на него. Ты всё испортила.’

— ‘Прости. Хотя, наверно лучше ему всё же подумать об этом. Не хочу, чтобы он сделал плохой выбор, когда будет слишком удивлён чтобы думать.’

— ‘Как будто бы я ему позволил.’

— ‘Ого. Оберегаешь своего породистого пони? Не хочешь, чтобы он размножался со старой ослицей, а?’

— ‘Естественно.’

Этого было достаточно, чтобы Гектор вмешался в разговор: — Вы, ребята, просто омерзительны.

— Я думаю они шутят, — сказал Роман.

— ‘Конечно мы шутим,’ — сказала Ворис. — ‘Гектор может перетрахать хоть всех ослов мира. Нам плевать.’

Разговор продлился до конца ужина. Как он, наверно, и ожидал, больше они просто болтали, чем говорили о деле. Роман и Ворис продолжали подбадривать его сделать что-нибудь с рейнлордами — что именно он так и не понял. То, как они говорили об этом, давало Гектору впечатление, что они хотят, чтобы он их как-то обманул, продолжая повторять, что это должно выглядеть как взаимовыгодные отношения. Или вроде того.

Гектор так и не понял, что именно они пытаются сказать, да и не был уверен в том, что хочет понять.

После ужина они снова разошлись. Роман сказал, что они ещё некоторое время будут во владении Уоррен, и что он хочет встретиться с Лео вместе с ним. Гектор не знал, такая ли это хорошая идея, но придумать хорошую причину отказать не смог, как и не хотел он говорить с Лео без какого-либо прикрытия. Гектор, впрочем, всё равно не желал соглашаться, так что сказал Роману, что хочет подумать над этим немного дольше. Роман не сильно оценил такой ответ, но спорить не стал.

Во всём его списке дел важнее всего было решить что делать с Лео. К счастью, у него ещё было время, но это не останавливало его от мыслей о том, какой катастрофой всё может закончится, если переговоры с Лео пройдут плохо. Может было ошибкой направлять его в Атрию.

Агх. Жалеть уже слишком поздно. Сейчас это бесполезно, чувствовал он.

Да и ситуация не безнадёжна. Совсем. У него уже было несколько идей о том, как подступить к проблеме Лео, и он чувствовал, что разговор с королевой поможет ему прояснить мысли. Хотя едва ли он мог представить, как пройдёт этот разговор. После безумия в Саире и Подкорке с его последней встречи с королевой словно вечность прошла.

Не говоря о том, что он просто не представлял, как она отреагирует на всё, что он ей скажет. До этого он беспокоился, что она разозлится на то, что он привёл столько беженцев Авангарда в её страну, но теперь он боялся, что она может занять такую же позицию в их отношении как Роман.

Увидит ли она в них инструменты, что можно использовать? Или просто потенциальных союзников?

Слишком много безответных вопросов. Он не хотел потеряться в бессмысленных раздумьях. У него не было времени на это. У него едва хватало времени на сон.

Это был долгий день полный встреч, и теперь, когда он закончился, ему казалось, что он испытывает другой тип изнеможения. Не настолько физическое — хотя оно тоже никуда не пропало — сколько ментальное. Он, возможно, говорил сегодня больше, чем в любой день своей жизни. Мысль казалась вполне возможной, но он был слишком уставшим, чтобы тратить на неё ещё хоть немного мыслительных сил.

Он приготовился к кровати в своей комнате — нормально приготовился, с шёлковой пижамой и всем тем, чего уже годы не видел — когда в дверь постучали.

Гарвеля не было рядом, чтобы сказать, кто за ней, а шарф он положил на тумбочку у кровати. На мгновение он подумал о том, чтобы схватить его и определить кто стучит, но потом просто покачал головой и спросил, — Кто там?

— Селена Кортес, — прозвучал юный женский голос.

Е***утся двери гнутся, девушка у его спальни.

— Я не знаю, помнишь ли ты меня, лорд Гофф, или, если я мешаю— А, эм— если я мешаю, то просто скажи, я оставлю тебя в покое.

Что неудивительно, Гектор не представлял что сказать. Он вообще должен говорить что-то?  Открыть дверь? Должен сказать ей открыть дверь? Закричать «Гарвель на помощь», как чёртов ребёнок? Пока он сомневался.

Он услышал, как Селена прочистила горло.

— ...Эм, — сказала она, — я просто хотела поблагодарить тебя за спасение моей жизни и того, что ты сделал. И, эм. Извиниться за своё поведение. И за моего... эм... за... ну...

Может, если он просто сядет на край кровати и не будет двигаться, то она забудет, что он что-то сказал и подумает, что комната пуста.

— ...Что ж, эм. Прости. Снова. — Её голос немного затихал, как если бы она отдалялась от двери. — И спасибо. Снова. Эм... Хмм...

Гектор ждал. Гектор слушал.

После продолжительной тишины он был почти уверен, что она ушла. Поэтому решил взять Шарф и проверить.

Ага. Ушла.

Фьюф.

Он успокоился.

А потом понял, насколько пи***цки жалкий это поступок.

Ох блин. Он определённо должен был заговорить с ней. Жутко грубо вышло.

Гектор вздохнул и лёг. Завтра нужно найти её и попытаться поговорить. Наверно не извиниться, а именно поговорить. Он чувствовал, что это только сделает хуже, учитывая, что она пришла поблагодарить его. И он вспомнил что-то странное относительно её жнеца. Хотя для него весь тот момент был каким-то смазанным в воспоминаниях. Гарвель наверно помнит.

Столько всего, о чём следует волноваться. Так много людей, о которых следует волноваться. Почему-то он чувствовал себя более пересиленным, чем в любом из сражений, которые он прошёл.

Наверно это не нормально, решил он.

Но вскоре усталость победила и он уснул. Глубокий сон без сновидений.

Однако разбудил его не Гарвель.

— Вставай, Гектор.

Он открыл глаза и увидел не совсем доброе лицо Юсеффа Элрой у своей кровати.

— Пора тренироваться, — сказал лорд Элрой.

Сколько сейчас времени? А вообще-то ему наплевать. Гарвель ответственен за его график, а не Юсефф, так что Гектор просто повернулся и забрался поглубже под одеяло. — Нет, не пора. Уходи...

— Хмф. Даю одно предупреждение. Ты можешь подняться. Или я оболью тебя ледяной водой. Твой выбор.

Гектор зарычал и поднялся. — Ты тренируешь мою ненависть к себе? Потому что если так, то...

— Одевайся.

— Ладно...

Гектор вытащил себя из кровати, бросил на себя лёгкую одежду, которую будет не жалко уничтожить, и последовал за Юсеффом вниз. — Ты не должен сейчас быть с семёй?

— Они отдыхают.

— Ты тоже должен.

— Я не устал.

— Чушь.

Юсефф остановился посреди лестницы и ответил взглядом неодобрения.

Гектор просто посмотрел в ответ, равнодушно.

Они продолжили идти, в самый низ, к главному двору.

Несколько людей задержались снизу, все знакомые лица рейнлордов, хотя Гектор не мог вспомнить имена практически никого из них. Юсефф повёл его к обрыву двора — а потом через обрыв и на озеро.

Лорд Элрой материализовал слой льда на озере, чтобы они могли на него встать. Сквозь него всё было прекрасно видно, Гектор отчётливо видел затопленные строения, но при этом он не трескался и не казался неустойчивым под ногами.

Хотя был довольно скользким, что Гектор не сильно оценил.

— Попробуй добавить шипы своим ботинкам, — посоветовал Юсефф.

Хорошая идея. Гектор так и сделал. Он немного боялся, что шипы ослабят лёд, но Юсефф, видимо, не боялся. И Гектор полагал, что если они упадут в озеро, проблемой это не будет.

Они шли до тех пор, пока Гектор не перестал видеть янтарные огни двора Уоррена.

— Кажется, я обещал тебе объяснение, — сказал Юсефф, остановившись.

Гектор попытался вспомнить к чему это: — ...Той техники-ловушки Лео.

— Да. Хочешь услышать сейчас?

— Эм— Да.

— Хорошо. Но сперва поставь сто кубов на орбиту вокруг себя.

Ух. Сто? Он никогда не делал так много, так что-

— Не нужно выглядеть таким неуверенным, — сказал Юсефф. — Увидев твою битву с червём я уверен, что ты справишься.

— Эм, ладно...

Он сфокусировался. Кубы на орбите. Десятки. Шарф Амурдина помогал ему чувствовать их все, так что следить за положением было относительно просто. Хотя, пока количество увеличивалось, это становилось труднее.

Ничего удивительного.

Как по приказу, он создал сто кубов и снова открыл свои глаза.

Юсефф пялился на него. — Удивительно... В Баббадело ты едва удерживал тридцать на орбите, а теперь можешь это. Сколько раз ты достиг становления?

— Эм?.. А, один раз.

— Хмм.

Гектор задумался, должен ли он сказать о Шарфе. Очевидно, становление играло роль, но гораздо большую роль следовало отдать Шарфу, это он знал наверняка.

Та, Гарвель ведь сказал держать шарф в тайне. Так что, наверно-

— Этот шарф какой-то особенный, да? — сказал Юсефф.

Твою мать.

— Ты носишь его постоянно, с тех пор как мы покинули Гиммикель. Он как-то влияет на твою способность материализовать?

Гектор держал рот закрытым. Он хотел просто рассказать, но ещё хотел послушаться Гарвеля. В итоге он просто стиснул зубы и ждал.

— ...Ясно, — сказал Юсефф, прозвучав спокойнее, чем Гектор мог ожидать. — Да. Мудро держать такую информацию при себе. Наверно, я бы мог захотеть его отобрать, хмм?

На мгновение Гектор просто уставился на него. — ...Что заставляет тебя думать, что одного становления недостаточно? — спросил он.

Юсефф сложил руки. — Хотя становления могут отличаться в силе, считается, что есть предел тому, какой большой прыжок может совершить сила за один раз.

Предел? Гектору это показалось немного странным, учитывая тот факт, что становление само по себе преодоление пределов.

— Теперь, — сказал Юсефф, — объяснение техники ловушки Лео.

Гектор внимательно слушал.

— Как я и сказал до этого, техника крайне продвинута и превосходит даже мои возможности. Потому что требуется «состояние реакции».

— Я правильно услышал?

— Вроде того. Принцип в целом такой же, как с добавлением состояния скорости. Дополнительная сложность заключается в том, что добавляются свойства. С состоянием скорости дополнение простое. Относительно. Просто добавляешь одеяло скорости материализованному объекту, вот и всё.

— Я, эм... мне показалось, что добавление скорости по ощущениям как дать команду моему железу.

— Да? Хмм. Думаю, в этом есть смысл.

— Никакими одеялами или чем-то таким я не накрываю...

— Я не говорил, что ты должен накрыть его одеялом. Это просто описание— Гах, забудь. Суть в том, что добавление состояния реакции в целом то же самое.

— То есть... разница только в том, что тут «реакция»?

— Чего?

— Ну, то есть, ты говоришь, что добавление «состояния» происходит также, то есть проблема в «реакции».

Юсефф колебался. — Это... один из способов думать об этом, полагаю.

Гектор надеялся, что он правильно понял. Ещё он как-то хотел, чтобы здесь был Асад, который бы объяснил хотя бы частично. — Так что в этой части «реакция» делает процесс гораздо более сложным, чем в части «скорость»?

Юсефф просто смотрел на него секунду и Гектор подумал, что сейчас ему предстоит услышать что-нибудь вроде ты полнейший идиот или вроде того. — ...Часть «реакция», как ты это называешь, заключается в том, чтобы подстрекать свой материал на изменения в соответствии с определёнными стимулами окружающей среды. В случае ловушки Лео, стимулом было давление. Причина увеличенной сложности заключается просто в том, что приходится проделать более комплексную работу, чем с просто добавлением скорости.

— Хмм.

— И, что ещё хуже, было продемонстрировано, что сложность вызова дифференциалов в добавлении этих высших состояний экспоненциальна, а не линейна.

Бровь Гектора опустилась. — Эээ... эм, ч-что?

Юсефф открыл рот, затем снова его закрыл, видимо обдумывая по новой, что он собирается сказать. Он опустил руки, после чего снова сложил их. — Иным словами... эм... реакции неразумно труднее добавить, чем скорость или температуру. И чем сложнее реакция, тем неразумнее труднее это становится.

— О. Эм. Ладно... — Почему он сразу просто не сказал это?

— Я не собираюсь заставлять тебя практиковаться в этом— Пытаться, если это имеет значение.

Гектор кивнул. Это ничего. Он, вроде бы, и сам хотел своими силами попробовать. Если, конечно, у него когда-нибудь в этой жизни снова появится время играться со своей материализацией.

— Хмф. По-моему, сотня кубов тебе не трудно даётся.

О, точно, кубы. Он почти забыл о них. Почти. Они всё ещё были на его орбите, все достаточно маленькие, чтобы не сильно мешать нормальному зрению. Он отодвинул их на фоновое мышление, пока слушал объяснение Юсеффа.

У Гектора появилась мысль. Вернее, она появилась у него уже давно, и он всё ждал возможности спросить. Теперь, похоже, наступил подходящий момент, пока он ещё не потерялся в тренировке и забыл. — Эм, перед этим, есть кое-что, что я хотел бы спросить. Это о твоей, э... племяннице, кажется? Селена Кортес?

Выражение лица Юсеффа стало серьёзнее. Каким-то образом. — Что с ней?

Оу, чёрт, может он наступает куда не следует. Возможно, было бы разумнее сперва спросить Гарвеля.

Ну. Уже поздно.

— ...Она... эээ... ну, она в порядке?

— Ты о чём?

— А... что ж, кхэм. Может это и ничего, но у меня появилось впечатление, что она со жнецом не ладит.

Юсефф повернулся на Уоррен, задумался.

Гектор попытался вспомнить, почему у него возникло такое впечатление. А, точно. — Мы с Гарвелем услышали, как её жнец кричал на неё. Довольно сурово, мне тогда показалось. Но, эм, я могу ошибаться. Я не, эм...

Юсефф смотрел на него так, будто он признавался в убийстве.

— Я не многое о них знаю, — закончил Гектор.

— Что именно она сказала? — спросил Юсефф.

— Я... не помню. Это случилось во время сражения, когда поезд сошёл с рельс. Всё было в полном хаосе. Уверен, у жнеца были причины сорваться. Ну, то есть, у всех нас...

— Гарвель тоже услышал, ты сказал?

— Ага.

— Тогда позови его к нам.

О блин. Гектор сделал как просили, вскоре Гарвель присоединился к ним.

— ‘Ах да,’ — сказал жнец, когда Юсефф спросил его об этом, — ‘я сам узнавал об этом, хотя пытался быть сдержаннее.’ — Он взглянул на Гектора.

— Мм, — сказал Юсефф. — Что-нибудь узнал?

— ‘Твоя сестра, Джоана, упоминала, что Селена тяжело справляется. Я не смог достать никакой информации из неё, не запачкав руки, к несчастью-’

— Девочка страдает от депрессии, — сказал Юсефф. — Ещё она... — Он замолчал. — Что ж, как ты и сказал, тяжело справляется. Что именно сказала Оджария, когда вы услышали, как она орёт на Селену?

— ‘Её точные слова были, «Боже, насколько же ты бесполезна! Не могу поверить, что я оказалась с такой-». И всё. Мне показалось, что жнец не хотела, чтобы мы услышали и эту часть, так что резко остановилась. Но, может я перегибаю планку и у них не всё так плохо.’

Юсефф посмотрел сердито. — Благодарю за то что сообщили. — Он взглянул на Гектора снова. — Боюсь, сегодняшняя тренировка отменяется. Если будешь свободен сегодня позже, я уделю тебе время. — Он развернулся и пошёл обратно к замку.

Гектор и Гарвель последовали. — Ч-что ты собираешься сделать?

— Поговорить с сестрой.

— ‘И всё?’ — спросил Гарвель.

— Пока да.

— ‘Хмм. Что ж, если решишь что-нибудь, советую сперва поговорить об этом с Аксиолисом.’

— Мне этот совет не требовался. — Через секунду он добавил: — Но я ценю ваше желание помочь. Спасибо.

Путь к Уоррену был длинным и неприятным.

Глава 191. Во времена мира и возрождения...

...126 лет назад...

Стена Монтеро была изумительным зрелищем. Выше любого здания в самом городе, нежно блестящая под поднимающимся солнцем — искрящаяся, даже. Таким был эффект миллионов крошеных кристаллов в жёлтом песчанике.

Парсон Майлс сидел на её вершине, в одной из башен.

Впрочем, он был не один. Полная женщина с волосами чёрными как перья ворона, сидела с ним, наслаждалась почти растаявшей смесью шоколада и ванильного мороженного в большой деревянной чашке.

И наслаждалась громко. Как и обычно.

— ...Ммм!

— ...Дорогая— — попытался Парсон.

— Мм-ммм-ммм!

Он просто покачал головой, хотя не сводил глаз со своей работы. Работа сторожа обычно была достаточно уединённой, но эта женщина подняла такой шум насчёт того что он оставляет её дома совсем одну, что в итоге Парсон был убеждён в том что должен взять её с собой. Она как-то умудрялась убеждать его милотой. И ещё иногда невинностью, но больше милотой.

— Уверен, что не хочешь? — спросила она.

— Абсолютно, — ответил он, всё ещё не сводя взгляда.

— Увееерен?

Боковым зрением он заметил, как она тянет к нему ложку. Потом он почувствовал, как ложка коснулась его щеки. — Эриза.

Она убрала ложку. — Лааадно. Как хочешь. Но я искренне не понимаю, как кому-то могут не нравится сладости.

— Я не говорил, что они мне не нравятся. Просто сейчас я на работе.

— Ты можешь есть и наблюдать за горизонтом одновременно. Никуда он не уйдёт.

— Дорогая, ты говорила, что не будешь отвлекать.

Она вздохнула. — Ладно...

И продержалась примерно десять минут.

— Просто ты никогда не ешь сладости. И поэтому я чувствую вину, потому что в итоге всё съедаю я и чувствую себя толстой коровой.

— Я ем иногда.

— Слишком иногда!

— Может я просто хочу, чтобы их всегда хватало моей любимой жене.

— О, это мило. Чушь собачья, но мило. Тебе даже наш свадебный торт не понравился.

— Он был с кокосом.

— Да он там даже не чувствовался!

— Я почувствовал.

— Гах, ну можешь ты хотя бы смотреть на меня, когда говоришь со мной? — спросила Эриза.

— Знаешь же, что не могу, — сказал Парсон. — Моя работа в том, чтобы не сводить глаз с поля передо мной.

— Хмф. Вот честно, что вообще может случиться, если ты отвернёшься на пару секунд?

Ох, ну до чего же она невинное существо. Впрочем, это он в ней и любил. Ни единой циничной косточки в её теле, ни одной изнурённой мысли в голове. Он просто улыбнулся сам себе и продолжил наблюдать.

Но в своём раздражении она не была совсем необоснованна. Она знала, насколько он стар, как бы ни выглядел внешне. Знала, насколько могущественен. Несомненно, она думала, что такая работа должна выполняться кем-то рангом ниже регионального капитана Авангарда.

Так и было. Но у них не хватало рук. Избавление нанесло большой удар по Каргаму два года назад, Парсон был вынужден отправить туда большинство своих людей в качестве поддержки. Теперь, либо он сам будет выполнять часть работы здесь, либо уязвимостей в городе прибавится.

И не помогало то, что весь Кэлтос сейчас в состоянии беспорядков. Монтеро, столица, была безопаснейшим местом в стране, но только благодаря Стене.

Парсон прекрасно понимал, что если что-то произойдёт — нечто большее, чем простое беспокойство гражданских и политическое смятение — то вопрос защиты города в основном упадёт на его плечи.

Его и Оверы.

Всего четыре года назад им наконец-то удалось использовать Пан-Розум. С этим пришло его повышение до регионального капитана с позиции просто капитана, но даже сейчас он не был полностью уверен в своей способности контролировать эту силу. Пан-форма, куда менее могущественная, всё ещё была гораздо приятнее и полезнее, чувствовал он. И они с Оверой могли поддерживать её гораздо дольше.

Но над этим нужно работать, он знал. Пан-Розум, что вполне ожидаемо от самого сложного и продвинутого из гиперсостояний, удивительно гибкий и несёт такой потенциал, что даже некоторые из сильнейших людей мира считали, что едва ли могут хотя бы просто коснуться того, что, теоретически, может Пан-Розум.

Проблемой, как это обычно бывает, была практика. Пан-Розум настолько сильнее влиял на телу и душу, что даже просто поддержав его достаточно долго для каких-либо испытаний, слуга и жнец останутся без сознания на дни.

Пока они не приблизятся к этой ключевой отметке в сотню лет.

Из того, что ему говорила Овера, век считался «точкой превращения» для любого слуги и жнеца. Уровень синхронизация душ между ними начинал открывать многие двери.

И поэтому это было их целью.

Оверы, Неровой, и Феромаса.

За эти пятьдесят лет Овера оставалась уклончивой, когда разговор заходил к тому, что она имела в виду в ту судьбоносную ночь, когда воскресила его — что Парсон, Дамиан, и Гермал «изменят мир».

Она давала ему капельки и крошки плана, обычно ровно столько, чтобы успокоить его, когда он становился достаточно смелым, чтобы поднять эту тему, но лишь недавно она поделилась с ним деталями.

Проникновение в Авангард и Избавление были лишь первым шагом. И длиннейшим из них, конечно. Они играли в медленную игру, но она заключалась не только в достижении силы и влияния. Ещё она заключалась в обучении и развитии как слуги. Даже как человека.

— ‘Это важнейший аспект во всём плане,’ — сказала ему Овера. — ‘Поэтому я до сих пор не хотела вдаваться в детали; я хотела, чтобы ты сосредоточился на себе, отточил свои способности и свой интеллект. Ты ещё не достиг желаемого уровня, но я искренне верю в твой потенциал великого лидера, Парсон.’

— ‘Лидера?’

— ‘Да. Лидера, в котором этот мир крайне нуждается.’

— ‘И в каком же лидере он нуждается?’

— ‘В таком, что не отвернётся от ужасов и вместо этого поймёт как их использовать в погоне за великой целью.’

Ему не требовалось спрашивать, что означает «великая цель» в её понимании. Это она ещё давно сказала.

Истинный мир. Этого она добивалась. Конец вечной войны между Авангардом и Избавлением.

— ‘Авангард чудесен и необходим,’ — сказала Овера, — ‘но ещё, временами, он слеп. Серман, насколько бы я ни любила его и Тенебрача, они просто не подходят для этой роли. И я их не виню за это, потому что почти никто не подходит. Серман пришёл к власти, можно сказать, случайно. Он не побеждал разумом, не добивался этой роли. Он просто пережил конкурентов. Которые, в основном, убили друг друга или сдались.’

— ‘Ты правда думаешь, что я справлюсь лучше Сермана?’

— ‘Не в нынешнем состоянии, нет. Но со временем? Абсолютно.’

— ‘Как ты можешь быть уверена в этом?’

— ‘Потому что. Есть кое-что, о чём я тебе никогда не рассказывала, Парсон. Темнейший секрет Авангарда.’

Парсон надеялся, что она просто шутит, но её тон к этому не располагал.

— ‘Но теперь, думаю, я могу тебе рассказать.’

— ‘Хмм. Не могу сказать, что я не рад, но почему сейчас? Зачем было ждать так долго?’

— ‘Мне нужно было время, чтобы изучить твои мысли. Лучше понять твоё сердце. И теперь я чувствую, что знаю тебя. Наверно даже лучше, чем ты сам.’

Парсон тогда вспомнил, что каждый раз как они с Оверой входили в гиперсостояние Пан-Форма — или, последнее время, Пан-Розум — было странное чувство. Словно где-то в его подсознании кто-то есть, и этот кто-то рыщет, роется в нём. Этим кем-то была Овера, конечно. Это он довольно быстро понял, но теперь снова задумался об этом чувстве. Оно не было постоянным. По факту, оно было нечастым. Но он помнил, что оно вызывало у него странное чувство, будто он вошёл в дом и встретил там незнакомца.

Овера, конечно, не была незнакомцем, но чувство никуда не делось.

И это воспоминание вызвало у него понимание. Она, все эти годы, использовала это их время, проводимое вместе, именно для этой цели. Чтобы изучить самые тёмные углубления его разума и обнаружить, кто он на самом деле, под всей этой оболочкой.

Сказать, что это было неприятной мыслью, было бы преуменьшением, но он полагал, что с этим всё равно ничего не поделать. И ещё он знал, что таким же образом сам узнаёт Оверу. Не полностью, может быть, но у него была не одна возможность увидеть тьму в ней. И не только из-за смешивания разумов. Он видел это в её поведении, и особенно в её решениях.

Она бывала практически нечеловечно жестокой и непреклонной, это Парсон знал.

Но ещё глубже, под всей этой тьмой, сиял чудесный свет.

Он не знал как ещё это визуализировать. Наверно это было чудовищным упрощением. На самом деле, он почти уверен, что это упрощение. Но именно поэтому он верит ей больше, чем кому-либо ещё.

И не знает, в синхронизации душ дело или просто в том, что он знает её уже почти пятьдесят лет.

— ‘Этот секрет,’ — продолжила она, — ‘ты не должен рассказывать никому. Понимаешь? Даже если думаешь, что человек перед тобой уже знает об этом, ты не должен рассказывать.’

— ‘Ладно... Так в чём дело? Всё действительно так плохо?’

Она не спешила отвечать. Даже начало казаться, что она вообще передумала отвечать.

Но спустя некоторое время, она наконец-то ответила:

— ‘Серман ищет возможность умереть.’

Эти слова застряли в нём. Как и те, что последовали за ними.

— ‘Во многом мной движет это знание,’ — сказала она. — ‘Серман один из величайших героев человечества — и мой дорогой друг. Он этого не показывает, по очевидным причинам, но я знаю тот факт, что он подошёл к психологическому пределу. И уже давно. Я бы хотела помочь ему обрести покой, если могу.’

Парсону не требовалось объяснять, насколько это сложно.

Если Серман умрёт, то Избавление будет буйствовать как никогда раньше.

Временами Парсону казалось, что весь мир стоит на его плечах, но что насчёт Сермана?

Для Сермана это правда.

И все об этом знали.

Парсон спорил с ней. Идея, что это он заменит Сермана...

Ну, она абсурдна, откровенно говоря. Он слишком юн, а людей подходящих этой должности больше него предостаточно.

— ‘Нет, на самом деле их нет,’ — сказала она ему. — ‘Не у многих в Авангарде есть полезные связи с Избавлением. Когда время придёт, ты увидишь. Всё будет точно, как я сказала. Вы, три наших мальчика, измените мир.’

И она отвергнула любые попытки Парсона вразумить её. У неё был контраргумент на всё, подбадривание на любое его выражение беспокойства, и уверенность в своём плане.

Её цель выбрана. И выбрана ещё много лет назад — ещё до того, как она встретила его.

Даже сейчас, сидя напротив Эризы, концентрируясь на своей работе, он не мог полностью выбросить эти мысли из головы. Они сидят там практически всегда, удерживаются, надвигаются.

Великая и ужасная тень будущего.

Он не знал, справится ли с этим. Сможет ли прожить жизнь человека, которого от него ждёт Овера, жизнь человека, которым она его, похоже, считает.

Ему было интересно, как держатся остальные. Парсон, впрочем, временами чувствовал, что из них троих ему легче всего. Гермал за эти годы прошёл через колоссальные личностные изменения, Парсон едва его узнал. Было практически невозможно поверить, что этот тот же своевольный парнишка, что всюду за ним следовал.

А Дамиан?

Дамиану приходилось разбираться с Безумным Демоном. Если то, что он сказал Парсону правда, то ему приходится жить в состоянии практически постоянного ужаса, никогда не чувствуя уверенности в том, что Моргунов не захочет его просто так убить.

Все советовали Дамиану и Феромасу отказаться от их стратегии, придумать альтернативный способ проникнуть в Избавление, может вместе с Гермалом, но они всегда отказывались. Какой бы адовой не была их жизнь, они многому учились у безумца, и ещё уверены, что зарабатывают его доверие.

Парсон не понимал, как эти знания помогут им, если они умрут.

Хотя стоило заметить, впрочем, что великий план наконец-то начинает приносить свои плоды. Маленькие, наверно, но всё равно плоды.

Всего шесть лет назад, когда он работал в Кавии, Парсону удалось эвакуировать целый город, получив сообщение от Дамиана, что Дьявольский Нож идёт его захватывать.

А два года назад Парсону удалось предотвратить катастрофу в Монтеро, когда Гермал сообщил ему о взводе солдат Избавления, планирующих войти в страну, наудачу прокопав подземную сеть.

Парсон проинформировал Маршала Воздушных Сил, Артемиса, о своей «находке», и вместе они устранили атакующих раньше, чем у тех появился шанс кого-либо атаковать.

Эти победы подарили Парсону необходимое ему в тот момент ободрение после Разрушения Каргама, названное первым вторжением Дозера в процветающую нацию. Сейчас уже пятнадцать лет прошло, хотя едва ли так казалось, подумал Парсон. Хотя вторжение провалилось, Разрушение им удалось.

Каргам до сих пор оставался бессрочным полем боя.

Напряжение между двумя странами нарастало с самого начала — с того момента, как Дозер захватил ныне вымершую нацию Олот, переименовал её своим именем, и начал осуществлять всевозможные агрессивные политические действия в отношении соседей страны.

Несмотря на все попытки Авангарда за последнюю сотню лет, НРД — Нуалистичная Республика Дозера — стабильно набирает силы, даже после своего «поражения» в Каргаме от рук Авангарда.

Даже сейчас казалось, что Дозер может начать полномасштабное вторжение в любой момент. Маленькие стычки частое явление, а каргамцы постоянно пытаются удержать свои ресурсы и линии гуманитарной помощи.

Наверно Дозер предпочитал, чтобы так и было. Уже несколько лет он занимал Авангард, почти не инвестируя в эту войну. Овера также считала, что эта война позволяла ему действовать свободнее, проводить тайные операции по всему миру, без досаждений постоянно вмешивающегося Авангарда. Ещё это объясняло, почему сила НРД продолжала неуклонно расти последние годы.

Парсон тоже купился на теорию Оверы, но пока Гермал и Неровой не могли её подтвердить.

Всё яснее и яснее, с каждым годом, Парсон начинал видеть перспективы плана своего жнеца. Всегда её больше волновала общая картина. Это она уже давно пыталась вбить в его толстолобую голову, а он часто сопротивлялся её попыткам.

Даже сейчас он это делает. Его женитьба на Эризе не столкнулась с одобрением Оверы. Напротив, жнец пыталась предупредить его об опасностях привязанности к не-слугам, тяжести ответственности, которую он берёт на себя, и быстротечности любви.

Но и бесповоротно запрещать ему она тоже не стала. Что, откровенно говоря, удивляло Парсона. Жнец не стеснялась запрещать ему другое в прошлом, как, например, пить и посещать бордели, так что ему было интересно, почему она не тянет за этот рычаг.

Наверно она считала, что в этом бою ей не победить. Наверно видела, что он искренне любит эту женщину, что ни одно «правило» не встанет у него на пути.

В чём бы ни было дело, Парсон теперь просто пытался радоваться любому времени проведённому с Эризой. Он прожил слугой достаточно долго, чтобы знать, что это не продлится вечно.

И знал, что предупреждения Оверы не были беспочвенны. Как обычно и было.

Он не хотел думать об этом. Эриза ещё юна. Ей едва исполнилось тридцать. Когда придёт время...

Нет. Не сейчас ему об этом волноваться. И даже не завтра. Это ещё на целую жизнь впереди.

Он просто должен оставаться сфокусирован на своей цели. Может, это была утомительная работа сторожа, но ничего. В некотором смысле это похоже на медитацию, требовалась дисциплина разума. Терпение. Внимание.

Не те качества, которыми обладала его жена.

— Угх! Я не понимаю, как ты можешь заниматься этим весь день, зайка!

— Говорил же, что будет скучно, дорогая.

— О, вот этого мне не надо! Развлекай меня!

— Нет.

— Чегой?.. Да как посмел.

— Можешь вернуться домой в любой момент. Ничего более захватывающего, чем сейчас, не будет. Обещаю. — Если бы он ожидал чего-нибудь «захватывающего», то не взял бы её с собой.

— Ты правда умеешь убивать настроение, а?

На мгновение Парсон подумал над тем, чтобы сказать ей, что он привык убивать далеко не только настроение, но передумал. Год назад он мог бы сказать ей что-то такое, но после смерти её матери всё изменилось. Теперь он чувствовал, что такие слова только заставят Эризу волноваться. И что бы она ни говорила, Парсон знал, что больше волнения в её жизни ей не требуется.

— Можешь хоть чуть-чуть расслабиться? — сказала она. — Ты всё время так напряжён. Нехорошо так жить. Ты себя с ума сведёшь, зайка.

Парсон узнал знакомый мотив в её голове. Лёгкий намёк на искренность. На тревогу. Временами это трудно заметить среди её повседневного тона, но последнее время, чувствовал он, ему лучше удаётся заметить эти чувства. — Разве не для этого у меня есть ты?

— А? А я-то думала, что ты просто держишь меня, чтобы кто-нибудь тебе готовил и стирал форму.

— Это в первую очередь, да.

— Хмф. Однажды ты поймешь, что я права. Поднимешь взгляд и поймёшь, что твоя жизнь прямо как это мороженное. Поймёшь, что ты дал ему растаять.

— Это не помешало тебе его закончить.

— Как ты узнал, что я его закончила? Ты даже не поворачивался.

— Я предположил это, когда ты закончила облизывать чашку.

— ...Ладно, умник. Ага, закончила я. Так почему бы тебе не принести мне ещё немного? Как поступил бы хороший муж?

— Заманчиво, но, кажется, я должен продолжить искать врагов с юга.

— У тебя нет всяких батраков для этого?

— У меня есть ты.

— Оу, ха-ха. Но я серьёзно. Где все твои люди? Я что-то совсем никого не вижу. Даже того красавчика со всеми его мышцами.

Напротив своим словам, Парсон повернулся и уставился на неё. Затем он вспомнил про свою работу и его глаза вернулись к пустому полю впереди.

— Ха. Получилось.

Он проворчал: — Женщина. Лучше бы ужину быть на столе к тому моменту, когда я вернусь.

Она засмеялась. — Конечно, зайка. О, я тут вспомнила. Нужно сегодня сходить на рынок. Я, вообще-то, надеялась, что ты сходишь со мной.

— Нет.

— Тц. Тогда, полагаю, ты не против ростков лоротоса?

— Естественно я против леро-

— ‘Северный вход,’ — прервал его беззвучный голос Оверы. — ‘Спускайся. Быстро.’

— ‘Уже иду.’ — Он тут же поднялся и чмокнул жену в щеку. — Скоро вернусь.

— Куда ты-?!

— Никаких ростков!  — он спрыгнул с башни и вниз со Стены.

Это было длинным падением, но его тело двигалось быстро, пока он бежал по Стене на своей максимальной скорости, в поисках безопасного места для приземления. Насчёт себя он не волновался, но вот за группу граждан боялся. Если он упадёт с такой высоты, то без всяких сомнений раздавит нескольких незадачливых людей.

Однако улица снизу оказалась слишком забита людьми, и он не видел свободного или быстрого спуска. Поэтому, как бы его это ни раздражало, пришлось использовать крыши.

Ближайшая была в двадцати метрах от него, слишком далеко для нормального прыжка, но с его способностью вполне возможно.

Однако преобразование было неприятной силой. Без Оверы ему требовалось жертвовать частями тела, чтобы она была полезна, что в такие времена раздражало.

Парсон много тренировался в том, чтобы снизить количество требуемой массы тела для каждого использования его способности. Двадцать лет назад для такого прыжка ему бы потребовалось пожертвовать обе ноги, но сейчас лишь кожу и кровь. Болело адово, конечно, но боль не ново. Боль в его жизни появляется гораздо чаще, чем в жизни кого угодно, кроме других преобразователей.

Пока он парил в воздухе, его туфли и носки слетели с ног и улетели. Это тоже раздражало. Он уже начинал думать о том, чтобы совсем перестать носить носки и туфли. Жаль только, что ему, как ответственному работнику Авангарда, нельзя забывать о внешнем виде.

Он рванул вперёд, к северной границе Монтеро. Расстояние было немалым, но маршрут пролегающий по крышам давал разогнаться, и по пути он мог ускорять себя хлопками кислорода, на краях бескожих ног. Если бы он не был опытен в этой технике, то просто сохранить баланс было бы трудно, не говоря уже о равновесии на этих неровных крышах.

— ‘Насколько срочно?’ — спросил он Оверу по пути, желая знать, следует ли жертвовать больше плоти своему преобразованию.

— ‘Не знаю,’ — ответила Овера. — ‘Просто мужчина за воротами города. Я его не узнаю, и его движения немного странные.’

Парсон решил ускориться немного. — ‘Странные в каком смысле?’

— ‘Скрючился вперёд. Держится за живот. Шаги неровные. Стража тоже не знает, что с ним делать. Говорят о том, чтобы подойти к нему, а я против. Пожалуйста, приди раньше, чем они сделают что-нибудь тупое.’

— ‘Хорошо.’ — На краю следующей крыши Парсон прыгнул и послал себя вперёд в воздухе, с громким взрывом кислорода, заменившим обе его ноги по колено. Силы было достаточно, чтобы перелететь весь город, но поэтому он и ждал края здания, прежде чем использовать этот приём. Он из своего опыта знал, что сделай это на крыше, и всё строение могло обвалиться.

Некоторое время он летел. Длинное пальто и пустые штаны трепетали на ветру, пока он приближался к вершине своего полёта и начинал медленно снижаться.

Он мог бы насладиться полётом, если бы не агония потерянных ног.

Впрочем, он доволен хотя бы тем, что ему удалось правильно оценить расстояние. Более-менее. Нужно было только поправить траекторию парой струй кислорода, и он долетел до северных ворот.

Двадцать пять лет назад ему бы не удалось приземлиться безопасно после такого затяжного прыжка. Но теперь у него есть контроль и сила. Он пожертвовал остаток ног, чтобы сделать себе нечто вроде кислородной подушки и медленно приземлить остаток тела на верхушку ворот.

Овера встретила его даже раньше, чем он коснулся земли, и начала восстановление. Ожидая возвращения ног, Парсон руками поднял себя на заграждение и посмотрел в направлении, в котором указывала Овера.

И вправду, он видел вдали мужчину, о котором она говорила. Ковыляющий зигзагом маленький муравей.

Парсон не знал что думать. Такая поза напоминала сломанных слуг — тех, чей жнец был убит — но дело не в этом, иначе этот мужчина действовал бы гораздо, гораздо агрессивнее, а не просто ковылял.

Он просто болен? Если так, то он такая же угроза для города, как армия в десять тысяч душ.

Стражи на стене теперь смотрели в направлении Парсона.

Он, впрочем, хотел посоветоваться с Оверой ещё раз: — ‘Что думаешь?’ — спросил он.

— ‘Я этому не рада, но мне кажется, что ты должен пойти и поговорить с ним сам. Если в нём какая-нибудь чума, то мы не можем рисковать, посылая стражей.’

Парсон боялся, что она это скажет. Она, конечно, была права, но из личного опыта он знал, что быть слугой не значит, иметь полный иммунитет к любым болезням и делать что захочется.

Среди юных слуг такие мысли часто встречались — да даже среди жнецов, похоже. Наверно потому что сами жнецы по-настоящему неуязвимы к болезням и потому их это не тревожит, но со своей стороны Парсон обнаружил, что болезни вопрос огромный и недооценённый.

Слишком многие юные слуги считают себя неуязвимыми по отношению к природе. И да, хотя жнец может «вылечить» их практически от любой болезни, либо просто восстановить с нуля, всё ещё оставалась очень большая проблема распространения заразы. Даже если самих слуг не волновали даже смертельные заболевания, они всё равно распространяли болезни среди людей и истребляли целые города раньше, чем понимали что наделали.

Парсон отлично понимал это, потому что лично лицезрел подобный «проект» от одного из своих самых ранних товарищей в Авангарде. Фень Фредерик, звали его. Они уже годы не виделись, но мужчина оставил после себя незабываемое впечатление, которое Парсон не надеялся забыть в ближайшее время. Более того, Парсон недавно слышал, что его тоже повысили до регионального капитана, а ещё он заработал прозвище Святой Хирург, пока посещал континент Ардоран.

И с этой мыслью Парсон провёл взглядом по пустой полосе земли и мужчине с явными проблемами на ней. На момент он задумался, как бы Фень разобрался с этой ситуацией.  У него ушло не много времени, чтобы понять, что он знает точный ответ.

С вернувшимися ногами, Парсон поднялся и повернулся на стражников. Он указал на ближайшую группу: — Вы трое, займите моё место в Башне Арлик. Наблюдайте за границей. Не слушайте мою жену, если она что-нибудь попросит.

Прозвучало несколько смешков, они ушли.

— Остальные останьтесь здесь и ждите моих приказов.

— Так точно, сэр.

Парсон спустился на землю, выбрав в этот раз лестницу, вместо того, чтобы зря жертвовать плотью. Так было медленнее, но и чужак никуда не уходил. Он приказал открыть тяжёлые врата, протиснулся через щель, после чего тут же приказал закрыть их.

Овера прицепилась к его плечу, пока они шли вперёд.

Ветер набирал оборотов, поднимая в воздух огромные облака пыли и размывая силуэт чужака, пока Парсон приближался.

Как же это надоедало. Но такой была погода Монтеро. Его не просто так зовут Чащей Пыли.

— Сэр! — позвал Парсон, пытаясь перекричать завывающий ветер. — Сэр, Вы в порядке?

Лишь шелест песка ответил ему.

Он подошёл ближе и попытался снова: — Сэр! Вам нужна помощь!? Вам нехорошо!?

Перед ним снова пролетело облако песка и неожиданно мужчина оказался прямо перед ним, достаточно близко, чтобы коснуться.

Парсон напрягся и тщательно осмотрел человека.

Кем бы он ни был, одежда на нём была простолюдина. Лишь порванная рубаха и хлопковые шорты, все перепачканные в грязи. Даже плаща путешественника на нём не было, а он ведь, вероятно, несколько дней шёл, чтобы оказаться здесь, если только не разделился с караваном или другой группой.

— Где ты? — спросил мужчина грубым, отчаянным голосом. — Где же ты?

Парсон нагнул шею немного вперёд, пытаясь увидеть лицо незнакомца. — Я здесь, — сказал он.

— Где же ты? Где же? — он продолжал смотреть не на Парсона, а дальше него — или, скорее, сквозь него.

— Сэр, я прямо перед Вами, — попытался Парсон. — Вы не-?

— Нет. Это не правильно. Ты неправильный. Это не правильно. Где он? Да, где же он? Где ты? Нет, где он? Ты меня не видишь? Как далеко ты ушёл? Он ушёл? — Мужчина протянул руку и Парсон отскочил.

— Сэр, как Вас зовут? Можете назвать своё имя?

Мужчина остановился и посмотрел на свои руки, когда ветер на мгновение успокоился. Затем он посмотрел на Парсона, глаза его загорелись, как если бы он увидел его только сейчас. — Да, это ты.

Парсон прищурился. — Я? Вы искали меня?

— Нет. Да. Но нет. Ты не он. Где он? Куда он ушёл?

Парсон терял терпение, как и ветер с пылью, похоже. Они снова рассвирепели, из-за чего контуженного мужчину не было слышно за шумом.

Устав от этой песчаной бури, Парсон перешёл в Пан-Форму с Оверой.

В мгновение вся пыль вокруг них исчезла, а ревущий ветер умер под гнётом взорвавшегося кислорода. Он ударил взрывом во все стороны, кроме передней, где стоял бедный незнакомец.

— Сэр, — попытался он снова, как только Овера вновь отделилась от него, — Вы можете назвать мне своё имя?

Мужчина, теперь, смотрел на него в восхищённом внимании. — ...Меня зовут Эттол, дитя.

— Эттол. Ладно. Рад знакомству, Эттол. Я Парсон Майлс.

— Рад ли?

Парсон немного поднял бровь. — Д-да? Я рад знакомству с Вами, да.

— Спасибо, дитя.

— Ну, эм... пожалуйста. Эттол, Вы знаете, где сейчас находитесь?

— В поиске.

— Да, но где вы находитесь? В какой стране?

Мгновение мужчина молчал, наверно думал, но он не сводил взгляда с лица Парсона. — Ангдолия, — сказал он.

— Ангдолия? — До чего странный ответ. Это вообще ответ? Парсон должен был убедиться: — Вы думаете, что эта страна называется Ангдолией?

— Да. Это Ангдолия.

— Нет, — медленно произнёс Парсон. — Нет, не Ангдолия. Это Кэлтос. Вы знаете, где находится Кэлтос?

В этот раз Эттол не ответил. Вместо этого он просто осмотрелся, словно взглянув на своё окружение по-новому.

Парсон вдохнул. Это мучительно медленный и трудный разговор. — Я не знаю, что-

‘Он не окончательно неправ,’ — приватно прервала Овера.

Парсон не поворачивался на неё. — ‘Что?’

— ‘Две тысячи лет назад этот регион назывался Ангдолией.’

На эту информацию он невольно пару раз моргнул. — ‘Чего?’

— ‘Точно как я и сказала. Раньше это место было известно как Ангдолия. Обращайся с этой информацией как хочешь, но сперва спроси его о чём-нибудь ещё.’

Выражение лица Парсона на мгновение поглотило сомнение смешенное с озадаченностью. — Эттол?

Мужчина снова посмотрел на него. — Да, Парсон?

Этот взгляд. Теперь он был каким-то другим, чувствовал Парсон. Карие глаза мужчины, казалось, стали немного ярче. Открылись шире. Сильнее встревожились. Даже стали любознательнее.

Парсону это, по какой-то причине, показалось тревожным.

— Почему Вы бродите здесь в одиночку? — спросил Парсон.

Эттол наклонил голову, снова задумался. — Я не уверен в ответе.

— Вы потерялись?

— Потерялся? Наверно так и есть. Да. Потерялся.

— Вы сказали, что ищите кого-то.

— Да?

— ... Да, сказали.

— Понятно. Кого я ищу?

— Я надеялся, что Вы мне это скажете.

— Понятно. А ты очень полезный, не так ли, Парсон Майлс? Хорошо. Это очень хорошо.

Парсон нахмурился. — Рад, что вы так считаете. Так, как звучит ваше полное имя?

— Полное? Эттол не полное имя?

— Если Эттол ваше имя, то нет, не полное. Как звучит ваша фамилия?

— А. Имеешь в виду, как у тебя самого, Парсон Майлс. Не думаю, что у меня такое есть. Боюсь, я просто Эттол.

Парсон осмотрел мужчину ещё раз. Выглядел он не примечательно, конечно, но было в нём что-то, что ему не нравилось.

— Выглядишь недовольным, Парсон Майлс.

Парсон не мог отрицать этого. Признавать, впрочем, он тоже не хотел.

— Могу ли я как-то исправить твоё плохое настроение? — спросил Эттол, теперь улыбаясь.

Парсон подсознательно отступил на шаг. — ‘Овера...’

— ‘Спроси его, почему он сам неожиданно повеселел.’

Прозвучало как настолько же хороший вопрос, насколько хорошим мог быть любой другой. — Почему Вы сами отличаетесь от того, каким были мгновение назад? — спросил Парсон. — До этого Вы были сбиты с толку, а теперь ведёте себя довольно радостно.

Эттол посмотрел в небо в тот же момент, как начал возвращаться ветер. — Хмм. Может ты и прав. Видимо я был потерян не в одном смысле.

— Но теперь нет? Что изменилось за это короткое время?

Мужчина снова ему улыбнулся: — Я встретил тебя.

Это не сильно успокоило Парсона. — И что? Вы ничего обо мне не знаете.

— Это не правда, Парсон Майлс. Я знаю твоё имя. Ты сам назвал мне его.

— Вы начинаете меня раздражать.

— Да? О нет. Прошу прощения. И только я подумал, что мы начинаем дружить. Не могу почувствовать себя собой со всем этим туманом вокруг.

Парсону не требовалось проверять: — Тумана здесь нет.

— О? Любопытно. Мне так не кажется. Думаю, тогда я должен перейти к сути.

— Сути? И какой же?

— Я не уверен, но считаю, что я пришёл сюда из-за тебя, Парсон Майлс.

Каким-то образом Парсон был готов к тому, что этот разговор станет ещё более странным. — Да?

— Я бы хотел стать твоим другом, но, похоже, лучшее, что я сейчас могу, это познакомиться. Если бы у меня было больше времени, думаю, ты бы не думал обо мне так плохо. Какая жалость.

Парсон только взглянул на него с сомнением.

Эттол медленно поднял руку, ладонью вверх. — Я понимаю, это звучит странно, но не будешь ли ты против взять меня за руку?

Парсон взглянул на руку с большим сомнением.

— ‘Даже не думай прикасаться к этой штуке,’ — приватно сказала Овера.

Он был абсолютно согласен, но хотел бы объяснения: — ‘Почему? Ты знаешь этого человека?’

— ‘Просто не представляю, кем он может быть, но я ему не верю.’

— ‘Итого нас двое.’

— Пожалуйста, — сказал Эттол, протянув руку немного дальше. — Я не наврежу тебе. И это займёт всего мгновение.

Мысли Парсона вернулись к прошлой тревоге, которую теперь сменила вполне ощутимая угроза. — Не хочу обидеть, — сказал Парсон, — но я ничего о вас не знаю. Вы можете быть заразны.

— А... — Эттол нахмурился. — Понимаю. Возможно, ты изменишь свой подход, если я скажу тебе, что касание моей руки позволит заглянуть в сам Хаос?

— Вы о чём вообще?

— Этой привилегии немногие достойны. Видеть дальше сейчас, заглянуть в реальность того, что может быть.

Прошла секунда. Парсон просто уставился на него. — Точно. Что ж, думаю, в этот раз я откажусь. Меня вполне устраивает «сейчас».

— Хмм. Жаль. В таком случае, могу ли я просить тебя доставить одно моё сообщение?

— Я не почтальон, но уверен, что Вы найдёте кого-то другого.

— Не думаю. У меня мало времени.

— Что Вы имеете в виду?

— Прошу. Я умоляю тебя. — Глаза Эттола резко открылись шире, и Парсон увидел в них, чего никак не ожидал увидеть.

Отчаяние.

— Ты можешь быть моей единственной надеждой, — сказал Эттол. — Попроси своего друга найти меня.

— У меня много друзей.

— Я не знаю его имени. Но вы с ним связаны. Ты, он, и ещё один. — Мужчина улыбнулся снова, хотя в этот раз улыбка выглядела грустнее. — Трио.

Парсон только уставился на него.

— Ты знаешь о ком я, — сказал Эттол. — Прошу, скажи ему найти меня.

Парсон не понимал что происходит, но неожиданно ему показалось, что этот человек может не бредить. И, что важнее, у этого человека ограниченно время. — ...Зачем мне делать это? — решил он сказать. С чего мне хотеть, чтобы он нашёл вас?

— Потому что мне нужна его помощь. Твой друг ключ Хаоса, где я, что печально, заперт.

Что ж, это... вроде бы объяснение. Не хорошее, и не такое, в которое можно поверить, но всё же больше, чем Парсон ожидал, честно говоря. — Даже если это правда, с чего ему утруждать себя поисками?

— Потому что, Парсон Майлс, я могу даровать вам ваше желание.

Слишком неясно. Парсон не купится на такое. — И что же это за желание?

Эттол долго на него смотрел. — Ну как же, желание, конечно же. Изменить мир.

У Парсона не было слов. Откуда он знает? Кто этот мужчина на самом деле? Неужели Овера-?

— Хаос надвигается, — сказал Эттол. — Время мстительно. Прошу, передай моё сообщение своему другу. А, и тебе стоит отойти от меня. Это не будет приятно видеть. Но не бойся, ведь я— — Глаза мужчины надулись, он прервался на кашель. Затем снова. И снова.

Парсон решил послушаться и отошёл на несколько шагов.

Эттол попытался прикрыть ладонью свой рот, но со следующим кашлем нечто чёрное и склизкое покрыло его руку. Он закашлялся снова, и появилось больше черноты, разлившейся по сухой земле и почти дотянувшейся до ног Парсона.

Парсон хотел бы спросить, что происходит, но был в ужасе.

Ещё один кашель, и черноты стало больше. Но в этот раз она повела себя иначе. В этот раз она не расплескалась. Вместо этого она остановилась на расстоянии вытянутой руки и начала затягиваться обратно.

И тогда она задвигалась. Сама. Словно какое-то щупальце. Оно задвигалось, завертелось, и вскоре начало поглощать Эттола целиком.

Парсон мог лишь смотреть с широко раскрытыми глазами. То, как двигалась слизь... он уже видел такое. Похожими были чудовища Подкорки. Наверно просто совпадение, но он почему-то сомневался.

Однако, как только она закончила поглощать старика, он заметил, что чернота стала двигаться и меняться. Если раньше это было нечто вроде жидкости, то теперь она становилась острее и тоньше.

Словно живая тень.

Этого он точно никогда не видел, и точно не представлял, как понимать. Было трудно даже понять, сама ли жижа превратилась в тень или же она и была тенью, которая появилась сама по себе и забрала старика.

Болезненные стоны Эттола становились всё тише, заглушались жижей, а движения становились медленнее и грубее. Пока, спустя некоторое время, Эттол не перестал двигаться совсем.

Парсон подумал, что вот и настал конец, но жижа начала изменяться снова, в этот раз трескаясь и окрашиваясь в тёмно-серый.

Камень, понял Парсон, но едва ли это избавило его от вопросов.

Слизь, которая разлилась у его ног, всё ещё была чёрной, заметил он. И ещё она двигалась — медленно, наверно, но двигалась. Растягивалась во всех направлениях, стягивалась в неровную  трясущуюся глыбу, повторяла.

— ‘На пульс похоже,’ — сказала Овера.

— ‘Хмм?’

— ‘Поймай эту слизь, чтобы мы могли её изучить,’ — сказала она ему.

Парсон знал нескольких более безрассудных людей, которые с радостью бы это сделали. Он одним из них не был. — ‘Поймать как? Я не материализатор, а стеклянной банки со мной нет.’

— ‘Если это тот же материал, из которого состоят черви, то такое количество можно трогать без опаски.

– ‘Если.’

— ‘Да. Если.’

— ‘А ещё я могу представить, как оно поглощает меня так же, как поглотило его.’

— ‘Крайне маловероятно.’

— ‘Что даёт тебе такую уверенность?’

— ‘Посмотри на неё. Она еле двигается. Мне кажется, что она даже форму с трудом поддерживает.’

— ‘Желаю видеть её в затруднительном положении и дальше.’

— ‘Где же твоя храбрость?’

— ‘Где твой здравый смысл?’

— ‘Хмф. Ладно. Делай как хочешь.’

Парсон убрал взгляд с маленькой кучки слизи, чтобы посмотреть на Эттола — или то, что от него осталось.

Каменная статуя.

Как странно.

Спустя небольшой промежуток времени он почувствовал себя достаточно смелым, чтобы подойти. Наверно Овера права, он и вправду слишком осторожен, но сейчас он в определённом психическом состоянии, в определённом возрасте жизни слуги. Такое он часто слышал раньше, но никогда не принимал серьёзно. Кто-то называет это Фазой Обжига, кто-то Стадией Позолота.

Если говорить проще, то в жизни слуг был такой период, когда они становились достаточно могущественными, чтобы видеть чудовищные события, но недостаточно могущественными, чтобы принимать в них участие.

Жнецы и старые слуги считают это чем-то вроде обряда посвящения. На самом же деле, впрочем, Парсон просто видел опасность на каждом углу. Со всей силой, какой он владел, ему было прекрасно известно, как быстро её могут у него отнять. Это мог сделать как какой-нибудь монструозный слуга, которому ему нечего противопоставить, так и шальной выстрел в Оверу, способный уничтожить её мгновенно.

Безрассудство, вот и всё, больше ничего и не требовалось. И пятьдесят лет работы, развития, и амбиций будут просто стёрты. Исчезнут.

Он уже несколько раз видел такое.

Так что сказать, что он не мог решиться и подойти к статуе Эттола, будет недопониманием. Конечно, он мог сказать ей отправиться в город и ждать его там, но разделяться со жнецом тоже небезопасно, он знал. И она всё равно его не послушает, скорее всего.

Ирония была в том, что будь он на двадцать лет моложе, на двадцать лет слабее, то подошёл бы прямо к статуе без секунды колебаний.

Какая же странная штука эта сила.

В то же время, пусть и медленно, ему удалось подойти. И как только он оказался достаточно близко, его ушей достигли выделяющиеся звуки среди завываний ветра.

Треск?

Да. Камень крошился. Теперь он это видел. Крошечные трещины растущие по гладкой серой поверхности.

—  ‘Статуя ломается,’ — сказала Овера.

Парсон собирался спросить почему, когда у статуи отвалилась левая рука. Она ударилась о землю и рассыпалась как пепел.

— ‘Изумительно,’ — сказала Овера. — ‘Попробуй дотронуться.’

— ‘Молчи.’

Другая рука отвалилась и рассыпалась ещё интенсивнее. Парсон видел пыль, что сыпалась с головы и плеч под агрессивным ветром. Вскоре торс поддался, и вся верхняя часть тела рассыпалась по земле.

Это всё было довольно абсурдно и более чем странно, но было нечто, что он, в частности, искал. Нечто, чего определённо не хватало.

Душа.

Парсон был более чем достаточно стар, чтобы видеть души, когда тел у них больше нет. Очевидно, тело Эттола исчезло, но его душа должна была остаться. Увы, пока он ничего не нашёл.

Овера тоже заметила отсутствие души Эттола, но предложить объяснения этому не могла, а когда статуя рассыпалась в прах окончательно, то делать уже было нечего.

Нечего, за исключением, пожалуй, сбора образцов. Глыбу слизи он трогать боялся, но эта кучка пыли почему-то казалась безопаснее. Просто пыль ведь. Не какое-то полуживое отклонение природы.

Знал бы он, что придётся собирать какие-то образцы для учёных, то оделся бы совсем иначе. В его куртке полно карманов, но едва ли они сделаны для переноса пепла мёртвого человека.

Каким же странным оказался сегодняшний день.

Когда его карманы были практически заполнены, мысли вернулись к слизи. Он посмотрел на неё и действительно, она оказалась там, всё ещё нежно пульсировала.

Он должен признать, что ему любопытно. Боже помоги, насколько же интересно. После увиденного, как может быть не интересно? И Овера уже ушла далеко...

Может просто быстро прикоснуться.

Он пошёл к слизи.

— ‘О?’ — сказала Овера. — ‘Всё-таки решил поймать её?’

— ‘Думаю об этом.’

— ‘Не позволяй мне давить на себя.’

— ‘Что, теперь уже не хочешь, чтобы я этого делал?’

— ‘Хочу. Конечно же хочу. Но я признаю, что это может быть плохой идеей.’

— ‘...У тебя есть причина так говорить или это просто ощущение?’

— ‘Я только что начала вспоминать старые истории, в которых живых превращали в камни. Час назад я бы сказала, что это просто сказки — или, если хочется поспорить, работа слуг. Но теперь?..’

— ‘Понятно. Можешь, в таком случае, рассказать мне больше? Детали, там?’

— ‘Конечно могу. Даже несколько на выбор. Какую хочешь?’

— ‘Никакую. Я хочу, чтобы ты, пользуясь рассуждением, проинформировала меня о всей важной информации, которая может в них быть.’

— ‘Как-то мне не нравится твой тон.’

— ‘Овера.’

Она вздохнула. — ‘Ну ладно. Если подумать... то... думаю, есть одна сказка, История о Каменном Принце. В ней принц, который бросил вызов небесам, готовился стать королём. Но вместо этого превратился в камень и смотрел за тем как его королевство достигает великого процветания под контролем благословлённого младшего брата.’

— ‘И какая часть истории полезна в нынешней ситуации?’

— ‘Не знаю. Я ещё думаю.’

— ‘Овера, пожалуйста.’

— ‘Что? Ты спешишь? Слизь никуда не собирается, а ты хочешь, чтобы я тщательно подумала, не так ли?’

Он вздохнул. — ‘Ладно. Давай. Не спеши. Армии на юге, которая может атаковать Монтеро, ведь нет, верно же?’

— ‘И снова этот тон.’

— ‘Просто поспеши, ладно?’

— ‘Ладно, есть ещё Повесть О Вечном Каменщике. В ней мужчина пытается стать лучшим каменщиком из всех, что когда-либо жили. Говорится, что он достиг своей цели, но в процессе превратил собственное тело в камень.’

— ‘В этой истории тоже не вижу ничего важного, Овера.’

— ‘Думаю, она создавалась как предостерегающая история о бездумной погоне за величием ценой собственной жизни. Что, хотя и верно, ни черта не стоит в лице старой истории, на мой взгляд. Скольким людям нужен такой совет? Вот честно? Обычно все ленивые, а большинство достижений каждой страны достигнуто трудолюбивым меньшинством. Если бы люди были с рождения трудолюбивы, то рабов бы не изобрели.’

— ‘Потрясающе.’

— ‘О, спасибо. Я рада, что ты искренне со мной солидарен.’

— ‘Ты можешь сказать что-нибудь полезное?’

— ‘Думаю, всё, что я когда-либо говорила и скажу, может считаться полезным.’

— ‘Ладно. Сдаюсь. Просто обкопаю её.’

— ‘Обкопаешь что? А, точно, слизь. Я почти забыла о ней.’

— ‘Овера...’

— ‘Просто шучу. Боже, никогда бы не подумала, что в отношениях жнец-слуга бездельником окажусь я. Наверно твоя жена права насчёт того что ты слишком напряжён.’

Парсон просто вздохнул и принялся за работу. Копать эту твёрдую землю голыми руками будет не просто — если только он не пожертвует часть своей плоти преобразованию, конечно. Хотя этого он делать не хотел, но решил, что вариантов не много, так что начал с малого. Он пожертвовал кожей своих рук и создал маленькие струи сжатого кислорода на кончиках пальцев.

Аккуратно выбирая силу, он протянул руки под землю и поднял пульсирующую на куче земли слизь. Он безопасно взял слизь на островке земли в левую руку.

Вблизи она оказалась более омерзительной, чем он ожидал. Была в ней эта гротескная кусковатость, которой он не замечал с расстояния.

К его удивлёнию, она ничем не пахла. Он ожидал поражающей вони.

— ‘Так ты собираешься её трогать или нет?’ — спросила Овера.

Хороший вопрос. Отсутствие омерзительного запаха заставило его подумать над этим снова. Может она безвредна.

Позволит заглянуть в сам Хаос, а?

Парсон теперь задумался над тем, что он мог иметь в виду. Хотел бы он иметь возможность уточнить.

«Сам Хаос». Интересный выбор слов. Обычно так говорили, когда имели в виду единое нечто, а не просто концепт — по крайней мере, такое объяснение Парсон уже слышал.

Одна из доктрин Избавления. Стороны Моргунова, в частности.

Каждый авангардец знал базовые постулаты различных религий Избавления. Хотя они немного отличались, каждая следовала древней трёхсторонней мантре: «Преследуй Хаос, Сей Разрушение, и Пожинай Смерть».

Он знал, что определённые секты добавили больше частей, таких как: «Мир Любой Ценой», или «Истинное Равенство Всем», или «Спасение в Сере» — как если бы в чём-то этом был смысл.

Однако узнать больше деталей было непросто. Парсону временами было интересно, он думал, что это лучше поможет узнать врага, но они были настолько спутанными неорганизованными ублюдками, что хотя бы частично понять во что большинство из них верит трудно.

Если вообще хоть во что-то. В основном Парсон придерживался мнения, что все их религии просто способ прикрыть безумие. Всё же, нет секрета в том, что Избавление привлекало жестоких психопатов.

Тем не менее, Парсон как-то попросил Дамиана и Феромаса объяснить веру секты Моргунова. Она называется Моуталла, хотя более известна как религия Хаоса.

‘Есть Пустота, а есть Хаос,’ — сказал тогда Феромас. — ‘Если Пустота есть первичное, коллективное сознание, то Хаос определённое подмножество в Пустоте. Трудно объяснить так, чтобы это имело хоть какой-то смысл, но ты можешь думать о Хаосе как о «регионе» в Пустоте, где случаются «сны». Сны. И кошмары. Летучее поле боя творчества, если это имеет смысл.’

В то время Парсон не задумывался над этим объяснением. Просто ещё одна причина верить в безумие Избавления. Не достойная больших мыслей.

Но теперь... он был не так уверен.

Его правая рука потянулась к пульсирующей кучке слизи.

Ужасная идея. Это он точно знал.

Но ещё он хотел знать. Не знал, что он хотел знать, ну или на какой ответ надеялся — или даже почему ему так любопытно. Но это не имело значения.

Он колебался последний раз, пока свежая, только восстановившаяся кожа указательного пальца, готовилась коснуться слизи. Он уже решился на всю остальную часть пути, но часть него, находившаяся где-то глубоко в голове, всё ещё пыталась его остановить, сообщая о том, какой он идиот.

Как оказалось, впрочем, пальцу не требовалось двигаться оставшуюся часть пути.

Слизь вытянулась и неожиданно схватила его.

У него даже не было времени убрать палец или хоть как-то среагировать. Его зрение мгновенно заполонила тьма, затем свет, затем снова тьма.

В одно мгновение он увидел больше, чем его разум мог принять. Громадный зверь с миллионом лиц. Белая башня с миллионом окон. Синяя звезда, взрывающаяся миллионы раз. Миллион арф играющих в идеальной гармонии. Армия змей и армия ангелов, каждый умирает миллионом смертей. Миллион королей. Миллион героев. Миллион исследователей. Миллион мудрецов, волшебников, клоунов, девственниц, любовников, бунтовщиков, матерей. Миллион. Миллион? Больше. Неисчислимо. Непостижимо. Да, всё там, в его разуме, всё так же.

Это всё было так далеко от него, что он даже не знал, каким образом понять хоть что-то из этого. Куда бы он ни посмотрел, всюду вёл путь в никогда не заканчивающуюся дыру. И всё это было связано вместе, всё врезалось в безумном гобелене, уничтожая самих себя и создавая новое.

Бесконечные бесконечности. Всегда и все в конфликте.

И он чувствовал, будто бы сам стал частью этого — или, скорее, как если бы это хотело, чтобы он стал частью. Как если бы пыталось засосать его внутрь, отправить в бесконечное путешествие неотфильтрованного безумия.

Но происходило не это. Он чувствовал как-то, хотя это и казалось ему иррациональным. Было чувство того, что он находится по другую сторону чего-то. Словно невидимая стена. Словно он смотрел как лев рычит в клетке, только в безбожном масштабе. И он так близко к этой клетке, практически прижимается лицом к ней. Трудно подумать, что какая-то клетка способна сдержать всё это безумие.

И вот, ей удавалось. Клеткой была реальность. Она не позволяла происходить невозможному.

Нет. Это не совсем правильно, верно?

Не только невозможное. Возможное тоже. Вот чем он был. Хаос. Возможное и невозможное одновременно. Он видел это, в некоторых местах. Вещи, которые могут существовать, гипотетически, но просто не существовали. Как та отвратительная башня. Или этот рыдающий ребёнок. Или та другая версия него самого, уставившаяся обратно на него в искажённом отражении, кричащая в безмолвной агонии.

Примерно только это Парсон и мог понять. Хаос просто исключал что есть. Всё остальное, похоже, было справедливо.

Но и что?

Какой смысл во всём этом?

Насколько бы это ни пересиливало, насколько бы легко ни было потерять себя в этом, Парсон виртуозно удерживал себя. Наверно клетка реальности играла в этом роль. Может его разум. Может и то, и другое.

Да.

Да, скорее всего, так и есть. И реальность, и его разум.

Что странно, ему показалось, что теперь он понимал себя немного лучше.

Хаос? Сны и кошмары? Бесконечность, тьма, монстры, и безумие?

Он невпечатлён.

Реальность интересовала его. Может ли этот Хаос повлиять на реальность каким-либо образом? Потому что, пока он смотрел на него, пока он смотрел в него, у него появлялось чувство, что нет, не может.

Но, наверно это странно. Эттол ведь существовал в реальности, не так ли? Может совсем не долго, но это, по крайней мере, доказывало, что Хаос может ворваться в реальность.

Или уже?

Эттол сказал, что он заперт. Тогда, может, сам Эттол был реален? Одна реальная вещь в океане нереальности.

Хмм.

Парсон понимал, почему он хотел уйти. Какой неописуемой жутью это может быть, чувствовал Парсон.

Так жутко и так неописуемо, что, наверно, это может свести с ума. И такое впечатление получил Парсон, узрев лишь малую толику этого. Если бы не клетка реальности, то Хаос вторгнулся бы в его разум и свёл с ума.

Да.

Он практически чувствовал голод обитающий в Хаосе. Тянущийся к клетке, пытающийся дотянуться до него, пытающийся поглотить его.

Хмм.

Так об этом постоянно мечтают дураки Избавления? Он полагал, что смысл есть. Безумцы влюблённые в безумие.

Парсон, однако, уже насмотрелся и теперь желал вернуться в реальность, ну или к своему сознанию, ну или туда, где находится его тело.

И ему удалось. Настолько же неожиданно, насколько его зрение пропало, оно вернулось. Он увидел пыльную пустошь Монтеро снова, почувствовал жар солнца на своей коже, развевающуюся на ветру куртку.

Он посмотрел обратно на свои руки, желая обнаружить слизь. Если такое зрение будет возвращаться при каждом касании, то образец может оказаться крайне-

Слизь превратилась в камень. Который тоже начал рассыпаться. Он слышал треск и видел струйки пыли.

Он уже использовал всю её силу?

Чёрт.

Хотя эту пыль он тоже сохранит, у него было чувство, что пользы это не принесёт. Он даже не знал, поверит ли кто-нибудь ему насчёт увиденного.

Блин. Он уже видел как рассыпается его репутация, если он начнёт болтать о подобном, словно безумный идиот. Нужно быть очень осторожным, если он будет что-то из этого упоминать.

Спустя время он посмотрел обратно на Монтеро. Насколько бы ни был он сейчас сбит с толку, его люди, наверно, сбиты ещё сильнее, но по другой причине.

В пути он вспомнил, что Овера всё ещё держалась за его спину. Может она сможет что-нибудь сказать. — ‘Тебе удалось увидеть что-нибудь из этого?’

Ответа не последовало.

— ‘...Овера?’

Всё ещё ничего.

Он остановился. Она определённо там. Он чувствовал, как она держится за него. — ‘Овера.’ — Он потянулся к плечу и взял её усиленной душой рукой. — ‘Овера, проснись.’

Она не ответила.

Он снял её со спины и держал в руках.

Её эфирное тело ссохлось настолько, что он едва мог её узнать. Она должна быть беззвучным крутящимся торнадо, но вместо этого она стала скрючившимся облачком, не настолько крутящимся, сколько медленно поворачивающимся. С тем, как она дёргалась, казалось даже, что её тело может прекратить крутиться навсегда.

Его глаза широко раскрылись. Он уже видел подобное, тогда она была серьёзно ранена в бою. — ‘Овера. Овера! Прошу!..’

И тогда он понял, что сам был слаб. Тело двигалось с трудом. Мышцы, казалось, стали дальше от мозга, и приказы достигали их не сразу, как если бы они были не его.

Душа начинает отпускать тело, это он знал. Разум затуманивается. Овера, должно быть, даже ближе к смерти, чем он думал.

Он сел на сухую землю. Это он уже испытывал не раз. И никогда это не бывает приятным. Когда это случилось в первый раз, он чуть не сошёл с ума от беспокойства. Теперь, впрочем, было как-то до странного легко не паниковать. Наверно притупление мыслей помогало. Или, может быть, в этот раз его ждёт настоящий конец.

Что ж. Если конец, то так тому и быть.

Он закрыл глаза и принялся медитировать, пытаясь сфокусироваться на своём туманном разуме. Он понимал, что в этот момент в его силах примерно ничего.

Таким был величайший страх любого слуги. Любого человека, на самом-то деле. Чувство полнейшей беспомощности и неуверенности. Конец это или нет.

Насколько бы сложно это ни было, он знал, что может только ждать. Либо Овера восстановится, либо нет. Либо он умрёт вместе с ней, либо не умрёт.

Поэтому он ждал. И ждал. И ждал.

Своего конца. Или того, что будет дальше.

Глава 192. Заигрывание с удачей...

Следующие несколько дней для Гектора были постоянным месивом поддержки и активности. У него не было времени даже посидеть, и уже начинало казаться, что никогда не будет.

Утро обычно уходило на тренировку с Юсеффом, хотя Асад и ещё несколько человек часто к ним присоединялись. После обеда он проверял дела по владению Уоррен, встречаясь с главами семей рейнлордов и мадам Картрейсис, а также помогая в реставрации. Вечерами, если время оставалось, отправлялся в город, Серую Скалу.

Казалось, словно годы прошли с тех пор как он мог просто патрулировать улицы. Что странно. Он ведь для этого и стал слугой. Чтобы помогать обычным людям.

Хотя теперь, впрочем, он занимался совсем другой активностью. Куда менее стрессовой. Даже практически расслабляющей.

Однако не менее вознаграждающей. Он не думал, что помощь людям в смертельной опасности когда-то перестанет быть наградой сама по себе.

Кроме того, это явно лучшая практика из возможных, как он считал. Полевой опыт, как это назвал Юсефф. И определённо возможность опробовать кучи новых техник, даже просто двигаться по городу он мог гораздо более гладко. С Шарфом Амурдина и увеличивающимся контролем над материализацией, Гектор мог бросать себя в воздух как угодно и ловить без страха навредить чему-либо. И, конечно, оттачивание техники полёта оставалось приоритетом.

Всё же, очень странно, что теперь он считает практикой это. Раньше это считалось конечной целью. Причиной. А теперь... скорее как хобби, что ли.

Единственным, что останавливало его от таких мыслей, была спешка, паникующие люди на пути, жертвы. Он мог избавиться от дурных мыслей, только когда встречал кричащих в горящем здании людей, или владельцев магазинов, на которых наставили ствол.

Мадам Картрейсис определённо не преувеличивала, когда упомянула скачок преступной активности в его отсутствие. Гектор с трудом верил в то, насколько легко Гарвель находил людей в смертельной опасности.

И это тревожило. После первой ночи всё немного уладилось, но не до того уровня, который поддерживался перед его поездкой в Саир.

Поначалу он думал, что это его вина, что не следовало уезжать. По крайней мере, так это объясняли в новостях. Без Солдата Тёмной Стали преступный элемент в городе неожиданно возрос.

Но если причина в этом, то Гектор не понимал, почему с его возвращением преступность не начала стихать. И в новостях не стеснялись сообщать о его возвращении. О нём, казалось, говорили в каждом телевизоре, мимо которого он пролетал.

И со всем этим вниманием он беспокоился, что может обнаружиться, где он был столько времени, но пока, похоже, никто не знал о его связи с рейнлордами.

Если верить Асаду, то за это следовало поблагодарить сэндлордов. Его особенно волновало, что его активность в Мобане может всплыть наружу, но Халь Наджир, Саккаф, Дюксан, и Шихаб поддерживали факт присутствия Гектора в городе в тайне.

Гектор был благодарен, хотя и понимал, что это не ради него. Сэндлорды настолько же пытались скрыть зацепки ведущие к рейнлордам, насколько и он. Если Авангард узнает, что они помогли им сбежать из страны, то у лордов пустыни будут тонны проблем.

— ‘Не нужно слишком удивляться ошибкам в новостях,’ — сказал Гарвель. — ‘Журналисты тоже люди. А с этими новыми технологиями они ленивее, чем когда-либо.’

В полной броне Гектор крался по краю крыши. Всего пару месяцев назад ему бы не удалось красться в такой тяжёлой броне, но он настолько приспособил её под себя и привык к ней, что она ему уже практически не мешала, даже без силы нежити. — ‘Эм... ты защищаешь или оскорбляешь их?’

— ‘Всего по чуть-чуть, думаю.’

Он наблюдал за парнем снизу, в дальнем конце улицы. Вокруг него была аура приближающейся беды, но пока не ясно почему.

Гектор надеялся, что он не собирается покончить с собой. Даже не говоря о том, что он не знает как разбираться с такой ситуацией, Гектор ещё знал, что такая аура может держаться месяцы без очевидной причины.

И с этим никакие навыки материализации не справятся.

— ‘Но стоило бы подумать, что волна преступности наплыла не из-за тебя,’ — продолжал Гарвель. — ‘Или, по крайней мере, не только из-за тебя.’

— ‘Чего так?’

— ‘В стране кризис.’

— ‘А, точно. Хмм.’

— ‘Так что, если ты не планируешь взять на себя вину ещё и за экономику, то я не думаю, что этот всплеск криминальной активности только твоя вина.’

— ‘Это... успокаивает, наверно.’

— ‘Хорошо. Я рад, что ты так думаешь. Я всё боялся, что ты можешь начать вести себя как вечно виноватый раздражающий тип.’

— ‘А, ну... я пока работаю над этим.’

Жнец просто засмеялся.

Гектор тоже, немного. — ‘Это просто, ну то есть... не знаю даже. Знаю, что они считают, будто это я во всём виноват, но... а что, б***ь, я мог сделать? Никогда не покидать Серую Скалу, что бы ни случилось? Это как-то...’

— ‘Неразумно?’

— ‘А-ага.’

— ‘Мм. Хорошее замечание. Я рад, что ты можешь ясно соображать насчёт этого. Начнёшь винить себя за то, что изменить не в силах, и, в итоге, укусишь собственный зад. В долгосрочной перспективе.’

— ‘В каком смысле?’

— ‘Ну, если говорить гипотетически, то когда ты начинаешь слишком бояться всё испортить, то будешь бояться и действовать, когда от тебя это требуется. И пока ты колебался, шанс, например, спасти чью-то жизнь, ушёл. Поддерживать хорошее психическое здоровье важно для сохранения сосредоточенности.’

Хмм.

Гектор полагал, что это верная мысль, хотя не знал, можно ли его нынешнее психическое состояние назвать «здоровым». Сейчас он совсем не уверен, когда дело доходило до его собственного разума. И ещё благословение Владения до сих пор держалось где-то в дальних мыслях, из-за чего он постоянно пытался понять, что же оно делает.

Неприятно осознавать, что кто-то покопался в твоих мозгах таким образом, на который они вовсе не рассчитаны. Случай с Расаласэдом был достаточно плох, но сейчас он, по крайней мере, уже примерно представляет, что означает благословление Внимания.

Ну, надеялся, что представляет. Его уже начинало тошнить от сюрпризов, даже если в теории они хорошие.

Но, учитывая то, что он знал о Внимании, Гектор думал, что преимущества Владения также будут ограничены его разумом. Если говорить о названии — Владение — то на ум приходят какие-нибудь способности с материализацией. Однако до сих пор в этом не было никаких изменений.

С помощью Юсеффа Гектор также смог установить силу своей души. И в этом тоже не появилось особых изменений. Ни плотность поля, ни пассивная защита не изменились никак.

Конечно, была вероятность, что ещё слишком рано для появления видимых изменений, но ведь Внимание не так долго развивалось, так что Гектор начал думать, что это благословение что-то сдерживает. Или он просто что-то упускает.

— ‘Кто-то идёт,’ — сказал Гарвель.

— ‘Где?’ — спросил Гектор.

Жнец указал в направлении противоположном тому, в котором Гектор смотрел, и действительно, увидел там какой-то силуэт.

Было слишком темно, чтобы увидеть что-то глазами, но Гектор достаточно близко, чтобы Шарф мог определить некоторые детали.

Низкая. Длинные волосы. Длинная юбка. Стройная женская фигура. И ещё он чувствовал высокие каблуки и слышал то, как они щёлкают по тротуару.

Хмм. Гектор сосредоточился сильнее и проверил её сумку.

Вау, да в ней куча вещей. Не зная примерно ничего о том, что женщины носят в своих сумках, Гектор обнаружил, что определить предметы в частности трудновато, за исключением, пожалуй-

Это пистолет?

Он не уверен, но форма определённо похожа на ствол маленького пистолета. А в Атрии гражданским носить оружие запрещено.

Нужно внимательно за ней следить. В таком месте посреди ночи, конечно, была немалая вероятность, что она носит его с собой ради самозащиты, но даже так это незаконно. Гектор, впрочем, не может судить тех, у кого нет роскоши сверхчеловеческих способностей, за то, что те ставят собственную безопасность выше закона.

Или, чёрт, может она не обычная гражданка. Может она коп под прикрытием или вроде того.

Перебираясь по крышам, Гектор старался держаться поближе к ней, пока она приближалась к мужчине с аурой смерти. По крайней мере, он хотел оставаться в радиусе действия Шарфа, чтобы иметь возможность вовремя среагировать, потянись она за оружием.

Судя по языку тела мужчины, он ждал её.

— ‘Похоже, они собираются говорить,’ — сказал Гарвель приватно. — ‘Я пойду подслушаю. Убедись, что они меня не убьют, ладно?’

Гектор стиснул зубы, захотел попросить жнеца не делать этого, но сдержался. Скорее всего, они не слуги, и он особенно внимательно следил за положением их голов. Если кто-то из них повернётся в направлении Гарвеля, Гектор тут же узнает об этом.

Гектор ждал и наблюдал, готовясь среагировать в тот же момент, как что-нибудь пойдёт не так. Мужчина с женщиной встретились под уличным фонарём и обменялись парой слов. Любезностями, как сказал Гарвель. Никто, похоже, не замечал жнеца в двух метрах от них.

Это хорошо, конечно, но Гектор не позволял себе расслабиться.

О чём бы они ни говорили, много времени на это не ушло. Женщина передала мужчине бумагу и маленькую сумку, после чего ушла в направлении противоположном тому, с которого пришла.

— ‘... И что это было?’ — должен был он спросить.

— ‘Не знаю,’ — ответил Гарвель. — ‘Они не многое сказали. Думаю, им и не требовалось.’

Мужчина всё ещё оставался на месте, читал бумагу, которую ему дали. Гарвель подлетел за него, явно тоже пытался прочесть содержимое.

— ‘Какой-то доклад,’ — сказал жнец. — ‘Финансовый, похоже.’

Мужчина убрал бумажку в своё пальто и заметно вздохнул. Воздух ночью был достаточно холодным, чтобы Гектор увидел пар во время его дыхания, хотя исчез он быстро.

— ‘Ну ё,’ — сказал Гарвель. — ‘Больше ничего сказать не смогу.’

Через небольшой промежуток времени мужчина достал сигарету и маленькую бутылку, после чего и то, и другое, оказались у него между губ.

Гектор немного расслабился, но почувствовал лёгкое раздражение. — ‘Тогда продолжаем ждать, полагаю...’

— ‘Хмм. Что ж, думаю, ты можешь просто подойти к нему и спросить, может что случилось.’

— ‘Ты правда думаешь, что это сработает?’

— ‘Нет. Просто говорю, что это тоже вариант.’

— ‘Мне кажется, что он просто убежит.’

— ‘Уверен, ты сможешь его поймать и заставить говорить.’

— ‘Эм... он не плохой парень, Гарвель.’

— ‘Этого мы не знаем. Мы вообще ничего о нём не знаем, кроме того, что он в опасности. Он может быть худшим козлом на свете, нам откуда знать?’

— ‘Не уверен, что предположение оправдывает пытки.’

— ‘Я ничего не говорил про пытки. Только то, что ты можешь «заставить» его говорить. Это не обязательно пытки.’

— ‘... Но как бы они, да?’

— ‘Нет, Гектор. Ты, например, можешь выудить из него информацию страхом.’

— ‘Угрожая пытками.’

— ‘Эй, угроза пыток не то же самое, что и пытки.’

— ‘Гарвель.’

— ‘Слушай, я просто фонтанирую идеями. Я не говорю, что ты должен выполнять их, если они тебе неприятны.’

— ‘Ну да, мне неприятно пытать случайного человека на улице, удивительно.’

— ‘Да ладно, хорошо. Блин. Я же не-’ — Жнец резко замолчал, что обновило внимание Гектора.

Теперь в мужчине что-то изменилось, неожиданно понял он. То, как он стоял. Мужчина начал шататься. Казался слабее. Через мгновение он облокотился на уличный фонарь, но не смог даже удержать себя и начал скатываться к земле.

— ‘Гектор!’

Гектор уже летел с крыши. Он создал спускающуюся платформу, чтобы смягчить приземление, после чего рванул на полной скорости к человеку, наплевав на громкий лязг железа.

Он сел рядом с полностью распластавшимся по тротуару человеком. — ‘Что с ним?! Он ведь не ранил себя?!’

— ‘Нет, я следил за этим. Возможно он просто болен. Возьми его в больницу. И не неси сам; используй железо. Не нужно трясти его тело, иначе состояние может ухудшится.’

— ‘Понял!’ — Гектор сделал всё точно по инструкции и материализовал нечто вроде маленькой стабилизирующей комнаты. Капсулу, если говорить проще — не сильно отличающаяся от тех, в которых перевозили рейнлордов по Подкорке, но полностью из железа, конечно. Он поднял её на отдельной платформе и повёз за собой.

Следуя направлениям Гарвеля, он сосредоточился на том, чтобы сделать путь как можно более гладким. Вскоре они оказались у ближайшей больницы. «ГСК Здоровье», гласил логотип, хотя ему компанию составляли множество других логотипов. Гектор был рад, что Гарвель, похоже, Знал куда идти, потому что с воздуха он уже видел полдюжины входов.

Машин рядом было много, но, к счастью, место не казалось слишком занятым в данный момент. Гектор без проблем вошёл через парадный вход, даже со всем железом, которое материализовал за собой.

Несколько криков раздалось в главном лобби, но Гектора не это волновало. Он отправился напрямую к приёмной и обратился к паре женщин с широко раскрытыми глазами:

— Прошу прощения, — сказал он, используя спокойный голос, чтобы никого не напугать. Он пододвинул железную капсулу ближе, чтобы все видели мужчину в ней. — Думаю, этому человеку требуется медицинская помощь...

Ближайшая женщина только через несколько мгновений моргнула и ответила: — А! Д-да! Эм! Один момент, пожалуйста! — Её рука потянулась к телефону на столе.

Гектор надеялся, что она звонит доктору, а не охране.

Гарвель в это время наблюдал за состоянием мужчины. — ‘Проверь его карманы, как появится возможность. Там могут быть какие-нибудь зацепки на него.’

— ‘Понял.’

Гектор заметил пару человек в белых халатах, которые шли по внутренней небольшой площади. Или, скорее, он заметил, как они перестали идти. Они, в свою очередь, заметили шум в лобби. Заметили Гектора.

Гектор, может, хотел бы помахать им или сделать что-то похоже, но решил, что для подобных обстоятельств должны быть определённые процедуры. И, что важнее, он не хотел их напугать.

Хотя последнее получалось не очень. Он подумал о том, что они могут просто развернуться и уйти. Судя по выражению лиц, именно это они и хотели сделать.

Тот, что был справа, лысый мужчина в очках, просто глубоко вдохнул, наклонил голову вперёд и подошёл. Компаньон вскоре последовал за ним.

— Привет, меня зовут доктор Карлайл, — сказал лысый мужчина. — Я могу чем-то помочь?

Женщина, к которой он обратился до этого, чуть не подпрыгнула со своего кресла: — А! Да, это, эм— Этот мужчина сказал— — Она замолчала в то же мгновение, как Гектор на неё посмотрел.

Стоп. Почему она это сделала? Оу, ну вот дерьмо. Он не хотел, чтобы она прекращала объяснять.

Гектор пододвинул капсулу ближе к доктору Карлайлу и его коллеге.

Они оба сделали несколько шагов назад.

Чёрт возьми! Ну почему так трудно не пугать людей?!

Дело в его броне? Наверно да. Аргх.

Он дематериализовал её и попытался снова. — Простите... я, эм... просто пытаюсь помочь этому парню.

К счастью, это и вправду немного снизило напряжение.

Доктор Карлайл снова первым сделал шаг вперёд. — Н-ну, эм, тогда я посмотрю, да?

— Пожалуйста, — сказал Гектор, дематериализовав верхнюю часть капсулы, чтобы доктору хватало пространства. — И, эм, спасибо...

Вся комната смотрела за тем как доктор Карлайл проверял пульс пациента.

Едва ли десять секунд прошло, прежде чем он повернулся на своего коллегу: — Готовьте тележку, сейчас же. — Другой мужчина кивнул и повернулся на Гектора. — Скорее, следуйте за мной. — Он уже бежал.

Вот дерьмо.

Гектор последовал за доктором по коридору и за угол, не забыв пациента, конечно же. Они вошли в маленькую комнату с кроватью, высоту которой можно было варьировать, и всевозможными медицинскими препаратами на полках.

— Положите его сюда, если возможно, — сказал доктор Карлайл, натягивая пару синих резиновых перчаток.

Доктор никуда не указал, но было достаточно очевидно, что он имел в виду кровать, поэтому Гектор аккуратно поднял железную платформу и опустил её на кровать.

Гектор хотел задать какие-нибудь вопросы, например узнать, что случилось с пациентом, но не хотел мешать. Выражение лица доктора и язык тела подсказывали, что дело срочное и необходима концентрация.

Пришёл другой доктор, с полной тележкой инструментов, Гектор отошёл. В комнату стало набиваться больше людей, и медсестра попросила его выйти.

Он не стал возражать.

Она отвела его в другую комнату. Не в комнату ожидания, просто пустую комнату. И сказала, что скоро кто-нибудь придёт с ним поговорить.

Он ждал.

Гарвель, тем не менее, остался с докторами.

— ‘Как он там?’ — спросил Гектор.

— ‘Пока рано говорить,’ — ответил жнец. — ‘Хотя дела у него точно не супер.’

Гектор предположил, что ещё не скоро узнает. В углу комнаты он заметил стул, на который и сел.

Вскоре, как и обещали, пришёл кто-то новый. Женщина постарше. Может доктор, хотя на ней был фиолетовый халат. Она начала задавать вопросы. Как он связан с пациентом? Что предрасположило к посещению больницы? Каким было состояние пациента?

На них ответить было немного трудно. Он мог сказать только то, что нашёл его на улице, на что она немного удивилась, но продолжила задавать вопросы. Когда он назвал ей своё имя, она замолчала и секунду просто смотрела на него.

Но всего секунду. Профессионализм вскоре победил, и она продолжила задавать вопросы.

Только когда он начал задавать вопросы, ей стало заметно некомфортно.

— Вы не могли бы принести мне его одежду? — спросил Гектор.

— Я... эм... это не, эээ— Я не должна этого делать-

— Я знаю, — сказал он, — но это важно. У меня не было времени изучить его вещи, а там может быть какая-нибудь зацепка на то, что сделало с ним... это. Так что...

— Я-я— Я, эм, дам докторам знать, — сказала она. — Они всё решат. Ничего другого вам делать не нужно. Поверьте. Хорошо уже то, что Вы так быстро его доставили.

Гектор просто нахмурился, но он полагал, что смысл в её словах есть. Доктора, наверно, лучше знают что искать.

Впрочем, сдаваться он пока не готов: — Что ж, эм... когда доктора закончат с одеждой, я бы всё равно хотел изучить её сам. Если Вы не против.

–А, эээ, л-ладно. Хорошо. Эм. Милорд.

Ой, это ей показалось странным. Она, похоже, хотела сейчас находиться где угодно, но только не здесь.

Он задумался над тем, может ли как-нибудь исправить ситуацию. На такое уж лорд должен быть способен, верно?

— А, кстати говоря, — сказал Гектор, — я так и не узнал Ваше имя.

— О. Эм. Дженна. Дженна Брандт.

Его тело сопротивлялось, но он протянул руку. — Приятно... познакомиться с Вами.

Она выглядела настолько же нерешительно, как он себя чувствовал, но всё же приняла рукопожатие. — Ба-благодарю, милорд.

Он попытался улыбнуться ей, но смог только сжать губы. Та, наверно это даже лучше подходило, учитывая обстоятельства.

После этого она попрощалась, и Гектор вновь остался один.

Гектор облегчённо вздохнул. Он не знал, помогло ли ей расслабиться то, что он спросил её имя и пожал руку, но это было примерно всем, что он смог придумать.

А почему, интересно?

Хмм, наверно потому что это подсказал Гарвель, когда он общался с двумя поварами в Уоррене. Муж и жена. Как там звучали их имена? Аргх, слишком много имён.

Но да, наверно в этом была причина.

Ох, да какая разница.

Ожидание затянулось, и Гектор решил потратить это время на медиацию. Он не знал, сколько времени прошло, прежде чем появился доктор Карлайл, но выглядел он более помятым, чем раньше.

Гарвель появился следом.

— Я правильно понимаю, что Вы не связаны с пациентом кровным родством? — спросил доктор. Хотя это точно вопрос, тон этого не предполагал.

Гектор выпрямился. — Верно...

Доктор кивнул: — В таком случае я не должен сообщать Вам информацию касательно его лечения.

Гектор ответил пустым взглядом. Тогда какого чёрта он тут ждал?

— Однако, — медленно произнёс доктор, — есть... смягчающие обстоятельства, полагаю.

— Что Вы имеете в виду? — спросил Гектор.

— Ну... я не ошибусь, если предположу, что Вы как-либо расследуете это происшествие?

— ... Да.

— Тогда... обычно такой информацией делятся только с полицией, но Вы... что ж, Вы это Вы, да?

Гектор не знал, что на это ответить. Быть известным... пи***ц как странно.

Доктор протянул руку в своей халат и достал сложенную бумагу: — Вот копия предварительной оценки.

Гектор взял её и осмотрел, но не был уверен в том, какие выводы можно сделать.

— Говорить наверняка ещё рано, — сказал доктор Карлайл, — но... к несчастью, есть очень высокая вероятность, что этот пациент никогда не проснётся.

Гектор моргнул. — Почему?

— Урон нанесенный его мозгу и нервной системе не был смертельным, но будет неудивительно, если он останется в коме. Как я и сказал, пока рано говорить. Он может очнуться. Может не очнуться.

— ...Вы знаете, в чём причина этого? — спросил Гектор.

— Знаем, — ответил доктор. — Алкогольный напиток, который он выпил, содержал смертельную дозу цианистого калия.

Голова Гектора немного оттянулась назад. — Цианид?.. — Вот теперь в разговор вступило страшное слово.

— Если бы Вы не принесли его так быстро, он уже был бы мёртв.

Ахренеть.

Так кто-то и вправду попытался его убить.

Ему нужна информация. Гектор спросил о деталях касательно личности мужчины, и доктор повиновался; достал из своего халата папку со всей информацией о пациенте, какая была у больницы.

Джереми Лан. Тридцать семь лет. Работает административным помощником в отделе кадров в «Линдхолд и Бартер».

Какое-то адски длинное название у его работы, подумал Гектор.

— Надеюсь, Вы найдёте виновника, — сказал доктор Карлайл. — Теперь, если позволите, — сказал он и развернулся.

Лицо доктора стало напряжённым. — Я... думаю, я могу. Это будет неправильно, потому что Вы не из полиции и не один из его экстренных контактов, но... Вы лорд. И национальный герой. Обычные правила к Вам не относятся, полагаю.

Гектор был безмолвен и смущён.

Доктор Карлайл улыбнулся: — Вы ведь используете свой статус, если у меня будут проблемы из-за этого, да?

— Эм. Конечно.

— Этот ответ не наполняет меня уверенностью, милорд, — улыбнулся доктор Карлайл, поправив очки. — Насколько бы стрессовой она ни была, я люблю эту работу и предпочёл бы её не терять. Я отлично зарабатываю, а моя жена любит тратить деньги.

Гектор не удержался от лёгкого смешка. Мужчина хотел от него уверенности, а?

Ладно.

— ... Я обещаю Вам своё покровительство, — сказал Гектор.

— Так лучше. Благодарю. — Доктор достал телефон.

Они обменялись номерами.

Доктор Карлайл улыбнулся снова, взглянув в телефон. — Представляю, сколько журналистов хотели бы его получить, а? Как думаете, за сколько я бы мог его продать?

— Сделаете это, и для меня Вы умерли, — прямо сказал Гектор.

Мужчина просто засмеялся.

Гектор был рад, что он может смеяться в таких обстоятельствах. Но опять же, докторам стресс привычен, решил он.

— ‘Мне нравится этот парень,’ — сказал Гарвель. — ‘Спроси его, не хочет ли он работать на тебя.’

Гектор сознательно удержал своё выражение лица. — ‘Что?!’

— ‘Что? То есть, Лео попросить ты можешь, а этот доктор перебор?’

— ‘Он только что сказал, что его устраивает нынешняя работа.’

— ‘Ты всё равно можешь спросить.’

— ‘Нет, Гарвель.’

— ‘Ваа.’

— Ох, что ж, думаю мне пора идти, — сказал доктор Карлайл. — Перед тем как я уйду, могу ли я ещё чем-нибудь помочь? Вопросы? Беспокойство?

— Эээ, я бы хотел взглянуть на вещи господина Лана, если Вы не против.

— Мм. Учитывая всё то, что я не должен был делать, думаю, ещё один раз не повредит. За мной.

Доктор отвёл Гектора в палату господина Лана, которая отличалась от той, в которую принёс пациента Гектор. Эта выглядела удобнее и была заставлена различными машинами.

Одежда господина Лана была сложена на стуле в углу. Прежде чем начать копаться в ней, он материализовал себе железные напёрстки, чтобы не оставлять отпечатков. Только не хватало ему, чтобы полиция заподозрила его.

Доктор Карлайл просто смотрел. Он не обязан здесь оставаться, подумал Гектор, но, может он просто боялся оставить его наедине с пациентом.

Не важно.

Гектор обнаружил записку связанную с финансами, которую упоминал Гарвель, но ничего в ней не понял. Хотя знал, кто поймёт, так что решил сделать пару фотографий с помощью телефона. Затем он сфотографировал всё остальное, включая самого господина Лана.

— Где ёмкость? — спросил Гектор, спустя некоторое время.

— Опасные материалы мы храним у себя, — сказал доктор Карлайл. — Но мы пока от них не избавились, поскольку это улика. Могу отвести Вас к ней, если желаете.

Гектор принял это предложение, но ёмкость оказалась просто металлической фляжкой, без каких-либо черт или надписей. Он, на всякий случай, сфотографировал её и отравленную жидкость. Доктор Карлайл, впрочем, не думал, что с её помощью удастся выйти на производителя или продавца.

На этом визит Гектора в больницу закончился. Казалось немного странным вот так уходить, но он не знал господина Лана, а больница выставила ему охрану, так что смысла находиться рядом не было. По словам доктора Карлайла, семья пострадавшего сейчас не в стране и до завтрашнего дня не вернётся.

Гектор всё ещё не мог решить, есть ли смысл возвращаться и говорить с ними. Если их не было в стране, то подозреваемые из них так себе, да и усложнять им жизнь он не хотел, им и так хватает.

— ‘Итак,’ — сказал Гарвель, спустя момент тишины. Вместо того чтобы держаться за Гектора, он просто летал за ним, пока они вместе покоряли ночное небо. — ‘Есть идеи, почему кто-то попытался убить того парня?’

— ‘Ты меня спрашиваешь?’

— ‘Мне просто любопытно до каких мыслей ты пока дошёл. Я стараюсь наблюдать за развитием твоего критического мышления. Всё-таки, это второе таинственное дело, над которым мы работаем.’

— ‘Второе? А какое было первым?’

— ‘Тайна Зала Дюн. Ты его помнишь. Когда выглядело так, будто Ибай Блэкбёрн убил Фуада Саккафа.’

— ‘А, точно.’

— ‘Печально прошло, кстати. Я правда пытался раскрыть это дело. А потом всё взорвалось и это уже никого не волновало. Так что у меня попросту не было шанса показать свой непостижимый интеллект.’

— ‘... Непостижимый даже для себя самого?’

— ‘Хех. Да. Даже я сам не могу полностью оценить свой выдающийся мозг.’

— ‘Мозг, который технически не существует.’

— ‘Ох, даже не начинай. Мы будем спорить часами.’

— ‘Эй, а почему Зал Дюн первое дело? Почему не, эм... ну, всё то, что было с Кольтом и Рофалом? Это ведь тоже дело, нет?’

— ‘Эм, не совсем. То есть, там ведь никакой таинственности не было, а?’

— ‘Ты был таинственностью, на мой взгляд.’

— ‘Хмм. Даже не знаю, принять это как комплимент или как оскорбление. Да это и не важно. Всё, точка. Это официально наше второе дело. Я так решил. Всё остальное было просто подготовкой для этого.’

Гектор фыркнул смехом: — ‘Всё, значит? Даже если у нас нет причин верить, что господин Лан хоть как-то связан со всем, что произошло с нами ранее?’

— ‘Не имеет значения. Хронологически всё, через что мы прошли, подготавливало нас к этому делу.’

— ‘А, ну ладно. Тогда, думаю, всё произошедшее с нами ещё и подготавливало нас к завтрашнему завтраку.’

— ‘Хех, может и не к завтраку, но к обеду точно.’

Гектор знал, что имеет в виду жнец. Завтрашний его обед будет в Сескории. С королевой и примерно сотней других лордов и леди Атрии.

Приглашение было прислано ему два дня назад — ещё и лично офицером королевского двора.

Празднество Партнёров Королевской Семьи Атрии ежегодное событие, о котором Гектор слышал ещё в детстве и определённо никак не ожидал получить на него приглашение. В этом году его проводят на месяц раньше, возможно из-за экономического кризиса, хотя Гектор не знал, что королева думает по этому поводу. Время определённо не красило событие. Со столькими тревогами людей об экономике страны, ему казалось плохой идеей собирать всех богатейших людей страны и красоваться перед камерой.

Хотя по словам мадам Картрейсис, Празднество не просто красивая вечеринка знати. Это несравнимая возможность для самых влиятельных людей страны обсудить происходящее и принять решения, которые будут влиять на общество в последующие годы.

— Когда-то я питала те же мысли, — сказала ему мадам Картрейсис. — Что это просто шанс для моих родных похвастаться своим богатством и потакать всем своим развращённым интересам. Но я уже давно поняла, что это не так, и мне кажется, что Вы тоже поймёте.

Гектор старался не быть предвзятым.

Хотя он всё равно не ждал этой встречи с нетерпением. Учитывая, как часто он появляется в новостях последнее время, ему было страшно привлекать на себя столько внимания — как от других лордов, так и от камер.

Угх.

Это будет тем ещё дерьмовым шоу.

Он бы с радостью просто не пошёл, но так, наверно, будет даже хуже. Кроме того, он должен поговорить с королевой.

И, конечно, ещё есть Лин. По какой-то необъяснимой причине Гарвель пытался заставить его позвонить ей, но совсем тем, что происходило вокруг, его удавалось довольно легко игнорировать. Но только не завтра. Она точно там будет. Она Белый Меч Атрии. Личный телохранитель королевы.

Гектор, впрочем, понимал, что он мыслит иррационально. Такое странное чувство. Он боялся увидеться с ней. Очевидно. И всё же, насколько бы он этого не боялся, он хотел с ней увидеться.

Какой в этом смысл? Какой смысл в нём самом?

Было бы гораздо проще, если бы он просто боялся её. Насколько бы безумно это не звучало. Он может разобраться со страхом. Знает, что может. Но этом было нечто гораздо бо́льших размеров.

Желание понравится. Нежелание быть посмешищем. Или объектом ненависти. Или жалости.

Как же это напоминало школьные деньки. Безграничная тревога.

Однако между тревогой обо всём этом и простым обсуждением «дела» господина Лана с Гарвелем, Гектор понимал, что он хочет сейчас сделать. Он уже испытывал агонию завтрашнего обеда и не желал к ней возвращаться.

— ‘Почему бы тебе просто не сохранить наше время и не сказать, что ты думаешь об этом деле?’ — спросил Гектор.

— ‘Нет-нет. Ты первый. Как я и сказал, мне нужно оценить твоё критическое мышление, дорогой мой мальчик.’

Он подумал о том, чтобы начать спорить, но... эх, плевать. — ‘Ладно, что ж, эм... я пока не знаю, что об этом думать.’

— ‘Поразительно. Ты ошарашил меня своей блистательной наблюдательностью.’

— ‘Хочешь сказать, что уже всё понял?’

— ‘Ну. Очевидно, ни одно дело не может быть слишком таинственным для моего бритвенно-острого ума. Но, знаешь. По чисто академическим причинам я считаю, что тебе следует поразмышлять над этим ещё, прежде чем просить моей помощи.’

— ‘Ну конечно...’

— ‘Итак? Давай. Вложи в это дело немного мозга, детектив Гофф.’

Он вздохнул и попытался думать: — ‘Хорошо, эээ... думаю... есть шанс, что он просто...’ — Гектор колебался, но ничего другого в голову не приходило: — ‘Эм... возможно ли, что он попытался убить себя?’

— ‘Мм. Маловероятно.’

— ‘Что заставляет тебя так думать?’

— ‘Что ж, во-первых, место и время крайне странные для кого-то совершающего суицид,’ — сказал Гарвель. — ‘Посреди улицы? И сразу после таинственной встречи с кем-то?’

— ‘Ага, странно будет, если это совпадение...’

— ‘Во-вторых: метод. Цианид? Чертовски странный выбор.’

— ‘Почему? Это очень больно?’

— ‘Не думаю, что приятно, но опять же, на личном опыте не знаю. Вот с доступностью должна быть проблема. Достать цианид, хотя и не невозможно, но та ещё проблема. Так что, почему бы не выбрать что-нибудь более доступное? И, наверно, безболезненное?’

Ещё одно хорошее замечание, подумал Гектор. Но не мог избавиться от чувства, что всё сказанное жнецом связано с его собственной смертью. Он был немного удивлён тому, что Гарвель до сих пор этого не упомянул.

— ‘Кроме того, слишком это странно всё,’ — продолжил жнец. — ‘Отравить выпивку? Если ты знаешь, что будешь пить яд, то зачем смешивать?’

— ‘Эм. Может его волновал вкус?’

— ‘Ага, ну конечно. Мне кажется, что присутствие выпивки наводит на мысли о вмешательстве третьей, пока неизвестной группы.’

— ‘Что ж, эээ... ладно. Что нам с этим делать?’

— ‘Наверно можем оставить это на полицию.’

— ‘Стой, что? Серьёзно?’

— ‘Конечно. Насколько мы знаем, сейчас эта ситуация не ставит никого в непосредственную опасность. Попытка убийства, естественно, должна быть расследована, а виновные наказаны, но это дело полиции. Хотя за делом я буду следить.’

— ‘А что насчёт всего того дерьма, что это наше второе дело?’

Жнец засмеялся: — ‘Разочарован?’

— ‘Ну, ты как-то всё так выстраивал, будто это важно...’

— ‘Я просто прикалывался, Гектор. Веселился. Ты же знаешь, что означает это слово, да?’

— ‘Гарвель...’

— ‘Расслабься. И тебе стоит быть благодарным, что я не прошу тебя ничего делать с этим. Потому что если бы я просил, это бы означало, что полиция не может ничего сделать.’

— ‘Ага...’

— ‘Ты как пожарник, Гектор. Наше дело только экстренное.’

— ‘Я... эм... хмм.’

— ‘Хотя сегодня ты хорошо поработал. Ты должен гордиться собой.’

Гордость не то чувство, которое Гектору знакомо, но он был благодарен Гарвелю. — ‘Спасибо...’

— ‘Как ощущается снова помогать совершенно обычным людям?’

— ‘Это, эээ. Довольно классно, на самом-то деле.’

— ‘А по сравнению с гигантским червём из Ада?’

— ‘...Гораздо лучше.’

— ‘Мне тоже.’

Вскоре они вернулись в Уоррен и Гектор сразу отправился в свою комнату. Последние несколько дней он мог нормально спать, но всё ещё не мог полностью побороть усталость. Восьми часов, казалось, просто не может хватить, но Гарвель сказал, что где-то через неделю будет нормально, если он будет поддерживать здоровый график.

Быстро вернувшись в норму, на следующий день Гектор занялся тренировкой с Юсеффом. На самом-то деле, возможно в этом была другая причина его усталости. Лорд Элрой не сдерживался. Временами их тренировки становились такими громогласными, что он боялся разбудить всех в Уоррене, несмотря на огромное расстояние между «полигоном» и замком.

Неожиданный поток воды сбил Гектора с ног, а щит улетел в сторону. Он грохнулся на землю как мешок с картошкой. Половина его брони растрескалась и раскололась.

— Недостаточно, — сказал Юсефф. — Если планируешь использовать этот щит, то лучше тебе научиться держать его перед собой.

Гектор правда ценил все усилия, которые в него вкладывал Юсефф. Но если говорить честно, то все эти снисходительные лекции начинают раздражать. — Я стараюсь, — сказал он, поднимая на ноги и восстанавливая броню.

— Старайся лучше.

Что-то в его интонации заставило Гектора подумать, что следующая атака уже приближается со спины. У Юсеффа уже была привычка атаковать его раньше, чем он будет готов.

И действительно, вскоре он почувствовал что-то Шарфом Амурдина, но к этому моменту уже двигался сам, потому что предугадал следующие действия Юсеффа.

Однако атака не пришла, а Гектор, как оказалось, отлично уклонился от ничего.

Зато потом его в грудь ударил блок льда, посадив обратно на задницу.

— Куда ты пытался уклониться? — спросил Юсефф. — Перед тобой противник с аналогичной способностью. Ты можешь предугадывать мои движения, но я могу предугадывать твои, знаешь ли. Всегда будь бдителен, реагируй соответствующе. И держи ты щит перед собой, боже.

Гектор вздохнул и просто лежал.

— Не таким я видел тебя в бою с тем червём, — сказал Юсефф.

Ага, потому что это просто тренировка. С чего ему-?

Твою мать.

Гектор оттолкнул себя с пути полудюжины ледяных шипов, и снова поднялся на ноги. Хотя летело больше, так что ему пришлось уклоняться снова, в процессе чего он потерял пару кусков брони.

— Лучше, но не идеально, — сказал Юсефф, поднимая голос в зависимости от расстояния между ними. — Мне вот интересно, ты планируешь контратаковать? Или просто собираешься вечно так скакать?

Потоки воды становились всё быстрее, заметил Гектор, а некоторые теперь окружали ледяные клинки. Всюду вокруг него. Столько всего нужно замечать.

Он разделил своё внимание и одновременно с этим запустил тонкий двигающийся слой железа под ногами Юсеффа, в то же время посылая на него валун.

Наверно лорд Элрой не ожидал двойной атаки, потому что на мгновение потерял равновесие, и валун почти упал на него, прежде чем был отбит башней льда.

Шторм воды вокруг Гектора стих, позволив ему отступить, но он знал, что долго это не продержится. Юсефф определённо разозлится, если он не воспользуется этой возможностью атаковать.

Он решил атаковать напрямик, в то же время материализовав железные пики с трёх сторон вокруг цели.

Маленький замок льда заморозил всё, включая Гектора.

Он боролся, но без силы нежити лёд слишком прочен, чтобы его сломать. Чёрт, да он мог быть слишком прочным даже с силой.

Что ж, дерьмово.

Юсефф открыл дыру во льду, чтобы он мог его услышать, и сказал, — Уже лучше. Тебе почти удалось задеть меня в этот раз.

Гектор просто вздохнул.

— Впечатляюще, что тебе удалось материализовать что-то под моими ногами, даже не поворачиваясь на меня. Полагаю, за это тоже нужно благодарить твой шарф?

Гектор не ответил. Юсефф, наверно, знал, что он не ответит. Всё, что мужчина знал о Шарфе, исходило из опыта, который он получил за эти несколько дней. Гектор даже название не рассказал.

— У тебя отличная ловкость и пространственная осведомлённость даже для материализатора, но в этом не будет смысла, если противник сможет тебя остановить, как, например, сейчас. Предотвращение подобных ситуаций твой главный приоритет.

— Постараюсь помнить об этом, — сказал Гектор. Чёрт, этот лёд холодный. У него зубы стучали, и он уже переставал чувствовать конечности.

— Хорошо. — Юсефф просто сложил руки и стоял. — Теперь попробуй выбраться.

Гектор едва шеей мог пошевелить. — ...Как именно?

— Всего есть два выбора. Сила или жар. — На лице лорда Элроя появилась редкая улыбка. — Хмф. Или ты можешь вынудить меня разговором, полагаю.

Жар, значит. Гектор сосредоточился на своей броне. Она застряла во льду настолько же неподвижно, насколько и он. Но дематериализовать её и создать снова он мог, только горячее.

Это он и сделал.

Не сильно помогло.

Появилось шипение, треск, но и всё. Он не выбрался и лёд определённо не плавился.

— Мм. Вау. Ещё тридцать минут и ты выберешься. Если, конечно, я не сделаю больше.

Гектор не хотел испортить аномально хорошее настроение Юсеффа, но это начинало раздражать. — Ага, ты сильнее меня.

— Да, сильнее, — снова нахмурился Юсефф. — Почему бы тебе не сделать с этим что-нибудь?

Гектор прищурился одним глазом. Что он должен сделать? Юсефф хочет, чтобы он добился становления? Этого точно не произойдёт.

— Или, — сказал Юсефф, — ты можешь сказать мне, что скрываешь в отношении Эмили. Тогда, возможно, я тебя выпущу.

Раздражение Гектора росло. — Я уже тебе говорил. Она ничего не рассказывает мне о своей ситуации. Наверно она боится, что ты попытаешься спасти её и будешь убит Говисом.

Удивительно, но лорд Элрой не разозлился на этот ответ. Что, каким-то образом, тревожило даже больше. Вместо этого он ответил просто мёртвым взглядом.

— ... Ладно, — сказал Юсефф. — В любом случае, сегодня, полагаю, мы можем закончить немного раньше. Мы же не хотим, чтобы ты слишком устал перед королевской встречей? — Он развернулся и начал уходить. — Ты свободен.

— Чего? Как мне-? Я всё ещё-! — Гектор остановил себя. Очевидно, Юсефф знал, что делает, и что Гектор всё ещё в усиленном душой льде.

Может он ошибался, но сейчас Гектору казалось, что Юсефф хочет, чтобы он сказал ему что-нибудь из отчаяния. Чтобы начал умолять его расплавить лёд.

А этого Гектор делать не хотел.

Почему, интересно? Это гордость? Или просто упрямство? Что-то странное, чем бы это ни было, и Гектору это не нравилось. У него появлялись странные мысли. Скорее всего, Юсефф сделал это просто потому что хотел сделать это. Или чтобы научить его чему-нибудь. Не для того, чтобы усмехнуться над ним или показать своё доминирование.

Наверно.

Как бы там ни было, Гектор сдержал язык и проводил взглядом лорда Элроя. Как он и сказал, у него полчаса ушло на разморозку. Он отморозил себе задницу и почти не мог двигаться, когда выбрался, но он выбрался.

Прежде чем вернуться, он материализовал себе свежий набор тёплой брони.

После этого остаток дня прошёл слишком быстро, на взгляд Гектора. С другой стороны, последнее время все дни так проходили. Он столько всего хотел проверить, со столькими хотел поговорить, что часов в дне начинало не хватать. Он теперь всегда спешил.

У него ещё была пара интервью с людьми, которых желала нанять мадам Картрейсис. Он должен был помочь с реставрацией. К нему постоянно подходили люди, желая обсудить то или иное дело.

Насколько бы независимыми ни были рейнлорды, у них полно тревог. Напряжение между семьёй Блэкбёрн и остальными тревожило его больше всего. Он слышал о нескольких горячих спорах между ними — настолько горячих, что они чуть не подрались.

Последним, чего хотел Гектор, было новое сражение между рейнлордов, так что он пытался выяснить, как это предотвратить, но пока было непросто. Большинство из них даже говорить об этом не хотели. Им это казалось смущающим событием. Недостойным лордов, наверно. И пока Гектор был рядом, все притворялись очень вежливыми друг с другом.

И это на них так похоже. Даже сейчас, со всем, через что они прошли, рейнлорды не хотели доставлять неудобства тому, у кого гостили. Это они сообщили довольно ясно. Даже много раз.

— Ага, но дело в том, — сказал Гектор, — что споры между вами — неудобство для меня.

Горацио Блэкбёрн и Сальвадор Делагуна просто сидели перед ним и смотрели на него. Последний упомянутый горячий спор был между их двумя семьями, хотя они отказывались с этим соглашаться, чем раздражали Гектора.

Он нахмурился в ответ  на их молчание. — Пока меня не будет, владение Уоррен и даже Серая Скала под защитой рейнлордов. Если вы даже не можете сказать что не так, то как мне доверять вам всех этих людей в моё отсутствие? — Он об этом уже давно думал, а ещё старался не звучать слишком раздражённо.

Горацио просто уставился в пол и ничего не говорил.

Сальвадор, тем не менее, не сводил взгляда с Гектора.

А вот Гектору было трудно не сводить взгляд с него. Не потому что он стеснялся, а потому что последние потери мужчины были очень заметны на его лице. Лорд Делагуна один из самых больших людей, которых Гектор когда-либо видел, но эта скрюченная поза и большие карие глаза, полные угрызений совести, делали его как-то меньше.

Гектор слишком хорошо понимал, сколько горя всё ещё держал в себе мужчина, скольких членов семьи он потерял в Зале Дюн. Казалось неправильным что угодно, кроме попыток его утешить, но посоветовавшись с Гарвелем, они пришли к решению, что особенное отношение лишь сделает всё хуже.

— ‘Сейчас ему нужно многое,’ — сказал тогда Гарвель, — ‘но от нас лишь нормальное отношение и уважение. Мы должны относиться к нему как к компаньону. А не как к ребёнку или виновнику.’

И хотя часть него этого не хотела, Гектор согласился. Вспоминая собственный опыт в подобных вещах, он чувствовал, что Гарвель здесь попал в точку.

Так что смотреть на него в ответ трудно, но Гектор справлялся. Если он отвернётся, то проявит неуважение, чувствовал Гектор.

— ... Ты прав, — наконец сказал Сальвадор, вздохнув. — Моя семья в беспорядке...

— Как и моя, — сказал Горацио, взглянув на него и тоже вздохнув. — Не понимаю, как моему дяде удалось делать всех такими едиными и... я...

— По-постойте, — сказал Гектор, неожиданно почувствовав, будто ударил обоих мужчин по лицу. — Я имел в виду... слушайте, я просто говорю, что вы можете мне помочь. Это, эм... ничего такого, если сейчас у вас не всё стабильно. Было бы странно, будь оно иначе. Но вы не можете притворяться передо мной, будто ничего не происходит, как постоянно это делаете. Вы не можете просто... не можете просто притворяться, будто проблем нет, когда они, очевидно, есть. Хорошо?

Оба ответили серьёзно кивнув, но продолжали выглядеть какими-то поражёнными.

Ох блин. Даже сказав всё это, как он должен помогать этим людям?

— ‘Нам нужно больше информации,’ — сказал Гарвель приватно.

Все их жнецы тоже были здесь. Гектор пригласил всех обсудить эту проблему в своей спальне. Этажом выше находится конференц-зал, который он часто использует, но Гектор не хотел, чтобы эта встреча казалась формальной.

Хотя не похоже, что это помогало.

Следующие слова Гарвеля были для всех: — ‘Мы бы хотели, чтобы две ваши семьи предоставляли нам оценку межличностных отношений ваших семей дважды в неделю.’

Глаза Гектора открылись немного шире.

Мивокс, жнец Сальвадора, ответил первым: — ‘Чего?’

— ‘Понимаю, это может быть трудным или даже немного спорным решением,’ — сказал Гарвель, — ‘но уверяю вас, вы можете доверять мне и Гектору, что никакая важная информация не уйдёт дальше нас. И это очень важный вопрос. Превыше всего мы с Гектором хотим, чтобы владение Уоррен было безопасным местом для всех, кто ищет убежища. Вы должны понимать. Что угодно может подвергнуть риску... ну, даже если это вам неудобно, мы не может игнорировать происходящее.’

Мивокс открыл свои скелетные челюсти, но слов не появилось.

— ‘И я извиняюсь на навязывание,’ — продолжил Гарвель, — ‘но я надеюсь, что эти доклады позволят нам исправить проблему раньше, чем она выйдет из под контроля. Важнее всего заранее узнать причину, чтобы не предпринимать никаких действий, которые могут только сделать хуже.’

Не похоже, что Гарвель оставлял место возражениям. Скорее было похоже на приказ, подумал Гектор. И ему не казалось, что рейнлорды это оценят.

Вновь пришёл период молчания, в который, предположительно, слуги обсуждали вопрос со своими жнецами.

Гектор использовал возможность спросить собственного жнеца: — ‘Это как-то слишком, тебе так не кажется? Что если они откажут?’

— ‘Они не откажут.’

— ‘А если откажут?’

— ‘Тогда, полагаю, тебе придётся показать им, кто здесь босс.’

Гектор стиснул зубы. — ‘Гарвель! Я не их босс!’

— ‘Ты лорд владения Уоррен, Гектор. Мы во владении Уоррен. Ты босс.’

Аргх. Он хотел возразить, но времени не было, потому что Мивокс заговорил снова:

— ‘Мы понимаем,’ — сказал жнец. — ‘Оценка звучит как разумный шаг.’

— ‘Да,’ — согласилась Йовесс. — ‘Мы тоже так считаем. Очевидно мы знаем в чём основная причина напряжения, учитывая произошедшее в Саире, но я считаю, что более близкое изучение может оказаться полезным. Я даже могу зайти дальше и сказать, что рекомендую это всем семьям.’

— ‘Возможно ты прав,’ — сказал Мивокс. — ‘По крайней мере, в отношении больших семей. Сомневаюсь, что Юсефф и Джоана согласятся.’

Гектор тоже в этом очень сомневался.

— ‘Ничего,’ — ответил Гарвель. — ‘Их слишком мало, чтобы это могло перерасти в проблему. То же относится и к Евангелине с Диего, конечно же.’

Остальные жнецы просто кивнули, как и их слуги.

— ‘Тем временем,’ — сказал Гарвель, — ‘я советую дать всем участвовавшим в споре достаточно работы на следующие несколько недель.’

— ‘Это мы уже давно решили,’ — сказал Мивокс. — ‘У нас в Дейносе есть очень старая поговорка. Не использовал её уже, ох, семьсот лет наверно, но сейчас самое время вновь её услышать. «Бездействующие руки заковывают в цепи».’

На мгновение все замолчали.

— ‘Эм, что ж, ТАК далеко, думаю, заходить не надо,’ — сказал Гарвель.

— ‘Почему нет?’ — спросил Мивокс.

— ‘Потому что в целом ты сейчас говоришь о рабстве?’ — уточнил Гарвель.

— ‘Та, подумаешь, что сделает небольшая капелька рабства в семье? Закрепит характер и дисциплину, на мой взгляд. Кроме того, в прошлом это отлично работало.’

— ‘Я вот вспомнила восстание рабов в Росе,’ — сказала Йовесс. — ‘Что забавно, как раз семьсот лет назад оно и произошло, если не ошибаюсь.’

— ‘Ага, но до этого всё работало отлично.’

Разговор продлился ещё немного, они обсудили какую работу следует назначать нарушителям и пришли к мнению, что лучше всего подойдёт разбивание камней и выкладывание кирпичной кладки. Такой работы определённо в достатке. После того как два лорда и их жнецы ушли, времени перед отправлением Гектора в Сескорию осталось немного.

Пока он готовился, Роман решил навести ему визит, с обычной для себя компанией Ворис и Джины.

— ‘Я всё ещё считаю, что не отправлять нам приглашение ахренительно нагло,’ — сказала Ворис.

— Ты знаешь, что я не могу показаться на подобном мероприятии, — сказал Роман. — И королева тоже знает.

— ‘Я не говорю, что мы бы пошли, просто было бы классно, если бы нас пригласили.’

— Заткнись, Ворис.

— ‘Нет, это ты заткнись.’

Наконец-то поправив свой чёрный галстук, что удалось примерно спустя полчаса попыток, Гектор подумал о том, что у него есть вопрос для своего друга-миллиардера: — Ты ведь был на множестве таких вечеринок, верно?

Роман пожал плечами: — Конечно.

— Какой-нибудь совет дашь?

— О. Хмм. Дай-ка подумать... — Роман почесал нос и всосал щёки в челюсти. — Найди самую богатую девушку в комнате, затем покажи ей старый добрый шарм, оставь её желать лучшего, и только ТОГДА иди впечатлять её отца.

Гектор просто посмотрел на него.

— Не то чтобы я. Делал такое. Когда-либо. Или что-то подобное.

— Я имел в виду совет относительно того, как себя соответствующе вести, — сказал Гектор.

— Не думаю, что Мастер Роман подходящий человек для такого вопроса, — сказала Джина.

— Это больно и совершенно неправдиво, — сказал Роман. — Я чудесный гость на любой вечеринке. Любого спроси. За исключением, может, президента Стекката. Хотя я сомневаюсь, что он меня запомнил, так что, наверно, можешь и его спросить.

— Что ж, эм, тогда... может, можешь сказать мне что-нибудь о другой знати? Например, о чём стоит, эээ... беспокоиться?

— ‘Ого!’ — оживилась Ворис. — ‘Отличный вопрос!’

Роман наклонил голову. –  Ага, — медленно произнёс он. — Я знаю немало основных игроков Атрии. Хотя твоя мадам Картрейсис, конечно, может знать больше.

Когда взгляд Романа задержался на нём, Гектор подумал, что они с ней, возможно, уже встречались. Он хотел спросить Романа, что он о ней думает, но сейчас, наверно, не лучшее время.

— Но, эм, ага, — продолжил Роман. — Начнём наверно с королевских. Белгрант и Люменбел. Вторые недавно понесли большой удар, насколько знаю, поэтому теперь не такие... как бы сказать, не такие «политически потенциальные» как раньше. Белгрант, насколько понимаю, сейчас обладает бо́льшим влиянием, чем любая из семей этой страны за всю историю.

Это не было новостью для Гектора, но, по крайней мере, неплохо подтвердить нынешнее понимание политической обстановки Атрии.

— После этих двух, впрочем, все остальные семьи можно описать как «монархисты» и «националисты». С парой непредсказуемых, пожалуй.

— ‘Ты к каким относишься?’ –  спросил Гарвель.

— Я? — вопрос, похоже, застал Романа врасплох. — Мм. Трудно сказать. Год назад я бы без секунды колебаний назвал себя националистом, но теперь, когда мы с королевой лучшие друзья, то стало трудновато не считать себя монархистом.  — Он облизнул губы. — Ненавижу считать себя одним из этих пассивных созерцателей, но, думаю, сейчас я и вправду один из них.

— ‘Из твоих уст звучит так, будто мы с Гектором монархисты,’ — сказал Гарвель.

Роман ответил плоским взглядом. — Хочешь сказать, что это не так?

— ‘Хех. Может быть.’

Роман взглянул на Гектора, у которого не было слов. — Да всё равно, — сказал Роман. — Монархисты и националисты не так уж и сильно различаются. Согласны они друг с другом точно больше, чем не согласны. Основная разница между ними, что и можно ожидать, поддержка королевской семьи.

— ‘И ещё в том, что одни верят, будто королевская семья назначена богиней,’ — сказала Ворис.

— Серьёзно? — сказал Гектор. — Монархисты верят, что королевскую семью выбрала Кокора?

— ‘Думаю, это немного сложнее, но в целом да,’ — ответила Ворис.

— Поэтому я и не могу назвать себя монархистом, хотя очевидно поддерживаю королеву, — сказал Роман.

Гектор это понимал. Он в таком случае тоже не мог назвать себя монархистом. А ещё не понимал, почему это так политически важно.

Впрочем, он хотел оставаться открытым. Для него не было ново вступать на территорию полностью отличающуюся от его обычной. Не казалось хорошей идеей отправляться туда со слишком прочной идеей того, что верно, а что нет.

Хотя Роман, похоже, не был с ним согласен: — В любом случае, монархисты в основном кучка недоумков пытающихся встать на пути прогресса.

Гектор не удержал смех. — Твоя объективность впечатляет, — сказал он сухо.

Роман пожал плечами: — Слушай, я тебе не учитель истории.

— ‘Ага, это моя работа,’ — сказал Гарвель. — ‘Не пытайся учить его своей предубеждённой версии событий. Только мне так можно.’

Роман взглянул на Ворис: — Но я ведь прав, верно?

— ‘Естественно нет, козлина ты невежественная. Монархисты ставят всё на защиту системы — ну, ты знаешь, которая в силе уже больше трёхсот лет и отлично подходит людям этой страны?’

— Имеешь в виду ту систему, которая сейчас на грани развала и угрожает повергнуть всё население в бедность? ЭТА система?

— ‘ДА, эта система! Решение в том, чтобы сохранить всё, что работает, и починить всё, что не работает! А не насрать на всё, варвар е***ый!’

— О, снова пошла...

— ‘Заткнись,’ — сказала Ворис. — ‘Я не говорю, что нынешняя система идеальна, или, что я всегда согласна с монархистами, но в том, насколько они ценят традиционализм, определённо есть смысл.’

— ‘Это последний аргумент, который я ожидал услышать от тебя,’ — сказал Гарвель.

— ‘Серьёзно?’ — сказала Ворис. — ‘Гарвель, знай, я очень старомодная девушка, глубоко внутри.’

— Чушь собачья, — сказал Роман. — Ты всегда достаёшь меня тем, сколько всякого дерьма хочешь изменить.

— ‘Ага, чтобы это дерьмо стало правильным!’

— Ага. Обычно оно и так правильное.

— ‘НЕТ, ОБЫЧНО ОНО НИХРЕНА НЕ ПРАВИЛЬНОЕ! В этом же весь смысл! Нужно быть ахренительно осторожным, когда решаешь исправлять общепринятые мудрости, чёрт тебя дери! Временами они общеприняты по очешуительно важной причине!’

— ‘Ладно, ладно,’ — сказал Гарвель. — ‘Мы уходим от темы. И, Ворис, я не уверен в том, что крики помогают доказать правоту.’

— ‘Да ну тебя.’

Роман положил руку на плечо Джины. — Прости. Я просто снова спорил с Ворис.

— Ага, я поняла, — сказала она.

У Гектора появилась идея: — А можешь ты рассказать о других больших семьях Атрии?

Она взглянула на Романа и прикусила губу.

— Почему ты её спрашиваешь? — спросил Роман.

Гектор почесал щёку, но не смог удержать маленькую улыбку. — Эм... ну, я просто решил, что она многое знает, а ещё не уйдёт от темы во время спора с Ворис, так что...

Роман моргнул, его шея повернулась, чтобы взгляд оказался точно на Ворис.

— ‘Чего?’ — сказала она. — ‘Нет моей вины в том, что Гектор наконец-то понял с каким тупицей разговаривает.’

Как и обычно, Роман не выглядел особо оскорблённым её словами, но заметив, что его собственное имя и мысли затянуло в их спор, Гектор решил вмешаться:

— Я не считаю Романа тупым, — сказал он.

— ‘Можешь использовать другое похожее слово, если хочешь.’

— Нет, — сказал Гектор, сдерживая смех.

— ‘Оу, Гектор, ты ведь говоришь это, только потому, что вы друзья?’ — сказала Ворис. — ‘Это очень мило, но не нужно стесняться. У многих друзья тупицы.’

Гектор просто вздохнул и посмотрел на Романа извиняющимся взглядом.

— Временами я завидую способности Джины не слышать Ворис.

— ‘Видишь?! Идеальный пример полнейшей тупизны! Будто невозможность слышать меня может быть преимуществом! Абсолют идиота, говорила же!’

Роман похлопал Джине по плечу. — Можешь продолжить за меня, пожалуйста? Видимо мне снова надо позаботиться о Ворис.

— ‘Позаботиться?! И что это, по-твоему, значит, придурок?! Я не какой-то там ребёнок! Я могу-’

Даже не поворачиваясь, Роман резко схватил её за центр несуществующей массы.

— ‘Воу, эй! Поосторожнее со своими граблями! Ты что делаешь вообще?!’

— Пойдём, — сказал Роман, поднимаясь. — Нам следует оставить их наедине.

— ‘Чего?! Нет! Я ещё не закончила говорить!’

— Я знаю, — сказал Роман. — Все знают.

— ‘Нет! Я хочу остаться! Остановите его! Я ещё не рассказала о твоём крошечном члене!’

— Вау. — Он понёс её к выходу.

— ‘Нет! Гектор, спаси меня! Роман пользуется мной! Это нелегально! Это нарушение человеческих прав! Позвоните моему адвокату!’

— У тебя нет адвоката.

— ‘Тогда я использую твоего! Это выкидыш правосудия! Я засужу тебя, ублюдок! Отберу всё, что у тебя есть!’

К этому моменту Гектор уже не знал что делать, поэтому просто сидел и смотрел за тем как они уходят. Роман извиняясь махнул одной рукой, пока другой тащил орущего жнеца.

После того как они ушли наступил короткий момент тишины.

Гарвель заговорил первым: — ‘Что ж, это было... что-то. Определённо.’

Гектор не мог не согласиться.

Джина облизнула губы. — Ну, эм... судя по тишине и твоему лицу, Ворис закатила сцену?

— Эээ. Можно... и так сказать, наверно.

— Ага... она это часто делает.

Гектор поднял брось: — Имеешь в виду, эм, в последнее время?

— Да. Насколько понимаю, она недавно поспорила с другим жнецом и с тех пор более бесконтрольна, чем обычно. Ну, так сказал мастер Роман.

— Хм...

— Но, в чём бы ни была причина, это сейчас не так важно, — сказала Джина, сложив руки на маленьком столике перед собой. Она сидела в углу комнаты, в то время как Гектор стоял у широкого окна с видом на великий двор владения Уоррен. — Ты уже скоро уходишь, так что... Ты правда не знаешь ничего о политике? Ты же в этой стране родился, верно?

— Эм. То есть, конечно, я знаю, но немного. Там, имена и всякое. Но, эээ...

— Что ж, предположу, что ты хотя бы знаешь кто такие Картрейсис? На тебя всё же работает старейший член их семьи.

— Эм... ага, — Гектор неожиданно попытался вспомнить всё, что он слышал об этой семье на протяжении всей жизни. — Я не встречал никого из их семьи, кроме Амелии, но, эм, они... занимаются недвижимостью, да?

— Верно, — сказала Джина. — Они владеют тоннами земли, особенно в Сескории и Кляйне. Наверно и в других городах тоже. Что делает их очень влиятельными. Кого ещё ты уже знаешь?

Хороший вопрос. — ... Масденс. Вольир. Холбач. Гринвэй. Эм...?

Она продолжала ждать, но он так и не смог больше никого вспомнить.

— Неплохо, — сказала Джина. — Ты назвал большинство основных игроков, остались ещё Кемп и Гаоланет.

Он был рад услышать это. — Но, как я и сказал, о них мне только имена известны.

Она выпрямилась и прочистила горло. — Ладно, что ж, пройдёмся очень быстро. Масденс. Большая семья, занимаются рыболовным делом. Основная территория на прибрежье, но они довольно влиятельны и за пределами Атрии. Вольир. Ведущие предприниматели страны. Никто не владеет большим количеством предприятий в стране, чем они. Холбач. Наибольшая семья Атрии занимающаяся технологиями. Что, конечно, ни о чём не говорит в сравнении с Интаром и Мельмуром, но ты понимаешь. Лучшее, что у нас есть.

Она приостановилась на мгновение, взглянула на него и, наверно, собралась с мыслями.

Гектор терпеливо ждал.

— Гринвэй, — продолжила она. — Немного странные. Чисто политика. Многим интересно как им удаётся поддерживать своё состояние, но, на самом-то деле, никаких загадок нет. Они инвестируют. Многие семьи инвестируют во всякое, конечно, но у них совершенно иной уровень. Это, фактически, всё, чем они занимаются.

Гектор кивнул, чтобы показать, что он слушает.

— Кемп, — сказала Джина, теперь взглянув на телефон. — Они деньги зарабатывают на моде и всякой одежде. Довольно влиятельны и за пределами Атрии. И затем, наконец, Гаоланет. — Она опять приостановилась. — Я немного удивлена, что их нет в твоём списке.

— Почему?

— Потому что они местная сила в Серой Скале, — сказала Джина.

Гектор моргнул.

— Или, по крайней мере, были до того как появился ты, — добавила она.

Гектор повернулся и посмотрел в окно. — Это... хорошо знать.

— Если бы я пробовала угадать, о ком ты знаешь, то начала бы с них. По очевидным причинам.

Гектор кивнул собственному незаметному отражению в стекле. Он мог лишь представить, насколько жалкой была бы встреча, если бы он встретился с лидером семьи Гаоланет и даже не понял, кто это такой. — Спасибо, что сказала...

— Конечно.

— ‘Эй, я бы и сам мог сказать тебе бо́льшую часть этого,’ — сказал Гарвель.

— ‘Тогда почему не сказал?’

— ‘Ты не спрашивал. И я планировал. По пути в Сескорию.’

— ‘Мм. Какая-нибудь ещё информация по знати есть?’

— ‘Естественно. Гектор, я, наверно, готовился к этому обеду больше, чем ты.’

— ‘Хех. Ну, я слушаю.’

Глава 193. Собрание в Бослят...

Он уже словно вечность не был в королевском дворце, хотя и знал, что на самом деле времени прошло не так много. Увидев Уоррен, Золотой Форт, Болотную Скалу, Зал Дюн, и Ласточкино Гнездо, Гектору это место нравилось ещё больше. Несмотря на величие соперников, дворец Бослят не проигрывал в сравнении. Конечно, он, может, и не был таким большим как Уоррен или Золотой Форт; как и не имел такой диковинки как скала Болотной Скалы, или песок Зала Дюн, или оборонительные структуры Ласточкина Гнезда, но была в нём своя «царственность», если подумать.

Наверно национальные цвета вызывали это ощущение. Чем больше он смотрел на него, тем больше дворец напоминал сине-белый флаг Атрии, словно вложенный в само здание.

Наверно, в этом и был смысл.

Получив приглашение, любопытство Гектора было задето, поэтому он решил изучить историю здания в редкий момент свободного времени — что обычно означало листать интернет в телефоне, пока он патрулирует Серую Скалу. Он примерно помнил об этом месте в школе, но определённо не помнил чтобы кто-то из них говорил, что дворец построен в честь декларации независимости.

Экономической независимости, что важно. Никакого восстания в её имя не было, но дворец Бослят определённо сыграл ключевую роль в достижении этого подвига — в защите границ без кровопролития. Ещё, конечно, наверняка помогло то, что Империя Моссиан уже участвовала в пяти войнах и не хотела ввязываться в шестую.

Идея этого здания, с его башнями, садами, и десятками караульных помещений, заключалась в том, чтобы оно было гордостью, бьющимся сердцем появляющейся нации, чтобы представить Атрию также, как это делал флаг из звёзд и солнца — Гектор это понимал.

И действительно, Гектор прочитал историческую сводку о после Империи Моссиан, во многом ответственном за убеждение императора в том, чтобы даровать Атрии независимость. В сводке говорилось, что посол приехал в эту бесстыдную маленькую страну, чтобы наказать недавно назначенного короля Домитруса и согласовать условия правового втягивания в империю, решив, что иного выбора у такой маленькой страны нет.

Однако, как говорилось в сводке, посол тут же изменил своё мнение, стоило ему увидеть дворец Бослят, потому что он посчитал, что у всей нации не хватит денег построить такое грандиозное строение.

Иными словами, первое впечатление было ахренительным, а король и все, кто его поддерживал, изменили мнение посла окончательно, и тогда, меньше чем через год, Империя Моссиан признала Атрию.

Что странно, Гектор никогда не чувствовал и не думал о национальной гордости, но это дёрнуло что-то внутри него. Чуть-чуть.

Странное чувство. Особенно учитывая то, что он встретил королеву и даже сражался бок о бок с ней. Несколько раз. Не должно ли у него быть этого чувства уже давно?

Он не мог вспомнить, чтобы школа пробуждала в нём хоть какое-то чувство национализма. Что странно. Разве не должны они учить национальному единству или вроде того?

Хотя, может они и обучали, просто он не обращал внимания. По факту, это казалось наиболее вероятным объяснением, чем больше он об этом думал.

Он думал и о том, что скажет, если у него спросят, что он думает об Атрии — что, сегодня, казалось вполне возможным вопросом. В итоге ему начинало казаться, что он верен просто защите людей, но этому определённо есть пределы. Определённый уровень, который ему доступен. И если он переборщит, то люди, которых он должен защищать, в итоге окажутся в опасности.

Здесь жизни поставлены на кон. Целый замок людей ждал его возвращения, и Гектору считал себя прошлого наивным. Теперь нужно думать обо всём реалистично.

Когда он вышёл из чёрного внедорожника на ковёр с синими полосами, то попытался оттолкнуть свою тревогу настолько, насколько мог.

Что, к сожалению, было не очень далеко — не со всеми этими камерами и микрофонами, а ещё кучей репортёров прямо перед ним. Путь вперёд, по крайней мере, оставался чистым, благодаря крепким стражам сдерживающим новостные команды за бархатной верёвкой, но крики и щелчки камер всё равно неплохо отвлекали.

Ох блин.

Джамал Истон уже стоял перед ним, он вышёл первым, а Амелия Картрейсис выходила сразу за ним.

Рейнлорды тоже подняли шумиху, потому что не хотели отпускать его одного. Они несколько раз говорили ему, что он должен взять с собой отряд телохранителей, но была очевидная проблема того, что рейнлордам показываться нельзя. И насколько бы самому Гектору ни хотелось взять с собой Диего Редуотера, Димаса, или кого-нибудь ещё, если Авангард увидит их лица, то хорошего в этом будет мало. Конечно, Празднество не международное событие, но и не национальный секрет.

Тем не менее, рейнлорды всё равно были очень настойчивы. В итоге они пришли к решению, что можно послать кого-нибудь неузнаваемого. Гектор уверенно отказался от полной команды телохранителей, посчитав, что это будет скорее угрожающим ходом, чем защитным, но он принял одного телохранителя рейнлордов.

Маттео Делагуна, звали юношу. Гектор уже видел его квадратное лицо и тяжёлый взгляд несколько раз, но не более того. Парень точно не сильно старше него, наверно ему даже двадцати не исполнилось. Его жнец, Эрнивок, тоже составил им компанию.

Маттео, похоже, принимал свою роль телохранителя чертовски серьёзно. Он даже оделся как телохранитель; чёрный костюм, чёрный галстук, солнечные очки. Едва ли слово сказал с тех пор как они покинули владение Уоррен, хотя это Гектора полностью устраивало. Впрочем, Эрнивок и Гарвель отлично заполняли эту словесную пустоту.

Но это странно, странно когда рядом лишнее тело, которое следует за ним как тень. Он только начал привыкать к Джамалу, а теперь ещё и этот.

Гектор чувствовал, что он, наверно, должен задать несколько вопросов или вроде того. Может, попытаться лучше его узнать.

Так ему казалось. Но он ничего этого не делал, что только ухудшало чувство.

Угх.

Маленькими шажками, что уж остаётся.

Не помогало и то, что у него на уме была ещё примерно тысяча других вещей. Между разговорами с Эрнивоком, Гарвель приватно объяснял Гектору всю внутреннюю информацию о различной знати Атрии, которую ему удалось собрать, и даже сейчас, пока они шли по ковровой дорожке, Гарвель продолжал рассказывать.

— ‘О, видишь этого парня?’ — указал жнец косой.

— ‘Да?’ — сказал Гектор, заметив хорошо одетого джентльмена с седыми волосами.

— ‘Это лорд семьи Вольир,’ — сказал жнец. — ‘Домитрус Вольир. Важный парень. Возможно самый богатый человек в Атрии, сейчас.’

Имя зацепило Гектора: — ‘Его назвали в честь первого короля.’

— ‘Ага. Хех. Удивлён, что ты заметил. Я тобой горжусь.’

— ‘Даже первоклашки знают короля Домитруса.’

— ‘Именно об этом я и говорю. Крайне продвинутые исторические знания для тебя.’

— ‘Заткнись.’

Гарвель продолжал указывать на важных людей, пока они шли ко главному выходу. Это неплохо отвлекало, но даже так дорожка показалась вечной.

А ещё все пялились на него, понял он. Не только камеры, но и другие лорды.

Он просто должен идти. И дышать. Идти и дышать. Это он может.

Теоретически.

Твою мать, слишком много внимания. Весь этот свет, глаза, шум. Давление практически физическое, как если бы он неожиданно начал идти под водой.

Он, конечно, знал, что всё так и будет, но всё равно не мог избавиться от угнетающих ощущений.

Однако он всё равно мог не показывать эти чувства. Нужно просто разделить мысли и действия, оставить лицо вообще без эмоций. Может это не будет дружелюбно, но, по крайней мере, он не будет похож на паникующего сумасшедшего. А ещё в этом он уже очень много практиковался.

— ‘Как дела, приятель?’ — спросил Гарвель, когда они подошли к огромным двойным дверям с серебряным орнаментом. — ‘Выглядишь немного напряжённо.’

Он честно не знал как на это ответить. Уже почти. Ещё совсем чуть-чуть. Длинные, плоские ступени до двери, всего шесть, но сейчас они выглядели как гора, по сторонам которой толпились люди.

О богиня.

— ‘Давай,’ — сказал Гарвель. — ‘Продолжай говорить со мной. Ты сможешь. Ты же не хочешь, чтобы люди увидели ужас на лице национального героя?’

— ‘... Это не помогает, Гарвель.’

— ‘Ну, ты ответил, так что помогает.’

Он бы нахмурился, если бы не тратил все силы на поддержание своего лица в каменном состоянии.

Каким-то чудом он смог подняться по ступеням и войти в здание. Шум снаружи начал потихоньку затихать, а перед ним появилась женщина в строгой одежде, которая поклонилась и указала следовать за ней.

Он послушался.

Вокруг массивной парадной бродило больше аристократов, все они болтали между собой и бросали взгляды в его сторону. Видимо журналистов не пригласили внутрь, но Гектор был уверен, что однажды их впустят. Насколько он понимал, основная часть Празднества будет транслироваться.

Гид провела его через несколько комнат, пока Гектор полагался на свой шарф, чтобы изучать окружение. Он пытался обнаружить королеву и Линн. Наверно было правильно предположить, что они вместе, но вокруг слишком много людей, чтобы сказать наверняка. Бослят переполняла активность. Можно только представить, насколько занята прислуга.

Затем Гектор неожиданно понял, что гид отвела его в знакомую комнату — маленькое ответвление от основного обеденного зала. В прошлый раз он обедал с королевой именно здесь, если память его не подводила. И это здесь она решила подарить ему владение Уоррен.

И вот оно, узрите, женщина снова сидела здесь. А Линн стояла рядом.

Гектор почувствовал себя взаперти за каменным лицом, поэтому не улыбнулся, но уголки его губ немножко приподнялись.

Вау, а он и вправду рад их видеть. А они целы и здоровы, кажется.

Королева выглядела более королевой, чем когда-либо, подумал он. Наверно из-за одежды. Он никогда не видел на ней ничего настолько напыщенного. Её наряд полностью закрывал то, на чём она сидела, чем бы это ни было, и лежал на полу на как синий ковёр.

А ещё корона. Сейчас она была не на ней, но рядом, лежала на столе. Круг серебра с линиями золота и сапфирами в виде звёзд. Он видел её пару раз в книгах истории и по телевидению, но взгляд своими глазами вызывал иные чувства.

Тем не менее, больше всего он обращал внимание на Линн.

И форма у неё теперь была более детализированная, чем раньше, если он не ошибался. Печать Атрии и крест семьи Белгрант удерживали её плащ.  Он помнил, что она часто надевала белую форму по долгу службы, но сейчас она украшена серебром и пышными миниатюрными флагами Атрии на обоих плечах. А её плащ с внутренней стороны был совершенно чёрным, наверно для того, чтобы скрыть карманы, или просто для красоты.

Повязка на глазу и меч, конечно же, тоже были при ней. Её костяная полурукавица скрыта под обычной рукавицей, но Гектор не сомневался в том, что она тоже никуда не пропала.

И чёрт.

Он разрывался между желаниями смотреть на неё и избегать взгляда.

— Вот и ты, — сказала Королева, заметив его. — Я рада, что ты пришёл раньше официального начала Празднества. Сомневаюсь, что у нас сегодня будет много возможностей побеседовать приватно — точно не до полуночи. — Она указала на другую сторону от стола: — Садись, пожалуйста, лорд Гофф.

Гектор подошёл. Линн следила за ним как одноглазая сова. Он подумал о том, что она может что-нибудь сказать, но она не сказала, а он уже сел.

А, чёрт, наверно это он должен что-нибудь сказать? — О, эм— Спасибо, Ваше Высочество...

Хелен тепло улыбнулась. — Очень рада видеть тебя, — сказала она. — По правде говоря, мы за тебя волновались.

— О, эээ... ага. Эм. Извиняюсь за это... — Он посмотрел между ней и Линн. Мельсанз тоже была с ними, увидел он её за огромным нарядом королевы.

— Насколько понимаю, это путешествие было богато на события, — сказала Хелен.

— Это... можно и так сказать, да.

— Хотела бы я услышать детали, но следуя из того, что мне сказала Амелия, это будет очень длинная история, а нам необходимо многое обсудить.

— ‘Не волнуйся,’ — сказал Гарвель. — ‘Я потом всё расскажу Мельсанз, а она передаст тебе.’

— ‘Да, думаю, я лучше услышу историю от тебя, чем от Ворис.’

— ‘Хех. Я передам ей твои слова.’

— ‘О боже, прошу, только не это.’

— Меня, тем не менее, очень интересует услышать о тех «гостях», что сейчас остаются во владении Уоррен, — сказала королева.

Гектор всё думал, когда же придёт эта тема. Он знал, что мадам Картрейсис должна была рассказать о них королеве.

О следующих своих словах он думал тщательно. Он понимал, что не должен удерживать никаких важных деталей от неё, но всё равно трудно понять, с чего следует начать. Хотя всё равно полагал, что лучше выдать первой самую трудную часть:

— ... Они прячутся от Авангарда, — сказал он ей.

Мгновение королева просто смотрела на него, пока её лицо напрягалось. Затем она вздохнула и отвернулась. — И только я начала бояться, что они от Избавления прячутся. — Она потёрла бровь рукой с маникюром. — Это гораздо хуже.

— ... Простите, — было всем, что придумал Гектор. Он взглянул на Линн, которую, похоже, больше интересовала реакция королевы.

Хелен глубоко вдохнула: — Предполагаю, у тебя были хорошие причины приводить их в Атрию?

На подготовку к этому вопросу у Гектора было полно времени: — Они хорошие и благородные люди, — сказал он. — Авангард не прав. И, эм... Избавление их атаковало, тоже. Они, как бы, отчаянно нуждались в помощи, так что...

Королева кивнула: — И ты предложил помощь. — Она всё ещё не звучала ужасно довольной. — Я правильно понимаю, что они... воины, в некотором роде?

Линн снова смотрела на него, заметил он.

— ... Ага, — сказал Гектор. — Они... ну, они, вообще-то, очень сильные.

— Постой, — сказала Линн, широко раскрыв глаз, — ты ведь не рейнлордам помогал?

Гектор оттянул шею немного назад. — Эм, ага, им. Я... думал, что вы уже знаете.

Глаза Хелен теперь тоже раскрылись шире. — Ты притащил с собой рейнлордов Саира?

Он почти незаметно кивнул: — Ну, где-то половину. Другую половину схватила Санко.

— Ты сражался с Санко?! — воскликнула Линн.

— Что? Нет, я не сражался с ней. Другая половина рейнлордов сражалась. И, эм, они проиграли. — Он был немного удивлён тому, что Линн узнала имя, но немного подумав решил, что удивляться нечему.

Королева снова потёрла бровь. Неожиданно она стала выглядеть гораздо измученнее, чем мгновение назад.

— ... Мадам Картрейсис не говорила вам о том, что они рейнлорды? — спросил Гектор.

— Нет, не говорила, — сказала Хелен.

Он удивился. Когда она сказала, что «рассказала королеве об их новых гостях», Гектор предположил, что она проинформировала её обо всех важных деталях.

Ему явно не следовало предполагать это.

Тц. Облажался как новичок. Совсем не по-лордски.

— Как долго ты намереваешься укрывать их во владении Уоррен? — спросила королева.

А вот это важный вопрос. Он обменялся взглядом с Гарвелем, на случай если тот хочет вступить в разговор на этом моменте, но жнец только кивнул ему.

— ... Столько, сколько им потребуется, — ответил Гектор.

Лицо королевы снова напряглось. — Бессрочно?

— Их выгнали с родной земли. Но они очень... гордые, и это по крайней мере. Уверен, они хотят вернуться и отвоевать свои земли, рано или поздно. Я просто надеюсь, что это случится не скоро.

— Гектор, — сказала королева, положив руки на стол, и переплетя пальцы. — Я знаю, что ты вернулся совсем недавно, но даже так, ты должен понимать, что Атрии сейчас таких проблем не нужно.

Он нахмурился, понимая, что её настроение, скорее всего, не улучшится после следующих его слов: — Эм... честно говоря, я не думаю, что рейнлорды станут проблемой. Но думаю, что проблемой может стать кое-кто другой...

— Что, прости?

Нельзя подступить к этому вопросу с хорошей стороны, чувствовал он. — Вы же знаете, кто такая Сай-хи, верно?

Хелен моргнула пару раз. — Прошу, не говори, что Сай-хи собирается вторгнуться в наши земли.

— О, эм, не-не. Ну, насколько знаю, не собирается.

Хелен выглядела не слишком обнадёженной.

— ... Но я притащил с собой беженца из её группы, — закончил Гектор.

На этом королева положила лицо в руки.

— ‘Мм,’ — сказал Гарвель, — ‘если позволить вмешаться на секундочку, то мне кажется, что Гектор рассказывает ситуацию не настолько хорошо, насколько мог бы.’

Королева не поднимала голову, но ответила через руки: — Давай, Гарвель.

— ‘Итак, понимаешь, у нас на самом деле не было выбора в отношении беженца Сай-хи. И этот парень, кстати, не рейнлорд. На самом деле, они друг друга ненавидят.’

— ‘Мне не кажется, что твоё объяснение хоть чем-то лучше,’ — сказала Мельсанз.

— ‘Ладно, хорошо, понятно. Это необычная ситуация, но в то же время возможностей много как никогда, верно? Как Гектор и сказал, рейнлорды очень сильные. И мы сейчас с ними в хороших отношениях.’

— Да, — сказала королева убрав руки от лица. — Амелия упоминала, что эти ваши гости могут оказаться ценными союзниками. Я, тем не менее, осталась не убеждённой.

Неожиданно Гектор заметил, что мадам Картрейсис не последовала за ним в эту комнату. Джамала и Маттео тоже не было видно. Хотя Шарфом он чувствовал, что они ждут за комнатой, вместе с парой королевских стражей. Но куда делась мадам Картрейсис, он не представлял.

— ‘Это определённо можно понять,’ — продолжал Гарвель. — ‘Я настаиваю на том, чтобы вы пришли во владение Уоррен и познакомились с ними сами.’

Королева посмотрела на жнеца плоским взглядом.

— ‘У нас нет на это времени,’ — сказала Мельсанз. — ‘И все глаза висят на нас. Организовать эту встречу не привлекая внимание всех журналистов и так было трудно. Если мы отправимся в Уоррен, то сохранить ваших гостей скрытыми точно не выйдет — а я предполагаю, что вы всё ещё хотите поддерживать их скрытыми?’

— ‘Да,’ — сказал Гарвель, — ‘но, в таком случае, может хотя бы ты проведаешь их, Мельсанз?’

— ‘Мм, можно. Но я тоже занятая девушка, знаешь ли. И, кроме того, я не думаю, что Хелен так ценит моё мнение.’

Теперь королева бросила плоский взгляд на неё.

— ‘Хех, если это так, то, возможно, она правильно делает, что не сильно ценит твоё мнение,’ — сказал Гарвель.

— ‘Чего?’ — сказала Мельсанз сухим тоном. Но Гектор уловил в её голосе нотки забавы.

— ‘Нельзя просто оживить кого-то и ожидать, что к тебе будут относиться, как к вершине интеллекта. Я понимаю, что из-за меня это выглядит плёвым делом, всё-таки я всегда выгляжу очевидно умным, но поверь мне, это тот ещё труд.’

— ‘Осторожно,’ — сказала Мельсанз. — ‘Мы с тобой старые друзья, но не настолько.’

Гарвель просто засмеялся.

— Беглец Сай-хи, — сказала королева, видимо желая вернуть разговор на правильные рельсы, — расскажи мне о нём. Ты сказал, что рейнлорды не будут проблемы, но кое-кто другой будет. Ты о нём?

— Ох, — сказал Гектор, — эм... ага. Он... ну, зовут его Лео. Он, кажется, доверяет мне, но... эээ... он может быть под впечатлением... что я один из старейших слуг в мире.

Лицо королевы осталось лишённым всех эмоций, некоторое время она просто смотрела на Гектора.

Гектор с Гарвелем всеми силам попытались уложиться в отведённое время и рассказать ей о том, что произошло с Лео в подкорке. Это закончилось тем, что историю откинуло аж до Зала Дюн, и даже Болотной Скалы, однако к концу Хелен и Мельсанз выглядели более изумлёнными, чем когда-либо. Даже Линн смотрела на него как на другого человека. Хотя о том, какие витают в её голове на самом деле, всегда было трудно сказать.

— ‘Но, в любом случае, хватит об этом,’ — сказал Гарвель в задержавшейся тишине. — ‘Лучше расскажите о том, что происходило с вами. Мы бы хотели помочь, если сможем.’

— ‘По-моему, у вас и так полно забот,’ — заметила Мельсанз.

— ‘Ага, что ж, если мы поможем вам с вашими проблемами, то вы тогда можете помочь нам с нашими.’

— Не знаю, как я могу вам помочь с этим Лео, — сказала Хелен. — Он кажется довольно нестабильным. Тактика какая-нибудь на уме уже есть?

— ‘Есть парочка,’ — сказал Гарвель, хотя Гектор не знал, ложь это или нет. — ‘Но пока я не думаю, что с ним нужна помощь. Гектор рассказывал о нём немного предвзято — хотя такое мнение появилось не спроста — но я оптимистичен насчёт наших отношений с ним. Думаю, мы с Гектором сможем сделать из него ещё одного ценного союзника и защитника Атрии.’

Королева посмотрела на Гектора и Гарвеля снова. — Ясно. Прошу простить мне скептицизм. У меня мало причин сохранять оптимизм последнее время. — Она убрала руки со стола и сложила их перед животом.

— Могу представить, — сказал Гектор. Он хотел сказать что-нибудь ещё, желательно успокаивающее, но так ничего и не придумал.

— Финансовый кризис, — медленно произнесла королева, — это... моя неудача. Столько проблем этой страны можно было бы избежать, будь я внимательнее.

Гектор смотрел на её лицо в безмолвном удивлении. Он наблюдал за ней в новостях последнее время, она всё время давала всякие речи, и всё такое, но всегда казалась такой решительной. А сейчас? Гектор никогда не видел её настолько неуверенной.

Если подумать, её тревожные реакции до этого тоже были гораздо экспрессивнее.

Из-за чего в голове Гектора назрел вопрос

— ... Кризис хуже, чем представляет общество? — спросил он.

Королева встретилась с ним взглядом, но не ответила.

Наверно это и был ответ.

— ... Мадам Картрейсис хочет открыть банк от моего имени, — выпалил Гектор.

Глаза Хелен ушли в сторону, словно в собственные мысли. — Банк? Зачем ей...?

— А... она думает, что, эээ... что моя репутация поможет стабилизировать экономию. То есть, я не знаю, эм... сработает ли это, но... кхм... это она сказала.

Королева казалась потерянной в мыслях, но всё равно смогла сказать, — Понятно. — И затем, через мгновение: — Интересно.

Гектор предположил, что останавливаться на этом не следует. — Она, эм... ещё она хочет, чтобы я попросил у Вас средства на это.

Хелен нахмурилась.

— А— Ну, если Вы не можете помочь, то, эм, я понимаю...

Она вздохнула через нос и покачала головой: — В этот раз, боюсь, я не могу предложить такую помощь.

— ‘Серьёзно?’ — спросил Гарвель. — ‘Не хочу показаться грубым, но кажется немного странным так резко отказываться от возможного решения проблем нации. Или, по крайней мере, помощи ослаблению проблемы.’

Королева нахмурилась сильнее. — Я бы помогла, если бы могла, — сказала она.

— ‘Так всё настолько плохо, хм?’ — спросил Гарвель.

— ‘Да,’ — ответила Мельсанз. — ‘Мы уже в долгах. Празднество? Всё, что вы видите сегодня? Куплено на средства одолженные у Интара.’

— ‘Интар, а? У них, конечно, денег полно, могут бросаться ими кругом, но не могу сказать, что мне нравится идея оставлять Атрию их должником.’

— Как и мне, — сказала Хелен, — но это единственный способ поддерживать вид, будто всё не так плохо. Да что уж там, если бы не серебряный язык Давида, сомневаюсь, что они бы одолжили нам ещё больше средств.

— ‘А теперь они требуют дать им особые привилегии в бизнесе. Их влияние становится сильнее с каждым днём.’

Что ж, это совпадает со словами мадам Картрейсис, подумал Гектор.

Хотя он бы правда хотел услышать, что она не права.

— ‘Понятно,’ — протянул Гарвель. — ‘Итак, какая тогда стратегия? Если всё так и будет продолжаться, то «поддерживать вид» долго не получится.’

На этом моменте королева замолчала на некомфортно длинный промежуток времени.

Гектор изучал её выражение лица, как и лицо Линн, но не мог не беспокоиться. Их серьёзные взгляды. Попытки избежать его взгляд.

Это совсем не правильно. Это он должен бояться взглядов, а не они.

Спустя время, тем не менее, королева наконец-то ответила. — Возможно, уже слишком поздно, — сказала она. — Я знаю, вы ожидаете от меня какого-нибудь великого плана по спасению королевства, и любому другому лорду я бы сказала, что план есть. Я бы сказала то, что от меня хотели бы услышать — что я бы хотела услышать. Но, по крайней мере вам двоим, я могу высказать свои настоящие мысли, насколько бы ужасными они ни были.

Лицо самого Гектора напряглось. Он приготовился к тому, что последует дальше.

— Боюсь, может просто не быть выхода из этого кризиса, — сказала королева. — Не для меня, по крайней мере. Не для короны.

Гектор был сбит с толку. Он ждал объяснений.

— Атрия выживет, — продолжила она. — В этом я не сомневаюсь. Потому что Атрия — это её люди. И мы крепче, как мне кажется, даже чем мы сам думаем. Мы крепкие и нас часто недооценивают. — На её губах на мгновение появилась улыбка. — И мне кажется, что вы отличный пример.

Гектор бы покраснел, если бы не беспокоился о том, к чему это идёт.

— И, наверно, я переигрываю с драмой, — сказала она. — Меня ведь не повесят на собственных кишках, ничего такого.

Гектор больше не мог сдерживать вопросы: — О чём вы говорите? Зачем всё это?

Некоторое время она просто смотрела на него, её глаза смягчились, прежде чем вернуть себе свою сталь. — Эта информация ещё не доступна обществу, но... Интар предложил аннексировать Атрию.

Глава 194. Твоя неуверенная судьба...

Голова Гектора отпрянула назад. Он даже не знал, как воспринимать эту новость.

Королева, впрочем, ещё не закончила: — Я ещё не дала им ответ, но их предложение определённо не то, от которого я могу так просто отказаться. Условия, учитывая наши обстоятельства, можно посчитать довольно щедрыми.

— ‘Вау,’ — сказал Гарвель. — ‘И что же это за «довольное щедрые» условия, если можно их услышать?’

— Полное прощение всего нашего долга, — ответила Хелен, — а также они возьмут на себя все остальные наши долги другим нациям — в том числе Каргама и Дозера.

— ‘Атрия должна Каргаму и Дозеру?’ — переспросил Гарвель. — ‘Каким чёртом такое могло случиться?’

— Прощальный подарок от нашего дорогого братца, Лютера, — ответила она. — И сумма не маленькая, должна заметить.

— ‘Ахренеть,’ — сказал Гарвель приватно. После чего публично, — ‘Ладно, что ж, это всё, что мы получим из сделки? Устранение долгов?’

— Нет. Интар также даёт четыре миллиарда троа каждой великой семье Атрии. Что, кстати говоря, включает вас.

Гектор на это просто моргнул.

— ‘«Эквивалент» четырёх миллиардов троа, ты имела в виду,’ — сказала Мельсанз.

— Да. Троа станет устаревшей валютой. Нам придётся перейти на интарский теро.

— ‘Мне кажется, что сейчас обмен троа не может пройти гладко,’ — сказал Гарвель.

— Я это понимаю, — сказала королева. — Но уверяю, я бы никогда не согласилась на такое предложение, если бы не была полностью уверена в деталях.

— ‘Конечно,’ — сказал Гарвель. — ‘Но, тем не менее, это всё? Деньги это круто и всё такое, но требуется нечто большее, чтобы забрать нацию целиком.’

— Да, Атрия будет признана «территорией» в границах Интара и все соответствующие права идут в комплекте, — сказала она. — Каждому жителю Атрии даруется гражданство Интара, как и всем их будущим детям.

— ‘А.’ — Гарвель замолчал на мгновение. — ‘Вот это усладило вопрос немного, на мой взгляд.’

— Определённо, — согласилась Хелен.

— ‘И тем не менее, предлагают ли они ещё что-нибудь?’ — спросил Гарвель.

— ‘А этого тебе недостаточно?’ — сказала Мельсанз.

— ‘Что могу сказать? Я жадный. И если мы собираемся согласиться, то должны искать самое выгодное предложение, верно?’

— Никаких других важных условий не предлагалось, — сказала королева, — но ещё есть время на переговоры.

— ‘Ооо, интересно,’ — сказал Гарвель. — ‘То есть, теоретически, ты всё ещё можешь замахнуться на пару миллиардов на инфраструктуру и образовательные учреждения, а?’

Небольшая улыбка вновь посетила губы женщины, — Это будет перебор, насколько я могу представить.

— ‘Тогда, может, большой парк в каждом городе? Серой Скале не помешал бы классный большой парк. Что странно, в Серой Скале кругом только серые скалы. Никакой растительности для гордых атрийских семей, чтобы растить там гордых атрийских детей.’

Королева наклонила голову, — Я уже и не знаю, против ты этого предложения или за.

— ‘Ха, я тоже. Пока. Ты так и не рассказала нам, чего они хотят от Атрии. В частности.’

Хмурость королевы вернулась. — Во-первых, что важнее всего, я потеряю всю правительственную власть.

— Мм, — прогудел Гарвель.

— Я останусь королевой Атрии, но никакой власти у меня не будет. Просто фигура для камер. — Не было похоже, что её сильно интересует такой исход.

Гектор не мог её винить, учитывая, сколько усилий было потрачено на удержание её у власти.

Сколько усилий вложил и сам Гектор.

Как странно понимать, что всё это, как может оказаться, было зря.

Ну, ладно, не совсем всё. Они не воюют с Рендоном. Это, как бы, важно, чувствовал Гектор.

— Вместо меня, — продолжила Хелен, — будет выбираться губернатор, как и во всём остальном Интаре. Однако вершиной власти станет президент Интара.

— ‘И этого губернатора будут выбирать атрийцы, верно?’ — уточнил Гарвель. — ‘Не какой-нибудь совет в глубинах Интара?’

— Да, полностью республиканский процесс, — сказала королева. И покачала головой: — Цель моего брата-предателя была достигнута...

У Гектора не было слов поддержки для неё.

Как и у кого-либо ещё.

Королева вновь вернула самообладание. — За исключением этого, конечно, федеральные законы Интара будут распространяться на территории Атрии, что отразится во множестве изменений. В налогах, например.

— ‘И всё же, это довольно терпимо,’ — сказал Гарвель. — ‘Ещё какие-нибудь условия?’

— Пока что нет, — сказала Хелен.

— ‘Хмм. Тогда, это только мне так кажется или сделка звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой? Не то чтобы я хотел заслонения тебя от власти, но всё же.’

— ‘Нет, я думаю также,’ — сказала Мельсанз. — ‘Худшая часть в том, что до сих пор не известны цели Интара в этой сделке. Земли? Конечно, но у нас их не много. Атрия крошечная страна. Больше налогов? Может быть, но пройдёт немало времени, прежде чем окупятся потраченные на это дело деньги.’

— ‘А, ну, у меня может быть ответ в таком случае,’ — сказал Гарвель.

Он тут же заполучил внимание Мельсанз и королевы.

— ‘Технически, Интар сейчас не воюет ни с кем,’ — сказал Гарвель, — ‘но из того, что я узнал от рейнлордов и их жнецов за последнее время следует, что Интар за последние несколько лет развил тенденцию вмешиваться в межнациональные конфликты.’

Мельсанз кивнула: — ‘Мм. Да. Я тоже слышала это, когда работала на Авангард. Авангард ведь не держит своей «территории» — не как Сай-хи и Избавление, определённо — но в то же время, будет не слишком неточно сказать, что Интар одна из основных стран Авангарда.’

— ‘Да,’ — подтвердил Гарвель. — ‘Одной из основных идей Авангарда было не вмешиваться в мирное правительство людей, поэтому исторически они уважали законы Интара — даже соглашались работать на страну, время от времени. Теперь, однако, кажется, что связи между ними сильнее, чем когда-либо. Появляются страхи, что они могут объединиться, как это произошло с Избавлением и Дозером.’

— Какое отношение это имеет к аннексии Атрии? — спросила королева.

— ‘Ваш долг Каргаму и Дозеру,’ — сказал Гарвель. — ‘Интар может думать на несколько шагов вперёд. Например, если вы не сможете выплатить долг Дозеру, и он захочет прийти и собрать его? Как страна с такой репутацией сделает это?’

— Думаешь, Дозер может попытаться захватить Атрию?

— ‘Думаю, что Интар может так думать. И они наверняка понимают ситуацию на континенте лучше, чем мы, так что, если они думают, что такое возможно, то да, такое возможно.’

— ‘Ты тут использовал немного замкнутой логики, а?’ — сказала Мельсанз.

— ‘Разве? Но моя мысль ведь ясна, верно? Интар по-тихому стал союзником Каргаму и потому воюет с Дозером. Поэтому с их стороны, возможно, будет лучше, если вы не вернёте долг Дозеру.’

Над этой идеей, похоже, королева задумалась. — Если это правда, то стратегия с их стороны выходит расточительной...

— ‘Не такой расточительной, как проигрыш Каргама в войне,’ — сказал Гарвель. — ‘Избавление уже и так довольно сильно в Азирэте, Кортане, и Кэлтосе. Может, полного доминирования у них там нет, но Каргам и Лайсте сейчас блокируют Дозеру проход на север. Если Каргам падёт, то, подозреваю, Дозер рванёт в эти страны и подчинит за пару месяцев. Если не меньше. Затем Дозер может постучаться в юго-восточные двери Интара или, может быть, просто вторгнуться на территории Саира до кучи.’

— ‘Авангард никогда не позволит Дозеру так легко захватить Азирэт, Кортан, и Кэлтос,’ — сказала Мельсанз.

— ‘О, а я и не думаю, что они позволят им. У Авангарда и своих проблем сейчас полно — и даже хуже. Думаю, они могут быть слепы по отношению половины из них.’

— Но недавняя победа в Джезболе хороший знак, разве нет? — спросила королева.

— ‘Конечно, но ещё более недавнее поражение в Кавии тоже должно поднять пару бровей,’ — сказал Гарвель. — ‘По факту, твоя череда мыслей только что подняла тему, которая волнует меня больше всего. Это правда, победа в Джезболе была огромной и Избавление наверняка потеряло огромный объём своих сил, когда Данхаузер и Гюнтер пали разом. Но мы сейчас о полномасштабной войне говорим. Это сложнее, чем просто считать силу основных противников. Авангарду всё равно требуется управлять ресурсами и временем, чтобы не оказаться пешкой в руках врага. Лишняя уверенность точно им не поможет. И, в любом случае, главные угрозы это Дозер и Моргунов, а они до сих пор живы.’

Королева просто опять сложила руки перед собой.

— ‘Думаешь, Авангард становится слишком уверенным?’ — спросила Мельсанз.

— ‘Может быть. О поражении в Кавии забывать не стоит, на мой взгляд. Учитывая нынешнее преимущество Авангарда в количестве, этого поражения не должно было произойти, поэтому, на мой взгляд, это был предупреждающий знак. А теперь вы говорите мне о предложении аннексировать Атрию? Я думаю, что здесь может быть связь. Мне кажется, что Авангард может пытаться достать всё доступное оружие и наконец-то нанести Дозеру финальный удар.’

— Это может быть правдой, — сказала королева, — но это не отвечает на вопрос, следует ли мне принимать предложение Интара.

Гарвель сдержанно засмеялся. — ‘Просишь сделать этот выбор за тебя? Ох, я польщен тем, насколько ты ценишь моё мнение.’

Она бросила на жнеца ещё один плоский взгляд, но уголки её губ чуть приподнялись, — Я буду благодарна за совет, но не более того.

— ‘Хех. Что ж, как бы там ни было, я не буду притворяться, что знаю правильное решение для Атрии, но из моего объяснения должно быть очевидно, что по моему мнению Интар не собирается злоупотреблять или эксплуатировать Атрию или её людей. Мне кажется, что они играют сложную политическую и военную игру, а Атрия лишь её малая часть.’

— Даже не знаю, рада я это услышать или наоборот, — сказала Хелен. — Даже если Интар не имеет с нами вражды, я всё равно боюсь, что Атрия далека от их интересов. Что не позволит этим воюющим колоссам просто раздавить маленькое королевство?

— ‘Что не позволит?’ — переспросил Гарвель. — ‘Что ж, я почти уверен, что это наша работа, а?’ — Он указал не только на Гектора, но и вообще на всех у стола. — ‘И, возможно я не прав, но мне не кажется, что наши чувства относительно этого вопроса изменятся в ближайшее время, даже под законами Интара.’

Взгляд королевы упал на стол, она молчала.

Как и все остальные, некоторое время.

У Гектора появился вопрос, и поскольку в разговоре как раз появилось окно, он решил совместить: — ... Если Вы решите отказаться от власти, то чем будете заниматься дальше?

Она оценивающе посмотрела на него, — Хороший вопрос. Я останусь королевой, но официальной власти у меня не будет. Хотя это не означает, что я останусь бессильна.

Гектор понимал, что она имеет в виду. Невозможность приказывать людям не означает, что она не будет иметь выдающегося влияния.

Но всё же. Королева Хелен не будет главной?

Он с трудом это представлял.

— ‘Что ж, до сих пор я не услышал причин отказывать предложению Интара,’ — сказал Гарвель.

Королева просто нахмурилась.

— ‘Что бы ты ни выбрала, впрочем, знай, что мы с тобой,’ — сказал Гарвель. — ‘Даже если, чисто гипотетически, ты сделаешь какой-нибудь ужасно непопулярный выбор, который заставит общество ополчиться против тебя, мы с Гектором будем на твоей стороне.’

Королева кратко вздохнула: — Спасибо.

— ‘И, просто к слову, я всё же думаю, что в идеале будет пережить этот кризис без необходимости полагаться на интарцев и кого-либо ещё,’ — сказал Гарвель. — ‘Мы с Гектором продолжим работать с этой целью, если только ты не скажешь перестать.’

Она посмотрела между ними двумя и кивнула: — Я ценю это. И буду учитывать эти слова.

— ‘Ты, кстати говоря, отлично выглядишь в этой одежде,’ — сказал Гарвель.

Королева, казалось, удивилась комплименту и посмотрела на Гектора, возможно ожидая объяснений.

Он копошился в своих мозгах в поисках ответа. — Эээ— Ага. Эм. Отлично.

— Спасибо, — сказала Хелен, хотя не без колебаний в тоне.

— ‘Спроси её насчёт короля,’ — приватно сказал Гарвель.

У Гектора ушла секунда на понимание того, что только что пришла инструкция. Ему уже было удобно просто слушать. — Ка-как король?

— Хорошо, — сказала королева. — Уверена, он хочет поговорить с тобой сам. И ещё он хотел съездить во владение Уоррен.

— О, эм. Что ж, эээ, мы будем рады его визиту.

— Только его? — спросила королева с дразнящей улыбкой. — А я не приглашена?

Гектор покраснел, когда понял что упустил это, но затем решил, что возвращаться будет стыдно, так что просто решил продолжить: — ...Эм, я подумаю над этим.

И королева засмеялась, по-настоящему. Даже Линн улыбнулась.

Гектор не знал, чувствовал ли он себя когда-нибудь более самодовольным.

Какое удивительное чувство, когда кто-то посмеялся благодаря тебе. Так ещё и кто-то королевских кровей.

Странно. На мгновение ему показалось, что он чувствует прозрение.

Ему действительно нравилось делать людей счастливыми. На самом деле, это одно из его любимых дел.

И как он мог понять это только сейчас?

— ‘Вечеринка скоро начинается,’ — сказала Мельсанз.

— ‘Скоро ещё не сейчас, да?’ — заметил Гарвель.

— ‘Ты хочешь обсудить что-то ещё?’ — спросила она.

— ‘Не совсем. Но редко можно насладиться такой компанией. Не хочу, чтобы это заканчивалось так быстро.’

— ‘Какой очаровашка.’

Гектор заметил, как пустой взгляд Гарвеля переместился на Линн. — ‘Как дела у твоего телохранителя, кстати говоря?’

Королева приподнялась на этом вопросе, взглянула на саму Линнет, прежде чем вернуть взгляд на Гарвеля. — Хорошо, надеюсь. Есть что-то определённое, о чём бы ты хотел узнать?

Взгляд Линн немного сместился, видимо она почувствовала, что говорят теперь о ней.

— ‘Её аура, кажется, стала немного сильнее,’ — сказал Гарвель.

О? Это определённо зацепило интерес Гарвеля.

— Да, я не удивлена, — сказала королева. — Она усердно тренируется.

— ‘И что же это за тренировки?’ — спросил Гарвель.

— Попытки открыть секреты той рукавицы, — сказала Хелен. — Господин Норец был любезен помочь ей в этом.

Линн просто неловко осмотрелась.

— ‘О, точно, Харпер,’ — сказал Гарвель. — ‘Я бы хотел снова повидаться с ним и Дарсимом. Они здесь, кстати говоря? Трудно почувствовать со всеми людьми вокруг.’

— ‘Здесь, да,’ — ответила Мельсанз.

— Уверена, они тоже будут рады вас видеть, — сказала Хелен.

— ‘Ага, без шуток,’ — согласилась Мельсанз. — ‘Дарсим не затыкался о вас. Кажется, ты оставил отличное впечатление, Гарвель.’

— ‘О, правда?’ — засмеялся Гарвель. — ‘Я рад.’

В дверь постучали, и радость на лице королевы мгновенно сменилась серьёзностью. — Входите, — сказала она громко.

Тот же гид, что привела их в комнату, сунула через дверь голову, — Ужин готов, Ваше Высочество. Все собрались.

— Ясно. Спасибо, Уиллоу.

Молодая женщина кивнула и снова исчезла.

Хелен глубоко вдохнула, — Думаю, нам пора появиться. — Она поднялась, и её гигантская одежда всколыхнулась как море. Линн пришлось отойти в сторону.

Гектор тоже поднялся.

— Давайте после банкета ещё поговорим, — сказала Хелен. — Я бы хотела обсудить с вами ещё немало вопросов.

Гектор просто кивнул и последовал за ней из комнаты.

Каким-то образом получилось, что он шёл прямо рядом с Линн.

Не казалось, что времени достаточно, чтобы сказать ей хоть что-то, но он всё равно не мог перестать думать о том, что она идёт рядом с ним. Весь дискомфорт возвращался, сильнее, чем когда-либо, и его шея будто неожиданно стала неподвижной, пока он пытался не смотреть на неё.

Просто короткая прогулка. Это не трудно.

Но она прямо рядом с ним...

И выглядит чертовски хорошо.

О дерьмо, он только что взглянул на неё, да?

И она заметила. Он прямо сейчас видел в периферийном зрении, как она смотрит на него.

Дерьмо-дерьмо-дерьмо, дерьмо.

Он должен успокоиться. Всё, наверно, в порядке. Они в обеденной комнате. Все садятся на свои места. Ему только нужно найти своё место. Его глаза полупанически метались по треугольным карточкам с именами в поисках надписи «Гектор Гофф». Столов очень много, все они всячески украшены, но стол королевы самый большой и стоит в центре комнаты. Хотя он наверняка полностью зарезервирован для Белгрантов и Люменбелов, верно же? Его бы туда ни за что не посадили, верно? Он бы скорее...

Ага. Вот его имя, прямо за её столом, всего за одним стулом от королевы. И этот стул с подписью «Линнет Эдит».

Он будет сидеть рядом с ней.

Ну, б***ь, естественно будет.

Он закрыл глаза, потёр лоб одной рукой, и глубоко вдохнул.

Это будет очень длинный ужин.

Побочная история 1.1: Новый человек в старом месте

~Побочная История 1~

~Часть Первая~

Новый Человек в Старом Месте

Солнце только поднялось на достаточную высоту, чтобы его редкие лучи смогли проникнуть сквозь густую листву над скромной хижиной в лесу. Глухой, приятный «тюк-тюк-тюк» топора был единственным неестественным звуком, но вскоре тоже стих, и мужчина, известный как Джереми Кольт, протёр бровь рукой и взглянул на двух своих детей.

Двухлетние Стефани и Томас смотрели на него из-за деревянных прутьев импровизированного детского манежа, как двое заключённых смотрящих на надзирателя.

Он ненавидел, когда они так делали. С той активностью, что они недавно начали проявлять, он не мог позволить им бродить здесь свободно, пока сам махает чёртовым топором, но это ведь не мешало им смотреть на него своими большими, грустными глазами? Конечно же нет.

Он положил топор и начал таскать свежо наколотые брёвна на чердак хижины. Он бы сложил туда побольше брёвен, но если их будет слишком много, то они просто привлекут жуков или сгниют. Так что он решил, что лучше чаще колоть брёвна, чем разбираться с проблемой нашествия насекомых. Он знал, что так брёвна не будут успевать высыхать, а значит не будут так хорошо гореть, но здесь многое было не слишком идеально. Сырые брёвна — меньшая из проблем.

Закончив, он выпустил детей и сел наблюдать за ними. Им нравилось играться в кучах листьев, поэтому он выработал привычку делать им кучки листвы каждое утро. Томас упал, но Кольт подавил импульс подскочить и поднять его. Вместо этого он с гордостью наблюдал за тем, как сын поднимается сам.

И насколько бы ему ни хотелось просто наблюдать за детьми, перед наступлением ночи нужно ещё много всего сделать.

Он ещё никогда не избегал общества настолько. Последние несколько месяцев точно можно назвать обучающим опытом, и это будет большим приуменьшением. Он поселился в той самой хижине, которую посещал пару раз в глубокой юности. Дедушка брал его сюда, чтобы «показать жизнь настоящего мужчины».

Это, конечно, был ад. Старому ублюдку было всё равно, что ему тогда только-только исполнилось семь. Не нашёл что поесть? Значит, будешь голоден. Не нашёл укрытие? Спишь под звёздами. Не развёл костёр? Не согреешься и ничего не приготовишь, если только не устроишь истерику с мольбой о помощи. А, и самое любимое: если не понял чего-то с первого раза, то ты полнейший дурак.

Но он учился. Его дедушка, несмотря на всю строгость, никогда не сдавался в своих попытках его научить — не как бесполезный отец, по крайней мере. Наверно поэтому он до сих пор так отчётливо помнил эти уроки, даже спустя двадцать лет. Хотя некоторые навыки с тех пор слегка заржавели.

Хижина едва стояла, когда он её нашёл, спустя все эти годы. Крыша практически провалилась внутрь, поэтому первой задачей была её замена. Только на вырубку деревьев и обтёсывание брёвен ушло несколько дней, так что первые несколько ночей только листва удерживала дождь — и не очень хорошо, особенно после того как половину унесло ветром.

Спустя пару недель, впрочем, его непрерывающаяся тревога о состоянии хижины постепенно начала отступать, вместе с исчезновением ежеминутных скрипов и стонов старой древесины. Он убедился в свежести каждой опорной балки и заменил все подгнившие доски. Изоляция оставалась проблемой, но, к счастью, бо́льшая её часть в хижине оставалась в более-менее нормальном состоянии, а в остальных местах он заменял настоящую изоляцию смесью грязи, глины, и сена.

Он бы мог просто сходить в город и купить новую изоляцию, но куча сена не просто так лежала в подвале. Нет смысла бросаться деньгами, когда это не обязательно, хотя стог надо бы заменить при следующей возможности. В лесу сена не собрать, и никогда не скажешь, когда оно может понадобиться.

И да, жить без электричества трудно, но в подвале всегда было в достатке свечей и спичек. И водопровод в хижине не был проведён, зато был подвижный ночной горшок, который проще чистить. Относительно проще. Ему даже удалось сделать собственное мыло из золы и животного жира, проведя неумелый процесс кипячения, фильтрации, и смешивания несколько раз. Первые дни проходили печально, но сейчас он превратил это в науку и даже начал вмешивать различные ароматы, чтобы сделать мыло похожим на продукт из магазина. Он предпочитал лаванду, но здесь эта штука, похоже, не росла, поэтому в основном приходилось использовать ароматы «сандаловое дерево» и «вечнозелёный». Детям, по крайней мере, такое нравилось больше — возможно даже слишком, потому что Стефани теперь пыталась его съесть.

Впрочем, он не мог просить бо́льшего.

За исключением, может, подгузников. Он бы убил кого-нибудь за хорошие подгузники. В итоге Кольт решил достать их в городе, но сперва попытался сделать сам. Ему даже удалось, хотя и не без неудачных попыток. Правда успех — хотя и достойный уважения — тоже можно было назвать, в лучшем случае, посредственным. Конечно, близняшки выглядели мучительно мило в подгузниках состоящих почти полностью из листьев — как дети Тарзана, серьёзно — но утечки оставались проблемой.

Он попытался приучить их к горшку, но, увы, они пока не слишком воспринимали такую необходимость.

Всё же, несмотря на всю проделанную им работу — всё время, усилия, и ресурсы, которые он вложил в это место — он знал, что этого недостаточно. Не в долгосрочной перспективе.

Да, ему удалось создать для них относительно безопасную и стабильную среду, он может научить их жить в лесу в будущем, заботиться друг о друге, но что это будут за жизни?

Они его дети. Его мальчик и девочка. Они заслуживают мир, даже если мир не заслуживает их.

Он знал, что однажды придётся вернуться в цивилизацию. Скорее рано, чем поздно. Знал с того самого момента как пришёл сюда.

Это была одна из причин выбрать старую хижину: она достаточно близко к городу, в случае какой-либо экстренной ситуации, но не настолько близко, чтобы у них были нежеланные гости.

Город называется Орден, и он пробирался в него периодически под покровом ночи, чтобы изучить обстановку и местных жителей. Бованокс неплохо помогал в этом деле, но он всё равно предпочитал разведывать лично. К счастью ему не приходилось волноваться о том, что близняшки закричат и выдадут его позицию, поэтому он просто брал Стефани и Томаса с собой, вместо того, чтобы оставлять их в хижине, где за ними может присмотреть только нематериальный жнец.

Этого он старался избегать по возможности. А возможности были не всегда, например, он один уходил на охоту — а охота была каждый день — но он старался никогда не уходить от них больше чем на полчаса, и всегда был готов рвануть обратно, стоило только Бованоксу сказать хоть слово.

Обычно, впрочем, жнеца с ним не было. Бованокс проводил своё время где-то ещё, предположительно в Лагороке, столице, примерно в десяти минутах езды от Ордена.

Снайдер хорошая страна. Всё расположено близко друг к другу. Не так много дикой природы. Полоса леса, в которой находился Кольт, стоит на границе Данте, а может даже пересекает её. Точная граница не совсем ясна. Вот так живётся во второй по крошечности стране мира.

Лагорок занимал основную её часть, поэтому Кольт мог бы заключить пари, что Бованокс летает именно туда. Он бы мог спросить, но его, откровенно говоря, это не так и волновало. Конечно, Бованокс важен, и Кольт знал, что выполнение его «команд» теперь важная часть жизни, но Бованокс не был заинтересован в том, чтобы командовать им тут и там. Насколько понимал Кольт, жнец хотел заниматься именно тем, чем и должен: пожинать души.

Орден, с другой стороны, достаточно маленький, чтобы эта задача не была в нём такой частой. С населением меньше тысячи человек и безопасной обстановкой, смерть была редким событием.

И это хорошо. Кольт не хотел застрять в ещё одной смертельно опасной ловушке. Он сюда пришёл растить детей.

И люди Ордена ему в этом помогут.

Надеялся он.

Это наибольшая проблема, он это понимал. Сколько бы усилий он не тратил на близняшек, им нужны другие дети, чтобы социализироваться и развиться в функциональных людей.

Чтобы стать нормальными, иными словами.

Это, наверно, его худший страх. Что если они станут такими как он? В них и так его кровь. Это уже добавляет трудностей по жизни. Им не нужна про***ная жизнь в дополнение к теоретически здравомыслящему отцу.

Странно волноваться о таком, думал он, потому что он не стеснялся того, кто он такой, или что он сделал. Горд он тоже не был. Это просто было частью его прошлого. Реальность есть реальность. Он тот, кто он есть. И его это устраивает. Всю жизнь устраивало, даже если он был довольно безбашенным школьником, поджигал какашки и дрался с детьми, что были в два раза больше него, а ещё ломал всякие вещи, просто потому что хотел. Он вырос и изменился, конечно — выучил, как следует себя вести, если он не хочет умереть, разориться, или сесть в тюрьму. Но он никогда не жалел о том, что стал таким. Как и о том, что сделал.

С другой стороны, когда появилась мысль, что Стефани и Томсон могут пойти по его следам... или закончить как он...

Этого он не позволит. И не представляет почему. Может он врёт себе. Может это отцовские инстинкты. Или, может, чёртов парадокс. Ему наплевать на то, что это такое. Он только знал, что должен что-то с этим сделать.

Поэтому спустя месяцы облагораживания хижины и разведки в Ордене, он наконец-то собирался пойти сегодня в город днём, а не ночью, и позволить людям лицезреть себя. Себя и двоих своих детей.

Хотя сперва нужно помыться. Так себе сложится первое впечатление, если он будет выглядеть как какой-то дикарь. Последнее, чего он хочет, это чтобы его посчитали плохим отцом. Он слишком хорошо знал, какую шумиху некоторые люди поднимают из-за такого.

А из-за шумихи ему, может, придётся кого-то убить.

Поэтому, когда он впервые нормально вошёл в Орден, то выглядел настолько хорошо, насколько мог. Он начисто выбрился. Его серая рубашка и чёрные штаны были постираны руками и высушены на ветру. Его старые ботинки и кожаный жилет были практически полностью очищены от грязи. Волосы были пострижены достаточно коротко, чтобы напоминать о былых скучных днях в армии Атрии. А ещё на нём были солнечные очки. Потому что сегодня чертовски солнечно.

Дети выглядели не так сногсшибательно, потому как одежда едва им подходила и её скоро придётся снова менять, но ему было важно только скрыть их подгузники из листвы, чтобы не привлекать лишнего внимания. Он был рад, что заранее подумал о том, чтобы купить кучу детской одежды на вырост, прежде чем покинул Атрию. Хотя росли они с такой скоростью, что его припасы не протянут даже двух месяцев.

Хотя он здесь не только для того, чтобы встретить людей. Он ещё хотел заполучить немного припасов и надеялся при этом поторговаться. У него есть небольшая сумма местных денег, но тратить их без абсолютной необходимости он не желал. Он думал о том, чтобы найти себе стабильную работу, дабы не жить в лесу, но сомневался, что в таком маленьком городе будет куда устроиться. А ещё не хотел оставлять детей в местном садике, пока сам занимается какой-то дерьмовой работой, если вообще сможет что-то найти.

Бованокс считает, что это паранойя, но Кольту наплевать на мнение жнеца в этой приватной теме. Он наблюдал за персоналом в местном садике — иногда с помощью жнеца — и находок оказалось достаточно, чтобы легко от отказаться от их услуг.

Менеджер, Нина Марго, алкоголичка, так ещё и любит сидеть за рулём под градусом. Если бы Кольт всё ещё был полицейским, то точно бы арестовал эту тупую суку. Он думал о том, чтобы подстроить её встречу с шерифом в момент совершения преступления, но пока ему некуда пристроить детей. Может позже.

Ещё там два работника; старик по имени Исайя Марш и девочка-подросток по имени Сьюзен Рок. Старик едва в состоянии следить за собой, а девчонка вообще торчок.

Кольт всегда ненавидел наркоманов. В старшей школе, которую он посещал, их было так много, что он начал считать их вершиной неприятностей; и мысль о том, что девчонка может принять дозу, пока должна смотреть за Стефани и Томасом — или даже перед ними — что ж, этого не случится. И он определённо не собирается платить за такой сервис.

— «Если ты ищешь идеальную сиделку, то, боюсь, будешь разочарован», — сказал ему Бованокс.

— «Не обязательно идеальную. Просто не кусок говна.»

— «Немного сурово, ты так не думаешь?»

— «Нет. На *** их.»

— «Знаешь, однажды тебе придётся начать доверять кому-то кроме меня.»

— «Нет, не придётся. И кто сказал, что я доверяю тебе, кстати говоря?»

— «Воу, ла-адно.»

— «Я позволяю тебе наблюдать за ними только потому что ты физически не можешь им навредить. Без обид.»

— «О, ага, конечно, разве ж можно обидеться на такое?»

Если быть совершенно честным, то Кольту жнец казался забавным время от времени, но «доверие» слишком сильное слово, чувствовал он. Если он по-настоящему задумывался над этим, то во всём мире есть всего один человек, которому он бы действительно доверил следить за своими детьми. Конечно, есть другие люди, которые ему нравились. Люди из его прошлого, люди, которых он был бы рад увидеть. Но то, что тебе кто-то нравится, ещё не значит, что ты этому человеку доверяешь.

К несчастью, этот человек сейчас в другой стране.

Ему было интересно, как там сейчас дела у Гектора в Атрии. Кольт последнее время к сети не прикасался, только изредка проверял телефон на новые сообщения, но у него было чувство, что если он действительно найдёт интернет и попробует поискать новости о Солдате Тёмной Стали, то найдёт целую кучу вестей об этом парне.

И бо́льшая часть будет ложью. Это одна из причин, почему он не пытался ничего узнать. Его не интересовала кучка искажённых новостей, наверняка они только разозлят его, да и он не собирался возвращаться в Атрию.

Кроме того, Гектор будет в порядке. Без него даже лучше.

В этом Кольт уверен. На все сто процентов.

Он заехал в Орден по главной дороге и проехал под старой аркой с жирными и красивыми буквами, после чего припарковался перед самым первым зданием по правой стороне, которое было одновременно продуктовым магазином и заправкой.

Выйдя из машины и взяв с собой детей, впрочем, он заметил знакомого мужчину в знакомой одежде, уже приближающегося к нему.

Рексфорд Марго. Или Рекс, если кратко. Сын менеджера садика.

И шериф Ордена.

— Вау, классная машина, сэр! — позвал его мужчина, приближаясь.

— Спасибо, — сказал Кольт, пытаясь не звучать мгновенно раздражённым. Он ещё не забрал детей с детских сидений, но уже решил оставить их пока там. Бывшему полицейскому в нём было интересно, что ему скажет шериф.

Рекс остановился перед машиной, восхищаясь фарами, — Ох, не думаю, что я видел эту красотку здесь. Должно быть, Вы у нас новенький?

— Да.

— Что ж, тогда добро пожаловать в Орден! — широко и зубасто улыбнулся ему шериф. — Надеюсь, Вам не покажется грубым мой вопрос, но у нас тут не часто бывают гости, и здесь все ценят тишину и спокойствие, так что не могли бы сказать какие у Вас дела в нашем скромном городке?

— Конечно, — прямо сказал Кольт. — Я хочу вырастить здесь детей, верите или нет.

Брови Рекса опустились: — Серьёзно?

— Именно. — Кольт достал из машины детей и показал их мужчине.

Брови Рекса опустились ещё ниже, почти закрыв собой глаза, — Вау. Что ж. Я удивлён. Шокирован, даже.

С ребёнком в каждой руке, кольт закрыл дверь ногой. — Шокирован? Так трудно в это поверить? Мне кажется, у вас тут отличный городок.

— О, так и есть, так и есть. — У шерифа ушло некоторое время, прежде чем он смог вновь улыбнуться. — Конечно так и есть. Просто у нас тут гости не часто бывают, а ещё реже бывают те, кто хочет остаться.

— Чего так? — спросил Кольт. — Есть причины из-за которых я могу передумать?

— О, эээ, не, ничего такого. Если не считаете причиной мою бывшую жену. А я бы, на Вашем месте, считал.

На это Кольт сумел улыбнуться, — Понял тебя, брат.

Мужчина кратко, но душевно хохотнул. И подошёл ближе: — Уверен, местные здесь настолько дружелюбны, насколько это вообще возможно. Но у нас тут недавно началась серия краж со взломом.

— Оу? — Это зацепило его интерес. О таком он во время своих разведок ничего не узнал.

— Да, сэр. Ничего слишком возмутительного, у нас тут не большой город. Наверное, просто подростки развлекаются, но всё равно стоит приглядывать за вещами, пока вы здесь.

Пока он здесь? Он же только что сказал ему, что это не временный визит. — Благодарю за предупреждение, офицер.

— Шериф, — уточнил мужчина, указав на свою серебряную звезду.

— А. Извиняюсь.

Рекс пожал плечами и снова улыбнулся, после чего взглянул на детей: — Какие милые очаровашки. Близняшки?

— Вы поняли, что они близняшки?

— Вроде того. Это скорее была догадка. Как зовут?

— Стефани и Томас. — Кольт долго думал о том, чтобы изменить их имена, но решил этого не делать из-за того, что сказал ему доктор. Сейчас такая стадия развития, на которой подобная перемена вызовет только ненужные проблемы. Всё равно никто не узнает его из-за них. Никто его даже не ищет.

— Им они подходят. О, а как Ваше имя, сэр? До сих пор не спросил.

— Кольтон Томсон.

Шериф замер на мгновение: — ...Томсон. То есть, Вашего сына зовут Томас Томсон?

Кольт даже не моргнул: — Именно. И не вините меня. Его так назвала мать.

— А. И где же сейчас леди, если не против ответить?

Кольт против, но лучше этого не говорить. — Мертва, — сказал он без всяких эмоций. Это, конечно, ложь, но он предпочитал её правде, в которой она находится в психушке для преступников. Так вопросов будет меньше. Может быть, Рекс не стал бы задавать эти вопросы, но Кольт не хотел, чтобы они вообще могли появиться в его голове.

Хотя, может это даже и не ложь. Он её давно не видел, так что, чёрт её знает, может она успела умереть. Он успел.

Было бы отлично.

— Ох... — сказал шериф. — Сочувствую вашей утрате.

У Кольта ушёл момент, прежде чем он понял, что должен притвориться грустным: — Спасибо. С её гибелью всё стало гораздо труднее.

— Могу представить.

Это хорошо. Потому что Кольт, честно говоря, не мог. Его жизнь стала лучше в тысячи раз, после того как эта сумасшедшая сука из неё исчезла.

— Могу я спросить, что заставило Вас выбрать наш скромный городок? — спросил Рекс. — У нас не каждый день появляются новые жители.

Кольт не хотел признаваться, что его дедушка с бабушкой были из Снайдера. Это может запустить новую серию вопросов, на которые он не хотел отвечать, особенно если этот парень знал его предков. Маловероятно, но возможно. Всё же это очень маленький городок.

Вместо этого Кольт дал ответ, казавшийся куда более безопасным: — Хотел поселиться где-нибудь в хорошем и тихом месте с хорошими людьми. Орден показался хорошим выбором.

— А, понятно. В таком случае, вкус у вас отличный! Орден — прекрасный городок. И тихий, конечно, это я понимаю. К несчастью не такой тихий как раньше из-за этой близости к столице. В последние годы мы растём в безумном темпе. Не хочется, чтобы наш скромный стиль жизни исчез, но вы знаете как оно сейчас. Ничего с этим не поделаешь, да?

— На самом деле, я даже рад, что столица близко, — сказал Кольт.

— О. — Краткая хмурость появилась на лице шерифа, прежде чем он снова стёр её улыбкой. — Да?

— Да, — сказал Кольт. — У большого города есть свои преимущества. — Медицина и образование сразу пришли на ум. Если услуги в Ордене окажутся неподходящими в определённом смысле, то Кольт хотел бы иметь лёгкий доступ к более простым и дорогим в Лагороке.

— Это да, это да, — сказал Рекс. — Полно разных искушений для юных парней вроде нас, а?

Кольт поднял бровь: — Это сейчас был сарказм?

— Ну что Вы, конечно же сарказм, сэр.

— Вы себя юным уже не считаете? Вам точно не больше тридцати пяти.

— Хех, благодарю за комплимент, брат. Мне тридцать два, но временами чувствую себя на шестьдесят.

Тридцать два — чертовски молодой возраст для шерифа, подумал Кольт. — В таком случае, может быть Вам стоит посетить врача?

— Да не, просто работа такая. Заставляет чувствовать возраст.

О, ну да, патрулировать сонный городок с абсолютом преступности в форме трусливых подростков, должно быть выедает саму его душу.

Е***ый придурок даже не представляет, насколько здесь легко.

Рекс, впрочем, ещё не закончил двигать своим тупым ртом: — Уверены, что Ваша жизнь не будет счастливее в каком-нибудь более оживлённом месте? Я понимаю, у Вас дети, но что-то говорит мне, что Вы живёте ради развлечений.

— О, нет, это точно не обо мне, — сказал Кольт настолько искренне, насколько мог. — Вместо приключений я, что по будням, что по выходным, предпочитаю порядок и стабильность.

Рекс прищурился: — Правда?

— Да, сэр. — Кольт точно знал, что делает шериф. Пытается посмотреть ему в глаза, оценить его. Как жаль, что на пути встали солнечные очки Кольта, а у шерифа нет никаких причин попросить его их снять.

Спустя несколько мгновений мужчина отступил, — Ну, как скажете. Но уверены, что детям здесь понравится? Малышне нужно куда-то девать энергию и всё такое, верно? А «всего такого» в Ордене, боюсь, не найти.

На этом моменте Кольт замер. Что это за херня? Нет ничего необычного в том, что местный шериф заинтересовался в новом жителе, но это разве интерес? Потому что звучит так, будто он пытается убедить его не селиться здесь.

Но какой в этом смысл? Кольт уже спросил, есть ли причины отказываться от этого места, и он не предложил ничего.

Может этот парень просто настоящий е***ый идиот.

Что ж, дерьмово. С идиотами лучше говорить прямо, как всегда казалось Кольту: — ...Шериф, Вы считаете, что нам лучше здесь не селиться?

И мгновение Рекс Марго просто смотрел на него.

Долгое мгновение.

— Эм, — наконец-то сказал он. — Простите, Вы что-то спросили? Я, кажется, прослушал.

Кольт с трудом сопротивлялся желанию продолжить разговор удушением собеседника: — ...Я спросил, считаете ли Вы, что нам лучше здесь не жить? В Ордене?

Рекс снова широко улыбнулся: — О, нет-нет-нет, Орден чудесное место. Если всё сказанное Вами правда, то, уверен, вам здесь будет очень уютно и хорошо.

И почему он неожиданно растерял всю уверенность в этом?

— В любом случае, мне кажется, что я и так отнял достаточно Вашего времени, — сказал Рекс. — Так что оставлю Вас. Ах да, рад знакомству, господин Томсон.

— Взаимно, шериф.

Кольт пронаблюдал за тем как он уходит к своей патрульной машине и уезжает.

Хмм.

Если шериф хотел вызвать у него беспокойство, то своей цели он добился.

Е***ый придурок.

Кольт наполнил бак своей машины, после чего отправился в магазин вместе с детьми. Снаружи не жарко, так что они бы могли и в машине посидеть, но он рисковать не будет. Хрен его знает, может какой-нибудь психопат украдёт их, стоит ему отвернуться.

А ещё когда он с детьми, то не так похож на подозрительного козла.

Хотя всё оказалось зря, потому что в магазине не было того, что ему нужно. Даже ни одного подгузника. Что это вообще за магазин, в котором подгузников нет? Он заплатил за бензин и ушёл.

Из-за того, насколько Орден маленький, смотреть тут было не на что, а делать нечего, зато так проще запомнить, где что находится. Он уже разведал весь город, так что запомнил его целиком, и потому знал, где наибольшая вероятность найти подгузники. Местный «супермаркет» одно из самых больших строений в Ордене, а большое неоновое слово «ВСЁ» пропустить трудно.

Странное название, думал Кольт. Какой человек назовёт свой магазин «Всё»? Фред Миллерман, в общем-то. Кольт и за этим парнем наблюдал, понятное дело. Самый большой магазин, очевидно, делал своего владельца самым влиятельным человеком в городе, и то, что Кольт о нём узнал, лишь подтвердило догадку.

Фред мужчина средних лет, старше среднего возраста, и с большой чёрной бородой. Помимо прочего, Кольт бы не сказал, что кто-то способен обвинить его в излишней очаровательности. Кольта редко интересовал чей-либо внешний вид, но кривое лицо с шрамом через всю его левую сторону не заметить трудно.

Зачастую шрамы имеют особый шарм, но только не у Фреда Миллермана. Его шрам обладал неприятным блеском, и вместо того чтобы выглядеть изогнутой или сучковатой, плоть скорее надутая и шёлково-гладкая, а ещё она бледнее его и так бледного лица. Это шрам от ожога, и Кольт вполне уверен, что парень выдержал одну, а скорее две операции, в попытках его исправить.

Кольт сочувствовал бедному ублюдку, но не сильно. Скорее его интересовало то, какой человек стоит за этой х***ёй, но не потому что он искал друга. Пока он был копом, то встретил немало людей проклятых таким безобразием и заметил между ними несколько схожих черт.

Ему казалось, что у людей с таким внешним видом происходит какая-то психологическая травма. Играют свою роль и другие факторы окружающей среды, конечно, но, по опыту Кольта, у человека с такой внешностью может быть только две крайности личности. Либо он будет милейшим, добрейшим человеком, что Кольт часто видел... либо точно наоборот. Настоящим, бессердечным чудовищем.

Кольт не знал почему так происходит, просто заметил закономерность. Он подозревал, что дело в самой травме и изменяющемся отношении окружающих людей, но опять же, может тут сценарий курицы и яйца. Он бы мог спросить психолога, если бы хоть раз встретил такого, который понимает что выходит из его рта.

Как бы там ни было, это заставило Кольта наблюдать за ним. Он не увидел ничего, что делало бы этого человека опасным, но и снисходительной доброты перед ним всё равно не проявлял. Конечно, бессердечные чудовища обычно не умеют нормально себя вести, а тем более прятать свою натуру, но исключения точно существуют.

Он сам одно из таких исключений, это Кольт понимал.

В чём бы ни была проблема, он не собирался отпускать этого Фреда Миллермана в ближайшее время. Или когда-либо, если это имеет значение.

— Это всё, сэр? — спросил Фред, после того как Кольт закончил перекладывать предметы из тележки на кассу.

Подгузники, детская еда, и банка с ассортиментом орехов; вот и всё, что было в тележке. Зато в ней отлично катать детей. Он бы хотел купить коляску, но не нашёл. Что довольно сильно разочаровывает в магазине с названием «ВСЁ».

Хотя, может быть стоит спросить.

— Вообще-то нет, — сказал Кольт. — У вас коляски есть?

— Нет, сэр, — сказал Фред, — но я могу заказать одну и она будет здесь к обеду, если хотите.

Хм. Интересно. — Хорошо, сколько это будет стоить?

Фред поднял указательный палец и повернулся к своему компьютеру.

Во время ожидания Кольт помешал Томасу кусать собственный большой палец. У детишек уже появились практически все молочные зубы, так что они становятся довольно надоедливыми кусаками.

Хотя при этом Кольт не сводил взгляда с Фреда. Странно, что владелец самого большого магазина города сам сидит на кассе. Конечно, «самый большой в городе» не означает, что магазин большой, но Кольт был уверен, что у парня должна быть пара подростков для таких задач. Но если бы он спросил где они, то мог бы выдать свой уровень знаний о жизни Фреда.

— Предполагаю, Вам нужна двойная коляска? — спросил Фред, взглянув на близняшек.

— Ага.

— Какие-нибудь другие детали интересуют?

— Эм... какие детали?

— Держатели кружек, дополнительные колёсики, карманы, подушки, закрывающийся верх... В общем, список большой.

Эта закупка становилась труднее, чем он ожидал. Старая коляска, которая была у них в Атрии, скорее считалась держащимся на соплях куском дерьма, с которым однажды появилась мать близняшек. Он не сильно по ней скучал.

И, видимо бизнесмен со шрамом что-то почувствовал, потому что быстро начеркал цифры на бумаге и протянул вперёд: — Вот средние цены. Могу показать картинки, если хотите.

Хмм. Довольно крутые, некоторые из этих цен. Но получишь то, за что заплатишь, верно? Он не хотел катать детей в очередном куске дерьма.

Гах, но ещё он не должен слишком тратиться. А из того, что знал о финансовой системе Снайдера, то покупка на сумму больше тысячи марок должна регистрироваться в правительственный реестр. Несколько лет назад страна была известна своей финансовой преступностью, и межнациональное давление неплохо поднапрягло правительство, насколько он помнил.

Конечно, Кольт сделал всё необходимое, чтобы его подтверждение личности и прочие бумаги стали официальными, но ему всё равно не нравилась идея регистрации финансовой активности в какой-то информационной базе.

Он, всё-таки, живёт в лесу.

— Просто закажите мне что-нибудь из этого, — сказал Кольт, указав на цены среднего класса.

— Хорошо, сэр. Один момент.

Кольт снова ждал. Несколько мгновений назад он услышал позади шаги и теперь развернулся узнать, кто это был.

Блондинка, может на пару лет моложе него. Поражающе красивая, кстати говоря, полная противоположность мужчины за прилавком.

Алиса Риджмонт, Кольт её знал. Местная монахиня. Или жрица. Или хер его знает, как там называются женщины, одевающиеся в бело-золотые робы и посвятившие свою жизнь Кокоре.

Кольта никогда не интересовала религия. А из того, что он видел здесь, Орден религия тоже не интересует. Часовня Алисы — куча собачьего дерьма на краю города, и использует её только она. Видимо всё местное духовенство держится на одной женской спине.

Она смотрела на детей, потом увидела на себе взгляд Кольта и сказала: — Красивые детишки.

— Спасибо, — сказал Кольт.

— Ваши?

— Ага.

Она тепло улыбнулась и потянула руку: — Вы не против?

— ...Не против чего? — сказал он, нахмурившись.

— Не против, если я потрогаю?

— ...Ну, вообще-то я против.

Она моргнула, но её улыбка исчезла не больше чем на мгновение: — Понятно. Прошу прощения.

Хмм. Если верить её эмоциям, то не первый раз ей так резко отказывают.

Кольт почти почувствовал вину. — Меня тревожат микробы, а не Ваша религия.

— Ой. — Она достала маленькую бутылочку дезинфицирующего средства. — Тогда Вы не будете против, если я сперва использую это?

Лицо Кольта оставалось равнодушным: — Вы всегда носите эту штуку с собой?

— Только когда ищу добрые души для благословения.

— И чего именно Вы пытаетесь добиться этим благословлением? — спросил Кольт.

— Ох... — Алиса словно бы немного поубавила пыл и даже отступила на пару шагов. — Прошу прощения, ч-что, эм...

Теперь Кольт вообще не понимал что происходит. Почему она опять извиняется? Он же просто спросил-

А. Точно.

Его вопрос, наверное, звучал риторически или ехидно, как и большинство слов покидающих его рот. Бованокс предупреждал об этом не так давно, когда они со жнецом обсуждали, как ему нужно себя вести, чтобы весь город не возненавидел его.

— «Мне казалось, тебе наплевать, что про тебя думают», — сказал ему Бованокс.

— «Ты не прав», — сказал ему Кольт. — «Если меня будут ненавидеть взрослые, то отношение перейдёт и на детей.»

Из этого вышёл очень длинный разговор.

— Я не пытаюсь быть козлом, — сказал Кольт. — Я спрашиваю, потому что мне правда интересно. Это благословление должно как-то помогать, да? Что-то вроде четырёхлистного клевера или вроде того?

— Ой. Эм. — Неожиданно она заулыбалась. — С чего бы начать. Во-первых, это не моё благословление, а Богини Света, Кокоры.

— Ну да...

— Во-вторых, — продолжила Алиса, — хотя можно думать об этом, как о каком-то амулете удачи, например, но мне кажется, Вы упускаете основную суть.

— Которая состоит в...? — спросил Кольт. Маленькие ручки Стефани потянулись к нему и схватили его куртку, так что он решил взять её на руки, пока разговаривал.

— Цель благословления в том, чтобы разделить счастье с остальными, — сказала Алиса, теперь тепло улыбаясь ему. — Я благословлена и теперь делюсь благословлением с другими.

Она считает себя благословлённой? Кольт считал, что всё зависит от перспективы, но зная её историю, он был удивлён, что она способна сказать такое про себя.

— Эм, сэр? — снова прозвучал голос Фреда Миллермана, и Кольт повернулся к развёрнутому к нему экрану с изображением сдвоенной коляски. — Простите, что прерываю, но как Вам вот эта?

Там было несколько изображений, так что Кольт где-то минуту переключался между ними. Относительно прошлой, эта определённо выглядела неплохо. Он кивнул и достал кошелёк.

Расставаться с деньгами ему совсем не хотелось, особенно по той причине, что сейчас он ничего не зарабатывал, но это вложение того стоило, как ему казалось. И он знал, что однажды найдёт способ получить больше местной валюты. Нынешнего запаса марок, которые ему помогла получить Джина, навечно не хватит, но просить помощи снова он не собирался.

— Благодарю за покупку, — сказал Фред Миллерман. — Придёт примерно через неделю. Или, если хотите, за тридцать марок можно заказать срочную доставку, тогда она будет здесь уже после обеда.

Он не мог сразу сказать о том, что это платно? — Недельку мы подождём. — С другой стороны, он ведь протянул так долго без этой коляски.

Мужчина кивнул: — Если предоставите свой телефонный номер, я напишу вам, как только она придёт.

— Спасибо за предложение, но я просто вернусь через неделю.

Фред удивлённо приоткрыл рот, но через секунду качнул головой: — Как скажете, сэр.

Что теперь? Неужели все здесь раздают свои номера направо и налево? У Кольта даже не было телефона, за исключением экстренной трубки зарезервированной для Гектора. Наверное, он мог бы сказать, что у него нет телефона, чтобы ослабить удивление Фреда, но, технически, это будет ложью, а он лгал только в тех случаях, когда никаких других альтернатив нет. Так что в этом случае было разумным вариантом просто промолчать.

Закончив с делами, он повернулся и обнаружил Алису, которая с видимым нетерпением жаждала продолжить разговор.

— Так, Вы не будете против, если я приложу к ним руки? — спросила она снова, с готовыми, чистыми руками.

По какой-то причине он правда, ПРАВДА хотел послать её на ***, но сдержал себя в руках: — Да, конечно. — Он положил Стефани обратно в тележку, рядом с Томасом.

Алиса ещё раз растёрла между руками дезинфицирующее средство, а потом дотронулась до макушек детей. Она закрыла глаза на секунду, потом открыла их и улыбнулась Кольту: — Спасибо, что позволили. Желаю Вам чудесного дня. — Она подняла свою сумку и пошла к кассе.

Стоп, что? И это всё?

Он моргнул пару раз, пытаясь понять, что произошло.

То есть, реально, всё это было ради такой мелочи? Ему сейчас нужно разозлиться? Или просто...?

Гхх, плевать.

Он проверил детей ещё разок, просто чтобы убедиться, что она не повесила на них жучок или какое-нибудь другое нелепое дерьмо, после чего собрался наконец покинуть магазин, но сперва прокатил по нему тележку ещё разок, любуясь детишками, которым очень понравилось кататься. А ещё его немного интересовал разговор у кассы.

— Привет, Фред.

— Здравствуй, дорогая. Как проходит день?

— Отлично, спасибо. А твой?

— Без жалоб. — Секунду он молчал. — ...Вижу, ты опять покупаешь чистящие средства. Снова вандалы?

Она вздохнула: — Ага...

— Мне жаль, дорогая. Сильно нагадили?

— Ну... могло быть и хуже.

— Я пошлю Тодда чуть позже. Если, конечно, парень вообще появиться на работе.

— Ой, не стоит. Я сама могу обо всём позаботиться.

— Я и не говорил, что ты не можешь. Просто сказал, что ты не обязана.

Кольт подумал, что услышал достаточно, так что решил вернуться в машину. Не было смысла подслушивать как какая-то сволочь, а разговор, судя по всему, будет продолжаться ещё долго.

Однако последнее предположение оказалось неверным. Стоило ему переложить покупки в багажник, а близняшек на детские кресла, как Алиса вышла из магазина.

Одно неловкое мгновение она просто стояла, наблюдала за ним, и, наверное, думала о том, стоит ли попытаться поговорить с ним снова.

По какой-то причине он тоже ждал. Пока не было похоже, что она имеет сильное влияние среди местных, так что хорошие отношения с ней были не слишком важны, но даже так что-то требовало от него подождать её, придерживая рукой дверь водительского сидения.

— ...Вы хотели чего-то ещё? — спросил он наконец, прежде чем молчание стало невыносимо.

Она моргнула. Видимо только сейчас поняла, как странно это выглядело со стороны. — Ой, простите, что отвлекаю. Я просто... не видела Вас раньше. Вы приехали к семье?

Какое ей, б***ь, дело? Шериф его сегодня уже допросил, теперь и она тоже?

Ему очень хотелось произнести эти слова вслух, но удалось сдержаться. Нужно вести себя... дружелюбно. Нельзя поступать как раньше, иначе жители маленького городка могут расшуметься. Он понимал это, ещё когда ехал сюда.

— ...На самом деле, я собирался устроиться здесь жить, — ответил Кольт.

Её глаза широко раскрылись: — Правда!?

Кольт удивился восхищению в её голосе и выражении лица. Будь он моложе, мог бы подумать, что она на него запала.

Будь он моложе. И если бы доверял женщинам.

Мужчинам, естественно, он тоже не доверял, но после всех событий ему стало казаться, что в женщинах скрывается особая обманчивая сторона. Несомненно, было что-то зловещее в том, как легко они обходили защиту недоверчивых мужчин.

Эту ошибку он больше никогда не совершит.

Но вместо пассивной агрессивности Кольт решил поставить вопрос прямо: — Чему Вы так удивились? — спросил он её, наверное более угрюмо, чем было нужно.

— Ой— Эээ, здесь просто редко появляются люди, которые хотят остаться, — сказала она. — Новая овечка в моей пастве большое благословление, я бы сказала!

Ему потребовалась вся его стальная воля, чтобы не закатить глаза.

Через секунду она быстро добавила: — Эм, ну, я не хотела сказать, что Вы сами не можете о себе позаботиться, конечно же. Оой, надеюсь Вы не посчитали это оскорблением? Я правда не хотела Вас оскорбить, ох...

— Не беспокойтесь, — сказал он, несмотря на сильное желание послать её на три буквы. Впрочем, кое-что всё же вырвалось: — Прекратите так часто извиняться. Это бесит.

Она открыла рот, но, видимо, поймала себя на извинении.

И замерла в таком положении.

Чёрт.

Тишина быстро стала некомфортной. Он хотел вернуться в машину и уехать не сказав больше ни слова, но она выглядела так, словно хочет продолжить разговор. Так чего она ждёт? Его? Какого хера она от него ждёт?

К счастью, ей всё же удалось выдавить слова: — А откуда Вы?

Ещё один вопрос, на который он не хотел отвечать. Хотя историю-прикрытие он заучил наизусть. — Данте, — ответил Кольт. Можно было рассказать и точнее, конечно, но пока не припрёт, он не собирался раскрывать все карты. Чем меньше лжи, тем лучше.

— О, правда? И как там?

— Как и везде, — сказал Кольт. — Ну, может там холоднее. Это я и про климат, и про людей. — Он несколько раз был там в своей юности и проехал всю страну до самого Снайдера, так что в этом ответе был уверен.

— Скучаете по родине? — спросила она.

— Не сказал бы, — ответил он. Вау, эта дама чертовски настойчивая. Но с какой целью? Хочет добиться с ним чего-то вроде взаимопонимания? Возможно. От религиозных определённо можно такого ждать. Но, учитывая всё, что он успел узнать о ней, ему больше хотелось думать, что она отчаянно желает простого, человеческого общения.

После заметной паузы она сказала: — Сама я из Ричлэнда. Водопады Ритома. Бывали там?

— К сожалению, нет.

— Очаровательный город. Такой полный жизни и... эм... ну, пейзажи там такие, что... — По какой-то причине она постепенно перешла на бормотание, а потом и вовсе замолчала.

Теперь, чёрт её дери, что не так? Кольт вообще не представлял.

Не было похоже, что она собирается продолжить, так что он решил помочь ей, чтобы не стоять тут целый день: — Может быть, однажды я туда съезжу. Но сейчас мне пора ехать. Было приятно познакомиться.

— А, о, взаимно!

И он наконец-то сел в машину.

— Надеюсь увидеть Вас в церкви на этих выходных! — сказала она, когда он поворачивал ключ.

Ни за что это не случится, но ей он улыбнулся и помахал, после чего надавил на педаль.

Вернувшись на главную дорогу, Кольт позволил себе глубоко и продолжительно вздохнуть.

Позади послышался смех и он взглянул на Томаса через зеркало заднего вида. Мальчик сидел с большой улыбкой на своём крошечном лице. Кольт улыбнулся в ответ, не желая портить сыну настроение, но вопрос всё же задал: — Чего это ты вдруг такой счастливый?

— Папе стласно, — сказал Томас.

В этот момент Кольт затормозил и остановился на обочине. Повернувшись к сыну он, смеясь, переспросил: — Что, прости?

— Папе стласно! — повторил Томас, в этот раз громче и всё ещё хихикая.

Стефани не смеялась, вместо этого она кивнула, практически как профессиональный психолог. — Папе стласно, — заключила двухлетняя девочка спокойно и уверенно.

Кольт с трудом верил своим ушам. Близнецы давно сказали свои первые слова, но впервые на его памяти они связали два слова вместе так, чтобы при этом сохранился смысл.

Хотя признавать, что эти слова имели смысл, ему не хотелось.

— Папе не страшно, — сказал он, ворчливо смеясь. — И папе не нравится, когда над ним смеются.

— Папе стласно, — повторил Томас.

— О как? И чего же папа мог испугаться, а?

В машине наступила тишина, и Кольт не знал, радоваться или печалиться этому. Ну и ладно. Они так редко разговаривали, что этот «диалог» уже был для него праздником. Не мог же он ожидать, что они-

— Класивой леди, — сказал Томас.

Кольт хохотнул так, что случайно брызнул слюной.

— Класивой леди! — подтвердила Стефани.

Кольт напрягся, потряс головой, и потёр лицо руками: — Ну, засранцы...

Несмотря на слова, более счастливым он себя не помнил. Ему хотелось как-нибудь наградить детишек за это свершение, но он не знал как. А ещё, возможно, ему не хотелось награждать их за то, что они его дразнят.

Впрочем, одного взгляда на их счастливые лица было достаточно, чтобы вся неохота ушла: — Как насчёт перекусить? Не хотите чего-нибудь вкусненького? — Он погладил их по головам и чмокнул обоих в щёки, но больше они ничего не говорили, только хихикали.

Ему не хотелось тратить деньги в ресторане, но он полагал, что это неплохое место для того, чтобы познакомиться с местными. Всё же, он именно с этой целью прибыл сегодня в город. Но каким-то образом чуть не забыл об этом. Ему было непривычно переступать через себя, чтобы поговорить с незнакомцами.

Хотя он часто делал это будучи копом на службе. Конечно, то делалось под контекстом получения информации о потенциальных преступниках, но в те времена он был довольно неплох в этом деле, если посмотреть со стороны сейчас.

Чёрт, по ощущениям это словно было в прошлой жизни. Он хотя бы тот же человек? Может он до сих пор проворачивать что-то такое? Если и может, то сегодня у него это получалось не очень.

Он глубоко вдохнул и свернул к местному ресторану, выбрав тот, у которого была парковка. Ему просто нужно сосредоточиться. Он может вести себя как дружелюбный и безобидный человек, если реально захочет. Нужно просто расслабиться и не слишком задумываться. А если всё остальное провалится, то можно вспомнить некоторые реплики всех придурков, каких он встречал на своей жизни. Это может помочь.

Ресторан выбранный им был рассчитан на семейный перекус и открылся довольно давно. Он назывался «Сэм & Дженни», больше ничего об этом месте Кольт не знал. Во время своих разведок он не обращал большого внимания на рестораны, и, похоже, зря.

В итоге он как параноик остановился перед стеклянными дверьми с близняшками в охапку и думал.

Угх. Нужно расслабиться. Это просто ресторан. Никто не украдёт его детей здесь. А если кто-то попытается, то он им шеи свернёт. Всё просто.

Хмм. Наверное, это не лучший способ себя успокоить.

Затем он заметил, что эта дверь открывается на себя и нахмурился. Ему пришлось поставить детей на землю, чтобы её открыть, и Томас, естественно, попытался убежать. К счастью, маленькие ножки не позволили уйти далеко, прежде чем Кольт поймал сорванца.

Поэтому Кольт и хотел ту коляску, даже если детям она, технически, не была нужна. Вероятно они совсем скоро её перерастут, но если он собирался ездить в Орден почаще, то она точно будет стоить своих денег.

К тому моменту как он вернулся к двери, она открылась изнутри и старая женщина высунула голову.

— Кажется, Вам не помешает помощь, — улыбнулась она.

Это была одна из гражданок, имя которой Кольт ещё не знал, но, учитывая название забегаловки, и тот факт, что она не выходила из ресторана, стоило догадаться, что это Дженни. — Ага, спасибо, — сказал он, поднимая близняшек на руки.

— Добро пожаловать, — сказала она. — Меня зовут Дженни. Мы с мужем управляем этим маленьким ресторанчиком.

Ага.

— Я раньше Вас и этих милых зайчиков не видела, — продолжила она.

Разговор продолжался в точности как он и ожидал, и Кольт смиренно выдерживал его с улыбкой на лице. Она, тёплая и милая женщина, закидала его кучей вопросов, на которые он уже отвечал за сегодня один-два раза, а также пару, которые Кольт сегодня ещё не встречал, но его она всё равно раздражала.

— Чего желаете отведать? — прозвучал вопрос, которого он с трудом дождался.

За столиком, с детьми сидящими напротив, он не спешил с выбором и был рад, что она оставила его наедине с размышлениями. Он сильно удивил её тем, что не знал чего хочет — видимо остальные посетители знали меню наизусть.

Краем глаза и краем уха он следил за другими людьми в заведении. Помещение было маленьким, так что он слышал разговор пары стариков, сидящих за маленьким барным столиком за его спиной.

— Ты сумасшедший. Только когда рак на горе свистнет, в этом городке случится что-то хоть немного необычное.

Вот так. Именно это Кольт и хотел услышать. Чем скучнее и спокойнее городок, тем лучше.

— Говорю тебе, мужик, это правда, — говорил другой. — Это заговор. Правительство не хочет, чтобы мы знали, где они прячут тела, поэтому похищают людей, которые могут что-то знать. Это единственное объяснение. Сам подумай, когда ты последний раз видел Джеффа?

— Сегодня утром. Он выгуливал собаку.

— О. Эм. А что насчёт Бернис, а?

— Вчера, в парке.

— Эээ, реально? А она про меня ничего не говорила?

— Нет.

— Думаешь, она меня избегает?

— Я бы, на её месте, избегал.

Кольт не думал, что у него хватит терпения продолжать их слушать. Близняшки снова начинали ёрзать, но, по крайней мере, не пытались снова сбежать из своих детских кресел. Вместо этого они смотрели на него с ожиданием того, чем он их угостит.

Когда Дженни вернулась принять заказ, он выбрал шоколадное мороженное. Она снова оставила его одного и он, несмотря на своё решение, снова был затянут разговор двух стариков позади. Они уже успели сменить тему.

— Хех. Тогда, можно сказать... это прикрытие, а? А?

— ...Чего?

— Ну, ты говорил про брезент. Поэтому это прикрытие. Понял?

— А. Блин, мужик, это серьёзно. Я думаю, в городке появился вор.

— Вор, который возвращает украденное? Какой ужас.

— Макс, друг мой, знал бы ты историю, то знал бы какими тварями бывают воры.

— Не учи учёного, я ходил в колледж.

— Да? И на кого, на палеонтолога? Должно быть очень помогло тебе встретиться с ними лицом к лицу. — Он искренне засмеялся над своей шуткой, но Кольт должен был признать, что сам, бывало, шутил и хуже.

— Опа, у нас тут умник. Эй, Дениз, у нас тут умник.

— Простите, — сказала хохотнувшая пухлая брюнетка по другую сторону барного столика. Дочь владельцев, полагал Кольт. — Случайно подслушала.

— Ага-ага, — сказал Макс. — Дениз, а ты чего не в школе?

— Мне тридцать семь, Макс, а ты так шутишь последние три дня к ряду. Смешно было только в первый раз.

— Эй, я не шучу. Просто ты ослепительно молода.

— Ага, как скажешь, — усмехнулась она. — А ты как, Робби? Ещё подлить?

— Ага, спасибо, дорогая.

Кольт задумался: так и ведут себя между собой обычные люди? Это утомительно и жутко, но... не совсем невыносимо. Он попытался представить себя за этой барной стойкой, старым и капризным. Будет ли он хотя бы близок по складу характера к одному из этих двух? Чёрт, будут ли ему вообще рады в таком месте?

А Стефани и Томас? Что будет нравится им, когда они подрастут? Не станут ли они ненавидеть его? А смогут нормально общаться с людьми?

Он не знал, почему вдруг так задумался над будущим. Может Бованокс был прав. Может он слишком много времени проводит в лесу, где поговорить больше не с кем, кроме жнеца.

Когда принесли мороженое, он был более чем рад отвлечься. Близняшкам определённо понравилась сладость и он не мог с ними не согласиться. У него даже не получалось вспомнить, когда он в последний раз ел мороженное.

Он закрыл глаза и попытался насладиться каждым кусочком, как только мог.

— Эй, вы двое слышали о том, что случилось в столице вчера? — спросила Дениз.

— Неа, — сказал Макс. — А что там?

— Семья Риндол снова в новостях.

Глаза Кольта открылись.

— Только не снова, — вздохнул Макс. — Что на этот раз?

— Ну, пока ничего точно не скажешь, — сказала Дениз, — но дочь политика была похищена и все считают, что виноваты Риндолы.

— Я думал они все в тюрьме, — сказал Робби.

— Старая гвардия, — поправила Дениз. — Уже годы. Но, говорят, это работа нового поколения. Хотя никаких доказательств нет, конечно.

— Отлично, — легко хлопнул по столу Макс. — Вот именно этого стране и надо. Больше преступников.

— Правительству давно пора изгнать их всех, — сказал Робби.

Кольт сморщился, вкус мороженного неожиданно испортился прямо у него во рту.

Он узнал эту фамилию. Естественно узнал. Она стала известна ему ещё много лет назад, когда молодому Кольту стали любопытны свои корни.

Девичья фамилия его бабушки была Риндол. Той самой бабушки, которая иммигрировала в Атрию из маленькой страны по имени Снайдер.

— Они доставляли проблемы ещё до того как я родился, — сказал Макс. — Такие люди никогда не изменятся. И детей они делают такими же, если не хуже.

Кольт снова взглянул на Стефани и Томаса.

Оба были по уши в мороженном и смотрели на него в ответ. Момент он не понимал почему, а потом опустил взгляд и понял, что дело в мороженом, которое он ещё не доел.

Эти огромные глаза полные желания почти заставили его отдать последние несколько кусочков. Почти. Им хватит сладостей на сегодня. Ещё немного и детей может стошнить.

Старики продолжали разговаривать, но Кольт услышал достаточно. Он закончил своё мороженное, оплатил счёт, после чего сел с детьми в машину и уехал.

Эта остановка оказалась не такой полезной на знакомства, как он надеялся, но ему чувствовалось, что следующая будет лучше.

И главный парк оказался наполнен людьми даже больше, чем он ожидал. Его разведка всегда проходила по ночам, так что парк он видел только пустым, но сейчас в нём оказалось столько людей, что он даже подумал, что, может, происходит какое-нибудь особое событие.

Кольт достал из багажника покрывало и «всё для пикника» купленные в магазине, после чего взял детей. Нести пришлось много вещей, но с рюкзаком он управился. Осмотревшись, он нашёл рядом с большим прудом в центре парка большую тень, рядом с которой было не слишком много людей.

Сперва он поставил детей, потом расстелил покрывало, а затем начал разбирать рюкзак. Набор карт, миниатюрные шашки, фрисби, несколько игрушек, и маленький холодильник с едой, приготовленной этим утром: жаренный кролик, профильтрованная дождевая вода, немного свежей черники и моркови.

Он ещё думал взять с собой пистолет, просто на всякий случай, но могли возникнуть проблемы, если кто-то его заметит. В этой стране законы в отношения оружия были немного строже, чем в Атрии. К тому же, с его силой слуги, пистолет не нужен.

После мороженного, дети, наверное, ещё не голодны, так что он решил пока отложить переносной холодильник и поиграть с ними. Ему нравилась перемена обстановки, как, похоже, и им.

Ещё он не отказался от возможности понаблюдать за людьми. Многое можно узнать о жителях Ордена просто наблюдая за ними, и это определённо проще в дневное время.

Он увидел множество семей, которые не выглядели довольными тем, что были здесь. И несколько детей-панков, катающихся на скейтбордах по центральной дороге, пугая прохожих. Ещё он увидел несколько молодых парочек сидящих вместе и проживающих этот день так, словно он последний. На некоторых ругались взрослые, вероятно родители.

Теперь, когда он присмотрелся, тут было чертовски много молодых.

А, ну ведь верно, рядом же школа, а сейчас как раз полдень, так что дети, скорее всего, на перемене.

Он попытался найти среди них лица знакомые по своим ночным разведкам, но не увидел ни одного. В Ордене не было и тысячи человек, но запомнить даже столько лиц не представлялось возможным.

Спустя какое-то время его внимание привлекла собака. Большой дантовский пастух, чёрно-бурого окраса, но с белым животом и мордой. Довольно свирепый зверь, если смотреть со стороны.

В юности ему нравились собаки. Хотя этот интерес продлился не долго. Животные почему-то его недолюбливали, но собаки в особенности относились к нему как те ещё твари. Встреча с большим бульдогом в возрасте девяти привела к появлению шрама на бедре, а ротвейлер в возрасте двенадцати порвал ему куртку, подаренную дедушкой.

Никогда ещё он не испытывал такую тягу убить какое-то животное. Если бы не вмешался владелец этого демона, он бы обязательно убил тварь и с радостью принял любое наказание.

Но и за исключением этих двух инцидентов Кольт всегда замечал настороженность в собаках, когда он находился рядом. Не во всех, конечно. Некоторые постоянно лают и трясутся. Но всё равно слишком часто. В тех, у которых инстинкты посильнее, думал он. Как если бы они чувствовали что-то ненормальное в нём, угрозу своим хозяевам.

И поэтому он теперь не мог убрать взгляда с этого пса. И то, как собака смотрела в ответ, казалось до жути знакомым. Если тварь захочет атаковать, он с ней без труда разберётся. Но что если шавка ощущает то же по отношению к его детям? А если псина нападёт на них?

Он ей голову оторвёт. И не нужно усиления жнеца, всё равно оторвёт.

К несчастью, их гляделки оказали обратный эффект на хозяйку. Женщина маленького роста с карамельными волосами пошла прямо к нему, с улыбкой до ушей, словно вообще не боялась демона по другую сторону поводка.

— Вам нравятся собаки? — спросила она с восхищением. — Можете погладить, если хотите! Он такая душка!

Кольт подумал о том, какого хера творится в голове этой женщины. Это из-за близняшек? Да, наверняка из-за них. С ними он, похоже, выглядит дружелюбнее и надёжнее. Или у неё крыша совсем слетела.

В чём бы ни было дело, теперь перед ним стоял выбор. Он правда не хотел гладить эту зубастую дворнягу, а судя по тому, как псина пялилась на него, желание было обоюдным. Но, с другой стороны, его главной причиной приезда в Орден сегодня были встречи с людьми — и, что важнее, произвести на них хорошее впечатление. Как бы ни хотел он признавать, но так должен поступать хорошо социализированный, нормальный человек.

Наверное.

Конечно, получится не очень хорошее первое впечатление, если ему придётся задушить е***ую собаку прямо на глазах хозяйки, так что, возможно, будет разумнее вежливо отказать.

Но только он подумал об этом, как увидел в выражении морды кое-что ещё. Что, естественно, было абсурдно. Он это понимал. Это же, б***ь, животное.

Но всё же.

Почему-то он увидел ни с чем несравнимое чувство самодовольства в морде псины. Как будто тварь понимала, что он не станет её гладить. Как если бы считала, что он боится её погладить?

И в этот момент — в ту долю секунды, что его мозг принял наверняка несуществующее оскорбление И ответил на него — Кольт отбросил прошлое решение.

Почему? Потому что эта псина — высокомерная сволочь, вот почему. Он её всю на хер загладит.

— Если Вы не против, — сказал он, аккуратно опуская Стефани с колена на покрывало.

— Конечно же нет! Кирпич обожает, когда его гладят по голове!

Кольт поднялся. — Статистически говоря, это крайне маловероятно, — сказал он. — Большинство собак ненавидят, когда их гладят по голове, если только не доверяют вам полностью, но даже тогда, как говорят эксперты, собаки это терпят, только потому что очень вас любят.

Ладно, может быть пару раз в жизни он пытался узнать, как нравиться собакам. Но просто из любопытства. А не потому, что это его так волновало. И было время, когда он был вынужден работать кинологом во время спасательной операции. Да, вот это была собака. Надёжная и знающая свою работу. Конечно, тот пёс вне работы тоже смотрел на него этим знакомым, угрожающим взглядом, но, чёрт, Кольт мог назвать с десяток полицейских, которые делали свою работу хуже этого пса.

Странная женщина, имя которой он даже не знал, похоже, не нашла слов.

— Считается, — продолжил Кольт, — что лучше гладить спину, грудь, или шею. — Он подошёл и протянул руку. Когда-то он читал, что с уверенными животными — а этот пёс именно так и выглядел — лучше не вступать в контакт первым, а протянуть руку и дать себя понюхать.

Но этот ублюдок просто сидел и смотрел на него.

— Это правда? — спросила женщина, неуверенная в экспертизе Кольта.

Он нахмурился. Попытаться схватить собаку и начать её гладить, прежде чем она вырвется из его рук, на глазах стольких свидетелей, хорошей идеей не казалось.

Как там звали эту хрень? Кирпич?

— Иди сюда, Кирпичик, — попытался Кольт. — Ну же, мальчик, иди ко мне.

Падла просто фыркнула и Кольт мог поклясться, что снова увидел эту высокомерную морду, как если бы чёртов зверь считал, что он не осмелится подойти ближе.

Ладно, пошло оно всё на ***.

Кольт подошёл и начал гладить пса по спине.

Собака отвернулась от него на секунду, наверное из чистого высокомерия, поэтому, когда рука кольта коснулась её шеи, зверь удивлённо дёрнулся и зарычал.

— Кирпич! — завизжала женщина. — Нет! Плохая собака! Ты чего?!

Кирпич перестал рычать, но выглядел озадаченным такой реакцией своей хозяйки.

Теперь была очередь Кольта выглядеть самодовольным. Он присел и погладил псу грудь, хотя Кирпич явно не был этим доволен. — Хороший мальчик, — сказал он со всей снисходительностью, какая у него была.

— Я очень за него извиняюсь, — говорила женщина тем временем. — Не знаю что на него нашло.

— Не беспокойтесь, — сказал Кольт, не забывая поглядывать за близняшками. Они сейчас играли в траве, но Томас тоже выглядел заинтересованным в собаке. — Похоже, он Вас хорошо слушается.

— Ещё бы, — сказала она. — Кирпич — сертифицированный полицейский пёс.

Вот дерьмо. — Правда? — невольно спросил он.

— Ага. Мой дядя его лично дрессирует.

По правде говоря, он не был уверен, что поверил ей. Какого чёрта в таком маленьком городке делает кинолог? Он, конечно, не собирался спорить и показывать себя козлом, так что решил подняться и протянул руку: — Кольтон Томпсон, кстати говоря. Но можете звать меня просто Кольтом.

Она изящно пожала его руку: — Джанет Бомонт. Ну а с Кирпичом Вы уже познакомились.

Теперь, когда он наконец уделял не так много внимания собаке, стало ясно, что его хозяйка довольно красивая женщина. Большие, карие глаза. Высокие скулы. Возрастом под тридцать, ну может немного больше. Но её имя в своих разведках он не встречал, что странно, ведь если её дядя полицейский, он должен был её узнать. В этом городке, насколько он успел понять, всего двое полицейских. Шериф Рексфорд Марго и его заместитель, Чедвик Харт, которого, по идее, сейчас даже в городе нет. Кольт его несколько недель не видел.

— Какие очаровательные у Вас детишки, — сказала Джанет, когда Кольт вернулся к ним. — Как зовут?

— Стефани и Томас.

— Такие милашки!

Кольт кивнул, посматривая на Кирпича, который снова пялился в ответ.

Наступила неловкая тишина.

Джанет поёрзала на месте какое-то время. — Эм, ну что ж, была рада знакомству.

— Взаимно. Хорошего дня.

И она повернулась уходить, но Томас вырвался из рук Кольта и побежал к Кирпичу.

В одно ужасное мгновение, каждый мыслимый кошмарный сценарий пролетел перед глазами Кольта. Пёс вцепляется зубами в руку. Или в нос. Или в шею. Кровь повсюду. Больше шрамов на всю жизнь. Кровотечение. Смерть. Безумие.

Кольт уже вскочил на ноги, с глазами вылезающими из орбит, и был в секунде от того, чтобы прыгнуть вперёд и забить зверя до смерти. Полицейская собака или нет, в центре парка или нет. Всё это не имело никакого значения.

Но ничего не произошло.

Естественно не произошло.

Кирпич едва ли обратил внимание. В крайнем случае, собаке было немного некомфортно, когда Томас неудачно попытался обхватить его тело своими коротенькими маленькими ручками.

Кольт снова задышал, и проглотил ком в горле.

Ладно. Может он и вправду немного параноик.

Он попытался расслабиться. Вдыхать и выдыхать. Всё в порядке. Томас в порядке. Кирпич — дрессированное животное. Он не атакует ребёнка.

— Оуу, как мило! — засмеялась Джанет, к счастью не посмотрев на потеющего Кольта.

Кольт решил задать своевременный вопрос: — Он много времени проводит с детьми?

— Нет, не думаю, — ответила Джанет. — Хех, посмотрите на него. Кирпич не привык к такому внимаю, поэтому не знает что делать. Очаровательно.

По мнению Кольта, пёс сейчас хотел находиться где угодно, но только не здесь.

В итоге Джанет подошла к тому, чтобы задать Кольту знакомые за сегодня вопросы по поводу того, почему она его раньше не видела, как долго он планирует здесь оставаться, ну и далее по списку. Ему удавалось оставаться дружелюбным и даже улыбаться — искренне, как он надеялся — пока она, наконец-то, не выдохлась.

Как только её поток вопросов прекратился, он решил задать собственный: — Я, кстати, сегодня наткнулся на шерифа. Вы с ним, случайно, не родственники?

— О, Рекс? Нет, нет. Хотя он отличный парень, кстати. Настоящий джентльмен. А почему Вы подумали, что мы родственники?

— Просто это очень маленький городок, так что мне показалось странным наличие здесь тренированной полицейской собаки. — Он взглянул на Кирпича, который снова смотрел на него презрительным взглядом, несмотря на попытки Томаса и Стефани обратить внимание зверя на себя.

— Как и говорила, его тренировал мой дядя. — Она почесала пса за ухом. — Мой дядя живёт в столице, так что Кирпич со мной на время.

А, так в Ордене правда нет кинологов. Вот это уже логично.

— Ну, то есть, официально он состоит у нас, но, эм... — На мгновение её улыбка ушла, после чего вернулась обратно. — В общем, он просто пока что остаётся со мной. Эм. В-в любом случае, было приятно познакомиться.

Щекотливая тема? Если так, то Кольт не мог представить почему. — Взаимно.

— Пошли, Кирпич.

Она потянула поводок и пёс последовал за ней.

Кольту пришлось взять близняшек на руки, чтобы они не ушли с собакой. К счастью, вскоре дети отвлеклись на игрушки.

Он был рад, что им нравится их маленький отдых в парке. Они заслуживали больше счастья в своих жизнях.

Что же до него самого, впрочем, то чем больше времени он здесь проводил, тем больше чувствовалось, что это место не для него. Сперва он думал, что привыкнет, но это был новый уровень дискомфорта. Он просто лежал на ярком одеяле под сияющим солнцем и наблюдал за каждым прохожим, пытаясь не считать никого из них потенциальной угрозой, которую однажды придётся убить.

А ещё форма этого парка. Он такой открытый. Как кто-то может чувствовать себя в безопасности здесь? Почему все они выглядят такими беззаботными?

И в то же время, он знал, что это его образ мыслей неправильный — не в данных обстоятельствах, по крайней мере.

Вот поэтому это место не для таких как он.

Но, с другой стороны, для таких как он, наверное, вообще нигде нет места.

Спустя пару часов, он решил, что больше этого не выдержит. Он не ощущал, что преуспел в своей цели «встретить новый людей», но пошло оно всё на ***. Он ведь попытался, верно? И всегда можно будет попробовать снова. Сейчас он просто хотел вернуться в свою хижину, так что взял детей под руки, собрал весь набор для пикника, и вернулся в машину.

В пути, однако, он немного передумал и решил проехаться через остальную часть городка. В последнее время он редко использовал машину, а детям, похоже, нравилось кататься.

И заметил, наверное, единственное в ордене, что могло привлечь туристов: ММС Рингхорн.

Это был старый деревянный корабль, раньше принадлежавший армии Мельмура, но теперь, по какой-то причине, находящийся в Снайдере. Кольт не был уверен в историческом объяснении этих событий, но знал, что ситуация довольно таинственная.

Наверное, основная проблема в том, что половина корабля была под землёй. Передняя часть корабля выступала из земли практически под прямым углом, так что, если не обращать внимания, можно было спутать корабль со зданием странной формы. Городок даже не стал освобождать место рядом с ним, почти впритык сбоку стоял бар, а с другой стороны прачечная.

Но Кольт не стал останавливаться поглазеть. И сомневался, что детям это зрелище понравится, потому что зрелище было так себе.

К тому моменту как они наконец-то добрались до хижины, уже начало темнеть. Близняшки спали, так что он попытался отнести их домой максимально осторожно, но всё равно разбудил. Что ж. Ну и ладно, им всё равно ещё поужинать надо.

Оставив их дома, он решил быстренько сходить поохотиться. Ему бы хотелось порыбачить, но уже темнело, а на это требуется время. Охота, в сравнении, могла занять даже больше времени, если охотиться выборочно, но он таким не был. Первой ему попалась большая змея и он решил, что она пойдёт. Падла его чуть не укусила, но сила разрушения снесла ей голову. Потом он нашёл немного свежей черники и ужин уже был практически готов, осталось только пожарить мясо на костре.

На мгновение он задумался о том, что из-за него у детей могут появиться странные предпочтения в еде.

Но уж лучше пусть будут предпочтения к здоровой еде, чем ко всяким гадостям.

Сменив подгузники, наколов ещё дров, и немного поработав над хижиной, он наконец-то лёг спать с близняшками в обнимку.

Кольт несколько раз просыпался на протяжении ночи, но не из-за неудобства или беспокойства. Нужно было периодически подниматься и проверять периметр, проверять детей, придерживать их или кормить, когда они плачут, может пытаться похлопать по спинке или поменять подгузник, по необходимости. А потом ещё разок проверить периметр, прежде чем лечь спать.

Сейчас он уже действовал по привычке и не был полностью уверен, что на самом деле просыпается, чтобы сделать всё это. Временами ему казалось, что он делает всё во сне.

Но эта ночь была такой же обычной, как и другие на протяжении последних месяцев. Что его полностью устраивало.

Обычно он просыпался ранним утром, потому что ему нравилось охотиться спозаранку.

Но не сегодня.

Этим утром его разбудил знакомый беззвучный голос Бованокса.

— «Эм, Кольт?»

Солнце ещё даже не встало, заметил он. И жнеца нигде не было видно. — «Что?»

Довольно долго Бованокс молчал. — «Ты говорил, что планировал съездить в город вчера, верно?»

— «Ага, и что с того?»

— «Хмм. Так, я сейчас задам вопрос, и хочу, чтобы ты ответил мне абсолютно честно, хорошо? Уверен, тебе может захотеться солгать, но просто скажи мне правду и мы сможем вместе со всем разобраться.»

— «Просто задай вопрос.»

— «Ладно. Эм. Ты не... случайно... Ты, случайно, никого не убил, пока был в городе?»

Кольт встал. — «Что, прости?»

— «В этот раз мне нужен честный ответ, приятель. Да или нет.»

— «Нет, я никого не убивал.»

— «Уверен?»

— «Да, я уверен!» — Он думал об этом, но мысли не считаются, верно?

— «Так, ла-а-адно, но насколько ты уверен?»

— «Бованокс. Что случилось?»

— «Ну, просто я в Ордене прямо сейчас, а передо мной мёртвое тело.»

Глава 195. Тайный банкет...

Тайный банкет...

Журналистов наконец-то пустили в замок, но только сделать несколько фотографий огромного собрания перед ужином. Вскоре их прогнала охрана, вероятно для того, чтобы они не отвлекали гостей во время еды.

Гектор это оценил. Ещё не хватало есть на камеру.

К несчастью, это также ослабило напряжение в комнате, поэтому многие люди захотели поговорить.

Гектор был не из этих людей.

Но, Линн, похоже, тоже, потому что она оставалась заметно молчаливой.

А вот человек слева от него был очень разговорчив. Не то, чтобы Гектор был против. Принца Давида семьи Люменбел ему было слушать интереснее, чем кого-либо.

— Я рад, что мы оба вовремя пришли на Празднество, — сказал Давид.

— Как провели время в Интаре? — спросил Гектор, благодарный любой возможности не смотреть в правую сторону.

Принц нахмурился, — Не настолько продуктивно, насколько надеялся.

Гектор просто слушал.

— Довольно бурное место, этот Интар, — сказал Давид. — Хотя по виду так не скажешь. Страна полная тайн. Спокойная на поверхности, со штормом внутри. Шпионы повсюду. Не думаю, что встретил хоть одного человека достойного доверия, пока был там.

— Вау, — придумал Гектор ответ.

— Хотя мои дела там ещё не завершены, — продолжил Давид. — Нужно будет вернуться в это змеиное гнездо через пару дней. — Он позволил взгляду на мгновение задержаться на Гекторе. — Не думаю, что есть какой-то способ убедить Вас отправиться со мной?

Гектор моргнул, — Эм...

Давид просто ждал ответа. Он спрашивал искренне, это не было похоже на странную шутку.

— ...Вы правда так волнуетесь о своей безопасности? — спросил Гектор.

Давид наклонил голову, — Не ставлю безопасность превыше всего, но в целом да. Я часто посещал Интар в юности. Даже учился в их университете. — Он сделал паузу. — Множестве университетов, если быть точным. И вплоть до этого года мне казалось, что я хорошо знаю культуру Интара, их людей, и даже политическую сторону страны. Но теперь...

— Что-то изменилось? — спросил Гектор.

— Вряд ли у них могло что-то измениться. Скорее изменилось моё восприятие. По крайней мере, когда я узнал о существовании... Ваших менее материальных друзей, моё мировоззрение изменилось.

— Хмм.

— Но даже так, мне всё время кажется, что в Интаре сейчас затеяли какую-то более крупную игру.

— Более крупную?

— Крупнее, чем типичная борьба за власть, имею в виду, — сказал Принц. — Такие игры у дорвавшихся до власти довольно часто происходят. Можно даже сказать, что они вообще никогда не кончаются. Нет, это мне кажется чем-то иным. Скорее война идеологий, как мне кажется.

Гектору это показалось знакомым, но он пока не хотел прыгать к выводам, так что решил уточнить, — ...Каких идеологий?

Но прежде чем он мог получить ответ, начали приносить еду. Гектор почти забыл о своём заказе. Четыре дня назад он должен был выбрать из меню размером с книгу. Видимо столько времени требовалось, чтобы приготовить блюда на всех гостей.

Он закал просто блюдо из лосося с пюре и овощами, но даже это им удалось сделать чертовски красиво— И на вкус просто фантастика.

Давид продолжил разговор, как только прислуга ушла, — Мне кажется, это столкновение идеологий, и на самом глубоком уровне, пацифизма и интервенционизма*.

(*Вторжение, вмешательство — обычно вооруженное — одного или нескольких государств во внутренние дела другого государства или во взаимоотношения этого государства с третьими государствами)

Гектор подносил вилку ко рту, когда задумался над этим. Он хотел сказать что-нибудь, но решил, что стоит сперва прожевать. Однако тут прозвучал голос справа от него.

— Пацифизм? — сказала Линн.

Гектор чуть не вздрогнул. Он почти забыл о том, что она там.

— Именно, — сказал Давид. — Кажется популярной идеологий среди молодых активистов Интара. Они считают, что их страна уже слишком давно вмешивается в субъективные истины мира.

— В каком смысле?

— Да, используемый ими язык затрудняет понимание их же лозунгов, — сказал Давид, — но я уверен, что они считают Интар несправедливо вмешивающейся стороной, которая навевает остальному миру своё чувство справедливости. — Мужчина приостановился. — Что, должен признать, не без доли истины.

Гектор полагал, что это сходится со словами Гарвеля о том, что Интар вмешивается в дела других стран последнее время — и становится ближе Авангарду.

— И они думают, что пацифизм — это правильный ответ? — сказала Линн, даже не пытаясь скрыть несогласие в тоне.

— Могу принять это за Ваше несогласие? — сказал Давид.

Гектор взглянул на неё.

Она посмотрела на него, наверно задумавшись, после чего пожала плечами, — Я не философ. Просто кажется... непрактичным, наверно.

— Мм, — было всем ответом Давида.

Но она не ошибалась, подумал Гектор. Пытаться сделать целую нацию пацифистами? Особенно такую большую и гордую как Интар? Она даже слишком мягко выразилась.

Он мог представить, что об этом подумали бы рейнлорды. Хотя в Интаре есть свои рейнлорды, верно же? Теперь ему было даже интереснее, какие они.

Давид зацепил своей вилкой маленький кусочек утки в масле. — Итак, нет ли желания составить мне компанию во время моей следующей поездки в Интар? — спросил он.

Гектор не забыл предложение. Он просто пытался придумать достойный ответ, — Я, эм... — Он посмотрел на Гарвеля, который сидел в другой стороне комнаты и, похоже, подслушивал чей-то разговор.

Гектор предполагал, что решать нужно самому. Впрочем, если быть честным, ответ он и так знал, — Прошу прощения. Я... не думаю, что могу сейчас покинуть страну. У меня много, эм... всего, над чем нужно сейчас разобраться.

Принц нахмурился, но кивнул, — Понимаю.

Спустя мгновение наблюдения за лицом мужчины, Гектор снова подумал над своим ответом, — Но... я могу найти одного человека, который может составить Вам эскорт.

— О? — сказал Давид. — И кто это, если я могу спросить?

Это, похоже, зацепило и интерес Линн тоже.

Гектор постарался отдалиться от взглядов двух пар глаз, насколько это было возможно, — Эээ, ну, как я и сказал, я могу найти кое-кого. Но никого в частности пока не придумал...

— А. — Давид откусил немного от кусочка, прежде чем спросил полушёпотом, — Имеет ли это какое-либо отношение к Вашим «гостям», о которых мы столько слышим?

Разговор с набитым ртом не показался Гектору подобающим для принца ходом. Хотя эту мысль он решил сохранить при себе, — И что именно вы слышали?

— О, ну то, и это. Что ты людей в плену держишь. Что создаёшь армию. Что клонировал себя.

На этом Гектор наклонил голову, — Что?

— Широкий спектр всевозможных догадок, — сказал Давид. — Вы стали популярной темой в Атрии, знаете ли.

— ...Но клонировал себя? Серьёзно?

— Сейчас уже, как мне кажется, людям просто забавно придумывать новые варианты. Большинство из них настолько же невероятны. Но, возможно, Вы бы хотели сообщить мне правду?

— Эм... я бы хотел, вообще-то, но... — Он посмотрел на королеву, которая была занята разговором со своим мужем, после чего на Линн, которая просто понимающе посмотрела на него. — Это не лучшее место, — сказал он Принцу. — Но я уже рассказал, эм... ну...

Принц тоже взглянул на свою сестру, после чего кивнул. — А. Тогда ни слова больше, — сказал Давид и протянул свой бокал вина к Гектору. — В таком случае, давайте заглушим наши тревоги этой прекрасной едой?

— Ах, — Гектор схватил собственный стакан с холодной водой и чокнулся с Принцем.

К удивление Гектора, Давид потом повернулся в другую сторону от себя — к своему брату Меривезеру — чтобы чокнуться и с ним тоже.

Что неожиданно подсказало Гектору, что он тоже должен чокнуться с ближайшим к нему человеком.

Линн уже подняла стакан и ждала.

Господи боже, но почему эта ситуация так ужасна?

Каким-то образом ему удалось коснуться своим бокалом её, и вселенная даже не взорвалась.

Он тихо пил свою воду и пытался сфокусироваться на том, чтобы оставлять разум чистым. Чистым как вода. Прозрачным и спокойным. Ничего не стоит того, чтобы срать кипятком от ужаса. Вода тихая как медитация.

— Ты в порядке? — спросила Линн. — Ты кажешься немного...

О б***ь. Немного что? Что она собирается сказать?

— ...Другим.

Аргх. Какого хрена это значит? Ему нужно больше информации? Б***ь! — ...Что ты имеешь в виду? — сумел он спросить, чудом избежав смерти.

— Не знаю, — сказала она. — Ты какой-то... дзен. Или вроде того?

Что?

Нет.

Хм?

— А ещё, что это на тебе? — она дотронулась до Шарфа Амурдина.

Гектор, впрочем, не боялся, что её может неожиданно захватить лишнее чувство. В прошлом он беспокоился об этом, но во время спарринга с Юсеффом обнаружил, что на других людей Шарф не работает. По крайней мере, не настолько, чтобы он могли почувствовать разницу. Они так и не рассказали о его способности Юсеффу, да и не собирались, но лорд Элрой определённо трогал его несколько раз и, похоже, не заметил ничего необычного.

Гектор пока не знал наверняка, почему Шарф не работает на других, Гарвель казался довольно уверенным в том, что Шарф может связаться только с одной душой за раз. Что-то насчёт того, что тела работают как каналы для душ. Гектор не слишком хорошо понял объяснение жнеца.

Ничто из этого, впрочем, не помогало найти ему ответ на её вопрос. Он всё ещё был настолько сбит с толку, что начинал думать, будто это всё может быть сном. Скорее кошмаром.

— Не говорю, что он плохо на тебе смотрится и ничего такого, — добавила Линн.

Кто смотрится? Ах, Шарф. Точно. Аргх. Нужно что-то сказать. Она подумает, что он странный, если он так и будет сидеть в тишине.

Ну, она наверно уже так думает.

Но что он должен сказать? На ум ничего не приходит. Всё, о чём он может думать, это как бы не прое**ться здесь.

Дерьмо.

Наверно Линн надоело ждать, потому что она немного отодвинулась в сторону, — В любом случае... я рада снова тебя видеть.

Она правда это сказала? Даже если это просто вежливость или дружелюбие, Гектор улетел за луну. Она же это серьёзно сказала?

Нужно что-нибудь сказать в ответ. Он должен.

— Я, эм... — Давай, сказал он себе. Это не так трудно. — Я тоже рад... тебя... я...

— Тоже рад меня видеть? — подсказала Линн. — Ты это пытаешься сказать?

Мгновение Гектор просто смотрел на неё в попытке не выглядеть широкоглазым идиотом. Хотя кивнуть ему удалось.

— Что ж, спасибо, — сказала она со сдержанной улыбкой.

Господи, эта женщина удивительна.

— Хотя вот теперь мне кажется, что не так и сильно ты изменился.

Гектор не знал, должен ли он принять это как оскорбление или комплимент, но через секунду он понял, что его это не волнует. По её тону и улыбке было очевидно, что она довольно.

Да.

Это лучший ужин из всех, на которых он был.

— Хотя ты определённо выглядишь сильнее, — продолжила Линн. –Как насчёт спарринга в ближайшее время? Я посмотрю, чему ты уже научился.

— А, конечно, — ответил он не подумав. — О, но, эээ... Я не знаю, будет ли у меня на это время.

Она провела взглядом по банкетному залу. Мириады гостей разговаривали между собой, но едва ли были сомнения, что скоро все они будут желать внимания королевы. — Наверно ты прав. — Её улыбка стала более озорной. — Может нам стоит заняться этим прямо сейчас и прогреметь в новостях.

Гектор посмотрел на неё. Он был только почти уверен, что это была шутка. — Мне кажется, мы достаточно нагремели в новостях.

— Хех. Ну, ты может и достаточно. А я не против ещё немного искупаться в лучах внимания.

— Правда? — сказал Гектор. — Ты хочешь стать ещё более знаменитой, чем уже?

Она опёрлась на спинку стула, — Ох, да ничего я не хочу. Просто служу королеве. Собственных желаний у меня нет.

Гектор просто моргнул.

— За исключением, пожалуй, лосося, — сказала она и вилкой взяла кусочек лосося из тарелки Гектора. — Ты же не против? Выглядит потрясающе.

Он засмеялся и пододвинул свою тарелку к ней, — Можешь начинать хаос.

Она откусила кусочек, — Мм! Ага, очень вкусно. Вот, попробуй моё. Так ведь честно, верно? — Она толкнула свою тарелку ему.

Ох блин, это как-то-

Стоп, что за чертовщина у неё на тарелке? Осьминог? Кальмар? Нечто склизкое. В белом соусе и мягких жёлтых овощах. Может это даже кабачок.

Угх. Он всегда ненавидел кабачки.

Гектор колебался, но Линн смотрела прямо на него и ждала. Что ж, дерьмово. Отказывать он ей не станет, но должен хотя бы спросить, — ...А что это такое?

— Кальмар и кабачки, — сказала она, подтолкнув тарелку ещё ближе. — Попробуй.

Он не был рад узнать, что его догадка попала в точку, но не думал, что это имеет значение. Он отрезал кусок своей вилкой. Получилось довольно легко. И запихнул кусок в рот.

— Ох, — сказал он, когда вся палитра вкуса впилась в его язык, а лицо попыталось сжаться внутрь себя. — Ох, это ужасно.

— Ага, вот и я о том, — засмеялась Линн. — Я совершила ужасную ошибку, когда заказала это.

Он прижал кулак к губам, силой пытаясь протолкнуть пищу в глотку. В соусе было нечто ужасное. Сладкий был самым неподходящим вкусом к этому блюду.

Ему удалось проглотить, но потом он раскашлялся.

— Ещё хочешь? — спросила она. — У меня много осталось.

— ...Ты плохой человек, — сказал Гектор.

Она засмеялась, — Ну прости. Но мне нужно закончить это блюдо, и я не думаю, что справлюсь сама.

— Не думаю, что ты должна его заканчивать.

— Моя мама с тобой не согласится.

Гектор вспомнил Изабелл Эдит и без труда поверил в это, — Что ж, я не расскажу ей, если ты не расскажешь.

Линн просто улыбнулась снова, прежде чем продолжить свою порцию. Она сделала ещё один укус. Её лицо оставалось совершенно неизменным, пока она жевала.

— ...Ты довольно хорошо скрываешь отвращение, — наблюдал Гектор со стороны.

— Это профессионализм, — сказала она. Затем снова подтолкнула ему тарелку. — Теперь твоя очередь, пока меня не стошнило.

Гектор не знал, почему он её слушает, но он сделал ещё один укус. Было также плохо, как и в первый раз, если не хуже.

Насколько бы это ни было ужасно, впрочем, он был рад. Они продолжали есть по очереди, а Гектор следил за её лицом в ожидании момента, когда эта маска непоколебимости сломается — что, кстати говоря, случилось, пусть и на мгновение. Но даже этого момента отвращения на её лице было достаточно, чтобы он засмеялся. Гектор помог ей закончить с этим блюдом из бездны, после чего поделился оставшейся частью своего блюда, дабы избавиться от послевкусия.

Вскоре начали приносить выбранные десерты. Себе Гектор заказал ломтик клубничного пирога с взбитым кремом. Принц Давид выбрал шоколадный торт, заметил Гектор, а Линн, похоже, заказала... какой-то густой жёлтый напиток с торчащей из него морковкой.

Гектор просто смотрел, не произнося ни слова.

Она заметила взгляд, — Что?

Он указал пальцем, — Что это за хрень?

— Морковный пирог, — сказала она. — В форме молочного коктейля. С мёдом. И чем-то ещё, вроде бы. Я не помню.

— Почему?.. — Через мгновение до него дошло, что одного слова недостаточно, — Просто почему?

Ещё одна крошечная улыбка появилась на её лице, и на мгновение она выглядела разочарованной, — Почему нет?

Гектор медленно моргнул и затряс головой, — Ты когда-нибудь уже это заказывала?

— Нет...

— Я не собираюсь помогать тебе закончить это.

— Ой, да ладно! Может это очень вкусно!

— Да? Не могу дождаться того момента, когда ты попробуешь это.

— Уверен, что не хочешь попробовать первым? Может оказаться очень вкусным.

Гектор практически отказался сразу, но потом передумал, — Ладно, хорошо, попробую. — Он потянулся и набрал себе ложечку.

Линн просто молча смотрела на него.

Вау.

Будто у него на языке поселилась сахарная фея и бесцеремонно насрала.

Хотя ему удалось скрыть настоящие эмоции. Он ожидал ужасного вкуса. Может не настолько ужасного, конечно, но его план не изменился.

Он удивлённо улыбнулся и сказал, — Вау, а это очень даже вкусно.

Линн моргнула пару раз, после чего попробовала свой замысел сама. Ей совсем не удалось скрыть разочарования, поэтому пришлось закрыть рот рукой.

Он попытался смеяться не слишком громко, пока она испепеляла его своим глазом. Хотя он видел как она подёргивается из-за сдерживаемых смешков. Гектор пододвинул ей свой тортик в качестве ветви оливы.

Тортика им двоим хватило ненадолго, но даже Линн не захотела трогать молочного монстра снова.

Пока все заканчивали свои десерты, Гектор начал замечать всё больше движений слуг вокруг них. Поначалу он думал, что они приносят какой-то секретный третий предмет меню на выбор, по вскоре увидел, что они приносят сложенные карты вместе еды и задумался над тем, что это может означать.

То туда, то обратно ходили слуги, оставляя карточки различным лордам и леди. Долго думать над разгадкой не пришлось, потому что вскоре принесли карточки и ему, много. Он раскрыл одну и прочитал содержимое.

«Лорд Генрих Масденс запрашивает встречу с Вами эти вечером», было написано внутри.

Он открыл другую, и в неё было всё то же самое, только имя сменилось на лорда Арнольда Гринвэя. На следующей Маргарет Холбач.

Всё больше карточек, всё больше имён, но все просят встречи.

Он озадачено посмотрел на других лордов и леди, неожиданно для себя обнаружив, что все они смотрят прямо на него.

Выглядело всё так, будто большинство гостей не получило карточек вообще, а у тех, кто всё-таки получил, лежало штук семь, может восемь. Он сидел перед маленькой горой.

Это не слишком хорошо укладывалось в оставшийся вечер.

Теперь, если подумать, он помнил что читал что-то подобное, когда заказывал блюда.  В конце анкеты был список имён, которым он мог отправить вплоть до четырёх приглашений. Он, правда, об этом не сильно думал, поскольку не был заинтересован во встрече с кем-нибудь из гостей. Мог бы выбрать королеву, но её в списке не было, наверно потому что она хозяйка, а не гость.

— Смотрю, этот вечер у тебя будет весёлым, — сухо сказала Линн, отталкивая пару карточек, которые съехали с горы на её часть стола.

Давид хохотал, собирая собственные карточки в кучку, — Даже не знаю, завидую я или сочувствую.

— Интересно, о чём они все хотят поговорить с тобой? — сказала Линн.

Гектор тоже задумался. Вряд ли о чём-то одном, верно же?

Хотя было бы проще, если бы все они хотели чего-то одного.

После этого, как если бы всё неожиданное внимание лордов и леди было недостаточной тяжестью на его плечах, журналистов снова впустили зал, чтобы сделать фотографии и даже видео, на этот раз.

Он невольно заметил, что всё внимание снова на нём. Эта тупая гора карточек будет той ещё новостью, да?

Чёрт возьми.

Гектор не представлял что делать, но пытался, по крайней мере, не пускать эти эмоции к своему лицу. Он не знал, насколько успешно у него это выходит, поскольку, наверно, каждое лицо и язык тела можно прочесть тысячей способов, но старался изо всех сил. Это помогло ему немного отвлечься от паники. Он мог сфокусироваться на своём теле, дыхании, осанке — его существовании во вселенной. Что-то вроде медитации.

Впрочем, когда все снова начали двигаться, у него не было решения. На одну ужасную секунду он подумал, что сейчас ему начнут задавать тонны вопросов, но, похоже, нет. К счастью, им было разрешено только снимать фотографии и видео.

Все тарелки с обеденных столов унесли, а Гектору дали коробку для его карточек. Гости начали снова расходиться во всех направлениях и говорить друг с другом, но Гектор не мог избавиться от чувства, что все снова смотрят на него. Оно было настолько сильным, что он подумал надеть свою броню, просто чтобы было проще справиться с давлением.

Но опять же, он думал, что бывало и хуже. Не гораздо хуже, но хуже. Разговор с Иваном и Лео, в частности, приходил на ум. А ещё Маласт, может?

Хотя, вообще-то, нет. По сравнению с другими, когда он разговаривал с этим парнем, то почти не чувствовал давления. Наверно потому что ему никогда не казалось, что Маласт может неожиданно решить порвать всех в клочья, а это снижало давление.

Угх. Он не ждал разговора с Лео с нетерпением.

Когда он подумал об этом, то внимание стало слегка более выносимым.

Вскоре к нему подошла мадам Картрейсис и начала вместе с ним изучать приглашения.

Уже казалось совершенно очевидным, что у него просто не хватит времени поговорить с каждым, кто этого просил — не за этот вечер, по крайней мере. Госпожа Картрейсис предложила устроить встречи во владении Уоррен для всех, с кем он не успеет пообщаться сегодня.

— Но это также принесёт свои осложнения, — сказала она. — Все собравшиеся здесь чрезмерно гордые. Если не дать приоритет тем, у кого больше всего влияния, то кто-то обязательно почувствует себя недооценённым. И хотя мне это кажется очень забавным, к несчастью, подобные действия контрпродуктивны.

Гектор просто внимательно слушал. В знаниях и опыте Амелии было не много сомнений, так что основной движущей силой выступала она. В основном он просто не хотел сказать что-нибудь тупое.

— С Вашего позволения, — сказала Амелия, — я бы назначила первую встречу с Лионелем Картрейсис.

Гектор моргнул, услышав имя, но ничего не сказал.

— Вы упоминали, что желаете встретиться с моей семьёй, — продолжила она, — а это, полагаю, лучшая возможность. Мой племянник пока не должен знать о нашем плане открыть банк, и я бы предпочла провести беседу с ним до того, как он узнает. Боюсь, это знание может изменить его отношение к Вам.

— Помню, Вы это упоминали, — сказал Гектор.

— Не знаю, о чём он захотел поговорить с Вами, но есть довольно высокий шанс, что он не захочет моего присутствия во время Вашего разговора. На самом деле, лучше я вообще не пойду с Вами. Моё присутствие, скорее всего, изменит его отношение.

— Хмм.

— Хотя, конечно, я бы хотела быть там с Вами.

Гектор задумался над её словами.

Честно говоря, он тоже очень хотел присутствия Амелии, но всё ещё помнил свои причины встретиться с её семьёй. Он хотел больше узнать о ней. Если он собирается поставить эту женщину во главе самого большого банка в стране, потенциально, то сперва должен был узнать её лично.

Так что, может быть, пойти против своего инстинктивного страха и поговорить с этим человеком без неё будет эффективнее для достижения его цели.

Кроме того, с ним ещё есть Гарвель, так что он не совсем один.

Да.

— ...Я поговорю с ним сам, — сказал он, — но остальные разговоры я бы хотели провести вместе с Вами.

Она нахмурилась, но кивнула, — Хорошо.

После этого он прошли по остальным именам и начали формировать список. Слишком они в него не углублялись, учитывая общее количество имён, но на этот вечер было предостаточно. Список они передали персоналу дворца, чтобы те помогли с организацией, после чего Гектор пошёл на встречу с лордом Лионелем Картрейсис.

По пути, однако, к нему подошёл мужчина в очках.

— Лорд Гофф, — сказал незнакомец, — очень приятно с вами познакомиться.

— Эм, — не был уверен в ответе Гектор. Это как-то неправильно, они в зале, и прямо сейчас его ведёт член персонала дворца в приватную комнату. Кто этот случайный встречный?

— Меня зовут Мэтью Элиас, — представился он, достав ручку и блокнот. — Вы не против ответить на пару небольших вопросов, сэр?

Вот дерьмо.

— ‘Осторожно,’ — приватно предупредил Гарвель.

— Вы считаете правильным начинать Празднество сейчас, учитывая финансовый кризис, с которым встретилась страна? — спросил господин Элиас.

Вау. Гектор определённо не планировал отвечать на это. И он уже слышал как его гид вызывает охрану по рации.

— Без комментариев? — господин Элиас что-то записал. — Ничего. Я понимаю. Что Вы думаете о недавнем решении королевы вернуть смертную казнь?

Что?

Гид теперь вмешивался лично, встав между репортёром и Гектором, пытаясь прогнать мужчину. В другом конце коридора показалась охрана.

— Лорд Гофф! У Вас есть мнение на этот счёт?! — пытался продолжать интервью господин Элиас, несмотря на помехи. — Где Вы были эти несколько месяцев?! Вы покидали страну?! Что Вы делали?! Лорд Гофф!

Гектор немного сочувствовал ему, когда подошла охрана, и его оттащили.

Боже.

Гектор не слишком любил репортёров, зная об их навязчивости, но своими глазами видеть как этот парень так борется просто за возможность задать пару вопросов... что ж, есть в этом что-то достойное уважение, наверно.

Они продолжили, в то время как его гид продолжал извиняться перед всеми встречными, а Гектор убеждал его, что ничего страшного.

До комнаты переговоров было ещё далеко — настолько далеко, по факту, что Гарвель уже начинал нервничать.

— ‘Какого хера так далеко?’ — сказал он приватно. — ‘Вокруг полно других комнат, все они пустые. И нам вообще этот гид не нужен. Там никого другого нет, так что я легко могу почувствовать всех членов семьи Картрейсис. Я бы тебя отвёл прямо к ним секунд за двадцать.’

— ‘Вообще-то, эм... я знаю ответ на это,’ — сказал Гектор.

— ‘Хмм?’

— ‘Эээ... я почти уверен, что мы идём на солнечный этаж.’

Гарвель замолчал на секунду, — ‘...Куда?’

— ‘Солнечный этаж. Тот, на котором больше всего солнца. Верхний этаж главного здания Бослят создан с множеством потолочных окон в качестве дани Богине Света. Важные переговоры традиционно производятся там, потому что они, как бы, должны быть святы. Ничего тёмного под ликом Кокоры, по идее, не позволит сказать вера.’

Гарвель ничего не сказал.

А вот Гектору было чем продолжить, — ‘Все комнаты переговоров на верхнем этаже, потому что там потолочные окна, через которые проходит свет Богини. Однажды такой дизайн стал проблемой, кстати, потому что кто-то использовал их, чтобы вломиться и убить короля. Где-то сотню лет назад. Так что с тех пор на всех окнах решётка.’

Наступила заметная тишина, во время которой Гарвель просто смотрел на него.

— ‘...Что?’ — спросил Гектор.

— ‘Мне очень не нравится, когда ты мне что-то объясняешь,’ — сказал Гарвель. — ‘Просто кажется совершенно неправильным.’

Гектору пришлось сдержать смех, чтобы не напугать гида. — ‘Я просто, эм, однажды читал о Бослят.’

— ‘Фш, ты и твой фетиш.’

— ‘Не думаю, что интерес в чём-то обязан быть фетишем.’

— ‘Как скажешь, мелкий чудак.’

И действительно, после лифта и ещё пары коридоров, они пришли в красивую комнату из полированного дерева с балками поддерживающими потолок — и большими окнами с решётками, естественно. Конечно, уже был поздний вечер, так что едва ли солнечный свет попадал в комнату, но высокие бронзовые лампы давали достаточно тёплого света.

Лионель Картрейсис ещё не пришёл, но Гарвель проинформировал его, что он уже рядом, так что Гектор сел за стол в центре комнаты и ждал. Гид поклонился и ушёл.

Лионель пришёл не один. Пара громадных телохранителей в чёрных костюмах стояли рядом с ним. Один вошёл в комнату, а другой остался сторожить за дверью.

На момент Гектор подумал, что он мог привести этих телохранителей из-за него, но потом решил, что вероятно нет.

Так, стоп, а у него разве не было телохранителя?

Вау, он почти забыл о Маттео Делагуне и Эрнивоке. Гектор надеялся, что этот парень не слишком зол из-за этого. Нужно будет потом спросить Гарвеля о них. А сейчас лорд Картрейсис требовал всё его внимание.

Мужчина средних лет был дружелюбнее, чем Гектор ожидал. После всего, что сказала Амелия, он думал, что нынешний глава семьи Картрейсис будет строгим и неприветливым.

А может он просто уже привык к рейнлордам.

— Я рад тому, что мы наконец-то смогли встретиться лорд Гофф, — улыбнулся мужчина и протянул руку для рукопожатия.

Гектор пожал руку, — Взаимно.

— Должен сказать, — занимал Лионель своё место, — я удивлён тому, что моя дорогая тётя не с Вами.

Гектор не был уверен, каким должен быть его ответ. Может уточнить? Да, наверно нужно уточнить, — Могу ли я узнать почему?

— Она любит вмешиваться в различные ситуации, — сказал Лионель. — Хотя это не назвать ужасным качеством.

Гектор снова не был уверен в ответе, так что решил ничего не отвечать.

На мгновение лорд Картрейсис просто сидел, наверно ожидая какого-нибудь ответа, а может просто изучал его реакцию. — Что ж, — сказал мужчина, — видел, Вы сегодня получили немало приглашений, так что, полагаю, я не должен Вас задерживать. Поэтому перейду сразу к делу.

Гектор это оценил, но снова выбрал молчание.

— Причина, по которой я — и многие другие, подозреваю — желают говорить с Вами, заключается в том, что я очень беспокоюсь насчёт направления, в котором движется наша страна.

Гектор просто кивнул, решив, что это имеет смысл — а ещё мужчина пока не закончил говорить:

— Более того, я уверен, что Вы сыграете большую роль в оформлении будущего Атрии.

Гектор попытался сохранить выражение лица равнодушным. Это было трудно. Он моргнул пару раз, но остальное его лицо было каменным.

Оформление будущего Атрии?

Вот и давление.

Хотя, конечно, он не мог этого отрицать. Сейчас столько людей полагается на него, столько ответственностей легло на его плечи, что представить это было не трудно.

По крайней мере, ощущал это давление он точно.

Угх.

— ‘Ага, это классно и всё такое,’ — сказал Гарвель, парящий над его плечом, — ‘но попроси его выражаться конкретнее.’

— ...Возможно, Вы желаете обсудить со мной что-то конкретное? — спросил Гектор.

Мгновение Лионель просто смотрел на него. — ...Нет. Нет, ничего конкретного. Я просто хотел узнать Ваши взгляды. Общие. Ваше мировоззрение, иными словами.

И почему Гектору так трудно в это поверить?

— ...Мне это кажется очень странным, — равнодушно сказал Гектор. — Я всегда думал... что мужчина с такой империей недвижимости, как Вы... будет слишком занят, чтобы интересоваться моими взглядами.

Лионель полувздохнул-полузасмеялся, — Вы мне льстите. Я не настолько занятой человек. В эти дни я плачу другим людям, чтобы ни управляли моей «империей», как Вы выразились, за меня. Боюсь, я больше человек развлечений.

Почему-то Гектор сомневался в этом. Но выступать вперёд и объявлять его лжецом он не собирался. В основном ему просто было интересно, какую игру затеял этот человек.

К счастью, у него есть справочник возрастом в три тысячи лет.

— ‘Что думаешь о нём?’ — спросил Гектор.

— ‘Пока немногое,’ — ответил Гарвель с эхом приватности. Рядом не было никого, кто мог бы услышать его, но Гектор тоже думал, что лишняя осторожность не помешает. — ‘Пока он просто проверяет глубину, думаю — то есть пытается изучить тебя.’

— Интересно, что моя тётя сказала Вам обо мне? — сказал Лионель, наклонив голову.

— Она не слишком часто говорит о семье, — сказал Гектор. — Но я понимаю, что вы... не в лучших отношениях.

Лионель нахмурился и кивнул, — Увы. Старые раны напоминают о себе, когда их игнорируешь.

— ...Что Вы думаете о ней? — спросил Гектор.

— Мм. Трудный вопрос.

— Почему так?

— Потому что моё мнение о ней менялось с годами. Много раз.

Гектор просто продолжил слушать.

— Ещё когда я был мальчиком, она была немного отдалена от остальной семьи. Но мне нравилось этой в ней. Была в ней какая-то... показная энергия. Может с родителями у неё отношения не складывались, но она не оставляла сомнений в том, что очень любила нас — детей, я имею в виду, — покачал головой Лионель и тихо засмеялся. — Эта женщина настоящий парадокс. Она говорила, что никогда не захочет своих детей, но при этом постоянно проводила время с нами. Говорила, что никогда не выйдет замуж, но за всю жизнь влюбилась лишь однажды. Она сказала, что хочет уйти на пенсию, а в итоге стала работать на Вас.

Гектор не понимал тона этого мужчины. В нём не было ненависти, не было даже чувства превосходства.

Лионель оставил в разговоре паузу, чтобы он мог ответить, но когда Гектор промолчал, мужчина спросил: — Что Вы думаете о ней?

По какой-то причине, на это Гектор отвечать не хотел, но посчитал, что вопрос довольно честный, раз он сам недавно задавал его себе. — ... Я пока не уверен, — решил он ответить.

— Да? Правда?

Гектор просто наклонил голову.

— Если это правда, то Вам удалось меня удивить, — сказал Лионель. — Мне всегда казалось, что моя тётя из тех редких людей, этих харизматичных личностей, что могут заполучить доверие любого.

Это противоречит всему остальному, что сказал этот человек, подумал Гектор. — Тогда почему Ваши с ней отношения такие натянутые?

— А. Ну, потому что харизма, если присмотреться, чувство весьма поверхностное. Более фундаментальные черты человека неизбежно всплывают наружу.

Гектор старался сохранять беспристрастность, но его и так не сильно волновали намёки этого мужчины на счёт Амелии. — В таком случае... какие из этих «фундаментальных черт» Вам не понравились?

Лионель улыбнулся, потом нахмурился: — Боюсь, разговор угрожает стать слишком личным и, если можно так сказать, сойти с темы.

— Может быть, — сказал Гектор. — Но в то же время... мне было бы проще... если бы Вы помогли мне лучше её узнать.

В этот раз мужчина замолчал и облокотился на спинку кресла. Некоторое время он просто наблюдал за лицом Гектора.

Впрочем, было похоже, что он хочет что-то сказать, поэтому Гектор просто ждал.

— Прошу прощения, — наконец высказался Лионель. — Когда я пришёл сюда этим вечером, то ожидал, что Вы уже успели досконально изучить эту женщину. Но, как вижу теперь, это не так.

И снова, Гектора не волновало, на что намекает этот человек, но ему всё же пришлось удерживать собственные импульсы, чтобы не прыгнуть ни к каким выводам. В этом разговоре нужно было думать над каждым словом дважды, чувствовалось ему. Он прекрасно понимал, насколько сложными бывают люди и их отношения друг с другом. Особенно в семьях. И сейчас ему казалось, что Лионель, в некотором роде, пытается сделать комплимент.

— По правде говоря, теперь я спокоен, — продолжил Лионель. — Вы мужчина со своей головой на плечах, а в наши дни это большая редкость.

Гектор хотел взглянуть на Гарвеля, но удержал свой взгляд неколеблющимся. Иронично, подумал он, из всех существующих людей, сказать такое про слугу.

— Я считаю, что стране нужно больше таких юношей как Вы, — сказал Лионель. — Вы послужили вдохновением для многих.

Блин, этот парень щедр на комплименты, подумал Гектор. Обычно ему было трудно с таким разбираться, но что-то в этом разговоре — наверное, его контекст — позволяло сохранить над собой контроль и не покраснеть. Трудно было понять, насколько искренни хоть какие-то слова Лионеля.

В растянувшейся тишине, Лионель видимо посчитал, что Гектор ждёт продолжения: — Ох, извиняюсь. Должно быть, вы всё ещё ждёте ответа на тот весьма личный вопрос, заданный Вами ранее, не так ли? Какие её фундаментальные черты мне не нравятся? Сложный вопрос, должен признать. И мне очень неприятно произносить плохие вещи за спинами людей. Вы уверены, что хотите вызвать у меня эти горькие чувства? Не будет ли лучше оставить собак в покое и не тормошить их?

И все встречи будут проходить вот так? Гектор надеялся, что нет. — ... Разве не Вы сказали, что старые раны всплывают на поверхность, если их игнорировать?

Лионель замер на мгновение, потом улыбнулся: — Ага... думаю, в этот раз Вы меня поймали. — И нахмурился.

Хм. Неожиданно для себя Гектор начал сочувствовать ему. Впрочем, не настолько, чтобы ослабить напор. Если Амелия Картрейсис собирается начать гигантский банк во спасение нации, то ему нужно узнать о ней как можно больше.

Лионель некоторое время собирался с мыслями: — Что ж... если попытаться описать словами, что мне в ней не нравится... то я бы начал с её склонности говорить одно, а делать другое.

Хмм. Это было довольно серьёзным обвинением, чувствовалось Гектору. Это говорило о ненадёжности. Но ему нужно нечто большее: — Вы говорите о каком-то определённом инциденте?

— О нескольких, если говорить точнее, — сказал Лионель, — но вот так, с места, в голову приходит только один случай, когда она предложила моей сестре место в своей компании, а потом передумала и отдала работу кому-то другому.

Хмм.

— А, и ещё один случай был, — продолжил Лионель, — когда она заявила, что поддерживает брак между моим племянником и дочерью Арнольда Гринвэя. Она передумала за несколько часов до брака между семьями и когда Гринвэи узнали об этом, то решили отменить свадьбу вообще. К большой печали моего племянника. Это сильно ранило его в то время.

Хммм.

— И, конечно же, ещё был один случай, когда она устроила пьяную тираду о моём покойном отце — собственном брате, должен заметить — прямо на его похоронах. Перед сотнями уважаемых гостей. Это определённо было оскорблением и унижением, которое трудно просто простить и забыть.

Так, ладно, вот это звучало довольно плохо, подумал Гектор. Но Лионель, похоже, ещё даже не подошёл к концу, так что Гектор продолжал скучать и невольно относился с подозрением к каждой версии событий, которые этот мужчина ему скармливал.

Глава 196. Пусти корни, семя, и прорасти

Пусти корни, семя, и прорасти...

Эмилианна Элрой вздохнула, когда поняла, что снова не читает, а просто ведёт глазами по тексту. Недостаток сна, похоже, начинал заявлять о себе, и дело точно было не в том, что она избрала на этот вечер совершенно непонятное чтиво.

«Множество Тайн Мутации», рукопись Агама Элрой.

Технически, она прочитала эту «штуку» от корки до корки уже дважды, но даже сейчас не была уверена, что поняла хоть что-то. Тема и так была чертовски сложной, но архаичная проза только добавляла проблем. Ну а поэтические части оставляли желать лучшего.

И всё же она предпочитала их, потому что нормальный текст был настолько неразборчивым, что приходилось довольствоваться поэзией. В ней, по крайней мере, она хоть иногда думала, что понимает, о чём идёт речь.

Удержи свои желания, сдержи обещания.

Разум, лабиринт заключённый в себе, арбитр бессознательного.

Внутри исполнение заключи.

Желания сдержи, обещание нарушь.

Разум, бога саботаж, праведности ужас.

Внутри жалкие мысли обнаружишь.

Бесцельное сердце, неосмысленные обещания.

Разум, непрерывный токарь, фактор мотивации.

А внутри — мир гнили.

Она смотрела на эти строки весь последний час и чувствовала себя тупее с каждой проходящей минутой. Она могла поклясться, что когда читала это в первый раз, то почувствовала что-то, но чем больше пыталась углубить понимание, тем слабее становилось чувство.

Эмили положила книгу и потёрла глаза. Может ей нужен перерыв? Она последнее время только и делает, что читает. Учитывая обстоятельства, это самый полезный способ провести время.

Она не забыла предупреждение Гермала о том, что Библиотека Эрудиции имеет природу «медовой ловушки», но следуя словам Говиса, пока она будет соблюдать правила, с ней всё будет в порядке. А она очень осторожная девушка.

Но были и другие занятия, помимо чтения дни напролёт. На первом этаже была впечатляющая кухня, на которой последователи Говиса преподавали ей уроки искусства кулинарии. Что, откровенно говоря, сильно её манило. Она не представляла каким образом кладовки удаётся держать полными еды, но мастерство кулинаров было неоспоримо. Буквально каждое блюдо в этом месте был наслаждением седьмого неба, просто мысли о приближении следующего приёма пищи пробуждали аппетит.

Но не только кулинарией можно было здесь заняться — ещё она нашла подземную тренировочную площадку, на которой люди оттачивали различные способы ведения боя. Она пока не спрашивала, разрешено ли ей хотя бы поучаствовать в этих тренировках, но однажды планировала это сделать.

А ещё была игровая комната на втором этаже, хотя она пока не видела, чтобы кто-нибудь её использовал. Она бы и не прочь сыграть в шахматы, карты, или даже в футбол, но не сама с собой. Может она просто пока не проходила мимо этой комнаты в нужное время, но надежда её не оставляла. С другой стороны, эти люди принадлежат половине Избавления на стороне Дозера, так что она была удивлена уже тому, что у них вообще есть игровая комната.

В целом, это было довольно странное пленение. До сих пор им с Чергоа было позволено свободно передвигаться по зданию, общаться со всеми, и делать, похоже, что душе будет угодно.

Только уходить нельзя, конечно же. Но шансов на это нарушение у них всё равно не было, учитывая Дэйнболг, вечно бушующий снаружи.

В основном она считала чтение полезным времяпрепровождением благодаря Осколку Сухого Бога — единственной связи с внешним миром. Насколько она успела понять, обычные способы общения здесь не работали. Что не слишком-то удивляло, если подумать. Вечный шторм окруживший Экзолту не удивлял наличием таких свойств.

Но от того осколок становился лишь ещё более удивительным и драгоценным.

Некоторое время она беспокоилась, что кто-то в Библиотеке может узнать осколок и отобрать его у неё, но в то же время слишком усердно пытаться скрыть его тоже не было хорошей идеей. Если кто-то заметит, что она пытается что-то скрыть или ведёт себя странно, то важность осколка станет ясна не только ей. Возможно, разумнее себя вести так, словно ничего особенного в этом осколке нет.

По крайней мере, это посоветовала ей Чергоа. Ещё Эмилианна посоветовалась с Гектором и Гарвелем, которые высказали приблизительно такое же мнение. Видимо Осколки не слишком известны миру, но даже те, кому о них известно, не могут знать о «неслыханной никогда ранее» возможности использовать его в качестве чего-то вроде телефона.

Впрочем, она всё равно не могла прекратить беспокоиться. В основном ей было страшно, что Говис может его забрать, что он может просто как-то... знать. Частичка внутри неё спрашивала, можно ли вообще скрыть что-то от него. Он прошёл за ней через половину мира просто из-за какой-то «связи».

Но, с другой стороны, если бы он знал о способностях Осколка, то наверняка бы уже его забрал.

...Правда же?

Она потрясла головой. Куда-куда, а в эту заячью нору проваливаться не хотелось. Ей и так достаточно причин тревожиться, паранойя по причинам, которые ей совершенно неподвластны, точно будет лишней в этой каше.

Эмили не знала, стоит ли связываться с Гектором в ближайшее время. Большую часть времени он оставлял её в покое, наверное, потому что считал, что она не хочет, чтобы ей мешали — что, на самом деле, было не далеко от истины — но даже так, она была бы не против узнать, чем сейчас занимается её семья.

С другой стороны, она практически боялась спрашивать. Как там говорится? Отсутствие новостей — уже хорошая новость? Теперь она понимала мудрость этого выражения. И Гектор наверняка рассказал бы ей, случись что-то действительно важное.

Наверняка.

Он такой... странный парень. Временами он казался скромным и слабым, в другое время становился строгим и упрямым. Из всех людей, с которыми её могло «связать», почему ей достался именно он?

Впрочем, она бы не сказала, что с ним неприятно разговаривать. Наверное, ей просто нужно узнать его получше.

Да, она должна–

Чудовищная рука внезапно появилась на периферии её зрения и подняла книгу, которую она недавно положила рядом. Эми передёрнуло, когда она увидела рядом с собой Говиса.

Хотя сейчас ей было не настолько некомфортно находиться с Монстром Востока, как когда она только попала сюда, она не знала, возможно ли вообще привыкнуть к таким его появлениям. Ни шагов, ни дуновения ветра, ничего. Как такой гигант может передвигаться совершенно бесшумно?

— Снова её читаешь? — сказал он, протянув книгу обратно.

Она взяла её и ответила: — ...Мне трудно понять написанное.

— Мм, — прогудел Говис, тихим двойным голосом. Он отодвинул стул в сторону и сел на пол, но со своим ростом даже так был немного выше уровня глаз Эмили. — И тот факт, что книга написана твоим предком, никак тебя не заинтересовал.

Она взглянула на подпись автора, Агама Элрой, ещё раз. — Этого я не говорила.

— Что ты желаешь узнать из этой книги?

Этот вопрос оказался неожиданным: — Я не знаю...

Говис просто сидел и ждал, пока она продолжит.

— Что, эм... — Она чувствовала, что вопрос, пришедший ей на ум, может переходить грани дозволенного, но не могла выбросить его из головы: — Каким был Агам? Вы ведь его знали?

Монстр не спешил отвечать: — ...Он был уникален.

Теперь была её очередь ждать. Уж явно не на этом собирался Говис закончить с его описанием.

— Но он не тот, на кого тебе следует равняться, если ты на это надеялась, — закончил Говис.

По какой-то причине это её разозлило, поэтому она не успела остановить свой язык: — А как насчёт Вас?

И долгое время Монстр Востока просто смотрел на неё.

Эмилианна выдержала его взгляд, хотя и чувствовала, как сердце подпрыгнуло в глотку, а всё её тело словно бы окаменело. Она была слишком напугана даже для дрожи. Впрочем, в мыслях она была уверена, что Говис не тронет её.

Почти уверена.

— Агам был скорее мистиком, чем учёным, — наконец сказал Говис. — Гениальным человеком, тут не поспоришь, но слово «суеверный» даже не начинало его описывать.

Эмили снова начала дышать. Затем её глаза опустились к книге.

— Может оно и к лучшему, что ты не понимаешь, — сказал Говис. — Его слова порождали семена нерациональных мыслей во впечатлительных головах.

Она попыталась продумать свои следующие слова немного тщательнее прошлых: — Какие между вами были отношения?

Говис позволил этому вопросу задержаться, прежде чем ответил: — Он был мне как отец.

— ...Это трудно представить, — ответила она.

— Тогда не представляй.

Эмили нахмурилась. — Он ведь не был членом Избавления, так?

— Не был.

— А Вы, в те времена?

— Тоже.

— Тогда...?

— Тогда что? — сказал Говис. — Задай вопрос нормально.

Она хотела, определённо хотела, но её останавливал страх. Этот вопрос стоял перед ней с того самого момента как она попала сюда, именно этот ответ она хотела знать больше всего, и чем больше узнавала Говиса, тем интереснее ей становилось. Наверное, это был самый важный вопрос, какой она может задать, но теперь, когда у неё появилась отличная возможность, она боялась ответа. Ей казалось, что ответ может поставить под вопрос весь мир, каким она знала его раньше. Как если бы один этот ответ мог изменить её взгляд на всю предыдущую жизнь.

Но...

Она всё равно хотела знать. И не смогла удержать себя: — Тогда... почему Вы теперь с Избавлением?

— Потому что Избавление, по крайней мере, знает главную проблему этой планеты, — ответил Говис.

— И эта проблема...?

— Человечество, конечно же.

Эмили не знала, как теперь можно продолжить разговор.

— У Избавления в достатке идей насчёт того, как можно разобраться с проблемой человечества, — сказал Говис. — Некоторые, должен сказать, безумны. Да. Но такие идеи всё равно притягивают своим подходом к проблеме, а не просто игнорируют её, как это делает Авангард. Как это делают все.

— Но в чём именно проблема человечества?

— Одним словом? Рост.

Теперь она была озадаченна ещё больше. Не этого слова она ожидала.

— Человечеству нужно развитие, — продолжил Говис. — Во всех отношениях. Биология, философия, технологии, психология. Человечеству нужно расти. Для этого требуется конфликт. А для конфликта? Для него требуется причина.

Эмилианна не понимала: — То есть... Вы правда хотите сказать, что Избавление помогает человечеству развиваться?

Говис помотал своей гигантской головой: — Нет. Избавление предотвращает стагнацию на некотором уровне, но смысл не в этом. Я говорю, что сам аспект ведущий человечество к развитию — и есть проблема.

— В каком смысле?

— Фундаментальная черта человеческой природы — это желать и, следовательно, добиваться, развития. Без этой черты человечество изживёт себя и сгинет в агонии. Но, как я и сказал, чтобы начать желать развития требуется конфликт, под которым может подразумеваться, в том числе, физическое насилие. Или же это может быть полностью психологический процесс. Или нечто среднее. Но конфликт в любом случае требуется для начала развития. Это и есть проблема человеческой природы.

Она дотронулась до своего лба, всё ещё пытаясь понять, что он имеет в виду. — В таком случае... Вы хотите сказать... что Избавление пытается уничтожить нужду людей к развитию?

— Да. Именно.

— Но... как это превратилось в бездушное убийство невинных людей?

— А разве не понятно? Проще ведь и быть не может. Если опуститься до белого и чёрного, то существует всего две перспективы решения проблемы развития. Первая, это самый простой и прямой метод, как раз названный тобой. Геноцид. Не может быть никаких конфликтов, если не будет человечества.

Она едва могла поверить в услышанное: — Как Вы можете говорить об этом так просто? Это ужасно...

— Да, — сказал Говис. — Чтобы верить в такой метод нужно глубоко ненавидеть человечество. Или, наверное, само существование в целом. Люди вроде тебя, никогда не испытывавшие такую ненависть лично, не могут понять логичность геноцида. С таким же успехом я мог бы описывать веру в пришельцев. Думаю, эффект был бы таким же.

— То, как Вы говорите об этом, — сказала Эмили, с немалой надеждой, — звучит так, словно Вы сами не верите в этот метод.

— Потому что я в него не верю, — ответил Говис.

— Рада слышать.

— Я больше отношусь ко второму методу, — сказал Монстр.

— Который заключается в...?

— В изменении человеческой природы.

На её лице появилось сомнение, она наклонила голову: — И как Вы планируете сделать это?

— Я не говорил, что это будет просто, — сказал Монстр. — Но в Избавлении многие преследуют ту же цель, пусть и своими способами.

— Но какой способ Ваш?

— Хмф. — Он выпрямился, немного отдалившись от неё. — Попробуй угадать.

Угадать? Каким образом должна она угадать, как он собирается–

Её глаза открылись немного шире, когда догадка всё же пришла: — Мутация?

— Именно.

— Вы хотите использовать мутацию, чтобы изменить саму человеческую природу? — Каким-то образом, это одновременно было и очень логичной идеей, и совершенно нелогичной. Как если бы она верно соединила все точки и получила невозможную картину.

— В целом, да.

— Но... как?

Вместо ответа Говис просто смотрел на неё, опять. Он ожидал, пока она снова соединит точки? Или задаст более точный вопрос? Может он вообще больше не хочет разговаривать?

Она искала в своём мозгу что-нибудь, хоть какой-то вопрос или ответ. — Просто... я хочу сказать... что это невозможно.

— Почему нет? — сказал Говис даже спокойнее, чем обычно.

— Потому что... ну... — Это казалось таким очевидным, что было трудно даже вложить мысль в слова. — Потому что способность мутации влияет только на её владельца. А чтобы изменить человеческую природу, нужно изменить всех людей в мире. А все в мире не могут стать слугами-мутантами.

— Ты в этом уверена?

— Я... — Пауза страха нависла над ней, когда она задумалась над тем, что он может иметь в виду. — Я... почти уверена?

— Мм.

Она не могла решиться задать следующий вопрос, но в итоге подумала, что сейчас останавливаться уже нет смысла: — Вы правда имеете в виду... что возможно сделать всех такими как мы?

— Я ничего не имею в виду, — сказал Говис. — Просто спросил, насколько ты уверенна.

Эмили уставилась на него, пытаясь понять хоть что-то из нечитаемого лица ящера.

Но Говис больше ничего не говорил. Даже спустя целую минуту тишины его, похоже, полностью устраивало, если разговор закончится на этом.

Она попыталась думать быстрее. Ей казалось, что у неё есть ещё миллион вопросов, но один особенно выделялся на фоне остальных: — ...Вас не волнует, что Ваши так называемые товарищи в Избавлении убивают столько невинных людей?

— Не сказал бы, — равнодушно ответил он.

— Но почему? Вы же сказали, что не верите в их метод.

— Да, — согласился Говис, — но просто потому что я в него не верю, не означает, что я не понимаю их перспективу. И, что важнее, это не означает, что они неправы.

Не это она хотела услышать: — Что?..

— Простой факт в том, что даже если я не согласен с ними, их метод полностью логичен. Если говорить совсем объективно, то они могут быть правы, а я ошибаться.

— Это... — Она вздохнула. — Нет. Они не могут быть правы. Как Вы вообще можете так думать?

— А как ты можешь думать иначе? — возразил он. — Просто потому что ты не хочешь, чтобы что-то было правдой, истины не меняет.

Она нахмурилась.

— На самом деле я не знаю, возможно ли изменить такой фундаментальный аспект человеческой природы, — продолжил Говис. — В истории человечества улик указывающих на такую возможность едва ли можно найти. Вполне может оказаться, что мои усилия бесплодны.

— Это не имеет никакого отношения к тому факту, что Вы считаете, будто убивать невинных людей нормально, — возразила Эмили.

— Подход не идеален, да, — сказал Говис. — Но если проблема в самой человеческой природе, то, пользуясь простой логикой, «невинных» нет. Все вносят свой вклад в упадок человечества, просто оставаясь живыми.

Она раздражённо вдохнула: — Но это так неправильно...

— Мм. Поэтому я и сказал, что только знающие ненависть к человечеству способны понять, не говоря даже о том, чтобы поверить. Пытайся сколько хочешь, но люди не полностью логические существа.

Угх...

Эмили хотела продолжить спор, но почувствовала, что сможет только повторять своё неодобрение и отвращение под различными предлогами, а это не помогало.

Тогда её взгляд снова упал на книгу Агама и у неё появилась другая мысль: — Разве нет третьего варианта разобраться с проблемой роста?

Говис просто смотрел на неё, снова он выглядел так, словно бы уже знал, что она скажет.

Эмили, впрочем, не позволила этому остановить её: — Поддерживать рост человечества. Это ведь тоже решение, разве нет?

— Ха, — усмехнулся Монстр несколько пренебрежительно. — Уверен, «мозгам» Авангарда понравилось бы это услышать. Или они могли бы даже начать спорить, что рост человечества вообще не проблема. Но думать надо мозгами, а не эмоциями; орудовать надо наукой, а не чувствами. Беспристрастный разум видит реальность такой, какая она есть, насколько бы ужасна она ни была.

Видимо это было их точкой преткновения, но Эмили боялась сказать так напрямую. Шансы переубедить его были такими же, как потушить море огня снежком, чувствовалось ей.

Но, по крайней мере, она начала понимать его немного лучше. Монстром Востока его точно не беспричинно назвали. И насколько бы ни хотела она верить в слова Гермала, что Говис на самом деле усердно трудиться во спасение человечества... что ж, пока она этого в нём увидеть не могла.

Ей хотелось бросить вызов его убеждению, что для развития требуется конфликт, но не знала как подступиться. Стоп, а он вообще говорил, что он против конфликта? Может быть, он намекал на это, но опять же, как член Избавления, он порождает конфликты постоянно, значит...?

Угх. Ей нужно было немного поспать, сейчас её голова перегружена. Если бы только здесь был кто-то ещё, кто поспорил бы с Говисом вместе с ней. Она больше не была сторонницей Авангарда, это точно, но ей бы хотелось услышать их мнение по этому поводу.

— Эй, чаво делаете, народ? — прозвучал знакомый, радостный голос Ибая Блэкбёрна, и Эмили тут же повернулась на него, телепортировавшегося прямо за стол, судя по исчезающим коричневым теням. — Стратегическое собрание? Дружеская беседа? Книжный клуб? — Его глаза на мгновение расширились, улыбка растянулась до ушей: — Неужели играете в гляделки?!

— Обсуждаем философский вопрос, — ответил Говис.

— Ооо! Можно мне тоже?

— Нет.

Эмили заметила ещё и Чергоа рядом. Чему не была сильно удивлена. В последнее время Чергоа и Ибай стали хорошими друзьями, жнец проводила с ним почти столько же времени, сколько и с Эмили.

— Ой, да ладно, ну зачем ты так? — застонал Ибай. — Признаюсь, я о философии не так много знаю, но с радостью узнаю больше!

— Тогда сходи и найди книгу, — сказал Говис.

Эмили знала, что это было сказано не ей, но идея определённо была хороша. В Библиотеке должны быть тонны философских книг, она могла добавить несколько в свой список чтения.

Ибай открыл рот, чтобы сказать что-то, но рокот где-то вдали прервал его.

Эмили узнала этот звук. Сурово посмотрев Ибаю в глаза, она спросила: — Ты опять взял слишком много книг?

— Нет, — сказал Блэкбёрн с телом взрослого и разумом ребёнка. — Я хорошо себя вёл, клянусь!

— Гмм, — прогудела Эмили.

— Это правда, — заступился за него Говис. — Просто Библиотеке он не нравится.

Ещё один грохот словно бы подтверждал его слова.

— О нет, — сказал Ибай. — Правда не нравлюсь?

И ещё один грохот.

Ибай просто нахмурился.

Эмили было его жаль. С тех самых пор как она сообщила ему о смерти Измаила Блэкбёрна, его отца, у неё появилось ещё больше сомнений в психическом состоянии Ибая.

Отклонение принял новость... довольно неплохо, полагала Эмили, но следующие несколько дней оставался молчалив и появлялся не так часто.

Его нынешнее поведение не отличалась от нормального, но это, в своём роде, тоже пугало. Потому как он отклонение, она не знала, может ли он чувствовать горе таким же образом, как обычные люди — или ещё более ужасный вопрос: может ли он чувствовать горе?

Наверное, поэтому Чергоа проводит с ним столько времени в последние дни. Эмили спрашивала её о нём, но жнец не рассказала ничего необычного.

— «Я бы не стала беспокоиться о том, что чувствует это здание, будь я на твоём месте», — сказала Чергоа.

— Но это не просто какое-то здание, — сказал Ибай. — Это мой новый лучший друг! Нельзя, чтобы мой лучший друг меня ненавидел! Иначе что это за лучший друг?!

— «Ибай», — сказала Чергоа неодобрительным материнским тоном. — «Нельзя быть лучшими друзьями со зданием. Особенно если оно хочет тебя убить.»

Ибай её тона не заметил: — Почему?

— «Потому что — но — это просто тупо.»

— Почему?

—  «Ты...» — Чергоа замолчала. — «А знаешь что? Ты прав. Можешь дружить хоть с камнем, с чего это должно меня волновать?»

Эмили взглянула на жнеца и прищурилась: — «Ты завидуешь зданию?»

— «Нет», — ответила жнец приватно. — «Заткнись.»

Ибай пытливо посмотрел на Говиса: — Как мне понравиться Библиотеке?

Прошла секунда, затем Монстр пожал своими огромными плечами.

— Ну блин.

Удивившись собственной мысли, Эмили предложила: — Эм, может тебе стоит попробовать самому написать книгу и отдать её Библиотеке в подарок?

Ибай словно бы окаменел. А затем его лицо загорелось: — Гениально! Уух! О чём мне написать книгу?! Нет, стой, не говори! Будет лучше, если я сам придумаю, да?! Мм! Как интересно! — Ибай развернулся и пошёл в том же направлении, с которого пришёл. — Книга, книга! Художественная или научная? С картинками или без? Гмм!

— «Ну началось», — сказала Чергоа.

— Интересно, насколько это его займёт? — подумала вслух Эмили.

— «Чёрт его знает», — сказала Чергоа. — «От десяти минут до десяти месяцев, в зависимости от того, насколько ему будет интересно.»

— Мм, — прогудел Говис. — Мне любопытнее, какое творение создаст его мозг. Я не без оснований уверен, что в мире ещё не существует ни одной книги написанной отклонением.

Следующие слова Чергоа прозвучали с эхом приватности: — «Ты в порядке, Эми?»

Вопрос застал её врасплох, но через секунду она поняла, что имеет в виду жнец. До сих пор моменты, когда Эмили была наедине с Говисом можно было пересчитать по пальцам. — «Да, всё хорошо.»

Говис до сих пор смотрел в направлении, в котором исчез Ибай: — Он всё больше напоминает мне кое-кого.

— «Правда?», — спросила Чергоа. — «Кого?»

Говис не ответил. Вместо этого он сам задал вопрос: — Как среди Рейнлордов появилось отклонение?

Эмили не представляла, как на это ответить, поэтому посмотрела на жнеца.

— «Мы не уверены», — ответила Чергоа.

— Мм.

Наступила неуютная тишина, прежде чем Говис поддержал разговор снова:

— Вы хотя бы знаете, как отклонения создают?

— «Нет», — ответила Чергоа за них обеих.

И снова Говис замолчал.

— «Ну? Ты не собираешься немножко разбавить наше невежество?»

— Нет.

Эмили заметила, как лицо жнеца слегка исказилось.

Говис поднялся: — Не буду больше мешать твоему обучению. Не забудь помедитировать перед сном. — И, не дожидаясь ответа, он ушёл, бесшумно словно тень.

— «Этот парень может быть той ещё сволочью, когда хочет», — сказала Чергоа приватно.

Эмили не могла возразить, но и ненавидеть его она тоже не могла, учитывая всё, что он для неё сделал. Даже если она здесь против своей воли, довольно крупная часть неё считала, что ей лучше оставаться под попечительством Говиса — пока, по крайней мере.

Она была в ужасе перед своей мутацией, прежде чем попасть сюда. Но теперь? Теперь она хотя бы держит свою способность в узде, а это полностью благодаря ему. Он лично давал ей уроки того, как осторожно и постепенно использовать свою силу.

Ключ, как она узнала, в том, чтобы пассивно «выстраивать» природу мутации. Если она слишком долго не будет её активировать, то способность активируется сама и принесёт неконтролируемые изменения в её тело. В прошлом она думала, что единственный способ справиться с проблемой, это ослаблять «напряжение» при помощи маленьких, безвредных изменений в своём теле, лишь бы мутация не активировалась сама, но Говис научил более удачной, хотя и более сложной, стратегии.

— Кое-что ты должна понять прямо сейчас, — сказал ей Говис. — Медитация важна для нас больше, чем для любых других слуг жнецов. Из существующих на данный момент. Особенно в начале пути. Я считаю, что именно за этим стоит основная причина того, почему мы так страдали на протяжении истории. И мы, и наши жнецы, сильно недооценивали то, как много медитации требуется, чтобы стабилизировать нашу способность.

И действительно, с тех пор медитация стала занимать основную часть всего её времени. Когда она не читала, не ела, или не спала, то, скорее всего, медитировала — а она не часто ела или спала.

Только недавно дошло до того, что Говис наконец-то позволил ей немного уменьшить время на медитацию, и благодаря чему у неё теперь появилось время на изучение Библиотеки и разговоры со сторонниками Монстра. Но дело не количестве часов, которые она уделяла медитации. Ей нужно было изменить сам подход к медитации.

— Насколько тебе знаком концепт изменённого состояния сознания? — спросил её Говис.

— Эм, не очень?

— Тогда время научиться.

Монстр перешёл к рассказу на тему того, что главная цель медитации для слуги-мутанта — это войти в изменённое состояние сознания, в котором контроль над собственным телом становиться более полным.

Предположительно было несколько состояний, которые она постепенно изучит, но Говис настаивал на том, чтобы первым и, очевидно самым важным, она узнала состояние «хранения».

— ...или Хра, если кратко, — объяснял он. — Полезно дать им названия, чтобы потом проще было переключаться. Так в них проще вернуться, что ускоряет процесс медитации.

Цель Хра, как она узнала позже, заключалась в создании пространства в её разуме, в котором она может «хранить» все проблемные порывы своей способности. Если мутацию можно описать как протекающую крышу, то Хра выступает ведром для ловли падающих капель.

Хра не могло избавить от напряжения полностью, потому как метафорическое ведёрко всё же может «переполниться», если не проверять его регулярно, но это определённо незаменимая помощь в откладывании неизбежной мутации. А следуя услышанному, откладывать можно очень долго, если должным образом отточить Хра.

Понятное дело, изучение Хра мгновенно стало для неё приоритетом.

Из слов Говиса она ожидала, что это будет чертовски сложным, но с облегчением узнала, насколько ошибалась. Всего за пару часов она начала «конструировать» его. Она смогла визуализировать пространство в форме карманного измерения, в которое её собственный разум выходил просто окном. Она не знала, было ли так на самом деле, впрочем, но казалось реалистичным, раз ей просто нужно существующее в её разуме место под Хра. Но, каким-то образом, Хра казалось ей другим пространством, отличным от неё, от чего процесс проходил проще.

Ей было интересно, не связано ли это с Расаласэдом, так называемым Сухим Богом. Возможно, небольшой опыт существования, проведённый в его мысленном пространстве, теперь помогал ей представить собственное.

В чём бы ни была причина, она не жаловалась. Конечно, построение Хра было довольно медленным и утомительным процессом, потому как она хотела всю «вместимость», какую только можно было заполучить, но это определённо не казалось сложным. По факту, это было настолько просто, что она даже смогла полностью перестроить его во время той же медитации.

Она практически могла делать это даже за чтением.

Последнее она начала пытаться сделать только два дня назад, но чувствовала, что это возможно. Может быть, если она не будет такой уставшей.

Ей правда нужно было отдохнуть. Хех, может, стоило попытаться медитировать во сне? Освободилось бы столько времени.

— «Выглядишь хреново», — сказала Чергоа. — «До сих пор проблемы со сном?»

— Да...

— «Значит чай из трав, который я посоветовала, не сработал?»

Она тихо засмеялась: — Боюсь, что нет.

— «Тц. Так и знала, что этот рецепт полная хрень. Прости, Эми.»

— Не стоит, это не твоя вина.

— «Хотя бы кошмары прошли?»

— Не сказала бы. Не могу точно вспомнить. Начинается всё нормально, очень приятно, но всегда заканчивается этим странным... морской звездой-монстром. Который визжит на меня. — Она слегка съёжилась, просто вспомнив жуткое существо.

— «Ну, это дерьмово. Если станет хуже— Твою мать!»

Эмили развернулась в направлении взгляда жнеца и тоже дёрнулась, заметив нависающую фигуру Говиса.

— О чём вы только что говорили? — сказал Монстр двумя голосами.

Разве он не ушёл в...? Стоп, куда он уходил? И почему вернулся?

— «Может ты наконец-то перестанешь пугать нас до чёртиков каждым своим появлением?» — сказала Чергоа. — «Ты же только что ушёл. Зачем вернулся так скоро?»

— Случайно подслушал обрывок разговора, — сказал Говис. — Или, как мне показалось, подслушал, но что-то меня заинтересовало. Не могли бы повторить?

— Эм... — Эмили потребовалась секунда, чтобы найти подходящие слова. — Мне... снятся кошмары?

— Мм. О чём?

— Э... эм... о какой-то морской звезде?

— И они мешают тебе высыпаться?

— Д-да...

— Понятно. — Он развернулся и начал уходить снова.

Эмили поднялась: — И куда Вы уходите теперь?

— Возвращайся в свою комнату и спи. Но не забудь сперва помедитировать.

Её уже начинали бесить все эти вопросы оставшиеся без ответа. — Нет. Куда бы Вы ни шли, я пойду с Вами. — И она побежала за ним.

Он не прекратил идти, но повернулся на неё: — Хмф, уверена, что хочешь? Потом можешь пожалеть об этом.

Она поравнялась с ним, как и Чергоа. — Почему? Куда мы идём?

— Хочешь увидеть свой кошмар, но наяву?

В этот момент она немного опешила: — Э... не сказала бы.

— Тогда делай как я сказал.

Она сильно нахмурилась: — Что ж, этого я хочу не делать ещё больше.

— Это предложение построено неправильно, — сказал Говис.

— Ох, да всё равно, просто скажите мне куда мы идём.

— Увидеть Ткачиху.

Эмили как раз собиралась спросить у него, кто это такая, но Говис неожиданно остановился перед пустой стеной.

Он прижал к ней свою гигантскую руку и только после этого она увидела там большую квадратную кнопку, незаметную ранее из-за того, насколько хорошо она входила в паз. Прозвучал глухой щелчок, затем словно бы по стене провели каменным бруском, и рядом с ними появился тайный проход.

Говис вошёл первым, хотя из-за роста ему пришлось пригнуться.

Эмили обменялась неуверенным взглядом с Чергоа, после чего последовала внутрь.

Путь разделялся несколько раз и вскоре Эмили была уверена, что потерялась бы в этих затхлых тоннелях на многие годы, если бы Говис не вёл их за собой.

Спустя какое-то время они подошли к каменной двери, которая вела в другую часть Библиотеки, которую она ещё ни разу не видела.

Это была пещерная комната со сводчатым потолком и почти без света. Ряды свечей были расставлены на нескольких длинных столах, а в воздухе ощущался запах ванили. Атмосфера была странной, но по-своему приятной, однако тревога Эмили не давала ей почувствовать ничего кроме страха.

— «Что за х**ню я сейчас чувствую?» — приватно сказала Чергоа.

Жнец не часто материлась рядом с ней, поэтому Эмили сразу поняла, что она правда удивлена сейчас, и это знание точно не помогло ослабить её собственное волнение.

Но это не остановило её, и сейчас уже было ясно, что Говис идёт к дальнему концу комнаты, почти скрытому темнотой. Когда они приблизились, Эмили начала замечать там какую-то форму.

Явно не гуманоидную.

Силуэт просто был там, в темноте, округлый и пульсирующий, размером с носорога. Эмили немного напряглась, примерно в тот же момент, как начала слышать тихое дыхание. А ещё пол вокруг этой штуки был сырым.

— Ткачиха, — сказал Говис строгим голосом, когда они наконец-то подошли.

— «Приветствую, хозяин», — прозвучал в голове Эмили незнакомый голос. — «И тебя тоже, Элрой.»

— Зачем ты вторгаешься в её сны? — спросил Монстр.

— «Хотела поговорить с ней. Но, похоже, мне удалось только напугать её. Я должна принести извинения.»

С широко раскрытыми глазами и ужасом в них, Эмили не удержалась и задала довольно грубый вопрос: — Что Вы такое?

— «А, да. Пережиток прошлого, наверное. Давно переживший свою полезность.»

В этот момент решила включиться Чергоа: — «Ты когда-то была человеком?»

— «Говоришь так, будто я уже перестала им быть», — сказала Ткачиха.

— «Не хочу оскорблять, но я не уверена, что ты человек», — сказала Чергоа. — «Я никогда не встречала человека, слугу, или кого бы то ни было ещё, способного разговаривать с другими людьми при помощи телепатии.»

— «А. Так себя ты человеком тоже не считаешь?»

— «Не сказала бы. Поэтому и говорю, что не хочу оскорблять.»

— «А. Понятно.»

Говис решил вмешаться: — Почему ты хотела поговорить с ней? И, что важнее, почему ты решила наведаться в её сон, вместо того, чтобы просто попросить меня привести её к тебе?

— «И Вы бы позволили мне такую привилегию?» — спросила Ткачиха.

Говис сложил руки: — Сейчас она здесь, разве нет?

— «Под Вашим наблюдением, да.»

Момент Говис молчал: — ...А почему моё наблюдение мешает? — Его тон становился более раздражённым.

— «Потому что, хозяин, своим характером Вы имеете привычку делать разговоры труднее.»

— Мм, ага. Или, например, потому что ты просто хотела поиграть с её разумом.

— «А.»

Эмили этот разговор нравился меньше с каждой секундой.

— «В её разуме правда есть любопытные структуры», — сказала Ткачиха, — «но Вы правда считаете её разум таким податливым, что она может стать моей игрушкой?»

— Она ребёнок, — сказал Говис.

— «Верно. Но упёртость не знает возраста.»

Эмили не сильно волновало, что о ней говорят так, словно её тут и нет. А сейчас Говис ещё и посмотрел на неё так, словно искал какое-то материальное подтверждение словам Ткачихи.

Ей почувствовалось, что нужно что-то сказать, прежде чем затишье в разговоре совсем исчезнет: — Почему Вы живёте здесь, так ещё и в одиночестве?

— «Я чувствительна к свету», — сказала Ткачиха. — «И, следует сказать, что на меня не очень приятно смотреть. Так всем лучше. Я не хочу, чтобы меня видели.»

Эмили могла в это поверить. Если Ткачиха хоть немного похожа на морскую звезду-монстра из её снов, то её слова имеют смысл. Впрочем, кое-что всё же смысла не имело: — Но почему Вы кричали в моих снах?

— «Кричала? Я не кричала.»

— Эм, нет, ещё как кричали. И это было ужасно.

— «А. Это очень странно. Я просто пыталась поговорить с тобой, как говорю сейчас. Видимо твой разум даже любопытнее, чем я думала.»

— «Это её разум любопытный?» — переспросила Чергоа. — «Что насчёт твоего?»

— «А. Комплимент? Я такого не слышала долгие годы.»

— «Я не это имело в виду, но да, конечно.»

— Ты так и не ответила на мой вопрос, — сказал Говис. — О чём ты хотела поговорить со мной.

Ткачиха телепатических вздохнула: — «Если так уж надо знать, то я хотела спросить, помнит ли она меня.»

Эмили моргнула пару раз, поражённо взглянув сперва на Говиса, а потом и на Чергоа. — Я никогда Вас не встречала. И я бы точно запомнила, если бы встречала.

— «Учитывая то, какая я теперь, неудивительно, что ты меня не узнаёшь», — сказала Ткачиха. — «Как и учитывая то, какая теперь ты.»

По какой-то причине Эмили почувствовала дрожь от этих слов. — В каком смысле?

— Прекрати пудрить ей мозги, — сказал Говис. — Ты путаешь её с Агамом.

— «Нет, не путаю», — сказала Ткачиха. — «Агам, как Вы можете помнить, временами вспоминал людей, которых никогда раньше не встречал. И места, которые никогда раньше не мог видеть. Вспоминал знания, которые по множеству логичных причин ему принадлежать не могли.»

— Как я и сказал, она не Агам, — повторил Говис.

— «Хмф. Не притворяйтесь дураком, хозяин. Её разум не такой, как у Агама, да, но неужели она не напоминает его? Эти любопытные структуры её ума? Сходство не идеально, но всё равно вызывает подозрения, разве не так? Уверена, поэтому Вы привели её сюда, разве я не права?»

Говис не ответил.

Эмили становилось всё более некомфортно, но она не знала что сказать, не знала, какой вопрос задать.

У Чергоа, с другой стороны, слова нашлись, и она не побоялась ими воспользоваться: — «Вы тут про реинкарнацию говорите? Как бы, про настоящую, без участия жнецов? Если так, то мне кажется, что вы пытаетесь навешать мне дерьма на уши, вот прямо в эту секунду. Мне кажется, должно быть полно других объяснений тому, почему у кого-то могут оказаться воспоминания, которые они не считают своими.»

— «А», — в голосе Ткачихи впервые прозвучали нотки смеха. — «Я бы не назвала это реинкарнацией, нет. Скорее я подозреваю работу высшей формы наследования.»

— «Высшая форма?» — переспросила Чергоа. — «Ты говоришь об этом как о какой-то магии.»

— «Я не могу изменить твои взгляды под свою перспективу», — сказала Ткачиха.

— «Хмф.»

— «В отношении наследования, рейнлорды Саира и так имеют недурную родословную, не согласишься? Древний Водяной Дракон снова родился в их рядах, разве не так? Неужели трудно поверить, что кровь королей может хранить в себе ещё больше секретов?»

Кровь королей? Можно было и так сказать, но Эмили не могла согласиться с подобным выражением. — Вы, похоже, многое обо мне знаете, — сказала она, — здесь я спорить не буду. Но о рейнлордах Вам известно не так много, правильно понимаю?

— «Почему ты так считаешь?» — спросила Ткачиха.

— Потому что рейнлорды не потерпят королей. Никогда. — И Эмили почувствовала неожиданное тепло в груди, когда эти мысли у неё появились, и которое стало ещё ярче, когда она их назвала.

За всю свою жизнь она ни разу не посчитала рейнлордов в чём-то особенными. Несмотря на все истории и лекции, несмотря на жнецов и силы, она всегда считала это глупой бравадой. Мужским позёрством.

Но вот сейчас, неожиданно, она поняла, что означает её кровь.

Она Рейнлорд. И гордится этим.

— «Называй как хочешь», — сказала Ткачиха. — «Но божественное назначение Водяного Дракона — королевская черта. Однако это не имеет отношения к делу. Важно лишь твоё наследие Агама. Возможно, нам стоит заново оценить потенциал такого дара.»

Эмили всё ещё слушала, но почему-то начала чувствовать тоску по дому. Что-то в этом странном разговоре вызывало у неё желание снова увидеться с семьёй. А потом и задуматься: увидит ли она их снова?

— «Я настаиваю на том, чтобы ты изучила собственные воспоминания, как только найдёшь время», — сказала Ткачиха. — «Однажды, ты можешь обнаружить там больше, чем ожидала.»

— «И что она может узнать о тебе?» — спросила Чергоа.

— «Хотела бы я знать.»

Следующие слова Чергоа были приватными: — «Она снова что-то скрывает.»

Едва ли Эмили была удивлена.

Говис развёл руками, но его тон остался мрачным: — В чём бы ни было дело, ты прекратишь вторгаться в её сны. И вообще не будешь лезть к ней без моего разрешения.

— «Как пожелаете, хозяин.»

Глава 197. О лорд-хранитель, знай своё бремя...

О лорд-хранитель, знай своё бремя...

Ох блин, Лионель Картрейсис рассказал Гектору куда больше, чем он ожидал. Для человека заявившего, что не хочет плохо говорить о своей тёте, из него вырвалось на удивление много слов, и он всё не останавливался и не останавливался. Спустя какое-то время Гектор понял, что Лионель не столько хочет изменить его мнение об Амелии, сколько рад наконец-то появившейся возможности высказаться перед кем-то.

Что, по-своему, казалось странным. Гектор был уверен, что другие члены его семьи с радостью послушали бы как он жалуется.

Хотя, если подумать, то нет. Лионель ведь глава дома Картрейсис. Может быть, он не хочет, чтобы его посчитали слабым нытиком?

Но это не имело значения, считал Гектор. Он как-то обособился, заглушил его слова на фоне, и обсуждал с Гарвелем, как можно было бы выйти из этой ситуации.

В итоге Гектор положился на довольно неплохое оправдание: сказал, что ему предстоит встретиться со множеством людей до наступления ночи, а Лионель тут же принялся извиняться, видимо вернув над собой контроль.

И после всего этого Гектор так и не понял, как ему оценивать Амелию Картрейсис и её семью.

Следующие несколько встреч прошли более гладко, наверное, потому что при них присутствовала мадам Картрейсис. Она не часто говорила, но когда всё же присоединялась к разговору, то поворачивала его в нужное русло.

Встреча с Домитрусом Вольиром, пожалуй, оставила на Гектора наибольшее впечатление. Самый богатый человек страны явно вёл себя не как остальные, но Гектор бы не стал называть его высокомерным. Мужчина был очень собранным и вежливым, его отношение к Амелии, каким-то образом, было одновременно и дружественным, и враждебным, хотя это, наверное, одна из штук аристократии, которые Гектор пока не понимал.

Что странно, Домитрус ему понравился, но почему именно он не понял.

— Из него вышёл бы хороший союзник, — сказала Амелия между встреч. — Семья Вольир на данный момент вторая по влиятельности во всей стране.

Гектор хотел спросить её о том, какая между ними стоит история, но времени было немного, а это, похоже, длинная история.

Вечер продолжался, за встречей следовали встречи, а за ними ещё встречи, и ещё, так что, постепенно, Гектор переставал чувствовать себя гостем и ощущал скорее преступником на допросе.

— «Сколько ещё осталось?» — спросил он Гарвеля.

— «Всего лишь пятьдесят семь», — кисло ответил жнец.

Гектор попытался не вздохнуть вслух. — «Гарвель, если я попрошу тебя отпустить мою душу сейчас, ты это сделаешь?»

— «Только если возьмёшь меня с собой.»

Каждая встреча занимала от пяти до десяти минут, но с такой толпой желающих поговорить с ним становилось ясно, что за эту ночь они просто никак не успеют встретиться со всеми.

Амелия и её ассистент уже занялись написанием писем-извинений, с просьбами перенести встречу на удобное время. Видимо Гектору предстоят внезапные встречи с лордами Атрии ещё и в ближайшие месяца два-три.

Его это точно не обрадовало, но, по крайней мере, у него освободилось хоть немного времени. А ещё он до сих пор не поговорил с Харпером Норецом.

Впрочем, когда момент встречи с ним всё-таки наступил, он сильно отличался от ожиданий.

— «Воу, вы только посмотрите кто пришёл», — сказал Дарсим, жнец Харпера. — «Рад встречи с вами.»

— «Взаимно», — ответил Гарвель, хотя его пустые глазницы смотрели не на жнеца, а на мужчину спящего за барной стойкой. — «Эм...»

— «Ой, точно, простите», — опомнился Дарсим и дотронулся до затылка своего слуги.

Харпер подскочил с места: — Мугх?!

Гектор поймал коренастого мужчину раньше, чем тот успел упасть на пол вместе со стулом. Когда Харпер развернулся и озадаченно прищурился на него, Гектор криво улыбнулся: — Здравствуйте, господин Норец...

Ещё секунду мужчина молчал. — ...О, здарова, — наконец сказал он и поднялся без помощи Гектора, после чего подавил отрыжку и постучал кулаком по груди. — Р-рад видеть вас, парни. К-как дела? Выглядите отлично. Приятель, ты качаешься? Это за-заметно. У меня, кстати, тоже всё — ургх — хорошо, спасибо, что спросили. Вы такие порни— поро— про-ни-ца-тель-ные, знали? Нет никого лучше вас. В-вы, р-ребята лучшие, просто лучшие. Но и вы так знаете, д-да? Если кто-то считает иначе, то п-просто... — Он закачался и ему пришлось схватиться за барную стойку. — П-просто отправьте их ко мне. Я им мозги-то вправлю, нда? И знаете ч-что ещё? Страна у вас тоже заме... замечательная. Вы должны ей гордиться. Вот ей. Страной. Она просто замечательная. И все здесь за-замечательные. Надеюсь, мы ка-как-нибудь сможем...

И он всё продолжал и продолжал.

Гектора, в принципе, всё устраивало, но у него был вопрос: — «Гарвель, а жнецы могут убрать опьянение?»

— «Мм, вроде того», — приватно сказал жнец. — «Мы можем временно подавить его и ослабить похмелье, но потом они вернутся и будет только хуже.»

Видимо Дарсим догадался о чём они думают, потому как предложил: — «Если у вас к нам важный разговор, то я могу быстренько вернуть его в норму.»

— Ты о чём вообще? Я и так нормуль. Вообще-то, сейчас я себя чу-чувствую — ургх — прекрасно. Могу говорить на любые темы. Хотите расскажу секреты вселенной? Задайте любой вопрос, да-даавайте. У меня сейчас есть все ответы.

— «О, правда?» — сказал Гарвель, сдерживая смех. Гектор уже чувствовал, что его жнец решил приколоться.

— Правдей не бывает! — ответил Харпер, громко шмыгнув носом.

— «Ладно, тогда я задам вопрос», — сказал Гарвель. — «В чём смысл жизни?»

— Ох, чувааак. Отличный вопрос. Знаешь что? Ты отлично задаёшь вопросы. Тебе кто-нибудь это говорил? Потому что это правда. Пряяям сто проц. Чёрт, я бы тебе медаль прямо сейчас дал, если бы мог. И проголосовал бы за тебя. Приходи на выборы. Ты бы стал отличным перези-презе-приз... м-министром.

— «Спасибо», — сказал Гарвель таким голосом, словно находился на самой грани истерического хохота.

— Думаешь я шучу? Неа. Серьёзно. Уверен, ты бы справился. Ну. Со всем справился, тип. Вообще всем, понимаешь?

Гарвель закивал: — «Да-да, но ты хотя бы помнишь моё имя?»

Харпер прищурился. А затем вдохнул столько воздуха, что Гектор удивился тому, как он не лопнул. — Ага, естественно я помню имя. Твоё. Ты... В... Ввв~?

— «Начинается с “Г”», — посоветовал Дарсим, по какой-то причине решивший протянуть руку помощи не приватно.

— Мм. — Харпер задумался, надолго. — Гранти?

— «Это фельдмаршал Авангарда», — сказал Гарвель. — «Но неплохая попытка.»

— Ба... — Харпер почесал затылок. — Гермал?

— «Гермал?» — переспросил Гарвель. — «Это древний герой фольклора Мельмура. Откуда ты вообще знаешь это имя?»

— Мугх? — было всем ответом Харпера.

Дарсим ответил за него: — «А ты знаток истории, но Гермалом сейчас кличут ещё и выдающегося члена Избавления. Возможно, ты тоже о нём слышал, но не по этому прозвищу. Лжец Листе?»

— «А, да, эту кличку я знаю», — кивнул Гарвель. — «Вы его встречали?»

— «Нет», — ответил Дарсим, — «но один из наших начальников заинтересован в нём, и эта заинтересованность перешла на Харпера.»

Харпер уже даже не слушал. Он неотрывно смотрел на бармена, который сейчас наливал вино другому гостю.

— «Когда трезвый, по крайней мере», — добавил жнец.

— «Хмм. А какой именно начальник, если не секрет?»

Дарсим довольно долго размышлял, видимо выбирая, какой информацией можно поделиться: — «Генерал-капитан Фредерик. Боюсь, у меня нет права дать больше информации. Честно говоря, мне, наверное, не стоило делиться и этим, но я считаю, что вы заслуживаете хотя бы такой толики доверия.»

— «Я понимаю», — сказал Гарвель. — «Поверь мне, оправдываться не нужно.»

Жнецы продолжали разговаривать, но внимание Гектора привлёк знакомый голос: — Лорд Гофф?

Он развернулся и увидел Короля Уильяма, тихо стоящего рядом с ними в своём формальном наряде. Его пальто в основном было белым с серебряными полосами, не считая широкой синей повязки от плеча до пояса. Отсутствие руки было не так и приметно, если не знать, но Гектор видел. На самом деле, это всегда было первым, что он замечал в Короле, и вряд ли ситуация скоро изменится.

Гектор не собирался никогда забывать жестокость Избавления к этому невинному мужчине.

К его Королю.

— Ваше Высочество, — сказал Гектор, неловко поклонившись. — Как Вы себя чувствуете?

Король улыбнулся: — Неплохо, спасибо. А ты в хорошем здравии, мой молодой друг?

— Ээ— д-да. Т-то есть — эээ — спасибо. — Вот дерьмо, опять он нервничает. О Короле Уильяме он знал не так и много, в сравнении с Королевой, но сейчас они просто обмениваются приветствиями. Почему он волнуется больше, чем во время деловых разговоров с кучкой аристократов, которых даже не встречал никогда?

— Выглядишь ты определённо хорошо, — сказал Уильям. — А вот бедный генерал-лейтенант — нет.

Они оба взглянули на Харпера, который опять был без сознания. Наверное, Дарсим решил отключить его раньше, чем он успеет выпить ещё.

Гектору стало любопытно: — Вы уже хорошо с ним познакомились?

— Да. И, должен сказать, мне нравится его компания, когда он трезв.

Гектор пожал плечами: — Мне его компания нравится и когда он пьян.

Король хохотнул: — Поначалу я боялся, что опьянение помешает ему защищать мою жену, но тем же вечером он с радостью показал, что может отключать и включать это так же просто, как если бы нажимал на кнопку.

Гектор задумался, знает ли Король о последствиях «отключения», но полагал, что это не так и важно.

— Вы, слуги, очень любопытны, — сказал Уильям. — Термин «слуга» едва ли подходит вам, учитывая всё, на что вы способны.

Гектор опять пожал плечами. Он был уверен, что Король уже знает о жнецах, так что не стал ничего прояснять.

— Честно говоря, я пришёл не за этим, — сказал Король. — Если возможно, я бы хотел пообщаться с тобой. Можем поговорить наедине?

Гектор был немного удивлён, учитывая его серьёзный разговор с королевой ранее этим вечером, но отказывать Королю он не собирался: — Эм, к-конечно. Ведите.

Уильям повёл за собой Гектора через восточный коридор, к маленькому конференц-залу. В нём были слуги дворца, но когда Король попросил оставить его на пару минут, они чуть ли не толкаясь покинули помещение.

Оставшись наедине, Уильям прошёл к другому концу длинного стола посередине комнаты. Прежде чем Король заговорил снова, Гектор заметил Гарвеля, пролетевшего через стену.

— «О чём говорите?»

— «Пока не знаю», — ответил Гектор. — «Король, кажется каким-то... опасающимся, что ли.»

На этом их разговору пришлось прерваться, потому как заговорил Уильям: — Я думаю об этом уже несколько месяцев, но даже со всем этим временем на подготовку, всё ещё не знаю с чего начать.

Гектор сочувственно кивнул. После чего решил, что Король нуждается в поддержке, так что сказал: — В чём бы ни было дело, я Вас выслушаю.

Король поднял взгляд на него: — Я благодарен за это. — После чего опять опустил.

Снова наступила тишина, но Гектор решил сохранять молчание.

— В прошедший год, — сказал Уильям, — я был вынужден узнать, что мир гораздо страннее и ужаснее, чем я осмеливался думать. В частности, существование жнецов заставило меня заняться переоценкой моих взглядов на... многое.

Гектор всё ещё ждал.

— ...Как много ты знаешь о моей семье? — спросил Король. — О семье Белгрант?

— Эм... не очень много, наверное.

— Тебе знакома история о том, как появился дом Белгрант?

Гектор помотал головой.

— В таком случае, я должен рассказать, прежде чем продолжу. Прости, если это покажется тебе эгоистичным. Я не стал бы тратить ни твоё, ни своё время, не будь это важно.

— Конечно.

— Прежде чем появилась Атрия, эти земли принадлежали Империи Моссиан, — начал Уильям. — В то время дома Белгрант тоже не существовало, в отличие от практически каждой другой влиятельной семьи присутствующей на сегодняшнем Празднестве. Если говорить об аристократии, то мы довольно молоды.

— Вы говорите о событиях, которые произошли больше трёхсот лет назад, — сказал Гектор. — Если Ваш дом юн, то как тогда назвать мой?

Король тихо засмеялся: — Неплохое замечание, но такова природа аристократии этой страны. — Он замолчал на время, вероятно собираясь с мыслями. — Как бы там ни было, возвышение моей семьи к классу знати прочно связано с независимостью Атрии.

— Ээ, я не знал, — признался Гектор. — Я, эм... когда-то читал об этом, но не помню упоминания семьи Белгрант.

— Что ж, ну, исторически мы внесли слишком малый вклад. Аристократы того времени наверняка посчитали, что наше возвышение в их ряды и так достаточная награда.

— Понятно...

— Но если ты знаешь, как Атрия достигла независимости, то должен знать, что всё прошло мирно и без пролития крови.

— Ага, — подтвердил Гектор. — Это особенно впечатляет на фоне всей жестокости, что гуляла по миру в то время.

— Именно, — кивнул Уильям. — Некоторые даже считают, что это было нечто большее. Что такое в принципе должно было быть невозможным.

Гектор не понимал к чему клонит Король.

— Подобные заявления я не мог принять серьёзно в прошлом, — сказал Уильям. — Да и какие у меня причины сомневаться? То было достижение заставляющее восхищаться, а не задаваться вопросами — и тем более не топливо для теорий заговора или сверхъестественных заявлений.

Гектор не смог скрыть удивления: — Что Вы пытаетесь сказать?

Король глубоко вдохнул, прежде чем продолжить: — Я просто хочу сказать, что были свидетельства — которые я раньше не принимал во внимание из-за их сверхъестественности — того, что мой предок использовал что-то из вашего мира, чтобы помочь защитить независимость Атрии от Империи Моссиан.

— Что именно?

— Какой-то предмет, насколько понял.

— Почему Вы так считаете?

— Истории передаваемые в моей семье подразумевают его существование. А не так давно... — Уильям потянулся рукой во внутренний карман. — ...я обнаружил вот это.

«Этим» была маленькая помятая книга в кожаном переплёте с чёрным краем, скорее всего обгоревшем.

— Того предка звали Чарльз Белгрант, — сказал Король. — К несчастью, это не его дневник. Насколько я могу судить, он не умел ни писать, ни читать, хотя именно благодаря ему наша семья стала аристократической. Это дневник его старшей дочери, Ирины Белгрант.

Гектор был заинтригован: — И что в нём написано?

— Ну, как можно заметить, он немного... обгорел. Думаю, причиной тому послужил трагический пожар, чуть не прекративший мою родословную, и который спалил замок Белгрант дотла.

— Вау, эээ... мне очень жаль это слышать.

— Как и мне.

Эта информация вызвала у Гектора неожиданный вопрос: — Сколько раз этот замок был уничтожен, кстати?

Король задумался на секунду: — Четыре, думаю.

Гектор широко раскрыл глаза: — Серьёзно?

Он кивнул: — Но не будем менять тему. Этот дневник, стоит понимать, освещает лишь часть жизни и достижений Чарльза, но прочитав его несколько раз я могу с уверенностью сказать, что в нём указывается владение Чарльзом каким-то особым предметом, пусть и недолгое время. А ещё указывается, что он потерял его, хотя мне не удалось понять, когда именно это случилось.

Особый предмет, значит?

После всего, что случилось с ним во время прошлой охоты за сокровищами, Гектор как-то не был рад связываться с ещё одним.

Но и сказать, что ему не любопытно, тоже не мог: — У Вас есть догадки на счёт того, чем именно был этот «особый предмет»?

— Не совсем, — сказал Уильям. — Я надеялся, что Вы поможете мне обнаружить больше деталей — или сам предмет, даже.

— А. Хмм. — Гектор чуть не спросил, что Король ожидал от него, но сдержал свой язык.

Однако сам Король, похоже, ещё не закончил: — Единственные зацепки, которые у меня сейчас есть, это то, что предмет связан с историей Чарльза и независимостью нашей страны. А это не сказать много.

Гектор наклонил голову, после чего пожал плечами: — Ну, это лучше, чем ничего. Расскажите мне.

— Хорошо, — вздохнул Уильям. — Историю часто рассказывают по-разному, но начинается она всегда одинаково: Чарльз обладал духом искателя с раннего детства. Он присоединился к армии не для того, чтобы служить Империи, но чтобы сбежать из Санлэнда, своего родного городка. И жизни в бедности, полагаю.

Король перевёл дыхание и продолжил: — Его время в моссианской армии всегда приукрашивают, а записи службы представляют время не богатое на события, но я чувствую, что нечто важное должно было случиться с ним в этот период жизни, потому как в каждой истории он возвращается в Атрию другим человеком. Харизматичным и уверенным. Он женился и начал семью. Быстро построил репутацию надёжного и представительного мужчины. И хотя экстравагантным его образ жизни не назвать, финансовых проблем, похоже, у него больше не было.

У Гектора уже появились вопросы, но он решил сперва выслушать историю до конца.

Уильям продолжил: — Чарльз вступил в движение за независимость через несколько лет после его начала, когда оно стало широко известным. По различным причинам он путешествовал между разными странами, но постепенно разные причины становились всё более связаны с революцией назревающей в Империи. — Король замолчал, секунду он смотрел Гектору в глаза. — Рейнлорды были среди них. Льюк и Марсело Редуотер. Возможно, ты их знаешь?

Последнее имя показалось знакомым, но первое он не узнал.

Гарвель приватно подсказал: — «Эти двое главные зачинщики Восстания Красных Вод*. Я с радостью расскажу о них попозже.»

(*Редуотер — Redwater — Красная Вода)

Гектор и не сомневался в энтузиазме жнеца. — Восстание Красных Вод, — решил ограничиться Гектор.

— Да. Теперь, если подумать, владение Уоррен имеет непосредственное отношение к восстанию, верно? — улыбнулся Король, но за его глазами чувствовался неподдельный интерес. — Какое интересное совпадение.

Гарвель уже смеялся: — «А Король-то помешан на истории, а?»

Гектор тоже начинал так думать.

— «Нужно почаще с ним разговаривать.»

Теперь не удержал смешок Гектор. И на очевидное любопытство Короля, он попытался объяснить: — Думаю, Вы понравились моему жнецу, Ваше Высочество.

— О? Эм... я польщён. Наверное.

— Да, это комплимент.

Мужчина поводил взглядом по комнате: — Что ж, тогда спасибо, где бы ты ни был.

Гектор показал где находится жнец и король остановил свой взгляд на пустой — для него — точке.

— «Эй, эй! Назови ему моё имя!»

— Его, кстати, зовут Гарвель.

— А, да, я слышал это имя раньше. Хелен его упоминала.

Гарвель ахнул: — «Вот теперь польщён я. Скажи ему, насколько я польщён.»

— Теперь он тоже польщён.

— «И добавь какой я умный и красивый.»

— «Заткнись, Гарвель.»

— Что ж, рад угодить, — сказал Уильям.

Гектор, улыбнулся, но в то же время поднял бровь.

— Хех. — Король на мгновение посмотрел вдаль, словно погружаясь в воспоминания. — Мой отец постоянно произносил эту фразу. Ему очень нравилось делать людей счастливыми. — Через мгновение ностальгия исчезла из его взгляда. — Но, как мне кажется, мы снова сошли с темы. Где я остановился в истории Чарльза?

— Он встречался с революционерами по всей Империи, — ответил Гектор.

— Точно. В это время движение за независимость Атрии как раз начало набирать обороты. В основном, как мне кажется, благодаря идее достичь независимости мирным путём, воздвигнутой Домитрусом Люменбелом. Новости о жестокости и бесчеловечном насилии со всего митра в то время вызывали у людей ненависть к любым упоминаниям войны. Чарльз, тем временем, как раз возвращался из долгого путешествия, и именно в этот момент его история становится... сомнительной.

Гектор просто наклонил голову и ждал.

— Насколько могу сказать, до этого момента жизни у Чарльза не было никаких прямых контактов с аристократией. Он построил довольно неплохую сеть друзей и знакомых по всей Империи — а может даже и за её пределами — но аристократия Атрии никогда в неё не входила. До этого момента, после которого начинается его продолжительная вовлечённость в дело независимости и контакт между аристократией и низшим классом.

— Почему он был выбран посредником между этими двумя противоборствующими группами... не понятно. Может быть, дело просто в его харизме, но мне это кажется странным, учитывая те трудные времена. Вот не могу я поверить, что кого-то без единой капли знатной крови выбрали для такой задачи. Все остальные посредники были хотя бы отдалённо, но аристократических кровей. Дальний родственник пятого сына. Пасынок эксцентричного лорда. Низшая знать — тоже знать. Но только не Чарльз.

Возможно, он несколько опоздал с этим, но Гектор решил пододвинуть один из стульев и сесть.

Король остановился лишь на мгновение, после чего продолжал: — Уверен, Чарльз, в то время, уже обладал этим особенным предметом.

— Из-за роли посредника?

— Да. Как мне кажется, его назначение посредником достаточно странное, чтобы быть вызванным сверхъестественными средствами.

— Хмм.

— В любом случае, работа посредников в то время была очень важна. Может быть, аристократия ненавидит это признавать, но им нужна поддержка публики в таких вопросах, иначе пришлось бы столкнуться одновременно и с революцией, и с гражданской войной. И, более того, тогда ещё не была назначена королевская семья Атрии. Аристократия могла выбрать любого из своих, но, естественно, если бы избранник был слишком ненавистен простолюдинам, это могло бы привести к быстрой погибели молодой нации.

— «Знаешь, я правда очень ценю все эти не-нужные-но-уместные-и-интересные детали», — сказал Гарвель. — «Этот мужчина нашёл ключик к моему сердечку.»

Гектор знал, что это не было сарказмом.

— Поэтому, — продолжал Король, — Домитрус Люменбел стал кандидатом в короли. У него была и родословная, и характер для этой цели. Сейчас-то мы знаем, что первым королём Атрии станет именно он, но тогда конкуренция была сильна. Его главным соперником был Линас Вольир, и в соревновании между ними значительным фактором послужил Чарльз. Понимаешь ли, в Брайтоне был проведён турнир. — Король ненадолго замолчал, что-то вспомнив. — Это, кстати, твой родной город, да?

— О. Не совсем, я родился в Селбари, — ответил Гектор. — Но моя семья переехала, когда я ещё был маленьким, так что, честно говоря... не думаю, что у меня есть родной город, наверное. — Через секунду он почувствовал, что должен добавить: — Но Серая Скала мне пока что нравится.

— Понятно, — сказать Король. — В любом случае, турнир прошедший в Брайтоне был не таким, как можно было бы представить. — Прежде чем продолжить, он немного отпрянул и улыбнулся: — Хотя, с другой стороны, ты, наверное, представил его правильно.

Гектор приподнял бровь: — В каком смысле?

— Хех. Потому что это был рыцарский турнир.

Гектор не был удивлён. Очевидно, что это был рыцарский турнир. Какой ещё турнир мог пройти три сотни лет назад?

Но через секунду он подумал, что ещё это могла быть какая-нибудь забава супер богатых старых людей, вроде поло.

О, но это и имел в виду Король? Ведь он сразу представил всё правильно.

Хмм.

— В отношении физической силы, уверен, этот турнир был бы затмит монструозными рыцарями Интара или Саира, — сказал Король, — но мне всё равно кажется, что это событие несравненной важности в истории Атрии.

— Чарльз, конечно, не был рыцарем, — продолжил Король, — так что не мог участвовать лично, но он подружился с Полом Гринвэем, который участвовал — и весьма блистательно, должен заметить.

— Видишь ли, Пол был одним из множества рыцарей, что поддерживали Домитруса, но их всё равно было меньше, чем рыцарей поддерживающих Линаса. Официально наградой за победу в турнире было немного золота и лошадей, но неофициально, по устному соглашению между лордами, победившая фракция должна была возглавить движение независимости нации.

— Как ты можешь представить, это несколько подняло ставки. В частности, турнир был очень жестоким, больше десяти мужчин погибло, многие были ранены. Ходили слухи о саботировании лошадей и снаряжения, о вездесущих взятках, и даже попытках убить участников во сне.

Гектор смотрел во все глаза: — Охренеть...

— Не слишком «аристократично», верно?

У Гектора появился вопрос, который он и хотел, и не хотел задавать: — А... фракция Короля Домитруса тоже занималась этим?

— Наверняка не известно, но не удивлюсь, если так и было. По крайней мере, я подозреваю, что Чарльз сделал что-то, из-за событий в конце турнира. Пол Гринвэй в финале вышёл в одиночку против четверых, так ещё и без коня, потому что половина его команды не смогла участвовать из-за ужасных болей, а единственный компаньон был убит мгновенно, и даже лошадь сбросила его и сбежала.

Гектор догадывался к чему всё шло: — И он всё равно победил?

— Да. Показав чудесные способности, Пол Гринвэй сумел победить в одиночку.

— Вы считаете, что он тоже был слугой?

— Это один из вариантов, — сказал Король, — но по всей известной мне информации, за исключением этого события, Пол прожил ничем не выдающуюся жизнь. Никогда больше он не выделялся в бою, а умер во сне в возрасте семидесяти трёх.

— Хмм.

— Возможно он скрывал свои способности весь остаток жизни, либо эти записи просто фальшивые, но я теперь придерживаюсь мнения, что Чарльз дал Полу какую-то сверхъестественную поддержку.

— А о самом бое что-нибудь известно?

— Только то, что ни одному противнику не удалось даже коснуться его. А ведь в предыдущем бою он был ранен.

— Это действительно звучит подозрительно... — Гектор сомневался, что даже с Шарфом Амурдина смог бы избежать всех ударов четырёх всадников.

Хм, а может быть и смог бы. Ему даже немного захотелось попробовать.

— В итоге, — продолжил Уильям, — насколько я понял, именно этот турнир послужил для Чарльза стартовой площадкой к аристократии. Естественно, репутация Пола после турнира возросла до небес, а их дружба укрепилась. Практически на каждом событии посещённом Полом после турнира, Чарльз тоже присутствовал.

Король перевёл дыхание: — ...Итак, наконец-то мы подошли к сути. Толчок к независимости. Роль Чарльза в качестве посредника между аристократией и простолюдинами была важнее, чем когда-либо. Он не только понимал трудности простых людей, но и мог выразить их перед лордами, не оскорбляя и не принижая их.

— За шесть месяцев после турнира в замке Брайтона, Чарльз получил репутацию харизматичного и надёжного человека. Это именно он уговорил советников Короля Домитруса построить Дворец Бослят, чтобы показать богатство и власть гостям нашей нации.

Гектор внимательно слушал, но про себя удивился: в Брайтоне был замок? Стоит ли он до сих пор? И как он выглядел? А как выглядит сейчас? Какие укрепления в нём построены? Он всё ещё функционален?

— По этой причине, — продолжал Король, — как я считаю, Домитрус выбрал Чарльза в члены встречающей группы Номинуса Лобо, знаменитого посла Империи Моссиан, уговорившего Императора даровать Атрии независимость.

Гектор кивнул. Он не так давно читал про Лобо, но по какой-то причине упоминание этого казалось плохой идеей, как если бы он пытался покрасоваться. И ещё он не хотел прерывать Короля — ему очень нравился трепет, с которым мужчина рассказывал об этом.

— Со следующей частью истории многие историки Атрии не согласны, — сказал Уильям. — Многие считают, что роль Чарльза в убеждении посла Лобо была минимальна, если не сказать никакая. Но я в это не верю. Двое других членов встречающей группы описали свой опыт и оба заявили, что Лобо был чрезвычайно недоволен, как только приехал. Он отказался пробовать местную кухню и потребовал, чтобы в каждом блюде были особые ингредиенты, например карамбола, фрукт растущий по другую сторону мира, в Ардоре.

— Боже...

— Он несколько раз выразил неуважение к Королю Домитрусу и даже попытался навязаться его жене, а также нескольким другим женщинам.

Гектор крепко сжал губы и пытался представить это.

— Однако, — продолжил Король, — на третий день его отношение внезапно полностью переменилось. Он стал гораздо дружелюбнее и любезнее. Даже извинился за своё прошлое поведение.

Гектор почесал щёку, всё ещё несколько скептичный: — И вы считаете, что Чарльз стоял за этим?

— Да.

— Но... — Гектор боялся, что может испортить Королю настроение, но должен был знать: — Собственные записи Лобо ни разу не упоминают Чарльза Белгранта.

— О! — Король не только не разозлился, но ещё и засиял даже ярче: — Ты читал их?

Вот дерьмо, он же собирался держать это при себе: — Эээ, н-ну да...

— Чудесно! — улыбка мужчины стала ещё шире, но затем он наклонил голову: — Почему ты выглядишь таким смущённым?

— Эм... я... эээ... — Вот дерьмо, что он должен сказать? Может просто правду? — Я... я не знаю.

Брови мужчины опустились, либо в озадаченности, либо в сочувствии. Либо и в том, и в другом. — Ты очень странный парень.

Гектор просто потёр шею и отвернулся.

— Но ты прав, — сказал Уильям. — Номинус Лобо не упомянул Чарльза в личных записях о тех событиях. Именно этот факт используют большинство историков, когда пытаются принизить роль Чарльза в движении независимости.

— Эээ, я не хотел показаться невежливым или-

Уильям поднял руку: — Не стоит, я всё прекрасно понимаю. Не беспокойся. Я благодарен за заботу, но она неуместна. Я, конечно, чту наследие своей семьи, но не гордыня подтолкнула меня поделиться этой историей. Скорее я надеюсь, что она будет полезна тебе — или, возможно, твоему жнецу.

Гектор взглянул на Гарвеля.

— «Вежливый парень», — сказал жнец.

— В любом случае, — сказал Уильям, — есть причины заставляющие меня верить, что личные записи Номинуса Лобо могут быть неверны, и дело в рыцарском турнире Пола Гринвэя.

— В последние годы жизни, — продолжил Король, — Пол написал мемуары, в которых сказал, что несмотря на то, какое воздействие оказал турнир на всю его жизнь, он не помнил своей победы. Он не помнил ничего после первого раунда, в котором был ранен. Следующим его воспоминанием было пробуждение, после которого ему рассказали обо всём, что он сделал.

Глаза Гектора опустились к полу, он задумался над этим.

— На мой взгляд, — сказал Король, — это говорит о природе вмешательства Чарльза. Я считаю, что он как-то помог Полу, после чего стёр его воспоминания об этом. И если дело обстоит так, то я не вижу ничего странного в том, что такой же трюк мог сработать на Лобо.

Гектор молчал. Эта история начинала казаться до неприятного знакомой.

Король показал на подгорелую книгу, которую достал в начале разговора и положил на стол. — В журнале Ирины описана история встречи Лобо с перспективы её отца. По её словам, Лобо стал гораздо «дружелюбнее», после того как Чарльз показал ему... что-то. Кусок, в котором Ирина называла или описывала этот предмет, похоже, выгорел.

Ну естественно, подумал Гектор. — Так... подводя итоги... это информация из вторых рук, описывающая информацию из первых рук. И она частично подгорела, так что эта информация ещё и неполная.

Прошла секунда, Король просто смотрел на него. — Да, вроде всё так.

Гектор, усмехнувшись, кивнул: — Отлично.

— Думаю, ты уже понимаешь, почему большинство наших историков не слишком доверяют этой истории.

— Да, Ваше Высочество, понимаю.

— Признаюсь, источник не идеален.

Гектор сдержал вздох, но не потому что нашёл историю Короля невозможной. Скорее, если быть на сто процентов честным с собой, он уже в неё верил. Хотя и желал обратного.

Всего три месяца назад он, наверное, отнёсся бы к такой истории гораздо скептичнее, но после опыта в Подкорке — в частности, в Гиммикеле — эта глупая, едва имеющая смысл история Короля, была ему чертовски знакома.

Магический артефакт с такой силой... что ж, с недавних пор поверить было не трудно.

Угх.

Почему-то Гектор чувствовал, что в этот момент вся история независимости Атрии была испорчена для него. Думать, что Дворец Бослят и всё его богатство оказались так великолепны, что поразили посла Лобо и изменили курс истории, было так здорово. Он очень удивился, когда узнал об этом.

Если подумать теперь, то ему очень нравилась эта часть истории.

Которая была разрушена каким-то мозгоё*ством при помощи тёмной магии.

Ну твою-то мать, а?

Глава 198. Пребывай в готовности...

Пребывай в готовности...

Он был очень рад наконец-то вернуться во владение Уоррен. Его не было всего день, но казалось, будто прошли недели. Хотя ему очень понравилась возможность встретиться со старыми знакомыми на Празднестве, оно требовало слишком много сил, особенно на цирк из репортёров. Солнце уже начало подниматься, когда Гектор покинул дворец, так что он наивно полагал, что репортёры к тому моменту давно разошлись, но как бы не так. Они набросились на него в ту же секунду, как он покинул двери, и попытались сделать всё возможное, чтобы путь до машины был максимально ужасным.

По крайней мере, ему удалось попрощаться с Линн и Королевой. Размышляя об этом сейчас, лёжа в собственной кровати, он хотел бы поговорить с ними побольше. Не знал о чём, правда. Любая тема подошла бы. Погружаясь в сладкие объятья сна, он думал о том, когда сможет встретить их снова.

Теплота сна была очень приятна. Чёрт, эта кровать нереально удобная.

Однако проснулся он слишком быстро — и не по своей воле.

Ужасающе знакомый голос говорил с ним ужасающе знакомым тоном.

— ...в следующие двадцать секунд, тебя поднимет ледяной душ.

Гектор застонал, но начал подниматься.

— Время тренироваться, лорд Гофф. — Каждый раз, когда Юсефф так его называл, в этом титуле не чувствовалось никакого уважения, по какой-то причине.

И насколько бы ему того ни хотелось, Гектор не жаловался, только стонал и ворчал. Сопротивлением ничего не добьёшься, особенно потому что где-то внутри он и сам знал, насколько важны эти тренировки — и насколько ему повезло получить такого опытного учителя как Юсеффа.

Он оделся в одежду, которой не дорожил, потому как вряд ли от неё много чего останется к концу тренировки.

Гектор был голоден, но решил пока что отказаться от этой идеи. Юсефф предупреждал его о том, что представляет из себя тренировка на полный желудок, и в этих словах он не сомневался. Учитывая требовательность лорда Элрой, не трудно было представить себя выблёвывающим кишки.

И сегодняшняя тренировка точно не была исключением.

— Как твой прогресс в отображении? — спросил Юсефф? такой спокойный, будто говорил о погоде, хотя в этот момент его ледяной меч пытался отрубить Гектору голову.

Гектор встретил удар собственным железным мечом, но лёд укреплённый душой Юсеффа оказался прочнее, так что — хотя и не без труда — отрезал часть его меча, а потом и шлема, но не задел шлему. — Нормально, думаю, — сказал Гектор, через одышку.

— Покажи, — сказал Юсефф, не прерываясь даже для того, чтобы дать ему возможность. Его удары клинка скорее стали ещё интенсивнее.

Но Гектор почувствовал, что за ними скрывается нечто большее. В них было немало силы, это понятно, но он знал, что на самом деле Юсефф пытается заставить его отступить, а не попасть по нему, поэтому Гектор решил сделать обратное.

Вместо отступления Гектор сосредоточился и проскочил между ударами. В доспехах он был крупным, но получить пару ударов не боялся. Шарф Амурдина помогал ему почувствовать путь наименьшего сопротивления, так что он смог подобраться близко и сделать именно то, чего просил Юсефф.

Над техникой отображения Гектор уже давно работал. С тех пор как Юсефф и Асад сказали ему о ней в Подкорке. Если кратко, то этот метод упрощал запоминание сложных материализаций при помощи использования различных движений тела, например жестов рук.

Оттачивание этих техник было медленным процессом, потому как требовалась хорошая память, но с этим у Гектора проблем не было. Он сосредоточился и сжал руку в кулак, но не для обычного удара.

В одно мгновение тысячи железных шипов выросли из его брони — тактика, использованная им уже не раз — но на этом приём не закончился. Простая металлическая защита теперь появлялась рефлекторно, когда он сжимал правый кулак, поэтому вычислительные способности своего мозга он мог выделить на увеличение сложности конструкции.

Поэтому шипы росли быстрее, чем когда-либо, и разделялись на множество новых шипов, которые, в свою очередь, разделялись снова и снова.

Гектор почувствовал как его шипы задели плоть, прежде чем Юсефф отскочил и покрыл себя собственной бронёй, изо льда. Но эта новая техника шипов всё ещё не была завершена, потому что теперь он давал ей направление.

Шипы продолжили погоню за лордом Элрой — чего он, похоже, не ожидал — и смогли его догнать, полностью окутав собой.

Не сказать, что это было такой уж победой, конечно. Через мгновение гигантские сосульки разорвали сеть шипов и освободили Юсеффа.

— Хмф, — фыркнул лорд Элрой, дематериализуя ледяной доспех и стирая кровь с пореза на щеке. — Неплохо. Просто, но эффективно.

Гектор дематериализовал шипы, но не доспехи. — Спасибо.

— Многие недооценивают такие простые техники, но, по моему опыту, они однажды могут спасти твою жизнь.

Это была похвала? Мог ли Юсефф сегодня встать с той ноги? Гектор всё ещё дожидался критики.

— Однако это не сработает против оппонентов, которые держат дистанцию.

А, вот она. Хотя совсем не так сурово, как он ожидал.

— Думал о том, чтобы также улучшить свойства своих снарядов? — спросил Юсефф.

— Эээ, да, думал. — Его снаряды были ключевыми в сражении над червём, поэтому он, естественно, думал о том, чтобы как-либо усилить или модифицировать их, с тех самых пор.

— Хорошо, — сказал Юсефф. — В этот раз давай помедленнее. Покажи мне простейший концепт быстрого снаряда. Что-нибудь, чем ты можешь мгновенно ответить на расстоянии.

Простейший концепт? Хмм.

Вообще-то, вот над этим Гектор не думал. Последнее время он больше думал о том, чтобы сделать свои атаки сильнее, а не быстрее. До сих пор в его «карьере» слуги чувствовалось, что атакующие способности представляют главную слабость. И ему явно не помогало то, что он постоянно участвует в сражениях с куда более сильными противниками, но вряд ли ситуация скоро изменится.

Пару секунд он подумал над словами Юсеффа. Упрощённая версия того, над чем он работает. Чтобы отвечать мгновенно.

Такая штука в арсенале ему бы точно не помешала.

Что ж, ладно.

Гектор сделал жест рукой, который был знаком любому в этом мире. Рука-пистолет. Хотя на Юсеффа он пока его не поднял. — Готов? — спросил он.

Лорд Элрой нахмурился, наверное из-за разочарования. — Твой контроль над скоростью стал лучше, но я не думаю, что ты способен заменить огнестрельное оружие своей способностью. Пока что я не видел, чтобы ты стрелял хотя бы без пары секунд подготовки.

Это было правдой. Состояние скорости было довольно простым — относительно остального — но превзойти барьер действительно опасных скоростей, как оказалось, очень трудно.

Но у Гектора уже появилась пара идей на счёт того, как с этим можно справиться. Он поднял руку-пистолет перед грудью. Его вопрос не удостоился ответа, поэтому он повторил: — Готов?

Юсефф нахмурился, но вроде бы выглядел заинтригованным. Он снова покрыл себя ледяной бронёй и встал в защитную стойку. — Да, готов.

Хотя он ответил только сейчас, технически, Гектор уже давно начал. Вместо того, чтобы делать свою технику настолько простой, что ему не будет нужно время на подготовку, он чувствовал, что можно добиться лучшего эффекта, если удастся подготовиться незаметно для противника.

Техника орбит появившаяся в Подкорке с тех пор претерпела несколько изменений, особенно во время сражений с червём. Гектор до сих пор считал её своей лучшей идеей для ведения боя.

Проблема была в том, что, как и упомянул Юсефф, ей требовалось время на подготовку. Что бы он ни положил на орбиту, сперва требуется пара секунд на ускорение, прежде чем снаряд станет опасным.

Но что если он не будет на самом деле ставить снаряды на орбиту, а просто представит, что они там есть?

Материализация работала как результат воображения. С логической точки зрения, эффект будет таким же. Единственная разница в том, что физического предмета на самом деле на орбите нет.

Пока он не появится там, конечно.

Так что получится, если весь процесс добавления снаряда на орбиту и ускорения оставить на воображение, а в реальности материализовать снаряд только на выходе с орбиты?

Тогда время подготовки будет невидимым, верно?

У Гектора пока не было времени проверить теорию на практике, но он обдумывал её уже довольно давно и был почти уверен, что это должно сработать.

Поэтому, когда он поднял свою руку-пистолет — жест, при помощи которого он «выпускал» невидимый снаряд с орбиты, одновременно с этим даруя ему форму — то железная пуля появилась мгновенно.

Она вырвалась из его воображения в реальность с оглушительным треском сверхзвуковой скорости и поразила Юсеффа точно в грудь. Насквозь пуля не прошла, но судя по красному пятну в его прозрачной броне, по крайней мере, ранить противника удалось.

И это было доказательством концепта, а он ведь даже не пытался укрепить пулю душой, так что Гектор был чертовски доволен такому подтверждению своих идей.

— Перерыв, — сказал Юсефф, пока Аксиолис летел проверять его рану.

Регенерация была активна у них обоих, так что Гектор знал, что их беспокоит не это. Скорее всего они хотели точно узнать, какие повреждения нанесла пуля.

Аксиолис, в частности, следил за их спаррингами особенно тщательно. Старый жнец словно бы пытался точно измерить каждую ощутимую рану, какую они наносили друг другу, а также все повреждения наносимые окружающей среде. Гектор не знал, как наблюдение за этим может чему-то помочь, но сомневаться в четырёх тысячах лет опыта жнеца он тоже не собирался.

— «Это фантастика», — воскликнул жнец. — «Гектор, в этот раз ты нанёс больше урона, чем когда-либо. Рана незначительная, но диаметр повреждения ледяной брони, ух, раз в пять больше, чем твой прошлый рекорд.»

Хотел бы Гектор хоть немного разделять страсть жнеца к геометрии. Определённо хотел, но математика такая сложная. Она всегда была его слабейшей стороной, изучение новых концептов было как вытачивание гранита голыми руками. Или даже своим голым лицом, временами.

— «Как тебе удалось добиться такого увеличения скорости без подготовки? Я наблюдал пристально, но ничего не заметил.»

Гектор попытался объяснить, что он сделал.

— А, так ты нас обманул? — сказал Юсефф, снова этим недовольным тоном. — Я сказал тебе сделать что-то без подготовки. Сокрытие подготовки, хотя и полезный навык, но не тот, который просил продемонстрировать я. Тебе нужна возможность атаковать мгновенно, например, если противник отступает. Если тебе нужно готовиться две секунды, а есть всего одна, то эта техника бесполезна.

— Нет, я это понимаю, — сказал Гектор. — Я подумал, что лучше буду готовиться заранее и просто держать её «заряженной» в моей голове. Ну, вроде как в магазине, как в реальном оружии, то есть. Так что я смогу отреагировать и за одну секунду.

Юсефф посмотрел на него с подозрением: — Будешь держать «заряженной»? Гектор, такие вещи не бесплатны. Тебе придётся потратить часть своих мыслительных способностей на технику, которую, возможно, даже не используешь в бою. Чем больше ты будешь тратиться на такие «заранее подготовленные» техники, тем труднее будет в бою, потому что ты будешь отвлечён и реакция будет медленнее.

— «Мультизадачность в пылу боя особенно опасна», — добавил Аксиолис. — «Твой мозг и так выполняет миллион операций каждую секунду. Если ты дашь приоритет “заряженному” оружию, то придётся выделять меньше внимания остальному.»

Это были хорошие аргументы, он знал. И не хотел спорить с их общим опытом и мудростью, особенно сравнивая с собственными, но... ещё он чувствовал, что они недооценивали Благословление Внимания, дарованное ему Расаласэдом.

Он пытался объяснить в прошлом, но вспоминая эти слова сейчас, не был уверен, что сказанное им имело хоть какой-то смысл. Трудно объяснить то, чего сам не понимаешь.

Поэтому решил попытаться снова:

— Я понимаю, что вы хотите сказать, но я, эм... я думаю, что могу без проблем увести эту технику в параллельный мыслительный процесс. — Он почесал щёку. — То есть, да, я правда мог бы использовать этот мыслительный процесс на что-то ещё, но... мне кажется, что «заряженное ружьё» сейчас мой самый мощный козырь в бою, даже если я не буду использовать его так часто. Особенно потому что... ну, это была его слабейшая версия. Я уверен, что могу сделать выстрелы сильнее, не перегружая себя.

— «Хмм», — прогудел Аксиолис.

Юсефф задумался над словами Гектора. Разочарование в его выражении лица немного отступила, но не суровость. — Если ты правда в это веришь, то смысла обсуждать дальше нет. — Он махнул рукой Аксиолису и встал в боевую стойку. — Проверим твою гипотезу. Если ты сможешь её доказать, то теперь будем тренироваться гораздо усерднее, чем раньше.

Вот дерьмо.

И спарринг начался снова, но никогда ещё он не был таким жестоким. Вскоре стало очевидно, что несмотря на то что думал Гектор раньше, Юсефф правда был мягок с ним.

Теперь он словно бы сражался с бурей. Лорд Элрой раньше никогда не пытался использовать тактику снижающую видимость, да и пронизывающий холод тоже нельзя было недооценивать.

Он пытался полагаться на Шарф, но из-за всего снега, града, и ледяных лезвий, помогал артефакт не очень. Возможно даже, Шарф делал только хуже, потому что со всей этой бушующей вокруг него информацией, он не мог сосредоточиться на том, что происходит рядом.

А если он не поддерживал его разогретый вариант доспеха, то холод быстро замедлял его движения и делал ещё более уязвимым.

Он попытался просто сбежать из бури, но это, похоже, не было вариантом, потому как она плыла за ним.

Спустя какое-то время избиения, нарезания на кусочки, и простого унижения, наступил период относительного затишья, пока Гектор пытался подняться с заледеневшей земли.

— Ты поступаешь неправильно, — прозвучал бестелесный голос Юсеффа откуда-то из бури. — Нужно оценивать ситуацию быстро и эффективно, после чего выбирать приоритеты. Всегда определяй главную проблему, не пытайся разобраться с мелочами раньше, чем решишь её. Нельзя чинить крышу в доме, который горит.

Самая главная проблема...

По мнению Гектора, это была низкая видимость, но каким хером он должен это исправить? Сбежать из бури он уже пытался и это не сработало.

Угх. Не жалуйся. Просто сосредоточься. Реши или умри пытаясь. Это его работа, в конце-то концов.

Что ж, как насчёт большого, жирного куска железа? Такого большого, что испортит бурю? Разобьёт снег и ветер о себя?

Стоит попробовать.

Он материализовал гигантский цилиндр вокруг себя как какой-то панцирь, сделав его очень широким и не слишком высоким. Пока цилиндр продолжал расти, Гектор опустошал внутреннее пространство и давал себе больше места для передвижения. Скоро Юсефф всё равно ворвётся внутрь, поэтому он начал готовиться к этому. У него было «заряжено» несколько пуль в его палец-пистолет, и все они были больше предыдущей версии. Нужно было только дождаться, когда появится Юсефф.

Но этого не произошло. Вместо него в цилиндр проникли десятки гигантских ледяных сосулек, разорвавших цилиндр как множество ножей для консервов.

А Гектор до сих пор не понимал где был Юсефф. В отличие от бури, которая оставалась на месте.

Гектор ожидал очередную взбучку, но этого тоже не произошло.

— Лучше, — снова прозвучал голос Юсеффа, — но недостаточно хорошо. По крайней мере, теперь ты пытаешься решить проблему, просто твоё решение неправильное. Попробуй снова.

Хм.

Гектор не мог поверить, насколько хорошо сегодня к нему относиться Юсефф. Может он правда встал с той ноги?

Но сейчас нужно было сосредоточиться на задаче.

Простая структура не сработает, это понятно. Тогда он может использовать сложную, как лабиринт, построенный им против Каркаша.

А, нет, это тоже неправильно. Проблема была в том, чтобы найти, Юсеффа, а лабиринт поможет только спрятаться ему — то есть даст Юсеффу ту же проблему, какая сейчас у него. И хотя это может оказаться по-своему полезным, но он чувствовал, что может лучше.

Параллельный мыслительный процесс думал о ветре. Сможет ли он создать ветер при помощи железа? Да, наверное. Но ветер настолько сильный, чтобы сдуть бурю?

Хмм.

Самое время узнать.

Гектор поставил на орбиту вокруг себя полдюжины больших железных плит. Он хотел столько сопротивления ветру, сколько мог получить, и когда увеличит их скорость, они завертят отличное торнадо вокруг него.

И это сработало прекрасно. Пока он сосредотачивался на повышении скорости, буря вокруг него начала меняться. Снег и град прекратили касаться его полностью, а потом он заметил нечто очень интересное.

Шарф Амурдина теперь подсказывал ему всевозможные безумные штуки, которые они никогда раньше не чувствовал. В центре урагана ветер словно бы стал частью него и было очень легко почувствовать, где в него проникает что-то постороннее.

Как, например, два ледяных копья со спины.

Он отскочил в сторону и ураган передвинулся вместе с ним.

Это было так странно. Он не был дезориентирован, но... это было очень странно. Словно бы он неожиданно попал в видеоигру, в которой есть ограниченный участок видимости, а всё находящееся за ним — просто темнота. Только в этом случае темнотой была буря. К несчастью, буря не рассеялась, как он надеялся, но его миниатюрное торнадо врезалось в неё как в масло. Что ж, это уже прогресс.

Он искал Юсеффа, но тот явно держал дистанцию. И Гектор не понимал, как Юсефф без проблем находить его в этой буре. Может Аксиолис просто подсказывает при помощи своего «радара душ»? Это вряд ли. Значит, есть ещё какой-то способ?

Гектор почувствовал ещё копья приближающиеся к нему сбоку. И просто сделал шаг вперёд. Они, как и прошлые два, двигались не так и быстро, если подумать. Юсефф опять поддавался ему.

И хотя он был рад, что сейчас не стоит с дырой в груди или не ползёт за своей оторванной конечностью, Гектор не думал, что ему нравится это неожиданное проявление сочувствия от учителя.

Вообще-то, оно начинало его как-то раздражать.

Чтобы показать Юсеффу, что у того нет причин так ему поддаваться, необходимо сперва его найти. У Гектора уже была пара идей на этот счёт.

Сперва необходимо сделать торнадо больше. Чем больше будет его «ветряная одежда», тем шире будет область действия Шарфа, а он пока не чувствовал, что мог потерять контроль.

Второй идеей были «маяки». На краю видимой зоны он воздвиг столбы настолько горячего железа, что те светились — так их было видно сквозь бурю. Он бы хотел сделать их сложнее, даже подумывал добавить плиты на орбитах, но беспокоился, что перегрузит свой мозг. С подогревом брони, расширяющимся торнадо, и заряженным пальцем-пистолетом, он и так имел кучу всего на уме, так что меньше всего хотел рисковать одноразовыми столбами.

А ещё, конечно, нужно было постоянно быть настороже из-за Юсеффа. Где он, чёрт возьми? Гектору просто нужно было-

Вот. Едва заметное движение, тень прошмыгнувшая направо. Гектор возвёл курок и выпустил сразу несколько пуль.

Ему показалось, что он услышал попадание, но не был уверен.

А через пару мгновений в его торнадо ворвался Юсефф, с собственным градом ледяных пуль.

Вместо того, чтобы пытаться уклониться, Гектор просто призвал щит Хакка в левую руку. Пули лорда Элроя оставили пару впечатляющих вмятин, но на этом всё, в то время как Гектор продолжал «заряжать» собственные пули.

Получив несколько пробитий в своей ледяной броне, Юсефф поднял себе баррикаду и скрылся за ней.

Гектор решил сделать то же самое. А ещё усилил свою железную баррикаду душой. Он понимал, что это не сильно поможет с его слабой синхронизацией души, но ему была нужная каждая единица прочности, какую он только мог достать.

А потом началась перестрелка на пальцах, мгновенно переросшая в чистый хаос. Волны оглушающего треска сопровождали каждую пулю и вскоре выстрелы стали просто фоновым шумом, как водопад прямо перед ушами, и Гектор едва ли мог думать о чём-то, кроме как о зарядки ещё пуль, а потом ещё и ещё, чтобы не отставать. Он пожертвовал утеплением брони и отдал этот мыслительный процесс на создание снарядов. Ещё он начал добавлять им температуру, лишь бы добавить побольше преимуществ перед льдом.

Баррикады по обе стороны были испещрены как картон, но они оба постоянно их восстанавливали.

Вряд ли это длилось хотя бы минуту, но в горячке боя Гектору показалось, что прошла вечность. В какой-то момент он подумал, что даже начал выигрывать, пока не понял, что большая часть его руки исчезла, оставив только обрубок изливающийся кровью.

А потом, неожиданно, стрельба Юсеффа стала ещё свирепее. Ледяная баррикада почти развалилась, но он даже не пытался её восстановить, а просто поднялся и шёл напролом.

Это нехорошо. Гектор знал, что нужно что-то сделать, но потеря правой руки в такой момент — очень большая неудача. С тех пор как Расаласэд «поработал» над его мозгом, у него были проблемы с использованием левой руки для материализации железа. Поначалу они с Гарвелем думали, что он полностью потерял её функциональность и теперь сможет материализовывать только щит Хакка, но Гектор продолжал пытаться и в последнее время обнаружил, что всё же может использовать её для железа, но совсем чуть-чуть.

Он пытался вернуть былую силу и даже добился небольшого прогресса, но чувствовалось, что с этой проблемой разбираться ещё долго. Кроме того, чёрт, даже до Расаласэда он был правшой, а это тоже могло быть фактором.

Хотя в данный момент его левая рука была занята тем, что держала щит — единственное, что до сих пор спасало его от судьбы куска мяса нашпигованного ледяными пулями.

Поэтому варианты были ограничены. А Юсефф приближался. И он опять выглядел чертовски суровым.

Но у него остались его железные плиты на орбите. Всё это время они не прекращали движение. Тут и там в них попали случайные сосульки, но вертелись они без проблем.

Поэтому Гектор решил использовать их и поставить всё на одну атаку. Он увеличил скорость плит, в то же время меняя их форму и увеличивая массу, превращая в куски железа. При помощи железной платформы он подкинул себя в воздух, непонятным и случайным образом перекувыркнулся, но всё равно сохранил достаточно внимания, чтобы чувствовать ледяные копья, которые Юсефф уже поднимал с земли, чтобы проткнуть его. Вместо этого они разбились о его щит. В результате Гектор поймал с полдюжины пуль грудью, но взамен смог бросить два больших железных блока в направлении противника.

Удар был как от взрыва, и Гектора даже отбросило назад ударной волной, разом выкинув за пределы бури. Он врезался в землю и покатился в своей практически разбитой, покрытой изморозью броне.

С небольшим головокружением, он с трудом пытался подняться на ноги.

Буря практически исчезла, как видел Гектор. На её место пришло облако пыли и разлетающиеся камни.

Наверное, эта тренировка несколько вышла из под контроля. Он был рад, что они решили тренироваться подальше от Уоррена. В этой громадной пустой пещере было полно места по другую сторону водоёма, а благодаря установленным лампам никто теперь не мог подойти незамеченным. Кроме того, обычно за ними наблюдал Аксиолис или Гарвель, а жнецы легко чувствовали приближение душ благодаря тому, насколько безжизненным было это место.

Аксиолис подлетел к Гектору: — «Неплохо, мой мальчик».

Гектор почувствовал как Юсефф приближается откуда-то слева сверху и почти ожидал очередной атаки, но мужчина просто спускался к нему верхом на ледяной платформе.

— Согласен, — сказал лорд Элрой. — Ты отлично себя показал. — У него пропала левая рука, а одежда была порвана тут и там, но... это что, улыбка у него на губах? — Я горд тобой.

Гектор потерял дар речи и уставился на него широко раскрытыми глазами.

Однако через секунду улыбка снова исчезла с лица мужчины и он сказал: — Но не слишком радуйся. Ты всё равно дал мне слишком много возможностей тебя убить.

— Я-я знаю.

Аксиолис взял Юсеффа за плечо, после чего спросил Гектора: — «Как твоя регенерация? Уже скоро закончится, верно?»

Жнец был прав. Гектор чувствовал знакомое, накатывающее ощущение. Приближающуюся волну усталости. Она ещё не нахлынула на него, но уже висела над головой. — Ага.

— «Пожалуй, хватит тренировок на сегодня. Пошли к Гарвелю.»

Юсефф отнёс их обоих обратно на ледяной платформе, прямо через озеро. Аксиолис летел рядом.

По пути Гектор заметил постройки в воде. Он не забыл о них, конечно, но последнее время не было времени думать о том, когда или даже как можно их восстановить и использовать. Но оставлять здания просто гнить в воде тоже не хотелось.

Раньше, чем они добрались до цели, Юсефф сказал: — Пока я не забыл, есть ещё один важный урок, которому я должен тебя научить. Или, возможно, ты и так знаешь об этой критической уязвимости.

Гектор просто слушал.

— Когда сражаешься с материализатором, который гораздо старше тебя, он может просто сделать вот так. — Юсефф махнул запястьем.

Во рту и носу Гектора неожиданно очутился жуткий холод. Это было болезненно, и он не мог дышать, но через мгновение всё исчезло.

— Если с тобой когда-нибудь случится такое, то всё, ты умер, — сказал Юсефф. — Можно просто вырастить шип прямо из твоего рта в мозг — или даже хуже: вырастить из ротовой полости коробку, отрезав мозг от тела и сразу его запечатав.

Гектор не был слишком удивлён этим открытием. Он помнил, что когда-то размышлял над похожей техникой в прошлом.

Юсефф выглядел весёлым: — Для большинства слуг это довольно редкая проблема, поэтому я и не подумал о том, чтобы рассказать тебе раньше.

— Эм... в каком смысле? Почему это редкая проблема? Все ведь начинают со слабой синхронизацией душ, верно?

— Ага, но большинство слуг не попадают в такие ситуации как ты. Но чем больше я узнаю о тебе, тем больше мне кажется, что мы с тобой родственные души, в довольно печальном смысле. — Юсефф бросил на него взгляд. — Мы постоянно сражаемся с оппонентами, которые гораздо сильнее нас.

Хотел бы Гектор возразить, но, эх...

— В любом случае, — продолжил Юсефф, — если считаешь, что такая атака возможна, то просто заблокируй вражескую материализацию собственной.

Гектор моргнул пару раз, представляя как заполняет свои внутренности железом. Он даже не думал, что может быть решение, а тем более такое простое.

— Твой доспех тоже может помочь в этом отношении, — всё ещё говорил Юсефф, — но сердце проблемы, конечно, в том, что плотность твоего поля души слишком слаба. Даже если ты заблокируешь материализацию шипа внутри твоей головы, ничто не помешает покрыть тебя снаружи и потом пронзить шипом.

— А доспех может как-то в этом помочь?

— Если он достаточно близко прилегает к телу, то да. Хотя глаза могут оставаться проблемой, но в бою это достаточно маленькая цель, так что за них можно не беспокоиться. Но всё равно лучше держать это в уме.

— Хмм. — С Шарфом ему не так и сильно были нужны глаза, честно говоря.

Что напомнило ему.

Он проверил Шарф тщательнее, в поисках порезов и дыр от пуль. И нашёл две дырки.

Они с Гарвелем уже давно думали о прочности этого предмета. На него не повлиял постоянный ужасающий жар Подкорки, так что можно было предположить, что он довольно прочен.

Но не неуязвим. А с тем, насколько чертовски полезен был Шарф, Гектор очень боялся, что однажды он может быть порван.

Тем не менее, не впервые он находил на нём следы повреждений, но постепенно они исчезали. Хотя и очень медленно, но Шарф восстанавливался. Эти две дырки от пуль, скорее всего, исчезнут только через несколько дней.

Его очень порадовала эта находка среди способностей Шарфа, но полностью тревогу не уняла. Казалось более чем возможным, что однажды он может получить такие повреждения, что уже не сможет восстановиться. Или вообще будет полностью уничтожен одной мощной атакой.

Оставалось только делать всё возможное, чтобы сохранить его как можно дольше. Насколько бы его не беспокоила возможность потерять этот артефакт, Гектор определённо не собирался переставать носить Шарф в бою, как и не собирался лучше его защищать. Весь смысл в том, чтобы из брони торчало как можно больше шарфа. Он пытался запихать под свой доспех побольше, но тогда тот терял эффективность.

Что было вполне логично. Его сила определённо была связана с поверхностью соприкосновения с воздухом. Чем больше торчало, тем лучше он работал.

Он разделился с Юсеффом, когда его встретили дети на главной площади Уоррена. Маркос и Рамира Элрой были странными детьми. Прежде чем разойтись, Рамира по какой-то причине дала Гектору пять, а Маркос вежливо поклонился — что ему показалось ещё более странным.

Но он был рад, что они, похоже, в хорошем настроении. Травма ноги Рамиры, полученная ей ещё в Зале Дюн, до сих пор не восстановилась, так что без поддержки она почти не могла передвигаться. Но Юсефф был только рад носить её на руках или на плечах, а Маркоса часто можно было увидеть толкающим её кресло-каталку или идущим чуть позади, когда она была на костылях.

Маркос его несколько тревожил. Стеснительность мальчика казалась Гектору очень знакомой, а меланхолия ощущалась как своя. Гарвель говорил, что у бедняги кошмары со дня смерти матери.

Они прошли через многое. Хотел бы Гектор помочь им больше. Они ведь, технически, ему как «кузены», через братскую связь Гарвеля с Чергоа.

Но каким образом можно развеселить детей? Игрушками? Едой? Этого во владении Уоррен хватает.

Тц, нет, он тупит. На самом деле Гектор прекрасно понимал, что эти вещи им не помогут. Поверхностные вещи помогают только поверхностно. Если что-то Гектор и понимал лучше остальных, то именно это.

Тем не менее, отказываться от идеи он не собирался. Гектор теперь лорд владения Уоррен. Должно быть что-то, что он может сделать для детей Элрой. Нужно просто придумать что.

Закончив с утренней тренировкой, Гектор вернулся в свою комнату, чтобы переодеться в целую одежду, а потом начал обход. Гарвель сказал ему, что он должен посещать основные помещения Уоррена каждый день.

«Даже если это просто краткая проверка, такая рутина важна по множеству причин», сказал ему тогда жнец. «Как лорд, ты ответственен за своих подданных, и чем чаще они тебя видят, тем проще будет на тебя положиться. А ещё кто-нибудь может использовать эту рутину, чтобы сказать тебе что-то важное. Достойный лорд должен знать всё, что происходит в его землях».

Гектор ценил советы жнеца. Когда доходило до достойного поведения лордов, то он не знал ничего.

Однако во время обхода знакомое чувство потребовало его прервать лордские занятия за более срочной проблемой.

Осколок Сухого Бога звал его.

Побочная история 1.2.1: Нарушенный покой (страницы 1-12, Глава размером с 67 книжных страниц)

Нарушенный покой

Кольт потёр лоб. — «Знаешь, кому принадлежит тело?»

— «Шерифу», — ответил Бованокс. — «Рексфорду Марго.»

— «Просто, б***ь, чудесно...»

— «Ты прям вот точно уверен, что не убивал его?»

— «Да!» — Прошла секунда. — «Но я встретил его вчера.»

— «О? И как прошло?»

— «Нормально, наверное. Он, конечно, чудак и идиот, но в остальном я бы не сказал, что он стоил особого внимания.»

— «Хмм.»

У него появилась идея: — «Постой-ка. А ты не можешь просто взять его душу и спросить, кто его убил?»

— «Уже. Он не знает.»

— «Как он может не знать?»

— «Последнее, что он помнит, это как уснул.»

Кольт вздохнул: — «Ты же ещё не отнёс его душу, нет?»

— «Пока нет. Но судя по нынешнему состоянию души, он мёртв уже пару часов, так что у меня от десяти до пятнадцати часов, прежде чем я буду должен это сделать.»

Кольт уже пришёл в себя: — «Ладно, тогда опиши в каком состоянии нашёл его тело.»

— «Подвешенным за шею в гостиной.»

Хм.

Кольт почувствовал, что должен задать очевидный вопрос: — «Но он не помнит как повесился?»

— «Определённо нет.»

— «Дерьмово.»

— «Технически он мог просто забыть. Люди частенько забывают свои последние секунды.»

— «Иными словами, ты хочешь сказать, что он забыл как проснулся, взял верёвку, а ещё вероятно стул, завязал узел, и, б***ь, повесился?»

— «Признаю, звучит маловероятно.»

— «Он помнит почему мог убить себя?»

— «Погодь, я спрошу». — Наступила ещё одна, более длинная, чем предыдущие, пауза. — «Неа. Сказал, что никогда бы так не поступил. А теперь ещё и материт меня. Спасибо.»

Кольт искал куртку. — «Как ты вообще нашёл его?»

— «Услышал об инциденте в Ордене, когда подслушивал полицейских в Лагороке. Проследовал за ними сюда.»

— «Иными словами, сейчас в доме шерифа куча копов из столицы?»

— «Ага.»

Кольт замер. Он как раз нашёл свою куртку и теперь неожиданно задумался: зачем он её искал? Он реально планировал поехать в дом шерифа и начать расследовать преступление?

Это было бы настолько тупо, что сейчас он просто опешил. Что с ним вообще не так?

Кольт сел на деревянный стул перед входной дверью, занимаясь переоценкой всего, о чём только что думал.

С минуту он снова чувствовал себя копом, как если бы Бованокс позвонил ему по телефону и сказал, что нужно изучить место преступления.

И буквально набросился на эту возможность.

Какой же он тупица.

— «Кольт?» — прозвучал голос Бована снова. — «У тебя там всё в порядке?»

Теперь нужно было думать над каждым словом. — «Ага. В порядке.»

— «Больше вопросов ко мне нет?» — спросил Бованокс.

Вопросы были. Но он остановил себя. — «Ты просишь меня заняться расследованием?»

— «Я подумывал об этом, да.»

— «Зачем? Что случилось с твоим нейтралитетом?»

— «С ним всё прекрасно, большое спасибо. Если не хочешь узнать больше, то я не стану тебя заставлять.»

Кольт решил не отвечать на это и тишина вернулась.

— «Я просто скромный жнец. Которого не волнуют дела мира живых.»

Кольт всё ещё молчал.

— «А ты просто обычный парень. С двумя детьми. Живущий в лесу. И убивающий волков голыми руками.»

Кольт помрачнел: — «Хочешь сказать, что я должен что-то с этим сделать?»

— «Нет-нет, просто называю факты. Поверь мне, я и сам не собирался вмешиваться. Чёрт, я даже не знаю, зачем рассказал об этом. Я просто, ну ты знаешь, немного беспокоился, что убийцей мог быть ты, но теперь убеждён, что это не так, поэтому можем закругляться. Нас это не волнует, верно?»

Больше тишины.

— «...Верно?» — повторил Бованокс.

Ещё больше тишины.

Кольт колебался. — «Эм...»

— «Хмм? Ты хочешь что-то сказать?»

Он почесал бровь. — «Нет, я просто...» — Аргх, что он делает?

— «Да? Ты просто...?»

— «Просто, ты же сам понимаешь, что если в Ордене гоняет убийца, тогда... это опасность для моих детей.»

— «А! Точно! Да! Это отличный аргумент, а? Мм. Да. Что ж, тогда мы, я не знаю, эээ, может быть, должны, ну ты знаешь...»

— «Должны что?»

— «Ничего, просто, эм. Ну ты знаешь. Может... расследуем немного побольше?»

Кольт неосознанно кивнул. — «Только для того, чтобы убедиться в безопасности Томаса и Стефани.»

— «Да. Именно. Точно. Только для того, чтобы на сто процентов убедиться, что нас это никак не затронет. Абсолютно логично.»

— «Ага.»

*** 2 страница ***

— «Хорошо», — сказал Бованокс. — «Я рад, что мы пришли к соглашению. Тогда, полагаю, эээ... Думаю, мы должны...»

Кольт нахмурился: — «Твоё первое расследование, да?»

— «Это так очевидно?»

— «Ага.»

— «Чёрт. Мне казалось, что я буду довольно неплох. Я брожу среди копов Лагорока уже несколько месяцев. У них всё получается так просто.»

— «Когда смотришь со стороны, то всегда такое впечатление.»

— «Да, да. Тогда как мы должны поступить, господин Бывший Коп?»

— «Мы — никак», — сказал Кольт. — «Ты должен продолжать разговаривать с мёртвым парнем. Получи из него столько информации, сколько сможешь. То, что он не помнит своей смерти, ещё не означает, что ему нечего сказать нам.»

— «Точно.»

— «Спроси его, почему кто-то мог его убить. Спроси обо всём, что случилось с ним вчера. А, и пока занимаешься этим, пригрози своими способностями жнеца, если сможешь. Попытайся выбить из него самые потаённые секреты.»

— «Кольт, этот парень только что умер. Я не буду “выбивать” из него информацию.»

— «Мне плевать как ты будешь получать из него информацию, просто получи всё, что сможешь. Даже мельчайшие детали могут помочь. А у тебя с ним всего лишь пятнадцать часов.»

— «Ладно, а ты что будешь делать?»

— «Я? Лягу спать.»

— «Ты серьёзно?»

— «Сцену преступления я осмотрю после того как полиция её покинет. Дай мне знать, когда это случится.»

— «Хмм. И это всё, что ты планируешь делать?»

— «Нет. Но сейчас середина ночи. И у меня сейчас есть информация о смерти мужчины, которой не обладает никто другой в городке. Если я пойду задавать вопросы о нём слишком рано, то стану подозреваемым.»

— «Справедливое замечание. А ты ещё и новый в городке, так что наверняка орденцы уже относятся к тебе с подозрением.»

— «Ага. Думаю, эти копы, рано или поздно, приедут задать мне вопросы.»

— «Алиби у тебя, полагаю, нет?»

— «Что ж, у меня два ребёнка и ни одного человека, который мог бы о них позаботиться. Это выглядит как алиби.»

— «А ещё ты живёшь в лесу. Ну, ты знаешь, прямо как скрывающийся преступник.»

— «Я знаю.»

— «Надеюсь, ты уже придумал как не попасть в тюрьму.»

Кольт взглянул на спящих близняшек. — «Ты ведь уже давно наблюдаешь за этими копами Лагорока?»

— «Ага.»

— «Что можешь сказать о них? Хорошие ребята? Или грязные?»

— «Мм, трудный вопрос. Обычно ведут себя как хорошие ребята, но... был один инцидент, примерно месяц назад, когда вещевой мешок с деньгами барыги таинственным образом пропал.»

Естественная хмурость Кольта стала глубже. — «Уже узнал кто за этим стоит?»

— «Даже не пытался. Я здесь души пожинаю, а не расследую дела коррупции.»

Не это он хотел услышать. — «Ладно, просто оставайся на месте преступления. Сможешь запомнить все улики, какие они найдут?»

— «Ага, без проблем.»

Хех.

Это расследование может оказаться довольно сложным без всех ресурсов, которыми он мог воспользоваться будучи полицейским офицером, но Кольт должен был признать, что жнец — неплохое замещение.

— «А ещё попытайся следить за поведением копов», — добавил Кольт. — «Если кто-то будет вести себя подозрительно, то дай мне знать.»

— «Сделаем. Что-нибудь ещё?»

— «Пока что всё.»

— «Понял.»

Кольт наклонился вперёд на своём стуле и сложил руки вместе, размышляя над следующими шагами. Если копам из столицы нельзя доверять, то тратить время на сон — плохая идея. В худшем случае ему придётся лично выслеживать убийцу просто для того, чтобы ленивые ублюдки не скинули преступление на него из-за своей коррумпированности или некомпетентности.

Даже в Атрии он никогда не доверял коллегам. Чёрт, а с хера ли им доверять? Несмотря на все его убеждения, в итоге он сам стал коррумпированным копом.

— «Я передумал», — сказал Кольт. — «Я не пойду спать.»

— «Хмм? А что ты тогда будешь делать?»

— «Начну вычёркивать подозреваемых.»

Бованокс некоторое время молчал. После чего медленно спросил: — «Под “вычёркиванием”, ты же не имеешь в виду...?»

— «Да не собираюсь я никого убивать, сукин ты сын.»

— «Просто проверяю.»

Он уже знал с кого начать. Чем раньше он сможет вычеркнуть её, тем быстрее сможет использовать как няньку для детей, пока будет заниматься другими людьми. Кольт, конечно, всё равно не хотел никому доверять своих детей, но в таких обстоятельствах у него больше не было роскоши выбора.

Он завернул детей в одеяла и отнёс их на заднее сидение машины, после чего взял немного воды и еды, на случай если они проголодаются; подгузники и сменную одежду; бинокль, ручку и блокнот.

Пришло время слежки.

В большинстве случаев Кольт предпочитал оставлять детей в хижине под наблюдением Бована, но жнец не всегда был доступен для этого, так что временами он брал их с собой.

Будь они обычными детьми, он бы даже не посмеялся над такой идеей. Неожиданное рыдание или любые другие нормальные для детей громкие звуки, тут же выдали бы местоположение.

Но Стефани и Томас не обычные дети. Они всегда были тихими как мышата. В прошлом он даже беспокоился об их развитии из-за этого. Но сейчас все тревоги ушли. Он знал, что они могут разговаривать и даже связать пары слов во что-то осознанное, как, например, вчера.

Он не поехал через центр городка. Сейчас, может, и была середина ночи, но он не хотел, чтобы сующие нос не в своё дело люди потом назвали полицейским его машину, так что держался окраин, пока ехал к первой подозреваемой.

Кольт не знал где живёт Алиса Риджмонт, но знал где стоит её куча мусора собранная в форме церкви, и подозревал, что живёт она там же. А если нет, то обыск даст подсказки на этот счёт.

Он съехал с дороги и припарковался за деревьями не очень далеко от церкви. Детей Кольт пока что решил оставить в машине. Они уснули в пути и будить их не хотелось.

Церковь выглядела даже хуже, чем он запомнил. Видимо она ещё не успела закрасить все граффити, которые упоминала вчера. Несколько богохульств были написаны на стенах и окнах, а судя по высоте, сделавшие это принесли с собой лестницу.

Как-то многовато работы проделано для простых вандалов, подумал Кольт.

Пробираясь через лесополосу, он заметил тусклый свет в одном из задних окон, так что остановился на неплохом расстоянии от церкви, встал за одним из самых больших деревьев, какие смог найти, после чего достал бинокль.

Он решил для начала ещё раз осмотреть территорию церкви, прекрасно понимая, как неудачно он будет выглядеть, если его заметят посреди ночи, с биноклем, подсматривающим за женщиной через окно. Это явно не типичное поведение достойного гражданина. Если бы он застал кого-то за этим делом, то сперва надрал бы задницу, и только потом задал вопросы.

Ему пришлось напомнить себе, что он делает это по важной причине. Чтобы вычеркнуть её из списка подозреваемых.

Почему он выбрал её первой? Потому что из всех людей, которых он встретил вчера, она казалась самой подозрительной — не потому, что он заметил мотив или она была похожа на убийцу. Нет, просто он знал, что труднее всего подозревать красивых женщин. Как мужчина он всегда хотел доверять им больше, чем следовало бы. А зная эту черту в себе, чем раньше он вычеркнет её, тем лучше.

И да, он надеялся, что после того как вычеркнет её, то сможет попросить приглядеть за детьми, пока занимается расследованием. Её религиозность, по крайней мере, должна была означать, что она не такая же полоумная, как та девчонка из садика.

Как именно он убедит её заняться этим, Кольт пока не знал. Может быть, сможет надавить на её чувство морального долга. Или что-то ещё. Это можно будет решить потом.

Убедившись, что он единственный ненормальный поблизости, Кольт перевёл взгляд бинокля на окно церкви. Дальше потребовалось немного времени: пришлось сменить несколько точек, прежде чем он нашёл подходящий угол для наблюдения.

Она спала, заметил он, но не в кровати, а за деревянным столом, с очками для чтения на лице. И, может ему показалось, но по краю рта стекала слюна.

Хмм.

Учитывая всё это, он должен был признать, что в этот момент ужасно подозрительной она не выглядела. Если убийца действительно она, то сердца у неё, наверное, нет совсем, потому как слишком уж сладко и спокойно Алиса сейчас спала.

Чем она занималась всю ночь? Уснула за чтением своей священной книги? Или, может, писала проповедь? Чем вообще религиозные люди занимаются по ночам?

Что ж, по крайней мере, он подтвердил её местоположение. После чего решил вернуться и взять детей, прежде чем продолжать слежку. До рассвета ещё пара часов, а когда Алиса проснётся было неизвестно.

Дети всё ещё выглядели сонными, но оно и к лучшему. Сейчас он не хотел беспокоиться о том, что им станет скучно в машине.

Оставшаяся слежка прошла довольно тихо и без происшествий. А ещё она была длинной. Кольт уже привык вставать с рассветом, так что его несколько бесило то, что она проснулась на два часа позже.

Зато, когда она проснулась, то наблюдение стало интереснее. Она переоделась из пижамы в свою бело-золотую робу — сам процесс Кольт не видел, Алиса переодевалась в ванной — и, как оказалось, она довольно сложный объект для слежки, потому что постоянно выглядывает в окна. Но вряд ли из-за беспокойства о том, что кто-то может подглядывать, скорее ей просто нравился вид леса. Она почему-то показалась Кольту одним из таких людей, которые любят природу, но никогда не выходят побродить или переночевать в лесу. Одна из тех, кому нравится смотреть на лес, но не разбираться с ним.

Нельзя было сказать, что ему не нравились такие люди. Он прекрасно понимал их взгляды. Природа — это та ещё боль в заднице. Единственная причина, почему сам он жил посреди леса, это потому что люди бо́льшая боль в заднице.

Он наблюдал за тем как она делает себе завтрак и был несколько удивлён тем, что в церкви обнаружилась функциональная кухня. При том, что он бы не назвал функциональным даже главный вход.

И аромат был чертовски хорош, даже на таком расстоянии.

О, чёрт.

Это что, бекон? У него не было бекона месяцы.

Угх.

Он не думал, что эта слежка вдруг станет такой мучительной.

*** 3 страница ***

Кольт задумался над тем, какие у него есть варианты.

Пока что наблюдение длилось не слишком долго, но вероятность того, что Алиса Риджмонт убила шерифа, крайне маловероятна. Пока что всё указывало на то, что она и мухи не обидит, не то что человека.

Однако Кольт уже разок так ошибся, так что... Хмм.

С другой стороны, убийца должен был обладать сильным телом, чтобы подстроить всё так, будто Рексфорд повесился.

Но, если она слуга, то сделала бы это без проблем. Или, может быть, она использовала систему рычагов. Убийцы редко обладают такой сообразительностью, но Кольт пока не был готов её вычеркнуть.

Нужно больше информации.

Если он продолжит прятаться здесь и наблюдать через бинокль, то вряд ли получит больше результатов, но имеет ли смысл пойти и поговорить с ней? Уже почти полдень, а она живёт в церкви, так что, найти оправдание неожиданному визиту не так и трудно...

Кольт с трудом верил, что его мозг упрашивал себя найти причину этому.

Так что он решил проверить Бована: — «Что-нибудь узнал уже?»

— «Эээ, да, думаю да. Тело шерифа обнаружил племянник.»

— «Посреди ночи?» — спросил Кольт.

— «Мальчик приехал в гости несколько дней назад. Семейный визит.»

Кольт пару раз моргнул, переваривая информацию. — «Он был в доме, когда произошло убийство?»

— «Нет, гулял с друзьями допоздна. Когда вернулся, то обнаружил дядю висящим в гостиной.»

Хмм.

— «Как зовут мальчика?» — спросил Кольт.

— «Ричард Бомонт.»

У него дёрнулось веко. — «Его мать, случайно, зовут не Джанет?»

— «Старшую сестру, а не мать. Как ты угадал?»

— «Встретил её вчера в парке.»

Пару секунд Бованокс молчал. — «Ты случайно встретил родственника жертвы?»

Кольт вздохнул: — «Да. Маленькие городок, такое случается.»

— «...И ты прям супер, абсолютно, пол-но-стью уверен, что не убивал этого парня, так?»

Его это уже начинало раздражать. — «Бован.»

— «Да, ладно, расслабься. Просто пытаясь ослабить напряжение.»

Кольт задумался, удастся ли ему когда-то понять образ мышления жнецов. Наверное, нет. — «Джанет тоже оставалась у шерифа?»

— «Нет. У неё есть квартира в городке.»

Было бы неплохо нанести ей визит, но Кольт не представлял как можно оправдать это, не вызвав подозрений с её стороны. А скорее со стороны всей семьи. А ещё там эта собака...

— «Ещё что-нибудь узнал?» — спросил Кольт.

— «Пока нет. Копы не торопятся, должен тебе сказать.»

— «Ну, это же один из них. Теоретически, они должны работать усерднее, чтобы не попортить расследование.»

— «Некоторые знали его лично», — сказал Бованокс. — «Для них это тяжёлый удар.»

Хмм. Это может говорить об их надёжности, полагал Кольт. — «Сможешь запомнить, кто из них принял его смерть близко к сердцу, а кому всё равно?»

— «Конечно.»

После этого Кольт продолжал задавать наводящие вопросы, но Бованоксу больше нечем было поделиться, так что вскоре он вернулся к наблюдению за Алисой Риджмонт.

Выглядело это так, как если бы он и не прерывался.

С одной стороны хорошо, но с другой это означало, что нужно принимать решение. Не мог же он вечно прятаться и подсматривать за ней. Если проводить нормальное расследование, то нужно двигаться к следующим подозреваемым.

Аромат бекона пытал его, словно пытаясь заманить в церковь, но Кольт противостоял искушению.

Впрочем, когда к нему присоединилась вонь испачканного подгузника, стало ясно, что больше сидеть и терпеть нельзя. Поэтому он вернулся в машину и поменял Стефани подгузник. Сразу после чего та же процедура потребовалась Томасу.

Так оно обычно и происходило. Близняшки словно бы жили по синхронному графику испражнений.

Боже, он не мог дождаться, когда они приучаться к горшку.

Разобравшись с детьми, Кольт решил не продолжать наблюдение. Время было не на его стороне, о чём приходилось напоминать параноидальной голове. Если копы из столицы знали шерифа Марго настолько, чтобы проливать по нему слёзы, то скорее всего у них будут большие сомнения насчёт «суицида». Что, конечно, хорошо для расследования, но гораздо хуже для подозрительного мужика живущего в лесу.

Он сел за руль своего тёмно-синего как полночь Понтиака и поехал к церкви. Свободного пространства рядом с ней было много, помимо его машины стоял только белый хэтчбек.

Кольт решил в этот раз дать детишкам пройтись вместе с ним, а не нести их на руках, но как только Кольт их поставил, Томас попытался убежать в лес, так что пришлось взять его обратно на руки. Стефани, с другой стороны, шла рядом как хорошая девочка.

Он открыл двери церкви спиной и те легко повернулись на своих петлях, хотя и не без ржавого скрипа. На развороте он заметил большую вмятину в том месте стены, в которое, видимо, часто врезалась ручка двери.

Главный зал был довольно просторным, несколько рядов скамей простирались почти впритык до высокого помоста по другую сторону. Кольт заметил ещё несколько богохульств тут и там на стенах, а потом пару разбитых окон, но, по крайней мере, это место было чистым. В целом, внутри церковь выглядела лучше, чем снаружи.

Алиса была не в главном зале и он подумал, что идти за ней будет не вежливо, так что решил сесть на скамейку и ждать. Третий ряд от помоста, на его взгляд, был хорошим выбором.

Дети выглядели озадаченными. Впервые они были в подобном месте. Особенно внимание Томаса приковала высокая скульптура Кокоры на передней стене. Кольту стало интересно почему. Из-за крыльев? Или из-за лица?

Присмотревшись, он с удивлением обнаружил, насколько сложной была скульптура. Что она делала в такой глуши? Откуда могла здесь взяться?

Его внимание привлекли шаги по деревянному полу и Кольт закрыл глаза, притворяясь, будто молится.

— А! — прозвучал даже более высокий крик, чем он ожидал.

Он открыл глаза и посмотрел на Алису Риджмонт, в открытом дверном проходе.

Она смотрела на него глазами торчащими как у маленькой собачонки. — О! Простите! Я не хотела прерывать Вашу молитву! Пожалуйста, я–! Я просто–! Я не ожидала–!

Кольт продолжал сидеть на скамейке. — Не беспокойтесь. Я успел закончить.

Она выглядела шокированной, но улыбалась до ушей и уже шла к ним. — Э, то есть, добро пожаловать! Что... эээ? Это не то— я имею в виду— я...

Господи, насколько же отчаянна она по верующим?

— Простите! Я так и не узнала Ваше имя! Как ужасно грубо с моей стороны! Меня зовут Алиса Риджмонт, я работаю здесь. Жрицей Кокоры. Я очень рада знакомству с Вами.

Она предложила рукопожатие и он его принял.

— Кольтон Томпсон. Но можете звать меня просто Кольт. — Он указал на детей. — Стефани. Томас.

Она, хихикая, пожала и их маленькие ручонки.

Дети просто непонимающе смотрели по сторонам.

— Я могу Вам чем-то помочь? — спросила Алиса. — Я здесь, чтобы служить обществу! Пожалуйста, спрашивайте, не стесняйтесь!

Кольт почти попросил её присмотреть за детьми здесь и сейчас, просто чтобы посмотреть, как она отреагирует. Но разум победил и он решил притормозить: — Пока что ничего не нужно, но благодарю за предложение.

— А. Хорошо. Чудесно. Это чудесно. — Она отпрянула, но её улыбка ни чуть не ослабла. — В таком случае, я рядом. Зовите, если что-нибудь понадобиться. Что-о-о угодно. — Она села на переднюю скамейку с другой стороны.

Кольт просто кивнул. А после небольшого периода тишины, он случайно кое-что заметил: — Вы смотрите на меня.

— Разве? — сказала она, быстро отвернувшись на статую Кокоры. — Простите. Я не специально.

Он взглянул на детей. Они тоже пялились на него. Да что, чёрт возьми, с ними всеми не так?

И как ему вообще продолжать разговор с этой помешанной на религии? Это была чертовски хреновая идея.

Ну, то есть, естественно она хреновая. Он знал об этом, ещё когда выбирал. И выбрал её, не потому что идея была хорошей. Он выбрал её, потому что она казалась чуть менее хреновой, чем все остальные.

Словно по вмешательству чуда, Алиса попыталась воскресить разговор: — Это просто— извините меня, если я кажусь чудачкой. Просто... мы почти не видим посетителей, в последнее время.

Ага, охренеть удивительный факт.

Но кое-что в этой фразе его заинтересовало: — «Мы»?

— Что? — спросила Алиса.

— Вы сказали «мы почти не видим посетителей», — повторил её слова Кольт. — Здесь работает кто-то ещё?

— А... — Её взгляд вернулся к полу. — Н-нет. Сейчас только я...

Прозвучало как чувствительная тема. Кольт решил не затрагивать её, однако жрица продолжила сама: — Раньше нас было больше.

Когда? Кольт разведывает Орден уже несколько месяцев и ни разу не видел, чтобы церковь посетил хотя бы кто-то. Понятное дело, он не так часто следил за этим местом, но всё же. То, как люди игнорировали местную церковь, тоже было важным.

Очевидно, сказать об этом прямо он не мог, поэтому просто спросил: — Раньше в Ордене было много жриц Кокоры?

Этот вопрос её удивил. Наверное, она подумала, что он её не слушает. — О. Эм. Нет, не сказала бы. На самом деле, нас было всего лишь семеро.

— Что случилось с остальными?

— Они... ушли.

Хмм. И всё? Он решил, что не будет давить.

Алиса, впрочем, опять продолжила сама: — Они потеряли свою верю, думаю. Или, её... её у них отняли.

Голос жрицы звучал несколько напряжённо. Но теперь ему было любопытно: — Это означает, что они всё ещё в Ордене?

— Некоторые из них, да. — Она сложила руки перед лицом и закрыла глаза.

Кольт подождал, пока она их уберёт, прежде чем задать следующий вопрос. Ему надоело ходить вокруг да около, поэтому он спросил прямо: — Что горожане имеют против Вас?

Она моргнула пару раз, но не повернулась к нему. — Вы... заметили это? Ну, наверное любой заметил бы...

Этот ответ он должен был услышать, поэтому продолжил давить: — Вы сделали что-то не так?

— Я...

Кольт наклонил голову и ждал.

— Здесь был... пожар. — Она глубоко вдохнула, после чего взглянула на него печальнее, чем когда-либо. — Давно я не говорила об этом ни с кем, кроме Леди Света. Пожалуйста, простите, если мои объяснения будет трудно понять.

Она до сих пор извинялась за всё, что только могла придумать, заметил Кольт. Ну что поделаешь. Может это часть её религии или вроде того. Он решил не обращать внимания.

— ...Меня не было в городе, когда это случилось, — сказала она. — Я посещала свою семью в Ричлэнде. По счастливому случаю. Мой кузен женился. А когда я вернулась, то узнала... во время проповеди, начался пожар, и...

Её голос задрожал, Кольт не был уверен, что она продолжит.

— Десять людей погибли в огне, — сказала она. — Восемь из них были детьми.

И закрыла глаза. Наверное, молилась.

Кольт подумал, что до остального дойдёт сам: — ...И горожане обвинили Вас? Хотя Вас даже не было в городке?

Когда она снова открыла глаза, её лицо выражало сложные эмоции. — Я не знаю, винят ли они меня, но...

— Но винят Вашу религию, — предположил Кольт.

Она вздохнула и наклонила голову. — Я не могу говорить за них. И мне не постичь боли, которую они пережили. Наверное, некоторые винят меня — и, может быть, у них на то есть право. Была я здесь или нет, безопасность этих детей была моей ответственностью...

Кольт взглянул на Стефани и Томаса. Они оба опять смотрели на него.

*** 4 страница ***

— Было бы здорово, если бы я могла просто переложить с себя чувство вины и ответственности, — сказала Алиса, — но Кокора учит не этому.

Кольт удивился. Разве Кокора — это не всякие мир, прощение, и остальное сентиментальное дерьмо?

— «Те, кто облегчают своё бремя, станут чёрствыми под весом его», — сказала она. — «А чёрствому сердцу никогда не познать мира».

Эм? Что это вообще значит? Наверняка это из её священной книги. Кольт хотел уточнить детали, но сейчас притворялся последователем Кокоры, так что решил промолчать.

Хотя у него был другой вопрос, который он пытался сформировать в такую форму, которая не покажется ей грубейшим, что только может быть на этом свете.

Тем не менее, спросить он должен. Это важно для расследования. Наверное.

Он размышлял в тишине ещё с минуту, прежде чем решился: — Без обид, но не похоже, что Вас что-то здесь держит. Поэтому, если всё это правда, то почему Вы до сих пор здесь? Почему не оставили это место позади?

К его удивлению, Алиса улыбнулась: — Это было бы правильным поступком, да?

Кольт просто слушал.

— Я хочу уехать, это верно, — продолжала она. — Часть меня, по крайней мере. Но не могу. Кокора не желает этого.

Он не успел остановить себя и на мгновение презрительно нахмурился: — Что?

— В то время я молилась на протяжении нескольких дней и почувствовала сердцем, что должна остаться в Ордене.

Она спровоцировала его на ещё один вопрос: — ...Почему?

Алиса тяжело вздохнула: — Я и сама пытаюсь понять.

Кольт не понимал. Она лгала? Это ведь похоже на ложь, верно? Но зачем? Что она пытается скрыть?

— Разум говорит мне, что если я осталась здесь, то потому, что здесь я нужна, — сказала она, — но мне трудно понять, как я могу помочь горожанам теперь.

«Разум» говорит ей, а? Вот этого слова он от неё точно не ожидал.

Ему хотелось поспорить с ней. Или, может быть, заставить признаться во лжи. Но после того как она поделилась такими тяжёлыми для неё воспоминаниями, подобный поступок был слишком мудаческим даже для него.

Или, чёрт, может она не лжёт. Может быть она правда так считает, даже если для него это непостижимо. Наверное, она так сильно верит в божественную волю, ну или что там у этой богини.

Спустя какое-то время у него закончились темы для разговора. Спрашивать о смерти шерифа ещё было слишком рано. Он не собирался доставлять эту новость никому. Она прекрасно разлетится по Ордену и сама.

Кольт этим утром не завтракал, так что довольно сильно проголодался, а с Алисы, полагал он, пока всё равно больше ничего не получить. Близняшки уже успели перекусить, но себе он ничего не покупал, так что думал остановиться в каком-нибудь ресторанчике. Или просто поймать себе что-нибудь в лесу.

Мысли о еде были как масло в огонь. Он как раз собрался подняться и попрощаться, когда его живот заурчал.

И Алиса заметила.

Она тут же растянулась в улыбке: — О, Вы голодны? Позвольте мне что-нибудь для Вас приготовить!

— Э, нет, я не-

— Пожалуйста! Вы едите мясо? Как насчёт бекона?

Он открыл рот, чтобы сказать «нет», но не смог. Почему нет, на самом-то деле? Это же ещё одна возможность узнать её получше, разве нет? Тем более, ему нужен кто-то способный присмотреть за близняшками. — Ну, если Вам не слишком трудно...

— Совсем не трудно! Вы не против яиц? И оладьев? А кофе?

— ...Это всё звучит здорово.

— Чудесно! — Она подскочила со скамейки и практически улетела обратно в заднее помещение церкви. — Будет готово в один миг!

По какой-то причине Кольт начал сомневаться в том, что Алиса Риджмонт настоящий человек. Может она просто галлюцинация. Может всё это больной сон и Бован разбудит его в любой момент.

И действительно, он не успел даже начать ждать, прежде чем снова почувствовал запах свежего бекона и начал сглатывать слюну.

Каким хером он здесь оказался? Только вчера он охотился на змей в лесу, а теперь красивая женщина готовит ему завтрак.

Ожидая, Кольт пытался сохранить порядок в голове. Он в процессе расследования, чёрт возьми. Нужно быть бдительным. Каким должен быть его следующий шаг? Он, естественно, не доверял этой женщине, но ещё чувствовал, что тратит на неё слишком много времени. Уже пора размышлять над тем, кто будет следующим подозреваемым.

Ему определённо не помешает помощь Бованокса, потому что сейчас работать было практически не с чем. Но он не так давно тормошил жнеца, так что пока спрашивать его смысла не было.

— Уже готово! — прозвучал голос Алисы. — Идите сюда!

Он взял детей под руки и поднялся со скамьи.

Никогда раньше он не был в заднем помещении церкви. Оно всегда казалось ему сакральным местом.

И, наверное, казалось не зря. Чтобы такой человек как он был там? Серьёзно?

Алиса не представляла, кого пригласила. Понятное дело, она не могла знать. Она просто смотрела на него восхищёнными глазами и ждала, пока он сядет и опробует приготовленную ею пищу.

Это было неправильно.

Не нужно было заходить сюда. Насколько бы ему ни нравилась её гостеприимность, такая же часть его сознания хотела уйти. Без объяснений. Просто уйти.

Почему? Потому что так надо.

Потому что это неправильно.

Неправильно.

Но он сел. И начал есть. И наслаждался этим. И сказал ей об этом. И она была рада.

И это неправильно.

В своей жизни он уже привык делать то, что считал неправильным. Какая в итоге разница? Чем ему поможет чувство вины? По крайней мере, сейчас?

Даже если это неправильно, то кому какое дело? Да никому.

Никто никогда не узнает, насколько это было неправильно. Если только он сам не расскажет. А он не расскажет.

Было слишком поздно. По множеству причин, было слишком, слишком поздно.

— Что-то не так? — спросила Алиса, сидящая с ним за столом и наблюдающая.

— Хмм? — ответ Кольт, дожёвывая. — Нет. А что?

Она пожала плечами: — Не знаю. Просто... Вы вдруг замолчали. И у Вас был такой взгляд, будто Вы витаете где-то далеко отсюда.

Импульсивно он хотел сказать что-то грубое. Почти сработала его рефлекторная защита и он чуть не ляпнул, чтобы она думала о своём и не лезла к нему с вопросами. Но снова сдержался. — Ничего. Просто вспоминаю прошлое.

— Мм, — прогудела она. — Ну, если когда-нибудь захотите поговорить об этом, то я всегда здесь. Выслушивать людей — моя работа.

Она была последним человеком во всей вселенной, с которым он хотел бы поговорить о своём прошлом. — Я буду помнить.

Дальше завтрак проходил тихо. Наверное даже неловко. Кольт уже не понимал. Алиса выглядела достаточно довольной, так что, может быть, ему просто кажется.

Он быстро закончил и поблагодарил её ещё раз, прежде чем уйти.

Только добравшись до машины, посадив детей в их детские кресла, он замер, сжав рукой водительскую дверь.

Что, б***ь, с ним не так? Что только что было в его голове? Он просто не представлял.

И почему он так зол?

Кольт бросил последний взгляд на церковь. В открытых дверях которой заметил Алису. Она улыбнулась и помахала ему.

Как заржавевший робот, он поднял руку и помахал в ответ.

Ненавидя себя всем сердцем.

По крайней мере, это чувство он понял.

Кольт не был уверен за что, но объяснений тому явно можно было найти много. Это казалось таким очевидным, что не требовалось задаваться вопросами. По факту, скорее возникал другой вопрос: почему он не должен себя ненавидеть?

Кольт сел в машину и уехал.

Желудок был полон, так что он не видел смысла в том, чтобы оставаться в городе. Пока что у него не было подозреваемых и даже зацепок, так что оставалось только сидеть дома и ждать ночи. Может быть, тогда ему удастся самому изучить место преступления, а завтра новость о смерти шерифа станет известна во всём городе. Тогда он, возможно, не будет привлекать так много внимания к себе.

А ещё он просто хотел побыть один.

...

Он колол дрова, когда прозвучал голос Бованокса.

— «Итак, мне удалось получить немного информации от нашего усопшего.»

Кольт опустил топор. — «Да?»

— «Я спросил, кто мог желать ему смерти, и он назвал несколько имён. Кит Хоппер, Леонард Пинк, Роберт Пленти, и Джанет Бомонт.»

— «Джанет? Он подозревает собственную племянницу?»

— «Ну, на её счёт он не уверен. Говорит, что это просто смутное чувство, которое он испытывал рядом с ней. Как если бы она что-то скрывала или в тайне ненавидела его.»

Кольт поднял бровь. — «Но он не знает, почему она могла его ненавидеть?»

— «Думает, что она могла винить его в смерти отца.»

Кольт вздохнул и пошёл выпустить детей из их манежа. — «Звучит как длинная история.»

— «Не совсем. Шериф Рекс раньше работал в столице, был частью группы по борьбе с бандитизмом и стал целью банды. В итоге они завершили миссию успешно, но прежде чем она была закончена, его брат был убит в качестве мести за тех членов банды, которых Рекс засадил за решётку.»

— «Хмм.»

— «Судя по его рассказам, тогда творилось настоящее дерьмо.»

Видимо ему придётся найти способ снова поговорить с Джанет. — «А что насчёт трёх других?»

— «Что ж, он много чего рассказал, но постараюсь быть краток. Кит Хоппер — член банды, которого он засадил за решётку. Предположительно, он всё ещё в тюрьме, так что я бы не стал записывать его в список подозреваемых, но Рекс считает, что он мог нанять кого-то. Я собираюсь проверить Хоппера завтра.»

— «Понял.»

— «Леонард Пинк — это его бывший товарищ по службе. Он, кстати, здесь прямо сейчас, расследует место преступления.»

— «Эм.»

— «Ага. Кстати, Леонард с Рексом были хорошими друзьями, но у них случился разлад, когда Рекс узнал, что Леонард ворует деньги с мест преступлений.»

Хотел бы Кольт сказать, что удивлён, но в Атрии своими глазами видел несколько таких случаев. И не мог сказать, что не понимал логику тех, кто это делал: деньги всё равно принадлежали преступникам и будут отправлены в хранилище улик, где о них забудут, так какой вред в том, чтобы взять немного себе?

Копам тоже нужно есть и семьи кормить.

Они же не могли подумать о том, какое дерьмо начинается, когда во время расследования не сходятся цифры. И о том, что из-за такой херни некоторые куски дерьма могут выкрутиться и остаться на свободе. Подумаешь, что уж там.

— «Рекс рассказал об этом капитану, но по неизвестной причине Леонард не получил даже выговора. Однако его карьерный рост остановился, что могло послужить причиной теоретической обиды.»

— «Мм. А Роберт Пленти?»

— «Вот здесь немного труднее...»

— «Почему?»

— «Ну, во-первых, по словам Рекса, “Роберт Пленти” — фальшивое имя.»

Кольт моргнул. — «Скажи, что ты шутишь.»

— «Неа.»

*** 5 страница ***

Кольт выпустил продолжительный вздох. — «Ладно, тогда откуда Рекс знает, что Роберт Пленти — не настоящее имя?»

— «Он сказал, что перед смертью как раз был посреди расследования связанного с этим именем. Оно, насколько я понял, связано с несколькими криминальными делами, но ему так и не удалось установить реальное имя преступника. На парня не удалось получить даже государственное удостоверение.»

— «Хмм». — В Атрии получить такую информацию было трудно. Правительство слегка перебарщивало с защитой приватной информации рядовых граждан, что Кольт поддерживал на некотором уровне, даже если его работа становилась труднее из-за этого. Однако позже он начал подозревать, что на самом деле причина была не такой достойной: просто Атрия предоставляла на почти легальном уровне убежище преступникам, которые хотели «инвестировать» в страну. Связаны инвестиции с криминальной активностью или нет — решать суду.

Здесь, в Снайдере, Рекс должен был без труда получить государственное удостоверение, поэтому тот факт, что ему не удалось, подтверждал опасения мёртвого шерифа.

Кольт не хотел думать, что усопший, возможно, был не таким и плохим служителем закона, но справедливость превыше всего, наверное. Так что он должен был воздать Рексу похвалу. Пока что, по крайней мере. Кольт был уверен, что у него будет ещё целая куча возможностей раскрыть поразительную некомпетентность со стороны Шерифа, раньше чем он закончит со своим расследованием.

— «Не стоит считать, что это обязательно мужчина, только потому что имя мужское», — сказал Кольт. — «Вероятность мала, но за псевдонимом может скрываться женщина.»

— «Возможно», — согласился Бованокс.

— «Какие именно “криминальные дела” он назвал?»

— «Пока никаких. Его уже становится трудно понимать.»

— «Можешь попытаться найти ему жнеца?»

— «Хмм. Это да, вариант. Но проблема в том, что до сих пор я встретил лишь одного жнеца в столице, и не уверен, что смогу найти её раньше, чем Рекс совсем испортится. А для этого мне придётся улететь на её поиски, бросив, возможно, наш единственный шанс достать важную информацию с места преступления.»

Кольт нахмурился.

— «А ещё у меня такое чувство, что она просто откажется его воскрешать. Мы разговаривали не так и много, но она довольно твёрдо стоит на своём нейтралитете, насколько могу судить.»

Не слишком обнадёживающая информация. — «Ты уже рассказал ей про отклонения?»

— «Нет, пока не успел. Может она и сама знает.»

Брови Кольта продолжали опускаться, пока он размышлял.

— «Так что мне делать?» — спросил Бованокс. — «Ты у нас бывший коп. В этом деле я в твоём полном распоряжении. Мне оставить место преступления и попытаться найти её? Или просто продолжать наблюдения?»

Кольт заскрежетал зубами. Это решение несомненно повлияет на весь курс расследования. Живой Рекс определённо очень поможет в ходе дела, и даже если шансы почти никакие, возможно, риск того стоит.

Но, с другой стороны...

— «А где сейчас его тело?» — спросил Кольт.

— «В мешке, едет в Лагорок на вскрытие.»

— «Иными словами, если воскреснет, то в морге.»

— «Ага.»

— «Это будет проблемой?»

— «О, ещё какой.»

Кольт нахмурился сильнее. — «Проблемой, с которой мы не сможем справиться?»

— «Эй, не спрашивай меня. Тут всё зависит от того, как на эти события взглянет Рекс.»

— «Ну, я уверен, что его должен мотивировать поиск убийцы.»

— «Это да, но вот с возвращением к старой жизни могут быть проблемы.»

— «У нас тоже будут проблемы, если он этого захочет.»

— «Ага.»

Насколько успели узнать Кольт и Бованокс, большинство населения Снайдера знали о существовании сверхлюдей в мире, как и в Атрии, однако в отличие от Атрии, здесь также знали об их связи со жнецами. Впрочем, форма «знания» была несколько странной, потому как здесь верили, что жнецы — «инструмент войны» созданный правительством и неизвестно, имеют ли их зомби собственную волю или представляют собой просто марионеток.

Спустя несколько месяцев в этой стране, Кольт не мог сказать, что понял взгляды местных. В Снайдере было поражающее количество конспирологов и складывалось впечатление, что каждый обладал собственным взглядом, которого придерживался как последнего хлеба. Например, другой популярной теорией было, что сверхлюди и есть правительство, все страны по всему миру были созданы ими и в тайне ими же управляются.

Кольта очень быстро начало тошнить от обилия местных теорий.

— «Лучше оставайся на месте преступления», — решил он.

— «Понял, принято.»

И Кольт ждал, но был удивлён тем, что жнец ничего не сказал о его решении. Ибо сам прекрасно понимал, насколько бессердечно лишать Рекса единственного шанса вернуться в жизнь.

Но чем больше думал об этом, тем больше убеждался в том, что второй слуга в маленьком Ордене может стать серьёзной проблемой для него и близняшек. Если бы он позволил Рексу стать слугой, тот мог бы принести целую гору проблем.

Наверное, это было чертовски эгоистично, но когда Кольта волновали такие вещи? Стефани и Томас были единственным, что имело значение в его жизни. Конечно, Рекс мог бы стать союзником, но стоит ли того риск? Ситуация и сейчас хороша, зачем раскачивать лодку?

На этом разговор закончился, так что Кольт вернулся в хижину и приступил к размышлениям над своим следующим шагом. До вечера ещё далеко, а с новой информацией на руках, стоит ли ждать ночи?

Джанет Бомонт наверняка ближайшее время проведёт в участке, так что сегодня искать встречи с ней бесполезно. Обыск её квартиры приведёт только к нападению той собаки, но, может быть, риск того стоит?.. Нет, вряд ли. Она казалась самой маловероятной подозреваемой из четырёх названных имён.

Леонард Пинк до сих пор на месте преступления, так что его подозревать тоже не слишком логично. Кит Хоппер будет под наблюдением Бована со следующего дня, а на Роберта Пленти пока нет никаких зацепок.

М-да.

В итоге он решил провести остаток дня как обычно.

Когда ночь наступила, Кольт снова связался со жнецом и узнал, что место преступления опустело. Он взял близняшек, сел в Понтиак, и поехал к дому шерифа. Бованокс назвал адрес, но этого не требовалось. Расположение дома шерифа Кольт запомнил ещё со времени ночных разведок. Местоположение местных служителей закона было для него одним из главных приоритетов.

Он ехал самыми малоиспользуемыми дорогами и припарковался довольно далеко, чтобы не привлекать внимания. Ему не хотелось, чтобы следующим утром кто-нибудь обнаружил необъяснимые следы шин возле места преступления.

Кольт попросил Бована присмотреть за детьми в машине, пока сам пешком пошёл к зданию. К счастью, ночь была тёплой, так что беспокоиться, что они замёрзнут, не приходилось.

— «Я предупрежу, если почувствую приближающиеся души», — сказал Бованокс.

— «Спасибо.»

Когда он добрался до дома, то, как и ожидал, передняя дверь была опечатана полицейским скотчем. Если он его порвёт, то привлечёт ненужное внимание полицейских по их возвращению, так что Кольт решил поискать другой вход.

Он шагал очень осторожно. Грязь вокруг дома была достаточно мягкой и плотной, чтобы даже самый лёгкий шаг оставил на ней отчётливый след, но копы успели наставить следов по всему двору, так что нужно было просто ступать поверх них. А в тех редких случаях, когда всё же приходилось сходить с «троп», он не забывал затереть их веточкой, приготовленной ещё в лесу.

Отпечатки пальцев тоже были проблемой, но не такой большой. По словам Бована они уже сняли отпечатки, так что без особых на то причин повторять операцию не станут. Но бдительность никому не вредила. Он знал, что перчатки не были идеальным решением, как считали многие преступники — сквозь тонкие резиновые отпечатки и вовсе ставились отчётливо — потому как различные типы перчаток можно было определить и в итоге количество улик удваивалось.

Технически, раз его отпечатков не было в базе данных Снайдера, то даже если он наследит, местные копы ничего не получат. Конечно, его отпечатки были в базе данных Атрии, но эта страна с большим трепетом относится ко всей личной информации своего населения. Так что, теоретически Кольт мог трогать что угодно, но тогда его отпечатки появятся в местной базе данных, что было бы очень неудачно. В маловероятном случае, если он окажется замешан в какой-нибудь другой преступной деятельности, ему бы не хотелось, чтобы его отпечатки уже были у копов.

Из-за всех этих тревог проникновение было довольно трудным, мягко говоря. Все двери и окна были опечатаны скотчем и заперты. Несколько секунд он серьёзно размышлял над тем, чтобы подняться на чёртову крышу и залезть через е***ый дымоход, но если копы правильно проделали свою работу, то камин тоже должен быть в скотче.

Он вздохнул. Начинало казаться, что придётся вломиться. Ему не хотелось использовать такой тупой способ после всех ухищрений, на которые он пошёл, но, может быть, удастся замаскировать это под естественное происшествие, вроде упавшего и разбившего окно дерева.

— «Ты можешь попробовать прокопать проход», — предложил Бованокс, после ещё одного обсуждения.

Кольт сморщился, потому что это не было похоже на очередную шутку жнеца: — «Ты хоть представляешь, сколько времени на это уйдёт? И чем мне, по-твоему, рыть бетонную стену?»

Жнец засмеялся: — «Ты же не забыл, что можешь в любой момент использовать силу разрушения?»

По правде говоря, он успел забыть. — «Хмм.»

Кольт принялся за работу. Он начал издалека, чтобы его нельзя было заметить, просто проходя мимо дома. Сила разрушения у него определённо была развита не очень, но с ней работа шла как по маслу — и точно быстрее, чем с лопатой. Всего через двадцать минут перед ним появилась бетонная стена подвала.

*** 6 страница ***

Он не хотел просто проламывать стену, потому что скрыть это будет трудно, но выбора у него не было. Чтобы нормально изучить место преступления, необходимо как-то пробраться внутрь.

С этим он разбирался постепенно. Вместо того чтобы сразу разорвать в стене гигантскую дыру, он сперва сделал маленький глазок и посмотрел внутрь, подсвечивая себе фонариком. Не хотелось бы случайно уничтожить какую-нибудь улику, находящуюся прямо за стеной.

Насколько он мог понять, за стеной было пусто. Где-то у дальней стены он заметил картонные коробки и пару старых матрасов — а ещё кучу досок, которые потом помогут ему скрыть эту дыру, хотя и не сильно.

Скорее всего, копы из Лагорока не станут ещё раз проверять весь дом, так что слишком волноваться о том, чтобы не оставлять улик, ему было необязательно, но «скорее всего» не значит «точно». Он собирался потом засыпать прорытый тоннель, чтобы увеличить свои шансы не незаметность.

Осторожно, он расширил своё «окошко» до треугольника в который с немалым трудом поместилась его голова и плечи, после чего, извиваясь, пробрался внутрь. Это было непросто, но ему удалось, а оказавшись внутри он убедился, что одежда не порвалась. Оставлять после себя кусочки ткани на месте преступления — плохая примета. Даже если потом он сожжёт всю одежду.

Быстро проведя фонариком по подвалу, Кольт поднялся наверх, туда, где нашли тело. Осторожно осматриваясь, не прикасаясь к перилам руками, он поднялся по деревянной лестнице наверх и пошёл к гостиной.

Если местные копы придерживаются стандартных процедур — или, вернее, стандартных процедур Атрии — то всё здесь должно быть в точности таким же, каким было найдено, не считая собранных физических доказательств и, конечно, тела Рекса. Сейчас оно наверняка уже в морге, ожидает своего вскрытия. Если, конечно, его ждёт вскрытие, потому что копы реально могут принять это за самоубийство.

Кольт не спешил.

Он тщательно изучил комнату фонариком, пытаясь запомнить расположение каждого предмета мебели, каждой безделушки и украшения.

Перевёрнутый стул. Помятый ковёр. Коричневый диван. Кофейный столик с кучей пятен от кофе. Закрытая банка пива.

Хмм? Какой бренд? Бартелло.

Угх. Ослиная моча, насколько помнил Кольт, но, опять же, прошло много лет, с тех пор как он в последний раз притрагивался к любому алкоголю.

Что ещё?

Напольные часы у двери кухни. Остановившиеся. Стекло треснувшее.

Отпечатки следов по всему деревянному полу. Явно полицейских. Они должны были сделать фотографии пола, как и всего остального в доме, но Кольт сомневался, что ему удастся на них посмотреть. Вот Бован может.

Большой телевизор. Выглядит дорогим. Почти без пыли на нём. Недавняя покупка? Консоль на полке рядом. Контроллеры всё ещё готовы к игре. Две штуки. Играл с племянником?

Картинка на стене. Странная. Как ураган красно-оранжевых змей вокруг солнца. Абстракция или какое-нибудь другое дерьмо. Кольта никогда не интересовало искусство, но Рекс тоже не казался ему тем, кого оно может заинтересовать.

Кольт подошёл осмотреть картину поближе. Рамка была замысловатой. С линиями серебра? При таком освещении трудно понять. Может просто краска. Хмм.

Он достал нож и потыкал в уголок. Соскоблить кусочек не получилось, значит не краска. Осталась маленькая царапинка, но даже если её заметят, значения не придадут.

Кольт взял картину за края и аккуратно снял со стены. Секретного сейфа за ней не нашлось, к несчастью. А было бы здорово.

Перчатки, которые он надел для сегодняшнего расследования, были не одноразовыми, но их всё равно придётся выкинуть после сегодняшнего. А жаль. Он хотел использовать их за рулём. Что ж, нужно будет достать ещё пару.

Он проверил задник рамки. Никаких меток, но легко снимается. За картонкой, на торце картины, обнаружилась надпись в нижнем правом углу:

Моему спасителю, Рексу:

Пускай эта картина служит знаком моей вечной признательности. ~Ф. М.

Интересно. Кольт не знал, обнаружили копы из столицы это или нет. Наверное да, они всё же знали Рекса лучше него. Скорее всего сфотографировали задник картины и поставили её на место. Он мог бы тоже всё здесь сфотографировать, если бы не боялся взять с собой хоть какие-то улики. Как знать, может копы появятся в его хижине уже через день-другой.

А эта подпись? «Ф. М.»?

Фрэд Миллерман? Владелец крупнейшего магазина в Ордене?

Это единственное имя, которое пришло на ум, но с таким же успехом это мог быть кто угодно другой. Да и подпись зловещей не казалась. А количество пыли на рамке говорило, что картина здесь давно висит.

Вернув картину на законное место, Кольт решил изучить напольные часы. В частности, трещину в стекле.

Кто-то врезался в них? Если так, то как давно?

Он заметил точку столкновения — круглую белую вмятину в стекле, размером с ладонь. Может быть последствием попадания мяча.

В целом, обычно разбитые вещи показывали, что на месте преступления была борьба, но Кольт не видел больше никаких повреждений. И даже это не было таким уж большим уроном собственности. Стекло даже не разбилось, просто треснуло.

А почему остановились часы? Они выглядят довольно старыми, так что, может просто нуждаются в ремонте. Провода он не видел, значит электричество им, вероятно, не требовалось. Типичные маятниковые часы.

Ба. Слишком рано отвлекаться на подобные мелочи. Пока что он не видел вообще никакой связи.

Так что решил проконсультироваться с Бованом: — «Расскажи мне об уликах собранных копами сегодня», — попросил он. — «Начни с физических улик с места преступления. Фотографии, заявления, и предположения пока отложи.»

— «Да ничего практически и не нашли», — отозвался Бованокс. — «За исключением тела, они нашли кучку экскрементов в центре комнаты, немного волос, и какой-то металлический предмет под диваном.»

Присмотревшись, Кольт заметил тёмное пятно на и так тёмном ковре. — «Экскременты прямо под тем местом, где висел Рекс, насколько понимаю?»

— «Ага.»

Хорошо, что они их упаковали. Смогут проверить на распространённые вещества. Если последним, что запомнил Рекс, было то, как он заснул, то вполне может оказаться, что ему подсыпали снотворное.

Что, впрочем, Кольта на данный момент не интересовало.

— «Что можешь рассказать о металлическом объекте?» — спросил он.

— «Круглый. Маленький. Вроде толстого цилиндра. Не смог рассмотреть получше, к сожалению. Я тогда слушал Рекса.»

Маленький, толстый цилиндр....

Кольт вспомнил пробегавшую мимо мысль и посмотрел на потолок.

Хм. Ни дырок, ни следов. Просто потолок. Он подумал о том, чтобы найти лестницу и проверить чердак, но решил пока отложить идею.

— «А что за волосы? И как много?»

— «Небольшой клочок. Думаю, это могла быть шерсть животного.»

— «Где нашли?»

— «Тоже под диваном.»

Кольт взглянул на массивный, уродливый кусок мебели ещё раз. Он провёл фонариком в поисках потёртостей и разрывов, но ничего не нашёл. Здоровенный коричневый диван выглядел довольно старым. Под подушками тоже ничего не было, так что он положил их обратно.

Шерсть, значит?

— «Какого цвета были волосы?» — спросил Кольт.

— «Чёрные и коричневые.»

— «Короткие?»

— «Ага.»

Похоже, они могли принадлежать одному дантовскому пастуху, которого он недавно встретил, но и в этом ничего удивительного не было. Кирпич наверняка мог посетить этот дом с племянницей Рекса.

— «Хмм. Кстати, как там Рекс?»

— «Плохо. Я его уже не понимаю. Скоро нужно будет пожать душу.»

— «Тебе от него больше ничего узнать не удалось о последней ночи?»

— «Ничего шокирующего. Он принял душ. Почистил зубы. Надел пижаму. Лёг спать.»

— «И всё?»

— «И всё.»

Кольт опустил брови, размышляя над полученной информацией. Если последним Рекс запомнил как лёг спать, то имело смысл проверить кровать.

На пути к спальне, он задал ещё один вопрос жнецу: — «Он подтвердил, что его племянник гулял допоздна с друзьями?»

— «Подтвердил. Думаешь, он мог это сделать?»

— «Сомневаюсь, если у него целая группа друзей алиби.»

Он остановился в дверном проходе спальни, чтобы сперва проверить её всю фонариком. И когда заметил включатель на стене, то почти решился включить свет, но передумал. Местные ЖКХ могли заметить, что в доме потребляется электричество.

М-да, это наверняка за него говорит паранойя, ну да ладно. Фонарика хватит.

Кровать не была застелена. Неудивительно. На постели он заметил несколько чёрных и коричневых клочков шерсти. Кирпич и тут что ли спал?

Опять же, не слишком шокирующая новость.

Кольту уже приходилось подавлять разочарование. Для него ещё слишком рано.

Он изучил пол вокруг кровати тщательнее. В отличие от гостиной, здесь был постелен ковёр. На котором не без труда разглядел следы.

По нему проехало что-то тяжёлое. Две полоски следов шли от кровати через весь ковёр и прерывались на дощатом полу перед гостиной.

Что-то тяжёлое?.. Вроде тележки с лежащим на ней без сознания шерифом? Или даже мёртвым?

Откуда знать, может на самом деле место смерти именно спальня.

Кольт приложил руку к подбородку, размышляя. Пока что ничего не было ясно, но хотя бы начали проклёвываться мысли о том, каким образом был убит Рекс.

— «Они ничего не выносили из спальни?»

— «Вроде бы нет. Я не видел, чтобы они туда ходили.»

Странно. Насколько понимал Кольт, спальня была даже важнее, чем гостиная.

Кольт решил проверить ванную комнату, соседнюю спальне.

Он хотел узнать, проживал ли кто-нибудь с шерифом. Если так, то в ванной комнате должно стоять больше всякого дерьма на полочках. Но, к несчастью, ванная комната Рекса выдавала только холостяка. И на дне самой ванны длинных волос не было заметно.

— «Рекс ни с кем не встречался, не знаешь?»

— «Спрашивал. Сказал, что нет.»

Кольт был немного разочарован очередным тупиком, но знал, что вычёркивание невозможных вариантов не менее важно, чем следование по цепочке улик.

*** 7 страница ***

Это будет той ещё работёнкой, но Кольт понимал, что проверка всего дома необходима. У него появилось пессимистичное чувство, что он уже нашёл все зацепки, какие только были оставлены, но подобные импульсы необходимо игнорировать. Насколько бы ценные подсказки иногда ни давала интуиция, обычно она просто отвлекает.

Впрочем, сперва он должен был кое-что узнать: — «Дети в порядке?»

— «Ага. Томас, похоже, хочет погулять, но в остальном всё хорошо.»

Кольт надеялся, что близняшки просто устроятся спать в машине, но это было слишком большим требованием к Томасу. Сегодня была холодная ночь, но он взял достаточно одеял для детей, так что в ближайшие несколько часов ничего плохого с ними случиться не должно было. Он надеялся, что изучение места преступления столько времени не займёт, но учитывая размеры дома покойного шерифа, Кольт терял оптимизм с каждой секундой.

Два этажа и подвал? Как-то многовато место для одинокого человека. Так ещё и живущего на зарплату? А сколько этот шериф вообще зарабатывал? Холодильник на кухне выглядел совершенно новым. Не то что царапин и вмятин, даже пыли на нём не было.

А тот телик в гостиной? Тоже ведь новая покупка, разве нет?

Когда разговор заходил о подобных вещах, первым инстинктом Кольта, естественно, было подозрение в преступной деятельности, но он знал, что подобный финансовый успех может стоять за другими объяснениями. А учитывая то, что рассказал Бованокс о полицейской жизни Рекса, шериф бы не поддался на коррупцию сам, если был готов сдать даже друга на почве такой же ситуации.

Но, с другой стороны, это тоже был один из вариантов. Лжецы часто обвиняли других в своих преступлениях. И Кольту всегда было интересно, как же так выходит. Что-то психологическое? Или просто хитрость? Определённо, обычно люди не подозревают в ком-либо такой двуличности. Наверное, было нечто особенное в простоте и наглости подобных людей.

Это надо держать в уме, решил Кольт.

Он решил проверить содержимое холодильника, раз всё равно подошёл к этой мысли.

Хмм...

Довольно скудный набор, даже для холостяка. Просто пара банок пива, съеденный наполовину сандвич, и банка молока. А в морозилке? Немного мороженного, форма со льдом, и замороженная буханка хлеба.

Кольту невольно пришла мысль, что это выглядит как набор человека, который не планировал надолго оставаться в живых. Мог убийца выгрести из его холодильника всё лишнее? Тогда насколько же этот человек должен быть дотошным?

Кольт бросил на сандвич ещё один взгляд. Не похоже, что он куплен, скорее сделан своими руками. Какие ингредиенты? Салат, сыр, помидоры, майонез, какое-то мясо.

Куда тогда делись остатки этих ингредиентов? Если Рекс сделал сандвич сам, то вряд ли использовал на него всё без остатка. Сыр и хлеб редко заканчиваются одновременно, а тут должно было кончиться сразу всё. Кольт решил проверить мусорную корзину.

А, вот обёртка от сыра. Обёртка от мяса. Остальная часть помидора. Пустая банка из под майонеза.

Но не салат.

Где чёртов салат?

Он помнил свою холостяцкую жизнь. Ни единого разу ему не удавалось использовать кочан салата целиком, прежде чем тот успевал испортиться. Может быть здесь продавались листья в маленьких упаковках, но тогда где упаковка? Всё остальное на месте.

В понимании Кольта это было абсолютным безумием.

Убийца разобрал содержимое холодильника Рекса, чтобы тот выглядел более соответствующим самоубийце. Это говорило об одержимости.

И при этом была совершена такая ошибка, что салат забрали, а сандвич оставили. А ещё следы на ковре.

Убийца определённо умён, но, может быть, не настолько умён?

Или, что тоже может быть, убийца настолько умён, но пришлось действовать в спешке? Поэтому не было времени скрыть все следы. Может возвращение племянника Рекса помешало работе?

Если дело в этом, то велики шансы, что вещества, которыми могли накачать Рекса, должны были остаться в его теле, а значит, их ещё могут обнаружить при вскрытии.

А, стоп, ещё же ведь обнаружили экскременты под телом. В них точно должны остаться следы веществ. Возможно, убийца хотел подчистить и это, но не успел. С другой стороны, если бы экскременты были убраны, это было бы ещё подозрительнее, да и с какого хера кому-то придумывать план, включающий уборку человеческого говна?

Внезапно среди длинного списка вероятностей вперёд вышёл вариант, в котором Рекса вообще ничем не накачивали. Если убийца был настолько умён, чтобы не забыть про чёртов холодильник, то оставлять следы веществ в теле точно не стал бы.

Угх.

Кольт продолжил изучать дом.

И снова не мог не чувствовать подозрение из-за его гигантского размера. Он продолжал считать, что это может указывать на то, что здесь жил кто-то ещё, но ни в одной из комнат на втором этаже не было кроватей, и ни в одной из дополнительных ванных комнат не было зубных щёток.

Одна из комнат оказалась совершенно пустой, другая забита ящиками — которые не были пустыми, судя по весу. Но они были запечатаны скотчем, так что интереса не представляли. Их вскрытие могло стать уликой его визита.

Конечно, он уже и так оставил дыру в стене подвала, но это ещё можно замаскировать.

Хотя на самом деле ему показалось странным, что коробки остались запечатаны. Копы их не вскрывали? Конечно, они не представляли сиюминутного интереса, но всё равно это казалось недосмотром с их стороны. Может они реально планируют вернуться сегодня утром или через день.

Что ж, дерьмово. Ещё одна причина не трогать эти коробки.

Если только... запечатать их по новой, после осмотра...

Он осмотрелся в комнате фонариком и, словно чудом, обнаружил целый рулон скотча на подоконнике окна.

Что ж, если тому благоволит случай.

Он принялся за работу с ножом и фонариком — открывал коробки и изучал содержимое.

Работа была медленной, в коробках были кучи мусора не имеющие никакого смысла. В основном рыболовные принадлежности. Старые игрушки. Старая одежда. Старая электроника.

Это всё вещи из детства Рекса?

Спустя какое-то время Кольт вздохнул. Технически, что-нибудь из этого могло оказаться важным для расследования, поэтому он хотел продолжать, но скорее всего просто зря тратил время.

Такой и была работа полицейских, по большей части. Перебирать горы всякого дерьма, пока не найдёшь одну-две полезных зацепки. Если повезёт.

Спустя какое-то время он обнаружил фотоальбом.

Хмм.

Обычно из таких штучек выходит сочная улика, но вряд ли здесь тот же случай. Начался он с младенческих фото Рекса. Затем детство с родителями. Злобные на вид люди. Младшая школа, фотографии с классом. Средняя школа. Старшая школа. Выпускной. Полицейская академия?

Хмм. Любой из тех, с кем он стоял, может быть подозреваемым, полагал Кольт.

Так что продолжал смотреть.

Воу-воу-воу.

Фото со свадьбы.

Этот уё**к был женат: Почему он не-?

Стоп, нет, Рекс ведь упоминал свою бывшую жену, да? Тогда он пошутил про неё, но Кольт не обратил внимания. А теперь вспомнил и почувствовал себя идиотом.

Б***ь.

— «Рекс что-нибудь говорил о своей бывшей жене?»

— «Нет», — ответил Бованокс.

Двойное б***ь.

У него появилось чувство, что узнать об этой женщине больше будет трудно. Копы из столицы наверняка допросят её, если ещё не сделали этого, но если она убийца, то наверняка подумала об этом заранее. А если он будет бродить по городку и спрашивать у людей, знают ли они жену мёртвого шерифа, это будет чертовски подозрительно.

Он пытался думать. Не был почти уверен, что она живёт в Ордене, если правильно помнил разговор с ним, так что, может подстроить «случайную встречу» с ней будет не слишком трудно. Если он хотя бы имя её узнает.

Кольт перелистал остальную часть альбома в поиске других улик. Чёрт, у него ещё и ребёнок был? Хмм. Вроде не похож на него. И, насколько мог судить Кольт, не было никаких...

Стоп.

Самое последнее фото в альбоме. Рекс и его жена улыбаются вместе, он держит камеру на вытянутой руке. Похоже, фотография сделана в этом доме, в комнате, которая теперь пуста, судя по картине за окном.

Руки жены сложены на животе, а это может означать, что она беременна. А стена за ними пестрит розовыми украшениями и картинками с маленькими животными и цветами.

Ещё одна зацепка, которую нужно держать в уме.

После этого он просто продолжил изучать комнату ещё некоторое время. Было трудно сказать, имело ли другое увиденное им отношение к делу, поэтому Кольт пытался запомнить всё, насколько мог.

И, наконец, убедившись, что все коробки снова запечатаны и возращены на прежние позиции, Кольт осмотрел дом в последний раз, после чего решил на этом закончить.

Он не знал, сколько времени провёл в этом чёртовом месте, но уже начинал чувствовать голод, а значит проголодались и дети тоже. А ему ещё нужно что-то сделать с е***ым тоннелем, который он прорыл в подвале.

Угх.

И на это тоже потребовалось гораздо больше времени, чем он хотел. Ну, по крайней мере, он был доволен результатом.

Когда Кольт вернулся в машину, весь в грязи, поте, и недовольстве, то обнаружил детей спящими на заднем сидении.

И это умиротворяющее зрелище вызвало у него крошечную улыбку.

— «Выглядишь дерьмово», — поприветствовал его Бован, парящий рядом.

— «Спасибо.»

— «Ты закончил?»

— «Наверное. Пока что.»

— «Что теперь?»

— «Сон.»

— «Будьте вы прокляты, материальные, вместе со своим сном.»

Кольт сел в машину и включил двигатель.

— «Что делать мне?» — спросил Бованокс. — «Продолжить наблюдение за копами?»

— «Ага. Но они сейчас тоже спят, как мне кажется.»

— «Не могу же я просто ждать, пока все поднимут свои задницы. У нас тут расследование убийства, как бы.»

Кольт развернулся и поехал обратно по той же дороге. — «Я восхищаюсь твоим энтузиазмом, но остальному миру плевать на бессонницу жнецов.»

— «И не напоминай.»

— «Тебя удивительно сильно зацепило это дело, знаешь ли.»

— «Кто бы говорил.»

— «У меня есть оправдание. Я бывший коп. Подобная работа... Это...» — Подумав немного, он решил не заканчивать предложение.

Бованокс попытался закончить за него: — «Смысл твоей жизни?»

— «Хмф.»

— «Ты бы вернулся в полицию, если бы мог?» — спросил жнец.

Кольт внимательно смотрел за неосвещённой дорогой. Раньше он об этом не думал, в основном из-за очевидной невозможности подобных планов, но даже так, не был уверен в том, чего он на самом деле хочет. — «Нет.»

— «Почему нет?»

— «Повидал слишком много дерьма. Не верю в систему.»

— «Думаю, это я могу понять. Но ты же веришь в справедливость, так?»

Кольт бросил на жнеца взгляд: — «С чего вдруг ты поднял эту тему?»

— «Да так. Любопытно просто.»

— «Чушь.»

*** 8 страница ***

Бованокс хохотнул: — «Неужели с моей стороны так странно интересоваться своим слугой? Это, на мой взгляд, важная тема. Или ты не согласен?»

Кольт ничего не сказал.

— «Помни, что для меня вся эта фигня со жнецами и слугами такая же новая, как и для тебя. Если мы сможем лучше понимать друг друга, я думаю, это будет полезно нам обоим. Ты так не считаешь?»

Кольт прищурился: — «Это разве не ты говорил, что предпочитаешь деловые отношения?»

— «Во-первых: эти слова вообще-то сказал ты. Я просто согласился с тобой.»

— «В любом случае, сейчас ты хочешь сказать, что передумал?»

— «Вовсе нет. Понимание своего партнёра по делу не менее важно, чем понимание друзей и семьи. Чёрт, может даже важнее.»

И снова Кольт решил ничего не говорить.

— «А что? Ты боишься, что я расскажу кому-то о том, как для моего слуги важна справедливость? Господи, какой позор, да? Что подумают красивые девочки в соседнем отделе?»

— «Можешь говорить обо мне что захочешь, плевать. Я просто не вижу в этом смысла.»

— «Учитывая определённые обстоятельства, для меня это кажется важным.»

— «Знаешь, что кажется важным мне? То, что твоя нейтральность на ладан дышит.»

— «Мои взгляды вообще не дышат, как и я, в общем-то. Я всё ещё совершенно нейтральный.»

— «Уверен в этом?» — с сомнением спросил Кольт.

— «Да.»

— «Но у тебя теперь есть слуга, следовательно Старый Закон тебя больше не защищает, а?»

— «Технически да, но Старый Закон существовал задолго до появления отклонений. Эти существа ставят под вопрос его жизнеспособность.»

Подобный разговор у них уже был, месяцы назад. Кольт не хотел повторяться и знал, что Бован боится наткнуться на этих сумасшедших ублюдков. Хотя думать о подобном было странно — отклонение стало для него и причиной смерти, и причиной воскрешения.

— «Так, ты хочешь сказать, что если я найду убийцу, то не должен с ним ничего делать?»

Теперь была очередь Бованокса замолчать.

Кольт взглянул на жнеца, парящего над передним пассажирским сидением, пока машина набирала скорость по освещённой лунным светом дороге. Ему хотелось поторопить жнеца с ответом, но разум попросил ждать.

— «Ну, зависит от обстоятельств, наверное», — наконец ответил Бован. — «В идеале я бы хотел найти элегантное решение ситуации.»

— «В идеале е**чие копы сами найдут убийцу и не будут е**ть мне мозги.»

Вскоре они добрались до хижины, Кольт поднял детей на руки и приготовил для них кровать. К счастью, они уже спали, так что всё прошло в тишине. Он бодрствовал ещё некоторое время, общаясь с Бованоксом, в основном перебирая всё, что удалось понять в этом деле.

Уходящая душа Рекса сообщила о четырёх подозреваемых: заключённом Ките Хоппере, копе Леонарде Пинке, племяннице Джанет Бомонт, и всё ещё таинственном Роберте Пленти. Помимо них интерес представляли ещё три персоны: племянник Джейсон Марго, мать шерифа Нина Марго, и всё ещё безымянная бывшая жена.

Учитывая улики с места преступления, убийство явно было преднамеренным, а убийца до определённой степени осторожным. Женщина вряд ли могла подвесить тело Рекса к потолку, но Кольт пока не был готов никого вычёркивать.

Спустя какое-то время Кольт решил, что ему нужно поспать. Бованокс предложил вырубить его, но Кольт отказался, напомнив, что дети останутся в хижине посреди леса одни, если он уснёт слишком крепко.

И действительно, дети проснулись посреди ночи. Они не плакали, но проснулись и были полны энергии, что даже хуже. Кольт сменил им подгузники, потом дал попить тёплой воды и немного поиграл с ними, после чего положил обратно в кровать. Они не хотели подчиняться, поэтому пришлось снова показать свою строгость и тогда близняшки наконец-то улеглись.

Утром, покормив детей и закончив с ежедневной рутиной, Кольт встал перед вопросом: что делать в расследовании дальше. Бованокс отправился наблюдать за Китом Хоппером в тюремную камеру и за копами в столице задолго до рассвета, так что Кольт не ожидал увидеть его сегодня снова.

По правде говоря, он просто хотел остаться дома. У него было несколько зацепок, да, но он был не в тех условиях, чтобы отправиться в город и начать задавать вопросы. В первую очередь он должен был привлекать к себе как можно меньше внимания. Если кто-то начнёт подозревать, что он расследует смерть шерифа, это приведёт к тонне вопросов и проблем, с которыми он реально не хотел разбираться.

В таком случае, какой курс действия будет правильным?

Этим вопросом он задавался всё утро — у него не было возможности продолжать работу как коп. Приходилось думать вне стандартных процедур и протоколов.

Дерьмо.

Чем больше он об этом думал, тем сильнее ощущал, что это дело займёт очень много времени. Если копы в столице не смогут раскрыть его в следующие несколько дней, то шансы, что его вообще удастся раскрыть начнут стремительно приближаться к нулю, особенно в таком большом городе как Лагорок.

Стоило сказать, впрочем, что шансы раскрыть дело в следующие дня два, статистически говоря, довольно высоки. По опыту Кольта, «раскрыть» дело почти никогда не было проблемой. Реальная проблема заключалась в том, чтобы собрать достаточно доказательств для суда присяжных — или, в некоторых случаях, достаточно доказательств, чтобы грёбаный прокурор наконец-то взял дело в суд.

Кольт знал нескольких таких. Обычно было трудно понять, боится прокурор за свою репутацию или просто продажная тварь. Кольт подозревал, что продажные имели тенденцию притворяться напуганными, чтобы скрыть свою коррумпированность, но как бы там ни было, результат был тот же — подонки оставались на свободе.

Вот именно по этой причине Кольт и начал брать закон в собственные руки в Брайтоне. Из чистого раздражения накопившегося за годы упущения справедливости.

Поначалу это было удивительно легко. Просто несколько придурков, которые и сами знали, на что шли. Такое легко скрывалось среди остальной криминальной активности в городе, да и никто по ним потом не тосковал. Даже их собственные матери обычно не горевали.

Но со временем, наверное, он расслабился. Позволил сформироваться достаточно очевидному шаблону. И тогда этот ублюдок Джозеф Рофал заинтересовался в нём. Но вместо того, чтобы просто раскрыть его поступки или убить, Рофал решил использовать необычного копа, потому что был реально впечатлён проделанной им «работой».

Высокомерный гандон.

Кольт встряхнул головой, не желая ещё глубже погружаться в прошлое. С этим уже покончено. Рофал мёртв, мир стал немного лучше. Нужно сосредоточиться на настоящем.

И насколько бы ни было больно признавать, он полагал, что лучшим курсом действий сейчас было проверить местный садик. Хотя он не хотел оставлять там детей, этим местом заправляла мать покойного шерифа, Нина Марго. Близняшки представляли отличное оправдание для визита.

К обеду он снова посадил их в машину и поехал обратно в Орден.

Порядочный Детский Сад Ордена* был выдающимся зданием: высокий и более тонкий, чем все дома вокруг, фактически маленькая башня. Кольт предполагал, что его изначально строили не для садика, но всё равно не мог представить, с какой целью могли построить такое.

(*ПП: Орден –> Orden, созвучно с Order –> Порядок. В оригинале звучит почти как «Порядочный Детский Сад Порядка»)

Передняя дверь оказалась закрыта.

Они сегодня не работают?

Такое казалось вполне возможным, учитывая, что сын управляющей умер. Однако ещё здесь должны работать двое других сотрудников. Где они?

Вместо того чтобы развернуться и уйти, Кольт решил вернуться в машину и просто понаблюдать за территорией немного.

Было довольно тихо и спустя некоторое время он почувствовал, что наблюдение перерастает в очередную слежку. Но затем заметил приближающихся людей.

Ага, вот и Нина, маленькая старая женщина. Вся в морщинах, с редкими русыми волосами, и большими мешками под глазами. Её два сотрудника, пожилой мужчина Исайя Марш и подросток Сьюзен Рок, следовали рядом. Похоже, они что-то обсуждали на ходу, прежде чем открыли дверь и вошли в здание.

Может вернулись с обеда?

Кольт подождал некоторое время, после чего взял детей на руки и пошёл внутрь.

Сьюзен заметила его сразу, но не поднялась со стула в углу — да и вообще не шевельнулась. Она просто молча взглянула своим пустым взглядом, наверное, потому что Нина и Исайя разговаривали так громко в задней комнате, что ей бы пришлось кричать, чтобы её услышали.

— Я закончила, Исайя!

— А я — нет! Пока не получу свою зарплату! И ты не отделаешься-!

— Сейчас НЕ время пилить мне мозг по поводу денег!

— Я понимаю! И мне искренне жаль! Но у меня есть счета! Мне угрожают выселением! А мне нужны лекарства! И ты знаешь как мне-!

— Да срать я хотела, Исайя! Проваливай, если хочешь!

— Нина, не смей так говорить!

— Почему нет?! Ты всё равно НИЧЕГО здесь не делаешь! По-твоему, мне нужна твоя помощь?! Нет! Проваливай! И ни смей даже рядом появляться!

Дверь была с силой открыта и Исайя вышёл, топая с большей силой, чем Кольт ожидал от дряхлого на вид мужика. Исайя даже не взглянул на него, пройдя мимо и открыв внешнюю дверь со схожей яростью.

Кольт просто стоял перед пустым приёмным столом и озирался. Вблизи это место выглядело даже хуже. Грязно-белая плитка на полу катастрофически нуждалась в том, чтобы по ней хорошенько прошлись шваброй, а светло-голубая краска на стенах облупилась и была в подтёках на стыке с потолком. А учитывая всё, что он только что услышал, Кольт с железной уверенностью решил, что ни за что не оставит своих детей в этом гадюшнике.

Несмотря на это, он попытался улыбнуться Сьюзен.

Она никак не ответила на его улыбку.

Нина вышла из задней комнаты и остановилась посреди шага, когда её взгляд упал на него. — З-здравствуйте, — сказала она запинаясь. — Добро пожаловать... в Порядочный Детский Сад Ордена...

Если бы неловкость была ядовита, они все уже были бы мертвы. — Мы пришли не вовремя? — спросил Кольт.

Нина открыла рот, затем, похоже, придумала ответ получше, и просто закрыла его.

— Ага, — равнодушно сказала Сьюзен из своего уголка. — Не вовремя.

— Я— — Нина бросила на девушку суровый взгляд, после чего улыбнулась Кольту: — Пожалуйста, эээ, не обращайте на неё внимания. Мы рады-

— Член её семьи умер, — сказала Сьюзен, безэмоционально. — Она горюет.

Нина снова свирепо уставилась на неё: — Зачем ты-? Тупая-

— Мне очень жаль это слышать, — сказал Кольт со всем сочувствием, какое смог найти.

Нина повернулась к нему, снова удивлённая. Теперь, когда он получше к ней присмотрелся, то увидел следы от потёков макияжа, размытого слезами.

— Я вас понимаю, — сказал Кольт, сделав пару шагов от двери, всё ещё с близняшками на руках. — Извините, я невольно подслушал ваш разговор с тем мужчиной.

— Эм, это... да, простите за это... — Нерешительность женщины была написана на её старом лице. Она явно пыталась понять, стоит попросить его уйти или нет.

— Ну что Вы, не стоит за это извиняться, — сказал Кольт. — Насколько я успел услышать, старик настоящий бесчувственный козёл.

— Нет, он... то есть...

— Вам есть с кем поговорить? — спросил Кольт. — Когда такая трагедия случилось со мной, сейчас даже трудно поверить, но меня выручил совершенно незнакомый человек в парке. Мы проговорили несколько часов. Этот старик, в некотором смысле, меня спас. — Кольт решил посадить детей на стулья, расположенные у стены со стороны Сьюзен.

— Это, эм-м, я... Нет, я не...

Кольт сел рядом между детей, прижав руки к их талиям, чтобы не убежали. — Если Вам нужен кто-то готовый выслушать, честно, мне не трудно. По правде говоря, с той встречи в парке я чувствовал, что должен вернуть полученное добро. Если, конечно, Вы хотите подарить мне эту честь.

Женщина просто уставилась на него.

Как и Сьюзен: — Ты что, психопат какой-то?

.

*** 9 страница ***

На мгновение Кольт просто смотрел на девчонку равнодушным взглядом: — ...У меня о тебе такое же впечатление.

Сьюзен прищурилась на него одним глазом.

Кольт поддавил ещё: — Такое впечатление, что тебя вообще не волнуют проблемы твоей начальницы. — Он взглянул на Нину. — Вы же главная здесь, да?

— Ну, я-

— Я не слишком эмоциональна, — сказала Сьюзен, лишь немного сбавив наглость в своём тоне. — Временами людям это не очень нравится.

— И ты ничего не пытаешься с этим сделать? — спросил Кольт.

— Ага, — пожала она плечами.

Он сюда не спорить пришёл, но спор мог оказаться самым продуктивным направлением в этом разговоре. Слишком большая агрессия, конечно, тупая идея, но в то же время, слишком большая пассивность приведёт лишь к тому, что придётся уйти, так ничего и не узнав.

— На мой взгляд, ты просто бессердечная соплячка, — сказал Кольт. На самом деле ему было глубоко насрать на отношения этой девчонки с Ниной, но чем больше они будут разговаривать, тем больше будет шансов узнать что-то полезное.

И это сработало. Пустой голос Сьюзен приобрёл эмоции: — Какого *** тебе от меня надо?

Близняшки повернулись на неё и Кольт прижал их сильнее. — Можешь не выражаться при детях? Я думал, ты работаешь воспитателем.

— Ты— Угх, плевать, — повернула она стул к стене.

— Не слишком хорошо справляешься со своей работой, а? Не могу сказать, что я удивлён.

Сьюзен просто проигнорировала его.

Он вернулся к Нине, которая выглядела поражённой. — Простите, — сказал Кольт, — не хотел лишний раз задевать Ваши нервы. Уверен, Вам и так сейчас трудно. Так Вам есть кому выговориться? Я с радостью побуду этим человеком, но это не обязательно должен быть я. Мне просто хотелось бы вернуть добро. — Он дал Нине возможность ответить, но она всё ещё не могла найти слов. — Блин, даже та хулиганка могла бы выслушать Вас, если, конечно, она способна слышать кого-то кроме себя хоть пару секунд.

Сьюзен подскочила с места: — Так, придурок! Кто ты, б***ь, по-твоему, такой?!

— Кольтон Томпсон, — спокойно ответил он. — Хотя ты можешь звать меня просто Кольтом.

— О, отлично! Что ж, Кольт! Ты охренительно груб, Кольт!

— Ты тоже не солнышко, — ответил он. — Ты хоть чем-то облегчила день своей начальницы? А?

Губы Сьюзен дёрнулись, а её лицо покраснело, но от смущения или злости — Кольт не знал.

Нина наконец-то нашла слова: — Б-благодарю за беспокойство, но я в порядке. У меня есть люди, которым я могу выговориться.

— Рад слышать, — сказал Кольт. Видимо здесь уже информации не получить. Судя по её тону, она сейчас попросит его уйти, и правильно поступит. Он прекрасно понимал, что здесь именно он ведёт себя неправильно. — Когда я проходил через это, то выпал из графика на несколько недель. Просто не мог думать о работе. Вы очень сильная женщина, раз смогли прийти на работу сегодня.

— Да, ну, то есть, у меня не было выбора, — сказала Нина. — Некоторые клиенты просто не, эм...

Хмм? Клиенты? Кольт как раз собирался сделать так, чтобы она уточнила, но Сьюзен решила вмешаться опять:

— Ты что, не видишь как ей хреново? Очевидно же, что она не хочет с тобой разговаривать, толстолобый урод.

Кольт опять взглянул на девчонку, но Нина заговорила первой: — Извините, но я— я просто сейчас не могу, — устало помотала она головой. — Я понимаю, что Вы хотели помочь, господин Томпсон, но если не собираетесь пользоваться нашими услугами, могу я попросить Вас уйти?

Кольт поднялся с близняшками на руках. — Я понимаю. Благодарю за Ваше время и сожалею о Вашей утрате. — Он опустил взгляд к полу, после чего последний раз посмотрел на Сьюзен: — И да, прошу прощения у тебя тоже. Мне жаль за мой предрассудок, из-за которого я подумал, что ты здесь для работы, а не... Ну, ты и сама знаешь.

— ...Чего, на***?! Эй! Какого хера это должно значить?! Эй, а ну вернись!

Кольт уже вышёл и возвращался к машине.

Это, конечно, было выстрелом наобум. Сомнительно, что она выбежит из здания ради объяснения, или чтобы продолжить спор. Большинство людей бы так не поступили.

Ну и ладно. Может он всё это проделал-

— Эй, я с тобой не закончила!

Опа.

— Какого хера ты имел в виду?! Что, кроме работы, я могу делать в детском саду, а?!

Услышав, как захлопнулась дверь, а потом злобно приближающиеся шаги, он подождал, когда она подойдёт ближе, после чего повернулся и сказал: — Знаешь что? Ты права. Это было очень грубо с моей стороны. Я извиняюсь.

Её рот был открыт, но ответа не последовало. Хотя она всё равно выглядела очень злобной. Скорее даже более злобной.

— Я серьёзно, — сказал Кольт. Он осмотрелся, вспомнив, что видел что-то знакомое, и его глаза упали на продуктовый магазин по другую сторону улицы. — На самом деле, чтобы это доказать, хочешь я куплю тебе мороженое?

Она моргнула. Её тряхнуло от непонимания. — Чего?! Ты не можешь просто-! Не хочу я мороженое, е***ый ты чудило!

Он наклонил голову набок: — Нет? Что ж, а себе и детям я возьму. — Он продолжил идти, теперь в направлении магазина. — Можешь пойти с нами, если хочешь.

— По-твоему, я пойду куда-то с таким ненормальным как ты?! — крикнула она ему вслед.

— Ладно! — ответил он через плечо. — Тогда хорошего дня! Ещё раз извини, что побеспокоил.

И он просто продолжил идти. К этому моменту он уже убедил себя, что хочет мороженое.

А через несколько секунд услышал приближающиеся бегом шаги и вот, Сьюзен уже шла рядом.

— Я хочу шоколадное, — сказала она, хмурясь и не поворачиваясь на него.

— Тебе нельзя шоколадное, — сказал Кольт.

— Чего?!

— Это была шутка. Бери какое хочешь.

— Гр-р...

Они вскоре подошли. Сьюзен выбрала себе мгновенно, а вот Кольт не спешил. И раз платил он, то ей придётся его ждать.

— Всю жизнь живёшь в Ордене? — спросил он.

Она топала ногой. — Тебе какое дело? Господи, ты самый стрёмный человек из всех, что я встречала.

— Хмм. Какой вкус, по-твоему, понравится детям?

— Мне откуда знать? Вроде бы ты их отец, нет? — Она резко остановилась. — Ведь ты их отец?

Вот это замечание ему не слишком понравилось и на мгновение его реальные эмоции выглянули. С суровым взглядом и низким голосом он ответил: — Да. Я.

— Тогда почему ты меня спрашиваешь?

— У тебя же есть опыт обращения с детьми, так? Какие вкусы им обычно нравятся?

— Я не знаю. Это дети. Им плевать. Им нравится всё сладкое.

Кольт вздохнул. Он решил отказаться от упакованных и подошёл к автомату с рожками, на котором нажал кнопку «ванильное».

Сьюзен хрюкнула: — И после всего потраченного тобой времени на выбор, ты решил взять ванильное? Скажи честно, что с тобой не так?

— Временами я слишком много думаю.

Из-за этого она почему-то засмеялась. — Да ну.

Он проигнорировал её и заплатил за всё мороженое. Ей пришлось нести рожки мороженого детей и его, потому что у него руки были заняты самими детьми.

Когда они вышли, то его взгляд упал на скамейку, которой он не преминул воспользоваться, чтобы помочь близняшкам съесть мороженое, не испачкавшись при этом по уши.

Места было достаточно, но Сьюзен осталась стоять, пока ела своё.

Откровенно говоря, Кольт был удивлён тому, что она не уходит.

— Как давно ты в Ордене? — спросила она.

— Я первым спросил, — ответил он, с ванильным мороженым во рту.

Она цокнула языком: — Ладно. Да. Я живу здесь всю жизнь. Твоя очередь.

— Недавно переехали сюда, — сказал он ей. И нахмурился, заметив, что Томасу всё-таки удалось макнуть нос в мороженое. Он протёр ему моську слюнявчиком.

— А они у тебя милые, — сказала Сьюзен.

Кольт просто бросил на неё взгляд.

— Сколько им? — спросила она.

— Почти два годика.

— А почему они не с мамой?

Кольт позволил этому вопросу задержаться. Ему уже надоело на него отвечать, но он понимал, что с этим ничего не сделать. — Мертва, — в очередной раз солгал он.

— Оу...

С минуту Кольт наслаждался собственным мороженым. Только вчера он ел эту удивительную штуку, но пока ещё не успел привыкнуть. Чёрт, как же он соскучился по мороженому.

Сьюзен всё-таки села на скамейку. — Так... в садике, когда ты говорил, что понимаешь, через что прошла Нина...

Кольт решил ничего не говорить. Ему не хотелось лгать ещё больше. Сьюзен может сама додумать нужные ей ответы.

— Эм, прости, я... я была... это было грубо с моей стороны.

— Что случилось, то прошло.

Она тихо усмехнулась: — Это было пятнадцать минут назад.

— Что случилось, то прошло, — повторил он, в этот раз более сильным голосом.

— Ты реально чудак, — сказала она.

— Хмм. Взаимно. С чего это твоё настроение так переменилось?

Она пожала плечами, продолжая есть мороженое. — Наверное, я просто люблю сладости. Ты нашёл мою слабость.

В этот раз усмехнулся Кольт. Хотя ему всё равно нужно быть осторожным, потому что стоит ему сказать что-то не то и всё пройдёт впустую. — Ты так и не назвала мне своё имя, кстати говоря.

— А. Сьюзен. Сьюзен Рок. Приятно познакомиться, — протянула она руку.

У него руки были заняты, так что вместо того, чтобы принять рукопожатие, он сказал: — Я к этому прикасаться не стану. Кто знает, где эта рука была?

Она ударила его в плечо.

Он продолжал наслаждаться мороженым ещё минуту.

— ...Так, твоя начальница, — сказал Кольт, понимая, что это рискованный вопрос, — кого она, эээ...? То есть, какого родственника...?

— Сына, — ответила Сьюзен.

— А...

— Думаю, ты его не знал, раз недавно переехал, — добавила Сьюзен, — но он был местным шерифом, веришь или нет.

Кольт притворился удивлённым: — Это ужасно.

— Ага. Я и сама его не знала, но часто видела. Странно думать, что теперь он просто... что теперь его нет.

Кольт просто кивнул, размышляя над следующим вопросом.

— Говорят, это было самоубийство, — продолжила Сьюзен сама.

Он покачал головой: — Ужас.

— Ага.

Нужно было начинать медленно: — А не было никаких, эм, признаков? Он не выглядел подавленным?

— Не сказала бы, — пожала плечами Сьюзен. — Нина реально шокирована. Впрочем, как и любой был бы на её месте, с признаками или без. Это просто такое безумие. Опять же, я его не знала, но он всегда выглядел таким счастливым чудаком.

Угх. Как же хотелось задать типичные вопросы копа, но он прекрасно знал, что они лишь поднимут подозрение. Нет, нельзя давать Сьюзен никаких причин подозревать, что он что-то задумал. Нужно подойти к вопросам творчески и осторожно.

— Впервые встречаешь смерть так близко? — спросил Кольт.

Сьюзен не спешила с ответом: — ...Нет.

И Кольт хотел, но решил не продолжать давление. Если она сама захочет рассказать — отлично, но требовать от неё такой информации он не мог.

В итоге она всё же продолжила: — Мой друг... сгорел несколько лет назад.

Кольт моргнул. Сгорел? — Мне очень жаль это слышать, — сказал он.

*** 10 страница ***

— Это было, эм... умер не только мой друг, — сказала Сьюзен. — Десять человек погибло. Катастрофа для такого городка. Ты, наверное, ещё не раз об этом услышишь, если захочешь остаться.

Он уже слышал, от Алисы. И какое-то время размышлял над тем, стоит ли рассказать, но учитывая репутацию этой женщины среди местных, наверное, не стоит. Не хотелось бы вместе с детьми стать изгоями из-за ассоциации с ней. Эх, в другое время ему бы этого даже хотелось.

Нужно было сосредоточиться на расследовании, но после того как он дважды за день услышал об этом пожаре, стало появляться сомнение, не может ли происшествие быть связано со смертью Рекса.

— Как начался пожар? — спросил Кольт.

Она пожала плечами: — Слышала, что была какая-то проблема с электричеством.

Он хотел уточнить, но решил, что это может вызвать подозрения. Детали можно будет узнать в местной газете. Если в Ордене такая есть. Это тоже надо узнать.

— ...Как давно это произошло? — спросил он.

— Года два с половиной назад, примерно.

— Должно быть, тебе было тяжело. Ты тогда была ещё совсем ребёнком.

Она бросила на него взгляд и он ожидал начала возражений, что она скажет, какой взрослой и сильной была ещё тогда. Но Сьюзен не возразила. Её глаза просто вернулись к тротуару и она пробормотала: — Ага...

Вот теперь он не знал что сказать. Своё сочувствие он уже предложил. Что осталось? Какой ещё вопрос может помочь с расследованием, при этом не испортив сложившиеся с этой девушкой отношения?

— Странно, — сказала Сьюзен. — Ты вроде бы говорил что-то подобное раньше, да? Что проще говорить с незнакомцем?

— Ага, — кивнул Кольт.

— Ладно, может ты был прав.

— Мы больше не незнакомцы, Сьюзен.

— Угх, не используй моё имя вот так. Звучит стрёмно.

— Ладно. Мы больше не незнакомцы, соплячка бессердечная.

Она фыркнула: — О господи, ты серьёзно?

— Получилось слишком грубо? Извини.

Она фыркнула снова, но в этот раз не удержалась и засмеялась. — ...Ладно, может не так и плохо. А ты реально грубый, да?

— Я работаю над этим.

— Угу. Мне кажется, ты работаешь над этим не настолько хорошо, насколько мог бы.

— Что ж, у каждого свои недостатки.

— Ага. — Она закончила своё мороженое и поднялась со скамейки. — Знаешь, я всё ещё считаю, что ты грёбаный чудак, но... может быть, ты не так и плох.

— Спасибо, — сухо сказал Кольт. — Ты тоже не худший человек в моей жизни.

— Хе-хе. Может, свидимся ещё.

— Может.

— Спасибо за мороженое, — сказала она, уже уходя и помахав не оглядываясь.

Кольт просто проводил её взглядом. Дети ещё не закончили свои порции, так что он сидел и размышлял над следующим ходом.

Вскоре близняшки доели и он вернулся с ними в машину.

В итоге он решил навестить библиотеку. В Ордене была только одна, и не слишком большая, а после разговора со Сьюзен у него сложилось впечатление, что нужно немного больше узнать об истории городка, а лучшего места для этого, скорее всего, нет.

Библиотекарем была старая женщина, имя которой он не узнал заранее, но табличка на столе исправила проблему: Дарла Бернс. Она выглядела слегка шокировано, когда он вошёл, и тут же предложила читательский билет, но Кольт вежливо отказался, потому что не хотел показывать свои поддельные документы для такой мелочи.

Он заметил, что её глаза ещё долго следили за ним, пока он изучал это место. Судя по реакции, здесь, наверное, годы не было лиц, которые она не могла бы узнать с первого взгляда.

Или, чёрт, может она удивлена тому, что вообще хоть кто-то зашёл. Кольт на кладбищах больше живых встречал, чем здесь.

Хотя сам он определённо не был против тишины и спокойствия.

Он спросил у Дарлы, есть ли у них коллекция местных газет, и она показала ему ряд компьютеров, возрастом не младше него самого. Кольт поблагодарил женщину и она снова оставила его в покое.

В отличие от современных компьютеров у входа, задачей этих было архивирование. В них даже не было доступа к интернету. Поэтому, наверное, никто и не стал обновлять железо.

Кольт решил не спешить. С одной стороны, затягивать дело не хотелось, но в то же время спешить смысла нет, ведь он пока даже не знает свой следующий шаг.

А информации перелопатить предстояло немало. На этих компьютерах оказалось больше восьмидесяти лет архивированных газет.

Чёрт.

Впрочем, ему не придётся перелопачивать их все.

Первым, что он хотел проверить, был пожар, про который Кольт уже слышал дважды. «Два с половиной года», сказала Сьюзен, а это отправная точка.

Вот и оно. В заголовке говорилось: «Трагический Пожар Забирает Десять Жизней».

В статье написали то же, что сообщила ему Алиса. Молодёжное собрание церкви. Очевидно, произошедшее не в самой церкви, раз в ней он не увидел никаких следов пожаров. А учитывая, какое здесь захолустье, перестроить или хотя бы починить её не могли. Так где оно произошло?

В доме одного из организаторов собрания, похоже. Сгоревшем дотла.

Хмм.

Этот выпуск газеты почти целиком был посвящён пожару — главная статья о нём самом, остальные передавали реакцию населения Ордена. Ещё несколько интервью, включая пару пострадавших семей.

Следующий выпуск фактически был мемориалом. Фотографии всех жертв и целые статьи про каждого. Столько молодых лиц. Кольту было интересно, кто из них друг Сьюзен.

Дэвид Ларк, Марк Ричардс, Оливер Харрис, Таня Дэвис, Джейсон Миллерман-

Миллерман?

Родственник Фреда Миллермана? Владельца магазина «ВСЁ»? Того самого, с жутким ожогом на лице?

Так, стоп.

Значит, Фреда тоже задело пожаром? В прошлом выпуске не было ни слова про него, но это как-то слишком для просто совпадения. Если он там был, то почему про него ничего не сказано?

Возможно, он об этом попросил. Как один из богатейших людей городка, он может обладать подобным влиянием. Но если так, то остаётся вопрос: зачем ему было просить такое?

Угх, нет смысла делать необоснованные выводы.

Так, стоп, а вот это что?

Неизвестный ребёнок погиб в пожаре?

Какого ***? Как такое вообще может быть? Даже если тело сгорело до неузнаваемости, остальных девятерых ведь опознали, значит этого можно было узнать просто методом исключения. Ни одна семья не заметила, что пропал ребёнок? И даже одноклассники?

Кольт продолжил листать следующие выпуски газеты, удалился на несколько недель, но новой информации по инциденту почти не появлялось.

Потребовалось немало времени, но он домотал до последнего выпуска. И до сих пор десятая жертва оставалась неопознанной.

Как такое возможно? Не был проведён анализ ДНК? Или за этим скрывается что-то ещё?

Чем больше Кольт узнавал о городке, тем меньше верил, что он такой спокойный, каким кажется на первый взгляд. Что, б***ь, не так с этим местом?

Кольт решил задержаться и поизучать архивы ещё некоторое время, обращая внимание на заголовки цепляющие его взгляд, даже если они не имели отношения к пожару. В частности, он искал любые статьи, в которых упоминались знакомые имена, особенно потенциальных подозреваемых.

Увы, с этим не повезло. Фред Миллерман упоминался то тут, то там, но исключительно в темах связанных с бизнесом или во время особых распродаж. Нашлось несколько сочных статей про Рексфорда Марго, видимо рассчитанных на то, чтобы жители городка чувствовали себя в большей безопасности, раз за ними приглядывает такой «потрясающий» шериф. Периодически попадались и другие имена, которые Кольт узнавал, но это никак не помогало закрыть пробелы в его расследовании.

Затем он начал искать любые статьи о преступлениях. Обычно газеты очень полезны в этом деле, по крайней мере когда нужно поверхностное дерьмо, но не мог найти ничего. Конечно, в городке такого маленького размера логично не иметь преступлений достойных страниц газеты, однако Кольт почему-то не верил.

Затем он заметил двадцатилетнюю статью об ММС Рингхорне, что-то вроде фестиваля ежегодно проводившегося рядом с ним. Некий способ горожан показать свою благодарность богам, потому что они считали, что старый корабль — нечто вроде подарка небес.

М-да.

Спустя какое-то время он понял, что уже становилось реально поздно. И хотя он купил обед в торговом автомате, удачно расположенном прямо в библиотеке, который дети оценили, уже приближался ужин и они смотрели на него щенячьими глазками.

Так что Кольт взял их в охапку и вернулся домой.

Разобравшись с ужином и уложив близняшек, он связался с Бованоксом и решил сперва доложить всё, что узнал о пожаре.

— «Думаешь, это связано с убийством Рекса?»

— «Пока не уверен. Просто инстинктивное чувство. В маленьком городке такое большое происшествие должно было повлиять на всё и всех. Даже если это не напрямую связано с нынешним делом, но может натолкнуть на что-нибудь полезное.»

— «Как скажешь. Мне пока нечего доложить о Ките Хоппере. У него не было ни одного посетителя и он вообще не разговаривает со своим сокамерником.»

— «Ты сейчас где?»

— «В полицейском участке.»

— «Они не признали это как самоубийство?»

— «Неа. И не думаю, что признают.»

— «Почему?»

— «Помнишь, как я сказал, что для некоторых его смерть — тяжёлый удар?»

— «А. Они не верят, что он совершил самоубийство?»

— «Вроде того. Удивительно, но один из наших подозреваемых, Леонард Пинк, реально настаивает на том, чтобы продолжать расследование.»

— «Хмм. Если раньше он был близок с Рексом, то это разумно, но начальство, скорее всего, не позволит ему из-за личной вовлечённости.»

— «Ага. В точку. Из-за этого Леонард сейчас очень зол. Он пытался возразить капитану, напомнив про ссору, и что после они не общались, а значит он объективен, но это не сработало.»

— «Остаётся вопрос: его реально это так волнует или он просто притворяется, чтобы замести следы?»

— «Пока рановато говорить, но мне кажется, что он не притворяется. Либо я просто наивен.»

— «Ещё как наивен.»

— «Эй.»

Они продолжили обсуждать находки, но никаких открытий пока не было, так что Кольт сказал жнецу, что отправляется спать.

— «Ладно, давай», — вздохнул Бован. — «Я, наверное, ещё раз полетаю по Ордену.»

— «Только не мешай мне спать.»

...

Утром, готовя завтрак, Кольт услышал тихий голос жнеца, интересующийся, не проснулся ли он. Некоторое время Кольт думал не отвечать, но сдался и спросил, чего Бованоксу надо.

— «Просто интересно, что это за гигантский корабль в земле. Ты же его видел, да?»

— «ММС Рингхорн», — сказал Кольт.

— «Он самый. Есть идеи, как он мог сюда попасть?»

— «Неа.»

— «И тебе совсем не любопытно? Тот факт, что здесь гигантский деревянный корабль, наполовину закопанный в землю? При том, что в охренеть каком радиусе нет ни одного большого водоёма?»

— «Что ты хочешь от меня услышать? Да, я тоже считаю, что это странно.»

— «Мне просто интересно, не может ли он быть как-нибудь связан с нашим делом.»

— «Посудина торчит там не меньше сотни лет, так что я очень в этом сомневаюсь.»

— «Двести двадцать, вообще-то», — поправил Бованокс.

Кольт замолчал на пару секунд. — «И как ты узнал?»

— «Подслушал разговор прошлой ночью.»

*** 11 страница ***

Кольт всё ещё не был заинтересован, но на импульсе спросил: — «Во сколько именно?»

— «Где-то в три часа утра, но могу и ошибаться. Я не слежу за временем.»

— «Кого ты мог подслушать в три часа утра?»

— «Какого-то старика выгуливающего пса. Он не был достаточно любезен, чтобы назвать имя вслух, хотя мог бы и догадаться, что за ним по пятам следует призрак.»

— «С кем он разговаривал?»

— «Я же сказал, что он выгуливал собаку.»

Кольт нахмурился: — «Хочешь сказать, что он разговаривал с собакой?»

— «Ага. Это странно?»

— «Давать своему псу историческую лекцию о старом корабле? Да, о***ть как странно.»

— «Может у нас разное понимание странного.»

— «Может быть», — сказал Кольт, но задумался. — «А собака, случайно, не дантовский пастух?»

— «Не, бигль.»

— «Мм. Ещё что-нибудь от него услышал?»

— «Ага. Если верить истории, корабль появился в Ордене сам по себе. Шокировал немало людей, после чего ему начали поклоняться как божественному артефакту.»

Кольт прищурился, взглянув на детей. — «Появился просто из ниоткуда?»

— «Так говорят. Страшновато, да?»

— «Сказал е**чий призрак.»

— «Прошу прощения, но это расизм, и я попрошу больше так не выражаться.»

— «Можешь поцеловать меня в задницу.»

— «Спасибо, но откажусь. В любом случае, я бы сказал, что с этим кораблём связаны какие-то сверхъестественные обстоятельства. А это как раз наша юрисдикция, да?»

— «Я бы не стал прибегать к сверхъестественному.»

— «Да? Тогда как объяснишь появление корабля?»

— «Трюк для привлечения внимания.»

— «Чего?»

— «Если достаточно персонала, а материалы подготовлены заранее, можно построить корабль за одну ночь. И тогда, утром, будет казаться, будто он появился из ниоткуда.»

— «Построить целый корабль за одну ночь? Ты серьёзно?»

— «Да. К тому же, не обязательно целый — он ведь наполовину торчит из земли, помнишь? К тому же, его ведь не требовалось делать пригодным к плаванию, просто похожим на корабль.»

— «Если это был просто обман, то кто-нибудь уже бы давно заметил.»

— «Я просто хочу сказать, что не надо во всём видеть сверхъестественное. Мне не кажется, что одурачить кучку идиотов пару сотен лет назад было бы так трудно.»

— «Ладно, но зачем и кому это делать?»

Кольт рефлекторно пожал плечами, чем привлёк взгляд близняшек.

— «Я не знаю. Чтобы привлечь внимание? По-твоему, сверхъестественное объяснение лучше?»

— «Что ж, это справедливое замечание.»

— «Ты узнал что-нибудь полезное или всю ночь преследовал стариков и их собак?»

— «Вообще-то, я посетил всех наших подозреваемых. Даже Кита Хоппера.»

— «О. Удивительно умно с твоей стороны.»

— «Вау. Ты, кажется, хочешь продолжать это расследование в одиночку? Потому что у меня есть и другие дела.»

— «Правда? Разве последние несколько ночей ты не жаловался на то как тебе скучно?»

— «Ага, но жаловаться на скуку и реально не иметь никаких дел — совершенно разные вещи.»

Кольт даже не хотел пытаться понять, о чём говорит жнец: — «Плевать. Ты узнал что-нибудь полезное или нет?»

— «Нет.»

— «Вот это да.»

— «Ага. Джанет Бомонт, Кит Хоппер, Леонард Пинк. Все спали. Посетил бы Роберта Пленти, если бы мы знали кто это такой. Тебе, кстати, стоит заняться этим вопросом.»

— «Ты должен был заметить хоть что-то полезное. Какими были их дома? Опиши.»

— «Было темно, я почти ничего не видел.»

— «Кто-нибудь из них был особенно богат? Дорогие машины в гараже? Новая мебель или техника?»

— «Я на такое не смотрел, Кольт.»

— «Ты бесполезен.»

— «Ага, но без меня ты был бы мёртв.»

— «Если ты ничего не нашёл, то зачем вообще говорить, что посещал их всех?»

— «Потому что я хочу, чтобы ты знал как я стараюсь.»

Кольт просто вздохнул.

— «В любом случае», — сказал Бован, словно и не заметивший все полученные оскорбления, — «раз дело пока стоит на месте, я буду проводить бо́льшую часть дня, собирая души в Лагороке.»

— «Почему же ты не делал этого прошлой ночью, раз тебе было скучно?»

— «Делал, но их ещё много.»

Кольту это показалось странным: — «Это нормально, что их так много?»

— «В таком большом городе как Лагорок? Ну да, пара десятков смертей в день — норма. А ещё души иногда начинают бесцельно бродить, из-за чего их трудно найти среди толпы живых.»

— «Но ты ведь не единственный жнец в городе?»

— «Нет. Я видел только одного, но, думаю, в городе работает ещё пара.»

— «Хмм.»

— «Хотя прошлой ночью я нашёл довольно большую группу душ. Учитывая их ужасное состояние, они, похоже, уже много месяцев мертвы. Думаю, мне потребуется несколько дней, чтобы собрать их все.»

Кольта не обрадовала эта новость: — «Так ты пропадёшь на несколько дней? Это может реально помешать расследованию. За мной, знаешь ли, не стоит весь полицейский участок. Ты моя единственная поддержка.»

Пауза была длинной.

— «Ого, Кольт... я не ожидал услышать от тебя таких тёплых слов.»

Кольт поёжился: — «Я имел в виду не это, и ты знаешь.»

— «Ничего не знаю. Я невероятно польщён. Спасибо тебе, дружище.»

— «Отсоси.»

— «Мой злобный-злобный дружище.»

— «Так ты ответишь или нет? Я думал, ты считаешь это расследование важным.»

— «Нет, я не пропаду на несколько дней. Над этой группой душ придётся работать постепенно неделю или две. Между тем я буду проверять полицейский участок, а если случится что-то важное, то расскажу тебе.»

Кольт хотел возразить. Хотел сказать, что нужно отложить сбор душ до окончания расследования. Но это было неразумно. Бованокс поступал правильно. Учитывая нынешний темп, расследование затянется на очень долгий срок, а учитывая то, насколько мало информации удалось найти прошлой ночью, жнецу наверняка не сидится на месте.

— «Кита Хоппера тоже проверь», — сказал Кольт в итоге. — «Не только полицию.»

— «Ага, хорошо. Хотя я уверен, что он этого не делал.»

— «Может быть, но рано пока его вычёркивать.»

— «Мгм. Ладно, мне пора приступать к работе. Постарайся не делать ничего слишком тупого, пока меня не будет.»

— «Взаимно.»

Кольт некоторое время игрался с детьми, после чего решил наколоть больше дров. Они ему не требовались. Вчера он наколол достаточно. Но рутина помогала думать, а сейчас ему нужно было постоянно переоценивать дело и искать новые подходы к нему.

В этом его работа не отличалась от обычного расследования. Снова он обнаружил, что пытается вернуться к стандартным процедурам, даже если понимал, что не может. Сейчас нужно быть осторожнее, чем когда-либо. Любая ошибка может привести к бессчётному множеству новых проблем.

Он начинал думать, что это расследование было ужасной идеей.

Эм. Естественно это ужасная идея. Он с самого начала знал об этом.

Но ещё не слишком поздно остановиться. Бросить. Конечно, убийца останется на свободе, но какое он имеет к этому отношение? И Бован пока не заметил, чтобы копы подозревали его, так что...

Да кого он обманывает? Даже если он «бросит» дело, то всё равно будет постоянно о нём думать. Хотя бы потому, что ему было интересно узнать убийцу. Не важно, предпримет он что-нибудь потом или нет, ему хотелось знать, с кем следует быть настороже.

Подготовка важна. Всегда важна.

Он прекратил колоть дрова и опустил топор.

Взглянул на свою руку, сжал её в кулак, снова разжал.

Способность разрушения определённо была удобной в некоторых задачах, но колоть дрова с её помощью непросто. Деревья она срубала превосходно, но рубить их на брёвна? Он пытался пару раз, но получалось делать только острые щепки и опилки — которые чертовски трудно убирать. И оставлять нельзя, иначе дети могут пораниться. С топором дольше и труднее, зато чище и безопаснее.

Но у Кольта было впечатление, что если отточить свою способность ещё немного, эту проблему можно будет решить.

Точный контроль над разрушением, как оказалось, задача очень трудная. Учитывая, насколько медленно начинала проявляться его способность, он ожидал, что это будет плёвым делом. Но почему он не может сделать её такой же слабой, как раньше? Почему нельзя вернуться к тому, что он уже делал?

Путь разрушения был проблемой. Такой упрямый. Всегда хочет сохранять одинаковую форму и размер. И если он уже вырос, то хочет оставаться большим.

Практика говорила, что уменьшение пути, даже если и непростая, но возможная задача.

Кольт полагал, что в такие моменты многие слуги обратились бы за помощью к своим жнецам, но у него такой вариант отсутствовал. Он быстро понял, что Бованокс сам почти ничего не знает о способностях слуг.

Оставалось только разбираться самому.

Так что он решил попробовать ещё раз, здесь и сейчас.

Схватил бревно, унёс его подальше от дома, к ручью, текущему по каменистому дну. Обычно он мыл здесь посуду и стирал вещи. Дети смотрели за ним из манежа — достаточно далеко, но в поле зрения.

Он поставил бревно перед водой и сосредоточился. На своей силе. На своём желании. После чего протянул руку вперёд и призвал путь разрушения.

Бревно разнесло в щепки.

Река подобрала их и понесла прочь, а он опустил руки и проводил последствия разрушения взглядом.

Досадно, но нужно практиковаться больше. Он взглянул на близняшек, после чего снова посмотрел на ручей.

Раньше он протекал дальше, так что пришлось немного изменить русло, но зато теперь ручей был почти у самой хижины.

Практика на брёвнах просто тратила ценные ресурсы, так что он взял несколько крупных камней, которые не направляли ручей, и использовал их.

Весь остаток утра Кольт занимался разрушением камней в попытках минимизировать ущерб. Он вдолбил себе в голову, что ему удастся добиться цели, если получится написать свои инициалы на камне размером с кисть руки.

До завтрака так и не удалось добиться успеха, зато он очень устал.

*** 12 страница ***

Это немного удивило Кольта. Разрушение ведь не тратило физические силы, так почему он устал?

Конечно, никогда раньше он не концентрировался на своей способности. Возможно, в его «самой простой» силе слуги есть что-то не такое простое.

Приготовив завтрак, Кольт решил упаковать его и поехать в парк для ещё одного пикника. Близняшки заслужили награду, раз так долго просидели в манеже. К тому же, он хотел посмотреть, не появится ли Джанет Бомонт снова.

К его удивлению, она появилась.

Видимо двух дней после смерти дяди Рекса ей хватило, чтобы прийти в себя и снова выгуливать в парке пса, Брика.

Что ж. Это не слишком подозрительно. Кольт знал, что люди по-разному справляются со смертью. Может быть, сейчас ей больше всего нужны какие-нибудь нормальные занятия, вроде выгуливания собаки.

Она заметила его с близняшками и помахала, он ответил тем же.

Было бы неплохо задать девушке несколько вопросов о смерти Рекса, но под каким контекстом? Он её видит-то во второй раз.

И особенно хотелось узнать, почему она солгала о том, что не родственница Рекса. Если, конечно, это не Бованокс ошибся с тем, что она на самом деле племянница Рекса.

Тц.

Ну и хрень, а не расследование. Вот бы сейчас подойти, блеснуть значком, и заставить её говорить.

Томас попытался вскочить и побежать к Кирпичу, но Кольт схватил сорванца раньше, и они вместе наблюдали за тем как Джанет идёт со своим питомцем через парк.

Сегодня людей в парке было не так много. Из своего затенённого места у пруда, Кольт отлично видел всю территорию, словно сидел на дне большой чашки. Края парка слегка поднимались, и особенно много людей ходили по «ободу чашки», в частности у парковки. Там, наверное, вид был даже лучше.

Отличное место для наблюдений, если ему потом такое потребуется.

На этой мысли его мозг вдруг оцепенел, когда глаза наткнулись на двух крупных мужчин в чёрных плащах, шляпах, и солнцезащитных очках.

Судя по незаметным движениях их голов, они будто что-то искали — или кого-то, скорее всего. Большие скопления людей были хорошей отправной точкой, если ты ищешь человека, но не знаешь откуда начать. Например, если известно только лицо.

Одна сумасшедшая часть его мозга подумала, что они здесь ради него. На это было не больше шансов, чем умереть от метеорита, но мысль всё равно не хотела уходить.

Пока, конечно, их взгляды не остановились на Джанет Бомонт, которая уже приближалась к краю парка.

Левый толкнул правого локтем и язык тела обоих изменился. Видимо они обнаружили цель.

Возможно, это копы под прикрытием. Кольт и раньше догадывался, что у Джанет есть свои секреты. Возможно, она замешана в чём-то, для чего требуется осторожное вмешательство полиции. Чёрт, учитывая особенности законов Снайдера, эти двое могли быть назначены для её защиты без ведома самой девушки. Кольт пока не вчитывался в местный кодекс, только пролистал.

А если он ошибается?

Что, если это два бандита собирающиеся выбить из неё информацию? Или хуже?

Кольт тихо зарычал. Как бы ему ни хотелось, нельзя игнорировать увиденное. Так что он схватил близняшек и поспешил в свою машину.

К тому моменту как он сел в неё, Джанет уже выезжала с парковки, а два мужика сидели в машине. Неприметный синий седан. Какой сюрприз.

Давненько он не сидел ни у кого на хвосте, но базовые правила помнил: не слишком близко, не слишком далеко. Бованокс сейчас предоставил бы неоценимую помощь, но жнец не отвечал.

К счастью, Кольт успел запомнить планировку этого крохотного городка наизусть, так что было не трудно повернуть в другом месте и догнать их на следующей улице.

Спустя какое-то время они добрались до цели. Дома Джанет, как оказалось. И Кольт припарковался так далеко, что даже не мог разглядеть преследователей невооружённым взглядом.

Поэтому использовал бинокль.

Ага, вот они. Просто встали напротив её дома посреди дня. А у них в машине даже окна не затемнённые.

Не самые умные ребята, да?

В некотором смысле это делало их даже опаснее. Умных преступников трудно поймать, зато они обычно избегают крупных беспорядков. Но тупых?

Если, конечно, эти ублюдки не копы. Хотя сейчас он почти надеялся, что нет. На профессиональном уровне они заставляли его испытывать испанский стыд.

Так что он ждал. Наблюдал.

Последнее время это было постоянной частью его графика.

Спустя минут двадцать, они начали о чём-то спорить. Кольт ожидал, что эти двое сейчас пойдут и вломятся в дом Джанет, но они этого не сделали, а продолжили ждать. И ждать.

И ждать.

До самого обеда. Дети проголодались и Кольт хотел их покормить. Подгузники он уже успел им поменять, и так как мусорных корзин в ближайших окрестностях не наблюдалось, пришлось бросить их в бардачок.

Запах ослаб, но не сдался.

Когда синий седан наконец-то уехал от дома Джанет, Кольт чуть ли не поблагодарил их вслух.

Но в итоге поехал следом. Они остановились у местного бара. Наверное тоже проголодались.

Через дорогу от бара стоял ресторанчик. Очень удобно. А ещё рядом был маленький мусорный бак, которым он не замедлил воспользоваться.

После чего вошёл в столовую и занял место у окна, чтобы продолжить наблюдение.

Обедая с близняшками, Кольт попытался снова связаться с Бованоксом.

К его удивлению, жнец ответил: — «В чём дело?»

— «Есть зацепка на Джанет. Не помешает твоя помощь.»

— «Хмм. Как срочно?»

— «Её преследуют два мужика. Причин не знаю, могут быть безвредными, но сомневаюсь.»

— «А, так ты хочешь, чтобы я их подслушал? И узнал, зачем они это делают?»

— «Вроде того.»

— «Хорошо. Ты где?»

Он передал жнецу своё местоположение и через пятнадцать минут Бован был на месте, сразу в баре, чтобы подслушать разговор.

Кольт уже наполовину закончил свой обед, но малышам ещё потребуется немало времени. Если повезёт, они успеют доесть раньше, чем те двое уедут.

— «Говорят о бейсболе», — сказал Бованокс. — «Уверен, что они опасны?»

— «Нет. Поэтому и попросил тебя помочь.»

— «Мм. Умеешь же ты разочаровать.»

— «Просто продолжай слушать.»

— «Да-да.»

Больше ожидания. И больше жалоб от Бованокса.

Спустя какое-то время, тон жнеца внезапно изменился:

— «О? Походу они правда запланировали что-то на сегодня.»

— «Запланировали что?»

— «Тсс, я слушаю.»

И снова пришлось ждать.

— «...Так, ладно, ничего точного я не услышал, но суть, думаю, уловил», — сказал Бован. — «Они что-то ищут и считают, что Джанет может знать где это находится.»

— «Хмм.»

— «Кажется, они хотят впечатлить своего босса. Пока не слова о том, кто это такой, но могу назвать пару кандидатов из Лагорока.»

Кольт закрыл глаза. Он ожидал чего-то такого, но услышав это теперь... словно его худшие страхи воплотились в жизнь.

Организованная преступность.

Больше всего он боялся опять лезть в это дерьмо. Риск для его детей был слишком велик. Нет никакого смысла совать нос в дела других людей, если это приведёт к такой опасности.

Бованокс молчал долго, как и Кольт.

Солнце начало садиться.

— «...Нам не обязательно вмешиваться», — сказал  жнец. — «Мы тут нейтралы.»

— «Ага», — кратко ответил Кольт.

— «Но я всё равно продолжу наблюдать», — добавил Бован. — «Похоже, они собираются допросить Джанет, так что вряд ли убьют её.»

Вот этому не было никаких гарантий, чувствовал Кольт. Как только она расскажет всё, что от неё требуется, девушка станет просто свидетелем. А если они даже масок не наденут, то она запомнит их лица. И тогда не будет никаких причин оставлять её в живых.

Хотя говорить об этом Бованоксу он не хотел. Чёрт, может жнец и сам знает, просто пытается найти оправдание бездействию.

Но Кольту не требовались дополнительные оправдания. Единственные, которые имели для него значение, сейчас сидели перед ним.

Может быть, когда они станут постарше, то будут считать этот поступок недостойным. Могут даже возненавидеть его за это.

Но как они узнают? А даже если узнают... зато будут живыми.

Кольт закончил обед в тишине, и потом наблюдал за тем как близняшки заканчивают свой.

Потом он заплатил, взял детей за руки, и вернулся в машину.

Где сидел.

На водительском сидении.

Держа руки на руле.

И просто наблюдая через зеркало заднего вида.

Он не выходил из машины. Не двигал ни единой частью тела. Просто сидел. Ждал. Думал.

Окончательно стемнело, когда эти двое наконец-то вышли из бара.

— «У меня есть предложение», — сказал Бованокс. — «Но сперва я должен кое-что спросить. Кое-что... ужасное.»

Кольт заметил жнеца, следующего за теми двумя. — «Что?»

— «Как думаешь... ты можешь просто... сделать так... чтобы эти двое исчезли? Полностью, имею в виду.»

Они сели в машину.

— «Что, прости?»

— «Ты сможешь?» — спросил жнец, и это вовсе не было похоже на шутку, но Кольту всё равно было трудно поверить.

— «Ты реально предлагаешь мне убить их?»

— «...Да. И нет. Если ты просто их убьёшь, это будет опасно. Для безопасности твоих детей нужно сделать так, чтобы они исчезли полностью. Тебе нужно сделать так, чтобы никто никогда не узнал куда эти двое делись.»

Лицо Кольта посуровело, пока мозг переваривал слова жнеца. — «И тебя это устроит? Ты их даже не знаешь.»

— «Нет, знаю», — пробормотал жнец. — «Ты не слышал чем закончился их разговор только что, Кольт. Я слышал.»

Ему почти не хотелось спрашивать: — «...Что они сказали?»

— «Я не хочу повторять.»

— «Бован. Если это разозлило тебя настолько, что ты хочешь стереть их с лица Элега, то мне нужно услышать причину.»

Жнец вздохнул.

— «Они планируют дождаться, когда вернётся младший брат Джанет. Затем они убьют их собаку. Потом схватят Джанет и её брата. Допросят их. Потом, они сказали... они сказали, что заставят мальчика смотреть, как насилуют его сестру. После чего перережут ему горло, и заставят смотреть её как он умирает. О последнем они не упоминали, но, полагаю, девушку в живых тоже не оставят.»

Кольту было нечем ответить.

Глава 199. Несопоставимые идеи...

Несопоставимые идеи...

— «Это всё», — сказала Эми. — «Записал?»

Гектор за ней не успевал: — «Как там последнее, ещё раз?»

— «Риджмарк», — сказала она. — «Затопленная пещера у двухцветного камня.»

Он кивнул про себя. — «Что такое двухцветный камень?»

— «Не знаю. Просто передаю слова.»

— «Хмм. А что такое Риджмарк, ты, случайно, не знаешь?»

— «Вот это знаю. Тоже нашла в книгах. Это город на южном береге Ванталэя. Рядом с Заливом Ванталэя.»

Он добавил это к записям. — «Спасибо.»

— «Ты правда считаешь, что сможешь найти их все?» — спросила Эми.

Гектор положил ручку. — «Мм... нет, думаю нет. Скорее всего мы наткнёмся на множество тупиков, прежде чем это окупится.»

— «Как мне кажется, успех полностью зависит от того, насколько полезна моя информация», — вздохнула она.

— «Скрещиваю пальцы...»

— «И я.»

Гектор замолчал, размышляя над следующим вопросом. — «А... ты уже, эээ, нашла что-нибудь насчёт других вопросов, которые я тогда спрашивал?»

— «Пока нет. Ты сказал, что они не настолько важны, верно?»

— «Ага. Это просто любопытство, пока что.»

— «...“Пока что”? Иными словами, ты ожидаешь, что твой интерес к этому когда-то станет больше, чем просто любопытством?»

Блин, вот умеет же она придираться. Импульсивно он хотел сказать, что просто оговорился, но... это не правда.

— «Возможно», — сказал он. — «Сейчас я, честно говоря, не могу и представить, что ещё произойдёт в будущем. По ощущением может произойти тысяча разных событий, а может ни одного.»

— «Понятно. Иными словами, твой интерес в древних богах и расах не чисто академический?»

— «Ага.»

— «...Могу я спросить почему?»

— «Эээ. Ну. Если ты правда хочешь, то я расскажу. Но это реально длинная история — а ещё, наверное, она может тебя сильно озадачить.»

— «Хмф. Уж время-то у меня сейчас есть. А в сравнении с томами, которые я последнее время читаю, как мне кажется, твою историю понять будет гораздо проще.»

Томами? То есть она всё это время читала физические книги? Гектор полагал, что это не должно удивлять. У Избавления наверняка тонны библиотек, но учитывая то, как она пыталась не рассказывать ничего о своих обстоятельствах, даже такая капелька информации была полезна.

Хотя привлекать её внимание к тому, что она проговорилась, он не хотел.

— «Что ж, ладно, началось это, когда мы спустились в Подкорку...»

Он рассказал ей всё о случившемся в Гиммикеле. У неё было несколько вопросов, в частности о Маласте и Эттоле, но не на все ему удалось ответить. Поэтому, всё-таки, он и попросил её побольше узнать об этих именах. Если эта история что-то и сделала, то только добавила мотивации это сделать.

В том числе, он рассказал ей о «турнире», и о том какой ужас во время него происходил, особенно в конце.

— «А, так вот почему ты хотел больше узнать о червях», — сказала она. — «Ты тогда сражался с червём.»

Гектор наклонил голову и задумался: — «Разве я не сказал об этом тогда?»

Она телепатически засмеялась: — «Не хотел поначалу, но да, сказал. Если забыл, то ты накричал на меня.»

— «А, точно...» — Он собирался извиниться перед ней, но вспомнил кое-что другое: — «А ты засмеялась надо мной.»

— «Хе-хе.»

Она уже как-то извинялась перед ним, за то что засмеялась, но услышав её тон теперь, он как-то не был уверен, что всё ещё верит в искренность этого извинения.

Не то, чтобы его это волновало, конечно. Тогда он был даже рад услышать её смех. Обычно в их разговорах она была очень сдержанной, а временами он даже чувствовал её горе через Осколок.

Что было ещё одной темой, которую он не хотел обсуждать. Поэтому и не стал.

— «Ну, желаю тебе удачи в поисках денег», — сказала она. — «Надеюсь мои исследования принесут плоды. Я попытаюсь связаться  с тобой снова через пару дней.»

— «Благодарю за помощь.»

— «Не стоит благодарности. Если бы я не могла хоть как-то помогать, то, боюсь, с ума бы здесь сошла.»

И снова Гектор хотел  попытаться вызнать больше о том, куда она попала, но сдержался. Сейчас Эми была в довольно хорошем настроении и он не хотел его портить. У него было ощущение, что эти странные отношения между ними могут оказаться чрезвычайно полезны в будущем.

Так что он не хотел прое***ься.

Гектор пытался придумать что-нибудь, чтобы сделать её хоть немного счастливее. Себе он никогда не казался лучшим поставщиком «хороших новостей», но должно же быть что-то, верно?

— «...Эээ, т-твоему отцу, похоже, лучше.»

— «О? Как понял?»

— «Когда мы сегодня тренировались, он был добр ко мне.»

— «Хмм. А обычно нет?»

— «Эм. Ну. Что ж. Я бы не сказал. Но я не против, правда. Он мой учитель, так что это даже хорошо, что он строгий. Это просто... эм... Сегодня он, похоже, впервые был в хорошем настроении.»

— «Понятно.»

Гектор не знал, удалось ли ему сделать её хоть немного счастливее.

— «Кстати говоря», — сказала Эмили, — «ты когда-нибудь слышал о “Хра”?»

— «Нет. Что это?»

Как оказалось, это была техника медитации, которой её научил — во что было очень трудно поверить — Говис.

Гектор немногое знал о мутации, так что воспользовался шансом задать вопросы. Когда Гарвель впервые описывал ему этот тип силы, мутация показалась довольно жуткой неудачей, а судя по тому, через что прошла Эмили — и через что проходит до сих пор — мнение Гектора не сильно-то и изменилось.

Но он был рад узнать, что она начинала разбираться с ней.

А часть внутри него находила это удивительным. Альтернативные состояния сознания? Использование и создание недоступных обычным людям функций мозга? Это реально крутые концепты.

— «Не знаю, будет ли вся эта информация хоть как-то полезна материализатору», — продолжала Эмили, — «но подумала, что тебе не помешает знать.»

— «Хмм», — по крайней мере, это натолкнуло его на пару идей, но теперь он почему-то подумал, что не стоит слишком на них надеяться. Однако через секунду у него появился важный вопрос: — «Эй, а... ты не замечала ничего странного в своей способности сосредотачиваться?»

— «Эм, теперь, когда ты упомянул, то думаю да, замечала. А почему ты спрашиваешь?»

— «Маласт тогда сказал, что я уже обладал благословением Внимания. И хотя я не совсем уверен в том, что оно делает — или что может начать делать в будущем — но я почти уверен, что она, мм, помогает концентрироваться на нескольких задачах одновременно.»

— «О... понятно.»

— «И я точно получил его от Расаласэда. Так что почти уверен, что ты тоже.»

— «Эээ. Наверное, это объясняет...» — Она замолчала. — «Вау. И только я начала считать себя такой особенной, а оказалось, что мой мозг взломали.»

— «Это... ну, вернее... хмм. Не уверен, подходит ли слово “взломали” к тому, что с нами сделали.»

— «Нет? То есть ты не считаешь, что Расаласэд взломал наши мозги и поиграл с ними?»

— «Ну, когда ты так об этом говоришь, то, конечно, звучит логично, но... благословение, на мой взгляд, кажется весьма подходящим термином. Я просто хочу сказать, что пока что они только нам помогали, верно? Если бы не Расаласэд, думаю, я был бы уже мёртв.»

— «А ты, оказывается, большой оптимист?»

Глаза Гектора широко открылись и он случайно хрюкнул, не удержав смех. — «Ты первая, кто так подумал.»

— «Мм.»

— «А, и пока вспомнили об этом, Маласт даровал мне второе благословение, о котором я знаю даже меньше. Он назвал его Владение. Если сможешь узнать что-нибудь о нём — хоть что-нибудь — я буду очень благодарен.»

Осколок передал тихий вздох. — «Я больше не хожу в школу, но получаю больше домашней работы, чем когда-либо...»

Он хохотнул. — «Ох, извини. Это не срочно, ничего такого. Со временем, думаю, я как-нибудь сам пойму. И если не хочешь, то можешь не искать.»

— «Всё в порядке. Я попрошу Чергоа напомнить попозже. Владение, да?»

— «Ага. И спасибо. Снова.»

— «Мм.»

Гектор почувствовал лёгкое смущение и не сразу понял, что это не его, а чувство доставленное Осколком.

— «О нет», — сказала она, — «я начинаю повторять повадки Говиса.»

Гектор прикусил губу, пытаясь это представить.

Примерно на этом их разговор и закончился, после чего Гектор вернулся к обходу Уоррена.

Всё, по большей части, шло гладко. Кухни были заняты готовкой, доставщики разносили еду и припасы, дети играли в центральном дворе, всё подземное освещение работало, никого не атаковали кровожадные монстры или убийцы.

Если подумать, то этого Гектор и хотел. Все целы и накормлены.

Но, конечно, это ещё было не всё. Реконструкция теперь, со множеством помогающих рейнлордов — и не только слуг — шла в выдающемся темпе. Среди них было несколько планировщиков, организаторов, и дизайнеров предоставляющих экспертизу. Пару дней назад были разногласия между старой командой и некоторыми рейнлордами, но, насколько видел Гектор, с ними уже разобрались.

Либо они просто притворялись, будто ладят, каждый раз как он появлялся рядом. Что тоже было вполне возможно. Но, может быть, если он будет рядом достаточно долго, то притворство перерастёт в правду?

Как бы там ни было, они уже приближались к завершению реставрации Проходной Башни, а маленькая команда отделилась и теперь работала над Колокольной Башней. Если Уоррен когда-либо подвергнется нападению, то функциональная Колокольная Башня будет на втором месте по важности после Проходной.

Гектор знал, что за такой быстрый прогресс следовало поблагодарить Рика Кортеса. Этот мужчина был плотником с двадцатилетним стажем, а будучи мужем сестры Юсеффа, он, похоже, обладал особым влиянием.

Шестеро детей Рика и Джоаны были даже интереснее Гектору. В отличие от него, они были Элроям настоящими кузенами, и Гектор временами видел как они играют с Маркосом и Рамирой.

В последнее время Гарвель уделял особенно много внимания обстоятельствам этой семьи и многое узнал об их истории. Как оказалось, у них и Элроев было так много детей, потому что они пытались вернуть родословную к жизни, после практического вымирания приблизительно двадцать пять лет назад. Это была щепетильная тема, по словам Гарвеля, но сильно повлиявшая на рейнлордов Саира. Гектор слышал схожую историю и от других семей, но эта звучала как худшая за последние годы.

Кроме того, впрочем, ещё был вопрос Селены Кортес и её жнеца, Оджарии.

До сих пор Гектор видел не так много действительно пугающих отношений между слугой и жнецом. Конечно, часто встречались жнецы, которые вываливали на своих слуг горы говна — если подумать, это среди них казалось нормой — но почти всегда это выглядело как шутки или игра.

Но только не между ними.

После того как он передал свои тревоги о них Юсеффу, ему не доводилось видеть Селену и Оджарию вместе. По словам Гарвеля, пока что дома Кортес и Элрой решили держать их раздельно.

Поэтому, когда Гектор увидел Селену Кортес сидящей на ступеньках Башни Дня с Оджарией, то был удивлён. И несколько встревожен.

Гарвеля с ним не было, так что он мысленно сообщил жнецу об увиденном.

— «Пока ничего не делай. Дай мне сперва найти Джоану.»

Гектор заметил, что Оджария смотрит в его направлении, так что решил, что будет невежливо просто стоять на месте, пока ожидает Гарвеля.

— «Здравствуйте, лорд Гофф», — поздоровалась с ним Оджария, когда он подошёл.

Селена подняла на него взгляд с очевидным удивлением, но ничего не сказала.

— Здравствуйте, — сказал Гектор, совершенно спокойно. Он не хотел, чтобы в его тон пробралось подозрение или обвинение, вряд ли это поможет. — Как у вас дела?

— «Очень хорошо», — сказала Оджария.

— Д-да, — кивнула Селена. — Спасибо, что спросил.

Гектор с секунду просто смотрел на них.

В этот момент пришёл приватный голос Гарвеля: — «Как оказалось, сегодня им разрешили провести время вместе. Решение Джоаны.»

Гектор был рад, что не сказал ничего лишнего. Хотя оставлять их наедине пока не хотел. — Я.... могу вам как-нибудь помочь?

И, к его удивлению, они оба колебались с ответом. Возможно даже переговаривались приватно, но, конечно, со стороны этого никак не понять.

Взгляд Селены прыгнул от пола к Оджарии, после чего приземлился на Гектора: — У нас был-

— «Селена, не нужно беспокоить лорда по пустякам.»

— Но он же спросил.

— «Как гостья, ты не должна зря беспокоить хозяина дома. А как рейнлорд-»

Гектор решил вмешаться: — Всё в порядке. — Он попытался улыбнуться, но не преуспел. — Пожалуйста, эм... расскажи мне, что тебя беспокоит.

Ещё несколько секунд тишины, после чего Селена ответила: — У нас... небольшие разногласия.

— Я... ненавижу сражаться, — сказала Селена. — Я не... не хочу этого больше делать. Но Оджария говорит, ч-что я обязана.

Гектор снова взглянул на жнеца, но ничего не сказал. Секунду он думал над словами Селены.

Они определённо показались ему странными. Он определённо помнил как она вдруг замерла посреди боя с червём, и как на неё кричала Оджария, но ещё он помнил встречу немногим ранее, и тогда она была совсем другой.

— Когда мы разговаривали в поезде, ты хотела сразиться, — сказал он. — Даже слишком хотела, как мне показалось тогда...

Она опустила взгляд в пол: — Т-тогда я просто, я была... Я вела себя как дура. Я никогда раньше не была в настоящем бою и подумала... Я пытаюсь... нгх-х...

Гектор нахмурился. Периферийным зрением он заметил приближающегося с направления Башни Ночи Гарвеля.

— Этот монстр был... просто... таким жутким, — сказала Селена. Гектор заметил как у неё задрожали руки. — Я никогда бы не подумала, что реальный бой будет таким страшным. Я... была так напугана, что не могла пошевелиться — даже думать не могла. Я просто... он был... — Она вздохнула. — А потом, позже, когда был бой с тем мужчиной... и он так легко всех победил. Я подумала, что теперь мы все умрём... — Она коснулась рукой лба и закрыла глаза.

О каком мужчине она говорит? А, наверное про Лео, понял Гектор. Хмм.

Оджария просто смотрела на него и ждала.

Гектор долго думал над следующими словами. — Ты не ошибаешься, — сказал он. — Настоящий бой может быть страшным, даже для слуг.

Селена посмотрела на него большими, подавленными глазами. — Я жалкая, да?

Гектор нахмурился больше. — Нет.

— Жалкая, — сказала она с удивляющим спокойствием, как если бы сообщала очевидный факт. — Все остальные такие храбрые, но я... — Она опять колебалась. — Я всегда была неловкой и слабой. Я думала, что это измениться, когда я стану слугой, но нет, я такая же. А к тому же, я просто... ненавижу насилие. Я не хочу, чтобы ранили меня, конечно, но и никого другого я ранить тоже не хочу. Даже если... даже если они этого заслуживают, я не уверена, что смогу... — Её взгляд вернулся к полу.

Гектор почесал щёку, задумавшись: — Что ж... это тоже нормально.

Селена удивлённо подняла взгляд.

— «Что?» — сказала Оджария.

— Тебе нужно защищать себя, — пояснил Гектор. — Ты, всё-таки, рейнлорд. Но... я тоже считаю, что есть большая разница между тренировками для защиты и тренировками для сражения на передовой. — Он провёл рукой по главному двору, по всем людям двигающимся там и тут. — Это называется групповые усилия. Важнее всего вкладывать свою часть. И есть много других способов сделать это, помимо участия в бою.

Селена уставилась на него. И через несколько секунд она всё ещё молчала, так что Гектор начал чувствовать дискомфорт.

Оджария, с другой стороны, не была так молчалива: — «Лорд Гофф, я благодарна за Вашу попытку её подбодрить, но не могу согласиться с такой точкой зрения.»

Гектор просто ждал объяснения.

— «Вы говорите о том, чтобы Селена приняла на себя роль поддержки, но она слуга, её отсутствие на передовой будет пустой тратой ценного ресурса. Вы должны понимать, что слуги встречаются достаточно редко. И у нас полно не-слуг, которые отлично справляются с ролью поддержки.»

Гектор наклонил голову: — Ваши слова логичны... и я тоже считаю, что нужно использовать все преимущества слуг, но в то же время я не считаю, что сражения — наша единственная польза.

Скелетная форма Оджарии поёрзала под своим чёрным балахоном. — «Что Вы хотите сказать? Слуги обязаны защищать остальных. А тем более слуги рейнлордов. Вы не рейнлорд, но мне казалось, что среди всех Вам это должно быть понятнее всего.»

— Нет, я прекрасно понимаю, — сказал Гектор. — Поверьте, я правда понимаю, но если говорить об управлении ресурсами... я хочу сказать, что Селена, как слуга, может быть способна предоставлять поддержку высшего качества, чем не-слуги, разве нет?

Костяная глазница Оджарии дёрнулась, она взглянула на Селену и сказала: — «Я в этом сомневаюсь.»

Впервые заговорил Гарвель: — «Почему?»

Но Оджария не ответила.

И Гектору оставалось только додумывать самому. Он знал об их отношениях совсем немного и оставалось только думать, что Оджария вообще не верит в компетентность Селены — о чём не говорит прямо, но постоянно к этому подталкивает.

— «Я согласен с Гектором», — сказал Гарвель. — «Пока есть свободное время, не спеша походите по Уоррену и осмотритесь — реально осмотритесь, имею в виду. Каждое строение в этом месте создано для предоставления определённой поддержки, так или иначе. И да, некоторые из них практически разрушены или едва функционируют, но это не означает, что они не будут полезны в будущем. Однажды, возможно, вон та Книжная Башня или вот эта Колокольная Башня могут спасти нас всех.»

— «Хмф», — недовольно фыркнула Оджария. — «Иными словами, Вы советуете ей стать библиотекарем или сторожем колокола?»

— «Не мне говорить ей, какой путь она хочет выбрать», — сказал Гарвель. Его взгляд остановился на Селене, которая теперь словно бы цеплялась за каждое слово жнеца. — «Но я должен напомнить ей и её семье, что когда-то мир был полон воинов и почти не имел никого другого. Это было ужасное время.»

Гектор практически видел как поворачиваются шестерёнки в голове Селены. Или, может, ему просто этого хотелось. Он правда надеялся, что она примет слова Гарвеля близко к сердцу.

Оджария теперь тоже смотрела на Селену. — «...Мы примем эти слова к сведению», — сказала жнец. И взглянула на Гектора. — «Слова вас обоих.»

— «А какая у неё способность, если не секрет?» — спросил Гарвель.

— «Материализация кислорода», — ответила Оджария.

Брови Гектора слегка опустились. Это звучало как сильная способность, если хорошо над ней поработать. Так что теперь он внезапно понял взгляды Оджарии даже лучше, чем раньше. Такую силу действительно будет жалко оставлять без использования в бою.

Но он не передумал. За свои идеалы он стоял всем сердцем.

Гарвель тоже оставался молчалив, из-за чего Гектор подумал, что он, возможно, думает о том же.

Когда тишина затянулась, Селена посмотрела на Гектора и сказала: — Простите, что отняла у вас так много времени. И спасибо, что выслушали. Теперь мне нужно подумать.

Она исполнила небольшой реверанс, после чего развернулась и пошла прочь. Оджария попрощалась и последовала за ней.

Гектор молча проводил их взглядом.

Глава 200. Ужас в Белвиле...

Ужас в Белвиле...

...89 лет назад...

Доклады были любопытны, мягко говоря. Пропадал домашний скот. Странные вспышки света в ночном небе. Слухи о «невообразимых существах» бродящих по городу.

Но не поэтому Парсон Майлс решил потратить время и приехать в деревню Белвиль под городом Стекатти лично.

Нет, единственной причиной было сообщение о «неизвестной чёрной слизи».

Его товарищи в Авангарде не обратили внимания, конечно же. Чёрная слизь? Наверное, просто немного нефти пролилось, сказали они. Зачем он вообще сообщил об этом? Все же знают, что черви Подкорки не могут выжить на поверхности.

Все подумали, что он с Оверой беспокоился только об этом. О червях. Ну конечно.

Но Парсон не забыл той встречи в Кэлтосе, почти сорок лек назад. Он уже не тот человек, но эти события помнил как вчера. Странный мужчина, появившийся из пылевой бури, назвавший себя Эттолом и исчезнувший в фонтане чёрной слизи.

Парсон делал всё возможное, чтобы узнать больше о том, кто это был такой и что с ним стало, но удалось обнаружить лишь то, что «Эттолом» звали древнего мельмурского бога-обманщика. А этого маловато для расследования.

Поэтому, изучив события настолько, насколько было возможно, они с Оверой решили держать это расследование подальше от Авангарда — по крайней мере, пока.

Вместо этого они решили положиться на своих других друзей. «Эттол», всё-таки, спрашивал про них, так что, возможно, у них были зацепки, которые так долго искал Парсон, и которые никогда не хотел использовать. Но даже спустя столько безответных лет, эти события всегда оставались свежи в его голове.

А сейчас, впервые с тех времён, как они были просто мелкими военными сиротами в Мельмуре, все трое снова окажутся в одном месте. Парсон, Дэмиан, и Гермал.

Он вошёл в старую столовую в сердце городка и только теперь, почувствовав запах свежеиспечённого хлеба и пасты, понял, насколько был голоден. Его встретили официанты, но он уже видел столик, за который должен сесть, поэтому вежливо отказался от их помощи.

Двое мужчин, сидевших в дальнем конце комнаты, заметили его сразу, как и их жнецы. С Оверой, следующей сразу за его спиной, он подошёл к ним. Они играли в карты, ожидая его.

Последний раз Парсон видел Гермала пару лет назад, но с трудом его узнал. Что не сильно удивляло. Каждый раз как они встречались, Гермал казался ему другим человеком. Некоторые никогда не менялись — или не переставали меняться, в его случае — подумал Парсон. По крайней мере, больше не приходилось каждый раз называть его новым именем.

Дэмиан, с другой стороны, был практически полной противоположностью. Парсон не видел приятеля несколько десятилетий, но узнал сразу же. Этот сильный подбородок и густые брови были уникальны, а его постоянный хмурый взгляд можно использовать вместо подписи.

— Джентльмены. — Парсон пытался быть строгим как его учитель, но это оказалось слишком трудным делом. Просто встретить их двоих вот здесь, вместе, было более чем достаточно, чтобы вытянуть из него улыбку.

Гермал улыбнулся в ответ. Его зубы всегда были такими белыми? А ещё эта большая, пушистая шапка. Она, конечно, казалась естественной в этой холодной погоде, но Парсон знал, что на самом деле он пытался скрыть рог, который словно бы становился чуть больше при каждой их встрече.

Дэмиан, с другой стороны, даже взгляда от карт не поднял: — Гермал играет нечестно.

— И каким, интересно знать, образом? — спросил Гермал. — Ты раздаёшь, и это твоя колода карт, разве нет?

Дэмиан просто проворчал.

Парсон пододвинул стул. — Покер?

— Присоединишься? — предложил Дэмиан.

— Конечно, но только если сперва закажем поесть, — сказал Парсон, махнув официантке, чтобы она приняла их заказ.

И после первой же раздачи Парсон обнаружил у себя стрит-флэш. Ему удалось подвести обоих соперников к тому, чтобы они дважды подняли ставки, после чего он забрал их деньги.

— Ты тоже шулер, — сказал Дэмиан.

Парсон и Гермал засмеялись.

Жнецы почти не разговаривали, вероятно из-за того, что их воссоединение не было таким монументальным. Овера, Феромас, и Неровой на протяжении этих лет встречались между собой довольно часто. Обычно именно через них они трое и общались, что в основном было навязано тревогой за безопасность переговоров. Письма и телеграммы могли потеряться в пути или их могли перехватить, а телефонам жнецы не доверяли, хотя технология существовала уже больше пятидесяти лет.

Парсон хотел насладиться компанией старых друзей ещё немного, прежде чем позволить разговору перетечь в серьёзное русло, но пока он ел, то начал замечать кое-что.

— Гермал, — сказал он, наблюдая за ним тщательнее в этот раз. — Ты себя хорошо чувствуешь?

Гермал улыбнулся ему ещё раз, также безобидно, как и в прошлый, но выглядел даже бледнее обычного, а на его лице, тут и там, появились капли пота. — Хех. Ага. Я в порядке. А почему спрашиваешь?

Овера ответила за него: — «Ты выглядишь немного болезненно.»

— О, ну это просто природа мутации, — сказал Гермал. — Не о чем беспокоиться.

— Уверен? — спросил Парсон. — Я думал, что твои проблемы с ней закончились десятилетия назад.

— По большей части, да. Но она всё равно показывает себя время от времени, особенно если я посещаю новые места.

Этот ответ был как масло в огонь любопытства Парсона: — Как новые места могут влиять на твою силу?

Улыбка Гермала слегка ослабла. — Это хороший вопрос. Даже спустя все эти годы, я не уверен, что полностью понимаю её. Но я всегда... резонировал с землёй, можно сказать.

Дэмиан поднял пышную бровь: — В каком смысле?

Гермал положил свои карты. — Ну, поначалу это означало, что я всё время был совершенно жалок. В основном из-за того, что просто не мог контролировать свою мутацию и практически уничтожил своё тело, но даже научившись работать с ней, я обнаружил, что в ней есть нечто большее, чем физическая боль. Под ней было что-то психологическое. Духовное даже.

Парсон и Дэмиан обменялись взглядами.

— Земля дышит, — сказал Гермал. — Куда бы вы не пошли, можно почувствовать нечто. Даже в местах нетронутых человеком. Но есть некоторые места, которые... я не уверен как именно это объяснить, но... есть места, в которых я чувствую такой сильный резонанс, что он влияет на меня физически.

— Хмм. — Парсон теперь тоже положил свои карты и наклонился вперёд, опёршись локтями на стол. — И ты не знаешь что вызывает этот «необычно сильный резонанс», так?

— Этого я не говорил. Мне кажется, что у меня есть довольно чёткое предположение о том, что может за этим стоять.

— Ну так назови его, не заставляй нас ждать, — сказал Дэмиан.

— Древние монументы определённого рода. Статуи и монолиты, которые по какой-то причине обладают особой силой... силой, которая просачивалась в землю на протяжении долгого времени, изменяя её дыхание. Её резонанс.

Парсон всегда знал, что Гермалу досталась странная сила, но всё равно был сильно удивлён услышанным и не знал что думать.

— Хочешь сказать, что ты какой-то ультра друид? — спросил Дэмиан.

Гермал хохотнул. — Вроде того, наверное.

Парсон был слишком занят собственными мыслями, чтобы смеяться над их разговором. Сила Гермала резонирует с монументами древних сил? Если подумать о той его встрече с Эттолом, то Овера упомянула что-то связанное с тем, что Эттол использовал древнее название тех земель.

А если добавить это к остальным вещам, сказанным тогда Эттолом, то становится очевидно, что таинственный мужчина искал именно Гермала.

Но какое отношение это имело к их нынешним обстоятельствам? К этому городку? Вообще к этой территории?

У Парсона появилось плохое предчувствие.

Но почему?

Наверное, потому что он хотел прибыть сюда просто ради расследования. Глубоко в мыслях он надеялся ещё раз встретить этого таинственного Эттола и, быть может, обнаружить ответы на свои давние вопросы, но в глубине души всё равно понимал, что не должен давать Эттолу того, чего тот хотел. Не должен позволять своему другу встретиться с ним.

Впрочем, может это была просто паранойя. Как слуга, он уже был староват. И паранойя из потенциальных опасностей начинала становиться реальной проблемой.

Но в то же время... что-то в этих словах Гермала действительно настораживало. Если сила Гермала связана с самой землёй, то... разве это не беспрецедентный фактор риска? Парсон никогда даже не слышал о том, чтобы способность слуги работала таким образом.

...Что если они допустили ошибку? Может быть, тот факт, что они пришли сюда, был глупым поступком? Конечно, прошло четыре десятка лет, но... что если это ловушка?

Он снова посмотрел на Гермала, и хотя тот смеялся, капелек пота на его лице становилось всё больше. А ещё эта бледность...

Парсон поднялся из-за стола, перетянув на себя взгляд обоих друзей и всех трёх жнецов.

— Что-то случилось? — спросил Дэмиан.

— Думаю, нам следует уйти, — сказал Парсон.

— Хмм? — Дэмиан откинулся на спинку стула. — Но мы только пришли.

— Я знаю, — сказал Парсон. — Но меня беспокоит состояние Гермала. А если дело в этом месте, то лучше пока покинуть его и собрать больше информации.

Старые друзья казались неуверенными, но затем тоже начали собираться.

Пока Гермал вдруг не замер на месте, с широко раскрытыми глазами и неподвижный как статуя.

Парсон и Дэмиан тоже остановились и посмотрели на него, после чего на его жнеца.

— «Гермал», — попытался жнец, но не добился реакции.

Парсон дотронулся до его плеча и потряс: — Эй.

Никакого ответа. А пот уже тёк по его лицу.

— Дэмиан, — сказал Парсон командным тоном, и Дэмиан понял.

Вместе они подняли Гермала под оцепеневшие руки и вынесли его из ресторана, под взглядами пялящейся толпы, на которую Парсону уже было плевать.

— Какого хрена с ним произошло? — спросил Дэмиан.

— «Не знаю», — ответил Неровой. — «Никогда раньше такого не видел.»

Когда они вышли, то пошли к машине Дэмиана. У Парсона была лошадь — он всё ещё предпочитал их автомобилям — но он не собирался спорить, когда транспорт ближе и удобнее.

Однако раньше, чем они дошли, Гермала сжало спазмом и он вырвался из их рук, после чего приземлился на четвереньки и замер в таком положении, осматриваясь по сторонам как зверь, ищущий что-то.

— Что за?! Эй! — Дэмиан собирался подойти к нему, но Парсон выставил перед ним руку.

— Осторожно, — сказал Парсон. — В первую очередь думай о безопасности жнецов, потом всё остальное.

И действительно, все трое сейчас прятались за спинами Дэмиана и Парсона.

— «Я чувствую что-то очень странное», — предупредил Феромас.

— Да ты шутишь, ёпт, — сказал Дэмиан.

— «Я тоже», — присоединилась Овера.

— «И я», — добавился Неровой. — «Это... это тишина. Незаметная. Как если бы она была здесь всё время, но я заметил её только сейчас. И она... она...»

— «Везде», — закончила за него Овера.

Парсону не требовалось слышать этого от них, он и сам чувствовал, что здесь что-то не так — даже физически. Воздух изменился. Стал тяжелее. Плотнее. А этот звук. Как бушующая вода.

Чёрные пятна начали появляться на земле, быстро превратившись в лужи чёрной жижи, как если бы прошёл чёрный дождь. Сперва они были маленькими, но быстро окрасили всю землю.

И в ближайшей из них Парсон увидел нечто практически необъяснимое.

Тёмная радуга. В форме вихря, слоистого и невозможного для жидкости. Но у неё, казалось, была форма. Как рука вылезающая из под земли. Она схватила участок за пределами чёрной лужи и потянула себя наружу, вытащив более звериную фигуру — но всё ещё полностью покрытую радугой.

Все отступили на шаг, даже Гермал, который сейчас рычал как животное.

Но к их большому удивлению, как только радужное нечто закончило вытаскивать себя из под земли, оно рухнуло.

Это нечто дышало?

Похоже, что да. И довольно тяжело. Как если бы было очень уставшим.

Гермал всё ещё стоял на четвереньках и рычал.

Парсон опешил настолько, что даже не знал с чего начинать задавать вопросы, но всё равно не считал, что у кого-то могут быть ответы.

А затем радуга передвинулась, но не существо, к которому она была прицеплена. Тёмный вихрь сполз со зверя как стекающая краска и зверь под ней стал ясно различим.

Гигантский волк? С серебряной шерстью? Он просто лежал, совершенно неподвижный, за исключением тяжело вздымающейся бочковидной груди.

И в этот момент Гермал начал на него гавкать. Или он гавкал на радужную слизь? Парсон не мог и представить.

А слизь всё ещё двигалась. Даже когда полностью слезла с волка, Парсон видел, как она пульсирует и извивается сама по себе.

Гермал пятился задом, продолжая гавкать. Парсон предпочёл последовать его примеру, отчасти.

Без всяких предупреждений, радужная слизь бросилась прямо на Гермала.

Однако Дэмиан успел вмешаться. Издалека он ударил правым кулаком и невидимая волна снесла кусок слизи прежде, чем тот успел коснуться их друга.

— «Почему она потянулась к нему?» — спросил Неровой.

Вопрос остался без ответа, потому как в этот момент другой кусок слизи потянул своё щупальце к Гермалу.

В этот раз его остановил Парсон, метнув клинок ветра, для которого пожертвовал кожей на левом запястье.

Сразу все лужи слизи задрожали, словно в раздражении, после чего начали двигаться навстречу друг другу, пытаясь собраться вместе.

— «Убейте эту штуку», — сказал Феромас в приказном порядке и прикоснувшись к плечу Дэмиана. — «Делайте всё необходимое.»

Парсон почувствовал как Овера коснулась его и регенерация тут же прошлась по телу прохладной волной.

Однако, словно почувствовав опасность, слизь внезапно начала утекать под землю, от чего та покрылась трещинами и задрожала.

На глазах Парсона трещины начали расти к ресторану, который они только что покинули, и прошло не больше мгновения, прежде чем фундамент всего здания сдвинулся. Люди, оставшиеся внутри, закричали.

— Оставайся с Гермалом! — крикнул Дэмиан и не дожидаясь ответа бросился в здание.

Раздалось больше криков, земля задрожала ещё сильнее, и здание сдвинулось снова, в этот раз лопнули все окна, а стены согнулись.

Парсон встал перед Гермалом, который, по какой бы там ни было причине, наконец-то перестал гавкать.

Затем Дэмиан был выброшен из стены с девушкой в руках — одной из официанток, как помнил Парсон. Дэмиану удалось приземлиться на свою спину, защитив даму своим телом.

И в эту же секунду дрожь внезапно прекратилась. Наступила полнейшая тишина, за исключением криков ужаса женщины в руках Дэмиана.

Парсон ждал. Часть его сознания хотела просто атаковать разрушенное здание каждым клинком ветра, какой он мог создать, но мысль о том, что можно попасть в оставшихся там гражданских, его остановила.

Однако затем эти самые гражданские начали появляться из под развалин, выползая из под свалившейся крыши или отталкивая куски почти разрушенной стены.

Но это уже были не они.

Лица людей были слишком равнодушны, и Парсон чувствовал  — что-то не так.

Душ не было.

Чем бы ни были эти существа, но точно не людьми, которые остались в том здании пару минут назад.

Жрецы тоже почувствовали, что с этими людьми что-то не так и попытались предупредить своих слуг, но Парсон был слишком сосредоточен на этих бездушных оболочках, чтобы ещё и что-то слышать.

Оболочки ринулись на них в унисон.

Парсон и Дэмиан сбивали их с ног без особого труда, но пытались не убивать. Что бы здесь ни происходило, эти люди невинны. Даже если их души пропали, наверное, можно как-то их вернуть.

Это говорили Парсону его инстинкты Авангарда и он был рад, что Дэмиан думает так же.

Однако, когда вернулась дрожь земли, то вместе с ней появилась и радужная слизь, из каждой трещины в земле, после чего она начала заползать в бездушные оболочки. И всё, о чём думал Парсон, полетело к чертям.

Люди начали искажаться. Гротескно. И они вырастали в размерах. Стали большими как гориллы. Отрастили новые конечности из спин и даже шеи. Их головы свернулись и задёргались, некоторые разделились надвое, а другие даже натрое.

Радужная слизь словно бы исчезла, но продолжала своё жуткое дело. Новые лица появились на этих телах, но не на головах, а торчащих животах. На их ногах с новыми суставами. На руках разделившихся на множество новых конечностей.

Несколько ужасных моментов Парсон мог только смотреть, с широко раскрытыми от удивления глазами. Этого не могло быть. Это невозможно.

Но в то же время, это выглядело как-то... знакомо.

Он видел нечто похожее своими собственными глазами. Сорок лет назад. В бесконечности бесконечностей хаоса.

Тогда они проскочили мимо быстрее чем за мгновение, но увидев их сейчас, он сразу вспомнил.

Безумие.

Ещё он помнил каким грузом навалилась на него эта волна образов. Он помнил, что подобные невозможные образы не могли коснуться реальности, не могли никак на неё повлиять.

Ха.

Он был дураком.

Искажённые тела начали двигаться одновременно, совсем не так как могли двигаться люди, которыми они когда-то были. Они прыгали, ползли или переминались с боку на бок, но при этом неуклонно приближались к ним троим.

Парсон и Дэмиан не сдерживались в этот раз.

Ближайший взорвался кусками мяса, когда Дэмиан ударил кулаком в его направлении, а следующий превратился в фарш под действием кучи клинков ветра. Но ещё дюжина подступала к ним, единственной стене между этим безумием и Гермалом.

Парсон, чтобы одолеть свою половину врагов, пожертвовал бо́льшую часть левой руки и призвал маленький торнадо. Он не хотел делать его слишком большим, иначе помешал бы Дэмиану. А бездушные оболочки обладали немалой массой, так что торнадо не смог отправить их в полёт, но хотя бы замедлил.

Он заметил, как эти существа попытались использовать собственные контратаки — пламя сразу из множества ртов, удары молний или даже бурлящая зелёная кислота.

И не собирался давать им использовать ничего из этого.

— «Розум», — подумал он.

И Овера подчинилась.

Связь пан-розум дала более чем достаточно контроля для управления торнадо, который он недавно создал, так что ветер больше не замедлял его вместе с противниками.

Он прыгнул в завывающий шторм в и в мгновение ока начал прибивать искажённые тела к земле сотрясающими ударами в их черепа.

За несколько секунд работа была завершена и они с Оверой разделились, чтобы состояние пан-розум прекратило тратить их общую выносливость.

Дэмиан тоже как раз закончил, хотя его работа вышла гораздо грязнее.

Гермал, тем временем, всё ещё был на четвереньках и мотал головой.

Парсон просто ждал, пока чёрная слизь снова начнёт просачиваться через трещины, чтобы разом уничтожить её мощной атакой. Мгновенным Взрывом Воздуха. Для этого потребуется пожертвовать практически всей плотью его тела, но пан-форма способна быстро исправить этот недостаток, а Овера всё ещё касалась его спины и была готова предоставить любую поддержку.

Однако случившееся дальше полностью разрушило все его планы.

Овера ахнула во внезапной панике и не спрашивая активировала пан-форму: — «Безумный Демон!»

— «Что?!»

Это было всем предупреждением, которое успели произнести жнецы, прежде чем земля под ногами каждого взорвалась с силой вулкана.

Парсон был выброшен в небо, полностью дезориентированный. Во всём этом ужасе, как показалось ему, он снова увидел чёрную радугу.

Восстановиться ему удалось только создав потоки воздуха из каждой части своего тела.

И действительно.

На том месте, где когда-то стоял ресторан — и окружающие здания — теперь был только дымящийся кратер и мужчина на его краю, лицо которого Парсон видел только на плакатах Авангарда.

Сам Безумный Демон. Моргунов.

Радужная слизь обвилась вокруг его руки и безумно извивалась, пытаясь вырваться, в то время как он просто спокойно изучал её и улыбался.

Парсон на полную мощность использовал мозг. Безумный Демон здесь — возможно, опаснейший человек на планете. Какой лучший способ с ним разобраться? Моргунов знает его? Знает, что он из Авангарда? Не будет ли лучше просто сбежать?

Дэмиан, игнорируя все его тревоги, просто крикнул императору: — Моргунов! Какого хера ты тут делаешь?! — И каким-то образом звучало это скорее так, как если бы он разговаривал с ребёнком, а не со своим командиром. — Только не говори, что ты опять следил за мной?!

— Ладно, не скажу! — ответил Моргунов, даже не отворачиваясь от слизи.

Гермал, похоже, вернулся в чувства, заметил Парсон.

Парсон не хотел приближаться к Безумному Демону, поэтому полетел к Гермалу.

— Ты не можешь так поступать, — сказал Дэмиан, подойдя прямо к нему. — Я же сказал тебе. Мне нужно личное время.

— Оу, ну не надо так, — сказал Моргунов. — Я просто беспокоюсь за тебя, мой мальчик.

— Ага. Как видишь, я в порядке.

— Хмм, я в этом не уверен. Ты бы не позволил мне следовать за тобой, будь ты в своей лучшей форме. — Свободной рукой Моргунов коснулся лба Дэмиана. — С тобой точно всё в порядке?

Дэмиан отпихнул его руку: — Прекрати. Ты ведёшь себя нелепо.

— Глупый мальчик. Просто потому что ты слуга ещё не означает, что у тебя иммунитет ко всем болезням.

— Эм. Вообще-то означает.

Моргунов секунду просто смотрел на него. — А, ну да, наверное ты прав. Но, кхэм, всё равно нужно быть осторожным. Что если кто-то создаст новую болезнь, которая атакует только слуг, а? Будешь ли ты так уверен тогда?

Дэмиан опустил свои густые брови: — И кто бы мог это сделать? За исключением тебя?

— А я, значит, не считаюсь? Я, вообще-то, могу предать тебя в любой момент. Кстати, я ведь даже могу использовать вот эту радужную рвоту, чтобы добиться какого-нибудь гнуснейшего эффекта. Никогда нельзя быть слишком осторожным, Дэмиан. И почему ты не надел варежки, которые я для тебя сделал? Они, вообще-то, защищают от микробов. Что особенно важно в таком холоде.

Дэмиан проигнорировал вопрос: — Ты говоришь, что беспокоишься обо мне, но я ведь не был в такой опасности, чтобы тебе пришлось встревать. Почему ты на самом деле показался?

На мгновение улыбка Моргунова стала маниакальной. — Я планировал просто наблюдать, но когда появилась вот эта штучка, то не удержался. — Радужная слизь била его по лицу с такой силой, что земля содрогалась, но он даже не замечал. — Признаю, я беспокоился, что ты со своими друзьями уничтожишь её раньше, чем проанализируешь! Что было бы совершенно бессердечно! Ну, я имею в виду, ты посмотри какая эта штучка милая!

В слизи появилась пасть, которая на него зашипела.

— Хе-хе-хе. Как бы мне тебя назвать? Может Жвачка? Слизька? Вязкий Макджеффи?

Парсон помог Гермалу подняться на задние ноги, наконец-то, стараясь ни на шаг не приближаться к Моргунову. Может это уже и не имело значения, но, откровенно говоря, он не знал что делать.

Дэмиан и Феромас, похоже, переговорили между собой, после чего Дэмиан сказал: — Эта штука пыталась убить нас.

— Ой, ты этого не знаешь, — сказал Моргунов. — Может ей просто хотелось немного внимания.

Слизь вцепилась в его лицо.

Моргунов другой рукой сжал отросток как шарик и оторвал. — Смотри, она попыталась обнять меня. Разве не все мы хотим внимания? Я не вижу в этом ничего плохого.

— Она атаковала нас, — сказал Дэмиан. — И я уверен, что она пыталась добраться до моего друга.

И в этот момент взгляд Моргунова переключился на Парсона и Гермала. — Ммхмм. А кто твои друзья, кстати говоря? — Его улыбка, каким-то образом, стала ещё шире. — Почему ты до сих пор не представил меня?

Он правда не знал? Парсон сомневался. Он определённо знал Безумного Демона не так хорошо, как Дэмиан, но ему чувствовалось, что на самом деле Моргунов лишь притворяется дурачком.

Видимо Дэмиан считал так же: — Не делай вид, будто и так не знаешь.

— Хмм. — Моргунов медленно повернулся к Дэмиану и его улыбка неожиданно пропала. — Наверное, я просто хотел узнать, попробуешь ли ты снова мне солгать.

В этот момент Дэмиан потерял свой пыл, а Парсон внезапно почувствовал физическое изменение в окружении. Перевёрнутая земля вокруг них начала смещаться под лишней массой воздуха, как если бы они оказались на дне океана, даже слизь в руке Моргунова успокоилась.

Не поворачивая головы, Моргунов переместил свои серебряно-серые глаза на Гермала: — Ты. Ты один из людей Монстра, да?

— Да. — Гермал выглядел совершенно спокойным.

Моргунов бросил взгляд на Парсона, но молча вернулся к Гермалу. Улыбка снова начала свой неспешный путь на его лицо. — И чего хотел от тебя Слизька?

— Не представляю, — ответил Гермал.

— Ну так попробуй угадать, — сказал Моргунов.

Гермал открыл рот, но не нашёл слов Он взглянул на Неровоя за помощью, затем на Парсона.

Про себя Парсон молился, чтобы он этого не сделал, потому что теперь Моргунов смотрел на него.

— А ты что-нибудь знаешь? — спросил Безумный Демон.

Парсон стиснул челюсть, пытаясь придумать выход.

Тишина, похоже, лишь забавляла Моргунова. — Ну же, генерал Майлс. Ваша нерешительность порочит славу Авангарда.

Парсон с большим трудом не нахмурился.

— Что бы подумал Мамонт, будь он здесь? Думаю, он был бы очень разочарован в своём ученике, хмм? — Безумный Демон снова широко растянулся в улыбке. — Или, как думаешь, может он тоже был бы напуган?

— «Парсон», — прозвучал приватный голос Оверы.

И ни слова больше ему не нужно было. Он знал, о чём она предупреждала. Насколько бы он не дорожил Ламонтом как своим учителем, провокации этого ублюдка не сработают ни в коей мере.

Но в то же время Парсон не знал как ему избежать вопроса Моргунова. Рассказывать о встрече с Эттолом точно не было хорошей идеей. По крайней мере, никак не угадать, что сделает Безумный Демон, если узнает, что Гермал — это «ключ к Хаосу», как заявил Эттол.

— Не слишком общительный, а? — сказал Моргунов. — Что ж, не могу сказать, что я удивлён. Конечно, я мог бы просто заставить тебя всё выложить, но... — Его взгляд вернулся к слизи. — А что насчёт тебя, Слизька? Ты знаешь что-нибудь полезное?

Радужная слизь заметно вздрогнула.

— Не бойся ты так. Просто поделись со мной всеми своими секретами и увидишь, насколько добрым я могу быть. — Он поднял сгусток слизи прямо к своему правому уху. — Вот. Давай, так тебе будет проще.

Слизь просто зависла на месте и дрожала.

— Давай. Я понимаю, против такого искушения не устоять. Покажи мне на что в самом деле способен Изначальный.

Слизь резко прекратила всяческие движения. А потом дёрнулась ещё один раз. Радужная жижа бросилась прямо на голову Моргунова и словно бы забурлила.

Парсон прищурился, не уверенный в том что видят его глаза, пока не заметил как слизь начала уменьшаться в объёме.

Слизь исчезала.

В ухо Безумного Демона.

В его голову.

Однако Моргунов не то что не выглядел взволнованным, напротив, в его лице было столько восхищения, сколько Парсон ещё не видел. — Ого, не может быть! Я вижу! Да! Так вот что ты скрывал! О-о-ох, а ещё я чувствую себя как-то не очень! Меня может стошнить в любой момент! Потрясающе!

Парсону эта сцена показалась такой омерзительной, что его тоже начало тошнить.

Но в то же время, он мог только смотреть и ожидать того, что произойдёт дальше — того, что решит сделать Моргунов.

Голова Безумного Демона пошла буграми, пока он смотрел на собственные руки, прежде чем радуга начала появляться снова, будто вылезая из под его кожи. Однако теперь она не была похожа на жижу или слизь, теперь она больше напоминала второй слой кожи.

Или даже тень. Тень из множества цветов.

— Хе-хе-хе! — Моргунов воздел руки к небу и его хохот становился только громче с каждой проходящей секундой. — Вот это да, вот это да! Разве же это не лучший подарок, какой только мог просить муж науки?! Что же я сделал, чтобы заслужить это?! О, величественный Бог Всего, Чего Нет! Неужели мои жертвы даровали тебе такое наслаждение?! Редко знавал я смиренность в своей жизни, но даже я сейчас чувствую себя недостойным такой любви! Хе-хе-хе!

Парсон был бы рад быть где угодно, лишь бы не здесь. Хохот наполнил воздух, как если бы его усиливало колоссальное поле души мужчины, и Парсон мог поклясться, что небо стало даже темнее, чем было. И чем больше он слушал, тем больше понимал, насколько этому человеку подходило прозвище «Безумный Демон».

— Этот груз знаний невыносим! — хохотал Моргунов. — Невежественный мир! Ты не оставляешь мне выбора! Я должен поделиться этими знаниями с тобой! — Он внезапно повернулся на Гермала. — О, Обманывающий Души! Я вижу твой Путь! Позволь мне помочь тебе достичь Завершения!

И во вспышке темно-коричневой тени, Моргунов внезапно пропал, уже через мгновение появившись перед Гермалом и прижав обе руки к его голове.

— Что ты-?! — Слова не успели покинуть глотку Гермала, прежде чем их сменил леденящий душу крик.

— Да! ДА! Узри и пойми, дитя!

Дэмиан и Парсон одновременно пришли в движение. Агония их друга была достаточным доказательством того, то мирного решения этой проблемы не найти, а сейчас Парсону казалась безумством уже надежда на это.

Умрут они или выживут здесь — значения не имело. Они не могли стоять сложа руки.

Парсон отправил волну ветряных клинков, но те беспомощно разбились о внезапно появившуюся стену красного. А когда она исчезла, то Моргунова, Гермала, и Нерового уже не было. Они появились в дюжине метров справа.

Дэмиан среагировал первым и атаковал невидимой ударной волной. Красная тень снова поднялась на защиту Моргунова, но в этот раз прогнулась под силой удара.

Парсон с Оверой ещё раз перешли в пан-форму, в этот раз концентрируясь на скорости. Множество маленьких струй кислорода появились на его спине и задней части каждой конечности. У него было немало практики в этой технике, так что теперь он контролировал её без усилий, даже на скорости, которая разорвала бы обычное тело в клочья.

Парсон запустил ещё одну волну ветряных клинков, бросившись прямо в Моргунова, и они оформили небольшую вмятину за мгновение до того как он подготовил дрель из кислорода сжатого под огромным давлением, потратив на неё всю правую руку целиком. Как только он приблизится–

Моргунов схватил его за горло.

Парсон оказался полностью обездвижен и он даже не знал почему. Его обволокла целая палитра цветов, а когда он в следующий раз взглянул на свою правую руку, которую должна была заменить кислородная дрель, то обнаружил, что конечность сменило что-то прозрачное.

Стекло? У него теперь была стеклянная рука?

У него не было времени понять произошедшее, прежде чем Дэмиан врезался в них, выбив Парсона из рук Моргунова, но не Гермала.

— Отпусти его! — взревел Дэмиан двумя голосами.

— Хе-хе-хе! Успокойся, мой мальчик! Твоя очередь тоже подойдёт!

— Я сказал отпусти его, Демон!

Парсон лежал на земле, пытаясь прийти в себя. Хотя в пан-форме регенерация практически мгновенна, стекло мешало восстановиться его плоти — а вот он заметил, что не только в руке была проблема. За исключением левой руки, груди, и головы, всё его тело было стеклянным. Пришлось разбивать остекленевшие части тела, чтобы освободиться.

К тому моменту как Парсон поднялся на ноги, Дэмиан тоже оказался схвачен Моргуновым. Большая часть его тела обратилась в стекло, а Безумный Демон держал его лицо одной рукой, а другой лицо Гермала.

— Стань тем, чем должен быть! Узри истину, которой не мог бы никогда познать!

Оба его друга кричали в агонии, вместе со своими жнецами.

Самая надёжная атака Парсона требовала пожертвовать практически всем его телом, но побочный ущерб мог вместе с тем уничтожить тех самых людей, которых он пытался защитить. Нужно было придумать что-то ещё — и идея, которая пришла ему на ум в этот момент, была даже рискованнее.

— «Розум», — сказал он Овере.

Она покинула его тело на мгновение, чтобы прекратить пан-форму, сразу после чего вернулась с пан-розум.

Он не тратил времени зря. Его тело разделилось надвое, создав второго Парсона.

Но он сомневался, что этого хватит. Противник, как ни крути, сам Безумный Демон. И вряд ли будет второй шанс.

Парсон потребовал больше. Проклиная сложность.

Третий Парсон. Четвёртый. Пятый. И, наконец, шестой.

Шесть тел. Шесть воинов кислорода, созданных его пан-розум, созданных их равномерно разделившимися душами.

В его мозг поступало столько информации, что он чувствовал почти осязаемый предел даже с поддержкой Оверы. Но едва ли это сейчас имело значение. Ему не нужно было знать всё. Значение имела только цель.

Все шестеро пришли в движение одновременно. Трое атаковали Безумного Демона в унисон. Один схватил Гермала. Другой схватил Дэмиана. А последний остался позади и готовил свою самую мощную атаку — ту самую, ради которой он вошёл в состояние пан-розум, но так и не решился использоваться.

Мгновенный Взрыв Воздуха.

Как только его друзья уйдут из зоны поражения, шестой клон пожертвует всем своим телом для неё.

Но с Моргуновым всё было не так просто, конечно.

Безумный Демон телепортировался снова, забрав половину Парсонов с собой — двое пытались освободить Дэмиана и Гермала, а ещё один вцепился в спину Моргунова и безуспешно дрелил её сжатым кислородом. Оставшиеся трое побежали следом.

Моргунов успел телепортироваться ещё несколько раз, прежде чем понял, что трёх клонов цепляющихся за него так не скинуть. В ещё одной вспышке тени, клон, пытавшийся освободить Дэмиана, полностью превратился в стекло, но тот, который вырывал Гермала, добился успеха.

— Столько новых сил! — закричал Моргунов, снова телепортируясь. — Столько новых игрушек! Их практически слишком много! Даже для меня!

Теперь, когда сознание Парсона и Оверы было разделено между пятью телами, выслеживать скачки Безумного Демона было относительно просто.

Но было не просто бороться с расширяющимся вокруг него многоцветным болотом. Два клона вскоре застряли по пояс и им пришлось оторвать ноги по грудь, чтобы взлететь в воздух на кислородных торнадо. Клон на спине Моргунова утонул практически мгновенно.

Гермал и Неровой уже потеряли сознание, так что одному клону Парсона пришлось поднять их и унести подальше, чтобы они не утонули в тенях.

Оставшиеся четыре клона нашли себе возвышенности, спасаясь от болота — печь, ёлка, высокий валун, крыша здания. Общее сознание Парсона и Оверы пыталось переоценить ситуацию, когда во всём этом хаосе вдруг наступила тишина.

Дэмиан и Феромас всё ещё были в руке Моргунова, но больше не кричали. Наверное, они потеряли сознание, как Гермал и Неровой. Что, чёрт возьми, сделал с ними Безумный Демон?

— Авангардёнок! — прозвучал зов Демона. Он тоже был высоко в воздухе, верхом на башне радужных теней. — Ты тоже хочешь узнать секреты этого мира?! Я щедрый, но не уверен, что хочу делиться ими с тобой, авангардёнок! Наверное, если ты докажешь мне, что достоин, то я могу передумать!

Парсон не собирался принимать это предложение, вместо этого он думал над своими следующими действиями. Трудно было поверить, но он чувствовал как Овера искренне размышляет над предложением Моргунова. Думает о том, что сделанное им с их друзьями, может быть, не так и плохо. Может Моргунов правда пытается помочь им, просто каким-то своеобразным образом.

Эти аргументы только злили его.

— Увы! — закричал Моргунов. — Похоже, наше время подошло к концу!

Парсон не понял.

Затем радужные тени завихрились снова и исчезли. Телепортация? Ещё один скачок?

Каждый раз, когда Моргунов телепортировался в прошлые разы, Парсон замечал вспышку коричневого, но только не в этот. И он не видел куда мог исчезнуть Моргунов.

— Стань лучше! — прозвучал бестелесный голос Моргунова. — Своего глупого мальчика я забираю с собой, но надеюсь, что мы ещё встретимся! Авангардёнок! Хе-хе-хе! До встречи!

Парсон ждал. И продолжал ждать.

Ничего не происходило.

Он не понимал. Почему Демон просто взял и ушёл? Он почувствовал приближение кого-то ещё? А если так, то кого? Парсон никого не чувствовал, даже спустя столько времени.

Но через некоторое время стало ясно, что если он продолжит стоять на страже в пан-розум, то скоро потеряет сознание. Парсон с Оверой выбрали ближайшего к Гермалу клона как сосуд своей души, после чего остальные трое исчезли, превратившись в ветер чистого кислорода.

Усталость пришла сразу и с силой, но он знал, что у него ещё много работы. И беспокоился, что может–

— Пошутил, — прошептал голос Моргунова прямо ему в ухо.

Мгновенно Парсон попытался уклониться, но уже было слишком поздно. Рука Безумного Демона схватила его за горло, а вихрь теней развернул лицом к Моргунову.

— Прости, что солгал. Ложь всего лишь базовая форма обмана, да, я понимаю. Но, хэй! Если работает, то почему бы и нет?! Хе-хе-хе!

Парсон попытался заговорить, но Безумный Демон слишком крепко ухватил его за горло.

Как он может быть настолько силён? У него не было двух голосов, значит он не был в гиперсостоянии. И его жнеца, Була, нигде не было видно.

Овера, с другой стороны, могла говорить свободно, как бы её ни держали: — «Объяснись, Демон. Что ты сделал с ними? И зачем?»

— Хее-хее, как хорошо, что ты спросила! Твоё любопытство говорит о том, что ты достойна, но, боюсь, говорит слишком тихо! Нужно нечто большее!

— «Тогда как нам доказать свою достойность?»

— Хороший вопрос, хмм! Может, если я— — Моргунов резко застыл, прищурившись на Парсона. После чего цокнул языком и снова растянулся в своей пугающей ухмылке. — Нет. Ты уже лицезрел однажды, не так ли? Был свидетелем Хаоса, да?

Парсон мог бы ответить, если бы его горло не было раздавлено. Среди всего безумного бреда, в этот раз вырвалось что-то, что он понимал.

Безумный Демон захохотал: — Хочешь увидеть снова?! — С широко раскрытыми глазами, он кивнул головой Парсона, используя его тело как марионетку. — О?! Такая доблесть!.. Что? Что ты говоришь, не слышу?! Ты меня совсем не боишься?! — Он потряс головой Парсона. — Ох ты, ох ты! Тогда ты, наверное, желаешь нечто большее, чем просто лицезреть его?!

Мозг Парсона отчаянно искал выход из ситуации, когда Моргунов снова заставил его кивнуть. Он, конечно, мог преобразовать всё своё тело разом, за исключением мозга. Это единственный орган, который не был подвластен преобразователям напрямую, но оставлять Безумного Демона со своим мозгом — не самый лучший вариант. А тем более с Оверой, что представляло здесь реальную проблему. Даже если он подорвёт своё тело и уничтожит таким образом мозг, как это поможет ей? Если вообще не убьёт.

А ещё эта усталость. Мысли едва шевелились. Что он мог сделать? Неужели не было никаких вариантов?

— Я восхищён твоим энтузиазмом! — воскликнул Моргунов. — Но просто лицезреть Хаос — совсем не то же, что испытывать его на себе! — Он захихикал и повернул его голову на валяющиеся тела Дэмиана и Гермала. — Давай, спроси у них! Когда они проснутся, естественно!

Парсон пытался бороться с тенью, но у него просто не было сил. Безумный Демон словно бы выкачивал из него энергию своей хваткой. Его тело снова превращалось в стекло? Он не знал. Может это просто последствия пан-розум.

В чём бы ни было дело, он терял надежду ежесекундно.

Но Овера, благослови её господь, продолжала пытаться.

— «Что ещё за хаос?» — спросила она, с искренним любопытством и довольно спокойным тоном. Чёрт, может ей реально было любопытно? Но нет, в этом Парсон сильно сомневался.

Жнецы ведь всегда такие, разве нет? Всегда они отчаянно пытаются найти выход из ситуации словами — и всегда при этом пытаются звучать не отчаянными. Парсон узнал об этом ещё очень давно.

— Попытки объяснить только сильнее запутают, — сказал Моргунов. — Он всё, чего нет, и всё то, что может быть — даже то, чего быть не должно. Ты можешь хотя бы попытаться представить такое? Я не думаю–

Моргунов замер на месте, его разум куда-то ушёл.

Почувствовал что-то неожиданное? Собственные чувства Парсона были слишком затуманены, чтобы думать.

Безумный Демон повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть открытые челюсти в сантиметрах от своего лица. Радужная тень остановила их, и когда они закрылись, Парсон узнал серебряную шерсть того гигантского волка.

— А, — сказал Моргунов, но почти вся радость куда-то запропастилась из его голоса. — Зверь Ардоры. Ты всё ещё пытаешься бороться. Что ж, ну естественно. Изначальная Охота должна продолжаться, верно?

За рычанием зверя стояла такая сила, что тени задрожали.

— Ты хоть что-нибудь о себе помнишь? — спросил Моргунов. — Или от тебя остались только инстинкты?

Утробное рычание превратилось в рык, тени вздрогнули настолько, что волку удалось освободиться.

— Ой-ой! — сказал Моргунов, слишком поздно, но всё ещё улыбаясь.

Зубы зверя схватили его за плечо и разорвали плоть, а затем и кости.

Этой рукой он держал Парсона, и как только рука отвалилась, авангардец мёртвым грузом упал на крышу, после чего скатился по дранке, вместе с несколькими пластинами. Он попытался зацепиться за дощатый край, но в итоге упал вместе с куском крыши в руках.

С глухим стуком он врезался в землю и застонал, пытаясь подняться. Чувство срочности подгоняло его, несмотря на протест всего тела, и когда он поднял взгляд, то увидел Оверу. Волк освободил и её?

Она соединилась с его телом без единого снова и он снова почувствовал гиперсостояние.

Не пан-розум. Этого они бы уже не выдержали. Но пан-форма пока была терпима.

Парсон запустил себя в воздух двумя ногами из чистого кислорода, чтобы переоценить ситуацию.

И не был готов к увиденному.

Волк вырос вдвое, а может даже втрое. Его шерсть стала чернее, чем окружающая ночь. И она двигалась. Практически как тень со своим разумом.

Радужная тень бушевала ещё сильнее вокруг Моргунова, но зверь не отступал. Парсон с трудом верил своим глазам, но это действительно выглядело так, как если бы зверь побеждал Безумного Демона. Гигантские клыки и когти разрезали защиту теней как бумагу. И... он ел её?

Но Парсон не мог просто глазеть. Может он ничего не знает про того гигантского пса, но знал, что им сейчас нужна любая доступная поддержка.

Догнать их оказалось той ещё задачей, учитывая с какой скоростью они оба двигались, а как только Парсон приблизился, то начал замечать всё больше и больше изменений в окружении. Воздух стал тяжелее, даже дышать было трудно, а волосы становились дыбом как от электричества.

А ещё зрение.

Способность видеть души здесь не помогала. Клочки душ — или, скорее, энергии на них похожей — валялись всюду вокруг, как маленькие искорки разлетающиеся из огня.

Сперва он был в ужасе, когда подумал, что всё это души беспомощных людей Белвиля, сотни, если не тысячи убитых людей.

Но затем понял, что этого быть не могло. Сражение между Моргуновым и Зверем определённо было масштабным, здания разлетались как песочные замки, но они просто не покрывали достаточно обширную территорию, чтобы убить настолько много людей в такой короткий период времени.

Поэтому напрашивался вопрос.

Откуда все эти комки душ появлялись здесь?

Парсон видел этот феномен всего лишь дважды в жизни, и оба раза во время столкновения двух императоров.

Хотя возможности изучить феномен ему не дали.

Моргунов исчез под землёй, а в следующее мгновение кусок земли размером с город был выброшен в воздух. Парсону пришлось вытолкнуть себя с его пути, но даже улетая он видел как волк бежит по летящему острову также легко, как река течёт по каменистому дну.

Парсон решил последовать за волком. Он, похоже, в любой момент знал положение Моргунова в точности, несмотря на любые препятствия и обломки.

Атаковать Безумного Демона напрямую было плохой идеей, но если он сможет прикрыть волка, этого может хватить.

Парсон выпустил волну ветряных клинков из своих рук, летая вокруг Моргунова. Рука Безумного Демона не восстановилась, после того как волк оторвал её, но не было похоже, что это его хоть сколько-то волнует. Парсон продолжал постоянные атаки, в то время как волк приближался.

Однако за мгновение до столкновения, Моргунов решил принять атаку Парсона телом и резко извернулся, поймав волка за его открытую, слюнявую пасть. Зверь попытался укусить, но полчище теней удерживали его настолько крепко, что он справлялся и одной рукой.

Однако волк не совсем остановился. Его массивное тело толкало Моргунова назад, в то время как ноги императора оставляли две борозды в каменной плитке Белвиля.

Парсон и не ожидал, что его ветряные клинки нанесут серьёзный ущерб, но тот факт, что Моргунов их просто проигнорировал, был реальной проблемой. Ему нужно что-то посильнее.

Он опять приготовил Мгновенный Взрыв Воздуха и начал приближаться. Возможно, в этот раз удастся использовать эту атаку.

Зверь снова взревел, и он увидел как затрепыхалась тень императора, но в этот раз в полёт отправился волк, получив удар кулака Моргунова.

А ещё Парсон слышал повсюду крики невинных людей. В хаотичный строй которых затесался знакомый маниакальный смех.

— О, как же чудесно! У меня годы не было такой драки!

Парсон посчитал, что увидел возможность атаковать, пока тот болтал. Он приблизился ещё немного и начал–

Перед глазами потемнело, его тело пробило целый ряд деревьев.

— Нет-нет, авангардёнок! Нужно быть тише!

Мгновенный Взрыв Воздуха снова «разрядился», а он пытался подняться с земли.

— Разве не лучше, если у нас будет больше друзей? — сказал Моргунов. — Нельзя забирать всё веселье себе!

В этот момент Парсон ожидал, что Моргунов начнёт превращать невинных людей в монстров, как это делала слизь, но нет.

Начали появляться совершенно новые монстры.

Они вылезали из земли — или, если точнее, то из чёрных луж, которые Безумный Демон призывал.

Парсон не верил глазам, когда начали вылезать эти невероятные существа. Невозможные существа. Не похожие даже друг на друга. Некоторые были раздуты, другие сморщены. У некоторых было слишком много глаз, другие их совсем не имели. В то время как одни были обвешаны руками со всех сторон, у других были только какие-то наросты. Даже головами обладали не все.

Однако одна черта была едина среди них: болезненно-бледная серая кожа, но даже она у кого-то была покрыта пятнами, у других полосами,  перемежающимися с наростами болезней, участками волос, и деталями, которые Парсон не мог даже понять.

У него не осталось слов.

Ему правда придётся сражаться со всеми этими существами? Что они вообще такое?

Но пока он готовился сразиться с ними, чем бы эти кошмары ни были, обстоятельства изменились снова.

Даже не выбравшись из своих чёрных порталов — или чем была эта хрень — все бледные твари резко замерли.

Как и Безумный Демон, заметил Парсон.

А в следующее мгновение они начали тонуть, исчезая туда, откуда пришли.

Моргунов схватился за голову единственной рукой. — Нет! — Он упал на колени, дрожа всем телом. — Слушайте меня!

К этому моменту Парсон уже не мог сказать, что не понимает, что происходит, потому что это было бы большим преуменьшением.

Но не собирался из-за такого пустяка упускать свой шанс.

Он приготовил Мгновенный Взрыв Воздуха ещё один раз, пытаясь броситься в атаку, пока Безумный Демон просто сидел на месте и, похоже, испытывал экзистенциальный кризис.

И, наверное, четыре — счастливое число, потому что к большому удивлению Парсона, в этот раз атака реально, наконец-то попала.

Девяносто процентов его тела было пожертвовано для усиления взрыва, но регенерация пан-формы позволяла исправить эту проблему в несколько секунд.

Когда пыль осела, на месте Моргунова красовался кратер. Парсон спешно пытался найти хоть какие-то его следы, но через несколько секунд начал сомневаться, что осталось хоть что-то.

Неужели всё? Неужели Безумный Демон побеждён?

Парсон с трудом начал дышать. Он ничего не чувствовал. Кроме убегающих в ужасе людей. И приближающегося волка.

И слизня.

Радужная тварь была перед его лицом — ну или то, что от неё осталось. Движения слизня стали медлительными и вялыми. Усталыми, может. Парсон не знал, может ли это существо чувствовать усталость.

Он глубоко вдохнул, наконец-то, и его ноги в этот же момент подкосились. Он хотел убежать, оставив всё это безумие позади. Хотел унести своих друзей и никогда не оглядываться назад.

Но довольно большая часть его сознания ожидала, что Моргунов опять появиться из ниоткуда.

Этого не произошло.

Зверь появился в поле зрения раньше, спокойной и медленной походкой. Его гигантское тело ужалось до прежнего, относительно маленького размера, а чёрная шерсть снова стала серебряной.

Что странно, но именно эти спокойные шаги волка помогли убедиться, что Моргунов правда исчез.

Не навсегда, естественно, но Парсон не собирался жаловаться. Было бы чертовски удивительно, если бы ему удалось захватить голову Безумного Демона в этом бою, но чем больше он думал о проделанной работе, тем больше убеждался, что не мог поступить никак иначе. Сдерживайся он хоть немного, чтобы не уничтожить голову Моргунова, и был бы немалый шанс, что ублюдок окажется достаточно живым после взрыва, чтобы продолжать сражаться.

Впрочем, опять же, может ему просто не хватило опыта. Ламонт, наверное, справился бы с этой задачей. Моргунов, можно сказать, предложил себя на серебряном блюдечке.

Парсон вздохнул.

Овера вывалилась из его тела, закончив пан-форму, и ещё одна волна усталости навалилась на Парсона. Жнец наверняка чувствовала то же самое, но не показывала этого.

— «Привет», — сказала она гигантскому волку. — «Благодарим тебя за помощь. Подозреваю, мы со слугой были бы уже мертвы, если бы не ты.»

Это было преуменьшением, подумал Парсон. Весь Белвиль был бы уничтожен, и вряд ли Безумный Демон спешил бы даровать милость смерти невинным жертвам.

Зверь не ответил. Он только подошёл к остаткам радужной слизи и сожрал их.

Парсон нахмурился. Ему хотелось забрать эту штуку с собой и изучить её потом.

Волк облизнулся, бросил на них взгляд, после чего опустил задницу на землю. Если бы не его гигантский размер, Парсон мог бы спутать зверя с обычным старым псом.

— «...У тебя есть имя? Меня зовут Овера, а это Парсон Майлс. Мы из Авангарда.»

Волк молчал.

Овера пыталась заговорить ещё несколько раз, но бесплодно. Парсон начинал думать, что она делает только хуже, поэтому решил прервать жнеца.

— «Овера», — сказал он, не спуская взгляда с волка.

— «Что?» — спросила она с эхом приватности.

— «Ты уверена, что эта штука тебя понимает?»

— «Уже начинаю думать, что нет. Думаешь, надо попробовать другой язык?»

Он потёр больное место на шее и растянул потянутые мышцы. — «Как хочешь, но я не об этом.»

— «А о чём?»

— «Я хочу сказать, ты уверена, что это вообще слуга?»

Она ответила не сразу: — «...Ну да. Что ещё это может быть?»

У Парсона не было объяснения. Только чувство, которое он не мог обратить в слова.

Глава 201. Дом упокоенных...

Дом упокоенных...

Эх, здорово было в патруле. В последние дни у Гектора не было на это времени. Между всеми встречами, тренировками, и управлением владениями Уоррен, он уже начал думать, что больше никогда не пойдёт в патруль.

Даже сейчас он был не совсем на патруле. Ему просто нужно было попасть в одно место и он решил пройтись пешком. Тот факт, что по пути повезло остановить грабёж и убийство — просто удачное совпадение, даже если Гектору для этого пришлось слегка уйти с намеченного пути.

Немного раздражало, что все преступники срывались и убегали, стоило ему показаться, но практика техник быстрого передвижения ему не помешает, он как раз хотел опробовать новые идеи. Особенно полёт.

Создавать железо со скоростью превышающей свободное падение уже было не слишком трудно, но вот управление пока оставляло желать лучшего. А сильно увеличивать скорость он боялся, потому что стоит ему разогнаться и случайно врезаться в кого-то в своём полном доспехе, и этот человек, если и выживет, то останется калекой на всю жизнь.

Когда противниками выступали обычные люди, то он всегда делал ударение на осторожность, особенно используя новые техники. Все реально опасные идеи лучше оставлять для тренировок с Юсеффом.

И, если получится, с Асадом.

Наджиры покинули замок пару дней назад, но обещали скоро вернуться. У Гектора сложилось впечатление, что жена Асада, Самира, была недовольна замком. Может, дело было в рейнлордах, может ей не нравились строительные работы по всему строению, Гектор не знал.

А может ей просто не понравились владения Уоррен. Пятизвёздочными их точно не назвать.

В чём бы ни было дело, Гектор старался не принимать это на свой счёт. Что было непросто. Может он и не так давно стал лордом владений Уоррен, но очень любил это место.

Что же до встреч, которые были названы болезненным для его психики словосочетанием «Банк Чёрной Стали», то они тоже проходили довольно неплохо. Гектор уже начинал понимать людей, с которыми Амелия Картрейсис планировала работать над этим проектом, и пока он не встретил ничего, что могло бы отговорить его от этой затеи.

За исключением, конечно, такой небольшой проблемы, как полное отсутствие средств для неё. Но это совсем другой вопрос. И они с Гарвелем над ним работали.

В данный момент главной тревогой Гектора был Лео. День, когда он должен будет встретиться с ним, приближался очень быстро. Меньше всего ему хотелось пойти на встречу с могущественным слугой, не имея хорошего плана.

Он надеялся, что сегодняшний вечер сможет предложить какую-то помощь, но Гарвель не уставал разрушать его надежды.

Как оказалось, адрес к которому вёл его жнец, был частью нынешнего расследования Полицейского Департамента Серой Скалы.

— «В последние несколько лет происходит цепочка таинственных смертей», — сказал ему жнец, прежде чем они вышли. — «И ты помнишь того человека, которому подмешали цианистый калий?»

— «Ага?»

— «Что ж, он не умер, благодаря тебе, так что полиция пока подозревает, что он может приоткрыть загадку, но лично я считаю, что он просто одна из множества случайных жертв.»

— «...Хочешь сказать, что у нас здесь серийный убийца?»

— «Мм, возможно, но нет, я так не думаю.»

— «Тогда что, по-твоему, стоит за этими таинственными смертями?»

— «Я не знаю, Гектор. Поэтому мы и занялись расследованием. Возможно, полиция знает больше, но и нам может повезти.»

Помимо этих слов, жнец не смог предоставить ему больше никакой информации. Гектор начинал беспокоиться, что это «дело» закончится каким-то тупиком или не будет стоить его времени по какой-то другой причине, однако так у него хотя бы появилась причина побродить по городу.

Когда они добрались, Гектор не знал что и думать. Это было большое здание окружённое высоким забором, и под бледным лунным светом позднего вечера оно выглядело жутковато.

— «Там ведь нет призраков?» — спросил Гектор.

— «Не больше, чем в Уоррене», — ответил Гарвель.

— «...Это “да” или “нет”?»

— «Это “нет”. Призраков не существует, Гектор.»

— «Кажется, у нас уже был этот разговор...»

Жнец пролетел через железную ограду, не дожидаясь его. — «Только не говори, что ты испугался старого неосвещённого здания.»

Гектор перекинул себя через забор железной платформой, после чего создал поймавшую его платформу с другой стороны, чтобы не шуметь.

Двор выглядел изысканнее внутри, чем по другую сторону ворот. Но за растениями давно не ухаживали и они почти перегородили узкую тропу к дому.

— «Так почему ты выбрал это место, не напомнишь?» — спросил Гектор.

— «Здесь произошло первое убийство в списке, восемь лет назад.»

Гектор ускорил шаг, чтобы догнать жнеца. — «И как именно все эти смерти связаны?» — Он был уверен, что Гарвель уже рассказывал об этом, но тогда он слушал вполуха, потому что нужно было остановить убийство.

— «Ядами», — сказал Гарвель. — «Теперь вспомнил? Цианистый калий в алкоголе? Который я упомянул буквально только что?»

— «А, точно, просто ты, эм... Постой, ты хочешь сказать, что все они были убиты цианидом? Потому что это, ну, как бы...»

— «Нет, яды отличались. Насколько могу сказать, на твоих глазах случилось первое отравление цианистым калием в Серой Скале за последние две сотни лет.»

— «Хмм». — Теперь Гектору стало любопытно. — «А что случилось двести лет назад?»

— «Хех, этот случай я тоже, кстати, изучил. Какой-то “учёный” экспериментировал со всякими субстанциями. В его записях была гипотеза, что цианид может оказаться ключом к увеличению человеческого интеллекта до невероятных высот.» — Прошла секунда. — «В заключении о смерти следовало бы написать, что “упал с невероятной высоты”.»

Гектор прикусил губу, представляя на чём могла основываться гипотеза учёного.

Когда они подошли к главному входу, Гарвель просто прошёл насквозь, оставив его позади. Гектор попытался потянуть за элегантную ручку, но, как и ожидал, она была закрыта.

Гарвель просунул голову сквозь дверь: — «Иногда хреново быть материальным, да?»

— «Как мне попасть внутрь?»

— «Ни на что не намекаю, но ты можешь просто сломать дверь.»

— «Гарвель.»

— «Что? Не всегда же нам быть законопослушными гражданами?»

Гектор не собирался поддаваться на провокации жнеца, за которыми наверняка стояла целая цепочка хитроумных шуток и приколов, поэтому решил осмотреться. В здании было несколько окон, но каждое забили досками. Хмм, возможно где-то был дымоход.

— «Ты не можешь просто сделать что-нибудь умное при помощи своей материализации?» — спросил Гарвель.

— «Хмм. Например?»

— «На пример ключа.»

— «И как я-?» — Но стоило подумать об этом и он решил, что не так это и невозможно.

В темноте пришлось нагнуться, чтобы увидеть замочную скважину. Полагаясь на Шарф Амурдина, он сосредоточился на воздушном потоке внутри замка, пытаясь представить какой ключ нужен для него.

Гектор не так и много знал о принципах работы замков, так что сомневался, что это будет такой простой задачей. Но попробовать стоило.

Он прижал свою руку к скважине — не снимая железной рукавицы — и заполнил внутреннее пространство железом, после чего сформировал плоское утолщение, за которое попытался повернуть.

Замок сопротивлялся, но ещё немного силы и ключ, с щелчком, провернулся.

Он вытащил материализованный «ключ» и уставился на него, слегка удивлённый собой.

— «Ну вот и всё», — сказал Гарвель. — «Работать головой легко и просто, да?»

Гектор, с другой стороны, был слегка встревожен открытием: — «Гарвель, если все материализаторы способны так вскрывать замки, то это серьёзный недостаток дизайна.»

— «Позволю себе заметить, что не у всех материализаторов есть Шарф Амурдина», — сказал Гарвель.

Гектор не был убеждён: — «Я его почти не использовал. По факту, я просто заполнил дыру железом, повернул, и сработало с первой попытки. Это как-то слишком просто...»

— «Ты же сейчас не жалуешься на то, что всё прошло как надо, впервые за долгое время?»

— «Нет, я — то есть — я не это пытаюсь сказать!»

— «Тогда что ты пытаешься сказать?»

Он выдохнул и почесал голову, ещё раз проведя взглядом по зданию. — «А сколько лет этому месту?»

— «Довольно много, полагаю. По твоим стандартам, по крайней мере. А что? Какая от этого разница?»

Гектор почесал подбородок: — «Эм... может просто этот замок очень старый и дерьмовый? Но ты говорил, что кто-то жил здесь восемь лет назад, так?»

— «Так.»

— «Тогда замок не должен быть таким старым...»

— «Гектор, мы пришли сюда не замки осматривать.»

Это было справедливое замечание, но сейчас он почему-то хотел настоять на своём. — «Ты прав, мы пришли на расследование и я считаю, что этот замок подозрительный. Это тоже часть расследования, разве нет?»

Жнец вздохнул: — «Технически. Наверное.»

— «Тебе это правда не кажется подозрительным?»

Гарвель молча смотрел на него.

Гектор не собирался отступать: — «Разве в замках не должно быть, эээ, тумблеров там всяких?»

— «Ты хоть знаешь что такое тумблер?»

— «Нет, но могу узнать». — Он достал телефон.

— «Пожалуйста, не надо играть в телефон посреди нашего расследования убийства.»

— «Это часть расследования!»

— «Ты в этом уверен?»

— «Гарвель, просто... осмотрись там, пока я изучаю замок.»

— «Гектор, твою мать, мне нужен твой фонарик. Там слишком темно.»

Ворча, он достал свой фонарик, пока другой рукой пытался найти в интернете ответы.

Гарвель просто отвернулся и покачал головой, улетая вглубь здания.

Гектор бросил лишь краткий взгляд на старую пыльную прихожую, прежде чем вернул своё внимание к телефону. Спустя некоторое время молчаливого изучения и чтения статей, он решил поделиться своими открытиями:

— «Хмм, думаю это был сувальдный замок.»

— «И что это значит?» — спросил Гарвель.

— «Ну, если верить этому сайту, то это очень древний вид замка, который больше не используется из-за большой ошибки в дизайне.»

— «Какой?»

— «Универсальные ключи», — ответил Гектор. — «Здесь написано, что можно просто взять ключ от одного сувальдного замка, срезать все выпирающие части и, бум, готово. Он откроет любой другой сувальдный замок. Если я правильно понял.»

— «Невероятно, Гектор.»

— «Я знаю, что ты на самом деле так считаешь и это вовсе не сарказм.»

— «Извини», — сказал жнец. — «Я не хотел грубить, просто немного занят. Ну, ты знаешь, всякими глупостями, вроде раскрытия серийного убийства.»

Гектор убрал телефон и начал осматриваться. — «Я всё ещё считаю, что замок странный.»

— «Естественно.»

— «Что если он там стоит не без причины?»

— «Для замка нужна причина?»

— «Ну да. Должно же быть объяснение тому, почему его не заменили на современный.»

— «Ну не знаю, Гектор. Не мог же владелец просто не подумать об этом.»

— «Сувальдные замки перестали использовать полтора века назад. Это означает, что все владельцы этого дома за полтора века не поменяли его. А сколько, по-твоему, было владельцев этого здания за столько лет?»

После этого аргумента жнец остановился и медленно повернулся на него. — «Это... важное замечание...»

— «Вот», — невольно улыбнулся Гектор. — «Этот замок может быть важной уликой!»

Однако Гарвель выглядел скорее встревоженным, чем заинтригованным.

Гектор не ожидал, что жнец разделит его энтузиазм, но выражение скелетного лица Гарвеля оказалось неожиданным: — «Что-то не так?»

— «...Надеюсь, что нет», — продолжил полёт жнец. — «Давай пока просто осмотримся.»

Гектор хотел узнать, но решил, что Гарвель сам скажет в своё время, если это важно.

Тем не менее, осмотрев первый этаж и не обнаружив ничего кроме пыльных пустых комнат, Гектор снова начал отвлекаться.

— «Интересно, смогу ли я взломать современный замок при помощи материализации?»

— «Всё ещё думаешь об этом? С чего такой внезапный интерес к замкам?»

— «Мне просто кажется, что нужно больше узнать о принципах их работы. На всякий случай.»

Жнец взглянул ему в глаза. После чего замотал головой и засмеялся. — «А знаешь что? Ты прав. Я собирался обрушить на тебя град критики, но если ты правда так хочешь изучить что-то новое, то это очень даже здорово, Гектор. Я восхищаюсь твоим энтузиазмом — даже если у тебя сейчас есть тысяча других дел.»

— «Эээ, мы же должны убедиться, что в Уоррене хорошие замки, верно?»

— «О. Боже. Мой. Ради этого ты всё затеял?! Снова твой замковый фетиш?!»

Гектор просто неловко остановился.

Гарвель опустил голос: — «Ладно, может я преувеличиваю. Слушай, я не злюсь на тебя. Только на себя. Потому что должен был догадаться, что ты это скажешь. Естественно, тебя интересуют замки дверные, потому что они неразрывно связаны с замками, эм, в которых эти двери установлены. Я просто сейчас чувствую себя тупым.»

Гектор сочувственно усмехнулся: — «Какой-то ты напряжённый Гарвель.»

— «А ты какой-то расслабленный. Слишком. Мне от этого некомфортно.»

— «Извини. Ради тебя я попытаюсь ссаться от страха почаще.»

— «Хмф. Это эффект тех редких комплиментов, которые тебе делает Юсефф в последнее время?»

А. Он это тоже заметил? Впрочем, естественно он заметил.

Гектор не знал, как можно продолжить разговор, так что опять наступила тишина.

Они нашли лестницу на нижний этаж и спустились. Там тоже было пусто, но в одном месте Гарвель резко остановился.

— «Хмм. Я думаю, ниже нас ещё один этаж», — сказал Гарвель.

— «Как узнал?»

— «Жуки. То как их крошечные души собираются под нами. Если бы там была земля, то они бы занимали всё пространство равномерно, а сейчас они будто обходят кубическое пространство.»

— «Но лестниц я больше не видел.»

— «Мм. Что ж, это нехорошо.»

— «Почему?»

— «Давай ещё раз осмотрим весь дом, но если так и не найдём спуск вниз, то знаешь что это? Потайная комната. И, может это просто я такой странный, но лично мне трудно представить потайную комнату без реально е***того дерьма внутри.»

Гектор не мог с ним поспорить.

Они поднялись на этаж выше, снова осмотрели первый этаж, после чего проверили второй и третий, но те были настолько же пусты. Так что вскоре пришлось вернуться в подвал.

— «Похоже, тебе придётся сделать проход туда, приятель», — сказал Гарвель.

— «Я бы предпочёл не уничтожать чужую собственность», — сказал Гектор, водя взглядом по стенам сложенным из камней. — «Где-то должен быть какой-то скрытый рычаг, который должен открыть путь, так?»

— «Может быть. И не обязательно в этой комнате.»

— «Эм, давай просто... осмотримся немного тщательнее, а такие драматические выводы оставим на потом.»

— «Но это не так весело.»

— «Гарвель, прекращай уже.»

Гектор снова прислушался к чувствам Шарфа Амурдина. Он пытался найти любые странные движения воздуха, пока шёл мимо стен.

Вот. В углу. Воздух здесь двигался немного не так.

Он подошёл ближе и действительно, щель вокруг одного камня была глубже, чем вокруг остальных. Может это кнопка?

Гектор попытался нажать, но камень не сдвинулся. Он попытался сильнее, но это не помогло.

Хмм. Ошибся?

— «Попробуй ещё раз», — сказал Гарвель, коснувшись его плеча.

Гектор почувствовал разливающуюся по телу силу нежити и сделал как сказал жнец. Камень всё ещё сопротивлялся, но недолго, прежде чем утонул в стене и где-то в глубине послышался громкий щелчок.

Внезапно в земляном поле появился проход, поднявший в воздух кучу пыли.

— «Что ж, охренеть», — сказал Гарвель.

Гектор догадывался, что имел в виду жнец.

— «Эта комната доступна только со сверхчеловеческой силой», — закончил жнец.

— «Да, ты прав...»

— «А в дополнение к твоим подозрениям насчёт замка полтора века возрастом, складывается впечатление, что здесь живёт слуга.»

— «Ага...»

— «Это не доказательство вины в таинственных преступлениях, но-о-о...»

— «Выглядит нехорошо, да?»

— «Очень нехорошо, я бы даже сказал плохо.»

Они спустились.

Луч фонарика Гектора был единственным, что разрывало здесь темноту, и вскоре стало ясно, что эта комната не так пуста, как остальные.

Всюду стояли столы и полки. Стопки документов и книг. А ещё старая лампа в форме колбы.

Гектор попытался включить её, но не сработало.

— «Я бы больше беспокоился, если бы она включилась», — сказал Гарвель. — «Это бы означало, что кто-то платит за электричество.»

Гектор изучил ближайший стол тщательнее и начал просматривать лежащие на нём документы. В них было полно цифр и имён. Он не был уверен, но один столбик был похож на адреса. По большей части Гектор просто ничего не понимал.

Он проверил другой стол, который был больше, и покопался в его ящиках, пока не нашёл документ с читаемым текстом:

Граждане всё ещё не знают о существовании жнецов. Рекомендуется карантин.

Его глаза широко раскрылись.

Какого чёрта он только что прочитал? Его разум ещё пытался обработать эти слова, но рядом лежали другие записки:

Третья отмена за месяц. Возможна утечка. Думаю, кто-то их спугивает.

Гарвель подлетел ближе. Гектор взял фонарик в зубы и положил прочитанные записки рядом, чтобы жнец мог прочитать их, пока он читал следующую:

Пропал агент. Не удаётся связаться. Буду продолжать пытаться, но ожидаю плохих новостей.

И ещё одну:

Агент всё ещё не обнаружен. Друзья и семья отказываются разговаривать. Возможно случайно событие, но совпадений слишком много.

И ещё:

Агент до сих пор не обнаружен. Ожидаю, что не будет обнаружен уже никогда, прошло слишком много времени. Можно было пропустить страну, но подозреваю воздействие со стороны. Не думаю, что это И. Слишком тихо. Не их стиль. Могут быть местные.

Гектор прекратил читать, чтобы переварить полученную информацию. Особенно последнюю записку.

— «И кто такой “И”, интересно?» — сказал Гарвель, уже догнавший его. — «Хмм.»

Гектор не хотел называть очевидный вариант, но должен был: — «Пожалуйста, только не говори, что имеется в виду Избавление...»

— «Мм. Ага. С радостью бы не говорил, приятель, но, похоже, это они.»

Угх.

— «С хорошей стороны», — сказал Гарвель, — «кто бы это ни написал, подозревал, что это не Избавление.»

— «Ага, если не говорить о том, что в итоге Избавление пришло в Атрию.»

— «Это верно, но не забывай, что учитывая всю известную нам информацию, этим запискам не меньше восьмидесяти лет. Так что я сильно сомневаюсь, что события тех лет имеют отношение к группе атаковавшей Королеву. Можешь назвать меня сумасшедшим, но я не считаю, что они способны на такие долгосрочные планы.»

— «Думаю, ты прав. Но в таком случае, если тот, кто написал об этом, знал про Избавление, значит, этот человек был из Авангарда?»

— «Возможно. Или из группы Сай-хи. Или сразу из обеих.»

Гектор перевёл взгляд на жнеца. — «Из обеих?»

— «Я бы назвал это маловероятной ситуацией, но Сай-хи не раз работала с Авангардом с целью защиты гражданских. Авангард обычно не тратит людей на регионы с низким уровнем опасности, так что вполне возможно, что обе стороны отправили своих слуг под прикрытием для наблюдения за происходящим в стране.»

— «У меня сложилось впечатление, что Сай-хи по большей части просто сидит на своей территории и не рыпается», — поднял бровь Гектор.

— «Так и есть. Наблюдать и вмешиваться — разные вещи. Или, может быть она желала расширить свою территорию, включив в неё Атрию.»

Гектор затруднялся представить это. — «Ты правда так считаешь?»

— «Нет. Но мы же делимся предположениями, так что...»

— «Что мне действительно интересно, так это какого чёрта произошло с этими людьми.»

— «Мне кажется, что они просто решили уйти», — указал Гарвель на записки, которые Гектор ещё не прочитал. Они были полузакрыты остальными, так что он вытащил их из стопки.

Больше проблем, чем оно того стоит. Потенциальная ценность информации считаю низкой. Рекомендую переместить операцию в Лорент.

Гектор нахмурился.

— «Похоже, что кто-то в Атрии их обнаружил», — сказал Гарвель. — «И этот кто-то мешал им работать», — указал жнец на следующую записку.

Ещё один агент потерян. Отравлен. Операция скомпрометирована. Рекомендую немедленное отступление и переоценку ценности операции.

— «А вот и отравление», — сказал Гектор.

— «Ага. Давай осмотримся получше, может ещё что полезное найдём.»

— «Давай», — кивнул Гектор, пролистав ещё несколько записок. Судя по почерку, их писали разные люди, но по смыслу они почти не отличались. Доклады о неудаче и рекомендации покинуть страну. Видимо в стране работало несколько агентов и все они отправляли доклады сюда.

Гектор подошёл к шкафам в другой стороне комнаты и принялся читать названия на обложках.

— «Странно, что они оставили все улики здесь», — сказал Гарвель.

— «Может им пришлось бежать в спешке», — предположил Гектор.

— «Может. Но ни в одной из записок не указаны прямые атаки на агентов. Скорее похоже на саботирование их попыток создать сеть информаторов. А если эти агенты решили уйти, потому что цель показалась невозможной, то нужно было забрать или хотя бы уничтожить все улики.»

Они продолжали изучать помещение и Гектор нашёл что-то похожее на журнал. Он был заполнен полностью, за исключением последних двух страниц.

— «Это похоже на записи различного персонала на протяжении... месяцев? Или даже лет? Журнал удивительно толстый, а?»

— «Если они работали под прикрытием, то зачем документировали?» — спросил Гектор.

— «Думаю, есть только одна причина. Вопрос безопасности.»

— «В записках было сообщено о возможной утечке. И о том, что миссия была скомпрометирована. Ты же раньше был с Авангардом? Узнаешь хоть одно имя?»

— «Ммм. Продолжай листать.»

Гектор продолжил.

— «Стоп.»

И остановился.

— «Ага. Вот это помню», — указал жнец на центр страницы. — «Экард. Оно в журнале появляется довольно редко, значит, этот парень здесь появлялся не часто.»

— «Значит... он был высокопоставленным в Авангарде и периодически проверял своих людей?»

— «Я тоже так думаю. А насколько помню, Экардом звали капитан-генерала Авангарда.»

— «Значит это действительно их база.»

— «Похоже на то. Продолжай листать.»

Гектор выполнил и этот приказ. Теперь он пытался выискивать имя Экарда, но не замечал вплоть до последних страниц, на которых оно попалось сразу несколько раз.

— «Гм, под конец появлялся несколько раз на неделе», — сказал Гарвель.

— «Зачем? Чтобы прекратить операцию?» — предположил Гектор.

— «Возможно. Хотя я не знаю зачем для этого было появляться здесь лично. И опять же, это не объясняет того, почему здесь были оставлены все эти документы.»

В этот момент Гектор заметил ещё одно имя, почти в самом конце журнала. Имя, которое он слышал пару раз, но сейчас, заметив его в журнале, сразу понял, что это не совпадение.

— Гарвель, — прошептал он, указывая на него.

— «Хмм?»

Полин Гаоланет.

В ночь Празднества Партнёров Королевской Семьи Атрии, Гектор получил приглашения на встречи практически с каждым лордом страны. Тем вечером у него не хватило времени на каждую встречу, поэтому пришлось распределить большую их часть на другие даты.

Тем не менее, одна аристократическая семья не прислала ему приглашения встретиться.

Дом Гаоланет, лорды Серой Скалы.

Глава 202. Проницательность Льва...

Проницательность Льва...

Асад Наджир устал. Возвращение в Саир прошло бурно, мягко говоря. Временами казалось, что его постоянно допрашивают. По крайней мере, другие сэндлорды так и поступали, пытаясь понять, что им двигало.

Они были очень недовольны, когда узнали, что ему пришлось перемещаться через Подкорку и теперь считали, что вскоре у них появятся новые проблемы.

С одной стороны, он понимал их тревоги. В напряжённых отношениях сэндлордов с Авангардом была практически полностью его вина.

После встречи с Ледяным Сердцем стало очевидно, что Авангард подозревает его, но не обладает достаточным объёмом доказательств, чтобы что-то предпринять. Остальные сэндлорды прикрыли его отсутствие, к счастью. Сказали, что семье пришлось бежать и спасать детей после внезапного нападения на Зал Дюн.

Не говоря даже о том, что Аббас Саккаф принёс голову Ивана на серебряном блюдечке. И на это Авангард жаловаться права не имел.

Этот подвиг, похоже, перекрыл вообще всё остальное. Слава лорда Саккафа взмыла до небес, как и всех сэндлордов в целом.

Так как рейнлорды внезапно «пропали», сэндлордам пришлось отправиться в западный Саир, чтобы предотвратить анархию.

По крайней мере, так себя оправдывали сэндлорды. И хотя спорить с этим было трудно, Асаду до сих пор некомфортно из-за этого решения.

Он не считал, что всё проходит так гладко, как думает большинство сэндлордов.

Люди рейнлордов были не обычными равнодушными гражданами. Чёрствые и упёртые, они гордились своим наследством и историей не меньше, чем сами рейнлорды. А их верность Асад не скоро забудет.

Даже не говоря о том, что с исторической точки зрения события не совсем беспрецедентны. Однажды Империя Моссиан выгнала рейнлордов с их земель, они были на грани вымирания.

И тем не менее, рейнлорды дожили до нынешних дней, в отличие от Империи. А ещё, проведя немало времени среди них, Асад прекрасно понимал, как сильно они желали возвратиться и вернуть свои земли.

Хотя он не представлял как они это сделают. Организованное сопротивление Авангарду — не мелкое преступление. По информации сэндлордов, Восстание Рейнлордов — как это успели прозвать — ударило по всему Авангарду.

Что не удивительно. Рейнлорды известны своей честью и добрыми идеалами. Даже службам пропаганды Авангарда будет трудно показать их единственными злодеями в этой ситуации.

Наверное, именно поэтому Авангард, несмотря на нежелание сотрудничать сэндлордов, продолжает потакать им даже больше, чем раньше. Репутация Авангарда ослабевала, в то время как репутация сэндлордов поднялась высоко как никогда.

Асад сел в своё любимое кресло и закрыл глаза. Наконец-то день закончился. Все встречи подошли к концу или были перенесены на другие даты, и он очень надеялся хорошо поспать этой ночью.

Но ещё несколько дел волновали его, поэтому он хотел посидеть и подумать.

Не медитировать. Мм, это бы тоже не помешало сделать перед сном, но нет, сейчас время для ритуала, которому его научил отец. Сейчас время остановиться и взглянуть на всё произошедшее со стороны. Пересмотреть имеющуюся информацию.

Когда вокруг происходит столько всего, легко запутаться в мелочах. Легко упустить что-то незаметное.

Он попытался сосредоточиться на своей интуиции. Попытался понять, что его тревожит.

И вскоре понял, что проблем было немало.

Во-первых: его семья. Жена, в частности. Она в последнее время... вечно недовольна, опять.

Когда они только поженились, она всегда была такой счастливой. А её счастье было его счастьем. Сейчас он, конечно, понимал, что было наивно полагать, будто те счастливые времена будут длиться весь остаток их жизней. Особенно учитывая тот факт, что они оба слуги.

Но всё же. То, насколько она изменилась, сильно его тревожило.

Теперь она будто боится всего вокруг. Страх, похоже, стал центром всех её чувств. Сегодня — и не в первый раз — она обвинила его в измене.

Она, конечно, не сказала об этом напрямую. Так она никогда не поступала. Вместо этого Самира спросила: — И для кого ты так хорошо сегодня выглядишь?

Сперва он улыбнулся, посчитав это удивительно милым комплиментом. Но её взгляд быстро убил улыбку. А когда он попытался — уже в который раз — объяснить ей, что никогда в жизни даже не думал об измене, она просто отказалась слушать.

Временами было очень трудно не возненавидеть её.

Наверное, пора опять назначить время для семейного психолога. Он не хотел использовать такие меры, но в прошлый раз это помогло. В отличие от жнецов. Похоже, Самира даже им не верит. А будучи частью семьи, ей, похоже, трудно видеть их объективными.

Эх, хотел бы он знать, с чего вдруг она вообще считает, что он мог ей изменить. Исторически, да, сэндлорды часто брали нескольких жён и наложниц, но Асада никогда не интересовал никто кроме неё. Как она может этого не понимать?

Он решил сменить тему. Решение этого вопроса и так было принято: семейный психолог. А вопросов ещё полно.

Вторым ему на ум пришёл Аббас Саккаф, лорд Золотого Форта, новый фактический лидер сэндлордов.

Аббас — сильнейший из них вот уже несколько лет, но сейчас это стало очевиднее, чем когда-либо. После победы над Продавцом Смерти в одиночку, его репутация достигла бо́льших высот, чем когда-либо.

Что, по ряду причин, ставило его в довольно опасную позицию — первая из которых заключалась в том, что он не член Авангарда.

И, блин, Авангард этим чертовски недоволен.

Сэндлорды вступившие в Авангард капали ему на мозги ежедневно. Асад, будучи одним из независимых сэндлордов, надеялся, что лорд Саккаф настоит на своём и тоже останется независимым.

Второй причиной такой опасности новообретённой репутации Аббаса был потенциал использования её в политической сфере. Асад не был согласен с ним во всём, но считал его достойным и честным человеком со справедливыми взглядами.

Чего не сказать о других сэндлордах. Асад беспокоился, что другие Халы посчитают его возвышение угрозой в долгосрочной перспективе.

Потому что, в некотором смысле, так оно и было.

Асад хотел пристально наблюдать за своей роднёй в ближайшие дни и надеяться, что никто из них не сделает ничего настолько тупого, чтобы угрожать всему их единству. Урок, который преподала Война Трёх Песков всё ещё свеж в умах многих жнецов и Асад хотел смотреть в будущее с оптимизмом, но не мог терять бдительность. Никогда на его памяти не возникало кровавых разногласий между сэндлордами, и он надеялся, что никогда больше не возникнет.

Следующим грузом на сердце было Избавление.

Они были весьма тщательно и не менее жестоко вырваны из Саира — без помощи Авангарда, по большей части. Все сэндлорды беспокоились, что Авангард может схватить кого-то из членов Избавления, способного рассказать, что в Зале Дюн были рейнлорды во время нападения.

И потому у лордов сухих земель не было никаких причин сдерживаться в охоте на этих ублюдков. Асад даже сел на хвост нескольким тварям напавшим на Зал Дюн, которые всё-таки были схвачены Авангардом, но в итоге умерли раньше допроса из-за «подозрительных обстоятельств».

Асад не сомневался, что за обстоятельствами стоит кто-то из сэндлордов, но, к счастью, у Авангарда пока не было доказательств.

И ещё, конечно же, он не мог перестать думать о рейнлордах в Атрии. Какие проблемы назревали там... Асад боялся даже гадать.

С одной стороны, рейнлорды сейчас были не в лучшем духе — как и любой был бы, после нескольких физических и психологических нападений, грабежа, и унижения. Даже их единство было под вопросом, беспокоился он, учитывая всё произошедшее с домом Блэкбёрн.

Но, с другой стороны, они теперь были под защитой молодого лорда владения Уоррен.

Когда он впервые встретил его, то, если быть совсем уж честным, не посчитал парня важным внимания. Просто дитя, увязавшееся с рейнлордами из-за родственной связи жнецов.

Но теперь?

Теперь Асад замечал в себе мысли, что Гектор, возможно, его самый надёжный союзник.

Он знал, насколько парень на самом деле юн, но, возможно, это имеет не такое большое значение, как он думал раньше. Список достижений Гектора говорил сам за себя. В Болотной Скале. В Зале Дюн. В Баббадело. И, как он узнал, ещё в Гиммикеле и Капапоро тоже. Даже сейчас он не был уверен в том, что верит хотя бы в половину рассказанного о последних двух местах.

Однако больше всего Асада занимало свершение произошедшее в Баббадело. Остальные, рассказывая о достижениях юного лорда, бывало даже забывали об этом, но в понимании Асада изобретение орбитальной техники могло без труда перекрыть всё остальное.

Эта техника была у него на уме с тех самых пор, как Гектор впервые объяснил её ему и Юсеффу, но он не мог понять почему. Просто было в ней что-то... что-то неуловимое, но в то же время фундаментальное.

Со всем происходящим в последнее время, Асад не мог сесть и поразмышлять над этой техникой столько, сколько хотелось — или, сколько требовалось, даже. Он попытался обсудить её с Юсеффом немного, но мужик тогда был занят даже больше него.

Но вот, сейчас, наблюдая как кварцевые кубики летают вокруг его руки, Асад наконец-то получил возможность подумать.

И к его удивлению, спустя какое-то время, начала зарождаться догадка того, в чём заключалась проблема.

Поэтому было ну очень неудачно, что именно в этот момент через стену залетел Корвас и сказал: — «Эй, Хакк хочет поговорить».

Татуированное лицо Асада слегка сморщилось, пока он пытался сосредоточиться на продолжении мысли. — О чём? — спросил он, не желая жаловаться.

Жнец просто парил рядом пару секунд: — «А... ты опять делал эту свою штуку, да?»

— Мою штуку?

— «Твою “не медитацию”, как бы ты её там не называл.»

— Я уверен, что это называется «думать». Попробуй как-нибудь.

— «Ауч. Кто-то сегодня ворчливый.»

Он вздохнул, понимая, что Корвас не заслуживал такого комментария: — Извини. Я не хотел тебя обидеть.

— «Ну да, надеюсь на это. Тебя пока оставить одного? Мне не трудно. Я даже могу послать Хакка куда-нибудь. Вообще-то, я это сделаю с большим удовольствием.»

Асад потёр шею и усмехнулся: — Нет, не нужно. И я всегда рад твоей компании, Корвас.

— «О. А теперь ты весь из себя добрый? Я улавливаю смешанный сигнал.»

Асад размял лицо. — Ну, наверное в моей голове сигналы совсем перемешались.

— «Хмм.» — Жнец подлетел ближе, пылающие крылья его формы скорпиона трепетали быстро и постоянно, но не издавали никаких звуков даже в движении. — «Тогда о чём ты думаешь? Может тебе поможет, если ты поговоришь со мной?»

Он бросил взгляд на жнеца. И решил, что это не повредит: — Помнишь технику орбитальной материализации, которую Гектор Гофф придумал в Баббадело?

— «Эм. Да. И об этом ты думал?»

Он решил проигнорировать вопрос: — Тебе не кажется, что в ней что-то странное?

— «Ну. Конечно. Мне показалось странным, что такой молодой слуга придумал что-то совершенно новое.»

— И всё?

Жнец колебался: — «Ты пытаешься сделать из этого игру? Можешь просто скажешь, что имеешь в виду? Ты нашёл в ней что-то странное?»

Асад решил так и поступить: — Я думаю, что она невозможна.

— «Что? В каком смысле? Каким образом она может быть невозможна? Он ведь на твоих глазах это делал. И на моих тоже.»

— Да, — кивнул Асад, подняв руку, вокруг которой до сих пор вертелись кубы. — Я и сам могу так делать. Как и Юсефф.

Жнец пожал своими клешнями. — «Значит она возможна.»

Асад помотал головой: — Я пытаюсь сказать, что при нынешнем понимании материализации, эта техника невозможна. Иными словами, она должна быть невозможна, но на деле это не так.

Жучиные глаза Корваса выпятились вперёд слегка сильнее, чем обычно: — «Хочешь сказать... ты считаешь, что наше понимание материализации неверно?»

Он кивнул: — Видимо.

Жнец выглядел ошарашенным: — «...Это реально большая проблема, Асад.»

— Знаю.

— «И в чём именно мы понимаем материализацию неправильно?»

— Это предстоит узнать.

— «М-да... Ладно, спрошу прямо: какая часть техники, по-твоему, невозможна?»

— Ну... это я и пытался узнать.

— «Угх. Да ладно. Нельзя говорить такие душещипательные вещи, ни на чём не основываясь.»

Асад нахмурился и попытался ускорить кубы на орбите: — Эта часть мне понятна. Орбита. Эти двигающиеся кубы на самом деле просто продолжение «вечно падающего куба», игрушки, с которой может справиться даже начинающий слуга. Хотя они двигаются по орбите, но на самом деле их скорость равна нулю, потому как на самом деле кубы не двигаются, но уничтожаются с одной стороны и нарастают с другой. Гипотетически, это сложный процесс постоянного уничтожения и сотворения, но на практике материализация устроена так, что делать это не трудно.

Он передвинул руку: — Я подозреваю, что это так просто, потому что необходимо всего лишь представлять траекторию, в которой движется объект. Если увеличить орбиту... — Орбита кругов расширилась и теперь они двигались неравномерно и дёргано. — ...то управлять ими становится значительно труднее.

Асад прищурился, пытаясь поддерживать свою концентрацию, в то время как кубы дрожали на своей новой, кривой орбите.

— «Ладно», — сказал Корвас. — «Если с орбитами проблем нет, то с чем есть?»

— Я не понимаю, каким образом можно сразу наделить объект такой огромной скоростью, если до этого он, фактически, не двигался.

— «Хмм», — прогудел жнец. — «И в чём проблема? Насколько понимаю, это просто способ использования состояний скорости с, эээ, низким порогом вхождения. Что-то вроде помощи в победе над психологическим барьером при помощи визуализации концепта в реальности, наверное.»

— Да... и нет. Может, так эта техника и работает, но не должна. По крайней мере, гипотетически. Потому что орбитальная техника, как я и объяснил... не использует состояния «скорости». Она использует только состояния «позиции».

Корвас просто смотрел на него, видимо ожидая продолжения.

Асад снова сузил орбиту, кубики вернулись к руке. — Технически, они вообще не двигаются. Это просто выглядит, будто они двигаются. И ты можешь сказать, что нет никакой разницы, если в итоге объект перемещается от точки А к точке Б. — Асад выпустил продолжительный вздох. — Но это не единственное, что имеет значение. Технически.

— «Я всё ещё не уверен, что понимаю тебя...»

— Это как... трёхмерное окно в альтернативную реальность.

Жнец наклонил голову: — «Что, прости?»

— Эти кубики не двигаются — то есть двигаются, но не как брошенный предмет или планеты вокруг солнца. Скорее это как изображение, позволяющее взглянуть в альтернативный мир, окно. В некотором смысле, двигаются окна, а не объекты, которые через них видно. А мы не можем понять разницы со стороны, потому что окна прозрачные. Это как водить фонариком по тёмной стене и говорить, что перемещается освещённый участок стены, а не свет.

— «Мне кажется, после твоих объяснений стало ещё сложнее, Асад.»

Он вздохнул снова: — Я ведь говорил, что пока сам не разобрался с проблемой?

— «Говорил. Но альтернативные реальности? Серьёзно?»

— Я не говорю, что это альтернативная реальность, просто пытаюсь придумать простой концепт, чтобы было легче представлять. Весь смысл в том, что кубики на орбите на самом деле не двигаются.

— «Угу.»

Асад потёр подбородок свободной рукой: — Думаю, это ещё труднее объяснить тому, кто не владеет материализацией.

— «Мм. Ладно. Давай просто скажем, что ты убедил меня. Они не двигаются. В таком случае, почему не работает моя теория, что эта техника просто помогает победить барьер, мешающий представлять состояния скорости?»

— Потому что, если твоя теория верна, то собственные правила материализации ничего не значат. В итоге это просто обман мозга.

— «Эмм. А это не так?»

Асад прищурился: — Вообще-то нет. Подобные обманы должны помогать, но лишь немного. Они не должны делать из мухи слона.

— «А потому ты считаешь, что наше понимание материализации может быть неверным?»

— Да... в этом есть что-то фундаментально неправильное.

— «Хмм.»

— Было бы логичнее, если бы только Гектор мог использовать эту технику, — сказал Асад.

— «В каком смысле?»

— Если бы мы с Юсеффом не смогли её повторить, это означало бы, что подобное несоответствие связанно вызвано встречей с Расаласэдом. Можно сказать, подарок от Сухого Бога.

— «Угх, давай без этого, ладно?»

Асад слегка улыбнулся: — Ты всё ещё злишься из-за того что они встретились с ним раньше нас?

— «Да, и очень. Все те события просто абсурдны.»

— Зато у нас появилось доказательство, что спустя всё это время, Расаласэд всё ещё там. — Его глаза упали на сумку, лежавшую у кровати. Гектор Гофф и Эмилианна Элрой сейчас обладали двумя Осколками Сухого Бога, а оставшиеся два были в этой сумке.

Асад и Корвас не стали устраивать скандал, но позволить оставить Гектору один из осколков было очень непростым решением. А Эмили, бедная девочка, была похищена Монстров Востока раньше, чем могла бы вернуть свой Осколок и вряд ли он теперь вернётся в ближайшее время. А учитывая тот факт, что Гектор — и только Гектор — мог связываться с ней через Осколок, то требовать возвращения было как-то жестоко.

Обстоятельства не давали выбора, конечно, но это не отменяло того факта, что Осколки, вполне возможно, были самым ценным имуществом сэндлордов во всех отношениях. И сила, спящая в них, поражала. Однажды они снова станут настоящим оружием. А это может стать как великим благословением, так и великой проблемой.

— «Мне не требовалось никаких подтверждений», — грустно сказал Корвас. — «Я и так прекрасно помню.»

Асад не сомневался. Корвас — один из старейших жнецов среди сэндлордов. Асад знал, что Корвас испытывал особенную привязанность к Осколкам. — Даже так, многое может измениться за семьсот лет.

— «Хмф.»

— В любом случае, мы сменили тему, — сказал Асад.

— «Разве? Мне кажется вполне возможным, что даже если Расаласэд не дал Гектору эту технику в форме новой способности, он мог дать необходимые знания.»

Асад тоже об этом думал: — Может быть, но сейчас-то какая разница?

— «Вот тут я не согласен. Если Расаласэд даровал ему это знание, тогда что ещё может быть в голове этого юноши?»

— Тем больше причин оставаться с ним в хороших отношениях, — пожал плечами Асад.

— «Иного и не предлагал. Напротив, я бы рекомендовал взять его под крыло, если это возможно.»

Асад в точности знал, что имел в виду жнец, потому как и сам не раз думал над этим: — Я не уверен, что это возможно, но согласен с твоим мнением.

— «Думаешь, наши друзья-рейнлорды не согласятся?»

— О, не думаю, в этом я уверен.

— «Не сомневаюсь, что они ищут ему подходящую невесту прямо сейчас. Но если Гектор и согласится — в чём я не уверен — мне не кажется, что Гарвель, его жнец, будет просто сидеть смирно и позволять помыкать своим слугой. Мне он показался очень хитрым парнем.»

— Мне казалось, что тебе понравился Гарвель, — удивился Асад.

— «Я и не отрицаю. Мы познакомились недавно, но я считаю его хорошим другом. Однако это не означает, что он поступит так, как захотим мы, даже если вежливо попросим.»

— Хех. Какая жалость.

— «Тем не менее, были ему дарованы эти знания Расаласэдом или он сам придумал орбитальную технику, но она всё равно должна следовать правилам материализации.»

— Поэтому я и говорю, что нет разницы, кто её придумал. Мне кажется, даже Гектор не понимает эту технику полностью.

— «Ты считаешь, что он изобрёл её даже не поняв всей глубины?»

Асад задумался. Эта мысль казалась немного абсурдной. Хотя вполне возможно обнаружить что-то случайно или изобрести какой-нибудь прибор не понимая его функциональности — история полна примеров — Асад с трудом мог представить подобное в материализации. Практически целиком эта сила зависела от понимания того, что хочешь сделать. Даже кто-то крайне умелый в материализации может столкнуться с проблемами, если не будет понимать форму необходимого предмета, его физические свойства или как он должен работать.

Казалось крайне маловероятным, что Гектор изобрёл технику случайно, но...

— ...Что если Гектор не столько изобрёл «технику орбит», сколько кое-что другое?

— «А это что, чёрт возьми, означает?»

— Не сам способ выставлять предметы на орбиту, но последнюю часть этой техники, — продолжал Асад, погруженный в мысли. — После ускорения на орбите, Гектор сказал, что требуется «потерять контроль» предмета, чтобы запустить его. Я об этом не думал, потому что это очень просто, но... ты же понимаешь, насколько это не похоже на большинство техник материализации? На все техники, если подумать. Потерять контроль? Специально? Материализация полностью посвящена концентрации на чём-то и понимании каждого действия, которое должно произойти. Нужно всегда всё контролировать. Потому что, если не контролируешь, то вся работа отправляется к чертям.

— «Хочешь сказать, что потеря контроля каким-то образом работает как катализатор для такой мощности?»

Когда жнец сформировал это таким образом, то прозвучало тупо. — Я не знаю, единственная ли это причина, но она может играть роль.

— «Ага. А какую роль, не уточнишь?»

Асад начинал злиться: — Если бы я знал, то уже сказал бы!

— «Ну, веришь или нет, а у меня может быть альтернативная теория.»

— О? Почему-то я склоняюсь не верить.

— «Может я не волшебник-материализатор, вроде вас, зато у меня есть несколько тысяч лет опыта наблюдения за слугами.»

— Давай. Ослепи меня своей проницательностью.

— «Так, не дави на меня. Эта теория может оказаться полнейшей чушью, я просто даю её в качестве одного из вариантов, ладно?»

— Просто скажи.

— «В общем, ну... как бы это... что если я скажу, что твоё подозрение об ошибке в понимании материализации может выходить за рамки материализации?»

Асад поднял бровь.

— «Слушай. На протяжении истории я не первый раз встречаю такие аномалии. Удивительное использование способностей, ранее считавшееся невозможным. Многие из этих случаев были объяснены и понимание каждой соответствующей способности слуг в итоге расширилось. Однако несколько случаев до сих пор остаются загадкой. Возможно, это один из них. В таком случае, это может быть не проблема в понимании того как работает материализация, а проблема вообще в понимании того как работают способности слуг.»

Асад смотрел сквозь жнеца, пытаясь принять новый концепт.

— «Понимаю, называть такое теорией — перебор, но я хотел хотя бы расширить твою сферу мышления.»

Асад медленно кивнул: — Тебе удалось.

Глава 203. Предчувствие тёмного горизонта...

Предчувствие тёмного горизонта...

Нир Блэкбёрн была не в себе. Уже долгие годы, говоря по правде, но сейчас она чувствовала это отчётливо  как никогда.

Нестабильность в мыслях. Переменчивость эмоций, стягивающая сердце. Тревога. Горе. Но, наверно больше всего, страх.

Страх перед чем? Она уже не могла понять. Перед всем, должно быть. Страх всего, что только может быть.

Измаил, её муж на протяжении четырёх десятков лет, ушёл навсегда. Был убит Продавцом Смерти. Ибай, её дорогой сын, пропал. Был украден Монстром Востока.

Две главные нити, соединяющие её с этим миром, были разорваны.

Она знала, что в ней что-то сломалось. Знала уже долгое время. Просто теперь это стало очевидно как никогда.

Потому что, больше всех на свете, она заслуживала это.

Никогда раньше она не верила в бога воды. Теперь верила. И это было божественной карой.

За её обман.

Уже несколько дней она не покидала комнату. Остальные Блэкбёрны, добрые и чистые души, только и делали, что пытались помочь ей, предоставляли любую поддержку, на какую только можно было рассчитывать.

Но они не знали, что их доброта, их совершенство, были для неё больнее всего, что только она могла представить.

Если бы они узнали правду, то возненавидели бы её. Отвернулись от неё. Вся их доброта превратилась бы в ненависть — и они были бы правы.

После всего, что она натворила...

Теперь, не только её семья разбита дальше некуда, но и многих других затянуло в вихрь безумия, который она начала годы назад.

Своей слабостью.

Её любовь к Измаилу достигла таких вершин, о каких она никогда и мечтать не могла, выросла в разы со времени их свадьбы. Она стала так сильна, что жизнь без него была ужаснее всего, что только можно представить. Она могла потерять что угодно, но только не его. Только не после всего, что он сделал. Она бы с радостью забрала его смерть себе, представься ей такой шанс.

Но было время, когда она ненавидела его.

То была вершина глупости молодости. Её можно было понять, наверное, если справедливо оценить эмоции, которые мотивировали те необдуманные и явно неразумные поступки, но она не смела даровать себе даже намёка на невинность.

В своей ярости, в своём разочаровании, в своей жажде стать другим человеком, она не была верна своему мужу.

И результатом этого стал Ибай. Отклонение. Существо достойное смерти с момента своего рождения.

По правде говоря, после того первого инцидента с мёртвым котом, стало ясно, что предупреждение Парсона Майлса было правдой, и она действительно могла убить своё единственное дитя, если бы не Измаил — если бы он не был величайшим человеком в её мире.

И только подумать, что это сработало.

Измаил смог изменить сущность Ибая. Отклонения.

Она никоим образом не относила это достижение к себе. Она без всяких сомнений знала, что оно целиком и полностью принадлежит её мужу. Такая жалкая личность как она не могла принести никакой пользы. Было более чем очевидно, от кого в Ибае зародилась доброта, даже если в нём не было ни капли крови Измаила.

От этих мыслей она снова захотела разрыдаться. И могла бы позволить себе, если бы была одна, но её жнец, Сенция, парила рядом. И разговаривала с ней. Как обычно.

Но Нир не слушала. Жнец могла бесконечно сыпать моральными указателями и ободрением, вне зависимости от реакции.

Хотя Сенция тоже знала правду. Уж она точно должна была понимать, с насколько бесполезным человеческим существом разговаривает, но Сенция не понимала. Даже её собственный жнец слишком хороша для неё, Нир знала.

Насколько жесток Лютве. Это из-за него она так полюбила свою семью, после того как предала их во всех отношениях, после того как столько времени считала себя выше них.

Когда она впервые встретила Измаила, этого не впечатляющего аристократа из захолустья Люцо, то посчитала его щенком притворяющимся мужчиной. Таким невинным и скромным. Без проблеска ауры величия других мужчин Мокроземья.

Она, с другой стороны, была полна страсти и амбиций. С самого начала она чувствовала, что сможет вертеть этим глупым, неловким мужчиной вокруг пальца, что он будет выполнять любую её прихоть.

И оказалась права.

Это было так просто. Пара дразнящих взглядов тут. Пара кокетливых слов там. Измаил не знал что делать. Очевидно у него не было опыта с женщинами. Она и не заметила, в какой момент он был готов на всё, лишь бы сделать её довольной.

Остальная семья, наверное, была бы настороже, не будь она полностью разорена. Они были в горе, каждый из них. В то время она не знала, что именно с ними произошло, слышала только, что многие были убиты во время какого-то ужасного конфликта.

Она могла узнать. Должна была. Но не узнала.

Ей было наплевать. Оглядываясь назад, она хотела думать, что повела бы себя иначе, будь ей открыта вся правда, что не попыталась бы воспользоваться Измаилом, но нельзя выдавать желаемое за действительное, как бы ни хотелось.

Тогда она была такой эгоисткой. Ей было плевать на чужие проблемы, если только она не могла получить из них какой-нибудь выгоды.

Измаил был просто ступенькой, на которую она с радостью наступила, чтобы подняться выше. Ничего больше.

Никогда она не задумывалась над тем, что сама находится в том же положении.

Её таинственный благодетель был с ней слишком долго. Она никогда не думала о том, зачем кому-то посылать ей деньги и указания. Она задавалась этим вопросом временами, конечно, но тогда была в такой сильной нужде, в постоянной финансовой пропасти, что была только рада принять эту помощь, от кого бы она ни шла.

Когда этот день наконец-то наступил, когда её благодетель наконец-то раскрыл свою настоящую личность, шок практически убил её на месте.

Потому что это произошло в два шага.

Когда он впервые показал себя ей, она подумала, что теперь всё ясно, что этот человек по-настоящему любил и заботился о ней — а что важнее всего, был достоин её. Очевидно, молодую Нир никогда бы не устроил этот щенок Измаил. Нет. Этот мужчина, «Бас», как он себя тогда назвал, был её настоящей любовью. И вместе, они могли завоевать мир.

Почему ей так повезло? Почему он выбрал её, из всех девушек мира? Что ж, потому что она была настолько потрясающей, конечно. Как можно было подумать иначе?

Ох, он сделал её не в меру разросшееся эго ещё более колоссальным. Заставил её думать, что она настолько важна этому миру, что её мнение о себе взлетело до небес. Заставил её думать, что она, никогда ничего не значившая девчонка, каким-то образом выше всех лордов и леди Саира.

Оглядываясь на это сейчас, она хотела смеяться. Должно быть, тогда она была безумна. Сейчас это казалось единственным разумным объяснением.

Но очарование того мужчины... из всех людей, как ему могло достаться такое очарование? Она тогда гордилась тем, что видела людей насквозь, что крутила ими как хотела. Так почему же она не поняла такую очевидную ложь? Просто потому что не знала его настоящего имени в то время? Неужели она правда была так слепа?

Может быть, если бы она присоединилась к Авангарду раньше, то могла бы увидеть его лицо на розыскном плакате. Или услышать его описание где-нибудь. Хоть что-то.

Теперь-то было ясно, что именно поэтому он и просил её откладывать вступление. И поэтому, наверное, он показал себя и назвался Басом. Подожди он ещё немного и уже не успел бы.

Это так абсурдно. Как могла она влюбиться в такого человека как Безумный Демон?

Должно быть, она была не менее безумна, раз не заметила в нём ничего странного. Даже спустя все эти годы, ту ночь она помнила как вчера. Он был таким нежным. Таким понимающим. Таким готовым слушать и восхищаться ею, он был самым чудесным человеком, что встречались ей в жизни.

Он был всем, чего она желала видеть в мужчине, и даже больше. Тайное свидание в лесу Стекката сделало тот день одним из лучших в её жизни.

А теперь он был худшим. Её вечным кошмаром.

В день, когда она увидела лицо Моргунова, среди множества других плакатов Авангарда, её мир начал разваливаться. Как если бы из под неё вырвали землю.

Неудивительно, что после этого «Бас» никогда больше не связывался с ней, но по какой-то причине она, тупая девчонка в то время, этого тоже не ожидала.

А потом она обнаружила свою беременность.

Измаил был так счастлив. Когда она увидела его таким, её сердце сдавило. До того момента она даже не думала, что это возможно. Как могла она предать такого идеального мужчину?

В то время она почти потеряла рассудок. Если бы не Сенция, то потеряла бы точно. Те события сейчас были как в тумане, но она не сомневалась, что её спасла именно Сенция. Единственная, благодаря кому ей удалось пройти через беременность.

И Ибай. Сладкий, дорогой Ибай.

Она так долго считала его монстром, но даже он оказался лучше неё. Гораздо, гораздо лучше.

Она не думала, что можно одновременно так гордиться и так грустить.

Если и была надежда во всём этом, то только он. Только Ибай.

Нир уже представляла, что существование Ибая было целью Моргунова с самого начала. Он хотел создать отклонение. Самое первое, похоже, но если Безумный Демон надеялся на такого же безумного монстра, как и он сам, то сильно ошибся в своих расчётах.

Нир не понимала, почему Моргунов не забрал его. Она боялась этого с самого первого дня его рождения. Но какой бы ни была причина, она благодарила за неё Лютве. Она молилась только на то, чтобы Ибай оставался в безопасности. Умоляла Лютве об этом.

Если осталось хоть что-то хорошее в мире, пускай так и будет.

Но.

В этом ведь и вопрос, верно?

Осталось хоть что-то хорошее в мире? Для неё точно нет. Это она уже готова принять. Будущего у неё больше нет. Но что насчёт всех остальных? Осталось что-то хорошее хотя бы для них?

Она хотела думать, что осталось. В те несколько раз, что она покидала свою комнату и видела снующих всюду рейнлордов в этой подземной крепости, в этом Уоррене, она видела свет надежды в их глазах. В их движениях. В их намерениях.

Они видели его. Видели добро в мире. Где-то.

Может они ошибались? Может обманывали себя, и будут обманывать, пока неизбежная правда не заставит их изменить взгляд на мир?

Если говорить честно, она не знала.

Да и какая теперь разница? Всё потеряло свой смысл.

Но.

Но, возможно...

Возможно, если всё бессмысленно, то... может, она сделает то, чего не делала никогда раньше.

Может она просто расскажет кому-нибудь правду. Наверное, она могла бы просто... признаться.

Неужели всё так просто? Все эти годы сама мысль о подобном казалась настолько невозможной...

Но сейчас...?

Может, это не имеет значения. Может, так она ничего не добьётся.

Сидя в углу своей комнаты, размышляя над этим снова и снова, Нир начала раскачиваться взад-вперёд.

Да.

Да, наверное, рассказать кому-нибудь правду будет правильно. Так ей станет легче? Скорее всего нет. Но это шаг вперёд, верно? Шаг куда-нибудь, по крайней мере? Как противовес идее прозябать в этом тёмном тумане вечно? А если ничто больше не имеет значения, то чего ей бояться? Что все будут её избегать? Что все будут её ненавидеть?

Она этого и хотела. Она заслуживала это. Уже слишком долго её грехи остаются неизвестными, ненаказанными.

Может Сенция даже отпустит её душу.

Никогда раньше она не думала о том, чтобы попросить её об этом. Почему нет? Наверное, это тоже был её эгоизм. Её слишком заботила собственная жизнь. Но почему? Разве ей осталось ради чего жить?

Все эти годы она не могла понять слуг, которые просят своих жнецов отпустить их души. А судя по тому как часто она их слышала, это происходило повсеместно. Но как такое может быть? Не понимала она раньше, но теперь знала. Знала, или, скорее, начинала понимать. Наверное, будет преувеличением сказать, что она способна понять хоть что-то или кого-то, но ей казалось, что она испытала озарение, каких не было у неё никогда раньше.

Безмолвное богоявление.

Все эти слуги, которые просили отпустить их — они просто понимали то, что поняла она.

В будущем есть только тьма.

В нём нет надежды.

Оглядываясь назад, теперь казалось каким-то абсурдным то, что у неё вообще могла быть надежда. Надежда на что? На что она надеялась?

А значит, ей осталось сделать только одно.

Но кому она должна рассказать?

Что ж, наверное всем. Но кто первым должен услышать эти ужасы? Кто подходит для этого лучше всего?

Вот и дилемма.

Лучший, кому можно рассказать. Или худший. Сейчас эти два концепта были едины в её понимании.

Ну, первой на ум пришла Сенция, конечно. Она же её жнец, будет разумно рассказать всё сперва ей.

Но что если она просто отпустит её душу в тот же момент? Не будет ли это слишком быстрым окончанием мучений? Хотя вряд ли Сенция так поступит. Она слишком добрая и понимающая.

И всё же, Нир не хотела рисковать. Не хотела, чтобы её преступления вновь оказались безнаказанными. Сенция может даже попытаться успокоить её, по какой-то причине, а этого Нир сейчас желала меньше всего.

Нет, она должна выбрать кого-то, кто возненавидит её. По-настоящему. Кого-то, кто сможет проявить свой гнев, сможет отомстить ей.

И чем больше она об этом думала, тем лучше понимала, что нет кандидата лучше лорда Юсеффа Элроя.

Из всех людей, его гнев горит ярче всего. Он был человеком мести. И он не закончит с ней быстро, так? Он точно сможет заставить её заплатить за свои грехи.

А, но его, наверное, не будет волновать ни Моргунов, ни Ибай, да? В сравнении с другими, по крайней мере. Нет, его настоящий гнев и ненависть смотрят в другом направлении.

Да. Он ведь не знает, какую роль сыграл дом Блэкбёрн в резне Элроев все эти годы назад. То, конечно, была работа Избавления, но ведь Блэкбёрны впустили их в страну. По глупости, наверное, но когда глупость была оправданием преступлений?

Она кивнула сама себе. Да. Она расскажет ему об этом.

Наконец-то она увидела перед собой путь.

Кто-то говорил с ней. А, точно. Сенция всё ещё здесь, да?

— «...важно посещать такие вещи», — говорила она. — «Остальная семья будет рада тебя видеть. Им сейчас не помешает моральная поддержка.»

Моральная поддержка? О чём она говорит?

А, точно, сегодня же какое-то семейное собрание. Что-то связанное с... днём рождения?

Да, кому-то из детей сегодня исполнилось тринадцать, семья празднует.

Как мило.

Ей бы хотелось присоединиться к празднику, не будь она уверена, что просто испортит всем настроение. Это же праздник, её присутствие только сделает всем хуже.

Но если она скажет Сенции правду, то наверняка только разозлит её. Так что Нир решила полностью проигнорировать вопрос.

— Я бы хотела поговорить с Юсеффом Элрой, — сказала Нир.

Жнец просто уставилась на неё.

В её глазах Сенция выглядела как тусклый шар с неясными чертами лица на эфирном, бесшумно мерцающем огне. Что-то вроде угасающей звезды.

— Что? — спросила Нир.

— «За несколько дней ты не сказала мне ни слова. Не хотела говорить с психологом. Не разговаривала ни с кем. А теперь ты говоришь это? Из всего, что могла сказать?»

Почему она злится? Нир не понимала. — Я бы хотела поговорить с Юсеффом Элрой, — повторила она.

— «Нет.»

Нир моргнула. — Почему нет? Ты даже не знаешь причину.

— «Мне и не надо. Ответ — нет».

Сенция подлетела ближе.

— Я бы хотела поговорить с ним, — было единственным, что смогла придумать Нир. Она не ожидала, что Сенция откажет ей. Жнец практически никогда не отказывала ей за всё время, что они знали друг друга, а это простиралось к тем временам, когда случилась её помолвка с Измаилом.

— «Видит Лютве, я не дам тебе ни шанса поговорить с этим мужчиной. Не сейчас.»

— Почему нет?

— «Не играй в дурочку», — прозвучал голос жнеца с эхом, более холодный, чем когда-либо. — «А, наверное сейчас тебе и не нужно “играть”, так?»

Нир попыталась понять. Ей не удалось. — В каком смысле?

— «Забудь. Ты сейчас не в состоянии разговаривать с кем бы то ни было помимо семьи. Не в ближайшее время, по крайней мере. Как только твоё горе ослабнет, а рассудок придёт в норму, мы можем вернуться к этому разговору.»

Нир не знала что сказать. Остаётся только семья, значит?

Хмм.

Ну, наверное Мельчор тогда подойдёт. Хмм, теперь, когда она подумала об этом, он может подойти даже лучше. Мельчор — человек мстивший за дом Блэкбёрн много лет назад. И отомстивший.

Это случилось после событий известных теперь как Отсеивание Деньи.

Нир узнала об этом ужасном инциденте задолго после происшествия, но насколько поняла, то была тайная операция Авангарда, которая прошла ужасно. Авангардцев предали, их местоположение было раскрыто, а Избавление обратило неожиданное нападение на себя в резню авангардцев.

Временами Нир думала, не мог ли быть последовавший террор Тёмной Волны причиной, из-за которой Моргунов использовал её как инструмент против дома Блэкбёрн, но если связь и была, ей её найти не удалось. Если бы Безумный Демон хотел уничтожить Блэкбёрнов, то нашёл бы какой-нибудь более прямой подход, чем подобные махинации, да?

Что ж, едва ли это имело значение теперь.

— В таком случае, — сказала Нир, — я бы хотела поговорить с Мельчором.

Сенция опять уставилась на неё.

Нир ждала, переминаясь на своём высоком стуле. Её жнец сегодня была какой-то не такой, и Нир это казалось пугающим.

— «Зачем тебе разговаривать с Мельчором?» — спросила она наконец.

Нужно солгать? Когда-то она была способным лжецом, но сейчас, с этим комом неуверенности перекатывающимся в ней, было неясно, удастся ли наскрести хоть немного хитрости. — Какая разница? Он ведь не откажет мне в разговоре? Я желаю увидеть его. Услышать его голос.

— «Нет», — сказала Сенция, и её тон не предусматривал возражений.

Нир хотела спросить снова, но теперь боялась. О чём думала Сенция? Как много она на самом деле знала?

— «Ты выглядишь озадаченной», — сказала она. — «Ну естественно. Тупая девчонка. Даже спустя всё это время, ты до сих пор не видишь никого, кроме себя, кроме своей боли, кроме своей тревоги. Поверить не могу, что я когда-то думала, будто ты изменишься.»

Глаза Нир широко раскрылись. Она чувствовала как слёзы снова наворачиваются на глазах. — О чём ты говоришь? Как ты можешь-?

— «О, заткни свою пасть, лживая шлюха. Я так больше не могу. Сколько можно поддерживать тебя, несмотря ни на что? Сколько можно пытаться увидеть в тебе хоть что-то хорошее? Там ведь ничего не осталось, да? Ты сейчас не больше чем пустая оболочка, верно я говорю?»

У Нир не было слов. Это точно тот жнец, которого она знает почти всю свою жизнь?

— «Если бы только я узнала правду раньше, то сразу бы рассказала остальным и тебя бы выбросили как собаку помойную. Может быть Измаил нашёл бы женщину, которая была его достойна. Но нет. По какой-то причине Лютве не позволил справедливости свершиться, а теперь... Измаил, этот чудесный мальчик, мёртв. А я должна продолжать терпеть тебя.»

Нир оставалось только слушать. Жнец ещё не закончила.

— «Серьёзно, чему ты так удивляешься?» — сказала Сенция, всё ещё с эхом приватности. — «Скажи мне. Ты помнишь первый раз, когда мы вошли в состояние пан-мок? Мм?»

Нир смогла покачать головой.

— «Нет. А должна. Неужели забыла, как оно чуть не убило нас обоих? Ты хоть понимаешь, в чём было дело? Нет? Ну естественно не понимаешь», — вздохнула Сенция. — «Вот тогда я и узнала, что ты натворила. Когда наши разумы слились воедино. Я не могла поверить обнаруженному. Я не хотела верить. Шок был настолько велик, что я чуть не потеряла контроль над гиперсостоянием, поэтому оно нас чуть не убило.» — Жнец усмехнулась: — «Наверное, лучше было умереть.»

Нир дрожала. Она больше не могла смотреть на своего жнеца.

— «Я хочу, чтобы ты подумала, какой тогда передо мной возник выбор, Нир. Реально, подумай над этим. Ибай уже был подростком. Мельчор вернулся к нам. Стал старым собой, которого мы уже заждались. Дом Блэкбёрн был более сплочён, чем когда-либо на протяжении поколений. А это знание могло разорвать всю семью в одно мгновение. Ты можешь хотя бы представить, что тогда было у меня на уме? Мм?»

Нир сжала голову обеими руками, словно пытаясь защититься от слов Сенции, но от них было не сбежать.

— «Наивная я надеялась, что ещё есть надежда», — продолжала Сенция, — «потому что ты реально полюбила Измаила и Ибая, и всех остальных тоже. Это я в тебе тоже увидела. Увидела, но сглупила. Надо было сразу догадаться, что долго это не продержится.»

Нир задала единственный вопрос, который пришёл ей на ум: — «Почему ты не сказала мне об этом раньше?»

— «Зачем? Чтобы пристыдить тебя? И чего бы я этим добилась?»

— «Я... я не...»

— «Я всегда старалась быть выше этого. Но, чёрт, сейчас я чувствую себя лучше, серьёзно. Знаешь, наверное, ты права. Нужно было гораздо раньше это сделать.»

Нир просто закрыла глаза и повесила голову. Спорить было бесполезно, чувствовала она. Это было заслуженно. Это, и гораздо больше.

— «Знаешь, я никогда не верила в наказания», — сказала Сенция. — «Я всегда думала, что правильнее перевоспитывать, а не наказывать. Желание перевоспитать исходит из сочувствия. Это добрее. В то время как желание наказать, как думаю я, исходит из гнева. Это более жестоко. Мне всегда казалось, что наказывать желают лишь бесчувственные люди.»

— «Но, благодаря тебе, теперь я вижу, что ошибалась. Я была слишком уверена в своём нравственном превосходстве. Думаю, моё непонимание этого могло только ухудшить положение. Если бы я раньше решила наказать тебя, заставить понести кару Лютве, то, может быть, ещё было бы место исправлению. Как знать.»

— «Теперь, конечно, для этого уже слишком поздно. Ты пала слишком низко. Или я. Тебя я ненавижу так, как ни ненавидела никого другого за свои две тысячи лет. А это, должна сказать, достижение.»

Нир не шевелилась. — «Тогда просто отпусти меня...»

— «Ага. Я думаю над этим. Ты и сама того хочешь, так?»

Она бросила на Сенцию болезненный взгляд: — «Да...»

— «А исправить свои грехи не хочешь?»

Разум Нир зацепился за эти слова. Когда-то её уже посещала эта мысль, на краткое мгновение, но искупление грехов казалось настолько неисполнимой мечтой, что она не стала и думать над этим: — «Как мне это сделать?»

— «Попробуй помочь мне привести дом Блэкбёрн в новую, золотую эру.»

Нир немного съёжилась.

— «Можешь думать, что твоя жизнь кончена», — сказала Сенция, приближаясь ближе, — «что больше нет смысла жить, нет будущего к которому можно стремиться. Ты даже можешь быть права. Для себя. Но семья? Дом Блэкбёрн? Мы ещё далеки от поражения.»

Могла она быть права? Нир было трудно это представить, но у жнеца две тысячи опыта и знаний.

— «Тебе наверняка будет трудно поверить мне в таком состоянии», — продолжала Сенция, — «но позволь напомнить, что в прошлом эта семья сталкивалась и с бо́льшими ужасами. Ты знаешь нашу историю. Нашу борьбу. Но если ты готова упасть и умереть на месте, то твои родные — те, кто всё ещё считают тебя своей семьёй — без всяких сомнений способны увидеть восход нового, ещё более золотого времени, чем когда-либо.»

— «Но если ты хочешь увидеть это будущее вместе с ними, то сперва тебя следует наказать. И потому как только я знаю глубину твоих преступлений, разбираться с тобой предстоит мне», — закончила жнец, приземлившись ей на руку.

Нир не сопротивлялась. Она могла думать только об одном: — «Если ты не собираешься отпускать мою душу, то что?»

— «Я заставлю тебя бросить саму себя.»

— «В-в каком смысле?»

— «Любые мысли о собственном состоянии, любые твои желания — ты должна будешь отбросить их. Снаружи ты будешь притворяться, будто ничего не изменилось, будто ты та же Нир, которую знает и о которой заботится вся семья. Но между нами двумя, ты будешь подчиняться моей воле. Полностью.»

И снова Нир не нашлась что сказать.

— «Ты больше не моя слуга. Теперь ты моя рабыня.»

Глава 204. Когда архидемон суетится...

Когда архидемон суетится...

Это был длинный, удивительно полный разочарования, день, мягко говоря. Он устало вздохнул, плюхнувшись в своё любимое кресло-мешок, наслаждаясь его нежной и пушистой оболочкой, так идеально подходящей знакомой внутренней мягкости. С грустным лицом, недовольный собой, он позволил взгляду пройтись по комнате.

Если говорить о мастерских, его не слишком подходила под слово «удобная». Старые телевизоры заменяли одну из стен полностью, но большинство из них не работали уже больше двадцати лет. Когда-то он настолько сходил с ума по мыльным операм, что привык смотреть сразу несколько из них, но потом потерял свою тягу к этому жанру. Оглядываясь назад, возможно, было плохой идеей отправлять угрожающие письма продюсерам Ежедневной Любви. Шоу, конечно, стабильно катилось в ад, а письмо было на сто процентов точным, но он же не хотел, чтобы они, вместе с, буквально, совершенно всеми остальными продюсерами мыльных опер в Белвиле, перестали их снимать.

Прошло несколько лет, прежде чем хоть какая-то мыльная опера посмела появиться в телевидении, но эта индустрия так и не восстановилась к своему былому величию, чувствовал он. В историях просто не было их былого запала. Конечно, они не бесили его как раньше, наверное, потому что перестали убивать его любимых персонажей — да и вообще любых персонажей, на самом-то деле — но ещё они в целом теперь казались какими-то слишком безопасными. Авторы слишком боялись рисковать, полагал он. А жаль.

Впрочем, может оно и к лучшему. Теперь, когда кучи мелодрам перестали его отвлекать, он снова мог сосредоточиться на своей творческой работе.

Которая и была источником всего его нынешнего недовольства.

Скверносмерти были такими неприятными. Трудно поверить, насколько они упёрты. Временами казалось, что они каким-то образом сделаны из упёртости. Поначалу ему просто было любопытно, можно ли переполнить отклонение, скормив ему скверносмерть, но после цепочки неудачных, а временами катастрофических неудач, он решил перейти к простому наблюдению за скверносмертями и надеяться, что однажды удастся узнать что-то о принципах работы их таинственных тел.

Они были единственными существами на планете, которые могли влиять на физическую реальность, при этом обладая полностью нематериальными телами — или, по крайней мере, так все считали. Он начинал думать, что, возможно, у них есть какой-то физический компонент, который попросту ещё не был обнаружен ни одним учёным в истории. Такое вполне может оказаться возможным, учитывая все, что известно о принципах рождения скверносмертей, но Нибас Дмитрий Аурелион Лоторево Моргунов был не из тех, чьё любопытство может насытиться теориями других предположительно учёных.

Он давно научился не верить информации, которую не может проверить сам. И, чёрт, скверносмерти были теорией, которую проверить непросто.

Они ненавидели наблюдение за ними. И то, как они могли изменять состав своих тел по велению левой пятки, тоже не помогало. Если у них и есть какой-то скрытый физический компонент, то Моргунов задавался вопросом, не могут ли эти существа выбрасывать его из реальности по желанию. В таком случае подтверждение его существования потребует задействовать все известные человечеству инструменты наблюдения — а ещё, наверное, неизвестные на данный момент.

Но чтобы всё это сделать, необходимо для начала захватить одну из этих чёртовых штук, а на планете не существовало материала, который мог бы надолго задержать скверносмерть. Может, если он возьмёт перерыв и подналяжет на изучение квантовых флуктуаций, ему удастся найти другой подход к этим проблемам.

Но.

Фе...

В последнее время его страсть к скверносмертям сильно опала. Он всегда презирал тех, кто сдаётся не закончив работу, каким бы трудным ни был объект исследования, но прожив такую долгую жизнь начинал приобретать другое понимание этого действа. Он не сдавался, а просто откладывал проект на потом. Почему бы не вернуться, когда интерес вернётся? Конечно, до тех времён может пройти не одна сотня лет, но такова природа бессмертия.

С другой стороны, впрочем, часть него сомневалась, что он протянет ещё один век. По правде говоря, часть него не хотела, но не потому что он так жалок или устал от жизни, как некоторые его оппоненты.

О нет, скорее дело в обратном.

Сама мысль о том, что кто-то сможет его заменить?

Это ведь так волнующе! Кто может оказаться способным на такой подвиг? И как?

Было время, когда он правда считал, что Джеркаш будет тем самым, но этот брюзга, похоже, потерял к нему всякий интерес. Каким же было разочарованием, когда он узнал об этом. Джеркаш явно хотел стать предводителем Избавления, но, похоже, ему не хотелось при этом официально принимать власть. В эти дни хитрый малец с радостью использовал своего «безумного» босса как инструмент оправдания любых своих деяний: то как козла отпущений, то как причину безрассудных поступков, то как ещё какую-нибудь хитрость.

Моргунов не сомневался, что Джеркаш приложил руку к смертям Гюнтера и Данхаузера. Конечно, убил их наверняка Джексон, но обстоятельства, позволившие этому случиться, явно подстроил Джеркаш.

В некотором смысле Моргунов даже был им горд. Мир не просто так начал звать его хитрого мальчика Ножом Дьявола.

Конечно, Джеркаш скорее всего не думал, что его поступки видят насквозь, что он сам как раскрытая книга.

Но Моргунов видел.

Моргунов всегда видел.

Если у него и были какие-то проблемы с этим, то только в том, что он видел слишком много.

И так было всегда.

Было время — сейчас оно находилось в далёком прошлом — когда он не желал этой части себя. Когда он желал быть нормальным. Иметь обычный мозг, как и все. Мир творил всё возможное, чтобы заставить его чувствовать себя так в молодости. Взрослым не нравилось, что их видит насквозь ребёнок, как и не нравилось, когда ребёнок им указывает, даже если это во их благо — даже если они понимали, что это во их благо.

Но, наверное в этом и суть человеческой природы. Импульсивная независимость, даже если приходится переступать правду. Вопрос гордыни, пожалуй.

Как же часто это происходило с ним.

Но те времена сейчас были так далеки, что ему казалось, будто это произошло с кем-то другим. И действительно, временами он задавался вопросом, правда ли это было или его мозг придумывает?

Разум — такая забавная штука. Не было в известной вселенной ничего могущественнее человеческого мозга, но сколько же ошибок он совершал. Философский вопрос неизвестного человека из древности бил в самую точку: как человек может доверять сам себе, зная, что его разум имеет столько изъянов? Как можно верить собственным суждениям, когда сам акт размышлений может быть неверен?

То была дилемма, что всегда увлекала его — настолько, что он какое-то время работал над не слишком надёжной технологией укрепления разума, но так и не нашёл удовлетворительного варианта.

Вот поэтому у него никогда не было проблем с высокомерием и никогда не будет. В отличие от некоторых личностей. Он прекрасно понимал где находится линия между интеллектом и самообманом, между гением и безумием. Она была такой же тонкой, как разница между самим Порядком и Хаосом. И вряд ли это просто совпадение.

Хмм.

Так, стоп.

Да. Вот это мысль. Это ведь реально не совпадение, да?

В таком случае... что тогда может быть совпадением?

Моргунов внезапно выпрямился.

Порядок и Хаос. Интеллект и самообман. Порядок и Хаос. Гениальность и безумие. Порядок и Хаос. Смерть и жизнь. Порядок и Хаос, Порядок и Хаос, Порядок и Хаос...

Хмм.

Разрушение. И. Созидание.

Или?

Созидание. И. Разрушение.

Теперь это всё обрело смысл. А в то же время нет.

Так тоже должно быть?

Была большая разница между простым пониманием чего-то и претворением этого знания в реальность. Знание того как создать ядерную боеголовку, например, это одно, а вот построить — совсем другое, разве нет? Личный опыт позволяет заметить небольшую разницу там, небольшую разницу здесь. Философствование и воображение полезны лишь до определённого момента.

Ему было интересно, насколько хорошо древние «боги» это понимали. Хмм. Может даже лучше него?

Ну, если раньше они этого не знали, то теперь-то знают, да?

Хе-хе-хе.

Он потёр подбородок.

Оу, откуда такая борода?.. Когда он последний раз брился? Два года назад? Десять? Сейчас уже никак не узнать.

— «Эй, Бул, когда я последний раз брился?» — спросил он.

Жнец настолько не спешил с ответом, что Моргунов подумал, что он опять устроил ему молчанку. — «...Не представляю», — ответил жнец где-то в другом месте подземного строения.

Моргунов, наверное, мог бы обнаружить его, если бы сконцентрировался, но ему не хотелось. — «Эй, ты опять на меня злишься?»

— «Всегда.»

— «О-оу.»

— «Ты наконец-то закончил играться со своими игрушками?» — спросил Бул. — «Мир всё ещё остро нуждается в чистке.»

— «Хе-хе.»

Наступила пауза. — «И к чему был этот смешок?»

— «А тебе нравятся эти твои чистки, да?»

— «Тебе они тоже нравились, насколько я помню. Пока ты не разленился.»

— «Ну не знаю. После ста первой они стали какими-то скучными, знаешь ли.»

— «Моргунов», — знакомо вздохнул жнец. — «Я понимаю, что с таким же успехом мог бы сейчас разговаривать с деревом, но буду продолжать пытаться. Это важное дело. У Авангарда сейчас преимущество.»

Моргунов поковырялся в носу и пристально изучил козявку. — «Правда что ли?»

— «Да. Если ты продолжишь ничего не делать, они могут вскоре уничтожить всё Избавление.»

— «Угу...»

Ещё один вздох. — «Если ты вернёшься на поле боя хотя бы раз, я считаю, что мы сможем-»

— «Та ну, я уверен, что мой мальчик справится.»

— «Джеркаша зажали в угол. Если он тебя хоть немного волнует, тогда ты должен-»

— «Я только что сказал, что он справится.»

— «Да, но если Серман или Джексон-»

— «Эй, у меня идея, которую хочу опробовать прямо сейчас.»

Наступила заметная пауза. — «...Что на этот раз?»

— «Помнишь тот раз, когда я слегка сошёл с ума?»

— «...Уточни поподробнее.»

— «В Белвиле. С той радужной слизью?»

— «Меня там не было. Ты специально сбежал без меня, помнишь?»

— «Да. А что?»

— «Ну, ты знаешь, это был один из тех редких нескольких раз в жизни, когда я слышал голос в голове, и он принадлежал не тебе.»

— «...Я очень сомневаюсь в том, что это правда.»

— «Мм? А, ну да, конечно, я слышал тонны других голосов, но при этом знал, что все они принадлежат мне.»

— «...В этом я тоже сомневаюсь.»

— «Ну ладно, может я слегка перехожу черту время от времени, но это правда. Есть нюанс, который, как мне кажется, ты — или большинство людей, если говорить точнее — могли бы оценить. Существует разница, между тем, когда в твоей голове появляются голоса созданные собственным воображением или подсознанием, и тем, когда кто-то пытается проникнуть в твоей разум. Поговорить с тобой. Вложить идеи в твою голову. Контролировать тебя. За подобным чувствуется намерение, чувствуется воля говорящего. Всегда.»

— «Думаю, в этой области у тебя экспертное мнение, да?»

— «Хе-хе-хе. Ага. Хотел бы я, чтобы ещё один телепат попытался со мной поиграться. В прошлый раз было очень весело.»

— «После того что ты сделал с Ткачихой, сомневаюсь, что хоть кто-то осмелится повторить опыт.»

— «Эй, она сама это сделала. Я ни при чём.»

— «Как скажешь. Так зачем ты поднял эту тему?»

— «Потому что у меня появилась мысль. В тот раз, в Белвиле. Я ведь потом долго искал источник, но так и не понял, откуда исходил голос.»

— «Да, помню ты тогда был очень разочарован.»

— «Этот голос был таким властным. Он реально хотел моё тело», — сказал Моргунов и захохотал, прервав разговор на несколько секунд. — «Он был очень зол, когда понял, что моя воля сильнее его.»

— «Ты вроде бы говорил, что эта идея имеет какое-то отношение ко мне? И каким образом, если не секрет?»

— «А, я просто думал попытаться ещё разок.»

— «Что? Ты хочешь слиться с изначальной слизью ещё раз?»

— «Мм? Нет, нет! Это было бы скучно! Слияния вообще скучные, знаешь ли. А вот питомцы?! Питомцы никогда не бывают скучными! Всем нравятся питомцы!»

— «...Ещё раз, что?» — спросил Бул.

— «Один из этих, так называемых изначальных “богов”, был бы отличным питомцем, как считаешь?» — сказал Моргунов. — «Нет, не отличным. Лучшим. Верно? Ты ведь согласен, да?»

— «Прости, но я, кажется, что-то не так услышал. Ты хочешь превратить древнее существо невыразимого могущества в своего питомца?»

Улыбка Моргунова стала шире: — «Ага!» — Он подпрыгнул со своего пушистого мешка-кресла и встал на ноги.

— «И. Эм. Ладно. Как именно ты собираешься это сделать?»

— «Вот в этом и вопрос, ты ещё не понял?»

— «То есть, ты даже не представляешь?»

— «Хе-хе. Этого я не говорил.»

Жнец вздохнул ещё раз: — «Ты разве не пытался превратить скверносмертей в своих питомцев?»

Моргунов слегка нахмурился: — «Нет. То было для исследования отклонений. Из скверносмерти не сделать хорошего питомца. Не тупи.»

— «А, но зато из древнего бога сделать?»

— «Да!»

— «Зачем? Это не имеет никакого смысла.»

— «Потому что! Скверносмерти — существа чистых инстинктов. У них нет разума, с которым можно было бы общаться. Никакой личности в них не может существовать. Нельзя покорить скверносмерть, потому что у них нечего покорять.»

— «Эм... а если тебе не удастся контролировать бога, даже если удастся его найти?»

— «Хе-хе. Что ж, тогда начнётся веселье.»

— «Моргунов. Это не-» — Но жнец не закончил.

И Моргунов остался думать, в чём может быть дело.

— «Вообще-то», — вернулся Бул, с внезапным энтузиазмом, — «возможно ты на пороге отличной идеи.»

— «Ты правда так думаешь?»

— «Да. И, конечно, если ты хочешь найти бога питомца, то придётся немало попутешествовать по миру, верно говорю?»

— «Хмм. Ага, наверное да.»

— «Разве есть что-то веселее этого? Изучение мира в поисках древних секретов, что может быть лучше?»

— «Ага! Давно у меня не было достойного приключения!»

— «Не забудь взять с собой кучи своих приборов и инструментов. Никогда не знаешь, что может понадобиться в пути.»

— «Точно!»

— «И персонал тоже.»

— «О. Ты уверен?»

— «Конечно. Чем больше людей, тем быстрее поиски. И, к тому же, путешествовать группой всегда веселее, чем в одиночку.»

— «Хмм-хмм.»

— «А у нас много чудесных подчинённых, которые будут очень рады тебе помочь! Некоторых из них ты даже ещё не встречал. Давай скажем им, что пора готовиться. Можно сделать из этого вечеринку.»

— «Ладно! Ну, то есть, я прекрасно понимаю, что ты пытаешься меня обмануть, но мне плевать, потому что это звучит очень здорово!»

— «Меня это полностью устраивает.»

Глава 205. О свет, сияющий из тьмы...

О свет, сияющий из тьмы...

Никогда у Ибая Блэкбёрна не было так много дел. Библиотека Эрудиции не была похожа ни на что из встреченного им раньше. Столько знаний прозябали здесь, ожидая пока их обнаружат — или, вернее, обнаружат вновь.

У Библиотеки был свой разум. Это уже стало вполне очевидно для Ибая. И разум этот был жадным. Несмотря на то, как она пыталась искусить людей, приманить к своим когтям и схватить, Библиотека точно хотела оставить все свои секреты себе.

Он очень надеялся, что ей понравится его книга. Может быть, она станет относиться к нему немного теплее.

Правда опыта в литературе у него было не слишком много. Это всегда казалось таким скучным делом, а единственная причина, почему он знал вообще хоть что-то о грамматике, была в том, что мама заставляла его учиться с очень юных лет. Даже сейчас он не совсем понимал, как ей это удалось. Из воспоминаний о детстве он помнил только то, что в те времена был довольно непокорным ребёнком — совсем не похожим на взрослого и серьёзного Ибая, каким стал теперь.

На мгновение ручка Ибая перестала двигаться. Как там его мама, интересно? Он надеялся, что с ней всё хорошо. И с остальной семьёй тоже.

Новость о смерти отца оказала на него странное воздействие.

Он полагал, что вот это чувство, наверное, люди и называли «грусть». Такое тяжёлое, давящее на грудь и голову. Как если бы воздух стал тяжелее.

Хотя ему уже тридцать пять, но грусть ему была неизвестна. Конечно, он знал, что ужасные вещи случаются, что мир за пределами его маленькой «клетки» — Болотной Скалы — может быть жестоким и непрощающим. Любой, кто смотрел серьёзный фильм или читал грустные истории, знал об этом.

Но вот так?

Реально испытать её?

Это было просто ужасно. А самое худшее, как показалось Ибаю, это то что с ней ничего нельзя сделать. Потому что, если смотреть со стороны, то дело ведь не в нём, верно? Дело в том, что случилось с его отцом.

Странно, но грусть показалась ему удивительно эгоистичным чувством. Оно словно бы заставляла концентрироваться на себе, на этом ужасном чувстве внутри, а не на отце — реальной утрате. Разве не на этом он должен был сосредоточиться? На предмете своего горя?

Грусть действительно должна быть такой?

Это озадачивало.

Его тело не всегда было в идеальной связи с мыслями. Временами на глазах проступали слёзы, а он не мог понять причину. А ещё он заметил, что последнее время стал гораздо чаще думать о прошлом.

Эту часть, по крайней мере, он не ненавидел. Вспоминать прошлое было здорово. Ну, уж точно лучше, чем тупо думать о том, насколько ужасно он себя чувствовал. Не так эгоистично, пожалуй.

Ибай задавался вопросом, станет ли он когда-нибудь прежним. Нет, не только он, а вообще всё. Станет ли мир когда-нибудь прежним?

Ибай вернулся к написанию книги.

Несмотря на отсутствие опыта, ручка двигалась не задерживаясь ни на секунду. Слова просто текли из него.

Выбрать тему того, о чём писать, было трудно, но даже на эту агонию много времени не ушло. Поначалу он просто думал сделать сборник своих комментариев на понравившуюся ему литературу, но потом решил, что использовать материал, которым Библиотека уже обладает, неправильно. Это ведь подарок Библиотеке — который должен сделать её счастливой — а значит нужно что-то оригинальное.

Взгляд сразу упал на художественную литературу. Небольшой роман. А учитывая темп, в котором он его писал, произведение уже скоро будет закончено.

И он просто писал. При этом сам не зная, чем закончится история. Чёрт, он даже не всегда знал, чем закончится предложение. Просто двигал ручкой и позволял словам упасть на бумагу.

Удивительно, но это оказалось довольно весёлым занятием. Он слышал о том, что писать должно быть трудно, но пока что не возникало вообще никаких проблем. Он будто даже ничего и не делал, а просто служил передатчиком, посредством которого передавалась история.

Он пока даже названия не придумал, но его история была о зме́е, который мог превращаться в человека. Змею так нравилось быть человеком, что он даже начал думать, что, возможно, всегда был человеком, и просто забыл. Был ли он змеем, который стал человеком? Или человеком, который стал змеем? А имело ли это хоть какое-то значение?

А, ещё там были роботы. И летающие верблюды. И две разумные миски с чили, ведущие философский спор.

В целом, ему самому было интересно узнать, куда это всё придёт.

— «Эй, Ибай», — прозвучал рядом голос Чергоа.

Он поднял взгляд от бумаги и заметил жнеца, парящего рядом. Для него они были крошечными фигурками, забавно прыгающими во время движения. Ему всегда нравилось наблюдать за ними. Хотя им не часто нравилось, что он за ними наблюдает.

Чергоа, с другой стороны, насколько он мог судить, больше его не боялась. И это показалось ему удивительным. Даже жнецы дома Блэкбёрн, несмотря на всё, что они сделали, чтобы защитить его, всегда выглядели встревоженными рядом с ним. Он уже давно к этому привык. Начал считать частью их сущности.

Но Чергоа отличалась. У него складывалось впечатление, что ей действительно нравится проводить с ним время.

И это было реально здорово.

— «Как твоя история?» — спросила она.

Он снова опустил взгляд и увидел гораздо больше исписанных страниц, чем ожидал. — О. Неплохо, кажется. Спасибо, что спросила. — Он широко улыбнулся ей. Улыбаться ей было легко. — Я могу чем-то помочь?

— «Не, просто решила тебя проверить. Ты сегодня весь день пишешь.»

— Серьёзно? — Он моргнул и почесал центр лба.

Этот маленький столик, который он использовал, был в самом дальнем уголке главного зала библиотеки. Гигантские книжные полки окружали его со всех сторон, за исключением одного узкого прохода, который зигзагом вёл к центру зала.

Здесь бы очень подошло слово «тесно», но если бы историю писал он, то выбрал бы «удобно». Это место было очень тихим, а аромат книг имел собственный, неповторимый шарм.

— «Ты сегодня что-нибудь ел?» — спросила Чергоа.

Ибай не был уверен. — Ну...

— «Так, поднимайся. Только ты, я, и трапезная.»

Ибай хихикнул и снова положил ручку.

— «Тебе стоит следить за собой», — сказала Чергоа, пока они вместе шли через лабиринт книжных полок. Хотя она была жнецом, но ей тоже приходилось идти по пути. Он не знал почему, но для жнецов ни одна часть этого здания, включая даже книги, ни была проходима. — «Что бы ты делал, если бы вдруг потерял сознание от усталости, а?»

Странно, но Ибай не знал что сказать. Нет. Не так. Ибай не хотел ничего говорить. Каким-то образом ему нравилось просто слушать её. Может её тон казался суровым или даже раздражённым, но ему всё равно было очень приятно, когда она разговаривала с ним.

Хе-хе.

Шли они довольно долго, и Чергоа снова спрашивала его об истории, которую он писал. Ибай с радостью рассказывал ей, что ещё пришло ему на ум, но спустя некоторое время она резко сменила тему:

— «Так и не повезло найти никаких книг об отклонениях?» — спросила она.

— Неа, — пожал он плечами. — Думаю, мы слишком недавно начали существовать по меркам этой Библиотеки. Здесь трудновато найти книги моложе двухсот лет.

— «Жаль. Уверена, Говис должен знать о ваших больше, но могу только пожелать удачи, если соберёшься у него дознаваться.»

Ибай быстро растянулся в улыбке: — Из него собеседник, как из крокодила.

— «Ха. Неплохо.»

— Потому что он выглядит как ящер.

— «Да, я поняла шутку. Ибай. Тебе не обязательно её объяснять.»

— Ага, но я захотел объяснить.

— «Объяснение шуток, знаешь ли, убивает весь юмор.»

— Мм, я это уже слышал, но не согласен. Мне кажется, так даже смешнее.

— «Ты правда так думаешь?»

— Ага!

— «Хм. Ну. Это. Реально странно, но ладно.»

— А ещё так я могу быть уверен, что все поняли шутку — что важно, иначе кто-то может обидеться, верно? Когда не понимаешь, над чем все смеются, вообще не весело.

— «А ты неожиданно хорошо это продумал.»

— Вот. У меня готова ещё одна шутка.

— «О, я готова услышать. Но только если она хорошая.»

— Почему курица перешла дорогу?

— «Чтобы попасть на другую сторону», — закончила Чергоа.

— А, так ты её уже слышала?

Она засмеялась: — «Да. Трудно поверить, но да.»

— Что ж, в любом случае, эта шутка смешная, потому что её кульминация настолько очевидна, что становится неожиданной. А юмор, в своей основе, заключается в разрушении ожиданий.

— «Угу.»

— С таким началом, ты наверняка ожидала что-нибудь глупое, вроде «Чтобы попасть на совещание кво-квосьми часам».

— «...По-моему, этот вариант смешнее.»

— Хмм, может быть. А он смешной, потому что это игра слов.

— «Ага, я поняла.»

— Это называют «каламбур».

— «Так, всё, прекращай», — сказала она, хотя снова смеялась.

— Уверена? Я ещё только на полпути к объяснению.

— «Думаю да, уверена.»

— Что ж, ладно, свою точку зрения я и так доказал.

— «Эм, ну я бы так не сказала.»

— А, так ты хочешь, чтобы я продолжил объяснять! В таком случае-

— «О, смотри, мы пришли!» — засмеялась Чергоа. — «Почему бы тебе не взять чего-нибудь поесть?»

Ибай не мог отрицать, что жутко проголодался, так что решил так и поступить.

Трапезная тоже была интересным местом. Гигантская сводчатая комната, ежедневный выбор еды в которой мог сравниться с таковым в Болотной Скале за все тридцать пять лет его жизни. Что ему казалось совершенно лишённым смысла, учитывая тот факт, что Библиотека Эрудиции находится посреди мёртвого континента Экзолта, окружённая непрекращающимся смертоносным штормом Дэйнболгом. Разнообразие здесь было таким, что он задавался вопросом: «каким образом удаётся поддерживать такой роскошный выбор?». Но эту тайну пока раскрыть не удалось.

Его взгляд остановился на куриных наггетсах. Простая еда, но любимая с детства. Мама раньше ругала его за «низкие вкусы», недостойные аристократа, но отец только пожимал плечами, так что Ибай никогда не относился серьёзно к её мнению в этом вопросе.

Обычно, когда он искал хорошее место для перекуса, то присоединялся к ближайшей группе людей и просто начинал болтать с ними. В результате он хорошо познакомился с несколькими людьми Говиса, но сегодня он не чувствовал себя таким общительным, а ещё у него уже была Чергоа в качестве компании. Так что он выбрал пустой стол в углу комнаты.

— «Кстати говоря», — сказала Чергоа, «присаживаясь» рядом, — «не находил хороших книг в последнее время?»

— О, блин, ещё как! — сказал он, посреди укуса. — Я тут видел одну, она называлась «Смертельная Мускусная Дыня и Пять Колец Милосердия».

— «Эм... ладно. И что тебя в ней заинтересовало?»

— Я её ещё не читал, но с таким названием там точно что-то потрясающее.

Пластиковое лицо крошечной фигурки жнеца каким-то образом стало ещё менее выразительным. — «А других не было?»

Он с минуту пережёвывал этот вопрос, а заодно и сочный наггетс.

В последнее время она часто спрашивает о его читательских интересах и недавно у него начал появляться вопрос почему. Пока что он его не задавал, потому что немного боялся, что тогда она перестанет спрашивать. А ему нравилось рассказывать.

Может быть, ей правда просто любопытно, но Ибаю казалось, что она ищет что-то определённое. Ну, то есть, не обязательно определённое, а просто нечто, за что можно было бы зацепиться. Что-нибудь, что может найти отклик в её тысячах лет памяти, и предоставить возможность узнать какой-нибудь феноменальный секрет.

Он узнал её не так давно, но Чергоа правда стала для него очень важным человеком. Жнецом, то есть. В то же время, это не означало, что он не замечает тихонько горящие в ней амбиции.

Хотя это ему тоже нравилось, кстати. Здорово, когда у тебя есть какая-то цель.

— Ну, — сказал Ибай, дожевав и проглотив, — думаю было ещё несколько интересных названий, вроде «Феномен становления», «Хладнокровие арбитров судьбы», «Теория пустых миров», и «Гипотетическая эволюция дружбы».

Чергоа секунду смотрела в пустоту, переваривая набор.

Но Ибай ещё не закончил: — А, ещё «Маленький Крыжовник, который старался изо всех сил», «Калейдоскоп кайледо-шмали», и «Маленький Джимми и грушевидная груша».

— «...Те, которые ты назвал первыми, мне больше по вкусу.»

— Хм, да? Ещё я видел «Как забраться по лестнице успеха, обманывая совсем чуть-чуть», «Как программировать видеомагнитофон», и «Учимся читать собственные мысли».

— «Ага, первые варианты всё ещё лучше.»

— О, ну тогда тебе могут понравится-

— «Ты прочитал хотя бы одну из этих книг?»

— Обычно я просто пролистываю. Но читать названия очень весело!

— «Угу...»

— Если честно, то мне обычно не хочется просто садиться и пытаться реально посвящать своё время новым книгам, потому что не могу и сказать, сколько раз я был ими разочарован. Видишь такое шикарное-прешикарное название, а там скукотища смертная. И это очень раздражает.

Жнец посмотрела на него. — «И часто с тобой такое происходит?»

— Эээ, ну не знаю, может в девяносто трёх процентах случаев.

— «Понятно...»

— Хмм. Думаешь, это много?

— «Я бы сказала, что дофига.»

Ибай продолжил есть.

— «Что ж, думаю ты не стал пролистывать те книги, которые назвал первыми?»

Он задумался: — «Феномен Становления» Роберта Отоя. В ней рассказаны известные исторические случаи становления среди слуг. Оказывается, когда о становлении узнаёт много людей, это плохой знак, потому что в большинстве случаев слуги были убиты вместе со жнецами в ближайшие год-два, либо закончили свои отношениях по другим причинам.

— «Интересно», — пробормотала Чергоа, оглянув трапезную. — «Что ещё там было сказано?» — Её голос стал значительно тише. Хотя жнецы не могли перейти на «шёпот», поэтому радиус, в котором её было слышно, всегда оставался одним, громкость своего голоса они менять могли.

Ибай, естественно, понял причину. Остальные люди в этой комнате — подчинённые Говиса. Члены Избавления. В идеале она бы не хотела делиться с ними важной информацией. Чергоа могла бы сказать об этом прямо, но, к несчастью, приватный разговор был возможен только с её слугой, Эмили.

Ибай, впрочем, не был уверен, что это так важно. Эти избавленцы не такие как те, с которыми он встретился в Зале Дюн. Он даже не был уверен, что хотя бы кто-то из них желает покинуть это место. Многих полностью устраивала жизнь в Библиотеке с Говисом.

Он спросил у некоторых о причинах, но все давали приблизительно одинаковый ответ: «Потому что здесь безопасно, и потому что этого хочет Господин».

Верность этих людей Говису была поразительна, чувствовал Ибай. Он не знал, двигал ли ими страх или реальная преданность, но что бы это ни было, связь между ними сильна. Временами складывалось впечатление, что некоторые из них вернее Говису, чем собственным жнецам.

Но осторожность Чергоа он понимал, конечно же. Даже если эти люди собираются провести здесь весь свой остаток жизни, по-хорошему не стоит делиться с ними важной для себя информацией. Так что, возможно мудрее было бы перенести их разговор куда-нибудь в более уединённое место, но Ибай сомневался, что это имело значение. Насколько он мог судить, в Библиотеке не существовало мест, которые реально гарантировали бы приватность. Как знать, может сама Библиотека способна подслушивать разговоры.

Он, технически, мог окутать их двоих своей тенью, чтобы скрыть разговор, но насколько подозрительнее это будет?

Нет, для Чергоа разумнее просто правильно выбирать слова.

Ибай, с другой стороны, мог шептать, так что ему можно было не стесняться в выборе слов.

— О, ну там много всего было, — сказал Ибай. — Слышала про «Разрушение Каргама»?

Мгновение Чергоа молчала. — «Да.»

— И ты знаешь, что там куча людей достигла становления?

— «Да...»

— Например: Нож Дьявола, Человек Воронов, Кровавый Глаз, Молот, Горгулья, и Святой Хирург. А это только те, которые до сих пор живы. Десятки других уже мертвы, например: Красный Тигр, Жучий Сын, Тёмная Рука, Сова, Безумный Дудочник, и так далее. Там ещё реально целая куча в списке.

— «С этой тенденцией я знакома», — сказала Чергоа. — «И не вижу в ней ничего удивительного. Те, у кого есть шансы на становление, обычно не слишком задумываются о собственной безопасности. Они просто бросают себя в опасность раз за разом. И вполне логично, что однажды удача у них кончается. Ну или просто безумный стресс наконец-то до них доходит и они просто ломаются — после чего любой разумный жнец отпустит слугу.»

Ибай нахмурился: — Это не самый положительный взгляд.

— «А может быть положительный?»

— Хмм. Может и нет. Но мне кажется, что за причинами их смерти могут стоять и побочные обстоятельства такой славы. Всё же, если кто-то из врагов узнает, что ты резко стал сильнее, то будет разумно тебя убрать, нет?

— «А, ну и это тоже, конечно. У вашего рода, вроде бы, даже есть слово для этого, да?»

Ибай кивнул: — Астеро.

— «Старое арманское слово, да? Его можно как-нибудь перевести?»

— «Звезда, которая горит всеми огнями», если дословно. Под «всеми» имеется в виду, что включая «себя».

— «Немало слов для одного термина. Но я понимаю, зачем твоим предкам могло понадобиться такое слово.»

— Ещё в книге были упомянуты случаи «мульти-становления» и «контр-становления». В сражениях слуг подверженных частым становлениям подобное часто происходит, как и тяжёлый ущерб всему, что их окружает.

— «Хмм, не похоже, что ты просто “пролистал” эту книгу», — заметила Чергоа.

Ибай улыбнулся и откусил ещё кусочек. — Я пролистал очень тщательно.

— «Но это не— А знаешь что? Хорошо. Ещё что-нибудь?»

Он задумался, пережёвывая. — Мм, не думаю. Там были кучи дат. Автор, как мне кажется, был помешан на деталях. Что, как бы, вроде и круто, но мне стало скучно. Вот «Гипотетическая эволюция дружбы» Карима Рамбата смогла удержать мой интерес надолго.

— «Да? И чем же?»

— Тем, что в ней кучи всяких сумасшедших идей! — Ибай случайно плюнул кусочком курицы, но и взглядом не повёл. — То есть, например, что если бы обычным людям удавалось синхронизировать души точно так же, как это делают слуги и жнецы?

Чергоа не выглядела впечатлённой: — «Это и имеется в виду под “дружбой”?»

— Думаю да. Писатель предположил, что достаточно крепкая дружба способна заменить отношения между слугой и жнецом.

— «Ага...»

— Разве это было бы не круто?

— «Конечно. Не будь это полной хернёй. Подобные идеи ты не зря назвал сумасшедшими, потому что тысячи лет истории слуг и жнецов доказывают их полную несостоятельность. Честно говоря, это одна из тупейших идей, что я слышала.»

Улыбка исчезла с лица Ибая. — Ну, если ты так считаешь, тогда я не стану рассказывать тебе другие теории.

— «Вроде бы, я как раз этого и хотела.»

— Это, знаешь ли, очень грубо.

— «Слушай, не каждая книга хороша, ладно? По факту, если говорить статистически, то большинство книг полная хрень. Я знаю, что ты любопытен от природы, и это хорошо — даже отлично. Но не нужно отвлекаться на тупые идеи, в которых нет никакого смысла.»

— Хмф, — фыркнул он и вернулся к наггетсам для успокоения души.

— «Не пойми меня неправильно. Такие книги прикольно читать время от времени, но не постоянно же, чёрт возьми.»

— А как насчёт технологического решения той же проблемы? — сказал Ибай, продолжая жевать.

— «В каком смысле?»

— Это ещё одна идея в «Гипотетической эволюции дружбы». Концепт, что однажды наука и технологии смогут делать то, что сейчас делают только жнецы.

Чергоа замолкла.

— Но это же разумно, нет? Может до тех пор ещё далеко, но учитывая стабильный прогресс человеческой гениальности, подобные вещи кажутся неизбежными, ты так не считаешь?

— «Хмм.»

— Хотя мне показалось, что в книге был небольшой подтекст против жнецов. Автор словно бы желал, чтобы однажды жнецы стали ненужными.

— «Это можно понять. Я бы сказала, что жнецов, по большей части, можно обвинить в большинстве социальных проблем на протяжении истории. Из нас, всё-таки, выходят отличные козлы отпущения.»

— В книге ещё обсуждается что-то вроде «тайного общества» жнецов, — добавил Ибай. — Анданатт, слышала такое? Или «Правитель», если на современном моссианском?

— «Слышала.»

— И? Что думаешь об этом?

Несколько секунд жнец молчала, затем она снова провела взглядом по комнате.

Ибай тоже осмотрелся, но никто не обращал на них никакого внимания.

— «Ну как сказать», — пожала крошечными плечами Чергоа. — «Слухи я слышала, конечно, они всплывают время от времени. Но проходят десятилетия, иногда даже столетия, пока не удастся услышать хоть что-то новое, так что трудно сказать, есть в этом хоть доля правды, или у кого-то активное воображение.»

У Ибая зачесался нос. Он его почесал. И продолжил есть. — Ну, Карим Рамбата, похоже, реально верил в это. Он даже сказать, что Анданатт — это истинный враг всего человечества, и что они активно пытаются подавлять технологическое развитие планеты уже тысячу лет.

— «Ага, это я тоже слышала.»

— Но не веришь, полагаю?

— «Не знаю. Просто мне кажется контрпродуктивным сходить с ума по чему-то такому, когда нет никаких доказательств.»

— Хмм-хмм.

— «А что насчёт ещё двух книг, которые ты упоминал? О чём они?»

— В одной были описаны общие качества знаменитых исторических личностей, — сказал Ибай. — «Хладнокровие арбитров судьбы» Джара Хансета. В ней, кстати, тоже есть неплохие теории.

— «О, ну давай.»

— Автор пытается протолкнуть идею, что существует супер секретная «родословная рыцарей», которая начала свой путь с древних времён!

— «Гмм...»

— Автор указывает на нескольких древних людей, таких как Рицо Великий, Арнэл Ужасный, и Макио Необъятный, все они были совершенно неизвестны, а потом основали огромные империи.

— «Так, слушай, никто не любит обсирать книги, но вот именно поэтому литература сильно переоценена. Сравнить Рицо Великого и Арнэла Ужасного? Серьёзно? Это тупейшая х**ня что я слышала за всю свою жизнь. Господи боже.»

Из-за её реакции у него чуть шире открылись глаза и он улыбнулся. Не первый раз Ибай видел у неё такую реакцию за обсуждением книг, а потому не мог дождаться, когда она продолжит.

— «Я пережила эпохи обоих этих людей, и Арнэл был таким колоссальным мудаком и просто пропитанным ненавистью ко всему ублюдком, что я даже говорить о нём не хочу. Рицо, с другой стороны, был провидцем работающим на благо своих подданных. Конечно, временами он испытывал неудачи, но гораздо чаще добивался успеха. И говорить, что у этих двух людей есть какие-то общие поверхностные черты — полная чушь. Я не знаю двух более непохожих людей.»

— Хе-хе. Ты очень страстно к этому отнеслась.

— «Ну как бы да. Я знаю, что многие историки делают всё возможное, чтобы восстановить исторические события, но ещё я знаю, что многие другие нет. И это меня зверски бесит, потому что кто их исправит, а?»

— Мм, жнецы?

— «Теоретически — может быть. Но что делать, когда это мы, жнецы, неправильно разобрались с ситуацией в своё время? Мы ведь тоже не идеальны.»

Ибай понимающе кивнул: — А это проблема, да?

— «Ага. Что ж, в любом случае, вряд ли другие идеи этой книги могут принести мне что-то кроме злости, так что давай к последней?»

— О, «Теория пустых миров» Хэмиша Харандела. Шикарная книга, но мне кажется, что она тебе тоже не понравится.

— «Да? И о чём же она? Надеюсь, в ней есть безумные заговоры, псевдонаучные теории, или тупые исторические сравнения?»

Ибай прикусил губу и отвёл взгляд: — Мо-о-ожет быть...

Чергоа тихо засмеялась: — «Ладно, я попытаюсь быть более открытой новым идеям в этот раз.»

— Хе-хе, ладно. — Пару секунд он думал, с чего будет лучше начать. Объяснять такое, начинал он думать, будет трудно. — Эм. Если говорить просто, в этой книге упоминается идея, что наш физический мир, каким мы его знаем, на самом деле состоит из множества других миров. «Подмиров», то есть.

— «Хмм.»

— Их ещё можно назвать альтернативными измерениями, но это не то же самое, что параллельные реальности. Ну, то есть, под параллельными реальностями имеются в виду миры, в которых есть альтернативная версия меня и всех, кого я знаю, ну и вообще всех-всех, и они там живут такими же жизнями, но немного другими. Так вот, автор не об этом. По факту, довольно большая часть книги посвящена тому, насколько грустно автору, что некоторые люди воспринимают его теорию именно так. Это, кстати, очень интересная часть. Его раздражение можно почувствовать, реально. Видимо его теорию не слишком хорошо приняли другие учёные.

— «...Ты уверен, что просто “пролистал” эту книгу?»

— Да, а что?

— «Не важно. Так чем же его теория отличается от обычных альтернативных измерений?»

— А, ну тем, что его альтернативные измерения напрямую связаны и влияют друг на друга. А важнее всего то, что только в нашем измерении есть люди. Иными словами, оно единственное, которое не «пустое», другими словами.

— «А. И поэтому он назвал её теорией пустых миров.»

— Ага.

— «Что ж, звучит надуманно, но, по крайней мере, меня это не злит. И как именно, по мнению Хамиша Харандела, эти измерения связаны?»

— В «фундаментальном смысле», как это назвал он, то если в нашем измерении есть, например, валун, то этот валун ещё может существовать в своём собственном измерении. Он предположил, что мы, таким образом, живём в «высшем измерении», а все элементальные следует называть «низшими измерениями».

— «Хмм...»

— Ещё он считал, что это может быть связано со способностями слуг, в частности материализации и преобразования.

— «Постой. То есть он пытался сказать, что слуги на самом деле призывают свои материалы из других измерений?»

— Да, думаю да.

— «Это было бы круто. И довольно трудно опровергнуть.»

— О-о-о, значит это правда!

— «Боюсь, это не так работает. Но мне кажется, ты и так знаешь, да?»

— Хе-хе.

— «Как смеешь ты меня дразнить?»

Глава 206. Продвигающаяся перспектива...

Продвигающаяся перспектива...

Последние несколько дней юный лорд Гофф был очень занят, и не самыми необычными делами. Ежедневные встречи и тренировки, наблюдение за Уорреном — он начинал понимать, что вот именно такой его жизнь теперь и будет. Вряд ли что-то изменится в ближайшее время.

Когда он начал привыкать к своему графику, у него стало появляться время на патрули, а иногда даже на отдых — про существование этой штуки он уже забыл и теперь не знал как её делать. Если бы Гарвель не настаивал на том, что иногда нужно просто расслабиться и позволить напряжению чутка сойти, Гектор, наверное, и не вспомнил бы.

Ему помогло то, что подземные горячие источники уже начали принимать рабочую форму. Их ремонт ещё не был закончен, но, по крайней мере, они больше не были затоплены, и в них появились две маленькие, но функциональные зоны.

Жар пока был слегка высоковат для не-слуг, чувствовал Гектор, но уже гораздо лучше, чем раньше. Скоро можно будет открыть это место для всех и надеяться, что нынешним постояльцам владения Уоррен достанется немного больше столь нужного им комфорта. Он пока что не знал, как называть это место и нужно ли назначить цену за его посещение, но это можно было отложить на потом.

Сейчас он сидел один, в горячей воде, закрыв глаза, и дышал влажным воздухом, пытаясь ни о чём не думать.

Безуспешно.

Столько разных вопросов требовали его внимания, что просто попытки держать мысли организованными выматывали последние силы. Гарвель рекомендовал нанять личного секретаря, и хотя поначалу Гектор был очень против, но сейчас начинал думать иначе. Определённо было бы неплохо иметь человека, который мог бы решать хотя бы часть проблем за него. Если так будет продолжаться ещё долго, секретарь предоставит огромную помощь.

Но кого, чёрт возьми, выбрать для этой работы? Угх.

Он добавил этот вопрос в список того, о чём нужно подумать позже.

В данный момент у него были три слишком важных дела, чтобы отвлекаться на что-то ещё.

Сперва: семья Гаоланет. После их с Гарвелем небольшого расследования в пустом поместье, дом Гаоланет не покидал его разум. Он знал, что должен с ними поговорить, знал, что простой дружеский визит одного лорда к другому — довольно неплохой предлог, но что именно он скажет? И точно не помогало его подозрение в том, что они могут быть виновниками цепи таинственных убийств на протяжении последних десятилетий.

А ещё, конечно, завтрашняя встреча с Лео. У Гектора хотя бы появился план, но она всё равно жутко драла его нервы.

У него складывалось такое ощущение, что судьба всей страны может зависеть от того, как ему удастся разобраться с Лео. Он пытался не думать, что это правда, но чем больше позволял себе уходить на эти мысли, тем больше убеждался в этом.

Что ж, по крайней мере, в этот раз ему не придётся разбираться с ним одному. Это предоставляло Гектору хоть какой-то градус спокойствия.

А вот третья проблема случится уже сегодня: встреча с рейнлордами. Все главы семей соберутся вместе, чтобы обсудить, как им двигаться дальше.

И Гектор должен был сказать им кое-что важное. Он не знал, как они отреагируют на его предложение, но пытался держаться за надежду.

Тц, а это не сильная его сторона.

Он старался как мог, но, похоже, отдых был не для него. Весь день будто бы просто тянулся к сегодняшней встрече. Словно специально у него освободилось время, чтобы он мог сидеть и накручивать себя.

Тренировка не смогла убрать эти мысли, медитация не смогла, и теперь, пока он бродил по Уоррену, они продолжали его донимать.

До того времени, пока момент не наступил. Он пошёл в Башню Ночи, к самому большому залу заседаний из восстановленных, что находился на этаж ниже его покоев.

Несколько глав семей уже были там, обнаружил он. Димас дома Сиболт и Горацио дома Блэкбёрн, а также их жнецы и Сенция.

Они обменялись приветствиями и стали ждать остальных.

— «Нервничаешь?» — спросил Гарвель, парящий рядом, приватно.

— «Вроде того.»

— «Не стоит. Это хорошая стратегия. Я уверен, что они отнесутся к ней с одобрением.»

Гектор очень надеялся на это.

Следующим появился Юсефф дома Элрой. Затем Евангелина дома Струд, Диего дома Редуотер, Джоана дома Кортес, и, наконец, Сальвадор дома Делагуна.

Диего, технически, не был главой семьи, но они с Евангелиной единственные представители своих домов здесь, и никто не был против их присутствия на собрании.

Гарвель начал: — «Благодарю, что пришли. Мы с Гектором хотим задать всем важный вопрос, но перед этим позвольте пояснить, что мы вас полностью поймём, если вы откажетесь, и это не повлечёт никаких осложнений. Мы прекрасно понимаем, что просим очень многое.»

— «У меня от твоего вступления уже веко дёргается», — сказал Мивокс, жнец Сальвадора Делагуна. — «Кончай уже с этой напускной вежливостью, все свои.»

Гарвель посмотрел на Гектора. Все остальные тоже.

Откровенно говоря, Гектор был бы чертовски рад, если бы Гарвель сам всё уладил, но они уже это обсудили и распределили роли, так что было поздно. По какой-то богом проклятой причине Гарвель был уверен, что именно Гектор должен рассказать всем, в чём заключается идея. И если бы рассказывать пришлось другим людям, он бы ни за что не согласился, но это были рейнлорды — вернее, эти рейнлорды в частности — поэтому он решил, что справится.

Но всё равно было чертовски некомфортно, когда все глаза повернулись на него.

— ...Мы бы хотели начать отправлять маленькие отряды слуг на миссии, — сказал Гектор. — Для сбора ресурсов и информации.

Несколько глав семей выглядели удивлёнными и обменялись взглядами. Но не Димас Сиболт и Сальвадор Делагуна.

Эти двое, а также Горацио Блэкбёрн, фактически были важнейшими. Больше девяносто пяти процентов рейнлордов в Уоррене были из этих трёх семей. Наверное, они и сами догадывались, что нечто подобное грядёт.

Жнец Димаса, Изиол, задал первый вопрос: — «Начать отправлять куда?»

— «Куда потребуется», — ответил Гарвель, — «но в пределах этого мира, предположительно.»

— «По всему миру?» — переспросила Эзура, жнец Евангелины. — «Это не слишком?»

— «У нас есть определённые цели на уме», — сказал Гарвель. — «Некоторые довольно далеко. А в будущем их будет больше.»

— «И что это за цели?» — спросил Аксиолис.

— «Кратко?» — обвёл всех взглядом Гарвель. — «Легендарные сокровища.»

Вся комната стихла на мгновение.

— «Наши похождения в Подкорке напомнили мне о куче могущественных артефактов раскиданных по всему миру. Несколько из них мы встретили в Гиммикеле, из-за одного проблемного хунь’шо. Хотел бы я, чтобы мы забрали всё, что там увидели, но учитывая под какой охраной была та территория — и, несомненно, есть — думаю, лучше взглянуть на другие части мира.»

Он продолжил: — «И сейчас, хотя мы с Гектором более чем рады принимать вас во владении Уоррен, мы также понимаем, что вы не собираетесь оставаться с нами бессрочно долго, так?»

— Естественно нет, — ответил Юсефф.

— «В таком случае», — сказал Гарвель, обведя костяной рукой всех, — «нам сейчас нужно не только время восстановить силы, но и приумножить их, вы так не считаете?»

— Это правда, — согласилась Евангелина. — И охота за артефактами мне нравится гораздо больше, чем альянсы с людьми, которые могут в любой момент нас предать.

Гектор заметил ещё пару кивков соглашения.

— «Это всё здорово и хорошо», — включился Мивокс, — «но проблема охоты за сокровищами в её эффективности. Вернее, в полном отсутствии эффективности. Если мы не будем знать, где искать, то не важно насколько мы сильные слуги, это бесполезно. Мы их никогда не найдём. Или хотите сказать, что у вас есть наводки?»

— «Да», — подтвердил Гарвель. — «У нас есть.»

Мивокс наклонил свой череп: — «И где именно вы получили такую ценную информацию?»

— «Я бы хотел рассказать, но чем меньше людей знает, тем лучше.»

— «Понятно...»

Гектор заметил на себе взгляды Юсеффа и Аксиолиса.

— «Кроме того», — продолжил Гарвель, — «при этом нужно будет действовать не привлекая к себе внимания. А это означает, что своих знаменитых бойцов на эти миссии посылать нельзя.»

— «С этим я согласна», — сказала Йовесс, жнец Горацио Блэкбёрна. — «Тем не менее, хотя назначать эти миссии молодым слугам, которые ещё не стали известны в мире, вполне возможно, они значительно менее опытны, следовательно им будет очень трудно без наставляющей руки.»

Димас решил вмешаться: — Если нам нужна реальная скрытность, то даже известных жнецов посылать нельзя. А большинство наших жнецов широко известны или, по крайней мере, сразу ассоциируются с Рейнлордами.

— «Да, это представляет проблему», — согласился Гарвель. — «Поэтому я бы хотел попросить подойти к выбору очень тщательно. Чем меньше известен жнец и его слуга, тем лучше. В зависимости от количества таких, возможно, будет лучше сформировать команды вообще без жнецов.»

— «Это хорошее предложение, но оно мне совсем не нравится», — сказала Сенция, к немалому удивлению Гектора.

Он никогда не слышал, чтобы жнец Нир Блэкбёрн говорила вообще хоть что-то — и речь сейчас не о встречах. Временами он сомневался, что она хотя бы раз с Гарвелем заговорила за всё проведённое здесь время. А его жнец всё последнее время тратил на разговоры с другими жнецами.

С тех пор как они впервые добрались до Саира, у Гектора сложилось впечатление, что Гарвель пытается собрать столько информации, сколько вообще возможно, из всех встречаемых ими жнецов — но при этом делая вид, будто его не это интересует.

Но, может быть, каждый жнец так делал. Он начинал чувствовать, что теперь понимает, почему Расаласэд сказал, что все жнецы жаждут власти.

— В таком случае, — сказала Евангелина, — возможно, нам следует выделить команды, единственной функцией которой будет поддержка на расстоянии.

— Хорошая идея, — сказал Димас. — И жнецы, кажется, забывают, что мы можем предоставлять «наставляющую руку» на расстоянии с современными технологиями.

— «О, прошу», — возмутился Аксиолис. — «Мы ничего не забываем. Просто этот метод не идёт ни в какое сравнение со жнецом на плече.»

— «Да, Димас, это было реально грубо», — присоединился Изиол.

— «И неожиданно глупо с твоей стороны», — закивала Йовесс.

— «Эээ, а я как-то забыл», — сказал Мивокс.

Остальные жнецы повернулись на него.

Мивокс будто и не заметил всего этого внимания: — «Так сколько команд предлагаете отправить?»

— «У нас есть несколько целей», — сказал Гарвель, — «но я бы предпочёл начинать потихоньку, чтобы сформировать систему, а потом можно будет добавить новые команды, если потребуется. Как насчёт четырёх для начала? Три или две тоже пойдут. Важно не количество, а надёжность слуг, которых мы будем отправлять. И хотя нам нужны молодые и неизвестные, я уверен, что слишком молодые для такого уровня ответственности тоже не подойдут.»

Гектор оставался с каменным лицом, но было трудно не засмеяться, когда он начал про «слишком молодых» слуг для этих миссий. Ему самому как слуге вот только исполнился одиннадцатый месяц, а Гарвель наверняка говорит про сроки вдвое больше этого. Скорее даже втрое.

И снова пришло это чувство, что он находится там, где его реально не должно быть. Как если бы из под него вырвали землю и все сейчас засмеются над тем, какой он идиот, что вообще подумал, будто может находиться в этом месте.

Но это ничего.

Он справится с этим. Бывало и хуже. Просто нужно напоминать себе об этом.

— «В целом, я считаю, что это чудесная идея», — сказала Сенция. Она обменялась взглядами с Йовесс и Горацио. — «А учитывая... обстоятельства нашего дома, я считаю, что мы особенно подходим для этих целей.»

— «В каком смысле?» — спросил Гарвель.

Мивокс ответил за неё: — «Она имеет в виду тот факт, что Блэкбёрны прятались в Болотной Скале последние тридцать лет, не выходя за пределы Люцо. Ну, вы знаете, я про те события, из-за которых мы все теперь здесь. Все же помнят, да?»

— «Мивокс», — сказал Изиол.

— «Что? Я где-то ошибся?»

— «Это правда», — согласилась Сенция. — «Это наша вина. Но тем больше причины, что мы, как дом, должны работать усерднее всех остальных, чтобы помочь нашим родным», — сказала она, стойко выдержав взгляд Мивокса.

— «Хмф. Хорошие слова.»

— «Спасибо.»

Гарвель снова взял разговор под уздцы: — «Что ж, в любом случае, не нужно спешить. Будет здорово, если следующие несколько дней вы используете на то, чтобы оценивать потенциальных кандидатов, как для команд вылазок, так и для команд поддержки. Хочу сделать ударение на том, что эти миссии не для привлечения внимания врагов и не для устранения несправедливости, где бы мы на неё не наткнулись. В цели входит исключительно разведка и, если повезёт, возвращение артефактов в замок. Так что те, кого вы пошлёте, должны быть в силах защитить себя, возникни такая нужда.»

— «Звучит разумно», — сказал Мивокс.

— «Согласна», — кивнула Йовесс.

Собрание продолжалось ещё некоторое время, пока они переходили к другим темам, таким как жилищные условия. Некоторые Сиболты и Блэкбёрны хотели поменять комнаты или переехать в недавно восстановленные комнаты Проходной Башни — которая переросла в главную тему реставрации Уоррена.

Пока всё проходило хорошо, но Гектор знал, что вечно это не продержится. Не без надёжного источника средств.

Это было, пожалуй, вторым по величине фактором мотивации охоты за сокровищами. Не просто поиск могущественных артефактов, а поиск ценных.

Гарвель уже говорил с ним на этот счёт. Похоже, жнецу не слишком нравилась идея продавать легендарные артефакты за холодные, бездушные деньги. И Гектор прекрасно понимал его. Ценность выражается не только деньгами. История и опасность не менее важны.

Но с нынешними финансовыми проблемами Гектору было реально трудно отвлекаться на подобные вещи. Восстановление владения Уоррен и кормление всех его гостей сейчас занимало его первоочерёдное внимание.

Опять же, если всё пройдёт гладко, Банк Тёмной Стали должен вскоре помочь с этой проблемой. После неудачной встречи с Лионелем Картрейсис на Празднестве, Гектор решил встретиться с парой других членов дома Картрейсис, просто для того, чтобы лучше узнать настоящую Амелию.

Эти короткие встречи, честно говоря, прошли не лучше. Он встретился с сыном Лионеля, Кеннетом Картрейсис, которому было настолько страшно находиться рядом с Гектором, что он выглядел как мышь загнанная котом в угол на протяжении всей встречи. Кеннет говорил об Амелии немного теплее, чем Лионель, даже сказал, что она всегда была добра к нему, но в итоге встреча принесла только какое-то странное чувство вины перед этим парнем.

Что было реально странно, ведь Кеннет, если верить бумагам, вице-президент семейной компании, НК, расшифровывающейся как «Недвижимость Картрейсис». Гектор ожидал от него большей сдержанности.

Другая встреча была с сестрой Лионеля, Далилой Картрейсис, которая определённо была сдержаннее своего племянника. Она даже во многом напоминала Гектору Амелию, если бы та была на двадцать лет моложе и раз в пять злее.

Далила тоже много хорошего об Амелии не сказала, но названные ею случаи были не менее сомнительными, чем названные Лионелем. Вроде «Амелия была неуважительна к ней при гостях», «подарила детям позорные подарки без её разрешения», и «пообещала работу только для того, чтобы отказать в последний момент».

Последнее Гектор слышал ещё от Лионеля, так что решил спросить у Амелии, и кто бы мог поверить, версия рассказанная ею сильно отличалась:

— Я ничего не обещала Далиле, — ответила ему женщина. — Она сама с чего-то решила, что я должна предоставить ей место, а когда я наняла другого человека, то рассвирепела. А, и ей очень не понравилось, когда я рассказала о концепте кумовства и связанных с ним проблемах.

В целом Гектор чувствовал, что услышал достаточно. Он доверял ей и потому решил дать согласие на Банк Тёмной Стали, так что теперь эта штука наконец-то пришла в движение. Он уже встретился с несколькими людьми, которых она собиралась нанять, и почти каждому из них тоже дал добро.

Всё происходило как-то слишком быстро на его вкус, но экономический кризис Атрии не будет ждать, когда ему станет комфортно. Чем раньше они всё образуют, тем быстрее восстановится нация.

Теоретически.

Финансы для основания банка представляли нерешённую проблему, и хотя десяти миллионов троа от Романа было достаточно для минимального порога легального открытия, Гектор с Гарвелем решили попросить поддержки у рейнлордов.

Это было гораздо более сложной встречей, чем прошлая. Понятное дело, ни одна из семей рейнлордов не спешила занимать им крупнее суммы денег, но в итоге они согласились помочь, так ещё и суммой в двадцать пять миллионов троа.

За эту победу Гектор должен был поблагодарить Гарвеля. Жнец каким-то образом превратил слово «займы» в «инвестиции» — что, в некотором смысле, было правдой. Он собирался полностью вернуть им эти деньги.

Если, конечно, банк не окажется полной неудачей.

Господи боже, а что если окажется? Почему он раньше об этом не думал?

Ещё одна причина для постоянной тревоги, отлично.

Нынешняя встреча Гектора с рейнлордами приближалась к концу, пока вдруг не была поднята новая тема:

— «Прежде чем мы разойдёмся, я бы хотела обсудить ещё один вопрос», — сказала Сенция, не сводя взгляда с Гектора. — «Раз мы останемся во владении Уоррен на неопределённый срок, было бы неплохо организовать здесь более строгую систему тренировок и образования для детей.»

У Гектора поднялась бровь.

— «Меня это тоже волнует», — поддержал её Аксиолис. — «Насколько понимаю, каждая семья взяла на себя довольно обременительную задачу обучения всех своих детей, и я боюсь, что это не самый эффективный способ задействовать доступные нам таланты.»

— «Возможно, ты прав», — сказал Изиол. — «Наверное, нам следует назначить инструкторов всем нашим семьям и организовать график занятий.»

— «Вот об этом я и думала», — сказала Сенция. — «Это серьёзный вопрос. Образование детей сейчас важнее, чем когда-либо.»

— «Согласен», — кивнул Аксиолис.

— «Тоже», — поддержала Йовесс.

— «Возможно, нам стоит нанять квалифицированных учителей», — сказала Сенция.

— «Не хотелось бы просить слишком многого», — сказал Изиол.

— «Не хотелось бы», — согласилась Сенция, — «но будет здорово хотя бы попытаться, нет? О том, как привести сюда таких людей, не подвергая себя риску, можно будет договориться потом. Уверена, это будет зависеть от обстоятельств самих кандидатов.»

— «Если заходить так далеко», — сказал Мивокс, — «то нужно начинать думать о проекте по созданию новой академии.»

— «Цена на ваши планы повышается с каждой секундой», — заметила Йовесс.

— «Если мы хотим высококвалифицированный персонал из внешнего мира, то нужно платить соответствующие зарплаты», — пожал плечами Мивокс. — «Если только вы не предлагаете их похищать. И я не стану вас сильно порицать, если планируете.»

— «Я стану», — равнодушно сказал Изиол.

— «Да», — согласилась Сенция. — «Но мне тоже кажется, что формализованная “академия” — это хорошая идея. Вообще-то, я бы предложила Сильвию как одного из учителей. У неё есть опыт обучения и...»

Гектор слушал спор жнецов и чувствовал, что его вмешательство не требуется. Они, похоже, и сами неплохо разбирались. Ну а идея создать академию во владениях Уоррен? Он был не против. Скорее даже она ему понравилась. Дети здесь заслужили хорошее образование в шаговой доступности, раз им приходится оставаться внутри замка.

Впрочем, с его стороны, как не закончившего старшую школу, пусть и не по своей воле, было странно иметь такое мнение.

Ну и ладно.

Встреча продлилась ещё некоторое время, и он не сказал ни слова, пока жнецы не спросили у него разрешения продолжить свои планы с основанием академии. И он определённо не возражал.

На этом они наконец-то разошлись, но энтузиазм жнецов оставался очевиден и Гектор слышал как они продолжили обсуждать идею между собой, удаляясь.

Вернувшись в свою комнату, наедине с Гарвелем, Гектор плюхнулся на кровать. Его разум и тело ощущались одинаково уставшими после длинного дня тренировок и непрекращающейся тревоги.

— «Сенция меня сегодня удивила», — сказал Гарвель приватно.

Гектору было лень открывать глаза, он и так понимал, что имел в виду жнец: — «Ага...»

— «Я редко слышал, чтобы она говорила, но сегодня Сенция показалась полной идей и мотивации обратить их в жизнь. Интересно, что изменилось?»

Гектор уже почти не слушал: — «Хмм.»

— «Может она достаточно привыкла к нам, чтобы немного выглянуть из своего панциря?»

— «Мм.»

— «В чём бы ни было дело, это хорошо. Нам нужен такой огонь, чтобы двигаться вперёд.»

— «Мгм.»

— «Ты меня вообще слушаешь?»

— «Ага.»

— «Значит, ты правда считаешь, что сделать Лео директором академии рейнлордов — хорошая идея?»

— «Эм...» — с большим трудом он разлепил глаза и приподнялся на локтях, чтобы взглянуть на Гарвеля. — «Чего, б***ь?»

— «Просто проверяю», — пожал плечами жнец. — «Ты же знаешь, что мне не нравится, когда ты меня игнорируешь.»

— «А ты знаешь, что мне не нравится, когда ты несёшь всякую чушь.»

— «Хех. В случае если наш нынешний план с Лео не сработает, было бы неплохо иметь запасную стратегию, а лучше две.»

— «Ага...»

— «Очевидно, на место директора академии он точно не подойдёт, но опять же, мне кажется, что его не устроит работа, в которой будет недостаточно чувства важности.»

— «Ага, и я уверен, что рейнлордам это очень понравится...»

— «Ты выглядишь удивлённо расслабленным», — сказал Гарвель. — «Я думал, что ты будешь более нервным перед завтрашней встречей с ним.»

— «Я нервничал весь день. И устал от этого.»

— «Что ж, можно посмотреть на это и так. Вырубить тебя?»

— «Не думаю, что это требуется...»

— «Уже засыпаешь, а?»

— «Мм...»

Прошло не больше минуты, а Гектор уже был на самом пороге сна, комфортно проваливался в тёплые объятья Морфея, пока вдруг не прозвучал голос Гарвеля, вновь с эхом приватности:

— «Ой, эм, пока ты не уснул, я должен узнать у тебя мнение о кое-чём.»

— «Мм?» — удалось выдавить из себя Гектору.

— «Это кое-что напрягает меня уже довольно долго. Ещё со времён, когда мы были в Саире.»

— «Мгм?»

— «И это... как бы, довольно важно.»

Разомкнуть веки было не проще, чем разжать стальные пруты, а повернуть глаза на жнеца он так и не смог, так что смотрел в подушку: — «Что там?»

— «Я уже довольно давно откладываю, раз у нас так много других вещей, о которых надо волноваться. И, эм... В общем, буду честен. Я должен был рассказать раньше, да. Не злись на меня.»

— «Гарвель. Просто скажи.»

— «Ну, такое не очень просто объяснить. Кхэм. Это связано с рейнлордами.»

Гектор вздохнул и всё-таки сел снова, ожидая продолжения.

— «Помнишь в Люцо, после сражения в Болотной Скале, рейнлорды обсуждали, как продолжить жить мирно?»

— «Ага?»

— «Помнишь как Измаил Блэкбёрн рассказал, что кто-то использовал статус Ибая, отклонения, чтобы шантажировать их? И, фактически, начал все события, которые привели рейнлордов к тому, чтобы бежать с их древней родины?»

— «Угу?»

— «А помнишь имя человека, который, как сказал Измаил, шантажировал их?»

Гектор попытался вспомнить. И не смог: — «Эээ... кажется нет.»

— «Что ж, это очень сильный человек по имени Парсон Майлс. Он генерал-капитан Авангарда. Это означает, что он принимает приказы всего лишь от восьми человек: семи фельдмаршалов и самого Сермана.»

— «Да?..»

— «А ещё у Юсеффа с ним тоже большие разногласия, потому что он и Евангелина заявляют, что Парсон убил Сокорру Гарза, главу дома Гарза, а ещё приказал схватить семью Юсеффа, что привело к смерти его жены, Марианны.»

Гектору не нравилось, к чему клонил жнец: — «И зачем ты напоминаешь об этом сейчас?»

Гарвель выглядел каким-то нерешительным: — «Потому что... я встречал Парсона Майлса.»

Глава 207. Переходные времена...

Переходные времена...

Глаза Гектора распахнулись как окна выбитые ветром: — «В смысле? Как ты его встречал?»

Жнец пожал плечами: — «А ты как думаешь? В самом буквальном смысле, пока работал с Авангардом. И жнеца его тоже. Оверой зовут.»

— «И ты говоришь об этом только сейчас?»

— «Как я и сказал, у нас и так было полно всякого дерьма ещё начиная со встречи в Люцо, и я не мог понять, что мне делать с этой информацией.»

— «Наверное, стоит рассказать рейнлордам», — предложил Гектор.

— «Я не думаю, что это так просто, приятель.»

— «Почему нет?»

— «Потому что я не без причин беспокоюсь, что они могут попытаться использовать меня в качестве приманки для Парсона Майлса, чтобы убить его. А это не совсем то, что нам сейчас нужно.»

Лицо Гектора слегка озадачено съёжилось: — «Зачем им это? У тебя ведь всё равно нет никакого способа связаться с ним, верно?»

Гарвель не ответил.

Гектор стиснул челюсти: — «...Верно?»

Жнец открыл свой костяной рот, но подождал ещё несколько мгновений, прежде чем сказал: — «Может быть, я знаю один способ.»

Гектор вздохнул и закрыл голову обеими руками.

— «И это не единственная проблема», — добавил Гарвель. — «Парсон и Овера, насколько я их помню, довольно хорошие люди. Так что, хоть я и понимаю позицию рейнлордов, но не уверен, что хочу помогать им в нападении и убийстве этих двоих. Если, конечно, они вообще смогут. А это уже совсем другой разговор, кстати говоря.»

Гектор всё ещё не знал что сказать.

— «Так что, эм, как ты понимаешь, у меня тут небольшая этическая проблема. А ещё, может быть, философская тоже.»

Гектор приподнял голову: — «Философская? А это в каком смысле?»

— «Этическая, потому что я хочу помочь рейнлордам обрести справедливость, но ещё я не хочу предавать того, о чьих плохих поступках слышал только из чужих уст — и против которого не имею никаких обид», — ответил Гарвель, паря в центре большой спальни. — «И философская, потому что, даже если предположить, что истина рейнлордов самая “морально” правильная, то ещё остаётся вопрос, является ли она “лучшим” вариантом — в отношении долгосрочных перспектив, имею в виду.»

Гектор просто застонал и лёг обратно.

— «Эй, это реальные проблемы, с которыми я сейчас реально столкнулся, чёрт. Хватит валяться как мешок картошки. Скажи мне своё мнение.»

— «Я разве этого ещё не сделал?»

— «Серьёзно? То есть, после всего, что я только что объяснил, ты всё равно считаешь, что нужно рассказать рейнлордам?»

— «Гарвель... я не е*у.»

— «Гектор, я и не ожидаю, что ты “е***ь”. Я не ожидаю от тебя распоряжений, просто хочу услышать твоё мнение. Помоги мне принять выбор. Ну, ты знаешь, как это бы сделал друг?»

Гектор глубоко вдохнул, но не сдвинулся. Он пытался думать: — «Ладно, что ж... эээ, думаю, если оперировать общими терминами, то... да, я думаю, что самый морально правильный выбор и есть самый лучший. С философской точки зрения.»

— «Да, конечно, в целом я могу с этим согласиться, но что ты думаешь об этом деле в частности?»

— «Ты правда считаешь, что укрывательство информации от рейнлордов поможет достичь более приятных “долгосрочных перспектив”?»

Гарвель некоторое время сохранял молчание: — «...Может быть.»

— «И как именно ты это себе представляешь?»

— «Ну, я... я расскажу им однажды. Просто не сейчас.»

— «Ага...»

— «Мне кажется, ты не понимаешь нюанс ситуации», — сказал жнец. — «Рейнлорды очень эмоциональные и хрупкие создания, особенно сейчас. Я без труда могу представить, как они используют меня — используют нас — против нашей воли, чтобы отомстить Парсону Майлсу. Тебя это совсем не заботит?»

— «...Ты реально думаешь, что они могут так поступить? Взять тебя в заложники? Использовать как приманку для Парсона?»

— «Вроде того. Тебе это кажется маловероятным?»

— «Ну да, как бы. Рейнлорды, там, за честь и прочие штуки.»

— «Ага. А ещё мы видели, как некоторые из них брали детей в заложники. Только не говори, что ты уже забыл про это дерьмо.»

— «Мне кажется, что ты слишком много волнуешься, Гарвель. Если расскажешь им, они поймут.»

— «Это очень большой угол доверия с твоей стороны, Гектор.»

— «Нет. Они и так чувствуют нас своими большими должниками. Это даже раздражает. Так что я не верю, что они сделают так, как ты говоришь.»

— «Хотел бы я обладать твоей верой в людей.»

Гектор тяжело вздохнул и ему пришлось снова сесть, чтобы посмотреть на жнеца: — «Ладно, хорошо. Так мы никуда не придём. Расскажи мне детали. Откуда ты знаешь Парсона?»

— «Я работал под его командованием. Немного.»

— «...Немного — это сколько?»

— «Лет десять примерно.»

— «Это не немного, Гарвель.»

— «Пф. Я имел в виду по меркам жнецов.»

— «Как давно это было?»

— «О, эээ... шестьдесят лет назад, кажется? Точнее не скажу.»

— «И какой была... ну, природа твоих занятий?»

— «Шпионаж.»

Часть сонности Гектора отступила: — «Реально?»

— «Я ненавидел эту работу, но понимал её важность. Мы предотвратили множество смертей.»

— «И где ты, эээ, оперировал?»

— «По большей части на востоке Элоа, но можно сказать, что по всему миру.»

— «И почему ты ненавидел эту работу?»

— «По целому ряду причин, но главная, как мне кажется, в том, что меня постоянно окружала ложь. Если работаешь разведчиком для самой могущественной организации мира, казалось бы, должен знать что-нибудь о реальном положении вещей в мире, но на самом деле мы не знали ни хрена. Знали только то, что скажут, но и в это надо было верить не задавая вопросов.»

Гектор заметил, что его мысли сами пришли к другому вопросу — о котором он думал уже несколько раз, но так и не смог заставить себя спросить, по какой-то причине: — «...У тебя был слуга, да?»

Гарвель кивнул.

— «А кто? И что случилось?»

Гарвель не спешил с ответом, медленно отлетая к другой стороне комнаты: — «Саймон Карш. Он был другой причиной того, почему я хотел уйти из Отдела Тайной Разведки.»

— «В каком смысле?»

— «Это длинная история.»

Гектор положил ногу на ногу, и сложил руки — он хотел быть в режиме полного внимания: — «Я слушаю.»

Гарвель посмотрел ему в глаза, потом кивнул: — «Хорошо, но вообще тебе бы лучше лечь. Завтра большой день.»

— «Я помню.»

Жнец бросил ещё один взгляд, видимо размышляя над тем, с чего следует начать, после чего отвернулся и заговорил: — «...Саймона мне, в некотором смысле, дал Авангард. Тогда я уже несколько лет думал присоединиться к ним, и даже хорошо познакомился со жнецами, которые работали с Авангардом многие годы. К тому моменту со мной не было слуги уже больше столетия, и для меня было не слишком важно, кого подберут, если только не психопата маниакального. Я хотел быть открытым. Добиться крепкой дружбы. Построить отношения постепенно.»

— «Саймону было двадцать пять, когда я воскресил его. Жертва бомбёжки в Ванталэй. И у него была сильная мотивация отомстить тем, кто ответственен за его смерть. Он, как бы выразиться, был настоящим солдатом. Очень приверженным делу. Очень серьёзным. Но не только.»

— «Во многих отношениях он был тем, что большинство жнецов назвали бы идеальным слугой. Уже прошедший тренировки ведения боя. Образованный. Немало знающий о жнецах и их слугах с самого начала. А ещё чертовски харизматичный — по крайней мере, когда он хотел таким быть.»

Идеальный слуга? Теперь Гектору было ещё любопытнее, почему же Гарвель его отпустил. Хотя он всё равно удержал язык, раз жнец сам приближался к этому месту.

— «У меня были большие надежды на Саймона — как и у многих наших командиров. Даже раньше, чем он успел завершить стандартную четырёхлетнюю тренировку, его часто выбирали для настоящих заданий в качестве практики под предводительством настоящих ветеранов.»

Гектор не удержался: — «И что случилось?»

Жнец вздохнул: — «Саймон... Что ж, я бы сказал, что он просто стал слишком высокомерен и опасен. Но не только.»

— «Приблизительно шесть лет назад, когда наша шпионская работа только началась, он оказался потрясающе хорош в ней. Прямо с самого начала. У него был реальный талант к шпионажу. Возможно, даже слишком реальный. Оглядываясь назад сейчас, я думаю, что его последовательный успех принёс больше проблем в долгосрочной перспективе, чем я думал раньше. Долгое время он вообще не испытывал неудач, настолько хорош он был с самого старта.»

— «Но вечно это не продлилось. Однажды мы потерпели очень большую неудачу. И потому как для него это была вообще первая неудача, она стала сокрушительным ударом. Думаю, он так и не оправился от неё.»

Гектор не хотел спрашивать, но должен был: — «Что именно случилось?»

— «Это была миссия в Пэлай. Проникновение на оружейную фабрику. Глубоко на территории Избавления. Чрезвычайно опасная. Я не хотел принимать эту миссию, но то было не в первый раз. Я и раньше часто пытался отказаться от миссий, но он просто уходил и выполнял их без меня. Каждый раз ему это удавалось безупречно, так с чего вдруг не удастся в этот? Вот такая у него была уверенность. Сводящая меня с ума.»

— «Почему миссия прошла плохо?» — спросил Гектор.

— «Он пошёл без меня, так что всех деталей не знаю, но насколько понял, его прикрытие было раскрыто с самого начала. За день до того произошла крупная утечка информации в другой стране, которая скомпрометировала личности десятков агентов под прикрытием. Так что вся команда попала в ловушку.»

— «Ох, ёпт...»

— «Были схвачены все, кроме него. Ему едва удалось вовремя уничтожить свой мозг. Двое жнецов были убиты. Я мог бы быть одним из них, если бы пошёл.»

Глаза Гектора опустились к полу, пока он обрабатывал полученную информацию.

— «Что странно», — продолжил Гарвель, — «моя личность не была раскрыта. Только его.»

Гектор поднял бровь: — «Как такое может быть?»

— «Не знаю, как Авангард хранит информацию сейчас, но раньше они не записывали, какие слуги с какими жнецами работают, только списки по отдельности. Так что, скорее всего, дело именно в этом. Благодаря такой системе, даже если одного партнёра раскрывали, второй оставался неизвестным.»

— «Хм.»

— «Что несколько странно, ведь в работе под прикрытием обычно раскрывают именно жнецов. Наши длинные жизни значительно повышают шансы быть узнанными вражескими жнецами. Поэтому ему позволяли ходить на миссии без меня — чтобы не подвергать операции дополнительному риску.»

Гектор полагал, что это логично. Работа шпионов больше была связана со сбором информации, чем со сражениями, так что жнецам лучше оставаться в штабе и передавать раздобытые их слугами сведения.

И ведь неплохая система. Не нужны ни зашифрованные письма, ни секретные телефоны. Просто передавай своему жнецу всё, что нашёл, как только нашёл, и готово, миссия выполнена.

— «Если говорить совсем честно», — продолжал Гарвель, — «Саймон всегда был для меня загадкой. Он настолько мастерски скрывал свои чувства, что мне практически никогда не удавалось узнать, что именно он думает о той или иной ситуации. Но тогда я точно узнал своего настоящего слугу.»

— «Саймон всегда казался хладнокровным. Отчуждённым. Беспристрастным. Всё ради успешного выполнения миссии. Но когда он потерял всю свою команду... я никогда раньше не видел его в таком упадке. Думаю, глубоко внутри, он считал их своей семьёй.»

Гектор хотел что-нибудь сказать, но не нашёл слов.

— «Оглядываясь назад, я понимаю, что Саймон был героем в самом “классическом” смысле. Сильный, умный, сострадающий, способный быстро адаптироваться к любой ситуации, и с сильным чувством справедливости. Идеальный человек. Настолько, что иногда даже бесил.»

— «Но эта утрата изменила его. Думаю, худшим было то, что тогда он понял... понял, что не важно, насколько он идеален. Он мог выполнять работу безупречно. Мог принимать самое лучшее решение каждый раз. Но это не гарантировало успеха. Всё могло пойти прахом по причинам совершенно неподвластным ему.»

Гектору было знакомо это чувство.

— «Когда я наконец-то уговорил его бросить жизнь шпиона и вернуться к обычной службе, то думал, что ему полегчает. Но он уже никогда не был прежним. Думаю, просто перестал видеть в людях людей. Наверное, они стали для него просто “активами”, а может даже “инструментами”. Спасти этого человека. Сотрудничать с этим человеком. Он стал как робот. Если раньше он притворялся, что ни к кому не привязывается, то потом действительно перестал.»

Гектор понимал, почему кто-то может не желать слишком привязываться к людям, но всегда считал это невозможным. Подобное неподвластно контролю разума. Каждый раз, когда ему кто-то нравился или не нравился, это происходило само по себе.

И, говоря откровенно, он считал это своей слабостью. Отсутствие контроля над эмоциями делает его уязвимым.

Странно представлять проблемы в совершенно обратной ситуации, но он полагал, что это имеет смысл. Особенно для слуг.

— «Отпустить его — было тяжёлым решением», — сказал Гарвель. — «Это всегда тяжёлое решение, даже если слуга совершенно сошёл с ума. До сих пор я задумываюсь, не спустил ли курок слишком рано, не мог ли я его ещё спасти?»

— «Б-было что-то ещё?» — спросил Гектор. — «Что-то непростительное, сделанное им?»

Череп Гарвеля слегка сморщился: — «Не совсем. Скорее множество мелких проблем. Общая грубость. То, как он говорил со мной и своими товарищами. Я уже видел такое и не хотел ждать, когда он начнёт убивать невинных.»

— «И должен признать, что когда я отпустил его без очевидных причин, это было поспешным поступком с моей стороны, а не с его. За годы проведённые вместе я возненавидел его.»

Гектор не знал что сказать.

А жнец ещё не закончил: — «И если быть совершенно честным... Мои отношения с Саймоном... Думаю, они повлияли на мой выбор следующего слуги. Тебя, то есть.»

Это звучало не совсем как комплимент, но Гектору показалось, что он понимает своего жнеца.

— «Сказать, что ты превзошёл все мои ожидания, было бы сильным приуменьшением. Но я думаю, что ты и так это знаешь. Или, по крайней мере, надеюсь на то.»

Гектор почесал щёку, размышляя над всем, через что они прошли за год. Трудно представить, чтобы Гарвель жил настолько же безумно все свои тысячи лет.

И внезапно ему пришла новая мысль.

— «...А как много у тебя было слуг?» — спросил Гектор.

— «Ты двадцать второй.»

Взгляд Гектор ушёл в сторону, пока он пытался представить это число. С одной стороны казалось, что это много, но если разделить три тысячи лет жизни Гарвеля, то, может, не так и много. Меньше одного на столетие.

— «И теперь тебе интересно, кем они были и почему я отпустил их души», — вздохнул Гарвель.

— «Эм. Ну. Вроде того, да.»

— «Уверен, однажды мы ещё побеседуем на эту тему, но если говорить честно, то мне не нравится говорить о них. Это больно.»

Гектор нахмурился: — «Хотя бы у одного из них был счастливый конец?»

— «Счастливый конец — это миф. Такого не существует.»

Глаза Гектор слегка вытаращились: — «Е***ый...! Чёрт, Гарвель!»

— «Что?»

— «Это... просто... полное дерьмо. Ты реально в это веришь?»

Жнец пожал плечами: — «Не хочу портить настроение, но чего ты от меня хочешь? Я жнец смерти, чёрт возьми.»

— «С ударением на смерть, походу.»

— «Эй, когда надо я бываю оптимистичным жнецом.»

— «Может тебе нужна религия, Гарвель?»

— «О, ага, а тебе точно не помешает сходить на х**. Мы не будем разговаривать на эту тему.»

— «Я просто хочу сказать, что если ты реально не веришь в существование счастливого конца, то с тобой, наверное, что-то не так. То есть, е***а рот, Гарвель, это же охренеть как мрачно.»

— «Я не говорил, что вообще не верю в хорошие вещи. Просто считаю, что они мимолётны, и потому так нуждаются в защите.»

— «Угу...»

— «Да плевать. Я не должен перед тобой оправдываться. Не забывай, кто из нас слуга.»

— «Ага, конечно.»

— «Хорошо. Я рад, что ты согласен», — сказал Гарвель с фальшивым удовольствием. — «В любом случае, у тебя ещё есть вопросы о Саймоне? Потому что мы немного отошли от темы.»

Гектор задумался: — «...Какая у него была способность?»

— «О, это ты вернулся обратно к Парсону Майлсу, потому что способностью Саймона было преобразование кислорода.»

— «И как именно я вернулся к нему?»

— «У него в точности такая же способность. Поэтому, кстати говоря, Парсон в Саймоне и заинтересовался, хотя и не был нашим непосредственным начальником. Вообще нашим боссом был Доминик Родри.»

— «Какого он был ранга?»

— «Генерал.»

— «Хмм. А какого ранга были вы?»

— «В разведке фактически нет рангов. Но когда мы ушли, Саймона сделали капитаном.»

— «То есть, как Юсефф?»

— «Ага.»

— «Он был сильным как Юсефф?»

— «Я не знаю», — сказал Гарвель с ноткой раздражения. — «Мы снова ушли от темы.»

— «Извини. Так этот Парсон, несмотря на разницу в рангах, любил проводить время с вами?»

— «Ага. Мы довольно неплохо узнали его и Оверу, как мне кажется. Им очень понравился Саймон.»

— «А ты?»

— «Трудно сказать. Особенно после того, что я услышал про них от рейнлордов. Теперь кажется немного двуличным. Парсон, например, всегда казался тем ещё орешком.»

Гектор не понял: — «Эм... орешком?»

— «Придурковатым? Глуповатым слегка? Он реальный чудак. Помешанный на мороженом. Не принимающий свою работу всерьёз и сводящий всех вокруг с ума, включая Оверу.»

— «Хм...»

— «Но в то же время, он всегда выполнял свою работу. Под конец наших рабочих отношений у меня сложилось впечатление, что он был гораздо хитрее, чем показывал. Хотя я не могу представить его злобным сучьим сыном, каким его описывают рейнлорды. Вообще-то, хотя мне не нравилась разведка, но работать на него было здорово.»

— «Хмм...»

— «Так ты всё ещё считаешь, что я должен рассказать рейнлордам про Парсона?»

— «Не знаю. Ты вроде бы сказал, что у тебя есть какой-то способ связаться с ним?»

— «Хех, не уверен, что хочу нагружать тебя этим, Гектор.»

— «А, то есть всем остальным дерьмом ты меня не нагружал?»

— «Вроде того. Ты же мой слуга. Ты должен разделять мой груз. Физический и психологический.»

Гектор покачал головой и вздохнул.

— «Если я расскажу тебе как могу связаться с Парсоном, то ты можешь пойти и рассказать Рейнлордам за моей спиной.»

— «...Я бы так не поступил, Гарвель.»

— «Верю, но зачем испытывать тебя лишний раз, да?»

— «Ну, как бы, я уже посреди этого “испытания”. Что мешает мне пойти и рассказать всё то, что ты мне сказал? Они будут очень тобой недовольны.»

— «О да. Могут даже попытаться получить из меня эти знания пытками. Ты хочешь, чтобы меня пытали?»

— «...А какие именно пытки предполагаются?»

— «Гектор.»

— «Шучу. Очевидно, я не хочу тебе вреда, Гарвель. Но очень сомневаюсь, что рейнлорды на такое способны.»

— «А ты реально в них веришь, да?»

— «Только я? Не хочу ни на что намекать, но мы, как бы... чёрт, мы буквально вместе ад прошли.»

Жнец хохотнул: — «Хорошее замечание.»

— «А если они каким-то образом узнают об этом потом, то могут очень сильно на тебя разозлиться, Гарвель. И на меня, наверное, тоже.»

— «Тц. Тут ты можешь быть прав.»

Гектор притворно ахнул: — «Охренеть! Ты что, только что прислушался к моему мнению?»

— «Прошу прощения, но я прислушиваюсь к твоему мнению каждый раз. Вообще-то, именно поэтому мы каждый раз по уши в дерьме.»

— «Нет, вот это точно твоя вина.»

— «В корне не согласен.»

Гектор усмехнулся на выдохе и лёг на спину. — «Ну так что, ты расскажешь рейнлордам?»

— «Да, думаю да», — сказал Гарвель.

— «Хорошо.»

— «Хотя про метод связи с ним, пожалуй, я упоминать не буду.»

— «Гарвель...»

— «Я расскажу им это, когда придёт время, но не хочу рисковать тем, что они попытаются устроить какую-нибудь полусырую атаку на Парсона. При их нынешнем состоянии я уверен в том, что это приведёт к их смерти.»

— «Они будут очень злы, если потом узнают, что ты сокрыл от них информацию.»

— «Ага. Только не представляю, как они могут это узнать, а даже если узнают, то пускай лучше будут злыми, чем мёртвыми.»

Гектор всё ещё не был полностью согласен, но понимал, к чему ведёт Гарвель: — «Он реально настолько силён, что может победить Мельчора и всех остальных в одиночку?»

— «Ну, я сомневаюсь, что он будет один, а даже если так, то всё равно не уверен. С капитан-генералами шутки плохи. Это одни из сильнейших слуг в мире.»

У Гектора появился ещё один вопрос, который он был обязан спросить: — «Как думаешь, Лео сможет его победить?»

— «И снова — трудно сказать. На таких уровнях силы возраст уже не главное. Когда синхронизация душ достигает определённого уровня, её эффект становится гораздо менее значительным.»

— «В каком смысле?»

— «Если давать пример, то душа пятидесятилетнего слуги гораздо сильнее, чем у слуги-одногодки. Но слуга, которому сто пятьдесят, не сильно превосходит по силе души слугу, которому сотня.»

— «Хмм.»

— «Разница всё равно есть, конечно, но на таких уровнях важнее то, насколько ты отточил свою способность. И общий талант ведения боя.»

— «А сколько Парсону?»

— «Ему было в районе сотни где-то шестьдесят лет назад, так что... посчитай.»

— «Понятно...»

— «А, постой, я забыл, что ты очень слаб в математике, да? Может я прошу слишком многого от тебя.»

— «Я умею складывать!»

— «Уверен?»

— «Да! Ему не меньше ста шестидесяти!»

— «Вау, отлично сработано, приятель», — сказал жнец с практически искренним удивлением. — «Я тобой очень горд.»

— «Заткнись», — засмеялся Гектор. — «Я не настолько плох в математике.»

— «Мм, ну не знаю. Помню был один раз несколько месяцев назад, когда я назвал тебе, сколько языков знаю. Я сказал три сотни, а потом ты указал, что это не слишком впечатляет, потому что мне три тысячи лет,  “так что на один язык где-то лет сто”. Это были в точности твои слова.»

Гектор опустил брови, задумавшись: — «...Я этого вообще не помню.»

— «Мгм. Зато я помню. Три тысячи поделить на три сотни — это десять, а не сто. Ты добавил лишний ноль, приятель.»

— «Я уверен, что этого никогда не происходило. Ты бы прикалывался надо мной, если бы это произошло, и тогда я бы запомнил.»

— «Тогда я ничего не сказал, потому что мы ещё только знакомились и я не хотел ранить твои чувства. Но теперь я об этом не беспокоюсь, потому что понял, насколько это весело.»

— «Что ж, я этого даже не помню, так что чувства не задеты.»

— «Чёрт.»

— «Но в любом случае, раз души развиваются не так быстро после определённого порога, разве это не должно значить, что Мельчор будет сражаться с Парсоном на примерно одном уровне?»

— «Это очень хороший вопрос. На который у меня нет ответа.»

— «Реально? Даже предположений нет?»

— «Стоящих внимания — нет.»

— «Хмм.»

— «Кстати, в отношении Парсона против Лео, думаю, даже если второй немного старше — а так, вероятно, и есть — у Парсона будет огромное преимущество, потому что Лео не может работать со своим жнецом.»

— «А, точно.»

— «С другой стороны, Лео уже однажды удалось схватить Мельчора со всеми остальными в одиночку, так что не удивлюсь, если у него припасено ещё несколько трюков в рукаве. Так что в сражениях наибольшую роль играет подтекст.»

— «Хмм.»

— «В любом случае, сейчас тебе лучше лечь спать. Вся наша подготовка к завтрашнему дню пройдёт впустую, если ты просто будешь слишком сонным.»

— «Ладно.»

Глава 208. Иди и властвуй!

Иди и властвуй!..

По большинству стандартов путь из Серой Скалы в Локсвиль занял совсем немного времени, но для Гектора он был достаточно длинным, чтобы испытать множащийся ужас.

Пока он сидел на заднем сидении чёрного внедорожника с Романом Филистером, Диего Редуотером, и Мельчором Блэкбёрном, Гектор не мог перестать воображать в голове, как именно эта встреча с Лео может свернуть с выбранного пути и плюхнуться в ад.

Помимо них в машине был Маттео Делагуна, их водитель и недавняя тень Гектора. Юноша до сих пор не сказал ему и двух слов, но каждый раз, когда нужно было покинуть владение Уоррен, Маттео следовал за ним как назначенный рейнлордами телохранитель.

Все жнецы тоже были с ними, но вскоре спрячутся, не считая жнеца Мельчора, Оррика. Никто не хотел иметь их рядом, если вдруг случится битва. Гектор пытался убедить себя, что страшиться такого исхода не следует, но чем ближе они подбирались к Локсвилю, тем больше сопротивления встречали эти попытки.

Лео просто хотел значимую работу. Ему просто были нужны наставления. От человека, в которого он может поверить. И Гектор должен был стать этим человеком.

О боже...

Локсвиль был причудливым городком. Гектор немного изучил его через интернет, просто желая почувствовать это место. В нём проживало восемьдесят тысяч человек, и почти все они переехали недавно. Даже мэр, основавший город, всё ещё был жив. Его главное привлечение туристов, так называемое «самое большое яйцо на континенте» звучало несколько странно по мнению Гектора, но всё же зацепило интерес. Как оказалось, это было окаменевшее яйцо титанозавра.

Гектор не многое знал о динозаврах, но теперь ему хотелось увидеть это яйцо. Может быть, в следующий раз. Когда судьба всей страны не будет висеть на волоске.

Они договорились встретиться не в самом Локсвиле, а несколько поодаль от городка. Конечно, все надеялись избежать сражения, но Ворис и Гарвель, к счастью, выбрали место, в котором не придётся беспокоиться о невинных прохожих.

Если всё пойдёт по плану, впрочем, они не задержатся там надолго.

Машина остановилась на пустой парковке. С одной стороны улицы стоял склад, но по другую была лишь густая зелёная трава до самого горизонта. Дождя не было, но в воздухе стоял его свежий запах, а тёмные тучи висели так низко, что казалось, вот-вот упадут.

Гектор заметил мужчину на скамейке с другой стороны дороги, но ему потребовалась лишняя секунда, чтобы узнать в нём Лео. Парень выглядел практически как другой человек.

Лео оказался начисто выбрит, надел чёрный деловой костюм и галстук, его короткие чёрные волосы были идеально причёсаны. Без дредов и грязной бороды он был неузнаваем.

Когда Лео увидел его, то улыбнулся и поднялся на ноги. На четверых других мужчин, следующих точно за Гектором, он и взглядом не повёл.

— Фух! — Лео быстро поднялся и протянул Гектору руку. — Ты не опоздал, но я всё равно беспокоился, что ты не придёшь!

Гектор не видел причин для грубости, так что принял рукопожатие и сказал: — А ты приободрился, Лео.

— О! Ага! Да, спасибо! Я подумал, что нужно сделать себя презентабельнее, ну ты знаешь. Продемонстрировать свой настрой внешне.

— Я рад, — сказал Гектор. После чего указал на людей за своей спиной: — Полагаю, почти всех ты уже встречал, но... мне должно их представить. Маттео, Роман, Диего, и Мельчор.

Мельчор вышёл вперёд и остановился рядом с Гектором, но ничего не сказал, а только сложил руки. Оррик держался за его спину.

— Хех, ну да. — Лео предложил ему рукопожатие.

Мельчор только взглянул на руку, потом на Гектора.

Гектор слегка кивнул.

К счастью, после этого Мельчор принял рукопожатие.

Они заранее обсудили, как должны вести себя перед Лео. Все согласились подыграть истории, будто Гектор лидер рейнлордов.

Гектор был удивлён, когда Мельчор предложил свою помощь в этой встрече. Он сам хотел попросить этого сильнейшего слугу в их распоряжении, но не ожидал, что тот будет так желать присоединиться к встрече. Поначалу Гектор несколько беспокоился, что он желает отомстить Лео, но во время обсуждения планов ему стало казаться, что больше всего Мельчора беспокоит его безопасность.

Что было чертовски приятно, мягко говоря — и ещё более обнадеживающе. За ним приглядывает сам Тёмная Волна? Он, наверное, был главным залогом спокойствия, которое сейчас испытывал Гектор.

— Слушай, — сказал Лео, — мне реально жаль, что я напал на вас.

— Ты, козлина, вырубил меня, — сказал Мельчор.

— Ну, как бы да, я должен был, чувак. Сразу было ясно, что ты станешь занозой в заднице, если не убрать тебя. Я, типа, был один на сотню, или вроде того, если что.

— В таком случае, мне считать это комплиментом? И ты должен понимать, как тебе повезло, что лорда Гоффа тогда не было с нами. — Он бросил Гектору улыбку.

«Твою мать, Мельчор, серьёзно?»

Лицо Гектора стало ещё более каменным. Он не мог подать вида сейчас, но хотел сказать Мельчору, чтобы тот расслабился. Таких лишних комплиментов не требовалось.

Лео засмеялся: — Ты прав, чувак! Если бы не это, было бы реально хуже, да?!

— Да. Но теперь я с нетерпением буду ждать возможности поработать с тобой, как с товарищем по оружию. Под руководством Тёмной Стали, — ещё раз бросил улыбку Мельчор.

— О, эээ, взаимно, чувак!

Так, стоп. Мельчору что, нравится это? Какого хера у него сейчас творится в голове?!

— А ты уже слышал о его встрече с так называемым «Богом Подкорки»?

— О, ага, Роман уже рассказал мне немного, но он пропустил детали. Ты бы не мог-

Гектор почувствовал, что необходимо вмешаться: — Кхэм, пора перейти к делу. Оставим мелкие разговоры на следующий раз.

— Смотри, он стесняется! — сказал Мельчор.

— О, вау! Ты, походу, прав!

В этот раз они засмеялись одновременно.

Гектор просто смотрел на них и думал, не вышла ли эта встреча уже из под его контроля. На мгновение он подумал, что Роман сейчас тоже вмешается в разговор, но мужчина выглядел изумлённым не меньше него.

Когда смех стих, впрочем, наступила тишина, и она угрожала стать неловкой.

Гектор сохранял сосредоточенность. Он не намеревался поддаваться неловкости в этот раз. В крайнем случае, он использует её как своё преимущество.

Частью плана Гектора сегодня было говорить как можно меньше. Он не хотел показаться грубым или узколобым, но в то же время боялся как-нибудь случайно выдать свой настоящий возраст или недостаток лидерских качеств.

Поэтому, хотя Гектор хотел поторопить Лео, чтобы тот представил своего жнеца, но пока решил держать язык за зубами. В идеале он сам поймёт, чего ждёт Гектор, потому как знакомство с Эрикоросом было главной темой этой встречи.

Для этого потребовалось ещё несколько секунд молчаливого взгляда, но Лео всё-таки понял.

— А! Точно! — Лео потянулся за скамейку, на которой сидел, и достал оттуда чёрную коробку размером с кастрюлю. — Вот! Как и просил!

Гектор принял коробку обеими руками.

— Только, эээ, будь осторожнее с ним, — сказал Лео, сделав два шага назад и приподняв руки. — Уверен, ты хочешь убедиться, что он там, так что... ты готов?

Гектор понял, к чему ведёт Лео, так что взглянул на остальных, после чего кивнул ему.

Лео дёрнул запястьем и коробка из чистого бора исчезла, от верхушки до дна.

Эрикорос тут же выскочил из неё, но Гектор, рука которого была укреплена душой и готова, схватил жнеца, который извивался как угорь, но без физического тела не имел надежды на спасение.

Что Гектор нашёл удивительным, так это то, что он сохранял полное молчание. Учитывая знакомство со всеми остальными известными ему жнецами, приходилось ожидать криков и оскорблений, но нет, ничего.

Гектор взглянул на Лео снова: — Ты ведь объяснил Эрикоросу ситуацию?

— Эээ, да. Более-менее.

Гектор обсуждал с Гарвелем проблему Эрикороса некоторое время назад. Несомненно, это было самым большим препятствием в достижении любых долгосрочных отношений с Лео. В идеале им удастся завоевать верность жнеца, но они оба сомневались, что это будет простой задачей. На самом деле, если это будет просто, то вызовет очень большие подозрения. Как им вообще достичь точки, в которой они смогут доверять Эрикоросу?

Маленькими шажочками, других способов не оставалось. Это будет чертовски медленный процесс, для начала которого им нужно просто лучше узнать жнеца. Любые попытки добиться его верности провалятся, если они сперва не узнают Эрикороса в самом глубинном смысле.

И, конечно, всё равно это может пройти впустую. Мысль о том, что Эрикороса невозможно убедить присоединиться к ним тоже представляла большую теоретическую проблему.

Что им делать в таком случае? Держать жнеца запертым неопределённый срок?

Или, конечно... они могут просто позволить ему отпустить Лео.

Это далеко не идеальный вариант, но, по крайней мере, устранит угрозу, которую представлял Лео.

А ещё ненависть Сай-хи к рейнлордам. Если они просто отпустят Эрикороса, как знать, что он может рассказать ей? Что, если свобода этого жнеца приведёт к тому, что Сай-хи атакует владение Уоррен?

Это маловероятно, но учитывая их нынешнее понимание ситуации, риск того не стоил.

Гектор взглянул на беспомощного жнеца в своей руке с полным пониманием того, насколько осторожно нужно подходить к каждому своему слову с этого момента. Импульсивно он хотел извиниться перед ним за обстоятельства, но Гарвель предупреждал, что это будет ошибкой.

Если он должен был притворяться слугой уровня императора, то не может позволить себе жалость и услужливость. Он должен вести себя так, как вёл перед Лео. Показать силу и мудрость.

— Я рад, что мы наконец-то познакомились, — сказал Гектор.

Эрикорос просто смотрел и молчал.

Ну, так тоже сойдёт.

— И буду рад узнать тебя получше, — сказал он. После чего вернулся к Лео: — Тем временем, ты хотел работу, верно?

Лео слегка вытянулся: — Э, да, чувак! Ты уже что-то придумал для меня?!

— Как тебе работа в приюте для бездомных?

Лео моргнул пару раз: — Эм...

Видимо он давал ему время, чтобы объяснить предложение шире, но Гектор просто ждал полной реакции.

— Это, эээ... не совсем то, что я ожидал, — сказал Лео. — Это не совсем работа «слуги», да?

— Это «человеческая» работа, — сказал Гектор. — И очень важная.

— Да, чувак, то есть я понимаю, просто мне интересно, что ты получаешь из этого. Приют принадлежит тебе?

— Нет, не мне. И это будет не один приют, а множество, по всей Серой Скале. Мы уже всё подготовили. — Гектор кивнул Роману: — Или, вернее, он подготовил.

Роман махнул рукой и улыбнулся. Странно было видеть его в костюме обычного бизнесмена.

— Э... — Лео всё ещё выглядел озадаченным. — Но, эм, как моя работа в приюте для бездомных поможет в осуществлении твоих планов?

Гектор нашёл этот вопрос удивительным. Ему казалось, что Лео будет волновать только то, нравится ему лично работа или нет, но тут же понял, что это логично. Лео довольно скептичный парень от природы.

— Сейчас, — сказал Гектор, — это вряд ли принесёт хоть какой-то вклад. Но важно дать тебе работу там, где твоя помощь действительно нужна.

— Хм.

Гектор почувствовал, что ему нужно ещё что-то, поэтому добавил: — Однако... я надеюсь, что тебе удастся создать сеть надёжных контактов, пока ты будешь работать там.

Лео изменился в лице, с внезапным озарением: — Так вот оно что...

Гектор пристально смотрел на него. Многое сейчас зависело от того, как он отнесётся к этой работе.

Нос Лео дёрнулся, он громко шмыгнул, и сказал: — Может я просто параноик, но, знаешь... на мой взгляд, это звучит так, будто ты собираешься использовать обездоленных для своей политической выгоды.

И он посмотрел Гектору в глаза.

Гектор не отвернулся: — С чего ты так решил?

— Ну. В основном просто внутреннее чувство. Тревога, наверное. Я, может, не так и много знаю об этой твоей маленькой стране, но в ней недавно начались какие-то политические проблемы, нет?

— Мягко говоря.

— Мгм. Тогда, думаю, я просто беспокоюсь, что ты — парень, который появился поверх всего этого беспорядка — можешь захотеть злоупотребить положением бедных людей для собственной выгоды, чтобы укрепить влияние. Понимаешь о чём я?

— Конечно, но как сеть бездомных информаторов может считаться злоупотреблением?

— Зависит от того, какие информаторы тебе нужны, — пожал плечами Лео. — Я уже видал такую хренотень, братан. Временами, когда слишком много вкладываешься во что-то, то забываешь ценность людей. Запираешь собственных строителей внутри стройки, понимаешь, чувак?

Гектор прищурился, размышляя над своими следующими словами. Он чувствовал, что понимает к чему клонит Лео, но не был уверен: — Ты боишься... что такая сеть приумножит проблемы бездомных?

— Мм, вроде того, да. Когда получаешь власть, то можешь бросать тонущим спасательные круги, верно? Это, типа, щедрый и красивый поступок, да? Но потом, по каким-нибудь причинам, ты решаешь не тянуть их в безопасность, потому что тебе выгоднее, чтобы они оставались в жестоком море и полагались на твою помощь.

Гектор задумался над словами Лео, но не удержал лёгкую улыбку и тихий смешок.

— Знаешь, — сказал Гектор, — я немного боялся давать тебе эту работу. Такой контроль над гражданскими. Но теперь, услышав эти слова... думаю, ты подходишь идеально.

Лео выглядел озадаченным и моргнул ещё пару раз.

— Похоже, ты правда будешь думать в первую очередь об интересах людей, — сказал Гектор. — Именно это мне и нужно.

Побочная история 1.2.2: Нарушенный покой (страницы 13-17)

*** 13 страница ***

— «...Так, что думаешь?» — спросил Бованокс, всё ещё приватно. — «Ты справишься? Сможешь сделать так, чтобы они исчезли полностью?»

Кольт проводил взглядом синий седан, после чего завёл собственную машину. — «Так, погодь немного. Зачем этим парням заходить так далеко?»

— «Потому что они нелюди.»

Кольт усмехнулся: — «Не буду спорить, но успокойся на пару секунд. Это же Орден. Крошечный городок. Преступлений такого уровня почти не бывает в подобных местах. Статистически говоря.»

— «О, чудесно. Уверен, изнасилованная и убитая душа Джанет будет рада это слышать.»

Он выехал на дорогу. — «Я просто хочу сказать, что если они запланировали что-то настолько зверское, то за этим должно стоять нечто большее. Организованная преступность, как бы говоря, организованная. Они не вытворяют такой х***и без причины», — сказал Кольт и задумался. — «Обычно.»

— «В таком случае, ты хочешь допросить их, перед тем как убьёшь?»

— «Пытки — не самый надёжный способ добывать информацию. Кроме того, у меня нет места, в котором я мог бы сделать это, не оставляя тонну улик. Такое очень трудно убрать, временами даже невозможно.»

Жнец вздохнул: — «И что ты тогда предлагаешь?»

— «Ну, мы можем просто позвонить в полицию. Пускай сами разбираются.»

— «Ой, да ладно. Ты и сам знаешь, что это ничего не решит. Эти парни исчезнут задолго до того как сюда доберутся копы. А потом попробуют повторить следующей ночью. Или тот, на кого они работают, пошлёт ещё больше выродков.»

Жнец не ошибался, Кольт знал. Возможно, местный шериф добрался бы сюда достаточно быстро, не будь Рекс, б***ь, мёртв. А его заместитель пропал. Он начинал думать, что это не совпадение.

— «Даже так», — сказал Кольт, — «столичные копы могут взять Джанет с её братом под свою защиту.»

— «Но только если у них будет доказательство реальной угрозы, так? Если мы позвоним слишком рано, они просто уйдут, ничего не сделав, и тогда никто кроме нас не узнает о проблеме. А если дождёмся, пока они не войдут в дом, то будет слишком поздно — как только выродки услышат сирены, то убьют обоих и сбегут.»

Хотел бы Кольт возразить, да нечем. Теоретически, копы могли приехать с выключенными сиренами, но никаких гарантий тому нет. Ещё они могли бы устроить засаду и поймать преступников раньше, чем те что-то сделают, но на это требовалось время и разрешение использовать немалое количество людей и ресурсов. Очевидно, сегодня никак не успеть — и точно, никто не будет отрывать задницу от кресла из-за какого-то анонимного звонка.

— «А ещё», — продолжил Бован, — «это всё произойдёт только в том случае, если этим копам вообще можно верить. Леонард Пинк, вообще-то, до сих пор один из наших подозреваемых.»

Кольт не забыл. Если ему о чём-то и не нужно было напоминать, так это о том, что нельзя верить никому.

Нужно решать, и решать быстро. Дом Джанет уже приближался.

К тому моменту как они добрались, Кольт всё ещё не мог принять решение. Он снова остановился на большом расстоянии и достал бинокль.

— «Стоять», — сказал Бованокс, осматривающийся посреди дороги. — «Где мы?»

— «В каком смысле? Это дом Джанет.»

— «Нет», — медленно и озадаченно сказал жнец. — «Она живёт в квартире.»

Кольт моргнул. Жнец ведь уже говорил об этом. Он просто забыл.

Но что это означало? У неё и то, и другое? Квартира и дом? Она не была настолько богатой. И какой смысл от двух мест жительства в одном городке? Тем более, в таком маленьком?

— «По крайней мере, так она сказала столичным копам, когда её допрашивали», — продолжал Бованокс. — «Видимо, она могла солгать.»

— «Хмм. Лгать о месте жительства было бы очень тупо. Проверить данные нетрудно, они же в публичном доступе. Если только...»

— «Если только что?»

— «...Если только ты не собираешься сбежать из города.»

— «В таком случае, она бы уже это сделала. Убийство произошло три дня назад.»

— «Ага. Тогда она может быть в гостях.»

— «Это логичнее, на мой взгляд», — согласился Бован. — «Родственник умер. Она могла остаться у кого-то для эмоциональной поддержки.»

— «Хмм. Может, это дом её младшего брата?»

— «Сомневаюсь. Он довольно молодой. Рослый подросток, в лучшем случае.»

Угх. Больше вопросов. Вот и что ему делать с этой ситуацией? По словам Бованокса, бандиты в курсе только про Джанет и её брата. Либо они не знают про потенциального третьего человека, владеющего домом, либо каким-то образом убедились, что она там сейчас одна. Последнее казалось маловероятным, учитывая то, что им пришлось следовать за ней с парковки, чтобы узнать, где она остановилась. А ещё они тупые.

— «Часы тикают, Кольт. Если собираешься убить их по-тихому, то сейчас твой шанс. Если будешь ждать, пока они войдут в дом, придётся устраивать сцену.»

Кольт пытался разогнать свои мозги, он думал об этом всю дорогу, но до сих пор не знал, возможно ли убрать два взрослых тела, не оставив никаких следов? То есть, конечно, да, но так быстро? У него есть разрушение, но чем оно поможет? Для такой задачи больше всего требовалось время. Время на подготовку убийства, чтобы оставить как можно меньше следов, время на поиск хорошего места, чтобы избавиться от тел, время на преследование цели, пока она не окажется там, где никто не смотрит.

Кольт зарычал. Как всё вышло из под контроля так быстро? Он взглянул на близняшек через зеркало заднего вида. Для него не было никого важнее них. Они сейчас спали.

— «Кольт.»

— «Заткнись.»

— «Ты будешь что-то делать или нет?»

— «Заткнись!»

— «Ты правда собираешься ждать, пока они не пойдут в дом?»

Кольт почти коснулся ускользающей идеи. — «Я, б***ь, не знаю!»

Жнец наконец-то заткнулся.

И Кольт медленно выдохнул, позволяя угрюмому взгляду плыть по улице. Может, просто уехать? Что случится, то случится. Может, Джанет вооружена. Может, с ней всё будет в порядке.

Может, не будет.

Это не его дело. Единственное, что важно — это Стефани и Томас. Всё остальное...

Всё остальное...

Он закрыл глаза и потёр лоб.

Б***ь.

Б***ь!

— «Кольт.»

— «Что!?»

— «Брат Джанет вернулся.»

Его глаза распахнулись и начали прыгать по улице. Бованокс указал за его спину и действительно, паренёк на велосипеде ехал по тротуару в вечернем сумраке.

Кольт сдавил руль настолько, что костяшки побелели. Тяжёлыми, холодными глазами он смотрел за приближением мальчика. Смотрел, как блестит его велосипед. Как он проезжает мимо него по тротуару.

И как дверь синего седана открылась.

— «Кольт.»

Те двое вышли из своего авто. Мальчик остановился перед домом и пошёл к гаражу. Он даже их не заметил.

Кольт взглянул на спящих близняшек ещё один раз.

После чего открыл дверь своей машины.

Он покопался в бардачке и нашёл сменную одежду. Бандиты уже столкнули мальчика с мотоцикла и теперь подталкивали его к дому. Кольт слышал заглушенные крики о помощи. Они чем-то закрыли ему рот.

В бардачке нашлась тёмная футболка. Пойдёт.

Кольт сосредоточился. Как мог. Путь разрушения должен быть маленьким. До сих пор ему такое удавалось через раз. Но сейчас или никогда.

Одним пальцем, он призвал путь и сделал маленькую дырку в ней. Потом вторую, рядом.

Хорошо. Так сойдёт.

Кольт завязал майку вокруг головы, дырами напротив глаз.

— «Хорошая идея», — сказал Бованокс.

Он почувствовал фантомную руку жнеца на своём плече, и поток силы, впервые за несколько месяцев, наполнил его тело.

— «Они уже в доме», — сказал жнец. — «Я пойду первым. Подожди моего сигнала.»

Кольт снял свой свитер и бросил его на сидение водителя, после чего побежал. Дом был довольно далеко, но спринтом он добежал до двора за несколько секунд, после чего прокрался к двери так, чтобы его не заметили через окна.

Внутри послышался оборванный крик, затем звуки борьбы. — «Бован.»

— «Рано», — ответил жнец.

— «Какого ***?! Почему?!»

— «Доверься мне. Я тщательно наблюдаю. Вообще-то, может так даже лучше.»

Кольт не нашёл слов. Сейчас было не время спорить, но очень, б***ь, хотелось.

Поэтому он просто ждал. И слушал.

Больше приглушённых звуков. Спешные шаги. Шарканье. Что-то тяжелое тащат. Неразборчивые слова. И ещё. И ещё...

Они допрашивали их, как и говорил Бован.

Это запланировал жнец? Он хотел послушать допрос?

Кольт пытался успокоиться. Сохранить хладнокровие. Очистить голову.

— «Почти», — предупредил Бованокс. — «Когда войдёшь, то поверни налево, затем через кухню и направо. Все в задней комнате. На полу связаны три заложника. Убийцы стоят у двери. Как только я подам сигнал, действуй сразу. Не давай им ни шанса среагировать.»

Значит, всё-таки там было трое. — «Понял.»

И, конечно, ещё больше ожидания. Пока наконец...

— «Давай.»

С силой нежити в жилах, он ногой сложил дверь пополам, дробь из щепок засыпала пол. Внутри послышались озадаченные голоса.

Нет времени.

Он побежал на полной скорости. Как и сказал Бован. Никогда раньше его внутри не было, поэтому для определения направлений потребовались лишние доли секунд, и дверной проход в заднюю комнату был открыт, но Кольт всё равно врезался в косяк, выломав кусок стены, прежде чем плечом влетел в урода напротив.

Один готов.

Второй был в ужасе, но смог воткнуть ему нож в плечо.

Кольт набросился на него как вихрь. С размаха он влепил ему такой удар рукой, что на стене за спиной выродка пошла трещина. Здоровяк закашлялся кровью и попытался закричать, но вторая рука уже сдавливала его глотку. Нож застучал по полу, поэтому свободной рукой Кольт проверял бандита на другое оружие. У него нашёлся пистолет и кастеты.

Краткий взгляд на второго бандита. Тот лежал на полу, неподвижно.

Джанет, её брат, и ещё одна женщина пялились на него широко раскрытыми глазами. Их рты были забиты тряпками.

Кольт медленно вдохнул, ожидая, пока второй бандит потеряет сознание от нехватки кислорода.

— «Что ж», — прозвучал голос Бованокса. — «Хорошо сработано, но, эм... что теперь?»

— «Ох***ный вопрос.»

*** 14 страница ***

— «Думаю, было бы неплохо развязать их для начала», — сказал Бованокс.

Но Кольт не сдвинулся. Его сердце ещё колотилось, тело ожидало продолжения насилия, но разум удивлял своим спокойствием, учитывая обстоятельства. Мысли были чисты. — «Ты уверен?»

— «Эм. Ага. Почти полностью. Не можешь же ты их так оставить.»

— «Вообще-то могу», — сказал Кольт. Он начал осматриваться в поисках телефона. — «Ты не узнал ничего полезного, пока их допрашивали?»

— «Узнал, но сейчас не время обсуждать.»

— «Тогда пропусти детали и просто скажи мне то, что я должен знать.»

Жнец застонал, после чего указал на головорезов, потерявших сознание: — «Эти двое хотели знать, где Рекс спрятал большую сумму денег. Они считали, что Джанет знает. После нескольких отрицаний, она призналась, что деньги были спрятаны в её квартире, но исчезли. Она не знает, где они теперь.»

Кольт пошёл на кухню, после чего в гостиную, пытаясь найти телефон. — «О какой сумме мы говорим?»

— «Не знаю. Но много, раз из-за неё столько проблем.»

Глаза Кольта остановились на плоском чёрном предмете, лежащем на ковре. Кофейный столик валялся рядом, под телевизором. Ему изучать обстановку не требовалось, так что он поднял предмет и это действительно оказался телефона.

Но экран был заблокирован и просил пароль. Хмм. Чёрт. Было бы проще с идентификацией по лицу или отпечатку.

Он отнёс его обратно к связанным пленным и показал смартфон Джанет. Возможно, телефон мог принадлежать любому из них, но начать Кольт решил с неё.

Она выглядела озадаченной, но хотя бы кивнула. И попыталась сказать что-то через кляп.

Кольт вытащил тряпку.

— С-спасибо Вам большое, — сказала она, пытаясь отдышаться. — Кто Вы? И откуда взялись?

Он не ответил. Его лицо было закрыто маской с двумя дырками для глаз, которую он сделал из майки, но рисковать тем, что она узнает голос, не хотел точно. По этой же причине он оставил свою куртку в машине — она видела его сегодня в парке и могла узнать по одежде.

А ещё он не хотел испачкать её кровью. У него отличная куртка.

— Почему Вы молчите? — спросила она.

Он просто присел перед ней и снова пододвинул телефон к её лицу.

— ...Я не могу разблокировать телефон со связанными руками, — сказала она. — На кухне есть ножи, Вы можете освободить нас с их помощью.

Он тяжело вздохнул, но не сдвинулся.

— ...Что Вы делаете? — спросила Джанет. — Я... э... б-благодарю Вас за спасение наших жизней, но... можете, пожалуйста, нас освободить?

Он покачал головой.

— «Кольт, какого хрена ты делаешь?» — спросил Бован.

— «Импровизирую», — ответил он.

— Я не понимаю, — сказала Джанет дрожащим голосом. — Кто Вы? Чего Вы хотите? П-почему Вы-?

Кольт ткнул её телефоном в нос.

Наконец-то она поняла: — Вы хотите, чтобы я назвала пароль?

Он кивнул.

— З-зачем? Просто развяжите меня и я сама вызову полицию.

Кольт вздохнул тяжелее и просто сел.

Джанет начинала злиться: — З-зачем Вы это делаете?! Почему Вы просто сели?! Помогите нам!

Он отвернулся. Спешить некуда. Головорезы в отключке. А эти трое не убегут. Кольт беспокоился только о детях.

Хмм, может стоит их проверить?

Джанет, тем временем, злилась всё больше, так что Кольт засунул тряпку ей обратно в рот и поднялся. Это, конечно, ничуть не успокоило девушку.

Некоторое время он размышлял над ситуацией. Дела могут затянуться, так что не помешает убедиться в том, что бандиты нейтрализованы, если вдруг они очнуться.

Хорошо.

Он потащил двух головорезов с собой, осматриваясь в доме на предмет чего-нибудь, чем их можно было бы связать. Один начал приходить в себя и Кольт исправил ситуацию удушением. Правда продержал дольше безопасного срока, но был уверен, что ублюдок очнётся, как только кровь опять потечёт в его мозг. Может было лучше просто убить двух ублюдков и на том закончить, но он пока размышлял.

Бованокс продолжал доставать его, пока он бродил по дому, а Кольт продолжал убеждать жнеца, что не станет никому вредить.

Не считая этих двух уродов. С ними он пока не решил.

Так, стоп, а где придурки взяли свою верёвку? Привезли её с собой, да?

Кольт взял их ключи и пошёл проверить машину, оставив отключенные тела в доме, и на всякий случай снял маску — вдруг кто-то из соседей заметит через окно.

Ага. Верёвка в машине нашлась, так что ему не придётся ломать им руки и ноги. Он, наверное, всё равно так сделает, но теперь не потому, что это необходимо.

К тому моменту как Кольт вернулся в дом, тот парень опять приходил в себя, так что он придушил его третий раз. Второй до сих пор даже не шевельнулся, поэтому Кольт проверил дыхание бандита... Не, дышит. Кольт поводил рукой в его грязных волосах.

Ага. Большая шишка с правой стороны. Видимо ударился головой, когда Кольт сбил его вместе с куском стены. И ещё несколько костей наверняка сломаны.

Травмы мозга — тяжкая штука. В отличие от фильмов, «безопасного» или «надёжного» способа отключить кого-то ударом по голове в реальной жизни не существует. А учитывая силу, с которой Кольт ударил, был немалый шанс, что у чувака серьёзная травма мозга. Возможно, он уже никогда не проснётся и без помощи Кольта.

Хмм.

Ну, он всё ещё может допросить второго.

Но не сейчас. Пока он просто связал их и запихал кляпы — полотенчики, найденные на кухне. Верёвка была довольно крепкой и он не сомневался в своих навыках делать узлы, полученных от дедушки. Теперь эти ублюдки никуда не денутся.

Прежде чем вернуться к заложникам, он сходил проверить близняшек. Они ещё спали. Большего он и просить не мог.

По возвращению в дом, он надел маску.

Как и в прошлый раз, Кольт сел перед Джанет и показал телефон.

Похоже, она достаточно успокоилась и кивнула, ожидая, пока он вытащит кляп. Так Кольт и поступил.

— Почему Вы хотите использовать мой телефон? Почему нельзя просто-?

Кляп вернулся обратно, он вздохнул.

Она продолжала заглушёно возмущаться, пока он сидел и размышлял.

Время есть, можно подождать. В итоге она назовёт пароль. Как только поймёт, что выбора всё равно нет.

Хотя времени уходило немало. Ужасно упёртая баба, учитывая тот факт, что она только что была в двух шагах от смерти. Хмм. Может быть, она не поняла, насколько близко эти два идиота были к тому, чтобы убить её?

Или, может...

Может, в её телефоне было что-то, что она реально не хотела показывать?

Когда он решил использовать эту стратегию, то не думал найти ничего слишком инкриминирующего на её телефоне. Его бы просто устроило убрать её из списка подозреваемых по делу. Но чем больше на это уходило времени, тем сильнее росли его подозрения.

Хмм.

Вообще-то, если она так сильно беспокоиться, то может скрывать пароль на протяжении нескольких часов. Или даже дольше, если у неё с ширмой не всё в порядке.

Это не хорошо. Он не хотел оставлять детей в машине на всю ночь.

После ещё одной провалившейся попытки заставить её говорить, Кольт повернулся на двух других заложников. Имени девушки он не знал, но, предположительно, это хозяйка дома. Он заметил её фотографию с выпускного в гостиной, но никаких фотографий супруга не было, так что беспокоиться, что в дом неожиданно придёт кто-то ещё, не приходилось.

Хотя это всё равно могло произойти, как знать.

— «Эй, ты же наблюдаешь за тем, чтобы никто не подошёл к дому?» — спросил Кольт.

— «Хмм? А. Эээ. Да, конечно.»

Кольт просто бросил на жнеца взгляд.

— «Всё в порядке», — сказал Бован. — «Там никого нет. Все соседи сидят по домам.»

Кольт решил, что этого достаточно. И взглянул на младшего брата Джанет, Джейсона. Подросток, как и сказал Бованокс. Пацан за всё время даже не пискнул. Видимо он в ужасе. Едва ли Кольт был удивлён. Нападение в собственном доме — тот ещё кошмар.

Но, хмм.

Кольт поднялся и подошёл к мальчику, после чего сел перед ним. Вновь послышался заглушённый протест Джанет. Стоит горой за своего младшего брата, а? Это говорило в её пользу, хоть и не устраняло из списка подозреваемых.

Он вытащил кляп из рта пацана и поднёс телефон к его носу.

Глаза Джейсона дёргались от телефона к сестре — пытающейся кричать сквозь тряпку — и обратно.

Кольт терпеливо ждал. Похоже, парень был близок к тому, чтобы что-то сказать.

— В-вы нас отпустите, если я скажу пароль? — спросил Джейсон ломающимся голосом.

Протесты Джанет резко участились, но теперь в них была озадаченность.

Кольт молча кивнул.

Глаза Джейсона прыгнули на сестру ещё раз, после чего он сказал: — Ладно, эээ, это... это «пятьсот процентов силы члена». Без пробелов. «Пятьсот» цифрами, процент как символ, первые буквы слов заглавными.

Джанет утробно заверещала и случайно перевернулась.

Звонкое одобрение, подумал Кольт. Он проверил пароль, и да, подошёл. После чего ногой перевернул Джанет обратно.

Она всё ещё пыталась что-то сказать, даже злее, чем раньше, но теперь смотрела на Джейсона.

На всякий случай он хотел услышать её слова, поэтому решил вытащить кляп.

— С какого *** ты знаешь мой пароль, мелкий говнюк?!

— Э-это правда сейчас так важно? — спросил мальчик.

— Да! Очень!

Джейсон посмотрел на Кольта. Зачем? За помощью?

Кольт пожал плечами и продолжил изучать телефон.

— Ты однажды оставила записку с ним на столе, — сказал Джейсон.

— Что?! Я не записывала его несколько лет!

— И не меняла тоже.

— Ох, я тебя убью!

— Эй, парень в маске, ты же говорил, что отпустишь нас, да?

Кольт взглянул на него и поднял указательный палец.

— Блин, чувак, ты же обещал.

Кольт его проигнорировал. Список контактов у Джанет был реально длинным. Такая куча женских имён. Чёрт, сколько же у неё подруг?

Он начал искать знакомые имена. Леонард Пинк, может быть? Вряд ли, конечно, но всё-таки.

Бован подлетел к нему: — «Хочу заметить, что мне очень некомфортно из-за всей это ситуации.»

— «Ты хотел, чтобы я вмешался», — сказал Кольт.

— «И жалею об этом с каждой секундой всё больше. Мне нужно было подумать тщательнее.»

— «Эй, но ведь все живы, верно?»

*** 15 страница ***

— «Надеюсь, они такими и останутся», — сказал Бованокс.

— «У меня свой способ решать проблемы», — ответил Кольт.

Список контактов Джанет оказался не слишком полезным. Несколько имён были сокращены, пара буквально до одной буквы.

Он проверил последние звонки.

Она разговаривала с «Мама», «Тётя Бет», «Мелкий Брат», «Леон», и, наконец, «Р», кто бы это ни был.

Хмм. Леон, случайно, не Леонард?

Он проверил сообщения.

О. Был разговор, две недели назад:

Леон: «Как Кирпич?»

Я: «По нему не скажешь, что он жрёт так много»

Леон: «Ха-ха»

Я: «Хотя с ним я чувствую себя в безопасности»

Я: «Так что спасибо»

Леон: «Рад слышать»

Глаза Кольта подскочили, когда он понял. Где, б***ь, собака? Он весь дом прошёл, но не заметил эту шавку.

— «Бован, ты не чувствуешь рядом собаку? В этом доме?»

— «Хмм? Нет, а что?»

— «У Джанет есть гигантский дантовский пастух. Полицейский пёс. Зовут Кирпич. Я видел как она выгуливала его в парке сегодня. Он должен быть здесь.»

— «Ну, здесь собаки нет. Я бы почувствовал.»

Мысль появилась у Кольта и он нахмурился под своей импровизированной маской: — «Головорезы ведь его не убили? Когда вошли в дом?»

— «Нет, я смотрел с самого начала.»

Он посмотрел на жнеца сурово: — «Ты бы сказал мне, если бы они убивали е***ую собаку, да?»

— «Естественно. Кольт, если бы в этом доме было тело, я бы почувствовал отделённую от него душу.»

Кольт не смог скрыть любопытства: — «У собак тоже есть души?»

— «Ага, конечно. Не такие сильные, как у людей, но да.»

Он хотел знать больше, но встряхнул головой, пытаясь придерживаться главной задачи: — «Тогда почему его здесь нет?»

— «Спрашивай сколько хочешь, я всё равно не знаю.»

Кольт задумался. Он точно видел Джанет с Кирпичом в парке. Когда пёс исчез из поля зрения?

Ну, технически... он не видел, как Кирпич залез в её машину. Парковка была на возвышении, и как только Джанет вышла из парка, Кольт следовал за двумя головорезами, которые, в свою очередь, следовали за ней.

Но должна же она была вернуть его домой с собой в машине, верно? Она бы не оставила его на парковке. Или... она отдала его кому-то ещё. Но это могло случиться как на парковке, так и дома. Когда головорезы поехали ужинать, могло случиться что угодно.

Может, он зря волнуется. Честно говоря, наверное это к лучшему, что Кирпича здесь нет. Кольт сомневался, что псу удалось бы положить двух вооружённых бандитов.

Но это важная деталь, он нутром чуял. Кому могла Джанет доверить Кирпича? Только кому-то важному.

Кольт продолжил мотать сообщения.

Угх, а любит же она пообщаться. Ему надоело стоять и он сел на пол.

Большинство сообщений были бесполезны. Вроде переписок с друзьями. Разговоры о еде. О каких-то... сериалах, что ли? Кольт, проживший несколько месяцев без электричества, мог только догадываться в таких случаях. Хотя вряд ли дело было в электричестве. Он ещё подростком не понимал чего интересного в шоу и кино по телевизору. Всё из Белвиля казалось одинаковой безмозглой чушью, лишь некоторые исключения могли зацепить его внимание.

Так, стоп. Такая куча сообщений, и ни одного о работе? Чем Джанет зарабатывает на жизнь?

Возможно, у неё есть рабочий телефон.

Он поднялся и проверил дом ещё раз, продолжая мотать сообщения. Попросил Бована помочь, но через десять минут они так ничего и не нашли.

Хотя, телефон мог быть на ней. Он вернулся и потянулся к её карманам, чем вызывал ещё больше воя, чем когда-либо. Вернув кляп, Кольт продолжил обыскивать остальные карманы.

Второго телефона он не нашёл, зато нашёл по телефону у двух других заложников. К счастью, для них не требовались пароли, только отпечаток пальца и скан лица. Довольно просто, пока они оба связаны.

Он сел, положил все три телефона друг рядом с другом, и начал изучать их вместе.

Информации было слишком много. Он не самый технологичный человек в мире, мягко говоря, но опыт работы в полиции научил его тому, что нужно искать: текстовые сообщения, история звонков, список контактов, история браузера, электронная почта, календарь, приложения на смартфоне... а, ещё электронный счёт.

Ага. Вот почему он не верил приложениям банка установленным на мобильник. Телефоны слишком страдали от ненадёжности, чтобы он когда-нибудь подписался на это дерьмо.

Конечно, сейчас он хранил все свои сбережения в норе под землёй, так что это могло быть небольшим предубеждением.

Похоже, у Джанет были неслабые сбережения. Может быть, ей вообще не надо работать. Но откуда она берёт деньги?

Так, стоп. У неё есть месячный доход. Ничтожный, в сравнении с огромными сбережениями, но уже что-то. Хмм.

Он проверил почту снова.

Ага.

Алименты. Развелась, значит? Он бы не догадался, учитывая, что она даже на тридцать не выглядит.

Хотя это всё равно не объясняло такие сбережения. Если её единственный доход — алименты, тогда такая сумма, математически говоря, должна принадлежать кому-то в два раза старше.

Подруга Джанет, по совместительству владелец этого дома, уже была не полной загадкой. Её звали Клара Холден, она работала в недвижимости. Это могло объяснять такой хороший дом, несмотря на юный возраст. Доход выше среднего. Ничего подозрительного, в сравнении с Джанет. Обычная благополучная девушка, по большей части. О, она ещё и кокорианка, как Алиса Риджмонт. Это удивительно, учитывая мнение остального Ордена о Кокоре.

Младший брат Джанет, Джейсон, тоже был блестяще чист — не считая всей порнухи в истории браузера. У него на аккаунте денег было немного, что вполне ожидаемо. Много переписок с девушками. Много отказов в свиданиях. Бедный ублюдок. Хотя, в долгосрочной перспективе так даже лучше. Судя по электронной почте, он довольно трудолюбивый ученик.

Хмм.

И у сестры, и у брата в списке контактов Рекс. Они оба говорили с ним в день смерти. Оба обменялись с ним несколькими сообщениями, в основном спрашивали когда он будет на месте, и обсуждали выбор еды. Видимо собирались на ужин.

Но это, на самом деле, тоже немного подозрительно. До тех пор почти никаких сообщений, а за пару дней до смерти — целая куча.

Очевидно, что-то поменялось.

А, вот, одно из недавних сообщений от Рекса. Скрылось за кучей банальной херни.

Рекс: «В безопасности?»

Я: «Да»

Рекс: «Фотку»

Я: «Нет»

Рекс: «Покажи где»

Я: «Позже»

Хмм. Разногласие? Они говорили о тех деньгах, за которыми приехали головорезы? Всё-таки Рекс в чём-то завяз?

Это как-то не сходилось с тем, что Кольт знал об отношении покойного к коррупции, но далеко не раз он встречал тех, кто порицали то, что практиковали сами, а простейшее объяснение часто бывает верным.

Уже ушло немало времени, но Кольт не хотел спешить. Бован парил рядом с ним и наблюдал за головорезами на всякий случай. Снаружи было не слишком холодно, так что Кольт не боялся за детей. Жнец, естественно, наблюдал и за их душами тоже.

Спустя минут сорок пять, максимум час, Кольт почувствовал, что узнал достаточно. Он, конечно, мог бы потратить ещё часа два-три и изучить вообще всё, но задерживаться на месте преступления было неразумно, и заложники уже начинали ёрзать. С хорошей стороны, им скорее было некомфортно, чем страшно. Ещё он мог взять с собой их телефоны, но не хотел такой ненависти со стороны этих трёх. Джанет подозрительная дама, конечно, но кража есть кража, и он не хотел беспокоиться о GPS в телефонах.

А ещё оставались два бандита.

Кольт встал и потянулся. Сила нежити бурлящая в его жилах ушла некоторое время назад и сейчас он был просто уставшим и слегка затёкшим, но времени отдыхать не было. Нужно принимать решение, и делать это быстро.

Его решением стало «отложить вопрос ещё на пару минут и посоветоваться с Бованом», который помогал ему читать сообщения и почту, в перерывах между наблюдениями за бандитами.

— «Не думаю, что душа Рекса упоминала заначку с деньгами, а? О которой ты забыл мне рассказать?»

— «Нет. Относись ко мне хоть с каким-то уважением.»

— «Неслабую деталь он упустил. Коп, вроде него, должен был хотя бы подозревать, что деньги могут быть связаны со смертью. Почему он не рассказал тебе? Не доверял?»

— «А ты доверял, когда впервые встретил?»

— «Плохое сравнение. Я до сих пор не доверяю.»

— «А, точно. На секунду я забыл, какой ты ушлёпок.»

Кольт снова пошёл к головорезам, которые лежали в другой комнате.

Тот, что ударился головой, так и не пришёл в себя, но другой смотрел на Кольта. Без страха во взгляде. Только злость. Ненависть. Кляп не давал говорить, но не скрывал рычащие потуги проклинать.

Хмф. Кольт практически уважал парня за его бесстрашие в такой ситуации.

Почти, ключевое слово.

— «Что собираешься с ними делать?» — спросил Бованокс приватно.

Кольт глубоко вдохнул, неспособный больше игнорировать проблему. — «Я ещё решаю. Что сам думаешь?»

— «Ну, я уже дал тебе моё разрешение их убить.»

Он бросил на жнеца краткий взгляд, слегка удивившись: — «Ситуация изменилась, если ты не заметил.»

— «Не слишком», — ответил Бован.

— «Реально? Даже когда они перестали представлять непосредственную угрозу?»

— «Они часть крупной криминальной группировки. Если мы сохраним им жизнь, они расскажут своему боссу о произошедшем здесь, после чего вернуться в Орден с бо́льшими силами.»

— «Может так, но если они исчезнут, кто-то другой из их организации наверняка отправится на поиски.»

— «Если они кому-то сказали, чем собираются заняться. Они ведь хотели впечатлить босса, помнишь? Следовательно, взяли инициативу на себя. Разрешения не спрашивали.»

— «Не выдавай желаемое за действительное», — сказал Кольт. — «Неизвестно, сколько людей может на самом деле знать, что они здесь.»

— «Ладно, хорошо. Значит, больше таких уродов появится здесь, убьёшь ты этих или нет. Тогда не будет лучше, если новые не будут знать того, что знают эти двое?»

Кольт замолчал.

Жнец назвал хороший аргумент.

А ещё он хотел знать, на кого работали эти ублюдки. Судя по упёртому взгляду одного из головорезов, добыча информации будет грязной и утомительной. Бован мог бы узнать всё необходимое, понаблюдав за ними в тюрьме, но неизвестно сколько на это уйдёт времени.

Б***ь.

— «Это твоё решение», — сказал жнец, — «но, как мне кажется, единственная причина их не убивать... это если ты думаешь, что сможешь выйти из этой ситуации без последствий.»

*** 16 страница ***

Для него это тоже было главной причиной неуверенности.

Сможет он избежать последствий, если убьёт этих двух ублюдков?

Нутро говорило ему, что... да, сможет. Это будет риск — и, наверное, неоправданный — но наверняка сможет. Хотя он не планировал сегодня убивать, Кольт был почти уверен, что его не поймают.

Но разве это не образ мысли обычного преступника? Сколько раз он такое встречал? Никогда они не думают, что их поймают. Они всегда уверены в своей безнаказанности. Конечно, у него было несколько преимуществ над типичным преступником — он не е***ый идиот, например. Но всё же он сейчас думал в точности как они.

Возможно, лучше будет оставить работу на копов из столицы и посмотреть как пойдёт дело. Он, конечно, не знал, как хорошо они выполняют свою е**чую работу, но это будет меньшим риском. Заставить человека исчезнуть — а тем более двух — непростое дело.

Тот головорез, что был в сознании, до сих пор злобно на него смотрел. Кольта не сильно беспокоил этот взгляд, но ему стало любопытно.

Он вытащил кляп.

— Тебе пи***ц, уё**к, — сказал придурок, практически смеясь, но с яростью в голосе. — Ты, б***ь, хоть представляешь, куда залез, тупица е***ая?

Нет, но ему очень хотелось узнать. Кольт просто молча ждал, в тихой надежде услышать ответ.

— Ты сделал семью Мюэт, своим врагом.

Кольт кивнул, больше себе, чем этому идиоту. Временами он чувствовал необъяснимую любовь к преступникам. Ни в одной другой прослойке населения не было таких тупиц, и хотя они были опасны, но полное отсутствие человеческого интеллекта временами очень помогало в расследовании.

— Херли ты киваешь? Хочешь сказать, что и так знал? Да ни *** ты не знал!

Кольт не имел в виду ничего такого, но не видел причин его поправлять.

— Если бы ты реально знал, кому переступаешь дорогу, ноги бы твоей не было в этом доме! — Прошлые угрозы головорез произносил довольно спокойным голосом, но теперь повышал тон. — Кто ты, б***ь, такой?! Думаешь, тебе можно просто так вмешиваться в чужие дела и творить любую х***ю, какую захочешь?!

Он орал уже слишком громко, но Кольт пока не был готов его заткнуть. Вдруг он ещё чего полезного скажет?

— Когда босс узнает, тебе кранты! Надеюсь, ты это понимаешь, говноед! И не только тебе! Всей твоей семье! Всем, кого ты когда-либо любил! И тем, кто тебе просто нравился! И даже просто думал, что они тебе нравятся! Им всем пи***ц, понял?! Ё***ый урод, ни *** ты не понял! Если бы понял, то уже бы обосрался! Я поверить не могу, какой ты-

Кольт вернул кляп на место. Одни пустые угрозы и никакой ценной информации.

И да, угрозы реально пустые. Организованная преступность обычно не истребляет целые семьи за поступок одного человека, даже если знают об этом человеке всё. Иначе можно привлечь внимание властей, а им такого не надо. Главари обычно обладают достаточным интеллектом, чтобы это понимать, в отличие от безмозглых головорезов, которые выполняют за них грязную работу.

Однако...

Кольт в уникальной ситуации. Его семья очень мала. Бандиты не знают кто он такой, но если им каким-то образом однажды удастся узнать, то их босс может подумать, что убить его и двух детей — не слишком громкое преступление.

Этого он позволить не мог.

— «Ты когда-нибудь слышал о семье Мюэт?» — спросил Кольт.

— «Да», — отозвался жнец. — «Они большие игроки в столице, но, насколько понял, в последнее время никаких крупных дел не совершали. Копы сейчас сосредоточены на Риндолах, которые, вроде как, соперники Мюэтов.»

Опять Риндолы. Кольт не сообщал Бованоксу, что они его дальние родственники, и не собирался. Даже сами Риндолы не должны знать, так что нет смысла. Хотя слышать это е**чее имя надоедало. Он уже понимал, почему его предки решили покинуть страну.

Такими темпами, он, наверное, тоже свалит. Не хотелось выбрасывать месяцы работы над домом, но если ситуация продолжит разгораться в том же духе, то придётся.

Пока что ещё было терпимо.

— «Ты не знаешь, Кит Хоппер не связан с Мюэтами?» — спросил Кольт.

— «О, ага, связан. Я пока не разобрался в структуре их организации, но мне кажется, что они состоят из нескольких семей с Мюэтами во главе. “Королевская семья” в банде, можно сказать.»

— «Хмм». — Кольт должен был признать, что это звучало довольно сильно. А если они соперничают с Риндолами, значит те тоже ох***но опасны.

Всё больше причин не оставлять никаких своих следов.

— «Дай мне силу», — сказал Кольт.

— «Что задумал?» — спросил Бованокс.

— «Именно то, чего хотел ты.»

Жнец секунду молчал. — «Уверен?»

— «Что, уже передумал?»

— «Ни в коем случае. Но ты уверен, что тебе сойдёт это с рук?»

— «Только высокомерный идиот может быть уверен в таком.»

— «Ну, хорошо, у тебя хотя бы план есть?»

— «Ага.»

— «Не хочешь поделиться им со мной?»

— «Часы тикают, Бован.»

— «Копы ещё не выехали.»

— «Чем дольше я здесь остаюсь, тем больше риска.»

— «Ладно», — сдался жнец, схватив его за плечо.

Кольт почувствовал как энергия разливается по телу, полностью стирая усталость. Он глубоко вдохнул, после чего сразу пошёл в гараж. Открыв его, он направился к машине головорезов. Завёл, заехал в гараж, снова закрыл дверь.

Вернулся к бандитам, закинул на плечо того, что так и не пришёл в сознание. Оба были довольно крупными парнями, поэтому пришлось сходить к машине два раза. И оба не поместились в багажник, так что он решил закинуть туда только того, который был в сознании. Заодно проверив верёвки, на всякий случай. Узлы держались прочно.

К несчастью, заложникам придётся оставаться связанными как минимум до его возвращения, так что их верёвки он тоже проверил. Хозяйка дома практически вывернулась из своих, но он исправил проблему. Она не была довольна.

Из вежливости он написал сообщение на телефоне Джанет — не для того, чтобы послать кому-то, а чтобы не узнали его голос — в котором сообщал, что скоро вернётся и отпустит их всех невредимыми. Показав сообщение всем, он забрал телефоны и спрятал их в кухонном шкафу, чтобы они никак не вызвали полицию.

После этого снова открыл дверь гаража и завёл машину головорезов.

Бован полетел с ним, но Кольту это не понравилось: — «Останься здесь и пригляди за детьми. И пленниками»

— «Всё с ними будет в порядке. Лучше я полечу с тобой и сразу займусь душами.»

— «Я скажу тебе где их искать, после того как вернусь. Для тебя важнее предупредить меня, если что-то случится, пока я занят.»

Неохотно, жнец согласился.

Кольт завёл машину, выехал из гаража, закрыл гараж изнутри, вышёл через парадную дверь дома, вернулся в машину. Было бы проще, будь у него пульт от гаража, но его он не нашёл. Да и не стоит трогать ничего лишнего.

Куда ехать он уже знал. Кольт, конечно, не планировал никого сегодня убивать, но правда в том, что за последнюю пару месяцев прожитых в лесу с детьми, у него было полно времени продумать даже самые худшие сценарии своего возвращения в цивилизацию.

И один из таких сценариев не слишком отличался от произошедшего в реальности. Конечно, он не представлял события в точности, но идея, что однажды придётся убить кого-то и спрятать тело... ну, естественно его посещала такая мысль.

Поэтому он нашёл отличное место в лесу.

К несчастью, Снайдер маленькая страна не имеющая больших водоёмов, которыми можно было воспользоваться. Он бы не отказался от реки с сильными подводными течениями, которая выбросила бы тела в океан, но территория с густым лесом тоже отлично подходила. Хотя придётся немало копать. И у Кольта не было с собой лопаты, но это не проблема, конечно.

Освещённый Орден тускнел в зеркале заднего вида, асфальтированная дорога сменилась грунтовкой, а потом чем-то вроде тропы, окружённой густой травой и деревьями.

Технически, это тот же лес, в котором находится его хижина, но фактически она по другую сторону Ордена. Лес практически окружал маленький городок и расступался только в направлении Лагорока и нескольких дорог ведущих к другим странам.

Постепенно лес стал таким густым, что на машине уже было не проехать, это и было концом дороги.

От машины будет избавиться труднее, чем от тел, Кольт знал. Придётся превратить её в кучку обломков.

Выйдя из машины, он сперва проверил заднее сидение. Первый мужик до сих пор даже не шелохнулся. Это уже не имело значения, но Кольт решил проверить его пульс... и да, всё ещё живой. Он вытащил его из машины и закинул на плечо.

До того места, которое он выбрал, нужно было ещё немного пройтись.

Он выбрал его по трём причинам.

Первая: мягкая земля. В то время как его способности разрушения плевать насколько прочная или каменистая земля, грязью и сыпучей землёй закопать и скрыть яму будет проще. Иначе кучка земли посреди камня может показаться подозрительной.

Вторая: рельеф. Земля здесь словно бы состояла из множества холмиков, так что тут и там встречались совсем неприметные участки. А это дополнительная скрытность.

И третья, последняя и самая главная причина: насекомые. Здесь были кучи ульев и холмиков с насекомыми, а это одни из лучших инструментов разложения в природе. Конечно, их помощь не потребуется, если выкопать достаточно глубокую яму, но осторожность лишней не бывает.

*** 17 страница ***

Деревья в этой части леса росли так плотно, что не было видно звёзд, поэтому фонарик Кольта создавал идеально ровный конус света, за пределами которого не было видно ничего.

Двигаться нужно было быстро, пока сила нежити ещё работала. Если он задержится, то дело станет в сотню раз труднее. Перенос тел был самой трудной задачей, так что через кусты он бежал, чтобы как можно скорее добраться до выбранного места.

Там он бросил головореза, который так и не пришёл в сознание, после чего рванул обратно к машине, чтобы забрать второго.

Этот весь извивался в своих верёвка и рычал через кляп, но бесполезно. Кольт достал его из багажника и закинул на плечо, после чего побежал к первому.

Кольт бросил второго к его приятелю и дал себе минуту, чтобы отдышаться и собраться с мыслями.

Он знал, что делает. И что собирается сделать. Тот придурок, что оставался в сознании, тоже должен был знать, но даже если он напуган, то никак этого не показывал.

Хмф.

Кольт присел и вытащил кляп из его рта. — Если у тебя есть последние слова, я выслушаю их сейчас, — сказал он.

— Пошёл на ***! Я, б***ь, убью тебя, ублю-!

Кляп вернулся на место.

Однако Кольт пока не продолжал. Он остался сидеть, с лицом такой же эмоциональной выразительности, как у камня.

— Даю тебе минуту подумать, — сказал он. — Хорошо выбирай слова, потому что ты ещё и за своего друга говоришь.

Метод убийства выбрать непросто, с одной стороны, а с другой — подойдёт любой, на самом деле. Убить не трудно, трудно скрыть тела. Хотя слишком грязный метод может помешать полному сокрытию тел, часто не самым очевидным образом. Судмедэксперты умные ублюдки. Когда у них есть время и желание, по крайней мере.

Он остановил свой выбор на удушении. Просто и чисто. Никакой крови. Наверное, важнее всего то, что для этого не требовалась сила нежити, так что он не оставит следов сверхчеловеческой силы. Требовалось всего лишь зажать нос и рот жертвы.

Не самый устрашающий или «приятный» способ убить кого-то, а ещё эти ублюдки заслуживали гораздо более медленной и болезненной расправы, но это убийство не из эмоций. Кольт не маньяк. Ему плевать на любые «ритуалы».

Он спокойный. Беспристрастный. Бесчувственный. Его интересовала только эффективность.

Или так он себе говорил.

Тот, что был без сознания, уже никогда в него не вернётся. И Кольт убедился в том, что второй это видит.

Он вытащил кляп в последний раз: — Ну? Подумал о чём-нибудь?

— Да, б***ь, подумал. О том как буду ждать тебя в аду, ублюдок.

Кольт хохотнул: — Веришь в ад? Ты верующий?

— О чём ты, б**? Говна поешь.

Кольт сел на корточки и сказал: — Вообще-то... раз тебе всё равно некуда деваться, то я бы хотел кое-что узнать. Вы искали деньги, так? Откуда эти деньги взялись? И какая там сумма?

— Я тебе ни хера не скажу.

— Да ладно тебе. Если скажешь, отпущу живым.

— Пи***ж.

— Может и нет. Но тебе-то что терять?

— Скажу что угодно и мне всё равно конец.

— Ну, от своего босса ты сбежать сможешь, а от меня — нет. Если только я не решу тебя отпустить.

Головорез просто посмотрел на него, потом на своего мёртвого друга в метре от себя, и опять на Кольта.

— Давай, — подтолкнул Кольт, — дай мне причину тебя отпустить.

— ... Что ты хотел узнать?

— Во-первых: откуда взялись деньги, которые вы искали?

— Из п***ы твоей мамаши.

— Ну ладно. — Кольт взял его за воротник и пододвинул ближе к себе, чтобы начать душить.

— Стой-стой-стой! Я скажу! Я скажу!

Кольт оттолкнул его обратно на прелую листву. И ничего не сказал, только ждал с глазами холодными как лёд.

Головорез всё ещё пытался выглядеть крутым, но шарады закончились: — Д-деньги... они принадлежат моему боссу. Антонио Мюэту.

— Ага, это я и так понял. Но где их достали? Какой бизнес? Наркотики? Оружие?

— Не, мужик, ничего такого. Семья Мюэт работает по закону.

Кольт просто сурово посмотрел.

— Я серьёзно. Деньги принадлежат Мюэту. Он их нашёл, честно и справедливо.

— «Нашёл»? Что это означает?

— Они, типа, как закопанное сокровище или вроде того. Слушай, я не знаю всю историю, просто знаю, что они ему важны. И не потому, что это деньги. Там какая-то сентиментальная фигня, я думаю.

Сентиментальный босс банды? Кольту в такое было трудно поверить, но плевать. — О какой именно сумме мы говорим?

— Чего б***ь? Ты напал на нас, натворил всю эту хрень, и даже не знаешь какие это деньги? У тебя чё, мозг подгнил?

— Не так сильно, как у твоего дружка.

— Ублюдок! Я тебя убью!

— Сомневаюсь.

— Я вырву твои кишки и сожру их! Да мне вообще п***й! Развяжи меня и я покажу тебе, из чего сделан, урод! Я, б***ь, убью тебя и всю твою-!

Кольт разочарованно покачал головой. Не похоже, что он получит из него информацию — последняя провокация перешла черту и теперь придурок был слишком зол для переговоров.

Ну ладно.

Он подтащил его к себе и начал душить. Идиот попытался его укусить, но Кольт вернул кляп на место, после чего снова закрыл руками нос и рот.

Вскоре головорез перестал биться, но Кольт на всякий случай душил его гораздо дольше, чем требовалось.

В чём-то мужик был прав. Какую бы информацию он не выдал, Кольт бы его не отпустил. Это правда было пи***жом.

Глава 209. О, рискованные твои пути...

О, рискованные твои пути...

Следующие три недели были чарующе спокойными. Дел было немало, конечно, но это ничего. Гектор начинал привыкать к своей рутине лорда владения Уоррен, и многие его тревоги потихоньку ослабевали.

По всем источникам, Лео нравилась его новая работа. Роман и ещё несколько людей вызвались добровольцами, так что сейчас помогали ему освоиться.

План по созданию сети информаторов, к удивлению Гектора, уже начал приносить плоды — теперь ему приходили небольшие доклады о различных мелочах происходящих в городе. Ничего слишком полезного, в основном всякие слухи, но уже что-то.

А вот Эрикорос до сих пор отказывался сотрудничать. Жнец не сказал Гектору ни слова. Единственный раз он заговорил, когда была очередь Мельчора держать его, и это было вопросом: «почему некто такой знаменитый как Тёмная Волна, следует за Гектором?».

И Мельчор, командный игрок во всей своей душе, выставил дело так, будто Гектор великий человек, достойный доверия и уважения.

Когда Гарвель приватно передал эту информацию ему, Гектор почувствовал ещё большую неуверенность в этом плане. Вынуждать Мельчора лгать ради него казалось невероятно нелепым поступком, но учитывая то, насколько далеко они уже зашли, какие ещё остаются варианты?

Как бы там ни было, Гектор ощущал, что им потребуется немало времени, чтобы разговорить Эрикороса. Учитывая долголетие жнецов, на это дерьмо могут уйти годы.

Но ничего не поделать. С таким делом спешить нельзя. Пока что остаётся только каждый день показывать ему, какие они люди, и чем занимаются.

Хотя в таком темпе скоро потребуется более долговременное решение для удержания жнеца. Не могут же они вечно передавать его из рук в руки. А запирать Эрикороса в коробке укреплённой душой было негуманно, и вряд ли это поможет завоевать его доверие. Хотя всё равно может потребоваться.

Некоторые рейнлорды предложили выделить часть строителей для работы над тюрьмой жнецов, и Гектор пока думал над этим. Даже если они не будут использовать её для Эрикороса, подобное строение может оказаться полезным в будущем.

На самом деле он был удивлён, что во владении Уоррен нет такой тюрьмы, но Ворис сказала, что, оказывается, она здесь была.

По её словам, тюрьма находилась в Звёздной Башне, которая теперь наполовину уничтожена.

Что принесло в голову Гектора кучу вопросов об истории Уоррена. Может ли быть простым совпадением, что из восьми башен только та, в которой была тюрьма, понесла такой серьёзный ущерб? Когда она была уничтожена? И кто это сделал?

У Ворис, к сожалению, не нашлось ответов на эти вопросы. Может быть, она и была жнецом создательницы Уоррена, но после её смерти пропустила тысячу лет истории этого замка.

Реконструкция в целом начала расширяться в новых направлениях. После того как работа над Проходной Башней была завершена, основное внимание перешло на Колокольную Башню, а некоторые рейнлорды выражали интерес в проблемном озере под Уорреном. В частности, они хотели осушить его, чтобы изучить древние здания, которые оно скрывало.

Гектор с радостью дал своё разрешение, но оказалось, что ждать успеха в ближайшее время не стоит. Там было слишком много воды и слишком мало людей. Теоретически, материализатор мог просто вытаскивать воду гигантскими вёдрами, но куда её девать? На поверхность? Это был бы тот ещё адовый подъём по лестнице пещеры, а потом по десяткам лестничных пролётов Проходной Башни.

А если они попытаются срезать путь или утащить за раз много воды, то могут затопить сам Уоррен, в котором слишком много обычных людей, чтобы рисковать с подобным.

Поэтому они решили, что лучше сливать его в подземную реку. Всё равно придётся подниматься по винтовой лестнице пещеры, но вместо Проходной Башни нужно будет идти через баню в длинный тоннель, ведущий к водопаду — тому самому, который слышно с главной площади Уоррена.

Всё ещё немалое расстояние, поэтому они хотели поставить какой-нибудь мощный электрический насос, чтобы автоматизировать процесс, но в итоге решили, что это слишком дорого и поэтому прибор будет заменять слуга-материализатор. Первым таким слугой выступил сам Гектор.

Он создал длинную железную трубу и провёл её от озера до самых дверей бани, а оттуда протянул через тоннель до водопада. При помощи самодельного поршня из железа, он захватывал воду и заталкивал её внутрь, после чего продолжал толкать, сжимая внутренности трубы.

Это было не слишком сложно, но Гектору такая тренировка показалась интересной — как из-за общего количества железа, которое нужно контролировать за раз, так и из-за того, что он не мог видеть происходящего внутри. Приходилось практически полностью полагаться на воображение. Более того, труба выходила за пределы его области контроля материализации, поэтому нужно было идти вместе с водой.

Не слишком сложно, но чертовски утомительно.

Конечно, было бы гораздо быстрее создать глубокую яму под озером и просто позволить воде вытечь самой, но учитывая её количество, потребуется бурить слишком много, а это подвергало опасности всю структуру пещеры — даже не говоря о риске наткнуться на вулканические газы. Жнецы могли проходить сквозь камни и обнаруживать лаву, потому как она излучала свет, но газы оставались для них невидимыми.

А жаль. Два разрушителя справились бы с такой работой за пару дней.

С другой стороны, эти мысли принесли новые вопросы о пещере. Гектор начинал думать, что было бы неплохо нанять геолога. Может быть не сейчас, но однажды точно.

При вопросе о найме вспомнилась одна дама, требующая его внимания: Мэдисон Рич.

Роман, естественно, рассказал ему об обстоятельствах Мэдисон, в частности о том, что она скрывается от группировки зовущей себя «Андалеро», но Гектор не сильно задумывался над проблемами этой женщины в отдельности. По его мнению, она идеально подходила под образ всех остальных беглецов в Уоррене, и если Роман хотел, чтобы она была под защитой, Гектор будет рад её принять.

Но только недавно эта женщина представилась ему лично.

Ох, блин, ну и любительница же она поговорить.

Это, конечно, здорово. Наверное, впервые Гектору с таким энтузиазмом и столько раз выражали благодарность. Но ещё у неё было немало предложений об украшении Уоррена. Она даже спросила, не сможет ли он выделить бюджет на её страсть к дизайну интерьера.

— Я думаю, что немного красивых ковров сделали бы эти комнаты гораздо гостеприимнее и, ну Вы знаете, домашними, да? И богиня знает, этому месту точно нужно чуть больше света. Я думаю повесить лампы на вершине каждой башни. В частности, осветить потолок пещеры было бы здорово, тогда потрясающий вид с главной площади станет ещё лучше. А, и ещё, может, немного красивых баннеров, чтобы обернуть башни? Конечно же, сделанных на заказ, да? У Вас есть эмблема или герб? Я бы могла-

И это всё продолжалось и продолжалось. Если бы лорд Димас Сиболт не проходил мимо в это время, Гектор бы, наверное, так и стоял.

— Возможно, Вам стоит дать нашему лорду больше времени, чтобы подумать над этим предложением, — сказал он.

— О! Да, конечно! — её глаза заблестели ещё ярче, когда она заметила Димаса. — Думаю, ты прав! Это я могу! А ты составишь мне компанию, пока я жду его ответа?

— ...Не на всё время, но да. С радостью.

И то, как она обернулась вокруг руки Димаса — это, наверное, самое удивительное, что Гектор видел за... долгое время.

Отношения между этими двумя быстро стали популярной темой в Уоррене. По словам Гарвеля, из них получилась довольно страстная парочка — к шоку каждого, кто знал Димаса. «Страстный», по мнению Гектора, было самым неподходящим словом для описания этого человека.

По слухам, основная «страсть» исходила от Мэдисон, но тот факт, что Димас никогда не отказывал ей в открытом проявлении чувств, и так был бомбой для рейнлордов.

Диего Редуотер принял такое развитие событий особенно тяжело, хотя Гектор и не знал почему.

Гектор хотел спросить у Димаса об их отношениях напрямую, но времени не было, а ещё это было бы немного грубо.

В отношении охоты за сокровищами тоже намечался прогресс. Три команды были сформированы и отправлены в разные места по всему миру. Как и договорились на собрании, каждая команда состояла из слуг почти или совсем неизвестных, и для каждой из них создали по три команды поддержки, состоящие полностью из обычных людей, которые знали другие языки и хорошо разбирались в телекоммуникации и картографии.

Роман был настолько щедр, что предоставил им всем транспорт и фальшивые документы, но от них всё равно ожидалась предельная скрытность.

Хотя всё это было идеей его и Гарвеля, Гектор сильно волновался, но переговорив с каждой командой лично, его тревога несколько ослабла, потому что каждый из них понимал цель этих миссий, и очень серьёзно относился к своей роли — как и ожидалось от рейнлордов.

До сих пор ни одна из команд не прислала хороших новостей, но учитывая то, насколько слабым было описание расположения артефактов, ожидалось, что на их поиск уйдёт немало времени — если там хоть что-то осталось, конечно. Гектору оставалось только надеяться, что информация Эмили надёжна.

Весь этот прогресс, впрочем, был очень блеклым в сравнении с тем, что произошло с проектом банка за те же три недели. Он был официально открыт под названием Национальный Банк Тёмной Стали.

И первая неделя его работы была просто безумной.

Как и предсказывала мадам Картрейсис, новые клиенты хлынули рекой. Большинство операций можно было совершить онлайн, но ещё было арендовано официальное здание в центральном районе Серой Скалы для приёма новых клиентов. Каждый раз, как Гектор посещал это место, оно было заполнено людьми до дверей, а иногда очередь выстраивалась до угла здания.

Его появление тоже каждый раз было тем ещё цирком, потому что фактически все в стране знали как он выглядит. Весь этот интерес к его персоне определённо был жутким и некомфортным, но он заметил, что уже не так много внимания обращает на собственные ощущения, как на людей в очереди. По новостям, многие из них не уходили даже когда банк закрывался на ночь, а оставались в очереди и спали в палатках.

В итоге пришлось арендовать ещё одно здание в паре кварталов от этого, но проблема осталась, только теперь была в двух местах, а не в одном. Амелия уже думала над тем, чтобы второе здание тоже арендовать на три года, а не на месяц. Это было выгоднее в долгосрочной перспективе, но только если банк продержится так долго. Очевидно, такая популярность среди клиентов три года не протянет, поэтому Амелия сомневалась в том, что им нужны два здания расположенных так близко.

С другой стороны, люди со всей Атрии приезжали в Серую Скалу только для того, чтобы открыть счёт, так что, может быть, оно того стоит. Хотя лучше открыть филиал в другом городе.

Для неопытного ума Гектора это всё было слишком трудно, и он радовался, что у него есть мадам Картрейсис.

В целом, пока всё выглядело положительно, но финансирование банка оставалось проблемой. Потребуется некоторое время, чтобы обработать всех новых клиентов и начать получать с них доход. Гектор планировал инвестировать в банк всё, что удастся заработать, но в любом случае не помешает внести больше финансов.

И здесь в дело входили другие лорды Атрии. Все встречи отложенные ещё на Празднестве он наконец-то закончил, так что теперь назначал совершенно новые, хотя и с теми же людьми.

Некоторые встречи проходили по рекомендации его новообразовавшегося Совета, в который входила Амелия и все остальные, нанятые ею для этой должности. Теперь, когда банк официально работал и получал тонны бесплатной рекламы в новостях, они надеялись, что эти встречи привлекут новых инвесторов в лице лордов.

Хотя для оптимизма было рановато, Совет был в отличном духе. Чем больше резерв банка, тем больше новых клиентов можно принять. Насколько Гектор понимал, по закону Атрии любой новый банк должен обладать достаточным резервом, чтобы покрыть средства абсолютно всех своих клиентов — но не больше двухсот тысяч троа на человека.

Таким образом, если принять слишком много клиентов со старта, то это равносильно мошенничеству, потому как банк мог обанкротиться сразу после начала работы. Правила станут менее строгими через несколько лет, если они докажут свою надёжность — иными словами, будут выплачивать все долги и соответствовать определённым финансовым требованиям.

Это было частью причины, по которой им пришлось отправить так много клиентов в список ожидания. Поэтому каждая инвестиция от товарищей лордов помогала значительно сократить этот список.

Не считая всего этого, было просто хорошо иметь больше отечественных инвесторов. Весь смысл банка в том, чтобы не позволить иностранному влиянию захватить страну, так что любая помощь товарищей атрийцев приближала их к цели.

При этом лордам было заметно некомфортно инвестировать — даже если они соглашались вложить несколько миллионов троа.

Гектор не понимал причину такого всеобщего дискомфорта, и особенно не понимал, почему они так настораживаются рядом с ним, но мог представить их ощущения относительно инвестиций.

При нынешнем состоянии экономики и очень крупном публичном возбуждении, которое поднял Банк, помощь Национальному Банку Тёмной Стали каким-то образом превратилась в помощь самой Атрии — и если потянуть логику немного дальше, то если кто-то не помогал Банку, этот кто-то чуть ли не совершал измену. Что будет с публичным статусом лорда, если общество узнает, что он отказался инвестировать?

Гектор был смущён таким развитием событий. Он не хотел никого заставлять присоединяться к его делу, но во время некоторых встреч ощущение было таким же, как если бы он отбирал у них деньги силой.

Хотя извиняться Гектор тоже не собирался. Смысл создания Банка был именно в том, чтобы помочь Атрии. Он ведь не замышлял ничего плохого. И если всё сложится хорошо, лорды получат большие проценты за свои инвестиции.

С хорошей стороны, впрочем, Банк получал немало предложений инвестирования и сам по себе, без личных встреч Гектора с потенциальными инвесторами. Владельцы бизнеса и менее известные лорды звонили каждый день и просили дать им шанс поучаствовать.

Это было та-а-к странно...

Пару месяцев назад Гектор не мог представить себя банкиром. Да ещё и в семнадцать лет? Какого хера стало с его жизнью, а?

Гектор не представлял, что ещё припасло для него будущее, но был немного встревожен уровнем комфорта в последние дни. Благодаря первоклассным поварам рейнлордов, он каждый день наслаждался шедеврами кулинарии, а команда поддержки достаёт для людей товары всё более хорошего качества.

Технически, работа по управлению припасами принадлежала управляющей замка, как официально называлась должность Амелии Картрейсис, но по большей части она была слишком занята финансовой и юридической работой с Банком. Так что обязанность по надзору за командой поддержки упала на её недавно нанятого секретаря, атрийскую женщину в очках, с тёмными волосами, и лицом идеально подходящим суровой атмосфере рейнлордов.

Секретаршу звали Мара Роджерс, и хотя Гектор пока не разговаривал с ней напрямую, видел он её часто. Выглядела она лет на двадцать пять, но не похоже, что работа вызывала у неё трудности, и это казалось впечатляющим, учитывая тот факт, что женщина управляла всеми ежедневными операциями владения Уоррен.

Поэтому, когда он готовился лечь в кровать после долгого дня, а в дверь вдруг постучали, он не удивился её голосу.

— Лорд? — спросила Мара из-за двери. — Я знаю, что уже поздно, но можете уделить мне несколько минут?

Гектор, уже надевший пижаму, посмотрел на Гарвеля.

— «Ну? Пригласи даму войти. Я этого сделать не могу.»

Гектор застыл. Временами он вообще не понимал, зачем советуется со жнецом.

— ...Конечно. Входите.

Она вошла, в такой же строгой одежде, как и обычно. С ручкой и планшетом для бумаги. Но осталась у дверного прохода.

— Я бы хотела поговорить о Вашем гофмейстере. Точнее, отсутствии такового.

Гектор сел обратно на кровать.

— Не могу сказать, что мне не нужен гофмейстер, — ответил он, — но это принесёт ненужные траты. Я и сам могу убираться в своей комнате. Вообще-то, меня в ней почти не бывает, она и так всегда чистая.

— Ваша бережливость восхищает, лорд, но гофмейстеры предоставляют гораздо больше услуг, чем просто уборка.

Это было новостью для Гектора. Он читал про прислугу в замках, но совсем немного. — Вроде каких? — решил он спросить.

— Компетентный гофмейстер может управляться с бытовыми делами за Вас, — сказала она.

Гектор приподнял бровь.

— Я имею в виду не всё владение Уоррен, — пояснила Мара. — Только Вас и непосредственную семью.

— ...То есть, меня и мою маму, — заключил Гектор. — Я всё ещё не думаю, что это стоит своих денег. Может быть в будущем, когда не будет таких финансовых проблем.

— Прошу прощения, лорд, но Ваша будущая жена и дети тоже будут считаться.

Гектор сделал всё возможное, чтобы не показать насколько она застала его врасплох, но это было трудно. Он не хотел покраснеть как помидор перед одним из своих сотрудников, но в тоже время это было неожиданнее грома в ясном небе.

— И в таком случае, — продолжила Мара, — будет лучше, если Ваш гофмейстер к тому моменту станет доверенным и надёжным лицом, которого Вы хорошо знаете. Человек этой должности может оказать большое влияние на жизни Ваших детей. И, конечно, если Ваша жена тоже будет голубых кровей, то у неё могут быть собственные гофмейстеры и прочая прислуга, которая наверняка переедет с ней. В таком случае Вы можете почувствовать себя в неловком положении, если у Вас не найдётся никого из личной прислуги. И простите меня, если я сейчас перехожу черту, но мне кажется, что подобный дисбаланс способен привести к проблемам в отношениях, которые иначе можно было бы избежать.

Гектор просто сидел на месте, периодически моргая.

Мара начала перебирать бумагу на своём планшете: — Я уже нашла нескольких хороших кандидатов. И не беспокойтесь, все они простолюдины. Я не рассматривала тех, у кого есть связи с аристократией, потому как это рискованно в плане утечек информации, о чём Вы, как я знаю, сильно тревожитесь. А в отношении денег, я считаю-

— Мисс Роджерс, — прервал её Гектор. — Я... ценю Вашу старательность, но пока не планирую жениться.

— Я подобного и не заявляла, лорд, просто хочу сказать, что будет хорошо подготовиться к будущему.

Он восхищался её решительностью. — ...Вы правда так сильно хотите, чтобы я нанял гофмейстера?

Мара поправила очки: — Да, лорд.

Гектор неглубоко вдохнул. — Это сделает Вашу работу проще?

— Э— — Она заколебалась, впервые на памяти Гектора. — Возможно да, но поверьте мне, я не ради этого-

— Хорошо. Покажите мне кандидатов.

Мгновение она просто стояла и смотрела на него.

Гектор бросил взгляд на Гарвеля, которому, к счастью, не нужно было дышать, иначе он бы успел задохнуться от такого продолжительного хохота.

Потребовалось немало времени, но они прочли все резюме кандидатов Мары и выбрали троих для интервью. Когда с этим было закончено, Гарвель решил вмешаться:

— «Мне нравится эта женщина. Ты должен дать ей повышение.»

Гектор замер, по двум причинам. Во-первых: он не знал, серьёзно ли говорил Гарвель. Во-вторых: он сам как раз думал над этим. — «Ты правда так считаешь? Или говоришь просто так?»

— «Когда я говорил что-то просто так?»

— «В абсолютно каждом разговоре за всё наше время знакомства.»

— «Дай ей повышение, чёрт.»

Гектор наблюдал за тем как она прощается и идёт к двери. — «Уверен? Потому что я дам.»

— «Ставлю на то, что не дашь, тряпка.»

Гектор бросил на жнеца недовольный взгляд, компанией которому служила улыбка. — «А вот дам. Прямо сейчас.»

— «Ого. Ну давай, давай.»

— Мисс Роджерс, — сказал Гектор.

Она остановилась перед дверью и снова посмотрела на него.

— ...Как вижу, мадам Картрейсис фактически передала Вам все свои обязанности управляющей владением Уоррен, — сказал он. — Я бы хотел официально назначить Вам эту должность.

Мара уставилась широко раскрытыми глазами: — Я... сэр, я не...

Гектор дал ей время.

Она всё ещё запиналась: — Я не знаю что сказать, лорд.

— Так... Вы ведь хотите эту должность?

Она прижала планшет к груди и страстно кивнула.

Гектор улыбнулся. — Хорошо. Я скажу Мадам Картрейсис об этом утром.

— А... так Вы ещё не обсуждали этого с ней, сэр?..

Гектор слегка кивнул: — Да. Но у неё уже есть другая должность и титул, так что я уверен, она поймёт. — Он лёг на кровать и закрыл глаза. — Но если сильно беспокоитесь, то всегда можете отказаться.

— Нет, сэр. Я с радостью приму эту должность. — Секунда молчания. — Ведь с ней предусматривается повышение зарплаты, да?

— Ага.

— В таком случае, теперь я уверена, что она поймёт.

Гектор усмехнулся, но глаза его не открылись, тело не шелохнулось.

— Думаю, мне пора оставить Вас, лорд. И спасибо Вам.

— Продолжайте в том же духе, мисс Роджерс.

— Да, лорд.

После этого он услышал, как она вышла и заперла за собой дверь.

Гектор накрывшийся одеялом, уже почти уснул, когда Гарвель решил продолжить их разговор.

— «А кто это у нас тут мистер Крутой?» — сказал жнец.

Гектор повернулся набок. — «Не знаю, что ты хочешь сказать, и я слишком устал, чтобы пытаться понять.»

— «А ты реально начинаешь привыкать к своей роли “Лорда Владения Уоррен”.»

— «Мм...»

— «Это хорошо. Странно, но хорошо.»

Жнец позволил ему уснуть вскоре после этого.

Следующий день был особенным, потому что владение Уоррен встретило особу королевских кровей — Короля Уильяма. Без Королевы, к сожалению, она ещё слишком занята и беспокоилась, что её участие превратит посещение в новостной цирк.

Поэтому, вместо неё компанию Королю составляли Линетт и Мельсанз. Несколько других сопроводителей были оставлены у главных ворот замка.

Технически, это будет второй визит Линетт. Первый произошёл, когда она по повелению Королевы попросила его составить им с Принцем Меривезером компанию в путешествии до Саира, несколько месяцев назад.

Сейчас Уоррен представлял собой нечто большее, и её удивление было очевидным ещё когда они были на поверхности. Хотя основная работа велась под землёй, здания на поверхности тоже получали свою долю внимания, так что теперь в замок снаружи хотя бы вернулись четыре стены, крыша, электричество, и водопровод. Он был совсем не таким впечатляющим, как восемь башен под землёй, и наверняка никогда не будет, так что, когда они начали спускаться в Проходную Башню, изумление на лицах всех гостей очень обрадовало Гектора.

Они, естественно, рассказали всем гостям про местную систему отпугивания вредителей, и соответствующий психологический эффект. В частности, с этим очень помогла мисс Роджерс, потому что Гектору до сих пор было трудновато разговаривать с Линетт.

Он бы хотел решить эту проблему, и поскорее, но это было не так просто. Не имели никакого действия любые рациональные доводы о том, что ему не надо бояться разговаривать с Линн, и что они уже разговаривали нормально раньше, и что он проходил через куда более сложные разговоры с куда более сложными людьми. И не только людьми. Если судить логически, то не было никакого смысла в том, что ему трудно разговаривать с ней.

Но логика ни черта не меняла.

Как бы там ни было, а водить этих троих по замку ему нравилось. Немного странно было видеть Мельсанз в компании двух людей, которые её даже не видят, но не похоже, что жнеца это сильно волновало.

— «У нас, кстати, есть решение этой проблемы», — сказал ей Гарвель. — «Частичное, по крайней мере.»

— «Какой проблемы?» — спросила Мельсанз.

Скелетная ухмылка Гарвеля стала шире. — «Гектор, давай поговорим с Романом.»

У Романа и Джины были свои комнаты в Башне Ночи, прямо под спальней Гектора. Они приходили в Уоррен и уходили из него по желанию, но в последнее время проводили больше времени здесь, чем где бы то ни было ещё. Роман быстро подружился с несколькими выдающимися рейнлордами, в особенности с Диего Редуотером.

Почему-то Гектор не был удивлён их дружбе.

Джина, с другой стороны, была сдержаннее рядом с ними, как заметил Гектор. Как только стало очевидно, что они с Романом будут проводить здесь много времени, для неё главным приоритетом стало проведение сюда интернета — что было немалым свершением, раз во владении не было кабелей подходящих для него.

Гектор не совсем понял её объяснения, но, похоже, она хотела установить какую-то супербыструю высокоскоростную штуку-волокно. Звучало сложно и дорого, однако он решил оставить дело на неё и нескольких рейнлордов разделяющих её азарт.

Роман, Джина, Линетт, и Король были очень рады видеть друг друга. Для Гектора словно бы прошла целая жизнь после той их совместной встречи в подземном бункере полном машин.

Было здорово, что все они улыбаются и наслаждаются компанией друг друга.

Джина достала коробку из под своего стола в углу и поставила её перед Линетт. — Вот, — сказала она, — возьми одни. Мы их собираем.

Линн достала пару очков Хунь’куй, но явно не понимала зачем они нужны.

Джина взяла пару себе и тут же надела. Её взгляд мгновенно нашёл Мельсанз. — К несчастью, слышать их мы всё равно не можем, но хотя бы удалось подтвердить, что Гектор и Роман не врали нам всё это время.

Единственный глаз Линетт раскрылся шире, и она тут же надела очки. — О господи!.. — Хихикнула девушка, когда её взгляд остановился на Гарвеле, а он ей помахал.

— А ты не говорил, что они выглядят так жутко, — сказала Лин. — Впрочем, это ведь жнецы, так что...

— О, — опомнился Гектор. — А как они для тебя выглядят?

— Эээ, ну... стоп. В смысле «для меня»?

— Они не для всех выглядят одинаково, — ответил Роман.

— А... — Линетт выглядела слегка поражённой. Она посмотрела на Мельсанз и Ворис. — Ну, я вижу скелетов в броне. С пылающими черепами и длинными... языками, с которых капает слюна.

Ворис захохотала: — «Вот это звучит ох***но!»

На некоторое время разговор остановился посреди описаний того, как кто видит жнецов. Джина видела их как мечников в капюшонах, а Король, как полупрозрачных гулей со светящимися, торчащими глазами — даже Мара присоединилась, после того как Гектор с Романом настояли. Она тоже видела их как скелетов, но покрытых кровью и кусками гниющей плоти.

Мара больше не хотела надевать очки. Никогда.

— Где вы их достали? — спросила Линнет.

— В Подкорке, — ответил Роман.

Это не ответило на её вопрос и все почувствовали, что предстоит очень длинный разговор. Так что решили пойти позавтракать.

Хотя она слышала об этом на Празднестве, Линетт не могла себе представить целую цивилизацию под поверхностью планеты, и потому использовала возможность задать больше вопросов. Король тоже выглядел удивлённым, хотя и не настолько, как ожидал Гектор.

— ...Вы уже знали о Подкорке, Ваше Высочество? — спросил он.

— Я бы не сказал, что знал, — ответил Король, — но слышал подобные мифы.

— Понятно, — кивнул Гектор. Он хотел спросить ещё кое-что у Короля, но не при всех.

— По правде говоря, — сказала Джина, — мы ещё не знаем как работают эти очки — или как они сделаны. Известно, что их наполняют рвением, но процесс, при помощи которого это осуществляется, остаётся загадкой.

— И даже если бы он не был загадкой, — добавил Роман, — просто наполнения недостаточно, ещё есть какая-то обработка. Эти Хунь’куй очень интересные ребята. Я несколько раз отправлялся в Подкорку один, пытаясь лучше узнать их культуру и их самих. Теоретически, можно создать наполненные рвением наушники, чтобы слышать жнецов, но до сих пор я ничего подобного не видел. И я всё ещё не понимаю, почему эти очки так широко используются ими.

— В каком смысле? — спросил Король, до сих пор не снявший очков. — Они используются не для того, чтобы видеть жнецов?

— Я тоже так думал поначалу, — кивнул Роман, — но чем больше времени там провожу, тем меньше смысла в этом вижу. Жнецы почти не встречаются. В Подкорке они, похоже, такая же редкость, как и на поверхности.

Джина усмехнулась: — Ты говоришь «редкость», но в этой комнате их трое. А сколько всего жнецов сейчас в Уоррене?

Роман пожал плечами: — Ну, ладно, этот замок кишит жнецами, но как мне сказали, во всём мире около миллиона жнецов. Это, может, и кажется большим числом, но на самом деле нет, в сравнении с миллиардами живых людей, за которыми они, как бы, должны присматривать.

— «Чёрт», — сказала Ворис, — «из-за тебя я чувствую вину за то, что давно не пожинала души.»

Гектор задумался. Временами было очень просто забыть, насколько важна главная работа жнецов. Облегчение страданий покойных — большая ответственность, и не трудно понять, почему так много жнецов сосредотачиваются на этом полностью.

— Но в любом случае, — сказал Роман, — мне начинает казаться, что причина популярности этих очков просто в их модности среди местных. Сомневаюсь, что их создали в целях моды, но это могло бы объяснить такую распространённость. Я как-нибудь попробую найти там местного жнеца и расспросить.

По правде говоря, Гектору было немного некомфортно из-за всех одиночных путешествий Романа в Подкорку. Он не хотел сомневаться в нём, но учитывая всё, что пережил там, внизу, это казалось чертовски опасной затеей.

Но и полезной тоже.

Гектору определённо была любопытна Подкорка, в особенности её политический настрой. До сих пор Роман не слышал ни про кого по имени Ройо Раджу или Маласт, но никто не удивится, если скоро они начнут поднимать волны.

Разговор продолжался довольно долго, Роман подарил по паре очков Линетт и Королю Уильяму, но предупредил о том, насколько они важны, и как плохо будет, если попадут не в те руки.

И, наверное, Роман предупредил их слишком хорошо, потому что Король решил вежливо отказаться от своих. Линетт, с другой стороны, приняла очки и поблагодарила.

Ей они очень помогут, это Гектор знал. Он помнил, насколько сильной она была, когда они спасали Короля от лап Избавления. Тогда её главной слабостью в бою был тот факт, что она не могла видеть вражеских жнецов, но теперь это не будет проблемой.

Экскурсия по Уоррену заняла бо́льшую часть дня, потому как Король хотел познакомиться со всеми главами рейнлордов, и с каждым разговаривал очень долго. Гектор во время встреч просто сидел и молчал.

На его взгляд, прошло неплохо. Все рейнлорды были благодарны за предоставленное им убежище, а Король вёл себя очень гостеприимно и дружелюбно.

В основном Его Величество интересовали будущие планы рейнлордов. Он задавал схожие вопросы на каждой встрече: как долго вы планируете оставаться в Атрии? Ещё кто-нибудь ожидается? Где остальные? А как же подданные в Саире? Какие планы в отношении Избавления? И какое мнение о том, что сэндлорды забирают Мокроземье себе?

У него был мягкий голос и тон, но избегать ответов Король не позволял. Все эти вопросы он мог бы задать Гектору, но хотел получить такие важные ответы без посредников.

Гектор пытался не думать об этом так, будто Король ему не доверяет. Это просто мудрость — не полагаться на ответы одного человека в таком важном вопросе.

Впрочем, у рейнлордов не было нормальных ответов. В их будущем всё ещё оставалась непроглядная темень, и все они это понимали, даже если не хотели признавать, как Димас и Юсефф. В основном, они говорили Королю о попытках вернуть свою былую силу, чтобы «однажды» вернуть своих родных из лап Авангарда и забрать территорию принадлежащую по праву.

Уже вечерело, когда Король закончил встречаться со всеми.

И в этот день Гектор снова сделал то, чего не делал никогда раньше — по крайней мере, не в таком масштабе. С тех пор как он узнал о желании Короля нанести визит, Гектор думал над тем, каким должен быть этот визит. И, естественно, предупредил поваров за несколько дней.

Он пригласил всех в замке отужинать вместе с ним, и это был первый полноценный банкет во владении Уоррен.

Глава 210. О, захватывающий разгул...

О, захватывающий разгул...

По роскоши его банкет не был даже близко к Празднеству, но Гектор не возражал. Напротив, показушное богатство казалось ему некомфортным. Хорошая еда и улыбающиеся лица — вот всё, чего желал Гектор.

И он это получит.

Гектор не видел столько смеющихся рейнлордов с визита в Люцо, как раз перед осадой Болотной Скалы. Тогда они были весёлыми, в основном благодаря лорду Сальвадору Делагуне. Неистовый смех гиганта был очень заразительным.

Затем к ним присоединились Блэкбёрны, и напряжение между домами превосходило всё остальное на протяжении всего пути до Зала Дюн. А там на них напали и они понесли столь ужасные потери, что с того момента все рейнлорды были одним облаком горя, даже пока они стискивали зубы и продолжали двигаться вперёд.

Поэтому было очень здорово вновь услышать смех Сальвадора. Не так громко или часто, как тогда, но достаточно, чтобы распространить радость на других в банкетном зале.

Великий Зал Ночи, как он назывался по словам Ворис, был самой большой комнатой во всём Уоррене, и как становилось ясно из названия, располагался он в Башне Ночи. Он стал обычным местом сбора во время обедов и ужинов, но никогда Гектор не видел его таким заполненным.

Некоторые люди обычно ели на главной площади или в других банкетных залах, но сейчас Гектор видел практически всех нынешних жителей замка.

Что странно, Король не хотел сидеть на месте даже за едой, и попросил Гектора составить ему компанию, пока они ходили и болтали со всеми, кого встречали. Линетт хотела присоединиться, но Король попросил её остаться и расслабиться с Романом и Джиной. Она не хотела принимать этот приказ, но Его Высочество настоял, и бросив на Гектора последний взгляд, отступила.

Гектор знал, насколько серьёзно она относится к своей должности стража, и этот жест не показался мелочным. Своим взглядом она хотела сказать, что доверяет Короля ему.

Они ходили по Уоррену и встречались с рейнлордами весь день, но Королю, похоже, этого было мало, потому что он переходил от одного стола к другому каждые несколько минут. Он представлялся так, будто не делал этого несколькими часами раньше, затем садился за стол, начинал какой-нибудь разговор об истории или медицине, после чего вежливо откланивался и шёл дальше.

Гектор внимал как мог. Он всегда считал Уильяма харизматичным человеком, но сейчас Его Высочество словно стал другим человеком. Конечно, он не так и хорошо знал Короля, но всё равно никак не мог представить его настолько разговорчивым.

Так что решил приватно поговорить с Гарвелем: — «Король всегда был таким?»

— «Каким?», — спросил жнец, следующий чуть позади них.

— «Ну, эээ... эм... Если честно, то я не знаю как объяснить...»

— «О, хочешь сказать, что он сейчас выглядит как аватар Бога Дружелюбия?»

Гектор замолчал на пару секунд. — «Бог дружелюбия?»

— «Ага. Только что придумал. Таких не существует.»

— «Да?.. Что ж, херово, теперь я разочарован.»

Жнец приватно засмеялся. — «Извини.»

— «Но да, это я и имел в виду», — сказал Гектор. — «Никогда не думал, что Король настолько, ну... дружелюбный, в общем.»

— «Ага», — согласился Гарвель. — «Я его тоже не узнаю. В хорошем смысле.»

— «Я рад, что он в таком хорошем настроении.»

— «Я рад, что он так хорошо ладит с рейнлордами.»

— «И это тоже, да.»

Гектор слушал разговор между Королём и девушкой не-слугой по имени Люциана Гарза. Они обсуждали историю её семьи.

Благодаря ежедневной рутине проверке всего замка, Гектор наконец-то добрался до точки, в которой он мог сказать, что помнит всех рейнлордов по лицам.

Люциана с сестрой были единственными представителями дома Гарза во всём владении Уоррен. Как и у Диего Редуотера, их дом был практически полностью захвачен в Рейноле одной из сильнейших слуг мира, фельдмаршалом Авангарда, Санко.

Насколько помнил Гектор, младшую сестру Люцианы звали Элиза, этой девушке не-слуге выпала незавидная доля оказаться в Гиммикеле с ним и остальными. Они не близняшки, но были удивительно похожими, несмотря на год разницы.

Однако их мать не была схвачена Авангардом. Её убил Парсон Майлс, что подтвердили Юсефф Элрой и Евангелина Струд.

Учитывая эти факты, Гектору тоже была любопытна история их дома.

Как оказалось, родной город семьи Гарза был маленьким местом под названием Энтир. Их семья была совсем небольшой, в сравнении с другими, но во время Восстания Красных Вод они сыграли ключевую роль — Гарза были лучшими разведчиками на континенте, и без них рейнлорды могли быть уничтожены полностью, а не просто оставлены на грани вымирания.

— На самом деле, — говорил Король Уильям, — я, помнится, читал, что именно действия дома Гарза спасли род рейнлордов.

— Воу-воу-воу, — засмеялся Карлос Сиболт, сидевший рядом. — Это небольшое преувеличение, на мой взгляд.

— Ну не знаю, — сказала Люциана, с блестящей улыбкой. — Думаю, примерно это мы и сделали.

— Ага, звучит довольно точно, на мой взгляд, — добавила Элиза.

— Я как-то читал одну особенно выдающуюся историю про Бенджамина Гарза, — сказал Король. — Возможно, вы бы могли подтвердить её реалистичность?

— Полностью правда, — ответила Люциана без промедления.

Король засмеялся: — Но я ещё даже не рассказал её!

— И не надо, — пожала она плечами. — Вы же про Историю Воскрешения Девяти, да?

— Как Вы узнали? — удивился Король.

— Каждый ребёнок дома Гарза знает эту историю наизусть, — ответила за сестру Элиза. — Мы все помним героизм нашего прапрадедушки.

— Понятно, — сказал Король. — Я рад слышать.

— Пожалуйста, расскажите свою версию, — попросила Люциана. — Мы бы с радостью проверили её на ошибки.

Король снова засмеялся: — Хорошо-хорошо. Начинается она довольно мучительно, да? В крепости, известной как Водный Раскол, незадолго до Восстания?

Обе женщины кивнули.

— Вся надежда, казалось, была потеряна, — продолжил Король. — Ворота были разбиты. Защитников превосходили силы моссианской Империи, набившиеся в замок как цунами. Знаменитые Близнецы Редуотер погибли месяцы назад, и по всем признакам это был последний оплот рейнлордов. Империя желала их полного искоренения.

— Пока всё верно, — сказала Элиза.

Учитывая мрачность истории, Гектор ожидал от всех большей серьёзности, но судя по ни чуть не изменившимся лицам, никого это не беспокоило.

— Бенджамин Гарза сумел сбежать из этого безумия при помощи тайного подземного прохода, — сказал Король. — А с собой он взял тринадцать детей, представляющих девять разных домов. Каждый из них был последним в своём роду, и Бенджамину пришлось вырастить их как своих. В сущности, он один стал проводником всего наследия рейнлордов.

— Ага, в сущности довольно верно, — сказала Люциана.

— Только забыта часть, в которой Бенджамин убивает дюжину вражеских слуг, пока несёт детей в безопасность, — добавила Элиза.

— Этого не было, — возразил Карлос.

— Нет, было, — возразила Элиза.

— Каким образом он мог нести на руках тринадцать детей сразу? — спросил Карлос, смеясь.

— Легко, — сказала Элиза, бросив взгляд на Гектора. — Достаточно сильный материализатор справился бы без рук.

— Да, вот только он не был материализатором, — ответил Карлос.

— Всё равно. Просто не физически он их нёс, — сказала Люциана. — Расчищать путь — тоже нести, в некотором смысле. Не делай историю менее великой.

— Я не пытаюсь сделать её «менее великой». Просто не такой преувеличенной. И у нас есть причины верить, что те тринадцать детей не были последними рейнлордами. Остальные просто находились в других частях континента.

Люциана толкнула его плечом. — Заткнись, Карлос, — засмеялась она.

— И прекращай портить историю, — добавила Элиза.

Карлос просто покачал головой и взял пару виноградинок.

— Понятно, — сказал Король Уильям. — Вижу, достоверность истории поставлена под сомнение.

— Не слушайте его! — сказала Люциана. — Если история как-то изменена, то только преуменьшена!

Спор продолжался ещё некоторое время, но все участвующие в нём были в хорошем настроении.

Вскоре Гектор с Королём пошли к следующему столу, и следующему после него, и так далее.

Раньше Гектор никогда не понимал, почему стольким людям нравятся вечеринки. Для него они всегда были ужасным, дёргающим за нервы местом, где он больше всего не хотел привлекать внимание. Даже на Празднестве, как бы сильно оно ему ни нравилось, ощущение было тем же.

Но это?

Это было чистое веселье.

Среди стольких друзей и товарищей, Гектор не нервничал. Конечно, внимания было многовато, но внутри он знал, что рейнлорды не осуждают его про себя, и ничего такого. Не было тяжкого чувства, что нужно доказать свою значимость перед ними.

Они просто были рады его видеть. А он — их.

И чем дольше продолжался банкет, тем очевиднее это становилось.

Уоррен теперь действительно казался ему домом. Гораздо больше, чем любое другое место, в котором он жил раньше.

Наконец-то насытившись разговорами, Король сбавил темп. Он взял себе напиток, после чего они вместе пошли на главную площадь за свежим воздухом.

Король, впрочем, был не единственным — толпа истончалась, и Гектор видел как тут и там группы людей тащили себя или товарищей в их комнаты.

До сегодняшнего дня во владении Уоррен не было ни капли спиртного. Гектор просто не считал его приоритетом, как, видимо, и мисс Роджерс. Тут и там периодически возникали жалобы, но ничего делать с этим он не собирался, пока не услышал о приближающемся визите Короля. Тогда попросил мисс Роджерс заказать напитки для банкета.

Хех. И теперь, видя результаты этого решения, он задумывался, не был ли алкоголь реальной причиной такого хорошего настроения у людей.

Оставалось надеяться, что он был только частью причины.

Гектор и Король теперь были, можно сказать, одни. Бессознательные тела лежащие тут и там считать не стоило, и даже Гарвель давно улетел куда-то.

Король предложил ему свой стакан джина: — Не хочешь? Обещаю, я никому не скажу.

Гектор жестом отказался и сказал: — Мне не нравится алкоголь.

Эти слова зацепили внимание Короля: — Уже пробовал?

Гектор не знал, стоит ли признавать, но уже смысла скрывать не было: — Ага.

— А. Почему-то я никогда раньше об этом не думал, но ты, случайно, не один из этих слуг, что гораздо старше, чем выглядят?

Гектор потерял часть своей радости на этом вопросе. Он напомнил ему о том, сколько раз уже приходилось лгать о настоящем возрасте, и в каких жутких обстоятельствах это происходило. Некоторое время он думал над следующими словами, пытался понять, следует ли солгать Королю Атрии.

Но понял, что не сможет.

Поэтому объяснил, насколько это щепетильная тема для слуг.

— Хочешь сказать, что не можешь назвать мне свой настоящий возраст? — спросил Король.

— Ну... вроде того.

— Печально.

— Простите.

— Это точно не попытка оправдаться за то, что пил в несовершеннолетнем возрасте?

Гектор улыбнулся и выдохнул через нос: — Зависит от того, собираетесь ли Вы меня за это наказать.

— О, собираюсь, и ещё как. Твоим наказанием будет: рассказать мне об этом немыслимом событии в мучительных подробностях. Как Король, я это приказываю.

Гектор почесал затылок. — Что ж... ладно, так... «мучительных подробностей» я не помню, да и рассказывать почти нечего, но... если говорить просто, то я был с парой друзей, с которыми давно потерял контакт... и, мы... я выпил так много, что меня стошнило.

— А, и после этого печального события тебя тошнит от алкоголя? Я, конечно, не хочу поощрять твоё недостойное поведение в прошлом, но мне кажется, что это был поспешный вывод.

— Когда меня стошнило, то одного из моих друзей тоже. Прямо на меня.

Король замолчал и просто уставился на него.

— Я будто под мерзкий душ попал. Облило по уши. — Гектор передёрнулся, когда воспоминание поднялось из глубин памяти. — Попало даже в рот.

— В таком случае... возвращаю свои слова назад, — сказал Король. — Ничего хуже я давно не слышал.

Гектор невольно усмехнулся: — Это было давно. Но да, мне до сих пор неприятен алкоголь.

Король просто отпил джина ещё раз, после чего они вдвоём подошли к пещерному пейзажу у края площади.

Озеро снизу по большей части было таким же, как и до начала реставрации Уоррена, не считая пары каменных лестниц слева от них. Само озеро было отделено большими железными стенами от четырёх сегментов, в которых не осталось воды. Затонувшие строения уже были практически готовыми к использованию. Пока что никто не перетаскивал туда ни мебели, ни приборов, но планировали в ближайшее время этим заняться. Как только будет высушено ещё несколько секций озера, и поставлено больше стен, риск затопления практически исчезнет.

Они решили, что осушать его секциями разумнее, чем целиком. Кроме того, некоторые планировщики хотели сохранить часть озера.

В растягивающейся тишине, Гектор вспомнил, что хотел задать Королю вопрос:

— Ваше Высочество, Вы ничего не знаете про дом Гаоланет?

Король уже подносил свой бокал к губам, но остановился и ответил: — Твои товарищи лорды в Серой Скале.

— Да. Мне почти ничего не удалось найти о них, не считая нескольких имён.

— Они известные затворники.

Гектор решил сказать прямо: — У меня есть причины верить, что они знают про жнецов и слуг не меньше нескольких лет.

Король Уильям молчал с пару секунд: — Это бы... не удивило меня.

— Почему?

— Дом Гаоланет давно связан с Агентством Иностранных Дел. Однако в последние годы их роль не больше, чем просто консультация.

— Агентство Иностранных Дел? — повторил Гектор, пытаясь запомнить название. — Не думаю, что слышал о них раньше.

— Их задача в правительстве, если на бумаге, то помогать Короне с внешней политикой. Но на практике они скорее шпионы. И, что важнее всего, АИД сыграл большую роль в покушении на Королеву. За кулисами, конечно.

Глаза Гектора раскрылись шире.

— Думаю, Хелен, Принц Давид, или моя тётя Иезавель рассказали бы подробнее, но насколько знаю я, АИД с тех пор полностью расформировали и собрали снова, так что они теперь не угрожают Короне.

— Эм. Ну, я рад это слышать.

— Но, как я и сказал, роль дома Гаоланет в АИД — всего лишь тень того, чем была раньше. Когда-то у них там было огромное влияние, ещё до тех времён, когда они стали организацией шпионов.

Гектор всё ещё пытался переварить новую информацию: — То есть... все шпионские штучки начались после того как Гаоланеты ушли?

Король наклонил голову: — Если очень сильно упростить произошедшие события, то да, думаю это близко к истине.

— Хмм.

— Девять-десять лет назад — возможно, ты помнишь — произошёл международный инцидент между Атрией и Рендоном. В то время у нас было другое государственное агентство, оно называлось Королевское Разведывательное Бюро Его Величества. Их поймали за взяткой послу Рендона и тогда Рендон, под угрозой войны, потребовал, чтобы Его Величество Король — отец Хелен — закрыл КРБ.

Гектор не помнил, но не удивился — ему тогда было лет семь.

— Отец Хелен капитулировал, — продолжил Король, — хотя и не без переговоров и уступок со стороны Рендона. Но КРБ не были уничтожены на самом деле, они просто присоединились к АИД.

— ...Звучит не слишком законно, — сказал Гектор.

— О, нет, на самом деле полностью законно. У Короля было полное право это сделать, не нарушая никаких законов. Ну, может, не считая моральных. Однако оглядываясь назад? Скорее всего, это была огромная ошибка.

— Из-за покушения на Вашу жену через несколько лет? — предположил Гектор.

— Да, это главная проблема. Но ещё дело в самом АИД. Хотя их функции значительно расширились после этого, но в итоге была утеряна основанная цель.

— Какая?

— Помогать Короне в делах внешней политики. Предоставлять мудрые и разумные советы.

— Хмм.

— АИД получила столько секретных функций, что, как мне кажется, там не осталось никого, кто знал бы всё, чем они занимаются. Иными словами, ни одного человека, способного давать советы Короне.

Вся эта информация привела к появлению новой мысли: — Вы очень многое знаете об этом, Ваше Высочество.

Король улыбнулся: — Это так удивительно?

— Н-нет, я просто хотел сказать... эм...

— Хех. Я просто, как сейчас говорит молодёжь, рофлю над тобой.

Гектор плоско сжал губы.

— Я знаю о своей репутации, — сказал Король. — Мужчина, который стоит рядом с Хелен и ничего не делает. Бесполезный король.

— Воу-воу, я ничего такого не говорил. Даже не думал никогда. Почему Вы-?

Уильям поднял руку: — Это добрые слова, но в таком описании была, и скорее всего есть, неприятно большая доля истины. Поэтому я так стараюсь стать лучше в последние месяцы. Познакомиться с настоящей работой на благо нации. И историей.

Гектор не знал что сказать.

— Что же до дома Гаоланет, — продолжал Король, — то они те ещё загадочные ребята. Их нынешний глава семьи — Хантон Гаоланет.

Это Гектор смог найти в интернете. Ещё он знал, где расположено их поместье, и размышлял над тем, когда стоит нанести визит.

— За прошедшие годы я встречал его много раз, — сказал Уильям, — и до сих пор сказать, будто я знаю этого человека, было бы очень сильным преувеличением. Он обладает манерами аристократа, это верно, но разговаривает не часто, да и тогда следит за языком. Или, по крайней мере, таким он мне показался. Честно говоря, я понимаю, что члены королевской семьи не те, кому открывают сердца. Я привык к тому, что со мной часто носят «маски», если можно так сказать.

Гектор задумался над словами Короля ненадолго. — А Хантон был на Празднестве?

— Был, но я не удивлён, что ты его не заметил. Он не из тех, что любят показываться на людях, да и вся семья у него такая же.

— Иными словами, если я приду к ним не предупредив заранее, они будут не очень довольны.

На мгновение глаза Короля широко открылись: — К ним домой? Да, думаю они будут очень недовольны. Как и большинство аристократов, Гектор. Я бы рекомендовал не делать так.

— Это просто мысль. Я и не планировал.

Уильям хохотнул: — Я понимаю, что ты ещё привыкаешь к новоприобретённому статусу, но если желаешь устроить встречу с Гаоланетами, то лучше послать кого-нибудь из людей связаться с ними и назначить дату. Я сильно сомневаюсь, что они откажутся разговаривать с национальным героем и лордом.

— Эээ, я-я знаю, — сказал Гектор. — Просто. Эм. Хочу быть осторожным.

— Прийти без приглашения — это осторожность?

— Это была просто мысль вслух, я же сказал!

— Ну да.

Гектор не хотел рассказывать больше о своих подозрениях на счёт Гаоланетов. Не хотелось разбрасываться обвинениями, но в то же время он чувствовал, что Королю следует знать, что они с Гарвелем нашли.

Но, опять же, может стоит подождать, пока у них будет больше фактов.

Угх.

Он решил рассказать.

— Есть кое-что ещё, — сказал Гектор. — Я должен, эм... Я должен заметить, что у меня сейчас нет доказательств, но... я подозреваю, что дом Гаоланет как-то замешан в многочисленных убийствах при помощи яда.

Бровь Короля поднялась: — Это серьёзное обвинение.

— Я не уверен в том, что это они занимались отравлениями, — пояснил Гектор. — Но каким-то образом их семья точно замешана в этом деле. У меня есть доказательство, что это ещё связано с Авангардом.

— Авангардом? Каким образом?

Гектор рассказал про потайную комнату полную секретных документов Авангарда, которую они нашли с Гарвелем. Ещё он объяснил, что она давно была заброшена, и что в списке они нашли имя Полина Гаоланета.

Король закрыл глаза и прижал руку ко лбу: — Полин... Полин... Полин Гаоланет... Где же я слышал это имя?..

Уильям сконцентрировался и думал уже довольно долго, так что Гектор просто терпеливо ждал.

— А! — глаза Короля резко открылись, он щёлкнул пальцами. — Да! Не Полин, а Полина Гаоланет! Я встречал её однажды, много лет назад. Ещё до того как познакомился с Хелен. Насколько помню, нас тогда пытались поженить.

Гектор просто моргнул на этой новости.

— Очень необычная девушка, — сказал Уильям. — Я помню её пронзительные серебряные глаза, словно она пыталась посмотреть мне прямо в душу. Или была под кайфом. Честно говоря, до сих пор не уверен.

Гектор сморщился, но не удержал смеха. — Ваше Высочество, Вы...

— Что? Это правда. Она постоянно пыталась предугадывать мои следующие слова. И очень злилась, когда ошибалась.

— Этом, эээ... звучит как интересная встреча.

— Ага. Она произвела на меня сильное впечатление. Помню её как вчера, а ведь столько лет прошло.

— А сколько вам тогда было?

— Хмм. Думаю, мне было лет двенадцать-тринадцать, а она была на год младше.

Гектор не смог скрыть шока: — Двенадцать?! И вас пытались поженить?!

Некоторое время Король просто смотрел на него. — Да. Семьи часто готовятся к такому за несколько лет. Мне, наверное, следует объяснить, что даже если бы встреча прошла идеально гладко, и если бы потом всё тоже было хорошо, свадьба состоялась бы только когда младшему из нас исполнилось восемнадцать. Как минимум.

Гектор слегка успокоился. — А... хмм.

Король снизил громкость голоса: — ...На самом деле ты совсем не старый слуга, да?

Вот дерьмо.

Может сделать вид, будто ему просто незнакомы королевские традиции?

Угх...

Гектор решил не говорить ничего.

Король похлопал его плечу: — Можешь не верить, но мне кажется, что так даже лучше, хоть это и странно.

Гектор всё ещё ничего не говорил, но посмотрел с любопытством.

— Может ей уже три сотни лет, но мне кажется, что в своём сердце Атрия очень молодая нация. В отличие от других таких же, её ещё не заставляли бороться за сохранение своей культуры. Даже во время Континентальной Войны, ей удалось остаться нейтральной. И потому ей подходит молодой национальный герой.

Король был прав — Гектор не поверил ему. Но решил придержать язык за зубами.

Король ещё не остановился: — Однако нашу удачу наконец-то решили испытать. Боюсь, Атрия вступила в очень сложные времена.

Гектор понимал, к чему клонил Король, но эта точка зрения напомнила ему о другом: — ...Вы правда считаете, что только «удача» защищала Атрию всё это время?

— В каком смысле?

— Мне кажется, что Авангард наблюдал за Атрией до недавнего времени.

Король задумчиво поднял руку к подбородку. — Думаю, в этом может быть смысл, — сказал он. — Но если это так, тогда почему они перестали?

— Это я и хочу узнать.

— ...И думаешь, что Гаоланеты могут обладать ответом, — предположил Король.

— Ага.

Приближающиеся шаги привлекли внимание их обоих, это шла Линетт.

— Всё в порядке? — спросила она. — Вы давненько ушли.

— Полностью, мисс Эдит. Мы просто заговорились. — Король улыбнулся Гектору: — Видимо компания лорда Гоффа оказалась даже приятнее, чем я думал.

— О, э, взаимно, Ваше Высочество.

— Что ж, отлично, — сказала Линетт, — я рада, что вы хорошо провели время, но уже поздний час, Ваше Высочество. А у Вас завтра несколько встреч в Сескории, верно?

Король заметно погрустнел. — Хмм...

Гектор и Линетт обменялись взглядами.

— Нет, — сказал Король. — Не думаю, что у меня завтра есть встречи.

Линетт опешила: — Эм... я уверена, что есть, Ваше Высочество...

— Нет. Я их отменяю. Думаю, останусь в Уоррене ещё на день-два. — Он снова посмотрел на Гектора: — Если, конечно, ты не против.

Гектору потребовалась секунда, чтобы прийти в себя: — О. Эээ. Да. Конечно. Оставайтесь столько, сколько пожелаете, Ваше Высочество.

— Чудесно!

С отвисшей челюстью, Линетт явно лишилась дара речи.

Глава 211. Смиренный клинок...

Смиренный клинок...

С королём, похоже, не было смысла спорить. Он решил и, получив разрешение от Королевы, Линетт Эдит тоже осталась во владении Уоррен. Личная прислуга короля была несколько раздражена внезапным изменением плана, но всё неудовольствие испарилось в тот же миг как они поняли, что следующие три дня им дали в качестве выходных, вместе с бесплатным проживанием в Синей Звезде — одном из самых престижных отелей страны.

Что же до неё самой, Линетт была не против остаться. Это было неожиданно, конечно, и она хотела провести выходные со своей семьёй, но после одного звонка они всё поняли и не стали настаивать.

Ещё одна полезная черта семьи таких роялистов — по просьбе Короля или Королевы простить можно всё.

Но, блин, это место оказалось куда как безумнее, чем она ожидала. И эти рейнлорды... она находила себя всё более заворожённой ими.

В последние месяцы Линетт привыкла к тому, что незнакомые люди ведут себя осторожно, или явно показывают дискомфорт рядом с ней, благодаря неснимаемой полурукавице на её левой руке, но эти люди вообще её не боялись, они скорее казались заинтригованными рукавицей.

Она думала, что за это, возможно, нужно поблагодарить Гектора. Он рассказал им про её ситуацию заранее? Или рейнлорды всегда такие?

На самом деле, это практически проблема. Многие из них хотели поговорить с ней, а потому было трудно держаться рядом с Королём Уильямом. Поначалу ей это досаждало, но Король каждый раз говорил, чтобы она расслабилась.

Вот она так и сделала. Или попыталась, по крайней мере.

К счастью, он всегда был с Гектором. Видимо Король не преувеличивал, когда сказал, что находит компанию Гектора приятной.

Его Высочество в последнее время казался совсем другим человеком. Раньше он был сдержанным и практически невидимым в сравнении с Королевой, а теперь стал полон жизни и энтузиазма буквально во всём, что делал. И в последнее время она всё чаще замечала за ним импульсивные решения.

Линетт начала замечать эти изменения в его поведении ещё давно, но здесь, в Уоррене, это было особенно заметно. Вся эта поездка, если говорить честно, казалась ей очень странной.

Она была не в том положении, чтобы задаваться подобными вопросами вслух, но учитывая смутные времена на пути нации, ей казалось необходимостью высматривать любые подозрительные знаки. Поэтому она, поначалу, подумала, что Король Уильям решил остаться во владении Уоррен, потому что хотел больше времени провести подальше от Королевы.

К счастью, эта тревога ушла полностью, когда она два часа подслушивала через дверь, как Король разговаривал с Королевой по телефону перед сном. Линетт собиралась просто проверить его, а не подслушивать, но в итоге сделала именно это.

И теперь была уверена. Брачных проблем между ними нет.

Никогда в жизни облегчение Линетт не превращалось в раздражение так быстро. Она словно слышала самый первый разговор меж двух влюблённых подростков.

Тем не менее, если Король не пытался сбежать от неё, то какой смысл проводить здесь столько времени? Очевидно, ему здесь очень нравилось, но могло ли это быть единственной причиной?

Она хотела спросить прямо, но по какой-то причине не смогла. У неё было довольно хорошее взаимопонимание с Королевой, но никогда не получалось уловить возможность построить нечто схожее с Королём. Почему-то задавать такой вопрос казалось неправильным, когда кругом столько людей.

Однако на третий день она придумала, как можно решить эту проблему.

Можно ведь просто спросить у Гектора.

Учитывая, сколько они с Королём разговаривали за последние два дня, Гектор, скорее всего, знает его лучше, чем она.

...Стоп, реально?

Ох, блин.

Это говорило о том, как много Гектор разговаривает с Королём? Или о том, как мало разговаривает она?

Вероятно, и о том, и о другом.

И это её беспокоило.

Когда все завтракали, Линетт уловила свой шанс. В то время как Король был занят разговором с каким-то гигантским рейнлордом, она схватила Гектора за руку и потянула в сторону.

— Мне нужно задать тебе один вопрос, — прошептала она. — Его Высочество сказал тебе хоть что-нибудь о том, почему он решил задержаться в Уоррене?

Глаза Гектора выглядели так, будто пытаются сбежать из головы.

Линетт была озадачена: — Что-то не так?

Гектор ничего не сказал. Взгляд парня медленно опустился на её руку, которой она всё ещё держала его руку.

Линетт поняла намёк и отпустила: — А... Извини. Тебе не нравится, когда тебя трогают?

Он продолжал молчать, но хотя бы глаза вернулись в череп.

Честно говоря, она вообще не представляла о чём он думает. Его покерфейс эволюционировал с тех пор как он улетал из страны? Конечно, ей никогда не давалось чтение эмоций, но, по крайней мере, в других людях она понимала, когда им некомфортно.

— Гектор? — спросила она. — Ты услышал мой вопрос?

— ...Король, — сказал он.

И... по-видимому, всё.

— Да, — медленно кивнула она. — Остальное из сказанного мной ты услышал?

Гектор просто смотрел на неё. Медленно покачал головой.

Линетт глубоко вдохнула и повторила: — Его Высочество. Он сказал тебе, почему решил задержаться здесь? Во владении Уоррен?

Вновь наступила тишина, он молча смотрел ей в глаза.

Она попыталась быть терпеливой, ей не удалось: — Гектор...

— ...Поддержка Королевы, — сказал он.

Ну, это хотя бы что-то, но Линетт всё равно не понимала: — Что?

— ...Остался здесь. Он поддерживает Королеву. Так сказал мне.

— Ла-а-адно... но как именно это работает? Как поддерживает Её Высочество то, что он остался здесь?

Гектор умолк вновь.

В этот раз Линетт просто ждала. Она чувствовала, что он пытается сказать. И однажды даже сможет это сделать.

Надежда есть.

— ...Король сказал... что у него больше свободы, чем у Королевы. Сейчас. Так как она, эээ, занята. За каждым её шагом наблюдают. Пытаются, эм, прочитать её намерения. Политические.

С новой информацией Линетт повернулась обратно к Королю Уильяму, сидящему среди кучки рейнлордов. Они болтали и смеялись.

Кажется, она начинала понимать. Репортёры определённо заинтересованы в Короле Уильяме гораздо меньше, чем в Королеве. Интерес существовал, конечно, но в сравнении он обладал куда большей свободой. Просто воспользовавшись тайным ходом, они смогли исчезнуть незамеченными для репортёров и добраться до самого Уоррена.

Она задумалась, не имел ли Гектор к этому отношения. За него репортёры цепляются не слабее, чем за Королеву — если даже не сильнее, особенно после открытия банка.

В отличие от Королевы, впрочем, Лорд Тёмной Стали Владения Уоррен никогда не давал интервью.

И Линетт практически чувствовала жажду медиа в этом вопросе.

Насколько новостные каналы его любили, настолько и ненавидели. Линетт помнила, как пару месяцев назад — до того как она с Принцем Меривезером и Гектором полетела в Саир — репортёры кишели здесь как тараканы. Но теперь не было никого. Словно они все сдались.

Конечно, так Королю только проще. Было бы очень неприятно, если бы в Уоррене их встретила армия камер и микрофонов.

— То есть, Король пытается построить крепкие отношения с Рейнлордами ради Королевы, — заключила Линетт.

— ...Наверное, — сказал Гектор. — Но... мне кажется, ему просто нравится проводить с ними время.

— Ага, это понятно. Они — источники исторических знаний, что очень подходит его интересам.

Гектор просто кивнул и ничего больше не сказал.

Линетт не была этим удивлена.

Судя по всему, Король ещё был только в начале разговора с гигантским рейнлордом, так что вряд ли они скоро закончат.

Что оставляло её и Гектора вместе. Наблюдающих. В тишине.

Может, ей стоит попытаться найти другую тему разговора? Гектор явно не собирается.

Гх, вот и какого чёрта, а? Насколько она успела увидеть за последние дни, ему уже было не трудно говорить с другими людьми. Она наблюдала за тем, как он легко пристраивался в любой разговор с кучами разных рейнлордов.

Ну, ладно, может это особый случай, раз они так много прошли вместе. Хорошо.

Но почему он настолько хорошо ладит с Королём, с которым прошёл не так много — по крайней мере, гораздо меньше, чем с ней.

Почему только с ней он мгновенно затыкается?

Какой в этом смысл, а?

Какая, вообще... может быть... причина...?

Хмм?

Нет.

Нет, это нелепо. Такого не может быть.

Как такая высокомерная мысль вообще могла прийти ей в голову? Сама идея, что Гектор может быть...

Нет.

Невозможно.

Верно же?

Но какая ещё могла быть причина? Если Гектор ведёт себя нормально со всеми кроме неё, то...?

Эти вопросы не помогали облегчить атмосферу.

Линетт внезапно почувствовала такой интенсивный дискомфорт, что перестала понимать, как Гектор вообще может стоять спокойно и собранно.

Разве не он должен чувствовать неловкость? Или Гектор уже настолько к этому привык, что не подаёт вида?

Нет, наверное, она просто зря накрутила себя. Гектор ведь теперь лорд. Если он что-то и испытывает к ней, то только чувство собственного превосходства.

Ну нет, глупости, он не такой. Это она про него знала, точно, да? Тогда какого чёрта творится у неё сейчас в голове?

Её мозг пытается найти оправдания тому, почему Гектор... почему Гектор...

Гх-х, да она даже признаться себе не может.

Это абсурд. Она же член Стражи Королевы. Белый Меч Атрии. Как она могла покраснеть из-за такой мелочи? Она что, дитя?

Она вспомнила, как Королева дразнила её как раз на эту тему. И как Гектор убежал сразу после того разговора. А ещё вспомнила, как он тогда сказал, будто убежал из-за расстройства желудка...

А теперь...

Вау.

Внезапно она почувствовала себя реально нереальной дурой — и по противоречивым причинам, каким-то образом. Теперь казалось очевидным, что Гектор что-то к ней чувствует, а в то же время — нет. Словно она слишком высокомерна и ожидает того, чего не может быть.

Ну...

Какой бы сдержанной не пыталась казаться Линетт внешне, у неё не было опыта... с такими вещами.

Она испытала пару кратких влюблённостей в старшей школе, но так и не призналась тем парням, даже не слишком задумывалась над этим. У неё не было времени. С десяти лет Линетт знала, что хочет вступить в Стражу Королевы. Ну, ладно, тогда это ещё было Стражей Короля, но всё же. Она полностью посвятила себя этой цели.

Хотя её время в школе не было таким же ненормальным, как у Гектора, но и назвать его нормальным — большое преувеличение. В отличие от многих других стран, в Атрии нет никаких военных академий, поэтому Линетт часто пропускала школу ради посещения различных «учебных практик».

Это было единственным подходящим им названием, потому что все они были разными — как в отношении тем, которым посвящались, так и в качестве преподавания. Каратэ, джиу-джитсу, борьба, плавание, тренировки выносливости, марафонские забеги, и, конечно, всевозможные тренировки с оружием — мечи, огнестрельное оружие, древковое оружие, ножи — и даже немного нунчаки и охота с луком.

Она окунулась во всё, за что цеплялся её взгляд в последние десять лет. Но, конечно, не была профессионалом ни в одной из этих дисциплин. Тренировкам с одним оружием можно посвятить десятилетия, но так и не добиться мастерства. Линетт просто хотела расширить свои боевые познания, в то время как искала себе наиболее подходящее боевое искусство.

Огнестрельное оружие в современном мире фундаментально. Линетт считала, что каждая женщина должна уметь обращаться хотя бы с пистолетом — не было большего уравнителя между полами, сильными и слабыми. Так что, конечно, немало времени она уделила изучению стрелкового оружия.

Но ничто не резонировало с ней так, как мечи. Было что-то в них такое, во что она влюбилась. Наверное, мириады способов, которыми их можно использовать, сотни видов самих мечей. Некоторые были маленькими, другие гигантскими. Некоторые рубили, другие использовались только для уколов. Некоторые были элегантны, другие как металлические звери. Но во всех мечах ощущалось особое мастерство, как в использовании, так и в процессе создания. Даже не говоря об истории.

Если посмотреть на её первое столкновение с Избавлением в замке Белгрант, когда она сражалась с Дезмондом Гранти и встретила Гектора впервые, Линетт могла бы предпочесть пистолет на поясе вместо меча — а лучше вместе с мечом — но тогда правила Стражи Королевы не предусматривали ношения огнестрельного оружия. Оно распределялось только после того как Мастер Королевского Арсенала получал разрешение от дворецкого замка Белгрант или самой Королевы.

Линетт всегда считала это довольно безумным правилом, но ничего с этим было не поделать. Она слышала, что так сделано для того, чтобы Стража Королевы выглядела дружелюбнее в глазах людей, а не как сборище убийц, но Линетт была только рада, когда Королева изменила правило. Теперь все в Страже могли носить с собой свою винтовку на службе.

Хотя сейчас для Линетт это потеряло былое значение. Рукавица из отклонения была куда смертоноснее любого оружия, что она когда-либо видела.

Возвращаясь к началу, она просто думала о том, что школьное время Линетт тоже можно назвать странным, даже в сравнении с другими членами Стражи Королевы. Большинство из них сыновья и дочери низшей знати, так что свои тренировки они получали из куда более формальных источников.

Если, конечно, получали. Некоторые из них заставляли в этом сомневаться.

К счастью, с тех пор как она стала личным телохранителем Королевы и Белым Мечом Атрии, Линетт получила достаточно влияния, чтобы лично проверять, все ли гвардейцы достойны своих званий. Друзей после этого у неё точно больше не стало, но едва ли это её волновало. Она и так была в довольно плохих отношениях со всеми из них.

Что, вероятно, было ещё одной причиной отсутствия у неё романтического опыта.

И в этот момент, пока её разум тонул в неуверенности, Линетт почувствовала, что должна что-то сказать, и что не может этого сделать.

Это реально с ней происходит? Ну, наверное, нет, раз Гектор даже не обращает на неё внимания. Он просто наблюдал за Королём, спокойный как всегда. Словно бы забыл про неё.

На самом деле, теперь, когда она задумалась, Гектор ведь был таким почти весь их визит — всё его внимание было на Короле, а с ней он почти не говорил.

Будь она неуверенной в себе девушкой, то могла бы подумать, что он избегает её специально.

Ага. Будь она неуверенной.

Хорошо, что она не такая.

...Он ведь реально её избегает, да?

Вот козлина.

Угх, да что с ней не так? Её мысли вообще не там, где им место. Нужно взять их в руки. И чувства тоже.

Она реально покраснела? Почему? С какой целью? Из-за Гектора? Он на три года моложе неё. И лорд. А, ещё он живёт очень далеко, аж в Серой Скале. Даже если бы, как бы они...? Большие расстояния, это... Она даже не знала, если...

Вау, нехило же она разогналась, а?

Ей хотя бы нравится Гектор в таком отношении?

Если говорить честно?

Она просто уставилась в пол на этих мыслях. Все её оправдания оставались на месте, кружились вокруг этого единственного вопроса.

На который у неё не было ответа.

Он нравился ей как друг, это точно. Как очень хороший друг. Если говорить честно, он был одним из лучших, на её взгляд, людей.

Но...

Помимо этого?

Это просто... так трудно представить. Поэтому она всегда избегала этой темы, если подумать.

Она просто не могла представить себя и Гектора в романтическом ключе.

Это... плохо?

Потому что явно не хорошо.

Линетт становилось всё более неловко с каждой секундой. Если Гектор правда что-то чувствует к ней, то что делать? А если он позовёт её на свидание? Отказать? Но он же такой хороший парень... и... меньше всего она хотела задеть чувства друга.

Но разве так не ещё хуже? Принять отношения из жалости? Это разве не будет высокомерием с её стороны? Противоположностью того, о чём она беспокоилась минуту назад.

Гх-х! Ну почему это дерьмо такое трудное?!

— Всё в порядке? — прозвучал знакомый голос, и Линетт даже дёрнулась, когда внезапно поняла, что перед ними стоит Король.

Когда он, чёрт возьми, к ним подошёл? Боже, она настолько задумалась? Даже Гектор смотрел на неё с заметной тревогой.

— Да, всё в порядке, — сказала она, удивляясь тому, как спокойно прозвучал её голос.

Король Посмотрел ещё пару секунд, но затем улыбнулся и положил руку на плечо Гектора: — В таком случае, у меня есть идея. Ты всё ещё думаешь о отправиться к Гаоланетам, да?

Гектор неуверенно кивнул.

— Что ж, тогда почему бы нам втроём не нанести им визит прямо сейчас? — предложил Король.

Глаза Гектора раскрылись шире. — Эм. Вы разве не говорили, что это плохая идея?

— А, разве? Наверное, ты меня неправильно услышал.

Брови Гектора опустились ниже: — Я уверен, что услышал правильно, Ваше Высочество. Вы говорили, что нельзя приходить без предупреждения, потому как это невежливо и может их разозлить.

Улыбка Короля стала шире: — Я и не предлагал идти без предупреждения. Мы дадим им достаточно времени... час или два.

Линетт почувствовала необходимость вмешаться: — Ваше Высочество, я не уверена, что это будет мудро.

— Тц, не будьте такой занудой, мисс Эдит.

Линетт просто моргнула, пытаясь осознать, что это ей сейчас сказал Король.

Вновь заговорил Гектор: — Значит, если мы сейчас позвоним Королеве и расскажем ей о Ваших намерениях-

— Не нужно зря отвлекать её, — перебил Король. — Она очень занята делами в Сескории.

— ...И Вы не думаете, что она будет волноваться из-за опасности, которой Вы собираетесь себя подвергнуть?

— Опасности? — спросил Король. — Какой ещё опасности?

— Ну, я ведь уже высказывал свои подозрения о том, что дом Гаоланет может быть замешан в серии убийств...

— А со мной будут два сильнейших воина страны, — сказал Король. — К тому же, ты же не можешь верить, что Гаоланеты навредят своему королю? Какой в этом смысл?

— ...Не знаю, — признал Гектор, — но это тоже, как бы, проблема. Мы практически ничего о них не знаем.

— Я должна согласиться, Ваше Высочество, — присоединилась Линетт.

Король глубоко вдохнул и на выдохе сказал: — Так, слушайте вы двое. Бывают времена, когда необходимо действовать смело. Сейчас как раз такой случай. Если мы позволим этому шансу ускользнуть, если будем играть осторожно и не спеша, то дадим Гаоланетам время на подготовку. А у них большой опыт шпионства. Если мы не застанем их врасплох, то, боюсь, истина навсегда останется во мраке.

Линетт обменялась взглядом с Гектором.

— Звони Королеве, — сказал Гектор.

— Сейчас, — согласилась Линетт, и достала телефон-для-особых-случаев из кармана.

Король просто заворчал.

Потребовалось некоторое время, чтобы зашифрованный сигнал достиг цели, но вскоре Линетт объясняла Королеве ситуацию.

— , — прозвучал из трубки голос Королевы. —

Втроём, они просто ждали, пока она закончит размышлять. Король выглядел так, будто хотел что-то сказать, но всё же держал мысли при себе.

—

— Да, дорогая?

—

Пару секунд Король придерживал подбородок рукой, выбирая свои следующие слова с умом.

— У меня три причины, — сказал он наконец. — Первая заключается в том, что если требование устроить встречу будет исходить от меня, они не смогут отказать или перенести её. С другой стороны, Гектору они могут отказать, задержать его, или помешать каким-либо ещё способом.

— Вторая заключается в том, что если я пошлю кого-то вместо себя, это будет проявлением неуважения к дому Гаоланет. У нас нет доказательств их злодеяний и они могут оказаться невинными, поэтому я считаю, что на данный момент они заслуживают честь и вежливость достойную благородного дома Атрии.

— И последняя причина в том, что я хочу встретиться с Хантоном Гаоланетом. Зная всё, что я знаю теперь, в частности о слугах и жнецах, у меня накопилось много вопросов, которые я хотел бы ему задать, так как подозреваю, что у него есть не только ответы, но и интересное мнение.

Некоторое время Королева молчала, но затем ответила: —

Глава 212. Гнездо древности...

Гнездо древности...

Поместье Гаоланет оставляло неслабое впечатление в вечернем сумраке. Как узнал Гектор из интернета, оно называлось Воробьиный Насест, и теперь он понимал почему. Поместье находилось на высоком холме и словно бы нависало над всей Серой Скалой.

И птицы.

Повсюду — на воротах, в деревьях, в кустах, на каждом здании вокруг.

Они решили не брать с собой никого из прислуги Короля, так что за рулём была Линетт. Центральный двор оказался таким большим, что для его пересечения машина была необходимостью, и когда они проехали мимо гигантской статуи птицы на пути к главному зданию, Гектор начал видеть общую картину. Даже большой фонтан в конце дороги был сделан в форме стаи птиц.

Впятером они вышли из машины, вместе с четырьмя жнецами.

За исключением Гектора, Короля Уильяма, и Линетт, с ними ещё был Маттео Делагуна, следующий за Гектором по пятам, и Диего Редуотер.

Гектор до сих пор не понимал, почему Диего решил поехать с ними, и подозревал, что лорд Редуотер сам не знает.

Они боялись брать человека с такой известной фамилией, но Диего пообещал замаскироваться. Как оказалось, под этим имелись в виду солнцезащитные очки и федора.

Маттео, которого Гектор, на самом деле, всё ещё практически не знал, надел синюю форму дворецкого по какой-то причине.

Дворецкие Гаоланетов ожидали их у главного входа, и один из них предложил припарковать их машину, пока они будут в колоссальном дворце.

За исключением приветствия, не было сказано ни слова.

Гектор восхищался величественным строением, пока они приближались к нему. Он совсем не узнавал стиль. В нём было так много острых углов. Потолок в главном зале поднимался на огромную высоту, металлические штыри тянулись от стен до конусной вершины. Некоторые окна в потолке были открыты и через мгновение Гектор заметил там ещё больше птиц.

Боже.

Оставалось загадкой, каким образом пол не покрыт белыми пятнами.

Пока они шли, становилось ясно, что это место даже больше, чем представлял себе Гектор. Поместью не сравниться с Владением Уоррен или дворцом Бослят, конечно, но здесь вполне комфортно могли разместиться сотни людей. Может, не в одном здании, но на всей территории? Определённо.

Гектор решил спросить у Гарвеля: — «Сколько душ ты ощущаешь рядом?»

— «Довольно много», — приватно ответил жнец.

У Гектора появился ещё один вопрос, и он понял, что думает об этом уже довольно давно: — «А ты можешь заметить жнецов в толпе? Их души как-нибудь отличаются?»

— «И да, и нет», — ответил жнец. — «Для моих чувств жнецы и обычные души одинаковы, но временами можно понять по контексту. Проще читать движения — если душа летает, например, скорее всего это жнец. Но не всегда, естественно.»

— «Гмм», — прогудел Гарвель, — «ещё один “индикатор” — стабильность перемещения души. Хотя для такого приходится реально концентрироваться, чтобы заметить. Обычные люди перемещаются, слегка приподнимаясь и опускаясь, или покачиваясь, а жнецы просто парят.»

Гектору это показалось странным: — «Ты не замечаешь как люди двигают ногами? Помню, ты говорил, что душа принимает форму тела, как вода в сосуде. Или вроде того.»

— «Да, но движения немного... размытые, что ли. Способность чувствовать души — не то же самое, что зрение. Это не идеальная аналогия.»

Группа пришла в просторную комнату с чудовищных размеров ковром, занимающим её практически полностью. У стен было расположено несколько диванов и стульев, хотя больше всего их стояло возле гигантского камина в конце комнаты.

— Пожалуйста, садитесь, где вам удобно, — сказал главный дворецкий. — Милорд скоро прибудет.

Они заняли места у камина, который сейчас был едва зажжён. Судя по его размерам, если возникнет такая необходимость, внутри можно было разместить половину избы и поджечь.

Пока они ждали, Король и Диего продолжили разговор, но настолько тихо, что Гектор не мог разобрать ни слова.

В то время как тишина растягивалась, мысли Гектора вернулись к Гарвелю: — «Так, эм... ты правда не знаешь, нет ли среди Гаоланетов жнецов?»

— «Не знаю», — сказал Гарвель, вновь с эхом приватности. — «Все их души выглядят вполне нормально.»

— «Отклонений тоже нет?»

— «Пока не заметил, но этих вообще трудно почувствовать, пока не окажешься к ним впритык. Вот тогда они очевидны как наваленная перед носом куча.»

— «Хм, ладно». — А затем его словно молнией ударила мысль: — «Эй, а как жнецы выглядят для тебя?»

Мгновение Гарвель просто смотрел на него своим пустым взглядом. — «Попробуешь угадать?»

Гектор сжал губы: — «Пожалуй, нет.»

— «Уверен? Если честно, то я ожидал от тебя этот вопрос очень давно. Теперь будет обидно, если придётся ответить прямо.»

— «Гарвель...»

— «Да ладно, хотя бы разок попытайся. Это будет весело.»

Гектор задумался на секунду. — «...Гигантские панды», — сказал он без всякой на то причины.

— «Чего? Нет. Почему вообще панды?»

— «Не знаю. Первое, что пришло в голову.»

Каким-то образом, на костяном лице жнеца одновременно была и улыбка, и отвращение. — «Что в моей личности или истории заставило тебя подумать, что я вижу других жнецов как гигантских панд?»

— «Гарвель, я реально не задумывался.»

— «Я заметил.»

— «Эй, ты не говорил, что моя догадка должна быть логичной.»

— «Не важно. Твоя догадка настолько плохая, что не принимается. Попробуй снова.»

Гектор сдержал вздох: — «Это уже раздражает...»

— «Ещё одна попытка. Только в этот раз подумай.»

— «Не так и сильно я хочу знать, Гарвель.»

— «Попробуй. Угадать. Снова. Как слуге, я приказываю тебе.»

— «Вау.»

— «Подумай тщательно», — сказал Гарвель. — «Уверен, ты сможешь догадаться.»

Гектор ещё раз провёл взглядом по комнате в поисках оправдания, чтобы избежать этого разговора, но Хантона до сих пор не было. — «Я правда не знаю, Гарвель. Ты можешь как-нибудь подсказать?»

— «Хмм, ладно. Что мне нравится больше всего?»

— «Эм...» — Сколько Гектор не думал, только один ответ приходил на ум: —  «Издеваться надо мной?»

— «Да, именно!»

Он всё ещё не понимал: — «Как эта подсказка должна была помочь?»

— «Если бы я сказал, то тебе не было бы нужды угадывать.»

Гектор покачал головой. — «Я не понимаю. Ты видишь жнецов как, не знаю, визуальную сущность сарказма, или что?»

— «Интересная мысль. И как, по-твоему, должен выглядеть сарказм?»

— «Хрен его знает. Сдаюсь. Просто ответь уже. Пожалуйста.»

— «Ладно, ладно. Только не злись.»

— «Когда ты так говоришь, я хочу злиться.»

— «Правда в том, что это был вопрос с подвохом.»

— «Да ты, б***ь, издеваешься?»

— «Неа. Хе-хе.»

Гектор не знал что сказать, так что просто уставился на трещащий камин.

— «Все жнецы видят друг друга одинаково. Мы не видим кучу странной персонализированной херни, в отличие от вас, грязных смертных. Мы просто видим обычных людей, только слегка призрачных.»

— «... И всё?»

— «Мгм.»

— «... Ну ты и сволочь.»

— «Ага. Но надо же было как-то приправить, да? Иначе было бы довольно скучное открытие, не согласен?»

— «Плевать.»

— «Хотя, как мне кажется, есть в этом один не такой скучный аспект, если тебе интересно.»

— «Не интересно.»

Жнец засмеялся: — «Да ладно, не будь таким занудой. Тебе понравится. Обещаю.»

— «Я взял и сразу тебе поверил, ага.»

— «Да не обижайся ты. Хорошо, давай я просто расскажу. Без угадывания в этот раз.»

— «О, блин, как же мне повезло.»

— «Мы выглядим так же, как когда были живыми», — сказал Гарвель.

И Гектор ждал, но когда жнец не продолжил, ему пришлось спросить: — «Эм... и что? Это даже скучнее, чем я думал.»

— «Нет, ты просто не подумал. Разве не любопытно, каким образом жнецы могут воспринимать физический облик других жнецов, не имея никакой личной информации о них?»

— «... Наверное.»

— «То, что тебе не интересна эта древняя загадка, очень разочаровывает, Гектор.»

— «А чего в этом такого загадочного? Ты ведь видишь свет, хотя у тебя нет глаз, так что в это дерьмо поверить и то проще. Может ваш внешний вид, какими вы себя представляете, просто сохраняется в душе, и потом проецируется, чтобы другие жнецы могли это видеть.»

— «Ладно, господин убийца веселья. Боже. Просто вырвал моё сердце и растоптал. Спасибо.»

Гектор усмехнулся на выдохе, но тут дверь за ним открылась и все повернулись.

— Добрый вечер. Я Хантон Гаоланет, — прозвучал невероятный мужской голос, глубокий и гладкий как масло. Его русые волосы перемежались линиями седины, а белый костюм с тёмно-красными полосами определённо был запоминающимся. — Добро пожаловать в мой дом. Особенно Вам, Ваше Высочество.

Король уже поднялся поздороваться с ним: — Благодарю за то, что приняли меня, Хантон. И извиняюсь, что сообщил о визите так поздно.

— Не стоит. Мы всегда рады гостям королевских кровей. — Мужчина бросил взгляд на Гектора, после чего вернулся к Королю: — Но мне любопытно. Это просто социальное посещение или вы желаете обсудить что-то определённое?

— Полностью социальное, — улыбнулся Король. — Я знаю, насколько редки наши встречи, но пришёл к мысли, что сейчас важнее чем когда-либо проводить время с аристократией нашей страны. Укреплять связи, если позволите так выразиться.

— Понятно, — улыбнулся Хантон в ответ, его чёрные как провалы глаза, задержались на Короле.

В то время как эти двое обменивались любезностями, Гектор снова посоветовался с Гарвелем: — «Что  думаешь? Не чувствуешь в нём ничего странного?»

— «Абсолютно», — сказал жнец. — «Но я ничего странного и в Маласте не чувствовал, а мы оба знаем, что произошло потом.»

— «Ты же не хочешь сказать, что этот парень ещё один грёбаный бог?»

— «Нет, естественно. Я просто говорю, чтобы ты не расслаблялся.»

Гектор был рад такой уверенности жнеца, но его совет не требовался — он и так максимально напрягся. Всё его нутро говорило, что в Хантоне что-то не так. Это не было давлением души. Просто... дискомфорт. Будто не хватает чего-то очевидного.

Странное ощущение уже начинало раздражать.

Король перешёл к представлению остальных.

— Это мой телохранитель на вечер, — сказал он, указывая на Линн, стоявшую рядом. — Белый Меч Атрии, Линетт Эдит.

— Я о Вас слышал, — сказал лорд Гаоланет, пожав её руку. — Очень рад знакомству с Вами.

— Благодарю, сэр. Я тоже рада знакомству.

— А вот это, — он указал на Диего, — мой новый слуга, Диетро.

Диего вышёл вперёд в ту же секунду и пожал Хантону руку: — Это большая честь для меня, сэр.

Взгляд Хантона задержался на нём.

Гектор был слегка удивлён тому, как легко Король и Диего провернули эту ложь. Они обсуждали её заранее?

— И, наконец, — сказал Король, — с нами молодой лорд Тёмная Сталь владения Уоррен, Гектор Гофф, и его человек, Маттео.

Гектор вышёл вперёд, когда наступила его очередь пожать руку, Маттео вышёл вслед за ним. Хантон ответил Гектору ещё одной улыбкой: — Какой приятный сюрприз. Когда Король предупредил о своём приезде, я не знал, что компанию ему будете составлять Вы, лорд Гофф.

— Для меня это тоже стало сюрпризом, — сказал Гектор. — Но я надеюсь, что мы выбрали удачное время для визита. Я бы хотел обсудить пару вопросов.

— А. — Улыбка Хантона слегка опала. — Ищите инвесторов для своего банка, полагаю?

Гектор не был удивлён тому, что этот мужчина знает о целях всех его прошлых встреч другим аристократам Атрии. — Нет, — сказал он прямо.

— О? — удивился Хантон, переведя взгляд на остальных, прежде чем снова остановиться на Гекторе. — Тогда я бы хотел знать о цели вашего визита.

Гектор взглянул на Короля, который просто смотрел с приподнятой бровью. Наверное, ещё слишком рано переходить к главной теме разговора, но упускать возможность не хотелось: — Я хотел знать... не был ли дом Гаоланет в отношениях с организацией под названием Авангард.

Наступила такая тишина, что можно было услышать падение иглы. Казалось, даже огонь в камине перестал трещать.

Гектор пристально наблюдал за изменениями лица мужчины, но дискомфорт, по непонятной причине, испытывал он сам.

Хантон не изменился в лице ни малой капли. — Почему Вы спрашиваете?

Гектор наклонил голову: — Почему Вы не отвечаете?

— По множеству причин, — ответил лорд Гаоланет. — Я не привык так просто выдавать информацию о своей семье. Подтверждение или отрицание без необходимости кажется мне неразумным поступком. Надеюсь, Вы не посчитаете это подозрительным.

— Я уверен, что лорд Гофф не хотел Вас оскорбить, — подключился Король.

— Я и не был оскорблён, Ваше Высочество, — ответил Хантон, не спуская глаз с Гектора. — Просто объясняю свою позицию.

Гектор размышлял. С одной стороны, он не хотел с ходу начинать разговор о жнецах и слугах. Если этот мужик не знает о них, то он зря распространит важную информацию.

С другой стороны... он должен знать, верно же?

Угх, ну что это за странное чувство? Почему оно не уходит?

— Я спрашиваю, — сказал Гектор, — потому что это важно для безопасности страны.

— Понятно, — кивнул Хантон. После чего бросил Королю: — Не очень похоже на тему для «полностью социального» визита, как Вы заявили ранее, Ваше Высочество.

— Я здесь исключительно по социальным причинам, — сказал Король. — Про юного лорда Гоффа я ничего не говорил.

Хантон не выглядел довольным: — Едва ли столь мелкое различие имеет значение. И мне кажется, что это не слишком достойное поведение для оказанного гостеприимства-

И он всё продолжал и продолжал, а Король отвечал, но Гектор уже слушал вполуха.

Он пытался понять источник этого странного чувства... что-то было в Хантоне такое... как если бы... какая-то пустота.

И тогда, благодаря Шарфу Амурдина, он понял.

Ему чувство пустоты казалось метафоричным. А оказалось буквальным.

Пока Хантон продолжал говорить с Королём, Гектор сделал шаг вперёд и прижал руку к груди мужчины. Да, ощущение сразу подтвердилось — вернее, его отсутствие. Рука продолжила движение и прошла насквозь.

Все замерли.

Гектор помотал ладонью из стороны в сторону без всякого сопротивления, будто сквозь воздух.

В общем-то, именно сквозь воздух.

Вот, что это было за чувство. Его глаза видели Хантона, он почувствовал руку при рукопожатии, но при этом Шарф Амурдина говорил, что никого перед ним нет. Воздух проходил насквозь без сопротивления.

С торчащей в груди рукой Гектора, Хантон провёл взглядом по умолкшим людям, после чего снова посмотрел в глаза лорду Тёмной Стали. — Ну и ну... как же неловко получилось, да?

Гектор хотел что-то сказать, но любой вопрос, казалось, мог выдать информацию о нём — критически важно было держать в тайне, что он сам не понимает ситуацию. А в данный момент осторожность требовалась больше всего.

Король, с другой стороны, не был так сдержан: — Что здесь происходит? Хантон?

— Прошу прощения, Ваше Высочество, — сказал лорд Гаоланет, до сих пор не обращающий внимания на руку Гектора. — Не так я представлял себе этот разговор.

— Хантон, пожалуйста, объясни ситуацию, — потребовал Король.

— Боюсь, мне придётся отказать, — сказал он. — На самом деле, я считаю, что будет лучше, если все просто забудут о случившемся.

— Что ты-? — Король не успел закончить.

Волна чудовищного давления омыла Гектора, тяжелее всего, что он когда-либо чувствовал. Невидимое одеяло весом в несколько тонн, сдавившее всмятку. Замедлившее его тело и даже мысли. Удушающее. Отключающее мозг.

Или, по крайней мере, так себя чувствовал самый фронтальный мыслительный процесс, потому что все остальные, держащиеся чуть позади, прекрасно понимали, что ничего не произошло. Его тело было в порядке. Комната осталась прежней. Ничего на самом деле не изменилось, за исключением, пожалуй, взгляда Хантона на него.

Гектор посмотрел на остальных в комнате и начал испытывать тревогу. Все они замерли на месте, никто даже не шелохнулся — рот Короля был открыт посреди речи.

Линетт, Диего, Маттео — даже четыре жнеца — замерли на месте. Гарвель, Мельсанз, Янгера, и Эрнивок словно застряли в воздухе. Нависла мёртвая, неподвижная тишина.

Гектор пытался сохранять спокойствие, но это было непросто. Если с ними что-то-

— Не беспокойтесь, — прозвучал голос Хантона. Он наконец-то отошёл от руки Гектора и пошёл к той же двери, через которую вошёл раньше. Возле неё он остановился и сказал Гектору: — Я не собираюсь им вредить. Проблем не оберёшься, если исчезнут такие известные люди.

Это было слишком. Гектор понимал, что нужно сохранять спокойствие и мыслить здраво. Он не представлял, на что ещё способен этот мужчина. Атаковать его явно было не разумно, особенно учитывая, что это тело даже не настоящее.

Сделанное им даже не похоже на силу слуги, но Гектор не хотел думать, будто Хантон Гаоланет ещё один бог. Ему была нужна информация.

Он вспомнил, что сказал Хантон перед тем как все замерли: — Вы хотите стереть наши воспоминания?

— Таков план, да, — сказал Хантон. — Однако я решил пощадить Вас, потому что сперва хочу поговорить.

Гектор прищурился, гнев набирал силу. Он всё ещё чувствовал давление на фронтовой мыслительный процесс. — Не лгите мне, Хантон. Вы и так ходите по тонкому льду, а я сейчас не в самом снисходительном настроении.

И тут давление как испарилось, а Хантон сделал шаг назад, хотя лицо его ни чуть не изменилось.

Другие, однако, оставались замороженными.

— Так Вы правда так опасны, — сказал лорд Гаоланет. — Я думал это, может, просто случайное сопротивление — подумал, что Вы, возможно, не знаете о моих попытках проникнуть в Ваш разум. Но теперь вижу, что ошибался. Простите, я Вас недооценил, лорд Гофф.

Гектор не ответил. Просто молча смотрел.

— Скажите мне, как Вам удалось понять, что это иллюзия? Я был уверен, что задействовал все Ваши органы чувств. Даже жнец не мог заметить разницы.

— ... Если Вы всё ещё надеетесь выкрутиться разговором, — сказал Гектор, — тогда рекомендую сперва отпустить моих компаньонов. Прямо сейчас.

— Эм... — Хантон молча размышлял некоторое время. — Вам прекрасно удаётся устрашать, должен признать, но я не уверен в том, что Вы на самом деле представляете угрозу. Вы даже не знаете где моё реальное тело.

— ... Хотите, чтобы я его нашёл?

Снова Хантон ненадолго замолчал. — Я не желаю вражды с Вами, Лорд Гофф.

— Как и я, но только один из нас взял заложников.

— Я уже сказал, что не собираюсь им вредить.

— Вы уже солгали однажды.

— Вы неправильно поняли. Меня волнует только сохранение моей семьи в тайне. Мы не желаем вражды с Вами. Мы мирный народ. Мы просто хотим, чтобы нас оставили в покое.

Гектор размышлял над следующими словами не спеша. Если это правда, тогда почему след отравлений привёл его сюда? Нужно упомянуть об этом?

Он чувствовал, что получил преимущество в этом разговоре, но в то же время не хотел испытывать удачу, в то время как остальные в какой-то... ментальной тюрьме, или чёрт его знает.

— Ладно, — медленно произнёс Гектор, — но если секретность так важна для вас... то почему вы стали одной из самых известных семей в стране?

— Уровень секретности требуемый нам не получить без значительных средств. Богатство неизбежно привлекает внимание — а в случае моих предков, ещё больше внимания привлекает благородная родословная.

Предков? Гектор не знал, можно ли доверять этим словам, но на всякий случай запомнил. — ...И по какой причине Вам требуется такая секретность?

Хантон снова размышлял, но затем тяжело выдохнул. — Видимо, чтобы решить эту ситуацию без насилия, мне придётся показать Вам истину. — Он помрачнел. — Но предупреждаю Вас, Гектор Гофф: если правда о нас станет известна миру, Вы или Ваши близкие заплатят за это. Любая боль испытанная нами в результате этого вернётся к Вам десятикратно. В этом я клянусь.

Ну, чёрт. Гектор не знал, что на это сказать.

— Вы поняли меня? — спросил Хантон.

— ...Да, я понял, — ответил Гектор.

— Хорошо. — Хантон повернулся, двери перед ним раскрылись сами по себе. — Тогда следуйте за мной.

— А мои компаньоны?

— Повторю снова: им не навредят. Но если Вы так волнуетесь, то возьмите их с собой. Уверен, с этим Вы справитесь и без моей помощи?

Это точно.

Мгновенно, Гектор создал полные доспехи для каждого и добавил к ним свою душу. Он не знал, способна ли она защитить их от телепатической херни Хантона, но решил, что не повредит.

Гектор потянул их за собой на мобильных платформах, а четырёх жнецов поместил в железные сферы, расположив их на орбите вокруг себя. Вертеть их не требовалось, но это уже было силой привычки.

Хантон ждал его в зале — и наблюдал с широко раскрытыми глазами.

На всякий случай Гектор решил добавить декоративные элементы на броню каждого, чтобы различать их с первого взгляда. Шлем Диего приобрёл толстые рога; шлем Короля получил Корону; наплечники Маттео покрылись шипами; а у защитной маски Линн появилось отверстие в форме «Т» перед её единственным глазом. Заодно он добавил всем декоративные узоры.

Ага, так выглядело лучше.

А когда последовал за Хантоном, то решил сделать броню и для себя тоже, оставив Шарф развевающимся за спиной.

— Устрашение не обязательно, —  сказал Хантон. — Я не наврежу вам.

— Я и не пытался Вас устрашать, — ответил Гектор, с металлическим акцентом шлема. — Но осторожность никогда не вредила.

— Да... — нахмурился Хантон и продолжил идти.

Гектор и его закованные в металл люди последовали. Он, насколько мог, концентрировался на Шарфе, направив всего себя в это чувство — и уже ощущал трещинки в двери на другой стороне коридора.

Некоторые двери даже не были реальны, понял он. А в развилке дальше? На самом деле проходов было только два, а не три.

Снова иллюзии.

На мгновение Гектор задумался о том, зачем нужно столько обманов, но причину понять не трудно. Это место будет чёртовым лабиринтом для любого нормального человека. Для любого чужака, иными словами.

Они шли довольно долго и Гектор уже хотел спросить, куда Хантон его ведёт. Где все те люди, которых Гарвель чувствовал раньше? Неужели тоже просто иллюзии? Впрочем, он бы не удивился.

Спустя какое-то время он наконец-то почувствовал что-то не похожее на очередную пустую комнату или коридор.

В дальней комнате на самом пределе радиуса действия Шарфа, Гектор почувствовал гигантскую фигуру, не сразу понятную его воображению. Она была размером с фургон. И дышала. Он чувствовал как воздух покидает и возвращается в её рот.

Нет.

В клюв. Ага. То, как воздух двигался вокруг — это же перья, да?

Гигантская птица.

Гектор не знал что и думать.

Хантон подвёл его к комнате, в которой ожидала птица, и открыл дверь.

Для его глаз гигантская птица была невидима, но Гектор знал в точности где она находится. И эта комната. Она выглядела как любая другая, но потолок был ненастоящим. Это было одно гигантское окно, сейчас приоткрытое — наверное, на случай, если птица захочет полетать.

— В качестве демонстрации доверия Вам, — сказал Хантон, — я покажу свою настоящую форму.

Гектор придержал язык.

Птица внезапно стала видимой, словно гигантская вуаль, за которой она пряталась, быстро сгорела.

Наступила тишина.

— ... Вы не удивлены? — спросил Хантон — или, вернее, его человеческая проекция.

— Удивлён, — ответил Гектор. Конечно, он ещё минуту назад знал чего ждать, но у него оставался миллиард вопросов. — Я могу спросить, что Вы такое?

— Я врубель, — представился Хантон, всё ещё посредством иллюзии, в то время как птица просто наблюдала. — Те редкие люди, что знают о моём виде, иногда зовут нас воробьями. Я считаю это название приемлемым, если оно Вам больше нравится.

— ... Вы не слуга, — заключил Гектор.

— Нет, не слуга.

— Потомок слуги? Древнего слуги со способностью мутации?

Гигантская голова птицы дёрнулась, её тёмно-красные и коричневые перья слегка встрепенулись и она поднялась, показав когти размером с тело Гектора целиком.

— «Частый и очень грубый вопрос», — прозвучал другой голос.

И Гектор был озадачен, потому что это точно прозвучало в его голове, а Хантон не шевельнулся.

С другой стороны, Хантон ведь не был реален, верно? В таком случае «голос», который Гектор якобы слышал, на самом деле тоже не был реален.

Этот гигантский воробей и есть настоящий Хантон Гаоланет. Гектор это понимал, но привыкнуть было трудно.

Видимо Хантон понял, что Гектор озадачен, хотя броня это скрывала, потому как иллюзия исчезла и только врубель остался.

— «Почему слуги всегда ищут корни нашей благородной расы среди людей?» — сказал Хантон.

Его голос звучал так, будто это очень чувствительная тема. — Я не хотел Вас оскорбить, — попытался Гектор. — Просто хочу понять, почему передо мной гигантская, говорящая птица.

— «Хмф», — хмыкнул Хантон, его оперение снова надулось, воробьиная голова отвернулась в сторону.

Он что... обиделся?

Может, это просто обман зрения — в некотором смысле — из-за воробьиной головы. Несмотря на гигантский размер и, вероятно, размах крыльев такой же как у пассажирского самолёта, Хантон не был похож на хищную птицу.

Скорее он напоминал пухлого маленького воробья увеличенного до гигантского размера. Глаза-бусинки, короткий клюв, и толстая голова делали его... странно милым, честно говоря.

Но Гектор не позволил этому отвлечь себя от того факта, что Хантон охренительно опасен.

— ... Вы бы могли поделиться со мной историей возникновения своей расы, в таком случае? — спросил Гектор.

— «А Вы знаете историю возникновения слуг?», — спросил Хантон. Тон говорил не о любопытстве, а скорее об обиде. — «Или всей человеческой расы?»

— Не надо так на меня обижаться, мне просто было интересно.

— «Я не обижался, просто сообщаю о Вашей предвзятости.»

Это Гектору не понравилось, и он хотел возразить снова, но остановил себя. Злость не продуктивна.

Но что продуктивно?

Он сейчас стоит перед этой гигантской и грубой птицей. Что нужно сказать? Каким образом продолжить этот разговор?

Судя по его ответу, Хантон и сам не знал наверняка о том, что его раса произошла не от древнего слуги-мутанта, но упоминать это сейчас не будет мудро.

Нужен хоть какой-то контекст.

— Что Вы можете сказать об истории своей расы? — спросил он.

— «Что мы мирные.»

— Ага, это Вы уже говорили.

— «Когда-то нас истребляли и довели до грани вымирания.»

Гектор не был удивлён, но пробудилось его любопытство: — С такими силами как у вас, и полмира захватить можно.

— «...Я должен был догадаться, что Вы знаете об этом», — сказал Хантон. — «Естественно, что у Вас было много времени для изучения древней истории.»

Стоп, что?

— «Я не пытался снова Вас обмануть», — сказал воробей, внезапно примирительным тоном. — «Об этом периоде нашей истории мы очень сожалеем. И предпочитаем не вспоминать.»

А?

Так, стоп.

Гектор сохранил свой покерфейс непробиваемым, но что, б***ь, Хантон о нём подумал? Насколько старым он его считает?

И, что важнее... врубели правда пытались захватить половину мира в прошлом? Когда, чёрт возьми, это произошло? Гектор, конечно, был не самым внимательным учеником на уроках истории, но если бы учителя когда-то сказали, что раса гигантских воробьёв пыталась захватить человечество, он бы точно запомнил.

Гектор не хотел говорить ничего. Если он выберет неправильную фразу, Хантон поймёт, что ошибся.

— «Клянусь Вам», — сказал Хантон, — «сейчас нам важно только сохранять мир в этом маленьком убежище.»

— ... Сколько Вас здесь?

— «Пятеро.»

— Так мало? — Гектор поднял бровь. — Мной жнец почувствовал множество душ.

— «А, ну... мы наняли много людей. И мои дети часто создают несколько аватаров для игр.»

Аватаров? Так они называют свои иллюзии? — Ваши сотрудники знают правду?

— «Некоторые. Те, что были с нами дольше всего, и заслужили доверие.»

— А если кто-то узнаёт случайно, то Вы просто стираете воспоминания об этом, да?

Хантон не ответил.

Внезапно Гектор вспомнил кое-что ещё, не важное в данной ситуации, но очень важное само по себе: — Король говорил... что однажды его возили сватать с девушкой по имени Полина Гаоланет.

— «А. Да...»

— ...В чём заключался план? Она ведь тоже воробей, верно? Почему Вы пытались выдать её за человека?

— «Это была... деликатная ситуация.»

— В каком смысле?

— «В юности Полина была большой хулиганкой. Она создала аватар идентичный моему и посетила Джозефа Белгранта, чтобы организовать встречу с его сыном, Уильямом.»

Глаза Гектора раскрылись шире, он посмотрел на Короля, в его доспехах с короной. — Она правда хотела выйти за него?

— «Для неё это было игрой. Довольно детской. Она не понимала всех осложнений своих действий.»

— Но понимала достаточно, чтобы одурачить Джозефа Белгранта?

— «Что я могу сказать? Она всегда была слишком умной для своего возраста.»

Гектор невольно усмехнулся: — Должно быть, Вы были очень рады, когда у них не сошлось.

— «О, Вы даже не представляете.» — Удивительно, но Хантон разделил с Гектором смех.

Однако после этого наступила тишина.

Гигантский воробей казался вполне миролюбивым, и Гектор чувствовал, что они смогут договориться, но чем больше думал об этом, тем меньше был уверен.

Однако значение имеет только безопасность Гарвеля, Линетт, и остальных. А ещё, конечно, вопрос отравлений. Пока Хантон держит заложников поднимать эту тему не хотелось.

— ... Я хочу, чтобы Вы отпустили моих компаньонов, — сказал Гектор.

— «А я хочу, чтобы Вы сохранили секрет нашей семьи.»

— С этим я могу согласиться.

— «Но могу ли я доверять Вам?»

Гектор посмотрел прямо в его бусинки-глаза: — Да. Можете.

— «Вы герой страны. Я бы хотел Вам верить...»

Гектор ощущал приближение «но».

— «...но я Вас не знаю. Мне нужно что-то убедительнее.»

Гектор вздохнул: — Даже если я попытаюсь кому-то рассказать, кто мне поверит?

— «Хмм, боюсь, многие. Если Вы правда захотите, то с Вашей репутацией будет не трудно убедить всю Атрию в нашем существовании.»

— А какой смысл? Вы ведь всё равно можете просто стереть их воспоминания.

Хантон снова умолк на некоторое время. — «Наверное, я не должен об этом говорить, но... в интересах создания доверительных отношений между нами, я скажу.»

Гектор просто наклонил голову, ожидая продолжение.

— «Учитывая состояние Ваших товарищей, я уверен, что мои способности кажутся впечатляющими. И, откровенно говоря, они такие и есть. Вы правильно делаете, что боитесь меня.»

С лица Гектора исчезло всякое выражение.

— «Однако у всего есть предел. Управление разумами и душами, проекция иллюзий, сокрытие себя. Всё это требует сил. Стирание такого количества воспоминаний — неподъёмная ноша. Новость о нашем существовании распространится слишком быстро, у нас не будет никакой надежды её остановить.»

— Ну, Атрия и о слугах со жнецами не знает, — сказал Гектор.

— «Да, но если это изменится, никто не станет охотиться на Вас.»

Гектор не был в этом так уверен, но упоминать не стал. — А кто может начать охоту на Вас?

— «Несколько групп могут появиться. Моргунов, Анданатт, Кровопийцы, Потрзаски, Андалеро, и, конечно, Старые Наблюдатели, если они ещё существуют. Ну и несколько других, наверное.»

Вау, это дофига. — Зачем им всем охотиться на Вас?

— «Некоторые хотели бы изучить нашу анатомию посредством вскрытия, другие предпочтут нас продать, а кто-то просто из старых обид.»

Угх. Гектор хотел бы спросить, насколько старых, но это может выдать его возраст. К тому же, Хантон уже сказал всё, что требовалось, когда назвал их попытку завоевания «древней историей», поэтому вряд ли прошло меньше тысячи лет.

— ...Вы правда думаете, что кто-то может держать обиду на вас так долго? — спросил Гектор.

— «Хмф. У жнецов длинная память.»

— Да, но мир продолжает двигаться своим чередом, и жнецы вместе с ним.

— «Разве? Так они могут говорить, но я бы им не доверял — и Вам не стоит, даже если Вы их слуга.»

— ... Не стану спорить, — сказал Гектор. — Они часто обманывают, но эти жнецы, пришедшие со мной, достойны доверия.

— «А. Вы за них ручаетесь?»

Импульсивно Гектор чуть не сказал «да», но то, как Хантон выразился... и то, как сейчас на него смотрит...

Он подумал ещё раз. Поручиться за Гарвеля — одно, но за трёх других? Мог он со всей искренностью сказать, что все они достойны доверия?

Хмм.

— ... Нет, — сказал Гектор. Он вывел вперёд сферу Гарвеля и дематериализовал её. — Я ручаюсь за него. Остальные... я верю им, но не знаю достаточно долго, чтобы ручаться.

— «...Понятно. А люди? За кого-нибудь из них Вы поручиться можете?»

Над этим Гектор размышлял не так долго. Прости, Диего. Прости, Маттео. — Линетт и Король Уильям, — сказал он, выдвинув вперёд их вместе с доспехами.

— «Я немного удивлён», — сказал Хантон, на мгновение распушив перья. — «Вы правда доверяете представителю королевской семьи? Как знаток истории Вы должны знать, сколько предательств было совершено такими людьми.»

Гектор не понял, как они перешли к этой теме, но он и сам когда-то об этом думал:

— Я понимаю, почему Вы так считаете. Самые известные представители королевских семей в истории — или самые печально известные, правильно выражаясь, прославились своей... предательской натурой, как Вы и сказали. Но это просто исключения, затмевающие собой остальных.

— «О? Вы хотите сказать, что представители королевских кровей заслуживают доверия по умолчанию, в таком случае?»

— ... Конечно же нет. Но я не думаю, что они по умолчанию заслуживают недоверия. Я считаю, что... успех или неудача практически каждого правителя зависит от поддержки их людей. Не обязательно всех людей, но хотя бы их ближних. Тех, кто правда поддерживает их. Настоящая помощь важнее любых слов.

— «Мм, я согласен, отчасти. Есть доля истины в Ваших словах. Короли долго не живут, если им приходится постоянно беспокоиться о занесённых над спиной кинжалах.»

— ... Именно.

— «Но почему Вы считаете Белгранта достойным Вашего доверия?»

То, как Хантон выразился, завладело внимание Гектора. «Белгрант»? Не «Король», не «Его Величество»? Просто Белгрант?

Гектор внезапно вспомнил историю, которую Король Уильям рассказал ему на празднестве. О его предке, Чарльзе Белгранте.

— ... Звучит так, словно Вы ненавидите Белгрантов.

— «Нет, это слишком громкое слово. Скорее относимся к ним настороженно.»

— Могу я узнать причину?

— «Это длинная и старая история.»

— ... Которая, случайно, не имеет ничего общего с человеком по имени Чарльз?

Воробей переступил с ноги на ногу, его перья снова встрепенулись. — «Как много Вы знаете о Чарльзе Белгранте?»

Гектор не хотел отвечать: — А как много знаете Вы?

— «Хмф. Он обманул моих предков.»

Стоп, серьёзно? Чарльз смог обмануть телепатов?

— Каким образом? — спросил Гектор.

— «Сперва он добился нашего доверия. Помогал нам долгое время, когда у нас были трудности с маскировкой.»

— Хмм. — Разговор снова сходил с темы, но Гектор чувствовал, что сейчас нужно узнать больше, ибо другого шанса может не представиться: — Как именно он помогал?

— «У него был артефакт, теоретически, способный предсказывать будущее.»

Гектор моргнул. — Вы серьёзно?

— «Такова легенда. Я не представляю, сколько в ней правды.»

Охренеть. Такой артефакт реально может существовать? Даже Расаласэд мог только «якобы» предсказывать будущее. Но, с другой стороны, это как раз говорило в пользу осуществимости.

Однако чем больше он узнавал об этом Чарльзе, тем больше чувствовал, что нельзя верить в оригинальную историю. У него мог быть какой-то другой козырь, который он прикрывал ложью об артефакте, чтобы показать себя могущественнее, чем был на самом деле.

Хех.

Но какой идиот мог бы так поступить?

Ах да...

— ... Если он правда обладал чем-то таким, то почему Ваши предки просто не забрали артефакт и не стёрли воспоминания о нём?

— «Моя благородная раса никогда не опустится до кражи», — ответил Хантон.

И Гектор не был в этом так уверен, учитывая, что спустя столько лет Гаоланеты до сих пор обижены на Белгрантов. Может, они не могли забрать его по какой-то причине. Может, Чарльз тоже мог сопротивляться их ментальным силам.

— Ладно, а добившись доверия, каким образом он обманул Ваших предков?

— «Он использовал их способности, чтобы заполучить политическое влияние — и даже создать эту самую страну. В то время он пообещал, что как только станет королём, то назначит их на различные важные должности, таким образом обеспечив защиту нашей расе в новом королевстве.»

Чарльз сам хотел стать королём? Эту часть истории Гектор не слышал. — Но Гаоланеты уже тогда были аристократией, верно?

— «Да, но как разваливалась Империя Моссиан, так и наше влияние в ней.»

— Хмм. Вы так и не сказали, как он Вас обманул.

— «С помощью моих предков Чарльз хотел стать первым королём Атрии, но, уверен, Вы знаете, что этого не произошло. А причина того, если верить истории, невероятно абсурдна.»

Гектор просто слушал.

— «Он передумал. Чарльз просто перехотел. На протяжении многих лет мои предки поддерживали его, а он сдался на полпути и помог продвинуться Домитрусу Люменбелу. Полное безумие.»

Для Гектора это звучало не так и безумно.

— «Предполагается, что он решил, будто Домитрус достоин титула Короля больше него. А все его обещания остались неисполненными и забытыми.»

Гектор чувствовал, что понимает причину их негодования, но в то же время это казалось таким жалким со стороны Гаоланетов, особенно учитывая то, что они получили политическое влияние, может и немного позже. Он помнил, как Король Уильям говорил о том, что Гаоланеты составляли большую часть АИД.

Чем дальше заходил разговор, тем ниже опускалось мнение Гектора об этих воробьях. Он был рад тому, что Хантон согласился на переговоры, но в то же время, почти каждое его предложение вызывало сомнения.

К этому моменту Гектор уже практически хотел, чтобы Хантон на него напал. Так было бы проще.

Что ж, плевать. Сейчас для Гектора важнее всего безопасность остальных, а что делать с Хантоном он придумает потом.

— В любом случае, я бы хотел, чтобы Вы отпустили моих друзей, — сказал Гектор.

— «Хорошо», — согласился Хантон. Гигантская птица исчезла, вновь появилась человеческая иллюзия, заговорившая «реальным» голосом: — Однако я не желаю, чтобы они видели моё настоящее тело. Как и не желаю заново объяснять всё, что рассказал Вам. Они будут помнить идеальную встречу без всяких происшествий.

Гектор нахмурился: — Тогда мне придётся рассказывать им правду самому, это Вы хотите сказать?

— «Этот выбор полностью за Вами, конечно. Я не смогу Вас остановить.»

Ага, объяснить, что у них всех фальшивые воспоминания, будет так просто. Хантон очевидно надеялся на то, что Гектор сохранит эту встречу между ними.

Он не был доволен: — Если Вы всё равно просто заменили все их воспоминания, то зачем было просить меня поручиться за них?

— Я не говорил, что для этого есть какие-то особые причины. Мне просто было любопытно, что Вы думаете о них на самом деле.

Гектору с трудом удалось не нахмуриться. Даже если Хантон не манипулировал его мозгами напрямую, воробей продолжал играть в свои игры разума.

Но опять пришлось держать язык за зубами и ждать, когда все будут отпущены.

И ждать ещё.

Наступила неловкая тишина, пока Хантон её не нарушил:

— ... Вы бы не могли убрать их доспехи? Тогда я отпущу их всех сразу.

Гектор не собирался так просто отказываться от защиты: — Зачем?

— Они пришли без доспехов и будет странно, если вернутся в сознание в них.

Гектор слегка прищурился. Гарвель сейчас был единственным без защитной оболочки из железа укреплённого душой, поэтому, вместо того, чтобы дематериализовать защиту всех остальных, он обновил её для Гарвеля и вернул жнеца на орбиту к трём остальным.

— Что Вы делаете? — спросил Хантон.

— Вы ведь уже заменяете их воспоминания, так? — спросил Гектор. — Просто включите в них металл.

Хантон смотрел на него долго. — ... И как мне объяснить это?

Гектор пожал плечами: — Творчески.

Иллюзорное лицо Хантона напряглось: — Я ведь сказал, что новые воспоминания должны быть без крупных событий.

— Кажется, это Ваша проблема, — сказал Гектор. — И создана она была тоже Вами.

— Вы ведёте себя неразумно.

— Нет, я так не думаю.

Вновь наступила тишина, воздух стал заметно тяжелее в этот раз.

Гектор знал, что переходит черту, но, откровенно говоря, он не слишком доверял Хантону.

Кроме того, он хотел знать, может ли гигантский воробей воздействовать на разумы скрытые усиленным душой железом. А знания важнее всего.

Лорд Гаоланет вздохнул и опустил взгляд к полу: — Я не могу никого отпустить, пока Вы защищаете их своей аурой.

Ага. «Аура», значит? Хмм.

— Но Вы это и так знали, не так ли? — нахмурился Хантон.

Гектор решил ничего не говорить.

— Если Вы правда хотите, чтобы я их отпустил, то должны мне позволить.

И снова Гектор сомневался в словах воробья. — Правда? Потому что мне кажется... что если Вы больше не будете иметь доступа к их разумам, то контроль отступит сам через какое-то время.

Хантон молчал.

— Итак? — подтолкнул Гектор. — Скажете, что я не прав?

— А если скажу, то что Вы сделаете?

— Какая разница?

Хантон нахмурился: — Вы не ошиблись. Эффект прекратится сам примерно через час. Меньше, учитывая продолжительность нашего разговора.

— Знаете, если Вы правда хотите видеть во мне союзника, то постоянные попытки обмануть — не самая лучшая стратегия, — сказал Гектор.

Ага. Это было чертовски лицемерно с его стороны. Но, технически, верно. Он не считал собственную стратегию «лучшей», даже «хорошей». Конечно, пока она срабатывала, но он бы не стал её рекомендовать никому.

Глава 213. Лорды Серой Скалы...

Хантон опустил голову: — Прошу прощения.

Гектор почувствовал как гигантская птица совершает похожий жест.

Сейчас было время принять решение, Гектор понимал. Ему больше не нужно, чтобы Хантон отпустил остальных людей, так что теперь все карты в его руках. Естественно, воробей именно по этой причине удерживал последнюю крупицу информации при себе.

Хотя слишком уверенным Гектор становиться не хотел. Хантон наверняка до сих пор что-то скрывает от него, и это может вернуть преимущество на его сторону. Гектор хотел проявлять осторожность, но теперь хотя бы ощущал достаточное пространство для манёвра, чтобы задать вопрос, ради которого пришёл:

— … Вы выгнали Αвангард из Атрии?

Человеческая иллюзия Хантона посмотрела на Гектора и замерла как изваяние, однако его птичье тело заёрзало.

Лорд Гаоланет не спешил с ответом, но Гектор ждал.

— Да, — наконец ответил он.

— Зачем?

— Это длинная история.

Гектор материализовал себе железный стул и сел. — Я не спешу.

— Я… у меня сейчас нет времени на это, лорд Гофф. Мне нужно приступить к другим делам. Может быть, Вы вернётесь позже и мы завершим разговор?

— А если вас уже здесь не будет к тому моменту?

— Мы не сбежим из-за такой мелочи, — серьёзно сказал Хантон.

— У меня нет причин верить в это.

Впервые ярость появилась на иллюзорном лице Хантона: — Почему Вас так интересует Авангард, лорд Гофф? Τолько не говорите, что поверили их лжи.

Ηе такой реакции ожидал Гектор, он даже невольно усмехнулся: — Если Вы беспокоитесь об этом, то не стоит. Я… отношусь к Αвангарду с изрядной долей скептицизма.

Хантон моргнул пару раз, его иллюзия слегка повернулась, как и невидимая птица. После чего иллюзия опять исчезла, а воробей стал видимым. — «Это… правда?»

— Ага.

— «Должен сказать… я рад это слышать, лорд Гофф.»

Гектор поднял бровь под своим шлемом, неуверенный из-за внезапного изменения тона Хантона: — Я так понимаю, что врубели не в самых лучших отношениях с Авангардом?

— «О, напротив, многие из нас работают с ними.»

В этот раз была очередь Гектора удивиться: — Серьёзно?

— «Да. Это, можно сказать, симбиоз. Мы очень полезные помощники во многих отношениях, особенно в пропаганде и разведке.»

В это было не трудно поверить. — А что получаете за это вы?

— «Эм, ну лично я не получаю ничего. Сразу поясню, что я не работаю с Авангардом и никогда не работал. Но многие другие представители моей расы получают клеймо „защиты“ Авангарда за свои услуги.»

— В каком смысле «клеймо»?

— «Наши способности считаются слишком опасными, чтобы оставлять их без присмотра, так что они редко наслаждаются той же частностью и свободой, как моя семья. В отличие от нас, они „птицы в клетках“, если можно так выразиться. Практически питомцы.»

Хмм. Гектор сочувствовал, но понимал Авангард. Способность манипулировать разумами людей — ни *** не шутка. Потенциал злоупотребления такой силой невыразим.

— Тогда я понимаю, почему Вы не хотите, чтобы Авангард совал нос в Атрию.

— «Да. Но если бы они просто „совали нос“, мы бы разобрались с этим гораздо проще, как разбирались на протяжении поколений.»

— Хотите сказать, что они планировали нечто большее?

— «Именно. Если бы им позволили продолжать работу, они бы вонзили свои когти глубоко в Атрию, как делали это уже столько раз в других странах.»

Воспоминания о случившемся в Саире оставались довольно свежими, так что Гектору было трудно поспорить с этим, но словам воробья он всё равно не доверял. Поэтому решил немного сыграть в адвоката дьявола:

— Если бы Авангард был здесь, сомневаюсь, что Избавление смогло бы захватить Атрию.

— «А, да, Избавление. Отговорка на все случаи жизни, которую Авангард использует всегда, когда только может. Возможно, Вы правы, но если вспоминать о них, то не забывать и про то, что в итоге Избавление удалось выгнать и мир был восстановлен.»

Гектор сохранил спокойствие на лице, но ему не понравилось как Хантон выкинул человека из общей картины: — Вы в курсе о вкладе мужчины по имени Харпер Норец?

— «Конечно же. Я понимаю, что его вклад был основным, но давайте не будем дурачить себя. Этого человека вообще едва ли можно назвать членом Авангарда. Как я слышал, он помогал против воли Авангарда, а не по их приказу.»

— … А чем занимались Вы во время оккупации, кстати говоря?

Хантон снова замолчал.

— Ваши способности оказали бы большую помощь стране, — добавил Гектор.

— «Я не воин. Я тоже работал над тем, чтобы изгнать Избавление из Атрии, но менее прямыми способами. Однако в итоге все мои старания оказались тщетны, потому что Вы закончили работу задолго до меня.»

— И какие именно «менее прямые способы» это были?

— «Сбор разведданных. В частности, об их планах и финансировании.»

— И, собрав всю эту информацию, что бы Вы с ней сделали?

— «Саботировал бы их поддержку извне. Прямое столкновение было невозможно, но я бы смог ослаблять их до тех пор, пока единственным выбором не стал бы побег. Однако затем появились Вы и сокрушили их всех, конечно.»

— Вы узнали что-то полезное об Избавлении, пока собирали информацию?

— «Ничего из того, что Вы не знаете, полагаю. Они собирались объявить войну Рендону от лица Атрии и активно подавляли СМИ.»

— Я не могу перестать думать, что Вы могли просто сделать себя невидимым и заморозить их всех.

Из ноздрей клюва вышёл продолжительный вздох. — «Вы прямо как моя дочь.»

— Οна хотела вмешаться?

— «Верно. Боюсь, и вмешалась бы, не разреши Вы ситуацию раньше.»

— … И почему Вы её останавливали?

— «Это слишком рискованно. Признаю, да, план вполне мог сработать, но если бы по какой-то причине у неё бы не получилось, это бы привело к гибели моей семьи. Если бы Избавление обнаружило наши следы — или, богиня упаси, схватили одного из нас — то информация о независимом гнезде привела бы куда больше внимания и проблем в страну, чем кучка больных на голову убийц.»

Гектор сомневался: — Больше проблем, чем война?

— «Да! Может, Вы мне не верите, но я считаю именно так. Война ещё не конец света. Они бывают очень короткими — и даже бескровными. Если бы избавленцы начали войну и покинули страну, то я бы добился мира очень быстро.» — Наступила небольшая пауза. — «Конечно, если бы Авангард снова не засунул свой нос в наши дела. Это могло бы всё усложнить.»

— Так, позвольте мне суммировать. Вы считаете… что если о вашем гнезде здесь узнают, то… куча людей появится, чтобы вас поймать?

— «Или убить, да. Хотя о нашей расе известно немногим, те, кто знают, обычно очень могущественны.» — Гигантское тело Хантона слегка поёрзало, он опустил взгляд своих глаз-бусинок на Гектора.

— «И предупреждаю сразу: если враги придут за нами, без боя мы не сдадимся.»

Гектор почувствовал внезапную тяжесть в воздухе. Это было не давление души сильного слуги, но очень на него похоже в ощущениях. Как если бы всё давление сконцентрировалось на его разуме, а не распространилось по телу.

И в отличие от того раза, когда Хантон пытался его заморозить, ощущения тоже изменились. Теперь не чувствовалась выборочность, словно это была волна чистых эмоций.

Гектору стало любопытно: — Вроде бы Вы говорили, что среди вас нет воинов?

Тяжесть тут же исчезла из воздуха, воробей снова выглядел спокойно: — «Мы не воины, но до последнего вдоха я не позволю сделать своих детей рабами ни Авангарда, ни кого бы то ни было ещё. Все, кто желают зла моей семье, познают, почему моих предков так боялись. И хотя мне бы очень хотелось этого избежать, Вы не исключение, лорд Гофф. И не важно, насколько Вы сильны.»

В отличие от прошлых заявлений, в этот раз Гектор поверил словам Хантона. И почувствовал уважение.

— Я понимаю, — сказал он серьёзно.

Хантон не сказал ничего.

В продолжающей тишине Гектор почувствовал, что ещё один вопрос должен быть задан. Может, это плохая идея. Может, лучше держать язык за зубами. Но если не сейчас, то когда?

— … Это Вы травили людей в Серой Скале, чтобы сохранить в тайне Вашу семью?

Гигантская птица опять взъерошила перья:— «Нет. Почему Вы считаете, что это был я?»

— Потому что меня к Вам привело дело о серийных убийствах.

— «Хмм», — прогудел Хантон, видимо размышляя. — «Это очень странно. Но Вы видели мои способности. Зачем мне кого-то травить?»

Гектор должен был признать, что это хороший аргумент.

— «Что именно в отравлениях привело к моей семье?»

Гектор задумался, отвечать на этот вопрос или нет. Большого вреда в ответе он не видел, но весь разговор старался держаться скрытным, так что показывать свои карты полностью не хотел. — Какое это имеет значение?

— «Я хочу знать, могли Вы просто ошибиться или кто-то специально пытается нас подставить.»

Хмм. Это точно два единственных варианта? Гектор без труда мог представить третий: виновна семья Хантона и он просто лжёт. Но говорить об этом не стоило. У него было только имя в списке. Это указывает на связь, но никак не назвать доказательством.

— «… Это как-то связано с Авангардом?» — спросил Хантон. — «Поэтому Вы спросили о наших отношениях с ними?»

Эм. Так, стоп.

Хантон ведь вполне мог говорить правду. Гектор внезапно почувствовал себя придурком, потому что эти два вопроса заставили его придумать хорошую причину того, почему Гаоланеты не связаны с отравлениями.

Авангард покинул Атрию почти десятилетие назад, так? Значит, базовая теория была в том, что Гаоланеты травят информаторов Авангарда, чтобы разрушить их информационную сеть.

Но ещё одно отравление произошло всего месяц назад. По факту, именно из-за него они с Гарвелем занялись этим делом. Если Гаоланеты ответственны ещё и за это, то какими могли быть их мотивы? Авангарда больше здесь нет.

Конечно, эта цепочка мыслей не вычёркивала Хантона с его семьёй из списка подозреваемых окончательно, но определённо работала в их пользу.

Угх, но кто ещё может стоять за этими чёртовыми отравлениями? Неужели они реально никак не связаны?

Чёрт, Гектор неожиданно почувствовал себя козлом, нужно было подумать об этом раньше, чем он сюда пришёл.

— «Думаю, Ваше молчание — приемлемый ответ», — сказал Хантон. — «Надеюсь, Вы и дальше будете придерживаться здорового скептицизма по отношению к Авангарду.»

— … А они Вам реально не нравятся, да?

— «Они инвазивный вид. Притворяются, будто это не так, но всё так. И если схватят в свои когти, то уже никогда не отпустят.»

Гектор тут же подумал о Гарвеле, работавшем когда на Авангард, но в последствии успешно их покинувшем. А затем вспомнил про Мельсанз. И рейнлордов. Так что назвать мнение Хантона полностью неправильным не смог бы.

Гектор тщательно обдумал свои следующие слова. Хотя теперь он больше склонялся к тому, чтобы верить Хантону, но отпускать Гаоланетов с крючка полностью пока не собирался: — Как именно Вам удалось убедить Авангард покинуть Атрию?

— «Я… не хочу рассказывать, но, полагаю, смысла скрывать нет. Как только мы обнаружили их штаб, моя дочь, упрямая как всегда, просто пришла к ним и потребовала, чтобы они ушли.»

Хмм. Это сходится с тем, что он нашёл в заброшенном доме. И имя там было Полины, а не Хантона. — Так просто?

— «Мы можем быть очень убедительными.»

— Мм. Тогда зачем Вы так долго ждали, прежде чем это сделать? Авангард наблюдал за Атрией несколько лет, если не ошибаюсь.

— «До того момента мы верили, что Авангард просто наблюдает за страной. Когда обнаружили, что они собираются расширить свой штаб… ну. Моя дочь приняла радикальное решение. И я очень рад тому, что это не привело к нашему уничтожению.»

— Она стёрла их воспоминания?

— «Она заменила их воспоминания полным разочарованием и бесполезностью работы здесь. Что, откровенно говоря, было недалеко от правды. Наверное, будет правильнее сказать, что она „преувеличила“ их воспоминания.»

Чем больше он узнавал об этой птичке, тем больше хотел с ней встретиться.

Хантон ещё не закончил: — «Однако, если раскрываться полностью… её мог привести в действие другой фактор.»

— Да?

— «Меня незадолго до этого сняли с поста директора АИД. Она была в гневе и, возможно, искала какого-то возмездия.»

Гектор был озадачен: — Каким образом это стало возмездием? — Он моргнул пару раз, когда пришла неожиданная мысль: — Хотите сказать, что Авангард был замешан в делах АИД?

— «Нет, но пытался получить влияние в нашем правительстве. А я давно был препятствием на их пути. И не только я, на самом деле. Это было задачей дома Гаоланет на протяжении поколений. Сохранение суверенитета королевства перед лицом превосходящих иностранных сил.»

Это звучало очень благородно, когда Хантон говорил в такой манере, но Гектор сомневался, что всё так просто.

Но определённый градус смысла в его словах был. Всё же, он ещё в поездке в Саир думал над тем, каким образом Атрия может быть так изолирована от окружающего мира. Авангард очевидно сыграл некоторую роль, однако дом Гаоланет явно был неотъемлемым фактором.

У Гектора оставалась ещё тонна вопросов. Он столько всего хотел спросить у Хантона, особенно о том как воробьи ведут себя — подчиняются ли какому-нибудь сборнику правил или «кодексу» в отношении использования своих сил.

Но в этот момент в двойные двери за его спиной постучали и без предупреждения или хоть какой-то реакции от Хантона, они распахнулись.

Это был дворецкий, который провёл их в здание. Сейчас от его сдержанности не осталось и следа, а глаза были широко раскрыты:

— Л-лорд, я-!

Мужчина резко замер на месте, увидев несколько металлических рыцарей — включая Гектора с летающими на орбите металлическими шарами. Мгновение он стоял так неподвижно, будто Хантон и его заморозил.

Однако гигантский воробей не выглядел встревоженным резким появлением: — «Я не желаю, чтобы меня отвлекали, Джессап. Это может подождать?»

Джессап дёрнулся, прочистил горло, и выпрямился: — Не думаю, лорд. — Он не выглядел удивлённым тем, что его лорд — гигантская птица-телепат. — Это в новостях, сэр. В других странах произошло… немыслимое. Я, честно говоря, не знаю как объяснить…

— «Если это так важно, то говори, человек. И побыстрее.»

— Пять разных войн начались за последний час, лорд.

Гектор не был уверен, что услышал правильно.

Как, похоже, и Хантон: — «В каком смысле?»

— Пять стран, — сказал Джессап, устремившись к углу комнаты, в котором стоял большой телевизор. — Без предупреждения они вторглись на территории своих соседей.

Какого чёрта?

Но Джессап ещё не закончил, пока он только искал пульт:

— Они навали это координированным нападением, лорд. Они говорят, что вторая Континентальная Война началась.

Глава 214. Приближающаяся буря...

Даже видя своими глазами новости на экране и слыша своими ушами диктора, Гектор не мог поверить.

Это правда происходит? Может новости преувеличены. Может все просто напуган, вот и не понимают о чём говорят.

Вторая Континентальная Война? Сейчас? Почему? Как?

Все знали, что такое Континентальная Война. Первая, по крайней мере. Как странно, что теперь появилась необходимость разграничивать. Больше Континентальной Войны не существовало. Теперь она Первая Континентальная Война.

Безумие.

Больше ста лет прошло с великой войны разгоревшейся на всём континенте Элоа. Гектор может и не был лучшим учеником, но учитывая то, насколько уроки были сосредоточены на этой теме и как сильно война повлияла на книги и телевидение, не знать о ней было невозможно.

В его понимании, Первая Континентальная Война была результатом десятилетий накапливающейся вражды, на протяжении которых множество стран формировало военные альянсы из-за пронизывающего страха нападения со стороны соседей. И когда одна из стран всё-таки была атакована, произошла цепная реакция, поглотившая весь Элоа.

Первым агрессором была печально известная страна Дозер — хотя в то время её могли называть иначе. Гектор не был уверен.

Учитывая его нынешние знания об Избавлении, Гектор ожидал услышать, что в этот раз они снова напали первыми, но судя по новостям дело обстояло иначе.

Пятью атаковавшими соседей нациями были Остра, Коррико, Кавия, Кэлтос, и Ванталэй. Αтакованы были всего четыре страны, потому что Остра и Коррико атаковали Мельмур в унисон, с севера и юга разом. Остальные три защищающиеся странны — Хосс, Саир, и Цзакоа.

Больше всего, естественно, его волновало положение Саира.

Рейнлорды этому рады не будут точно. Пока возвращаться слишком рано и он чувствовал, что они об этом знают, но…

Они будут ох***но злы, если придётся остаться в Уоррене, да?

— Хантон, — сказал Гектор, сам не слыша себя, — пожалуйста, скажи мне, что это не правда. Что это просто ещё одна из твоих иллюзий.

— «К сожалению, не могу», — мрачно сказал Воробей. — «Я бы никогда даже не подумал о такой иллюзии. А если бы и подумал, то не стал бы использовать настолько нереалистичное видение.»

Джессап неожиданно вздрогнул: — А! Лорд, я чуть не забыл! Простите меня, но произошло кое-что ещё! Просто всё произошло так быстро, что я-

— «Что случилось, Джессап?»

— Это госпожа Полина, лорд! Как только она увидела новость, то исчезла!

Массивное тело Хантона подскочило с земли, гигантские крылья хлопнули, каждое его перо поднялось дыбом: — «Что?!»

— К-конечно она часто уходит без предупреждения, но учитывая обстоятельства, я подумал-

Из глотки Хантона раздался низкий звук не похожий ни на что из услышанного Гектором на протяжении жизни. Это был рык? Птицы умеют рычать?

Хантон медленно успокоился: — «Спасибо, что сказал, Джессап. Я найду её. Лорд Гофф, боюсь я правда должен настоять на том, чтобы закончить разговор прямо сейчас. Я бы хотел ещё многое обсудить с Вами, но моя дочь важнее.»

— Я могу помочь её найти, — предложил Гектор.

Воробей слегка откинул голову: — «Доброе предложение, но не нужное. Мы с детьми физически связаны. Может я не знаю где именно она находится, но чувствую приблизительное направление.»

— А… понятно, — было всем ответом, какой смог выдавить Гектор.

Хантон ментально вздохнул: — «Я бы попросил никому о нас не рассказывать, но понимаю, что ставлю Вас в трудное положение такой просьбой. Поэтому, пожалуйста, постарайтесь. Я посещу Серый Уоррен, как только смогу.»

Не дожидаясь ответа, воробей отошёл на пару шагов, оттолкнулся, и вдруг взлетел, подняв такой ветер, что Гектор в полном обмундировании был вынужден отступить на шаг, а все декорации в комнате задрожали.

На его глазах Хантон вылетел через окно, после чего просто исчез. И он не был уверен, в невидимости дело или в скорости полёта.

Гектор перевёл взгляд на Джессапа, которого успел прикрыть загнутой стеной железа. Мужчина просто стоял, закрыв широко открытые глаза руками.

— … Вы в порядке? — спросил Гектор.

Дворецкому потребовалась пара секунд, чтобы прийти в себя и снова выпрямиться: — Э, да, сэр. Сп-спасибо что… за то что Вы сделали.

— Не за что.

Задерживаться большого смысла не было, так что Гектор пошёл к выходу, и Джессап предложил показать ему куда идти. Это не требовалось, но он согласился. Хотя часть него хотела побродить по поместью Гаоланетов подольше и найти других воробьёв, но это было бы грубо.

Небольшой отряд в железных доспехах следовал сразу за ним, и он видел, как дискомфортно из-за них Джессапу. Гектор пытался убедить беднягу, что не желает зла, но это не помогло. Дворецкий продолжал — немного пригнувшись — спрашивать, не может ли он чего-нибудь для него сделать, пока Гектор не покинул поместье.

К тому моменту, как он вернулся в машину, все ещё были замороженными, а прав у Гектора не имелось, так что он решил подождать, в надежде, что это скоро пройдёт.

Его рука выудила из кармана телефон, чтобы проверить новости, но пока практически ничего не было.

Чем больше он думал, тем легче было поверить, что Кэлтос напал на Саир. Насколько он помнил, избавленцы напавшие на Зал Дюн пришли из Кэлтоса, да и сэндлорды часто говорили о напряжении между стран.

Пару недель назад Асад рассказывал о том как обстоят дела. Сэндлордам было трудно удерживать мирное положение, Авангард не показывал никаких признаков того, что собирается покинуть их территорию в ближайшее время, так ещё и пытался затащить Аббаса Саккафа на суд.

Солнечный Кузнец. Сильнейший человек Саира. Гектор встречался с ним разок, видел как он побеждает Продавца Смерти в своём безумном механическом доспехе.

Избавление реально решило напасть так скоро? Сразу после того как они потеряли Ивана?

А, стоп, наверное они напали из-за того что потеряли Ивана. Τеперь хотят его вернуть, да? Тогда атаковать в отсутствие рейнлордов наиболее разумное решение.

Ηу, б*я, освобождённого Ивана он хотел видеть меньше всего. Разговор с Продавцом Смерти всё ещё отчётливо горел в памяти и почему-то он сомневался, что этот человек оставит его в покое, если вернётся из мёртвых.

Гектор давно планировал пристально наблюдать за Саиром, но сейчас это казалось важнее, чем когда-либо.

Хотя если честно, то после того как он увидел Αббаса в бою, Гектор был уверен, что сэндлорды выбьют всё дерьмо из Избавления. А ведь там ещё и Авангард, верно? По словам Асада, для расследования пригласили Ледяное Сердце, и хотя Гектор его не знал, но фельдмаршалом абы кого они бы не поставили.

Гектор хотел бы узнать его получше, но скорее всего это охренеть серьёзный человек. Чего ещё ожидать от кого-то с прозвищем Ледяное Сердце?

Перебирая эти мысли в голове, он начинал думать, что, учитывая обстоятельства Саира, следует больше внимания уделять Ванталэю и Цзакоа.

Οдну из команд охотников за сокровищами они отправили в Риджмарк, прибрежный город Ванталэй. По их ранним докладам пока никакого успеха в поисках артефакта не было, а война явно не облегчит задачу.

Наверное, надо отозвать эту команду и отправить их куда-нибудь ещё. Жаль столько времени, но лучше перебдеть.

Конечно, больше всего он беспокоился о том, чтобы Атрию не затянуло в этот кошмар. Пока что такой исход казался маловероятным, потому как всего в войну вовлечено только девять стран, но у Гектора оставалось чувство, что скоро присоединятся другие. Он не считал себя экспертом геополитики, однако сильно сомневался в том, что остальные будут просто смотреть, как раздирают их соседей.

— «… Г-гектор?» — прозвучал тихий, знакомый голос.

— «Гарвель», — сказал он спокойно. — «С возвращением.»

— «Что… какого хера произошло?»

Даже раньше чем он успел ответить, остальные тоже начали приходить в себя. Он не стал сразу убирать всё железо, но прекратил вращать жнецов на орбите и сделал им дыры для обзора. Гектор не был уверен, что они тоже чувствуют себя надёжнее под железными доспехами, но это показалось ему достойным компромиссом.

Как и ожидалось, все были озадачены до жути.

И Гектор, единственный кто мог объяснить, не был рад своей доле.

— О чём, чёрт возьми, ты говоришь? — спросил Диего Редуотер.

— Проверьте телефоны. Новость о войне по всему интернету.

— По-подожди, — сказал он. — Я имею в виду — угх, это тоже полное безумие, но я всё ещё пытаюсь понять ту часть, в которой ты встретил гигантскую птицу-телепата.

Гектор вздохнул: — Я понимаю как это звучит, но именно поэтому у вас всех провал в памяти, и поэтому на вас доспехи. Я наполнил их своей душой, чтобы защитить ваши разумы. Эффект спадал довольно долго.

— «И где сейчас этот воробей?» — спросила Янгера, жнец Диего.

Гектор попытался объяснить.

Это продолжалось долго, и даже жнецам было трудно понять о чём он говорит, пока не подключилась Линетт:

— Он говорит правду. Я не могла двигаться или говорить, но видела и слышала всё именно так, как он рассказывает.

Стоп, что?

— Я думала, что вы все в таком же состоянии, но, видимо, нет. — Линетт подняла свою костяную рукавицу, скрытую под перчаткой. — Могу предположить, что эта штука как-то помешала способностям Хантона.

Гектор смотрел на неё широко раскрытыми глазами и не мог поверить.

Все остальные тоже потеряли дар речи.

Пока все молчали, она продолжила: — Серьёзно, в это так трудно поверить? Мы ведь о Гекторе говорим. Вы считаете, что он мог это выдумать?

Диего попытался почесать шею, но броня помешала. — Эм… хм-м.

Гектор был благодарен тому, что не убрал собственный доспех, потому что его лицо уже краснело от смущения.

— В таком случае, я обязан встретиться с Хантоном снова, — сказал Король Уильям. Однако его взгляд продолжал безостановочно изучать доспехи, словно он был заворожён сделанной для него Гектором бронёй.

— Ну, он сказал, что скоро прилетит в Уоррен, — вспомнил Гектор.

Король тут же поднял голову: — А, даже так? Тогда у меня появилась причина снова продлить своё пребывание там!

Гектор услышал как вздохнула Линн под своим шлемом.

Глава 215. Порхающий чужак...

Летать было хорошо. Ветер под её крыльями казался самой естественной вещью в мире. Она с трудом верила, что брат и сестра так боялись этого, когда были моложе. Птицы боящиеся летать? Вздор.

Наверняка это всё из-за ужасных историй, которые отец постоянно рассказывал им о… ну, обо всём. Очевидно, он пытался передать детям страх перед внешним миром.

И Полина Гаоланет не могла перестать немного ненавидеть его за это. Он всегда называл её главной хулиганкой семьи, но сама она считала себя единственной нормальной среди них. Жить в постоянном страхе — вот, что ненормально.

Она прекрасно понимала, что отец её обругает, но если говорить откровенно, то ей уже надоело его слушать. Он точно делает это всё, потому что думает о семье?

Ну, вообще-то да.

Полина хотела бы использовать его некомпетентность или сказать, будто отца не заботит семья, тогда ей бы не пришлось искать оправдание своему полёту в Сескорию, но она должна была признать, насколько это несправедливо. Он не дурак и желает семье только лучшего. Этого у него не отнять.

Но ей уже тридцать лет, а она до сих пор бесцельно парит в своей жизни, до сих пор просто плывёт по течению. Конечно, воробьи живут дольше людей, но это не оправдание. Сколько бы раз её отец не говорил об их свободе и частности жизни, Полина невольно ощущала отсутствие и того, и другого.

Даже сейчас она чувствовала, что он уже погнался за ней.

Что ж, по крайней мере, ей удалось хорошо оторваться. На максимальной скорости до Сескории лететь не так и долго, а она знала точное место, куда хотела попасть.

Дворец Бослят. Или Замок Белгрант. Смотря где сейчас Королева.

Больше всего Полина хотела знать, как эта женщина отреагировала на новость о предположительном начале Второй Континентальной Войны. Что она сделает? Сделает ли хоть что-нибудь?

Или ничего. «Ждать и смотреть» — вполне жизнеспособный план, особенно учитывая тот факт, что ни одна из воюющих стран не имеет с ними общих границ.

Полина не хотела участвовать в войне, мягко говоря, но считала, что лучше знать о её приближении заранее. Против такой логики не должен возражать даже её отец.

Ха, ну конечно. Естественно он найдёт способ возразить. Какой-нибудь.

Столица Αтрии уже показалась на горизонте. Это было одной из причин того, почему Полине так нравилось летать — возможность увидеть пейзажи с большой высоты. Люди строят такие великие вещи своими крошечными пальцами. Она бы могла позавидовать, если бы не её способности разума.

За людьми так весело наблюдать. В юности она часто играла с ними за спиной отца. Τакое искушение немного поиграться с их разумами, что птенцом она часто не могла удержать себя в крыльях. Ηо сейчас она взрослая и понимала, что так нельзя. Люди часто казались беспомощными против сил воробьёв.

Но не всегда. И не полностью.

Люди опасны, если не проявлять должную осторожность. И даже если проявлять.

Так легко их недооценить. Подумать, будто твой интеллект делает тебя превосходящей их во всём. Но интеллект такая переменчивая вещь. В некоторых аспектах, чувствовала она, люди гораздо умнее её вида. Они лучше сотрудничали, например. Α ещё, похоже, понимали необходимость рисковать время от времени, чтобы добиваться большего.

Её виду определённо стоило бы научиться у них паре вещей.

Οна заметила Дворец Бослят и потянулась туда разумом, пытаясь обнаружить королеву.

А, вот она, в своём кабинете. Идеально.

Это был не первый визит Полины, хотя ей бы хотелось посещать это место чаще.

Она знала, что подслушивать грубо, а в данном случае ещё и противозаконно, но ведь её помыслы чисты, и это самое главное, верно? Полина просто хотела помочь, да и никто никогда не узнает о том, что она здесь. Её способность скрываться означала, что даже не придётся никому воспоминания чистить.

Кроме того, изменение воспоминаний та ещё штука. Польза этой способности велика, с этим не поспоришь, поэтому ещё в глубоком детстве отец научил её этому искусству, но ей никогда не нравилось пользоваться ею, даже в свои самые безрассудные дни.

Это так неправильно, во многих отношений. Она ведь забирала то, что ей не принадлежало. Конечно, они не будут скучать по украденным воспоминаниям, если всё сделать правильно, но в сущности это ничего не меняло. Настоящее воровство.

Она гораздо больше предпочитала оставаться невидимой. Тогда не приходится ничего за собой убирать. И чувствовать вину.

Естественно, «невидимость» воробьёв не была настоящей, это тоже просто психологический трюк. Они не манипулировали ни светом, ни физическим составом своих тел, просто изменяли «восприятие» разумов вокруг.

Поэтому этот приём работал даже на жнецов. Они не пытались обмануть зрение, а сразу обманывали разумы. А у жнецов, не имеющих физических тел, разумы тоже были.

Это даже не так и трудно, особенно со всей полученной с детства практикой. Не важно как много людей смотрело на неё, достаточно было возможности касаться их беззащитных разумов и желать, чтобы они тебя не видели. Так же просто было бы нажать один переключатель, чтобы выключить тысячу лампочек.

Камеры, с другой стороны, могли представлять проблему. Она не могла повлиять на восприятие кого-то за монитором в пяти сотнях километрах от неё, как и не могла изменить восприятие камеры.

Но их можно просто избегать.

Зрение у воробьёв было выдающимся, но важнее то, сколько у них было глаз. Когда она концентрировалась, то видела не только своими глазами. Слышала не только своими ушами. Могла ощущать пальцы, которых никогда не имела.

Разум, помимо прочего, сосуд понимания. Физические ощущения попадают в него, чтобы их поняли, но в конечном итоге, и зрение, и слух — просто информация.

Поэтому она могла подсмотреть эту информацию, интерпретировать её собственным разумом в тот же момент, как её получает человек. Она не всегда была понятна, потому что информации получалось очень много, но ей всего лишь требовалось сосредоточиться на зрении и слухе — либо, иногда, касаниях и запахе, если она хотела.

Так было гораздо проще. Не говоря о том, что если не обращать внимания на баланс, вкус, и проприоцепцию, то информации поступало значительно меньше. Кроме того, остальные чувства немного сложнее интерпретировать.

Каждый разум отличался от другого. Возможно, дело в душе. Или наоборот. Возможно, разница и есть то, что создавало душу.

В чём бы ни было дело, благодаря этому каждый разум был немного другим, следовательно интерпретация каждый раз требовалась немного другая.

Поэтому читать мысли напрямую так сложно — если вообще возможно. Свои чувства люди интерпретировали немного по-разному, но мысли создавали совершенно разными способами.

Это как разница между кодовым замком на трёхзначное число и на двадцатизначное. Теоретически понять шаблон мыслей возможно, но это слишком трудно и потому бесполезно.

Этому она тоже научилась в юном возрасте.

Но понимание чувств было возможно и спустя годы практики не было ничего проще, чем видеть чужими глазами и слышать чужими ушами. Настолько, по факту, что теперь она могла делать это в гигантских масштабах.

Сескория, может, далеко не самый большой город в мире, но точно самый большой в этой стране, а возле Дворца Бослят всегда находились тысячи людей. Полина видела и слышала всё то же, что и они. И это даже не требовало от неё слишком больших усилий. Конечно, стараться напрягаться приходилось, но не слишком. Стоило немного поднажать и её разум сам собирал всю эту информацию, понимал её, организовывал, и даже формировал ментальную карту.

К несчастью, даже со всеми этими преимуществами в её распоряжении, королевский дворец был довольно опасной зоной из-за всех мелькающих там камер. Даже в обычные дни многие посетители делали фотографии или снимали видео, а в такие как сегодня — когда случилось настолько важное событие — репортёры с камерами заполоняли весь двор.

И даже если эта угроза временная, то постоянно растущее количество камер слежения напрягало. В её юности они были только в самых важных местах, но теперь приходилось оставаться максимально бдительной всё время.

Да, она могла дотянуться до охраны и повлиять на их восприятие так, чтобы они не обращали на её изображение на экранах никакого внимания, но записи продолжат сохранятся. Если кто-то решит их пересмотреть, пока её не будет рядом, то они увидят огромную птицу.

Можно попытаться удалить записи, конечно, но это тоже будет подозрительно. Гораздо лучше просто избегать камер, но со временем это становится всё труднее и труднее. Как же любят люди улучшать свои технологии, а?

Наверняка именно поэтому отец настаивал на затворническом образе жизни. Сколько раз он говорил ей о том, как воробьёв ловили в других странах? Отец никогда не упускал возможность вселить детям ещё больше страха перед внешним миром.

Но у Полины было другое мнение. Она чувствовала, что эти испытания нужно встречать напролом. Если прятаться дома, то они просто не будут готовы к тому, что может последовать в будущем. Нависающая угроза технологий пугала, конечно, но именно поэтому они должны следить за последними развитиями событий.

К счастью, в этом отец был согласен с ней хотя бы частично. Он следил за последними технологическими новинками, но количество технических журналов и блогов, на которые он подписан, приближалось к абсурдному числу.

Полина, конечно, предпочитала наблюдать за технологиями лично. В интернете слишком много преувеличений и слухов, на её вкус, даже в самых надёжных источниках. Невероятные заявления о своих разработках — обычная тактика людей желающих привлечь инвестиции — или, прости богиня, государственное финансирование.

Последние делают самые вопиющие заявления, по её опыту. Технические компании желающие заработать на государстве словно бы получают особое удовольствие вытягивая все троа до последнего из государственного бюджета.

Это было ещё одной причиной, почему Полине нравилась Королева Хелен.

Ну, вернее новая Королева Хелен, по крайней мере — та, которая вернулась из-за границы и вернула страну из лап полоумных избавленцев.

Перед всем этим нелепым цирком Королева ей совсем не нравилась. На самом деле она даже её презирала. Хелен казалась ей совершенно неподходящей на роль Королевы — эта женщина никогда не могла реально взять власть в свои руки. Она всегда делала то, что казалось ей подходящим, и хотя часть решений была хорошей, но ещё они отчуждали людей, которые могли бы стать её союзниками, из-за компромиссов и уговоров. К счастью, за этот года она сильно возмужала.

Если говорить откровенно, то к моменту гибели прошлого короля, Полина больше всего хотела, чтобы на трон взошёл Принц Давид. Этот мужчина всегда умел играть в дипломатию.

По крайней мере, казалось, что для него это не труднее игры.

И временами она думала о том, как бы изменилось всё случившееся, выбери прошлый король в наследники именно его. Полина точно была бы довольна, но и тут не следовало отрицать, что Принц Давид мог просто отречься и всё испортить.

Этот ком рос очень медленно на протяжении прошлого десятилетия, но каждое непредусмотрительное решение добавлялось к нему, пока он не превратил страну в бардак немыслимых масштабов.

Если бы только её отца не сняли с поста директора Агентства Иностранных Дел. Насколько понимала Полина, с этого всё и началось.

Если бы только Хантон Гаоланет оставался советником Короля Мартинуса Третьего.

Даже сейчас, девять лет спустя, Полина не понимала как это произошло. Её отец почти не поднимал эту тему. А она, не страшащаяся задавать щепетильные вопросы, естественно пыталась — уже несколько раз — спросить напрямую, но никогда он не отвечал прямо в ответ.

Он просто говорил, что Мартинус перестал его слушать и что отношения между ними испортились до непоправимого уровня.

Полина не понимала, как такое может быть. Её отец мог манипулировать разумами. Если бы проблема была в этом, он мог бы просто заставить Мартинуса забыть инцидент, что бы между ними ни произошло.

Но нет. Отец сказал, что всё не так просто. Что отношения — сложная штука.

И что некоторые воспоминания не стереть.

Она пыталась добиться от него прямого ответа, конечно, но не получила.

В широком смысле отец был прав. Существуют определённые типы воспоминаний, которые воробьи не могут стереть. В целом, чем старее воспоминание, тем труднее его удалить. Со временем воспоминания переплетаются между образами, мыслями, и эмоциями — может даже чем-то ещё. Удалить всё это невероятно сложно, а если упустить хоть что-то, то воспоминание может вернуться обратно. В какой-то случайный день. Словно внезапное прозрение или дежавю.

Но Полина не думала, что отец имел в виду это.

Потому что был ещё один тип воспоминаний, которые трудно убрать. Воспоминания, которые въелись в мозг необычайно сильными эмоциями.

Полине было интересно случившееся между её отцом и прошлым королём, но она сомневалась, что когда-либо узнает. Один из них мёртв, а другой — непроницаемая крепость секретов, так что надежды, можно сказать, не было.

Она выбросила эти мысли из головы.

В её ментальной карте сформировалось несколько безопасных мест между внутренними зданиями Бослят. На крышах тоже были кучи камер, но они в основном следили за входами на этих самых крышах, а не за местностью вокруг. Она не пыталась попасть в королевский дворец, так что держаться вне их поля зрения было довольно просто.

Разум Королевы был в её кабинете, на вершине Королевской Башни, центральной во дворце и, что понятно, самой охраняемой. Но Полине не требовалось подбираться так близко, поэтому она аккуратно приземлилась на гораздо более безопасной башне, в нескольких десятках метров от неё. А ещё в этом месте была тень, так что солнце пекло не так сильно.

Она сосредоточилась на королеве.

Кто там с ней? Что она видит? Что слышит?

В кабинете было несколько человек, изображение и звуки постепенно сформировались в разуме Полины.

— …поэтому нельзя больше откладывать, Ваше Высочество, — прозвучал голос низкорослой женщины, стоявшей перед столом Королевы. — Люди хотят услышать Вас.

— Я буду откладывать столько, сколько захочу. Каким бы ужасным ни было это событие, сиюминутной важности для Атрии оно не представляет. Я не стану спешить, пока в этом нет необходимости.

— Со всем уважением, Ваше Высочество, — прозвучал голос мужчины с бородой и очками, — я не считаю, что моя уважаемая коллега предлагает Вам представить людям детальный план этим самым вечером. Она просто имела в виду, что Вы можете успокоить людей, если они услышат от Вас пару заверяющих слов.

— Возможно, — сказала Королева. — А ещё возможно, что пустое заявление только усилит волнения людей. Мне не трудно представить, как в заголовках это посчитают признанием того, что я не знаю, что делать.

— Мне кажется, Вы накручиваете себя, Ваше Высочество, — сказал тот же мужчина.

А, стоп. Полина его узнала. Это Артур Вольир, старший сын богатейшего человека страны, Домитруса Вольира. Так он теперь стал советником королевы?

— Не нужно усложнять, — продолжил Артур. — Если кратко, то простого заявления для убеждения людей в том, что Вы знаете о ситуации достаточно.

— Знаю о ситуации? По-вашему, люди сомневаются в этом?

— Я не понимаю, почему Вы придираетесь к словам, — сказал Артур. — Это правда хороший способ завоевать доверие людей. Что сейчас было бы очень кстати, не согласны?

Наступил довольно продолжительный и тяжёлый период тишины, пока её не нарушил другой голос:

— Артур, что Вы хотите этим сказать?

— Хватит, — сказала Королева. — Я обращусь к стране только тогда, когда придёт время. И мне кажется, что это совещание и так продолжается слишком долго. Можете идти.

Что ж, она выглядела напряжённой.

Что Полина могла понять.

Когда советники ушли, остались лишь два разума — Королевы и её жнеца.

Полина не удивилась. Гаоланеты уже несколько месяцев знали, что Королева стала слугой. Её отец узнал об этом вскоре после появления Избавления. Великое возвращение Королевы в столицу было праздником, и каждый лорд страны участвовал в последовавшем банкете.

Вернее, каждый лорд, за исключением самого молодого.

Юный лорд Гектор Гофф из Серого Уоррена отсутствовал, хотя в то время не многие знали о новом человеке среди аристократии.

Её отец по какой-то причине не хотел встречаться с Лордом Гоффом в то время, но Полина не могла подавить любопытство и уже разок совершала визит в Серый Уоррен.

К несчастью, вход не был рассчитан на скрытное проникновение — что наверняка задумывалось архитектором — поэтому увидеть подземное строение своими глазами ей не удалось.

Но ей и не требовалось входить, чтобы почувствовать нечто очень странное в этом месте.

Во-первых: она не могла почувствовать никого внутри. И не понимала, как такое возможно. Не мог же Гектор Гофф наполнить целый замок своей «силой души» или как это называлось у слуг? Подобная мысль была совершенно нелепа, учитывая колоссальные размеры подземного барьера.

Во-вторых: она испытывала невыразимый и непереносимый дискомфорт, пока находилась рядом с этим местом. Странное ощущение где-то за пределами разума держало её на иголках всё время, что она там провела. И хотя причина была неясна, не было никаких сомнений в том, что это какая-то неестественная штука. Может быть, защита от телепатов? Или какой-то механизм душ?

В чём бы ни заключалась причина, второй визит ей совершать не хотелось. Она может и часто не была согласна с отцом, но в тот момент почувствовала мудрость за его образом мыслей.

Это место было опасным. Какого бы чёрта там не творилось, узнавать ей больше не хотелось. В сравнении с этим, камеры во дворце были приятным дополнением.

— «Думаю, в этот раз Вам стоит послушать своих советников», — сказал жнец Королеве.

— Хмф. С чего ты так решил?

— «С того, что начало Второй Континентальной Войны может быть очень серьёзным делом.»

— По-твоему я этого не понимаю?

— «Напротив, по-моему Вы понимаете слишком хорошо и потому боитесь действовать.»

— Я не спрашивала о твоём мнении.

— «Ну, если я Вам так мешаю, то радуйтесь, потому что у меня есть все причины подозревать, что мы с Харпером надолго не задержимся.»

Наступила тишина.

Полина была озадачена. Харпер? Её отец называл это имя. Член Авангарда, который сейчас защищает Королеву. Так этот жнец партнёр не Королевы, а Харпера?

— … Получили приказ от командира? — спросила Королева.

— «Ещё нет, но если война продолжит обострятся, то обязательно получим.»

— Понятно…

О.

Хмм.

Едва ли Полина любила Авангард, но это всё равно неприятная новость. По словам её отца, этот Харпер был довольно ценным воином — возможно даже надёжным.

Что было невероятной похвалой от Хантона Гаоланета.

И если королевство скоро потеряет одного из своих ценнейших стражей…

Полина была рада, что решила прилететь сюда сегодня. Именно такие новости она хотела знать как можно скорее.

— «Если у Вас остались вопросы», — сказал жнец Харпера, — «советую задать их как можно скорее. Возможно, это наша последняя встреча, прежде чем придётся расстаться на очень длительный период времени.»

Вновь наступила тишина, Полина видела глазами Королевы как она смотрит в документы на столе. Что в них было написано? Её глаза не фокусировались на них, поэтому читать было трудно. Ой, это разве не подпись Принца Давида?

— Какая, по-твоему, роль Интара во всём этом? — спросила Королева.

— «А, да, хороший вопрос. Интар, технически, ни с кем не воюет, но поддерживает хорошие экономические и политические отношения с несколькими вовлечёнными нациями.»

— Если Интар вступит в войну, это её полностью изменит, — сказала Королева.

— «Скорее всего», — согласился жнец. — «По общепризнанному мнению, Интар может закончить войну собственными силами, если захочет. Не самым красивым способом, но может. Так что война относительно маленькая.»

— Мм. По общепризнанному? В таком случае, у тебя, наверное, есть не общепризнанное?

— «Хех. Ну, Интар может и самая сильная страна на континенте — или даже на планете — но сейчас они сами посреди идеологической войны. Между интервентами и пацифистами, богиня упаси.»

— Да, это я слышала, — сказала Королева. — Как думаешь, пацифисты достаточно влиятельны, чтобы остановить Интар от вмешательства в войну?

Наступила долгая пауза.

— «Как жнец, сейчас я должен сказать что-нибудь уклончивое. Ну Вы знаете. Мир сложный и непредсказуемый, всякие там прочие бла-бла-бла. Но если честно, то я устал от этой ерунды. Я могу ошибаться, очевидно, но откровенно говоря, Ваше Высочество… я не думаю, что Интар отправит хоть одного солдата кому-то на помощь.»

— Я ценю твою откровенность, но почему ты так в этом уверен?

— «Благодаря годам проведённым за изучением современной культуры Интара. Большинство интарцев просто не считают войну своей проблемой. Если говорить честно, то они правы. А ещё их Конгресс уже десятилетие в полном застое. Они с большим трудом выдвигают даже самые простые законодательные акты. Если это никак не поменяется, то я просто не представляю каким образом они могут вмешаться в войну на чьей-либо стороне.»

— Понятно.

— «Ещё, конечно, есть Авангард. Обычно мы стараемся не вмешиваться в политику, так что несмотря на наше глубокое присутствие в Интаре, мы не обладаем большим влиянием над правительством страны. По факту, мне кажется, что правительство может посчитать, будто вмешиваться не надо, потому что все проблемы решим мы. Как обычно.»

— Мне показалось или я услышала горечь в твоём голосе?

— «Может немного. Всё больше и больше я чувствую как Интар злоупотребляет добротой Авангарда, чтобы не защищать собственные границы и союзников.»

— Каким образом? Мне казалось, что Авангард не участвует в конфликтах, если в них не замешано Избавление.

— «Мм, ага, таким было намерение. На бумаге. Но на практике каким образом можно узнать, что Избавление не манипулирует конфликтом из-за кулис? Не все их секты действуют так открыто, как пришедшая в Атрию. Обычно, если повезёт, можно хотя бы догадаться об их участии. А хорошо мотивированный офицер Авангарда может оправдать своими догадками отряд посланный „расследовать“ конфликт не проявляющий очевидных признаков Избавления.»

— Это не обнадёживает…

— «Ага.» — Прошла секунда. — «Но я всё-таки должен сказать, что такие подозрения обычно не лишены смысла и не связаны с коррумпированностью Авангарда. На протяжении последних десятилетий было немало случаев, в которых Избавление ловили на попытках тихо поднять народные волнения и начать всеобщие беспорядки.»

— Это тоже не обнадёживает, — сказала Королева. — На самом деле, это всё звучит как прямая дорога к паранойи.

— «О, это точно. Не завидую своему начальству, вот ни капельки.»

Полина уже довольно сильно ощущала отца на востоке. Она выдохнула через ноздри и приготовилась к неизбежному спору.

Королева и жнец ещё не закончили разговор. Полина, должно быть, упустила что-то важное, пока отвлеклась, потому что разговор слегка сменил тему.

— «И это огорчает, учитывая насколько богат Интар. Он не должен полагаться на силы нескольких тысяч слуг во всей тяжёлой работе.»

— Интар не содержит собственных слуг? — спросила Королева. — Без связей с Авангардом?

— «Лично я не встречал ни одного», — ответил жнец, — «но да, насколько понимаю, в армии Интара до сих пор есть немного слуг.»

— Немного? У такой большой страны должно быть больше, чем «немного».

— «Три сотни лет назад — возможно. Но сейчас у Авангарда, можно сказать, монополия на такой тип боевых сил в Интаре.»

— Почему?

— «По множеству причин, полагаю — но все они сходятся в одной извечной проблеме, если подумать. Очень трудно контролировать людей обладающих такой силой.»

— А.

— «Чтобы работать слугой в Вооружённых Силах Интара, необходимо пройти ряд „испытаний верности“. А ещё согласиться жить под постоянным наблюдением.»

— … Мне это кажется очень странным. Любая нормальная армия предложила бы таким ценным кадрам большие выгоды.

— «О, уверен им отлично платят. Но ВСИ очень серьёзно относится к соблюдению законов, когда имеет дело со слугами. Что, как я считаю, весьма мудро. Исторически говоря, слуги и жнецы не обладают большим уважением к чему-либо выше себя — вроде законов, например — и часто встают на путь насилия.»

Голова Полины дёрнулась, когда она вдруг поняла, что отец стоял прямо за её спиной. Она настолько увлеклась этим разговором, что не заметила как он приземлился.

Полина повернулась и посмотрела на него. Она подождала, но он ничего не сказал.

Странно.

Почему он молчит? Не злится?

Хм, может правда не злится. Может он даже доволен.

Ха, вот эта мысль была реально глупой.

Она вернулась к Королеве.

— …звучит так, будто вы жертвы собственного успеха, — сказала женщина удивлённым тоном, с долей смеха в голосе.

— «Хех. Может быть. Авангард столько раз спасал Интар, что они начинают принимать нашу помощь за само собой разумеющееся. Не знаю, радоваться этому или нет.»

— Возможно, у тебя есть какие-нибудь предположения о Стеккате тоже?

— «Может и есть. Но эту страну я знаю гораздо хуже, чем Интар. Мы с Харпером часто туда ездим и навещаем пару его усыновлённых детей. Но там Авангард почти не присутствует.»

— Да? Я вроде бы слышала про фельдмаршала Авангарда по прозвищу Молот Стекката, или ошибаюсь?

— «Да, есть такой. Фельдмаршал Кейн. Но я бы сказал, что положение Авангарда „относительное“. Хотя у него довольно крепкие связи с этой страной, но и у Сай-хи тоже.»

— А.

— «Присутствие её людей на этой территории создаёт пузырь через который трудно получить надёжную информацию.»

— Мне казалось она стоит за поддержание мира.

— «Стоит.»

— Тогда это должно упрощать поток информации, нет?

— «Экономической и культурной, пожалуй, да, но не политической. Они те ещё затворники, особенно аристократы Стекката. Прячутся за своим искусством и о политике ничего не говорят. Или, может быть, им просто плевать.»

Полина ничуть не удивилась этим словам. Стеккат — убежище ещё одной группы воробьёв, и по словам её отца, они были влиятельнее в своей стране, чем Гаоланеты в Атрии.

— «Несмотря на всё сказанное, я сомневаюсь в том, что Стеккат вмешается в войну. Как Вы и сказали, Сай-хи стоит за мир. Я очень удивлюсь, если Стеккат нападёт без прямой провокации.»

— Понятно…

Полина должна была согласиться с оценкой жнеца, но по другой причине. Если её собратья в Стеккате хоть немного похожи на отца, то будут избегать конфликта любыми возможными способами.

— «Думаю, хорошо, что двое из трёх гигантов Элоа вероятно не станут вмешиваться в войну», — продолжал жнец, — «но, к сожалению, я не могу отбросить ощущение, что такой изоляционизм в этом случае сделает только хуже.»

— Если это так, то изоляционизм вполне может быть причиной, по которой они решили атаковать именно сейчас.

— «Боюсь, в этом Вы можете оказаться правы. Время действительно кажется очень удачно подобранным. А значит, виновник всего этого мог уже давно готовиться к войне.»

— Ну, я не могу представить, чтобы такая массированная атака была импульсивным решением.

— «Тоже верно, просто мне кажется, что наш противник не только выжидать умеет.»

— … «Наш» противник?

— «Наш, в смысле Авангарда.»

— А.

В дверь кабинета Королевы постучали и она разрешила войти. Это был её слуга, сообщивший о прибытии нескольких лордов в Бослят, все они желали поговорить с ней. Женщина встала из-за стола и пошла к ним.

Полина хотела продолжить подслушивать, но голос отца наконец прозвучал в её голове:

— «Достаточно, дорогая», — сказал он пугающе спокойным голосом. — «Пора возвращаться домой.»

Глава 216. Твой заостряющийся край...

К тому моменту как они вернулись в Уоррен, появилось больше тревожных новостей.

Четыре страны подвергшиеся нападению, Мельмур, Хосс, Саир, и Цзакоа, официально объявили войну захватчикам. Α ещё Листе, Наос, и Йена Мария одновременно объявили войну Ванталэй.

И совсем недавно Дозер — воевавший с Каргамом ещё задолго до этих событий — объявил войну Листе.

Последняя новость была особенно сильным ударом для всех присутствующих жнецов.

И Гектор понимал почему. Она подтверждала, пусть и косвенно, что за всем этим стоит Избавление. А если и не стоит, то они, по крайней мере, пытаются воспользоваться всеобщим хаосом.

Хотя это не удивляло, но лишало даже призрачной надежды.

Просто бродя по интернету Гектор заметил, что немало внимания СМИ приковано к Интару и Стеккату, так и не вступившим в конфликт. На них поступало сильное межнациональное давление, требующее от них вступления в войну, и практически каждая новостная лента ожидала официального заявления этих стран в скорейшем времени.

Жнецы, с другой стороны, почти единогласно согласились в том, что гиганты участвовать не станут.

— «Дело могло бы измениться, будь Интар и Стеккат врагами», — сказал Гарвель приватно. — «В таком случае они бы ощущали необходимость поддержать союзные страны. Но они не враги. В последний раз, когда я проверял, отношения между ними были довольно хорошими.»

У многих других жнецов по всему Уоррену встречалось значительно больше мыслей по этому поводу. Никогда ещё Гектор не слышал в голове так много призрачных голосов. На самом деле всё стало настолько плохо, что многие слуги решили спуститься в нижние пещеры, просто чтобы не слышать их.

Гектор, с другой стороны, мог просто «выключить звук», но чувствовал, что сейчас важно слушать как никогда. К какому бы решению они в итоге ни придут, оно окажет большое влияние на всё их будущее.

В целом, рейнлорды пропитались атмосферой непонимания и гнева. Им требовалось время хотя бы для того, чтобы собраться с мыслями. Война между Саиром и Кэлтосом очевидно была для них главной проблемой, но общего мнения о том, как к этому относиться, среди них не появилось.

Некоторые, что не удивительно, хотели вернуться немедленно и присоединиться к сэндлордам в бою, но, к счастью, голосов возражений оказалось много — больше, чем он ожидал, если подумать.

Гектор сидел с Линн и Королём Уильямом, пока те наблюдали за суетой в Великом Зале Ночи. Они оба не слышали жнецов, естественно, но материальных рейнлордов в обсуждении тоже хватало. Да и среди не-слуг многим было что сказать.

Спустя продолжительный период хаоса, главы семей привлекли всё внимание к себе, встав вместе в центре комнаты и поднявшись на широкой ледяной платформе сделанной Юсеффом.

С этого момента дебаты стали формальными и организованными, главы разделили всех на две стороны и очистили центр Великого Зала, чтобы спикеры могли выходить и оглашать свои аргументы. Ни один из выбранных спикеров не был жнецом — видимо они не хотели исключать не-слуг.

Гектор внимательно слушал каждого, кто выходил. Τолпа тоже слушала, но время от времени раздавались согласные или несогласные возгласы.

Он, очевидно, был согласен с теми, кто призывал остаться и проявить терпение, оставив бой сэндлордам хотя бы на первое время; но должен был признать, что аргументы другой стороны тоже выглядели разумными.

В частности, ответственность за своих подданных. Люди Саира уже давно живут в страхе. Авангарду нельзя верить. Как рейнлорды, они должны встретить опасность, что в лице Авангарда, что в лице Избавления, с гордо выпрямленной спиной.

Дождь не боится факела, говорили спикеры этой стороны.

Хотел бы Гектор сказать, что он с ними не согласен. Хотел бы сказать, что они говорят глупости. Ηо если быть откровенным, то он не знал, как бы поступил на их месте. И если они решат вернуться, то ему будет трудно побороть желание отправиться с ними, даже прекрасно понимая, что он может потребоваться здесь.

Α вообще, он ведь уже бывал на их месте однажды, разве нет? По крайней мере, в похожей ситуации. Когда Избавление захватило столицу и собиралось уничтожить Гарольд. Разве он не хотел сделать нечто похожее?

Гарвель остановил его, конечно, но в итоге они придумали не менее безумный план по «похищению» Короля.

Οглядываясь назад, Гектор понимал, что тот план мог испортить всё окончательно, не появись Линн так вовремя.

Угх. Его разрывало между эмоциональным желанием помочь и разумным желанием не спешить.

Как и рейнлордов прямо сейчас. Наступил ужин, а они так и не пришли к соглашению. Дебаты просто продолжались за едой, которую расставили перед всеми в Великом Зале. Спикеры продолжали выходить, контраргументы звучали вслед за контраргументами.

Можно было готовиться к длинному вечеру.

Спустя ещё несколько часов, когда Гектор начал видеть усталость в лицах практических всех участниках дебатов, знакомая женщина вышла на сцену.

Это была Нир Блэкбёрн, понял Гектор через секунду. За всю ночь она не сказала ни слова. Она словно бы с трудом открыла свои тяжёлые вёки, а жнец женщины, Сенция, парила рядом.

— Возможно, обеим сторонам лучше будет пойти на компромисс, — сказала Нир. Тон её, в отличие от прошлых спикеров, казался тихим и лишённым эмоций, но вряд ли это могло удивить в такой поздний час. — Вместо того чтобы отправиться всем скопом в атаку или остаться здесь, мы можем послать команду для наблюдения ситуации в Саире.

Среди слушающих пронеслась волна шёпота и бормотания.

— Мы ведь уже отправили две команды за границу, — сказала Нир. — Что мешает отправить ещё одну?

«Хмм, звучит не так и плохо», — подумал Гектор.

Другие лорды оказались того же мнения. Дебаты растянулись ещё на некоторое время, но вскоре между двумя сторонами был принят компромисс, и толпа слушателей наконец-то смогла разойтись.

Главы семей хотели продолжить обсуждение деталей приватно, поэтому поднялись в конференц-зал этажом выше. Гектор тоже присутствовал на этом собрании, потому что ему было любопытно, кого могут отправить в эту миссию.

Обе команды охотников за сокровищами составили из наименее известных слуг и дали им по одному жнецу для наставлений. Они могли бы выслать и третью команду, но не были уверены в пригодности оставшихся кандидатов.

Стандарты у глав семей оказались довольно высокими, то и дело появлялись разные мнения как о славе кандидатов, так и об их уровне осторожности. Даже те трое, которых они послали в Ванталэй, едва соответствовали требованиям.

Что напомнило Гектору об ещё одной мысли.

— Эм, извините, что прерываю, — сказал он, поднявшись со стула в конце длинного стола.

Главы и жнецы повернулись на него разом, слегка удивлённые — он молчал всё собрание, так что про него могли и забыть.

— Я подумал, что нам, может быть, стоит вернуть команду, которую мы отправили в Ванталэй.

Наступил краткий момент тишины.

— Это же команда тройняшек Блэкбёрн? — спросил Сальвадор Делагуна, взглянув на представителей этой семьи, посаженной напротив него.

— Да, — ответил Горацио Блэкбёрн. Его двоюродная сестра, Нир, сидела рядом с ним, а жнец, Йовесс, парил чуть позади вместе с Сенцией.

— «Тогда решение зависит от вас», — сказал Мивокс, жнец Сальвадора. — «Лично я согласен с лордом Тёмной Сталью. Риск миссии в Ванталэй оказался значительно выше, чем мы могли ожидать, и если вернём их сейчас, то сможем отправить в Саир. Или куда-нибудь ещё.»

— «А Саир, хочешь сказать, менее опасен, чем Ванталэй?» — спросила Сенция. — «На мой взгляд, это заявление преждевременно.»

Следующим заговорил Аксиолис: — «Может и так, но мы уже решили, что в Саир необходимо отправить команду, вне зависимости от уровня риска. В отличие от Ванталэя. Здесь уже не столько вопрос риска, сколько необходимости. По моему мнению, миссия в Риджмарк необязательна, учитывая всё случившееся сегодня.»

Сенция молчала одно мгновение, пока все смотрели на неё, дожидаясь ответа. — «Однако команда провела в Риджмарке уже две недели», — сказала она. — «А их последний доклад был довольно оптимистичен. Мне было бы жаль бросать дело, как только наклевался прогресс.»

Юсефф Элрой наклонился вперёд, не вставая со стула: — Какой именно у них «прогресс»?

— «Они наткнулись на слухи об артефакте среди местных», — сказала Сенция, повернув взгляд на Гектора. — «Ещё они упомянули о том, что Сферический Камертон Каругетти в последнее время загорался чаще.»

Глаза Гектора невольно раскрылись шире, он взглянул на Гарвеля.

Сферический Камертон Каругетти был одним из предметов, которые ему удалось стащить из Гиммикеля, Райского Хранилища. Он даже не знал названия, Гарвель просто сказал ему взять этот предмет из кучи во время битвы с червём, и Гектор мог бы окончательно про него забыть, не напомни жнец во время отправления команд за сокровищами.

По словам жнеца, эта сфера между двух зубцов вилки реагировала на предметы наполненные рвением. Правда работала она странно и не слишком надёжно. За всё время, что она была с ним, он ни разу не видел, чтобы сфера загоралась, даже рядом с Шарфом Амурдина и Меняющимся Копьём Логанте, которое он отдал Джамалу Истону.

Ещё он помнил, как схватил какое-то зеркало, но, к сожалению, не представлял, что с ним случилось. Видимо выронил в бою. По крайней мере, во время дёрганного «полёта» во Владение Уоррен от Врат Ратмора его уже с ним не было, так что вряд ли оно добралось до Атрии.

— Если они так близки к своей цели, — сказал Горацио, — то я бы дал мальчикам ещё немного времени. Может хотя бы неделю, чтобы оценить их прогресс, и если тогда станет ясно, что они топчутся на месте, то я позову их назад.

Евангелина Струд сложила руки: — Как и сказал Мивокс, это ваше решение. Если вы так верите в эту глупую братскую группу, то пусть так.

Гектор помнил, что Евангелина была одним из главных оппонентов против этой команды. И назвать её предвзятой он бы не взялся, потому что эти три парня… интересные ребята, мягко говоря.

— «Что ж, „вера“ слишком сильное слово», — сказала Сенция, — «но я считаю, что это хороший шанс для них доказать свою надёжность. Когда ситуация того требует, на них можно положиться.»

— Ради них самих, будем на это надеяться, — сказал Юсефф. Он был вторым оппонентом.

Горацио кивнул: — Тогда решено. Команда Риджмарк останется ещё на неделю. — Он выпустил продолжительный вздох, откинувшись на спинку стула. — В таком случае, отправить их в Саир невозможно.

В конференц-зале раздалось согласное ворчание и обсуждение вернулось точно к тому моменту, на котором Гектор его прервал.

Спустя какое-то время ему уже было трудно держать глаза открытыми. Складывалось впечатление, что главы семей готовы продолжать до самого утра, если потребуется.

У него больше предложений не было, так что он решил на этом уйти. Всё равно спорить с ними он не собирался.

А ещё нужно было проверить Эрикороса.

Проблема Лео стала куда менее угрожающей, чем раньше, но Гектор знал, что двигаться дальше пока нельзя. Он пытался поговорить с этим жнецом уже несколько раз за последние три недели, но тот совсем не шёл на контакт.

Больше всего Гектору хотелось узнать его мысли о Лео. Понять их отношения с перспективы Эрикороса. Конечно, ещё больше он хотел знать о Сай-хи, но такие вопросы могли вызвать только недоверие. Учитывая всё, что Лео рассказал о верности жнеца этой женщине, ему явно не понравится, если Гектор случайно даст хоть какой-то намёк на попытки помешать ей.

Как бы там ни было, добиться доверия жнеца было трудно. Гектор, откровенно говоря, сомневался, что это вообще возможно. Откуда начинать понятно — нужно узнать Эрикороса лучше. Ну, а потом? Что он будет делать, если придёт к решению, что жнеца не убедить? Или, что ему нельзя верить?

Последнее казалось наиболее вероятным исходом, если подумать. Чем больше Гектор пытался представить себя со стороны Эрикороса, тем больше убеждался, что наиболее разумно подчиняться во всём, а как только отпустят — сбежать.

Чего, естественно, допустить никак нельзя. Какую угрозу представляет побег Эрикороса даже представить трудно. Очевидно же, что он вернётся к Сай-хи и расскажет ей всё о Лео, рейнлордах, и Гекторе, а что сделает она — трудно даже предположить.

Гектор знал, насколько высоко нужно ценить осторожность, поэтому он доверил наблюдение за Эрикоросом только небольшой группе людей, включая себя. Часто надзирателем был Мельчор Блэкбёрн, в том числе и сегодня.

Гектор взял немного ночных закусок с кухни на первом этаже, после чего начал подниматься обратно к одному из мостов из ночнокамня, возле потолка пещеры. В Звёздную Башню попасть можно было только так, потому что нижней половины у неё до сих пор не было.

Пока что реставраторы даже не подходили к Звёздной Башне, потому что проект по её восстановлению пугал настолько, что не хотелось и начинать. Остальные башни можно реставрировать и обновить, но её основание придётся строить с нуля.

Каким образом ей удавалось свисать с потолка, удерживаясь исключительно на мостах из ночнокамня, Гектор не представлял. Временами он боялся, что она может рухнуть в любой момент. И тем более он не понимал, почему некоторые рейнлорды выбрали себе комнаты в ней.

Мельчор был одним из таких. По неизвестной причине Тёмная Волна решил поселиться в самой ненадёжной из башен.

Гектор уже давно собирался спросить его об этом. Может, сегодня это и сделает.

Изнутри, впрочем, Звёздная Башня не казалась такой опасной. Каменный пол был идеален, хотя и под небольшим наклоном из-за положения башни. В залах встречались большие трещины, но зона из ночнокамня сохранилась превосходно. Особый материал созданный Стасей Орловой ещё в древние времена действительно восстанавливался сам по себе.

Комната Мельчора находилась в одном из крупных сегментов ночнокамня в этой башне. Гектор постучал в массивную каменную дверь — жест скорее вызванный любезностью, чем необходимостью, потому как и Мельчор, и Оррик наверняка почувствовали его приближение задолго до стука.

— Заходите, лорд Гофф, — сказал Мельчор знакомым, проникновенным голосом.

Гектор открыл дверь и заглянул внутрь комнаты.

Мельчор сидел сложив ноги на большом ковре в её центре. Он медитировал? Вряд ли. Эрикорос был в его правой руке, а Оррик парил рядом.

Мебель в наклонной спальне Тёмной Волны встречалась редко. Кровать, одна книжная полка, и одна картонная коробка, вот и всё. Пара подушек там, пара одеял тут. И больше ничего. Ни телевизора, ни даже компьютера, хотя всё это было более чем доступно, стоило только спросить.

Гектор даже не был уверен, есть ли у Мельчора телефон. Своими глазами не видел ни разу, но ведь должен же быть? Хотя бы на экстренные случаи?

— Добро пожаловать, — сказал Мельчор с лёгкой улыбкой. — Мы как раз обсуждали сущность пленения.

Гектор приподнял бровь: — Да?

— Все мы испытывали подобное на определённых этапах жизни, — продолжил Мельчор. — В такие моменты начинаешь иначе смотреть на всё то, что раньше принимал как должное. — Он взглянул на Эрикороса. — Не правда ли?

Как обычно, жнец сохранил молчание.

— Вновь не находишь слов, хмм? — Взгляд Мельчора медленно вернулся к Гектору. — Прошу прощения, милорд. Он всегда стесняется рядом с Вами. Уверен, он не хотел Вас оскорбить.

Гектор сознательно подавил реакцию на его выбор слов. Понятное дело, это он ради жнеца, но всё равно удивительно. «Стесняется», значит?

Эрикорос, с другой стороны, скомкался в сферу света с едва проступающими чертами скелета. Каждый раз, когда жнецов держали или когда они сами хватались за кого-то, их облик медленно изменялся, становясь более сферическим.

— Возможно Вам будет трудно в это поверить, но в последнее время Эрикорос был довольно разговорчивым, — продолжал Мельчор. — Как мне кажется, он принимает своё трудное положение достаточно быстро.

Гектор закрыл за собой дверь и вошёл в комнату. Неожиданно слова, которые он хотел сказать, вылетели у него из головы.

В некоторых аспектах отношение Мельчора до сих пор удивляло его. Прошли уже недели, но Тёмная Волна ни на мгновение не прекратил притворяться, будто подчиняется ему.

И, чёрт возьми, Гектор не понимал почему. Увидев Мельчора в бою уже несколько раз, он считал этого человека последним, кому следовало бы притворяться. Скорее всего, Мельчор смог бы сразиться с Лео на равных условиях, если бы правда захотел. Особенно учитывая тот факт, что у него был доступ к гиперсостояниям, так что бой вполне мог сложиться в его пользу.

Так зачем ему все эти шарады? Гектор, конечно, был благодарен, потому как не желал сражений между потенциальными союзниками, но всё равно не мог не замечать, что Мельчор получает удовольствие от этого шоу.

— «У Вас появились приказы для нас, лорд?» — спросил Оррик, настолько же вовлечённый в игру, насколько и Мельчор.

Вот этому Гектор удивлён не был. Почти все жнецы так или иначе любили мелкие шалости. — Нет. Просто подумал вас проведать.

— «А. Что ж, мы всегда рады Вас видеть. Впрочем, говоря откровенно, увидеть здесь хоть кого-то всегда большое удовольствие. Думаю, поэтому Мельчор и выбрал эту башню.»

Это замечание зацепило интерес Гектора, и он взглянул на Мельчора: — Звёздная Башня нравится Вам уединением?

Мельчор наклонил голову: — О, ну не думаю, что дело именно в этом. — Он почесал щетинистый подбородок. — Мне всегда нравились вещи, которые недолюбливают остальные.

— Хмм, — прогудел Гектор. — В таком случае, после её реконструкции придётся искать новое место?

— Хех, возможно. Думаю, мы это ещё узнаем.

«Узнаем ли?», — подумал Гектор. Даже если реконструкция продолжится в том же темпе как на протяжении последних недель, до Звёздной Башни ещё ждать и ждать. Учитывая, насколько больше для неё требовалось усилий, и насколько низок её приоритет в сравнении с остальными, она наверняка будет последней.

Будет ли Мельчор к тому моменту в Уоррене? Или другие рейнлорды?

Гектор не хотел тратить время на эти мысли, как бы они его не напрягали. Пока Эрикорос был здесь, задавать подобные вопросы всё равно нельзя. Слова нужно выбирать осторожно.

— Эрикорос, — сказал Гектор. — Ты уже говорил с Лео?

Жнец продолжил молчать.

— «Эй, ну же», — поддержал Оррик, с искренним возмущением в голосе. — «Лорд Гофф задал вопрос. Не груби.»

Гектор поднял руку: — Всё в порядке. — Он и так знал, что Лео безуспешно пытался заговорить со жнецом всё это время. Гектор хотел бы получить больше информации с перспективы жнеца, но молчание, похоже, продолжится ещё некоторое время.

Он, конечно, понимал, почему жнец ничего не хочет ему говорить. Для Эрикороса Гектор был неизвестной переменной. Если Мельчору правда удалось с ним поговорить — в чём он тоже немного сомневался — то только потому, что о Тёмной Волне жнец уже слышал.

Гектор начинал чувствовать, что Эрикорос не просто молча оценивает его. Возможно, он чего-то ждёт. Например, когда Гектор попытается разговорить его пытками или каким-то другим способом принуждения — той же способностью поля души, заставляющей говорить. Очевидно, последнего он сделать не мог, но даже если бы мог, то вряд ли это бы послужило улучшению их отношений.

Что же до самого Лео, то Гектор чувствовал, что у него настоящий прогресс в работе. Пока он выполнял свои обязанности с большим энтузиазмом — таким большим, что Гектору даже пришлось попросить его расслабиться и работать медленнее.

Это переросло в небольшой спор, потому что Лео начал сомневаться в приверженности Гектора проблеме бездомных, но они закончили его раньше, чем он мог перерасти во что-то серьёзное.

Ещё однажды Лео слегка разозлился, когда Гектор спросил, не завёл ли он новых друзей, потому как принял это за намёк на желание использовать этих друзей.

Это в спор не переросло, но могло бы.

Работать с Лео было не очень просто, но хотя бы его сердце оказалось в правильном месте.

Но Гектор сомневался, будет ли этого достаточно. По словам Романа, Лео стал жертвой какой-то психологической атаки, в точности как люди Баббадело и Гиммикеля.

Оглядываясь назад, вряд ли это просто совпадение. Лео был стражем немалой территории в Подкорке, вполне логично, что Эттол — или кто-то ещё, стоявший за этим — хотел нейтрализовать его, прежде чем начинать хаос.

Что было ещё одной темой для размышлений.

Очевидно, такова цель Эттола. Создать Хаос. Как если бы он был агентом Избавления, но действовал нетипично для них. Существование Маласта тоже казалось огромным фактором. Возможно ли, что Эттол создал весь этот хаос для того, чтобы привести кого-нибудь — кого угодно — Богу Скуки?

Гарвель считал именно так, но ещё жнец верил, что свою роль сыграла Высшая Воля.

А теперь он ещё узнал про воробьёв, которые тоже умеют манипулировать разумами. Они каким-то образом связаны с Эттолом? Гектор собирался спросить об этом Хантона при следующей встрече, но сомневался, что лорд Гаоланет что-то знает, а если и знает, то вряд ли расскажет.

Мысль о том, что воробьи могли как-то помочь со всей ситуацией, в которой оказался Лео, тоже приходила в голову Гектору, но не было смысла связывать зацепки без оснований. Конечно, было приятно думать, будто Хантон может вдруг решить все проблемы с разумами людей какой-нибудь «психологической перезагрузкой», но в то же время… копаться в чужих мозгах может только реально больной человек, вне зависимости от причин.

— «Лорд Гофф.»

Глаза Гектора дёрнулись. Давно он не позволял себе так глубоко теряться в мыслях, но тишина сильно затянулась, пока он размышлял над своими следующими словами и делами.

Однако его прервал Эрикорос, заговоривший с ним впервые с момента их встречи.

— «У меня есть вопрос», — сказал жнец.

— Слушаю.

— «Какова цель этой Вашей маленькой Империи?»

И тишина наступила вновь, в этот раз более тяжёлая, пока Гектор размышлял над ответом. «Маленькой Империи», а? Почему Эрикорос спрашивает об этом сейчас? Как-то поздновато, спустя три недели холодного, молчаливого наблюдения.

Что ж, неважно. Гектор задавал этот вопрос себе не один раз, и хотя ни разу не произносил ответ вслух, он у него был.

— Всё довольно просто, — сказал Гектор. — Защита гражданских и сохранение знаний.

И снова Эрикорос ничего не ответил.

Но Гектор ждал. Жнец явно собирался что-то сказать, ведь так? Наверное, ему просто нужно время.

… Да?

Нет. Ответ на это «нет».

Гектор понимал, почему Лео предупреждал о том, что с Эрикоросом трудно.

Однако в этот момент решил заговорить Оррик: — «Эрикорос, ты ведь хотел обратиться к лорду Гоффу с просьбой, разве не так?»

Хмм?

Хотя Эрикорос всё равно молчал, Гектор неожиданно почувствовал неуверенность. Просьба? Он посмотрел на Мельчора и Оррика в надежде услышать объяснение.

— «Ну же, не стесняйся», — поднажал Оррик. — «Разве во всей этой новости о войне тебя ничего не беспокоило?»

Гектор должен был спросить: — О чём речь?

— «Простите, лорд», — сказал Оррик. — «Я не хотел так долго скрывать этого от Вас, но всё так удачно сложилось, что мне захотелось наслаждаться этим немного подольше.»

— «Ты правда ему не сказал?» — спросил Эрикорос.

— «Конечно нет. С чего бы я стал лгать?»

— «Хмф.»

Гектор не понимал что происходит, но сохранял терпение.

— «Правда в том», — сказал Оррик, — «что мы с Эрикоросом очень старые знакомые.»

— Да? — удивлённо моргнул Гектор.

Оррик кивнул: — «Это одна из причин того, почему мы с Мельчором так охотно взялись наблюдать за ним всё это время. Многое нужно было наверстать.»

— Хочу прояснить, — добавил Мельчор, — что я Эрикороса никогда раньше не встречал. Эти двое знали друг друга ещё тысячу лет назад, но с тех пор не разговаривали.

— «Ближе к двум тысячам», — поправил Оррик.

— Почему вы держали это в секрете?

— «Для манипулирования мной, надо думать», — сказал Эрикорос. — «Наверняка хотели использовать нашу старую дружбу, чтобы добиться моего доверия.»

— «О, так ты признаёшь, что мы были друзьями?»

Эрикорос просто заворчал.

— «Я не пытался манипулировать тобой», — сказал Оррик. — «Вообще-то, с твоей стороны довольно смело предполагать, будто такая манипуляция повысила бы твой градус доверия.»

— «Чего?»

— «Мы в тупике, старый друг», — встряхнул костяной рукой Оррик. — «Учитывая как дела сложились сейчас, я, откровенно говоря, не вижу выхода из этой ситуации. Мы, рейнлорды, недоверчиво относимся ко всем по своей природе — и особенно в последнее время.»

— «Хмф. И что ты хочешь этим сказать?»

— «То, старый друг, что этот тупик затянется надолго, а потому твоя просьба лорду Гоффу не нанесёт вреда. В худшем случае он просто откажет.»

Гектор не собирался упускать из внимания как жнец сменил тему, поэтому спросил: — Перед этим, Оррик, ответь на мой вопрос. Почему ты держал свои бывшие отношения с Эрикоросом в секрете?

— «А…» — На мгновение глазницы жнеца задержались на Гектору, но затем он повернулся к Эрикоросу. — «Как я и сказал, в моих намерениях не было скрывать это от Вас так долго. Возможно, я просто боялся, что Вы не позволите мне разговаривать с ним, если узнаете об этом.»

Гектор никак не показал свою реакцию. Он видел краем глаза, что Эрикорос снова наблюдает за ним, поэтому после очередного краткого промежутка тишины, сказал просто: — Спрашивай.

Эрикорос не спешил: — «… В Ванталэй есть одно место, которое меня беспокоит. Деревня под названием Миро.»

Ванталэй? Это точно не совпадение.

Гектор не удивился тому, что Эрикорос в курсе их миссии в этой стране. По всему Уоррену можно было услышать разговоры об этом время от времени, и единственный способ избежать раскрытия состоял в том, чтобы окончательно лишить жнеца свободы, а этого Гектор не хотел.

Так, конечно, получался лишний риск, но весь смысл их работы в том, чтобы построить со жнецом доверительные отношения и показать ему с какими именно людьми связался Лео. Лишение свободы здесь бы явно не помогло.

— «Я понимаю, что просить защитить Миро слишком дерзко с моей стороны», — сказал Эрикорос, — «но если Вы сможете хотя бы послать кого-нибудь проверить это место, я буду очень благодарен.»

— … Чем именно эта деревня важна для тебя? — спросил Гектор.

— «Там вырос Лео. И там мы встретились.»

— Мне казалось он родился в Каме, — сказал Гектор. Он помнил, как Роман говорил об этом. Маленькая деталь, но Гектор хотел запомнить её именно на такой случай.

— «Да», — согласился Эрикорос. — «Он родился там, но провёл свою юность в Миро. Мы с ним полюбили это место. Конечно, оно должно было измениться за эти годы, но я бы хотел, чтобы его защитили на время войны, если это возможно.»

Хмм. Это новая деталь. — Так Лео стал слугой ещё подростком?

— «Да.»

Это было трудно представить, зная насколько плохие между ними отношения, и что Эрикорос наверняка отпустит душу Лео, стоит ему только получить такой шанс. Гектор почему-то не ожидал, что жнец всё ещё хочет защитить место из счастливых воспоминаний. Сколько же всего произошло, раз их отношения настолько изменились?

Может такое случиться между ним и Гарвелем?

Гектор не хотел и думать о подобном. Но, с другой стороны, если о не будет думать… то не поможет ли этому случиться? Нужно проявлять внимательность, верно? Даже в таких вещах. Нет, особенно в таких вещах.

— … Как давно это произошло? — спросил Гектор.

Эрикорос колебался.

Что можно было понять. Этот вопрос важнее, чем казалось, Гектор понимал. Сейчас он фактически спросил какого возраста Лео как слуга. Так что неизвестно, скажет ли жнец правду — или вообще хоть что-то.

Но спустя какое-то время Эрикорос ответил: — «Двести двадцать три года назад.»

Это полезная информация, конечно, но Гектор спросил по другой причине: — И ты до сих пор так привязан к этому месту? Спустя два с лишним века?

— «… Да», — ответил жнец слишком кратко.

Хмм. Тут со словами нужна осторожность: — И почему твоя привязанность к Миро так сильна?

— «Я ведь уже сказал — там вырос Лео.»

— Этого недостаточно, — возразил Гектор спокойным тоном. — Убеди меня в том, что ты не пытаешься подстроить всё так, чтобы я послал людей в ловушку.

— «Ловушку? Как бы я…?» — Эрикорос оборвался на полуслове, видимо понял проблему сам.

Гектор ожидал молча. Команда в Ванталэй без труда могла проверить эту деревню, но что если там расположен штаб Сай-хи? Что если Тройняшки Блэкбёрн будут схвачены и их будут пытать? Что если они сообщат о местонахождении Эрикороса?

Конечно, сценарий более чем гипотетический, но никогда нельзя недооценивать оппонентов.

— «Ну», — наконец сказал жнец, — «можете спросить Лео, говорю я правду или нет. Он не солжёт.»

В этом у Гектора тоже были сомнения, но их он решил оставить при себе: — Вопрос адресован тебе. Я сочувствую, да, но двести двадцать три года — слишком много для сохранения привязанности к какому-то месту. Уверен, вы успели за эти годы пожить много где, верно? Тогда почему не просишь послать моих людей куда-нибудь ещё? Чем Миро так выделяется?

Эрикорос вздохнул: — «Видимо Вас тоже не миновала паранойя старых слуг…»

Хмм? А.

Гектор сохранил каменное выражение лица, но увидел как Мельчор не удержался от улыбки.

— «Если это правда так необходимо знать», — сказал Эрикорос, — «деревня Миро пострадала от множества передряг, пока мы оставались там. Наводнение, чума, постоянные нападения каннибалов. Пережитые там испытания создали связь с местными жителями, которую мы никогда не сможем забыть.»

Сохранить каменное лицо было очень трудно: — … Каннибалов?

— «Ну да. Цепочка несвязанных происшествий привела к голоду, а голод к каннибализму.»

— Понятно. — Гектор помнил как Гарвель рассказывал похожую историю про вымерший Хал сэндлордов в Саире. Мысль о том, чтобы есть человеческую плоть, определённо вызывала омерзение, но слуги хотя бы могли регенерировать. В этом аспекте можно прийти к как-нибудь моральным аргументам.

Впрочем, он сомневался, что Эрикорос имел в виду такую форму каннибализма.

— «Хотя наши друзья там давно умерли», — продолжил Эрикорос, — «их потомки остались. Последний наш визит в ту деревню мы совершили больше тридцати лет назад, поэтому наверняка не многие помнят Лео лично, но истории о его делах передаются из поколения в поколение.»

Гектор подумал, что об этом нужно будет спросить Лео. Хотя если бы Эрикорос лгал, то такую историю опровергнуть было бы слишком просто.

— «Пожалуйста, лорд Гофф. Прошу Вас, проверьте как там Миро. Я правда должен знать, в порядке ли деревня.»

А если деревня не в порядке?

— … Я подумаю над этим, — сказал Гектор.

— «Благодарю Вас.»

Глава 217. Твой озадачивающий разговор...

Какой же безумный это был день. Линетт не понимала, что ей делать.

Честно говоря, она бы с радостью вернулась в свою гостевую комнату и плюхнулась на ту чудесную кровать, в которой спала последние две ночи, однако Король продолжал болтать с рейнлордами так, словно в мире не было ничего важнее. Может он пытался наверстать упущенное из-за тех больших дебатов время, которые они устроили немногим раньше.

Птицы-телепаты и Вторая Континентальная Война. Мир стал гораздо более странным, чем был вчера.

Она разговаривала с королевой по телефону, но кратко. Ясное дело, у Её Величества тоже чертовски занятой день. Она сказала Линетт, что Αтрия пока будет придерживаться нейтралитета, а ей нужно сохранять бдительность в роли телохранителя Короля.

Линетт сомневалась, что увидит ту кровать в скором времени.

— Эм, привет, — прозвучал незнакомый голос, и Линетт на месте повернулась к светловолосой женщине, оказавшейся прямо за ней.

— Привет?.. — Линетт чувствовала, что узнаёт её, но не могла понять откуда.

— Я Мэдисон, — женщина протянула элегантную руку. — Мэдисон Рич.

Линетт моргнула. Звезда кино? Святая Кокора, это она!

— Хе-хе. Слышали обо мне, насколько понимаю?

Неуверенная в реальности происходящего, Линетт кивнула и пожала её руку.

— Фух, вот это облегчение! А то я уже начинаю смущаться. Вы не поверите сколько рейнлордов понятия не имеют, кто я такая! Ну как так можно, да?

Линетт не представляла что сказать. Какого чёрта эта женщина делает в Уоррене?

— О, эм, я не отвлекаю? — спросила Мэдисон, и глаза у неё внезапно стали как у щенка.

— Э, нет, конечно нет, — пробормотала Линетт.

— Фух. Хорошо. Вы немного угрожающе выглядите, знаете ли. Не так угрожающе, как некоторые другие в этом замке, не будем тыкать пальцами, но всё же. Ещё пару месяцев назад я бы побоялась заговорить с такой как Вы.

Линетт просто опять кивнула. Какого чёрта сейчас происходит? Она взглянула на Короля, который продолжал радостно болтать с каким-то рыжим рейнлордом, тоже прирождённым болтуном.

А Мэдисон всё продолжала: — Честно говоря, я думаю, что это влияние моего парня. Имею в виду, да, я всегда была социальной бабочкой, но благодаря ему, как мне кажется, возвысилась до нового уровня бабочкования. Он реальный интроверт. И ещё немного страшный. Но, как бы, секси страшный, понимаешь, да? В общем, благодаря ему я теперь понимаю сильных и молчаливых людей, а раньше просто, ну как бы… избегала вас. Но теперь-то я вижу как ошибалась! Вы ребята потрясающие! Уверена, мы станем отличными друзьями!

Линетт задумалась, не так ли себя всё время чувствует Гектор.

Появился ещё один голос, в этот раз знакомый: — Мэдисон, ты там действуешь на нервы моей подруге?

Линетт повернулась и увидела приближающуюся Джину.

— Не понимаю о чём ты, — улыбнулась Мэдисон профессиональной белвильской улыбкой.

— Угу, — хмыкнула Джина. — Слушай, с Линетт я бы прикалываться не стала. Τы сейчас говоришь с Белым Мечом Атрии, между прочим.

— Ага, я знаю, — сказала Мэдисон. — Я слышала разговоры рейнлордов о ней. И вполне очевидно, что она телохранитель господина Королевича.

Этого Линетт допустить не могла: — Его Величества Короля Уильяма.

— О-о-о, пардон, — сказала Мэдисон. — Ηо это уже как-то слишком длинно, не считаете?

Линетт просто прищурилась своим единственным глазом.

— Ладно, ладно, — замахала руками Мэдисон.

— Я же сказала, что не надо над ней прикалываться, — сказала Джина, толкнувшая Линетт локтем. Это был слабый дружеский жест, конечно, но Линетт почти не шелохнулась, в то время как Джина чуть ли не отскочила от неё. — Святая корова. Ты что, набрала ещё больше мускулатуры?

— … Немного, — ответила Линетт. В последнее время она строже следила за тренировками и питанием. Свободного времени на полноценный бодибилдинг не было, но её и так устраивал результат, пускай и довольно скромный.

Джина, не спрашивая, опробовала её бицепс и живот. — Чёрт, белая мантия отлично скрывает, но ты ведь сложена как кирпич, да?

— Это плащ, а не мантия, — нахмурилась Линетт. — И я не выгляжу как кирпич. Не моя вина, что у вас масса как у веточек.

— Эм, воу, я имела в виду, что у тебя мышцы прочные как кирпич. Боже. Чего ты обижаешься. И я, вообще-то, смущаюсь своего крошечного телосложения, что б ты знала.

— Ой, правда? — сказала Линетт и пожала бицепс Джины в ответ. — Хмм.

Джина не отступила, но вздохнула: — Ничего не говори. Я и сама знаю.

— Я и не собиралась ничего говорить.

— Тогда и не думай.

Линетт засмеялась. Да, в сравнении с ней в Джине были только кожа, да кости. — Уверена, что ты достаточно ешь?

— Я никогда много не ела. Мне трудно заставить себя есть. Не люблю набивать желудок.

— Мм, — прогудела Мэдисон, незаметно подкравшаяся ближе и пристально изучающая тело Джины, — я бы от такой проблемы не отказалась.

— Αга, — согласилась Линетт, — я бы не стала часто говорить об этом вслух, на твоём месте. Иначе другие женщины могут обидеться.

— Я, эм… хмм…

Мэдисон придерживала подбородок левой рукой, в то время как правой тыкала лицо и шею Джины. — Если будешь больше заниматься, то будет проще нагулять аппетит.

Джина застонала: — Ненавижу заниматься…

— Это неправильный настрой, — сказала Линетт. — Есть много различных типов тренировок, уверена, тебе какой-нибудь понравится.

— А когда начнёшь видеть результаты, то наслаждения будет даже больше, — добавила Мэдисон, продолжая тыкать.

Джина наконец хлопнула её по руке: — Угх, вы обе помешаны на фитнесе?

Мэдисон пожала плечами: — Ну, в последнее время всё равно делать нечего, так что…

Вот об этом Линетт хотела узнать больше: — А что Вы делаете здесь, кстати говоря?

— Ο, это длинная история, — сказала Мэдисон. — Но, эм, что ж…

С разрешения Джины и её же периодических поправок, Мэдисон рассказала о своей уникальной ситуации. Она скрывалась от таинственной группы влиятельных людей под названием Андалеро, которую каким-то образом разозлила настолько, что те желали её смерти. Роман спас её в Стеккате и привёл в Атрию, а потом она присоединилась к остальным беженцам во владении Уоррен.

Линетт было трудно в это поверить, но поразмыслив ещё немного решила, что именно в такие дела и мог залезть Роман Филистер, которого она знала. Он всё время делает вид, будто всё идёт не по плану, будто он не планировал всего этого безумия заранее, но это тот же самый человек, который проник в Замок Белгрант переодетым в стражника и очутился посреди боя с Избавлением.

Впрочем, она и сама хороша, если вспомнить время проведённое с Королевой в Каргаме, пока они искали военную помощь. Осматриваясь назад, казалось безумием, что Линетт, будучи обычным человеком и ещё без рукавицы отклонения, полезла в зону боевых действий.

Эх, мало же она тогда понимала.

— Так ты до сих пор не понимаешь почему группа Андалеро пыталась тебя убить? — спросила Джина.

— Ни малой капли, — кивнула Мэдисон.

Джина посмотрела на неё с сомнением: — Ты уверена?

Мэдисон наклонила голову: — Эм. Ага. А что? Думаешь я лгу?

— Нет, — засмеялась Джина, — но мне казалось, что ты говорила с одним высоким рейнлордом и должна была кое-что узнать.

— О. Ну да, я рассказала ему, но он ничего не сказал. А должен был?

Джина пожала плечами: — Не знаю, но… как давно ты ему рассказала?

— Пару недель назад. Как только мы начали встречаться.

— Может тебе стоит ему напомнить, — предложила Джина.

Мэдисон прищурилась: — Зачем? Джина, ты пытаешься на что-то намекнуть?

— Вроде того. Хотя может я сама ошибаюсь. Андалеро хотели убить тебя, потому что ты подслушала их разговор о чём-то, верно?

— Ага. О какой-то «чёрной песне» в месте под названием Риджмарк. Думаю, это кодовое название встречи или чего-то, что должно там случиться, но вообще я ничего не знаю.

— Риджмарк — это город в Ванталэй, — сказала Джина. — А Ванталэй — одна из пяти стран начавших Вторую Континентальную Войну.

Мэдисон немного побледнела.

— Может это просто совпадение, — продолжила Джина, — но мне кажется, раз они пытались убить тебя за пару подслушанных слов… что ж, война не кажется мне такой уж нереальной причиной.

Глаза Мэдисон округлились, её разум куда-то ушёл.

Линетт теряла нить повествования всё быстрее с каждой минутой. Эта знаменитая звезда связана с войной?

— Ещё я пыталась узнать об Андалеро, — сказала Джина, — но в интернете про них ничего не найти. Возможно, будет лучше спросить лорда Димаса. Я не настолько хороша в полевой разведке, как рейнлорды.

Мэдисон взяла себя в руки и посмотрела на остальных рейнлордов в Великом Зале. — Может ты и права, — сказала она, прежде чем её взгляд снова остановился на Джине. — Но почему ты просишь меня поговорить с Димасом? Ты, вроде бы, сама довольно близка с местным большим боссом. Почему не спросишь его?

Джина наклонила голову: — Большим боссом?

— Ага. Не делай вид, будто я тут влиятельнее тебя. Я много раз видела как ты с ним разговариваешь. — Она взглянула на Линетт. — И ты тоже, кстати.

Линетт попыталась понять к кому могут относиться эти слова: — Ты про Короля, что ли?

— Что? Нет. Я… хотя, в общем-то, он тоже может сработать, если хотите с ним поговорить. Но я говорила про лорда Гоффа.

Линетт увидела как у Джины открывается рот, потом закрывается обратно.

— Вы обе ему гораздо ближе меня, — добавила Мэдисон.

Линетт и Джина обменялись взглядами. Каким-то образом они обе одновременно увидели в неуверенных лицах друг друга всё, что было у них на умах, как если бы произнесли тысячу слов в один молчаливый момент.

— Эм… — попыталась Джина.

Что она собирается сказать? Линетт не представляла.

Джина почесала щёку: — Я… я думаю, в чём-то ты права.

— Ага, я знаю, — сказала Мэдисон, словно говорила самую очевидную вещь в мире и не представляла как они могли этого не понимать.

За последние два дня, после встреч со всеми этими рейнлордами и наблюдая за тем как они относятся к Гектору, Линетт не могла не заметить, что происходит. Роман и Джина вкратце рассказали ей о пережитых им событиях, но буквально до этого момента она не была этим так шокирована.

Гектор уже не тот человек, которого она оставила в Саире пару месяцев назад. Она слышала о его похождениях и до сих пор не была уверена, чему верила, но спрашивать напрямую казалось практически грубостью, особенно когда вокруг столько людей и жнецов.

У неё складывалось впечатление, что так называемый Лорд Тёмная Сталь Владения Уоррен оказался в сложной ситуации. Он очевидно был очень осторожен в каждом своём слове и даже внешнем виде. Теперь он одевался более тщательно, и за ним повсюду ходил этот его телохранитель-рейнлорд.

Это ещё не говоря о всей ситуации с банком. Рейнлорды были горой давления на его плечи, Линетт понимала, но люди Атрии и их экономический кризис даже хуже.

Не волноваться о нём было трудно. С первого взгляда казалось, что он отлично со всем справляется, но Гектор никогда не был человеком, эмоции которого можно увидеть на лице. А за последний год он стал, наверное, вторым по известности человеком в стране. Она не завидовала ситуации, в которой он оказался, но была уверена в том, что многие другие завидуют.

Джина словно бы дар речи потеряла, так что разговор продолжила Линетт: — Что ж, раз мы согласны поговорить с Гектором, Вы поговорите с лордом Димасом?

Мэдисон улыбнулась: — О-о-о, ты называешь его Гектором, а? Значит, вы правда близки, да?

Линетт слабо пожала плечами: — Мы через многое прошли, он бы не хотел, чтобы я начала называть его «лордом».

— Хмм, — прогудела Мэдисон. — В таком случае, может мне тоже начать называть его Гектором?

Линетт и Джина обменялись взглядами.

— Уверена, он не будет против, — сказала Линетт, — но у меня сложилось впечатление, что рейнлорды будут. И для Вас, насколько понимаю, важно сохранять с ним хорошие отношения, не так ли?

— Эм… — Мэдисон растеряла часть своего энтузиазма. — Хорошее замечание…

Глава 218. Поджигатели тёмной реки...

Рол Блэкбёрн был очень доволен, как и оба его брата. Никогда раньше они не покидали Саир, но в последние два месяца их жизни переменились совершенно.

Не полностью к лучшему, конечно, но такое неизбежно.

Тройняшки Блэкбёрн ещё годы назад узнали от кузена Ибая, что взгляды на жизнь могут сделать гораздо более приемлемыми даже самые худшие жизненные ситуации. В то же время они узнали от кузена Мельчора, что почитание предков и родственников не означает, будто нужно показывать всему миру своё горе и решительность.

Достаточно держать такие вещи в душе.

Они знали свою задачу. И знали насколько она важна. Меньше всего им хотелось наплевательски относиться к обязанностям и всех подвести.

Но это не означало, что нужно двигаться к цели не осматриваясь по сторонам. Риджмарк интересное место, а Ванталэй — интересная страна. Осмотр достопримечательностей и местной культуры дают опыт, который больше никак не получить — и часть разведданных — во время миссии.

То, что они тратили немало времени за азартными играми, походами по магазинам, разговорами с красивыми дамами, и изучением местной кухни не означало, что они не работают над своей миссией.

Прибрежный город Риджмарк — настоящий мегаполис роскоши. Во многих отношениях он напоминал Ролу Рейнол, только гораздо больше и с видом на океан.

Но, опять же, насколько он слышал, Рейнол вполне могла сравнять с землёй Санко в свой последний визит, так что ещё неизвестно, уместно ли такое сравнение.

Ну и грустная же мысль.

Он знал, что его семья несёт часть вины за случившееся в Рейноле. Если бы они не похитили детей Элроев и, тем самым, не разделили силы рейнлордов, то сражение могло пройти иначе — особенно если бы дом Блэкбёрн тоже присоединился к бою.

Позор его семьи.

Который они с братьями надеялись хоть как-то исправить.

Если им удастся больше узнать об операциях Αвангарда и обнаружить пленённых собратьев — дома Редуотер, Гарза, Мерло, Струд, и Забат — то тогда честь будет восстановлена.

Τогда рейнлорды Саира могут вновь стать едиными.

Просто нужна информация.

И Риджмарк явно казался подходящим местом для её поисков. Этот город омывали не только морские волны, но и волны людей со всего мира. Даже новость о войне почти не повлияла на энергичную атмосферу толпы. Если бы не две недели проведённые здесь, он бы и не заметил никаких изменений.

Ηо изменения были, это точно. Просто более тихие, недостаточно заметные для обычных туристов. Больше охраны тут и там. Странные скопления в переулках.

И жнецы. Просто повсюду.

Очевидно где-то в городе работало немало слуг. Рол, Эдан, и Эсай принялись за трудную задачу по определению такого количества слуг, какое было возможно — скрытно, естественно. Скрываться в толпе гораздо важнее, чем собирать информацию на случайных людей. Оглядываясь назад, они поступили очень правильно, оставив собственных жнецов в Уоррене.

К его удивлению и разочарованию, до сих пор было трудно определить к какой фракции принадлежат все эти слуги в городе. Все они вели себя скрытно, в то время как их жнецы прочёсывали город.

Эта информация подсказывала, что, вероятно, они принадлежат не Избавлению — те предпочитали громкие и открытые действия, куда бы не пошли — но никаких гарантий не давало. Рол слышал о сектах Избавления с бо́льшим самоконтролем, чем у их типичных представителей.

С другой стороны, в Риджмарке, землях разврата, именно самоконтроль казался странностью. Поэтому тройняшки и не пытались себя контролировать.

Незадолго до обеда, Рол нашёл своего брата, Эдана, за очередным игровым автоматом. Он болтал с пышногрудой брюнеткой в блестящем платье, сидящей за соседним автоматом.

Женщина случайно дважды дёрнула за ручку, когда заметила приближающегося Рола, и Эдан повернулся на него.

— Здарова! С утречком, братан. Нормально поспал? — Яркая улыбка Эдана очаровала многих женщин за эти две недели.

Но, конечно, у Рола была такая же. — О да, чувак, как бревно. — Он хлопнул брата по плечу и повернулся к женщине. — Α что это за прекрасная леди? Познакомь нас, братан!

— Ни за что, братан, я нашёл её первой.

Рол проигнорировал его и протянул руку: — Меня зовут Рол. Рад знакомству.

Οна всё ещё казалась слегка удивлённой появлению точно такого же на вид парня, но через мгновение улыбнулась и пожала его руку: — Я Карла.

— О-о, Вы из Интара? — спросил Рол.

— Как Вы догадались?

Его улыбка стала шире: — Ваше имя и красивый цвет лица подсказали.

Она слегка покраснела.

Эдан поднялся и положил руку на плечо Рола, всё с той же улыбкой. — Братан, что тебя сюда принесло? Я могу чем-то помочь?

— О, ага, — кивнул Рол. — Я думал пообедать вместе и, может, немного поболтать по-братски.

— О! По-братски?

— По-братски.

— Хмм. Ага. Давненько мы не болтали по-братски, а?

— Ага.

Лёгкая улыбка Эдана никуда не делась, но Рол знал этот взгляд его зелёных глаз. Он понял. Конечно же он понял. Они все знали, что означает разговор по-братски.

Прошлой ночью Рол получил новые приказы от своего жнеца. Эдан и Эсай наверняка тоже, но между собой они ещё их не обсуждали.

Когда кругом столько жнецов — и потенциально вражеских слуг — нужно быть осторожнее с произнесённым вслух. К счастью, Тройняшки Блэкбёрн без труда перешли на кодовые выражения. Они занимались этим в разных формах ещё когда были маленькими мальчиками вместе терроризирующими Болотную Скалу.

Эдан взглянул на Карлу и его улыбка мгновенно стала сожалеющей: — Прости, дорогая, но мой менее-красивый-брат прав. Братские разговоры — священная семейная традиция. Боюсь, нашим посиделкам придётся закончиться здесь.

Карла выглядела озадаченной, но лёгкая улыбка показывала, что ей забавно происходящее. — Понятно…

Однако Рол не мог упустить этот укол: — Братан, мы выглядим одинаково. Как не крути, а менее красивых среди нас нет.

Эдан покачал головой: — Брат, братан, братишка… вновь ты говоришь устами самого младшего и наивного из нас. Красота — это не только лицо, чувак. Ещё это характер и внутреннее достоинство, проецирующееся на всё, что ты делаешь.

— Как думаешь, это «внутреннее достоинство» не страдает из-за всей той чуши, что ты несёшь?

— Очень надеюсь, что нет.

Их разговор вдруг прервал игровой автомат Карлы, засиявший всеми огнями и издавший триумфальную музыку. Она даже не обращала внимания на эту штуку, но сейчас выиграла реально много. Не джек-пот, похоже, но достаточно для празднования. Девушка расплылась в счастливой улыбке и братья с радостью поздравили её — хотя на лице Эдана читалось очевидное облегчение, видимо на мгновение он подумал, что она правда выиграла джек-пот.

Эдан, вероятно, был худшим игроком из Тройняшек, хотя почти всё своё время проводил в казино. Он предпочитал игровые автоматы покеру или блэкджеку, потому что так не приходилось думать о шансах и стратегии, а это было полезно в его способе сбора информации — обычно он просто садился рядом с кем-нибудь и начинал болтать, не обращая внимания на игру, в которую играл.

Хотя Рол заметил, что в последнее время Эдан отдавал предпочтение именно этим автоматам. Он спрашивал о причине и брат сказал, что им завладел джек-пот.

И действительно, Ревенант Крузер стоящий в центре круга из игровых автоматов был потрясающим мотоциклом. Последняя модель, если верить табличке сбоку, но Рол знал, что Эдан заинтересовался не по этому. Все они слышали о том, насколько лорду Гоффу нравятся мотоциклы. Эдан наверняка хотел выиграть Ревенант и подарить его лорду Уоррена.

До сих пор Тройняшки практически не связывались с этим человеком, но если они хорошо сработают в этой миссии, то кто знает? Может всё изменится. Получение репутации среди рейнлордов тоже важно, но сейчас весь престиж получали те, кто работали на человека спасшего всех не однажды, а дважды. Таинственный герой Зала Дюн и Капапоро.

Среди рейнлордов слухи про лорда Гоффа только множились и Рол уже не знал в какие из них верить. Так, например, говорили, что он в одиночку победил двадцатиметрового червя и добился верности Бычьей Пиявки.

До катастрофичного сражения в Капапоро они даже не слышали такого прозвища, но теперь знали, кто за ним стоит. Это было первым, чем занялись рейнлорды по прибытию в Уоррен: узнали кто такой, чёрт возьми, Лео. Из собранной информации следовало, что он получил это прозвище за невероятную упёртость и паразитизм.

Не самая приятная характеристика, на вкус Рола, но если лорд Гофф правда добился помощи такого человека… что ж…

Впечатлён был не только Рол, это уж точно.

Неожиданная победа Карлы заставила её переоценить свои приоритеты, так что она сама ушла от них менять фишки на деньги. Эдан попытался получить её номер, но девушка ему отказала.

Его плечи слегка опустились, когда они шли через толпу в казино.

— Чёрт, мужик, я реально думал, что понравился ей.

— Ты слишком напирал, братан. Иногда хорошо проявить решительность, но временами нужно полагаться на судьбу. Теперь, даже если тебе повезёт наткнуться на неё снова, вряд ли у тебя будут шансы.

— Хмф.

— Если бы ты действовал спокойнее, как я, то хотя бы сохранил бы ауру таинственности.

— Да, да…

Место назначения им обсуждать не требовалось, они оба знали, где искать Эсая. На миссии важно постоянно знать хотя бы приблизительное местоположение друг друга, поэтому Тройняшки всегда писали сообщения в общую группу, если уходили куда-то. Если бы они держались вместе, это бы не слишком помогало им с прикрытием, но небольшая осторожность важна.

В одиночку, Эсай почти всё своё время проводил у бассейна. По его словам, ему просто очень нравилось плавать, но они знали реальную причину.

Хотя винить его Рол не мог. Снаружи была отличная погода, а отличная погода привлекает отличных женщин.

Их вечно закрытый тучами Люцо даже рядом не стоял с Риджмарком. В свои двадцать четыре года Рол Блэкбёрн ни разу не видел женщин в бикини своими глазами, пока они не приехали сюда.

Ему так нравился этот город, что он даже начинал сомневаться в своих чувствах. Это точно часть миссии?

Не, ну на самом-то деле точно.

Для сбора информации очень важно не выделяться в толпе. На пути к Эсаю Рол заметил несколько знакомых лиц и остановился поздороваться. Эдан не возражал.

В итоге они всё-таки дошли до бассейна и вытащили оттуда Эсая. Вместе, тройняшки пошли завтракать в один из нескольких ресторанов при казино. И хорошо поели, как обычно. Бюджет у этой миссии оказался весьма щедрым. Сенция сказала им не экономить и делать всё необходимое для выполнения задачи. Это она объяснила Ролу насколько важна эта и будущие миссии в восстановлении потерянной чести дома Блэкбёрн.

Хотя что-то изменилось в этом жнеце, на его взгляд.

Но не только в ней.

Учитывая, через что они прошли, вся семья Блэкбёрн сейчас была немного странной. Чувство затаившейся опасности пронизывало каждый уголок, как если бы они стояли на краю скалы. И вот-вот упадут. Можно прыгнуть, можно просто шагнуть, а можно полететь. Что сделают они?

— Итак, — сказал Эсай, жуя черничный оладушек, — горячих тёлочек найти не удалось?

В этом случае под «горячими тёлочками» имелись в виду новые наводки на артефакт.

— Неа, — опёрся на спинку стула Эдан. — Мне отказали столько раз, что на обоих пальцах не пересчитать, братан. Хотя встретил пару уродин. Больше чем пару, вообще-то.

— Братан, это довольно грубо, — сказал Рол. — Все женщины прекрасны.

— Да, да. Но ты ведь меня понимаешь.

Он понимал. Эдан имел в виду слуг, а не женщин. Видимо заметил пару со вчерашнего дня. Обычно слуг трудно определить в толпе, но несколько выдающих признаков есть. Самый очевидный — жнецы. Они проводили основное время возле слуг, так что, если долго наблюдать, то можно вычислить нужного человека при помощи исключения.

Хотя некоторые жнецы умнее других, поэтому тут никаких гарантий. Собственные жнецы тройняшек предупреждали их об этой тактике. Если жнец подозревает, что за ним наблюдают враги, то специально будет зависать возле обычного человека, чтобы отвлечь шпионов.

А шпионы, как прекрасно понимал Рол, сейчас они.

— Хмм, — он отпил апельсинового сока. — Может пора начать искать каких-нибудь деревенских лапочек.

— Ох, братан, я поддерживаю обеими руками, — сказал Эдан. — Милая, добрая девушка как раз то, что сейчас нужно моему израненному сердцу.

Эсай хмыкнул: — Ага, может ещё отвезёшь её домой и познакомишь с мамой.

— Было бы здорово, — потянулся Эдан.

— Что ж, это план, — кивнул Рол.

Этого подтверждения Рол и ожидал. Они все получили приказ проверить Миро. Их цель просто в том, чтобы понаблюдать за местом и доложить его статус домой, но эта деревня не так и далеко от Риджмарка, так что они вполне могли найти зацепки к искомому артефакту там.

Теперь, когда они приняли решение, смысла тратить время не было. Быстро закончив с завтраком, тройняшки отправились в путь. Рол нашёл Миро на карте в телефоне ещё вчера, поэтому они сели в свой арендованный вишнёвый седан и сразу поехали туда.

Если повезёт, то удастся вернуться в Риджмарк к ночи. В городе у них больше всего шансов на реально хорошую информацию. И хотя Рол наслаждался роскошью, но уже начинал чувствовать нетерпение. Две недели они провели в Ванталэй и до сих пор не могли даже фракцию всех этих жнецов и слуг определить.

Хотя артефакт, в существовании которого они уже начинали сомневаться, был ещё важнее. Может, эта миссия нравилась им больше, если бы они знали на что эта чёртова штука способна — или хотя бы как она выглядит — но у них было только название.

Меч Юнсо.

А, и предположительно его можно найти в «затонувшей пещере у двуцветного камня».

Это маленькая подсказка каким-то образом была даже менее полезна, чем звучало. Перед их прибытием в Риджмарк тройняшки не знали что имеется в виду под «двуцветным камнем», но теперь знали. Ох, блин, ещё как знали.

Половина грёбаных камней в этом регионе двухцветные. Потому что их красят. Какая-то культурная хрень. Местные делают это, чтобы почтить «вечную двойственность Порядка и Хаоса». Большой аспект местной религии, как оказалось.

По крайней мере, они не красят каждую чёртову гальку, только валуны размером хотя бы со взрослого человека. И да, даже под водой. Дайвинг здесь процветал ого-го не только благодаря всем казино и туризму.

Эсай несколько раз за последние недели занимался дайвингом в поисках «затонувшей пещеры», но уже сдался, просто потому что нашёл слишком много. По всему берегу невообразимая сеть подводных пещер. Эсай считал, что многие из них рукотворны, но не знал кому и зачем это могло понадобиться.

Теоретически, Сферический Камертон Каругетти должен был очень помочь, но чёртова штука, похоже, работала по настроению. А ещё они не представляли что означают разные цвета. Временами сфера в вилке загоралась синим, иногда красным, время от времени зелёным, а по большей части никаким. Была бы у них инструкция.

Хотя однажды Камертон привёл их к винтовке наполненной рвением, которую кто-то оставил в ящике в «Отель & Казино 88 Рубин». Они, конечно же, оставили её в покое, потому что им с неё пользы всё равно не было, а тревожить того, кому она принадлежала, не хотелось точно. Что ж, зато нашлось подтверждение тому, что Камертон может работать. Если захочет.

Ещё они следили за этим ящиком и даже поставили крошечную камеру для наблюдения, через которую обнаружили, что винтовка принадлежала одному из крупье казино — лысому мужчине в очках с чёрной оправой. Тогда они убрали камеру и сместили часть своих наблюдений на него. Имя обнаружить было просто — через бейдж на униформе — но команде поддержки в Уоррене не удалось найти на этого человека ровным счётом ничего.

Рол не был слишком удивлён. Скорее всего они нашли слугу под прикрытием, так что имя не настоящее. Им попалось немало подозрительных людей по всему городу, но «88 Рубин» и ближайшие отели оказались чем-то вроде горячей точки.

Пока они ехали в Миро, Тройняшки были нехарактерно молчаливы.

Несмотря на их обычные счастливые выражения лиц, Рол видел, что его братья сегодня немного на грани. Внезапное изменение цели было неожиданным, но их ещё и предупредили остерегаться ловушки.

Поэтому они решили не въезжать в Миро как в Риджмарк. Если есть вероятность оказаться в западне, то прятаться на виду — не лучшая стратегия. Возможность засады говорит о том, что враг может обладать информацией о них, поэтому Тройняшек Блэкбёрн могут сразу узнать и атаковать.

Что казалось маловероятным, конечно, учитывая три десятка лет затворничества дома Блэкбёрн, но осторожность лишней не бывает.

Впрочем, скрытно пробираться в деревню тоже не стоит. Если там есть жнецы, то три незнакомые притаившиеся души могут вызвать подозрения.

Рол остановился у обочины, чтобы Эдан и Эсай могли выйти. До Миро ещё несколько километров, но они не собирались ехать туда напрямую. Их задача состояла в том, чтобы найти хорошие места для наблюдения за деревней издалека.

Прежде чем уйти, они стукнулись кулаками. У обоих братьев было по биноклю в наборах выживания, которые они взяли с собой, а тренировки в дикой природе с детства должны были помочь в скрытности, так что Рол не беспокоился за них.

Он глубоко вдохнул, наблюдая за тем как они исчезают в густом лесу, что простирался по обе стороны дороги.

Запускать мотор пока было рано. Нужно ждать, пока они выйдут на позицию и напишут ему сообщение.

Так что у Рола появилось немало свободного времени наедине с собственными мыслями в пустой арендованной машине.

Та старая тренировка выживания в дикой природе почему-то всплывала в его голове снова и снова. Наверное, из-за всех этих деревьев вокруг. Многие старшие семьи Блэкбёрн выступали их учителями, но больше всего запомнилось путешествие к дяде Измаилу и кузену Ибаю.

Тогда Рол с братьями впервые узнали Ибая. И с первой секунды поняли, насколько он отличается от других людей. Рол помнил, что Ибаю на тот момент было за двадцать, но они, одиннадцатилетние мальчишки, не ощущали в нём старшего человека. Ибай всегда относился к ним как к ровесникам. Как к равным.

Но на самом деле им не был. Они только потом сообразили, как много узнали от него в той поездке.

И Измаил.

Угх.

Как же больно о нём думать. Рол любил его не меньше, чем своего отца — может даже больше, как бы ужасно ни было это признавать.

Тройняшки всегда были шаловливы, та поездка не стала исключением, но Измаил никогда на них не злился. Скорее казалось, что он наслаждался их компанией.

Однажды они налили в его флягу мочу койота. Выражение лица Измаила, когда он отхлебнул до сих пор оставалось самым смешным, что Рол видел в своей жизни.

За этим должно было последовать серьёзное наказание. Отправиться в угол. Может ремень. Но нет. Измаил просто засмеялся. Нет, скорее захохотал в голос. А потом заплакал, по какой-то причине.

Рол ничего не понял в тот момент, но оглядываясь назад — наверное, это тоже как-то связано с Ибаем. Они ещё тогда поняли, что этот взрослый мужчина с детской головой ещё больший чертёнок, чем сами тройняшки. Может быть для дяди Измаила эта шутка была довольно лёгкой, в сравнении с его кознями.

Но когда они увидели, как он рыдает, то их отношение к нему переменилось в один момент. Никогда раньше они не видели, чтобы взрослый человек так сломался. Это озадачивало и печалило. Эсай попытался его успокоить.

Тогда Измаил заставил его тоже сделать глоток.

До сегодняшнего дня Рол ни разу не смеялся как тогда.

В последнее время он много думал о той поездке на природу. То, чему они там научились, пока особенной полезности в Ванталэе не представляло, благодаря роскоши Риджмарка, но это был первый раз, когда они с братьями не были под постоянным наблюдением.

А ещё он просто скучал по Измаилу и Ибаю.

Измаил был как отец для всего дома, во многих отношениях. Хотя в Доме Блэкбёрн довольно много людей, он всегда пытался найти время для всех — может даже немного зря. Рол помнил как соперничал за его внимание с другими детьми разных ветвей семьи.

Хотя в некотором странном смысле Рол чувствовал небольшую вину за то, что так скучал по Измаилу.

Дом Блэкбёрн понёс не так много потерь во время нападения Избавления на Зал Дюн, как другие семьи рейнлордов, но среди погибших был их собственный отец, Люцио Блэкбёрн.

Тройняшки в доме Блэкбёрн, можно сказать, стали особенным случаем. Их родители, Люцио и Ария, не были слугами. В отношении иерархии семьи, они находились довольно низко. «Дядя» Измаил на самом деле был «дядей дяди» для них.

В обычных случаях это не было проблемой, члены семьи с более высоким «статусом», вроде Мельчора или Горацио, никогда не относились к низшим как-то иначе, так что в повседневной жизни неравенства не существовало.

Но когда приходило время выбирать слуг для жнецов… что ж, это уже другая история.

Когда в семье так много людей и так мало верных жнецов, выбрать тех, кто станет бессмертным сверхчеловеком трудно. Вместо того чтобы вырабатывать какую-нибудь систему награды по заслугам, проще отдавать эту «привилегию» наиболее близким к корню семьям.

Случалось немало дебатов о том, можно ли реально считать служение привилегией. Во многих отношениях рейнлорды относились к этому как к ответственности. Долгу. Свои достоинства у служения определённо есть, но перевешивают ли они недостатки?

В семьях рейнлордов не просто так очень мало действительно старых жнецов. Широко известно, что жнецы рейнлордов умирают чаще других. Это одно из главных препятствий в найме новых жнецов.

Так что можно было понять, почему ветви семей с низшим статусом не жалуются на отсутствие этой привилегии. Верность семье — одно, но позволить «убить» собственного ребёнка, а потом оставить его на волю существа, которого даже не видишь и не слышишь — совсем другое.

Кроме того, к подготовке детей, которые станут сверхлюдьми с невероятно разрушительными способностями, требовалось подходить значительно тщательнее. Их образование, тренировки, и моральные стандарты должны быть на уровень выше, учитывая какой силой они будут обладать в будущем.

Поэтому Тройняшек выбрать были не должны. В обычной ситуации жнецы сами выбирали себе тех детей высшего статуса, что им больше всего нравились, но, так случилось, что жнецов очень заинтересовали три одинаковых ребёнка.

Всё-таки, самыми знаменитыми из когда-либо живших рейнлордов были Близнецы Редуотер, два похожих брата с одинаковыми способностями. Наверное, жнецы надеялись, что они втроём получат божественную способность Водяного Дракона.

Рола выбрали первым, в качестве пробного забега. Если бы пожертвовали сразу тремя жнецами, это бы сильно ударило по ресурсам семьи, так что Эдан и Эсай получили бы своих жнецов, только в том случае, если бы у Рола появилась достаточно сильная способность.

И она появилась.

По этой причине Рол примерно на десять месяцев старше своих братьев как слуга. Ему потребовалось немало времени для проявления способности, но ещё дольше он развивал её до уровня, на котором стало ясно, что он получил изменение трения. Первое время она была невероятно слабой и трудной в использовании.

А учитывая жизнь в практически полной изоляции, у Рола до сих пор не было ни шанса на становление, так что он даже не представлял как это должно ощущаться.

Но старейшины дома Блэкбёрн согласились, что однажды эта сила станет могущественной. Это ведь изменение, как не крути.

К несчастью, Рол до сих пор не знал когда наступит этот день. Редкость этого типа способности говорила о том, что никто в доме Блэкбёрн не мог помочь им в её изучении. Изменение всегда было таким. Если у тебя не будет учителя с точно такой же или хотя бы похожей способностью, то учиться придётся очень долго. По факту, первые несколько лет между жнецами семьи часто происходили споры на тему того, точно ли их способность — изменение трения, а не что-то вроде вибрации частиц, управления давлением, или даже гравитацией.

По этой причине Тройняшки тогда отправились в поездку с Измаилом. Только недавно Рол понял, насколько особенное отношение получали они с братьями. Даже эта самая миссия, какой бы опасной она ни была, служила примером.

Теперь казалось очевидным, почему отношения между Измаилом и его отцом Люцио были такими напряжёнными — как и между Люцио и некоторыми другими родителями не-слугами. Мужчина оказался зажат между ненормально высокими требованиями от старших и тихой ненавистью от равных.

Наверняка это повлияло на его отношение к сыновьям.

Хотел бы Рол понимать это раньше. Может он бы не относился к своему отцу так плохо в своём подростковом возрасте.

Увы, уже слишком поздно. Люцио Блэкбёрн умер под обломками Зала Дюн. Рол не видел как это случилось. Тройняшкам об этом сообщил Горацио, который повёл одну из команд разбирать завалы в поисках пропавших.

Он грустил, конечно.

Но недостаточно.

Может, странно винить себя за такое. Какой уровень горя достоин гибели отца? Оценивать эмоции в любом случае как-то глупо.

Но… это ведь не так просто, да? Он не мог игнорировать тот факт, что смерть Измаила повлияла на него гораздо сильнее. Других доказательств не требовалось.

Он плохой сын.

Может, если бы он любил своего отца больше, если бы относился к нему лучше, то был бы там, когда это случилось. Может даже спас его.

Рол потёр лоб, потом глаза, пытаясь очистить разум. Миссия. Нужно сосредоточиться на миссии. Из-за каких-то эмоций отвлекаться от неё нельзя.

Он ждал, пристально наблюдая за узкой дорогой. Она оставалась пустой всё это время. Он только что понял, что до сих пор мимо не проехало ни одной машины.

Это, конечно, не главная дорога, но единственная между Миро и Риджмарком, крупнейшим городом Ванталэй, так что на ней должно быть много машин, разве нет?

Хмм. Как-то это не сходилось.

Первое сообщение наконец-то пришло. Эсай занял позицию. Вскоре пришло и второе. Эдан тоже был готов.

Хотя Ролу всё ещё требовалось ждать, пока они будут наблюдать за деревней. Если с ней что-то не так, то его об этом предупредят.

Эдан и Эсай определённо не спешили. Значит, по крайней мере нет ничего очевидного, вроде дыма и разрушенных зданий. Рол немного беспокоился об этом.

Однако перед следующим сообщением Рол заметил ещё одну машину на дороге, едущую с направления Миро.

Большая фура, но без всяких картинок. Даже без логотипа компании.

Он заметил водителя, пока тот проезжал мимо.

Может в Ванталэе водители отличались, но этот тощий мужик с острыми чертами лица и пронзительным взглядом не был похож на типичного дальнобойщика. Так ещё и ехал без солнцезащитных очков и шляпы, несмотря на ясный день.

И что именно он мог перевозить?

Сейчас Ванталэй воевал сразу против четырёх стран. Листе, Цзакоа, Наос, и Йена Мария. Из новостей и разговоров Рол знал, что сражения происходят по всей границе. Единственная причина, почему Риджмарк оставался в относительной безопасности, заключалась в удобном природном расположении, делающим его хорошо защищённым с моря. Высокие скалы, на которых он располагался, оставляли подход для вражеских кораблей только с двух сторон, но и там вела огонь артиллерия.

Конечно, и Риджмарк могут захватить — дядя Мельчор как-то говорил, что только дурак может посчитать что-то неприступным — но по крайней мере, потребуется огромное количество ресурсов и внутренние саботажи. Тройняшкам повезло попасть в страну раньше, чем границы были закрыты, но врагам Ванталэй будет не так просто. Поэтому разумно, что Ванталэй теперь хочет полагаться на внутренние ресурсы, а не международные морские и воздушные поставки.

Но несмотря на всё это, Рол всё равно почувствовал подозрение. Что-то в этом грузовике было не так.

Если Миро отправляет в Риджмарк крупы или ещё какие продукты, то почему на грузовике нет ни логотипа, ни надписей? Это важно для брендов, кто отказывается от бесплатной рекламы?

Кто может использовать грузовики без всего?

Та ну.

Он просто пересидел. Наверное грузовик принадлежит какому-нибудь независимому дальнобойщику. Или компании, которая по какой-то причине не хочет публичности.

Рол поёрзал на кресле и попытался расслабиться. Это всё из-за долгого ожидания. Он никогда не был терпеливым человеком. Как и братья. Социальные взаимодействия — вот их воздух и пища. Если долго приходится обходиться без этого, они не могут найти себе места.

Но Рол больше не ребёнок. Он не может использовать это оправдание. Сперва профессионализм, потом хотелки и желания.

Зазвонил телефон.

Ну наконец-то новое сообщение. От Эдана. Хмм? Всего одно слово.

«Рабы»

Глаза Рола задержались на этом слове, после чего медленно расширились. Рабы?

Он ждал объяснений, но почувствовал, что и так знает всё, что должен знать.

Это было групповое сообщение, так что Эсай его увидел. И ответом послужило тоже одно слово:

«Да»

Рол редко хмурился, но это был именно такой случай. Он начал писать ответ.

Пoбочнaя История. Долг (страница 22)

Когда она начала говорить, её голос немного изменился. Словно бы Алиса выступала перед полным залом. Этот голос не звучал решительно, но Кольт не ожидал такиx перемен.

— Кокора учит нас тому, что упорство есть ключ к пониманию смысла в хаосе наполняющем мир, — сказала она. — Чтобы найти цель и достичь её, человек должен обладать сильным сердцем и крепким разумом. Наша вера не в счастье. Не в комфорте. Даже не в безопасности. Эти вещи ценны, особенно в наше время, и они не должны полностью игнорироваться или отбрасываться, но их могут — и часто — использовать в качестве оправдания погони за нашими низменными инстинктами. Они помогают нам уживаться с нашими страхами. Удовлетворять нашу жадность, нашу похоть, наш голод.

— Высшие инстинкты, говорит нам Кокора, не то, что приходит без труда, но нужно стоять на своём и они появятся. Именно им мы должны отдавать себя. Я говорю об инстинктах строить, учиться, защищать жизнь и воспитывать её, добиваться справедливости, достигать большего, и помогать остальным в тех же начинаниях.

— Эти высшие инстинкты дарованы нам Кокорой не без причины, и каждый день Она с нами, и они с нами. Когда мы прислушиваемся к высшим инстинктам, мы прислушиваемся к Ней. Мы идём по пути, который она избрала для нас. Не по пути мира и комфорта, возможно, но по пути света. Праведности. Ценности. Смысла.

— Поэтому мы так часто путаем их. Счастье и чувство исполненности, например. Они могут быть похожи, но это не есть то же. Счастье приятно, но не ради него мы встаём по утрам. Не ради него мы строим, не его добиваемся. Это мимолётная эмоция. И вы можете достигнуть великих вещей даже не чувствуя его. Чувство исполненности, с другой стороны…

Пока Кольт слушал, он невольно задумался над тем, что эта проповедь оказалась неожиданно мрачной для Богини Света. Это нормально? Он никогда не изучал никакие религии тщательно, но у него всегда было впечатление, что вера Кокоры заключается в тепле и счастье, ну и всяком таком утешительном дерьме, которое помогает людям спать по ночам. По крайней мере, такое впечатление складывалось из-за разговоров всех этих верующих в Кокору.

Значит, он ошибался? Или же Алиса Риджмонт просто сумасшедшая?

Ну, правдой могло оказаться и то, и другое.

Кроме того, если быть совсем уж честным… так ему нравилось гораздо больше. Всё это повторяющееся дерьмо о «поиске счастья» в каждой религии ни капли с ним не резонировало. Может он слишком циничен для подобного, или слишком часто сгорал от разочарования, пока взрослел. Каждый раз как он слышал о погоне за счастьем, у него складывалось впечатление, будто эти люди просто пытаются утешить себя, а не сказать что-то полезное.

Но это? Вот тут она попала в ноты. Ну, чуть-чуть. Просто её проповедь казалась немного реалистичнее. Приземистее.

Он бы всё равно не зашёл так далеко, чтобы сказать, будто верит в это всем сердцем, но уже что-то. Небольшой шаг вперёд, относительно веры в целом.

Её проповедь продолжалась ещё некоторое время, после чего она подняла книгу с трибуны и произнесла несколько цитат, даже не открывая.

Как, кстати, называется их книга? Ора? Вроде бы так.

Эта часть проповеди зашла Кольту не настолько, потому что ему не была знакома ни единая цитата, а использование древнего языка казалось слегка претенциозным.

Но ничего. Это даже не настоящая критика. Скорее это показывало его невежество в таких вещах.

Когда она наконец-то закончила, то традиционно поклонилась, держа обе руки на посохе.

Не зная что ещё можно сделать, Кольт начал хлопать. Томас и Стефани последовали его примеру — или попытались, по крайней мере.

Алиса подскочила к нему как зайчик и села рядом, на скамейку перед ним. — Ну?! Что думаете?!

Твою мать. Эм. Хммм.

— Мне проповедь показалась довольно неплохой, — сказал он.

— Правда?!

— Ага.

Она продолжительно вздохнула и легла на свою скамейку, полностью исчезнув за спинкой.

И осталась лежать.

Довольно долго.

В итоге Кольт не понимал, что происходит. Опять.

Пока вдруг не начал слышать приглушённые всхлипывания.

Он приподнялся и заглянул вперёд.

Ага.

Она реально рыдала.

Вот серьёзно, какого хера не так с этой женщиной? Этого маленького комплимента реально хватило, чтобы она зарыдала от счастья? Твою-то мать. Как давно она…?

Стоп.

Прислушавшись, он заметил, что её рыдание постепенно изменяется. Из тихого, почти бесшумного, в полнее различимое всхлипывание.

Возможно, эти слёзы были не от радости.

— … Эй, вы в порядке? — спросил он.

У неё ушла пара секунд, чтобы ответить. Пряча лицо за руками и не поворачиваясь к нему, она пропищала: «Да!», сквозь тяжёлое дыхание, и добавила к этому: «Я в порядке!».

Хмм.

— Забавно, — сказал он. — По Вам не скажешь, что Вы в порядке.

Она издала звук, который мог быть словом, но если и был, Кольт его не понял.

Что ж, твою мать.

Он не знал, что делать в такой ситуации. Не знал, как утешить рыдающего человека. Ему хотелось что-нибудь сказать, но мешало довольно сильное чувство, что так станет только хуже.

Если бы она хотела сказать в чём дело, то сказала бы, да? Женщины любят болтать о своих чувствах.

О, но может это тот момент, когда женщина хочет, чтобы парень спросил первым. Чтобы показать, что его это правда волнует. Ну или вроде того.

Кольт почесал голову.

*** 22 страница ***

Рыдание Алисы продолжалось.

Хотел бы Кольт знать причину. Чёрт, да она сама-то хоть знала? Может с этим можно что-то сделать.

Или, может, ей просто нужно хорошо проплакаться. Такое вроде бывает, да? Он слышал об этом феномене у людей с нормальными эмоциями. Что-то связанное с накопившимися чувствами или как-то так. Может сейчас такой момент. Что-то естественное.

Хмм. Ага, но наверно нет.

Томас спрыгнул со скамейки, прошёл мимо ног своего отца, и подошёл посмотреть на Алису. Его маленькие любопытные глаза взглянули на неё, после чего он попытался потрогать своей крошечной ручкой её лицо.

Мокрые глаза Алисы резко открылись и она оцепенело уставилась. После чего схватила его на руки и начала рыдать ещё громче.

Озадаченный Томас посмотрел на отца.

Кольт тоже не понимал что происходит, поэтому просто пожал плечами. Вряд ли малыш понял этот жест.

Уже прошло довольно много времени. Кольт решил, что пора бы вмешаться с каким-нибудь подходящим вопросом хотя бы ради спасения сына.

Однако прежде чем он успел, дверь за его спиной открылась. А когда он повернулся, то увидел брюнетку средних лет. Она была одета скромно, но не слишком просто, и не слишком приметно. Её волосы выглядели слегка грязновато, а вокруг глаз самую малость потёк макияж.

Господи, нет. Ему не справиться с двумя рыдающими женщинами.

Она медленно вошла в комнату, неуверенно оглядываясь вокруг, благодаря чему Кольт понял, что это не частый посетитель церкви.

Однако чем ближе она подходила, тем больше он её узнавал. Что показалось Кольту странным, потому что после всех его разведок в Ордене почти не осталось людей, которых он знал по лицу, но не по имени. Может встретил её в магазине Фрэда? Нет, не то. Тогда где–?

Его глаза широко раскрылись.

Это ведь бывшая жена Рексфорда Марго.

Её морщинки стали заметнее, чем на фотографии, которую Кольт видел в доме усопшего шерифа, во время своего расследования, но это точно она.

Он думал изучить данные о местных свадьбах, чтобы узнать её имя и, желательно, нынешнее место жительства, но откладывал это, потому что боялся привлечь к себе внимание. А ещё просто не хотелось тратить время.

Но вот она здесь.

И насколько бы Кольту ни хотелось спросить её о внезапной смерти бывшего мужа, он не представлял как это сделать, не показавшись полным психом. Или наглым репортёром. Неизвестно ещё, что хуже.

Алиса, с другой стороны, уже поднялась на ноги, и Кольт не понял каким образом Томас оказался в его руках, продолжая с любопытством поглядывать вокруг.

Она разве не рыдала буквально секунды назад? Каким хером?..

— Добро пожаловать! — воскликнула она, подлетев к новоприбывшей. — Что привело Вас в наш скромный дом Леди Света? О! Вы пришли на проповедь? Мы только что закончили, но я буду рада произнести её ещё раз! О! Или вам просто нужно место тишины и спокойствия? Это тоже без проблем, если хотите. Церковь построена для–

Она продолжала, и продолжала.

Кольт никогда не видел её такой болтливой.

Сжимающаяся гостья языком тела выдавала, что ей тоже не слишком комфортно.

Чёрт. Кольт не мог позволить спугнуть женщину раньше, чем он хотя бы её грёбаное имя узнает.

С Томасом в одной руке, он взял Стефани за ручку и повёл её за собой. Она едва доставала до его руки, поэтому он шёл медленно, чтобы она не упала из-за спешки.

— Прошу прощения, — сказал Кольт настолько искренним голосом, насколько мог.

Обе женщины повернулись, что, к счастью, дало Алисе время хотя бы вдохнуть и немного вернуться в чувства.

— Уверен, Алиса не хотела Вас так сильно заболтать, — сказал он, поставив Томаса рядом со Стефани. Он поставил их так, чтобы они взялись за ручки в бессмысленной надежде, что это помешает ему ускакать как зайчику. — Она просто рада новому человеку в церкви.

С широко открытыми глазами, Алиса прикрыла рот ладонью. — Ой! Да! Мне так жаль! Пожалуйста, не обращайте внимания, я пойду. Но буду… эм… вон там, если у вас появятся вопросы.

Но она отошла лишь на пару шагов.

Кольт не хотел упустить открывшийся шанс поговорить, поэтому протянул руку: — Кольтон Томпсон. Рад знакомству.

Женщина заметно колебалась, но приняла рукопожатие: — … Женевьева Бомонт. Взаимно.

Кольт очень пытался, но ему не удалось скрыть шока, услышав её фамилию.

Бывшая жена Рексфорда Марго взяла фамилию Бомонт? Какого хера?

Он попытался найти оправдание: — Бомонт? Я только вчера встретил Малькольма Бомонта.

— А. Это мой муж.

Кольт чуть не спросил, не прикалывается ли она. Он мог как-то ошибиться? Или это реально настолько странная семья?

До сих пор он знал только то, что у Джанет Бомонт двое дядей: Рексфорд Марго и Малькольм Бомонт. А теперь оказывается, что бывшая жена Рекса вышла за Малькольма?

Что за грёбаная семейная драма?

— А Вы… работаете здесь? — спросила Женевьева, проведя взглядом по нему, а потом по остальной церкви.

— О, нет, я просто… — Как бы объяснить. — Ну, честно говоря, я сам не уверен, что здесь делаю. Я просто прихожу сюда, когда захочу.

— О… л-ладно…

*** 23 страница ***

Снова стало как-то неловко, но Кольт хотел получить от неё больше информации. А единственный способ сделать это… сыграть роль, которую он ненавидел.

Чёрт.

— … Так, что привело Вас сюда? — спросил он. — Любопытство? Или…?

Женевьева слегка напряглась, как и выражение её лица. — Или что?

На такую реакцию трудно отвечать, но Кольт не оплошал: — Ну… ваш макияж слегка размазан.

Она моргнула и быстро достала маленькое зеркальце из кошелька, чтобы посмотреть. После чего повернулась спиной, пытаясь наскоро исправить проблему.

Кольт обменялся взглядом с Алисой, приближающейся к ним по сантиметру. Она посмотрела на него лицом, которого он не видел у неё никогда раньше. Нахмуренные брови и стиснутые челюсти. Кивок в сторону госпожи Бомонт.

Чего она от него хотела? Алиса ведь понимала, что он не её грёбаный вербовщик, да? Всего мгновение назад она рыдала, но теперь выглядела так, будто этого никогда не происходило. Её макияж тоже совсем не расплылся. Стоп, на ней вообще есть макияж? Честно говоря, с этой женщиной он не понимал ничего.

Ну, плевать.

У него были свои причины продолжать:

— Не хочу Вас тревожить, но если Вы хотите о чём-либо поговорить… то пришли в правильное место.

Женевьева, похоже, уже закончила, но не повернулась к нему.

Он снова взглянул на Алису, которая жестами указывала с такой скоростью, что руки почти сливались в одно размытое пятно. И глаза начали немного выпирать, словно сотни несказанных слов создали внутри неё такое давление, что вот-вот её разорвёт.

Да, она точно фанатичка.

— Но если не хотите разговаривать, тоже никаких проблем, — добавил он. — Я на Вас не давлю. Здесь рады всем.

Женевьева повернулась и руки Алисы внезапно остановились. Она снова приняла облик элегантной статуи.

— Спасибо Вам, — сказала Женевьева. — Я не знаю, могу ли… ну…

Кольт ждал, но складывалось впечатление, что эта фраза не будет закончена.

Алиса использовала наступившую тишину:

— Это ничего. Всё в порядке. Почему бы Вам не сесть? — и она попыталась повести женщину к ближайшей скамейке.

Женевьева сопротивлялась, но только поначалу, после чего поблагодарила:

— Спасибо Вам, матрона.

— Ой, — удивилась Алиса. — Вам знакомы традиции Кокоры?

— Лишь немного, боюсь…

— Это всё равно удивительно. Меня не называли матроной ещё с Ричлэнда.

А? Её надо называть матроной? Чёрт. Если он хочет продолжить притворяться хорошим верующим, нужно хоть немного узнать об этой религии.

Угх.

Когда госпожа Бомонт не ответила, Алиса села рядом с ней и сказала нежным голосом:

— Всё хорошо. О чём бы Вы ни хотели поговорить, я буду рада Вас выслушать. А если хотите просто посидеть в тишине, то я с радостью исполню и это тоже.

«А если она не хочет с тобой сидеть?», подумал Кольт.

К счастью для Алисы, Женевьева не сказала этого. Она просто сохраняла тишину.

Довольно долго.

Вау. Она реально ради этого пришла? Посидеть в тишине?

Супер.

Кольт решил вместе с детьми сесть на скамейку с другой стороны. Он подумал, что если уйдёт сейчас, то вряд ли сильно разозлит Алису, но Женевьева оставалась важным источником информации. Если он останется, то может получить пару зацепок в расследовании.

Господи, как же это было скучно. Мог ли он попытаться начать разговор? Вопросов-то у него было предостаточно, особенно о Малькольме, но каким образом их задать — не испортив при этом отношения с Женевьевой. И Алисой, если выйдет совсем криво.

Чёрт. Может, достаточно хотя бы того, что он узнал её имя? Довольно большое открытие, особенно благодаря фамилии. Сперва Марго, теперь Бомонт. Вполне возможен любовный треугольник между ней, Малькольмом, и Рексом. А Кольт лучше остальных знал, что любовь может быть отличным мотивом для убийства.

Но если мотив в этом, то каким получается вывод? Малькольм решил убить бывшего мужа своей жены? Зачем? Из ревности? В страхе, что она может вернуться к нему?

Такое вполне возможно, конечно, но Кольту сейчас не хотелось видеть убийцу в Малькольме. Насколько он успел понять, этот странный мужик и сам проводил расследование. И дело казалось слишком сложным для простого убийства по неразделённой любви.

Впрочем, это просто ощущения его нутра.

— Я хочу поговорить, — вдруг сказала Женевьева, обратив на себя взгляды всех, включая близняшек. — Что Кокора говорит о… смерти любимого человека?

Алиса моргнула.

Но не Кольт. Смерть любимого, значит? Не обязательно быть детективом, чтобы понять о ком она. Но если дело реально в этом, то причины удивляться всё равно есть. Исходя из шутки Рекса о ней, когда Кольт впервые появился в Ордене, можно было предположить, что шериф с бывшей женой расстались тяжело.

Получается, это не так? Или она начала ощущать раскаяние посмертно?

Алиса не спешила с ответом и Кольт не мог её винить. На такие вопросы небрежно не отвечают.

— … В Первой Книге Матери, к самому её концу, задаётся вопрос смерти. Понятно, что это… достаточно сложная тема. На которую не ответить просто. Я бы хотела дать Вам копию книги, если Вы не против.

Хмм. Немного уклончиво на вкус Кольта, но вполне понятно.

Глава 219. Решения пpавителей...

Том 20. Друзья и разногласия

______________________________

Гектор сожалел о том, что Король скоро уедет. Его Высочество уже несколько раз продлял свой визит, но сегодня, похоже, наконец-то вернётся в Сескорию.

Ещё он будет скучать по Линн, конечно, но это чувство ослабит облегчение. Как бы ему ни нравилось находиться рядом с ней, постоянно отвлекаться трудно. В последние дня два у него непроизвольно сформировался целый параллельный мыслительный процесс специально для неё.

Он не планировал так много о ней думать, конечно, но когда она постоянно находилась рядом, Гектор чувствовал её при помощи Шарфа Амурдина, даже если не видел.

А это совершенно новый уровень жути. Пялиться даже не поворачиваясь в её сторону? Он ненавидел себя за то, что так отвлекался на неё, хотя у него была куча дел, но просто не мог остановиться.

Оставалось только радоваться тому, что он мог концентрироваться сразу на нескольких задачах. С другой стороны, возможно именно мультизадачность всё портила. Она ведь давала оправдание. Он не отвлекался на самом деле, у него просто было лишнее внимание, которое можно уделить ей, разве не так?

Юсефф заметил, что он стал слабее во время их последних спаррингов.

К счастью, он хотя бы не понял причину и решил, что дело в пропущенных тренировках из-за визита Короля. Лорду Элрою это не понравилось, но значимость проведённого с Королём времени он понимал.

Первая встреча между Юсеффом и Королём была интересной. Лорд Элрой, как обычно, выглядел очень строгим, даже пытаясь выразить свою благодарность за разрешение его родным остаться в Атрии в такое трудное время, а Король Уильям просто задавал вопросы об истории рейнлордов. В основном о деревьях, по какой-то причине.

Стоило признать, что в этот момент он сам отвлёкся. Линн разговаривала с ним напрямую, а для этого требовалось нечто большее, чем один параллельный мыслительный процесс.

— Так когда моя очередь потренироваться с тобой? — спросила она, тыкнув его в плечо.

Мысли о спарринге с ней приходили в голову Гектора не раз, но были причины держать себя в руках. И, откровенно говоря, он несколько удивился её очевидному энтузиазму.

— Эм… ты правда хочешь сразиться?

— Конечно! Будет весело оценить прогресс друг друга.

Гектор кивнул. Это было бы весело. Теоретически.

— Но, эм… проблема в том, что… ну, почти весь мой «прогресс» заключается в техниках рассчитанных на быстрое убийство.

Некоторое время Линн просто смотрела на него, её лицо оставалось нечитаемым как всегда.

— Так… хочешь сказать, что ты сможешь пронзить мой фиолетовый щит?

И она призвала фиолетовую тень, сформировав из неё нечто наподобие щита.

Он никогда раньше не видел, чтобы она использовала её так. Словно множество теней накладывались друг на друга как складки одеяла. Кипящая фиолетовая жижа. Выглядело жутко, честно говоря, но в то же время, по-своему круто.

И он не знал как ответить. Сказать, что он не сомневается в своих шансах пробить этот щит будет не слишком самодовольно? Злить её ему хотелось не больше, чем травмировать.

Хотя она всё равно слегка разозлилась: — Ну? Хочешь сказать, что боишься случайно убить меня, так? Значит, ты правда думаешь, что сможешь пробить эту штуку?

— Эм… ну, я… — Угх, ну почему она так на него смотрит? Злится? Или просто прикалывается? Что он должен сказать?

Их вдруг прервала Мара Роджерс, подошедшая сообщить о какой-то рутинной, но важной бумажной работе с банком, которую ему нужно было сделать.

И сейчас, в последний день визита Короля, Гектор практически забыл об этом разговоре. В отличие от Линн.

Они поднялись из Уоррена на улицу и встали друг напротив друга на большой каменной площади, недавно расчищенной и находящейся достаточно далеко от зданий. Ещё их окружало немало зрителей, включая Гарвеля, Короля, Маттео с его жнецом, Романа, и Джину.

Гектор почесал затылок.

— … Это точно необходимо? — тихо спросил он.

— Да! — воскликнула Линн.

Отступать было слишком поздно.

Она достала свой меч и указала кончиком лезвия на него: — Как у тебя с фехтованием? Оттачивал мастерство без меня?

— Ну, как бы выразиться… нет, не оттачивал, — сказал он прямо.

Линн выглядела разочарованной одно мгновение, но тут же пришла в себя: — Ничего страшного, я дам тебе пару уроков позже. Сперва покажи мне свой самый сильный приём.

— … Я не думаю, что это хорошая идея.

— Ого. Большие слова, Лорд Гофф.

— Я не это имел-

— Давай. Я выдержу. — Она начала сокращать дистанцию между ними. — Покажи, пока я не разозлилась.

Он вздохнул: — Ладно, хорошо, но сперва давай проведём тест. Я не хочу риско-

Фиолетовая тень ударила в него кнутом, он едва успел развернуться, отделавшись царапиной вместо дыры в груди.

— Хорошо уклонился, — сказала Линн. — Хотя и слишком медленно.

Лицо Гектора начинало каменеть. — Ты не слишком агрессивна для спарринга?

— Ну, может я просто разочарована, — сказала она, махая мечом как лопастью в одной руке. — Кроме того, ты ведь регенерируешь, так какая разница?

Теперь он был уверен. Она злится.

Он тоже начинал злиться.

— Сперва проведём тест, — сказал Гектор снова. — Давай посмотрим, справится ли твоя те-

— Мм, не хочу, — отказала она и бросилась на него, широко замахиваясь мечом.

Это был очевидный удар, гораздо более показушный, чем любой приём в её арсенале, насколько он помнил. Наверное, она хотела, чтобы он заблокировал его, вроде предупреждения.

Он так и поступил. Полный доспех сформировался на его теле мгновенно, а удар Гектор поймал щитом Хакка.

— Видишь? — сказала она. — Я сдерживаюсь. Даже не покрыла клинок тенью.

Линн не знала о свойствах щита и наверняка думала, что его разрубить не труднее, чем железо Гектора. Он не захотел её поправлять.

Она опустила меч и позволила ему немного расслабиться.

— Классная броня, кстати. Раньше ты так быстро её делать не мог, да?

— Эм. Ага. Слушай, просто подержи тень где-нибудь на расстоянии от тела.

— Вот так? — Линн выпустила длинную фиолетовую полосу из своей руки и позволила ей просто повиснуть в воздухе.

Гектор «зарядил» железную пулю в параллельный мыслительный процесс. — Да, так-

Тень дёрнулась и прыгнула на него сбоку.

Он отступил, заранее ожидая что-то такое, но тень развернулась в воздухе и попыталась пронзить его снова, однако разбилась о щит.

Линн обошла его позади: — Не думаешь, что шарф — твоё уязвимое место? Я могла бы схватить тебя за него.

Вот только благодаря Шарфу Гектор чувствовал её за спиной и по позе понимал, что она не собирается атаковать. Поэтому он не стал отбиваться и молча ждал продолжения. Видимо, она просто хотела застать его врасплох.

Он сказал, не поворачиваясь: — Ты точно хочешь спарринга? — К его голосу добавился металлический гул шлема. — Или просто пытаешься ударить исподтишка?

— Хех, я просто проверяю твою реакцию. Ты же не думаешь, что враги будут с тобой честны? Важно всегда быть настороже, Гектор.

Угх, вот сейчас она начала напоминать Юсеффа.

— Почему молчим? — спросила Линнет. — Это должно было превратиться в дружеский спор.

Что, чёрт возьми, она несёт? Неужели не понимает, в какую неловкую ситуацию ставит его этими словами? Или забыла, что за ними наблюдает Король? Да и не только он.

Параллельный мыслительный процесс полностью сосредоточился на том, что ему сейчас говорил Шарф. Они находились на улице, так что ветер сильно менял положение вещей — как в хорошую, так и в плохую сторону. Он немного «размывал» очертания в его разуме, но в то же время значительно расширял область действия. Например, отчётливо ощущались деревья вдалеке, но при этом силуэт Линн был слегка «смазанным».

Хотя её движения оставались совершенно чёткими. Он мгновенно заметил как начали напрягаться мышцы в её руке, как она изменила положение ног, как тень потянулась из рукавицы.

За мгновение до того как она атаковала его, он материализовал у неё под ногами железную платформу с достаточной скоростью и высотой, чтобы подкинуть Линн будто мяч.

Ей потребовалась секунда, чтобы прийти в себя, но Линнет успела сформировать под собой вихреобразную тень и приземлилась перед ним. Гектор был готов поймать её железной горкой, но Шарфом и глазами видел, что это не требуется.

— Хо-хо! — сказала она с улыбкой, пока тень растворялась. — Вот это быстро! Хорошо сработано.

Гектор нахмурился, хотя она не могла увидеть этого под его шлемом. — Линн, это плохая идея…

— Почему?

— Я пытался сказать-

— Ну, в этом и проблема. Не говори мне. Покажи.

И она снова бросилась вперёд, её белая мантия покрылась бурлящей фиолетовой тенью.

Ну сколько можно? Ладно, раз она так этого хочет, он ей покажет. Может есть какой-то безопасный способ.

Точно как в прошлый раз, Гектор запустил Линн на железной платформе, но не остановился на этом. Он материализовал больше железных блоков в воздухе и добавил им состояние скорости. Она отскакивала от них туда-сюда будто шарик для пинг-понга, снова и снова, не опускаясь вниз.

Тень защищала её от повреждений, но не могла предотвратить отдачу — по крайней мере, не так сильно. Поэтому он без труда нейтрализовал её.

Но не удивился, когда она быстро разозлилась и ударила тенью во всех направлениях сразу, пронзив множество железных блоков раньше, чем они могли в неё попасть, после чего развернулась в воздухе и посмотрела на него.

Гектор тяжело выдохнул и дематериализовал последние куски железа. Нужно было догадаться, что так просто она не сдастся. А судя по лицу Линнет, он только разозлил её.

С бурлящей вокруг тенью, она выглядела так, будто застряла в большом фиолетовом дереве. Но, конечно, оно находилось полностью под её контролем, и она не позволяла тени раствориться в этот раз. Напротив, Линн расширила фиолетовую жижу, нырнув в его направлении.

Что странно, это напоминало битву против червя. Тень Линнет не была такой большой, конечно, и она не пыталась его убить — теоретически — но зрелище огромного, бурлящего тела, показалось ему до боли знакомым.

Фонтан фиолетовых щупалец выстрелил в его направлении, пытаясь перекрыть Гектору все пути к отступлению.

От такого хрен увернёшься. Он мог попробовать, с Шарфом у него даже были шансы, но появилась идея получше.

Он сделал ровно то же, что и в прошлый раз. Только больше.

Поднял под Линн ещё одну платформу, но размером с небольшой дом. Она улетела вместе с тенью, после чего Гектор повторил в увеличенном масштабе и прошлый шаг. Тень взрывалась и лупила во все стороны, пыталась ухватиться за гигантские блоки металла, но они были слишком большими для неё.

Он услышал её раздражённый крик и почти прекратил это, как вдруг увидел дюжину фиолетовых клинков, закружившихся в вихре.

Всё ещё кувыркаясь в воздухе, Линнет начала разрубать блоки на части, сформировав себе небольшой свободный участок в фиолетовом шторме.

Дышала она очень злобно. — Ты. Меня. Реально бесишь, Гектор.

— Ты отлично справилась, — попытался он.

Она нахмурилась: — Мне твоего снисхождения не надо.

Гектор наклонил голову: — Но ты правда отлично справилась.

Она успокоила дыхание, после чего убрала тень и пошла к нему: — Гектор… я не понимаю. С тех пор как мы расстались в Саире, я тренировалась как сумасшедшая. Мы с Харпером Норецом бились десятки раз. Он бился не в полную силу, это понятно, но я стала гораздо сильнее, чем перед поездкой в Саир. А ты… ты ведь просто играл со мной…

Ой.

Неожиданно Гектор почувствовал вину. Он как-то не подумал об этом с такой перспективы. А должен был. Угх.

Он слишком сосредоточился на себе. Как обычно. Чёрт. Вот же идиот, а? И надо хоть что-то сказать, но что?

— Как ты развился так сильно? — спросила Линн. — Без обид, но я уверена, что несколько месяцев назад смогла бы надрать тебе задницу.

Несмотря на прошлое напряжение, Гектор невольно хохотнул от такой прямоты: — Ага, наверняка бы.

— Тогда каким образом ты так сильно изменился?

Хотел бы он сам знать: — Ну, эм… многое случилось.

Линн помрачнела: — Говори точнее. Это серьёзно. Я тоже хочу знать, как ещё можно стать сильнее. Может ты и не заметил, но мир недавно стал гораздо опаснее и на королевство могут напасть в любой момент.

— Что ж, ладно… ты знаешь, что такое становление?

Она подумала секунду: — … Роман упоминал, однажды. Это когда слуга неожиданно становится сильнее, да?

— Ага.

— Хочешь сказать, что достиг становления в Саире?

— Ну, вообще в Подкорке. На пути из Саира. — Если подумать, то вроде бы в Саире он тоже достиг становления, не? Со всеми сражениями, в которых он участвовал, вспомнить довольно трудно, но похоже на то.

— И это всё? — сказала Линн. — Становление создало такую пропасть между нами? Роман стал сильнее в Каргаме, но всё же… это слишком большой скачок, в сравнении с ним. Ты ведь даже не дрался в полную силу, не так ли?

— Эм… ещё у меня было становление в бою с Харпером. А мы уже тогда прекратили тренироваться вместе, так что…

— Хмм, — было всем её ответом.

— А ещё тренировки с лордом Элроем, — добавил Гектор. — Они… невероятно полезны, честно говоря. Он научил меня тоннам приёмов материализации.

— Понятно…

— И, как бы сказать, эм… — Он остановил себя. Конечно, это Линнет, но можно ли просто взять и рассказать ей?

Он взглянул на Гарвеля, который всё ещё наблюдал вместе с Королём и остальными: — «Можно рассказать ей про Шарф?»

Жнец приватно ответил через мгновение: — «Нет. Будет лучше, если никто не узнает.»

— «Но ей мы можем доверять, ты так не думаешь?»

— «Дело не в доверии, Гектор. Рассказав ей, ты создашь ненужный риск. Если она будет знать, чем это поможет?»

— «Ну, тогда она… будет… не знаю…»

— «Именно.»

— «Она хочет стать сильнее, Гарвель. А такие предметы могут помочь.»

— «Ты не отдашь ей Шарф.»

— «Что? Я и не собирался, просто… если она… если она узнает о существовании таких предметов, может…»

— «Может что? Отправится их искать? Она, вроде бы, немного занята защитой Королевы и её мужа.»

— «Да, но всё же…»

Жнец вздохнул: — «Если так сильно хочешь рассказать ей об артефактах, ладно. Просто не описывай Шарф в подробностях.»

Это его устраивало: — «Хорошо.»

Линн смотрела на него с ожиданием, наверняка догадавшись о том, что он разговаривает с Гарвелем.

Гектор дематериализовал доспех и потёр голую шею: — Я не могу… углубляться в подробности, но давай просто скажем… что есть особые объекты в мире, которые похожи по своей природе на твою рукавицу отклонения.

Она моргнула: — Похожи каким образом?

— Таким, что тоже наделяют владельцев сверхъестественными силами, — сказал Гектор. — Ты участвовала в разговоре, когда я рассказывал про Подкорку — Гиммикель, в частности. Там было немало безумных артефактов, а я подозреваю, что в мире могут найтись ещё такие сокровищницы.

— П-постой, — сказала Линн, прищурившись и подняв руку в костяной рукавице. — Помимо всего прочего, ты хочешь сказать, что тоже нашёл предмет сравнимый по силе с этим?

Гектор пожал плечами: — Вроде того.

Она выглядела поражённой.

Его разум вернулся к Осколку и Сферическому Камертону Каругетти. — Несколько, кстати говоря. — После чего его память наткнулась на Гнев Луны и он нахмурился. — Хотя один я потерял в бою с гигантским червём. Это было… обидно.

— Гектор, мне нужно знать больше.

Он покачал головой: — Больше я рассказать не могу.

— Почему?

Импульсивно он собирался начать паниковать, но потом понял, что у него есть идеальный козёл отпущения, на которого и указал пальцем: — Гарвель не позволит. Вини его.

— «А-а-а, потрясающе придумал!» — сказал Гарвель приватно. — «Спасибо тебе, о храбрый лорд Тёмная Сталь!»

— «Без проблем.»

Линн надела свои очки и взглянула на Гарвеля: — Он не доверяет мне важную информацию?

— Он сказал, что дело не в доверии, просто уменьшение риска.

— Хмф.

Она вернула взгляд на Гектора, после чего её одинокий глаз остановился на Шарфе.

Линн прищурилась: — Ты про-

Глаза Гектора надулись, когда он понял, что она собирается сказать, и потому он в одно мгновение сделал для неё железный намордник.

— Нет, нет, — сказал Гектор, мотая головой. — Никаких попыток угадать. Никогда не знаешь, кто может подслушать.

Она коснулась намордника рукой, словно поражённая тем, что Гектор мог такое с ней сделать, но прежде чем успела слишком разозлиться, он всё убрал.

И Линнет просто смотрела на него. Теперь она могла говорить, но по какой-то причине этого не делала.

Гектор пытался сохранять зрительный контакт, но как же трудно это было. Он помнил, как Гарвель сказал, что лорд не должен извиняться просто так, поэтому сейчас его тревожили сомнения, но с каждой секундой в затянувшейся тишине у него появлялось больше времени обдумать сделанное… Что ж, да, надеть на кого-то намордник — х**вая идея.

— Эм… извини за это, — сказал он наконец.

Строгий взгляд Линн не изменился, но она хотя бы прервала зрительный контакт и начала осматриваться.

Как бы он хотел знать, что сейчас происходит в её голове.

К счастью, они были достаточно далеко от зрителей, поэтому вряд ли их могли подслушать, особенно с таким ветром, но всё равно интересно, что остальные думают о сложившейся ситуации.

— … И кто именно, по-твоему, может услышать мою «догадку»? — спросила Линн.

Это ох***ть какой хороший вопрос, но, к счастью, у него нашёлся хороший ответ: — Гигантская невидимая птица.

Линн моргнула. Через мгновение она поняла и кивнула, но разочарование не исчезло с её лица полностью.

— Хмф. При других обстоятельствах, я бы сказала, что это тупейший ответ, какой только можно придумать.

Теперь была очередь Гектора удивлённо моргнуть. Она… дуется?

Он не понимал. Правда она разозлилась или просто прикалывается над ним? Может немного того, немного другого. Но раньше он её никогда такой не видел.

— Очень неприятная мысль, — сказала Линнет, оглядываясь ещё раз. — Один из них может наблюдать за нами прямо сейчас, а мы даже не узнаем.

— Ага… но я думаю, что подземная часть Уоррена защищена от них. Уже через вход протиснуться им вряд ли удастся, а нужно пройти через всю Проходную Башню.

— Хмм. Но прямо сейчас они могут наблюдать за нами, да?

Гектор кивнул: — На самом деле я ожидаю Хантона. Он сказал, что посетит Уоррен.

— А, верно… — Линн почесала щёку. — Но ты-то можешь их почувствовать каким-то образом, да? На каком расстоянии, примерно?

Гектор нахмурился, прекрасно понимая, что не может на это ответить.

Она сжала губы: — Точно. Подробности.

В итоге они решили потренироваться ещё немного, но в этот раз расслабленнее. Вместо крутых приёмов, всё перешло в базовое фехтование, во время которого Линнет больше сосредоточилась на указаниях, чем на самом спарринге. Она была достаточно любезна, чтобы не отрезать ему конечности, что его немного удивило.

Зрители принесли стулья и сходили за обедом для всех, так что вскоре они больше внимания обращали на собственный разговор, чем на Гектора и Линн.

Однако через некоторое время их прервали.

Через Шарф Амурдина Гектор неожиданно ощутил изменения в потоках воздуха.

Гигантский размытый силуэт спускался к ним вместе с северным ветром. И когда Гектор повернулся, то не увидел своими глазами ничего. Сомнений в том, что это воробей, у него не осталось.

Гектор, предосторожности ради, мгновенно сделал для всех железные доспехи наполненные душой и притянул к себе Гарвеля в железной сфере, приватно сообщив жнецу о ситуации.

Все остальные тоже были удивлены, особенно те, у кого вилки или ложки неожиданно уткнулись в металлические забрала. К счастью, объяснять ничего не пришлось, потому что причина показала себя сама.

— «Этого делать не требовалось», — прозвучал голос Хантона, его птичий образ появился рядом, гигантские когти цеплялись за серый валун в жалких метрах от Гектора и Линн. — «Уверяю вас, я пришёл с миром.»

— Рад слышать, — сказал Гектор. — Но мир держится не только на доброй воле.

Это оставило мгновение тишины.

Глаза-бусинки Хантона повернулись к зрителям, он сказал: — «Король Уильям. Полагаю, лорд Гофф уже сообщил Вам о моей истиной природе, поэтому надеюсь, что я не слишком сильно Вас шокировал.»

Король уже спускался к ним, без всяких признаков страха. — Я бы солгал, если бы сказал, что мне совсем не страшно, но я действительно рад Вас видеть, Хантон.

— «Увы, боюсь теперь нам предстоит обсудить нечто большее, чем меня и мою семью.»

— Это верно. — Король поднял забрало своего шлема. — Пойдём, мы как раз обедаем, присоединяйся к нам.

— «Хорошо. Спасибо.»

Эта встреча была гораздо менее напряжённой, чем прошлая, но Гектор оставался на грани. Очевидно Король пытался проявить всю свою дипломатичность, и это здорово, но Гектор всё ещё не знал, на что способен Хантон. Если воробьи могут замораживать разумы и стирать воспоминания, то кто знает, какие ещё манипуляции над мозгами людей им доступны.

Он действительно надеялся, что Хантону можно доверять, но хотел сохранять бдительность, пока слушал их разговор.

— Не первый раз ты будешь советником Королю Атрии, — сказал Король Уильям, с лёгкой улыбкой на лице.

— «Да», — согласился Хантон. — «Когда-то я был в близких отношениях с отцом Вашей жены.»

— Это мне хорошо запомнилось. Когда я был подростком и ещё только подходил к делам королевского двора, ты был звездой. И довольно яркой, должен сказать.

Хантон взъерошил свои рыжие перья, но ничего не ответил.

— Многие завидовали твоим отношениям с Мартинусом, — сказал Король. — Помню, было время, когда твоё влияние могло сравниться с таковым у самого Короля, настолько он тебе верил.

Хантон всё ещё сохранял тишину.

— Можно подумать, что со способностями вашего вида, добиться таких отношений было бы не трудно.

— «Это не так», — ответил Хантон. — «Мы с Мартинусом были друзьями с детства.»

— А, и это просто совпадение? Гаоланеты были благородным домом Атрии с самого её основания, вы занимались сбором информации и выполняли роль советников Короны на протяжении всей истории страны.

— «Да. Это тоже правда», — сказал Хантон и на этом замолчал.

Король взглянул на последний кусочек тунца, словно размышляя, хочет он его или нет.

— Интригующими, впрочем, мне кажутся не сами события, а то как всё сложилось. — Он вернул взгляд к гигантской птице. — В тех или иных формах, дом Гаоланет выступал советником Короны бо́льшую часть последних трёх столетий. Не считая этих десяти лет. И вот, какое совпадение. Всего лишь за один последний год Атрия столкнулась не с одной, а с двумя катастрофами, каких не встречала никогда прежде.

— «Вы хотите сказать, что считаете нас повинными в бедах Атрии?»

— Не знаю. Винить кого-либо, на мой взгляд, непродуктивно в такой ситуации, но совпадение действительно кажется мне странным. Потому что, насколько я понимаю, есть всего три варианта. Первый: это действительно совпадение. Второй: дом Гаоланет как-то ответственен за эти ужасные события. И третий: наоборот. Именно ваше отсутствие послужило причиной случившегося.

Птичья голова Хантона слегка отодвинулась назад.

Все остальные тоже были слегка озадачены.

Лорд Гаоланет издал звук, который Гектор не распознал. Словно гудящий щебет где-то в груди огромной птицы. Смех?

— «Моя дочь была бы счастлива, если бы узнала что Вы хотя бы упомянули последний вариант.»

— А, Полина. Как у неё дела, кстати говоря?

— «Энергичная как всегда. Или даже больше, если можете в это поверить.»

— Могу. Я не очень хорошо её запомнил, но могу. Вообще-то, я удивлён тому, что она не составила тебе компанию.

— «О, она хотела. К счастью, Полина ещё слушается меня время от времени.»

— Мне бы хотелось встретиться с ней снова.

— «Правда, Ваше Высочество?»

— Да.

— «Тогда… думаю, это можно организовать. Но не сегодня, конечно. Боюсь, мы немного отклонились от темы.»

— Конечно.

Пока Гектор слушал, часть него была в тихом восхищении перед этим разговором — перед Королём, в частности. Впервые Хантон Гаоланет обратился к нему «Ваше Высочество». Может Гектор придавал обращению слишком большое значение, но это показалось ему важным.

— Однако прежде чем мы перейдём к нынешним проблемам, — продолжил Король, — я бы хотел больше узнать о ваших разногласиях с Мартинусом.

— «Эм…»

— Почему он снял тебя с позиции советника?

— «А что Вы слышали об этом?»

— Желаете прокомментировать слухи и теории?

— «Желаю знать, от чего отталкиваться.»

— Хорошо… — Король задумался на мгновение. — Я слышал, что вы с Мартинусом серьёзно поспорили в вопросе милитаризации. И что ты выступал за значительное увеличение средств выделяемых на военные нужды, из-за чего он и решил снять тебя с поста советника.

— «А.»

Это Гектору показалось странным. До сих пор Хантон казался ему человеком выступающим против войны во всех её проявлениях. Если, конечно, он не лгал весь их прошлый разговор.

— «По правде говоря, вопрос милитаризации — спорная тема», — сказал Хантон. — «Это не простой процесс, у него даже нет точного определения. Есть немало методов ведения войны и далеко не каждый из них включает строительство танков и военных заводов. В целом я был против войны, в отличие от Мартинуса.»

— Прошу прощения? — переспросил Король. — Хочешь сказать, что это Мартинус выступал за милитаризацию, а не ты?

Воробей выпустил продолжительный вздох. — «Ну… да. Хотя я не могу сказать, что был против всех аспектов милитаризации, но в целом так.»

Лицо Короля не скрывало сомнения, он покачал головой: — Прошу прощения, но это идёт буквально против всего, что я слышал.

— «Да? Что ж, я рад это слышать. Потому что именно этого я и желал.»

Теперь не только Король был сбит с толку.

— Что ты имеешь в виду?

— «После того как Мартинус уволил меня, я… принял радикальное решение. Если бы остальной мир увидел в Короле Атрии агрессора, могли бы возникнуть проблемы.»

— Что именно ты сделал? — спросил Король.

— «Кратко? Я повернул восприятие его политических идеалов на меня. Раз меня всё равно выгоняли из внутреннего круга, милитаризм должен был покинуть его вместе со мной, в таком случае мир посчитал бы, что агрессия не имеет никакой политической силы в Атрии.»

— Да, но как ты это сделал?

— «О, это было непросто. У меня ушло несколько лет. Преследовать членов королевского двора, слегка подправлять их воспоминания и мысли. Это был постоянный проект, из-за которого я всё время находился на грани сил. До сих пор я был уверен, что кого-то пропустил, но если Вы правда не знаете о настоящих взглядах Мартинуса, тогда, похоже, я сработал лучше, чем думал.»

— Ты открыто признаёшься в том, что изменял разумы других лордов?

— «„Открыто признаю“? Вы говорите об этом так, словно обвиняете меня в каком-то преступлении, но насколько я знаю, никаких законов защищающих человеческие воспоминания в этой стране нет.»

Король нахмурился.

— «Хотя, как мне кажется, должны быть», — сказал Хантон. — «Я оставлю этот вопрос на Вас, Ваше Высочество.»

Король Уильям покачал головой и вздохнул: — Если другие лорды узнают об этом…

— «Это принесёт тонны проблем, да», — согласился Хантон и его чёрные мраморные глаза кратко взглянули на Гектора. — «Но мы уже прошли точку, в которой ходили вокруг да около, страшась подступить к горькой правде, как мне кажется. Вы сами должны решить, справедливы ли были мои действия.»

У Гектора теперь тоже появились вопросы: — Почему Вы просто не изменили разум Короля Мартинуса? Зачем было изменять мнение людей вокруг него? И действительно нужно было поворачивать эти идеалы на Вас? Почему просто не стереть их полностью, чтобы вина ни на кого не падала?

— «Ментальные манипуляции — неточное искусство», — ответил Хантон. — «Если бы это было так просто, как Вы считаете, то да, у меня было бы гораздо меньше бессонных ночей в то время.»

Это было… очень приятно слышать, почувствовал Гектор. Силы лорда Гаоланета и так казались жуткими, хорошо, что у него есть хоть какие-то ограничения.

— Можешь описать подробнее это своё «искусство» манипуляций над разумами? — спросил Король Уильям. — Какие именно трудности существуют?

Мгновение Хантон размышлял, после чего ответил: — «Честно говоря, Ваше Высочество, я бы не хотел делиться этой информацией ни с кем. Как мне кажется, я и так сильно рискую, рассказывая то, что я уже рассказал.»

— Я понимаю причины беспокойства, — кивнул Король, бросив взгляд на Гектора, — но мне кажется, что мы всё равно должны услышать ответ, лорд Гаоланет. Насколько бы дружественной ни была эта встреча, мы всё ещё на самых первых порах построения доверия между нами. Я считаю, что обмен важной информацией может помочь в этом деле.

Хантон опять замолчал, после чего его взгляд вернулся к Гектору: — «Вы тоже так считаете, лорд Гофф?»

— … Да, считаю, — сказал Гектор. — Ваши способности… страшно представлять. Лучшее понимание принципов их работы может ослабить нашу тревогу.

«Или сделать хуже», — подумал Гектор, но оставил мысль при себе.

Хантон вздохнул: — «Что ж, ладно… с чего бы начать?» — Он снова замолчал, размышляя. — «В целом, чем старее воспоминание, тем труднее на него повлиять. Когда воспоминание — или любая мысль, на самом-то деле — успела глубоко запомниться, у неё наверняка появились эмоциональные связи. Такое ещё называют „эмоциональной привязанностью“. Обычно этот термин используют для выражения своей привязанности к какому-то физическому объекту, но с воспоминаниями всё работает точно таким же образом. Стойкие мысли могут сделать ментальные манипуляции значительно сложнее, а то и невозможными.»

— Поэтому Король Мартинус сопротивлялся твоим силам? — спросил Король Уильям. — Ты хотел изменить какое-то слишком старое воспоминание?

— «Я… подозреваю, что причина была именно в этом, да, но наверняка не знаю», — взъерошил перья Хантон. — «Это был первый раз, когда я попытался повлиять на него телепатией. На протяжении всего нашего общего детства я не пытался ни разу. Он ведь был моим другом, и даже если бы никогда не узнал, мне это казалось предательством.»

Король Уильям прижал одну руку к подбородку, размышляя. — Хочешь сказать, была какая-то другая причина сопротивления?

— «Ну, да. Некоторые люди сопротивляются просто по своей природе. У некоторых даже… иммунитет.» — Хантон снова взглянул на Гектора. — «Не знаю почему.»

Он не знал? Хмм. Гектор задумался над этим краешком информации. В их первую встречу с Хантоном, у Гектора сложилось впечатление, что его иммунитет полностью сложился из способности думать несколькими параллельными процессами, но он сильно сомневался, что благословение Внимания встречается так часто. О нём почти никто не слышал, а уж владеть им точно должны единицы.

Гектор должен был спросить: — Сколько людей с иммунитетом к телепатии Вы встречали?

— «Включая Вас? Всего четырёх.»

Гектор попытался не удивиться, но это было трудно. — На протяжении всей жизни?

— «Да. Люди с высокой сопротивляемостью встречаются не так редко, но о неуязвимых в моей семье передают истории из поколения в поколение, чтобы никто не забывал об этом источнике опасности. Только глупые воробьи пытаются решать все свои проблемы таким дерзким методом. Некоторые считают, что именно такое безрассудство привело к поражению моих предков.»

Гектор подумал, что теперь понимал осторожность Хантона немного больше. Если воробьи в любой момент могли наткнуться на кого-то способного их раскрыть, это могло угрожать всему их образу жизни.

На кого-то вроде Гектора.

Он не знал, беспокоиться ли из-за этой информации больше или меньше. По крайней мере, теперь он понимал, почему Хантон так усердно пытался стереть воспоминания Гектора при их первой встрече.

— «В любом случае», — продолжил Хантон, — «мне кажется, что мы достаточно времени провели за обсуждением прошлого. Давайте вернёмся к более срочным вопросам.»

— Хорошо, — согласился Король. — Полагаю, ты говоришь про эту новую континентальную войну?

— «Да. К счастью, пока она не влияет на Атрию, но, боюсь, это может измениться, если не будут предприняты меры.»

Король Уильям замер: — Какие меры?

— «Ну, я бы начал с самого простого, как бы очевидно это ни было. Если Атрия каким-то образом вмешается в войну, как мне кажется, в первую очередь она должна объявить, на чьей стороне стоит.»

— Защищающейся, конечно, — сказал Король.

— «Да. Какими бы ни были причины вмешательства в конфликт, ни за что нельзя становиться на сторону нападающих. Военное вторжение в земли чужой страны — слишком большое препятствие для моральных оправданий. Общество никогда такого не поддержит и будет в этом полностью право. В долгосрочной перспективе подобный альянс дестабилизирует нацию изнутри, вне зависимости от победы или поражения в войне.»

— Ты немного заходишь вперёд, нет?

— «Возможно, но это необходимо. Предсказание будущих событий возможно только тогда, когда предпринимаются решения для их достижения. Недостаточная предусмотрительность привела к падению бессчётных наций. Каждое непродуманное решение, даже приносящее сиюминутную выгоду, сулит большие беды в будущем. Я считаю, что это именно такой случай.»

— «Сиюминутную выгоду»? — переспросил Король. — Почему мне кажется, что это не просто случайный пример?

— «Естественно, страны-агрессоры придут в Атрию за помощью или желая создать альянс, но не дайте им себя обмануть. Они могут пообещать хоть луну достать с неба — и может даже достанут, настолько важны эти переговоры. В таких вопросах помощь каждой страны может перевернуть исход.»

— Мы все это и так знаем, — сказала Линн, на мгновение притянув к себе все взгляды.

Она редко говорила на формальных встречах между лордами, это Гектор знал. Видимо сейчас Линнет почувствовала необходимость вмешаться.

— «… Да, думаю вы знаете», — согласился Хантон. — «И даже больше. Уверен, вы обладаете опытом и мудростью, что редко встречается в последнее время.»

Линн ничего не ответила и просто молча посмотрела воробью в глаза.

Король снова задумался и спросил: — Возвращаясь к «мерам», которые ты предлагал принять: что под ними следует понимать?

— «В интересах обеспечения независимости Атрии следует изучить работу всех атрийских послов, в частности тех, что отправлены в страны-агрессоры.»

— А…

— «Временами люди на таких позициях… как бы сказать… размышляют над своими действиями не так мудро, как следовало бы. Перепроверить их не помешает.»

— Это можно устроить, — сказал Король. — Ещё что-нибудь?

— «Да. Информаторы. Они сейчас ценнее, чем когда-либо. Возможно, именно по этой причине талантливые и надёжные послы наиболее важны в такое время.»

Король моргнул: — Хочешь сказать, что нам следует нанимать шпионов посреди войны?

— «Я понимаю, что это будет довольно большой тратой ресурсов для такой маленькой страны как наша, но считаю, что оно того стоит.»

— Разве так мы не рискуем ухудшить ситуацию? — спросил Король. — Я очень сомневаюсь, что этим нациям понравится, если мы будем совать нос в их дела. Не говоря о том, что разговор ведь о зонах военных действий. Отправлять туда кого-либо, тренированного или нет — игра с огнём.

— «Я понимаю Вашу тревогу, но с хорошими агентами это не должно вызвать проблем. Подготовленные шпионы знают, насколько важно избегать названных Вами вещей. Это суровая реальность, но шпионы, как правило, понимают, на что подписываются. Если их поймают, то шансы на спасение фактически не существуют, потому что родина не может рисковать признанием вмешательства.»

Король просто нахмурился.

— «Даже в наш современный век, по всему миру разбросаны политические заключённые именно по этой причине. Многие из них наверняка умрут не увидев свободы, если государствам не удастся как-либо выкупить их — что маловероятно, потому что никто не захочет признавать факт шпионажа и рисковать объявлением войны.»

— После всех этих слов твоя рекомендация не стала ни чуть более привлекательной, — сказал Король.

— «Я просто говорю Вам правду. Сладкая ложь ничем не поможет. Опытные шпионы — невероятно ценный ресурс, Ваше Высочество, и если когда-то и существует подходящее время их использовать, то сейчас именно такой момент.»

Король тяжело выдохнул и спросил: — У тебя есть кто-то на примете?

— «Ну… мне очень больно признавать, но да. Для этой миссии отлично подойдут мои дети.»

Все поражённо уставились на него.

— «Поверьте, эта рекомендация далась мне с большим трудом. Я отлично понимаю опасность, и потому обучал их на протяжении многих лет, чтобы подготовить к операциям. Все они высококвалифицированные специалисты.»

Наступила продолжительная тишина.

Когда никто ничего не сказал, Хантон решил продолжить: — «Кроме того, у нас, врубелей, есть собственная сеть контактов. Наши собратья, что также прячутся по миру, могут предоставить неоценимую помощь в сборе информации. Поэтому моей семьи может хватить для выполнения всей необходимой работы.»

— Понятно, — сказал Король. — Это звучит как хорошая идея. Я обсужу вопрос с женой. Но обещаний давать не буду. Вопрос серьёзен хотя бы потому, что в случае одобрения вы получите очень важные позиции.

— «Я понимаю. И благодарю. Позвольте мне сообщить ещё одно наше преимущество. В вопросах шпионажа доверие бывает очень трудной и щепетильной темой, но в конечном итоге пусть результаты говорят за себя. Если Вы дадите нам шанс, мы не разочаруем. В этом я клянусь.»

У Короля на лице появилась такая знакомая Гектору улыбка: — Я восхищён твоей уверенностью.

— «Благодарю.»

Король слегка поёрзал и сказал: — Несмотря на всё сказанное, мне это кажется слишком большой работой для такой маленькой группы. Насколько я помню, детей у тебя не много. Даже если Королева разрешит, мне кажется, нам всё равно потребуются другие агенты. Возможно, у тебя есть рекомендации на этот счёт?

— «Есть. И довольно много. Я составлю список.»

— За это я буду признателен.

Гигантский воробей вдруг замер, его глаза-бусинки прошлись по всем, после чего он медленно начал: — «Есть… один человек, который заслуживает мою рекомендацию больше всех остальных. Его список достижений невероятен в сравнении со всеми, кого я встречал за время работы директором Агентства Иностранных Дел. Но у него очень большая проблема.»

— В чём она заключается? — спросил Король.

Хантон всё ещё выглядел неуверенным: — «Он один из тех несчастных, которых я упоминал ранее. Политический заключённый.»

— Как его зовут? — спросил Король.

— «Его настоящее имя — Дональд Элиас, но во время миссий он использовал прозвище Джон Райт», — ответил Хантон и позволил тишине задержаться, размышляя. — «Я должен сказать, что он был пойман не по своей вине. Дональд встретился с агентами Интара, которые тоже работали под прикрытием, но их операция уже была скомпрометирована. Когда власти прибыли их схватить, Дональда взяли за компанию.»

— «Гмм», — прогудел Гарвель. — «Элиас?»

Разговор продолжался и у Гектора не было возможности вставить своё слово. Он мог бы поговорить со жнецом в параллельном мыслительном процессе, но не хотел его отвлекать. Лучше спросить потом.

— «С тех пор прошло больше пятнадцати лет», — продолжал Хантон, — «но Дональд был агентом такого калибра, что мог сохранить свои способности по сей день. Кроме того, власти считают, что он агент Интара, а не Атрии.»

— А кто его схватил? — спросил Король.

— «ВВП. Ванталэйская Военная Полиция.»

Гектор слегка поморщился, к счастью на него никто не смотрел. Вот серьёзно? Опять Ванталэй?

Король кивнул: — Это действительно большая проблема. Ты серьёзно предлагаешь переговоры с властями Ванталэй, чтобы они выпустили его? Да к тому же в такое время?

— «Я признаю, ситуация рискованная. И вряд ли он будет тем же человеком спустя пятнадцать лет в тюрьме чужой страны. Но в то же время, я хотел хотя бы рассказать Вам о нём. Этот человек лучший шпион из всех, что я встречал.»

Король не ответил.

— «Конечно же, всё зависит от решения Королевы», — сказал Хантон. — «Возможно, моей рациональности мешает сочувствие. Дональд был хорошим другом, что редко в нашей работе, и его пленение — одна из самых больших трагедий в моей жизни.»

— Он тоже врубель? — спросил Король.

— «Нет, обычный человек.»

— А знает ваш секрет?

— «Нет. По крайней мере, я так не думаю.»

— Каких действий ты ожидаешь от моей жены?

— «Откровенно говоря, я не уверен. Если бы у меня был план действий способный сработать, я бы сообщил об этом ещё многие годы назад, при королевском дворе. Наверное, я просто надеюсь, что Королева или один из её послов смогут как-нибудь воспользоваться хаосом в Ванталэй и… немного „расшатать“ положение, скажем так.»

— Понятно. Что ещё ты знаешь о Ванталэй? Из полезного, имею в виду.

— «Хм. Ванталэй довольно непостоянная страна уже больше полувека. Вы ведь знаете про Авангард и Избавление, да? Она часто переходит от одних к другим, я даже не знаю, в чьих она руках сейчас. И даже если не говорить про эти две силы, Ванталэй наполнена множеством опасностей, не самая большая из которых терроризм. Только самые крупные города можно считать безопасными, да и то в основном благодаря личным охранным силам компаний, которые там работают и инвестируют в туризм.»

Теперь Гектор слушал ещё внимательнее.

Хантон даже не был близок концу: — «Это разделённая страна, во многих отношениях. Хотя в последние годы власть правительства упрочняется, компании успели сформировать достаточно влияния, чтобы сопротивляться законодательству. Страна, можно сказать, находится в постоянной „гражданской экономической войне“.»

— Звучит, как та ещё дыра, — сказал Король, хитро улыбнувшись. — А это о чём-то говорит, раз так считаем даже мы.

Хантон вновь рассмеялся — издал странный гортанный щебет. — «Действительно. Столько раз на протяжении лет я удивлялся, каким образом Ванталэй не развалился на целую кучу маленьких стран при тех или иных событиях.»

— Если там так плохо, каким образом правительство остаётся у власти так долго?

— «Потому что это настолько же идеологическая война, насколько и экономическая. Немалая часть общества поддерживает правительство, но и компании поддерживают многие. Как минимум, они дают населению работу и охраняют территорию лучше властей. Но компании владеют меньшими территориями, благодаря чему их работа гораздо проще. Так что ситуация сложная.»

— Понятно.

Гектор должен был вмешаться с собственным вопросом: — Откуда Вы так много знаете про Ванталэй?

— «Может я больше не разведчик, но изучение главных новостей мира всегда было моим хобби. Я не рассказал ничего, что нельзя было бы узнать из общедоступных источников.» — Хантон на секунду замолчал. — «Если, конечно, изучать эти ресурсы лет тридцать.»

Король хохотнул: — И это просто «хобби»? Боюсь, ты только выставишь нас всех дураками, если продолжишь себя недооценивать, лорд Гаоланет.

Хантон усмехнулся в ответ. — «Я всегда восхищался Вашей способностью делать комплименты, Ваше Высочество.»

— Хех. В любом случае, возможно у тебя есть информация, которая не общедоступна?

Мгновение Хантон размышлял: — «… Для этого мне бы потребовались информаторы в Ванталэе, Ваше Высочество.»

— Я понимаю, — кивнул Король Уильям. — Итак? Есть?

— «Что ж, возможно мне попался своеобразный слух о причинах нападения Ванталэя на Цзакоа. Но это только слух, Ваше Высочество, не принимайте его как факт.»

— Я бы всё равно хотел его услышать.

— «Мм, хорошо. Предположительно, власти Ванталэя считают, что правительство Цзакоа устраивает охоты на их самых ценных граждан и поэтому решило попросту захватить Цзакоа военными силами, чтобы исправить проблему.»

— Эм…

— «Опять же, я не представляю сколько правды в этом слухе. Насколько мне известно, правительство Ванталэй ещё не назвало причин нападения.»

— Понятно. Благодарю за информацию.

— «Пожалуйста. И если мы можем вернуться к вопросу Дональда Элиаса, то мне есть что сказать.»

— Слушаю.

— «Я не уверен, но мне кажется, что в его случае будет лучше договориться с компаниями. Даже если он схвачен правительством, а не ими, у них должны быть способы его вызволить для нас. Но, конечно, открытая встреча с правительством может разозлить правительство Ванталэй», — тяжело вздохнул Хантон. — «С другой стороны, правительство очень занято войной, так что вряд ли заметит переговоры с компаниями.»

— Как много вариантов, — сказал Король с небольшим раздражением.

— «Роль советника не в том, чтобы решать за Вас, Ваше Высочество.»

— Хех. Красиво сказано.

Внимание Гектора резко разделилось, когда мыслительный процесс сосредоточенный на Шарфе Амурдина сказал о спешном приближении управляющей владения Уоррен, Мары Роджерс. Он быстро сделал для неё доспех наполненный душой, чем несколько удивил женщину, судя по тому как она остановилась.

Гектор извинился перед остальными участниками встречи и пошёл к ней.

— Лорд! — громко прошептала она. — Это-! Что Вы-!

— Простите, — сказал он, подталкивая её подальше от остальных. — Это для Вашей защиты. — Он кивнул в сторону Хантона. — От него.

Её глаза широко раскрылись, когда она заметила гигантского воробья сидящего с остальными.

Гектор не знал, насколько хороший слух у воробьёв, поэтому продолжил подталкивать Мару обратно к двойным дверям Проходной Башни.

Хотя она продолжала пялиться в сторону воробья, даже когда двери закрылись.

— Мара Роджерс? — напомнил о себе Гектор.

— Д-да, лорд?

— Кажется, Вы хотели мне что-то сказать.

— А! Да, лорд. — Она наклонилась и её голос стал ещё тише. — Только что пришли новости от команды в Ванталэй. И это плохие новости, сэр. Они докладывают о гуманитарном кризисе. Ими было обнаружено место, в котором занимаются работорговлей.

Что ж, дерьмово.

Один вопрос пришёл ему в голову прежде остальных: — Не в деревне Миро, случайно?

— Да, лорд. В ней.

Ну естественно. Он мог и не спрашивать.

— «Гектор», — прозвучал приватный голос Гарвеля.

Жнец всё ещё был заключён в металл и летал по орбите вокруг него. Гектор оставил небольшое отверстие в сфере — не для воздуха конечно, но чтобы жнец слышал о чём они говорят. Иначе укрепление душой полностью остановило бы всю телепатическую связь.

Гектор не слишком беспокоился о полной изоляции, потому что в доспехах сделанных им для людей тоже были отверстия, естественно, но это всё равно защищало их мысли.

— «Что?» — спросил Гектор.

— «Как бы ни хотелось мне проигнорировать эту проблему, мы не можем», — ответил Гарвель. — «По множеству причин.»

— «Да, думаю ты прав…»

Мара не закончила говорить: — Доклад упоминал ещё кое-что. Команда заметила некоего «Убийцу Крохина». Вы знаете, кто это такой, лорд?

Гектор покачал головой.

— Как и я, — сказала она, — но рейнлорды знают. Блэкбёрны уже говорят о том, чтобы отправить в Ванталэй подкрепление.

— Кого они планируют послать?

— Насколько я поняла, Мельчора Блэкбёрна.

Глаза Гектора широко раскрылись.

Глава 220. O, импрoвизированная cтратeгия...

К счастью, встреча между Хантоном и Королём вскоре закончилась. Видимо они поняли, что у Гектора появились срочные дела, однако он всё равно исполнял свой долг защиты Короля Уильяма и потому не мог уйти. Как бы там ни было, Гектор был рад тому, что смог быстро вернуться в Уоррен и обсудить доклад из Ванталэя с рейнлордами.

Там он узнал ещё более обескураживающую информацию, чем представила Мара.

Как и ожидалось, «Убийца Крохина» — это знаменитый член Избавления. Он не только уровня Ивана по силе, но и, похоже, представлял достаточный фактор опасности, чтобы рейнлорды серьёзно обсуждали отправку подкрепления на случай битвы.

Однако в зале была суматоха.

Не все были согласны с тем, что вообще следует отправлять подкрепление. Немалая доля рейнлордов настаивала на сиюминутном прекращении миссии и возвращении Тройняшек в Уоррен.

И Гектор их понимал. На что бы ни был способен Меч Юнсо, такого риска он не стоил. Тройняшек можно просто отправить куда-нибудь ещё.

Но возникала проблема кризисной ситуации в Миро. Именно этого и боялся Гектор. A теперь ещё и вопрос Дональда Элиаса появился.

Неожиданно у Гектора появилось несколько причин настаивать на продолжении миссии.

Угх.

Ну что за дичь?

Гектор думал о том, чтобы послать Лео, но будет ли это мудрым решением? Он довольно хорошо справлялся со своей новой работой. Не хотелось портить устоявшееся спокойствие сразу после того как он его нашёл. А ещё в этой миссии требовалась скрытность, такие известные личности как Лео — или Мельчор, кстати говоря — неизбежно привлекут внимание к операции.

Даже не говоря о том, что без Эрикороса от Лео было не так много проку. Он силён, тут вопросов нет, но любой слуга неполноценен без своего жнеца. У Тройняшек тоже не было с собой жнецов, но они работали под прикрытием.

Сможет ли Лео так же?

Гектору было трудно это представить? Лео? Под прикрытием?

Нет, если Лео отправится в Ванталэй, сражение начнётся там в ближайший день-два. Его привязанность к Миро тоже проблема. Он явно не постесняется устроить битву для защиты деревни.

Но, может… оно и к лучшему?

Это ведь работорговля. Гектор не мог представить более достойной причины для начала сражения. Чего в такой ситуации можно добиться действуя под прикрытием? Как им спасти Миро без боя?

Может, переговорив с правительством? Или теми влиятельными компаниями, которые упоминал Хантон?

Эм… даже звучит как-то безнадёжно, честно говоря. Наверное, с его стороны рано так считать, но Ванталэй сейчас в состоянии хаоса. Правительство точно будет волновать какая-то деревня?

И, чёрт, вряд ли проблема только в Миро. Это же работорговля, мать вашу. Такое, как минимум, кризис нравов регионального уровня.

— «Или даже правительственная программа», — сказал Гарвель приватно.

После целого вечера напряжённого обсуждения в Великом Зале Ночи, все наконец-то вернулись в свои комнаты, но они с Гектором продолжали разговор.

— «Правительственная?» — переспросил Гектор. Ему совсем не понравилась эта мысль. Одно дело, если в стране сохранилась работорговля, но совсем другое, если её поддерживает правительство. И он не был достаточно наивен, чтобы сразу отбросить мысль. — «Ты серьёзно?»

— «Конечно», — ответил Гарвель. — «Ванталэй, на минуточку, одна из стран-агрессоров. У меня сейчас не слишком много веры в их моральные устои.»

Гектор нахмурился, глубоко вдохнув.

— «И что нам делать?» — спросил он, который раз за вечер.

Гарвель не ответил. Может, ему уже надоело повторять, что он не знает.

Раз за разом они приходили к этому тупику. Гектор должен был что-то сказать для продолжения разговора, даже если заранее знал ответ жнеца.

— «Может быть, мне стоит поехать в Ванталэй самому.»

— «Нет», — ответил жнец без всякого удивления. Он ожидал этих слов, не так ли?

— «Я знаю, что это не идеальная идея, но-»

— «Это плохая идея, Гектор.»

Он покачал головой: — «Может и так, но я не могу отпустить Мельчора. Он сейчас самый надёжный воин Атрии. Если он уйдёт, то война станет гораздо опаснее. Лео станет гораздо опаснее.»

— «Ты сейчас стабилизирующая сила этой страны, Гектор. И не только в отношении экономики. Ещё в отношении Лео. Если ты уедешь, Атрия будет в бо́льшей опасности, чем если уедет Мельчор. Сейчас почти никто даже не знает, что он здесь.»

— «Это только люди меня так воспринимают, Гарвель, а я говорю про физическую защиту страны от иностранного вторжения. Или от Лео. Мельчор гораздо ценнее меня в этом отношении. Даже не возражай. Нам нужно, чтобы он остался. А внимание, какое он привлечёт в Ванталэе…»

— «Гектор. Хотя ты и не так популярен на международном уровне, но ты сошёл с ума, если правда думаешь, что никто не заметит как ты внезапно там появишься. А нам нужно помнить о том, что всё это ещё может перерасти в Континентальную Войну. Превыше всего нельзя показывать Атрию агрессором в этом конфликте. А интересы Атрии представляешь ты, а не Мельчор.»

— «Я могу как-нибудь замаскироваться», — возразил Гектор. — «Вообще-то… ещё до начала войны меня докучала одна мысль.»

— «Какая?» — спросил Гарвель.

— «У нас тут толпы слуг в Уоррене и некоторым из них уже совсем осточертело сидеть взаперти, верно?»

— «Допустим, что дальше?»

— «А во время своих патрулей я всегда в доспехах. Конечно, вся Атрия меня и так знает в лицо, но мне ведь его не обязательно показывать, да?»

— «… Хочешь, чтобы кто-то другой патрулировал город в твоих доспехах, пока тебя не будет?» — спросил Гарвель.

— «Именно. Может даже не один. Я ведь могу просто на всякий случай оставить несколько тонн доспехов.»

Жнец колебался: — «Ну, это может сработать на медиа, но не на Лео. Он слушается тебя, а не человека в твоих доспехах.»

— «Ну, ему можно просто рассказать правду. Я ведь частично делаю это для него и Эрикороса, так что не вижу смысла хранить тайну.»

— «И ты думаешь, что он не захочет отправиться в Ванталэй вместе с тобой?»

— «Этого… я не знаю. Хотя если скажу ему остаться, думаю, он останется. Как ты и сказал, он меня слушается.»

Гарвель вздохнул: — «Всё это никак не решает названную мной проблему. Ты представляешь эту страну, Гектор. Если кто-то узнает тебя в Ванталэе, нейтралитет Атрии будет разрушен в ту же секунду.»

— «Я тебя понимаю, и это очень важно, но там я могу замаскироваться. Мне скрыться будет гораздо проще, чем Мельчору.»

— «Есть и другие кандидаты. Почему именно ты или Мельчор?»

Гектор покачал головой: — «Не думаю, что у нас правда есть другие варианты, Гарвель. Если я хочу добиться доверия Эрикороса, то… должен сделать это сам. Чтобы показать серьёзность своих намерений.»

— «Может и так, но это слишком большой риск», — сказал Гарвель. — «Даже если эта миссия пройдёт успешно во всех отношениях, нет никаких гарантий того, что мы заработаем доверие Эрикороса — или, что сможем ему доверять, если он начнёт утверждать, будто теперь на нашей стороне.»

— «Но это будет большим шагом в нужном направлении», — сказал Гектор. — «Я понимаю риск, но не могу же просто сидеть на жопе и надеяться, будто Эрикорос нам доверится. Нужно сделать что-то, чтобы доказать себя. И как думаешь, будут у нас ещё такие шансы? Особенно учитывая упёртость жнецов? Другой шанс может просто не представиться, Гарвель.»

— «Так, во-первых: это стереотип и мне не нравится, на что ты намекаешь. Во-вторых: проблема не в том, что это „риск“ в самом обычном смысле. Проблема в том, что если ты облажаешься, то подставишь не только себя, но и всех граждан Атрии. Ты правда хочешь сказать, что тебя это устраивает? Особенно, когда мы просто можем послать кого-то другого? Впечатлить Эрикороса не настолько важно, Гектор. Вообще, я бы сказал, что это безрассудное решение может оказать на него прямо противоположный эффект.»

Угх.

Гектор сел на край своей кровати. Это хорошее замечание. Насколько бы ему ни хотелось продолжить спорить с Гарвелем, найти аргументы не удавалось.

Есть ли вообще в такой ситуации хороший выбор? Казалось, что у любого решения больше недостатков, чем преимуществ.

— «К тому же», — продолжил Гарвель, — «Убийца Крохина тебе не шутка. Этот ублюдок известен по всему миру не без причины. Даже не думай, что тебе удастся справиться с ним, если вдруг придётся сражаться.»

Гектор вдохнул, пытаясь сохранять рациональность. — «Как много тебе известно о нём?»

— «Не сильно больше, чем ты уже услышал от рейнлордов», — ответил Гарвель.

Убийца Крохина был горячей темой на этом собрании.

Оказалось, что на самом деле его зовут Фаддей Кролл, а «Крохин» относится к городу в Листе, который он истребил. Хотя неизвестно, полностью ли это его рук дело или он просто отдал приказ. Как бы там ни было, известен этот человек был своей жестокостью и безрассудностью.

Ещё Гектор услышал, что он знаменит тем, что использует всевозможные клинки и, предположительно, смертоносен с любыми острыми объектами.

Что Гектору показалось странным описанием для слуги. Возможно, его способность работает только косвенно, как объединение, например.

— «„Не сильно больше“ — всё ещё больше, Гарвель.»

— «Ну, я знаю несколько слухов, но кто знает, сколько в них правды? А фальшивая информация только ухудшит положение.»

— «Тогда я запомню, что это может быть неправдой. Расскажи.»

Гарвель не спешил с ответом: — «Ладно… мм… Помнишь я рассказывал о своём прошлом слуге? Саймоне?»

Гектор моргнул. Твою мать. — «Да?»

— «Помнишь как я сказал, что Саймон попал в западню и его команда была убита?»

Гектор уже чувствовал, к чему клонит жнец: — «Хочешь сказать, Фаддей Кролл как-то с этим связан?»

— «Как я и сказал, это просто слух. Наверняка я не знаю. Саймон отправился на ту миссию без меня и не хотел потом ничего рассказывать. Но да, думаю он был замешан в этом.»

Гектор не знал как ответить на такое. Но теперь понимал, почему Гарвель не хотел отвечать. Б***ь.

— «Это означает», — сказал Гарвель, — «что Убийце Крохина не меньше шестидесяти лет как слуге, но наверняка больше, раз он оказался замешан в такой опасной операции ещё тогда. Думаю, рейнлорды правы в том, что хотят отправить Мельчора. Да и неизвестно, кто ещё может быть в Ванталэе. Это большая страна. Сомневаюсь, что Кролл там единственная опасность. Тройняшки уже докладывали о том, что Риджмарк кишит жнецами.»

Гектор потёр лоб: — «Теперь я ещё меньше хочу отправлять Мельчора одного.»

— «Понятное дело. Блэкбёрны собираются отправить с ним команду поддержки.»

Гектор посмотрел на жнеца: — «Я не это имел в виду.»

Гарвель замолчал на мгновение. — «Ты думаешь, что мы должны отправить сразу двух наших лучших бойцов?»

— «Мельчор наша лучшая карта против Лео. Если он уедет, то Лео станет представлять большую угрозу для Атрии. С другой стороны…»

— «Мы можем отправить их обоих?» — продолжил за него Гарвель.

Гектор нехотя кивнул.

— «Хотя звучит разумно, но… ещё это звучит как заготовка для реальной катастрофы.»

— «Все наши варианты звучат как полное дерьмо, если говорить честно, Гарвель. Чёрт, даже если мы вернём Тройняшек и ничего не будем делать, это может разозлить Эрикороса и Лео.»

— «Хмм.»

— «Возможно, нам стоит послать ещё и третьего, либо четвёртого по силе из наших бойцов», — сказал Гектор. — «Кого-нибудь достаточно сильного, чтобы оказал поддержку Мельчору, на случай, если Лео выйдет из-под контроля.»

— «Начинается какая-то хрень.»

Гектор немного наклонил голову: — «Ну… в этом ты прав.»

***

Складывалось впечатление, что скоро всё придёт в очень быстрое движение, но пока что у Тройняшек было время продолжать работу в своём темпе.

Которое они проводили в Риджмарке.

Втроём они вмешиваться в дела Миро не хотели, но тем временем ничто не мешало им продолжать поиски Меча Юнсо.

Хотя смотреть на Риджмарк по-старому было трудно. Ужасающая и нечеловечная картина увиденная ими в Миро оставалась в разуме Рола. Каким бы вкусным не было блюдо, от него останется плохое впечатление, если рядом с ним будет лежать нечто гадкое — так и Риджмарк не мог больше приносить удовольствие, пока рядом с ним творилась такая мерзость.

После того случая ему не хотелось есть. И братьям тоже, как он заметил. Все трое смотрели в наполовину съеденный ужин и размышляли.

Он никогда не видел рабства раньше.

Рол, конечно, знал термин «рабство» и что он из себя представляет на словах, но правда была совсем не такой, какой он её воображал. Рол помнил, как жнецы дома Блэкбёрн учили всех молодых слуг — и не-слуг тоже, пусть и косвенно — о том, каким было рабство на протяжении истории. Ведь их арманские предки сражались с ордами рабов лайзаксов, так что эта тема была очень близка их душам на культурном уровне, даже если её было не встретить в современном мире.

В древнем мире рабство часто использовалось в качестве законного наказания. Благодаря ему преступники получали путь к исправлению, если соглашались стать рабами тех, кому насолили, на какое-то время. Украл у владельца магазина? Поработай на него как раб.

А рабовладельцы, предположительно, по закону должны были заботиться о состоянии своих рабов. Физическое злоупотребление ими могло даже закончиться тем, что рабский контракт разрывали раньше времени.

Рол мог понять подобные практики, особенно учитывая отсутствие развитой инфраструктуры тюрем. Чёрт, какая-то часть его разума даже считала, что это лучше, чем просто бросать преступников в коробки и оставлять их гнить. Шанс исправить ущерб, возможно, давал им шанс вернуться в общество.

Это имело смысл, по его мнению.

Но не вся работорговля проходила именно так, конечно. На самом деле, именно это было редким случаем.

Работорговцы захватившие Миро, наверное, худшие, какие только могут быть. Связанные с Избавлением.

Рол наблюдал за деревней — на самом деле, скорее селом или небольшим городком — не больше пары часов, да и не приближался близко. Он нашёл хорошую точку наблюдения между большими валунами. Но даже за такой короткий промежуток времени увидел публичные избиения и как людям ставят клейма, словно скоту. Он видел публичные унижения и страдания. И работу по принуждению. Сразу за Миро находилась большая роща апельсиновых деревьев, урожай с которых собирала группа людей под надзором.

Хотя не похоже, что рабский труд — их главная мотивация. Работающих рабов было относительно мало, в сравнении с теми, которых просто пытали по всему городку.

Нет, Рол подозревал, что в основном их здесь собирают для того, чтобы продать. И действительно, его подозрения подтвердились, когда они увидели как толпу людей со свежими клеймами загнали в фуру.

Работорговля была большой проблемой на протяжении всей истории, но насколько знал рол, в современном мире она прекратилась повсеместно. Осталось только экономическое рабство, нечто хоть частично метафорическое. Но не это.

Только настоящие чудовища могли заниматься таким.

Эсай нарушил тишину ужина и вырвал Рола из его мыслей: — Если они реально им метки рисуют, то началось это не так и давно.

Ни Рол, ни Эдан не ответили.

Они были в собственной комнате отеля, но Эсай всё равно избегал точных слов. Не упомянул «Миро», заменил «клейма» на «метки». Может, такая осторожность и не требовалась, но откуда знать, кто может услышать, даже в таких уединённых местах.

Эсай не поднимал взгляда от ужина, хотя не было похоже, что он собирается доедать.

— Есть шанс, что они не задержатся надолго, — сказал он.

— Больше, чем просто шанс, — согласился Эдан.

Рол знал, о чём они говорят. Работорговцы тоже торговцы. Как только товар иссякнет — все жители будут проданы — они поедут в следующее место. А подкреплению из Уоррена ещё требуется время на организацию. Даже если они поднимутся на самолёт прямо сейчас и прилетят сегодня — слишком невероятный вариант — то всё равно может не удастся спасти оставшихся жителей.

И ублюдки Избавления могут сбежать.

Но их жнецы дали чётко понять: эта миссия не связана с вмешательством во внутренние проблемы страны. Они здесь не для поддержания справедливости и защиты невинных. Они пришли просто наблюдать. Собирать информацию. И найти Меч Юнсо, если получится.

Рол это понимал. Эсай и Эдан тоже. У них были свои приоритеты. И подкрепление уже в пути. Нужно просто подождать. Можно снова заняться дайвингом в поисках «затонувшей пещеры у двуцветного камня». Если они будут искать втроём, может им повезёт.

Рол неожиданно услышал, как его губы сказали: — Что если…? — Он не закончил фразу, но внимание братьев теперь было на нём.

— Если что, братан? — спросил Эдан.

Рол попытался найти правильные слова для этой тупой идеи, сформированной его мозгом наполовину: — Что если… мы просто… задержим кое-что?

Братья пристально посмотрели на него, после чего переглянулись.

— Помешаем им, короче, — подытожил Эсай.

— Им это не понравится, — заметил Эдан.

— Кому? — спросил Эсай.

— Всем, — ответил Рол. — Придётся пойти против течения.

— Ага, братан, это верно, — кивнул Эдан.

И наступила тишина.

— Так что, сделаем это? — спросил Эсай.

— Естественно, братан, — ответили они вдвоём.

Глава 221. Дoждь нe боится факела...

Блин, ну и хреново же без силы и выносливости нежити в таких ситуациях. Конечно, здорово, что потом не будет такого сильного «похмелья», но как бы сейчас могли помочь жнецы.

Рол не думал, что территория здесь настолько непроходимая. Эти покрытые лесом горы даже не такие и большие.

Горы Вейрэс показали, что не стоит судить книгу по обложке.

С трудом переставляя ноги и стараясь не обращать внимание на своё тяжёлое дыхание и прилипшую от пота одежду, он невольно задумался о том, что из-за гордыни, похоже, недооценил сложность этой задачи.

Ну, может, немного.

Эта гора не была высокой, но определённо была крутой. Дорога проходящая снизу — одна из двух дорог ведущих в Миро. Вторая располагалась с другой стороны деревни. Эдан и Эсай наступали оттуда, Рол поднимался здесь.

Он остановился перевести дыхание. Солнце уже почти зашло. У него фонарик в кармане, но с ним ночью двигаться будет ни сильно проще.

Даже не говоря о том, что чем дольше они думают, тем больше фур с рабами вывезут из Миро.

Нужно заблокировать дорогу. И желательно сделать это так, чтобы всё выглядело естественно. Если враги поймут, что их миссия саботирована, всё станет только сложнее.

И чёрт его знает, насколько всё сложно уже сейчас.

Он достал фонарик и посветил перед собой, разглядывая отвесную скалу на пути.

Хмм. Видимо, прямой путь не предусматривается. Придётся забираться прямо по каменной стене, если он хочет продолжить двигаться в этом направлении.

Впрочем, может и не хочет. Может, он уже достаточно высоко.

Рол оглянулся в поисках больших валунов, которые было бы легко столкнуть. Он заметил пару кандидатов, хотя оба были зарыты в землю глубже, чем ему хотелось бы, и неизвестно, хватит ли их, чтобы перекрыть дорогу.

Никогда раньше он не начинал оползней.

Хмм. Ага, эти камни должны справиться, решил он. Хотя силы придётся использовать больше, чем хотелось бы.

В таком случае, нужно быть очень осторожным. Любая оплошность могла привести к смерти. Если он оступится, то покатится вместе со всем, что обрушит с этой скалы, и либо будет похоронен заживо, либо просто раздавлен насмерть.

Что ж, наверно это нормально для планов придуманных наскоро. Большой риск и даже неизвестно, сколько времени потребуется его жнецу, чтобы найти тело посреди завала здесь, в дикой природе Ванталэя. Чёрт, смотря как пойдёт война, на это могут уйти годы.

Так что провалиться он не хотел, поэтому нужно было убедиться в том, что с этой горы покатится только земля и камни.

Может быть, его сила изменения трения поможет и в этом тоже. Эта рыхлая, неровная земля вызывала сомнения, но он чувствовал, что справится.

Скорее всего.

Рол подошёл к каменной стене, преградившей ему путь, после чего осмотрел её сверху, чтобы убедиться в том, что ему на голову ничего не упадёт, пока он будет заниматься оползнем. Выбрав хорошое место, он присел и опустил пальцы в землю чуть дальше своих ног.

Нужно было сработать сразу в двух направлениях. Во-первых: создать «пузырь увеличенного трения» вокруг себя, чтобы не покатиться вместе с оползнем.

Во-вторых: создать зону сниженного трения для всего остального.

Словно опомнившись, он убрал руку от земли и выудил из кармана телефон, после чего спросил братьев, готовы ли они.

Если работать скрытно, то лучше заблокировать обе дороги одновременно. Два одновременных оползня могут посчитать одним происшествием, а не двумя сразу.

Расписывать причины ожидания он не стал, наверняка они и так догадаются, зачем это нужно.

Так что пришлось ждать ответа от них. Довольно долго, но ничего удивительного, раз им идти дальше, чем ему.

В свободное время он решил достать бинокль и понаблюдать за деревней. Это, конечно, не самая лучшая точка обзора, особенно в сравнении с прошлой, но с неё тоже открывался неплохой вид. Он видел нескольких дежурных на патруле.

Так, стоп.

Они что, тоже с биноклями?

И один как раз повернулся в его сторону?

Рол выключил фонарик.

Тот продолжал смотреть. Бинокли хотя бы без системы ночного видения?

Он пригнулся ниже, пытаясь скрыться за стволом дерева.

Хмм, эти избавленцы оказались бдительнее, чем он думал. Убийца Крохина известен за свою жестокость, а не осторожность, но, видимо, в этом случае эти две черты шли нога в ногу. Наверное, он бы не прожил так долго со своей репутацией, если бы не был достаточно осторожен.

Пришло сообщение от братьев. Они тоже на месте. Хорошо.

Ему хотелось выглянуть в направлении Миро ещё раз, но он сдержался, написал братьям, что можно начинать, после чего опять вставил пальцы в землю.

Он попытался углубить свою власть над трением, попытался повлиять на большую массу земли. Было бы гораздо проще свалить только поверхностный слой, но вряд ли этого хватит.

Пока ничего не двигалось, поэтому он надавил сильнее, убирая всё больше и больше силы трения из области перед собой. Работать с его способностью было трудно, потому что она никак не показывала себя визуально или ментально. Она работала? Или нет? Временами с трением было очень трудно разобраться.

Но потом, сразу вся, земля сдвинулась и вздыбилась. Целый кусок горы неожиданно провалился во тьму ночи, забирая с собой деревья и валуны. Грохот был таким оглушительным, что он бы сел, если бы не сидел уже.

Земля и камни перемешались с расщеплёнными деревьями, разлетающимися во все стороны и превратились в грязное облако, упавшее на дорогу снизу.

Некоторое время Рол просто смотрел.

Что ж, сработало. Лучше, чем он ожидал, честно говоря. В такой темноте было трудно сказать, но обвал на дороге получился в треть километра. Или больше.

Недурно.

И гора. Вау. По ней будто прошлись гигантским лезвием. Он прекратил использовать свою силу и наступил на гладкий, угловатый камень.

Практически скользкий. Спускаться будет труднее, чем он думал.

О, чёрт, а он достаточно далеко припарковал арендованную машину? Какого хрена оползень получился настолько огромным? Наверное, он немного недооценивал свою силу. Что, в общем-то, разумно, учитывая сколько лет их семья находилась в изоляции. Они испытывали себя дома, конечно, но реальные условия неслабо отличаются от тренировок.

Он буквально скатывался на подошвах, словно с горки, к тому моменту как добрался до подножия. В этом снова помогла его сила, иначе он бы давно катился лицом вниз.

Не раз и не два он совершал такую ошибку, будучи подростком.

Рол пошёл в направлении машины, написав перед этим братьям, что свою часть он закончил. К счастью, в этот раз они не заставили ждать ответа, в котором сообщили, что тоже идут к машине. Хотя для них дорога займёт больше времени, поэтому придётся ждать.

Впрочем, для начала нужно было ещё найти машину. Со всей этой пылью и обломками он всё больше беспокоился, что их авто стало жертвой оползня.

Но пока продолжал искать.

Неожиданно его внимание прервал шум со стороны Миро. Со всей этой пылью практически ничего не было видно, но ему показалось, что он заметил приближающийся свет, а прислушавшись, понял, что к нему едет грузовик.

Пришлось снова пригнуться.

Это было и хорошо, и плохо, подумал Рол. С одной стороны, ему удалось остановить очередной грузовик с рабами, и это хорошо. Но теперь они близко. И в этом грузовике не только рабы, но и враги.

А он так и не нашёл их машину.

Он отправил братьям сообщение с предупреждением, после чего ускорил шаг.

Угх, какой же получился завал. Вырванные с корнем деревья, расколовшиеся камни, древесина разорванная в щепки — куда бы он не смотрел, всюду была опасность. Без жнеца, если он спотыкнётся и поранится, регенерации не будет.

Он услышал крик позади, после чего увидел лучи фонариков сквозь пыль. Но причин для паники не было. От них до него ещё очень далеко.

А потом он увидел пару чёрных дроздов высоко в ночном небе. Несмотря на темноту, они с ней не смешивались, благодаря таким знакомым эфирным аурам.

Жнецы.

Далеко, но не настолько далеко. А Рол здесь совсем один. Даже если его до сих пор не почувствовали, то очень скоро почувствуют.

Нужно двигаться быстрее.

Он сосредоточился и ударил ногой по земле. Перед ним открылся узкий путь, как если бы завал расползся, словно вода.

Тропа не выглядела скользкой, но он прекрасно знал, насколько эта дорога опасна. Без трения она была более скользкой, чем лёд.

Но у Рола, конечно, хватало опыта.

Он нырнул на эту горку и полетел по ней, сохраняя идеальный баланс и ощущая как ветер трепет его волосы. Он мог и гораздо быстрее, но чем выше скорость, тем больше опасность, а Рол пока сомневался в необходимости такого риска.

Когда он оглянулся, жнецы стали не больше чем точками вдали.

Отлично.

Он всё ещё не представлял где машина, но им с братьями она и не требовалась. Со своими силами они могли вернуться в Риджмарк без труда.

Земля впереди начала заканчиваться, но Рол просто растянул свою силу на асфальт и продолжил катиться, слегка подгибая ноги для регулирования скорости, как если бы действительно катился на сноуборде.

Всё ещё продолжая катиться, он достал телефон, чтобы написать братьям. Жаль, что придётся бросить машину, но помощь беднягам в Миро явно стоила этих денег.

Если бы он знал, насколько большим получится оползень, то припарковался бы подальше. Так что здесь только его собственная вина, Рол понимал. Оставалось надеяться, что команда поддержки в Уоррене не сильно разозлится на такую пустую трату ресурсов.

Братья не спешили с ответом на сообщение, заметил Рол.

Дорога впереди была прямой и чистой, так что он осмотрелся и начал катиться назад, достав бинокль.

Оползень уже был слишком далеко, да и ничего не было видно в такой темноте.

Рол постепенно вернул трение асфальту и таким образом остановился.

— Давайте, — сказал он на выдохе. — Отвечайте, братаны.

Рол ждал.

В последнее время складывалось впечатление, что только этим он и занимался. Ждал своих братьев. Обычно он не был против. Они одно целое. Всегда были. Это единство делало их эффективными.

Но сейчас ожидание приносило агонию.

Они знали, что должны прислать подтверждение. Это не легкомыслие с их стороны.

На всякий случай он написал ещё одно сообщение.

И наконец-то остановился, просто посреди дороги, уставившись биноклями в пустоту. Поглядывая время от времени в телефон и чувствуя больше напряжения с каждой секундой.

Три минуты прошли в тишине. Затем пять. Восемь. Десять.

Нет, это уже слишком долго. Никто не преследовал его, похоже, но учитывая серьёзность ситуации и противников поблизости, десять минут тишины говорили о худшем.

Неужели их поймали?

Наконец-то пришёл ответ:

Ок

Ок

Он почувствовал волну облегчения. Они оба ответили, практически одновременно. Затем пришло ещё одно сообщение от Эдана:

Место встречи спалили. Нужно новое место. Ближе

Облегчение ушло так же быстро, как и пришло. После чего пришло ещё одно сообщение, в этот раз от Эсая:

Согласен

А вместе с ним координаты.

Зелёные глаза Рола опустели, он молча смотрел на экран.

Эти сообщения не от его братьев. А если и от них, то посланы они по принуждению.

Рол знал это, потому что они обсудили запасное место встречи заранее. Не было смысла отправлять координаты. Они и так должны были знать куда идти.

Чёртовы змеи Избавления, гореть им всем в море огня.

Они пытались заманить его в ловушку. Если он правда пойдёт на эти координаты, то ему конец.

Хотя он всё равно проверил координаты на всякий случай, чтобы случайно не отправиться в том направлении, после чего продолжил катиться в Риджмарк.

Рол убрал телефон. Был ещё один способ проверить.

И, блин, как же не хотелось к нему прибегать.

— «Аруморо», — позвал он.

— «Рол», — прозвучал приватный ответ жнеца прямо из Уоррена.

Не было способа сообщить мягко: — «…Эдана и Эсая схватили?»

— «Какого чёрта это должно значить?!» — закричал Аруморо, эхо приватности пропало из его голоса.

Рол объяснил.

— «Вы сделали всё это без разрешения?!»

— «Нужно было выиграть время для подкрепления», — сказал Рол.

— «Всё равно нужно было сказать нам!»

— «Вы бы запретили.»

— «И были бы правы, твою мать!»

Рол продолжал катиться сквозь темноту. — «Я ни о чём не жалею. И они тоже. Операция прошла успешно. Избавление не скоро сможет выехать из Миро.»

Жнец громко вздохнул.

— «Можешь покричать на меня позже?» — сказал Рол. — «Мне сейчас нужно, чтобы ты подтвердил: просто мертвы Эдан с Эсаем или схвачены.»

Аруморо просто зарычал на него, но сказал: — «Одну минуту.»

И, предположительно, полетел обсудить случившееся с другими жнецами.

Лес по краям дороги уже был не таким густым, а вдали показались высокие отели Риджмарка. Несмотря на отсутствие силы нежити, Рол даже не вспотел.

Он был серьёзен, когда сказал, что ни о чём не жалеет. Но ещё ему хотелось бы знать, как долго продержатся последствия оползня. Очевидно, в Миро были слуги. В зависимости от способностей, может случиться так, что завал не представит для них никакой проблемы.

Но ещё они теперь напуганы. Даже если им удастся расчистить дорогу, может они просто забросят оставшихся рабов. Тройняшки хотели сделать оползни естественными на вид, но, может, так даже лучше.

Или он просто пытается оправдать неудачу.

Аруморо вернулся с ожидаемой новостью: — «Их поймали. Но пока не заморозили головы, потому что пытаются понять, кто они такие.»

А. Это хорошая новость.

Частично.

— «… Их пытают?» — спросил Рол.

— «Да.»

Он стиснул зубы. Его братья справятся. Они слуги. Часть эффективности пыток лежала в страхе перед смертью. Без неё Эдана и Эсая будет невозможно сломить.

Но боль, которую им придётся испытать…

А есть ведь и другие формы пыток, смотря насколько творчески к этому подойдут избавленцы.

— «И пока не ясно, раскрыты ли они как слуги», — добавил Аруморо.

— «По крайней мере, их должны в этом подозревать», — сказал Рол. — «Не-слугам было бы трудно устроить такие оползни.»

— «Да, но это же Избавление. Скорее всего, они идиоты.»

Учитывая, как его пытались загнать в ловушку, Рол сомневался. И он не думал, что кучка идиотов смогла бы поймать его братьев.

— «Мне кажется, нельзя недооценивать этих врагов», — сказал Рол.

— «А кто недооценивает? Я просто пытаюсь быть оптимистичным.»

Ролу это показалось смешным: — «Хех, серьёзно? Даже не представляю, насколько тебе сейчас тяжело.»

— «Не представляешь.»

Улыбка быстро исчезла с его губ: — «Я правильно понимаю, что им не удалось уничтожить свои мозги?»

— «Ага. Я спросил. Жнецы уже бы регенерировали их, если бы удалось.»

Значит, эти избавленцы действительно осторожны. Наверняка они связали его братьев или ещё как-то ограничили их движения. Уничтожить мозги не очень просто с их типом силы, но у каждого в рюкзаке была взрывчатка на такие случаи.

Увы, простого удара ножом или выстрела в голову недостаточно, чтобы можно было регенерировать слугу с нуля.

— «В этот раз вы попали в настоящую передрягу», — сказал Аруморо.

Рол понимал, что чувствует жнец, но не был согласен. Прошло далеко не идеально, да, но в итоге миссия не изменилась. Всего лишь добавилось два человека, которых необходимо спасти.

А он рейнлорд.

Ничего действительно ужасного не произошло. Просто теперь у него больше мотивации.

Побочная история 1.3.1; Долг

Он хотел узнать больше, однако следовало сохранять осторожность. Её чувства к Фрэду сейчас казались ещё очевиднее. Она совсем не похожа на человека, которого легко разозлить, но если он продолжит в своём обычном грубом тоне, то останется винить только себя.

Хех. Может это и неплохой способ наконец-то прогнать её из хижины.

Ба. Не будь грёбаным идиотом.

— … Я прочитал немного о пожаре, — сказал Кольт. — В архивных газетах библиотеки.

Алиса посмотрела ему в глаза: — Правда?

— Простите. Не удержал любопытства.

— О, ничего такого. Любопытство — полностью естественная реакция. Здоровая, я бы даже сказала.

— … В газете не упоминалось имя Фрэда, но упоминался Джейсон Миллерман. Это был его сын?

— Да…

Б***ь.

Откровенно говоря, Кольт не многому мог посочувствовать в этом мире. Обычно он сочувствовал людям лишь на словах, да показывал вежливость внешне.

Но потеря ребёнка?

Это он мог почувствовать.

И теперь ему казалось, что Фрэд не лучший подозреваемый. Мотивом убийцы пока что казались деньги, но Фрэд и так один из богатейших в Ордене.

Тем не менее, он всё ещё может быть причастен к убийству каким-нибудь косвенным образом — может, даже не понимая этого. Поговорить с ним не помешает.

Хотя у Кольта был ещё один вопрос к Алисе: — Как так вышло, что в газете не упомянули его героизм? О таком должны были написать.

Она покачала головой: — Не знаю. Мы… никогда не говорили об этом.

Кольт не удивился. Даже если Фрэд не винит её за пожар, в отличие от остального городка, вряд ли Алиса захочет тормошить его чувства в этом вопросе.

И пока он смотрел на её лицо, это удивительное трезвое выражение, то думал, что наверняка она сама боится, что глубоко внутри Фрэд винит её. И не без веской причины, даже если он не показывал этого.

Последние несколько дней Бованокс продолжал следить за Джанет, но как и боялся жнец, ничего полезного узнать не удалось. Она спряталась в каком-то отеле и даже на улицу боялась выходить. Бован уже собирался полностью прекратить наблюдение за ней и проводил с ней всё меньше времени. Наверняка он вскоре будет проверять её раз в день, если будет вообще.

К сожалению, в этом Кольт был с ним частично солидарен. Хотя невидимый и разумный жучок определённо приносил немало пользы, жнец не может быть в нескольких местах сразу, а у этого расследования всё ещё много подозреваемых.

Между Джанет Бомонт, копами в Лагороке, Китом Хоппером, а теперь и Фрэдом Миллерманом, внимание Бованокса растягивалось слишком сильно.

Так ещё и все эти усилия почти не принесли плодов. Пока что Кольт узнавал только об их ежедневных рутинных занятиях. Джанет весь день сидит в интернете. Кит в е**ной тюрьме. Копы более разнообразны, но Леонард Пинк на грани алкоголизма. А Фрэд Миллерман постоянно убирался. Оказывается, у мужика ОКР или какое другое дерьмо.

На протяжении всех этих дней Кольту казалось наиболее любопытным то, что Джанет совершенно плевать на Кирпича. Он помнил, как она сказала, что этот пёс пока живёт с ней, но собака до сих пор в его хижине, а Бованокс не видел, чтобы она хоть как-нибудь пыталась его найти.

Может, думает, что пёс у настоящего владельца? Дяди в Лагороке, которого упоминала? Который тренировал Кирпича?

Хмм.

Если шериф Рексфорд Марго правда был её дядей, а Бомонт правда её фамилия, то можно предположить, что Рекс — дядя по материнской стороне, а неизвестный в Лагороке — по отцовской.

Довольно большие предположения, мягко говоря.

Как бы там ни было, он сказал Бовану по возможности найти копа с фамилией Бомонт, в частности среди кинологов.

Кольт практически начинал сочувствовать жнецу, но, по крайней мере, хотя бы ночью тот мог отдыхать. Пока все спят многого не узнаешь. Впрочем, Кольт попросил его заглядывать к ним время от времени и посреди ночи. Постоянная бессонница или кошмары могут быть признаком чувства вины.

Очевидно это ничего не доказывает, но даже слабые улики — тоже улики. Они могут подсказать за кем нужно следить тщательнее.

До сих пор не везло. Все эти ублюдки спали как убитые, даже Леонард Пинк — что Кольту показалось удивительным. Может, благодаря алкоголю.

В итоге, у них так ничего и не появилось, когда наконец-то пришло время забрать коляску и Кольт поехал в магазин Фрэда: «ВСЁ». Детей он взял с собой, конечно же. Без них коляску будет не проверить, да и не оставлять же их с е**ной собакой.

В магазине оказалось немного больше людей, чем в прошлый его визит. Даже пришлось некоторое время постоять в очереди. Он, естественно, использовал эту возможность понаблюдать за окружающими, в частности за тем, с кем из посетителей Фрэд заговорит. Не было никаких правил требующих от Кольта получать зацепки лично.

Казалось странным, что Фрэд опять за кассой. Он ведь владеет этим местом, да? Кольт помнил, как этот мужик сказал Алисе, что у него есть сотрудник, а раз этот магазин самый большой в Ордене, то наверняка должна быть ещё пара.

Впрочем, «самый большой в Ордене» ни о чём не говорило.

Но затем его разговор с кем-то из клиентов зацепил внимание Кольта:

— Это всё, господин Бомонт?

*** 12 страница ***

Шея Кольта повернулась как на шарнирах.

— Ага. Спасибо, Фрэд, — прозвучал охрипший голос из уст мужика, который был практически шире своего собственного роста.

Он не был толстым, скорее очень низким и плечистым. А ещё нацепил плащ, под левым рукавом которого Кольт заметил что-то громоздкое. Гипс? Или просто бинты. Как бы там ни было, явно какое-то ранение.

Прямо как у Кирпича.

А это, предположительно, настоящий владелец пса. Кольт не верил в совпадения. Их могли ранить в одно и то же время? Да ещё и, похоже, одним и тем же способом? Кирпич — большой пёс, он наверняка мог попытаться защитить хозяина и пораниться в процессе.

Но если это так, почему он не остался с хозяином? Они разделились во время инцидента, в котором оба были ранены? Хмм, это тоже казалось маловероятным. Кирпич, какой бы сволочью ни был, показался Кольту довольно умным животным. Значит, наверняка смог бы выследить хозяина по запаху или просто вернуться домой.

Если только…

Бровь Кольта дёрнулась от пришедшей мысли.

Они оба ранены, потому что подрались между собой? Кирпич напал на владельца?

Такое тоже могло случиться. Но учитывая поведение пса с детьми и Алисой, Кольт не мог в это поверить. Конечно, у этого ублюдка были реальные проблемы с поведением, когда к нему подходил он сам — и наверняка с любыми мужчинами случалась та же хрень — но если этот мужик правда вырастил и дрессировал его, такого быть не может.

Нападение на хозяев для собак большая редкость, особенно тренированных. Вне зависимости от причины. На самом деле, это такая редкость, что Кольт уже сомневался в том, что этот человек хозяин Кирпича.

— «Бован, кажется я нашёл отца Джанет», — сказал Кольт. — «Ты нужен мне здесь.»

— «Где „здесь“?»

— «В Ордене. В самом большом магазине. Называется „ВСЁ“.»

— «А, видел его, скоро буду.»

— «Быстрее. Думаю, он уже уходит.»

И действительно, мужик как раз пошёл к выходу из магазина. Кольт старался не пялиться, но ему этого не удалось, судя по тому как господин Бомонт развернулся и посмотрел прямо ему в глаза.

Мужчина потёр щёку свободной рукой и спросил: — Что-то не так?

— О, эм, нет, — ответил Кольт. — Простите. Перепутал Вас с другим человеком.

— Да? — улыбнулся господин Бомонт. — С кем, если не против рассказать?

Кольт был против, естественно: — Не важно. А почему Вы спрашиваете?

— Хех. Из любопытства. Знаете, в этом городке я могу узнать почти любого, но не в этот раз. Как тебя зовут, приятель?

Серьёзно? Он один из этих людей? Кольт ни за что бы не догадался по его внешнему виду о том, что в нём есть черты социальной бабочки. Каким-то образом это делало его менее вероятным подозреваемым в убийстве Рекса, но вычёркивать господина Бомонта Кольт не собирался. Харизматичные убийцы тоже существовали.

— Кольтон Томпсон, — сказал он. — Но можешь звать меня просто Кольт. А ты?

— Малькольм Бомонт. Рад знакомству, Кольт. Новенький здесь?

— Ага.

— Миленькие у тебя ребятишки.

— Спасибо. У тебя свои есть?

— Конечно. Только одна, но её мне за глаза. Ей уже двадцать три, и я часто задаюсь вопросом, когда же пролетело время? Вот скажи, я выгляжу так, будто у меня может быть дочь за двадцать? Только честно.

«По нему действительно не скажешь», — подумал Кольт. Почти нет седых волос, да ещё и одно из этих лиц, по которым возраст никак не определишь.

— Неа, — ответил он.

Улыбка Малькольма стала шире: — Вот это я рад слышать. Ты хороший мужик, Кольт. Люблю тех, кто умеет говорить правду прямо в лицо.

Кольт предположил, что это была шутка, поэтому негромко засмеялся в ответ. Он ожидал, что на этом разговор затихнет и Малькольм уйдёт, но по какой-то причине этот мужик так и стоял посреди магазина. Не мешая очереди, но это всё равно было охренеть как неловко.

Импульсивно Кольт хотел спросить, какого хрена ему надо, но ведь для его расследования всё складывалось идеально. Он давал время Бовану прилететь и запомнить душу Малькольма. Так гораздо лучше, чем если придётся преследовать его на выходе из магазина.

Однако вскоре Малькольм нашёл новую тему: — Тебе нравится пиво?

Кольт почти солгал, но в итоге решил сказать правду: — Не очень. А что?

— О. Эм. Я просто хотел спросить, может ты хочешь присоединиться. — Он приподнял свой пакет с покупками, в котором было шесть банок пива, хот-доги и что-то ещё. — Но если ты не пьёшь, то ничего, я понимаю.

Кольт больше не мог сдержать свой язык: — Ты ужасно дружелюбный, знаешь ли.

Малькольм хохотнул: — Можно сказать и так. «Отчаянно пытаюсь найти друга» тоже можно.

— Да? Ты говорил так, будто уже знаешь в городе всех.

— Вроде того. Но я ищу определённого друга, если ты понимаешь, о чём я.

Кольт не понимал.

Так, стоп.

Ох ты ж ёпт. Он что, клеится к нему?

— Что за взгляд? — спросил Малькольм. — Я сказал что-то странное?

Кольт, несмотря ни на что, попытался выдавить из себя всю деликатность, какая только была: — Извини, но я не из этих, приятель.

Мгновение Малькольм выглядел озадаченным, но тут его глаза широко раскрылись: — Ой! Нет-нет-нет, ничего такого. — Он фыркнул и засмеялся. — Господи боже, ничего такого. Я ищу собутыльника, мужик. Ничего, эм… такого.

Откровенно говоря, Кольт не поверил. Но чёртов жнец ещё не прилетел. Поэтому пришлось спросить: — Тебе не с кем выпить?

— Ну, не совсем не с кем. Пара приятелей есть. Но разве бывают лишние собутыльники, а? Я человек широких интересов, если ты понимаешь о чём я, так что мне интересно разговаривать с людьми разных, эээ, разных взглядов.

Что ж, по крайней мере, Кольт оценил его способность цензурировать себя перед двойняшками.

Но что же за грёбаный чудак этот Малькольм.

*** 13 страница ***

— Тебе правда настолько нужен собутыльник, что ты решил предложить выпить полнейшему незнакомцу? — спросил Кольт. — Без обид, но мне в это как-то трудно поверить.

Улыбка Малькольма слегка ослабла, он почесал голову. — Да? Наверное, я немного переволновался, впервые за долгое время заметив незнакомое лицо.

По какой-то причине он реально не нравился Кольту. Но вряд ли это можно было назвать странным. Кольт мог сказать так про большинство людей. Он позволил взгляду упасть на его левую руку и действительно заметил там бинты, так что спросил: — Что случилось?

Малькольм, опомнившись, снова спрятал руку за себя и удивлённо спросил: — Ты заметил? Почти никто не замечает. Хорошие у тебя глаза, приятель.

Кольт не ответил.

— А ещё ты подозрительный, хм, — сказал Малькольм. — Из тебя бы вышёл отличный коп. О, или ты был копом?

Чёрт. Вот тут он облажался. Этот парень казался таким расслабленным и Кольт забыл, что Малькольм Бомонт тоже полицейский. Легкомысленность — классическая тактика ослабления бдительности и получения информации.

Кольт почувствовал себя идиотом. Как можно было не заметить этого раньше? Насколько бы он ни был подозрителен к Малькольму, его дурная голова даже не подумала о том, что Малькольм тоже может быть подозрителен к нему. А ведь совершенно логично, что коп с подозрением отнесётся к новым лицам в городе. Как и Рекс, когда Кольт впервые показался в Ордене.

— Я был частным охранником в прошлом, — сказал Кольт. Это не было правдой, зато было частью его новой личности здесь, в Снайдере. — И я отец. Так что подозрительность шла в комплекте.

— Понятно, понятно, — кивнул Малькольм.

Кольт заметил ещё бинты в его пакете. Явно для того, чтобы перебинтоваться. Маленькая деталь, но это говорило о том, что ранение у Малькольма серьёзное и вряд ли скоро восстановится. — Так что случилось? Как ты так поранился, друг?

— О, мы теперь друзья? Так скоро? Тогда, должен сказать, я приятно удивлён. Мне ты казался довольно равнодушным.

— А мне кажется, что ты избегаешь вопроса.

Малькольм хохотнул: — А что, если так? У людей есть право на частную жизнь, разве нет?

Кольт смог выдавить из себя лёгкую улыбку: — Есть, определённо есть. Хотя звучит это лицемерно, когда так говорит мистер Любопытство.

— Хех, справедливое замечание. А знаешь что? Давай пропустим по пивку и расскажем друг другу свои истории.

Секунду Кольт правда хотел согласиться. И если бы не подозревал, что Малькольм может быть убийцей, то может и согласился бы. Чёрт, даже сейчас часть него считала это хорошей идеей. Убийцы, как правило, довольно разговорчивые. Скрывать тёмные секреты не все умеют.

Но нет. Кольт сдержался: — Благодарю за предложение, но вынужден отказаться. Я не привык выпивать с людьми, которых не знаю. Да и вообще выпивать, честно говоря.

— Эх, печально. Но я понимаю. И, слушай, если передумаешь, то я буду у Сэма и Дженни следующие несколько часов. Знаешь, где это?

— Ага.

— Хорошо. Тогда увидимся, если увидимся. — Он помахал рукой и пошёл к выходу.

Кольт напрягся, пытаясь найти способ как бы ещё задержать его, не вызывая подозрений, но, к превеликому счастью, Бованокс выбрал этот момент, чтобы протиснуть свою призрачную задницу через закрытые двери магазина. Кольт облегчённо выдохнул и попытался направить жнеца глазами: — «Следуй за тем парнем».

Бован остановился, когда Малькольм проходил мимо него, и кивнул: — «Понял». После чего последовал за низкорослым мужиком.

Что ж, одной проблемой меньше. На этот момент, по крайней мере. Первое время лучше жнецу наблюдать за Малькольмом, чем общаться с ним самому. Первоочерёдное значение для Кольта имели близняшки. Чем меньше времени они будут проводить с убийцами, тем лучше.

Не считая него, конечно.

Он прекрасно понимал всё лицемерие своих мыслей, но ему было плевать. Его устроило бы всё лицемерие мира, если бы оно могло защитить детей хоть немного.

Наконец-то подошла его очередь и он встал напротив Фрэда Миллермана.

— А, господин Томпсон, — тут же узнал его Фрэд. — За коляской пришли?

Кольт несколько удивился тому, что этот мужчина запомнил его — и не только имя, но ещё и заказ. Они встретились на краткий момент неделю назад, а клиентов у Фрэда было в достатке.

Может, это ещё один симптом подозрительного чужака в маленьком городке. Хмм.

— Да, — кивнул Кольт. — Пришла?

— Ага, сэр, уже на месте, — сказал Фрэд, подняв большой палец. — Одну минуту.

Он поднялся и ушёл через заднюю дверь магазина, видимо для того, чтобы взять коляску со склада.

В очереди стояли ещё несколько человек, но Кольт никого из них не узнал, да и не хотелось ему сейчас разговаривать.

В отличие от Бованокса, к несчастью.

— «Этот Малькольм чертовски дружелюбен», — сказал жнец приватно.

— «Я заметил. Узнал что-нибудь?»

— «Я только начал за ним следить.»

— «Знаю. Мне просто показалось, что ты бы не стал тратить моё время, если бы тебе было что сказать. Ошибся, видать.»

— «Вау. Во что ты наступил, когда вставал сегодня не с той ноги?»

Кольт не ответил. Внутри он знал, что жнец не заслужил его последнюю реплику, но ещё глубже был слишком упёрт для извинений.

*** 14 страница ***

— «Я тебе помешал, что ли?» — спросил Бован. — «Я подумал, тебе ещё долго в очереди стоять, вот и решил, что ты не будешь против скоротать время за разговором.»

— «Я планировал разговор с Фрэдом Миллерманом», — ответил Кольт.

— «Да? Здорово. Кстати, а как именно ты планируешь получить из него информацию? Считай меня сумасшедшим, но мне кажется, что оплата продуктов — не лучший предлог начать разговор об убийстве человека, который мог быть его хорошим другом.»

В чём-то жнец был прав, конечно. Кольт думал об этой проблеме ещё задолго до сегодняшнего дня.

Увы, вариантов всё ещё было не так и много. Меньше всего он хотел перейти черту. Если Фрэд правда был близок с Рексом, тогда один несвоевременный вопрос может оскорбить его настолько, что Кольт полностью потеряет потенциальный источник информации.

И, конечно, если Фрэд и есть убийца, то Кольт не хотел показать «излишний интерес». Из-за такого убийцы, как правило, тревожатся и решают пойти убить ещё. Или сбежать из страны.

Хотя Кольт был не сильно против последнего. Ему просто не нужен был убийца в тихом городке, который он выбрал для своих детей. Если «справедливость» в итоге не случится, то и чёрт с ней. Может богиня Алисы сделает так, чтобы он получил должное наказание в следующей жизни, ну или как оно работает.

Иными словами, он попал в довольно неловкую ситуацию. Будучи совершенно незнакомым человеком Кольт был крайне ограничен в темах для разговора, которые не вызовут подозрения и не испортят расследование.

Но никаких причин спешить всё равно не было. Конечно, чем дольше он разбирается, тем больше шансов у дела закончиться провалом, однако это его пока не сильно волновало — ведь теперь у него был невидимый шпион. Ему даже казалось, что время стало его союзником. Если все остальные зацепки провалятся, он всегда может попросить Бована следить за подозреваемыми неограниченно долго. Наверняка жнец однажды услышит что-то полезное.

Или нет.

Ещё был вариант, в котором Бованокс просто не захочет этим заниматься, особенно если ему попросту надоест отсутствие прогресса в деле, но этот сценарий Кольт предпочёл пока не рассматривать.

Здесь и сейчас у него была стратегия для Фрэда. Ну почти. Очевидно, ему не нужно за один визит получить из него всю информацию, какую только можно. Хватит просто задать основу на потом.

Поэтому, когда Фрэд Миллерман вернулся с долгожданной двойной коляской, Кольт был более-менее готов.

— Вот Ваша коляска, мистер Томпсон, — сказал Фрэд, обходя кассу.

Кольт скептически осмотрел её. Маловата, но это проблема не коляски. Просто дети у него уже довольно большие. Покупая её он знал, что вряд ли эта штука потребуется хотя бы на год, но сейчас был разочарован ещё сильнее. Теперь и шесть месяцев казались щедрым предложением.

Ну ладно. Поздно думать.

Он поместил близняшек в коляску, пока Фрэд ждал — что Кольту показалось довольно странным. Фактически, на этом он мог вернуться к остальным покупателям, ведь продукт уже оплачен. Хотя чувство благодарности судьбе тоже присутствовало, ведь не придётся прерывать обслуживание следующего клиента, из чего вряд ли бы сложилось хорошее впечатление.

— Итак? — сказал Фрэд. — Что думаете? Она Вас устраивает?

А.

Так он хотел убедиться, что покупатель доволен продуктом.

Точно. Обычная практика для владельца магазина, да?

Кольт никогда не был обладателем предпринимательской жилки, и потому, как бы ни хотелось отрицать, с трудом понимал бизнесменов вроде Фрэда.

— Мои дети большеваты для неё, но выглядит довольно прочной, вроде как, — ответил Кольт.

— А, да, — согласился Фрэд. — Дети так быстро растут. Даже и не заметишь, как они сядут на велосипед и потом их уже не догнать.

Его смех был тихим, с лёгкой хрипотцой.

Но в то же время немного заразительным, поэтому Кольту не пришлось притворяться, небольшая улыбка появилась на его губах сама.

— Как бы там ни было, — спросил Фрэд, — могу ли я достать для Вас что-нибудь ещё? Можете назвать всё, чего душе угодно.

Кольт опустил бровь. Он был почти уверен, что это каламбур на почве названия магазина, но ударение на него всё равно показалось ему нереально нелепым. — Вы так говорите после каждой покупки?

— Не каждой. Иначе я бы с ума сошёл.

Кольт кивнул с равнодушным выражением лица.

— Больше ничем помочь не могу?

Хмм, что ж, ситуация казалась немного странной, но другой могло не представиться, так что, прежде чем Фрэд мог уйти к следующему покупателю, Кольт спросил: — Кстати говоря, Вы, случайно, не знаете, есть ли в округе хорошие поля для гольфа?

Большой шрам Фрэда пришёл в движение, когда он расплылся в улыбке.

Как и ожидал Кольт. Во время его разведок в городе, Фрэд Миллерман был одним из главных объектов слежения, как один из богатейших людей. В целом, Кольт узнал о нём не так и много, потому что образ жизни у мужика оказался довольно серым, но его любовь к гольфу стала очевидна почти сразу.

*** 15 страница ***

Собственный интерес Кольта к гольфу был не глубже лужи, в которую бросили полотенце, но ради расследования он мог немного притвориться.

— Вы играете? — спросил Фрэд.

Кольт лживо кивнул.

— Что ж, боюсь, в Ордене выбор небольшой, — сказал Фрэд, его улыбка самую малость пошатнулась. — Только одно поле, по правде говоря. Но в Лагороке есть шесть, из которых я могу посоветовать два.

— Понятно. Где поле в Ордене? — Он уже знал ответ на этот вопрос, конечно, но для создания отношений нужно было дать Фрэду возможность ответить на него.

— О, на западной границе города. Я могу дать точный адрес, но оно довольно большое, а Орден довольно маленький, так что, если поедете на запад, то не пропустите его.

— Спасибо. Я посмотрю. — Он повернулся к выходу.

— Хорошего дня, мистер Томпсон. Возможно, увидимся на поле однажды.

— Возможно. — Кольт собирался превратить «возможно» в «точно», и как можно раньше. У него не было клюшек, но их обычно дают арендовать на месте, верно?

Хмм. Он надеялся, что не придётся покупать набор грёбаных клюшек для гольфа просто так. Меньше всего ему было нужно бесполезное дерьмо, которое будет занимать место в хижине.

Что напомнило об ещё одной мысли, периодически посещавшей его голову.

Возможно ли добавить ещё одну комнату хижине? Может ли он провернуть что-то такого масштаба? Не прямо сейчас, конечно, но в будущем? Есть ли у него хотя бы шансы?

Он не был уверен. Когда близняшки повзрослеют, им понадобится больше места — да и ему лишнее место не помешало бы. Кольту и так удалось сделать эту долбанную хижину вполне пригодной для жилья, поэтому глубоко внутри он чувствовал, что и это возможно, но переоценивать свои плотницкие способности не хотелось. Если он облажается, грёбаная хижина может просто развалиться. И где тогда они с близняшками будут спать? Наверняка ведь придётся убирать стену, а это может повлиять на целостность всей хижины. Можно исправить проблему новыми поддерживающими балками в правильных местах, но всё же. Стоит ли риск того? Даже не говоря о том, сколько усилий потребуется вложить.

Хотя это может оказаться интересным занятием. Такой долговременный проект? Сейчас он занят расследованием убийства, но в итоге ему станет скучно до чёртиков и нужно будет что-то делать.

Хмм. Теперь, когда он подумал, это казалось практически неизбежным. Кроме того, даже если он облажается, то получит немало опыта. Любой опыт полезен в будущих попытках. И чтобы учить близняшек. Он хотел передать им столько знаний, сколько мог.

Или он просто сходил с ума. В последнее время трудно было разобраться. Алиса посчитает его сумасшедшим, если он скажет ей, что собирается построить дополнительную комнату в этой рухляди своими руками? Скорее всего, верно? Но с какого хера ему не плевать, что она там подумает? Эта женщина такая же ненормальная, как и он. С какого хрена ему-

— «Эм, Кольт?» — прозвучал голос Бованокса в его голове.

— «Ага?» — он уже был на пути к хижине. Потребовалось немало времени, чтобы усадить близняшек в их детские кресла, а коляску уместить в багажник. Он ещё и позволил себе потеряться в мыслях, что не придало скорости, но Кольт сейчас и не спешил.

— «Тут два парня вошли в бар, в котором пьёт Малькольм Бомонт.»

Машина остановилась перед знаком «стоп» на пустом перекрёстке, такой же пустой взгляд Кольта смотрел вперёд, пока он пытался не думать о худшем.

— «Не похожи на местных», — продолжал жнец, — «и они задают бармену странные вопросы. Малькольм тоже на них поглядывает.»

— «Малькольм уже пьян?» — спросил Кольт.

— «Ну, он выпил немало, но не назвал бы его пьяным. Он всё ещё говорит с другими клиентами так, будто ничего не случилось, но поглядывает на тех двух.»

Звучало вполне нормально для копа. Или бывшего копа. Кем бы ни был Малькольм.

Но пить днём? Не совсем.

С другой стороны, если они с Рексом были близки, тоже ничего необычного.

Тем не менее, Кольт понимал тревогу жнеца. Если эти двое приехали в поисках другой пары мужчин, внезапно исчезнувших пару дней назад, то хорошей новостью это быть не может.

… Или может?

— «Просто продолжай наблюдать», — сказал Кольт. — «Если Малькольм решит поговорить с ними, то постарайся запомнить всё, что они скажут. Обе стороны этого разговора могут как-либо помочь в расследовании.»

— «Ага, эм, он встаёт», — сказал Бован. — «А теперь идёт к ним. Да. Ладно. Это происходит.»

Кольт всё ещё стоял у знака. Других машин не было, так что он решил остаться. Это ведь Орден, поэтому «Сэм & Дженни» недалеко, но придётся развернуться и поехать обратно.

Он не собирался разворачиваться и ехать в грёбаный бар, естественно — чего он добьётся таким образом? — так что подобная нерешительность не была ему на руку. Требовалось просто нажать на педаль газа и поехать домой.

Но он остался.

— «Малькольм спросил, что привело их в Орден», — передал Бован. — «Один из них ответил, что они кое-кого ищут. Двух кое-кого, кстати. Вау, ну и совпадение, да? Эй, Кольт, тебе это не кажется смешным совпадением?»

— «Обоссаться можно.»

Наступила тишина, видимо Бованокс слушал следующую часть. — «… Ладно, может Малькольм всё-таки немного пьян.»

Кольт закрыл глаза и потёр лоб. — «Что он сделал?»

*** 16 страница ***

— «Он ударил одного из них», — ответил Бован.

Кольт просто вздохнул.

— «Кажется, им это не сильно понравилось», — сказал жнец.

— «Интересно почему…»

Против всех своих убеждений, Кольт развернулся на сто восемьдесят градусов на пустом перекрёстке.

Ладно.

Очевидно, он не собирался вмешиваться в тупое дерьмо, в которое упал и в котором усердно продолжал копошиться Малькольм. Он не собирался рисковать вмешательством в войну между бандами из-за какого-то пьяного идиота, которого даже не знал.

Но если их маленькое столкновение перейдёт черту, городу это ничего хорошего не принесёт. А если эти два придурка правда головорезы Мюэтов, то они могут просто убить идиота Малькольма. Ордену не нужно второе убийство на неделе.

Ну. Второе, о котором узнают люди, имелось в виду.

— «О, хорошо, они решили вынести конфликт наружу», — сказал Бованокс. — «По крайней мере, эти двое подумали о стариках за барной стойкой.»

— «Старики вызвали копов?» — спросил Кольт.

— «Пытаются.»

Это было хорошо, но Кольт не знал, какое у этого значение. Шериф мёртв, а его заместитель пропал. Кто появится? Снова копы из столицы? У них здесь нет юрисдикции, но отягощающие обстоятельства наделят ими.

— «Из-за чего они дерутся вообще?» — спросил Кольт.

— «Малькольм подумал, что они приехали устраивать проблемы.»

— «Это так?»

— «Ну, ничего плохого они сделать не успели, но пожилой даме за стойкой было явно некомфортно из-за их странных вопросов. И они не выглядят слишком дружелюбно.»

Мм. Вопросы явно не заслуживали удара. Если бы Кольт мог такое решать, Малькольм сегодня остывал бы за решёткой.

— «Всё ещё дерутся?» — спросил Кольт. Обычно пьяные потасовки продолжались не больше пары минут. Он уже почти подъехал к «Сэм & Дженни», но сомневался, что успеет кого-то разнять — если бы собирался. А он не собирался.

— «Нет, пока не дерутся», — ответил Бован. — «Разговаривают на парковке.»

— «О чём?»

— «Выглядит как позирование. Говорят друг другу, чтобы проваливали. Чтобы успокоились. Используя при этом обилие слов вроде „ссыкло“ и „сука“. Не самый конструктивный разговор, что я слышал.»

— «Какие именно „странные вопросы“ они задавали женщине?»

— «Как давно она живёт в Ордене. Сама ли управляет этим местом. Где её муж — он был в заднем помещении, кстати. Слышала ли она про мёртвого шерифа. Что знает про него. Считала ли его хорошим человеком. Спрашивал ли о нём кто-нибудь ещё.»

Кольт ждал. — «Это всё?»

— «Да. На этом вмешался Малькольм.»

— «Хм. У неё были интересные ответы?»

— «Тебе по порядку? Всю свою жизнь. Нет. В заднем помещении. Да. Потом она спросила, кто они такие, но вопрос был проигнорирован. Да. И да.»

Ладно, вот сейчас жнец просто хвастался памятью.

Так, стоп. Последний вопрос. — «Кто-то ещё спрашивал про Рекса?»

— «Так она сказала. Но не успела ответить кто именно, прежде чем вмешался Малькольм.»

Твою мать.

Хотя, если подумать, он наверняка и так знает ответ на этот вопрос. Те двое, которых он закопал в лесу, вероятно спрашивали про Рекса. Звучало логично, по крайней мере. Они ведь должны были как-то найти Джанет. Если им это так удалось, то Кольту было интересно, что ещё знает старая Дженни.

Он уже подъезжал к бару. А, вон они. Три человека стоящих вместе вдали.

Кольт свернул на соседнюю парковку и остановил машину, после чего достал бинокль из бардачка.

— «Ты реально приехал?» — сказал Бован с искренним удивлением. — «Мне казалось, тебе будет плевать, даже если на Малькольма направят стволы.»

На этом заявлении Кольт должен был проверить. Нет. Оружия в руках у этих двоих не было. Значит, жнец говорил гипотетически. — «Ну, да. Можешь назвать это профессиональным любопытством. Что они говорят? Продолжают выпендриваться?»

— «Ага. О, постой-ка. Малькольм спрашивает, кого они ищут. Он… предлагает им помощь?»

Вот дерьмо. Этого Кольт точно не хотел услышать. Он всё ещё был охренеть как уверен, что тех двоих никогда не найдёт, но ему всё равно не хотелось, чтобы их искал настоящий коп.

— «Они спрашивают, с чего он взял, что сможет им помочь. А он… о, он сказал им, что был копом. Хм. Такая себе у него стратегия, на мой взгляд, но посмотрим, что из этого выйдет.»

Кольт заметил как руки обоих незнакомцев опускаются к бокам, а потом двигаются ближе к спине, словно они собираются достать оружие.

Но они не достали. Просто стояли и продолжали базарить.

— «Они отклонили его помощь. И довольно вежливо, должен заметить. Вау. Может они и не такие плохие парни. Теперь я чувствую себя козлом, за то что судил по обложке. И-и-и… Малькольм спрашивает, с чего вдруг так поменялось их отношение.»

Кольт заметил как они теперь отступают от Малькольма.

— «Говорят, что это было недоразумение. Говорят, что их друзья наверняка просто приехали на рыбалку и вмешивать полицию не нужно. Малькольм говорит, что он на пенсии, но они уже не слушают. Идут к машине. Малькольм следует за ними.»

— «Это я и так вижу», — сказал Кольт.

— «Малькольм продолжает предлагать помощь, они продолжают отказываться. Да, думаю это всё. Странно.»

На глазах Кольта те двое сели в чёрный фургон и уехали. Малькольм просто стоял там какое-то время, даже после того как они скрылись за углом. Он не выглядел шатающимся, но Кольт даже не знал, насколько этот болван пьян.

— «Это было неожиданно», — сказал Бован. — «Но, думаю, вполне понятно, что Мюэты не хотят внимания полиции.»

*** 17 страница ***

Он наблюдал за Малькольмом ещё пару минут. Мужчина просто стоял как статуя, продолжая смотреть на пустую дорогу, пока не вернулся в закусочную.

Кольт не представлял какого хрена творилось в голове Малькольма начиная с того момента как он решил подойти к тем двум людям. Он просто пытался защитить старушку? По словам Бована мужчины не были жестоки и даже не угрожали. И если её защита мотивировала его, то почему он передумал, стоило им выйти на улицу?

Хмм.

Может Малькольм подозревал, что эти двое что-то знают или причастны к смерти Рекса. Это могло объяснять его вспышку гнева. Или, чёрт, она могла быть частью плана, чтобы заставить их выйти наружу и там обсудить всё без посторонних. В таком случае, попытки Малькольма работать с ними — или притвориться, будто работает — могли быть продуктивнее, чем попытка подраться.

Тц. Слишком много «может». Кольт знал, что он почти точно переоценивает пьяного незнакомца, но всё же. Изучение мотивации важно в работе детектива.

И он не думал, что Малькольм полный идиот. Этот человек показался ему довольно хитрым в магазине Фрэда.

Можно предположить, что Малькольм расследует смерть друга.

Но, конечно, Кольт пока не нашёл подтверждений тому, что они были друзьями. Он бы хотел узнать об их отношениях из прямого разговора с Малькольмом, тогда можно было бы думать о нём не только как о подозреваемом, но и как о союзнике в расследовании.

Хотя тут он перебарщивал, наверное. Партнёр, очевидно, оказался бы очень кстати, но риск перевешивал преимущества, по мнению Кольта. И так наверняка будет всегда.

Что ж, ну ладно.

Ситуация, похоже, разрешилась сама. И, чёрт, может завтра будет даже лучше. Малькольм не только прогнал Мюэтов из города за него, но ещё и сделал так, чтобы они и не думали возвращаться, а значит уменьшил шансы того, что двух пропавших головорезов когда-либо найдут. Хорошая новость. Вроде как.

Наконец-то Кольт вернулся домой. Едва наступил полдень, а он уже очень устал. Наверное, слишком перетрудился пару дней назад. Хотя сейчас усталость была не такой как вчера, но тело ещё не вернулось в норму.

Подъехав к хижине он заметил знакомую фигуру, ожидающую его.

Алиса Риджмонт стояла опёршись на стену, её велосипед был припаркован рядом.

Он немного удивился, ведь предупреждал её о том, что сегодня уезжает, поэтому думал, что она просто приедет навестить Кирпича завтра. Видимо ошибался.

Он припарковался и вышёл.

— Здравствуйте! — Её бело-золотая роба развевалась, пока она махала ему.

— Привет, — сказал он спокойно. — Как давно Вы здесь?

— О, не слишком давно. Не беспокойтесь.

Его естественная хмурость стала глубже: — Я ведь не говорил когда вернусь.

— Да, я попыталась угадать.

Он попытался не вздохнуть: — Если Вы собирались приехать сегодня, могли предупредить меня.

Её естественная улыбка стала меньше: — Вы злитесь? Ох, думаю, я поступила слишком нагло.

— Я не злюсь, — сказал он с лёгкой злобой в голосе. — Я просто хотел сказать, что мы могли бы лучше организоваться, и тогда Вам бы не пришлось меня ждать.

Она тут же засияла как обычно и подошла к машине: — О, так Вы беспокоитесь за меня, значит. Мило, но не стоит, правда. Если бы Вас не оказалось дома, я бы просто уехала и пообедала одна.

Ладно, плевать. Он не ответил и пошёл доставать коляску из багажника. Как она всегда могла оставаться такой весёлой он просто, б***ь, не представлял. Некоторые люди устроены иначе, видимо.

— О! — воскликнула она, увидев её. — Так вот что Вы задумали. Мне всё было любопытно.

— Если Вам было любопытно, могли бы просто спросить.

— Правда? И Вы бы ответили?

Он посмотрел ей в глаза: — А нет? С чего мне держать это в тайне? Покупка коляски настолько сакральна?

Она пожала плечами и обошла машину. — Не знаю. Вы просто кажетесь… ну, знаете…

Кольт не знал. — Кажусь каким?

— Просто. Эм. Очень. Ну. Человеком, крайне уважающим частную жизнь. Вот.

Он просто посмотрел на неё.

А она посмотрела в ответ.

— … Ну, Вы не ошиблись.

Он нагнулся и достал Томаса с заднего сидения. После чего потянулся взять Стефани другой рукой, но Алиса открыла дверь и подняла её первой.

— Вот так, — сказала Алиса, сюсюкая. — Какая же ты милашка! Ты и сама знаешь, да? Да? Ну конечно знаешь.

И несмотря на голос разума, Кольт напрягся.

Алиса никогда раньше не поднимала близняшек на руки, но играла с ними постоянно все последние дни. Она явно им очень нравилась.

И… ну, он вроде как верил ей. Вроде как.

Но всё же. Ему сейчас было очень трудно не сказать ничего сумасшедшего. Это же совершенно нормальная ситуация. Алиса просто обычная женщина поступившая как и можно от такой ожидать. Не нужно сходить с ума.

Она поднесла Стефани к коляске и посадила её, после чего посмотрела на Кольта, который просто стоял и смотрел с Томасом на руках всё это время. По выражению её лица он понимал, что она не считала свой поступок странным.

Потому что он таким и не был.

Ей об этом никак не узнать, но за несколько месяцев она первый человек, помимо него, взявший близняшек на руки.

Если подумать, прошлым был Гектор Гофф.

Он знал об этом всё время, конечно, но внезапно эта мысль прозвучала как-то безумно в голове Кольта.

Чёрт возьми.

Дети изголодались по социальным взаимодействиям и станут такими же чудаками как эта Алиса, если он ничего не сделает.

*** 18 страница ***

Кольт попытался расслабиться и позволить остальному дню идти своим чередом. Это желание почти сбылось.

Вскоре они сели обедать вместе, но сегодня, как оказалось, Алиса принесла еду с собой.

— Всё честно, верно? — сказала она, тихо засмеявшись. — Вы угощали меня, теперь моя очередь. И не могу же я позволять вам есть змей и зайчиков каждый раз. Из-за вас бедняжки вымрут и чем вы тогда будете питаться?

— Рыбой. Фруктами. Овощами. Видел пару раз оленей в округе. Уток и перепелов тоже. Если совсем припрёт, то время от времени можно будет перекусить белками или лягушками–

— Ладно, Вы меня убедили. С вами всё будет хорошо. Я верю.

— Вы тоже правы, — улыбнулся Кольт. — Я пытаюсь не охотиться на одних и тех же зверей каждый день, но иногда время прижимает и тогда я беру первое, что найду. А это не самая плохая стратегия, чтобы избежать нарушения экосистемы, потому что первое, на что наткнулся, как правило, расплодилось лучше всего, следовательно не настолько ценно. Кроме того, здесь ведь только мы с детьми, так что большого влияния на экосистему из-за нас возникнуть не должно.

Его взгляд опустился на близняшек, пока он ожидал ответа Алисы, но вдруг понял, что она как-то долго молчит, и снова посмотрел на неё.

— Думаю, ещё ни разу я не слышала, чтобы Вы говорили так много, — сказала она с приподнятой бровью.

— Хрм, — было всем его ответом, пока он чесал щетину.

— Вам очень нравится охота, да? — добавила она.

Очень нравится? Охота? Нет. Это необходимость для выживания. Если он будет относиться к ней как идиот, то подвергнет детей риску. Он не знал как именно сформировать это в словах, не показавшись при этом придурком, поэтому и пытаться не стал.

Стоило, впрочем, отметить, что её обед оказался просто объедением. Он всё ещё помнил завтрак, который она приготовила для него, но это каким-то образом оказалось даже лучше. Индюшка, ветчина, бекон, майонез, и листья салата на тосте — так ещё и сами тосты порезаны в идеальные треугольники. И пачка вкусных чипсов из магазина, а он ни одного не съел за последние несколько месяцев, если не лет. Да ещё и лимонад, судя по вкусу свежевыжатый, был чертовски вкусным.

Ладно, может сейчас у него были не самые высокие стандарты в жизни, но всё же. Он был очень доволен. Может даже слишком доволен, потому что не успел заметить, как всё кончилось и осталось только облизать пальцы после чипсов.

Алиса смотрела на него слегка приоткрытыми глазами:

— Я не думала, что Вы съедите всё.

— Ой… — Он взглянул на опустевшую пачку чипсов. И обнаружил себя в редкой ситуации, когда ощущал необходимость извиниться. — Извините. Что-то я задумался и не заметил…

— Нет-нет, всё в порядке! Я рада, что Вам понравилось! — И снова эта чёртова улыбка.

— Хрм. Вы потрясающий повар.

— Что? О, нет, ничего особенного. Чипсы я купила.

— Но не сэндвичи.

— Ну… д-да, но сэндвичи любой может сделать.

— Только не такие. — Бекон был пожарен идеально. Опять.

— Эээ, Вы мне льстите.

Нет, ни хрена.

После этого она снова проверила Кирпича, который просто сидел и позволял ей себя трогать, будто ничего не происходило. Как обычно. Она даже принесла ему вкусняшек, что Кольт вообще не понял. Пёс ведь и так нормально к ней относился, зачем? Но плевать. Мохнатый ублюдок явно их оценил.

Кирпич с каждым днём начинал двигаться всё больше и теперь проводил большую часть дня вне хижины.

Кольт немного беспокоился, что Кирпич просто уйдёт и никогда не вернётся, но потом понял, что ему плевать, лишь бы грёбаная псина не срала в доме. Кроме того, для расследования может быть полезно, если Кирпич вернётся к владельцу. Но пока пёс каждый раз возвращался к нему.

Кольт сделал ему небольшую лежанку из досок, сена, глины, и верёвки. Первые пару дней Кирпич к ней не приближался, видимо потому что её сделал Кольт, но потом Алиса просто похлопала ладонью по сену и пёс, естественно, пошёл прямо к ней.

И теперь всё время в ней спал. И был не против, когда Томас или Стефани забирались к нему.

А вот Кольт был против. Пока проблема не стояла, но вскоре Кирпич начнёт вонять псиной, а вместе с ним и дети. Значит, нужно запретить детям спать с собакой… либо помыть ублюдка.

Оба варианта звучали не слишком привлекательно.

Тц, Кирпич всё равно вряд ли задержится. По крайней мере, не здесь. Если Малькольм Бомонт его реальный владелец, то Кольт может в скором времени вернуть пса. Если этот идиот Малькольм не убьёт себя раньше, естественно.

Угх.

Алиса задержалась после того как закончила осматривать Кирпича, поэтому Кольт решил использовать возможностью поохотиться на ужин, пока она присматривала за детьми. Было как-то странно признавать, но он действительно доверял ей детей. На час, по крайней мере. Ну, может два.

Однако посреди охоты он услышал шаги позади. Не человеческие.

А развернувшись увидел Кирпича. Пёс смотрел в ответ.

— Какого хера тебе надо? — спросил Кольт.

Кирпич поводил носом, принюхиваясь.

*** 19 страница ***

Кольт уже поймал змею, но ещё не умертвил. Ядовитая гадина извивалась в ловушке установленной им вчера и собранной сегодня, так что Кирпич не мог почувствовать кровь. А ещё Алиса накормила его вкусняшками, значит пёс не должен быть голоден. Тогда какого хера он водит носом?

А ещё пёс не двигался. Просто стоял и смотрел на него.

Ну и плевать. Кольт не собирался играть в гляделки с долбанной собакой. Он вернулся к охоте.

А Кирпич последовал за ним.

Хмф.

Кольта это не остановило. Он знал несколько мест, в которых мог найти дикую чернику и красную смородину, но они находились довольно далеко от хижины. Большинство ягодных кустов расположенных близко он уже обобрал полностью и теперь ждал, когда вырастет ещё.

Спустя какое-то время Кирпич вдруг побежал вперёд него и резко остановился.

Кольт уже собирался разозлиться, но вдруг заметил, что пёс стоит как-то странно.

Он указывал направление.

Кольт посмотрел, но не увидел ничего. Лес был слишком густым, так что видимость ограничивалась метрами сорока, не больше.

Что ж.

Ладно. Он был почти уверен, что в том направлении росли ещё ягоды, хотя и по другую сторону ручья. Но раз проклятая псина что-то услышала или почуяла, может и стоит взглянуть.

Он пошёл, в этот раз медленнее и тише, крадучись. Что удивительно, Кирпич двигался так же.

Они подошли к реке и Кольт понял, что почуял пёс. Стаю веснушчатых уток.

Хмм. Неплохо, подумал Кольт. Может этот пёс не просто урод в мохнатой шкуре.

Единственной проблемой теперь было подойти к стае не распугав их. Винтовка сейчас бы не помешала. Ещё можно использовать путь разрушения, но так от утки могут остаться одни перья, если выстрелить не слишком точно.

Ловушки наиболее надёжны, но их, очевидно, требовалось установить заранее. Сеть тоже была бы кстати.

В таком случае, решил Кольт, лучшей тактикой будет отвлечь их едой и попытаться схватить одну, прежде чем она улетит. У него с собой ничего не было, но если осмотреться, может–

Кирпич молнией бросился в стаю уток, щёлкая пастью на бегу. Они тут же запаниковали и закричали, махая крыльями как сумасшедшие. Десяток перьев разлетелся по воздуху и воде, пока они пытались взлететь как можно скорее.

Кольт, с лёгким недоверием к реальности происходящего, просто смотрел.

Такое дерьмо нечасто увидишь.

Естественно, все утки улетели. Псу удалось схватить пару перьев, но на этом всё.

Теперь, если подумать, Кольт и не знал, чего он ожидал. Дантийских пастухов разводили не для охоты. Их, логично предположить, разводили как пастушьих собак.

Мохнатый ублюдок выглядел так, будто знает, что делает, может поэтому Кольт на него понадеялся.

По крайней мере, Кирпич хотя бы понимал, что облажался. Он вернулся с опущенной головой и хвостом прижатым к задним лапам.

— Хрм, — было всей реакцией Кольта. Он почувствовал небольшую симпатию к зверю и даже думал погладить его из сочувствия, но потом вспомнил, как эта скотина пыталась его укусить, поэтому передумал.

Охота продолжилась, но шла не сильно лучше. Они наткнулись на перепела, однако Кирпич и в эту операцию влетел торпедой.

В итоге Кольту повезло поймать ещё одну змею — которую он бросил в клетку к первой — а потом наткнуться ягоды и морковь по пути назад.

Пёс выглядел довольно грустным всю дорогу назад.

Но Кольт не мог сильно его винить. Пёс просто повиновался своим инстинктам. Чёрт, людям трудно идти против инстинктов, что говорить про грёбаное животное.

Он даже задумался, не будет ли лучше купить для Кирпича стаю каких-нибудь животных, чтобы пастушьи инстинкты пса не пропадали зря.

Может и нет. Кирпич ведь дрессированный кинологами пёс отправленный на пенсию, значит ему лет восемь, если не больше. Так что он довольно стар для пса. Кольт не знал, возможно ли сделать старого пса нормальным пастухом, даже если порода подходила.

Хмм. Может быть, стоит изучить этот вопрос, когда он в следующий раз попадёт в библиотеку.

К тому моменту как он вернулся, ещё оставалось полно времени до темноты. Подходя к двери Кольт опять почувствовал нарастающую паранойю. Если он откроет дверь и не найдёт Алису с близняшками… или, ещё хуже, если найдёт, а Алиса сделала что-то ужасное…

Это будет не первый раз, когда что-то подобное случилось. Каким хером он вообще думал? С какого чёрта поверил ей? Потому что она женщина? Или потому что кажется доброй? Грёбаный идиот. Нужно было–

Они оказались в порядке.

Алиса им читала.

Он безмолвно вдохнул, а она с ним поздоровалась.

Её глаза открылись шире, когда она поняла, что змеи в клетке ещё живые, поэтому Кольт поставил их снаружи на потом. Но не рядом с её велосипедом — и дважды проверил, точно ли клетка в порядке. Ни за что он этих тварей не подпустит к детям.

Кирпич проскользнул к своей лежанке и снова лёг. Он начал похрамывать ещё на пути назад, так что ему определённо требовался отдых. Хотя разочарование в себе всё ещё было очевидно по опущенным ушам и взгляду.

*** 20 страница ***

До ужина ещё оставалось часа два, и Кольт уже думал, что Алиса останется, но у неё, похоже, были другие дела или люди, которым требовалась её компания, поэтому она взяла свои вещи и пошла к велосипеду.

— Спасибо, что посидели с детьми, — сказал Кольт из открытого дверного проёма.

— Не стоит благодарности, — ответила Алиса. — Я была только рада с ними посидеть.

Кольт попытался улыбнуться, но не был уверен, что это получилось. Временами у него было такое ощущение, что он забыл, как это делается и любая его улыбка выглядит саркастично.

Алиса просто стояла рядом с велосипедом и переступала так, будто хотела что-то сказать.

Неуверенный, Кольт ждал. Она хотела попроситься остаться? Вряд ли. Ну, может быть. Вообще нет.

Нет, точно нет.

Она не спешила, но наконец нашла слова:

— Так… я увижу Вас завтра на мессе?

А, дерьмо. Он даже не подумал об этом.

После всего, что она сделала, он ведь не мог отказать на такую скромную просьбу, верно?

— Да, — сказал он, пытаясь скрыть нежелание. — Мы там будем.

— Отлично! — И её лицо загорелось настолько, что Кольт практически ожидал увидеть лучи счастья, пока она забиралась на велосипед. — И спасибо за сегодняшний день!

Она помахала и поехала по грязной тропе обратно в Орден.

За что она его поблагодарила, он не имел ни малейшего понятия, но махал в ответ, пока она не скрылась за деревьями.

Месса, значит?

Будет на ней ещё хоть кто-нибудь? Интересный вопрос. Возле церкви он видел только придурковатых детей, нарисовавших того демона. А учитывая отношение остальных жителей городка к Алисе, он сомневался, что паства у неё большая.

Однако ему стало любопытно. Её рвение к своему делу очевидно, поэтому складывалось впечатление, что она может ждать кого-то ещё.

Оставшийся день прошёл без инцидентов. Даже Бованоксу было практически нечего сообщить. Он узнал, что у Малькольма дом на северной стороне городка, но тот до сих пор не связывался со своей племянницей, Джанет.

Впрочем, это было уликой само по себе. Казалось довольно странным, что Джанет не стала разговаривать с ним, хотя её практически убили буквально ночь назад. Кольт начинал сомневаться в том, что они родственники.

Утром, поймав и приготовив завтрак, Кольт опять поехал к церкви. До него не сразу дошло, что он не знает во сколько начинается месса. Он поднялся достаточно рано, чтобы не бояться её пропустить, но ждать пару часов перед началом, если не больше, тоже не хотелось.

Ну да ладно. Он должник Алисы и чувствовал, что если не появится, её сердце будет разбито.

Однако подъехав к церкви и взглянув на парковку он понял, что-либо никто другой не появится, либо он приехал охренительно рано.

Усадив близняшек в коляску, Кольт покатил их внутрь.

Тоже пусто, как и ожидалось.

Может он перестарался. Возможно, Алиса ещё даже не проснулась.

Он решил сесть на скамейку в середине помещения и ждать. Снова проверил Бованокса, но жнец не ответил. Наверняка продолжал пожинать души в Лагороке.

Что немного раздражало. Это не мешало расследованию, но жнец мог бы предупреждать, а не просто исчезать в любое время.

Тц, плевать. Бован наверняка подумал, что он ещё спит.

Так что оставалось только ждать.

Довольно долго.

По крайней мере, близняшки не суетились. Даже после завтрака они просто хотели спать. И его это устраивало. Кроме того, он ведь сегодня разбудил их раньше, чем обычно.

Наконец-то в заднем помещении церкви послышались шаги и Алиса вышла. Она выглядела изящно как всегда, но оделась немного иначе. На ней было ожерелье, в одной руке высокий металлический посох с большой золотой звездой в качестве навершия, а в другой пачка карточек для заметок.

Она заметила его сразу же, конечно, потому что не было никого другого, чтобы заметить.

— Вы пришли! — воскликнула она, вновь со своей идеальной улыбкой.

— Ага.

— И так рано!

— Ага.

— Я, эм… обычно не, ну… я не всегда–

— Я не против подождать, — заверил он. Это место, откровенно говоря, было дырой, но не такой дырой как его хижина. И он не спешил туда и к этому ублюдку псу, мягко говоря.

— Ч-что ж, ну, я… — Она зашаркала к подиуму, немного слишком высокому для неё. Но деревянная табуретка быстро исправила проблему. Она приставила посох к трибуне и начала перебирать карточки. — Я просто хочу сказать, эм… — И снова смотрела на Кольта.

Какого чёрта ей надо теперь?

— Я хочу предупредить, — сказала она. — Я не выступала перед живой публикой уже довольно давно, так что, может, немного потеряла сноровку.

— Не стоит беспокоиться об этом, — попытался поддержать Кольт.

— Хех. Я просто немного волнуюсь, наверное. Я… выступала перед пустой комнатой уже несколько месяцев, так что…

Охренеть, он ничего грустнее в грёбаной жизни не слышал. Она это серьёзно?

— И, эээ, мы начинаем на полчаса раньше, но, гмм… хех, думаю, ничего не случится, если мы начнём сейчас. Не нужно ждать больше необходимого, верно?

Чёрт. Значит, она реально не ожидала появления кого-то ещё.

Просто.

Вау.

Алиса ещё раз перелистала свои карточки и выпрямилась.

Кольт даже не представлял, какое дерьмо ему сейчас предстоит услышать.

Глава 222. O, oтчаянный посол...

Напряжение в Уоррене стало гораздо заметнее в последние два дня. Рейнлордам было непросто со всеми этими внезапными развитиями событий и Гектор не мог иx за это винить. Команда, отправленная в Саир, уже начала присылать новости, и хотя они не были плохими, хорошими их назвать трудно.

Как оказалось, сражение на восточной границе Саира удивительно свирепое. Ледяное Сердце, к счастью, пока оставался там и поддерживал сэндлордов, но со стороны Избавления наступали Кровавый Глаз и Человек Воронов.

Тревожная новость, тут не поспоришь, но Гектор всё равно был уверен в сэндлордах в целом и Солнечном Кузнеце Аббасе Саккафе в частности. Тогда только он видел его победу над Продавцом Смерти, так что можно было понять, почему никто другой не разделял это мнение.

Гектор и не пытался никого убедить. Он всё ещё совсем новичок во всей этой теме с «войной сверхлюдей», так что не было смысла бросаться неопытными мнениями, как бы сильно он ни верил в свою правоту.

Тем не менее, хоть он и не боялся того, что Саир захватит Избавление, это не означало, что он совсем не беспокоился. По докладам команды, интенсивность сражения принуждает Авангард отправлять туда всё больше и больше ресурсов, а значит, как только конфликт закончится, они займут регион ещё крепче, чем раньше.

Если, конечно, не победит Избавление.

Ясное дело, эта мысль очень беспокоила рейнлордов. Благодаря этой войне их надежда вернуть собственные земли теперь казалась слабой как никогда.

И, конечно, новости из Ванталэя тоже никого не обрадовали.

Двое из трёх близняшек Блэкбёрн были схвачены. Ну как так-то, а?

После этого Гектор никаким образом не смог бы остановить Мельчора от немедленного отправления. И не пытался.

Но отправиться одному он ему не позволил.

Лео действительно полетел вместе с ним, как и Евангелина Струд с Диего Редуотером.

Гектор боялся разговора с Лео, но как только объяснил ему ситуацию, он почти сразу же согласился. Видимо Эрикорос не преувеличивал, когда говорил о важности Миро для них обоих.

Однако появились накладки. Все в этой группе беглецы того или иного сорта, так что просто сесть на самолёт в любом аэропорту они не могли. У Лео уже были фальшивые документы, но Роман Филистер был настолько любезен, что предоставил помощь и остальным тоже. У рейнлордов были и свои люди, способные решить эту проблему, но благодаря ему они управились раза в два быстрее.

Хотя отправление в Ванталэй само по себе представляло проблему. В то время как территория вокруг Риджмарка не была зоной с запретом полётов, самолёты в неё практически не летали. В итоге они решили, что лететь туда напрямую слишком опасно, поэтому команда поддержки сперва полетела в Пэлай, после чего доберётся до цели кораблём.

Они уже должны были прибыть, но до сих пор не поступало никаких новостей. Гектор определённо не был против, чтобы они не спешили. Он сказал им, что в идеале было бы неплохо освободить Миро по-тихому, и все они согласились с этим мнением, даже Лео.

Но Гектор сильно сомневался, что так и получится. Скорее миссия в Ванталэе превратится из ветра с запахом говна в настоящий говённый ураган. Он просто надеялся, что итог будет положительным.

Всё это так странно. Он ощущал большое эмоциональное напряжение из-за миссии, в которой не принимал участие. События происходили в тысячах километров от него.

Конечно, с одной стороны здорово не быть в непосредственной опасности самому, но в итоге он испытывал даже больше тревоги. Ужасно отправлять в опасность людей, которые тебе нравятся, как бы уверен он в них ни был.

Это Гектору ни *** не нравилось.

А недавно пришла ещё одна плохая новость: Харпер Норец покинул страну. Как и ожидалось, его вызвал Авангард. Он не упоминал куда именно отправляется — или ему не было позволено упомянуть — но Гарвель считал, что в Мельмур.

Жнец Харпера, Дарсим, сказал ему во время Празднества, что b[непосредственный начальник — это генерал-капитан Фредерик. После чего Гарвель попытался узнать об этом человеке как можно больше.

Фэн Фредерик, как оказалось, звали его полностью, но больше он был известен под прозвищем Святой Хирург. Один из редких обладателей репутации чудотворца. Говорят, он спас бессчётные жизни, которые уже считали потерянными. Там, где другие доктора не справлялись, Святой Хирург каким-то образом находил путь ко спасению.

Или, по крайней мере, так заявляли.

Казалось странным, что такая знаменитая личность медицины в итоге достигла третьего сверху ранга в Авангарде, а значит он подчинялся только фельдмаршалам и самому Верховному Главнокомандующему Серману. Если верить слухам, то он проводил спасающие жизни операции постоянно, несмотря на все остальные задачи, к которым его обязывало положение.

— «Говорят», — рассказывал ему Гарвель, — «что этот Фредерик всегда ищет самые кровавые боевые зоны в мире, не только для того, чтобы положить конец конфликту, но и для предоставления лучшей медицинской помощи людям, нуждающимся в ней больше всего. Я уже говорил, что считаю святых переоценёнными, но… после того, что я о нём слышал, не восхищаться трудно. Даже рейнлордам он нравится, несмотря на их отношения с Авангардом.»

Гектор мог только представлять на что способен доктор изучавший медицину больше двухсот лет. Будь обстоятельства другими, он хотел бы с ним встретиться.

Гарвель считал, что Харпера Нореца отправили в Мельмур, потому что именно там сейчас работал Святой Хирург. И если слухи о Фредерике правдивы, то Мельмур — одна из самых кровавых боевых зон в мире.

Что, к несчастью, имело смысл.

Страна была наводнена сразу с двух противоположных сторон — севера и юга. Технически, Ванталэю должно быть труднее, ведь они сражаются сразу против четырёх стран: Цзакоа, Йены Марии, Наоса, и Листе, но Ванталэй в этом конфликте агрессор, в то время как Мельмур просто защищает свои границы. Кроме того, Цзакоа, Йена Мария, и Наос — крошечные нации, не сильно больше Атрии.

Но, опять же, оценивать военные силы по количеству земли в распоряжении неправильно. Гарвель это уже упоминал. Говоря исторически, чем крупнее страна, тем больше её военный потенциал, потому как у них гораздо больше ресурсов, но в современную эру всё изменилось.

По всем данным, маленькая страна Цзакоа сдаваться не собиралась. Все считали, что учитывая размеры Ванталэя и преимущество первого удара, Цзакоа конец, но до сих пор они крепко удерживали свои границы.

Впрочем, война только началась.

Гектор гораздо больше интересовался происходящим в Атрии. Очевидно, обществу было страшно из-за ситуации за границей, но это не замедлило рост Банка Тёмной Стали.

Вообще-то, рост скорее ускорился.

По крайней мере, так считала Амелия Картрейсис. В такие неспокойные времена люди искали стабильность везде, где могли её найти. И сейчас надежда многих лежала на плечах Гектора.

Это уже практически превращалось в проблему, потому что Банк начал перетягивать на себя внимание соседей Атрии.

Амелия показала Гектору новостной доклад из Лорента о Национальном Банке Тёмной Стали. Ему новость показалась «разговором ни о чём», в ней выражалось немного похвалы и озадаченности, так что Гектор не понимал, зачем она вообще показала её.

Но затем она показала ещё одну. И ещё. И ещё. А потом ещё. Они все не были именно о нём, скорее рассказывали о безумных обстоятельствах через которые прошла Атрия в последний год, но Гектор был в каждом из репортажей, так или иначе.

Он не представлял, почему Лорент заинтересовался в нём, но был готов списать это на какую-нибудь культурную хренотень, о которой никогда не слышал и не мог понять.

Хотя игнорировать это полностью тоже не хотелось. Лорент — важный сосед на северной границе Атрии. Практически у входа во владение Уоррен, иными словами. Чёрт, может в этом и дело. Территория вокруг Серой Скалы практически окружена границей Лорента.

Впрочем, это тоже казалось маловероятным. Лорент гораздо больше Атрии, вряд ли для них представляет интерес крошечный кусок земли, объявивший независимость какие-то три сотни лет назад.

В чём бы ни была причина, это ох***ь как странно.

Странность усилилась, когда он получил звонок от Королевы Хелен, потому что пришёл посол Лорента, желающий с ним встретиться.

Гектор моргнул пару раз, пытаясь понять, что он услышал.

— <Оказывается, ты там довольно знаменит>, — сказала Королева. — <Но я подозреваю, что он желает с тобой встретиться не только из-за твоей славы.>

— Подозреваете? — переспросил Гектор. — Вы не знаете, чего именно он хочет?

— Ну, он заявляет, что твоя слава в Лоренте — единственная причина. Просто я в это не верю.>

— Но зачем лгать о таком?

— <Потому что он не хочет говорить правду>, — сказала Королева.

Лицо Гектора слегка потеряло в красках. — Ну, эм… я имею в виду, с чего ему не хотеть говорить правду?

— <О, по множеству причин. Например, он желает сделать какое-нибудь предложение в надеждах украсть тебя из Атрии.>

Гектор моргнул, его голова отклонилась немного назад. Это она серьёзно?

— <Или, как знать, может он надеется на скрытное сотрудничество за моей спиной. Или просто хочет вложить в твою голову какую-нибудь идею, в которой ты потом попытаешься убедить меня. Возможности ограничены только воображением, Гектор.>

Он почесал голову. — Эм… ладно. Вы уверены, в таком случае, что мне следует встречаться с ним? Потому что звучит так, будто это принесёт одни только проблемы.

— <Да, скорее всего так и будет, однако наши отношения с Лорентом очень важны, особенно сейчас. Эта встреча может послужить их улучшению или хотя бы позволит понять о чём думает их правительство. Я не сомневаюсь в том, что этот посол отправлен к тебе по воле кого-то другого.>

Чёрт. Она реально доверяет ему такое важное дерьмо, а?

Гектор был польщён. А ещё охренительно смущён.

— … Ладно, — сказал он. Если Гарвель будет с ним, подумал Гектор, слишком сильно всё испортить не удастся. — Когда назначена встреча?

— <Он будет в королевском дворце завтра.>

— Завтра?!

— <Я понимаю, что времени на подготовку почти нет. И могу задержать встречу, если хочешь, но чем раньше она произойдёт, тем лучше. Посол, если ему верить, правда очень хочет с тобой встретиться, но он занятой человек, как и ты. Может пройти немало времени, прежде чем в ваших графиках одновременно освободится место для встречи.>

— Эм…

— <И я понимаю, что у тебя есть и более важные дела, но прошу найти время на эту встречу, если только это возможно.>

В итоге Гектор вновь обнаружил себя во дворце Бослят. Толпа была совсем не такой безумной, как во время Празднества, что здорово, но в то же время ему казалось, что теперь он привлекает даже больше внимания, чем раньше. На Празднестве участвовало множество знаменитых лордов со всей страны, а теперь складывалось такое впечатление, будто каждый проходящий мимо человек останавливается, чтобы попялиться на него.

Может быть, в этом как-то замешан Банк. Перед Празднеством он ещё не был открыт, так что теперь его слава разрослась даже больше.

Эх.

Вот это теперь его жизнь, да?

Глубоко внутри он всё думал, что эта слава однажды стихнет и про него все забудут — где-нибудь минут через пятнадцать, желательно. Честно говоря, он с нетерпением этого ждал.

Но уже начинал понимать, что этот страшный сон происходит на самом деле. Благодаря Банку его слава в пределах Атрии, похоже, перешла какую-то критическую точку и теперь поддерживала себя сама.

Есть какое-нибудь слово, которым можно было бы назвать себя одновременно польщённым и устрашённым? Просто «стеснения» явно не хватало, чтобы описать всю глубину этого чувства.

Что ж, по крайней мере он мог убрать чувства в отдельный мыслительный процесс.

И он был рад возможности посетить дворец Бослят хотя бы ради того, чтобы восхитить величественной архитектурой ещё раз, пока назначенный ему гид вёл его через высокие коридоры к месту встречи.

Послом Лорента оказался мужчина по имени Эдгар Стутэмайр, но предупреждение о встрече Гектор получил только вчера, а потому почти ничего не успел узнать о нём.

И когда увидел его, то был немного удивлён. Никогда ещё он не видел никого настолько… квадратного.

— А, — сказал мужчина, его плоское лицо обладало всей выразительностью стены. — Лорд Гофф. Вот и Вы. Спасибо, что согласились встретиться. Я знаю, насколько Вы заняты в эти смутные времена.

Гектор кивнул: — Посол Стутэмайр. Рад знакомству с Вами.

Женщина, приведшая его к послу, поклонилась и безмолвно ушла. Гектор бы даже не заметил, если бы не Шарф.

— Не так рады, как я, уверен. — Серьёзное выражение лица не вписывалось ни в слова, ни в тон, но, возможно, у него просто было невыразительное лицо.

Это показалось Гектору немного странным. Посол, представитель всей нации, по его мнению, должен выглядеть дружелюбнее.

Но, опять же, не ему судить.

— Почему Вы хотели встретиться? — спросил Гектор.

— Сразу к делу? — Стутэмайр поправил серебряные запонки своего чёрно-красного костюма. — Мне не привычна такая серьёзность, но, должен признать, она приятна. Мои коллеги часто говорят мне, что я слишком прям.

Серьёзность? Гектор не понял что именно он хотел сказать.

Стутэмайр посмотрел ему прямо в глаза: — Я пришёл сегодня в надежде получить Вашу помощь, лорд Гофф.

Гектор не среагировал. Он всё ещё ждал продолжения.

— Я не уверен, что это… «подходящий канал» для такой просьбы, но в то же время надеюсь, что необычные обстоятельства нашей встречи, по крайней мере, дадут понять тяжесть того, что я собираюсь сказать. Мой… моё начальство запретило использовать слово «отчаянность» для описания нашего положения. — Он помолчал секунду. — Поэтому я не буду.

— … Почему Вы не сообщили Королеве об этой просьбе помощи?

— Откровенно говоря, — сказал Стутэмайр, — я боялся, что Королева просто откажет нам.

Гектор позволил себе нахмуриться.

— Ваши достижения наша страна высоко оценила, — продолжал посол. — Это очевидно. Я беспокоился, что Королева просто откажет мне и даже не сообщит Вам об этой просьбе. Я понимаю, что из-за этого могу показаться двуличной змеёй, но дело настолько серьёзное, что я почувствовал необходимость поговорить с Вами лично. Пожалуйста, лорд Гофф, я просто прошу меня выслушать. Невинные люди умирают.

Твою-то мать. В начале этой речи низкорослый парень говорил вообще без эмоций, но к её концу волнение ощущалось в каждом слове. Довольно сдержанное, в сравнении с другими людьми, но всё же.

Королеве бы это не понравилось, почувствовал Гектор, но она и так подозревала, что он солгал. Что бы она хотела от него в такой ситуации?

Хмм.

Наверное, она бы сказала ему «поступай как знаешь», да? Учитывая её слова перед этой встречей, именно такое впечатление у него и сложилось.

Стутэмайру было заметно некомфортно в растянувшейся тишине.

Гектор наконец-то сел на стул рядом и спросил: — В чём именно заключается проблема?

Стутэмайр последовал примеру и тоже сел. Стола между ними не было, но из-за окна в потолке между ними словно бы стоял столб света.

— В монстре. В безумном звере. Он убил больше пятидесяти горожан Лорента за последние шесть месяцев, но в последнее время убивает всё чаще.

Монстр? Гектор не знал, чего ожидал, но этот вариант определённо его удивил. Насколько он знал, Лорент такое же мирное местечко, как и Атрия.

Ну, вернее, какой Атрия была.

Поэтому ничего откровенно сверхъестественного в стране он не ожидал. Ну, там наверняка тоже скрывается несколько слуг, но монстр? Настоящий?

И их правительство хочет, чтобы он с ним разобрался?

У него появилось немало вопросов и он молчал, пока обдумывал их. Гарвель тоже ничего не говорил, что показалось очень необычным.

Тц, жнец наверняка просто не хочет прерывать его. Гектор не сомневался, что потом ему обязательно будет что сказать.

— … Вы не нашли в Лоренте никого, кто мог бы убить монстра? — спросил Гектор.

— Несколько охотников были наняты убить зверя. — Внезапно суровое лицо посла посуровело ещё больше. — Никому не удалось.

Что ж, дерьмово.

— На самом деле я преуменьшил, — продолжил мужчина. — Не только никому не удалось, но никто даже не вернулся. Что кажется особенно странным, на мой взгляд. Можно было бы подумать, что наиболее трусливые из охотников успели бы сбежать и спасти свои жизни, но нет. Даже вернуть тела, как оказалось, невозможно. Зверь чрезвычайно территориальный.

Господи. Гектор приподнял бровь: — Сколько именно охотников вы потеряли?

— Сорок три человека, — сообщил Стутэмайр. — Это не считая всех погибших гражданских.

Гектор моргнул: — Это же практически удваивает количество жертв.

—Да, понимаете, в начале этой… проблемы… мы не понимали насколько она серьёзна, а потому вызвали добровольцев. Публично. — Он мрачно покачал головой. — Я слышал, что сперва они собрались как на фестиваль. Уверенные и полные оптимизма. А потом началась резня.

Гектор коснулся подбородка, размышляя над этими словами: — … Если монстр территориальный, не было бы проще просто оградить его, чтобы избежать новых жертв?

— Да, мы пытались закрыть его территорию для гражданских, — сказал Стутэмайр. — Пытались. Какое-то время это работало, но чёртова бестия постоянно нападает на баррикады и тех, кто их защищает.

— У этого существа есть название? И как оно выглядит?

— Сейчас у него уже есть несколько названий. Зверь Лорента, к сожалению, становится одним из самых популярных. Что же до внешнего вида, то из-за редкости выживших свидетелей описание представляет трудность. Однако прежде чем Вы спросите, у нас есть подтверждение, что это монстр, а не… эм, не один из Вашего вида.

Гектор прекрасно понимал, что хотел сказать посол, но должен был спросить: — Моего вида?

— Это не человек со сверхъестественными способностями, — объяснил Стутэмайр.

Хмм. Не «слуга», и про жнецов никаких упоминаний. Как Гектор и ожидал.

— Я… надеюсь, что не оскорбил Вас, — сказал посол. — Я правда не хотел Вас оскорбить.

Гектор слегка улыбнулся: — И не оскорбили. Но я благодарен за беспокойство. Что важнее, каким образом вы смогли убедиться, что это монстр?

— Есть пара выживших свидетелей, но в основном благодаря спутникам. — Мужчина потянулся к кейсу, который всё это время стоял на полу, и достал небольшую пачку фотографий, которые протянул Гектору.

Чёткими их назвать язык не поворачивался, но общая суть была понятна. Вот существо в лесу. Вот в маленьком поселении. Вот в каком-то поле.

В центре каждой фотографии была чёрная клякса. Поначалу она ничего особого не представляла, наверное из-за угла съёмки, но когда Гектор сравнил её с другими объектами на фотографиях…

Каких же гигантских размеров была эта клякса.

На фотографии поселения было немало зданий — или их останков, по крайней мере — а этот Зверь Лорента, чем бы он ни был, мог сравниться по размеру с большинством из них.

Гектор сразу подумал о червях Подкорки.

Но это точно не мог быть червь. На некоторых снимках можно было разглядеть конечности. И хотя за собой существо оставляло линию разрушений, очевидных признаков слизи он не заметил.

А ещё Гектор не был уверен, что черви способны выжить на поверхности. Возможно, для них здесь слишком холодно.

— «Хмм», — прогудел Гарвель приватно, изучая фотографии с его плеча. — «Ага. Я понимаю, почему они считают, что это не человек.»

— «Может сумасшедший слуга-мутант», — предположил Гектор.

— «А может и нет», — сказал Гарвель.

Гектору стало любопытно: — «У тебя уже есть догадки?»

— «Пара. Но большие монстры редко встречаются на поверхности планеты, особенно в цивилизованных участках. Исторически говоря, на слишком опасных существ охотились до истребления те или иные группы слуг. Оглядываясь назад, многие современные учёные рыдают из-за таких потерь исследовательских материалов, зато теперь мир безопаснее. Ну, мне так кажется. Уверен, современному человеку трудно представить жизнь при постоянном страхе нападения какого-нибудь ужасного чудовища.»

— «Я ничего о подобном не слышал в школе», — сказал Гектор.

— «Правда? Хмм. Ну, справедливости ради, я говорю о реально древней истории. Сомневаюсь, что осталось много физических следов монстров тех времён.»

— «Чёрт. Так… этого монстра правда не должно быть здесь?»

— «Вроде того.»

— «Откуда он мог взяться?»

— «Хороший вопрос. Давай выслушаем, что ещё может сказать нам посол.»

Стутэмайр, похоже, ждал, пока он закончит изучать фотографии, так что Гектор вернулся в разговор:

— … Откуда взялся этот монстр?

— Этого мы тоже не знаем, — ответил посол.

— «Неудивительно», — пробормотал Гарвель.

— И даже не догадываетесь? — спросил Гектор. — Никаких теорий?

— Нет, — покачал головой Стутэмайр. — Возможно, если бы удалось изучить существо вблизи, мы бы смогли узнать больше, но пока это невозможно. За ним даже издалека наблюдать трудно. Зверь предпочитает скрываться в лесах, а их в Лоренте много.

В лесах, значит? Большинство фотографий действительно показывали лесной пейзаж.

У Гектора появился самый важный вопрос, какой только можно было задать: — Вы уже посылали таких охотников как я? Со сверхъестественными силами?

Мгновение Стутэмайр просто смотрел на него. До сих пор он отвечал быстро и прямо, но в этот раз явно размышлял над ответом. — … Да. Посылали.

— Понятно. — Гектор сохранил сдержанное выражение лица. — И никто из них не вернулся, как Вы и сказали?

— Да.

— «Всё лучше и лучше», — сказал Гарвель. — «Спроси его, почему он решил связаться с нами, а не с Интаром. У них кучи слуг.»

— Почему Вы обращаетесь к правительству Атрии, а не Интара? — спросил Гектор.

Стутэмайр нахмурился: — Мы обращались к ним. И они посылали помощь. Три раза. После чего сказали, что больше не могут тратить ресурсы на нас.

— «Охренеть», — сказал Гарвель.

— Наверное, они говорили правду, — продолжил Стутэмайр. — Пока война продолжается, Интар должен беспокоиться о вторжении. Даже если они официально не вовлечены ни в один из конфликтов, их пальцы успели испачкаться не в одном пироге, если мне позволено так выразиться.

— «Спроси его про погибших интарцев», — сказал Гарвель. — «Кого они послали и в каком количестве?»

— Что Вы знаете об отправленных на охоту интарцах? — спросил Гектор. — Вы сказали, что Интар отправлял помощь три раза, но в каком именно смысле? Три охотника? Или три группы охотников?

Послу потребовалось некоторое время на размышления: — … Интар очень серьёзно относится к секретности своих операций. Они наверняка боятся, что мы узнаем лишнего и сможем в результате увеличить свою военную силу. Однако я могу сказать, что в первые два раза послали по одному человеку, а в третий сразу трёх. Боюсь, их имена остались тайной.

Хмм.

У Гектора появился вопрос к Гарвелю, хотя он и понимал, что жнец не может знать ответа: — «Эти слуги реально умерли? Вместе со жнецами? Или Стутэмайр просто не знает, как работают наши силы?»

— «Трудно сказать. Можешь спросить, но тогда раскроешь важную информацию о слугах. Не думаю, что она того стоит.»

— «Ага…»

— «Но если он даже имён не знает, то вполне возможно, что в первые два раза пытался один человек. Может и в третий тоже, просто с приятелями.»

— Лорд Гофф? — спросил Стутэмайр, видимо обеспокоившись из-за растянувшегося молчания. — Вы поможете нам?

У него был ещё один вопрос: — Я правильно понимаю, что на монстра пытались охотиться люди со сверхъестественными силами не только из Интара?

— А, да. Только один. Местный мужчина по имени Фрэнк Бишоп. Он, можно сказать, герой, хотя и жуткий затворник. Снова и снова ему предлагали формальную позицию защитника страны, но каждый раз он отказывался. Насколько известно, потому что беспокоился за свою частную жизнь. Его потерю ощутила вся страна. Даже сейчас многие всё ещё надеются, что он жив.

— «Может и жив», — сказал Гарвель.

Гектор глубоко задумался. Ему требовалось больше подробностей, но пока складывалось впечатление, что посол их предоставлять не собирался.

Наверное его немного испортили разведданные, которые предоставляли Джина, рейнлорды, а теперь, похоже, ещё и будут предоставлять Гаоланеты. Разве не здорово знать каким цветом посрал враг сегодня утром, прежде чем идти сражаться с ним?

Хотя он до сих пор помнил времена, когда не имел такой роскоши и сейчас складывалось впечатление, что они собираются вернуться.

Хмм.

— Пожалуйста, Лорд Гофф, — сказал посол Стутэмайр. — Ситуация ужасна. Всего три дня назад были убиты семь человек. Это самое большое количество смертей начиная с собрания охотников, что было полгода назад. Мы боимся, что существо наглеет и собирается расширять свою территорию. Эвакуировать людей приходится уже несколько месяцев, а теперь территория эвакуации расширится ещё больше. Людям приходится бросать дома и никто даже не знает когда удастся вернуться.

Гектор сочувствовал — наверное даже немного сильнее, чем следовало. Словно посол говорил напрямую с его душой.

Но всё равно старался сохранять хладнокровие и рациональность. Он хотел спросить посла Лорента, почему они решили обратиться к нему из всех других, гораздо более знаменитых слуг в мире. Даже если Интар провалился, кандидатов полно.

Однако чем больше думал над этим вопросом, тем больше понимал, что и так знает ответ. Причина просто в том, что владение Уоррен очень близко к Лоренту. Даже не говоря о том, что многие из этих супер известных воинов-слуг сейчас заняты войной.

Включая нескольких его собственных. Лео с Мельчором наверняка могли бы без труда разобраться с этим монстром. Если бы были здесь.

Но послал бы он их туда? Отправить их в Ванталэй — одно дело. Эта страна очень далеко. Как бы они там ни засветились, риск проследить их путь до Атрии довольно низок.

Впрочем, сейчас это уже не имело значения.

— Мне нужно время подумать над этим, — сказал Гектор.

Посол кивнул: — Конечно. Я понимаю. Но, прошу Вас, поторопитесь с выбором. Зверь может атаковать снова в любой момент. Боюсь, чем больше мы ждём, тем больше людей погибнет.

Гектор тоже кивнул.

Однако на самом деле он солгал. Ему не требовалось время, чтобы подумать. Время ему требовалось только для того, чтобы поговорить с Королевой и рейнлордами.

Правда была в том, что он уже всё решил.

Глава 223. В зeмляx беспoрядка...

Евангелина Струд предпочла бы просто проникнуть в страну под покровом ночи. Если бы скрытность была их целью, им бы не потребовались все эти фальшивые удостоверения и прочая лабуда. По её мнению, «скрываться у всех на виду» — полная чушь. Во время хорошей миссии проникновения, тебя вообще не должны заметить.

Но, увы, такого варианта не представилось. На границах Ванталэя стража была повсюду — и не без хорошей на то причины, конечно. Они выслеживали врагов. A ещё были отлично снаряжены. Заборы, камеры, дроны, собаки, сторожевые башни — наверняка это только начало списка. Ванталэй хорошо приготовился к этой своей войне.

Бо́льшая часть этих наблюдений поступила от Рола Блэкбёрна, которому было гораздо проще попасть в страну, потому что он прилетел в неё ещё до закрытия границ.

Так что им пришлось смешаться с туристами — попытаться, по крайней мере.

Евангелине было интересно, как долго это продержится. Риджмарк оставался одним из немногих открытых портов в стране, и в точности как докладывали Тройняшки, в нём кишели жнецы.

С хорошей стороны, так было проще скрываться их собственным жнецам. С плохой — это значительно увеличивало шансы наткнуться на кого-нибудь, кто может их узнать, а скрыться от жнеца, который запомнил хоть одну из их душ — та ещё задачка.

Но не обязательно невыполнимая.

Основную силу их команды составляли Евангелина Струд, Диего Редуотер, Мельчор Блэкбёрн, и Лео. Но ещё они взяли с собой двух молодых членов дома Блэкбёрн: Дино и Рафаэля.

Эти двое были настолько молоды, что помощи в бою от них явно не последует, зато и шансов наткнуться на жнецов, которые их знают, не было никаких. Так что план заключался в том, чтобы они наполнили своей душой одежду всех остальных.

Поэтому Евангелина была одета настолько плотно. K её плащу даже пришили капюшон закрывающий половину лица, до самых глаз.

Можно ли такое называть «плащом» вообще? Она никогда не носила ничего настолько закрытого. И он был тёмно-синим, а не чёрным, но она всё равно ощущала себя женщиной сэндлордов, которые солнечного света практически не видят за всю жизнь.

Это было не в её вкусе.

Хотя той девушке-стражнице в Атрии, наверное, понравилось бы. Ей явно нравились плащи.

Диего, Мельчор, и Лео были одеты похожим образом, так что она даже не могла бы понять кто из них кто, если бы не разница в оттенках. Диего был в тёмно-красном, Мельчор в чёрном, а Лео в тёмно-сером. Выбирали они сами.

Хотя высокого Диего ещё можно было определить по росту, но Мельчор с Лео ростом почти не отличались, так что в них она разобраться не смогла бы.

Двое молодых тоже оделись в чёрное, но были ниже ростом, так что Евангелина легко замечала их. А ещё эти двое всегда шли парой.

Впрочем, не считая сокрытия душ, эта тяжёлая одежда давала ещё одно преимущество.

Она позволила им взять с собой жнецов, спрятав их под одеждой.

Жнец Лео остался в Уоррене, но все остальные взяли жнецов с собой. Если придётся столкнуться с Убийцей Крохина, им наверняка потребуются гиперсостояния.

По крайней мере, она надеялась, что им потребуются только гиперсостояния.

Здесь, в Риджмарке, потенциальная опасность была очевидна. Просто идя по улице она ощущала могущественных людей в городе. Точный уровень силы так не определить, но судя по количеству жнецов, если конфликт начнётся, то либо его задавят на месте, либо город будет уничтожен почти мгновенно.

По информации полученной лордом Гоффом буквально в последний момент, основные игроки в Ванталэе — это не только Авангард и Избавление, но и местные компании. Оказывается, «мир» в Риджмарке поддерживается богатыми предпринимателями, предположительно владельцами отелей и казино.

Поэтому Риджмарк до сих пор впускает иностранцев в свой порт, к большому огорчению армии Ванталэй.

На самом деле её поражало количество туристов в стране, которая объявила войну своей соседке, и которой объявили войну ещё несколько стран. Однако именно благодаря им их план спрятать собственные души получил шанс на исполнение. Иначе жнецам было бы гораздо проще заметить группу одинаковых душ.

Но даже так риск оставался, Евангелина это прекрасно понимала. Нужно будет бежать из Риджмарка как только представится возможность.

Рол Блэкбёрн не стал их встречать, но нанял для них водителя, который назвал кодовое слово, чтобы подтвердить, что это его рук дело. После того как двух братьев схватили, Евангелина была рада увидеть, что он предпринимает дополнительные меры осторожности. Она не верила в Тройняшек ещё до начала миссии и до сих пор её страхи не были развеяны.

Она выразила своё неодобрение ещё перед войной. Но теперь, из-за неожиданного развития событий, могла простить капельку слабины.

И как бы ни хотелось обвинить их в безрассудности, она знала, что на их месте поступила бы так же.

Может, они молоды. Может, они кучка оболтусов.

Но трусами их не назвать точно.

Они подвергли себя опасности, чтобы увеличить шансы на успех в миссии. Чтобы спасти бедных граждан.

Их план не сработал идеально, но поступили они как настоящие рейнлорды.

Тем не менее, она всё равно собиралась устроить Ролу нравоучения, как только его увидит.

Лимузин резко остановился посреди дороги и все пассажиры переглянулись, пытаясь установить причину. Не потребовалось много времени, чтобы заметить группу людей перед машиной — и ещё больше, обступающих с флангов.

Их водитель сказал что-то на валганском. Евангелина не знала этого языка, но тембр голоса водителя и так выдавал его страх.

Затем прозвучал крик со стороны мужчин стоявших перед дорогой. Больше валганского.

Эзура, жнец Евангелины, приватно перевела для неё: — «Они говорят „Выходите из машины, кем бы вы ни были“.»

Хмм. Евангелина не узнавала ни одного лица, но ей и не требовалось. Сколько раз она уже видела такие выражения лиц…

Улыбки безумцев.

А их поведение? Встать посреди дороги? Просто для того, чтобы поговорить с людьми, которых первый раз видишь? Можно было не сомневаться, что это участники Избавления со стороны Моргунова.

Мельчор Блэкбёрн не стал сидеть сложа руки и обсуждать план действий, вместо этого он сразу вышёл из машины. Остальные последовали его примеру.

— Ага! — прозвучал тот же голос. — Какие хорошие люди! Как здорово наконец-то встретить вежливую публику! Вы даже себе не представляете, сколько в этом городе грубиянов!

Мельчор ничего не сказал, как и остальные.

Евангелина, из-под своего капюшона, провела взглядом по врагам. Она насчитала двенадцать. По три с каждой стороны машины. Те, что были сзади, появились последними.

В два раза больше, чем них. Не слишком хорошая ситуация для обычных людей, но им волноваться пока было рано. Евангелина знала лица большинства опасных членов Избавления и ни один из этих дураков не входил в их список. Может быть, кто-то из них окажется неожиданно сильным, но такое слишком маловероятно.

Скорее всего это просто толпа самоуверенных идиотов.

— Чего молчим? — спросил тот же мужчина, подошедший настолько близко, что кричать ему больше не требовалось.

Наверняка лидер этой группы. Довольно высокий — сравнимый с Диего, а может даже и Димасом — и с длинными волосами, из-за которых Евангелина перепутала бы его с женщиной, не будь голос таким низким.

— А, вы на моссианском не говорите? Что ж, простите. Я ещё не привык ко всем этим валганцам.

Он указал кому-то из своих и тот начал говорить на валганском, но Евангелина решила вмешаться:

— Чего вы хотите?

Она не обманывала себя. Насилие наверняка начнётся в любую секунду, но если есть шанс избежать внимания, которое привлечёт боевое столкновение, нужно было хотя бы попытаться.

— Ого! — снова прозвучал голос крикуна. — Так вы всё-таки меня понимаете! Ух, вау! Значит, делаю я вам такой комплименты, хвалю за вежливость, а вы, оказывается, ни хрена не вежливые. Некрасиво молчать, когда с вами разговаривают.

Да. Теперь она была практически уверена, что эти люди — избавленцы Моргунова.

Евангелина решила не отвечать и была довольна, когда все остальные в её группе поступили так же.

— Хмф! А ведь знаете, у нас исключительно научные интересы. Нам всем просто было любопытно, почему же вы пытаетесь скрыть свои души. Конечно, более подозрительный человек мог бы подумать, будто вы задумали что-то неладное, но только не я. Я очень доверчивый. И меня полностью устроит, если вы просто назовёте свои имена и покажите лица. Звучит честно, а?

Евангелина видела как подёргиваются избавленцы. Разговорчивый выглядел спокойным и сдержанным, но его друзья очевидно только и искали оправдание нападению.

И сейчас его получат.

Но Мельчор решил заговорить раньше неё: — Боюсь, вы собираетесь откусить больше, чем можете проглотить, друзья. Рекомендую вам ещё раз подумать над своей стратегией.

Это было куда более дипломатично, чем хотела Евангелина.

Странно, но из-за этого группа безумцев замерла на мгновение и их лидер осмотрелся, прежде чем продолжить: — … Да? Что ж, мы благодарны за предупреждение, друг, но, со всем уважением, я не думаю, что ты знаешь, сколько мы можем проглотить.

Главная проблема была в том, что Евангелина не видела ни одного жнеца. Пару наблюдающих издали она заметила, но если вдруг окажется, что эти не из Избавления, то они атакуют совершенно непричастных слуг. А лишние враги им не требовались.

Наверняка поэтому избавленцы и ведут себя так нагло, даже не представляя против кого выступают. Пока жнецы прячутся, они не подставляют себя никакой опасности. В худшем случае их схватят, а если их начальство считает придурков достаточно расходными, то даже не станут спасать.

Рейнлордам, с другой стороны, было о чём беспокоиться. Евангелина не сомневалась в том, что они без труда размажут их по асфальту, но открытое сражение посреди дороги может раскрыть их личности. В идеале этого лучше избежать. Они, всё-таки, только прибыли в Ванталэй.

Никто ничего не сказал. Даже другие машины, проехавшие раньше них или развернувшиеся назад, уже не были слышны.

Безымянный избавленец заговорил снова: — Скажите… вы, ребята, случайно не в Миро ехали, а?

Евангелина потеряла дыхание на мгновение. Как они узнали?

Но всё равно не открылся ни один рот.

Это наверняка догадка. Кем бы ни был этот человек, видимо он знает о ситуации достаточно, чтобы предсказать появление подкрепления.

Либо так, либо… Эдан и Эсай Блэкбёрны заговорили.

Меньше всего Евангелина хотела в это поверить. Рейнлорды никогда и ничего не расскажут врагу. Это вопрос чести. А даже если бы рассказали, то предупредили бы своих жнецов об этом, чтобы команда подкрепления знала, чего им ждать.

Если только… их мозги не были заморожены сразу же после признания. У них могло просто не оказаться возможности рассказать.

Евангелина стиснула зубы. Чем больше она обдумывала варианты, тем больше хотела убить этих ублюдков и плюнуть на всё.

— Каким-то подозрительным мне кажется ваше молчание, — сказал крикун. — Скрываете что-то, а? Я знаю пару людей, которые могут вас разговорить. Почему бы нам-

— Йоу, чувачки, надоедаете уже, — раздался голос Лео, разрезавший речь парня как горячий нож масло, и все повернулись на него. — Не знаю как вы, парни, но я, типа, спешу.

Крикун слегка опустил голову и теперь смотрел из-под бровей: — Прерывать людей грубо, друг.

— Блокировать дорогу ещё грубее, брателло. Вообще-то, думаю это незаконно.

— В этом ты прав. Тогда, может, отойдём в какое-нибудь тихое местечко и побазарим там?

Лео вытащил телефон из кармана: — А может я вызову полицию? Что-то мне базарить влом, так что со полицейскими поговорите.

Впервые за всё время улыбка исчезла с лица крикуна: — Ты мне лапшу на уши не вешай. Ещё скажи, что вы не против, чтобы копы совали носы в ваши дела. С первого взгляда понятно, что с вами дело не чисто.

Лео даже не смотрел в его направлении: — Эй, какой номер полиции в этой стране? Кто-нибудь знает?

Евангелина заметила несколько недовольных шёпотков среди избавленцев и удивилась. Неужели они правда боятся, что появится гражданская полиция? С чего вдруг?

Лео не получил ответа, но уже набрал какой-то номер: — Ладно, может получится угадать.

— Хватит блефовать, — сказал крикун. — Ты бы не-

— Да, полиция? Здарова. О, на моссианском разговариваете? Удобно. Эм, короче, хз где я сейчас, но вы же там можете по номеру определить место, да? И прислать кого-нибудь? Только реально сильного, имею в виду. Тут какие-то хулиганы блокируют дорогу и угрожают мне и моим приятелям.

— Притворяйся сколько хочешь. Очевидно же, что ты просто-

— Круто. Ага, подожду. Хмм? Не, чего бояться, эти только лают, понимаете, да? — Он хохотнул. — Правда? Вау. Понял, шикарно. Большое спасибо. Да-да, останусь на линии.

Крикун больше не кричал. Вместо этого он покраснел, а на его лбу надулась пульсирующая вена.

Лео притопывал ногой, пока ждал. Его лицо всё ещё было почти полностью скрыто капюшоном, но он взглянул на самого разговорчивого избавленца: — Не знаю, сколько здесь принято ждать копов, но если собираетесь нас атаковать, рекомендую поспешить.

Крикун просто нахмурился.

— Или вы реально надеетесь, что мы атакуем первыми по какой-то причине? Хех. Боитесь закона, что ли?

И внезапно Евангелина поняла. Поначалу казалось странным, что слуги — особенно из Избавления — могут бояться служителей закона, но ведь Риджмарк не обычный город. В нём, несмотря на всех членов Избавления и Авангарда бродящих по улицам, поддерживался порядок.

В таком случае, кто его поддерживал, интересно?

Если верить нервным лицам избавленцев, Лео попал в точку.

Хотя они ещё не сдавались. Крикун потерял весь свой напор, но никто до сих пор не сдвинулся.

Так что они оказались в безмолвном тупике, пока ожидали прибытия полиции.

Предположительного прибытия. Даже Евангелина не была уверена в том, что Лео на самом деле вызвал полицию. Может, он просто притворялся. Наверное, поэтому избавленцы и не уходили. Они хотели посмотреть, блефовал он или нет.

Вскоре крикун снова начал выглядеть самодовольным. Время шло и он явно склонялся к мнению, что Лео просто притворялся.

Пока до их ушей не донёсся вой сирен.

Евангелина его не узнала, в отличие от саирских эта сирена была более звонкой и свистящей, но внезапная хмурость на лицах всех избавленцев дала понять, что это именно те, кого они ждали.

Не сказав больше ни слова, придурки разбежались как тараканы, и только крикун задержался на мгновение, чтобы плюнуть на землю перед ними.

Как только все сбежали, Лео начал хохотать.

— Чего смеёшься? — спросил Мельчор. — С этими мы и разобрались, но с полицией тоже возникнут проблемы. Честно говоря, я не уверен, что просто раздавить их не было бы проще.

Лео захохотал ещё громче, убрал телефон в карман, и хохоча вернулся на своё место в лимузине.

Все обменялись озадаченными взглядами, прежде чем присоединиться к нему.

Как только двери были закрыты, он объяснил: — Я не звонил, это просто совпадение! — и продолжил хохотать. — Вспомнишь говно, вот и оно, а?!

Евангелина не нашла слов.

Как и все остальные.

Водитель завёл мотор.

Но прежде чем они могли поехать, кто-то ещё появился на дороге.

Приземлившись откуда-то сверху.

Евангелине мешала крыша, так что для неё это выглядело так, будто он появился из ниоткуда, а через мгновение уже опёрся на капот машины и разглядывал их.

Это был мужчина в полицейской форме.

Смех Лео как отрезали и он озадаченно проворчал: — А это что за хрень?!

Все снова посмотрели на него, пока он проверял телефон.

— Чуваки, клянусь, я никому не звонил! — сказал он.

Мельчор явно собирался что-то сказать, но его прервали.

— Здравствуйте, — прозвучал голос полицейского. Довольно мягкий, но отчётливо мужской и с лёгким валганским акцентом.

Теперь, когда Евангелина присмотрелась, лицо у полицейского выглядело очень молодым.

— Простите, что помешал, — продолжал он, — но вы бы не могли выйти из машины? Мне нужно задать несколько вопросов. Это не займёт много вашего времени.

Выходить из машины им совсем не хотелось, но и вступать в бой с представителем местной полиции тоже. Пришлось снова выйти из лимузина.

Евангелина заметила жнеца прямо за спиной мужчины, наблюдающего за ними через его плечо. Если бы появление полицейского не было достаточной уликой, сейчас бы не осталось никаких сомнений. Но тот факт, что он взял жнеца с собой, был интересен.

Такой риск означал либо то, что он полностью уверен в своей способности защитить жнеца, либо попытку показать вежливость и дипломатичность. В некоторых кругах скрывать жнеца считалось признаком дурных намерений, а потому сейчас он демонстрировал им свою доброжелательность и открытость.

— Благодарю за сотрудничество. Я офицер Бренд из ЧВПР.

Он имел в виду Частную Военную Полицию Риджмарка. В этом городе государственной полиции не было, её заменяла организация сообща финансируемая крупнейшими компаниями города.

Евангелина знала об этом, но всё равно с трудом представляла, каким образом местная полиция может обладать достаточной силой, чтобы сохранять мирное положение между Избавлением и Авангардом. Наверняка замешан кто-то ещё, верно? Какая-нибудь иностранная сила?

Оставалось лишь надеяться, что мир здесь поддерживала не Сай-хи, но только так Евангелина могла понять, откуда у местной полиции столько сил.

— Можете, пожалуйста, показать свои паспорта и соответствующие документы? — попросил офицер Бренд. Он даже улыбнулся им — так ещё и жемчужной улыбкой, не меньше.

Что ж. Их документы были проверенны и перепроверены в порту, так что сейчас они провалиться не могли точно. Диего пошёл за ними обратно в машину.

Пока они ждали, Евангелина провела взглядом по офицеру Бренду.

Неплохо сложен. И красив, хотя слишком молод на её вкус. Впрочем, она не верила, что он на самом деле такой молодой.

Евангелина не чувствовала давящего поля души, но это ничего не означало. Лорд Гофф тоже никогда не показывал силу своей души, но при этом был невероятно опасен в бою.

Кроме того, было что-то выдающее возраст в этом мужчине. То, как он вёл себя. Спокойный, но внимательный. И говорил он отчётливо, с уверенностью.

Ей стало интересно, все ли члены ЧВПР такие. Если так, то какие тренировки они проходят?

Получив документы, офицер осмотрел их вместе со своим жнецом.

— Превосходно. Спасибо, — сказал он, вернув документы Диего, который, в свою очередь, отнёс их в машину. Снова проведя взглядом по своей небольшой публике, офицер Бренд сказал: — Простите, что отнял ваше время. Понимаете, люди вставшие у вас на пути несколько минут сейчас в списке для наблюдения.

Мельчор ответил первым: — Вы наблюдали за нашим столкновением? Откуда?

— Этого я не могу сказать. Но могу принести извинения за то, что не вмешался сразу же. К сожалению, в Риджмарке сейчас довольно напряжённое положение, так что у меня приказ не вмешиваться, если насилия возможно избежать.

Не может сказать? Евангелине это показалось очень странным. Она не понимала, каким образом это могло быть секретной темой.

— Эти люди не сказали ничего, что вы бы хотели доложить? — спросил офицер Бренд. — Любая информация раскрывающая их планы будет высоко оценена.

— К несчастью, ничего такого, — ответил Мельчор.

— Уверены? Я должен добавить, что за любую полезную информацию на этих людей назначена финансовая награда.

Награда?

По правде говоря, это немного заинтересовало Евангелину. Жаль, что сперва миссия, потом всё остальное.

— Уверены, — сказал Мельчор.

Диего решил вмешаться: — Вы не против, если мы зададим вопрос, офицер Бренд?

— Конечно. Пожалуйста.

Диего поправил свой багровый капюшон и спросил: — До куда распространяется юрисдикция ЧВПР?

«А. Хороший вопрос», подумала Евангелина.

— Округ города, — ответил офицер.

— Понятно, — сказал Диего. — Значит, деревня Миро в ваши полномочия не входит?

И впервые лёгкая улыбка офицера Бренда сменилась хмуростью: — Боюсь, это так.

— Хмм? — Диего слегка выпрямился. — Мне показалось, или я услышал сожаление в Вашем голосе, офицер Бренд?

Полицейский не ответил.

— Не значит ли это, что Вы знаете о происходящем там?

— Не совсем, но слухи неприятные. Увы, то же можно сказать про всю страну. Моя работа — предотвратить распространение ситуации хотя бы на город.

— Понятно, — вновь сказал Диего.

И наступила тишина.

Евангелина ожидала больше вопросов от полицейского, но ничего не последовало. Возможно, он сам ждал вопросов, поэтому она решила воспользоваться временным затишьем: — Наверное, я не должна спрашивать об этом, но до сих пор Вы были очень дружелюбны, и потому мне хочется Вам верить. Почему Вы не спросили нас о том, что мы здесь делаем?

— Не моё дело вмешиваться в ваши дела, — ответил офицер.

Вау. Евангелина с трудом поверила своим ушам, особенно после того как он только что упомянул людей из «списка для наблюдения». Она чуть не спросила, не волнует ли его тот факт, что они все скрывают свои лица, но удержала язык за зубами.

Офицер Бренд взглянул в телефон, после чего сказал: — В любом случае, надеюсь, вам понравится в Риджмарке. — Он протянул визитку Диего. — Если вспомните что-то об этих людях, то позвоните мне, пожалуйста. Или просто на восемь-восемь-три, оператор вам поможет.

— Благодарю Вас, офицер, — сказал Диего.

— Не за что. И, прежде чем я уйду, одно предупреждение: Риджмарк безопасен, но повсюду вокруг него зона беззакония. Вы, похоже, собираетесь покинуть город, и хотя я не стану вас останавливать, но серьёзно рекомендую подумать над этим решением ещё раз. Иначе ваши жизни будут зависеть только от вас.

— «Зона беззакония»? — переспросил Диего. — Странный выбор слов, честно говоря. Разве не всё в границах страны подчиняется правительству Ванталэя?

Евангелина была почти уверена, что Диего только притворяется дурачком. В отношении уникальных политических обстоятельств Ванталэя он получил тот же брифинг, что и остальные, и наверняка просто хотел услышать мнение полицейского о ситуации.

— А, ну, вы же иностранцы, как-то я не подумал, что вы можете не знать, — сказал офицер Бренд. — Правда в том, что на правительство Ванталэя нельзя полагаться. В отношении защиты, экономической стабильности, пропитания, здравоохранения — да во всех отношениях, на самом-то деле, они просто лажают. Иногда от них удаётся получить помощь. Большую часть времени — нет. Даже до войны было так, а теперь положение в два раза хуже.

Диего усмехнулся: — Довольно суровое у Вас отношение к правительству, офицер.

— Да нет. Вам стоит послушать моих коллег.

Диего снова засмеялся. — Вы отлично говорите на моссианском, кстати говоря.

— Спасибо.

— Все полицейские разговаривают так же свободно?

— Знание нескольких языков обязательно для работы в ЧВПР, да.

— А, это из-за туристов?

— Именно. На самом деле я разговариваю на шести языках.

— Ого! Впечатляет. Сам я только немного валганского знаю. Пытался учить другие, но не срослось пока. А на какие ещё Вы знаете?

— Валганский, моссианский, люгианский, ваэлийский, йенийский, и гизи.

— А какой из них Ваш родной?

— Гизи, технически, но большую часть подростковой жизни я говорил на валганском, поэтому мой акцент ему ближе.

— А. У Вас, сэр, явно была интересная жизнь.

— А Вы, сэр, явно льстите мне, чтобы задать ещё один вопрос. А могли бы просто задать. Я отвечу, если смогу.

Диего хмыкнул.

Евангелина просто слушала, но едва ли удивилась тому, что инициативу на себя взял Диего. Он всегда был разговорчивым, и хотя сейчас не лучшее время для такого, офицер Бренд казался ценным источником информации.

— Вы меня подловили, — признал Диего. — На самом деле я хотел бы узнать, нет ли у вас догадок, что за люди к нам приставали.

— Боюсь, на этот вопрос я ответить не могу. Приношу свои извинения.

— Так и думал. Жаль. Но, по крайней мере, может Вы бы могли сказать нам, кого ещё стоит опасаться в Риджмарке?

Мгновение офицер Бренд молчал и смотрел на Диего, словно пытаясь оценить его в каком-то отношении. — Как я и сказал, в Риджмарке безопасно. Вам не нужно никого «опасаться», пока вы там. ЧВПР защищает своих горожан.

Диего кивнул: — Конечно. Я и не думал обратного.

— Понятное дело. — Небесно-голубые глаза Бренда прошлись по всем. — Тем не менее, есть несколько имён, которые следует знать. На случай, если вы что-то о них услышите.

— О?

— Ристо, Орма, и Вос, — сказал Бренд. — Если встретите носителей этих имён, то лучше уходите. Иначе они принесут вам одни только проблемы.

Евангелина узнала все три имени. Это знаменитые избавленцы. На уровне Убийцы Крохина, как могли заявить некоторые.

Она их не боялась. Если бы не миссия, Евангелина использовала бы эту возможность захватить головы всех троих ублюдков ответственных за бессчётные страдания бессчётных людей.

Однако офицер Бренд ещё не закончил: — Хотя этих вам стоит опасаться больше всего, ещё я бы порекомендовал сторониться людей с именами Джун и Грейвс. От них, как мне кажется, тоже одни проблемы.

Евангелина не среагировала, но это было трудно. Будучи членом Авангарда на протяжении последних двадцати лет, последнее имя она знала очень хорошо.

Фельдмаршал Грейвс.

У неё ни разу не было возможности встретиться с ним лично — что теперь можно считать преимуществом, иначе его жнец запомнил бы её душу — но каждого фельдмаршала окружает ореол мифов. Авангардцы низших рангов обожали болтать о них, обмениваясь фантастическими историями спорной достоверности.

Никогда нельзя было знать наверняка чему верить, когда разговор заходил о фельдмаршалах — а она слышала, что так и задумывалось. Легендарные истории о них мутили воду и это служило защите невинных людей, которые могут быть связаны с событиями на самом деле.

Одним из любимых занятий избавленцев были рейды в места, которые фельдмаршалы когда-то называли домом. Они не только наслаждались резнёй и разрушениями, но и надеялись заманить соответствующего фельдмаршала в ловушку.

Впрочем, Грейвс был самым таинственным даже среди фельдмаршалов. Предположительно он когда-то в ничью сразился с Дозером и это единственная история, которую про него слышала Евангелина. В остальном его прошлое было совершенной тайной.

О Джуне, с другой стороны, она не слышала никогда. Возможно, это кто-то сделавший себе имя совсем недавно, но если его имя упоминается вместе с именем Грейвса, то он наверняка очень опасен.

Тц.

Она надеялась, что никого из фельдмаршалов не будет в Ванталэе — или, хотя бы, в Риджмарке — но, как видно, ошиблась.

Значит, придётся действовать гораздо осторожнее.

Диего с полицейским продолжали разговор ещё какое-то время, но больше никакой полезной информации получить не удалось. После чего офицер Бренд оставил их в покое, как и обещал.

Наконец-то они смогли вернуться в машину и продолжить свой путь.

Долгое время никто ничего не говорил. Возможно, они боялись, что их услышат.

— «Этот полицейский меня встревожил», — сказала Эзура приватно. Она всё ещё цеплялась за торс Евангелины, прямо под плащом.

В обычной ситуации Евангелина видела жнецов в форме больших птиц — аистов, говоря точнее. Их чёрно-серые перья дымились как пламя, а глаза светились белым, жёлтым, а иногда даже красным. Но когда жнец прятался, большой размер не имел никакого значения. Такое случалось с ними, когда они цеплялись к чьей-то душе — их сложная форма упрощалась в нечто вроде аморфной глыбы света, прицепившейся к телу человека.

— «Мне он показался удивительно вежливым и ненавязчивым», — ответила Евангелина.

— «Я тоже так подумала, но меня не его характер тревожит, а то, как он появился будто из ниоткуда. И сказал, что следил за нами всё это время, но я не чувствовала его, пока он не оказался прямо перед нами.»

— «Ну, твоей чувствительности мешает мой плащ.»

— «Ага, но я же не слепая. Я внимательно наблюдала за окружением, чтобы не допустить внезапного подкрепления избавленцев.»

— «Хмм.»

— «Чем больше я узнаю об этом городе, тем меньше он мне нравится. Если Грейвс правда в Риджмарке, то какого чёрта он до сих пор не избавился от Избавления?»

Евангелина догадывалась, к чему вёл этот вопрос: — «Офицер Бренд не назвал никого из Избавления способного потягаться с фельдмаршалом.»

— «Именно. Так какого чёрта он тянет резину?»

— «Может, беспокоится о побочном ущербе. В городе ведь полно невинных туристов. Если компании отказываются эвакуировать гражданских, то я понимаю, какие у Грейвса сложности.»

— «Может ты и права», — сказала Эзура, — «но даже если это так, вопрос остаётся: почему он силой не заставил их эвакуировать город?»

Евангелина слегка наклонила голову, размышляя: — «Технически, Авангард должен уважать местных правителей.»

— «Ха!»

— «Я в курсе, что мы представляем довольно сильный пример обратного.»

— «Очень даже неслабое преуменьшение. Я ни на секунду не поверю, что Грейвс сидит и подчиняется им как хороший маленький мальчик. Эта страна воюет. Местное правительство, побочный ущерб — такой риск уже существует, даже без вмешательства Авангарда. Раз он до сих пор не выгнал Избавление из города, то дело не в том, что он этого не хочет, просто кто-то реально сильный стоит на пути.»

Евангелина практически не хотела высказывать это предположение, но: «… ЧВПР?»

Эзура вздохнула: — «Не хочу даже думать, что у них есть кто-то настолько сильный, но других объяснений я пока не вижу.»

Тревожная мысль, мягко говоря. Но Евангелина видела и хорошую сторону: — «Ну… если это так, то нам даже лучше.»

— «Может быть. Но я никогда не была оптимисткой.»

На губах Евангелины заиграла лёгкая улыбка: — «Поверь мне, я знаю.»

Глава 224. O, чeмпион кpеcтового похода...

Дорога в Лорент случилась слишком быстро. Гектор ожидал больше сопротивления как от Королевы, так и от рейнлордов, когда рассказал им о ситуации со слов посла Стутэмайра, но они всё поняли. Королева даже выглядела довольной идеей и сказала ему, что победа над монстром поможет отношениям между Атрией и Лорентом.

С чего вдруг она считала, что он победит, Гектор не совсем понимал. Хотя показывать неуверенность тоже не стал.

Как оказалось, последние несколько недель в Лоренте какие-то торговые неурядицы, из-за которых простаивает её строительный проект, о котором она обещала рассказать больше, как только он вернётся.

Рейнлорды отнеслись к его отъезду не с таким энтузиазмом — от чего, честно признаться, у него немного потеплело на душе — но всё равно поддержали его и настояли на том, чтобы отправить с ним сильных воинов.

По факту, если бы не его твёрдое возражение, с ним бы отправилась половина их воинов. Снова началась эта «Баббадело ситуация».

Однако выбрать тех, кто всё-таки поедет, было трудно. Самые сильные воины уже отправились в Ванталэй, так что основная сила в Уоррене сосредоточилась в руках Юсеффа Элрой, Джоаны Кортес, Сальвадора Делагуна, Димаса Сиболта, Горацио Блэкбёрна, и Нир Блэкбёрн — хотя и не в таком порядке.

Но это всё главы семей. У них слишком большая ответственность и потому их отсутствие будет ощутимо. Гектор не хотел брать никого из них с собой.

Но по какой-то причине Сальвадор Делагуна не принял «нет» в качестве ответа. Все остальные главы семей понимали его позицию, но только не он.

— Ты считаешь, что это я слишком важен? — сказал гигант. — Парень, да ты важнее любого из нас. И будь я проклят, если отпущу тебя сражаться с какой-то таинственной тварью в одиночку.

В итоге, конечно, с ним поехал не только Сальвадор, но и Маттео Делагуна, Фидель Блэкбёрн, и Карлос Сиболт. Все трое были не только добровольцами, но и избранниками семей.

И в точности как команды охотников за сокровищами, они не взяли с собой жнецов. Тот факт, что Зверь Лорента уже «убил» кучу других слуг несколько тревожил. Скорее всего информация преувеличена — или неправильно понята — но как бы там ни было, осторожность не помешает.

Будет странно на такой долгий срок расстаться с Гарвелем, и Гектор этому вовсе не был рад, но они хотя бы могли разговаривать в любой момент.

Однако в отличие от полёта в Саир, в этот раз СМИ каким-то образом узнали о том, что лорд владения Уоррен собирается в Лорент, поэтому у главных ворот его ждала целая толпа репортёров. К счастью, стены замка успели починить — а в некоторых местах перестроить — так что камеры не заполнили всю площадь как в прошлый раз. Тем не менее, уехать всё равно было трудно.

Он не хотел, чтобы кто-то из рейнлордов попал на камеры, особенно лорд Сальвадор, так что Гектору пришлось уехать первым, переманив на себя основное внимание, а с рейнлордами встретиться в обговорённом месте.

Гектор невольно задумался о том, что эту проблему можно было бы избежать, если бы он исследовал сеть пещер окружающую Уоррен. Он уже несколько раз искал откуда начинается подземный водопад, но, обнаружив его, потерял почти весь свой авантюристский запал. Кроме того, в последнее время у него был миллион других проблем.

Эти пещеры, впрочем, были просто нечто. Абсолютный чёртов лабиринт и Гарвель сказал, что они вполне могут растягиваться под большую часть города, а может где-то даже связаны с метро. И если это правда, то где-то должны найтись пути на поверхность.

Тогда покинуть город не привлекая внимания было бы гораздо проще.

В этом случае, впрочем, одних пещер не хватило бы. В аэропорте его подстерегала ещё одна группа репортёров, и к тому моменту он столкнулся со сложным решением: снова разделиться или просто закрыть камеры железом? Последнее он уже делал и СМИ тогда не обрадовались.

Но гораздо больше беспокоило, что репортёры заметят четырёх рейнлордов в его эскорте. Он сомневался, что обычный человек узнает их в маскировке под телохранителей, но рисковать всё равно не хотел.

Хмм.

В таком случае, можно ведь закрыть железом не камеры, а рейнлордов.

Нет, стоп, так будет только хуже. Ещё не хватало, чтобы СМИ объявили о пяти Солдатах Тёмной Стали или ещё каком дерьме.

— Проблемы? — прозвучал низкий, но такой знакомый голос.

Гектор повернулся и увидел, что он принадлежал мужчине в форме пилота. Не сразу его глаза поверили, что видят перед собой Романа Филистера. — Откуда ты здесь взялся?

— Ты думал, что я отпущу тебя в Лорент без меня? — Его голос был гораздо ниже, чем обычно.

— … Ты теперь используешь свой контроль над вибрациями, чтобы изменять голос? — спросил Гектор.

Роман улыбнулся: — Ага. Классно, да? Нужно было попробовать ещё чёрт знает когда. Как только разберусь с этой штукой, уверен, смогу выдавать какие-нибудь реально крутые голоса.

Гектор хмыкнул. Роман оставался в Уоррене со всеми остальными, так что встретить его в аэропорте он никак не ожидал.

Карлос Сиболт первым указал на это: — Если ты хотел полететь с нами, мог бы просто поехать прямо из замка.

— И где в этом веселье? — спросил Роман, возвращая голос в норму.

Сальвадор хохотнул и хлопнул мясистой рукой Роману по плечу, от чего тот слегка просел: — Ну и странный ты мужик, Филистер!

— У тебя случайно нет способа обойти всех этих репортёров? — спросил Карлос.

— О, какое совпадение, у меня как раз оказался запасной самолёт, который мы могли бы использовать. О которых наши друзья из СМИ даже не догадываются.

Гектор вспомнил о его прошлом самолёте: — Это случайно не тот, который ты украл у Авангарда?

Все рейнлорды тут же уставились на него.

— Эээ, не, не беспокойся, — сказал Роман. — От него я давным-давно избавился. Нельзя оставлять никаких зацепок. Даже если они стоят миллионы троа.

— Так ты купил новый?

— Неа, этот я просто арендовал, — сказал Роман. — Так дешевле. Хотя когда-нибудь обязательно куплю себе полностью свой.

Он отвёл их в ангар, в котором держали самолёт. Красивая машина, раскрашенная в чёрно-серебряный цвет, с чёрной эмблемой крылатого меча — логотип Международного Аэропорта Серой Скалы.

— И как давно ты его арендовал? — спросил Гектор.

— О, давненько, на самом-то деле, — ответил Роман. — Этак прошло не меньше двадцати четырёх часов.

Гектор просто покачал головой и засмеялся, поднимаясь на борт.

С их маленьким составом подготовка много времени не заняла. Гектор к своему удивлению обнаружил, что Фидель Блэкбёрн сертифицированный пилот, и потому он, с разрешения Романа, стал вторым пилотом. Первым был нанятый Романом человек.

Вскоре они поднялись в воздух и покинули страну.

Лорент находился очень близко и потому Гектор поначалу думал, что самолёт не потребуется, но быстрый урок географии посредством интернета дал понять, что эта страна огромна, а их цель — лес Аймара — находится глубоко в сердце страны. Так что на самолёте у них уйдёт всего лишь пара часов пути, а не вся ночь.

Второй раз Гектор видел Лорент с воздуха. Полёт в Саир тоже открывал такой вид, но тогда он был слишком занят присутствием на самолёте Линнет.

А сейчас мог насладиться видом природы.

Посол Стутэмайр не преувеличивал, когда сказал, что у них много лесов. До самого горизонта он только и видел, что один сплошной лес. В этой стране вообще есть города?

А, да, он заметил торчащие крыши между деревьев тут и там. Эм, они реально строят свои города прямо посреди леса?

Неожиданно он почувствовал смущение. Нужно было бы узнать побольше о стране, которая находится так близко к Уоррену.

Он надеялся, что эта миссия исправит положение.

— Тебе Гарвель жалуется? — спросил Роман, сидящий рядом с ним.

— Хмм? — прогудел Гектор. — Эм. Нет? Жалуется о чём?

— О том, что ты не взял его с собой. Я только улетел, а Ворис уже не затыкается.

— А… ну, теперь, когда ты упомянул, уверен, Гарвель тоже скоро приступит.

— Ты себе не представляешь, как мне хочется сказать, чтобы она жаловалась Гарвелю, но раз он ещё тебе не надоедает, то я боюсь, что Ворис заразит его своим нытьём.

— Хех. А, эм, кстати, ещё раз спасибо за помощь с Банком.

— Не стоит благодарности. — Через секунду Роман слегка наклонил голову. — Хм. Ладно, может стоит немного благодарности. Я, всё-таки, тебе десять лямов отсыпал.

Гектор засмеялся довольно нервно: — Я благодарен всей благодарностью, какая у меня только есть, честно…

— С Банком пока всё хорошо идёт, насколько знаю, да?

— Пока да.

— Что ж, даже если всё пойдёт наперекосяк, не беспокойся. Я тебе помогу.

Гектор моргнул и посмотрел на него по-новому: — Серьёзно?

— Хера с два! Ты что, прикалываешься? Ты хоть представляешь, о каких суммах мы говорим?

Удивление сошло с лица Гектора и он отвернулся к окну. — Внезапно я начал скучать по Ворис.

Роман хохотнул.

У Гектора появился вопрос и он невольно улыбнулся, прежде чем его задать: — У Ворис уже были какие-нибудь теории о том, чем может быть этот монстр?

— О, святая Кокора, а ты как думаешь? — простонал Роман. — Ты ведь не хочешь услышать всю её безумную чушь, нет?

Гектор слегка кивнул, потому что ему хотелось услышать всю её безумную чушь.

Роман простонал громче: — Ух-х, Гарвель тебя ещё не бомбардировал собственными теориями? Если скажешь, что нет, я не поверю.

— О, ещё как, — согласился Гектор, его улыбка стала шире. — Поэтому я и решил спросить про Ворис.

— А, понятно. Так тебе смешно с того, что я страдаю точно по той же причине, как и ты?

— Вроде того.

— Что ж, ладно… думаю, я смогу выдать обрезанную версию. Хех, но только если ты расскажешь безумные теории Гарвеля.

— Конечно.

Роман секунду подумал: — … Она упоминала что-то под названием циз. Насколько я понял, это какой-то «злой дух». — Он сделал кавычки пальцами.

Гектор задал очевидный вопрос: — Злой дух? В каком смысле?

— Я тоже её об этом спросил, но никаких подробностей она дать не смогла. Наверняка потому что это мифологическое существо никогда не существовало. Я поспрашивал жнецов рейнлордов и они любезно поделились правдой, поэтому теперь думаю, что она просто пыталась меня напугать. Ворис временами ведёт себя как ребёнок, ей-богу.

— А. — Но Гектору ещё было интересно. — … Так чего такого страшного в цизе?

Роман засмеялся на выдохе: — Ну, он преследует тебя на краю периферийного зрения и всегда каким-то образом ускользает, когда ты пытаешься на него посмотреть. А когда он подбирается ближе, то начинает смеяться — или, по крайней мере, издаёт похожие звуки. Может, он просто дышит так, раз это не человек.

— Хм…

— Циз делает это, потому что питается страхом или вроде того. А убить пытается, только если ты слишком сильно испугался или наоборот, испугался недостаточно, чтобы эта хрень насытилась.

— Стоп, то есть эта штука пытается тебя убить в любом случае?

— Видимо.

— А не должно быть какого-то, не знаю, правила, соблюдая которое останешься живым? Мифические истории должны быть такими, разве нет?

— Не знаю, мужик. Говорю же, Ворис не предоставила никаких доказательств — даже в шутку. А рейнлорды сказали, что этот злой дух не существует.

Гектор взглянул на остальных пассажиров самолёта и тихо сказал: — О воробьях рейнлорды тоже не знали.

Роман открыл рот, но затем, похоже, задумался, и решил его закрыть.

— Кроме того… за последние полгода я встретил двух богов — в одного из которых даже Гарвель не верил. Поэтому прости, но я постараюсь воспринимать информацию более открыто.

Роман почесал лоб: — Ну, когда ты об этом так говоришь…

Гектор позволил тишине задержаться, после чего сказал: — Ворис больше ничего не упоминала?

— Ещё она рассказала про какого-то вампа, тоже оказавшегося просто мифом.

Бровь Гектора слегка опустилась: — Вамп? Не слишком страшное название…

— Ага. Это какое-то древнемоссианское слово не имеющее перевода.

— Хмм. А что делают вампы?

— Высасывают душу из тела и пытают в самых адских кошмарах, какие ты только можешь представить.

Гектор сжал губы: — Хм.

— Ага. Не слишком весело звучит.

— У него есть какая-то причина это делать? Или он просто сволочь?

— Не знаю. Ворис сказала, что после этого он съедает душу.

— А, то есть пытки — это способ приготовления?

— Может быть, — пожал плечами Роман. — Но, как я и сказал, существо мифологическое. Вряд ли оно существовало на самом деле.

— Ага… И вряд ли она сказала, есть ли у слуг иммунитет к высасыванию души?

— С чего вдруг у нас должен быть иммунитет?

— Потому что наши души нам даже не принадлежат. Они у жнецов.

— Мм. Разумная мысль, с одной стороны, но я всё равно не понимаю, почему это должно давать нам иммунитет.

— Ну, я точно знаю, что у нас есть иммунитет к определённым способностям отклонений.

— Да? Откуда?

— Потому что, когда я впервые сражался с Джеффри Рофалом, он пытался сожрать мою душу.

— А, точно. Он. Я почти забыл об этом мелком ублюдке.

Гектор не ответил. Он бы хотел забыть. Но знал, что никогда не забудет.

Роман решил сменить тему: — Так какие теории об этом монстре были у Гарвеля?

— Ворис упомянула только две?

— Нет, но я устал. Твоя очередь.

Это было честно: — Эм… он рассказал мне об игороске.

— Звучит страшнее, чем вамп, по крайней мере. Это что?

— В целом, это гигантский монстр с щупальцами.

— … И всё? Может, я слишком самоуверенный, но мне кажется, что с одними щупальцами у него ни шанса против шести слуг. Да и против одного, честно говоря.

— Ну, ещё он может маскироваться. И довольно прочный. Как черви в Подкорке, по словам Гарвеля.

— Хмм. Всё ещё не впечатлён.

— Он охотится на свою добычу будучи практически невидимым и нападает, когда никто не смотрит, после чего утаскивает обратно в своё склизкое логово — которое, кстати, сделано из его собственных выделений.

— Что ж, ладно, вот это просто мерзко.

— Мгм.

— И что, это реальный монстр? — спросил Роман. — Или очередная мифическая хрень?

— Гарвель сказал, что игороски правда существовали две тысячи лет назад.

— Хмм. По описанию не похоже на лесное существо, кстати говоря. С чего он решил, что это может быть Зверем Лорента?

— Предположительно игороски могли покрывать слизью любую окружающую среду, чтобы она лучше подходила их нуждам. И ещё было известно, что они мигрировали в новые регионы, когда им угрожали охотники.

— Ты пробовал поискать информацию в интернете?

Гектор заколебался: — Д-да…

Роман приподнял бровь: — И? Что-нибудь нашёл?

— Эм… не то, что искал.

Роман выглядел озадаченным.

Гектор попытался объяснить: — … Монстры с щупальцами очень популярны в интернете.

Больше он озадаченным не выглядел. Улыбка мигнула на его лице, затем он сдержался, но уже через секунду хохотал во весь голос.

— Это не настолько смешно, — сказал Гектор.

Роман уже успокоился. Почти. — Извини. Хех. Так, я правильно понимаю, что термин «игороск» не помог, хе-хе, сузить зону поиска?

— Нет, — нахмурился Гектор. — Ни хрена он не помог.

Роман снова фыркнул от смеха. — Хотя это странно. Если игороски правда до сих пор существуют, то должны быть какие-нибудь научные труды на эту тему.

Гектор почесал подбородок: — Может я просто не умею искать.

— Да? А мне казалось, что вся молодёжь хорошо пользуется интернетом.

Гектор улыбнулся: — Эй, может тогда сам попытаешься?

Мгновение Роман просто смотрел на него: — … Я вижу, к чему ты ведёшь, и мне это не нравится.

— Уверен, у тебя получится лучше.

— А вообще, знаешь что? — Роман достал телефон. — Я готов пройти по этому минному полю, если ты пойдёшь со мной.

Энтузиазм Гектора поубавился: — Эм…

— Один я этим заниматься не буду, — сказал Роман. — Можешь сдаться, но тогда и я туда не полезу.

Гектор ухмыльнулся: — Ну ладно.

В итоге на следующие несколько минут они погрузились в мир больного воображения. К несчастью, даже Роману не удалось найти «научные» статьи, но спустя какое-то время они наткнулись на сайт со словами, а не картинками.

Что было неслабым облегчением.

Хотя сам сайт казался довольно примитивным и Гектор подумал, что смысла задерживаться на нём нет, Роман реально начал читать эту сплошную стену текста, поэтому и он решил присоединиться.

В тексте действительно упоминались игороски и даже описывалось, что это существо из люгианских мифов, которое предположительно вышло из океана Лютик и отложило множество яиц, из которых потом вылупились маленькие игороски, начавшие терроризировать всё западное побережье континента Люгиан на протяжении сотни лет.

Ещё статья упоминала, что большинство современных учёных считают игоросков мифическими существами, так как не удалось найти никаких останков, а единственные «исторические записи» принадлежат Харундэлю Старому, который известен своей недостоверностью и эксцентричностью.

Потом автор сайта сказал, что современные учёные дураки и заявил, что не только видел игороска лично, но и убил его, после чего сделал из останков мощный афродизиак.

Затем текст медленно перешёл в русло секса.

— Кто написал это дерьмо? — сказал Роман.

Они вместе отмотали вниз.

— «Харундэль Молодой», — прочитал Гектор.

— Я хочу вернуть последние несколько минут моей жизни.

Весь остальной полёт они обсуждали гипотетически существовавших монстров, которых упоминали их жнецы. Единственное, что было известно о Звере Лорента, так это то, что ему удалось избежать всех камер и убить практически всех свидетелей, поэтому каждый монстр так или иначе был связан со скрытностью.

Спустя какое-то время разговор постепенно перешёл в попытку развлечь себя, а не понять, чем это существо могло быть. Среди остальных, Гектор вспомнил про джаджарит, монстров-жаб пожирающих людей, предположительно появившихся из Кьенгиса, а Роман рассказал про странных томокуни — страшных существ напоминающих гуманоидных барсуков, которые подкрадываются к спящим, живьём снимают с них кожу, и носят её потом как свою.

Они не соревновались, но после этого Гектор решил, что Роман победил. Возможно, воспринимать такую информацию более открыто — не лучшая идея.

— Кстати говоря, — продолжал Роман, пока они спускались с самолёта, — доподлинно неизвестно, могут ли томокуни в человеческой коже притворяться людьми или это просто выглядит как гигантский барсук в человеческой коже. Ворис сказала, что сомневается на этот счёт. Но, как мне кажется, власти Лорента заметили бы кучу освежёванных тел.

— Знаешь, — сказал Гектор, — я часто слышу, как люди восхваляют воображение, но временами мне кажется, что нет ничего ужаснее в мире.

— Вполне возможно.

Небольшая группа людей ожидала их прямо у посадочной площадки — что Гектору показалось немного удивительным, раз они сменили самолёт в последнюю секунду. Видимо пилот передал об этом по рации.

В темноте было трудно разглядеть лица, но когда они подошли ближе, Гектор понял, что справа стоял посол Стутэмайр. Однако первым шаг вперёд сделал не он, а женщина средних лет, в длинном наряде с перьями на воротнике.

— Благодарю Вас за столь скорое прибытие, лорд Гофф, — сказала она, придерживая в руке довольно архаичную лампу. — Добро пожаловать в провинцию Аймара. Я государственный секретарь федерального правительства Лорента.

Она протянула руку и Гектор её пожал.

Государственный секретарь? Это не делало её супер важной? Может и не делало. Гектор не очень хорошо разбирался в государственных структурах других стран. Чёрт, да он даже в собственной не разбирался.

Посол Стутэмайр тоже подошёл для рукопожатия и сказал: — Мы очень рады Вас видеть и извините, что не предупредил, лорд Гофф. Если бы я знал, что секретарь Кар лично прибудет встретить Вас, то обязательно сказал бы. Ох, Вы, должно быть, считаете нас совсем неорганизованными.

— Всё в порядке, — сказал Гектор.

— У нас в последнее время полный беспорядок, — продолжал Стутэмайр. — Вот только вчера-

Секретарь решила вмешаться: — Достаточно, посол. Лорд Гофф прилетел не для того, чтобы выслушивать наши жалобы.

— А… да. Простите. — Он напряжённо поклонился, отступив назад.

Лариса Кар снова провела взглядом по Гектору и его компаньонам: — Кого Вы взяли с собой? Это всё охотники?

— Да, — сказал Гектор, решивший, что такой термин ни чем не хуже других. С шарфом он чувствовал, что Сальвадор Делагуна более дёрганный, чем остальные.

Хмм, может он беспокоился о том, что его узнают. Гектор сделал для всех железные маски, поэтому это не должно было стать проблемой, но Сальвадор — глава дома Делагуна, так что он большой человек в Саире. Возможно, из-за этого ему подсознательно некомфортно или вроде того.

Гектор предложил железную маску и Роману тоже, но тот отказался — «принципиально», как он сказал. Этот человек относился к своей маскировке даже серьёзнее, чем Гектор думал. Как бы там ни было, ничего страшного, если его кто-то узнает, ведь Роман тоже из Атрии.

— Я не ожидала, что Вы приведёте такую большую группу, — сказала секретарь Кар, — но очень рада. Если мы можем чем-то помочь, только спросите. Вы оказываете огромную услугу этой стране. Пойдёмте.

Две группы стали одной, пока шли к терминалу аэропорта вместе. В обычной ситуации разговаривать на открытой взлётной полосе было бы не так просто, но от внимания Гектора не ускользнуло то, насколько пустым выглядит аэропорт. Будто заброшенным.

— Вы уже эвакуировали эту территорию? — спросил Гектор.

— По большей части, да, — ответила она. — Здесь происходили аномальные события дающие понять, что зверь ближе, чем мы думали.

Гектор хотел бы, чтобы за него этот разговор поддерживал кто-нибудь другой, но такого случиться не могло, естественно, раз он единственный из них не маскируется. — События вроде каких?

— Частые изменения погоды, например. Три дня назад здесь всё было засыпано снегом, а сейчас и не скажешь. Потом стало невыносимо жарко, а только вчера электромагнитный шторм уничтожил почти всю нашу электронику.

— О. Это объясняет, почему у Вас такая лампа.

— Хмм? А, да. Нашли пару таких на складе. К счастью, нам удалось починить хотя бы радио.

Гектору это показалось тревожным: — В таком случае эта территория кажется довольно опасной. Уверены, что Вам следует здесь сейчас находиться?

— Откровенно говоря, — сказала секретарь Кар, её голос неожиданно начал дрожать, — эм… нет, наверное мне не стоило здесь быть. Я просто хотела встретить Вас, но не думала, что попаду в западню.

— Западню? — моргнул Гектор. И он заметил как её взгляд прыгает с места на место, словно что-то ищет.

— Как я и сказала, вчерашний электрический шторм уничтожил почти всю нашу электронику, но пару часов назад мы потеряли все способы связи с внешним миром. Должна признаться, это несколько пугает.

— О да! — вновь вклинился Стутэмайр. — Мы беспокоимся, что Зверь может атаковать в любой момент! Поэтому не думайте, будто я преувеличивал, когда сказал, что мы очень рады Вас видеть!

Чёрт. Гектор взглянул на мрачную полосу деревьев вдали. Аэропорт был огромным, но его всё равно окружал лес. Так что монстр мог появиться буквально с любого направления.

И эти люди не звучали настолько напуганными, но, возможно, они просто пытались сохранить профессионализм и не придаваться панике. Не при подчинённых, по крайней мере.

На их месте он бы ссался от ужаса. Можно только представить, через что они прошли за этот день.

— Кто-нибудь приедет за вами? — спросил Гектор.

— Да, два часа назад нам сообщили о выезде группы специального предназначения, — сказала секретарь. — Они… ещё не прибыли.

Хмм. Гектор ещё раз взглянул на их группу, состоящую из секретаря, посла, и трёх ассистентов.

— У вас не было с собой охраны, когда вы приехали? — спросил он.

— Была, — ответила Лариса. — Но они пропали приблизительно десять часов назад. Мы не знаем, где они могут быть.

Твою-то мать.

Гектор остановился, все остальные поступили так же.

— У нас есть самолёт и запасной пилот, — сказал он, очень спокойно. — Почему бы вам не взять их и не улететь куда-нибудь в безопасное место?

Секретарь Кар опешила и только через секунду воскликнула: — Это невероятно щедрое предложение, лорд Гофф! Но Вы оставите себя без пути к отступлению. Уверены, что это мудрое решение?

Перед ответом он взглянул на Романа — человека, которому на самом деле принадлежал самолёт.

Он ответил едва заметным кивком, видимо не почувствовав необходимости вмешиваться в разговор.

— Не беспокойтесь за нас, — сказал Гектор. — Пожалуйста, садитесь на самолёт и улетайте.

Секретарь взглянула на своих людей, после чего кивнула ему: — Благодарю Вас. Мы так и поступим. Но перед этим, у Вас нет вопросов к нам насчёт Зверя? Или чего-то ещё?

Гектор задумался. Если это действительно их последний шанс поговорить с жителями Лорента перед охотой, то отказываться от него нельзя. Но о чём спрашивать?

— … Вы узнали что-нибудь новое об этом существе с нашей последней встречи с послом Стутэмайром? — спросил Гектор.

В этот момент наступила её очередь задуматься: — … Я уже упоминала неестественную погоду. Раньше мы не знали о таких способностях Зверя. Но, возможно дело не в нём. Мы не знаем точной причины этих странных аномалий.

Скептичность, конечно, хорошо, подумал Гектор, но чертовски сильно сомневался, что это просто совпадение.

Карлос Сиболт наклонился к уху Гектора и прошептал: — Лорд, спросите её, где они в последний раз видели охрану.

— Ваш эскорт, — сказал Гектор. — Вы сказали, что они пропали десять часов назад?

— Верно.

— Где вы видели их в последний раз?

— А… они были не вместе. Пропали приблизительно в одно время, но патрулировали территорию парами. Самым странным было, когда пропали двое моих личных телохранителей. В отличие от остальных, они оставались рядом со мной.

Карлос снова нагнулся прошептать: — Лорд, это очень странно. Пожалуйста, узнайте больше подробностей.

Гектору не требовался этот совет: — Как именно исчезли Ваши телохранители?

— Эм, ну, вот они были прямо за мной, а вот вдруг исчезли, — ответила она. — Мы пролезли весь аэропорт, но не нашли их.

— Так, но… — Гектор не решился заговорить сразу. Со словами нужно быть осторожнее, но он был обязан уточнить. Она ведь не говорила, что они растворились в воздухе прямо перед её глазами? Вероятно нет. Невидимость могла бы только всех перепугать. Поэтому Гектор решил сформулировать вопрос иначе: — … Я правильно понимаю, что они должны были быть за Вами, но когда Вы повернулись, то не заметили их?

— Да, именно так, — слегка озадачено сказала она, видимо не понимая, зачем ему потребовалось объяснять что-то настолько простое.

Что ж, значит всё-таки не невидимость. Наверное. На секунду он уже боялся повторения ситуации Зала Дюн и поместья Гаоланетов. Его фоновый мыслительный процесс размышлял, сможет ли Шарф обнаруживать невидимые отклонения так же легко, как и невидимых воробьёв.

— Лорд, — вновь прозвучал голос Карлоса, — спросите её, насколько хорошо она знала своих телохранителей.

Хмм. Гектор понял, к чему он клонит с этим вопросом. — Насколько хорошо Вы знали своих телохранителей?

Секретарь неожиданно стала выглядеть ещё более озадаченной: — Я… не очень хорошо, наверное. — Она моргнула. — Вы же не хотите сказать, что они…

По какой-то причине она не закончила.

У Гектора, впрочем, оставался ещё один вопрос, который может ей не понравится: — Возможно ли, что Зверь ни при чём? Могли они просто уйти сами?

Она слегка напряглась: — Что Вы хотите сказать, лорд Гофф?

Хмм? Щепетильная тема? — Я просто пытаюсь понять ситуацию.

Секретарь не выглядела довольной: — Вы думаете, что они могли меня предать.

Гектор приподнял бровь. Она злится на него? — Вы считаете, что они могли Вас предать?

Она выглядела так, будто хочет возразить, но в итоге только нахмурилась.

— … Вы догадываетесь, по какой причине они могли Вас оставить? — спросил Гектор.

Она взглянула на Стутэмайра, после чего на трёх своих ассистентов: — У меня… могут быть враги. Как и у любой публичной личности.

— … Но, возможно, Вы бы могли назвать что-то более точное?

Она выдохнула: — Эх… Вам нужно что-то, что можно было бы назвать «реальной угрозой», так?

Так ли? Впрочем, он бы не отказался от такой информации.

— Был инцидент пару месяцев назад, — продолжила Секретарь, — когда трёх членов Конгресса обвинили в измене.

Гектор не ожидал такой новости.

— Я была… частично вовлечена, можно сказать.

— Каким образом?

— Я профинансировала главного обвинителя, когда все остальные его средства таинственным образом исчезли. Я пыталась держаться в тени, но подозреваю, что меня обнаружили.

Гектор невольно почувствовал, что услышал секрет, который ему было бы безопаснее не знать. И это было знакомое чувство.

— Вряд ли эти трое были единственными предателями, — сказала она. — И если они хотят убить меня, то использовать Зверя Лорента довольно удобно. Не нужно рисковать раскрытием и никакого подозрения, верно? И как я могла быть так слепа?

Гектор приподнял руку: — Ладно, давайте не будем так критичны с выводами. Это просто мысль. У нас нет никаких доказательств того, что телохранители предали Вас. Возможно, до них правда добрался Зверь.

Брови секретаря остались опущенными на глаза: — Но если это был монстр, то почему он не тронул нас? Я уже думала об этом, и теперь чувствую себя дурой, потому что не поняла сразу.

Стутэмайр снова решил включиться: — Увы, но Вы можете быть правы, мэм. И если это так, то не будет ли безопаснее остаться здесь? С лордом Гоффом? — Он повернулся к Гектору. — Ваше предложение дать самолёт невыразимо щедрое, но я беспокоюсь, что настоящая опасность для мадам может заключаться не в этом таинственном Звере.

Гектор приподнял бровь: — Вы же не хотите сказать, что монстр может быть нереальным?

— Ох, нет, вовсе нет, — сказал посол, — но вот его угроза жизни секретаря — вполне. Я не могу говорить за всех, конечно, однако сам чувствую себя безопаснее рядом с Вами и, откровенно говоря, не хочу пока Вас покидать. Что если Зверь каким-то образом собьёт самолёт?

Это вызвало пару беспокойных шепотков от их безымянных ассистентов.

Однако Гектор всё ещё невольно подозревал Стутэмайра во лжи. Было что-то в его манерах, что казалось ему тревожным. Может быть отсутствие искреннего страха в глазах. Каким-то образом посол выглядел довольным появившейся возможности остаться.

Хотя Гектор не спешил с обвинениями. Наверное, не стоит принимать решения, полагаясь на такие штуки как «взгляд чьих-то глаз», а? Какого хрена это вообще означает? Он, может, и стал лордом, но это не даровало ему способность распознания лжи или ещё какую хренотень.

Внезапно в их разговор вторгся порыв ветра и все напряглись из-за его обжигающе холодного касания. А затем, в небе, ударила молния, лишь через секунду сопровождённая раскатом грома.

Остальные на мгновение взглянули в направлении ударившей молнии, и Гектор вместе с ними, но в этот момент он не сосредотачивался на глазах.

Потому что порыв ветра позволил ему заметить кое-что через Шарф.

Довольно далеко от группы, на одном из приземлившихся самолётов, он почувствовал туманный силуэт. Очень большой — и чертовски знакомый. Всего на одну долю секунды, но он был практически уверен.

Воробей.

Импульсивно Гектор хотел посмотреть в его направлении, но сдержался. Он был почти уверен, что птица всё равно невидима, а давать ей повод для подозрений не хотел.

Это Хантон? Гектор сомневался. Лорд Гаоланет знает, что от него нет смысла прятаться.

Кто бы это ни был, у них проблема. В первую очередь Гектор хотел знать, не враг ли им этот воробей. Иначе нельзя будет верить ничему перед глазами. Уже нельзя, вернее, ведь всё вокруг может быть просто иллюзией.

— Прошу прощения, — сказал Гектор, обратив внимание всех на себя. — Я знаю, что это может показаться странным, но не могли бы подождать минуту? Мне нужно позаботиться кое о чём. Это не долго.

Понятное дело, они были озадачены, так что ему пришлось потратить некоторое время на «объяснения», даже если при этом он ничего не объяснил.

Гектор сказал всем, что он понимает, насколько это странно, но всё в порядке. И даже после того как убедил людей Лорента, рейнлорды попытались пойти за ним, так что ему пришлось попросить их остаться и защищать секретаря.

От них не последовало возражений, но он знал, насколько они раздражены этим.

Роману тоже было любопытно, но хотя он уже знал о существовании воробьёв, Гектор не мог объяснить что происходит, не спугнув при этом гигантскую птицу, наверняка подслушивающую их разговор прямо в эту секунду.

Действовать надо быстро. Сейчас, когда ветер снова затих, он больше не мог почувствовать птицу. Она, скорее всего, оставалась там же, но Гектор не сомневался в том, что воробей улетит, стоит ему подойти слишком близко. И хотя он надеялся на дипломатический подход, но сомневался, что воробей останется на месте и будет с ним говорить, даже если он попросит вежливо.

Поэтому он сделал всё в одно мгновение. Одновременно материализовал для всех железный купол укреплённый душой и бросил себя в направлении птицы.

И да, воробей всё ещё был там.

Он пролетел всю взлётно-посадочную за один выдох. Воробей едва успел взмахнуть своими гигантскими крыльями, прежде чем всё его тело, за исключением клюва, оказалось покрыто железом.

Гектор тут же ощутил атаку на свой разум, как при первой встрече с Хантоном Гаоланетом.

— Это на меня не сработает, — сказал Гектор. — Успокойся. Я не хочу сражаться. Просто скажи, кто ты такой и что здесь делаешь.

— «Тогда почему ты напал первым?!» — прозвучал телепатический женский голос. Гектор не знал, что именно делало его женским. Просто в голове появилось осознание.

— Только для того, чтобы не позволить тебе сбежать. Вот. — И он убрал металлические оковы, демонстрируя дружелюбность намерений.

Воробей оставался невидимым для его глаз, но не для Шарфа. Она взмахнула крыльями с заметной дезориентацией, послав несколько мощных порывов ветра, но не стала взлетать, а ещё через пару секунд успокоилась.

Между ними нависла напряжённая тишина, но она выглядела достаточно спокойно, так что в душе Гектора теплилась надежда.

— … Скажи мне, кто ты такая, — попытался он.

— «Меня зовут Полина Гаоланет.»

Глава 225. Эмиссаpы Мрака...

Оу, твою мать.

— «Насколько знаю, ты ужe встречал моего отца», — сказала Полина.

— … Ага, — ответил Гектор. — Встречал. Он попросил тебя следовать за мной?

— «Ага… То есть, нет.»

— Тогда почему ты здесь?

— «В основном из-за любопытства.»

Он нахмурился: — Это опасно.

— «Да ну.»

— Тебе нужно возвращаться домой, — пояснил он.

— «Хех. Я большая девочка. Но благодарю за беспокойство. Кстати, а как давно ты узнал, что я следую за тобой?»

Он проигнорировал этот вопрос: — Ты хотя бы знаешь, что здесь происходит?

— «А ты?»

Это уже начинало раздражать: — Мисс Гаоланет, пожалуйста, просто-

— «Я не вернусь домой, что бы ты ни сказал. Так что можешь отбросить эту глупую мысль прямо сейчас. Ты хоть представляешь, насколько трудно лететь за грёбаным самолётом? Я, вообще-то, из костей и плоти состою, понятно? Так что после всех этих трудностей я буду в этом приключении с вами до конца.»

У Гектора начинало формироваться впечатление, что с Полиной будет разобраться ещё труднее, чем с Хантоном.

— «Вообще-то, наверное даже лучше, что ты меня заметил. Я всё равно собиралась показаться через какое-то время. Понаблюдав ещё немного. Так дела пойдут быстрее.»

Он удержал вздох. — Почему тебе вообще это интересно?

— «О, по множеству причин. Но давай просто скажем, что я хочу больше узнать о герое всея Атрии, знаменитом Лорде Тёмной Стали. Шанс увидеть тебя в действии уже достаточная причина, на мой взгляд.»

Вот теперь он вздохнул.

— «Кстати говоря, не хочу показаться такой самодовольной, но мне кажется, что вам не помешает моя помощь. Ну, то есть, ты сейчас очень впечатляюще сиганул, но я подслушивала ваш разговор достаточно долго и поняла, что вам срочно требуется хороший информатор. А именно этим воробьи и славятся.»

Гектор не мог возразить, что её способности очень полезны в такой ситуации, а он даже не знал всего арсенала воробьёв.

Тем не менее.

— Твой отец-

— «Сейчас не здесь», — перебила она.

— Но может найти тебя, куда бы ты не отправилась, да? Из-за вашей телепатической связи.

— «О, ты и об этом знаешь? Что ж, не беспокойся. Для этого он должен сосредоточиться на моей нити, а у него сейчас нет никаких причин думать, будто я в каком-то необычном месте. Кроме того, он в последнее время и сам очень занят. Так что у него не должно быть причин беспокоиться обо мне.»

— Но если с тобой что-то случится, он меня никогда не простит, — сказал Гектор.

— «А если что-то случится с тобой, пострадает вся страна.»

Теперь лесть? Гектор на это не купился: — Я немного прочнее твоего.

— «А я знаю как обезопасить себя. И тебя тоже, если ты будешь добрее ко мне.»

Угх. И что он должен сейчас сказать? Или сделать, вернее говоря?

Может… просто будь как она хочет? Сейчас, по крайней мере?

Хмм.

— … Ладно, и как ты собираешься собирать информацию об этом монстре?

— «Сперва я понаблюдаю за ним.»

— … Это будет безумно опасно для тебя.

— «Ну, я же не собираюсь подойти и тыкнуть его палкой, если ты так подумал. Я буду наблюдать с безопасного расстояния.»

— А как ты собираешься его найти?

— «Хмм? А, так я уже нашла.»

Гектор невольно моргнул: — Что?

— «Он излучает мощную ауру. Я отсюда его чувствую. Извини, забыла, что вы, милые человечки, не умеете чувствовать ауры. Или, по крайней мере, делаете это плохо. Наверное, хреново быть вами. Без обид.»

— Что именно ты имеешь в виду под аурой? — спросил Гектор. — Ты ведь не про душу?

— «Нет. Души и ауры связаны, но это не одно и то же. Хотя они имеют сильный эффект друг на друга.»

Сильный эффект?

Гектор хотел узнать больше, но все его ждали, а это угрожало превратиться в слишком долгий разговор.

— Что ж, если ты настаиваешь на помощи, я не буду мешать, — сказал Гектор, — но постарайся держаться рядом. Если что-то случится, я постараюсь защитить тебя от опасности.

— «Ого. Как галантно.»

— Это не — что я — угх…

— «Хи-хи. Ты смущён?»

Вот дерьмо.

Гектор развернулся и пошёл к железному куполу, который сделал для остальных. — Просто не уходи от нас далеко.

— «Ладно. Я могу изучать довольно большую зону не двигаясь с места. О, кстати, а мне показать себя твоим друзьям?»

Гектор остановился и повернул голову. Ему не требовалось смотреть в её направлении, ведь она была невидима, но так было бы невежливо. — А ты хочешь?

— «Мм, не знаю. Будет немного неловко, если только ты будешь про меня знать.»

— Там политики Лорента. Перед моими людьми ещё ладно, но перед ними лучше не стоит.

— «Ага, но мне будет одиноко, если я не смогу ни с кем говорить!»

Гектор просто продолжил смотреть на неё.

— «Ладно, хорошо, буду прятаться. Думаю, тебе придётся говорить со мной за всех.»

— … Каким образом? Если я отвечу тебе, меня посчитают сумасшедшим.

— «Это звучит как твоя проблема.»

Он не понимал, шутит она или нет. — Просто… мы поговорим позже, ладно?

— «Ловлю на слове, Лорд Тёмной Стали.»

Гектор уничтожил свой купол и вернулся к остальным. Рейнлорды сохранили тишину, но у лорентиан появились вопросы. Гектор извинился за произошедшее и сказал, что объяснить случившееся слишком трудно.

Такой ответ их явно не устроил, но выбора они не увидели, раз перестали спрашивать.

Ухудшающаяся погода и нарастающее напряжение имели больший приоритет.

Он спросил у Ларисы Кар, нет ли другого персонала в аэропорту, и к своей досаде услышал, что есть.

Первым делом нужно было собрать всех в одном месте, чтобы была возможность защитить людей. Он, может, и прибыл для охоты на Зверя Лорента, но гражданские имели наивысший приоритет.

Раскаты грома раздавались всё громче и чаще, большие окна терминала содрогались сильнее с каждым ударом и все уже старались держаться от них подальше, на случай, если они просто развалятся.

Потребовалось некоторое время, чтобы всех собрать, но Гектор был рад услышать от них, что хотя бы все на месте. И ещё радовало, что их оказалось не так и много, но это наверняка из-за того, что аэропорт пока был закрыт для обычных людей. Видимо здесь собрали только необходимый минимум персонала, чтобы встретить их самолёт.

Как только о гражданских позаботились, Гектор оказался перед выбором.

Охота должна продолжаться, но оставлять этих людей без защиты он не мог. В то же время, пытаться отвести их в безопасность рискованно.

Он не спешил, размышляя над этим. Заодно объяснил ситуацию Гарвелю и спросил его мнение. Жнец рекомендовал полагаться на рейнлордов не только в силе, но и в мудрости.

Так он и сделал. Найдя место, в котором можно наблюдать за оставленными гражданскими Лорента, но дальше слышимости, они устроили срочное стратегическое совещание.

Не так много времени потребовалось на выбор плана действий. Вместо того, чтобы разделять силы на отряд защищающий гражданских и охотящийся на Зверя, они решили, что будет разумнее вложить все усилия в то, чтобы доставить людей в безопасность, а потом отправиться на охоту.

В отношении вопроса потенциального покушения на секретаря у них было только одно мнение:

— Мы будем защищать её, пока она с нами, конечно, но большее не в наших силах, — сказал Сальвадор Делагуна, а Фидель Блэкбёрн и Карлос Сиболт с ним согласились.

Роман не выглядел таким уверенным, хотя и кивнул в поддержку их слов.

Гектор понимал, почему они сомневались. Вмешательство в политику другой стороны без каких-либо знаний о происходящим — да, такое могло выйти из-под контроля довольно быстро и обратиться против них, какими бы чистыми ни были их намерения.

Тем не менее, финальное решение оставалось за Гектором. Они сказали, что примут его выбор, каким бы он ни был.

Что Гектору показалось удивительным.

Если не говорить о притворстве для местных, он ведь не был настоящим лидером. Они не обязаны его слушать, особенно в таком приватном разговоре.

С другой стороны, он не сомневался в том, что Полина подслушивает. В таком случае продолжение этой игры в подчинённых имеет смысл.

Однако проблема в том, что он не сказал им о ней. Сперва ждал подходящего момента, а потом просто забыл.

Значит, они делали это по собственной воле.

Фью. Каким-то образом понимание этого действовало ему на нервы.

Нужно расслабиться. Рейнлорды просто следуют за ним, потому что именно его попросило о помощи правительство Лорента. Только из-за миссии. И всё.

Так он себе говорил.

Слова Юсеффа прозвучали в его голове:

«Ты хоть понимаешь, сколько людей оставляют свои надежды на тебя?»

Он сказал это довольно давно, но сейчас Гектор чувствовал истинность фразы больше, чем когда-либо, пока размышлял над их следующим шагом.

С такой погодой оставлять обычных людей в аэропорту не хотелось, но раз причина может быть сверхъестественной, то как знать, когда шторм прекратится.

По крайней мере, сейчас все в безопасности. Он слышал как завывал ветер и дрожали окна, но здание ведь не рухнет. Это же просто шторм.

В итоге он решил подождать немного, вдруг погода станет лучше. А если станет, то планировал действовать как предложили рейнлорды — отвести гражданских в безопасность.

Заодно он использовал шанс рассказать Роману и рейнлордам про союзного воробья, что вызвало вопросы, ответить на которые он не мог.

— «О, то есть ты просто взял, и вот так вот меня выдал?» — прозвучал телепатический голос Полины. — «Сразу после того как сказал мне никому не показывать себя? Не думаю, что я смогу простить тебя за это предательство, лорд Гофф.»

Он не мог ответить ей, но судя по тону, это было шуткой. Наверное.

Гектор надеялся, что понимает интонации птиц правильно.

Группа собралась возле кафетерия в здании аэропорта. Все магазины были закрыты — некоторые даже заколочены — но на витринах хватало выставленной еды. Гектор не был голоден, но некоторые люди Лорента, похоже, были. Секретарь Кар никого не останавливала, но настояла на том, чтобы они оставили соответствующую плату. И сама заплатила за несколько закусок.

Гектор пристально наблюдал за ними, надеясь установить, насколько хорошо они справляются с давлением. В целом, достаточно неплохо, но время от времени он замечал как дрожат их руки и плечи.

Из-за этой периодической дрожи он восхищался их храбростью даже больше. Они настоящие профессионалы, которые столкнулись с очень непростой проблемой, но при этом не паникуют и ведут себя как люди.

— Эй, леди-птица, — внезапно сказал Роман в воздух перед собой. Он сидел с Гектором, достаточно далеко от остальных. — Ты же меня слышишь?

— «Да, слышу. Чего надо?»

— Ага. Круто. Мне просто было интересно кое-что. Вы ведь умеете делать невероятно реалистичные аватары, да?

— «Да. И теперь тебе интересно, почему я не сделала аватар для общения с вами.»

Роман усмехнулся: — На самом деле мне было интересно, можешь ли ты сделать нечеловеческий аватар.

— «… Прошу прощения?», — спросила Полина.

— Вроде собаки или чего-нибудь такого, — ответил Роман. — Может быть аватаром говорящая собака?

— «… Наверное, может», — сказала Полина. — «Но зачем?»

Роман пожал плечами: — Потому что это весело?

— «Я и так говорящая птица. Этого недостаточно?»

— Что я могу сказать? Мне хочется испытать все чудеса жизни.

— «То есть, по-твоему, говорящая собака лучше говорящей птицы?»

— Хмм. Как знать. Если скажу, что да, тебя это разозлит?

— «Скорее всего.»

— А, значит, воробьи гордятся своей родословной? Это круто. Уважаю.

— «Мне тоже понравился твой интерес к говорящим собакам. Уверена, они были бы гораздо интереснее говорящих обезьян.»

— Ого! От лица всей человеческой расы, я принимаю это как оскорбление.

— «Нет, не принимаешь. Я телепат. Мне виднее.»

Роман снова засмеялся: — Ладно, тогда о чём я сейчас думаю?

— «Это не так работает.»

— О? Тогда как?

— «Мысли, как правило, слишком трудно прочитать. Эмоции проще. Физические чувства самые простые.»

— А, понятно. Что, в таком случае, я чувствую сейчас?

После небольшой паузы она ответила: — «… Приблизительно ничего?»

— Вау, ты права! Отличная работа.

— «Ты очень странный человек, Роман Филистер.»

Он слегка дёрнулся: — Откуда ты знаешь мою фамилию? Тоже прочитала в мыслях?

— «Разве я только что не сказала, что мысли читать слишком трудно?»

— Ага, но одно слово вряд ли вызывает столько проблем, да? Или ты могла солгать. Чтобы я ослабил бдительность и ты смогла бы вытащить все мои сочные секретики.

— «Хех. Увы, „размер“ мыслей не имеет почти никакого значения.»

— Мгм. Но ты не возразила моей последней догадке.

Она беззвучно вздохнула: — «У тебя хотя бы есть какие-нибудь сочные секреты, которые могут быть мне интересны?»

— Конечно, целые кучи.

— «Почему-то я в это сомневаюсь», — сказала Полина.

— Тц, очень грубо с твоей стороны, знаешь ли. Во мне есть скрытая глубина. — По какой-то причине Роман посмотрел на Гектора и широко улыбнулся. — Очень глубокая, но она есть. Верно, Гектор?

— Эм… ага…

— Да ладно, мужик, мог бы и поувереннее согласиться. Теперь она подумает, что я полон дерьма.

Гектор теперь не устоял и тоже засмеялся: — А ты полон дерьма?

— Чувак…

— «Видимо твоя глубина слишком глубока даже для тебя», — сказала Полина.

— Ну ладно, — пожал плечами Роман, — считайте, что я ничего не говорил. И ты, кстати, не ответила на мой вопрос. Откуда ты знаешь мою фамилию, если не копалась в моих мозгах?

— «Подслушала.»

Роман приподнял бровь: — Когда? Я уверен, что никто не называл её в этом полёте.

— «Да. Но я не первый раз за тобой слежу.»

Роман моргнул: — Что?

— «Слуга-миллиардер живущий в Атрии? Может, твои маскировки достаточно хороши, чтобы обманывать людей, но на воробьёв это не прокатит. Вообще-то я знаю тебя уже несколько лет.»

И вот теперь Роман выглядел искренне встревоженным.

Едва ли Гектор мог его винить.

— «Извини», — сказала Полина. — «Я не хотела так тебя испугать.»

— Я и не испугался, — возразил Роман.

— «Нет, ты сейчас очень встревожен. Я же чувствую.»

Он нахмурился: — Ну да…

— «Если тебе будет легче, то я не всё про тебя знаю.»

— А что ещё знаешь?

— «Что ты не связан с Авангардом. Твоего жнеца зовут Ворис. Ты живёшь в Уолтоне. Довольно близок со своим секретарём — а она потрясающая женщина, кстати говоря. Твои отношения с ней довольно-»

— Хватит, всё. Это и так больше, чем я хотел услышать.

— «Правда? На мой взгляд, это не так и много. Видимо ты очень скрытный человек.»

— Ха. Смешно услышать такое от Гаоланета, — сказал Роман.

— «Справедливое замечание.»

Роман вернул улыбку и сменил тему: — Так ты не могла бы сделать для нас какой-нибудь аватар? Просто разговаривать с воздухом как-то неловко.

— «Могла, но будет трудно объяснить друзьям из Лорента откуда вдруг появился ещё один человек.»

— Мм, может и нет, если твоим аватаром будет собака.

Полина телепатически вздохнула.

Гектор решил предложить другой вариант: — Или ты можешь просто сделать так, чтобы только атрийцы видели твой аватар, да?

— Угх, — вздохнул Роман, — Гектор, приятель, ты убиваешь всё веселье.

— «Без обид, но я не вижу смысла делать аватар только для тех, кто уже знает про воробьёв. Вы просите меня напрягаться просто для собственного развлечения.»

Гектор пожал плечами. Ему всё равно было плевать.

В отличие от Романа: — Тогда говорящая собака!

— «Извини, но не дождёшься.»

— Оу, да ладно, почему так?

— «Это не так просто. Создание новых аватаров — длительный и трудный процесс.»

— О, да? Из-за чего?

— «В каком смысле из-за чего? Как много времени уйдёт у тебя, чтобы создать себе аватар? А, точно, ты ведь не можешь.»

— Эй, эй, я не хотел тебя оскорбить. Я просто спрашивал, почему это займёт так много времени. Чего такого трудного?

— «Каждая воспринимаемая деталь аватара должна быть учтена, чтобы он казался реалистичным, на это требуется много планирования и работы. А если моих знаний в чём-либо не хватает, это обязательно проявится в законченном продукте.»

— Понятно, понятно, — сказал Роман. — Значит, проблема не в том, что ты не можешь создать аватар быстро. Просто ты перфекционист.

— «Эм, что?»

— Я же прав, да? Ты можешь создать аватар, если захочешь, просто он будет выглядеть некрасиво. Ты как помешанный художник, который ни за что не покажет никому свой рисунок, пока он не покажется тебе самой идеальным, верно?

— «… Это вот ни капли не верно. Никакого отношения к чувству прекрасного в этом нет. Единственная цель в том, чтобы аватар можно было посчитать настоящим, и никто не раскрыл подделку.»

— Ага, ага, но мы-то и так знаем, что это будет иллюзия, поэтому нам подойдёт и не слишком реалистичный, не считаешь?

— «Эм…»

— Да ладно, я бросаю тебе вызов. Сделай прям супер примитивный аватар за, мм, одну минуту.

— «Ну…»

— Нам не важно, если он будет выглядеть странно. Наоборот, чем страннее, тем лучше. Верно, Гектор?

Гектор не представлял, почему Роман пытался затащить его в этот разговор. — Эм. Ага.

— «Я так не думаю…»

— Просто сделай! Будет здорово! — Роман начал стучать кулаками по воздуху, будто сидел за столом. — Аватар, аватар, аватар, аватар!

— «Ладно, твоя взяла. Одна минута, как ты и сказал.»

— Да!

Наступило ожидание.

— Не могу дождаться, — сказал Роман. — Интересно, как будет выглядеть? Вроде плоского двумерного рисунка перед нами? Было бы круто. О, или, как думаешь, может получится какая-то жуткая тварь-мутант в стиле старых ужастиков? Тоже было бы круто. Я бы сказал, что даже круче.

Гектор просто молча слушал, уделяя основное внимание не-слугам по другую сторону кафетерия. Хотя он был рад, что Роман нашёл способ развлечь себя, даже в таких странных условиях.

— «… Я передумала», — прозвучал голос Полины снова. — «Всё-таки я не хочу это делать.»

— Чего так? — улыбка Романа стала только шире. — Ты ведь закончила, да?

— «Н-нет…»

— Да, закончила! Я же чувствую! Я тоже телепат!

— «Я почти уверена, что это не так.»

— Просто покажи нам его. Мы не будем грубить. Напротив, это поможет укрепить наши дружеские связи.

— «Ты серьёзно?»

— Ну естественно.

— «А что думаешь ты, лорд Гофф? Роман Филистер говорит правду?»

Вот дерьмо. — Эм. Ну, я не знаю. Может быть.

— «Хмм…»

— Я придумал. Гектор построит вокруг нас небольшой барьер, чтобы никто другой не увидел. Хорошо, Гектор?

Гектор уже начинал понимать, что делает Роман. — Конечно. — Он материализовал железную баррикаду по пояс.

— «Ладно, я покажу. Но лучше вам не грубить.»

— Ну что ты, мы ведь добрейшие парни из всех, что ты когда-либо встречала или встретишь.

— «Ох, заткнись.»

И прямо перед их глазами появилась куча линий повисшая в воздухе. Они были кривыми и грубыми, словно наскоро начерченными ручкой на бумаге.

Предсказание Романа оказалось удивительно точным. Это действительно напоминало двумерный рисунок, хотя он не мог понять чего именно.

Роман едва сдерживал смех, прикрыв рот рукой. Его плечи и грудь дёргались с каждым вдохом. — Потрясающе! — выдавил он с трудом.

— «Мргх…»

Гектор не удержался и задал грубый вопрос: — А что это должно быть?

— «Собака!» — воскликнула она. — «Вы же хотели говорящую собаку!»

— А, ой, точно, теперь вижу.

Роман просто взорвался хохотом и все глаза в кафетерии устремились на него. — Это шикарно! Как же круто! Спасибо, что показала нам!

Несмотря на слова, это не было похоже на комплимент, чувствовалось Гектору.

И Полине, похоже, тоже, раз её аватар внезапно исчез.

— Ой, да ладно тебе, верни его! — сказал Роман. — Я хочу ещё посмотреть!

— «Лорд Гофф, я ведь могу стереть его воспоминания, да?»

— Нет, — ответил Гектор, хотя и сам усмехнулся, услышав этот вопрос.

Хохот Романа резко оборвался, когда раздался неожиданный грохот.

Краткий, но вся кафетерия дёрнулась, перевернулись стулья и даже некоторые столы. И это определённо зацепило внимание каждого. Если раньше в воздухе висел тихий шёпот, то теперь нависла полная тишина, пока все молча прислушивались и ждали.

Это был шторм? Гектор сомневался. В нём была сила сотрясти окна, но здание целиком?

Верно же?

Он убрал маленькую баррикаду и поднялся, чтобы проверить, как там ситуация снаружи. Они специально ушли как можно дальше от окон, так что на это потребовалось некоторое время.

А когда они подошли, то не были рады увидеть, что окна сломались — не разлетелись на осколки, а именно сломались, ведь это было ударопрочное стекло — и ветер снаружи завывал даже громче, чем раньше. Внутрь он не продувал, к счастью, видимо дул в обратную сторону. Гектор видел как деревья вдали согнулись и теряли листву каждую секунду.

— Полина, ты где?! — спросил Гектор, из-за ветра приходилось кричать.

— «Я в безопасности, в одном из ангаров», — ответила она. — «Не беспокойся за меня.»

Он всё равно беспокоился. С таким ветром вряд ли ей удастся улететь в безопасность, даже если ситуация станет опасной.

Но у него и так было о ком волноваться, а ещё одна волна грохота напомнила о себе вместе с вскриками лорентиан.

В этот раз грохот не прекратился сразу же, он поддерживал себя намного дольше, и даже после того как исчез, Гектор начал слышать тревожные звуки со всех направлений. Хруст и стоны всего здания, особенно сверху.

А с таким ветром он беспокоился, что крыша может отвалиться.

Он поспешил вернуться к остальным и был рад обнаружить, что рейнлорды уже окружили лорентиан. Лариса Кар что-то пыталась ему сказать, но грохот вернулся вновь, даже более громким, чем раньше.

Гектор неожиданно почувствовал, как у него из-под ног выдирают землю, и он даже не понял в какой момент пол перекосился. Дезориентация обрушилась на него, вместе со всем оглушительным шумом и дрожью, и он запаниковал.

Но только в одном мыслительном процессе.

Другой, сосредоточенный на Шарфе, продолжал внимательно изучать окружение.

Чувства Шарфа тоже были в полнейшем хаосе, потому как бушующий ветер всё-таки проник в здание и переворачивал всё вокруг, разбрасываясь предметами и кружась вокруг каждого внутри в свирепой и безмозглой силе стихии.

Но это было не настолько хаотично. Пожалуй, никогда раньше он не чувствовал такого сильного ветра, но этот хотя бы двигался в одном направлении. В бою с Юсеффом ветер часто дёргался сразу во все стороны, так что это почти не сбивало с толку, в сравнении.

Ему потребовалась пара секунд, чтобы взять себя в руки, но он сразу понял, где находились все остальные — даже если сам в это время скакал по полу как галька по воде, переворачивая столы и стулья на пути.

Он покрыл себя бронёй и поймал у восточной стены кафетерия, после чего потянулся разумом к лорентианам и дал им тоже доспехи, игнорируя весь ужасающий ветер вокруг — и даже то, что потолок и пол начинали прогибаться.

Всё здание постепенно разваливалось на части. Гектор чувствовал это отчётливее с каждой секундой. Свирепый ветер растянулся на всё гигантское строение.

Но была новость похуже. Шарф говорил ему о кое-чём ужасающем снаружи, чём-то, что ещё не до конца сформировалось, но уже было в пути. Гигантская, крутящаяся воронка, медленно опускающаяся с пасмурного неба.

Торнадо.

И слишком близко к зданию. Терминал аэропорта уже едва держался. Эта штука разорвёт его как бур.

У Гектора не было времени думать. Никогда ещё он не чувствовал грёбаный торнадо Шарфом, но этот казался чудовищно огромным и наверняка неостановимым. Он сделал что мог и добавил доспехам каждого толщины, а заодно усилил их своей душой. В этом беспорядке он ощущал как рейнлорды занимаются тем же. Медь Фиделя Блэкбёрна периодически смешивалась с его железом, добавляя всем слои брони и стены вокруг.

К этому моменту крыша и потолок кафетерия исчезли, сменившись открытым небом и навесом вертящейся пыли. Пол тоже пытался разлететься на части, но пока держался.

Однако больше всего Гектора беспокоило количество металла проводящего электричество вокруг. Ветер и обломки представляли главную проблему, конечно, но про молнии забывать нельзя. Поэтому он принялся за работу тут же, начав поднимать снаружи большие железные башни, что должны были перетянуть на себя любые молнии, но ветер там оказался таким ужасающим, что его способность не справлялась с их созданием раньше, чем они падали и разрушались.

Он услышал оглушительный удар и почувствовал как разлетелась в клочья одна из его башен. Видимо, вот эта сработала.

Рейнлорды уже довольно хорошо прикрыли остальных, так что Гектор выделил больше внимания созданию башен. Его первые попытки держались не очень хорошо, но только потому, что он не сделал их достаточно прочными. Инстинктивно он делал пористыми внутри — как радиовышки — но в этом случае требовалась прочность.

А больше всего требовалось нереально тяжёлое основание, иначе ветер просто уносил их в воздух, добавляя к и без того огромной куче обломков кружащих над аэропортом, размером с самолёт, на котором они прилетели. Он приделал несколько шипов и вонзил их в землю, чтобы увеличить устойчивость.

Шипы начали гнуться практически сразу, так что приходилось уничтожать их и делать заново. И процесс пришлось повторить дважды, а потом и трижды. Он просто делал их снова и снова.

Но молнии его башни ловили отлично, а это главное.

Приходилось следить за ними и переделывать постоянно, но и это не проблема. Он просто отдал работу параллельному мыслительному процессу.

Торнадо полностью коснулось земли, но пока не приближалось к ним, к счастью. Рейнлорды помогали всем добраться в другое место и пытались привлечь его внимание, так что он махнул им и пошёл следом, прикрывая всех позади.

За ним падали стены, а пол взлетал в небо. Он даже чувствовал, как время от времени его ноги с трудом доставали до земли из-за отрывающего от неё ветра, и потому добавил веса броне, чтобы служила якорем.

Он проталкивался вперёд через стену ветра, каждый шаг превращался в тяжёлую задачу, в то время как ещё нужно было следить за ситуацией вокруг. За состоянием громоотводов. Собственной бронёй. Местоположением торнадо. Рейнлордами и лорентианами.

Слишком много задач. Даже с несколькими мыслительными процессами он едва справлялся. Стоило немного расслабиться и всё происходящее превратится в одну хаотичную бездну.

Он чувствовал, что лорентиан ведут к пролёту лестницы. Отвести всех под землю казалось хорошей идеей, но на пути оказалось немало обломков. Роман и Сальвадор рылись в них, пока остальные пытались помешать новым обломкам обрушиться на группу.

Однако прежде чем Гектор добрался до них, Шарф предупредил о кое-чём гораздо более важном.

Торнадо повернулся и теперь двигался прямо на них.

Он прекратил идти, его мозг работал быстро как никогда. Остальные этого не могли почувствовать. А со всем шумом и хаосом он не мог их предупредить. Тогда что делать?

Сможет он остановить торнадо?

Вряд ли.

Но скоро узнает точно.

Он уничтожил часть своего доспеха, чтобы облегчить его, и позволил ветру поднять себя. Это, наверное, было тупейшей идеей, что у него когда-либо появлялось, но быстрее до торнадо он бы не добрался.

Вертясь и крутясь в воздухе, он оставил терминал позади и делал всё возможное, чтобы сохранять ориентацию.

Что было практически невозможно. Ревущий ветер оказался громче, чем он мог представить, а постоянные движения — его бросало будто куклу какую-то — были бы самыми дезориентирующими, что он когда-либо испытывал, не будь причина в ветре.

Шарф Амурдина снова спасал его задницу и он это прекрасно понимал.

Пролетая сквозь воронку вихря он чувствовал торнадо целиком и словно бы ощущал тысячи его щупалец, растянувшихся вокруг и уничтожающих всё на пути. Ветер сам превратился в гигантское чудовище соединившее землю и небо. Величественное. И ужасное.

В воздухе было так много обломков. Кучи листвы, щепки бывшие когда-то деревьями, куски цемента, осколки стекла, помятый металл, и целые облака пыли накрывающие всё — Гектор знал, что он не может просто игнорировать их. Гарвеля рядом не было, никто не восстановит его раны. Если металлическая труба пробьёт ему грудь, на этом миссия и закончится.

О щит Хакка всё разлеталось не оставляя на нём даже вмятин, но как же много вокруг было мусора. Щит останавливал всё, что торнадо пытался бросить в него, но это требовало постоянного внимания и концентрации.

Он хотел более простое решение, вроде гигантской сферы железа метр толщиной, но тогда Шарф отключится и он ослепнет.

Нет. Почему он думает о защите? И ведь всегда он так поступает. Наверное, это какое-то естественное состояние разума. Но совсем не то, которое сейчас требовалось. Торнадо не остановится, если он будет просто защищаться.

Нужна агрессивность.

Прямо сейчас он очень сожалел о том, что не уделял больше внимания аэродинамике, но было не время придаваться мыслям. И дурак понял бы, что если остановить верчение, торнадо должен хотя бы ослабнуть. Но как это сделать?

Простые идеи выходят вперёд первыми. Охренительно большая стена. Он создал её прямо внутри торнадо, напротив себя, и начал расширять в двух измерениях, пытаясь сделать как можно выше и шире.

Но обломки продолжали угрожать ему, и пришлось вывернуться всем телом, чтобы отбить кусок дерева, пока тот не пронзил его насквозь, потом обломок цемента, и напоследок — охренеть, целый грузовик.

Он сразу же понял, что ему не хватит массы остановить что-то такого размера, поэтому Гектор и не пытался. Вместо этого он создал дюжину железных крюков, а своей броне и зацепился за грузовик, решив, что лучше продолжить полёт верхом на нём, чем оказаться раздавленным.

Но даже так удар был чертовски сильным и его едва не раздавило между грузовиком и куском металла пролетевшим ниже. Когда он нашёл за что схватиться, то начал уничтожать крюки со своей брони и создавать новые, чтобы забраться дальше. Словно паук, он залез на крышу и, хорошо зацепившись, начал создавать металлические крылья, чтобы контролировать полёт. Они постоянно разлетались из-за ветра и приходилось создавать их вновь, но это было не слишком трудно.

Гигантская железная стена, которой он пытался остановить торнадо, погнулась в нескольких местах и её куски теперь вертелись в точности как он сам.

Чёрт.

Что ему делать? Продолжать сражаться с торнадо? Или создать вихрь с обратным направлением, чтобы попытаться остановить его?

Хорошая мысль, жаль что невозможная. Он просто не представлял как создать достаточно сильную противоположную силу во всём этом хаосе. Мощный ветер поглотит всё, что бы он ни создал, и использует против него.

Он посмотрел вниз и пожалел. Никогда раньше Гектор не боялся высоты, но твою-то мать, как же высоко он сейчас был. И этот ветер. Безустанно завывающий в его ушах и пронизывающий броню. Если бы он не двигался в том же направлении, его бы давно скинуло с грузовика.

Хмм. Может, это и есть нужная идея. Грузовик. То, как он прицепился на него. Осмотревшись вокруг, Гектор заметил целую кучу больших обломков внутри торнадо.

Что произойдёт, если он начнёт собирать их вместе?

Стоило попробовать. Он начал использовать своё железо, чтобы ловить всё, что пролетало возле грузовика. Хотя расстояние очень мешало. Он ведь не мог просто закинуть удочку и потянуть её обратно. Даже если бы мог «уменьшать» своё железо обратно к себе, то вряд ли такой свирепый ветер позволил бы подобные трюки.

Однако железная стена сделанная им раньше всё ещё летала в торнадо — по кускам, но тем не менее. Он решил использовать куски и сформировал из них огромные сети из толстых железных щупалец.

Как же много было обломков. Это заняло всю мыслительную мощность всех его мыслительных процессов. Громоотводы? Отбросить. Всех обычных людей давно должны были увести под землю.

Так, стоп, в таком случае не будет ли всё это железо внутри торнадо привлекать молнии? А если эти куски железа не касаются земли, то куда денется электричество?

Чёрт. Об этом пока рано было беспокоиться. Нужно сосредоточиться на начатом. Он чувствовал как торнадо начал сгибаться и извиваться, теряя свою форму — и грузовик, вроде бы, потихоньку замедлялся.

Неужели это правда сработало? Или торнадо начал растворяться сам по себе?

Он не знал, но останавливаться не собирался. Уже получилось несколько гигантских куч железа, в свободном полёте почти ничего не осталось. Лишь немного обломков. Летающих примерно в одном месте. Он соединил их отдельно от остальных, превратив в ещё одну кучу железа.

Теперь сомнений в том, что всё замедлялось, не было, но ситуация оставалась опасной — или даже стала ещё опаснее. Конечно, торнадо больше не разрывал аэропорт как бумагу, зато вокруг него теперь летали полдюжины шаров железа, и каждый размером с дом.

Его вертящийся грузовик тоже начал терять высоту. Вскоре всё это должно было врезаться в землю и с силой достаточной, чтобы его убить, если он ничего не сделает.

Гектор попытался соединить железные кучи между собой, но бесплодно. Они были слишком большими, а он не мог создать достаточно крепкие связи на таком расстоянии.

Да и земля уже была ужасно близко.

Что ж.

Оставалось только дотянуть свою материализацию до абсолютного предела. Он давненько не испытывал сколько железа может создать, и сейчас было самое лучшее время проверить.

С земли он начал материализовывать гигантский полый цилиндр, настолько большой, чтобы вместить весь замедляющийся вихрь. Он чувствовал как его работа дрожит под действием мощного ветра, и потому поспешил добавить веса, делая башню выше и тоще.

Он вложил в это все свои усилия. Ничто другое не имело значения. Больше размер. Больше вес. Больше железа.

Никогда ещё он не материализовывал с такой скоростью, и вскоре гигантская железная башня потянулась ему навстречу — ну и к железным кучам тоже.

Хотя цель была не в том, чтобы врезаться в бок башни. Или просто упасть внутрь. Нужно было поймать гигантские кучи обломков и замедлить их падение. И он не ожидал, что всё пройдёт гладко или хотя бы будет просто.

И, святая Кокора, как же прав он был.

Его грузовик врезался в железную башню первым и он спрыгнул за мгновение до столкновения. Удар был таким мощным, что куски металла разлетелись как шрапнель, вся железная башня содрогнулась, но горизонтальная скорость грузовика позволила снизить ущерб, и в итоге он покатился по башне диагонально, а не точно вниз.

Несколько мгновений Гектор снова кувыркался в воздухе, пока его освободившиеся железные крюки мотались из стороны в сторону. Где он относительно металлических куч? Было трудно-

Вот. Прямо над ним. Пролетает мимо.

Новый железный крюк зацепился в последнюю секунду и его дёрнуло с такой силой, что выдавило весь воздух из лёгких и мысли из головы, оставив на их месте лёгкое головокружение. Он был на грани потери сознания и пришёл в себя за секунды до того как этот металлический шар врезался во внутреннюю стену башни.

Времени не было. Он потребовал больше железа. Больше веса для башни. И наскоро протянул рейки, пытаясь перекрыть пропасть между башней и шаром. Чтобы ослабить удар.

Он отпустил кучу железа, вновь за мгновение до удара, но в этот даже не увидел, что произошло с башней, потому что пролетел выше неё и полетел дальше, и дальше.

Ветер больше не кружился, вдруг понял он. Торнадо полностью прекратилось и теперь он оказался в свободном падении с оставшимися железными кучами обломков. И один был близок к нему, но другие летели в лес и на асфальт.

Ему пришлось сосредоточиться на осторожном приземлении. Это был главный приоритет. Миссия зависела только от этого.

Полёт. Он ведь может летать, нет? Это ослабит любое падение, но, чёрт возьми, его мысли были в таком беспорядке, что ничего не получалось.

Упростить.

Эта мысль вытеснила остальные — или, по крайней мере, в одном мыслительном процессе. Что говорили остальные? Ничего? Может и так.

Не важно.

Состояния скорости достаточно простые. Железная плита между ним и землёй. Толкнуть её с достаточной силой, чтобы слегка уменьшить скорость падения. Одной не хватило. Тогда он добавил ещё. И ещё.

Слои.

А потом ещё несколько, чтобы уменьшить горизонтальную скорость.

Гектор едва мог удержать в голове хоть одну мысль между задыхающимися вдохами. Где он? Как быстро летит? Где земля? Что говорит Шарф? Хоть бы не-

Он приземлился на асфальт, его толстая броня ярко искрилась, пока он катился по земле и переворачивался сам через себя. Плиты железа, которыми он пытался себя остановить, разлетелись во все стороны и задребезжали, в то время как его тело наконец-то остановилось, лицом вниз.

Угх.

Это было не очень приятно. Хотелось застонать, но не хватило воздуха, поэтому он просто закашлял в собственное забрало.

Постепенно, он попытался оценить целостность своего тела. По крайней мере, всё шевелилось. Больно было примерно во всём теле, но терпимо. Бывало хуже.

В этот раз ему всё-таки удалось застонать, пока он переворачивался обратно на ноги. Доспех не упрощал эту задачу, так он ещё и помялся во многих местах, ограничивая и выворачивая его суставы в неудобных углах. В итоге легче было просто удалить её.

Он собирался тут же сделать новую броню, но вдруг заметил, что ветер заметно ослаб. Не только торнадо исчез, но и остальной шторм успокоился.

Где, чёрт возьми, все остальные?

Вот то разорванное в клочья здание похоже на останки терминала, хотя оно стало практически неузнаваемым. Он пошёл в его направлении.

Хотя унесло его далеко, но посадочную полосу было видно. Один из шаров с обломками упал на неё, но ни одного самолёта не осталось. Торнадо утащил и их тоже?

Оу.

Ну да.

Половина самолёта торчала из земли между деревьев. И он был почти уверен, что это тот самый самолёт, который привёз их в Лорент. Хвоста и крыла у него не осталось.

Гектор не знал, кого ему было больше жаль — Романа, или компанию, у которой он арендовал самолёт. Даже подумал сказать Гарвелю о том, что их билет в Атрию пожевало и выплюнуло злобное небо, но не знал, чего добьётся этим, кроме как заставит жнеца беспокоиться. В итоге он ему расскажет, конечно, но не сейчас. Сперва нужно найти остальных. Он повёз себя на платформе в аэропорт, пытаясь Шарфом почувствовать людей среди обломков.

Но вместо них почувствовал приближение гигантской птицы и замедлился как раз перед порывом ветра от её приземления.

Однако прежде чем заговорить, она проявила себя его глазам. Полина оказалась не такой высокой и крупной как Хантон, но её оперение было таким же красным с коричневым — не считая золотого вокруг глаз, по краям крыльев, и хвоста.

— Что ты делаешь? — спросил он. — Тебя могут увидеть.

Она не ответила. И только смотрела.

— Полина? Ты в порядке?

— «Да. В порядке.»

Он вдохнул. — Хорошо. Нужно найти остальных.

— «Нужно.»

Гектор невольно прищурился. Что-то в её телепатическом тоне тревожило. — Ты точно в порядке?

— «Лорд Гофф… ты единственный человек, которого я могу здесь сейчас почувствовать.»

Глава 226. O, вoплощение памяти...

Гектор не понял: — Что?

— «Все остальные исчезли», — сказала Полина. — «Только ты остался.»

Она ведь не хотела сказать… что они убиты? Да?

— Ты о чём говоришь? — Гектор прошёл мимо неё и продолжил двигаться к терминалу. — Я видел как они спускаются под землю. Уверен, всё с ними хорошо.

— «Может и так, но что-то случилось с ними, пока они были там. Не знаю что. Все люди просто исчезли для моих чувств.»

Гектор стиснул зубы, но продолжил идти вперёд. Смысла ждать он не видел.

Полина подпрыгнула и начала планировать за ним. — «Уверен, что ты в порядке? Твоя аура изменилась.»

Он был не в настроении для вопросов — и ответов на них — но чувствовал, что пожалеет об этом позже, если не узнает сейчас: — Моя аура?

— «Ауры иногда отражают эмоциональное состояние, хотя прямой связи нет. Твоя душа и воля имеют гораздо больше влияния на неё.»

Воля, значит? Он спросил:

— Я всё ещё не совсем понимаю что такое «аура».

— «Хмм. Как бы объяснить… Это, можно сказать, твоя „сущность“. Обычными физическими чувствами её не ощутить — хотя бывают исключения, конечно.»

— Ты говоришь про плотность поля моей души?

— «А. Терминология слуг. Я не слишком знакома с тем, как вам всё объясняют жнецы, но мне кажется, что плотность поля — это один из аспектов ауры. При том такой, что связывает ауру с душой, как мне кажется.»

— Тогда я всё ещё не понимаю.

— «Угх. Трудно объяснить тому, кто не обладает сильными телепатическими способностями.»

Гектор забрался через зияющую дыру в южной стене аэропорта. Он коснулся её, пока залезал, и целый кусок здания обвалился, чем рекомендовал ему обновить железную броню, хоть его и не задело.

Полина взлетела над зданием и начала кружить. — «Аура — это вроде как твоё маленькое… энергетическое пространство. Оно всюду следует за тобой. Двигается и изменяется в зависимости от тебя, становится сильнее или слабее вместе с тобой.»

Гектору пришлось отталкивать обломки с пути. — Ты уже говорила про какой-то «сильный эффект», верно?

— «Да. Сильная аура может сделать душу… прочнее, в некоторых отношениях, хотя и не во всех. И обратное тоже верно. Сильная душа почти неизбежно излучает сильную ауру.»

Это звучало удивительно знакомым образом, как показалось Гектору.

— «Должна признать, что ауры остаются загадкой даже для воробьёв. Мы воспринимаем их гораздо отчётливее, чем люди, но трудно понять, что на них влияет в различных случаях. Одна аура может быть сильной из-за необыкновенно сильной души, а другая из-за необыкновенно сильной воли. Или из-за эмоций, как я упоминала раньше.»

У Гектора появился неизбежный вопрос: — А что насчёт Зверя Лорента? Ты говорила, что у него сильная аура, да?

— «Да. Монстры среди наиболее загадочных видов. Как правило, сильной волей они не обладают, потому что движут ими исключительно инстинкты, да и эмоции фактора не представляют. И не знаю, как работают силы души, но знаю, что большинство монстров не могут ими пользоваться.»

— Хочешь сказать, что Зверь может?

— «Думаю, это вполне вероятно. Если нет, то должно найтись другое объяснение его угрожающей ауре.»

— Например?

— «Без понятия, но я не могу представить ничего хорошего.»

Гектор хотел спросить больше, но подошёл к лестнице, по которой спускались остальные. Её частично завалило обломками, поэтому пришлось материализовать железо под ними, чтобы вытащить сразу всё.

Хотя перед выполнением задачи возникла проблема. Как он ни пытался, куча не шевелилась. Поначалу он не понимал в чём дело, но потом до него дошло, что он больше не может материализовать железо.

Так вот какой у него теперь предел объёма. Он почти забыл об этой проблеме, но едва ли был разочарован. Железа снаружи осталось достаточно, чтобы построить из него новый терминал целиком.

Хотя никто не будет строить его из одного железа.

Он уничтожил всё оставленное снаружи железо. На что потребовалось целых две минуты, если не больше.

Гектор взглянул на лестницу и увидел зияющую пасть кромешной темноты. Его не удивило, что электричество больше не работает, учитывая состояние остального аэропорта, но понимание ситуации не делало чёрную дыру в полу менее угрожающей.

— «Уверен, что хочешь туда?» — спросила Полина.

Как бы страшно это не выглядело, но Шарф говорил, что там просто пустая комната. Никакого движения, не считая плавного покачивания самого воздуха. Только куча больших коробок и обломки. И другого выхода он не видел, но был уверен, что остальные спускались именно туда.

— Чувствуешь ауру монстра там? — спросил он.

— «Нет. Ничего не чувствую.»

Гектор вздохнул. Ничего не поделаешь: — «Гарвель, Ворис с тобой?»

— «Сейчас нет», — прозвучал голос жнеца с эхом, — «но могу за ней слетать. А что?»

— «Ну, не хочу тебя тревожить, но… мне нужно знать, жив ли ещё Роман.»

— «А.»

— «И ещё, где он находится. Мы разделились.»

— «… Гектор. У меня много вопросов.»

— «Догадываюсь. Но можешь сперва спросить у Ворис про Романа?»

— «Ладно. Одну секунду. Просто нужно… эм… хмм.»

Гектор ждал, но тишина стала слишком долгой: — «Гарвель.»

— «Эээ… клянусь, я чувствовал её где-то рядом всего полчаса назад…»

Глаза Гектора широко раскрылись: — «Только не говори, что она тоже пропала.»

— «Нет, конечно нет. Я просто. Не могу её найти. Уверен, она… ага… вот чёрт. Что ж, ладно, думаю она пропала. Или удивительно хорошо играет в прятки, прямо сейчас. Как не вовремя, да? Вот умеет же она выбрать время для такой ерунды.»

— «Гарвель, ты не помогаешь.»

— «Ладно, так насколько херовая у вас там сейчас ситуация?»

— «Ну, государственный секретарь Лорента тоже пропала.»

— «О. Фантастика», — сказал Гарвель.

— «И все, кто были с ней. А ещё рейнлорды, которые были со мной.»

— «Охренеть, Гектор. Ты там один остался, что ли?»

— «Ну, со мной Полина Гаоланет.»

— «Что?!»

— «Слушай, эм, давай сосредоточимся на важном. Что со жнецами рейнлордом? Чувствуешь Мивокса? Или ещё кого-нибудь?»

— «Угх. Секунду.»

По правде говоря, Гектор был несколько благодарен за попытки Гарвеля облегчить атмосферу, потому что его собственное воображение рисовало худшие картины. Как могла исчезнуть Ворис? Она же в другой стране. Не может ведь быть, что-

— «Ага, никого из них я тоже не чувствую», — сказал Гарвель.

— «Б***ь», — сказал Гектор.

— «Мне придётся рассказать об этом другим рейнлордам. И лучше раньше, чем поздно. Если, конечно, они сами ещё не заметили.»

Гектор видел, к чему всё шло. Они отправят подкрепление. Это лишь вопрос времени.

Что значительно усложнит ситуацию. Но в то же время может значительно помочь.

Ну, сейчас есть о чём беспокоиться. Если Ворис с остальными оказались здесь против своей воли, значит все в большой опасности. Он хотел верить, что с ними всё хорошо, но учитывая силу каждого из них, это просто казалось странным.

— «Делай что должен, Гарвель. Я пошёл на поиски.»

— «Ладно. Будь осторожен. И предупреди меня, если соберёшься сделать что-то, из-за чего я тоже могу таинственным образом исчезнуть.»

— «Ладно. Эм. Предупреждаю. Я прямо сейчас собирался это сделать, кстати говоря.»

— «Прошу прощения? Собирался сделать что?»

— «Спуститься в дыру, в которой все исчезли.»

— «Угх. Ладно. Ну. Удачи, наверное.»

— «Спасибо.»

К его большому разочарованию, спуск в подземное помещение аэропорта оказался бесплодным. Оно правда оказалось пустым, как и говорил Шарф.

Гектор частично ожидал, что его атакуют или телепортируют куда-нибудь, ну или хотя бы найдётся тайный путь, но прополз всё помещение и ничего не нашёл.

Он вернулся к Полине: — Ты сказала, что можешь найти монстра, верно?

Она сидела на одной из оставшихся частей крыши терминала. — «Ага. Аура этого существа для меня как маяк.»

— Что ж, мы достаточно времени потратили. Веди.

— «Я ценю твой активный образ жизни, но мы хотя бы уверены, что в их исчезновении виновен Зверь Лорента?»

— У тебя есть зацепки получше?

— «Нет. Но если монстр правда их похитил, то мне кажется особенно странным, что я при этом не почувствовала его ауру на месте похищения.»

— Хмм. — Гектор задумался над этим. — Я новичок в аурах, но они могут находиться исключительно рядом с телом?

— «Да. А что?»

— Может монстр похитил их на расстоянии.

Она взъерошила перья: — «Каким образом, например?»

— Телепортацией.

— «Что, прости? Я уверена, что такая сила не существует.»

— О, ещё как существует. Я лично видел две разные формы. Хотя они обе на этот случай не похожи.

— «Ты шутишь, да?..»

— Можешь не верить. Не важно. Просто укажи мне правильное направление. Я могу найти монстра сам. Если хочешь вернуться в Атрию, я тебя точно не стану винить.

— «Ой, вот не надо. Сейчас начинается самое интересное.»

Гектор нахмурился: — Это серьёзно, Полина. Мы не знаем на что способна эта штука.

— «Мне известна серьёзность ситуации», — сказала она, оттолкнувшись от крыши и взлетев в северном направлении. — «Следуй за мной, лорд Гофф.»

Гектор повиновался. Она летела довольно низко к земле и с небольшой скоростью, предположительно ради него, поэтому он решил разогнаться. Тем более, когда ещё будет такая возможность попрактиковаться летать?

Он оттачивал это умение с Юсеффом, с тех пор как впервые обнаружил саму возможность, так что теперь управлять было гораздо проще.

Раньше он делал под собой платформу, но теперь формировал вокруг целую капсулу, оставляя открытым только верх — для обзора. А ещё ручки по краям, чтобы проще было сохранять баланс.

Внешний слой из парящего железа — или «кобура», как он её называл про себя — был тем самым, что позволяло ему сопротивляться гравитации. Это требовало постоянных психологических усилий в форме добавления состояния скорости и уничтожения любого железа, которое могло отвалиться.

В целом, техника оставалась немного грубоватой, на вкус Гектора. Наверняка её можно улучшить во многих отношениях — в частности аэродинамику — но это было гораздо стабильнее дёргающейся платформы, которую он использовал раньше. Ну и опыт, конечно. Турбулентности больше не беспокоили его, хотя он сомневался, что выдержал бы торнадо.

— «Ты умеешь летать?!» — прозвучал голос Полины в его голове.

Ветер на такой скорости свистел слишком громко для разговора, так что Гектор ответил простым взглядом. Он даже выражением лица ответить не мог, ведь его закрывала маска шлема.

Поэтому он просто взлетел выше и быстрее неё, в надежде, что ответ она поймёт сама.

И она поняла. Её гигантские крылья запорхали быстрее и она снова оказалась впереди.

Гектор делал всё возможное, чтобы поддерживать скорость, но твою-то мать, какая же быстрая была эта пташка. Так что ей пришлось немного сбавить темп для него.

Лес Аймара раскинулся на огромную территорию. Он заполнял собой весь горизонт, не считая только пары далёких гор. Гектор видел его из самолёта, конечно, но теперь, когда он был немного ближе, колоссальный массив деревьев ощущался как-то лучше. И мысль, что Зверь может быть в любой его части, сильно тревожила — как и мысль, что пришлось бы бесцельно бродить по этому лесу в надежде наткнуться на него, если бы не Полина.

Она снова стала невидимой.

— «Почти на месте», — сказала она. — «Мне любопытно. Ты совсем не чувствуешь ауру монстра? Особенно сильные ауры обычно ощущают даже люди.»

Они теперь спускались и замедлялись. Гектор сосредоточился на своих чувствах. Ничего странного они не сообщали. Как и Шарф.

Но… было что-то. Непонятный дискомфорт. Как если бы всё его тело держалось на грани дрожи. И он не знал, как это объяснить. Не упомяни она об этом, он бы свалил ощущения на естественную атмосферу леса — или естественную тревогу того, кто охотится на существо с непонятными силами.

С другой стороны, может дело реально было в этом, а не в ауре.

Когда они приземлились, он ответил: — Вроде того. Хотя чувства могут меня обманывать.

— «Разумная мысль», — сказала Полина, усевшаяся на густой зелёной кроне над головой Гектора. — «Ты верно делаешь, что не доверяешь своим чувствам в этом месте. Некоторые ауры могут обладать очень сильным дезориентирующим эффектом.»

— Куда теперь идти?

— «Этого я не знаю. Мы в ядре ауры, существо может быть где угодно.»

Гектор нахмурился: — Ты не знаешь где именно?

— «Как и сказала, некоторые ауры бывают крайне дезориентирующими.»

Отлично.

Гектор осмотрелся. Уже наступила полночь. К счастью, сегодня над головой нависала очень яркая луна, а крона деревьев не была достаточно густой, чтобы заблокировать весь свет. Контраст, однако, казался удивительно резким — абсолютную черноту разрывали тонкие полосы бледно-белого света.

Что было очень красиво, на взгляд Гектора. Хотя и страшно. Почти как картинка. Никогда раньше он ничего такого не видел.

И вновь был благодарен Шарфу Амурдина. С ним ориентироваться было на порядок проще. Тем не менее, над своей правой рукавицей он всё равно материализовал парящий куб раскалённого железа. Лишний свет не повредит.

Если, конечно, из-за него случайно не начнётся лесной пожар.

Впрочем, даже с Шарфом он не знал где находится монстр. Видимо это «ядро», о котором говорила Полина, было гигантским.

Он решил выбрать то же направление, в котором они двигались раньше. Если выйдет за пределы ядра, Полина наверняка предупредит.

Чёрт, ну и тихо же тут было. Складывалось впечатление, что единственные звуки со всего леса исходили от него. Дребезжащие доспехи. Шорох листьев и ветвей, мимо которых он проходил. Тихое шипение железного куба.

Даже Полина была совершенно бесшумна. Она маскировала звук своего передвижения? Или это особые перья позволяли ей быть такой тихой?

Едва ли это имело значение. Сейчас важнее всего было сосредоточиться на миссии. Ни на что не отвлекаться.

Но подумав ещё он решил, что у него остались для неё вопросы, которые могут оказаться важными для миссии.

— Так каких «дезориентирующих эффектов» следует опасаться? — спросил Гектор.

Полина так долго не отвечала, что Гектор остановился и посмотрел на неё.

— «О. Эм. Различных, но неправильное ощущение времени, пожалуй, главное.»

— Хмм. — Ему это не понравилось, но он всё равно продолжил идти. И до сих пор не замечал вокруг ничего, кроме растений. Ни единого зверька.

— «Пространственная ориентация тоже может испортиться», — добавила Полина. — «Мой отец считает, что ауры сами по себе являются компонентом пространства-времени, из-за этого и проблемы с ними. Поэтому, если бы пространство было скатертью, то аура — пролитая жидкость, впитывающаяся в неё и делающая значительно тяжелее нормы.»

— Думаю, это я понял. Ещё что-нибудь?

— «… Эм. Извини, ты что-то сказал?»

Он опять остановился. —Ты точно себя нормально чувствуешь?

Она подлетела ближе. — «Откровенно говоря, нет. Эта аура очень неприятная. Но я справлюсь.»

— Я могу чем-то помочь?

— «Хех. Вообще-то… твоя аура помогает.»

Он моргнул: — Что?

— «Я уже упоминала, разве нет? Твоя аура стала немного отличаться. И ты не объяснил почему.»

— Потому что я не представлял, о чём ты говоришь. И не уверен, что с тех пор что-то изменилось.

— «Ну, в любом случае, наверное я буду держаться поближе к тебе. Если ты не против.» — Она оставалась невидимой, но Гектор чувствовал её на земле рядом с собой. — «А ещё я чувствую что-то впереди. Думаю, это здание.»

Эта информация привлекла всё его внимание и он попытался потянуться вперёд Шарфом. Если здание и было там, он его почувствовать не мог.

Они пробирались вперёд и периодически Гектор раздвигал заросли железом, чтобы Полина со своим гигантским телом могла протиснуться. Он решил, что след остающийся за ними поможет не потеряться.

Спустя какое-то время он так и не чувствовал здание, про которое говорила Полина.

Но видел его.

Скромное строение, едва ли больше одной комнаты в размере. Полосы лунного света позволили разглядеть ржавые металлические стены и крышу.

Но Шарф не чувствовал ничего. Воздух проходил насквозь.

Он остановился в паре метров от здания, как и Полина.

— … Это иллюзия, — сказал Гектор.

— «Реально?»

Медленно, он начал приближаться. — Ты не заметила?

— «Хмм. Погодь минуту. А, нет, уже вижу в чём проблема. Ты прав наполовину. Это только частично иллюзия.»

Он вновь остановился. — В каком смысле?

— «Технически, этого здания здесь нет. Но оно было.»

— … В каком смысле?

— «Это всё аура. Портит наше восприятие времени. С другой стороны, ты можешь назвать это здание „памятью“, которая сохранилась в физической форме. Оно особенное, если так подумать, да?»

Какого чёрта? Память?

— «Я собираюсь его потрогать. Может, удастся получить историческую информацию.»

— Эм. Ты уверена, что это безопасно?

— «Неа.» — Она прошаркала мимо него. — «Пожалуйста, сделай так, чтобы на меня в это время ничего не набросилось. А ещё, если я вдруг начну дёргаться как от тока, оттолкни меня от здания как-нибудь.»

— Полина, это не-

— «Я знаю. Мне и самой страшно, честно говоря, но нам нужны любые зацепки, а сейчас ничего лучше нет.» — Она уже была очень близко к зданию, возле которого взъерошила перья и глубоко вдохнула. — «Просто… защищай меня, пожалуйста. Я тоже постараюсь сделать всё, что смогу.»

Что ж, полное дерьмо. — Ладно…

Полина потянулась своим крылом и коснулась иллюзорного здания.

Гектор заметил, что строение пошло волной странным эфирным образом. Сперва оно было ветхим и ржавым, а в следующее мгновение всего лишь потускневшим, ещё через несколько секунд практически новым, а потом снова ржавым.

Хмм.

Он почувствовал, что понял. Восприятие времени. Это она сказала, так? Только что перед ним была история многих лет этого здания умещённая в одну-две минуты.

Как странно. Это правда всего лишь «аура» монстра или причиной феномена служит нечто другое? Ему было интересно, что бы подумал об этой ситуации Гарвель, но он даже не знал с чего начать объяснять. Может позже.

Что важнее, ему нужно было знать, сколько это займёт.

Потому что ничего не происходило.

Гектор ждал, но не видел и не чувствовал никаких изменений ни вокруг, ни в ней. Спустя какое-то время он должен был спросить: — Полина? Ты в порядке?

— «Хмм? А. Да, в порядке. Теперь я понимаю. Это место — резервуар телепатической информации. А ещё центр географического резонанса. Здесь, кажется… лет сто знаний сохранено, если не больше.»

— Сто лет? — удивился Гектор. — Это… много.

— «Ну, не каждая секунда, конечно. Только моменты „телепатической значимости“, если можно так сказать. Но да, информации довольно много.»

У Гектора был вопрос, но он не знал с чего начать. Насколько глубоко уходит вся эта телепатическая муть?

— «По твоему молчанию я догадываюсь, что ты всё ещё не понимаешь. Поэтому могу поделиться тем, что вижу сама. Думаю, это объяснит гораздо лучше слов. Но нужно сперва снять шлем или положить голую руку на мою спину.»

Эм. Она просила довериться ей, да?

Впрочем, Гектор не думал, что Полина пытается ему навредить. Даже если глубоко внутри беспокоился, что она каким-то образом обманывает его всё это время и ответственна за пропажу остальных, но…

Нет. Одно дело здоровое беспокойство и совсем другое — паранойя. Кроме того, даже если бы она попыталась напасть на него, как это сделал её отец, у неё бы ничего не получилось. Скорее всего.

Он подошёл к ней, убрал правую перчатку, и положил голую руку на её птичье тело. Перья Полины были гигантскими, но мягкими и пушистыми, на ощупь она была почти как плюшевая игрушка.

— «Ладно», — сказала она. — «Готовься.»

Это было всем предупреждением, какое он получил.

Ночь растаяла, сменившись миром завертевшегося в вихре эфирно-серого. У всего появилось лёгкое свечение, чем-то напоминающее лунный свет, но теперь всюду вокруг его окружали изображения. Словно бы фильмы. Играющие все одновременно.

Но каким-то образом он не чувствовал себя потерянным среди них. Происходило сразу столько всего, но ему было не трудно разобраться. Он не знал, дело ли в благословлении Внимания или это помогает Полина, но как бы там ни было, это не столько напоминало просмотр фильма, а как если бы информация просто затекала и удобно устраивалась в его голове.

Это место. Это маленькое здание. Было гораздо больше, чем казалось снаружи. На самом деле под ним располагалось огромное подземное сооружение.

Которым управляло правительство Лорента.

Или нет. Больше нет. И уже давно. Только разрушенная дыра осталась. Так с его разумом играло странное восприятие времени, подумал Гектор.

Время было…

Хмм. Неожиданно Гектор почувствовал, что начал понимать Расаласэда немного лучше.

Но это не имело никакого отношения к происходящему сейчас. Он сосредоточился на зрении — вернее на том, что ему его заменяло в этот момент.

Это правительственное строение использовали для бессчётного множества всяких вещей. Даже этот вход был лишь одним из многих и в основном служил в качестве пути для экстренного побега.

Гектор видел как его использовали несколько раз. Люди с неразборчивыми лицами выплывали из него целыми толпами и бежали прочь. Единственным, что в них можно было разобрать отчётливо, была паника.

Хотел бы он лучше понимать временную шкалу событий, но её, в лучшем случае, можно было назвать туманной. Хотя одно было ясно наверняка: всё закончилось взрывом.

Поэтому маленькое здание исчезло. Его разнесло так, что практически ничего не осталось.

Не всем удалось сбежать в этот раз. Он видел горящих людей катающихся по траве. Дымящиеся трупы среди горящих деревьев и кустов. Весь лес покрытый пламенем.

И рёв множества глоток. Пронзительный, гортанный рёв.

Он не слышал его ушами, каким-то образом этот звук тоже воспринимался зрением. Так много рёва. И не каждый казался злобным. Некоторые выдавали боль. Другие напоминали стоны.

Обширные комнаты полные клеток располагались под землёй. Пустые в один момент, разрывающиеся от животных всех видов в другой, потом опять пустые, и снова полные. А ещё там были какие-то существа… которые точно не были животными — или, по крайней мере, так показалось Гектору.

И люди двигались между ними. Делали над ними эксперименты. Вызывали их агонию. Делали им уколы. Усыпляли. Вытаскивали и связывали.

И вскрывали. Открывали их тела, после чего связывали снова, но уже не такими, какими они были раньше.

В этом им помогали жнецы.

Гектору потребовалось немало времени, чтобы понять, что он видит именно их. Они были там всё время, вдруг понял он. Размытые призраки, всё время наблюдающие позади, иногда неразличимые на фоне теней. Он не понимал как много их там было. Может только два. Может двадцать.

Это было местом экспериментов. Он услышал бесшумные разговоры сотрудников лаборатории. Все их диалоги вываливались в его мозг как вёдра воды — слишком много информации для обычного восприятия, но в то же время понятным было почти каждое слово. Спокойные обсуждения. Громкие споры. Хладнокровные наблюдения. Злобная критика.

Они обсуждали множество тем. Философию. Биологию. Этику. Закон.

Так много слов. На протяжении многих лет. Сперва яркие и с эмоциями. Но начали терять своё значение. Стали просто рутиной.

Пока очередная катастрофа не встряхивала всё вновь, напоминая о своей важности.

Эксперименты сбегали. Отрывали сотрудникам конечности. Требовали жестокого подавления. Это случалось столько раз. Трудно даже сосчитать. Снова и снова.

Пока не прибыло особое существо.

Это выделялось на фоне остальных. Оно было важнее. Видения словно бы сделали ударение на нём, чтобы Гектор ни с кем его не перепутал.

Сперва оно было маленьким. Щенком. Потом котёнком. Ящерицей. Скорпионом.

Его форма менялась изо дня в день, поражая пленителей. Если бы не прямая подсказка от самого видения, Гектор бы подумал, что видит разных существ.

Но нет. Это было одно. И оно росло. Как в размере, так и в интеллекте.

Ловкое щупальце обнаружило как открыть клетку.

Оно не сбежало. Осталось. Видение не объясняло почему. Возможно, существо понимало, что если сбежит сейчас, то ему не убраться из этого места. Возможно, оно видело, что произошло с другими существами, попытавшимися сбежать.

Но во время проведённое в заточении существо подверглось множеству леденящих кровь экспериментов. Оно страдало больше любых других пленников. «Исследователи» — если их так можно было назвать — были заворожены его таинственным телом и удивительной выживаемостью.

Снова и снова они вскрывали существо. Снова и снова сшивали его заново, часто с конечностями и органами других животных. Не раз они думали, что оно умерло и пытались оживить его жнецами.

Но ни разу не сработало. Оно пережило всё, что с ним пытались сделать.

И его форма продолжала меняться в новых, нелепых формах, будто пытаясь найти применение лишним частям тела. Лошадь с семью ногами. Крокодил с тремя головами. Лев с крыльями орла и клешнями скорпиона.

И оно всё время росло. Эксперименты продолжались на протяжении лет. Бессчётные разговоры нашли себе место среди исследователей, отражая и тревогу, и любопытство. Они не понимали. Зверь казался послушным.

До одного эксперимента. Последнего. Более жуткого, чем любой другой.

Отрубленная человеческая голова. Они пришили её к существу.

Точно как всегда, оно поглотило новую часть себя.

Исследователи праздновали триумф. Некоторые были сдержаннее, в основном по той причине, что не верили в успех. Они говорили о невероятном прогрессе, о большом государственном финансировании, которое им принесёт этот успех.

Дураки не понимали, что они натворили.

Но существо сказало им. Своим гортанным, искажённым голосом, из-за которого все оцепенели от страха.

— Вы наконец-то послушали, — сказало оно. — Моя воля исполнена. Теперь позвольте мне поделиться с вами… моим счастьем.

Последовавшая резня была ужаснее всего, что когда-либо видел Гектор. А он видел много. Существо разрывало их как бумагу, его когти, и щупальца, и руки появлялись словно бы из ниоткуда.

Но не только. Оно заставило их обернуться друг против друга. Заставило против их воли рвать друг друга на части голыми руками, и они кричали, пока воздух в их лёгких не сменился кровью.

И на этом не закончилось. Из-за существа началась серия взрывов, которая должна была уничтожить подземную лабораторию и скрыть от внешнего мира всё, что происходило внутри.

Только горсть людей избежала смерти во вспыхнувшем пламени, но даже их серьёзно задело.

Однако лаборатория не была уничтожена целиком — или, вернее сказать, существо не позволило этого. Оно начало собирать разорванные тела своих жертв и складывать трупы друг на друга, собирая их в кучи.

Не сразу Гектор понял, что оно делало. Существо потащило трупы на те самые столы, к которым его тащили столько раз в прошлом, после чего разрезало их и изучало плоть так, будто что-то искало. Только когда оно начало сшивать их вместе он понял.

Зверь проводил собственные эксперименты.

Из чистого любопытства или из жажды отомстить той же монетой, Гектор не знал. Видения передавали мысли существа не слишком хорошо.

Видения передавали эмоциональные состояния сотрудников лаборатории и даже некоторых подопытных. Часто туманные, но временами, особенно в разгорячённых спорах и во время сильного стресса, чувства ощущались отчётливо.

Но не с этим монстром. Словно он держал их глубоко внутри. Если у него и были эмоции, то спрятал он их идеально.

Раз или два Гектору показалось, будто оно… смотрело на него. Через видение. Но могло ли такое…?

Гектор сосредоточился. Видения ещё не закончились.

Эксперименты существа продолжались долго. Ни один не закончился успехом, конечно. Возможно, оно не понимало, что его жертвы уже мертвы или что у них не такие тела как у него.

В итоге монстр прекратил издеваться над телами.

Он вообще прекратил двигаться и не издавал никаких звуков. На протяжении месяцев, а может даже лет, он не шевелился, а просто сидел посреди разрушенной лаборатории, один.

Гектор мог только догадываться, чем занималось существо. Размышляло над следующим шагом? Или…?

Медитировало?

Эта мысль по какой-то причине покрыла его спину мурашками. Каким интеллектом обладал этот «зверь»? В некоторых отношениях он казался наивным и вёл себя как ребёнок, но в других…

Гектор практически не хотел узнавать.

Когда существо наконец-то ожило, то снова начало менять форму — только в этот раз оно превращалось в людей. У него была проблема из-за множества лишних конечностей, но оно работало над её решением. Ему удавалось сжимать своё тело до шокирующе маленьких объёмов, и каждый раз оно всё больше напоминало человека. Время от времени оно превращалось в двух людей сразу и скрывало ленту плоти между ними, словно хамелеон.

Оно ещё и сливаться с окружением могло? Об этом Гектор не знал.

Но где его способность контролировать погоду? Гектор до сих пор не видел никаких признаков этого. И уже начинал терять терпение. Хотя все эти подробности о монстре были достаточно важны, чтобы он и не думал попросить Полину пропустить их — если она вообще так могла, конечно — но он всё равно хотел попытаться. Это была импульсивная сторона, он понимал, но хотел проигнорировать всё, что не было связано с Романом и остальными.

Будут ли они вообще в конце этого видения? Он боялся ответа.

Или. Так, стоп. Его восприятие времени опять шалит, да? Видения не занимали много времени. Ему просто так показалось. На самом деле всё давно было в его голове.

Угх.

Что ж, если всё видение и так в его голове, то вряд ли ему нужно просить Полину контролировать эту хренотень за него. Наверняка он и сам сможет промотать её до конца. Он ещё не посмотрел как именно монстр получил свою силу управлять погодой — и телепортацию, похоже — но решил, что сейчас приоритет не за этим. Было бы здорово узнать, как работают его силы, конечно, но Роман с остальными пропали несколько часов назад. Чёрт его знает, в какой они сейчас ситуации.

И, чёрт, может он потом сможет отмотать назад и посмотреть всё необходимое.

Гектор сосредоточился на желаемом. Увидеть то, что будет дальше. Увидеть его друзей.

Видение ответило. Время исказилось и перемешалось перед его глазами — перед его разумом.

Он увидел их.

Они были в облаке дыма, озадаченные и с трудом удерживающие баланс.

Но это была не подземная лаборатория, как ожидал Гектор. Они очутились где-то в лесу. Очень странном лесу. С гигантскими грибами светящимися в темноте, что встречались почти так же часто, как деревья, и лёгким туманом вокруг. С каждым их неуверенным шагом раздавался плеск воды, после чего стало появляться больше странных существ.

Что за чертовщина? Что вообще произошло? Сколько времени он пропустил?

Но Гектор увидел Зверя. Вновь изменившегося, но видение давало понять, что это то же существо. А всюду вокруг него странные существа поменьше. Его дети?

Зверь Лорента создал собственную маленькую империю.

А Роман с остальными оказались прямо посреди неё. И Гектор видел с ними жнецов.

Это не имело никакого смысла. Что это за грёбаные грибы? Они только недавно летели с Полиной, наблюдая за лесом с высоты птичьего полёта, так что участок света посреди тёмного леса был бы для них как маяк. А он ничего такого не заметил.

Даже не говоря о том, что разве это не должно быть «памятью» здания? Где бы это ни происходило, но точно не рядом с ним.

… Или рядом?

Светящихся грибов не было видно с воздуха, но… может они под землёй? Грибы ведь растут под землёй. Но там ещё были деревья — и много. А они под землёй расти не могут, верно?

В видении было трудно разобраться, потому что там была ночь. Он не видел ни луны, ни её лучей света, пробирающихся сквозь листву. Но может дело в свете грибов, перекрывающем всё остальное.

Угх.

— Полина, — позвал он. Ему казалось, будто он годы не разговаривал и потому собственный голос ощущался чужим. — Где эти гигантские грибы?

Видение всё ещё продолжалось, но теперь словно бы сигнал пропадал. Может, дело в том, что события произошли недавно, либо он всё испортил, когда заговорил. Хотя Гектор всё равно видел их всех, а это главное. Они просто стояли, окружённые толпой неизвестных существ.

Разговаривают? Гектор подумал, что может быть и так, но сомневался.

И почему Полина до сих пор не ответила? Угх, грёбаное дерьмо с этим искажённым временем.

— «Думаю, они могут быть под землёй», — ответила она наконец.

Серьёзно? А как же деревья? Тц, плевать, не это сейчас важно. — Можешь отвести меня к ним?

Видение уже едва держалось. Зверь Лорента и армия детей монстра наступали на его товарищей со всех сторон.

— «Не знаю», — ответила Полина. — «Из-за ауры сложно.»

Ну, если они под землёй, то ему не нужна её помощь. Он может просто начать копать.

Однако видение продолжалось до сих пор.

Толпа монстров наступала на них со всех направлений, но потом они вдруг остановились и Зверь Лорента вновь посмотрел прямо Гектору в глаза.

Его форма постоянно менялась из практически нормального на вид человека в практически неописуемую кучу мяса и костей.

— Я знаю, что ты наблюдаешь, воин ауры, — сказал монстр глубоким, незнакомым голосом. В этот раз он не был искажён до ужаса как в прошлый, когда Гектор услышал его через видение. Теперь монстр прозвучал гораздо человечнее. Нормальнее. Практически приятно.

Что показалось Гектору даже более ужасным.

— Найди меня быстро, — сказал Зверь, — или я начну ломать твои игрушки.

Гектор стиснул зубы. Игрушки? Эта грёбаная хрень реально так сказала? И откуда он вообще может знать…?

Видение вернулось с прошлой скоростью. Сражение было свирепым — настолько свирепым, что Гектор даже не понимал что именно видит.

Он попытался отложить вопросы. Сейчас было не время изучать всё в подробностях. Необходимый минимум ему и так стал известен.

Гектор призвал всю свою концентрацию.

Глава 227. O, алчный Пpoвидец, cвидетель первого греxа...

Полина с трудом верила своим глазам. Аура лорда Гоффа перемещалась снова. И в этот раз расширялась вперёд со скоростью, которой она не видела никогда в жизни. Конечно, её не назвать самой опытной в этом вопросе, но это было поразительно.

Вокруг него появились куски металла начавшие вращаться в безумном вихре. Что он делал? Знал ли ответ на этот вопрос хотя бы он сам? Она подозревала, что нет.

Аура наполнившая чуть ли не весь лес словно бы начала плавиться под действием ауры лорда Гоффа, как если бы он вырезал большую площадь вокруг просто своим присутствием.

Полина сразу ощутила два чрезвычайно полезных эффекта.

Во-первых: ослабла дезориентация, против которой ей приходилось постоянно бороться. В то время как глубинная ненависть Зверя к ним сохранилась в ауре, аура лорда Гоффа защищала её от пагубного воздействия.

И это оберегающее чувство нахлынувшее на неё напомнило ей об отце. Когда лорд Гофф сказал, что защитит её, это были не пустые слова. Она ещё тогда понимала, но теперь это стало очевиднее. Его намерения сформировались в остриё копья, пронзившее ауру Зверя и наполнившее округу чувством безопасности, которое она не могла описать даже для себя.

Во-вторых: теперь её собственные способности распространялись в лес дальше, чем когда-либо. Союзная аура служила усилителем телепатических способностей, и хотя без враждебной ауры радиус её телепатии был бы ещё шире, разница сразу же показалась колоссальной.

Она даже распространилась под землю, хотя и слабее. Земля выступала гораздо более плохим посредником для аур, но чтобы просочиться хватало трещин, сквозь которые она ощутила обрушенную пещеру прямо под их ногами.

Возможно, всё дело было в том, что рядом находилась низшая точка географического резонанса, позволившая минуту назад углубиться в ауру Зверя и изучить его историю, а теперь усилившая порыв ауры лорда Гоффа.

Ей очень хотелось попытаться изучить и его телепатическую историю тоже, но едва ли сейчас было подходящее время. Она даже сомневалась в том, что это сработает. Не говоря о том, что лорд Гофф явно не будет доволен таким взглядом в его личную жизнь.

Но время на размышления внезапно кончилось, потому что лорд Гофф подхватил её чем-то вроде металлической люльки и поднял в воздух. Она не успела спросить, что происходит, прежде чем один из кусков металла вертевшихся вокруг него вдруг выстрелил вперёд и врезался в землю с такой силой, что та пошла волной.

В воздух поднялись комья земли, осколки камня, и деревянные щепки, настолько высоко, что забарабанили даже в металлический барьер, который он сделал для неё. Целый кусок леса сместился из-за взрыва, как если бы земля была водой.

С широко открытыми глазами Полина размышляла, задумался ли лорд Гофф хоть на мгновение перед уничтожением места географического резонанса.

Вряд ли. Может он даже не знал, насколько они редки. Или знал, но решил, что его люди важнее. Она не могла его винить за это, но, вау, если бы её отец был здесь, он бы не обрадовался.

С таким количеством обломков в воздухе она не могла разглядеть последствия, но и это продлилось недолго. Гигантская металлическая стена появилась перед ними и просто смахнула практически всё, прежде чем исчезнуть в следующее мгновение.

Там, где они ещё недавно стояли, теперь был охренеть каких размеров кратер, а в его центре она разглядела дыру, предположительно ведущую в подземную лабораторию.

— Теперь как? — спросил лорд Гофф. — Чувствуешь кого-нибудь там?

Полина лишь потрясённо смотрела на него.

Лорд Гоффу пришлось её поторопить: — Полина.

Она пришла в чувства: — «А. Одну минуту.»

Её разум потянулся в открывшуюся пропасть.

Способность изучать территорию, которую она не могла увидеть физически, была ограничена, но по крайней мере почувствовать жизнь не составляло труда. Технически, она чувствовала «души», как их часто называют, но только посредством исключения, потому что души, разумы, и ауры переплетались множеством различных способов.

Насколько она знала, к каждому разуму прицеплена душа, и каждая душа излучает очень слабую ауру. И хотя сами души она почувствовать не могла, это и не требовалось. Даже у растений были слабенькие ауры, которые можно почувствовать, если сосредоточиться.

Но эта дыра вниз была очень глубока и казалась полностью лишённой жизни. Поэтому она продолжала углубляться. Всё ниже и ниже.

Аура зверя не становилась слабее, что было своего рода подсказкой. Будь он на поверхности, аура бы точно ослабла, пока она удалялась под землю.

Но вот это тоже было любопытным. Если Зверь правда под землёй, то земля должна была служить преградой его ауре. Тогда почему она так сильна на поверхности? Неужели она настолько сильна, что толстая мембрана земли никак её не ослабила?

Пугающая мысль.

Но у зверя тоже должны быть какие-то ходы на поверхность. Учитывая все доклады о совершаемых им убийствах, он не был запечатан под землёй. Возможно, другой выход настолько большой, что его аура выходила из него в лес свободно.

Спустя какое-то время она почувствовала их. Целое множество разумов. Полных враждебности. Сражающихся.

— «Я чувствую множество живых существ внизу», — сказала она.

— Понял, — было всем ответом лорда Гоффа.

Зато она почувствовала как его аура разгорается вновь.

Очевидно, лорду Гоффу не мешала ночная темнота, в которой ни один нормальный человек даже не увидел бы эту яму, потому что он бросил их обоих вниз на металлических рельсах.

Если бы не его поддерживающая аура, она бы подумала, что он пытается её убить.

И тогда стало реально темно. Даже её глаза больше ничего не видели, поэтому ей пришлось полагаться исключительно на разум. Она ожидала, что он снова будет спрашивать у неё направление, но учитывая скорость, с которой они двигались, этого ему явно не требовалось. Туманный подземный воздух ворошил её перья так сильно, будто она летела в открытом небе, и не раз она замечала прямо перед ними каменную стену и жмурилась от страха, как рельсы вдруг сворачивали в сторону.

Она буквально катилась на американских горках.

Что ей показалось довольно странным, ведь никогда раньше она даже не надеялась прокатиться на аттракционе. Достаточно большого сидения для врубеля было не найти. Если настоящие ощущались так же, то неожиданно она поняла, почему столько людей кричит, катаясь на них.

Они влетели в пещеру настолько гигантских размеров, что сперва ей показалось, будто рельсы каким-то образом вывели их на поверхность. Свет тоже вернулся, но стал другим. Призрачно-синим, ближе даже к серому, и исходил от целого поля гигантских светящихся грибов под ними — тех самых, которые показало видение.

Однако времени любоваться ими не было, потому как она уже видела сражение вдали и лорд Гофф потянул их обоих прямо к нему.

Полина попыталась приготовиться. Никогда раньше она не участвовала в бою, но много раз тренировалась с отцом и оттачивала психические атаки.

Хотя что-то подсказывало, что реальный бой не будет похож ни на одну её тренировку.

Во-первых — и это было важнее всего — необходимо поддерживать невидимость. Это самый ценный инструмент в распоряжении воробьёв, и хотя было очевидно, что Зверь Лорента всё равно почувствует её, пока подтверждений этому не было. Он говорил с лордом Гоффом, а не с ней.

Она должна быть осторожна.

Пока они приближались к месту сражения, она должна была сказать: — «Дай я полечу сама.»

Он не ответил, но сделал как она просила — металл, который нёс её, быстро исчез.

Свобода была и приятна, и ужасна. Она пропустила его вперёд и он присоединился к сражению словно пуля.

Поддерживая высоту, Полина наблюдала за подземным полем сражения. Она узнала лорентиан без труда, но до сих пор не знала никого из компаньонов лорда Гоффа, не считая Романа Филистера, который, как она заметила, тоже летал в воздухе — и очень быстро.

Хотя было очевидно, что все они слуги. По крайней мере один из них, помимо лорда Гоффа, тоже материализовал какой-то металл, судя по гигантским рукам, раскидывающим сразу десятки монстров.

Но им было трудно. Монстры не останавливались, сколько бы их не давили, резали, протыкали, или даже взрывали. Многоногие существа продолжали бросаться в бой.

Они были жуткими, подумала Полина. И ведь их десятки, если не сотни. Все чем-то напоминали пауков, но понаблюдав больше она поняла, что все монстры могли менять форму, прямо как их прародитель.

Но при этом имели и другие силы.

Но не одинаковые. Некоторые дышали пламенем. По другим скакали дуги электричества. Какие-то плевались кислотой. В этом хаосе было трудно понять, какие способности принадлежали монстрам, а какие слугам, но Полина была уверена, что многого не замечает.

А ещё, конечно, сам Зверь. Его, по крайней мере, было легко заметить в толпе остальных — и не только благодаря размеру.

Он не участвовал в бою. Он позволял своим потомкам делать всю работу. Пока.

Больше всего Полина остерегалась этого существа. Если оно посмотрит в её направлении, она должна знать сразу. Ей требовалось подтверждение, может ли оно видеть её.

До сих пор казалось, что невидимость работает, но она боялась потерять бдительность.

Что же до Зверя, то сейчас он принимал форму гигантской лошади. В основном. С двумя головами и восемью ногами, он наблюдал за полем боя четырьмя красными, тлеющими глазами. Его огромное, покрытое крепкими мышцами тело, было окутано чёрно-оранжевым пламенем.

Однако Полина заметила, что это пламя не излучало никакого света, а значит, хотя бы часть Зверя была лишь иллюзией. Что не сильно удивляло, но подсказывало, как именно оно «меняло форму».

Она попыталась пронзить иллюзию собственным разумом, чтобы увидеть его настоящую форму, но это оказалось не так просто, как должно было быть. Возможно, Зверя защищала его аура, либо он сформировал какую-то естественную защиту. Полина могла надавить сильнее, но рисковала раскрыть свою позицию.

В итоге она решила выждать. Людям было трудно побеждать маленьких монстров, но они, по крайней мере, защищались без потерь. А Зверь Лорента находился поодаль, поэтому Полина сомневалась в том, что настоящий бой уже начался.

Однако преимущество монстров вскоре прекратилось под лязг гигантских металлических коробок, начавших появляться вокруг маленьких монстров.

Поначалу они вырывались практически сразу же, но потом им приходилось бороться всё дольше и дольше, пока они не были захвачены окончательно, а металлические коробки взлетели к лорду Гоффу и начали кружиться вокруг него.

Хаос стал заметно упорядочиваться, пока врагов становилось меньше, и спустя некоторое время Зверь вышёл вперёд — но не для атаки, похоже.

Он издал тихий, ворчащий рёв, и в унисон все оставшиеся дети отступили и собрались вокруг него. Их всё ещё оставались десятки.

— Воин ауры, — прозвучал человеческий голос Зверя. — Ты желаешь говорить со мной, не так ли?

Наступило длинное затишье, пока Полина продолжала наблюдать за полем боя с высоты. Лорд Гофф стоял перед всей своей группой и осматривал их, наверняка пытаясь убедиться, что все в порядке.

Двое понесли ранения, но уже регенерировали. Один из лорентиан подвернул лодыжку, у другого был порез на руке, но кто-то уже накладывал бинты.

Что страшнее, четыре жнеца были сильно ранены. В её глазах они выглядели как маленькие призрачные скелеты с короткими копьями. Их глазницы мягко светились тёмно-серым светом, а вокруг шей болтались длинные эфирные цепи.

Она не многих жнецов видела на протяжении жизни, но знала, что на них не должно быть порезов испускающих чёрно-белый дым.

Все были напуганы. Полина чувствовала их страх, телепатически и просто на взгляд. Граждане Лорента тряслись от страха и пытались успокоить друг друга.

Она их понимала.

Лорд Гектор Гофф вышёл вперёд, к Зверю, и спросил: — Откуда ты знаешь, что я хочу говорить?

— Твой вид всегда хочет говорить, — ответил Зверь. — Но я редко хочу слушать.

— Ты встречал многих людей, — сказал лорд Гофф.

— Да, — согласился монстр.

— И ты убил их всех?

— Да.

— … Зачем?

— Они бы убили меня и моё потомство.

— … Но ты только что сказал, что они желали говорить.

— Они желали лгать. Или убедить меня пощадить их бесполезные жизни.

— Понятно.

Наступила тишина, ни одна сторона ничего не делала — видимо они оба размышляли над следующими словами. Или думали, не будет ли проще атаковать.

Могло показаться, что это перемирие хоть немного облегчило ситуацию, но Полина по аурам ощущала, что всё совсем иначе. Они обе росли, а не ослабевали.

Лорд Гофф и Зверь Лорента.

Полина не могла представить двух более противоположных аур. Одна нежная и тёплая, убедительная и твёрдая. Другая свирепая и холодная, яростная и дикая.

И то, как они сталкивались друг с другом. Словно бы океан разбивался о скалу. Равные, но противоположные.

Даже люди наверняка могли почувствовать эти столкновения аур, пусть и слабо. Скорее всего, это было одной из причин того, почему они оставляли разговор на лорда владения Уоррен — включая того большого мужчину, у которого бурлила собственная аура.

— … В таком случае, что изменилось в этот раз? — спросил лорд Гофф. — Почему тебе интересно, что скажу я?

— Ты держишь моё потомство в заложниках, — сказал Зверь.

Лорд Гофф кивнул, видимо уважая честность монстра.

— И я видел тебя, — добавил Зверь. — Ты смотрел на меня. На мою жизнь. Ты видел меня. Возможно, ты понимаешь меня.

— Этого ты хочешь? Понимания?

— Отчасти. Да. Поэтому моё потомство многочисленно. Они мои дети, можно сказать, да?

— Хмм. — Лорд Гофф сложил руки. — Чего ещё ты хочешь?

— Процветания, — сказал монстр. — И разделения плодов моего труда со всеми.

— Включая нас, людей?

— Конечно.

— … Какими именно «плодами труда» ты желаешь поделиться с нами?

— Кратко? Первенством существования.

— … И что ты имеешь в виду под этим?

— Большинство живых не понимают ценность своего существования. Это кажется мне ужасно несправедливым. Прожить целую жизнь не понимая какое чудо представляет просто твоё бытие.

Лорд Гофф не ответил, видимо не нашёл слов.

Если так, то Полина его понимала. Какого чёрта эта штука вообще хочет сказать? Она не представляла. Звучало до странного оптимистично, но она всё ещё помнила, что имел Зверь в виду, когда предложил поделиться своим «счастьем».

— Ты тоже не понимаешь, да? — Гигантское тело Зверя как-то зашевелилось, будто плоть под его кожей начала кипеть. Он снова менял форму?

— Откуда ты взялся? — спросил лорд Гофф. — Изначально, имею в виду. Перед тем как тебя привели сюда.

— Воистину глупый вопрос, — ответил Зверь. — Я пришёл из того же места, откуда пришли все и всё остальное.

— И это…?

— Ты знаешь ответ.

— … Притворись, будто не знаю.

— Боишься произнести имя его? Мне это кажется жалким, воин ауры.

— Ответа избегаешь ты.

— Хмф. Хаос. Я из Хаоса. Как и мы все.

Какого чёрта? Эта хрень ведь не говорила про тот Хаос, нет? Воображаемое «ничего» из которого, предположительно, приходят все мысли? Если верить некоторым религиям. Но это существо ведь не религиозно, а?

Она была настолько озадачена, что чуть не прослушала продолжение.

— … Ладно, — сказал лорд Гофф. — Но как ты попал сюда? В Лорент? Где ты родился? И кто принёс тебя сюда?

— Мелочи. Детали, которые интересуют только людей.

— Может и так, но я бы хотел, чтобы ты ответил на мой вопрос.

Зверь не спешил с ответом. Возможно, он размышлял, считать ли это угрозой. Слова лорда Гоффа не слишком напоминали угрозу, но в них была несгибаемая прочность, несмотря на мягкий голос.

— … Меня призвал в этот мир один из представителей твоего вида, — ответил монстр наконец. — Мужчина по имени Лозаро.

Полина узнала имя. Оно принадлежало знаменитому учёному, вроде бы. Угх, но она больше ничего вспомнить не могла. Отец бы вспомнил.

— … Что ты имеешь в виду под «призвал в этот мир»? — спросил лорд Гофф.

— Как ещё мне объяснить? Он силой заставил меня существовать.

— Это я понял, но как?

— Если бы я знал, то не стал бы создавать так много потомков. Я только знаю, что он каким-то образом использовал Точку Карлана. Возможно, со временем я вернусь туда и попытаюсь узнать больше, но сейчас не думаю, что оно стоит риска.

Воу-воу-воу, Точка Карлана была известна среди воробьёв. Это место большого географического резонанса, а таких всего лишь несколько штук на весь мир.

И эта штука пришла оттуда? Как из другого измерения или что? Полина никогда не слышала о таком. Кто, чёрт возьми, этот Лозаро, если он был способен на такое?

— Что представляет риск? — спросил лорд Гофф.

— Риск вернуться в Хаос, естественно, — ответил Гофф. — Поэтому вы не цените, что имеете. Вы не понимаете адскую природу небытия — Бесконечное Сейчас.

— … Что?

— Ты не знаешь этого? — сказал Зверь. — Что ж, ну конечно. Я думал, раз ты воин ауры, то можешь быть не таким невежественным как остальные представители твоего вида, но теперь вижу, что ошибался.

— Знаешь, от кого-то с таким количеством детей я не ожидал такого детского поведения.

Глаза-бусинки Полины открылись немного шире от такого комментария.

— … В каком отношении моё поведение детское?

— Насмехаться над людьми, которые искренне пытаются научиться — это признак незрелости, — ответил лорд Гофф.

Монстр ничего не сказал.

Полина искренне подумала, что сейчас он опять пойдёт в атаку, но лорд владения Уоррен не выглядел встревоженным. Он всегда такой уверенный?

Хм, не то чтобы у него не было причин на такую уверенность, но всё же… она бы предпочла более осторожный подход. С другой стороны, она не эксперт в разговорах с жестокими монстрами из других измерений.

— Ну, что такое «Бесконечное Сейчас»? — спросил лорд Гофф. Его голос прозвучал так, будто он спрашивал о погоде.

Зверь не спешил с ответом: — … Я не знаю как объяснить это тому, кто никогда его не испытывал.

— А. Постой. Так поэтому ты чувствуешь необходимость убивать людей? Чтобы они испытали Бесконечное Сейчас сами?

— Да. Возможно, ты всё-таки понимаешь.

— А с чего ты взял, что они отправляются в Бесконечное Сейчас после смерти?

— В конце концов, всё сущее отправляется туда.

— Да, но откуда ты знаешь?

— Я прибыл оттуда.

Прошла секунда, пока лорд Гофф обдумывал это: — … Но, по твоим словам, все мы приходим из Хаоса, верно? Тогда почему я не знаю того же, что знаешь ты?

Зверь вновь замолчал. Лорд Гофф ждал довольно долго, но он никак не отвечал.

У Полины начинало складываться впечатление, что это проявление Хаоса не слишком рациональное существо. С другой стороны, что происходит в голове лорда Гоффа, она тоже могла лишь гадать.

Однако аура Зверя не ослабевала. Лорд владения Уоррен может и нанёс удар его убеждениям, но это не изменило ситуацию, насколько она видела.

Спустя какое-то время лорд Гофф решил сменить тему:

— … Как ты призвал сюда этих жнецов?

И снова Зверь молчал. Полина уже начинала думать, что ему надоело разговаривать, когда он наконец ответил:

— Они уже были здесь.

Лорд Гофф секунду переваривал услышанное. — Нет, не были. Он были в другой стране.

— Ошибаешься.

Мм, Полина не была уверена, что ошибается лорд Гофф. Её вера в мудрость существа сильно поколебалась.

Однако лорд Гофф продолжил давить: — В каком смысле? Как они могли быть здесь?

— Ты снова меня разочаровываешь, воин ауры.

— Ты пока тоже не сильно меня радуешь. Скажи, в каком смысле, по-твоему, они были здесь.

Полина уже сама задавалась вопросом, зачем лорд Гофф с ним разговаривает. Зверь Лорента оказался довольно слабым источником информации.

— Ты видишь два различных существа, — сказал Зверь. — Но должен понимать, что они есть одно, да? Или твоя аура такая жалкая, что ты не можешь видеть даже того, что знаешь? Как ты можешь позволять столь очевидному избегать твоего понимания?

Снова обвинения. Полине начинало надоедать.

Но лорд Гофф наклонил голову и сложил руки:

— Я должен… «видеть то, что знаю», а? Из-за моей ауры?

— Настоящий воин ауры способен видеть такие вещи даже не зная о них заранее.

— Да? Интересно. Но даже если ты «видишь» связь между жнецом и слугой, это не меняет того факта, что жнецы были не здесь. Но ты смог притянуть их с такого большого расстояния.

— Хмф. Ты не настоящий воин ауры, не так ли?

— Ну, как знать. Может я ещё учусь. — Каким-то образом лорду Гоффу удалось усмехнуться в этой ситуации. — А ты многих «воинов ауры» встречал?

— Встречал? Нет. Видел? Да.

— Тогда откуда ты так много знаешь о них?

Угх, очередной термин, который Полина не узнала. Она хотела верить, что это важно, но в то же время не упускала возможность, что Зверь Лорента совершенно безумен и просто несёт чепуху. И чем больше думала, тем реалистичнее казалась вторая возможность.

— Что за Великое Эхо? — спросил лорд Гофф.

— Огромное разделение между мирами, — ответил монстр. — В нём шёпоты прошлого распространяются среди самих себя, возможно целую вечность. Настоящий воин ауры знал бы об этом. Твои предки наверняка стыдятся.

О? Так, стоп. Он говорит про места географического резонанса, что ли?

— И что ты можешь рассказать о воинах ауры прошлого? — спросил лорд Гофф.

— Хмф. Разве я уже не достаточно сказал? Верни моё потомство.

— Если я сделаю это, ты снова атакуешь нас?

— Да.

Лорд Гофф засмеялся: — Тебе не кажется, что ты слишком честен?

— Презираю лжецов.

— Я заметил.

— Верни моё потомство.

— Пообещай, что больше не атакуешь.

— Нет.

— Почему нет? — спросил лорд Гофф. — Почему ты отказываешься от такого простого условия?

— Потому что вы желаете уничтожить меня, — ответил монстр. — Если я поклянусь не атаковать вас, то не смогу защищаться.

— … Вау.

— Что? Ты снова не понимаешь?

— Нет. Просто… думаю, большинство людей не посчитали бы нарушением обещания самозащиту.

— Меня не волнует, что думает большинство людей. Нарушенное обещание есть нарушенное обещание.

— Конечно, но контекст тоже важен, нет?

— Нет.

Наступила тишина. Полина могла только гадать, как лорд Гофф собирается ответить на что-то такое. Чем больше она узнавала об этом существе, тем меньше его понимала. Было проще, когда монстр казался ей обычным безмозглым зверем ведомым инстинктами.

—А ты правда ненавидишь лгать, а? — сказал лорд Гофф.

— Да.

— Почему именно? Я имею в виду, конечно, нелюбовь к обману естественна, но, эм… ты довёл это до экстрима. Тому есть какая-то причина?

— Да.

— … В таком случае, почему бы тебе не назвать эту причину?

— Почему?

— Потому что я пытаюсь тебя понять.

— Почему?

— Потому что ты мне интересен.

— Почему?

— Ладно, прекращай. Это реально раздражает.

Мгновение Полина ожидала услышать ещё одно «Почему?», но не услышала.

Вместо этого Зверь задумался на секунду и сказал: — Ложь — зло. Для тебя это не очевидно?

Лорд Гофф тоже задумался на секунду: — … Но что если твоя ложь кого-то защитит?

— Ложь есть ложь.

— Ты не думаешь, что ложь может кого-то защитить?

— Нет. Ложь ведёт только к разрушению. Себя. И мира.

Лорд Гофф не ответил.

— И снова, не я должен объяснять тебе это, воин ауры. Ты ничему не научился на мерзких поступках Обманщика?

— Обманщика? — спросил лорд Гофф. — Кто это?

— Ты не знаешь даже Обманщика? Твоё невежество не знает границ.

— Так просвети меня.

— Обманщик Скапа. Первый Предатель. Человек, который должен был служить вам хорошим примером всю вечность, но, как я вижу теперь, это не так.

— Как давно он жил?

— Он предал вас всех ради власти и хотел завоевать мир.

— Я не это спросил, но ладно…

— Как ты можешь не знать о нём? Но если ты правда веришь, что ложь — это не зло, то твоё невежество очевидно. Как жаль.

— У меня складывается впечатление, что он жил реально очень давно…

— Воистину, твои предки должно быть смотрят на тебя и рыдают. Я бы сочувствовал им, не желай они смерти и мне тоже.

— Ты ведь меня даже не слушаешь, а?

— Ты разочаровал меня, воин ауры. Когда я увидел тебя, то посчитал сильным и знакомым оппонентом в этой мрачной, застоявшейся реальности. Но теперь вижу, что ты потерян не меньше всех этих ездоков душ. Возможно, даже звать тебя воином ауры слишком большая честь, и мне трудно поверить, что это говорю я. Каким жалким стал этот мир, если я сочувствую своему врагу?

Полина уже не понимала, что говорит Зверь. Так это существо из древнего прошлого? Или только верит, будто оно из древнего прошлого? Но тогда как…?

Она даже не знала откуда начинать вопросы.

Лорд Гофф, с другой стороны, знал: — О, ты наконец-то закончил? Мы можем вернуться к разговору?

— Что ещё должно быть сказано? Сейчас мне кажется, что я мог бы научиться большему у камня.

Лорд Гофф проигнорировал оскорбление: — У тебя есть имя?

— Имя?..

— Да, это я и спросил.

— Меня звали многими именами.

— Но есть ли то, которым ты зовёшь себя? Которым ты бы хотел, чтобы тебя звали?

Зверь Лорента долго молчал. — … Хортомоленгоф.

— … Извини, не мог бы повторить ещё раз?

— Хортомоленгоф.

Лорд Гофф кивнул: — Это довольно трудно запомнить. Могу я просто звать тебя Хорт?

— Это не имеет значения для меня.

— Хорошо, Хорт. Можешь звать меня Гектором.

— Боюсь, твоя попытка дружелюбия просто тратит время, Гектор. Я не думаю, что мы ещё долго будем разговаривать.

Полина заметила движения среди потомства Зверя. Они переминались на месте, по сантиметру приближаясь к группе людей. И до сих пор никто не заметил её, что было хорошо.

— Что ж, со мной случались и более странные вещи, — сказал лорд Гофф. — А у меня ещё остались вопросы к тебе.

— Но у меня не осталось вопросов к тебе. Верни моё потомство и прекрати тратить время впустую.

— Как много ты знаешь о благословлениях?

Хорт не ответил.

— А как насчёт Изначальных? — спросил лорд Гофф. — Ты знаешь о них?

Монстр всё ещё молчал.

— Может быть, ты знаешь существо по имени Маласт? Или тебе известны хунь’шо?

Дети Хорта начали отступать обратно, заметила Полина, но не поняла почему.

Изначальные? Полине был известен этот термин, хотя и не совсем. Кокору временами называли Изначальной, верно? И какое она имеет отношение ко всему этому? О чём думает лорд Гофф?

— Эти слова, — сказал Хорт, — они мне не знакомы. И всё же… я чувствую, что ты говоришь о чём-то… значительном. Твоя аура говорит об этом.

Какого чёрта?

— Можно и так сказать, — кивнул лорд Гофф.

Лошадиная форма Хорта ощетинилась, его восемь ног начали переступать — словно бы нервно? Полина не понимала языка тела таинственного существа.

— Ты… архиватор? — спросил Хорт.

В этот раз лорд Гофф решил не отвечать.

— Да, — сказал Хорт. — Вот, почему ты требовал от меня знаний? Я не думал, что у архиватора может быть такая аура, но… да, должно быть так.

Лорд Гофф всё ещё молчал. Размышлял над ответом? Или советовался со жнецом?

Остальные люди всё ещё наблюдали с пристальным вниманием, особенно лорентиане. То, как их тела слегка нагнулись вперёд, как их глаза прыгали от лорда Гоффа к зверю и обратно — Полина задумалась, замечают ли они сами за собой эти подсознательные движения?

Та женщина в возрасте, это ведь государственный секретарь Лорента, да? У политиков временами бывают сильные ауры, особенно у харизматичных, но её сейчас стала практически незрима, будто слилась с аурой лорда Гоффа.

А вот мужчина рядом с ней. Посол Стутэмайр. Его аура не была подавлена полностью. Она всё ещё отчётливо мерцала, хотя язык тела мужчины не отличался от такового у остальных.

На самом деле, теперь, когда она сосредоточилась, то поняла, что отчётливо чувствует лишь его ауру и того здоровенного мужчины, что прилетел с лордом Гоффом.

Нужно наблюдать и за ними тоже.

— Ты прав, — наконец сказал лорд Гофф. — Я архиватор. Но как тебе удалось узнать это просто по моей ауре?

— Я… не знаю как объяснить. Возможно, это не твоя аура. Возможно, это просто… интуиция.

И Полина была удивлена. Совсем немного, но аура Хорта ослабела.

Он… боялся? Чего?

Похоже, лорд Гофф тоже почувствовал изменения в ауре Зверя, потому что неожиданно спросил: — Ты в порядке? Ты как-то изменился.

— Я… в порядке, — ответил Хорт.

И на этом всё.

Лорд Гофф попытался снова: — Уверен?

— Да. — Тело монстра начало изменяться. Медленно. Это уже был не конь, но Полина пока не могла понять во что он превращается — если он вообще собирался принять форму. — Чего ты хочешь от меня, архиватор? Помимо вопросов. Ты пришёл за моей головой, так? И за головами моего потомства?

— … Я хочу, чтобы ты прекратил убивать людей, — сказал он прямо.

— Этого я не могу понять. С чего вдруг архиватора волнуют такие вещи? Это работа воинов ауры.

— … Думаю, так могло быть в далёком прошлом. Ты неправильно понимаешь кто я такой и чего хочу.

— В далёком прошлом? — переспросил Хорт. — Нет. Ход времени не имеет большого значения. Архиваторы остаются архиваторами, а воины ауры всегда будут воинами ауры. Вы все слишком упёрты, чтобы меняться.

— … Стереотипное мышление достойно лишь ребёнка.

— Оскорбление. Как ты смеешь?

— Ты оскорбил меня десяток раз.

— Но я говорил исключительно правду.

Полина не знала, правда ли лорд Гофф держит этот разговор в своих руках. По языку тела он выглядел спокойным и собранным, но что-то её беспокоило. Она могла только представить, что чувствуют остальные люди. Если бы не аура лорда Гоффа, наверняка многие из них дрожали бы от страха.

— Ладно, слушай, — сказал лорд Гофф. — Могу ли я как-то убедить тебя прекратить атаковать людей?

— Нет, — прямо ответил Хорт.

— … Ага, я догадывался, что ты так ответишь. Но должен спросить: почему нет? Назови мне точные причины того, почему ты нападаешь на нас, потому что я не понимаю.

— Не удивлён, — сказал Хорт. — Моё потомство должно продолжать расти. В количестве и индивидуально. Ты просишь меня прекратить атаковать твой вид, но как тогда мне их кормить? Как плодить ещё? Это станет невозможным.

— … Так, постой-ка, — сказал лорд Гофф. — Хорт. Это совсем не такой ответ, как в прошлый раз. Ты сказал, что хочешь «распространять знание Бесконечного Сейчас», не так ли?

— Да, это тоже истина. Учить людей их невежеству настолько же важно.

— Значит, для тебя это ситуация, в которой ты убиваешь двух птиц одним камнем?

— Похоже, ты понял. Наконец-то.

— Нет, Хорт, не понял. Ты ведь можешь просто охотиться на обычных животных и кормить ими детей. Как это делаем мы. Тогда не придётся убивать людей. И это будет безопаснее для тебя тоже. Обычные животные не пошлют за тобой охотников вроде меня.

— Хмф. Удивительно, но в твоих словах есть толика смысла. Питаться низшими существами действительно безопаснее. Но ты требуешь невозможного. Моему потомству нужна не только плоть. Им нужны души, чтобы изменяться, расти, и процветать.

— … Что?

— Невозможно создать даже одно новое отродье из низшей души. Одна человеческая душа, с другой стороны, иногда по силе равна сразу двум моим отродьям.

Полина чувствовала как аура монстра растёт вновь, восстанавливая свою прочность. Уверенность. Решительность.

Но в то же время ощущала как меняется аура лорд Гоффа. Искажается в разных местах, напоминая порывы пара. Нагревается. Злится

— Вот я не пойму, зачем ты убивал людей ради их душ? — спросил лорд Гофф. — Каждый день люди умирают от естественных причин.

— А. Так ты бы хотел, чтобы я вёл себя как эти ваши жнецы? — сказал Хорт. Его форма наконец преобразилась, сформировав гигантскую жабу. У неё тоже было слишком много лап, но, в отличие от лошади, вместо двух голов появилась только одна, зато с шестью глазами и несколькими языками.

— Не совсем, — сказал лорд Гофф. — Просто… пытаюсь понять.

— Как я могу показать людям их невежество, если причиной их смерти будет кто-то другой?

— … И всё? — спросил лорд Гофф. — Это твоё единственное оправдание?

Полина чувствовала как его аура становится всё горячее.

— Говоришь так, будто мне нужно больше, — ответил Хорт.

— Нужно, — сказал лорд владения Уоррен и в этот момент его слова были произнесены тоном более мрачным, чем любые сказанные до сих пор. Они словно бы резонировали с его аурой и пронеслись по воздуху так, что даже птичьи кости Полины слегка защипало.

Зверь Лорента должен был это почувствовать, да? Если только аура не защищает его настолько хорошо.

Может дело было и не в этом, но монстр колебался. По крайней мере, он должен был увидеть изменения в ауре своего противника.

— … По правде говоря да, есть ещё, — сказал Хорт. — Душа лишённая плоти не может послужить желтком моему потомству. Как яичная скорлупа, необходимо тело. — И когда лорд Гофф не ответил сразу, Зверь добавил: — Я не понимаю, почему такие мелочи интересуют тебя, но это тоже характерно для архиваторов. Однако результат будет одним и тем же в любом случае. Люди умирают. Ты в любом случае разозлишься на меня, не так ли?

— … Так, помоги мне прояснить. Ты хочешь сказать… что пожираешь души и порождаешь своих детей потом? Или… ты говоришь… что превращаешь в своё «потомство» ещё живых людей?

— В итоге результат один и тот же, нет? — сказал Зверь. — Зачем тебе такие мелочи, архиватор?

— Ответь мне, Хорт.

— Хмф. Нет никакого «порождения». Второе ближе к правде. Люди становятся сосудами из которого вылупляется моё потомство. Можешь считать это «перерождением». Люди становятся сильнее и не такими невежественными. Это радостное событие, но я сомневаюсь, что ты будешь со мной согласен.

Откровенно говоря, на вкус Полины, она уже получила слишком много подробностей. Просто представлять как покойные тела людей «вылупляются» было тошно.

А она даже не человек. Что чувствовали люди?

— … Думаю, ты прав, — сказал лорд Гофф. — Результат один. Подробности действительно не имели значения.

Но его аура говорила об обратном. Она так разогрелась и извивалась, что теперь казалась кипящей.

Хорт, видимо, тоже заметил: — Очевидно, твои чувства говорят иначе. Я не посчитаю это ложью, но такое достойно порицания.

Внезапно коробки кружившиеся вокруг лорда Гоффа начали набирать скорость. Полина не могла сказать, что понимает как работает его сила, но металл двигался с такой скоростью, что заключённые внутри дети Зверя должны были почувствовать себя как в центрифуге.

— В таком случае, может пора закончить, — сказал лорд Гофф.

— Остановись. Ты делаешь им больно. Верни мне моё потомство.

— … Хорошо.

Глава 228. Битва Затонувшeго Леcа...

Вокруг Гектора летали тринадцать кубов с отродьями Зверя. Он продолжал увеличивать иx скорость, приближаясь к предельной. Ведь для этой техники нужно было потерять контроль.

Однако сейчас его предел оказался высок как никогда. Эти коробки подняли ветер такой силы, что он начал приподниматься с земли — даже в доспехах.

Первая пророкотала громом и улетела со скоростью ракеты.

Удар оказался таким мощным, что из-за поднявшейся пыли и камней Гектор поначалу не видел, что случилось с монстром.

Но затем гигантская распёртая рука, будто вентилятор, разогнала облако.

И Гектор увидел.

Зверь поймал коробку.

Две гигантские руки появились из его жабьей формы, одна держала железный куб. Снаряд влетел с такой скоростью, что существо сдвинулось на несколько метров назад и оставило своими лапами борозду прямо в камне, но не понесло никакого вреда.

— Спасибо, — сказал Хорт. — Теперь остальных. Но немного аккуратнее, пожалуйста.

Понятное дело, Гектор не ожидал, что одного попадания хватит — не после всего увиденного в видении — но всё же.

Насколько сильна эта адская хрень?

Что ж. Об этом и потом можно будет подумать.

Гектор поднял правую руку и сжал кулак.

Каждая коробка тут же заполнилась шипами, пронзив своё содержимое.

— Нет! — закричал Зверь, каким-то образом узнавший, что произошло.

Его другие дети бросились следом, плюясь пламенем и кислотой.

Железные и медные стены выстроились для защиты людей, прикрывая от снарядов, но существа ползли по ним как обезьяны скрещенные с пауками.

Гектор был уверен, что его товарищи смогут удержать потомство монстра, но чувствовал, что если не будет следить за Зверем, тот разрушит их построение и разорвёт всех.

Шипы, которые он материализовал в кубах, мешали их балансировать и испортили форму, но в то же время сделали снаряды плотнее и тяжелее.

И действительно, Хорт не ожидал, что второй куб будет чем-то отличаться от первого, но если в прошлый раз он с таким трудом поймал бейсбольный мяч, то пойманный шар для боулинга отправил его в полёт.

Гектор не собирался давать ему время на отдых и отправил следом ещё два.

Запасной мыслительный процесс концентрировался на Шарфе и помогал следить за хаотичным полем боя. Сальвадор Делагуна разбивал морды отродьям своими гигантскими, покрытыми кобальтом руками. Он слился со жнецом, Мивоксом, предположительно в пан-форму.

Но существа не умирали. Они размазывались как блины, даже плевались кровью, конечности отваливались от их тел так, словно бы и не держались, однако этого было мало. Разорванные части тел сползались и собирались снова.

Словно бы каждый кусочек плоти обладал собственным разумом. Чем они не сильно отличались от червей Подкорки, как показалось Гектору, только крови разливалось куда больше.

Огонь тоже оказался бесполезен. Роман летал, поджигал существ своей силой изменения трения, но мелкие ублюдки даже не сбавляли темп.

Фидель Блэкбёрн со своей материализацией меди справлялся не сильно лучше, но ему хотя бы удавалось держать их подальше от всех, отталкивая или даже выкидывая существ при помощи платформ. Он прикрывал всем тыл, а это было чертовски важно.

Оставшиеся двое слуг, Маттео Делагуна и Карлос Сиболт, вместе поддерживали лорда Сальвадора.

Гектор впервые видел их в бою. Были бы обстоятельства не такими хаотичными, он бы с радостью изучил их боевой потенциал, но не мог выделить так много внимания во всём этом безумии. Он и так знал, что они оба используют преобразование, но сейчас видел, что оба парня создавали наполненные душой стены дыма и атаковали кислотой.

Однако Маттео оказался удивительно ловким. Гектор хотел предупредить его, чтобы он не заходил так глубоко на территорию врага, но мужчина отлично справлялся, уклоняясь и отскакивая между когтями и полыхающей кислотой, лишь время от времени получая царапину-другую, пока разносил монстров пылающими кулаками.

Карлос, те временем, был слугой использующим огнестрельное оружие, но он нашёл ему интересное применение. Хотя у него с собой было несколько пистолетов, сейчас он использовал нечто странное с воронкой, в которую заряжал маленькие кусочки своей левой руки вместо обычных патронов.

И результаты тоже были разными. Временами они пробивали монстров как бумагу, временами поджигали или даже взрывали их.

Карлос первым начал менять свою тактику, заметил Гектор. Он прекратил использовать огонь и взрывчатку, которые заменил пулями замораживающими врагов при контакте.

Работало не очень хорошо, потому что пули были маленькими и замораживали только участки плоти, но Гектор сразу заметил, что такая тактика этих тварей хотя бы замедляет.

В целом, все держались достаточно неплохо.

Гектор мог сосредоточиться на Хорте и продолжать поднимать на орбиту коробки с этими тварями, пополняя коллекцию, в то время как остальные сдерживали наступление врагов. Так число противников постоянно снижалось, в то время как Зверю Лорента приходилось раз за разом терпеть влетающие в него снаряды.

Однако его планам резко пришёл конец, когда он заметил изменения в потоках воздуха.

В глубине разума Гектор всё думал о способности Зверя управлять погодой, но ему казалось, что в пещере от неё не будет толка.

Он ошибся.

Чёрные тучи начали собираться у потолка пещеры — и чертовски быстро. Направление потоков воздуха менялось с такой скоростью, что это было ощутимо и без Шарфа Амурдина.

Гектор решил, что его необходимо остановить.

Он добавил больше массы одному из кубов и бросил его в собирающиеся облака. Куб врезался точно, но реальной целью было ударить потолок со взрывной силой — и это сработало.

Потоки воздуха пошатнулись, облака разлетелись и могли раствориться, но чертовски быстро вернулись в норму — так ещё и покрылись дугами электричества.

Остальные тоже начинали использовать тактику заморозки. Гигантские руки Сальвадора оставляли за собой ледяной туман и он теперь не просто бил монстров, а хватал их и ждал, пока они замёрзнут целиком — даже если эти твари плевались пламенем ему в лицо.

Пан-форма увеличивала регенерацию настолько, что Сальвадор сохранял боевые способности, но Гектор не знал, как долго он так протянет. Если бой затянется, у него просто закончатся силы.

Нужно заканчивать как можно скорее.

Но сам Гектор не планировал переходить к управлению температурой — не в этом случае, по крайней мере. Даже если это слегка замедлит монстров, металл станет хрупким, чего сейчас никак допустить нельзя.

Кроме того, он чувствовал, что даже полностью замороженные монстры не побеждены. Их тела дрожали и испускали пар, пытаясь разморозиться. Даже те, на которых налетел Роман, превратив их в кучки распотрошённого льда, дрожали и извивались, пытаясь собрать вновь.

Фух.

Как же много информации поступало в его мозг. Шарф описывал сразу так много всего.

И он не мог игнорировать практически ничего вокруг, чтобы поддерживать сосредоточенность на главной цели.

Параллельный мыслительный процесс позволял следить за всем полем боя, включая статус и положение каждого. По большей части. Подробности ускользали тут и там, избегая внимания, но он не чувствовал, что информации слишком много для его мозга. Близко к тому, но не совсем.

Безумное чувство. Будто он читал четыре книги сразу и понимал каждую.

Понимал хаос.

Это казалось невозможным.

Но, может, этим хаос и был. Просто больше информации, чем можно воспринять.

Стоп, он ещё и философией занимается посреди этого бардака? У него нет времени на это дерьмо.

Облака нужно снова разогнать.

Он отправил в потолок пещеры ещё один куб. Каким-то образом в этот раз эффект оказался даже слабее, зато случилось кое-что другое.

Потолок начал обваливаться.

Все остальные были удивлены внезапной угрозе падающих обломков. Наверняка никто не ожидал что во всём этом хаосе что-то внешнее окажется наибольшей угрозой.

Поэтому Гектор помог.

— Держитесь! — крикнул он, скорее из вежливости, чем в качестве приказа.

Все кубы на его орбите разлетелись, когда он переместил всё внимание с них на защиту людей. У него была доля секунды, чтобы убрать их с пути падающих обломков, и никаких вторых шансов. Он мог бы попытаться защитить всех куполом, но пещера была громадной, как и её обломки.

Что было известно, впрочем, так это появившийся выход из пещеры. Потоки воздуха сильно загрязнились, но у него в голове сохранилась карта с того момента как всё было чисто.

Поэтому он схватил всех железом — в том числе Полину — и буквально выстрелил ими в направлении выхода из пещеры. Балансировать было не так и просто, потому что требовалось быть быстрым, но аккуратным — особенно с не-слугами. Поэтому он придумал использовать маленькие примитивные поезда для каждого. Они были не на колёсиках, а просто скользили по плоским железным платформам, поднимающимся с земли.

Каждый «поезд» вёз всего одного-двух пассажиров, и скорость ихвсех увеличилась очень быстро, но не мгновенно. Ещё он, конечно же, добавил защитные купола и острые носы каждому, для аэродинамики и защиты от обломков.

Хотя всё равно предприятие оказалось охренеть каким опасным, потому что весь потолок пещеры обваливался на них как грёбаное сорокаэтажное здание и многие обломки рикошетили друг от друга даже когда он очистил зону.

А ещё пыль. Целое цунами пыли.

Гектор продолжал поднимать поезда, пока они не прорвались через стену пыли. И когда открыл для всех «окна», то первым делом каждый посмотрел на разрушения, которых они только что избежали.

Лорентиане были очевидно потрясены и шатались настолько, что с трудом стояли прямо. Но никого не тошнило, поэтому Гектор предположил, что выбрал правильную скорость для своих поездов. Некоторые даже решили остаться в сделанных им поездах.

Вернее, все, не считая посла. Эдгар Стутэмайр был гораздо спокойнее остальных, заметил Гектор — возможно даже спокойнее слуг.

Любопытно. Но Гектор не знал как это понимать.

К счастью, никто не заметил поезд устремившийся в самое небо, и Гектор уничтожил его, не привлекая внимания к Полине. Возможно, сейчас это уже не имело значения, но не хотелось беспокоиться о чём-то ещё.

Хорт не умер, Гектор знал. Он не чувствовал монстров, но хрена с два этого обвала могло хватить, чтобы убить таких тварей.

Хотя они могли застрять. Чёрт их знает, способны ли эти монстры двигаться под небольшой горой. Он слышал как Сальвадор с Мивоксом обсуждают эту самую тему, закончив свою пан-форму.

— «Если Зверь застрял под обломками, нужно ли его откопать и добить?» — спросил Мивокс.

— Если он пережили это, с чего ты решил, что мы сможем его добить? — возразил Сальвадор. Дышал он с лёгкой одышкой, но выглядел так, будто готов сражаться ещё, несмотря на слова.

— «Не страши самого себя», — сказал Мивокс. — «Мы отлично справлялись.»

— Да, мы держались довольно неплохо, но я, например, всё ещё не представляю как убить его. Или хотя бы потомство.

— «На моей памяти это не первый монстр, способный регенерировать без посторонней помощи. С такими штуками нужно просто продолжать. Самое большое препятствие — неуверенность. Оно чувствует, что ты теряешь веру в себя, когда весь причинённый ущерб исчезает как не бывало, но если продолжать разрушать его, однажды регенерация прекратится и тварь умрёт.»

— «Я в этом не уверена», — прозвучал бесшумный голос Ворис. Она спустилась с Романом, вцепившись в его плечо, пока он маневрировал между веток на пути к Гектору. — «На нашей стороне немало силы и выносливости, но она не безгранична. Неизвестно, сможем ли мы победить в затянувшемся бою.»

— «Может и так, но слишком рано терять боевой дух», — возразил Мивокс. — «Потеряем волю к сражению и Хорту будет проще нас победить.»

— «Естественно, я не говорила, что мы должны просто сдаться.»

— «Уверена? Я не удивлюсь, если ты окажется большим старым цыплёнком.»

— «Ха. А я не удивлюсь, если ты окажется большим старым придурком. А, стоп, поздно удивляться. Извини.»

— «Ага, ага, болтаешь ты не мало, да вот проку ноль.»

— «Хех. Ну, что я могу сказать? Нести всякую чепуху — моё любимое времяпрепровождение.»

— Вот тут согласен, — добавил Роман.

Они продолжали разговаривать, но Гектор слушал вполуха, потому что чувствовал как слегка подрагивает земля. Не настолько, чтобы другие заметили, и это вполне могли быть остаточные эффекты обвала пещеры, но он всё равно хотел прислушаться к ощущениям. Потому что дрожь, если он не ошибался, колебалась.

Он уничтожил правую рукавицу и присел, чтобы потрогать землю рукой. Хотя, если быть честным, сам не понимал, что делал. Чёрт, было бы здорово чувствовать сквозь землю, как он чувствует сквозь воздух.

Вибрации в земле определённо колебались. И он не мог понять из-за чего у них был такой шаблон. В чём могла заключаться проблема, интересно? Дрожь уже должна была прекратиться, верно? А если монстры ползут к ним каким-то образом, то вибрации должны нарастать, так? Не колебаться же?

Если только они не рыли тоннель куда-то ещё. С другой стороны, если они пытались сбежать, то дрожь должна становиться слабее.

Тогда что ещё это может быть? Если они не атакуют и не сбегают, то?..

Готовятся.

На этой мысли он поднялся и повернулся к Ворис, прямо сейчас говорившей с Мивоксом. Пришлось её прервать:

— Ты чувствуешь монстров?

— «Эм. Не совсем. Там всё какое-то туманное, будто укреплённое душой.»

— … Или аурой.

— «Какой термин нравится, тот и используй.»

Гектор сильнее сосредоточился на ощущениях Шарфа. В частности, он пытался найти потоки воздуха уходящие под землю. Что было довольно трудно из-за всей листвы вокруг, да и обвалившаяся пещера была так далеко, что он не мог почувствовать ничего через трещины в обломках. Но, может быть, он выбрал неправильный подход.

Может быть, нужно изучать полную картину, а не её части. Воздух тоже дрожит рядом с землёй? Хоть немного?

… Да, понял он. Совсем чуть-чуть, но так и есть. Лёгкая дрожь в движениях воздуха тут и там.

На это требовалась вся его концентрация, но он почувствовал шаблон.

Дрожь в воздухе формировала кольцо вокруг группы с короткими линиями приближающимися к ним. И если каждый источник дрожи был монстром, это могло означать только одно.

Они окружают их.

И времени на размышления почти не осталось. Видимо монстры ещё очень глубоко, раз дрожь такая слабая, но кольцо окружения они уже практически закончили.

Можно было снова посадить всех на поезда и увезти из опасности. Но куда? Где будет безопаснее? В аэропорту? Это далеко, да и нет никаких гарантий безопасности. Кроме того, до сих пор непонятно, каким образом Хорт утащил всех из подземного помещения аэропорта.

Либо можно было остаться здесь и сражаться. Очевидно, это опасный вариант. Они всё ещё не представляли как победить монстров. И гражданских снова надо будет защищать, естественно. А ещё Гектор был уверен, что у Зверя Лорента припасено несколько козырей в рукаве.

Два мыслительных процесса позволили обдумать оба варианта одновременно и быстро пришли к решению, что оба одинаково хреновы.

Но нужно выбирать.

— Народ! — крикнул он, махая руками. — Собирайтесь! Все сюда! Они приближаются!

Все посмотрели на него, некоторые озадаченно и медленно, но материализовавшиеся железные баррикады заставили поспешить. Лица рейнлордов всё ещё скрывали железные маски, так что он не видел их реакций, но они определённо его послушались — по крайней мере, Карлос и Фидель встали в позиции по разные стороны от не-слуг.

Роман выглядел так, будто хочет что-то сказать, может задать вопрос, но сдержал язык за зубами. Как и Ворис.

Сейчас было не время спрашивать, что их тревожит, чувствовал Гектор. Оно наступит позже, если они выберутся из этого дерьма.

Как и ожидалось, дрожь становилась сильнее, пока монстры рыли к поверхности. Гектору было интересно, изменили ли они свои формы снова, чтобы рыть эффективнее.

Однако он не ожидал, что враги будут приближаться так долго. Дрожь усиливалась, уже и стоять было трудно, но прошла целая минута, а они так и не показались.

Чего ждут эти твари?

Внезапно Гектор почувствовал усиливающийся ветер. А когда он поднял голову, в ночном небе уже появились облака, закрывшие луну. Эти были гораздо дальше, чем образовавшиеся в пещере, и разогнать их будет труднее.

Было бы проще взлететь повыше, но наверняка придётся разгонять их снова и снова. Он не думал, что битва станет проще, если придётся прыгать в небо и возвращаться назад каждую минуту.

Но кое-кто другой мог делать это за него.

— Роман, можешь разогнать тучи? — спросил Гектор, указав рукой вверх.

— Конечно, но мне кажется, я нужнее здесь.

Гектору показалось, что он себя недооценивает. Роман уже успел показать, что его скорость и контроль над полётом улучшились в разы с их прошлой встречи. Может он пока не достиг уровня Димаса Сиболта, но всё равно справлялся гораздо лучше Гектора.

Однако объяснять свои мысли времени не было.

— Ты достаточно быстрый, чтобы разгонять облака и участвовать в бою, — сказал Гектор.

Роман просто моргнул.

— Но облака должны быть приоритетом, — продолжил Гектор. — Меньше всего нам сейчас нужен такой же шторм, как в аэропорту.

Роман обменялся взглядами с Ворис, всё ещё держащейся за его плечо, после чего кивнул. Он слегка присел, а когда прыгнул, толчок был такой силы, что Гектор ощутил его сквозь броню.

Он пронзил облака как пуля, после чего пролетел сквозь них ещё раз и ещё, и просто продолжал. Луна снова стала видимой, и хотя пористые облака её перекрывали, прогресса Роман добился быстро.

Но почему эти облака оказались такими прочными Гектор не понимал. Он ещё в пещере это заметил. Возможно, способность Хорта контролировать погоду была чем-то большим, чем казалось со стороны.

Но как только облака оказались нейтрализованы, у Гектора появилось чувство, что монстры нападут прямо сейчас. Они наверняка ожидали прикрытия шторма, поэтому теперь, раз этого можно не ждать, должны были изменить стратегию. Впрочем, их планы могли измениться полностью, но Гектор всё равно сомневался, что они отправятся за Романом, чтобы продолжить выстраивание облаков.

А если и попытаются, он не позволит этому случится.

Поэтому, когда дрожь стала сильной как никогда, и монстры наконец-то начали вырываться из образовавшихся дыр, Гектор был готов. Как и рейнлорды.

Медь Фиделя Блэкбёрна появилась вместе с железом Гектора и начала разрубать монстров в тот же момент как они показали свои морды.

Сальвадор пока не вошёл в состояние пан-формы, но Мивокс держался за его спину, в то время как мужчина поднимал вырывающихся монстров так легко, будто они были игрушечными и начинал их снова замораживать. Теперь ему удавалось разворачивать их мордами в обратную сторону, так что больше плевков огня и кислоты в лицо он не получал.

Однако монстры действительно изменили форму. Они стали пушистее и больше напоминали кротов, хотя у них до сих пор было слишком много конечностей для нормальных животных.

Но Гектор не видел Хорта. Он всё ещё оставался под землёй? Пытается сплести шторм, пока потомство отвлекает?

Ага, похоже на правду. И монстры такие же прочные, как и раньше, чёртовы бессмертные ублюдки.

Но с ними можно было справиться. Гектор снова начал закрывать их в коробки, а остальные побеждали при помощи тактики заморозки.

Сейчас преимущество оставалось за ними. Если Хорт ничего не сделает в скором времени, всё его потомство будет схвачено.

В запасном мыслительном процессе Гектор просто наблюдал за полем боя вместе с Шарфом и ждал. Зверь Лорента мог быть безумным монстром из другого мира с практически непостижимой системой ценностей, но он не был тупым.

Гектор был уверен, что Хорт скоро себя покажет.

Так, стоп.

А сколько здесь его потомства, прямо сейчас?

Посчитать точно среди всего этого безумия было довольно трудно. Большинство монстров зарывались обратно в землю и появлялись где-нибудь в другом месте, мешая ещё больше. Наверняка они хотели помешать Гектору хватать их — и это работало, хотя одного-другого он время от времени всё равно выхватывал и заключал в коробку на орбите.

Гектор прекратил собирать монстров, чтобы сосредоточиться на их подсчёте. Между слежением за не-слугами, рейнлордами, Романом в небе, сражением и удержанием десятка монстров на орбите, Гектор не мог выделить ещё один мыслительный процесс на подсчёт. Чем-то нужно было пожертвовать, и он прекратил сражаться на время.

И пока считал, уверенности в том, что врагов слишком мало, лишь прибавлялось. Не хватало не так и много. Может всего десятка.

Но появлялся важный вопрос. Где они? Точно не на его орбите, этих он тоже посчитал.

Под землёй, вместе с Хортом? Но чем они там занимаются? Зачем Зверю держать их с собой? Если его цель отвлечь всё их внимание на потомство, чтобы создать ещё один шторм, то почему он не послал всех сразу? Получается, цель другая?

Что ж, один вариант Гектор придумать мог.

Но поразмыслить над ним не успел, потому что он внезапно получил подтверждение.

Земля под ногами каждого вдруг выпучилась, а потом начала тонуть сама в себя, вместе с деревьями вокруг.

Целый кусок леса провалился вглубь.

Вот, что задумал Хорт. Пытался вырвать у них землю из-под ног. А разве был способ лучше, чем, собственно, вырвать эту землю буквально?

Если бы Гектор не предугадал это в последнюю секунду, они бы провалились вниз вместе со всеми деревьями и расколовшимися валунами. Вместо этого их с земли подняла парящая железная платформа.

Чёрт. Вот это было непросто. Никогда ещё он не делал летающую платформу таких размеров для такого количества людей. Ещё и монстры болтались на краях, пытаясь подняться.

Угх.

Платформа начала наклоняться из-за шести ошалевших монстров, пытающихся забраться с правой стороны. И лорентиан. Они паниковали, бродили, падали.

Гектор боролся. Баланс терялся. Нужно было поправить. Исправить проблему.

С правой стороны выстрелили шипы, избавляясь от проблемы. Некоторые были пронзены, других столкнуло прочь. Он в любом случае сразу убрал шипы, иначе они бы помешали балансу.

Спереди и сзади тоже были монстры, но рейнлорды уже разбирались с ними. Он был самым ближним к левой стороне, поэтому прикрыл её сам. Нужно было только сосредоточиться–

Группа из пяти монстров взлетела перед ним. Теперь они не напоминали кротов. У них появились крылья. Большие. И эти твари летели прямо на Гектора.

За ту долю секунды, в которую он их заметил, ему удалось оттолкнуть двух колоннами железа, ударившими из-под его ног, но остальные три достигли цели.

Они столкнули его одновременно и разрывали броню так глубоко, что их когти касались его плоти.

Боль. С правой стороны. Со спины. У левого плеча.

Это безумие полностью разбило всю его концентрацию и парящая платформа начала накреняться в сторону. Этого хватило, чтобы столкнуть с него двух монстров, но Гектор думал только о людях.

Где они? Если упали с платформы, они не — он должен их–

Угх.

Последний монстр не отпускал. Его когти были как ножи, а перья острее лезвий, он ёрзал на нём и рычал, и визжал. И они вдвоём всё это время сами скатывались по платформе.

Шипы во всех направлениях, решил он.

Гектор мгновенно стал железным морским ежом. Шипов было достаточно много, и выстрелили они с такой силой, что разорвали монстра в кучу разлетающихся кусков мяса.

Но он продолжал падать. Врезался в дерево и шипастая броня прибавила столько веса, что ствол разлетелся пополам, взорвавшись щепками.

Второе дерево смогло его остановить и Гектор вновь обрёл достаточно понимания ситуации, чтобы покрыть дерево железом. Иначе оно бы отбросило его как мяч. Древесина застонала и согнулась под его весом, но выдержала и у Гектора появился шанс уничтожить достаточно железа, чтобы Шарф снова начал видеть.

И вот так, сидя в металлическом коконе на верхушке дерева, Гектор потратил секунду, чтобы вновь оценить всю ситуацию, сосредоточившись на всём, что говорил ему Шарф Амурдина.

Парящей платформы не осталось. Она застряла на краю гигантского кратера вырытого Хортом. Но худшие опасения Гектора не подтвердились. Он не чувствовал людей на дне ямы.

Они как-то выбрались.

Человеческие фигуры находились по краю ямы, возле деревьев. Некоторые всё ещё отбивались от монстров, но другие просто прижались друг к другу в очевидном страхе. Ещё там было небольшое здание. Наверняка материализованное Фиделем.

Гектор вдохнул. Гражданские до сих пор были целы.

Чёрт, как же он любил рейнлордов.

Но им требовалась его помощь. Он чувствовал больше шевеления в кратере. Хорт задумал что-то ещё?

Гектор не собирался ждать прояснения ситуации.

Четверо из пяти летающих монстров вновь приближались к нему. Гектор был готов в этот раз, но это не потребовалось, потому что Роман прилетел с неба и пролетел через них как сквозь кегли, отправив каждого обратно в лес, после чего развернулся обратно к облакам, уже пытающимся собраться.

Последний крылатый монстр, тот что был разорван на части его шипами, уже почти собрался обратно и полз по основанию дерева Гектора. Его крылья сформировались только наполовину и криво, но всё равно пытались поднять своего хозяина в воздух.

Гектор запустил себя прочь от дерева и полетел к остальным, но в запасном мыслительном процессе всё ещё оценивал поведение этих монстров. Они явно охотились специально за ним, вероятно по приказу Хорта.

У Зверя с монстрами что-то вроде телепатической связи? Казалось вероятным. Гектор не видел, чтобы Хорт давал им какие-либо приказы, но монстры всегда делали то, чего он желал.

Он ожидал, что Хорт отправит этих летающих тварей за Романом, раз тот саботировал его штормовые планы, но нет, отродья гнались за Гектором. Почему?

И словно в ответ на этот самый вопрос в его голове прозвучал голос Полины:

— «Осторожно. Твоя аура значительно ослабла. Остальные теперь уязвимее.»

Его аура? С чего вдруг его аура…?

Стоп, остальные теперь уязвимее? Что она хотела этим сказать?

Он бы попросил подробностей, даже во всём этом хаосе, если бы мог.

Но вместо этого сосредоточился на том, что происходило, на движениях в кратере.

Неудивительно, Гектор уронил все кубы с монстрами, когда платформа упала, так что готовых к запуску снарядов на орбите не нашлось.

Однако эту проблему было легко исправить.

Железо сформировалось на орбите вокруг него и начало быстро увеличиваться в скорости и массе. К тому моменту как он сам подлетел к кратеру, кусок железа был размером с человека.

Этого должно было хватить. Увеличение потребует больше времени, да и при слишком большом размере можно ранить союзников.

Он запустил кусок железа вниз, а себя к следующему дереву.

Камни взлетели из дыры так, будто там взорвалась бомба, и Гектор почувствовал даже нескольких монстров кувыркающихся в обломках.

Но где Хорт? Гектор пытался его найти, но Зверь всё ещё–

А, вот он. На одном из самых больших камней, взлетевших вверх. Гектор бы и не заметил, не отличайся траектория этого валуна от остальных. Он улетал дальше и выше остальных.

У Хорта теперь тоже появились крылья, а ещё щупальца обхватившие валун. Какой, интересно, в этом был смысл?

Пытался спрятаться от Гектора? Если так, то мозги у Хорта работали пугающе быстро. Неужели он мгновенно придумал контрмеры против его атаки?

Гектор продолжил гнаться за ним, в то время как эти вопросы висели в запасном мыслительном процессе, но пока не планировал атаковать. Просто находился на достаточном расстоянии, чтобы Хорта касались чувства Шарфа Амурдина. Сперва нужно было убедиться, что остальные в порядке.

Гектору не понравилось, что он увидел. Все выглядели целыми, но дела у них были плохи. Монстры окружали их со всех сторон и постепенно приближались, уклоняясь от атак снова и снова.

Что было странно.

Движения рейнлордов казались неправильными. Карлос промахивался. Медь Фиделя формировалась как-то неторопливо, криво. Маттео и Сальвадор сражались голыми руками, но медленно и слишком обширными замахами.

Они выглядели уставшими, но это не имело смысла. Они же слуги, жнецы прямо вместе с ними. У них не должны были кончиться силы так быстро. И не-слуги — те, что ещё не дошли до медного здания — едва стояли. Двое ползли на четвереньках, хотя не были ранены.

Всё это не имело никакого смысла.

Пока Гектор не вспомнил слова Полины. О дезориентирующем эффекте аур.

Рейнлорды не устали. Их чувства затуманены. Ослеплены. Почему сейчас? Потому что ослабла аура Гектора? Если так, то каким хером это исправить?

Такие вопросы звучали где-то в его голове, пока он летел им на помощь, пытаясь подавить столько монстров, сколько мог. Гигантские железные блоки падали, расплющивая одних и унося на орбиту других.

Очередная попытка восстановить коллекцию, возможно, была пустой тратой времени, но всё равно казалась лучшим вариантом против монстров. Возможно, схватить мелких ублюдков — единственный способ убрать их из боя. А сейчас важнее всего было снизить количество.

Гектор почувствовал как крылатые снова приближаются над деревьями и в этот раз их стало больше. Половина всей стаи теперь гналась за ним и исключительно ним одним.

Но Гектор был готов. Без гигантской парящей платформы отбирающей всю концентрацию он чувствовал их отчётливо и без труда увёл от остальных слуг, надеясь, что так им будет полегче.

За Хортом он тоже следил, в целом отдельном мыслительном процессе. Зверь держал дистанцию, но не пытался сбежать, а значит готовил что-то ещё.

Роман пока был в небе и выглядел так, будто ему проще, чем рейнлордам. Гектор не знал, не доставала ли до него аура Хорта или он просто обладал собственной.

Гектор перепрыгивал с дерева на дерево, полагаясь на поддержку железа с каждым прыжком. Даже с лунным светом эта территория была такой тёмной, что глазами он бы ничего не видел, но для него, конечно же, это проблемы не составляло.

Как он и надеялся, половина стаи действительно последовала за ним, и как только он получил достаточно пространства для начала работы, то повернулся к своим врагам.

Он планировал добавить их всех в коллекцию в этот раз.

Но знал, что мелкие уродцы слишком ловкие и уже готовы к его тактике. Каждый раз, когда они замечали формирующееся железо, то быстро зарывались под землю, а там он за ними следить не мог.

Приходилось ограничивать их движения и мешать рыть. Но у него появилась ещё одна идея.

Для начала он мог подбросить их всех в воздух.

Среди верхушек деревьев, Гектор остановился и ждал, когда монстры подойдут ближе. Если они не будут находиться на таком большом расстоянии друг от друга, ему будет проще с ними разделаться.

Но к его удивлению существа не решались.

Они гнались за ним как кровожадные звери всего мгновение назад, но теперь держали дистанцию.

Но всё ещё пристально наблюдали за ним. Гектор чувствовал, что голова каждого повёрнута в его направлении. Они не потеряли его и не отвлеклись на что-то другое.

Так какого хрена происходит?

Монстры… боятся его? Потому что он неожиданно перестал бежать и они не понимают причину?

Неужели поняли, что он задумал неладное? Они настолько умны?

Ну, Хорт наверняка был достаточно умён, даже если им извилин не хватало.

Хмм.

Гектор продолжил ждать, но знал, что это долго не продержится. Если они не решатся в ближайшее время, первый шаг придётся сделать ему.

Медленно, существа начали его окружать. Они сформировали два ряда — один ближе, другой дальше. Прежде чем первый наконец бросился на него.

Какие осторожные. И как же они бесят.

Но ничего. Он решил взять, что дают.

Когда первый ряд оказался достаточно близко, Гектор призвал железо по всей земле, заполнив всю территорию разом гигантской платформой, выбросившей монстров высоко в воздух, гораздо выше деревьев.

После чего бросил за ними себя. Он собирался поймать каждого из них раньше, чем они коснутся земли.

Монстры кувыркались и вертелись, беспомощно барахтаясь в воздухе, даже плевались пламенем и кислотой друг в друга, но ни одному не удалось избежать его железных коробок. В несколько мгновений железные стены сформировались вокруг каждого из них и полетели на орбиту Гектора.

Следить уже приходилось за целой кучей всего, включая сорок кубов на орбите, в каждом из которых были смертоносные монстры. А ещё больше ожидали снизу, даже не говоря о всех тех, которые атаковали его товарищей.

Он остановился в воздухе на маленькой парящей платформе. Это было немного опасно, но ветер не мешал сохранять баланс. Шарф сообщил ему о том, какой ветер подняли вокруг него эти сорок движущихся кубов.

Увы, эти кубы снижали дальность работы Шарфа. Хаотично возникающие вихри не блокировали его чувства полностью, но определённо ослабляли способность Шарфа определять формы на большом расстоянии. Гектору пришлось отправиться вперёд, потому что Хорт пропал из радиуса действия его чувств.

А ведь была ещё одна проблема. Если он приземлится обратно в лес, то деревья помешают его кубам. С небольшим количеством он мог просто поднять их выше, но с несколькими десятками было трудно следить за пространством вокруг.

Монстры под ним изменялись, почувствовал Гектор. Отращивали крылья один за другим и вскоре можно было ожидать компанию.

Хмм.

Он решил направиться в сторону Хорта. Его потомство бросится следом, так что с ними можно разобраться на пути. На самом деле, если они атакуют в воздухе, то будет даже проще, потому что на высоте не мешает лес.

Но ещё он ожидал от них новую тактику. Они безостановочно адаптировались на протяжении всего сражения, физически и стратегически, а потому Гектор сомневался, что сможет справиться со второй волной так же просто, как с первой.

И вскоре получил подтверждение.

Их крылья были больше, чем у первых напавших на него отродий. Теперь они стали быстрее и даже организованнее. Монстры спиральным строем поднялись в небо, после чего начали пикировать на Гектора — а самые передние при этом плевались кислотой, на всякий случай, видимо.

Гектор едва избежал попадания в их первом пикировании, и они всё равно зацепились за пару кубов, испортив его баланс на мгновение. А он уже чувствовал как взлетающая спираль заходит на второй раунд.

Но появилась новость ещё хуже.

В фоновом мыслительном процессе он продолжал наблюдать за всеми, включая Романа, который всё это время был довольно занят попытками разогнать грёбаные облака. И справлялся с этим довольно неплохо, насколько можно было судить, временами ему даже удавалось спуститься и помочь остальным. И вот сейчас он летел на помощь ему, за что Гектор был благодарен.

Проблема заключалась в том, что на севере, ближе к тому месту, в котором находился Хорт, формировалась другая группа облаков.

И Роман явно их не видел. Ворис, видимо, тоже не чувствовала, наверняка благодаря ауре Зверя.

Поэтому, когда Роман пролетел сквозь взлетающий строй монстров как кирпич сквозь стекло, Гектор попытался направить его на север, но ветер на такой высоте выл слишком громко. И монстры продолжали преследовать его. А ещё сорок кубов летали на орбите Гектора.

Полное безумие. Роман разорвал ещё пару крылатых монстров, после чего бросился вверх, но в совершенно неправильном направлении.

Гектор не видел выбора. Слишком далеко, но нужно было попытаться.

Он призвал всю свою концентрацию и бросил наполненные монстрами кубы во вторую группу облаков. После чего бросил ещё. И ещё.

Каждый снаряд промазал, зато им удалось перетянуть на себя пару разрядов молний.

Не это хотел увидеть Гектор. В первой группе облаков молнии не появлялись вообще, значит эти развивались дольше, чем он думал.

Он должен был подобраться ближе, но орда монстров не помогала. Вскоре стало очевидно, что ему на такой высоте не превзойти их в манёвренности. Полёт помогал, но у него не хватало опыта для воздушной битвы. И не только запереть тварей в коробках было невозможно, даже просто покрыть их железом не получалось.

По крайней мере, теперь он справлялся с ними. После того как Роман разбил их строй, они стали хаотично бросаться на него, а с таким справлялись гигантские стены, которые он буквально бросал в сторону противников. Это их не останавливало, конечно, но держало поодаль, пока он двигался к Хорту.

Но долго так продолжаться не могло и вскоре он обнаружил, что они опять вернулись к той технике «взлетающей спирали». Как и ожидалось, простая стена не смогла остановить всех.

Ему удалось снова уйти с пути, но в этот раз они снесли ещё больше кубов. Он зарычал и подумал, что, возможно, будет выгоднее просто выбросить свою коллекцию снова и вернуться на землю.

Или, может быть, это не потребуется. Он уже достаточно близко. Можно очистить для себя путь через лес. Путь к Хорту.

Колоссальная железная плита материализовалась и упала, вместе с ним и погоней летающих монстров.

Она врезалась в землю с силой метеорита, разрушив немалый участок леса Аймара, сплющив деревья собственным весом.

Гектор опустился на плиту уже бегущим и добавил на неё ребристую поверхность, чтобы не поскользнуться.

Хорт находился точно впереди и видел его приближение. Каким-то образом Зверю удалось бросить в него валун размером с грузовик.

Однако с Шарфом Гектор ощущал пространство достаточно хорошо, чтобы найти идеальный способ избежать проблему. Он мог бы уйти с пути, но вместо этого поднял колонну железа того же размера прямо на плите и именно в тот момент, когда валун пролетал мимо.

Удар оказался достаточной силы, чтобы отбросить камень словно мяч для бейсбола, а Гектор продолжил бежать не сбавляя темп.

Тёмные облака над головой тоже не покидали его мысли. Сейчас они выглядели опаснее, чем когда-либо. Он чувствовал как ветер сгибается возле них, начинает вертеться, а в самом центре искрились молнии.

Гектор продолжал двигаться к Кольту, но почувствовал, что не помешает бросить ещё один куб на пути и запустил даже не оглядываясь, используя только Шарф для выбора направления.

В этот раз он бы попал точно в центр, если бы не внезапная группа из пяти крылатых монстров, бросившаяся вперёд. Они были разорваны кубом в клочья, но их жертва смогла сбить снаряд с курса.

Электрическая дуга вновь протянулась к пролетающему мимо кубу. Тонкая синяя молния разделилась на несколько десятков, зажаривших разлетевшиеся куски монстров.

Если эти искры превратятся в реальные молнии, у Гектора будут большие проблемы. Это не битва с Каркашем. Гарвеля рядом нет, никто его не вылечит. Гектор сомневался, что сможет продолжить сражение после удара молнии.

Он попытался оставить несколько громоотводов на бегу, на случай если вскоре начнут бить молнии, но вокруг происходило так много всего — Хорт впереди, десятки монстров прямо за ним, больше тридцати кубов на орбите, и грёбаный ветер пытался сдуть его на хрен — что он даже не был уверен, материализовались они или нет.

Хорт растворился в лесу перед ним, скрываясь от нормального зрения, но Гектор едва ли использовал глаза. Был это камуфляж, как у хамелеонов, или настоящая невидимость, тоже значения не имело. Он чувствовал этого ублюдка.

И, ещё важнее, он чувствовал, что зверь использует эту тактику не для того, чтобы спрятаться.

Нет, Зверь Лорента теперь бежал на него. Наверно хотел удивить.

Гектора удивило только то, насколько тупой казалась эта стратегия. Неужели Хорт до сих пор не понял, что от него так не скрыться?

Но Гектор не хотел просто бросать в него куб. Может это и была его сильнейшая техника, но в прошлый раз она не сработала, значит вряд ли сработает в этот. Кроме того, меньше всего он хотел отбросить Хорта от себя. Ему уже осточертело гоняться за ним.

Поэтому он попытался сделать клетку, заодно добавив ей покрытие душой.

К несчастью, ему удалось материализовать лишь тонкую стеночку, прежде чем Хорт прорвался сквозь неё как сквозь картон.

А теперь от Хорта тоже исходили дуги электричества, в этот раз он будто бы плюнул молнией, пока бежал на него.

По эффективности это сравнялось с клеткой Гектора. Молнии ударили в кубы на орбите и попрыгали по ним, прежде чем уйти в землю.

Что ж.

Гектор не знал как выйти из этой ситуации, да и Хорт, судя по его виду, тоже.

Вышло как-то неловко, пока они смотрели друг на друга и размышляли над следующим ходом. Даже его отродья замерли, видимо получив дозу озадаченности через хозяина.

Тем временем, Гектор дематериализовал сломанную клетку, потому что не хотел снова наткнуться на свой предел материализации.

Он уже понимал, почему клетка была тупой идеей. Чтобы удержать такого большого монстра как Хорт, она должна быть чертовски крепкой. У Зверя появится слишком много шансов вырваться, пока он будет такую делать.

Значит, нужно что-то поменьше и похитрее.

Вроде цепей.

Их тоже можно сломать, очевидно, но если удастся покрыть достаточно большую часть тела Хорта и в правильный момент, они могут оказаться эффективными, не так ли? А если использовать достаточно много… хмм.

Видимо отродья уже были готовы продолжать, потому что начали дёргаться на месте, но Хорт использовал шанс поговорить:

— Боюсь, эта битва может никогда не закончиться, Гектор.

— Ну, ты всегда можешь сдаться.

Тело Хорта снова ходило волной и расширялось — снова изменялось. Зверь уже был больше слона, может даже двух.

— И как это будет выглядеть? Что ты собираешься делать со мной и моим потомством?

Интересный вопрос, но на уме Гектора было нечто более срочное:

— Сперва прекрати формировать эти облака, потом поговорим.

— Я так не думаю.

Гектору это надоело. Хорт просто тянул время. Поэтому он материализовал шесть железных оков у каждой из шести перепончатых лап Хорта и соединил их цепями с деревьями и землёй.

Хорт тут же начал вырываться и пытаться сломать их, но Гектор добавил ещё. Больше оков. Больше цепей. И даже больше слоёв железа на цепях, чтобы они не разлетались сразу.

Ещё он материализовал большую железную плиту над Хортом. Больших ожиданий от неё он не имел, но даже если она оглушит монстра хоть на мгновение, этого хватит. Нужно было просто прекратить движения монстра.

Он не удивился, когда отродья бросились на него всем скопом.

Монстры прорывались через вращающиеся кубы как мартышки пытающиеся перевалиться через движущуюся стену. Некоторые сжались в меньшую форму и убрали крылья, видимо желая увеличить свои шансы протиснуться между кубами.

Но Гектор даже не пытался попасть по ним. Скорее наоборот. Каждый раз, когда кто-то из монстров сталкивался с кубом, он старался сделать так, чтобы железо расступилось и впустило в клетку нового монстра. Кубы уже были заполнены другими монстрами, но вряд ли те будут против компании. Некоторые кубы пришлось для этого увеличить в размере, однако эту проблему можно было отложить на потом. Сейчас ему и так было слишком трудно следить за происходящим.

Количество металла на его орбите быстро росло, и кубы не назвать маленькими. Он, конечно, много практиковался с этой техникой, но всё равно не знал сколько сможет поддерживать её, прежде чем всё начнёт разваливаться.

В своих тренировках ему удавалось создать четыре сотни маленьких железных спутников, прежде чем он начинал терять контроль, но те были не больше мыши. А сейчас они размером с пони или даже полноценного коня. Значит, предел где-то близко, да?

А ещё Хорт. Он явно не оценил цепи продолжающие материализовываться и сваливаться в кучу на него. Тело Зверя снова перевоплощалось, конечности стали тоньше в попытках выскользнуть из оков не ломая всё это железо.

А потом он сделал то, чего Гектор ещё не видел. Гигантская долговязая рука с длинными когтями появилась из его непонятного тела — где-то из спины — и ударила по воздуху.

Воздух пошёл волной и вдруг полоса черноты появилась перед ним, темнее даже ночи вокруг. У Гектора не было времени понять, что это за хрень, потому что отродья Хорта внезапно начали вываливаться из неё фонтаном.

Они запрыгивали на тело Хорта и ползали по нему, пытаясь убрать цепи. Эти были меньше тех, которые нападали на Гектора и больше напоминали группу сражавшуюся с Сальвадором и остальными.

А через секунду, вслед за монстрами, из портала вылетел и сам Сальвадор.

Гигантский мужик упал на ещё более гигантского Хорта как мешок кирпичей. Он явно не понимал что происходит, но это не помешало ему лупить всё вокруг подобно дикому быку, размазывая отродья по Зверю и отбиваясь от гигантских когтей.

Значит, Хорт всё-таки обладал какой-то способностью телепортации. Не будь все мыслительные процессы Гектора заняты под завязку, он бы ещё мог задуматься, дело ли в ауре Хорта или это просто какая-то врождённая способность — а может комбинация того и другого.

Портал не закрывался. Больше отродий вываливались из него, вместе с Маттео Делагуной.

Гектор практически закончил очищать путь от собственной орды монстров и вскоре собирался предоставить нормальную помощь двум своим товарищам, но пока мог только добавлять всё больше и больше цепей в ту дребезжащую гору, которая уже накрыла Хорта.

Это словно было самое безумное родео в мире. Хорт пытался скинуть двух людей, но каким-то образом они продолжали держаться, в то время как отродья Зверя разлетались будто вода с отряхивающейся собаки.

А потом кулак Сальвадора засиял даже ярче луны, осветив всю территорию вокруг, и он впечатал его прямо в спину Хорта, оставив там глубокую дыру.

Всё тело Хорта вздыбилось больше, чем когда-либо, после чего Зверь Лорента перевернулся, вырывая цепями землю, камни, и даже целые деревья.

Сальвадор и Маттео свалились с его спины и тяжело упали на железную платформу Гектора. Удивительное количество крови Хорта разбрызгалось со всё ещё горящей руки гигантского рейнлорда, лужа скворчала на железе как на сковороде, пока здоровяк поднимался.

Хорт просто продолжал ворочаться, видимо решив, что это хорошая стратегия. А ещё он до сих пор увеличивался в размерах, и Гектор вспомнил фотографии со спутников, на которых существо было размером со здание. Но недолго о них думал.

Потому что в этот момент начали бить молнии.

Так быстро, так ярко, и так громко, что Гектор сперва даже не понял что происходит. Только когда он увидел дымящийся железный столб, всё ещё дрожащий от удара, до него дошло.

А, значит громоотводы всё-таки материализовались. Четыре штуки, каждый высотой с деревья вокруг — что было важно, потому что высота гораздо важнее материала. Молнии бьют в самую высокую структуру в округе.

Гектор теперь слышал только звон, но был почти уверен, что перепонки не лопнули. Он знал, как ощущаются лопнувшие.

И оставалось надеяться, что гражданские в порядке.

Однако он вдруг почувствовал, что один из его союзников не был в порядке.

Полина Гаоланет падала с неба. Её крылья барахтались на ветру и загибались к верху, но она не двигалась.

Твою мать!

Он боялся худшего, когда бросился с земли к ней. Среди всего хаоса сражения он её полностью потерял. А ведь обещал, что защитит. И теперь она…

Он поймал её железной люлькой и потянул ближе к себе. Пришлось увеличить орбиту кубов, чтобы дать место её гигантскому телу, но сейчас на добавившуюся сложность он наплевал. Нужно было где-то её положить.

А ещё сосредоточиться. Не было времени на раздражение и страх. Такие моменты определяют жизнь и смерть. Это Гектор знал отлично. Его решения сейчас критически важны.

Её невидимость пропала, но она дышала. Гектор чувствовал хотя бы как воздух вплывает в её клюв и обратно.

Просто потеряла сознание?

Он не представлял насколько воробьи крепкие. Из разговора с Хантоном казалось, что они довольно уязвимы, но то в сравнении со слугами. В сравнении с людьми воробьи могут оказаться гораздо крепче, верно?

Он надеялся на это.

Да почему здесь негде приземлиться?!

Железная платформа сделанная им раньше кишела монстрами, не говоря о Хорте, значит спускаться туда было нельзя.

Насрать.

Он материализовал вторую железную плиту и уронил её прямо вниз. Лес разошёлся в стороны под чудовищным весом и Гектор опустился снова, поднимая за собой новый громоотвод в тот же момент, как его железные сапоги коснулись земли.

Полину он поставил рядом и дематериализовал люльку.

И какого хера делать теперь?

Пока она в безопасности, но ей нужна медицинская помощь, наверное? Если так, то кто будет её оказывать? Угх.

Сражение всё ещё продолжалось. Он чувствовал. Сальвадор и Маттео сражались с десятками отродий, Роман наконец-то заметил вторую группу облаков. Наверняка в этом помогли молнии.

Хорт приближался, катясь через лес как гигантский шар для боулинга, прямо к нему.

Хорошо.

Сейчас это Гектора полностью устраивало.

У него больше шестидесяти отродий Хорта кружились на орбите. И все они начали ускоряться.

До сих пор эта техника работала не очень хорошо. Каждый раз до этого Хорт либо ловил куб на лету, либо быстро восстанавливался после удара. Гектор должен был как-то изменить правила игры.

И у него была идея.

Управление температурой всё ещё давалось ему довольно тяжело, но в своих последних тренировках с Юсеффом он начал получать много опыта. И хотя подозревал, что низкие температуры лучше замедлят Хорта, из опыта знал, что при заморозке железо становится хрупким.

С другой стороны, Хорт и его потомство, если судить по случившемуся в самом начале битве, не получали большого вреда от высоких температур — некоторые даже плевались пламенем. Однако тот последний удар Сальвадора явно чего-то добился. Может дело просто в силе здоровяка помноженной на силу нежити опытного слуги, однако Гектор собирался попробовать.

Жар — вещь относительная. Если прошлые попытки сжечь врага не сработали, может нужно добавить ещё больше жара.

Расплавленное железо Гектор хотел попробовать ещё давно, но только недавно достиг достаточного уровня навыков и получил возможность. Прошло не очень хорошо. Он сжёг правую руку и шею, после чего ещё несколько дней боролся с покалывающей болью, после того как Гарвель его вылечил. Но технически у него получилось. Просто не слишком элегантно.

Может, сейчас было плохое время для испытаний, но ему было плевать. Он просто хотел нанести Хорту столько урона, сколько мог.

Для Гектора температура железа требовала нечто вроде «эмоционального приказа». Требование со страстью становилось едино с материализацией. И, к счастью, сейчас ему не требовалось усилий, чтобы вызвать у себя эту эмоцию.

Но он всё равно старался как мог.

Гнев уже был на месте и просто ждал, когда он его использует, но Гектор хотел ещё. Он хотел настоящий жар. Железо плавилось на пугающих тысяча пятьсот тридцати восьми градусах по Цельсию. И чтобы его железо было по-настоящему расплавленным, а не просто гнущимся и местами подтекающим, требовалось значительно больше. Поэтому сдерживаться не требовалось.

Со всей своей концентрацией он отдал команду. И каждый куб начал наполняться раскалённым железом, пока их скорость продолжала увеличиваться всё больше и больше. Он уже видел как они начинали светиться. Чувствовал, как растёт температура вокруг, сталкиваясь с холодным ночным ветром.

Хорт подкатился достаточно близко.

Гектор запустил их все один за другим, словно очередью из гигантского автомата.

Хорт принял первый прямо в центр тела, продолжая катиться, но Гектор увидел только это, прежде чем целая куча расплавленных кубов начала сталкиваться с монстром. Пыль заполнила всё вокруг мгновенно, но вскоре к ней присоединились оранжевые, вязкие брызги вулканической ярости.

Взрывы просто продолжались. У него на орбите оказалось так много кубов, что потребовалась целая минута, чтобы запустить их все. И Гектор остался один, прямо перед сценой разрушения, появившейся возле его ног.

Лес полыхал по обе стороны гигантской железной плиты, целые ряды деревьев падали и сгорали в волнах расплавленного железа.

Гектор всё ещё чувствовал отродья Хорта по другую сторону поля боя, но все они прекратили двигаться и смотрели в его направлении. Остальные слуги не тратили время в пустую и разрывали, либо замораживали их, однако Гектор не знал, требуется ли это теперь или уже нет.

Сквозь плотное облако грязи он пока не мог почувствовать, что стало с Хортом, но не хотел верить, что Зверь Лорента мёртв. Чёртов ублюдок был нереально живучим. С другой стороны, Гектор не представлял, как можно пережить такую атаку.

Он уничтожил железо, включая расплавленное, чтобы посмотреть на результаты своей очереди, и когда пыль стала развеиваться, гигантское неподвижное тело Хорта предстало взору Шарфа.

Хмм.

Он не дышал, но если подумать, Гектор не был уверен, что Хорт дышал раньше. Это ведь существо Хаоса, да? Ему вообще нужен воздух? Может и нужен. Может он зря беспокоится.

— «Угх…»

Голос в его голове показался знакомым и внимание Гектора перешло на упавшего с неба воробья, что вдруг начала двигаться.

Он опять разделил своё внимание и пошёл к ней, сохраняя часть внимания на том, что Шарф говорил о Хорте — пока, по крайней мере, ничего.

Полина медленно ворочалась, пытаясь подняться на ноги.

Гектор хотел помочь, но не знал, что сделать или, хотя бы, что сказать.

Она взъерошила перья, встряхнула головой, и посмотрела на Гектора.

— «Что, чёрт возьми, произошло?..»

— Я сам не уверен, — сказал Гектор, — но тебя, кажется, ударила молния.

— «А…»

— … Как ты себя чувствуешь? Все конечности нормально двигаются?

Она чирикующе застонала и начала переступать на месте, поворачивая крылья. — «Небольшое головокружение. Слегка болит голова. Но всё, вроде, работает.»

— Серьёзно? — спросил Гектор, не сумев скрыть удивления. — Не думаю, что обычный человек так легко пережил бы удар молнии.

Она шатко выпрямилась, возможно в желании продемонстрировать, что с ней всё хорошо.

— «Обо мне потом побеспокоишься. Что со Зверем?»

Гектор указал пальцем на неподвижное тело Хорта. Деревья вокруг всё ещё полыхали, но Роман уже прекращал пожар своей силой. Рейнлорды тоже приближались, они захватили оставшихся монстров и тащили их с собой, но явно боялись новой атаки.

— «Он мёртв?» — спросила Полина.

— Не знаю, — ответил Гектор. — А ты?

— «Хмм», — прогудела она и начала ковылять к Хорту.

Гектор оставался перед ней. Он всё ещё тщательно следил за Хортом через Шарф, пытаясь выследить хоть какие-то изменения. Воздух вокруг его тела двигался как-то странно, но это наверняка из-за жара. Однако Гектор точно чувствовал несколько гигантских дыр, которых раньше в нём не было.

Дыр размером с кубы, которые он бросил.

Учитывая, сколько взрывных попаданий он видел, Гектор представлял тело Хорта более потрёпанным. Некоторые кубы даже прошили его насквозь.

Когда они подошли ближе, Гектор смог больше внимания уделить зрению и действительно заметил исходящий от существа пар под лунным светом. Ожоги изуродовали его плоть по всему телу.

Хмм.

Учитывая, насколько горячим было железо, тот факт, что на нём остались всего лишь ожоги, доказывал, насколько устойчивым к жару был Хорт.

Ну и прочный ублюдок.

Однако Полина показалась Гектору пугающе тихой.

— Итак? Чувствуешь что-нибудь? — спросил он.

— «А. Да, аура Зверя почти исчезла.»

Гектора этот ответ не удовлетворил: — «Почти»?

— «Всё ещё ослабевает», — объяснила она. Её глаза остановились на отродьях, которых тащили за собой Сальвадор и Маттео. — «Но я подозреваю, что его аура не исчезнет, пока живо потомство.»

Видимо Сальвадор и Маттео услышали её, потому что тут же повернулись на существ. А потом опять взглянули на воробья.

Очевидно, у них появились вопросы, но пока они их не задали.

Мивокс, с другой стороны, был не таким сдержанным: — «Какого чёрта тут происходит, а?! Может кто-нибудь мне объяснит, потому что сейчас я ни хера не понимаю!»

Сальвадор начал говорить со своим жнецом, всё ещё цепляющимся за его плечо, но не успел даже предложение закончить, прежде чем прилетел Роман и приземлился по другую сторону обугленного тела Хорта.

Что, конечно же, позволило Ворис присоединиться к разговору:

— «Вот тут присоединяюсь! Кто-нибудь, скажите мне, что это дерьмо наконец-то закончилось! Потому что сражение было просто какой-то больной хернёй и вот ни капли мне не понравилось!»

Гектор попытался, однако всё ещё не мог подтвердить, что они правда закончили, поэтому передал слова Полины. Жнецы не знали, что имеется в виду под «аурой» — чёрт, да и он тоже, так-то говоря — но сейчас было не время для объяснений.

— «Ладно, ладно, ты имеешь в виду, что монстр мёртв, но не совсем», — сказал Мивокс, — «и получается, что нам надо убить его грёбаных детей-убийц, чтобы закончить с этим, так?»

— «Можно сказать и так», — подтвердила Полина.

— «Ну, здорово, чё», — сказала Ворис. — «Тогда сделайте это. Убейте их. И наконец-то свалим из этой чёртовой дыры.»

— «Будет ли это мудрым решением?» — сказал жнец Маттео, Эрнивок, редкий участник разговоров. — «Мы захватили этих существ. Не будет ли лучше взять их с собой в Уоррен для изучения?»

Наступила тишина.

Жнецы выглядели так, будто собирались начать горячий и продолжительный спор, но шанса не получили, потому что вскоре пришли Фидель Блэкбёрн и Карлос Сиболт вместе с лорентианами — которые выглядели потрясёнными и измождёнными.

Гектор слегка повернул голову и заметил, что Полина снова стала невидимой. Что было к лучшему, как ему показалось. Рейнлорды ещё в аэропорту про неё узнали, но лорентиане были бы неслабо озадачены.

Фидель и Карлос отошли, пропуская вперёд секретаря Ларису Кар и посла Эдгара Стутэмайра. Видимо они собирались поговорить с Гектором.

Взгляд секретаря остановился за спиной Гектора, на неподвижном теле Хорта.

— … Значит, это всё? — спросила она. — Мы в безопасности?

Все глаза снова были на нём, Гектор знал. И потому подошёл к выбору слов с осторожностью:

— Мы ещё решаем что делать с останками, но да, вы в безопасности.

Женщина облегчённо выдохнула. Она не выглядела такой же сдержанной как при их первой встрече, но это Гектор мог понять без труда.

— Благодарю Вас, лорд Гофф, — сказала женщина с отчётливой искренностью в голосе. — И Ваших товарищей. Вы спасли наши жизни. И убили Зверя Лорента. Каждый из вас герой нашей нации.

Неожиданно Гектор ощутил себя как год назад, потому что не представлял каким должен быть ответ. Он был уверен, что в последнее время с разговорами у него становилось получше, но каждый комплимент оставался острым кинжалом в брюхо.

К счастью, Гектор всё ещё был в доспехах, поэтому никто не мог увидеть, как он внезапно оцепенел и покраснел от смущения.

Хотя из-за этого всё равно появилась трещина в разговоре, пока все ожидали его слов. Которых не последовало. Так что секретарь Кар продолжила сама:

— Обещаю вам, ваши старания будут щедро вознаграждены, как только мы вернёмся в ПД.

Сперва Гектор хотел спросить кто такой «ПД», но остановил себя, вспомнив недавнее изучение географии Лорента.

Лес Аймара занимал страну практически целиком и окружал несколько больших городов, в том числе столицу: Ривертон, ПД.

Он вспомнил, что ему это показалось странным названием для города, а тем более для столицы. «ПД» означало «Пори Джохари», так город назывался перед тем как стал столицей и начал привлекать многих политических фигур. Поэтому к названию добавили «Ривертон» Гектор так и не понял, но судя по сказанному Ларисой, местные зовут её просто «ПД».

И туда, похоже, они отправятся теперь.

Глава 229. O cтpажи, прибывшиe издалека...

Рол Блэкбёрн снова наблюдал через бинокль. В последние время это было всем, чем он занимался. Спустя часы абсолютного отсутствия активности трудновато не потерять бдительность, но он не собирался прохлаждаться. Эта миссия и так провалилась в слишком многих отношениях. Он не собирался добавлять проблем из-за своей лени.

Их рейд на этот городок Миро превратился в настоящую осаду. Что было довольно странной ситуацией, раз их тут всего семеро, не считая жнецов.

Они надеялись влететь быстро и смело, освободив всех заложников, включая двух братьев Рола, но не срослось. Первая битва с избавленцами в Миро превратилась в затяжное сражение на измор. Даже с кузеном Мельчором, Лео, Диего Редуотером, и леди Евангелиной Струд, избавленцы в Миро оказались слишком опасными, и спустя практически полные сутки сражения, ни одна сторона не потеряла ни одного слугу, поэтому рейнлорды решили отступить и переосмыслить стратегию.

Теперь они решили выждать, наблюдая за любыми изменениями и движениями в городке.

Если какой-нибудь избавленец додумается сбежать из Миро, рейнлорды тут же нападут на него. Даже если жнец попытается скрыться под землёй, ему не уйти.

Рейнлорды не создавали сеть для поимки жнецов, но с силой Рола копать было очень легко, так что сейчас Диего, леди Струд, и двое младших Блэкбёрнов — Дино и Рафаэль — находились в огромной пещерой под Миро и просто ждали жнецов.

На поверхности остался только Рол с кузеном Мельчором и Лео. В случае необходимости они смогут присоединиться к остальным под землёй очень быстро, но Рола не покидало чувство, что избавленцы не собираются делать ничего серьёзного в ближайшее время.

На их месте он бы просто тянул время пока придёт подкрепление. В Ванталэе наверняка хватает других членов Избавления, которые могут появиться в любой момент.

Поэтому сейчас рейнлорды находились в невыгодном положении. Если они не атакуют в ближайшее время, следующая битва рискует стать ещё труднее.

Хотя настоящей проблемой были заложники. Весь смысл штурма городка в том, чтобы спасти их, и Избавление явно об этом догадалось. На самом деле, поначалу у рейнлордов было преимущество в бою — медленно, но верно они продвигались на территорию врага — пока избавленцы не начали использовать заложников в качестве живых щитов.

После этого бой зашёл в тупик.

Теперь Рол даже не представлял каким будет их следующий ход. Логика заявляла, что наступать должны рейнлорды, но как?

Если бы удалось схватить хотя бы одного врага… или разделить их силы, может быть. Тогда у них бы открылись углы для атаки. В городке всего лишь восемь избавленцев, но каждый оказался довольно силён. Что ещё хуже, они не были тупыми.

Что же до трио на поверхности, то они наблюдали за городком по очереди, сразу по двое, а один отдыхал. Последние два часа Рол наблюдал с Лео, пока кузен Мельчор спал.

Оррик тоже помогал, хотя его работа заключалась только в наблюдении за ближайшей территорией при помощи чувств души. Если кто-то подойдёт, жнец наверняка заметит его первым.

Было довольно странно находиться всего с одним жнецом на трёх слуг. Рол слышал, что у Лео определённые сложности с его жнецом на данный момент, что довольно печально, а собственный жнец Рола, Аруморо, всё ещё оставался в Уоррене.

Рол бы не отказался от его поддержки на месте, но остальные решили, что тащить с собой жнеца в Ванталэй слишком рискованно. И Рол не смог поспорить с ними. Без возможности войти в гиперсостояние жнец бы подвергался ненужной опасности.

Кроме того, гипотетически Аруморо было полезнее оставаться в Уоррене, чтобы жнец мог передавать новую информацию от жнецов его братьев.

Гипотетически, потому что за последние несколько дней от братьев не поступало никаких вестей, а значит они, скорее всего, сейчас в форме замороженных мозгов где-нибудь.

Лео, стоило заметить, был не слишком разговорчивым — что не слишком удивляло, подумал Рол. До него доходили слухи, что Лео тот ещё чудак, но пока Рол не видел подтверждений. До сих пор этот мужчина был полностью сосредоточен на деле.

И, конечно, то сражение с Лео в Капапоро оставалось свежим в памяти Рола. После того как он своими глазами увидел тот ужас, когда всех его собратьев разрубил и взял в плен этот человек — ну, такое оставляет неслабое впечатление.

С другой стороны, сейчас Лео выглядел как другой человек. Костюм и причёска так сильно меняют людей.

Откровенно говоря, Рол до сих пор не совсем понимал как такой человек — ужасающий противник не так и давно — мог стать их союзником.

Лорд Гофф действительно потрясающий человек.

Всё больше причин не подводить его.

Вскоре наступила очередь Лео отдыхать, а Рол пошёл разбудить кузена Мельчора. Пока они менялись заговорил Оррик:

— «Кто-то приближается с юго-запада. Шесть душ, три принадлежат жнецам, как мне кажется. Не узнаю никого.»

Миро было на севере, и Оррик узнал бы врагов, с которыми они уже сражались.

Впрочем, это могло быть подкрепление Избавления. На самом деле, такое даже казалось наиболее реалистичным.

— Идут пешком? — спросил кузен Мельчор.

— «Нет, летят. И на очень низкой высоте, поэтому сомневаюсь, что в самолёте.»

— Прямо к нам? — уточнил Лео. — То есть, чувствуют где мы?

— «Хмм, нет», — ответил Оррик. — «Похоже, они приближаются к западной крепости, которую ты построил первой.»

Лео материализовал из своего бора десять разных структур поодаль от Миро. Девять из них были приманками наполненными душой, чтобы отвлекать врагов, и каждый раз как наполнение душой ослабевало, он просто уничтожал их и создавал заново, не сходя с места. Радиус действия его способности был абсурден.

Сейчас они располагались в более просторном строении чем требовалось им троим, зато внутри было настолько комфортно, насколько может быть в здании построенном наспех. Но важнее было то, что оно располагалось между двух пиков холмов, поэтому было прикрыто с двух сторон, но это не мешало наблюдать за Миро.

— «Переходят от крепости к крепости», — сказал Оррик. — «Явно нас ищут.»

Рол напрягся, ожидая. Если это правда подкрепление Избавления, то у них очень быстро возникнут проблемы.

— «… Но не уничтожают здания», — продолжил жнец. — «И они могли бы пойти в Миро, но не пошли. Возможно, это не Избавление.»

Что было бы фантастически здорово, но Рол всё ещё сомневался. Они могли просто посчитать, что тратить время на уничтожение зданий нет смысла, а если у них есть способ связаться с избавленцами в Миро, то и идти в поселение тоже нет никакого смысла.

— «О? Они остановились. Кажется, что-то делают. Хмм. Не знаю, что именно.»

Угх, ожидание убивало.

Новый звук прозвучал раньше, чем жнец успел что-то сказать, и все трое слуг повернулись в сторону. Что-то вроде механического гудения.

Рол вбежал по боровой лестнице, чтобы взглянуть на утреннее небо над их головами. Звук становился громче и вскоре он нашёл его источник при помощи бинокля.

Дрон.

Но на военную модель он похож не был. И дрон приближался, но не по прямой. Скорее изучал окружающую территорию.

Их крошечную крепость поставленную меж двух холмов, скорее всего, будет трудно заметить. Даже если на дроне камера способная поворачиваться на все триста шестьдесят градусов, их видно только под определённым углом.

С другой стороны, если камера видит в инфракрасном, то у них могут возникнуть проблемы.

Рол протянул руку и дотронулся до каменистой стены рядом с собой. Он сосредоточился и вытащил из неё камень размером с мяч для бейсбола.

Будучи подростками, тройняшки не имели возможности участвовать практически ни в одном спортивном соревновании, потому что с их способностью было слишком легко обманывать. Семья не хотела, чтобы они с братьями привлекли ненужное внимание к Блэкбёрнам — или, того хуже, убили кого-нибудь.

Но они всё равно играли-тренировались с другими слугами. Однако их лучшей игрой была та, в которую они играли исключительно в тайне. И да. Временами случайно убивали друг друга. Но как же чертовски весело это было.

Рол собирался бросить камень быстрее скорости звука, но это может быть перебором. Хлопок барьера сверхзвуковой скорости может привлечь к ним внимание.

На плечо Рола опустилась рука кузена Мельчора:

— Подожди.

Рол просто неуверенно посмотрел на него.

Мельчор не был выше, но временами казалось именно так. Что-то в нём всегда было немного подавляющим. Будучи ребёнком Рол всегда его боялся. Только повзрослев и узнав о влиянии очень могущественных душ он начал менять своё мнение о легендарном рейнлорде.

А ещё не помогало то, что Мельчор был тихим как мышь, когда того хотел. Теоретически, такое сильное поле души должно мешать подкрадываться, но не первый раз Рол дёргался, внезапно обнаружив его рядом с собой.

Дрон всё ещё продолжал изучать территорию.

— Оррик, — позвал Мельчор.

Маленький эфирный чёрный дрозд просто кивнул, поняв без слов. Жнец и слуга пошли друг к другу, но их остановил Лео:

— Дайте я его проверю.

Взгляд Мельчора задержался: — … Всё в порядке, можешь просто продолжать наблюдения.

— Нет, — сказал Лео. — Тебе не надо тратить время гиперсостояния, приятель. Материализатору проверить дрона будет проще.

Хмм? Вот это собирался сделать кузен Мельчор? Использовать гиперсостояние, чтобы изучить дрон вблизи? На взгляд Рола, это казалось довольно рискованным шагом, но сбить его с неба камнем, пожалуй, тоже.

Однако у Мельчора нашлось возражение: — Тебя знают больше людей, чем меня.

— Вот тут не уверен, — пожал плечами Лео. — Но они ведь и так почувствовали мою душу в зданиях. Значит, это должен быть я.

Мельчор не ответил и только нахмурился.

Лео улыбнулся: — Ладно, а если так?

В одно мгновение чёрные листы бора материализовались вокруг всего его тела.

Образовавшиеся доспехи выглядели… очень знакомыми.

Но не совсем такими же. Лео попытался поднять забрало, но оно застряло, так что открылся лишь его рот.

— Немного труднее, чем я ожидал, — хмыкнул он. — Но это ведь первая попытка, так что… Довольно неплохо. Да?

Рол, Мельчор, и Оррик просто уставились на него.

Он воспринял их молчаливое осуждение неправильно:

— Ладно, понял, в следующий раз постараюсь лучше. Нужно будет посмотреть как это делает Гектор.

Он назвал лорда Гоффа по имени? Получается, они настолько близко знакомы? Рол не знал, хорошо это или плохо.

— Мы должны работать скрытно, — сказал Мельчор. — Нельзя имитировать лорда Гоффа в Ванталэе.

— Почему нет? А, думаешь, он разозлится?

— Меня больше беспокоит, что тебя могут перепутать с ним и тогда кто-нибудь подумает, что Атрия вовлечена в войну.

— Хмм, но он ведь не настолько знаменит, верно? Он же один из этих тихарей, да?

— Даже так–

— Да ладно тебе, Милка, ты слишком беспокоишься. Всё будет в порядке!

— Не называй меня так.

— И я разве уже не говорил, что мою душу, кем бы они ни были, заметили? Поэтому скрывать лицо сейчас всё равно что пытаться плевками потушить пожар или вроде того, так какая разница, если я немного повеселюсь? Мир должен быть веселее, не считаете?

Ладно, теперь Рол понимал, откуда зародились те слухи про Лео.

— Это серьёзно, Лео, — сказал Мельчор. — Эта миссия–

— Я знаю, насколько она важная, Мельчёрт. Та деревня — да какая она деревня, уже целый город Миро для меня важнее, чем для кого-либо ещё. Просто расслабься. Я справлюсь.

И не дожидаясь ответа, Лео поднял себя на извивающейся колонне бора, прямо к дрону.

Ролу, Мельчору, и Оррику оставалось только смотреть.

Дрон повернулся на Лео, как только он к нему приблизился. Рол ожидал мгновенной атаки или сигнала тревоги, ну то есть услышать от Оррика, что враги теперь движутся к ним.

Но не произошло ничего.

Вместо этого Лео просто сидел сложа ноги на парящей платформе бора перед дроном и, похоже, изучал его. Он уже дематериализовал колонну, на которой поднялся, видимо за ненадобностью.

Дрон тоже не двигался. Он просто позволял человеку в чёрном доспехе изучать себя, словно в этом не было ничего странного.

Попытавшись взглянуть через бинокль, Рол заметил что-то на нижней стороне дрона. Что-то указывающее на Лео. Тусклый голубой свет? Слова?

Это был маленький экран. Компьютерный дисплей. Видимо Лео читал с него.

Вскоре Лео поднял один указательный палец, словно просил подождать, после чего поднялся на платформе в полный рост и бросил себя обратно в крепость.

Лео падал с такой скоростью, что Рол ожидал увидеть, как он разобьётся в лепёшку, либо сравняет крепость с землёй — или и то, и другое. Но ожидания вновь были напрасны, потому что Лео смягчил падение в последний момент, ещё одной колонной бора, но в этот раз состоящей из песка — или пыли.

Кроме того, Рол не сомневался в том, что пассивная защита души этого человека должна быть астрономически сильной. Вряд ли у него хоть синяк появился бы из-за такого падения.

— Так, хорошие новости, — сказал Лео изнутри своего шлема. — Походу, эти парни из Риджмарка и они просто хотят поговорить. Ну или так утверждают.

— «Риджмарк?» — переспросил Оррик. — «И это всё, что они рассказали о себе?»

— Ага, — кивнул Лео. Он до сих пор не снимал шлем и с каждым движением от него исходило больше скрежета и лязга, чем от лорда Гоффа. — Ну я так думаю это ЧВПР, да? За исключением Избавления, только они должны знать о происходящем здесь.

— «Скорее всего ты прав», — сказал жнец, — «но люди обычно представляются, прежде чем просят встретиться с кем-либо, особенно если предполагают твою враждебность.»

— Верно, — согласился Лео. — Может они на собственной миссии, в таком случае. Из-за которой им нужно вести себя немного тихо, например.

— «Хмм.»

Наступила тишина, пока они вчетвером обдумывали ситуацию.

Дрон уже улетел, заметил Рол.

Он определённо понимал жнеца в данной ситуации, но в то же время чувствовал, что у него практически нет выбора, кроме как отправиться и встретиться с этими людьми. Сражение сейчас шло не в их пользу. Нужно хоть попытаться сделать что-то другое, если они хотят перевернуть ход боя.

— Итак, что думаете? — спросил Лео. — Выслушаем парней? Ну, то есть, мы можем просто атаковать их, конечно, но это будет реально конченным ходом, после того как мы согласились на встречу.

— «Возможно ты прав, но на поле боя это может быть ловушкой, в которую нас хотят завлечь», — сказал Оррик.

Лео наклонил голову набок, но никак не возразил.

— Они сообщили, где именно хотят встретиться? — спросил Мельчор.

— Просто сказали, что ждут нас, — махнул головой Лео. — Думаю, они догадались, что наш жнец уже их обнаружил.

— «Двое должны пойти», — сказал Оррик. — «Третий останется здесь для наблюдения за Миро и вызовом подмоги, на всякий случай.»

— Хорошая мысль, — кивнул Лео. — А ещё нужно сообщить остальным рейнбратанам, да?

— «Это было бы отлично, да.»

— Этим я и займусь, ребята.

— «Уверен? Ты не пойдёшь на переговоры?»

— Ну, типа, я бы пошёл, конечно, но давайте будем реалистами, чуваки. Я не самый лучший переговорщик в мире, если вы не заметили. И мне кажется, что вам без меня будет комфортнее.

— «Хмм, с чего ты так решил?»

— Да ладно. Вы боитесь, что я сделаю какую-нибудь полоумную херню. Или скажу хрень, испортив все переговоры. Не волнуйтесь. Я не обижаюсь. Правда.

Мельчор хохотнул: — Лео, мы рейнлорды. У нас репутация тоже образовалась не вокруг спокойности и сговорчивости.

Лео почесал щёку и пожал плечами: — Ну, как скажешь. В любом случае, там наверняка будет скучно, так что иди и возьми малыша с собой. — Он взглянул на Рола. — Ты же справишься, босс?

Рол не ожидал, что его мнение будет интересно хоть кому-то. — Эээ, да, сэр, уверен в этом.

— Видишь? Вот это настоящий боец. С таким отношением ты далеко зайдёшь, малец.

По какой-то причине Рол не думал, что Лео правда имеет в виду то, что сказал.

Лео не дал Мельчору и Оррику шанса продолжить спор. Бор под его ногами исчез и он провалился на этаж ниже. — Увидимся!

Вскоре снизу начал раздаваться звук бурения из-за которого Рол предположил, что Лео уже роется к остальным. Они с кузеном Мельчором переглянулись.

— «Что ж, на том и порешили», — сказал Оррик, зацепившись за плечо Мельчора.

Они ушли вместе.

Оррик повёл их к юго-западной крепости. Территория была довольно неровной, и они не хотели тратить время пан-розум доступное Мельчору, поэтому Рол разгладил путь собственной силой. Толстый слой почвы съехал, оставив для них тропу.

Когда они пришли, то обнаружили трёх мужчин и трёх жнецов, ждущих их, как и сказал Оррик.

Все они были в повседневной одежде, но Рол всё равно заметил, сколько стоит прикид каждого. И хотя Рол не заметил бы этого раньше, но проведя столько времени в Риджмарке он начал подмечать дорогие бренды.

Так, ладно, на самом деле он лично к этому большого отношения не имел. Просто ему повезло провести время с довольно милой модницей, Кариной Лабо. Они как-то играли в «оцени статус человека по его одежде».

Рол не знал, верит ли он в зависимость статуса от одежды настолько же, насколько и она, но информации получил немало. Карина научила его многому о моде в Риджмарке и о том, как люди выделяют себя из толпы.

И вот эти трое определённо были богаты. Может они и надели простые чёрные брюки и серые футболки, но Рол сразу узнал серебряные воротники и едва заметный особый узор в ткани. Это вещи бренда Доминго, основанного одним знаменитым дизайнером Стекката с таким же именем. Карина наверняка назвала бы ещё и год коллекции, а там бы и сезон тоже, но Рол не был настолько продвинутым.

— Спасибо, что пришли, — сказал мужчина по центру, с лёгким валганским акцентом. — Мы понимаем, что сейчас не самое удобное время для вас.

— Кто вы? — спросил кузен Мельчор.

— Боюсь, я не могу ответить на этот вопрос, — сказал мужчина. — Но вы можете звать меня Ренартом. Мы представляем кое-кого из Риджмарка, заинтересованного в вашей операции.

— «Зачем нужна секретность?» — спросил Оррик.

— У Риджмарка особая структура власти. И конкуренция, временами, вызывает проблемы, которые можно было избежать, добавив всего лишь капельку предусмотрительности или внимания к обстоятельствам.

— Конкуренция? — повторил Мельчор. — Мне казалось, что олигархи Риджмарка действуют заодно.

После этого замечания Ренарт замолчал на некоторое время и только молча их разглядывал.

Возможно ему не понравился термин «олигархи», подумал Рол. Ему самому это показалось беспочвенно провокационным выбором слов, хотя и вполне верным.

— … Некоторые в Риджмарке считают присутствие Избавления в стране неизбежным злом, — сказал Ренарт. — Наш наниматель не такой. Как и вы, надо полагать.

— «Мы здесь не для того, чтобы выгнать их из Ванталэя за вас», — возразил Оррик, — «но да, мы думаем так же.»

Рол напрягся сильнее. Он мог понять дерзкий подход Оррика и Мельчора к переговорам, но в то же время чувствовал, что немного дружелюбности в тоне им бы не помешало. Тем не менее, они старше него во всех отношениях, а потому он сохранил молчание.

— Хорошо, — сказал Ренарт. — В таком случае, мы могли бы предоставить немного помощи.

Он указал на мужчину справа, который что-то держал в руках, но Оррик заговорил раньше:

— «Простите за нашу недоверчивость, такие уж обстоятельства, но почему именно ваш наниматель относится к Избавлению иначе?»

— На этот вопрос реально нужно отвечать? — нахмурился Ренарт. — Мы ведь про Избавление говорим.

— «Ладно, но в таком случае, почему „другие“ в Риджмарке не разделяют чувства вашего нанимателя?»

Ренарт вновь замолчал на некоторое время и взглянул на жнеца, цепляющегося за его плечо. — … Я не уверен, какое значение эта информация имеет для вас. Считаете, что их взгляды могут каким-то образом убедить вас изменить мнение об Избавлении?

— «Ха, вот это вряд ли. Но, как я и сказал, мы не очень доверчивые. И потому хотели бы лучше понимать ситуацию и особенно тех, кто хочет с нами работать. Слишком часто простое недопонимание приводило к катастрофам, не согласны?»

Жнец Ренарта отцепился от его плеча и вернул форму чёрного дрозда в глазах Рола. — «Возможно, наши группы довольно похожи характером, нас тоже доверчивыми не назвать. Информация о нынешнем политическом состоянии Риджмарка крайне щепетильна и потому разбалтывать её, мягко говоря, не рекомендуется. Врагов слишком много как внутри страны, так и снаружи, многие готовы задорого купить информацию о нас.»

— «Ваши тревоги понятны», — согласился Оррик, — «но я боюсь, что мы должны настоять на том, чтобы вы поделились бо́льшим. Как мне кажется, сейчас условия не слишком равны, ведь вы бы наверняка не стали связываться с нами, не узнав всё возможное про нас заранее.»

— «Да», — признал жнец, его светящиеся глаза остановились на кузене Мельчоре. — «Однако мы не знаем какое у вас дело в этой стране. Уверен, многие хотели бы узнать, что вы забыли так далеко от дома.»

— Осторожно, незнакомец, — сказал Мельчор с физическим весом в голосе. — Это прозвучало почти как угроза.

— Уверяю вас, это не было угрозой, — поспешил заверить Ренарт. — Мой коллега просто указал на тот факт, что мы тоже не сильно много о вас знаем. В интересах обеих групп может быть ограничиться деталями важными для миссии.

И вновь настала тишина, Рол провёл взглядом по всем. Воздух вокруг был некомфортен как никогда, даже несмотря на жёлтый восход, наполняющий тёмную комнату тёплым светом.

Оррик снова заговорил, и назвал совсем не те слова, которые Рол хотел услышать:

— «Нет, этого недостаточно. С такими условиями сотрудничества нам остаётся только отказать. И если вам больше нечего добавить, то мы уходим.»

Они подождали ещё мгновение, но когда Ренарт и его жнец ничего не сказали, Мельчор повернулся к выходу и начал уходить.

Рол знал, что у него тут нет прав. И потому пошёл за ними. Но затем остановился.

Мельчор с Орриком тоже остановились и посмотрели на него.

Он уже видел неуверенность в строгом лице кузена Мельчора, начинающую смешиваться с неодобрением.

Но Рол должен был что-то сделать. Должен.

— Это спасательная операция, — сказал Рол, вновь повернувшись к Ренарту. — Мы пытаемся спасти невинные жизни. Не всю страну, может быть, но таков объём нашего присутствия в Ванталэй.

И вновь никто ничего не говорил.

Давайте же, умолял про себя Рол. Он немного отступил, но не выдал ничего опасного. Они могут ответить, по крайней мере, той же монетой.

— … Наши намерения такие же, — сказал Ренарт.

Рол сделал один шаг вперёд. — У нас есть немало оснований для недоверия как к Избавлению, так и к Авангарду, на данный момент. По причинам… которые вы уже слышали, не так ли?

— … Да, — признал Ренарт. — Ходят слухи. Время от времени. О предательстве. С обеих сторон.

— С одной стороны, — поправил Рол своим самым решительным голосом.

Ренарт не ответил.

Рол почувствовал руку Мельчора на своём плече. Безмолвное «ты сказал достаточно».

Ладно.

Он надеялся услышать больше, но если эти люди не собираются поддаваться совсем, то иного пути не было.

Им пришлось покинуть боровую крепость и вернуться по гладкому пути, сделанному Ролом ранее.

Это вызывало разочарование. И деморализовало. Рол не знал, могли ли переговоры пройти иначе. Возможно, обе стороны просто оказались слишком упёртыми.

А потом он услышал приближающиеся позади шаги.

Группа Ренарта следовала за ними.

Все снова остановились.

У Ренарта в руке оказался коробок, размером не больше баскетбольного мяча, который он бросил Ролу. — Прежде чем уйдёте, возьмите их с собой. Можете делать с ними что захотите.

«Их»? Несколько предметов? Рол заметил щёлочку на коробке, а затем и открытый замок. Он потянул крышку и изучил содержимое.

Кольца.

Всего четыре штуки в вырезах мягкой подбивки. Очевидно, это были не простые кольца, но Рол не понимал в чём дело, пока не заговорил Оррик:

— «Это останки отклонений.»

Глаза Рола открылись шире. Теперь, когда он присмотрелся, они действительно напоминали кости. Поначалу он не понял из-за их блеска и того, насколько тонкими они казались.

Ренарт вновь ничего не сказал.

— «Где вы их достали?» — спросил Оррик.

Рол сомневался, что на этот вопрос ответят, но в этот раз ошибся:

— У Избавления, — сказал Ренарт. — Где же ещё.

Кузен Мельчор недовольно поморщился, но Рол и сам испытывал ту же эмоцию. Люди Риджмарка не могли знать в каких отношениях дом Блэкбёрн с отклонениями.

Ренарт выглядел озадаченным, возможно он видел их недовольство, но не понимал причину. Поэтому задал вопрос: — Вам известны силы, которые можно получить из останков отклонений?

— … Мы слышали о них, да, — ответил Мельчор.

— Попробуйте надеть и сами увидите, — сказал Ренарт. — Снять их непросто, но способности колец должны помочь в миссии.

Рол стиснул зубы и бросил ещё один взгляд на кольца. Подавить рвотные рефлексы было трудно.

Он сейчас никак не мог перестать думать об Ибае.

А если бы кто-то попытался сделать с ним то же самое? Лорд Гофф сказал им, что Ибай в порядке, но… его сила наверняка заинтересовала бы многих, стоит им узнать, что её можно «достать» таким образом.

— «Что-то не так?» — спросил жнец Ренарта.

— «… Нет», — ответил Оррик.

— Можете считать кольца подарком, — сказал Ренарт. — Или платой за миссию, если так удобнее. Каким бы не получился результат, они ваши.

— «Эти кольца должны быть очень ценными», — заметил Оррик.

— «Верно», — согласился жнец Ренарта. — «Если по какой-то причине вы не хотите их использовать, то можете получить неплохую сумму у правильного покупателя.»

Рол сомневался, что это случится, хотя исторический прецедент был. Рейнлорды Саира часто продавали военное снаряжение своим союзникам, а эти кольца подходили именно под такую категорию.

Любые новые или редкие технологии, впрочем, сперва старались разобрать и понять в надежде на массовое производство. В случае успеха это приносило больше выгоды в долгосрочной перспективе.

Насколько он знал, никогда раньше рейнлорды не пытались копить такие технологии исключительно для собственного использования, но времена менялись, учитывая какие миссии они теперь получали в Уоррене.

— Какой способностью обладают эти кольца? — спросил Мельчор.

— Невидимостью, — ответил Ренарт. — Даже от жнецов.

Мельчор никак не среагировал, но наверняка только внешне. Отклонения с невидимостью сделали атаку на Зал Дюн такой успешной. Все семьи понесли там тяжёлые потери.

Из-за них погиб лорд Измаил и исчез Ибай.

Вот теперь Рол реально не знал какие чувства испытывать. Тошноты и озадаченности просто не хватало. Шанс использовать против Избавления его собственное оружие… искушал, в некотором роде. Возможно даже слишком.

— Я бы объяснил как их использовать, — продолжал Ренарт, — но объяснять нечего. В отличие от других предметов из отклонений, эти очень простые.

— Понятно, — было всем ответом Мельчора.

И вновь вернулась тяжёлая тишина, хотя в этот раз дул завывающий ветер.

— «У вас довольно обширные знания об отклонениях», — сказал Оррик.

— «Да», — ответил жнец Ренарта. — «Такая информация стала критически важна в последнее время.»

— «В каком смысле?»

— «Хмм. Вы правда не понимаете о чём я?»

— «Боюсь, что так. А должен?»

— «Если вы собираетесь участвовать в этой войне, то да. Для вашего же блага следует узнать больше.»

— «Хм», — сказал Оррик и Рол узнал его слегка раздражённый тон, — «может быть, ты будешь так любезен и объяснишь, о мудрейший?»

Ренарт вмешался вновь: — Мой компаньон не хотел оскорбить вас.

— «Я тоже. Мне просто интересно, что ещё он умеет, кроме как болтать.»

Ух. Это Ролу не понравилось.

Но, опять же, кольца были у него в руках, поэтому сдерживать языки за зубами, наверное, уже не так и важно.

Другой жнец решил не отвечать, оставив переговоры на Ренарта:

— … Скажите мне, что вы знаете о Второй Континентальной Войне?

Оррик тоже передал поводья слуге. Изумрудные глаза Мельчора остановились на Ренарте и он спросил: — В каком смысле?

— Именно в таком, в каком сказал.

— Я знаю только то, что слышал. Пять наций атаковали своих соседей, без явных провокаций.

— Кэлтос, Кавия, Остра, Коррико, и Ванталэй, да, — кивнул Ренарт. — Каждая страна со значительными связями с Избавлением, как вы наверняка заметили.

— Конечно.

— И в каждом из нападений, по докладам, были замечены странные, не сказать мистические обстоятельства.

— По чьим докладам?

— От тех, кто там участвовал, естественно.

— Да, но откуда у вас эта информация?

— Ценно иметь друзей. И ценить своих друзей.

— Мило. Лозунг компании?

— Всего Риджмарка, скорее. Иностранцам тоже не помешало бы такой иметь, если интересно моё скромное мнение.

— «Хочешь сказать, Избавление использовало отклонения в крупных масштабах во время этой войны?» — уточнил Оррик.

— Да, — сказал Ренарт. — Невидимых, в частности. Это, похоже, стало их любимой тактикой, особенно перед атакой. Их солдаты или саботажники пробирались на территорию и устраивали там погромы, прежде чем атаковали основные силы Избавления. И так по всему материку.

Воу.

Блэкбёрны прекрасно понимали о чём речь. Они на себе испытали эту тактику. Внезапно случившееся в Зале Дюн начало напоминать пробный забег со стороны Избавления.

У них реально настолько много отклонений со способностью невидимости? Рол ожидал, что они встречаются редко, но, похоже, ошибался. Или Избавление нашло какой-то стабильный источник их получения.

В любом случае, это была пугающая новость.

Глава 230. Твой союзник, твой враг...

В последнее время Эмилианна Элрой была даже тревожнее обычного. Она старалась сосредоточиться на тренировке, но сколь же трудно это было сделать. С тех самых пор как она услышала про новую великую войну Элоа, ей не удавалось думать ни о чём другом.

Впервые она услышала об этом здесь, в Библиотеке, в шепотках между последователями Говиса. А когда спросила Гектора посредством Осколка, он подтвердил.

Её тревоги стали такими сильными, что она начала отдавать им отдельное место в своей голове. Это не казалось самым здоровом выходом, но, по крайней мере, так удавалось думать и о других вещах.

Вроде как.

Слишком часто эти два направления мыслей переплетались между собой. Временами она размышляла, будут её тренировки полезна кому-то кроме неё.

Не помогало и то, что Говис в последнее время вёл себя как-то иначе. Он говорил, будто привёл её в Библиотеку Эрудиции для «изучения их связи», той самой, которую она якобы унаследовала от Агама Элроя, но последние несколько недель почти не уделял ей внимания.

И не сказать, что она была против этого, тем более её тренировки уже достигли такого уровня, что можно было не беспокоиться потерять контроль над силой мутации, но всё же. Невольно ей становилось всё любопытнее и любопытнее, что же он задумал.

Из того что рассказал Гектор следовало, что во Второй Континентальной Войне замешано Избавление. А Говис один из важнейших их сторонников. Так… он тоже будет в ней участвовать?

Пока ничего об этом не говорило, но, может быть, он просто готовится или вроде того. Она боялась спрашивать.

Нет, вот это неправильно. Она нереально боялась спрашивать. Тогда Говис наверняка спросит откуда ей стало известно про войну. Может он поверит, что от его последователей, но стоил ли риск того?

Чергоа, по крайней мере, спустя какое-то время поговорила с ней о войне и предложила немало рациональных утешений. Что Эми оценила. Очень и очень оценила, честно говоря. Её жнец, как оказалось, умела утешать.

— «Говорю тебе, на самом деле всё идеально», — сказала ей Чергоа с эхом приватности. — «Ну, то есть, не так здорово, что началась война, но мы-то с тобой попали в идеальную ситуацию. В полной безопасности, но при этом глубоко в рядах врага, при этом с тайной возможностью связываться с союзниками.»

— «… Хочешь сказать, что мы можем шпионить за Избавлением отсюда?» — спросила Эми, не сумев скрыть сомнение в своём ментальном тоне.

— «Вроде того, да», — сказала она.

— «Но что если Говис даже не станет участвовать в войне?»

Секунду жнец молчала. — «Ну. Эм. Пожалуй да, это может оказаться небольшой проблемой.»

Эми почему-то совсем не удивилась такому ответу.

— «С другой стороны», — продолжила жнец, — «так нашим союзникам будет даже лучше, раз Монстр Востока не присоединится к рядам их врагов.»

Что ж, это было правдой, подумала Эми. Этого она хотела бы избежать больше всего. Столкновения между её отцом и Говисом. После всего, через что он прошёл? Она не могла и представить, как такое может закончиться хорошо.

Хотя, говоря по правде, глубоко внутри она чувствовала, что их встреча неизбежна. Эми сомневалась, что отец когда-либо прекратит её искать. А он бессмертный. У него может уйти немало времени, прежде чем он отправится на мёртвый континент Экзолту, но с пугающей долей вероятности это должно однажды произойти.

И когда этот день наступит, останется лишь гадать, сможет ли она сделать хоть что-то для спасения жизни отца. Возможно, Говис решит пощадить её отца, чтобы она не возненавидела его. Такое ведь не исключено?

В вопросе мышления Говиса сказать было трудновато. И тем более трудно верить, будто он настолько ценит её чувства.

Если только она не попытается добиться его привязанности раньше.

Эта мысль была того же уровня жути. В Говисе было что-то человечное, за его колоссальной пугающей оболочкой, но ей всё равно не верилось, что глубоко внутри он не такой же монстр, учитывая его прозвище. Конечно, склад ума у него оказался куда более академичным, чем можно ожидать, учитывая титул Хранителя Библиотеки, но это не наделяло великодушием.

Безумный Демон, как широко известно, тоже учёный, но ничего не говорило про его гуманность или доброту.

Она, конечно, понимала, что всё не так просто. Говис помог ей разобраться с силой мутации. А ещё похитил, но при этом не будет преувеличением сказать, что он спас её жизнь.

Угх.

Как же трудно чувствовать долг перед таким человеком.

Ибай Блэкбёрн тоже в последнее время вёл себя довольно любопытно. Казалось, что он только читает и пишет. Чергоа напоминала ему, что нужно хоть иногда есть. Его странное поведение начало привлекать даже внимание Говиса. Несколько раз, хоть в это и трудно поверить, он читал его работу.

Она, естественно, спросила об этом Ибая, как только поймала его наедине.

— О, он просто проверял на ошибки! — ответил Ибай. — Щедро с его стороны, да?

— Я… Вот как, — сказала Эми.

— Хотя в критике он безжалостен. Вот вообще не сдерживается. Очень серьёзно относится к грамматике. Но очень помогает. Не хотелось бы испортить впечатление читателей.

— … У тебя есть читатели?

— Ну, пока нет, но однажды. Как знать. Может моя работа станет известна посмертно! Такое постоянно происходит! Разве не круто?!

И не первый раз в разговоре с ним Эми не могла найти слов.

Однако интерес Говиса к работе Ибая вызвал любопытство у неё. Ибай с большой радостью дал ей почитать.

Только тогда она поняла во что влезла.

На выбор была целая гора томов. Ибай начал заниматься этим всего пару недель назад, но у него уже вышло больше двадцати книг, каждая аккуратненько лежала на полу возле его стола. Эми думала, что это часть Библиотеки, раз его столик и так был окружён книжными полками, но нет, все они оказались творениями отклонения.

Все они были написаны от руки, естественно. И каждое слово нацарапано настолько быстро, что Эми не всегда понимала написанное.

— Мне нужно твоё честное мнение! — сказал Ибай. — Не пытайся пощадить мои чувства! Иначе я не стану лучше!

Даже пока он говорил, его рука продолжала исписывать бумагу.

И неожиданно она почувствовала необходимость спросить: — Ты сегодня ел?

— Хмм? О. Ну да, кажется. Если нет, то возьму что-нибудь попозже.

Она нахмурилась. В последнее время Ибай немного похудел. И, конечно, всё это писательское безумие началось только после того как он узнал о смерти отца.

Неудивительно, что Чергоа постоянно ворковала над ним.

И жнец была как раз с ней, поэтому сразу потребовала, чтобы Ибай немедленно сделал перерыв и отправился в столовую.

Ибай засмеялся, но послушался.

Эми хотела пойти за ним, но задержалась в крошечном, импровизированном кабинете Ибая. Она не представляла как он может работать в таких условиях. Места не было практически вообще. Кроме того, помимо кучи бумаги и пишущих принадлежностей на малюсеньком столе с лампой, у него не было здесь ничего — а стол и лампа выглядели так, будто могут развалиться в любой момент.

Она не знала, может ли сделать что-нибудь для улучшения его условий. Может поговорить с Говисом, чтобы нашёл ему место попросторнее. Или, хотя бы, компьютер. Она пока не видела здесь компьютеров, но успела узнать, что здание испещрено тайными ходами и комнатами, когда Говис отвёл её на маленькую жуткую встречу с Ткачихой.

Это тоже оставалось у неё на уме. Она не могла просто забыть разговор с этим… существом.

Даже сейчас она не была вполне уверена, что понимала кто или что такое Ткачиха. Не составляло труда представить её старой слугой-мутантом, которую, к несчастью, мутация изменила до неузнаваемости, но в то же время казалось очевидным, что она нечто большее. Если, конечно, она вообще слуга-мутант.

Но если всё-таки мутант, то её существование открывало потрясающие возможности. Например, она ведь доказывала возможность развить телепатию.

Эми разрывалась. Часть неё хотела поговорить с Ткачихой и, возможно, узнать больше о мутации. Или телепатии. Или, может, Агаме Элрое. Но другая часть хотела держаться как можно дальше.

В любом случае, значения это не имело, потому что Говис не подпустит её к Ткачихе в одиночку, а сам появлялся так редко, что она и спросить не могла. Конечно, ещё можно было попытаться сходить к ней самой — без разрешения — но её не покидало жуткое чувство, что он всё равно узнает.

Хотя, возможно, не следовало этого бояться. Он явно заботился о её безопасности, по крайней мере ради своего исследования, поэтому она сомневалась, что Говис ей навредит.

Но всё же. Он слишком страшный. Даже без физических наказаний, Эмили не хотела злить его и проверять насколько «творческой» окажется кара.

Хотя все эти дела насчёт Агама Элроя стали для неё причиной постоянного любопытства. Особенно из-за идеи, которую подкинула ей Ткачиха.

Той самой, что у неё каким-то образом могут найтись воспоминания Агама. И что Агам временами вспоминал то, чего никогда лично не делал и не видел.

Эми много размышляла над этим в последнее время.

Даже пытаться было странно, но она время от времени пробовала искать в воспоминаниях странные вещи. Впрочем, пока ничего не выделялось и она даже не знала, правильно ли это делает. Есть ли какая-то специальная техника для проверки собственной памяти?

Она начала с самого раннего, что могла вспомнить. Как они вместе с мамой шли через семейный двор и мама показала высокую и ветвистую мадегу, и о чём-то говорила с ней, Циско, и Гемой.

Что именно сказала мама вспомнить не удавалось, но вроде бы речь была о предках и важности этой породы деревьев для их семьи.

В основном, впрочем, она запомнила само дерево. Гигантские, долговязые ветви. Эту крошечную сине-серую листву. Бесконечно шелестящую в дожде.

С этого момента Эми пыталась пройтись по воспоминаниям в хронологическом порядке, но обнаружила, что это невероятно трудно сделать. Определить точно когда что-то произошло оказалось… невозможно, если подумать. Конечно, она примерно представляла сколько ей лет в том или ином воспоминании, но сортировать точно? Немыслимо.

Это небольшое понимание вызвало немного тревоги. Она начала думать, что это может быть свидетельством вмешательства Ткачихи в её воспоминания — или, ещё хуже, свидетельством других проблем с её головой — но когда поговорила с Чергоа, жнец сказала, что так и должно быть.

И потребовалось несколько убеждающих разговоров, но в итоге Эми ей поверила.

Впрочем, такая тренировка памяти всё же оказала один эффект. Она вдруг поняла, насколько часто встречаются мадеги в её воспоминаниях. Временная линия оставалась размытой, но эти деревья попадались на всём её протяжении.

Конечно, в Агварее мадеги росли повсюду, а именно там она провела практически всю свою жизнь, поэтому ничего странного или необъяснимого в этом не было — особенно учитывая её страсть к биологии. Растения и животные всегда интересовали её.

Хотя подсолнухи нравились ей больше, мадеги поражали по-своему. На самом деле, самым интересным в них было то, как они немного отличались друг от друга. Например, у дерева в имении Элроев листва напоминала перышки, в то время как у Великой Мадеги в центре Агварея каждый листок был с её голову.

Вариантов мадеги встречалось так много, что не пересчитать. Более светлая или более тёмная кора. Более сучковатые ветви. Некоторые начинали цвести, несмотря на непрекращающийся дождь, а на некоторых даже появлялись фрукты.

Насколько она знала, существовало всего две черты, по которым возможно определить мадегу. Листва бирюзового цвета и то, что они не гниют, как бы долго ни шёл дождь. Их гигантская система корней распространялась на многие километры под Агвареем и дальше, однако постоянная вода под гигантской платформой, на которой построен город, никогда и ни чуть их не беспокоила.

Так что ничего удивительного в том, что её родня всегда относилась к этим деревьям с таким почтением. Она помнила как её отец однажды упоминал веру их предков, следуя которой, души усопших собратьев собирались в мадегах. Или только тех, кто прожил достойную жизнь, по крайней мере.

Все эти воспоминания, как обычно, вызвали у неё тоску по дому. Она не знала, увидит ли Агварей снова. Довольно сильная её часть не верила в это.

С тех пор она искала в Библиотеке книгу о мадегах и, возможно, о Лютве, но в горе книг, из которых это здание словно бы состояло, пока ничего найти не удалось.

Возможно, ей в этом мог помочь Говис, но она не хотела полагаться на него в поиске книг. Это может заинтересовать его в отношении других книг, которые она читает, а этого ей точно не требовалось.

Единственным её полезным делом здесь, помимо тренировок, был поиск древних томов на темы, в которых высказывал интерес Гектор Гофф. Он был с её семьёй. Помогал им защищаться. Поэтому помощь ему была помощью им. Не самое трудное решение.

Её не покидало жуткое чувство, будто Говис может понять, что она помогает кому-то снаружи, если узнает какие книги она читает. Не понятно как он может это понять, но тревога отступать не собиралась. Возможно, это была просто паранойя. Она надеялась, что это просто паранойя.

Потому что прекращать заниматься этим Эми не собиралась, что бы ни случилось.

Это единственное, что помогало ей чувствовать свою ценность, а не ощущать себя просто обузой для всех остальных.

Кроме того, темы Гектор выбирал определённо… интересные. Она никогда не думала искать книги об утерянных сокровищах, но это оказалось хорошей идеей. И чтение казалось довольно увлекательным, если держать в уме тот факт, что она помогает найти эти сокровища.

Одна из найденных ею книг называлась «Величественная Жизнь и Величественные Времена Величественного Юнсо». Мягко говоря, она оставила большое впечатление. В ней не был указан автор, не было ни единой даты, поэтому наверняка установить место и время не получилось бы, но прочитав её целиком Эми почти не сомневалась, что автором этой возвеличивающей биографии был сам Юнсо.

С этой перспективы книга показалась Эми почти невыносимо смешной, хотя явно такой не задумывалась. В ней обсуждалась творческая жилка этого мужчины и до тошноты описывалось, как именно он создал каждое из своих «сверхъестественных» творений. Эти части она поняла не полностью — вернее, почти не поняла совсем.

Экспозиция в книге тоже была одной из самых поразительных, что она встречала. Поначалу ей казалось, что книгу написал ребёнок и бросила бы её ещё на первой главе, если бы читала не по рекомендации Ибая.

Как или почему она прочитала её целиком, Эми не понимала до сих пор, однако постепенно становилось ясно, что такие слова не могли принадлежать ребёнку. Выбор слов, речь, структура предложений, пунктуация, и даже заглавные буквы стояли в каком-то случайном порядке; и в каждой главе автор хотя бы раз ворчал о ком-нибудь в жизни Юнсо — обычно, о женщинах — которые не понимали или как-либо оскорбили его.

Однако каждый раз как книга возвращалась к изобретениям, технический гений автора начинал сиять. И хотя Эми не понимала большую часть, понятные фрагменты завораживали.

Словно бы она читала нечто написанное абсолютным гением, который в своей жизни не прочитал ни единой книги.

Возможно это не имело смысла, но именно такое впечатление оставляла книга. А ещё, конечно, литература и грамотность не были настолько распространены тысячу лет назад, поэтому кто знает, может он правда ничего не прочитал в жизни. Эми просто не понимала как кто-то мог стать изобретателем не полагаясь ни на какие письменные знания.

И когда она начала думать об этом в таком ключе, то книга показалась ей ещё и немного грустной. Насколько гениальнее стал бы этот человек, получи он нормальное образование?

Но затем она вспомнила историю в конце книги, в которой Юнсо рассказывал как пытался увести чужую женщину при помощи своего «виличиствинаго интилекта», а в итоге его изгнали из города «нивежистиные кристяне».

Она сомневалась, что найдёт более смешную книгу в ближайшей жизни.

Но в любом случае, сейчас она решила взять пару томов написанных Ибаем и пойти за ним и Чергоа в трапезную.

Эми читала на ходу, разделив внимание между словами на странице и периферийным зрением. И прекрасно знала об этой аномалии благодаря случайному упоминанию Гектора.

Внимание. То самое «благословение», про которое говорил Расаласэд.

Она пыталась узнать больше о благословлениях. На самом деле, это был один из главных приоритетов сейчас.

Но такую информацию, как оказалось, найти непросто. Она брала каждую книгу со словом «благословение» в названии, но в древних томах оно попадалось постоянно, особенно в религиозных текстах. Большинство из них были посвящены моральным философствованиям или чему-то вроде того, поэтому она уже устала разочаровываться.

Гектор, впрочем, в частности спрашивал о благословении Владения, так что это слово она тоже пыталась найти и в результате недавно наткнулась на «Владения Богов и Королей» Ляма Ларутина.

Она не представляла почему у древних авторов почти всегда имя и фамилия начинались с одной буквы, но начинала думать, что такой тогда была мода.

В любом случае, она ещё не закончила её читать. Книга оказалась абсурдно многословной и трудной, поэтому Эми уставала уже на первых страницах. Но не собиралась останавливаться.

Из того, что она смогла понять, книга предполагала, что физическое пространство в своей основе совсем не такое, как его обычно понимают, что не существует такого понятия как «пустота».

Но дальше этого ей не удавалось понять ничего. Даже сами предложения, предположительно доказывающие это заявление, ей понять никак не удавалось. Они были написаны на современном моссианском, но временами складывалось ощущение, будто на самом деле это другой язык. Даже с грёбаным словарём читать этот текст было всё равно что зубы выдёргивать.

Это было ещё одной причиной оценить книгу, которую она читала теперь. По крайней мере, её она могла понять. Ибай не использовал тонны слов, про которые она даже не слышала.

На самом деле, он не использовал ни одного такого слова.

Это что, детская книга?

Хмм.

Она этого не ожидала, но чем больше думала, тем разумнее казалась эта мысль. Оказалось неожиданно просто представить Ибая пишущим сказки для детей.

Но такой длины? Это же целые новеллы. Точно ли детям понравится этот их аспект?

Впрочем, это не мешало радоваться простой книге, для разнообразия. После всего вязкого непереводимого дерьма, что она читала в последнее время, эта книга показалась лёгким бризом спустя недели в затхлом старом подвале.

А ещё она не замечала никаких ошибок в грамматике.

Ха, так, стоп…

Ибай ведь говорил, что Говис проверял его работы, нет?

Это ведь означает… что Монстр Востока корректировал детские книжки?

Просто представив Эми не могла скрыть улыбку. И решила спросить у Говиса как только они увидятся в следующий раз.

Эта книга, стоило заметить, оказалась довольно приятной. Предложения были простыми, но повествование текло как вода, каждая сцена создавала великолепно проработанные образы в её голове.

На самом деле… возможно она была слишком приятной.

Продолжая читать, она всё больше замечала, что не может оторваться.

И не совсем понимала почему.

Приятная книга, да, но в ней не было ничего, что нравилось бы именно ей. Текст не резонировал с ней как в её любимых книгах. Слишком детский на её вкус.

И всё же… было что-то в книге, что она не могла уловить. Неописуемое чувство. Непонятное приятное ощущение в животе и груди. Какое-то тепло. Пронизывающее насквозь с каждым прочтённым словом.

Она прекратила идти посреди коридора и оторвалась от книги, чтобы взглянуть на удаляющихся Ибая и Чергоа.

Он написал это?

Она не знала что делать. Каким образом можно описать–?

— Любопытно, не так ли? — прозвучал из-за спины глубокий, двойной голос Говиса.

И она дёрнулась. Хотя уже давно пыталась не реагировать на его внезапные появления так остро.

— Ч-что любопытно? — спросила она, повернувшись к нему.

Не будь потолки Библиотеки настолько абсурдно высокими, ему бы приходилось ходить вприсядку. — Эти книги в твоих руках. Ты читала их, нет? Значит, тоже должна была заметить.

Что? Она даже не совсем поняла, ответил он на её вопрос или опять игнорирует, продолжая задавать собственные вопросы.

— Я, эм… только начала читать вот эту, — ответила Эми, приподняв книгу.

— Мм. Но разве ещё не почувствовала? В них есть что-то странное.

— … Да, — моргнула она. — Что-то есть.

Светящиеся красные глаза Говиса взглянули на Ибая, уже почти скрывшегося из виду.

— Первая творческая работа отклонения в мире, — сказал он.

— … Вы уже упоминали что-то такое, да?

Говис просто смотрел на неё.

— Поэтому Вам интересны его работы? — спросила она. — Вы подозревали, что он сможет создать нечто… особенное?

— Мм. Такая неопределённая догадка вполне очевидна, учитывая его природу.

Эми не могла не согласиться.

— … Есть какие-либо исторические прецеденты таких книг? — спросила она.

— Каких именно?

Он опять с ней играл? Она даже не знала как описать чувства порождаемые книгой Ибая, и почему-то не сомневалась, что Говис об этом знал. — Эм… хмм.

Говис начал идти, Эми последовала за ним.

— Книги «своеобразного воздействия» действительно существуют столетия. Или дольше.

— И Вы, эм… знаете, что делает их такими? — спросила она.

— Авторы, естественно.

— Нет, я имела в виду… что в их авторах вызывает такой феномен?

Монстр взглянул на неё искоса

— Некоторые считают, что первая написанная книга была именно такой.

Ей потребовалась секунда, прежде чем она поняла, что он снова проигнорировал её вопрос. Какого чёрта он постоянно так поступает? Это реально бесит. Она теперь не знала, нужно ли задать другой.

— Когда письменность впервые изобрели, — продолжил Говис, — к ней относились как к некоему тёмному искусству. По множеству причин. Но самой главной было просто то, что впервые в истории уменьшилась ценность человеческой памяти. Многие отнеслись к этому как к попыткам пойти против естества созданного богами, а потому вскоре вспыхнули войны.

Что, чёрт возьми? Она даже представить такого не могла.

— Менее известной причиной, впрочем, была способность книг менять людей. Менять их взгляды. Отчуждать от своего племени и даже своих людей.

— Хотите сказать, люди в древние времена делали то же, что Ибай делает сейчас? — спросила Эми.

— Не обязательно, но мысль интересная. Так много знаний было утеряно за прошедшие тысячи лет. Даже с бессмертными существами, что должны были их защищать. Разве не здорово верить, что однажды утерянное удастся найти вновь?

Она не знала что сказать. Как обычно, у неё появилась тысяча вопросов из которых не удавалось сформировать в слова ни одного.

— Как проходит тренировка? — спросил Говис.

— О, эм. Хорошо, кажется.

— Мм.

Он ждал, пока она скажет что-то ещё? Угх.

— Ты тревожишься, — сказал Говис. Это не было вопросом.

Эм.

Вот теперь она тревожилась больше. Но смысла лгать не видела:

— … Да. Мне страшно.

— Почему?

Потому что в Элоа сейчас ужасная война? Очевидно, так она сказать не могла.

— Со временем, — сказал Говис, — тебе станет комфортнее в этом месте. Думаю, твоё беспокойство связано с тем, что мастерство Хра дало тебе чувство облегчения.

О, так он подумал, будто её волнует это? Хмм. Она могла солгать, но… тц, это казалось ужасной идеей. Но что сказать в таком случае?

Ну.

Всегда была другая правда, на которую можно положиться.

— Я… скучаю по семье, — сказала она.

— Мм, — сказал он. И всё. Как обычно.

На такое было не ответить, так что она и пытаться не стала.

Однако затем Монстр Востока решил остановиться и взглянуть на неё:

— Ты увидишь их снова в будущем.

Она моргнула, её рот слегка приоткрылся от удивления.

— … Правда?

— Вероятно. — И он продолжил идти.

Что, чёрт возьми…? Она поспешила его догнать.

— В-вы хотите сказать, что однажды вернёте меня к ним?

— Мм. Вероятно.

— Почему? — спросила Эми. — Разве Вы не говорили, что хотите изучить аномальную связь между нами?

— Да. И как только изучение будет завершено, причин держать тебя здесь не останется.

Ей было трудно в это поверить. Он говорил об этом так спокойно, словно вернуть похищенного человека в семью — самое обычное, что только может быть.

Ну, может для него так и есть.

— Однако, — сказал Говис, — до того пройдёт очень много времени. Твоя мутация должна значительно подрасти, прежде чем связь между нами станет понятнее для меня.

А…

Это имело смысл. Только после того как её сила проявилась она начала видеть эти «видения» Говиса. И теперь становилось ясно, почему он заинтересован в помощи ей.

Внутри она думала, что причиной могло быть сочувствие, что должна в нём быть какая-то человеческая сторона. Но это тоже логично. Логичнее.

Научный интерес.

Да.

Не стоило и пытаться понять его отношение иначе.

А эта мысль перешла в другую.

Она вспомнила их разговор о «проблеме человечества».

Когда Говис рассказал ей о своём мировоззрении, хотя бы частично, и объяснил чувства к остальному Избавлению.

И всё это… в целом имело для неё смысл, но она не могла понять кое-что, сколько бы не размышляла и ни пыталась найти ответы — или, хотя бы, другие вопросы на ту же тему.

А у неё на то была вся Библиотека. Поэтому, в дополнение ко всему остальному, она пыталась найти книги посвящённые проблемам описанным Говисом. Она просто хотела найти что-то способное хоть немного поддержать её собственные чувства.

Эми не знала, преуспела ли она в этой цели уже, но по крайней мере хотела ещё раз попытаться поговорить с Говисом на эту тему.

— Я кое-что хотела спросить, — сказала она. — Философский вопрос.

Говис не ответил, видимо ожидал продолжения.

— … Вы сказали мне, что присоединились к Избавлению, так как считаете человечество проблемой по своей природе, так?

— Да.

— И ещё сказали, что проблема заключается в «росте»?

— Да.

— И… Вы сказали, что проблема роста в конфликте. А конфликт–

— Нет.

Эми остановилась. — Что?

Говис тоже остановился и взглянул на неё. — Я сказал, что человеческая нужда в росте проблема. И я сказал, что рост требует конфликта. Но я не говорил, что рост проблема из-за конфликта.

Она моргнула, пытаясь переварить новую информацию. — Оу… тогда, кажется, я неправильно поняла Вас в прошлый раз.

— Мм. — Он продолжил идти.

Эми поспешила его догнать. Они до сих пор идут в столовую? Туда шла она, но теперь вёл Говис. — Так, подождите. Я думала, что Вы считаете рост проблемой, потому что он требует постоянного подстрекательства, а это вполне очевидная проблема.

— Нет. Рост сам по себе очевидная проблема.

— Мне это совсем не кажется очевидным.

— Нет? Мир ограничен. Рост требует больше в геометрической прогрессии. Столкновение между двумя неизбежно. Проблема, таким образом, очевидна.

Эми нахмурилась, чувствуя неуверенность: — Но Вы ведь сказали столько всего о том, что конфликт — это плохо…

— Да. Так многие в Избавлении видят проблему. Росту требуется конфликт. Уберёшь конфликт, уберёшь рост. На самом деле, некоторые считают конфликт единственной проблемой и ничего не думают о росте. Они начинают войны, чтобы закончить войны. Благородно, в некотором смысле.

— Но не в это верите Вы.

— Нет, не в это. Хотя цели наши похожи, по крайней мере отчасти.

— Вы желаете закончить войны? — спросила Эми.

— Не совсем, — сказал Говис. — Однако моя цель, теоретически, сделает войны ненужными.

— … Хотите сказать, что сейчас войны необходимы?

— Конечно. Вечная борьба за ресурсы, защищённость, и власть, делают её неизбежной.

Она задумалась на мгновение: — … Но, раз мы говорим теоретически, то… сотрудничество должно исправить и эти проблемы тоже, нет?

— Мм. Милая мысль, возможно, но всё равно неверная.

— Почему?

— Потому что предательство слишком привлекательно для некоторых личностей. Это действие возможно как на эмоциональной мотивации, так и по хладнокровным рассудительным причинам. Единственные противодействия предательству стоят исключительно на моральных устоях и страхе возмездия.

Эми начала понимать: — … Хотите сказать, что люди слишком алчные.

— По самой их природе, да.

— И поэтому Ваша цель в том, чтобы изменить их природу.

— Да.

Они пришли в огромную комнату, которая точно не была столовой. Эми даже не узнала её. Как и большинство основных зон Библиотеки, эта комната располагала несколькими высокими книжными полками у стен, но здесь их оказалось меньше, чем обычно. В центре стояли три длинных чёрных стола, на каждом располагались различные ёмкости, микроскопы, мерные цилиндры, пробирки, и много чего ещё.

Она бы не назвала это… впечатляющим. Оборудования здесь было не больше, чем в её школьной химической лаборатории. По крайней мере, она увидела пару компьютеров, что отвечало на её прошлый вопрос, но вряд ли в них был интернет. А ещё они выглядели довольно старыми.

Однако один элемент оборудования всё же зацепил её внимание: цилиндрическая камера в дальнем конце комнаты, в которую поместился бы человек. Может даже два.

Никогда раньше она не видела ничего такого, но судя по тусклым, водянистым пятнам на прозрачном корпусе, и пыли на металлическом основании, штука была довольно старой.

Ей было интересно узнать больше, но она пока не закончила прошлое обсуждение:

— Значит, проблема в том, что люди слишком алчные. Как Вы собираетесь исправить это?

— Возможно, ты хочешь угадать, — сказал Говис, копошась в чём-то в углу комнаты.

Она посмотрела исподлобья. — Нет, не думаю.

— Но как ты научишься думать, если я буду делать это за тебя?

Эми немного изменила ответ: — Я достаточно думаю своей головой, спасибо.

— Да? В таком случае тебе будет не трудно надумать пару потенциальных ответов.

Хмф. Временами он реально раздражал.

Она задумалась.

Если гипотетическая проблема в алчности, а метод в изменении человеческой природы, то… какой аспект человеческой природы, если каким-то образом его изменить, имеет шанс устранить алчность?

— … Вновь в картину входит конфликт? — предположила она. — Если убрать жажду людей к конфликту, то алчность исчезнет вместе с ней?

Монстр Востока вдруг замер в своём углу комнаты, а затем его плечи начали слегка сотрясаться вместе с тихим громыханием где-то внутри.

Стоп, это смех?

Он смеялся! Тихо, но смеялся!

— Нет, — сказал Говис, сквозь подавленный хохот. — Если убрать жажду конфликтов целиком, это приведёт за собой множество ненужных последствий. На самом деле, я почти уверен, что такое изменение просто уничтожит цивилизацию. — Его смех теперь стал ещё громче. — А услышать такой ответ от столь нежного сердца как у тебя, было очень смешно.

Она нахмурилась от разочарования: — Ну, не могу же я знать, какой ответ Вас интересует!

— Мм.

Эми вздохнула и позволила себе упасть на ближайший стул. Он оказался не очень удобным.

Говис наконец повернулся к ней и в его руках оказалось что-то в стекле. Высокая, плоская штука. И довольно большая. Возможно, с Эми высотой.

Он подошёл ближе и тогда она заметила множество крошечных силуэтов ползающих по туннелям в этой штуке.

Это была муравьиная ферма, вдруг поняла она. Крупнейшая из всех, что она видела.

И Говис поставил её на стол прямо перед ней.

Она посмотрела на неё, потом на него, и опять на неё.

Каким-то образом теперь она была озадачена даже больше.

— Знаешь ли ты какое насекомое самое смертоносное на этой планете? — спросил Говис.

Губы Эми вздрогнули в ожидании ужаса: — Только не говорите, что вот эти муравьи.

— Нет, — сказал Говис. — Эти малыши безобидны, но их ближайшие родственники с эволюционной точки зрения. Поэтому полезны для изучения без риска большого ущерба.

Ну, это было облегчением. Хотя Эми не знала, что теперь сказать.

— Самое смертоносное — это джаскаданский муравей-бульдог, — сказал Говис. — Они обычно разных размеров, но их солдаты могут вымахать с твой кулак. Муравьи-бульдоги стали известны за свой паралитический яд, способный пристыдить даже большинство змей.

— Зачем Вы рассказываете мне об этом? — спросила она.

Он поднял свой гигантский указательный палец и продолжил:

— Но самое страшное в них то, что они идут войной на других животных. Известно, что они захватили гигантские объёмы земли, истребив буквально всю другую фауну на этой территории, из-за них даже вымерли некоторые виды. Такое, как правило, считают поступком достойным только человека.

— Однако, хотя они самые смертоносные насекомые в мире, но не самые защищённые. Этот титул занят их древнейшими противниками. — Он указал на ферму муравьёв. — Вот этими малышами. Ардоранские ангельские муравьи.

Эми всё ещё не понимала к чему ведёт Говис, но сомневалась, что это просто его случайное увлечение. Наверняка муравьи каким-то образом связаны с целью Говиса.

— Хотя джаскаданские муравьи-бульдоги в сто с лишним раз крупнее ардоранских ангельских, они остаются одним из нескольких видов животных в мире, которых им не удалось покорить. У ангельских муравьёв иммунитет к этому яду, а их тела способны выдержать давление больше десяти тон, температуру выше трёх тысяч градусов, и живут они в среднем сто пятьдесят лет.

Её глаза открылись немного шире.

— Сколько бы муравьи-бульдоги не пытались, они просто неспособны убить ангельских муравьёв, — сказал Говис. — Даже если их территория будет завоёвана, им будет всё равно. Они продолжат свою работу как обычно, забираясь по муравьям-бульдогам, как по препятствиям на пути. Даже королевы ангельских муравьёв неуязвимы для атак или предотвращения их репродуктивного цикла.

Эми должна была задать вопрос: — Если всё это правда, то ангельские муравьи могли бы захватить мир.

— Да, но именно в этом и смысл. Ангельские муравьи не ходят войной на других животных, как это делает большинство их сородичей. И они точно не завоёвывают другие территории, как это делают муравьи-бульдоги. Да и зачем? Им это не нужно. Практически ничто не может угрожать их колонии.

Хмм. Она почувствовала, что начинает понимать:

— Хотите сказать, что хотите сделать людей такими же?

— Мм. Уже теплее.

— Но не горячо?

— Сделать людей физически прочными — лишь первый шаг к гарантии их выживания в экстремальных условиях, — сказал Говис, — но на самом деле интереснее всего мне кажется социальное поведение ангельских муравьёв.

— Социальное поведение? — переспросила Эмили.

— Ангельские муравьи уникальны потому что функционируют как настоящий коллективный разум. Другие муравьи разделяют единые инстинкты и действуют по указам феромонов, поэтому складывается впечатление, будто у них один разум на всех, но не ангельские. Именно это, как мне кажется, настоящая причина их живучести. Как единая колония они умнее любых других муравьёв в мире.

Эми почувствовала, что наконец-то начинает понимать картину, которую пытался показать ей Говис.

Монстр сел на пол, сложив гигантские ноги. Он всё ещё был высотой с неё сидящую на стуле.

— Муравьи-бульдоги агрессивнее и лучше воюют, лучше контролируют территорию и размножаются, но им всё равно не удалось победить ангельских муравьёв. Даже лишив их еды они не смогли победить вид, способный целый месяц жить на капле воды. Это представляет две совершенно разные эволюционные стратегии. Лично я считаю, что в долгосрочной перспективе метод ангельских муравьёв лучше. Люди могли бы чему-нибудь научиться на их примере.

Эми ждала продолжения, но когда ничего не последовало, она решила озвучить свой вывод:

— Вы хотите создать коллективный разум человечества…

— Мм.

— Но это… эм… — Как именно объяснить, насколько безумно это звучит? Как вообще отвечать на такое?

— Тебя беспокоит свобода воли, — сказал он.

Беспокоит ли? Ну да. Есть такое, наверное. Ей потребовалась секунда, чтобы определиться, но он прав. Это точно корень её тревоги.

— Коллективный разум устранит алчность, потому как исчезнет свобода, — сказал Говис. — Всё будет делаться ради общего блага. И каждый мозг будет использоваться вместе со всеми остальными, чтобы достичь потенциала, который был немыслимым в прошлом. Но да. Индивидуальность будет потеряна в процессе. Гипотетически.

— … Только гипотетически? По-моему звучит совершенно точно.

— Нет. Истинный коллективный разум с мозгами человеческого уровня никогда не существовал. Последствия такой сети мыслей непостижимы. — Его светящиеся красным глаза взглянули на Эми.

Она почувствовала, что он хочет сказать больше, но ничего не последовало.

— … Почему Вы рассказали мне всё это?

— Потому что ты хотела знать, разве нет?

Хмм. Всё правда так просто? Может быть. Не всё должно быть сложным. А может это ложь. Говис может и вёл себя так, будто был выше этого, но она помнила как он появился в Зале Дюн и попытался солгать Продавцу Смерти.

Эми хотела продолжить, чтобы узнать, есть ли ошибки в его объяснениях:

— … Мне кажется, это довольно много работы просто из-за того, что Вам по какой-то причине не нравится концепт роста.

— По какой-то причине, говоришь?

— Да. Деревья растут. Животные растут. Но я не вижу, чтобы Вы пытались истребить их.

Говис прищурился:

— Я не пытаюсь истребить человечество.

— Но Избавление пытается.

— Некоторые из них, да.

— И Вас это не волнует.

— Волнует. Но не так сильно, как тебя, полагаю.

— Тогда моё мнение неизменно.

— Сравнивать человеческий рост с чем угодно другим на планете абсурдно. Деревья и животные не развились настолько, чтобы стать причиной собственного уничтожения.

— Но какая разница? Особенно если Вас устраивают планы Избавления истребить всех.

— Разница громадна. Рост человечества несравним ни с чем в известной вселенной. По нашим знаниям человеческая цивилизация существует всего несколько тысяч лет, но ты посмотри, на что мы уже способны. Наших сил хватит, чтобы уничтожить всё человечество и планету вместе с нами.

Серые глаза Эми опустились к столу, пока она слушала.

— И эта тенденция не собирается меняться, — продолжил Говис. — Напротив, скорее она лишь ускорится. Насколько могущественнее, по-твоему, человечество станет ещё через тысячу лет? Настолько, что в наших силах будет уничтожить Солнце? Солнечную Систему? Или целую галактику? А через десять тысяч лет? Или через миллион?

— … Вы беспокоитесь о событиях, которые случатся только миллион лет?

— Фундамент, который мы строим сейчас, определит всё будущее человечества, — сказал Говис. — Ответственность за будущее лежит на нас, бессмертных существах. Не знаю насчёт тебя, но мне хочется узнать, как всё сложится. Мы ведь уже так близко к космосу.

Господи. Она даже не знала, как на это отвечать.

Но всё равно сжала губы и попыталась найти достойный ответ:

— … Этот аргумент сильно отличается от прошлого. Вы говорили, что рост проблема из-за ограниченности ресурсов, а не поэтому.

— Я сказал, что проблема ограниченности ресурсов очевидна, да. И это правда. Рост требует инноваций, а инновации обнаруживают новые способы использования ресурсов, что может отдалить их конец, но ограниченная природа мира продолжит оставаться проблемой требующей прямого решения. Именно это и волнует меня больше всего: долгосрочный период.

Эми застонала от раздражения и почесала бровь:

— Если Вас так волнует будущее людей, как Вы можете стоять на стороне Избавления? Они ведь активно работают против краткосрочного выживания человечества!

— Мм. Ответ на это труднее.

— О, правда?! Что ж, я буду рада его услышать!

— Часть ответа я уже упоминал. Я понимаю, что моё решение может оказаться неверным и достичь изменения природы человечества просто невозможно. В таком случае, если я ошибаюсь, то решение Избавления может быть единственным вариантом спасения Вселенной от человечества.

Эми опустила лицо в руки и вздохнула. Она и не знала, чего ещё ожидала. Ей хотелось продолжить спор, но она просто не видела смысла.

— А вторая часть ответа в том, — продолжил Говис, — что мой план не требует выживания человечества, каким мы его знаем. Спорно, можно ли вообще считать мутантов людьми.

Она моргнула и вновь посмотрела на него с изумлением:

— Вы считаете, что Избавление пощадит таких как мы?

— О, ну конечно нет. Если дойдёт до того, и останутся только мутанты, я уверен, что истинные фанатики Избавления посчитают нас последним препятствием на пути к своей мечте.

— Тогда я не понимаю. Что Вы будете делать в таком случае?

Мгновение Говис просто смотрел на неё.

— Убью их, — ответил он голосом настолько спокойным, что Эми невольно оцепенела.

— … Вы уверены, что сможете? — спросила она, прекрасно понимая, что уже перебарщивает.

Говис не ответил.

Что-то в том как он смотрел на неё заставило потерять почти всю уверенность. Она дважды подумала над тем, чтобы продолжить этот разговор.

Сомневаться в его мотивации можно. В рациональности. В логике. Он явно хотел объяснить свою точку зрения непосвящённой.

Но сомневаться в его силе…

Возможно, здесь всё иначе. Мурашки на её спине подсказывали, что она ступила на слишком тонкий лёд.

И всё же.

Глубоко внутри хотелось продолжить настаивать на своём. Говис бы предупредил, если бы она на самом деле переборщила, да? Может ей просто показалось…

— Я просто хочу сказать, — попыталась она, — гипотетически… в сценарии, о котором Вы говорите, если Избавление полностью уничтожит Авангард… и всех остальных могущественных слуг в мире… в общем… как Вы можете так спокойно утверждать, что сможете победить их всех?

Говис поднялся и начал убирать свою гигантскую муравьиную ферму на её место в углу комнаты.

— Потому что мир на моей стороне, — сказал он.

— … В каком смысле? — спросила она.

Но в этот раз Монстр Востока не ответил ей.

Глава 231. Встречая героев...

Путь в столицу Лорента, Ривертон ПД, к счастью, прошёл без инцидентов. Всю дорогу и до самого прибытия в город все были немного на грани — что Гектор вполне мог понять. После такой хаотичной битвы оставалось ощущение, что Зверь Лорента каким-то образом мог умереть не до конца.

Но они сделали всё возможное, чтобы убедиться в его смерти.

После того как Хорт, теоретически, умер, всё его потомство будто бы отключилось. Жнецы обсуждали, стоит ли взять кого-нибудь из монстров в плен для изучения, и Гектор понимал почему. Хорт оставался очень таинственным существом. Аутопсия его трупа и исследование потомства могло помочь многое узнать о подобных тварях… так что Гектор не мог винить Эрнивока за это желание.

Но и позволить тоже не мог. Узрев историю Хорта собственными глазами, благодаря Полине, он видел ужасающие эксперименты которым было подвергнуто это существо и ещё более ужасающие последствия, поэтому ни за что не позволил бы такому повториться. Хотя он верил, что рейнлорды не станут устраивать безумные и попросту тупые эксперименты, ему не хотелось привозить в Атрию что-то настолько опасное и хаотичное.

Поэтому Хорта вместе со всем его потомством уничтожили. С помощью Сальвадора он расплавил их плоть в лужи слизи. Которые они собрали и сожгли ещё раз, пока от них не остался только пепел и пар.

На это потребовалось немало времени. И вонь, прости богиня. Лорентиане не жаловались, но Гектор был уверен, что никто не оценил этот длинный период ожидания.

Впрочем, они выглядели облегчёнными как только всё закончилось — и не забыли ещё раз поблагодарить юного лорда из Атрии.

Потом нужно было просто поймать сигнал телефона. Найти направление в гигантском Лесу Аймара было непросто, но Полина помогла и в этом отношении, так что вскоре из столицы за ними прибыл военный эскорт.

Что же до подкрепления, которое отправили рейнлорды из Уоррена, то их, к счастью, удалось успокоить через Гарвеля. Ситуация теперь была под контролем, поэтому никому больше появляться и устраивать сцену перед лорентианами не требовалось.

С другой стороны, подкрепление успело вылететь, поэтому они решили не разворачиваться, а долететь до Ривертона и встретиться с остальными.

Из слов секретаря Ларисы Кар и посла Эдгара Стутэмайра становилось вполне очевидно, что Гектору вскоре предстоит встреча с президентом Лорента и, предположительно, ещё несколькими важными политиками.

Мивокс выразил тревогу насчёт того, что в этой встрече будут участвовать рейнлорды.

— «Особенно если нас покажут по телевизору», — сказал жнец.

— «Чё, камеры стесняешься?» — усмехнулась Ворис.

— «О да. Я самый стеснительный цветочек, что когда-либо жил. Это не имеет отношения к тому, что мой гигантский, охренительно видимый приятель, один из самых узнаваемых рейнлордов в мире. И я совсем не беспокоюсь о том, что Авангард увидит его с героем Атрии и посчитает это немножечко подозрительным.»

— «В таком случае, какого хера вы вообще с нами полетели? Или не вы думали, что Лорент решит устроить какую-нибудь церемонию за колоссальную услугу, выполненную для них? Потому что иначе это похоже на критический недостаток предусмотрительности с вашей стороны. Или, как я люблю это называть: полный случай пустой башки.»

— «Ты не поверишь, но мы подумали об этом. А ещё подумали, что может случится нечто ужасное с нашим другом — ну, ты знаешь, тем самым, который любезно предоставил свой дом, прекрасно понимая, насколько это охренительно опасно. Знаешь его, да?»

— «Ну конечно. А ты профессионал в поиске благородных оправданий, да? Уверен, что вы не просто рвались в бой от скуки?»

Мивокс фыркнул: «Думаю, с моей стороны было глупо ожидать от тебя понимания таких сложных концептов как «помощь другу» или «благородное поведение». Для этого необходимо знать, что такое «чувство долга» и «дружба», верно?»

— «Если они ощущаются как многочасовое выслушивание крикливого полудурка верящего в своё благородство, то я лучше откажусь.»

— «Скажи мне, Ворис. Ты невыносимая сука со всеми или это только я такой особенный?»

— «Ну, ты точно не особенный, поэтому получается, что верно первое.»

— «В это поверить не трудно. Но, знаешь, когда ты говоришь, что я не особенный, почему-то начинает казаться, что на самом-то деле я всё-таки особенный.»

— «О как?»

— «Ну да. Когда это говорит леди, возражающая абсолютно любой здравой и не очень мысли, то так и получается.»

— «Ха! Да ты ещё и самовлюблённый нарцисс! Вот тебе и говновишенка на навозном торте!»

— «Что б ты знала, я чрезвычайно скромный.»

— «Ой, тогда простите, сир. Раз Вы назвали себя скромным, так оно и есть.

— «Нет-нет, я сказал чрезвычайно скромный. Большая разница.»

— «Если под «большой» имелась в виду «совершенно никакая», то да, да.»

— «Если бы ты слушала, а не просто болтала, то поняла бы, что это шутка.»

— «Так ли? Если пошутить над своими недостатками они никуда не исчезнут.»

— «Хмм. Ну ты-то об этом знаешь как никто другой, да?»

— «И какого хера это должно значить?»

— «О, я просто хотел сказать, что в тебе ужасная копошащаяся масса омерзительных черт, которых я бы не пожелал своему худшему врагу.»

— «А, уверена, у тебя полно таких врагов на выбор, да?»

— «Хех, ну, не все же мы такие добренькие и приятные как ты, милая.»

— «Вот это, кстати, правда. Я могу подружиться с кем угодно, не считая высокомерных идиотов, и ты не поверишь как их много.»

— «Сколько я тебя знаю, у меня не остаётся никаких сомнений в том, что ты разрушаешь все социальные отношения, что встречаются тебе на пути.»

— «Хмм, у меня складывается впечатление, что твой комплимент не был искренним.»

— «Ну что ты, напротив. Твоя способность портить любой разговор соизмерима только с твоим интеллектом.»

— «Вау. Знаешь что, Мивокс? Может ты и прав. Ты определённо слишком умён для меня. На самом деле, твой интеллект впечатляет настолько, что у людей, с которыми ты общаешься, сами по себе отмирают нейроны. Я вот чувствую себя тупее с каждым твоим словом.»

Мивокс не выдержал и засмеялся.

Их «разговор» продолжался весь путь до столицы и прерывался только когда кто-нибудь из не-слуг подходил что-нибудь сказать Гектору или Роману.

Тему узнаваемости Сальвадора подняли снова и в этот раз включились другие жнецы со своими мнениями, но в итоге все пришли к выводу, что Сальвадор, Карлос, и Фидель должны будут оставить Гектора, как только они доберутся до столицы, заодно встретившись с подкреплением.

Рейнлорды носили железные маски сделанные Гектором, но Мивокс решил, что показываться на телеэкранах всё равно слишком большой риск.

— «Маски тоже привлекают внимание», — сказал жнец. — «А с телосложением Сальвадора кто-нибудь в Авангарде может сложить два плюс два.»

А после того как Роман тоже решил не показываться на камеры, у Гектора появилось ощущение, что принимать участие в церемонии он будет один.

Ну, не считая Маттео Делагуны.

Гектору всё было интересно, скажет ли этот человек ему хоть слово. Что за странная проблема. Он уже столько времени провёл с ним, и до сих пор ничего про него не знал.

Возможно он сам должен начать разговор.

Угх.

Или, может, нет. Даже без слов между ними словно бы сложилось безмолвное взаимное понимание. Или вроде того.

Что же до Полины, то Гектор не знал, что она будет делать теперь. После того сражения он хотел, чтобы её проверил доктор, но как именно воробьи получают услуги докторов, интересно?

Кроме того, будучи в машине, он не мог её почувствовать. И хотя думал, что она наверняка следует за их маленьким конвоем, точно сказать не мог. Впрочем, его не покидало довольно сильное чувство, что она захочет понаблюдать за встречей с президентом Лорента. Может он её и не так давно узнал, но она явно была из тех, кто любит всюду сунуть свой но— клюв.

Когда они прибыли в столицу, Гектор заметил, что пялится с открытым ртом. Как он и ожидал, город был построен прямо посреди леса, но он не ожидал такого уровня совмещённости с ним. Он даже был не менее густым, чем лес вокруг. Гектор заметил много зданий, сквозь которые росли деревья.

С архитектурной точки зрения это казалось большой болью в заднице. Деревья могли служить дополнительной опорой, но вряд ли от них была ещё какая-то польза. Кроме того, они ведь продолжали расти, а это рисковало испортить здания полагающиеся на такие опоры. Кроме того, дыры для деревьев представляли довольно сложную проблему, если поставить вопрос регулирования температуры внутри помещения.

Хотя это здесь казалось распространённой фишкой. Даже из стен многих небоскрёбов торчали ветви. Некоторые сами слегка напоминали деревья. Из них буквально торчали «отростки с окнами», напоминающие ветви.

И насколько бы красиво здесь ни было, Гектор не представлял, каких трудов стоит поддержание всего этого. Очевидно, что люди в этой стране ценили свои деревья, но их ведь нужно иногда срубать и обрезать, хотя бы в целях безопасности, да? Если водитель не будет видеть дорогу или поворот из-за густой листвы, это вызовет немало проблем. Или, если камера наблюдения будет закрыта ветвями. Даже не говоря о том, сколько здесь приходится убираться, когда листва опадает…

Хмм. Может он слишком сильно начинает придираться к безопасности.

— «О, эй», — прозвучал приватный голос Гарвеля. — «Я тебя чувствую.»

Гектор моргнул. «Стоп, что? Ты тоже в Лоренте?»

— «Ага. А ты думал, что я позволю тебе говорить со всеми этими политиками Лорента без меня?»

— «Я, эм… хмм…»

— «М-да. Ты бы мог хоть сделать вид, что обрадовался мне. Я, конечно, не говорю, что ты плохой друг или вроде того, но, знаешь, это, как бы, было очень длинное путешествие и мне кажется, что хороший друг обрадовался бы мне, так что…»

— «Гарвель», — засмеялся Гектор, — «почему ты просто не сказал, что летишь сюда?»

— «Давненько я тебя не удивлял. Честно говоря, даже этот раз оказался немного слабоват.»

Гектор выдохнул смех через нос. Но затем у него возникла мысль:

— «Гарвель…»

— «Ага, приятель?»

— «Как-то быстро ты сюда добрался…»

— «Разве?»

— «Мы как раз приехали в столицу, а ты уже тут.»

— «О, хмм. Как странно.»

— «Ага…»

— «Видимо вы очень медленно ехали, да?»

— «Не думаю, что причина в этом, Гарвель.»

— «Почему нет? По-моему идеальная причина.»

— «Как ты добрался так быстро?»

— «Что ж, возможно… я вылетел вместе с группой подкрепления отправленной тебе на помощь.»

Гектор потёр правый висок:

— «Имеешь в виду, что сразу после того как я упомянул про таинственное исчезновение всех? И что ситуация супер охренительно опасна?»

— «Ну, смотря что считать «супер охренительно опасным», верно? Это было только твоё мнение о событиях, разве нет?»

— «Да, о событиях, в которых я участвовал, в отличие от тебя. И потому мне кажется, что моё мнение значительно точнее твоего, Гарвель.»

— «Ну, а теперь ты просто грубишь.»

— «Слушай, каким чёртом ты думал? Не было никаких причин так рисковать. Ты должен был просто остаться в Уоррене.»

— «Слушай, я бы остался поодаль и наблюдал бы издалека, я ведь знаю, что твой новый приятель-шарф лучше меня, но твой старый добрый жнец тоже бывает полезен в бою, не? Может Шарф передать тебе тысячи лет опыта и мудрости? Что-то мне так не кажется.»

— «Гарвель, я не думаю, что Шарф лучше тебя.»

— «Так говорит твой мозг — наверное — но не сердце.»

— «О, так ты теперь можешь говорить с моим сердцем?»

— «Ага. Одна из способностей жнецов.»

— «Которую ты держал в секрете всё это время без всяких на то причин.»

— «Ладно, хватит делать дыры в моей лжи. Это реально раздражает.»

— «Ты прав. Прости.»

В итоге это не имело большого значения, подумал Гектор, раз ситуация разрешилась раньше появления Гарвеля, поэтому он решил оставить этот вопрос. Пока.

По словам Гарвеля, подкрепление состояло из Димаса Сиболта, Юсеффа Элроя, и ещё нескольких менее известных членов семей Сиболт, Делагуна, и Блэкбёрн.

Такое было как-то трудно представить, но теперь в Уоррене, получается, осталось не так и много сил. Гектор не сомневался, что пока Мара Роджерс там, никаких проблем не возникнет, однако было некомфортно сознавать, насколько разбросаны по миру все их основные бойцы.

До него не сразу дошло, насколько абсурдна эта мысль. Рейнлорды гости. Очевидно, они не обязаны защищать Уоррен. У них полное право отправляться куда душе угодно.

Пейзаж изменился и Гектор вдруг понял, что они только что проехали ворота массивного имения. Деревья всё ещё встречались повсюду, конечно, но уже не настолько густо и теперь можно было даже что-то разглядеть за ними.

Несколько садовников ухаживали за деревьями и очень длинными рядами кустов, ведущими ко входу к зданию впереди.

Транспорт остановился и секретарь Кар вышла первой, вместе со своими телохранителями в чёрно-белых костюмах. Она жестом указала Гектору следовать:

— Добро пожаловать в Ривертон-Холл, лорд Гофф.

Никогда раньше он не слышал об этом месте, но увидев его теперь чувствовал, что должен был узнать о нём раньше. Не замок, конечно, но весьма эффектный архитектурный шедевр. Из которого тоже росли деревья, очень ухоженные.

Высокие треугольные окна были его главной чертой, как показалось Гектору, наравне с чёрным цветом. Очень необычно для политических зданий, если это оно. На самом-то деле, чёрный вообще редко использовался из-за того сколько солнечного света он поглощал, ведь летом в таких зданиях значительно труднее сохранять прохладу. Хотя вряд ли в этой стране возникала такая проблема, учитывая тени от всех этих деревьев.

Практически как биосфера. Деревья позади были настолько большими, что их крона формировала лиственный купол над зданием, сквозь который просачивались лишь тоненькие лучики света.

Группа вошла через гигантские двойные двери и целая толпа прислуги в ухоженной одежде уже дожидалась их.

Секретарь Кар двигалась с заметной усталостью, но это можно было понять более чем полностью, учитывая через что они прошли. Её одежда всюду испачкалась и помялась, и большинство перьев пропали с красного наряда.

Она попрощалась, после чего ушла со своими телохранителями и несколькими присоединившимися слугами. Остальных лорентиан тоже увели, предположительно туда, где они наконец могли отдохнуть.

И только посол Стутэмайр остался с группой Гектора. И не прекращал говорить всё время, пока они шли.

— Позвольте мне стать вашим временным гидом, — сказал он. — Думаю, вы все очень устали после такой тяжёлой ночи. А, или нет? Если подумать, это меня не удивит. Лично я опустошён полностью. Едва стою на ногах, по правде говоря. О, мы подошли к западному коридору. В этих комнатах в основном расположены рабочие кабинеты и там можно найти много дотошных людей. Тех самых, что каждый день видят больше бумаг, чем я за целый месяц. Всюду ищут несоответствия и всё такое. И организуют их, уверен. А впереди гостевые комнаты, которые, как мне кажется, вы–

Честно говоря, Гектор тоже охренительно устал. Даже выделив целый отдельный мыслительный процесс на выслушивание Стутэмайра, он замечал, что реально слушать его разговор было очень трудно.

Хотя бывало, что он чувствовал себя гораздо более уставшим — чёрт, в сравнении, сейчас его переполняла энергия — но всё же. Любая кровать казалась седьмым небом.

Вместе они подошли к целому ряду дверей украшенных орнаментом, пока Стутэмайр описывал чудесность каждой из комнат по очереди, а прислуга пыталась развести всех по отведённым для них местам. Лорентиане исчезли первыми, затем Роман с Ворис.

Рейнлорды, с другой стороны, не шелохнулись.

Сальвадор, Карлос, Фидель, и Маттео остановились на месте и смотрели на Гектора сквозь свои железные маски.

Неожиданно наступило неловкое напряжение, в то время как Стутэмайр с гидами не совсем понимали что происходит.

В отличие от Гектора. И Мивокс только подтвердил его опасения:

— «Мы тебя не бросим, приятель», — сказал жнец. — «Пока не появятся репортёры, которых стоит бояться, или пока мы не убедимся, что тут безопасно.»

Хмм. Сказать им, чтобы они просто расслабились? Здесь никакой реально опасности возникнуть не могло — а если и могло, он больше беспокоился об остальных, чем о себе. Хотя и не считал хорошей идеей сказать им, что без них ему будет проще.

Пока он размышлял, позади вклинился ещё один голос:

— Извините, Вы случайно не лорд Гофф владения Уоррен? — Это был мужской голос, твёрдый и хрипловатый.

Гектор повернулся и увидел ещё одну небольшую группу людей. Среди которых заметил незнакомого жнеца.

Уже это зрелище заставило его слегка напрячься. Он может и устал, но сейчас было необходимо полностью сосредоточиться.

Гектор понял, что голос принадлежит ближайшему мужчине, когда он заговорил снова:

— Вы ведь он, да? Или эти доспехи нужны для того, чтобы сбить нас с толку?

Гектор действительно до сих пор был в доспехах. На него странно смотрели из-за этого, но он предпочитал озадаченные взгляды, лишь бы скрыть все полученные из-за потомства Хорта раны. Крови может было и не так много, но стоит убрать доспехи и любой обычный человек будет встревожен.

Стутэмайр вмешался раньше, чем он успел ответить:

— Вы проницательны как и всегда, господин Заман. Это наш достопочтимый гость из Атрии. — Он повернулся к Гектору: — А это, лорд Гофф, Рави Заман Пэлай, особый советник Президента, такой же как–

— Давайте не будем портить разговор раньше, чем он начался, — сказал господин Заман. На правой стороне лица у него блестел огромный шрам, а глаза были такими тёмными, что казались мраморными. Он подошёл прямо к Гектору и протянул руку: — Рад знакомству, лорд Гофф.

Гектор не видел причин грубить: — Взаимно, господин Заман.

— О, пожалуйста, зовите меня Рави, мне так нравится больше. — Он бросил на Стутэмайра взгляд: — К Вам это не относится. Вы продолжайте звать меня господином Заманом.

Стутэмайр просто улыбнулся в ответ.

Рави провёл взглядом по рейнлордам в масках:

— А группа у Вас большая. Это всё Ваши последователи, мм?

Гектору не хотелось отвечать на этот вопрос, но игнорировать его он тоже не хотел:

— Вроде того.

— Возможно, вы назовёте мне их имена? — спросил Рави.

Ладно, вот этот вопрос он хотел проигнорировать.

— А Вы советник чего именно? — спросил он вместо ответа.

— Иностранных дел. На самом деле это я посоветовал президенту отправить старого доброго Стутэмайра за Вами. Убедительный парнишка, не так ли? Я бы сам полетел, но, увы, дела не пустили.

Гектор не ответил. Больше всего он хотел спросить о жнеце этого мужчины, но группа не-слуг заставила удержать язык за зубами. Возможно, жнец принадлежал кому-то из его окружения, но что-то было такое в этом мужчине, заставляющее сомневаться.

Почему-то он просто выглядел слугой.

— В интересах полного раскрытия информации, есть кое-что, в чём я должен признаться. — Рави поднял руки в защитном жесте. — Подозреваю, Вам это покажется тревожным, но уверяю, мои намерения полностью мирные. Поэтому, пожалуйста, не атакуйте меня. Я не желаю вреда ни Вам, ни кому-либо ещё. В мои намерения в качестве советника Президента входят исключительно попытки избегать конфликтов всеми силами.

Хмм. Гектор просто ждал.

— Я член Товарищества Свободных Людей, — сказал Рави. — Которое, если Вы не в курсе, помимо всего прочего, является сектой Избавления.

Глаза Гектора широко раскрылись под его шлемом, он почувствовал как заёрзали рейнлорды за его спиной.

Рави заметил дискомфорт и подождал мгновение, прежде чем продолжить:

— Я понимаю, что в Вашей стране, как и во многих других, довольно натянутые отношения с Избавлением. И не собираюсь убеждать Вас в том, что Вы неправы. Я понимаю, что у Избавления очень, очень много проблем.

Какого чёрта? Гектор взглянул на остальных лорентиан, размышляя над ответом, но никто другой не выглядел удивлённым. Они не знают, что такое Избавление?

— … Вы только что признались, что связаны с организацией устроившей не один геноцид, — сказал Гектор.

— Я это прекрасно понимаю, — нахмурился и кивнул Рави. — И чтобы Вы понимали, Товарищество полностью и во всех отношениях осуждает такое поведение, как и любые другие преступления против человечества.

Не стоило и говорить, что Гектор не был убеждён. Совсем.

— Отношения нашей секты с большей частью Избавления… — Рави почесал нос и наклонил голову. — Сложные, мягко говоря.

Гектор не понимал:

— Если ваши намерения мирные, как Вы утверждаете, то почему вообще Товарищество ассоциирует себя с Избавлением?

— Причин довольно много. Во-первых: мы желаем исправить Избавление изнутри. И хотя я уверен, что снаружи это незаметно, но должен сказать: Избавление существует больше трёх тысяч лет. И Авангард воюет с ним всё это время. Честно говоря, мне кажется, что идеологическое решение может быть единственным возможным.

Чёрт. Если выставлять ситуацию так, то возразить трудно.

Но Мивокс нашёл слова: «Ха! Это уже пробовали, парнишка. И не раз.»

Вместо Рави на это ответил его жнец: «Мы знаем, но неудачи прошлого не причина сдаваться сейчас. И если бы Вы знали историю, то знали бы, что некоторые из этих революций почти добились успеха.»

Мивокс засмеялся: «Знаете, говорят, что в сердце каждой революции должны быть наивные дураки, иначе никто и задницу не поднимет. Вижу, с этой частью плана у вас всё в порядке.»

— «Мы примем это как комплимент», — сказал неназванный жнец.

— «Ну да, как ещё это можно принять? Это и был комплимент.»

— Чувствую, — вернулся в разговор Рави, — ещё я должен признать менее благородную причину поддерживания связей с Избавлением.

— Например? — спросил Гектор.

— Узнавание и влияние. Какой бы грязной не была их репутация, Избавление открывает для нас многие двери. Временами гораздо проще подружиться с тем, кто тебя боится, чем с тем, кто о тебе понятия не имеет. Сомневаюсь, что я добился бы своего поста советника президента в ином случае.

Это он говорил серьёзно? Гектор не был уверен, но может ему просто не хотелось верить. Всё же, политика оставалась для него новой темой, тем более международная.

Тишина растянулась, пока Гектор размышлял над всем услышанным. У него определённо оставались вопросы об этом Товариществе Свободных Людей, но сейчас было не время и не место для них. А ещё он не знал с чего начать. И не отказался бы услышать Гарвеля.

Рави использовал шанс сменить тему полностью:

— В любом случае, позвольте мне поблагодарить Вас за чудесные услуги оказанные этой великой стране. Зверь становился всё большей проблемой с каждым днём. Я очень рад знать, что с ним наконец-то разобрались и уверен, что жители Лорента теперь смогут спать спокойно.

Он вдруг кратко поклонился.

В красноречии этому мужчине явно было не занимать, подумал Гектор. Неудивительно, что он нашёл себе место в политике.

— Уверен, вы хотите вернуться в Атрию как можно скорее, — продолжил Рави, — но надеюсь, что не слишком скоро. Вы должны дать Лоренту шанс поблагодарить вас. Физические награды важны, конечно, но гостеприимность имеет не меньшую цену. Я уверен, что президент позволит вам провести здесь столько времени, сколько вы захотите. А если нет, то я порекомендую ему поступить именно так. — В улыбке Рави было озорная харизма, возможно преумноженная его шрамом.

Гектор всё ещё не знал как отвечать. Какой-нибудь вежливый ответ, наверное, подойдёт, да?

Мивокс вмешался снова: «Есть ли здесь ещё слуги, о которых мы должны знать?»

Жнец Рави облетел своего слугу и выглянул из-за другого плеча: «А ты прямоват, да?»

— «Это одна из моих лучших черт, как мне кажется. Спасибо, что заметили. Итак, ответ на мой вопрос будет? Или это такой способ сказать «пошёл на хер?»»

Скелетное лицо другого жнеца не выглядело обрадованным этим замечанием.

Рави поторопил остальных лорентиан уйти, обещая заняться гостями лично. Его небольшая группа, впрочем, осталась на месте. Ни с кем из них не было жнецов, но это никак не доказывало, что они не слуги.

— «Так случилось», — сказал неназванный жнец, — «что здесь действительно есть ещё один слуга. Тот самый советник, о котором хотел рассказать Стутэмайр, пока Рави его не перебил. Можете считать, что мы не очень ладим.»

— «А. Конкурирующие советники, да?»

— «Вроде того. Я бы рекомендовал быть осторожнее с ним и его жнецом, хотя подозреваю, что мои слова не будут услышаны.»

Гектор тоже очень сильно в этом сомневался.

— «С чего это надо быть с ним поосторожнее?» — спросил Мивокс.

— «Потому что он из Авангарда.»

Глава 232. Земли масок...

Наступил продолжительный период тишины.

— «… Так, я правильно понимаю», — сказал Мивокс, — «что у президента Лорента сейчас два иностранных советника, при том один слуга Избавления, а второй слуга Авангарда?»

— «Именно так», — ответил безымянный жнец.

Тишина вернулась.

Пока Мивокс не нарушил её снова: «Какого хера вообще тут происходит?»

Рави тихо усмехнулся:

— Да, некоторые трудности есть, но мне кажется, что президенту интересны разные мнения. Он мудрее, чем я думал поначалу.

— «Не нужно лизоблюдить», — фыркнул Мивокс. — «Его здесь сейчас нет»

В этот раз Рави засмеялся громче и это даже прозвучало искренне.

— Ни разу не встречал столь острого на язык жнеца, — сказал он. — Могу ли я узнать Ваше имя?

— «Эээ, я известен не за свою любезность»

— Хех. Почему-то это меня не удивляет, — сказал Рави.

— «Ауч, это сейчас что было? Хребет? Если так, то я рад. Немного обескураживает, сколько слуг позволяют нам, жнецам, топтать их обоими ногами. Тряпки вы все половые, да и только»

— «Возможно», — потряс черепом жнец Рави, — «они просто понимают, что с некоторыми грубиянами проще сказать то, что они хотят услышать, и продолжить делать свои дела»

— «Хо-хо. Может так. Но если нужно узнать, пустая ли бочка, то быстрее всего будет по ней постучать. Понимаешь о чём я?»

— «Ни малейшего понятия»

— «А, ну ладно. Не перетруждай свою маленькую пустую головку»

— «Чего?!»

— «А? Что-то не так?»

Вскоре стало ясно, что жнецы не собираются прекращать возню, поэтому Гектор решил просто уйти в одну из комнат. Сальвадору пришлось силой потащить с собой Мивокса.

Рави присоединился к ним на мгновение, просто чтобы пожелать хорошего отдыха, после чего утащил собственного жнеца.

Комната оказалась очень просторной, но кровать была только одна.

Рейнлордов это не остановило. Сальвадор выбрал диван, а Карлос и Фидель сели караулить у двери.

Гектор хотел просто лечь спать, но теперь, когда они остались одни и без лорентиан, он чувствовал необходимость обсудить кое-что. Однако не успел открыть рот, прежде чем сквозь стену пролетел Гарвель.

— «О, ну наконец-то ты появился», — сказал Мивокс. — «Сколько ты планировал подслушивать наш срач с тем жнецом Избавления?»

— «О, я мог слушать хоть целый день»

— «Подслушивание жнецам не подобает»

Гарвель фыркнул от смеха: «Ещё какую-нибудь чушь сморозишь?»

— «Возможно. Сейчас что-нибудь придумаю»

Ворис тоже прилетела, сквозь другую стену:

— «Эй, давайте потише тут. Роман пытается спать, а ваш разговор громче шлёпающих друг о друга половинок жопы при ходьбе.»

— «Ты сейчас сказала столько тупой херни, что я даже не знаю с чего начать», — взглянул на неё Мивокс.

— «Расслабься, я просто пошутила. Нет ничего громче шлёпающих щёчек ваших задниц»

— «Я тоже рад тебя видеть, кстати говоря», — сказал Гарвель.

— «Ой, заткнись. Мы виделись день назад»

— «А ты уже успела оказаться на грани смерти»

— «Пффт, и чё?» — Её пустые глазницы вдруг стали шире: — «Ой, только не говори, что твоё сердечко за меня сжалось?»

— «Если бы оно у меня было, то как знать»

— «Не отрицай, я уже поймала тебя на флирте»

— «Ненавижу такие разговоры», — сказал Мивокс.

— «Это, каким-то образом, наша проблема, а не твоя?» — возразила Ворис.

— «Всё очень интересно», — прозвучал голос одного из трёх других жнецов в комнате, до сих пор сохранявших тишину, — «но у нас сейчас есть более срочные дела, нет?»

Это был Олайджэс, жнец Карлоса Сиболта.

Гектор не помнил, слышал ли он хоть слово со стороны этого жнеца c самого их полёта в Лорент. Ему было как-то странно находиться рядом с молчаливыми жнецами, вроде Олайджэса и Эрнивока. Может из-за времени проведённого с Гарвелем они стали казаться страннее, чем были на самом деле. И присутствие Мивокса с Ворис точно не помогало.

— «Мы это и делаем», — сказал Мивокс, — «но у стен есть уши, как говорится. Те двое деревенщин только что это доказали.»

— «Так пусть один из ваших слуг изолирует комнату от прослушивания», — сказал Олайджэс. — «Вы тратите время»

— «О нет!» — воскликнула Ворис. — «Только не время! Как же оно ценно для нас, бессмертных!»

— «Эй, не смейся над ним», — сказал Мивокс. — «Он, вообще-то, прав. Ты всегда только и делаешь, что тратишь время»

— «Ой, заткнись на хер!» — ответила Ворис, через смех.

Гектор устало выдохнул и начал медленно дематериализовывать свои доспехи, пока жнецы продолжали спорить. Как он и ожидал, его одежда порвалась в кровавые лохмотья, но именно для этого с ним был чемодан запасной одежды. А, только чемодан он последний раз видел в арендованном Романом самолёте. Том самом, куски которого потом валялись по всей полосе.

Что ж. Ну, вряд ли лорентиане не одолжат ему новую одежду завтра.

— Лорд Гофф…

Гектор поднял взгляд, не сразу поняв чей голос услышал.

Фидель Блэкбёрн смотрел на него из-за угла двери и его лицо выражало неслабое удивление.

Но Гектор не понял почему:

— В чём дело?

— «Эм», — ответил за него Гарвель, — «ты мёртв»

Гектор моргнул, но сдержал желание сказать что-то ещё. Его коричневая кожа выглядела серее обычного и он вдруг понял, что в груди какое-то странное ощущение. И дышать было неудобно.

— «Это странно», — сказал Гарвель, опустив свою скелетную руку на его плечо. — «Раны у тебя вроде не слишком серьёзные»

Привычная энергия нежити не нахлынула на него, и усталость никуда не делась. Он только почувствовал, как его раны затягиваются. И в грудной клетке будто какой-то сухой комок пришёл в движение, прежде чем он вновь начал ощущать сердцебиение.

Как странно. Гектор забыл, что регенерация, устранение усталости, и сила нежити — разные способности. Гарвель обычно использовал все три разом, за исключением тех моментов, когда помогал не засыпать на ходу. Но особенно редко он использовал регенерацию без всего остального.

И ещё как-то странно наступило осознание, что всё это время он буквально был ходячим трупом.

Сальвадор растянулся на диване, но теперь был полностью во внимании:

— А как ты умер? Зверь достал?

— … Честно говоря, не знаю, — сказал Гектор. — Его потомство нанесло пару царапин, но не слишком глубоких. Ну, по крайней мере, так я думал.

— Что ж, это тебя явно не остановило, — сказал Сальвадор.

— «Думаю, я могу объяснить», — сказал Гарвель. — «Но сначала давайте примем меры»

Он взглянул на Карлоса и Фиделя, сидевших у двери.

Фидель сразу понял и начал покрывать всю комнату медью, вместе с вентиляцией в полотке и большим окном, из которого открывался красивый вид на внутренний двор поместья. Затем он прикоснулся рукой к своей работе и через пару секунд сказал:

— Мы защищены от жнецов.

— «Спасибо», — поблагодарил Гарвель и вновь повернулся к Гектору. — «Что-то остановило твоё сердце и не похоже, что дело в потери крови. В тебя не попадали молнии?»

Гектору пришлось задуматься над этим на секунду:

— Нет… но несколько ударов прошли очень близко. И теперь, когда ты упомянул, я почти уверен, что в Полину молния попала.

— «А, точно, воробей», — опомнился Мивокс. — «Она ещё рядом?»

Гектор на секунду замолчал, частично ожидая услышать её голос. Но этого не случилось и он попытался объяснить:

— Думаю да, но вряд ли слышит нас из-за укрепления стен душой.

— «Ага», — сказала Ворис, — «так защита от жнецов ещё и защита от воробьёв? Буду знать»

— «А почему она не говорила с нами в пути?» — спросил Мивокс.

— «Может, потому что ты ни на секунду не затыкался», — фыркнула Ворис.

— «Хмм, может быть. Но мне кажется, что ты и сама за всю дорогу молчала не больше секунды»

— «Да, но всем нравится, когда болтаю я»

— «Реально? А кто из этих людей существует за пределами твоего воображения?»

Ворис выглядела так, словно ещё более чем готова продолжать, но Гарвелю вновь каким-то образом удалось заткнуть их:

— «В любом случае, я считаю, что сердце Гектора остановил яд отродий Зверя»

— Хмм. — Гектор решил поразмышлять над этим в дополнительном мыслительном процессе.

Ещё и яд, значит? Сколько же козырей скрывал Хорт? До сих пор Гектор не понимал, как этот ублюдок телепортировал всех по своей воле. Что было особенно таинственно, потому что на протяжении всего боя он использовал эту способность лишь однажды.

Почему, интересно?

Возможно, какое-то влияние оказывали ауры, про которые говорила Полина? Чёрт. Он о многом хотел бы с ней поговорить, но решил, что лучше сперва хоть немного отдохнуть.

Жнецы, тем временем, тоже обсуждали теорию Гарвеля. Каждый из слуг получил царапины от отродий, но никто не был «убит», потому что — в отличие от Гектора — все остальные сражались вместе со своими жнецами и регенерацией.

В итоге они так и не пришли ни к каким решением, а Гектор начал проваливаться в сон под гомон жнецов. И как им это удаётся? У них ведь вообще энергия не кончается, если они не ранены, да?

Мм.

Господи, как же приятно было уснуть. Тёплая темнота. Такая знакомая и убаюкивающая. Горячий источник разума. И души, наверно. Интересно, почему это так здорово? Спать никогда не надоедает.

… Хмм?

Он ведь сейчас спит?

Неожиданно Гектору стало некомфортно. Что было особенно странно, ведь тёплая темнота оставалась чертовски приятной. Каким-то образом всё было хорошо и плохо одновременно.

Получается, это сон? Ему никогда не снились сны. Если только… может он просто забывал свои сны, как только просыпался? Такое возможно, конечно, но…

Нет, он так не думал. Это ненормально. Его мысли остались слишком ясными. Может ему не часто снились сны, но он знал, что это такое. С другой стороны, что если это осознанный сон? Про такое он только слышал.

Эм. Хмм…

И что теперь? Сколько времени прошло? Он что, просто застрял здесь? А разбудить себя как-то можно? Стоп, он хочет себя разбудить? Да нет, в общем-то. Ему правда требовался этот сон.

Угх. Это сбивало с толку. Каким образом ему–

— Юный Гектор, — прозвучал знакомый голос.

И он замер. Он и так ничего не делал, но замер, нерешительно спросив:

— Расаласэд?

— Здравствуй.

— Эм. Привет…

— Ты озадачен.

— Да…

— Это можно понять. Я вижу, ты снова изменился.

— … Да?

— Конечно. Изменения — самое естественное, что есть в мире, разве не так?

— Возможно. Но именно это не ощущается слишком естественным…

— Да, я должен согласиться.

— … Как мы вообще сейчас разговариваем?

— Хороший вопрос.

— На который у Вас нет ответа?

— Возможно. Возможно нет.

— Ну да…

— Мне кажется, благословления Внимания и Владения взаимодействуют друг с другом. И потому ты создал это… пространство в своей голове.

Гектор бы моргнул, не будь его глаза закрыты. — Стоп, что? Я это сделал? Не Вы?

— Нет, не я.

— Но как я мог… Эм… То есть, я ведь просто спать пытался.

— Не каждое свершение производится намеренно, юный Гектор.

У Гектора оставались сомнения, откровенно говоря, но спорить с Сухим Богом он не собирался. На самом деле, в первую очередь нужно было его поблагодарить:

— Благодарю Вас за наставления в тот раз. И в этот тоже. Не думаю, что я бы справился с Лео, если бы не сказанное Вами.

— А, овечка. Да. Пожалуйста. И я должен поблагодарить тебя за спасение моего наследника.

— … Вы можете просто называть его Асадом.

— Асадом? Так зовут нового Льва?

— Что? Как Вы могли не знать его имя, если, ну, знаете вообще всё?

— Имена… трудно узреть издалека.

— Да? Почему так?

— Имя не душа, и душа не имя. Мозг может называть себя по имени, но не душа. Она есть нечто более глубокое. Более проницательное. Иллюстративное. И правдивое. Мозг умеет лгать себе и часто так делает. Но у души нет места для лжи. В то время как имена, в некоторым смысле, тоже ложь.

— Эм… звучит так, будто Вы просто не хотите узнавать их имена.

— Хмм. Это тоже может быть правдой. Едва ли они имеют значение.

Гектор полагал, что это верно. И у него были другие темы для обсуждения:

— … Как много Вы знаете о моих нынешних обстоятельствах?

— Ты встретил существо Хаоса.

— Да. Хортомо… как-то там. Хорт. Вы что-нибудь такое раньше видели?

— Возможно. Возможно нет.

Гектор хотел нахмуриться:

— Расаласэд…

— Ты говоришь о нереальном ставшем реальным. Видел ли я нереальное раньше? Все видели. В своём воображении, если не где-то ещё.

— … Ладно, но видели ли Вы когда-нибудь такого монстра в реальном мире?

— Я… не уверен. Хаос, по своей природе, трудно воспринимать. Мне кажется, что видел, но мои воспоминания могли перемешаться со снами и кошмарами.

Хмм. Гектор был разочарован, но если Расаласэд ничего не мог сказать, то что поделать. У него и других вопросов хватало:

— Ладно, а что-нибудь о воробьях знаете? Или об аурах?

— А… ты говоришь о врубелях. Да. Тебе повезло. Та, с которой ты путешествуешь, выглядит достойной доверия.

— Правда? — Вау. Если Полина получила одобрение Расаласэда, это нечто. Гектор почувствовал, что должен проявлять к ней больше уважения.

— Я так считаю. Но прими мои слова с осторожностью. Души врубелей сложнее читать, чем наши. И они очень опасные существа.

— Эм… — Чёрт.

— Как союзники, они будут полезны, конечно, но ты должен быть осторожен. Они, как мне кажется, худшие враги из всех возможных.

— Ну… — Гектору было немного трудновато в это поверить. — Вы правда так считаете? Просто я бы не поставил их на один уровень со слугами уровня императоров или скверносмертями.

— Ты можешь быть прав. Те, которых ты встретил, кажутся лишь тенями врубелей, которых помню я.

— Подождите, они были могущественнее в прошлом?

— Были ли? Да, думаю были. Или твои просто притворяются слабее, чем есть на самом деле.

Вот это была не самая приятная мысль.

— Я так не думаю, — сказал Гектор. — Полину я ещё могу понять, но у Хантона было достаточно причин не сдерживаться против меня.

— Возможно.

— Вы можете что-нибудь рассказать об аурах?

— Да. Но пространство в твоей голове становится туманным. Ты просыпаешься.

— Что? Уже? По ощущениям я только лёг.

— Да. Но позволь мне дать последнее напутствие: остерегайся притворщиков. Они…

— … Притворщиков? Вы о ком?

Ответа не последовало.

И он ощутил как тёплая темнота отступает.

— Тц, твою мать…

Лениво, свет начал возвращаться в открывшиеся глаза Гектора. Туман наполнил мысли, пока его сознание пыталось найти себя.

— «Привет, приятель», — прозвучал голос с эхо.

— «Гарвель?..»

— «Он самый»

Гектор поднялся в своей гигантской гостевой кровати и потёр лицо. Чёрт, он не переоделся перед сном, а вся его одежда была в крови.

— Ох…

— «Хорошо отдохнул?» — спросил Гарвель. — «Ничего необычного не происходило? Всё полностью в порядке? А?»

Гектор моргнул пару раз. Очевидно, он собирался рассказать о новой встрече с Расаласэдом, но тон жнеца вызвал любопытство: «… Почему ты спрашиваешь?».

— «Ты разговаривал во сне. Ну, бормотал»

— «А…»

— «Ага. Всем из-за этого было как-то неловко. Хотел разбудить тебя, но потом мне стало смешно и я передумал.»

Он почесал подбородок: «Хм…»

Рейнлорды всё ещё были в комнате с ним, как и жнецы.

Нет, стоп, Карлос Сиболт и Олайджэс исчезли. Сальвадор с Маттео спали, но Фидель смотрел на него.

— Доброе утро, лорд, — сказал Фидель, тихо, чтобы не разбудить остальных.

— Сейчас утро? — уточнил Гектор, поднимаясь с кровати.

— А. Нет. Уже снова вечер.

Гектор кивнул и спросил:

— Где Карлос?

— Пошёл прогуляться с Романом и Ворис. Думаю, он хочет встретиться с остальными. — Фидель поднялся и взял набор одежды с тумбочки рядом с ванной комнатой. — Вот, переоденьтесь. Принесли пару часов назад. Подарок от секретаря Кар, по словам принёсшего слуги.

Гектор взял и заметил, что Фидель уже переоделся. Строгий костюм, напоминающий тот, что был на нём до переодевания, но светлее.

Его одежда тоже несла в себе эту черту. Он никогда не был модником, но и светлые тона ему никогда не нравились. Так что, откровенно говоря, не знал как отнестись к этому подарку.

Впрочем, отказывать было бы грубо, да и других вариантов он не видел, поэтому пошёл в ванну и переоделся.

Даже ванная комната оказалась экстравагантной. Лорентиане очень любили деревянные балки и сводчатые потолки, а белая плитка под его ногами была отполирована настолько, что он практически видел своё отражение.

Что было не самой приятной чертой в ванной комнате, по его мнению, ну да ладно.

Хотя одежда не совсем подходила его вкусу, он должен был признать, что качество её было превосходным. Мягкая ткань и золотые пуговицы, по ощущениям реально сделанные из золота. Хотя бы галстук оказался чёрным, но оставалось вопросом, как это смотрелось со светло-серым пиджаком. Его ещё и завязать нужно было, что оказалось не самой простой задачей, но Гектор справился довольно быстро. Он уже начинал привыкать к таким вещам.

А ещё осталось…

Стоп, что это вообще? Какая-то длинная, шёлковая полоса синей ткани с белой бахромой? Не второй же галстук? Да и она слишком большая для этого. Как такую штуку вообще надевать?

Он решил проявить упёртость, но через пару минут ему так и не удалось решить эту задачу, поэтому он попросил Гарвеля о помощи.

— «О, это пояс», — приватно ответил жнец.

— «О», — сказал Гектор. — «Эм… реально?»

— «Чему ты так удивляешься? Никогда раньше не видел поясов?»

— «Ну… вроде как да»

— «Я вообще-то знаю, что ты видел. Некоторые хунь’куй в Подкорке носили их»

— «Эм… а, да. Но они не были похожи на вот это»

— «Ну да, „вот это“ раз в сто дороже»

— «А…»

— «А ещё я могу ошибаться, но думаю, что это специальный пояс иностранного представителя. Он сделан в цветах Атрии. Его реальный смысл в том, чтобы люди сразу понимали, откуда ты»

Гектор подумал, что в этом есть смысл. Он натянул пояс и какое-то время пытался разместить одновременно и его, и шарф. Надеясь, что хотя бы вывернул правильной стороной. Гарвель его не поправил, значит, всё правильно.

И должен был признать, что эта штука выглядит довольно стильно. И очень странно. А когда вышёл из ванны, то заметил, что в новом наборе одежды Фиделя не было пояса.

Он практически спросил его об этом, но успел остановить себя и спросить Гарвеля.

— «Гектор», — сказал жнец разочарованным голосом и с эхом приватности. — «Ты же не серьёзно? Мне правда нужно объяснять это?»

— «Эм… ну, то есть…» — Он правда хотел отказаться, но теперь был сбит с толку даже больше.

— «Для лорентиан они просто твои подчинённые. Этот пояс должен выделять тебя, а не твоих слуг»

А.

Гектору это не понравилось. Храбрые рейнлорды не его слуги и заслужили столько же узнавания, сколько и он, если не больше.

Но такое было невозможно, конечно. Они должны были поддерживать картину как прежде.

Он уже начинал ненавидеть все эти шарады. Так много всего в последнее время просто падало ему в руки. Что из этого он заслужил? Все просто прогибались перед ним по тем или иным причинам, но на самом деле ни у кого не было выбора.

А ещё хуже то, что только он замечал это. По крайней мере, так казалось.

Рейнлорды слишком добрые, чтобы указывать на такое, но их наверняка до глубины души всё задолбало. И Гарвель, вау. Перед всеми он вёл себя спокойно, но Гектор видел, что жнецу уже трудно сдерживать смех.

Угх. Нужно выбросить лишние мысли из головы. Эта встреча с президентом Лорента важна для Атрии. Если он скажет что-то не то, вся страна может пострадать.

Ох, ну и чертовщина.

Группа прислуги прибыла проверить их и когда они заметили, что Гектор не спит, то протянули ему синюю папку и ушли, не сказав ни слова.

Фидель со жнецами тоже выглядели заинтересованными, поэтому Гектор попытался открыть так, чтобы видели все. Оказалось, что внутри несколько бумажек. Он отдал несколько Фиделю.

Первые два листа попавшиеся Гектору были частью меню. Он впервые видел названия половины перечисленных блюд, но слюнки уже потекли. Если Ривертон-Холл не хуже дворца Бослят, то еда здесь тоже должна быть великолепной, верно?

А у него от голода желудок скручивало.

— Лорд, — сказал Фидель, вернув один из листов. Гектор взял его, но он всё равно объяснил что там: — Они просят выбрать время для встречи с президентом.

И действительно, Гектор заметил несколько указанных периодов времени, один из которых приходился на эту самую ночь.

— «Довольно вежливо с их стороны», — сказал Мивокс, выглядывающий из-за плеча Гектора. — «Это хорошо. Я и так знаю слишком много политиков, которые всегда пытаются заставить всех остальных работать по своему графику, вне зависимости от важности их гостей»

— «Должен согласиться», — сказал Гарвель. — «О настоящей вежливости говорят далеко не подарки, а именно такие поступки»

— О вежливости или страхе, — заметил Сальвадор. Проснувшийся, как оказалось.

Мивокс тихо усмехнулся: «Ну, у этого тоже есть своя польза».

— Даже не начинай, — сказал Сальвадор, размяв плечи и глубоко вдохнув.

Гектор чувствовал, что Мивокс всё равно начнёт, как бы его ни просили, поэтому поспешил сменить тему:

— Какое время считаете для нас самым удобным?

— «Хмм, хороший вопрос», — сказал Гарвель. — «Если мы хотим задержаться в ПД ещё на пару дней и насладиться их гостеприимностью, то никаких причин назначать встречу на сегодня нет. Но если нужно срочно вернуться в Уоррен, то чем раньше, тем лучше»

— «Я за отдых», — сказал Мивокс. — «После такой битвы мы его заслужили»

— Ты почти ничего не сделал, — сухо сказал Сальвадор.

— «Дело не в количестве, а в качестве, мой мальчик»

— Ох, заткнись.

— «Можно позвонить Королеве и спросить её мнение», — предложил Гарвель. — «Возможно, она предпочтёт, чтобы мы задержались по политическим причинам»

— «О, шикарное оправдание!» — сказал Мивокс. — «Да, давай так и сделаем!»

Гектор услышал вздох Сальвадора, но был согласен со жнецами в этот раз. Мнение Королевы представляло приоритет в этом случае.

Хотя сперва они решили изучить остальные бумаги в папке. Одной из них было написанное от руки письмо самого президента, которое Гектор обнаружил с широко раскрытыми глазами.

Оно было довольно большим, но по сути президент благодарил его за услугу оказанную стране.

Вау. Наверное, такую вещь нужно засунуть в рамку и повесить на стену, да? Так ведь поступают с бесценными подарками?

Честно говоря, он даже не знал как себя вести.

Последняя бумага была просто пустым списком с короткой надписью в конце, объясняющей, что персонал Ривертон-Холла принесёт им любой написанный предмет. И пояснение, что это будет дополнением к награде за убийство Зверя Лорента — которую формально предоставит сам Президент совместно с Казначеем.

В целом, всё было чертовски щедро.

Хотя список Гектор не планировал использовать. Они давали ему полное право злоупотребить их гостеприимством, но помимо еды и одежды ему ничего не требовалось.

— «Хех, попробуй написать „Кинжал Амурдина“», — приватно сказал Гарвель. — «Посмотрим, что случится»

Гектор знал, что жнец просто шутит, но мысль была искушающей. Лорент довольно большая страна, у их правительства вполне могут оказаться артефакты, даже если они сами об этом не знают.

Хотя теперь ему стало любопытно, какая именно награда запланирована для них. Это ведь может быть что угодно, верно? И, возможно он просто скупой или узколобый, но до самой глубины души надеялся на простейший из вариантов.

Деньги.

Большая сумма денег поможет им незамедлительно. Уоррену нужны деньги. Банку они нужны. Конечно, с финансами сейчас полегче, чем пару месяцев назад, но немного неудачи и всё развалится как карточный домик.

Чёрт, даже если деньги отправятся напрямую в казну Атрии, его всё полностью устроит. Стране сейчас нужны большие средства, а ещё это наверняка косвенно поможет Банку.

Как ему и посоветовали, он позвонил Королеве, но она была недоступна. Прозвучал ответ секретаря, сообщивший им, что Её Величество вернётся как можно скорее.

— «Неудивительно», — сказал Гарвель. — «Хелен занятая леди. Особенно сейчас»

Да. Гектору и не требовались подробности. Даже со всем этим безумием вокруг было трудновато забыть, что началась жуткая война по всему континенту.

Жнецы обсуждали как раз эту тему, пока слуги ужинали.

Персонал предложил им пройти в ресторан для ужина, но рейнлорды предпочли остаться в комнате. Они даже не снимали железные маски, пока рядом находился хоть кто-то посторонний.

Роман, Карлос, и Ворис вернулись посреди ужина, после чего заказали ещё больше еды. Это был миниатюрный банкет, если такое словосочетание имело смысл. Они передвинули мебель и сели прямо на полу просто для того, чтобы вместе собраться в центре комнаты и поесть.

Сальвадор, в частности, не сдерживался совсем и Гектор немного жалел официантов, которым пришлось принести всю эту еду. Его здоровенное тело явно не было последствием недостатка пищи — на глазах Гектора он в одиночку слопал половину индейки в дополнение к дюжине других блюд.

И даже начинал думать, что причина такого аппетита может быть сверхъестественной. Это имело смысл. Гектор и в себе заметил разницу — после большого сражения он всегда ел больше обычного. А Сальвадор наверняка и в обычные дни ел больше остальных, так что на него эффект был помножен.

Но в чём бы ни была причина, он наслаждался. Гектор наелся, но продолжал есть. Особенно трудно было оторваться от крабовых ножек, а потом ещё и ванильное мороженое? В какой-то момент начало казаться, что его вот-вот разорвёт.

К счастью, он не был слишком поглощён ужином, чтобы прослушать разговор жнецов в отношении войны. Хотя сейчас они больше были заинтересованы тем, что у Лорента есть по советнику как от Избавления, так и от Авангарда.

С одной стороны это казалось рецептом быстрого приготовления крупного конфликта в стране, но с другой, возможно, они уравновешивали друг друга. Гектору хотелось встретиться с советником от Авангарда, но в то же время он немного беспокоился из-за рейнлордов.

Что было ещё одной причиной тревоги среди жнецов.

Чем дольше они оставались здесь, тем больше жнецы боялись случайно натолкнуться на слугу Авангарда. Кем бы он ни был, практически все могли узнать Сальвадора, Карлоса, или любого из жнецов.

Поэтому, сразу после ужина, они решили уйти под покровом темноты.

Фидель Блэкбёрн не был обязан уходить с ними, но всё равно решил уйти, потому что все посчитали его материализацию меди полезной в деле скрытного побега.

Маттео Делагуна, впрочем, остался с Гектором, в отличие от Эрнивока. Таким образом его жнец, в случае необходимости, сможет мгновенно сообщить о новых опасностях остальным.

Роман и Ворис тоже решили остаться, но выглядели так, будто могли в любой момент исчезнуть. Романа не столько волновало узнаванием Авангарда как попадание на камеры в компании Гектора, а со своей способностью он мог улететь в одно мгновение.

Оставшиеся члены группы, выспавшись за день, решили устроить ночной обход Ривертон-Холла.

Гектор наконец-то смог пересказать Гарвелю все те безумные вещи, что сказал ему Хорт. Ему было интересно мнение жнеца, но по большей части тот внимательно слушал, видимо желая сперва услышать историю до конца. После чего разговор незаметно перерос в размышления о Полине и Воробьях, а ещё об аурах и «местах географического резонанса», чем бы они ни были.

К тому моменту как Гектор закончил, глазницы Гарвеля выглядели шире обычного.

— «… Вау», — сказал жнец приватно. — «То есть, я вроде как и удивлён, а в то же время нет»

— «В смысле?»

— «Всё это звучит настолько же абсурдно, насколько и ужасно, но я ожидал услышать какое-нибудь охренительно странное дерьмо ещё когда жнецы начали исчезать из страны»

— «А я уже надеялся услышать пару полезных объяснений», — сказал Гектор. Каменная тропа по восточную сторону Ривертон-Холла была освещена множеством янтарных ламп свисающих с деревьев, но при этом он не заметил ни единого провода.

— «Что ж, думаю, пара объяснений у меня найдётся», — сказал Гарвель. — «Ты упоминал Лозаро, так?»

— «Ага. Ты его знаешь?»

— «Слышал несколько раз. Но первый раз был больше двухсот лет назад»

— «Хмм. Мне это не нравится»

— «Понятное дело. Если этот чувак притащил Хорта в мир, то вряд ли в мире учёных им сильно гордятся»

— «Моргунов тоже безумный учёный, разве нет?»

— «И самый известный из них, да»

— «Эти двое никак не связаны?»

— «Не представляю. Но не удивлюсь, если они друг друга знают. Межнациональное общество психопатов известных своими ужасающими экспериментами не очень большое. К счастью»

— «А нет никаких безумных учёных, которые… ну, как бы, хорошие?»

— «Эм. Хакк Наджир считается?»

Гектор наклонил голову: «Не знаю. Считается?»

— «Ну, а что разделяет добро и зло, на самом-то деле?»

— «Вопрос веков», — сухо ответил Гектор. В это заячью нору ему прыгать не хотелось.

И вдруг его голова повернулась. Он держал один мыслительный процесс целиком на Шарфе Амурдина, пытаясь найти одного огромного воробья среди покачивающихся деревьев, и наконец ему удалось. Он остановился, и Гарвель остановился вместе с ним.

— Вот ты где, Полина, — сказал Гектор вслух. —Я уже беспокоился.

Наступил довольно продолжительный период тишины, пока ему не ответил другой голос:

— «Здравствуйте, лорд Гофф», — сказал Хантон Гаоланет.

— А… — Гектор сжал губы, когда до него дошло.

Судя по выражениям лиц всех остальных, слова Хантона достигли не только его ушей.

— «Я должен извиниться за все трудности, которые моя дочь принесла Вам», — сказал Хантон.

— О, ничего такого. На самом деле она очень помогла в поиске монстра. Без неё… думаю, мы бы понесли несколько потерь, как минимум.

— «… Правда?» — спросил лорд Гаоланет. — «Вы говорите это не только для того, чтобы прикрыть её?»

Гектор засмеялся на выдохе:

— Ага, это правда. — Может она и не внесла вклад в само сражение, но чёрта с два он бы нашёл всех так быстро, если бы не она.

— «Понятно. Что ж, я очень рад это слышать»

— А где она сейчас?

— «Отправилась домой»

— Как она? Не выглядела уставшей или раненой?

— «Хмм? Она в порядке. Почему Вы спрашиваете?»

Гектор прищурился:

— … Она ведь сказала, что её в бою ударила молния?

— «Что?!»

А.

— «Нет, не сказала!»

— Этого я и боялся, — сказал Гектор. — Она вроде как быстро отошла и выглядела нормально, но я не многое знаю о физиологии врубелей, так что–

— «Да-да, она будет в порядке со временем, но всё же… Угх, поверить не могу, что Полина не сказала об этом. Теперь понятно, почему она не стала спорить, когда я отправил её домой. Я бы полетел с ней, если бы знал»

— … Вы уверены, что она в порядке? Большинство людей не смогли бы так просто игнорировать удар молнии.

Мгновение Хантон молчал:

— «… Наши медицинские способности не сравнятся с регенерацией слуг, но поверьте, их более чем достаточно»

Медицинские? Гектору было интересно узнать больше, но Гарвель решил вмешаться с более важным вопросом:

— «Раз Вы здесь, как много можете сказать о политической ситуации в Лоренте?»

— «А, да», — ответил Хантон. — «Эту нацию тянут сразу в нескольких направлениях на данный момент. Политические фракции здесь уже много лет как разделены на множество подразделений, но в основном всё крутится у милитаризации. Лорент исторически очень сильно полагался на помощь Интара в защите своих границ, но растущее количество представителей конгресса считает, что страна должна стать более независимой с военной точки зрения»

— «Понятно», — сказал Гарвель. — «И, полагаю, война только увеличила значение проблемы»

— «Именно. Мне кажется, проблема Зверя Лорента объединила их всех на какое-то время из-за своей срочности и опасности, однако лорд Гофф, насколько понимаю, её исправил, так что разделение теперь вернётся — и скоро»

О. Супер.

— «Отличная работа», — сказала Ворис пустым тоном. — «И о чём вы думали, народ, спасая всех этих невинных людей от леденящих душу мучений и смертей? Теперь кучка политиков снова начнёт спорить!»

— Ты права, — цокнул языком Роман. — Нужно будет извиниться перед президентом за нашу непредусмотрительность.

— «Я не пытался никого обвинить», — сказал Хантон. — «Просто называю факты»

— «А я просто высказала свою мысль», — парировала Ворис. — «Продолжай»

Наступила довольно длинная пауза, во время которой Хантон, скорее всего, пытался понять, насколько серьёзно она говорила.

— «Фракций здесь очень много, но континентальная война накладывает на них большое давление, поэтому я ожидаю, что некоторые пойдут на компромисс и соединятся для увеличения влияния в Конгрессе Лорента»

— «Вы знали про Авангард и Избавление в этой стране?» — спросил Гарвель.

— «Да. Вот главная причина того, что я не сильно пытался вмешиваться в дела Лорента»

— «Если Вы знали об этом заранее, то могли бы хоть предупредить»

— «И когда бы я это сделал? Ваше путешествие материализовалось мгновенно, а я в тот момент был очень занят»

— «Ладно, но можно же было послать кого-то другого вместо себя»

Хантон замолчал на этих словах. «Вы говорите про Полину»

— «Ну, лично я её не встречал, но Гектор встретил. Если даже не говорить про неё, разве нет других воробьёв, которых Вы могли послать?»

— «Хмф», — мысленно фыркнул Хантон и порыв ветра слегка пошатнул деревья вокруг него, когда он взмахнул своими гигантскими крыльями. — «Ты просишь от меня слишком многого, жнец»

Гарвель не отступил:

— «Меня зовут Гарвель, и если мы хотим защитить Атрию, то не должны игнорировать ресурсы в нашем распоряжении без очень хороших на то причин. И я не думаю, что использование Ваших детей в качестве посланников ужасающе трудная или опасная задача»

Хантон не ответил.

— «На самом деле», — продолжил Гарвель, — «именно их недостаточная важность в собственных глазах могла быть причиной того, что Полина сбежала без Вашего разрешения»

— «Не делайте вид, будто знаете моих детей», — сказал Хантон. — «Они не просто сидят дома и ничего не делают, как Вы, похоже, считаете. У них есть свои роли в общем деле»

— «Рад слышать», — сказал Гарвель.

Прозвучало так, будто жнец хотел узнать, «правильные» ли эти роли, но по какой-то причине сдержал свой несуществующий язык.

И тишина вновь стала напряжённой.

Гектор неожиданно почувствовал, что возродить разговор должен он:

— … Вы не знаете ничего особенного о членах Избавления и Авангарда в Лоренте? Насколько они сильны? Перед кем отчитываются?

— «Боюсь, что нет», — ответил Хантон. — «Но если Вы не против, я постараюсь использовать Ваш визит для добычи именно этой информации»

Ворис усмехнулась: «Не хочешь рисковать без прикрытия, на случай если дело выйдет жопой?»

Секунду Хантон молчал: «… Да. Откровенно говоря, именно это меня и беспокоит».

— «Хех, не могу тебя винить», — сказала Ворис.

— «Надеюсь на это», — ответил воробей. — «Жнецы тоже не за свою храбрость известны»

— «Верно. И я знаю, что это удобная отговорка, но без физических тел мы не многое можем»

— «Как жаль. В любом случае, хотя я не могу ничего сказать о других слугах в стране, но, по крайней мере, могу рассказать о президенте, если Вам интересно»

— «Расскажите, пожалуйста», — попросил Гарвель.

Однако Ворис ответила первой: «Его зовут Аллен Дэнс и он был избран при очень необычных обстоятельствах. Главный оппонент, Кларк Грифон, шёл на третий и последний срок, и все аналитики предвещали его победу, однако за день до выборов Кларк внезапно отказался принимать в них участие, не объясняя причин».

Гектор моргнул. Если подумать, он слышал какие-то безумные политические новости такого порядка пару лет назад.

— «Партия Грифона распалась за день», — продолжила Ворис. — «Они смогли найти замену в последнюю минуту, но Аллен выиграл без сопротивления, можно сказать»

— «Вы следите за политикой Лорента», — заключил Хантон.

— «Я слежу за всеми соседями Атрии», — поправила Ворис.

— «Как давно Вы существуете в Атрии?»

На мгновение Ворис замолчала: «… Это сейчас было оскорбление?»

— «Ой, слово „существуете“ оскорбительно? Я не хотел проявить к Вам неуважение, просто мне интересно узнать, как долго Вы у нас „живёте“, но подумал, что это слово тоже не подходит»

— «Хех, ну ладно, существование пойдёт»

— «Мы временами и сами используем этот термин», — добавил Гарвель. — «Думаю, Ворис просто нарывается на словесную перепалку»

— «Ого! Это сейчас было оскорбление, Гарик?»

— «Давай позже»

— «Хмф»

Хантон вновь взял разговор себе: «В любом случае, в результате странных выборов, Аллен Дэнс окружён необычно большим недоверием среди населения»

Гектор должен был спросить:

— Что о нём думаете Вы?

— «Я? Ну, если говорить только о принятых им законах, то я бы сказал, что он неплохо справляется со своей должностью. Его считают коррумпированным, но Аллен работает над исправлением своего образа»

— Если его считают коррумпированным, — спросил Роман, — то зачем вообще избирали?

— «Ответы разные, смотря кого спрашивать. Главные оппоненты скажут, что на самом деле за него не голосовали и все выборы просто фальшь»

— Хмм, — прогудел Роман, — но я не их спрашиваю, а Вас.

— «А. Ну, я считаю, что люди просто выбрали меньшее из двух зол. Замену Грифона едва ли вообще можно было считать кандидатом»

— «Тут согласна», — добавила Ворис. — «Не думаю, что Дэнс такой уж плохой чувак. Хотя может и так, но, насколько я знаю, никаких преступлений против человечества он не совершал»

— «По-моему, у тебя очень низкие стандарты», — сказал Гарвель.

— «Мм, может и так», — пожала скелетными плечами Ворис. — «Но любой выше этой черты имеет право жить, не думаешь?»

— «Возможно», — сказал Гарвель, — «но я знаю целую толпу жнецов, которые с тобой не согласились бы»

Хантон присоединился: «А я знаю ещё больше тех, кто бы только сказали, что согласны с Вами»

Вновь наступила тишина, пока Ворис не усмехнулась: «Ты так много жнецов знаешь? Потому что я уверена, что знаю больше»

Хантон не ответил.

— «Хотя должна сказать», — продолжила Ворис, — «что высказывать своё мнение правильно, одобряю. Реально нужно побаиваться молчаливых. Так что со мной можешь нести любую хрень, какую захочешь, мистер Птичка. Я ради этого живу»

— Это чистая правда, — добавил Роман.

— «Достойное качество», — сказал Хантон. — «Наверное»

— «Спасибо»

— «В таком случае, пожалуйста, никогда больше не называйте меня мистером Птичкой»

— «Ой, да ладно тебе! Это же кодовое имя! Раз мы на чужой территории! Все умные люди так поступают!»

Лорд Гаоланет телепатически заворчал.

Гарвель вновь подтолкнул разговор вперёд: «Так есть что-то, что мы должны знать о президенте?»

— «Ничего чрезвычайно важного», — сказал Хантон. — «Если бы было, я бы— Кто-то приближается»

И действительно, Гектор почувствовал Шарфом одинокую фигуру, спешно приближающуюся к ним. Он повернулся к мужчине, который резко остановился и быстро поклонился.

— Лорд Гофф. Вам звонок от Королевы Хелен из Атрии.

Глaва 233. Рoт Aтрии...

По волe Королевы, Гектор потратил значительно больше времени в Лоренте, чем планировал. Когда она услышала его пересказ случившегося, то пообещала отправить ему своего лучшего переговорщика, и поэтому попросила отложить встречу с президентом до того времени. Как оказалось, ждать предстояло несколько дней.

Гектор, конечно же, спросил имя переговорщика и ответ Королевы заставил его улыбнуться.

B освободившееся время ему пришлось искать, чем заняться. Что, к счастью, было не так и трудно. Он немного изучил город, посмотрел на достопримечательности, и хотя до сих пор не понимал как домов с торчащими из них деревьями может быть так много, должен был признать, что выглядели они очень здорово, особенно большие.

Ещё он попробовал местную кухню. Откровенно говоря, на его взгляд она не сильно отличалась от атрийской, но Гарвель сказал, что у него просто сформировалась небольшая предвзятость после безумной кухни Подкорки.

А ещё медитировал, конечно же. Он бы хотел попрактиковаться в материализации, но здесь было не самое подходящее место или время, учитывая кучу незнакомых людей, поэтому Гектор решил опробовать технику «Хра», про которую рассказывала Эми, и даже почувствовал, что начинает её понимать.

Но не был уверен, да и не знал, как её использовать. Так называемое «хранение», одно из состояний сознания, должно было иметь какую-то пользу. То, что оно создано для мутантов, ещё не означает, что другие не могут получить из неё выгоды, нет?

Что ж, может и нет. По крайней мере, он не мог ничего придумать. Возможно ли хранить в ней техники? Но каким именно образом? И с какой целью?

Ещё он поговорил с Эми через осколок. К счастью, у неё тоже всё было в порядке. С начавшейся войной он боялся, что её тоже каким-то образом в неё затянет, но, судя по всему, у неё там вообще ничего не изменилось.

Из-за этого он подумал, что она, возможно, на другом континенте. Но смысла думать об этом не было, раз Эми всё равно не скажет, где находится. А даже если он узнает, то что делать с этой информацией? Сказать Юсеффу? С тем же успехом можно послать его на смерть.

Или, по крайней мере, этого боялась Эми. Время шло и Гектор начинал сомневаться, что Юсефф совершит такой безрассудный поступок. Он, похоже, понимал бессмысленность прямого нападения на Монстра Востока и наверняка использует другой подход, верно же? Ведь не спроста же он каждый день учил его различным тактикам ведения боя?

Возможно, всё это время он сильно недооценивал своего учителя.

Впрочем, это сейчас значения не имело. Всё равно ведь ничего не сделать.

И вот наконец-то в Ривертон-Холл «пришёл» Хантон в своей иллюзорной человеческой форме. Вскоре Гектор застал его за попытками узнать больше о политической ситуации в стране. Потом они ещё пару раз поговорили между собой.

А ещё Гектор не чувствовал, что добился становления в битве с Хортом, но… он ощущал нечто изменившееся в себе. И был почти уверен, что дело в ауре, про которую Полина и теперь Хантон говорили снова и снова.

После обсуждения с Гарвелем они подошли к выводу, что аура Гектора наверняка результат благословления Маласта — «Владения», как он её назвал.

Это казалось единственным объяснением. Они уже давно пытались понять, что же должно делать Владение, и полное отсутствие результата вполне объяснимо, если результат полностью невидим для глаз людей и жнецов.

Хотя они не думали, что дело только в этом. Судя по тому, как воробьи — да и Хорт, в общем-то — говорили об ауре, она естественна для всего живого и чем-то напоминала душу. Значит, точно как и души, она может обладать разной мощностью и формами. Поэтому, хотя Владение наверняка было ответственно за эффекты, которые ему сперва описывала Полина, а теперь и Хантон, Гектор чувствовал, что это благословение не связано с его душой напрямую.

Маласт не даровал ему силу ауры. Он изменил её. А природа этих изменений… пока ещё хранила многие тайны, чувствовалось Гектору.

В целом, это охренительно сбивало с толку. Владение просто сделало его ауру сильнее или что? Он ведь не знал какой силы она была раньше, поэтому не имел никакого способа узнать силу изменений. А другие эффекты ждать?

Хотелось бы ему спросить самого Маласта, но вряд ли эта сволочь что-нибудь ответит. Расаласэд может что-нибудь знать, но ещё надо придумать как с ним снова заговорить.

О чём он тоже размышлял на досуге. Расаласэд сказал, что два благословления «взаимодействуют» друг с другом, именно так было создано «пространство в его голове». Однако Гектор успел поспать ещё пару раз, а с Сухим Богом не встретился. Так ещё и время такое подозрительное вышло. Сразу после сражения с Хортом, стоило ему узнать про ауры и остальное дерьмо? Как только он… мог как-то измениться?

Гектор чувствовал, что это не совпадение. Просто нужно было продолжать пытаться.

Хотя любопытнее всего Гектору показалась способность воробьёв изучать события прошлого при помощи мест «географического резонанса», чем бы они ни были. Для него это казалось абсурдно полезной способностью — особенно в отношении поиска сокровищ.

По словам Хантона, такие места встречались очень редко, и особенно редко их никто не охранял. Воробьи ценили их по очевидным причинам, но многие люди тоже ощущали особенные места, даже если не всегда понимали это.

Так что надежды Гектора найти больше таких мест несколько ослабли после этой новости, но теперь ему было ещё любопытнее, что же они из себя представляют. Почему некоторые места «резонируют» больше других?

Хантон сказал, что никто не знает наверняка. Сам он считал это естественным феноменом, нечто вроде проливающейся жизни планеты в природе, но ещё упомянул теорию, что каждое место географического резонанса связано с каким-то неизвестным историческим фактором.

В чём бы ни было дело, Гектор не мог перестать думать о них. А ещё вспомнил те таинственные дыры ведущие в Подкорку. Они ведь тоже редкие, очень ценные, и неизвестной природы. Он бы мог спросить Хантона об этом, если бы не беспокоился о секретности дыры под Уорреном. Хотя ему хотелось исполнить мечту создателя Уоррена — сделать его центром торговли между поверхностью и Подкоркой — того момента ждать ещё очень долго.

А до тех пор у него оставалось жуткое чувство, что по какой-нибудь причине эта дыра может стать реально большой проблемой, если о ней будет знать много людей.

Во время ожидания, Гектор успел встретиться с местным слугой Авангарда и его жнецом. Их звали Карл Рондел и Джовиза, и они были настолько строги и формальны, насколько это возможно. Роман с Ворис сбежали раньше этой встречи, и несмотря на все попытки Гарвеля облегчить настроение, авангардцы ни чуть добрее выглядеть не стали.

И никак не поблагодарили его за убийство Зверя Лорента. Что Гектора полностью устраивало и он бы даже не заметил без упоминания Гарвеля, откровенно говоря, потому что слишком устал слышать благодарность и похвалу от всех вокруг.

— «Какая разница?» — спросил Гектор.

— «Может и небольшая», — ответил Гарвель, — «но мне это показалось тревожным недостатком политической предусмотрительности. Этот Рондел, как бы, советник президента, и мне не очень приятно осознавать, что советник со стороны Избавления представительнее советника от Авангарда»

Гектор не нашёл аргументов против. Рави действительно был довольно вежливым и харизматичным. На самом деле, чем больше он об этом думал, тем больше Карл и Рави казались ему полными противоположностями.

В итоге ему стало любопытно как они общаются друг с другом, но Гектор ни разу не смог увидеть их вместе и оставалось только думать, что хотя бы во время встречи с президентом получится — которая должна была вот-вот случиться, раз переговорщик со стороны Атрии наконец-то прибыл.

Принца Давида дома Люменбел Гектор знал довольно хорошо, но давно не видел — или, по крайней мере, ощущалось, что они не виделись целую вечность. Поэтому он очень обрадовался встрече.

На какое-то время Гектор подумал, что королева передумала и отправила в качестве переговорщика Хантона, но нет, воробей по своей воле решил появиться в человеческой форме, а причину для собственного визита назвал «чудесным совпадением».

Что странно, всех такая причина устроила. Гектор задумался, не использовал ли Хантон свои силы.

— Извиняюсь за длительное ожидание, — сказал Принц Давид, как только обменялся с Гектором рукопожатием и улыбкой. Которая у него выглядела довольно натянутой. — Мой визит в Интар оказался совсем не таким приятным, как в юношеские годы.

Пока они вместе шли в его комнату, Гектор столкнулся взглядом с коренастым телохранителем Принца.

Телохранитель понимающе кивнул. Это был Вито Сиболт, и его жнец, Керикос, рядом с ним.

Ещё на Празднестве Принц Давид высказал некоторое беспокойство насчёт своей безопасности во время работы послом в Интаре. Он даже спросил, не может ли Гектор лично составить ему компанию, и Гектор с радостью бы согласился, не будь нагружен обязанностями лорда Владения Уоррен.

Поэтому вместо себя Гектор попросил самую сильную пару слуги-жнеца из тех, что ещё были неизвестны миру. Ими оказались Вито и Керикос. Он даже лично сразился с ними, прежде чем попросить лорда Димаса позволить им охранять Принца Давида.

Однако всё это произошло до начала Второй Континентальной Войны.

— Интар всё ещё в мирном положении? — спросил Гектор.

— Да, технически, — ответил Давид, — но там сейчас такая внутренняя борьба, что это какой-то сумасшедший дом. И ещё совсем недавно я был рад просто не привлекать внимание к нашей скромной маленькой стране, но время шло и на меня ниспадало чувство, что больше играть роль красивого цветочка у стены нельзя.

Гектор не был уверен, что понял его. Поэтому спросил:

— В каком смысле?

— В том, — устало усмехнулся Принц, — что я открыл свой большой рот и начал высказывать свои маленькие мысли.

Гектор фыркнул:

— И это должно было меня удивить?

— Хех, может и нет. Но в результате меня начали называть Ртом Атрии. И хотя прозвище довольно забавное, мне не очень нравится, какое впечатление обо мне оно создаёт.

— Рот Атрии?.. — моргнул Гектор. — Это, эм…

— Не слишком лестно, да. Можешь сказать прямо.

— О, эм, не — то есть, немного лестно, да? В своём роде. Они наверняка имели в виду красноречие, верно же?

— Такой щедрой интерпретации я ещё не слышал.

Они подошли к комнате и Гектор пропустил его вперёд, вошёл сам, а за ним Маттео и Вито. Гарвель с Керикосом просто пролетели сквозь стену, никого не дожидаясь, конечно же.

Принц плюхнулся на диван с довольно впечатляющим «шмяк» и вздохнул.

По правде говоря, больше всего Гектор хотел задать один вопрос, но осмелился только теперь, в уединении от посторонних:

— Не было никакого… развития в отношении аннексии Атрии?

Мгновение Принц Давид просто смотрел на него:

— … Забавно, что ты упомянул это.

Гектор приподнял бровь, не совсем поняв услышанное:

— Почему?

— Моё небольшое путешествие в Интар должно было закончиться всего через неделю, максимум две. А потом пришло это предложение аннексии, значительно усложнившее мою работу. И теперь, конечно, ещё и война, спасибо всем её участникам за этот геморрой. Ты знаешь, война на какое-то время перекрыла вообще все остальные темы, поэтому аннексия как-то забылась, что меня вполне устраивало, ведь я уже просто пытался выиграть хоть сколько-то времени для своей сестрёнки во всём этом беспорядке, делая маленькие поправочки тут и там.

— О, и как я мог забыть? — продолжил он. — Какой-то банк вдруг открылся посреди всего этого. Если честно, то уже не могу и вспомнить правильный порядок событий, потому что для меня это всё превратилось в чёртов аттракцион, который я один пытаюсь удержать на рельсах, уворачиваясь от всего того мусора, в который меня кидает толпа обезьян.

Гектор просто сжал губы.

Но Давид ещё не закончил:

— И потом, не больше чем три дня назад, я обнаруживаю ещё один большой такой лом, брошенный в меня, в форме Лорда Тёмной Стали Владения Уоррен, получившего международное признание от правительства Лорента.

Гектор почесал щёку и на нашёл что сказать.

— Ты же в курсе, что Интар посылал нескольких воинов справиться с этой проблемой, но никто из них не преуспел, да? — спросил Принц.

— Эм. Да…

— Ммгмм. И тогда должен понимать, что твой успех в этом провальном для них деле привлёк очень много внимания с их стороны, да?

Да, Гектор уже успел побеспокоиться о таком варианте развития событий. И тон Принца Давида практически заставил его пожелать извиниться, но он сдержался, потому что всё равно не видел никакого другого решения этой ситуации. Невинные жизни были на кону, да и ему разрешила Королева, так что…

Но разочарованный тон Давида сменился улыбкой столь же быстро, как и появился:

— Интар значительно подсластил своё предложение аннексии.

— Серьёзно? — моргнул Гектор. — Я, эм… подумал, что они потеряют интерес к этому, раз началась война и всё такое.

— Я тоже так думал. Особенно, потому что положение моей сестры продолжает улучшаться, благодаря твоим вкладам, должен заметить. Но, похоже, увеличившаяся цена нашей страны их не волнует. Я бы даже сказал, что теперь они гораздо охотнее ждут нашего ответа. Исключительно положительного, конечно же.

— С чего так?

— С чего, действительно. Только Интар знает, о чём думает — хотя сейчас и это спорное заявление, — устало засмеялся Принц. — Но, должен сказать, это меня беспокоит. Могу предположить, что они просто хотят получить этого нового Лорда Тёмной Стали под своё командование.

Гектор обменялся взглядами с Гарвелем, тихо слушавшим их разговор, и сказал:

— … Сомневаюсь, что причина в этом. А даже если в этом, вряд ли она одна. У Интара и так полно слуг. Из того, что я слышал, у них отличные отношения с Авангардом, так что не вижу никакой пользы от меня.

— Ты меня удивляешь, Гектор, — сказал Давид. — Твоя самооценка остаётся всё такой же низкой, несмотря на все подвиги.

Это было не так. Ну, то есть, может он и был прав, но только частично. Гектор всё ещё помнил тот разговор с Королевой на Празднестве, когда Гарвель объяснял ему свои мысли в отношении интереса Интара в Атрии. Принца Давида в том разговоре не было — а даже если бы и был, то не услышал бы Гарвеля, поэтому Гектор решил пересказать аргументы жнеца.

— «Хех», — усмехнулся Гарвель приватно. — «Собираешься рассказать ему мои аргументы с Празднества?»

— «Эм, да. Как ты узнал?»

— «Просто догадка основанная на контексте этого разговора скомбинированная с хитрым взглядом, который ты на меня бросил. Ну, давай. И не беспокойся, я тебя поправлю, если ты совсем уж жутко облажаешься»

— «Спасибо»

Гектор сел на кленовый стул напротив Принца и сказал:

— Так вот… у нас есть подозрение, что Интар хочет аннексировать Атрию, чтобы… эээ, чтобы Атрия не возвращала долги его врагам. В частности, Дозеру.

Глаза Давида отчуждённо уставились на кружку кофе, что стояла перед ним, он пробормотал:

— Понятно…

— И, эм, если это было проблемой с самого начала, — продолжил Гектор, — то вполне логично, почему финансовые проблемы войны не заставили их передумать.

— Потому что в их глазах аннексия — часть войны, — заключил Давид, потирая подбородок. — Да. Это может быть причиной.

— «Хорошо сработано», — сказал Гарвель, снова приватно. — «Теперь спроси его, не предлагал ли Интар аннексию ещё кому-нибудь»

Гектор так и сделал.

— … Вообще-то да, я слышал о таком, — ответил Давид. — Два наших соседа, Кам и Рендон, получили предложения. А ещё, хоть это только и слух, да ещё и очень сомнительный, но я слышал, что Цзакоа тоже в этом списке.

— Цзакоа? — моргнул Гектор. — Посреди войны с Ванталэй?

— Да, — кивнул Давид. — Довольно абсурдно, если это правда. Принятие этого предложения мгновенно втянет Интар в континентальную войну, чего они, вроде как, пытались избежать всё это время. Такое решение идёт против любых законов здравого смысла, но…

— Думаете, этот слух может быть правдой? — спросил Гектор.

— Я не знаю. — Выражение лица Принца стало натянутым. — Я бы не стал и упоминать этого, если бы подумал, что слух совершенно пустой. И я считаю, что правительство Интара сейчас достаточно хаотично, чтобы допустить такое…

— Но?

— Но, — кивнул Давид, — это вполне может быть примером информационной войны. Даже распространение самой мысли, что Интар собирается присоединиться к войне… способно нанести большой вред. Мне не трудно представить, что за этим слухом стоит Цзакоа, хотя бы просто ради того, чтобы Ванталэй почувствовал угрозу, но источник может быть и ещё где-нибудь. Участников в войне очень много, поэтому и мотиваций полно.

Интересно. Откровенно говоря, Гектор о таком не думал.

— Что до Кама и Рендона, — продолжил Принц, — то эти два предложения в дополнение к нашему, показывают, что Интар интересует этот регион.

У Гектора тут же возникла новая мысль:

— Считаете, что в этой земле есть что-то нужное им?

— Это, конечно, вполне возможно. Но мне кажется, что интерес Интара возник не по одной причине.

— Хмм.

— И не следует забывать, что в Рендоне работала группа зачинщиков Избавления, в то же время, как и в Атрии, помнишь? Эта нация, возможно, публично почти не показала своих страданий, в отличие от нас, но если посмотреть на их экономику в последние несколько месяцев, то можно увидеть, что этот конфликт поразил их не меньше нас — а может и больше, на самом-то деле, потому что они восстанавливаются совсем не так гладко, как мы.

Гектор приподнял бровь на последнем замечании:

— Вы считаете, что наше восстановление проходит гладко?

— В сравнении с Рендоном? Да. Твой банк открылся только недавно, но уже помогает не только тем, кто пользуется его услугами. Само название Национального Банка Тёмной Стали зажгло уверенность в нашей экономике со стороны иностранных инвесторов. В то время как раньше они видели в нас разваливающийся дом и просто подбирали все ценности, какие могли, то теперь начали замечать тёмную лошадку.

— Тёмную лошадку? — наклонил голову Гектор.

— О, тебе незнаком этот термин? Он из скачек. Когда побеждает неожиданная лошадь, её называют тёмной лошадкой.

— … Но если в нас видят «потенциальную» тёмную лошадку, то где неожиданность?

— Хех. Может и так. Но я просто хотел сказать, что спекуляции поворачиваются в нашу сторону, хоть и медленно. Иностранные инвесторы идут на больший риск с нашими компаниями, а не просто покупают их за дёшево и разбирают на запчасти. Это, конечно, не говорит, что опасность ушла, но, по крайней мере, начался заметный поворот к стабильности экономики.

Гектор почувствовал, что понимает слова Принца, хотя и не знал, как именно на них отвечать. Со своей стороны он слишком боялся поверить в прогресс Банка. Хотя и чувствовал, что сделал всё возможное, прежде чем отправиться в Лорент, но в то же время ожидал услышать целую кучу плохих новостей по возвращению в Уоррен. Хотя может он просто стал циником.

— Впрочем, должен сказать, — продолжил Давид, — что мне очень интересно, как именно Избавление смогло разрушить экономику Рендона. Насколько я смог понять, это не работа моего заключённого брата.

Довольно давно Гектор не вспоминал о Принце Лютере. Было как-то странно думать, что человек, которого он даже не встречал ни разу, несёт полную вину за весь хаос случившийся с Атрией месяцы назад и жуткие перемены в жизни Гектора, которые он даже начать перечислять не мог. Чёрт, если бы не все новостные репортажи, он бы даже не знал, как этот мужик выглядит.

Откровенно говоря, глубоко внутри Гектору было любопытно встретиться с ним, чтобы услышать оправдания его поступку. Это ничего не изменит и ничего не будет означать, но всё же.

Может однажды Гектор найдёт время нанести ему визит.

— Думаете, у них тоже был саботаж в правительстве? — спросил Гектор.

— Наверное, — ответил Давид. — Не могу представить такой сокрушительный удар по экономике без использования какого-либо политического влияния. Впрочем, может я узко мыслю. Нужно бы пообщаться с нашим послом в Рендоне.

Хмм. Гектор даже не знал как его или её зовут, и теперь вдруг почувствовал, что лучше бы узнать. Учитывая, насколько близко обе страны подошли к войне, Королева не могла отправить туда кого-то простого.

Но Принц Давид решил продолжить разговор раньше, чем Гектор мог попросить рассказать поподробнее:

— Тем не менее, мы должны обсуждать Лорент, а не Рендон. А уже довольно поздно. Не желаешь рассказать свою версию битвы со Зверем?

Гектор так и сделал за ужином. Он ел в потрясающем ресторане Ривертон-Холла уже несколько раз и был готов поесть там ещё раз, но точно как рейнлорды, Принц предпочитал есть в тишине комнаты.

Давид в основном слушал и, как обычно, его расслабленный вид не выдавал практически никаких эмоций или мыслей.

Гектор решил не упоминать наиболее озадачивающие подробности, такие как ауры и воробьи — и кто воробьи вообще такие. Ему не хотелось скрывать эту информацию от Принца, но вопрос был слишком сложным и он сомневался, что Давида обрадует существование гигантских невидимых птиц, способных всячески издеваться над человеческими мозгами.

Кроме того, Хантон уже пытался объяснить ему, насколько важно сохранять тайну существования воробьёв в Атрии. Гектор уже решил сообщить о них своим ближайшим союзникам, но если этот круг знания расширится ещё больше, то в долгосрочной перспективе это не принесёт ничего, кроме проблем. Даже не говоря о неприятном ощущении, что это знание может как-то подвергнуть Принца Давида опасности.

Впрочем, в запасном мыслительном процессе он продолжал размышлять над этим. Ему не хотелось хранить никаких секретов от этого человека, какой бы хорошей ни была причина. Может, он ещё передумает и расскажет когда-нибудь.

Они продолжили разговаривать ещё некоторое время, навёрстывая упущенные новости и просто наслаждаясь компанией друг друга. Принц начал рассказывать о других сторонах Интара, описал интересные блюда и развлечения. Гектор спросил, где Давид остановился там, надеясь услышать в ответ название какого-нибудь замка, а лучше двух, но, увы, Принц жил в отеле.

Однако обсуждение развлечений как-то перетекло в разговор о культуре Интара, и тогда атмосфера снова стала серьёзной.

— Помню, — сказал Гектор, — на Празднестве Вы упоминали какое-то большое идеологическое разделение в Интаре.

— Верно. Политически, у них разделение между Партией Синей Луны и Великой Национальной Республиканской Партией. Идеологически между пацифизмом и интервенционизмом. У них есть и другие разделяющие их вопросы, но это главный, а с начавшейся войной он достиг немыслимых ранее высот.

— Понятно. А Вы приняли сторону?

— О, ни в коем случае. Ну, не официально, то есть. Для представителя страны это будет равносильно тому, чтобы напроситься на проблемы.

— А… неофициально?

Секунду Принц просто смотрел на него, потом ещё бросил взгляд на Маттео и Вито:

— Ну. Сейчас во власти ВНРП — хотя их обычно называют просто Велики. Луны постепенно поднимаются, особенно среди молодого поколения, но их влияние в правительстве… под вопросом, я бы сказал.

— Велики интервенционисты, насколько понимаю?

— Да. А Луны — пацифисты.

— Значит, Вы на стороне интервенционистов?

— Я бы не стал выражаться так сильно, — наклонил голову Давид. — Идеологически, мне нравятся аргументы обеих сторон, но в отношении нашей страны я бы сказал, что Велики более ценный союзник. Пока.

— Хмм. Вы считаете, что это может скоро измениться? — Гектор хотел бы услышать аргументы обеих сторон, но важнее было узнать, в каком положении находился Принц. Да и не имели их аргументы такого уж значения. Проблемы Интара принадлежат только ему самому. Кроме того, Гектор сомневался, что многое поймёт в сложных политических отношениях.

— А. Фух. Трудный вопрос. Могут ли Луны стать более ценным союзником? Гипотетически да. Политические волны сейчас такие буйные, что случиться может что угодно, но высоки ли шансы этого? Я бы так не сказал. Велики может и интервенционисты, однако выступают против прямого участия в войне, а это сейчас самое важное по мнению общества Интара.

Гектор почесал подбородок, задумавшись:

— Думаю, вполне понятно, что общество против войны… но, эм…

— Хмм? — наклонил голову Принц Давид.

Блин, сейчас Гектор реально чувствовал, что лезет туда, где ни черта не понимает, но это казалось довольно безопасной средой для потенциально тупого вопроса:

— Эм. Интарцы думают, что война несправедлива?

— А, — понимающе отдалился Принц Давид. — Это… эту тему не слишком часто обсуждают, вероятно потому, что она конфликтует с внешней нейтральностью Интара. Хотя я их не виню. Может меня и не было в Атрии от начала войны, но сомневаюсь, что наши люди сильно отличаются.

Гектор кивнул.

— Велики, подозреваю, хотят вмешиваться более прямо, — продолжил Давид, — но мне такое признание перед людьми кажется политическим суицидом. Луны уже начали говорить — и громко — что нынешний вклад Интара в войну слишком высок. Они даже помощь союзникам считают неприемлемой. Хотя я уверен, что они бы выразились другими словами. Луны считают, будто Велики просто пытаются «нажиться на смертях и разрушении». Что, откровенно говоря, тоже может быть правдой. Нет бизнеса выгоднее войны.

Чёрт. Гектор и не знал что думать.

— Но справедливость войны обсуждать трудно в любом случае, — сказал Давид. — Сражаться ради безопасности стольких независимых государств, в земли которых вторглись — это правильно по всем договорам и этическим нормам, на мой взгляд, может даже политически правильно. Возможно, если Велики будут больше освещать эту проблему в таком свете, то смогут выкрутить мнение людей в свою пользу. Хотя и не знаю, есть ли у них шансы посреди всего этого хаоса.

До чего же трудная ситуация, подумал Гектор. Он не завидовал ни лидерам Интара, ни Принцу Давиду. И у него появился новый вопрос:

— А Вы знаете, какие планы у интарских рейнлордов?

Вито и его жнец слегка дёрнулись, как и Маттео, что Гектор заметил боковым зрением.

— Да, мне тоже это было любопытно, так что я пытался следить за их политическими движениями, — сказал Принц. — Но это не просто. В отличие от Саира, в Интаре они почти не участвуют в правительстве и держатся в стороне. Я ожидал от их представителей большего беспокойства по поводу вторжения Кэлтоса в Саир, но не услышал почти ничего. Эту тему вообще бы не подняли, как мне кажется, если бы посол Саира не сделал это сам.

Наступила неловкая тишина.

Давид бросил взгляд на своего телохранителя:

— Вито уже успел объяснить мне о… некоторой натянутости отношений с интарскими рейнлордами на данный момент, поэтому я посчитал, что связываться с ними сейчас неразумно.

Вито мрачно кивнул.

— … А кто посол от Саира? — спросил Гектор.

— Насколько помню, лорд Хасан Дюксан.

— Вы встречались с ним? — моргнул Гектор.

— Нет. — Давид слегка повернул голову. — А должен был?

— Не знаю, — пожал плечами Гектор. — Но я встретил его в Саире. Он глава Хала Дюксан и один из влиятельнейших политических деятелей в стране на данный момент.

— А. Должен признать, я не слишком хорошо разбираюсь в политике Саира. Мой брат Меривезер должен знать их лучше. Возможно, я позвоню ему в ближайшее время.

Гектор не забыл. Принц Меривезер был единственной причиной того, почему он вообще отправился в Саир. Этот мужчина взял в жёны одну из женщин Саккафа, но их встреча в аэропорту не выглядела особенно тёплой, несмотря на удушающую жару пустыни.

— Если Хасан Дюксан прибыл в Интар лично, — сказал Гектор, — значит у него на то были реально хорошие причины. У сэндлордов сейчас и так руки заняты войной, не думаю, что они могли отдать целям дипломатии одного из своих сильнейших воинов, без очень важной на то причины.

— Понятно… — Принц Давид дотронулся до своего начисто выбритого подбородка и внимательно посмотрел на Гектора: — Ты удивительно хорошо знаешь рейнлордов.

— Эм… ну, я поддерживаю контакт с лордом Асадом Наджиром. И несколько дней просидел на встречах Золотого Совета.

— Золотого Совета?.. — изумился Принц Давид.

У него это просто вырвалось, но теперь, подумав, Гектор вдруг понял, что прозвучало это как-то круче, чем было на самом деле:

— Эм. В Мобане. После нападения на Зал Дюн. На самом деле, они были довольно неформальными. Сэндлорды просто попросили меня появляться на них, так я не участвовал. Ну. Почти…

Технически, на их последней встрече они с Гарвелем пригласили рейнлордов в Уоррен. Не спрашивая разрешения у Королевы.

Ладно, может на самом деле он приуменьшил важность этих встреч. Гектор тогда был так занят помощью гражданским в эвакуации из города, что не сильно обращал внимание на какие-то встречи. Чёрт, он даже не знал, что глав сэндлордов зовут Золотым Советом, пока Гарвель не упомянул.

Но Принц просто продолжал пялиться на него.

— … Эм, в л-любом случае, если получится поговорить с лордом Дюксаном, возможно, Вам не помешает знать это. Вот… всё, что я пытался сказать.

— Хорошо… — Шестерёнки крутящиеся в голове Давида были практически различимы. — Если твоя оценка верна, впрочем, звучит это так, будто лорду Дюксану просто требуется военная поддержка Интара. Ничто другое не кажется мне достаточно важным в такой момент.

Гектор наклонил голову в сторону:

— Вы, наверное, правы, но… не всегда можно угадать наверняка. Я немало всякой странной дичи увидел за последние месяцы. Не удивлюсь, если Ваша догадка даже не в начале списка мотиваций.

— Постараюсь держать в уме, — засмеялся Принц.

Разговор надолго не задержался и вскоре они разошлись на ночь. Встреча с президентом была назначена на завтрашнее утро, потому что Принц Давид хотел вернуться в Интар до наступления ночи.

Гектор не хотел прощаться с ним так скоро, но не сомневался, что у Принца и так работы было за глаза, уже просто наблюдение за Интаром представляло чертовски важную задачу. Эта страна одна из трёх сильнейших на континенте Элоа, наравне с Мельмуром и Стеккатом. Если ситуация изменится, последствия будут колоссальными.

Утром он позавтракал с Давидом и Хантоном. Они оба были удивительно вежливы в компании друг друга — гораздо больше, чем когда общались с ним наедине.

Что было несколько неприятно. За показной вежливостью у него складывалось такое впечатление, что они подозревают друг друга. Будто им было страшно сказать что-то слишком важное. Возможно, Хантон беспокоился о том, сколько Гектор рассказал Давиду о нём, а сам Принц знал о загадочной репутации Хантона.

Гектор чувствовал, что должен как-то разбить лёд между ними, но не представлял как именно.

Это его раздражало. Настоящий лорд знал бы как поступить. А ещё хуже было то, что он додумался попросить Гарвеля о помощи только к тому моменту, как все закончили есть — или притворяться, будто едят, в случае Хантона.

Пока член персонала Ривертон-Холла вёл их к кабинету президента, постепенно Гектор начинал понимать, что событие будет куда больше, чем он ожидал. Впервые за всё время здесь он видел так много людей, а временами замечал через окна камеры в толпе.

Он знал, что такое событие будут снимать, конечно, но теперь это вызывало небольшой дискомфорт, особенно без доспехов. Он так сильно хотел материализовать между собой и людьми этот железный барьер, но не мог найти хорошее оправдание.

Или, по крайней мере, так ему говорил Гарвель. Возможно, жнец не знал, о чём говорит. Он ведь не всегда прав, верно же?

Угх. Нужно просто сосредоточиться. Он уже участвовал в подобном. Теперь у него больше опыта. Он справится. Наверное.

Кабинет президента оказался гигантским, но это не ощущалось, потому что в него набилась целая толпа народу. Гектор тут же заметил Рави Замана и Карла Рондела среди наблюдателей, но из-за компании жнецов это было не трудно. Помимо них, он узнал секретаря Ларису Кар, посла Эдгара Стутэмайра, и ещё нескольких официальных лиц, с которыми успел познакомиться.

Что включало и самого президента, кстати говоря. Аллен Дэнс был высоким мужчиной с чёрно-серой бородой. В его выражении лица читалась природная серьёзность, чем он напоминал многих встреченных Гектором рейнлордов.

— От лица Свободной Нации Лорент, позвольте мне поблагодарить Вас за всё сделанное для этой страны, лорд Атрии Гектор Гофф, — сказал президент и протянул руку.

Гектор принял рукопожатие, естественно, но едва ли на этом шоу заканчивалось, учитывая толпу людей и общую атмосферу.

— Надеюсь, дружественные отношения между нашими странами продолжатся и впредь, — сказал президент Дэнс. На его губах промелькнула не улыбка, но попытка её сделать.

И.

Эм.

Гектор должен был что-то сказать. Он прекрасно это понимал. Они с Гарвелем обсуждали эту встречу незадолго перед сном, и ещё немного репетировали утром.

Слова. Требовались. И очень простые. Так какие же, твою мать, слова, он повторял всё утро?

Эээм.

Во дерьмо.

Все камеры нацелились на него.

Стоять перед ними спокойно ещё можно, но говорить — это совсем другая проблема. И теперь, пока он размышлял над этим, то единственный раз говорил на камеру, когда записывал то фальшивое видео с угрозой, чтобы предотвратить уничтожение Гарольда Избавлением. И вдруг с идеальной ясностью вспомнил, какой дохреналион записей потребовался, чтобы записать это грёбаное видео.

Угх. Сейчас, всё что он мог, это сохранять спокойное выражение лица. А нужно было что-то сделать. И Быстро. Пока не стало слишком неловко. Или уже слишком неловко? Когда все мыслительные процессы одинаково охреневают, довольно трудно следить за временем. Пара секунд? Пара минут? Нет, точно не второе, да? Господи.

Кивка хватит? Он сможет хотя бы кивнуть? Он же не грёбаный ребёнок.

Да.

Кивок.

Он кивнул.

И вдохнул.

Грргх.

Да с какого же чёрта было так трудно? Говорить перед камерой гораздо труднее, чем перед человеком.

Он чувствовал себя настоящим придурком.

Президент повернулся к столу и одну ужасающую секунду Гектор думал, что облажался во всём, но затем Аллен Дэнс повернулся обратно и в руках у него оказалась красивая коробочка.

Гектор не знал, что ожидать. Ему не говорили, какая именно награда планируется за убийство Зверя Лорента — что теперь казалось довольно странным, раз церемонию транслировали на всю страну. Принц Давид выразил некоторую обеспокоенность этим фактом прошлой ночью, но, как гости, сделать они с этим ничего не могли.

Поэтому, когда президент Дэнс поднял крышку коробка и показал его содержимое, Гектор сделал всё возможное, чтобы выдавить из себя приятное удивление, хотя и не понимал, что видят его глаза.

Внутри коробка, на светло-голубой подушечке, лежал предмет размером с нож. Который, в глазах Гектора, выглядел как… большая макаронина. Бледно-коричневого цвета, практически белая, и немного прозрачная.

А ещё… волосатая.

Растение какое-то, что ли?

— Пожалуйста, примите этот символ нашей благодарности, — сказал президент и протянул коробку ближе к нему.

Гектор не видел другого выбора, кроме как принять, но очень надеялся, что президент сейчас собирается объяснить свой подарок, потому что спрашивать было как-то грубо.

— Это корень дерева Фаракано, одно из наших величайших сокровищ, — сказал Дэнс. — Лишь нескольким людям в истории страны он был дарован и из всех Вы второй иностранец. Мы надеемся, что эта награда обрадует Вас не меньше, чем мы обрадовались Вашей огромной услуге Лоренту.

Ну, когда он так об этом говорил, звучало важно. Гектор снова кивнул и попытался не выглядеть таким же оцепеневшим, как в прошлый раз.

Внезапно комнату заполонили аплодисменты, когда все лорентиане разом решили начать хлопать, включая двух советников-слуг.

Гарвель пялился на корень из-за плеча Гектора.

— «Хмм», — промычал он приватно. — «Должен сказать, я не ожидал получить в подарок большую белую волосатую какашку»

Глава 234. Кoгда оппоненты состязаются...

Остальная часть церемонии прошла вполне нормально и, к счастью, от Гектора больше не ожидалось никаких речей. То есть, конечно, были моменты, когда он мог заговорить, но ему удалось сохранить молчание на протяжении их всех, не привлекая к себе ещё больше внимания.

После этого всех репортёров прогнали охранники президента в чёрных костюмах и началась настоящая встреча.

К его удивлению, как только все сели, первым заговорил лорд Хантон Гаоланет:

— Президент Дэнс, — сказал он с суровым выражением своего иллюзорного лица, — вы намереваетесь оскорбить Королеву Атрии своим подарком?

Однако лицо президента сохранило каменное выражение:

— Ни в коем случае. Денежная награда за услуги лорда Гоффа тоже последует, конечно, однако мы решили не презентовать её перед камерами, в частности по той причине, что мы не знаем, кто именно станет получателем.

— И что Вы хотите этим сказать? — спросил Принц Давид. — Естественно, награду получит лорд Гофф.

— А. — Аллен Дэнс перевёл взгляд на Гектора. — Мы подумали, что вместо Вас денежную награду получит правительство Атрии. Простите за путаницу. Мы не хотели никого оскорбить.

Хмм. Этого мужчину было трудно прочитать, зато Принца Давида он знал получше и с помощью Шарфа заметил, как самую малость прищурились его глаза, прежде чем вернулась улыбка.

Однако первым снова заговорил Хантон:

— Я не об этом, президент Дэнс. И считаю, что Вы сами это прекрасно понимаете. Корни дерева Фаракано — часть малоизвестной традиции Лорента, о которой не многие знают в Атрии, но я сильно сомневаюсь, что Вы и Ваши советники не в курсе исторических прецедентов этого подарка.

Вся комната стихла и Гектор ожидал продолжения слов Хантона. Только по тону воробья становилось ясно, что проблема серьёзнее, чем Гектор думал.

Президент слегка опёрся на спинку своего стула:

— Думаю, Вы пытаетесь увидеть в этом жесте то, чего на самом деле нет, лорд Хантон. Корень просто демонстрирует степень нашей благодарности. Названные Вами «исторические прецеденты» на самом деле не более чем события «исторической значимости». Я надеюсь, что все понимают — и особенно Вы, лорд Гофф — что этот дар не был выбран бездумно или со скупыми намерениями.

— «Так, Гарвель, какого хрена происходит?» — спросил Гектор.

— «Хотел бы я знать», — приватно ответил жнец через его плечо. — «Но уверен, что Хантон объяснит, если ты его попросишь»

Как оказалось, просить не потребовалось.

— Корни дерева Фаракано за всю историю даровались лишь несколько раз, — сказал лорд Гаоланет, — но при каждом из этих случаев, вместе с корнем даровался надел земли. — Он бросил взгляд на Гектора. — Лорд Гофф, президент Дэнс только что подарил Вам надел какой-то неизвестной части территории Лорента.

Глаза Гектора широко раскрылись и он опустил взгляд на коробок покрытый гравировками.

— «Ооо», — было всей реакцией Гарвеля.

— Очевидно, это очень щедро, — сказал Хантон. — Я не хочу обвинить правительство Лорента в скупости, как Вы меня, похоже, неправильно поняли. Скорее проблема в том, что он даровал эту землю Вам, лорд Гофф, а не Атрии. И мне не кажется, что Королеве это покажется хоть немного смешным.

— А, — сказал Принц Давид. — Теперь понял. Как хитро. Так ещё и показали эту церемонию по национальному каналу. Довольно смелая стратегия, господин Дэнс.

— Это не стратегия, — сказал президент. — Награда достойна заслуг. Что угодно меньше этого было бы оскорблением, как нам показалось.

Давид фыркнул со смехом:

— Не думаю, что моя сестра подумает так же. На самом деле, я почти уверен, что она увидит в этом попытку заграбастать нашего дорого лорда Гоффа.

Гектор не знал что сказать, да и обхохатывающийся Гарвель как-то не помогал.

— Мы не планировали ничего такого, — сказал президент Дэнс, — но даже в обратном случае, «заграбастать» было бы оскорбительным и не самым подходящим словом, Принц Давид. Мы не заставляем его и лорд Гектор сам может принимать решения, верно?

Большой живот Принца задрожал, когда он усмехнулся.

— Значит, — сказал Давид, — если мы вернём корень, то никаких проблем, да? Правительство Лорента и простое население не посчитают это жутким оскорблением?

Президент сложил руки:

— Какие у него причины возвращать корень? За исключением чрезмерного давления со стороны правительства Атрии.

— Как я и сказал, нашей Королеве это не покажется смешным, — повторился Хантон.

— И тогда она, вопреки справедливости, лишит его заслуженной награды? — спросил президент. — Если дело в этом, то, возможно, отношения вашего правительства с лордом Гоффом не самые здоровые.

Наступила напряжённая тишина.

— «Ух», — сказал Гарвель. Он больше не смеялся.

Гектор почувствовал себя в соревновании по перетягиванию каната. В роли каната. Он, наверное, должен был что-то сказать, но что?

Президент вернулся в разговор первым:

— Лорд Гофф, если Вам слишком некомфортно обсуждать вопрос земляного надела на этой встрече, могу я предложить перенести разговор на другое время?

Вот же ж чёрт. Лорд Хантон и Принц Давид тоже смотрели на него, будто хотели что-то сказать, но не могли.

Эм.

Эээм.

— «Спроси, где хоть находится эта земля», — сказал Гарвель приватно.

Гектор колебался. Он реально должен так поступить? Не, ну раз Гарвель сказал, то вряд ли идея плохая, даже если так казалось…

Угх.

— … Какую именно землю Вы мне предлагаете? — спросил Гектор.

— Что ж, мы подумали, раз владение Уоррен находится так близко, — сказал президент Дэнс, — то южная часть территории Джагва подходит Вам лучше всего, однако мы можем обсудить некоторые другие варианты, если Вы того желаете.

— О, вроде центральной территории Ниани, например? — спросил Принц Давид.

Взгляд президента сместила на Давида, его лицо осталось каменным:

— Я сказал некоторые варианты. И мне кажется вполне очевидным, что не все территории мы можем отдать.

— Не хотите отдать ему свою столицу? — усмехнулся Давид. — И только я начал думать, что вы щедрая страна.

Президент, что по морщинам казалось его обычным состоянием, не выглядел довольным.

Гектору пришлось взмолиться:

— Принц Давид…

— Прошу прощения, — глубоко вдохнул он и кивнул. — Похоже, я позволил себе немного перейти черту из-за нелепости всей этой ситуации. Но если говорить серьёзно, то я должен спросить: как именно, по-вашему, это должно сработать? Лорент не королевство и Вы не король. Насколько понимаю систему вашей страны, у Вас нет права даровать владения так, как это может делать наша Королева.

— Да, — сказал Дэнс, — если смотреть с точки зрения закона, лорд Гофф не станет лордом Лорента, но у него будет такая же власть над нашими гражданами в этих территориях, как и в Атрии.

У него была власть над гражданами Атрии? Если подумать, Гектор ни разу даже не подумал взглянуть, что ему даёт статус лорда. Хмм. Может нужно будет исправить эту проблему как-нибудь.

— По закону эти территории просто перейдут ему в «собственность», — продолжил президент. — Мы, конечно же, передадим все юридические детали владения наделом в письменном виде. Кроме того, потому как Вы можете выбрать различные территории, некоторые предписания могут изменяться от места к месту, однако это будет учтено и подробно описано.

— Иными словами, он будет подчиняться законам Лорента, — сказал Давид.

— К тем, которые будут к нему относиться, да, — ответил президент.

— И, полагаю, Вы планируете дать ему полное гражданство?

— Конечно. Это обязательное условие владения землёй в нашей стране. Все бумаги уже были подготовлены и теперь ждут момента, когда лорд Гофф пожелает их подписать.

— Понятно, — сказал Давид. — И его обязанностью будет защищать всех граждан Лорента проживающих на его территории, не так ли?

Президент смотрел на Принца довольно долго:

— … Нет. Это работа служителей правопорядка.

— Мм, — Давид снова кивнул и почесал подбородок. — Но, полагаю, никто не будет против, если он возьмёт эту ответственность на себя добровольно, да?

— Это будет его земля. Он может поступать с ней как захочет, пока подчиняется законам.

— Ну да. И вы предлагаете только землю? Или ещё есть определённое место жительства? Какая-нибудь база операций, например?

— Зависит от того, какой регион будет им выбран, но это тоже можно обсудить. Уверен, у нас достаточно исторических зданий способных послужить этой цели, но если лорд Гофф предпочтёт новую конструкцию, это тоже возможно. И я бы попросил отложить все прочие детали этого обсуждения до разговора с Министром Сельского Хозяйства И Землеустройства. Он может предоставить точную информацию.

— Хорошо, — сказал Принц, проведя взглядом по оставшимся в комнате людям. — А с нами его нет?

— Нет, — ответил Президент. — Но его кабинет всего через несколько дверей от моего и он ожидает вашего визита, если, конечно, вы не захотите отложить встречу.

— Как гостеприимно с вашей стороны, — сказал Давид.

— Мы не желаем, чтобы наш дар показался бременем в каких-либо отношениях, — сказал Президент. — Надеюсь, я смог объяснить всё необходимое. Если у вас остались другие срочные вопросы о сущности награды, я буду рад на них ответить.

— Спасибо, — сказал Давид. — У меня как раз появилось ещё несколько таких вопросов.

— У меня тоже, — добавил Хантон.

А Гектор, со своей стороны, просто продолжал молчать. И когда эта встреча затянулась, он начал сомневаться в том, что два человека сидящих рядом с ним правда на его стороне.

***

Как и сказали ванталэйцы, кольца оказались удивительно простыми в использовании. Рейнлорды всё равно решили для осторожности попрактиковаться некоторое время, но Ролу показалось, что он очень легко понял, как оно работает.

Поняв принцип работы невидимости, он стал управлять кольцом интуитивно. Если хотел стать невидимым, то становился. Если хотел видеть невидимых товарищей, то кольцо их показывало.

Увы, оставалось непонятным, показывает ли кольцо всех, кто пользуется невидимостью, или только других владельцев колец. Если первое, то оно может оказать невероятную помощь против Избавления, как сейчас, так и в ближайшем будущем. Однако все жнецы беспокоились, что так оно не работает.

И объясняли свои подозрения довольно разумным предположением, что все кольца были вырезаны из одного отклонения и потому показывают лишь тех, кто пользуется другими его останками.

Поэтому осторожность оставалась довольно важной чертой. Поначалу казалось, что миссия станет совсем простой, раз у них теперь была такая сила, но рейнлорды и так понесли слишком много потерь в последнее время. Нельзя позволять самоуверенности затмевать бдительность.

План, по этой самой причине, был в том, чтобы в Миро проник ровно один человек, и только после этого пойдут все вместе. На случай, если кольца окажутся ловушкой, нельзя было рисковать всеми.

Хотя они сильно сомневались, что это может быть ловушкой. Если так, значит те ванталэйцы заодно с Избавлением, а Рол не мог в это поверить.

Как бы там ни было, особенную осторожность следовало проявить жнецам. И если это всё же не ловушка, то их план должен сработать прекрасно.

Поэтому Рол вызвался добровольцем. А ещё потому, что чувствовал ответственность за всё случившееся. Будь он осторожнее, двух его братьев не схватили бы. Он очень хотел пойти и освободить их. Это могло бы хоть немного прикрыть его прошлый провал.

Остальных пришлось убеждать некоторое время, прежде чем они согласились. В частности, леди Струд была особенно против того, чтобы доверить ему такую ответственность и Рол не понимал, беспокоится ли она за него или просто не верит, что он справится. Может и то, и другое.

Однако жнецы оказались на его стороне. Из чистой логики они решили, что лучше не рисковать для такой задачи одним из их сильных воинов.

Что было несколько обидно, но верно.

Вот так и вышло, что сейчас он пробирался в город под прикрытием плаща-невидимки. Ещё и под светом солнца. Не было смысла снова ждать ночи. Темнота не имела значения, если враги его всё равно не увидят. А вот ему было бы труднее ориентироваться.

Городок всё ещё был разрушен после их первого сражения, что протянулось на полные сутки и закончилось ничьей. Хотя он старался замечать изменения.

Некоторые здания сравняли с землёй. Это показалось ему довольно странным решением, ведь битва растянулась на такой срок, в том числе, потому что рейнлорды старались избегать уничтожения зданий. Жнецы чувствовали невинных людей во многих из них, а весь смысл миссии был в их спасении.

Насколько знал Рол, в этом аспекте миссии они пока преуспели. Хотя бы в нём. Некоторые из зданий пару раз задели их атаки, но никто из гражданских не был убит.

Рол гордился этим. Нужно же было хоть в чём-то ощущать успех.

Однако теперь, разглядывая обломки там, где лишь недавно были здания, он и не знал, осталось ли их достижение в силе. Гражданские могли пережить бой, но все ли пережили тиранию маньяков Избавления в эти несколько дней?

Рол хотел верить, что они бы не стали убивать пленных — свои самые ценные козыри — но теперь не был уверен. Пока он не видел тел, но ожидал наткнуться на них в любой момент.

Улицы были буквально разорваны, в некоторым местах не хватало больших кусков тротуаров, а в других появились огромные кратеры, и чем глубже он заходил, тем труднее было ориентироваться. И Рол не сомневался, что ради этого они всё и разрушили.

Пока он приближался к центру городка, ему ещё начали попадаться баррикады, которых раньше не было.

Хмм. Похоже, теперь он видел, куда делись материалы из разрушенных зданий.

К счастью, баррикад оказалось не так и много, поэтому рол прошмыгнул мимо них без труда. Он беспокоился только насчёт звуков. Невидимость не скрывала шлепков подошв по неровной земле, так что двигаться приходилось очень медленно и осторожно.

Он сообщил своему жнецу, Аруморо, о своём местоположении. Жнец до сих пор оставался в Уоррене, вместе со жнецами двух кузенов — Дино и Рафаэля Блэкбёрнов — что представляло довольно медленную, но удобную связь. Кузен Мельчор с остальными получали информацию сразу после него.

Рол знал, что они более чем готовы броситься на помощь, пока ждали его, и ему приходилось связываться с Аруморо каждые две минуты хотя бы для подтверждения, что он ещё жив.

Медленно, Рол двигался к крупнейшему зданию Миро. Из него, похоже, оперировало Избавление, раз оно оставалось нетронутым.

Хотя он до сих пор не заметил ни одного человека, что несколько настораживало. Улицы были пусты, поэтому он заглядывал в окна, проходя мимо уцелевших зданий. Почти наверняка всех обычных людей скрутили и спрятали в одном из них, прямо как скот.

Наконец он достиг своей цели, ратуши. Деревянные подпорки старого здания стонали от послеобеденного ветра, а дощатый пол заставлял Рола задумываться перед каждым шагом. Если он раньше еле полз, то сейчас почти стоял на месте.

Первый этаж оказался пуст, но было ещё два и подвал.

Поднимаясь по лестнице он почувствовал как пот собирается на лбу. И дело было не в температуре. Может в Ванталэе и тропический климат, но сегодня было довольно прохладно.

Нет, это было плотное поле души. Увеличивало его дискомфорт. Испытывало нервы.

Враг находился рядом.

Скорее всего, его два брата — Эсай и Эдан — тоже были рядом, в форме замороженных голов, поэтому Рол, конечно же, надеялся найти их и уничтожить, чтобы жнецы могли приступить к регенерации в Уоррене. И, конечно, ещё важнее было освободить гражданских, если это возможно. Кольцо должно было помочь, но Рол всё равно сомневался.

Впрочем, в его нынешние цели ничего такого грандиозного не входило. Как бы ему ни хотелось побыть героем-спасителем, сейчас задача была куда проще и понятней. Нужно было просто убедиться, что кольца реально работают и враги не смогут их обнаружить.

По этой причине он пришёл один. Как только эта простая задача будет выполнена, он сообщит остальным и все присоединятся к нему, чтобы устроить внезапную атаку с полной силой.

И поэтому такую большую проблему составляло то, что он не мог никого найти. Второй этаж оказался таким же пустым, как и первый, так что он начал подниматься на третий, с жутким ощущением, что там тоже никого не найдёт.

Мысль о том, что враги тоже могут использовать невидимость промелькнула в его голове. Ведь эта сила была получена от них. Но ему это всё ещё казалось маловероятным. Будь у них под рукой такой инструмент, они бы использовали его сразу, а не терпели это перетягивание каната несколько дней.

Через бинокль Рол видел, как избавленцы патрулировали городок прошлой ночью, но это не подтверждало, что они всё ещё используют ратушу в качестве своего штаба. Ничто не мешало сменить место.

Насколько он знал, в Миро сейчас было восемь избавленцев. Во время первой битвы Рол постарался запомнить лица всех восьмерых, но знал имя только одного — Фаддея Кролла, известного как Убийца Крохина. Этот человек был самым опасным, но остальные тоже неплохо себя показали в бою.

Тот день был просто безумным. Рейнлорды и Лео вошли в городок с полной силой, не сдерживаясь ни на миг. Все, кто мог, использовали гиперсостояния. Поначалу казалось, что враги будут побеждены за несколько минут максимум. А потом Кролл сам вошёл в пан-розум и начал одновременно отражать атаки и Лео, и кузена Мельчора.

До сих пор Рол не понимал, как он это делал. Подчинённые Кролла помогали ему и сами использовали гиперсостояния, но всё же. Он видел всё собственными глазами, но до сих пор не мог понять. Полная чертовщина.

В пан-розум кузен Мельчор со своей силой преобразования ртути был настоящим монстром. Бесформенным зверем, набрасывающимся на врагов волнами. Поэтому его прозвали Тёмной Волной.

И Лео, хотя не мог использовать гиперсостояния и явно пытался защитить городок, который любил, но материализовал так много всего и с такой скоростью, будто по полю боя двигался живой шторм.

Кролл каким-то образом это всё выдержал.

С одним мечом.

Никогда Рол такого не видел. То, как клинок Кролла разрезал жидкое тело Мельчора и боровой шторм Лео, казалось физически невозможным.

Естественно, душа Кролла сыграла большую роль в укреплении клинка, но всё же. Это ведь не могло быть единственной причиной? Иначе владение мечом было бы гораздо более распространённым навыком среди слуг.

А ещё, конечно, Рол не забыл, почему его братьев отправили в Ванталэй.

Чтобы найти сокровище под названием «Меч Юнсо».

Поэтому у него появилось подозрение, что он его нашёл. Это вполне могло объяснять сверхъестественное владение мечом Убийцы Крохина.

Однако Кузен Мельчор и Лео так не думали. Когда Рол сообщил свою догадку в бою, они оба сказали, что такое возможно и без магического артефакта.

— Молодые часто удивляются тому, чего может добиться человек с хорошим талантом, правильным учителем, и сотней лет опыта, — сказал Лео.

По тону казалось, что Лео пытается обнадёжить, но Рол после этого поник сильнее.

— Хотя мне тоже это показалось странным, — добавил Мельчор. — Мечник такого уровня попал в этот регион в то же время, когда мы искали Меч Юнсо. Почему-то я сомневаюсь, что это просто совпадение.

По крайней мере в этом Рол смог согласиться. Если Кролл ещё не нашёл меч, то наверняка его искал.

А учитывая, на что он был способен уже сейчас, представлять его с Мечом Юнсо было жутко.

Хотя самым нелепым, пожалуй, было то, что спустя двадцать четыре часа ведения боя они так и не узнали какой силой обладает Кролл, помимо владения мечом. Вряд ли он использовал материализацию, разрушение, или изменение, потому как следы таких сил обычно очевидны.

Тогда оставались преобразование, объединение, и мутация, но даже после долгих обсуждений им не удалось найти ответ. Если и преобразование, то использовал он его каким-то особенным образом, а не просто создавал взрывчатку и кислоты, как это делали другие слуги. Если объединение, то становилось понятно, почему он так полагается на своё оружие, но он всё равно должен был хоть как-то использовать эту силу в бою — теоретически, по крайней мере.

А мутация, что ж. Обычно она становилась очевидна с первого взгляда, а Кролл выглядел как вполне обычный человек.

Ну… по большей части.

Его тёмные глаза были что-то с чем-то. Тяжесть за ними казалась ещё одним клинком. Рол не услышал от него ни единого слова, но убийственная решительность Фаддея Кролла казалась очевидной по одному его взгляду.

— «Это не случайность», — сказал Оррик. — «Думаю, у него цзорт-яснок. Давненько я такого не видел»

— Что, чёрт возьми, это должно значить? — спросила Леди Струд.

— «Уникальная форма психоза. Вполне возможно сверхъестественная, так как неизвестно, что её вызывает — и вызывает ли что-то. Некоторые считают её естественным феноменом связанным с генетикой, но другие утверждают, что оно проявляется, когда человек убил бессчётное количество других людей»

— «В каком смысле „уникальная“ форма психоза?» — спросила Эзура.

— «Ну, я имел в виду её сверхъестественный аспект», — сказал Оррик. — «Психоз — довольно обширный термин, покрывающий большое множество состояний, но большинство психозов связаны с бредом и галлюцинациями, а цзорт-яснок — или цзоряс, как его иногда называют — связан с определённым опытом, который должен пережить его носитель — всегда чрезвычайно жестоким и жутким опытом. Носители этого психоза, как говорят, часто верят, что буквально живут в аду, или вроде того»

— «Вау», — сказала Эзура. — «Это звучит… ужасно. Но не совсем сверхъестественно»

— «А. Ну, да. Причина сверхъестественности в том, что „страдающие“ от этого психоза временами видят галлюцинации, которые оказываются реальными или чрезвычайно близкими к реальности. Некоторые считают, что они периодически могут заглядывать в будущее»

Естественно, это была крайне неприятная новость.

Рол точно не хотел верить, что Убийца Крохина способен на такое, но чем больше думал о сражении в тот день — и его пронзительном взгляде — тем проще было поверить.

А если так, то их стратегия внезапного нападения ещё важнее. Может способность предсказания будущего должна делать любые внезапные нападения не такими и внезапными, но Рол верил, что у них может получиться.

Особенно, если они не станут атаковать Кролла сразу. Можно ведь сперва обезвредить всех остальных врагов, пока его нет рядом, а потом навалиться всей толпой и, может даже, захватить живьём вместе со жнецом.

По крайней мере, на то была надежда.

Убедившись, что третий этаж тоже чист, Рол спустился обратно. Подвал был следующей целью, однако обнаружить его оказалось непростой задачей. Вход скрывался за кухней, вероятно для того, чтобы было проще доставать еду из хранилища.

Лестница ведущая в него скрипела даже сильнее прошлой, так что Рол снова двигался со скоростью улитки. Его ногам приходилось трогать ступеньки в нескольких местах, прежде чем наступать. Проще всего было ступать там, где лестница подпиралась балками, но на всякий случай он всё равно проверял.

Если его обнаружат, то неизвестно, сколько заложников погибнут — сейчас или чуть позже.

В подвале было темно, но, к счастью, не совсем.

Как и не совсем пусто.

Заложников посадили в центре комнаты и связали. Почему-то они сидели в полной тишине.

Рол заметил двух стражей Избавления, оба находились достаточно близко к нему. В подвале был только один вход, поэтому он мог понять, почему они решили не уходить от него далеко.

К счастью, Фаддея среди них не было. И они не смотрели в его направлении, поэтому он пока не мог сказать, правда враги его не видят или ещё не видят.

С другой стороны, лестница была освещена лучше всего, значит они бы заметили как он по ней спускается, если бы видели.

На всякий случай он встал точно по направлению их взгляда.

Да.

Смотрели прямо насквозь.

Невидимость работала, как они и надеялись.

Он сразу же сообщил Аруморо. На этом операция могла начинаться на самом деле. Остальные довольно давно ждали от него сигнала и теперь наконец-то могли приступить к делу.

Значит, настала его очередь ждать.

Аруморо сообщал ему об их прогрессе.

Рол использовал освободившееся время для переоценки ситуации. Подвал состоял из одной большой комнаты с дверьми в две маленькие кладовки и кабинет.

Он бы хотел заманить одного избавленца в маленькую комнату, чтобы изолировать и атаковать, но это было невыполнимо, если мыслить критически.

Пленники, что странно, сохраняли полнейшую тишину. В их ртах не было кляпов, но их грязные лица, подранная одежда, и пустые глаза показывали, через что они прошли.

Но это разве все? Нет. Он не видел как минимум ещё двадцать, если не большое.

И эти двое избавленцев. Может он и не знал их имён, но после того боя узнал лица. Они были в одинаковой форме, такой же грязной и подранной, как повседневная одежда Рола. Оба были с огнестрельным оружием, хотя насколько он помнил, в бою его использовал лишь низкий. Высокий материализовал какой-то серебристый металл, который жнецы посчитали цинком, но подходило и множество других элементов.

Да и не слишком-то важен был элемент. Ролу, с его силой изменения, не приходилось беспокоиться о неожиданных химических реакциях, способных повернуть бой против него.

Обычно, по крайней мере.

Если судить по способностям продемонстрированным этим бойцом ранее, слугой он был лет двадцать. Что проблема, конечно, поэтому Рол хотел сперва избавиться от него. А ещё лучше от них обоих разом.

Способность контроля над трением давала Ролу довольно много возможностей, а старшие слуги часто говорили, что их с братьями сила однажды может стать величайшей в мире.

Очень долго у него не было никаких причин им верить, но недавно он начал понимать, о чём они говорили.

Потому что в той или иной форме, трение было всем. Сопротивление воздуха? Тоже трение. Даже внутренняя структура многих предметов зависела от трения. Поэтому он мог копаться голыми руками в стене из сплошного камня, будто рыл пудинг, вытаскивая куски размером с шары для бейсбола. Поэтому он смог снять целый кусок холма так же легко, как если бы разрезал масло горячим ножом.

Но трение бывало странным. Двигающиеся объекты — вроде живых тел, например — всегда перемещались и часто обладали такой подвижностью, что манипулировать ими было удивительно трудно. Не невозможно, но всё же. И он всё ещё пытался научиться этому аспекту своей силы.

Мысль, что однажды он сможет отделять головы слуг от их шей с огромного расстояния просто щелчком пальцев… ну, потенциал был точно. Однако такое использование способности всё ещё оставалось выше его сил и он подозревал, что так будет всегда. Даже если ему удастся понять принцип работы своей силы, ещё ведь нужно превзойти пассивную защиту души, которой у старых слуг тонны.

С другой стороны, отделить голову от шеи впритык он мог. Ещё в юном возрасте Рол обнаружил, что как и у большинства слуг, его сила работала гораздо лучше рядом с телом — например, у кончиков пальцев.

Рол приблизился к высокому избавленцу, но пока не хотел подходить слишком близко. Хотя он уже верил в невидимость, но беспокоился, что его могут почувствовать как-то иначе.

По запаху, например. Рол не мылся несколько дней. Будет чертовски стыдно провалить миссию из-за собственной вони.

И может он просто слишком беспокоился, но чувствовал, что может существовать какой-то особый орган чувств. Он часто слышал от рейнлордов в Уоррене слухи о лорде Гоффе. Многие говорили, что у него будто есть глаза на затылке, даже когда его жнеца нет рядом.

Рол вспомнил как спросил об этом Мельчора и кузен просто улыбнулся ему, будто знал что-то, но не мог рассказать.

Поэтому Рол хотел быть поосторожнее. Аруморо рядом не было, никто не вылечит его раны и не даст сверхчеловеческую силу. Однако он был уверен, что может снять обоих избавленцев, если правильно подступит к этой задаче.

Сперва высокого, потом низкого.

И он ожидал сигнала от Аруморо, что остальные на местах. Сигнала, которого не было чертовски долго. Двое избавленцев то сидели в углу комнаты на стульях и наблюдали за пленниками, то бродили от стены к стене. Наверняка они тоже ждали сигнала от своих жнецов, подумал Рол.

А потом сигнал пришёл.

— «На ноль», — сказал Аруморо. — «Пять… четыре… три…»

Сердце Рола колотилось, его ладони покрылись бисеринками пота. Он старался не переступать с ноги на ногу от предвкушения, потому что скрип подошвы о каменный пол мог его выдать на таком расстоянии.

— «…два… один…»

Высокий избавленец вдруг дёрнулся. Он не посмотрел на Рола, но это было странно.

— «…ноль! Пошёл!»

Присевший и невидимый, Рол бросился вперёд, левой рукой прямо к его шее.

Пальцы углубились в плоть, но застряли посередине. И хотя этого бы хватило для убийства обычного человека, однако слугу даже не замедлит.

Высокий мужчина завыл от боли, из его глотки хлынула кровь, но среагировал он мгновенно. Серебристый металл покрыл почти всё его тело разом, в одну секунду многократно усложнив задачу для Рола.

Они оба рухнули на землю. Низкий тут же подскочил, но Рол был невидим и потому вряд ли тот понял, что именно происходит или куда стрелять, раз он просто встал и озадаченно смотрел.

Полосы серебристого металла завертелись в поисках плоти обидчика и Рол знал, что не может позволить ему попасть по себе. Даже случайно. Поэтому он перешёл к одной из любимых тактик.

Значительное увеличение плотности воздуха вокруг всего тела, как невидимый кокон.

Она была одной из его любимых, так как он отточил её настолько, что даже пули останавливал в воздухе.

К сожалению, до идеала оставалось далеко. С его нынешним уровнем калибр оружия и скорость полёта пули имели решающее значение, но здесь и сейчас против него никто мощные винтовки не использовал.

Слепо и бешено бьющиеся полосы металла не доставляли проблем. Они появились всюду вокруг них, царапали пол и стены, переворачивали коробки и мебель, летали в воздухе — пока не приближались к Ролу. Возле которого застревали как в невидимой подушке.

С вниманием разделённым между защитой и попытками оторвать голову врага, Рол пытался поддерживать свою сосредоточенность. Его пальцы застряли в шее врага. Нужно просто надавить сильнее.

Он чувствовал кость на пути. Кровь брызгала во все стороны, обливая «тень» отклонения, дающую ему невидимость. Если второй избавленец до сих пор не понял, что происходит, то скоро должен был.

Рол заставил свою левую руку потянуться дальше и почувствовал как кость поддалась. Был ли то результат способности или просто грубая сила, даже он сам не знал, но голова отвалилась и Рол начал пытаться подняться на ноги. Скользкий от крови пол не помогал.

Поэтому он исправил проблему. И поднялся мгновенно.

Сам он всё ещё был в крови, так что невидимость больше не работала, а второй враг уже доставал оружие.

Тени отклонений, вроде как, хорошо защищали от физических атак, но Рол не собирался проверять, да и не было никакого смысла в таком риске.

Его правая рука сжалась в кулак и он потянулся к абсолютному пределу своей силы. Нужно было создать перед собой стену воздуха невероятной плотности, если он надеялся остановить пули.

Оглушительный треск стрельбы оказался таким внезапным и громким, что поначалу Рол даже не понял, удалось ему или нет. Но когда пули начали отскакивать от его груди, замедленные до скорости плевков, он облегчённо выдохнул.

Враг нахмурился, явно не слишком обрадованный зрелищем, и убрал оружие обратно в кобуру. Затем он выпрямил спину, будто собирался что-то сказать, но вдруг земля начала дрожать.

Пыль посыпалась с потолка подвала, старое здание застонало и затрещало, дыхание Рола остановилось, пока он ожидал продолжения. К счастью, тряска остановилась.

Он был почти уверен, что её причиной послужило сражение где-то ещё. Потом прозвучал тихий хлопок, наверняка от взрыва вдали. Который был нереально громким, если его даже на такой глубине удалось услышать.

Но Аруморо не сообщил о том, что кто-то нуждается в помощи, поэтому Рол попытался не волноваться. У него ещё был противник.

Который тоже не спешил. Наверняка он в это время советовался со своим жнецом, возможно для оценки ситуации.

Рол решил использовать эту возможность не для атаки, а чтобы убрать невидимость. Кровь, до сих пор разбрызганная по тени отклонения, вдруг потеряла опору и потому тут же плюхнулась на землю вокруг. Часть попала и на одежду, но это не имело значения, потому что он призвал тень обратно уже в следующую секунду. Которой накрыл в том числе и отрубленную голову в его руке, которую держал как мяч.

Оставшийся избавленец вздохнул и что-то сказал на валганском.

После чего снова достал оружие и вышиб собственные мозги.

Рол просто моргнул и продолжил пялиться.

Потребовалась не одна пуля. Неживому слуге пришлось разрядить весь остаток магазина в голову, прежде чем его тело плюхнулось на землю кровавым месивом.

С широко открытыми глазами, Рол пытался переварить случившееся.

Глава 235. О, маниакальный творец...

— «Прошу, скажи, что ты закончил эту хрень», — сказал Бул приватно.

— Это не хрень, — ответил Моргунов, — а великая гуманитарная помощь. Она может изменить мир к лучшему, если я решу начать массовое производство.

— «Даже не буду говорить про абсурдность твоей первой мысли, но каким образом, прошу тебя, торговый автомат должен изменить мир?»

— Таким! Он будет кормить людей! А заодно преподавать ценный жизненный урок, который должен понять каждый!

— «И какой?»

— Что боль неизмеримо ценная штука.

По правде говоря, он уже почти закончил. Когда дело доходило до механизмов, много времени ему обычно не требовалось, если только это не было что-то прям совсем на грани. У него ушла всего пара часов, чтобы довести машинку до ума. На самом деле, большую часть времени он потратил на подбор правильных цен для каждого продукта.

Пощёчина за жвачку казалась справедливой, как и удар по ушам за пачку чипсов или отвинчивание сосков за батончик. Хотя он не знал, будет ли кому-нибудь интересна пачка мини-пончиков. Возможно, игла в глаз — малость дорогая цена.

Да какая разница, если подумать?

Реальная проблема была в том, что слуги с мощной защитой души могли и внимания на всё это не обратить. И чем больше времени он проводил рядом с этой штукой, тем больше понимал, что он реально хочет сделать версию, которая будет оценивать силу души покупателя и выставлять цену в соответствии с ней, чтобы каждый испытывал правильный уровень боли.

Но тогда потребуется гораздо больше времени, конечно. Нужно будет изобрести механизм способный ощутить силу души, а такие, насколько он знал, ещё не существовали.

Блин, вот это звучало весело.

— «Ты же понимаешь, что задерживаешь всю нашу операцию, пока тратишь время на эту штуку, да?» — спросил Бул.

— Тц, всего лишь ещё один день осады, — ответил Моргунов, потирая подбородок. Выбритый подбородок всегда ощущался так, словно кто-то только что дал ему миллион искр. Стоп, эту валюту ещё разве использовали? Да какая разница. — Мальчики и сами справятся.

— «Мальчики справятся гораздо быстрее, если ты им поможешь»

— Но как они научатся взрослой жизни, если я буду им во всём помогать?

— «Не научатся. В этом смысл. Нам нужно, чтобы они продолжали полагаться на нас»

— Хмм, вот это прозвучало эгоистично.

— «Ты можешь, пожалуйста, прекратить говорить вслух? Кто-нибудь может подслушать»

Это жнец верно подметил, в лагере с ними была целая толпа. Когда Моргунов послал сигнал общего сбора, то не ожидал, что соберётся так много людей. Насколько же выросло Избавление, пока он не смотрел? Это всё Джеркаш? Скорее всего.

Такое количество внимания было приятным поначалу. По ощущениям он целые годы ни с кем не общался.

Эээ. Только по ощущениям? Или реально? Оу.

В любом случае, какое-то время он наслаждался. Встречаться со всеми этими энергичными, молодыми ребятами, видеть их блестящие взгляды на себе. Неудивительно, что так много его сверстников нарастили огромный груз чувства собственной важности за эти столетия. Многие среди молодёжи относились к нему как к какому-то мессии, пришедшему очистить мир и заодно провести с ними отличное время в процессе.

Что частично было правдой, если подумать. Но всё же. Какой смысл выпендриваться из-за этого? Любой мог начать эту войну. В такой политической обстановке? И с такими ресурсами под рукой? И с таким количеством жаждущих того участников?

Детская игра, а не война.

Хотя дальше так просто не будет. Пнуть осиное гнездо не трудно. Трудно не быть за это ужаленным в задницу.

Впрочем, ему план казался чертовски хорошим, особенно учитывая, что он придумал его за день и не сильно задумываясь о будущем.

Ну, по крайней мере, долгосрочном.

Аванчики, конечно же, сразу подгорели из-за всех этих сражений начавшихся разом, но, чёрт, наверняка им нравились реальные проблемы, перемены ради. Скажи им кто такое в лица, протестовали бы от заката до восхода, но Моргунов не сомневался, что их настолько же тошнило от этой бесконечной игры в гляделки, насколько и его мальчиков.

Кто-то должен был что-то начать. Просто чуть-чуть подтолкнуть.

И бум. Вторая Континентальная Война.

Чутка перебор на его вкус, откровенно говоря. Как бы стар он ни был, а борьба культур между странами продолжала удивлять, время от времени. Эта война, похоже, затянется надолго.

Хотя его реальной целью была не сама война. Это просто удобный отвлекающий манёвр. К несчастью, в эти дни он был слишком знаменит, чтобы бродить где вздумается. Конечно, у него появилось немало способов незаметного проникновения и исчезновения из разных стран — даже тех, что враждебны к нему — но, в конце концов, это тебе не весёлый тур по миру. Если он собирался найти своего питомца-бога, то должен был взъерошить кому-нибудь пёрышки в процессе.

Поэтому он был здесь, в Кэлтосе.

Недавние события в этом месте оказались удивительно подходящими. Оказалось, что рейнлордов Саира прогнал Авангард, а его собственные парни уже довольно давно грызли сэндлордов.

Чтобы компенсировать, Авангард поставил туда больше своих людей, чем куда-либо ещё, но Моргунов не просто так был уверен, что никто не ожидает его появления.

Одно из преимуществ повсеместно считаться сумасшедшим.

Даже если у них были шпионы сообщающие о всех его перемещениях, у него самого гуляла по их базам целая толпа двойных агентов, которые тоже сообщали о всех его перемещениях, только неправильно. В итоге Авангард вряд ли понимает кому верить, а с его репутацией они наверняка и не знают, специально им предоставляют эту ложную информацию или нет.

Психологическое давление довольно прикольное хобби. Он рад, что занялся им в таком юном возрасте. Не было большего удовольствия, чем заставить целую страну действовать по его воле так, чтобы никто этого даже не заметил.

Исторически, впрочем, по этой причине Саир всегда был такой проблемой. Саирцами трудно управлять, и почти наверняка дело в том, что их правящий класс — слуги. Это создавало буквально несравнимую устойчивость культуры.

Хе-хе. Ну и чудаковатая страна-эксперимент. Он до сих пор помнил своё удивление, когда услышал, что куча рейнлордов и сэндлордов собирается вместе править новой страной. Никто не думал, что она протянет долго. Включая него. Может даже, включая них.

И вот она, спустя две сотни лет.

Моргунов восхищался их достижением.

Сейчас у них всё складывалось не слишком хорошо, конечно, но всё равно Моргунов должен был признать, что чуть-чуть надеется на их выживание во всём этом бедламе.

Хе-хе-хе. Если им удастся, значит они точно того заслужили.

Ооо, а может этот их приятель-бог сотворит какое-нибудь чудо? Вот это будет нечто.

Расаласэд, как они его зовут «Сухой Бог», не Изначальный, так что Моргунов интересовался им не так сильно, но всё равно будет дураком, если упустит отличную возможность, а то и лучшую. Не так и часто этот регион континента становился настолько нестабильным. И, чёрт, может старый добрый Сальный Сэд поможет ему поймать одного из этих склизких прилипал.

А, точно, нужно ещё попытаться освободить Ивана, раз его голова рядом. Если будет время. В общем-то, поимка Ивана была довольно удачным событием, потому что теперь Авангард и Сэндлорды верили, что реальная цель Избавления — его освобождение.

И целая куча молодых парней надеялась, что именно им повезёт найти голову Ивана. Это ведь будет отличный способ заработать немного репутации.

Хе-хе. Только Пустота знает, сколько молодых избавленцев надеются заработать на этой войне немного пудинга для своих крохотных, хрупких эго.

Ну и пускай. Миру нужно больше такой страсти. Да и Джеркашу всегда нравилось повышать этих маленьких пирожочков.

А, Джеркаш. Ему не очень понравилось услышать, что сделал Моргунов, но как бы малышу ни нравилось протестовать, он хорошо адаптируется к войне. Даже отлично, как говорят. Поводья Хосса уже в его руках и Авангарду пришлось отщипнуть немалую часть своих сил просто для того, чтобы встать у него на пути. Кейн, Грант, и Карсон, предположительно, были отправлены к нему.

Если так, это будет первое настоящее испытание для хитрого мальчика за очень долгое время. Даже Моргунову отразить трёх маршалов разом было бы непросто.

Но если Джеркаш правда собирается повести Избавление в будущем, то он должен показать себя, рано или поздно.

Ну, уже скорее рано.

Хе-хе.

Из маршалов остались Санко, Ламонт, Джексон, и Грейвс. Ламонт в Саире. Джексон, предположительно, в Мельмуре. Грейвс, предположительно, в Ванталэе. А Санко, предположительно, до сих пор в Каргаме.

Моргунов, конечно же, прекрасно понимал, что всё это может перемениться в любой момент, особенно как только он покажется на поле боя. И вряд ли ему дадут хоть какое-то предупреждение.

Он немного скептично относился к любой информации о местонахождении Джексона. После того как тот разом положил Гюнтера и Данхаузера, заодно достигнув становления в процессе, Авангард относился к нему, как к своему новому золотому мальчику.

Поэтому Моргунову казалось маловероятным, что Джексон в Мельмуре. Да, там сейчас сражаются, конечно, но никого из лучших избавленцев туда не посылали.

Поэтому, скорее всего, Джексон занимается ровно тем же, чем Серман, Дозер, и, в прошлом, Моргунов.

Ждёт.

Когда один из них сделает свой первый ход, остальные тоже осмелятся шагнуть вперёд.

Он бы ещё мог включить в этот список Сай-хи, но, откровенно говоря, она всегда ждала, пока кто-нибудь другой сделает шаг. А Моргунов специально избегал её территории. Если она и решит включиться в эту войну, то без прямой провокации. Чего не случалось практически никогда в прошлом.

Хе-хе. Но будет реально прикольно, если она решит что-нибудь сделать. Он старую ведьму больше сотни лет не видел. Интересно, какой она стала теперь?

И Дозер. Этот скряга стал практически синонимом непредсказуемости. Люди часто говорили это про Моргунову, ведь никто не знает, что Безумный Демон решит сотворить в следующий момент, но то же можно было сказать и о Дозере. Чёрт, может ему даже так нравилось.

За долгие годы Моргунов часто с улыбкой на лице задумывался, как это Дозер его терпит. Да, сила и количество людей были главной причиной, но всё же. Неужели только поэтому? Больше всего в мире Моргунов обожал действовать ему на нервы.

Может, на каком-то уровне, Дозеру тоже это нравилось.

Хмм, да, нужно будет спросить его об этом при следующей встрече.

Ну, а в нынешней кампании против Саира, Моргунов испытывал лёгкое ощущение, что как и обычно, ему придётся действовать первым. Все всего боялись. Дозер, Серман, Сай-хи.

Все они трусы.

Вот бы он удивился, если бы кто-то кроме него пытался как-то изменить мир, буквально перевернуть многовековые балансы силы, установившиеся между ними.

Но нет. Каждый раз приходилось ему. И нет никакого смысла в надежде.

И только подумать — когда-то ведь это он считал себя слишком кротким и закостенелым, чтобы хоть что-то сделать со своей жизнью. Он был просто одним из тех мальчишек, через боль научившихся сохранять молчание, потому что мир не хотел ничего от них слышать.

Хе-хе-хе-хе-хе.

Ну теперь-то мир его слушал, да?

— Что-то смешное, босс? — прозвучал знакомый голос.

Моргунов высунул голову из торгового автомата и чуть не наткнулся на треугольное лицо Альберта Кроу.

Чёрные птицы на его плечах следовали за ним повсюду, и даже Моргунов не понимал почему. Когда-то ходила шутка, что они спутали гигантский острый нос с клювом и считают Альберта своей мамой.

Хотя те времена давно прошли. Моргунов больше не слышал, чтобы хоть кто-то так смеялся над Человеком Воронов.

— О, просто ностальгирую. — Моргунов вытер руки и пошёл в угол каменной комнаты, к столу, где лежал целый набор инструментов. Импровизированная мастерская, которую мальчики ему быстренько сварганили, и которой много чего не хватало, но он сейчас не слишком придирался. Бывало и похоже. — Что-то от меня нужно?

Альберт провёл по торговому автомату снизу доверху, но спросил не о нём:

— Я просто пришёл доложить, босс. Наши разведчики прибыли из Куроса. Похоже, сэндлорды каким-то образом придумали способ обнаружения наших невидимых отрядов.

— Долго же они кумекали, — сказал Моргунов. — Как именно?

— Сейчас мы считаем, что это какая-то особая технология прослушивания. Наверняка сказать трудно. Похоже, они могут услышать их даже в толпе, что должно быть невозможным.

Моргунов замер и посмотрел ему в глаза.

И Альберт Кроу сделал то, что делал редко. Засомневался:

— Я… имел в виду, что их должно быть трудно услышать. Просто оговорился.

Моргунов постоял так ещё мгновение. Частично ему просто хотелось узнать, насколько может разволноваться паренёк просто от его взгляда. Но потом улыбнулся и продолжил проверку инструментов.

— Способов на самом-то деле много, — сказал Моргунов. — Эхолокация. Аэролокация. Идиотолокация. И так далее.

— … Что такое «аэролокация», сэр?

— Изучение потоков воздуха с целью узнать, какие объекты находятся внутри.

— Вы так можете, сэр?

— Хе-хе-хе.

Это прозвучало почти как вызов. А теперь появилась и мысль. Жажда бросить всё и построить именно такое устройство.

Тц, но будет с него хоть какая-то польза?

Естественно будет.

Но, эм. Оно сейчас не необходимо. Враги ведь не используют невидимость.

Пока.

Хе-хе.

Что ж, тогда реальной сложностью будет не построить её, а сделать достаточно компактной для удобного использования. Тц, вот это будет непросто. Нужны редкие материалы со всего мира, чтобы такое провернуть. А может даже не только из мира. Хмм.

Но мысль-то какая. Чёрт.

— Это не ответ, босс, — сказал Кроу.

Моргунов проигнорировал его:

— Это всё, что ты хотел доложить?

— Да, сэр.

— Хорошо, можешь идти.

Но шаги не Человека Воронов не прозвучали и Моргунов чувствовал, что он не ушёл:

— … Что-то ещё?

Кроу наклонил голову и осмотрелся в мастерской:

— Думаю, мне просто интересно то же, что и всем остальным, кто знает о Вашем присутствии здесь, босс.

— И это…?

— Есть ли у вас какой-нибудь козырь в рукаве. В отношении нашего плана ведения боя, по крайней мере.

— А. Хе-хе. Хмм.

Бул, до сих пор только слушавший, решил подключиться к разговору:

— «Считай, что у него всегда что-нибудь есть в рукаве. Вот решит он использовать это или нет — совсем другой вопрос»

— «Хмф», — фыркнула Лирсия, жнец Кроу. — «Ну, надеюсь он собирается скоро его использовать. Уверена, это избавит нас от многих проблем»

В глазах Моргунова жнецы были парой старых искорёженных часов. Их циферблаты были помяты, стрелки свёрнуты и торчали в неправильных направлениях, а во вскрытых коробках-головах вместо мозгов торчали шестерни и пружины.

— Может, если будете хорошо себя вести, я покажу кое-что реально интересное, — сказал Моргунов, слегка усмехнувшись.

Хе-хе. Нечасто жнецы, помимо Була, смели перечить ему. И Лирсия такой раньше не была. Может она стала слишком уверенной в способностях Кроу за эти годы и подумала, что он сможет защитить её от него.

Оох. Какое же искушение. Моргунов решил продолжить сидеть к ним спиной в простой надежде, что сможет спровоцировать их на что-нибудь.

— «Не дразни их», — сказал Бул. — «Битва ещё только началась. Важно не переоценивать себя. Результаты этого боя повлияют на всю войну. Если бросимся безрассудно сейчас, как бы весело это ни было для некоторых из нас, можем понести серьёзные потери»

— «Хмф. Вы боитесь Ледяное Сердце?»

Моргунов засмеялся. Надолго так засмеялся. К тому моменту как он успокоился, все пялились на него.

— Только сумасшедшие не боятся Ледяное Сердце, — сказал он.

Никто не ответил.

Из-за этого он захохотал снова. Громче в этот раз. И чем больше дискомфорта испытывали остальные, тем смешнее становилось ему.

Как много всего он мог сказать, как много унижающих и даже уничижающих мыслей у него возникло. Он ведь сразу понял, что Лирсия просто хотела, чтобы Моргунов держал Кроу за ручку, когда они столкнутся с фельдмаршалом Авангарда. Для безопасности мальчика. И собственной, конечно же.

Но если Моргунов укажет на это, они могут просто пойти и попытаться доказать ему, что он не прав. И да, было бы чертовски забавно, сделай они так. Ох, а если бы им ещё и удалось, господи. Человек Воронов сильный, растущий мальчик. Его шансы на победу не равны нулю.

Однако риск того не стоил всё равно. Кроу — один из двух сильнейших слуг Моргунова здесь. Бул закатит истерику, если он позволит ему умереть так тупо.

Тем более, он всё равно планировал выступать в скором времени.

— Надеюсь, вы не собираетесь поторопиться и насмешить людей, — сказал Моргунов. — Вы двое должны быть примером молодым, а торопливости у них и так хватает, в этом я уверен.

Всё ещё никто ничего не говорил.

Ну ладно.

— В любом случае, пока вы хорошо работаете, — сказал Моргунов. — Сообщайте мне о будущих развитиях событий.

— Конечно, босс.

И они ушли, не сказав больше ни слова.

Бул, конечно же, остался.

— «Временами я забываю, какой из тебя хороший когда-то был лидер», — сказал жнец приватно.

Моргунов улыбнулся и вернулся к торговому автомату:

— Знаешь, когда-то я думал, что это работа жнеца быть лидером, а слуга должен просто следовать.

— «Хмф», — фыркнул Бул и его помятый циферблат помялся ещё сильнее. — «И что ты хочешь этим сказать?»

— Только то, что термин «слуга» обманчив.

— «Если ты меня не слушаешь, ещё не значит, что большинство слуг такие же»

— Ну, я-то особенный, верно?

— «Ох, заткнись ты»

— О, кстати, как думаешь, из какого Изначального выйдет лучший питомец? Давненько об этом думаю, но всё никак не могу выбрать.

— «Какая разница? Мы оба знаем, что ты сломя голову бросишься за первым, которого найдёшь»

— Хе-хе. Верно. Но, если бы мы, по какой-то причине, могли выбрать, то кого бы ты взял?

Жнец вздохнул: «Хада».

— Ооо, Бога Штормов и Гнева? Ты выбрал его только в надежде, что мне было бы труднее с ним справиться?

— «… Откровенно говоря, да»

— Хе-хе-хе.

— «Аватар разрушения, предположительно ненавидящий человечество, был бы неплохим „питомцем“ для Избавления, не считаешь?»

— Хмм. Наверное. Хотя в нём явно будет очень мощное эго, такое ломать интересно. Но даже не знаю. Хада не похож на ком. А мне бы хотелось похожего на ком.

— «Что? На ком чего?»

— Ну, ты знаешь, чтобы он был комичным.

Бул смолк.

Моргунову пришлось вытащить голову из торгового аппарата снова, чтобы проверить его. Ага, всё ещё парил рядом. Просто молчал.

— Это была шутка, Булька. Я хочу комичного бога. Который выглядит как ком. Понял соль?

Но жнец всё равно ничего не говорил.

Ну. Моргунов ожидал именно такой реакции, просто это его никогда не останавливало.

— Однажды наступит день, когда я обнаружу твоё чувство юмора. Оно должно быть где-то там, глубоко внутри.

— «Нет его нигде. Спустя половину тысячелетия ты бы мог это и понять»

— Неа.

Глaва 236. Вниманиe земель...

Гектop поднялся на край скалы для лучшего обзора. И оказался даже выше, чем ожидал. Он увидел границу Леса Аймара на севере и дорогу в Атрию на юге. Листва деревьев была такой густой и так резко оканчивалась, что градиентом переходила из тёмно-зелёного в яркое поле на севере и серую пустошь на юге.

Как-то странно было осознавать, что его дом находился именно на юге, в этом зловещем на вид регионе.

Он слышал шаги Маттео Делагуны за спиной, а гораздо дальше ощущал Шарфом шаги группы исследователей, которых с ним послал Министр Агрикультуры И Землеустройства Джонатан Нэш, на случай, если появятся какие-то вопросы. В основном Гектор говорил с ними посредством рации на расстоянии где-то метров в триста, потому что ждать их было невыносимо.

Хотя они были не единственными членами группы. Советники президента от Избавления и Авангарда, Рави Заман и Карл Рондел, вместе со своими жнецами, тоже решили присоединиться.

В чём состояла их цель Гектор не знал, но Гарвель считал, что они хотят получше познакомиться с новым героем Лорента. Учитывая разгоревшуюся войну казалось странным, что у них есть время на такое, но других причин он не видел.

Они ведь даже с ним не разговаривали. Карл Рондел, в частности, за всё это время едва ли пять слов ему сказал, в основном они всё время говорили по телефону.

А Принц Давид, к сожалению, уже вернулся в Интар. Гектору нравилась его компания, даже если встреча с президентом вышла довольно неловкой.

Лорд Хантон, технически, тоже вернулся в Атрию, но на деле продолжал следовать за Гектором в невидимом режиме. Впрочем, от самого Гектора он спрятаться не пытался.

— «Ну и пустошь», — сказал Хантон, предположительно откуда-то с неба.

— «Уверен, мы найдём ей применение», — сказал Гарвель, держащийся за плечо Гектора. Жнецу всё ещё было не слишком комфортно в присутствии воробьёв, что он вполне мог понять.

— «Я всё равно не могу поверить, что вы раздумываете над их предложением», — сказал Хантон. — «Они хотят отдать вам эти земли лишь для того, чтобы вы чувствовали долг защищать Лорент в случае ещё одного происшествия»

— «Ты уже говорил об этом кучу раз»

— «Но вы должны понимать, что если Лорент затянет в войну, перед вами возникнет серьёзная дилемма»

— «А отказаться от такой возможности даже не изучив ее, было бы удивительно тупо»

— «В этом пустыре нет ничего достаточно ценного, чтобы перекрыть риск его принятия в свои руки»

— «Ну не знаю», — сказал Гарвель. — «Помню, я как-то слышал о местах „географического резонанса“ в этой стране, которые звучали довольно ценными»

— «Хмф. Да, одно было гораздо севернее и, более того, его разрушили в бою»

— «Я просто хочу сказать, что если мы найдём ещё одно здесь, то его ценность окажется достаточной, чтобы принять такой риск, не?»

Хантон заворчал с недовольным согласием.

Гектор, со своей стороны, всё ещё немного разрывался между мнениями. Он точно не хотел разозлить королеву, но пока складывалось впечатление, что отказав он разозлит лорентиан, чего ему тоже не хотелось. И замечание Хантона он помнил. Если Лорент правда делает это только для того, чтобы манипулировать им, то отношения выйдут не слишком здоровые.

С другой стороны, это свободная земля. Целая куча свободной земли.

Территория региона Джагва растянулась на триста тысяч квадратных километров — что по размерам почти как две атрии. А сейчас Гектору предлагали её треть, так ещё и участок лежащий прямо на границе с владением Уоррен.

Сто тысяч километров…

Чертовски щедрое предложение. Неудивительно, что Гарвель не хотел спешить с ответом. На самом деле, вряд ли этот их маленький поход позволит решение. А ещё он очень хотел услышать мнение Амелии Картрейсис.

На самом деле даже думал позвонить ей прямо сейчас, но знал, насколько она занята. И если они в этом походе наткнутся на что-нибудь безумное, то Гарвель может просто сказать ему принять предложение немедленно.

Хотя до сих пор земля выглядела вполне нормально. Вернее даже красиво. Утреннее солнце здорово подчёркивало обширный луг, по высокой траве которого ветер гонял волны. Тут и там встречались полянки камней, особенно в стороне Атрии, постепенно превращающейся в каменную пустошь. Он даже заметил пару табунов диких лошадей.

А ещё знал, что технически под его «собственность» попадут четыре населённых пункта, если он примет предложение. Довольно мало, учитывая размер участка, но в одном проживало двести тысяч человек.

Гектор с трудом мог назвать это место «пустым», в отличие от Хантона, раз тут проживало столько людей. Но опять же, в сравнении с сорока втиснувшимися в Атрию, он понимал, что имел в виду воробей.

И надеялся, что Хантон всё-таки скажет ему, если почувствует что-то странное в этом регионе.

— Лорд Гофф, — прозвучал голос Карла Рондела и Гектор повернулся на него, приближающегося к ним. — Какого Ваше мнение о войне?

Гектор моргнул, не сразу переварив вопрос.

Его жнец, Джовиза, парила рядом.

— «Простите нашу прямоту», — сказала она. — «Мы не хотели застать Вас врасплох таким сложным вопросом, но нам любопытно. И мы посчитали, что лучше не танцевать вокруг да около такой темы»

Рави со своим жнецом просто наблюдали, но явно тоже с любопытством ожидали ответа.

Что ж, дерьмово.

— «Оставайся нейтральным», — посоветовал Гарвель приватно. — «Но постарайся показать уверенность, если сможешь»

Гектор мог согласиться с его замечанием. Но сперва у него был собственный вопрос:

— А почему вы спрашиваете?

— Потому что это важно, — сказал Карл прямо. — Если война доберётся до этой части континента, собираетесь ли Вы вмешаться?

Этот мужик вообще знал слово «тактичность»?

— … Я буду защищать Атрию от вторжения, если Вы спрашиваете об этом, — ответил Гектор.

— А Лорент? — подтолкнул Карл.

Нет. Гектор был практически уверен, что не станет.

И не почувствовал острой необходимости отвечать.

Поэтому решил просто начать спускаться со скалы, выбрав медленный маршрут пешком.

Однако Карл встал прямо перед ним и сказал:

— Я задал Вам вопрос.

Гектор остановился и остро встретился с ним взглядом.

— Вы будете защищать Лорент от вторжения? — повторил он.

— А Авангард? — спросил Гектор.

Карл прищурил свои тёмные глаза.

Напряжённая тишина задержалась настолько, что не-слуги успели догнать их замедлили шаг, заметив неладное.

В итоге Рави решил вмешаться:

— Уверен, господин Рондел не хотел Вас оскорбить, лорд Гофф. Он просто очень хочет узнать, каким будет Ваше финальное решение в отношении этого исторического предложения, сделанного Вам.

Карл и Рави обменялись взглядами, но не словами.

Гарвель решил публично вмешаться: «Мы тоже не хотели никого оскорбить. Мы понимаем, что Авангард сейчас в затруднительном положении и сочувствуем».

И это ослабило давление настолько, что Карл Рондел прекратил испепелять их взглядом, однако выражение его лица оставалось далеко не дружелюбным.

Они продолжили двигаться пешком ещё какое-то время, пока не подошли к главной дороге. Там их дожидались несколько машин, оставленных ими немного ранее, чтобы лучше осмотреть дикие территории Джагвы. Водители тоже пошли за ними.

Естественно, земли для изучения ещё оставалось полно, поэтому они проехали немного дальше и снова вышли осмотреться. Гектор несколько раз сказал не-слугам, что они могут остаться, но те упёрто настаивали на необходимости составлять компанию.

Так они и продолжали бродить, проезжать чуть дальше, и снова бродить, пока в голове Гектора не прозвучал голос Хантона:

— «Чувствую что-то»

Гектор тут же спросил направление. Воробей для ответа сделал себя видимым, что, теоретически, должно было его раскрыть, однако он мог раскрывать невидимость только для выбранной группы людей, как оказалось.

Их цель находилась посреди огромной равнины, в которой земля слегка прогибалась под одиноким деревом

Но какое же это было дерево.

Оно могло сравниться даже с теми гигантами, что Гектор видел в Лесу Аймара, включая в Ривертоне, хотя там многие деревья поддерживали гигантские здания. Оно стояло одно посреди поляны и высотой было выше десяти этажей, его густая жёлто-зелёная листва могла в одиночку прикрыть половину города в закат.

Но всё же оно казалось вполне нормальным деревом. Ничего сверхъестественного.

Хантон не заставил ждать: «В самом дереве ничего необычного нет, но есть что-то внутри его ствола. Вернее, чего-то нет. Аура совершенно пуста. Будто её забыли положить»

Гектор не совсем понимал. Остальные уже догоняли, поэтому он спросил шёпотом:

— Ствол пустой внутри, что ли?

— «Нет. Отсутствие ауры означает нечто большее, чем просто воздух. Или, возможно, даже нечто большее вакуума. У всего есть аура. Сама планета должна заполнять все такие „пробелы“. Поэтому тот факт, что внутри ствола дерева ауры нет, означает, что там какая-то аномалия»

Взгляд Гектора прошёлся по всему стволу, пока он перешагивал один из корней, что торчали из земли как паутина. Аномалия внутри, значит? Дерево было таким большим, что могло бы вместить маленький домик — или даже несколько, если поставить их друг на друга.

— «Хмм», — прогудел Гарвель приватно. — «Теперь, когда мы так близко, я тоже чувствую что-то странное»

Они с Гарвелем обошли основание дерева вместе, пытаясь обнаружить что-нибудь неестественное. Он никогда не считал себя защитником природы, но это было потрясающее дерево. И ему бы не хотелось вгрызаться в его ствол.

— Насколько большая эта штука внутри? — спросил Гектор.

— «Хмм, трудно сказать», — ответил Хантон. — «Пустой участок в ауре довольно большой, на мой взгляд. Размером с машину, кажется. Но объект не обязан быть таким же, может он и крошечный совсем»

— «Гектор», — позвал Гарвель, указав скелетным пальцем.

Гектор не сразу понял, на что указывает жнец, пока не заметил в дереве отверстие, в которое бы и кот пролез с трудом.

Он подошёл ближе, щурясь и пытаясь разглядеть, что внутри.

Под корой точно что-то было, судя по тому как она наплывала на этот предмет, словно он оказался внутри ещё очень давно и врос. Но что это? Оно было какого-то бледного коричневого цвета и выглядело практически так, как должно выглядеть дерево, но слишком плоско.

Он попытался сосредоточиться на Шарфе, но сомневался, что внутрь проникал воздух. Никаких щелей его глаза не разглядели и–

А.

Нет, воздух проникал. Чуть-чуть, но хватало.

— … Кажется, это дверь, — сказал Гектор, подойдя достаточно близко, чтобы коснуться коры.

Ну да. Дерево очень прочно оплело её, но он всё ещё чувствовал кучу крошечных отверстий между плоской дверью и неровной древесиной дерева.

Хотя ручка была странной. Просто длинный цилиндр. Или даже палка. Никогда раньше он такого не видел — не чувствовал, в данном случае.

— «Ну-с», — сказал Гарвель, положив руку на плечо Гектора, — «придётся немного коры оторвать. Используешь материализацию или грубую силу?»

Гектор колебался: «Не думаешь, что лорентиане разозлятся, если я начну рубить эту штуку?»

— «Ну», — Гарвель бросил на них взгляд, — «Карл и Рави опять на телефонах, да и они ведь хотят отдать эту землю тебе. Так что, как мне кажется, им будет плевать»

Гектор всё равно не решился: «А если мы найдём что-то, из-за чего им станет не плевать?»

— «О, думаешь там что-то настолько хорошее, что они могут тут же передумать насчёт своего предложения? Думаю, именно на такой случай они и настаивали на том, чтобы отправиться с нами, так что ничего не поделаешь»

— «Это, конечно, так, но я имел в виду… что, если Карл и Рави расскажут Авангарду и Избавлению о том, что мы здесь нашли?»

— «А, ну так это они обязательно. Особенно Карл. Тот ещё козёл этот парень»

— «Эээ, технически, так он просто сделает то, что должен…»

— «Тогда верный козёл»

Гектор не стал смотреть на них глазами, воспользовавшись вместо этого Шарфом. Они на него даже и не смотрели в последнее время, но жнецы наверняка наблюдали, даже если Шарф их заметить не мог.

— «Что делаем?» — спросил Гектор.

— «Начинаем рубить»

— «Реально?»

— «Конечно. Что бы мы ни нашли, вряд ли это какая-то слишком безумная хренотень, а даже если так… мы можем попросить Хантона об услуге»

Гектор посуровел: «Гарвель…»

— «В случае самой крайней меры, конечно»

Гарвель говорил об этом так простодушно, что складывалось впечатление, будто жнец продумал такой вариант даже раньше, чем они отправились в путь.

И Гектору правда не нравилась идея разрешить Хантону лезть в чьи-то мозги, но точку зрения Гарвеля он тоже понимал. Если их всё равно не остановить, то может…

Угх. Чёрт.

— «Вообще, раз мы уже знаем, что здесь что-то есть, то можем просто закончить экспедицию и принять сделку», — сказал Гектор. — «А потом вернуться и изучить всё без хвоста»

— «Я всё ещё не уверен, что эта штука сможет остудить гнев королевы», — ответил жнец. — «И, откровенно говоря, надеялся использовать нашу находку именно с этой целью. Отношения с королевой одни из самых важных, что у нас есть, знаешь ли. И если эта херня окажется просто большой кучкой дерьма, то не думаю, что она поможет нам убедить её в том, что мы всё ещё любим её больше всего на свете»

Гектор мысленно вздохнул: «Ладно, ладно, может тогда закончим экспедицию и скажем, что пока не решили, а потом проберёмся сюда опять?»

Жнец мгновение молчал.

— «… Хех, ну да, это можно», — сказал он тоном подразумевающим недосказанность.

И Гектор ждал объяснений, которые так и не последовало. Он бросил взгляд на Карла и Рави, постепенно приближающихся всё ближе.

— «Но?» — подтолкнул Гектор.

— «Но… мне как-то любопытна реакция этих приставучих полудурков»

— «Твою мать, Гарвель, ты издеваешься?»

— «Чего это?»

— «Ты играешь с огнём. Что, если они скажут об этом месте своим боссам и целая толпа супер сильных слуг придёт его проверить?»

— «Да ну, какой риск, если мы можем просто стереть их воспоминания?»

Гектор, стиснув зубы, злобно посмотрел на жнеца: «Эта способность не всегда работает, помнишь? Кто-нибудь из них может обладать иммунитетом»

— «Это крайне маловероятно»

— «Ага, а зная нашу удачу, то почти наверняка так и случится!»

— «О, вот сейчас ты прям настоящая королева драмы»

— «Гарвель!»

— «Слушай, риска почти никакого», — сказал Гарвель. — «И кто знает, какие сочные секретики мы можем узнать от этих двоих с их жнецами? И я сейчас не просто об этом дереве-артефакте, кстати говоря. Они наверняка могут рассказать кучу полезных секретов о делах своих организаций. Это я даже не про войну. Главное, чтобы они просто начали говорить»

Гектор слегка расслабился, но всё ещё не мог сказать, что ему нравится услышанное.

— «А чем бы ни была эта штука, из неё наверняка получится отличная тема для разговора, не?»

Гектор нахмурился. Остальные уже подошли довольно близко. Если что-то и делать, то именно сейчас.

Он отвернулся от дерева.

— Давайте закончим на сегодня, — и сказал достаточно громко, чтобы услышали все.

Карл и Рави посмотрели на него, как и их жнецы, но никто ничего не сказал.

Он не знал, не слишком ли уже поздно. Однако стоило попытаться, поэтому он пошёл в том направлении, с которого они пришли, чтоб встретиться с остальными отстающими.

— «Гектор, ты что делаешь?» — спросил Гарвель приватно.

— «Хочешь информации и ладно, но давай придумаем менее рискованный способ её получения. И мы должны сообщить Хантону. Уверен, в получении информации он будет рад помочь, особенно если она поможет защитить Атрию»

— «Хмф. Знаешь, когда я сказал, что ты должен вести себя как лорд, я не имел в виду по отношению ко мне»

***

На Горном Хребте Омарест опять шёл снег, а их гигантская хижина вот уже десятый день оставалась без электричества. Старый ублюдок говорил, что это очередное упражнение для укрепления семейных уз, но Франциско Элрой начинал думать, что у него просто кончилось топливо для генератора.

Хотя это звучало абсурдно. Дэмиан Рофал приносил им достаточно еды и убедился в том, что все умеют разводить костёр. Циско обучали этому больше двух лет назад, так что он решил притвориться, будто ничего не знает.

Старик оказался удивительно терпеливым учителем. Циско наблюдал за тем, как он помогал всем и каждому из Рофалов, включая Дунстана, которому явно не хотелось здесь находиться даже больше, чем Циско.

Но именно благодаря жгучему холоду Дунстан не мог игнорировать остальную часть своей семьи, как он пытался в первое время. Всем приходилось собираться вместе ради тепла, особенно по ночам.

Ещё абсурднее было то, что план старика реально работал. Насколько заметил Циско, Рофалы действительно начинали ладить гораздо лучше, чем поначалу. Где раньше звучало презрение и оскорбления, теперь были разговоры и даже смех.

Хотя Циско с Дунстаном всё равно выделялись.

Ненависть Дунстана к семье никогда не исчезнет, чувствовалось Циско. Она засела слишком глубоко.

Резамаар, довольно крикливый жнец Дунстана, ещё более открыто выражала своё мнение обо всех них, однако они были людьми и потому не могли ни видеть, ни слышать её, так что эффект был не очень. Скорее она только злила Дунстана ещё сильнее.

И потому как Циско был «другом» Дунстана, ему приходилось сидеть вместе с ним.

В целом, ситуация казалась чертовски странной — он застрял в этом месте и делать было нечего, только смотреть за кучкой преступников, которые тупо пытались его игнорировать — наверняка по той причине, что просто боялись Дунстана.

С тех пор как Дунстан избил Элвуда и пригрозил убить — собственного кузена — все остальные Рофалы побаивались его. Когда он входил в комнату, они обычно уходили.

Не считая одного Рофала: бабушки, жены Дэмиана. Её вообще не волновало присутствие Дунстана, если можно судить на вид.

И Циско было интересно, в чём же может быть дело. Она даже не выглядела тревожной рядом с ним. И говорила всё, что хотела говорить, даже если это кого-то оскорбляло, включая Дунстана. И Циско заметил, как пару раз ей удалось реально задеть его.

Может она просто не верила, что Дунстан способен навредить старушке вроде неё. Если так, то наверняка не ошибалась. А если нет, хмм. Может она просто не думала о последствиях собственных действий. Это тоже пугающе походило на правду. Каким бы сумасшедшим ни был её муж, а бабушка Рофал отставала не слишком сильно.

Но, конечно, если бы кто-то посмел её тронуть, Циско не хотел и представлять, что сделал бы с этим человеком Дэмиан.

Если это не было очевидно раньше, то теперь стало ясно наверняка. Дэмиан не обычный слуга. Этот старик реально силён. Никогда раньше Циско не видел такой силы. Его поле души и так не заставляло сомневаться, но после нескольких боевых тренировок, которые он проводил со всеми, появились прямые доказательства.

Дэмиан тренировал всех пользоваться этими кольцами, которые он им подарил. Красные тени оказались удивительно податливыми и Циско уже видел, насколько лучше все ими пользуются. Они научились управлять тенями быстрее и создавать из них трудные фигуры. А Дэмиан пообещал научить их даже большему.

Возможно, это было ещё одной причиной того, почему «упражнения для укрепления семейных уз» работали. Рофалам явно нравились возможности этих колец, а перспектива стать ещё сильнее? Музыка для ушей, чего и говорить.

А если они станут достаточно уверенными в своих новоприобретённых способностях, то их отношение к Дунстану и к нему тоже изменится — и не в лучшую сторону.

В этом смысле, возможно, это даже хорошо, что Рофалы видели, на что они способны. Нечеловеческая сила, отрастающие конечности, профессиональные навыки рукопашного боя, и преобразование элементов — они увидели всё.

Потому что Дэмиан не позволял сдерживаться, когда испытывал их.

Старик был монстром. Даже сдерживаясь и не используя свою способность, Дэмиан боролся с ними обоими одновременно одними лишь голыми руками. Циско знал, что возраст имеет критическое значение, когда разговор заходит о силе слуг, но даже так был очень удивлён. Когда в старике текла сила нежити, он двигался с такой скоростью, какой Циско не видел никогда раньше. Даже работая сообща, с силой нежити, Дунстан с Циско едва могли его коснуться.

И дело было не в силе нежити. Хотя, конечно, разница в пассивной защите души тоже сыграла роль, но не перекрыла бы такую гигантскую пропасть.

Нет. Может старик безумнее шимпанзе на наркотиках, но ещё он по-настоящему опытный воин.

И как бы странно это ни было, Циско многому у него учился. Движения ног, перенос веса, устойчивость тела, контроль дистанции, и особенно борьба — были очень частыми темами уроков.

Несколько лет назад отец научил его паре техник убийства в рукопашном бою, но с его преобразованием фтора любой приём борьбы мог превратиться в убийственный приём. Стоит схватить кого-то и противник полностью будет в его власти.

В теории, по крайней мере. Ничто из изученного им до сих пор не работало на Дэмиана, если только он сам не позволял атаковать себя в целях демонстрации.

И, конечно, когда Дэмиан начал использовать свою способность, их тренировка разом ухнула в ад.

Они словно сражались с невидимой марионеткой. Которая могла превратиться в стену. Или в клинок. Или в шторм. Или просто стать дырой в пространстве.

Даже после нескольких сражений с сумасшедшим стариком, Циско не понимал, в чём же заключается его способность. Как и Дунстан.

Дэмиан мог поднимать предметы в воздух, словно при помощи телекинеза. Мог замораживать их на месте, будто запирал в невидимом камне. Мог отрезать конечности взглядом — или даже превращать их в ничто.

И вот это было самым пугающим, что они видели. Один раз старик просто разобрал на атомы одну из рук Дунстана. Или телепортировал куда-то. Просто на взгляд было никак не понять, что именно произошло.

Резамаар и Деннекс считали, что это способность изменения использующая какой-то неизвестный современной науке вид силы.

И если это правда, то информация оказалась не слишком полезной.

Они попытались просто спросить Дэмиана, но он никогда не отвечал прямо. Обычно просто делал вид, будто не услышал их или менял тему. Либо начинал нести какой-нибудь бред сумасшедшего.

Что было темой само по себе.

Дэмиан был сумасшедшим, да, в этом никаких сомнений. Но временами у Циско складывалось впечатление, что на самом деле он не настолько безумен и просто притворяется. Бывали у него моменты чрезвычайной ясности. Не говоря даже о том, что все его абсурдные упражнения по укреплению семейных уз реально работали.

В итоге Циско начинал думать, что даже в его самых безумных словах есть знания и мудрость. Какие-то скрытые послания. Или истина под прикрытием.

Поэтому, когда электричество вернулось в хижину и Дэмиан собрал всех, чтобы сказать что-то очень важное, Циско внимательно слушал каждое слово.

— У вас всех наметился просто замечательный прогресс, — сказал Дэмиан. — Поэтому вскоре придёт время для нашего первого, настоящего семейного похода!

По его аудиенции прошла волна неуверенного шёпота, Циско с Дунстаном обменялись взглядами.

Слов не требовалось. Они оба понимали, что это означало.

Шанс сбежать из цепких пальцев сумасшедшего. В голове Циско уже формировались планы и он не сомневался, что в голове Дунстана происходило то же самое.

К несчастью, вместе с ними формировались мысли о том, что это, скорее всего, будет невозможно. Дунстан пытался скрыть своё недовольство нынешними обстоятельствами, но Дэмиан должен знать правду.

— И чтобы отпраздновать такой величественный шаг вперёд… — старик поднял левую руку и главная дверь хижины открылась сама по себе, — я решил, что пора дать вам новые подарки!

В хижину начали сами по себе залетать всякие устройства, покачивающиеся на волнах беззвучной музыки, которая, похоже, играла в голове старика.

— Я знаю, насколько вам нравится «сидеть на проводе», как сейчас говорит молодёжь, — сказал Дэмиан, — поэтому я подумал, что настало время чуть-чуть воссоединиться со внешним миром. Но только чуть-чуть! Ладно?! Не злоупотребляйте, иначе дедушка вас накажет! — И он широко улыбнулся.

Большой телевизор залетел прямо в руки Циско.

Один из младших Рофалов, молодой парнишка по имени Рики, выглядел сияющим от счастья, когда ему в руки залетел планшет, он закричал:

— Вау, дедушка! Спасибо!

— Всегда пожалуйста, мальчик мой!

Восхищение Рики превратилось в любопытство:

— А тут, в горах, есть интернет кабель?

— Хмм? — моргнул Дэмиан. — Кабель? Это какая-то порода собаки?

И с этого момента быстро стало ясно, что старик не многое знает о современной электронике.

С одной стороны, это удивило Циско, а с другой чего-то такого он и ожидал.

Хмм. Это знание может оказаться полезным во время их побега. Вполне возможно, что Феромас, жнец Дэмиана, тоже ничего не знает об электронике. На самом деле, большинство жнецов не слишком большие знатоки современных технологий.

— В любом случае, — продолжил Дэмиан, — прежде чем вам всем можно будет поиграться с новыми игрушками, я должен кое-что сказать. Что ж. В мире случилась одна, гмм, довольно большая неприятность. Поэтому постарайтесь не сильно психовать, когда и если включите новости.

— Вы о чём говорите? — спросил Дунстан.

Глаза дедушки Рофала бросились на Дунстана, что стоял рядом с ним. Его улыбка стала шире и он похлопал отступающего юношу по голове.

— Ну, внучёк, так случилось, что началась Вторая Континентальная Война.

— Что?! — воскликнул Дунстан.

И не только он.

У остальных тоже были вопросы, которые они не колебались спрашивать.

Пять наций. Каждая, по чистой случайности, связана с Избавлением. Напали на своих соседей одновременно.

Весь континент в хаосе.

Циско не знал, что думать. Пока он отдыхал на горном курорте, мир полыхал?

Всего момент назад он хотел узнать, что случилось в Саире, с рейнлордами, с его семьёй. Но теперь даже не знал, возможно ли это. Такая большая новость должна была заполонить собой все каналы.

Если бы у него был доступ к интернету, он бы без проблем нашёл нужную информацию, но дедушка Рофал пока не настолько расщедрился.

И действительно, когда Дэмиан позволил им разойтись и Циско наконец подключил свой новый телевизор в комнате, которую они делили с Дунстаном, все новости, какие он мог найти, были посвящены войне. Что он обнаружил довольно быстро, прощёлкав все пять доступных каналов.

Хотя одно было известно наверняка.

Саир тоже участвует в войне. На его родину напали.

Но почему? Потому что страна ослабла после нападения Авангарда на рейнлордов?

Наверняка дело в этом. Таких совпадений не бывает.

Долгое время он просто сидел на краю кровати. Думал. Даже почти не слушал, что говорят ведущие и репортёры, уже начавшие повторяться по второму кругу.

Его родители были правы.

Он всегда был послушным сыном. По большей части, по крайней мере. Никогда не выступал против их наставлений. Даже в очень юном возрасте понимал, чему они пытаются его научить. Дисциплине. Бдительности. Готовности ко всему.

Это скорее младший брат Маркос никогда не понимал. Поэтому Циско делал всё возможное, чтобы помочь ему. Не баловать, но показать, как стать сильнее. Даже если это означало, что мелкий гадёныш будет считать его сволочью.

Однако теперь, узнав о случившемся, Циско понял, что где-то глубоко внутри он сомневался в своих родителях. Молча. Хотел пожаловаться. Вести себя как Маркос. Как ребёнок. Потому что был ребёнком, верно? Разве не честно позволять себе поведение соответствующее возрасту?

Чёрт.

Внезапно он ощутил себя так, словно ему пришло великое озарение. Будто он очень долго спал и только теперь проснулся.

Вот, что означало быть рейнлордом. Теперь он понял.

Это было во всём, чему его научили. Истории его крови. Осаждаемых земель. Сколько раз враги вторгались в их земли? Как много историй он слышал о войнах?

Он чувствовал это в своих костях. Как его тянут предки.

Наступил его черёд. Как когда-то, уже много раз в прошлом, наступал их.

Он знал, что так бы сказал ему отец, будь он рядом. Знал, что так бы и было.

— «… Циско, взгляни на меня», — прозвучали приватные слова Деннекса.

Он повиновался, но только глазами, а не головой. Жнец парил рядом с телевизором. Скелет волка окутанный чёрным пламенем, как и всегда.

И всё же… Циско моргнул. Деннекс как-то изменился? Стал немного меньше, что ли?

Наверное, глаза просто обманывали его.

— «Ты в порядке?» — спросил жнец.

Ответ был относительным, но он решил просто сказать: «Да».

— «Ты пялишься в телевизор уже больше двух часов»

А.

— «И я тебя звал все последние пять минут»

Ааа.

Циско опёрся на спинку дивана и вытянул руки: «Думаю, я немного затерялся в мыслях»

— «Слушай, любой бы беспокоился после такого открытия», — сказал Деннекс, подлетев ближе и взглянув в его глаза своими пустыми глазницами. — «Но отворачиваться от меня не лучший способ борьбы с нахлынувшими чувствами, мальчик. Я не просто твой жнец, хорошо? Я твой друг. И за время проведённое вместе мы сталкивались и не с таким. Полагайся на меня. Ведь для этого я рядом»

Циско почесал свою шею: «Да о чём тут говорить? У нашей семьи проблемы, а мы ничего не можем сделать. Вроде, всё и так понятно»

— «Но мы можем приготовиться к тому моменту, когда всё-таки сможем что-то сделать»

— «Я медитирую каждый божий день. И больше, чем когда-либо. Хочешь сказать, мне нужно заниматься этим ещё–?»

Новости Данте внезапно изменились, и впервые усатый ведущий посветлел — даже начал улыбаться. И впервые он начал говорить не о войне.

Деннекс, видимо, заметил как изменилось поведение Циско и тоже взглянул на телевизор.

Строчка снизу говорила: «Зверь Лорента был убит Героем Атрии».

При этом на видео была церемония награждения. Ведущий объяснял, что Президент Лорента, всего два дня назад, даровал иностранному герою величайшую награду своей страны в благодарность за проявленный героизм, не имеющий ничего общего с континентальной войной.

Потом церемония награждения продолжилась без комментариев.

Этим героем был молодой чёрный парень с большим шарфом накинутым на шею. Они наверняка упомянули его имя, но Циско не услышал.

Он в этот момент был слишком занят тем, что пялился на человека прямо за его спиной.

На Маттео Делагуна.

Циско много раз с ним встречался. И боролся. Но ни разу не победил.

Да и не только он.

Маттео — гений боевых искусств, уже получивший славу среди рейнлордов. Циско помнил это из семейного турнира между Сиболтами, Делагунами, Забатами, и, собственно, им — единственным участвовавшим Элроем. Он прошёл почти два года назад, но оставил очень большое впечатление.

На его эго в частности.

Циско ещё помнил, как считал себя до хрена крутым бойцом перед этим турниром, но с трудом пережил первый раунд и проиграл во втором.

Ну, ладно, возможно он и сейчас считал себя довольно крутым бойцом.

Но после того боя стал уважать финалистов — и особенно победителя, Маттео.

Ещё Циско помнил, как все остальные парни говорили исключительно о нём раньше, чем остальной мир начал его замечать. Восхищение в их голосах вызывало недовольство в душе Циско, словно он хотел поспорить с ними без причины.

Нет. Не без причины. Потому что он завидовал. И вёл себя как ребёнок, наверное.

Однако теперь, когда он увидел его по телевизору… похоже, они были правы.

— «Деннекс…»

Жнецу не потребовалось продолжение: «Какого чёрта он там делает?»

— «Вот это я и хотел спросить»

Глава 237. О, потерянный товарищ...

— Знаете, я часто слышу, что слишком чёрный юмор может быть признаком деменции или повреждения мозга, но лично считаю, что это пропаганда против психов, проплаченная большими корпорациями и «нормальными», которые ими управляют.

Слушая лохматого мужика на сцене, он сидел за пустым столом заднего ряда открытого театра и начинал думать — уже не в первый раз — что же он тут делает.

Остальной публике, похоже, это нравилось, хотя они уже были неплохо пропитаны алкоголем.

— Они всё время пытаются замять и обесценить наш вклад в общество, всё время доказывают людям, что это мы ненормальные. Как если бы в нас было что-то странное, в сравнении с абсурдным миром, в котором мы живём!

Насколько он видел, помимо него не смеялась пьяным гоготом только группа сидящая за несколько столов от него и пристально за ним наблюдающая.

Он знал, кто это такие. Члены Товарищества Свободных Людей.

И начал замечать, что тоже уделяет им всё больше внимания. Их секта росла, а если можно судить по лицам, то они хотели, чтобы так и продолжалось.

Но, конечно, от него это не зависит, верно? Он ведь просто слуга.

Вот его жнец витал рядом и был безмолвной загадкой, как и всегда. Резоло никогда не шутил и не смеялся, в отличие от большинства жнецов. Он вообще редко хоть на что-то реагировал, лишь тихо наблюдал.

Можно ли убедить Резоло вступить в их фракцию? Кто знает. Даже спустя почти пять лет с этим жнецом, он всё ещё не верил, что хорошо его узнал.

Со своей стороны, он был бы совсем не прочь вступить в Товарищество Свободных Людей. Они немного сумасшедшие, да, но это же Избавление. Тут все сумасшедшие. Эти, по крайней мере, не повёрнуты на насилии.

Пустота знает, сколько насилия он уже увидел в своей жизни. Рождение посреди Ваэлийской Гражданской Войны дало ему слишком много опыта в этом направлении.

И как странно было думать об этом сейчас. Насколько изменилась бы его жизнь, родись он в другое время или в другом месте?

Он бы не встретился с остальными детьми в том лесу, не вступил бы в их банду. Не увидел бы столько смертей и страданий, чтобы достичь хоть какой-то стабильности в жизни, хотя бы самой хрупкой. И не пришлось бы ему становиться бандитом.

Ещё он бы тогда не встретил Дозера и Монстра Востока.

Не присоединился бы к Избавлению в этот судьбоносный день. Не сделал бы так быстро себе имя и не стал бы печально известным.

Его бы не прозвали Лорен Глаза Света.

Временами он испытывал гордость. Временами хотел изменить каждое решение, принятое им до этого.

Жгучая смесь. Наверное, большинство жизней именно такие. Однажды, если он продолжит показывать свои лучшие стороны, то может даже перестать чувствовать себя просто расходной шестерёнкой в большой машине Избавления.

То, как Старик говорил с ними в тот первый день. Казалось, что последовав за ним они достигнут славы. Словно в каждом из них дух завоевателя, только и ждущий шанса вырваться наружу.

Но вот прошло пять лет, и он всё ещё среди этого пушечного мяса, смотрит какую-то пародию на стендап в лагере Избавления.

— По-моему, если кому и надо волноваться за состояние своих мозгов, так это идиотам, которые считают себя нормальными, — продолжал выступающий. — Серьёзно, насколько больным на голову надо быть, чтобы не чувствовать себя хоть немного свихнувшимся из-за всей той херни, что происходит в эти дни?

Лорен, к его великому сожалению, сейчас был в той же секте, что и этот «глубокомысленный» придурок на сцене. Захи Рамбата не затыкался просто никогда.

— Всего неделю назад, во время разведки, я встретил парня с женой и детьми. Но странным было не это. Нет, реально странным было то, что он даже не понимал, что с ним что-то не так!

Тихий хор смешков прошёлся по толпе после этой «шутки». Лорену засмеяться было слишком трудно, он уже слышал её в разных вариациях раз так десять.

— Как если бы на химиотерапию ходил мужик, который даже не знал, что у него рак!

Лорен снова не засмеялся, в отличие от пьяной толпы. Он уже не знал, реально им смешно или они настолько пьяны, что смеются просто от звука чьего-то голоса. Трудновато было сказать. Впрочем, даже некоторые жнецы смеялись, может Захи действительно хороший юморист.

Лорент решил подняться из-за стола и пройтись. Он уже закончил есть, а тратить остаток своего перерыва на Захи не хотел.

Лагерь был не слишком большим, так что он вскоре дошёл до конца, а Резоло летел следом, молчаливый как всегда. Равнины Геттиры простирались до самого горизонта, самые зелёные и широкие, что он когда-либо видел.

Естественных прикрытий на них не было, поэтому вокруг периметра их лагеря постоянно бродили патрули.

Хотя они не ожидали большого сопротивления. Война ведь на Элоа, а это Ардора, другая сторона мира.

Странный выбор времени не ускользнул от него. Любой обратил бы внимание, что инициативы на Элоа должны были потребовать все свободные руки, особенно учитывая предположительное численное превосходство Авангарда, но Старик, похоже, считал иначе.

Это наверняка какой-то его план, решил Лорен. Пока Авангард отвлечён на войну, Дозер посылает свои щупальца — вроде этой жалкой группы — чтобы… добиться чего, интересно?

Вот этого Лорену пока понять не удалось. Лидер лагеря — по совместительству очень старший брат Захи — не раскрывал приказы никому.

Они не захватывали деревни по пути. Не сражались с Авангардом. Просто посылали разведчиков и маршировали — или ехали в случае тех нескольких счастливых сект, которым удалось запросить для себя технику.

В любом случае, было довольно хреново не знать цель. Прямо сейчас вся слава и почёт на Элоа, поэтому он надеялся вернуться туда как можно скорее.

Но, по крайней мере, вид был классным. Солнце низко опускалось за горизонт и равнины покрылись такими цветами, каких он не видел на Элоа никогда.

И облака. Они выглядели точно как змеи. Пупырчатые, гигантские змеи. По всему небу, окрашенные всеми тонами красного и оранжевого, жёлтого и зелёного, голубого и фиолетового — а ещё несколькими цветами, которые он мог описать только как ультрафиолетовые.

Может в этом месте и вправду есть что-то особенное.

Он охренительно надеялся на это.

Движение впереди привлекло его внимание раньше, чем кого-либо из патрульных. Он прищурился, зрение стало острее.

Но в его глазах заключалось нечто большее. Зрение было для Лорена самым ценным активом — и не случайно. Он работал над ним с самого начала, с того самого момента, как обнаружил, что получил силу мутации.

И у него даже получалось, с того момента как Говис помог ему обуздать свою силу.

Тогда он ещё не знал, насколько повезло ему найти учителя так скоро после обретения способности. С того момента он услышал и прочёл много историй о грустных судьбах слуг, которые не смогли разобраться с мутацией.

Он мог бы относиться к Горвису лучше, если бы сразу узнал, какая привилегия и честь учиться у такого мастера и первопроходца.

Хотя он всё ещё продолжал работать над собой, как и все мутанты, но уже мог видеть дальше, отчётливее, и в более тёмном свете, чем любой другой в этом лагере. И во всём Избавлении, в общем-то.

Если бы ещё можно было сделать что-нибудь с этими семью толстыми рожками на его голове. Ему уже надоело постоянно носить такие большие шляпы, чтобы скрыть их. Даже остальные слуги пялились.

Он слышал от других мутантов, что убрать их просто невозможно, потому что теоретически невозможно «отменить» любую мутацию, но Лорен сильно сомневался в этих заявлениях. У Говиса ведь не было рогов. Конечно, он едва ли напоминал человека, но вопрос не в том.

Хотел бы Лорен спросить его об этом, когда был шанс. Увы, во время обучения рога казались ему крутыми. Только вернувшись в мир он начал понимать, насколько ошибался.

В любом случае, Лорен понимал, насколько ему повезло сохранить такой человеческий вид, будучи мутантом. Редко кому из их вида удавалось сохранять мутации такими неприметными снаружи. Возможно, для него это изменится в будущем, но сейчас всё было более-менее хорошо.

Ему хватало глаз.

Они увидели, раньше кого-либо ещё, как зашевелились точки на горизонте. Как словно бы из ничего, подобно миражам, появились силуэты.

Но то были не миражи. То были люди, верхом на конях. И их было много.

В один момент он забеспокоился и оцепенел.

Такая гигантская группа имела полное право зваться армией, но не из этого века. И даже не из прошлого, наверное. Всадники? Будь это Авангард, они бы не шли в атаку на лошадях.

Патрули тоже начали замечать — наверняка лишь теперь разглядели какое-то неясное движение на горизонте.

Лорен прищурился сильнее, пытаясь обострить своё зрение. Он хотел разглядеть больше деталей. Понять, кто они, чёрт возьми, такие. Просто местные деревенщины хотят прогнать людей вторгнувшихся на их территорию? Если так, то их ждёт обескураживающий исход. У слуг в лагере уже давно чешутся кулаки, а они даже в свои лучшие дни не были известны милосердием.

Кем бы ни были эти бедные ублюдки, их ждёт резня, если они не развернутся. Лорен мог только представить–

Что?

Какого хера?

Он наконец-то разглядел лица всадников и даже не сразу поверил своим глазам.

То были совсем не обычные люди.

Гнилые трупы. Он видел, как плоть хлопьями отваливается от их высохших мышц и костей, сухую кровь на их бледной и подранной коже, торчащие волоски на практически лысых черепах. Некоторые даже выглядели так, будто в них осталось больше костей, чем плоти.

И эта броня. Не все были в доспехах, но она тоже не принадлежала этому веку.

Армия нежити. Но такой Лорен не видел никогда.

Это просто мираж? Как бы ему ни хотелось верить своим глазам, они могли его обмануть. Такая большая толпа гниющих слуг не может быть реальной, да? В таких одеждах? Так ещё и верхом?

Короткий промежуток времени, Лорен мог только смотреть, моргать, и пытаться понять, что он видит. Но всадники никуда не исчезали, как он ни тёр глаза, и тогда оставалось только предупредить остальной лагерь.

— Неизвестные слуги приближаются! — закричал он на валганском, притянув к себе взгляды патрульных вокруг. — Сообщите Кариму! Неизвестные слуги приближаются с запада!

Больше голосов поднялось по лагерю, повторяя его предупреждение, и даже не двигаясь, он почувствовал как лагерь оживает в предвкушении битвы. Никто не знал, действительно ли эти сгнившие воины собираются атаковать их, но дружелюбными они точно не выглядели. Лучше приготовиться. Если повезёт, никто из идиотов вокруг не пожалеет об этом решении.

— «Я их ещё не чувствую», — приватно сказал Резоло. — «Как они выглядят?»

Лорен попытался объяснить как только можно, хоть и не ожидал, что ему поверят.

Однако жнец просто замолчал на какое-то время. После чего спросил: «Как выглядит их геральдика?»

— «Что?»

— «Боевые знамёна. Опиши их мне»

Слегка озадаченный, Лорен снова взглянул в направлении всадников. И нашёл знамёна практически сразу. Их было полно.

— «Они просто чёрные»

— «Без узоров? Уверен?»

— «Да. А на них что-то должно быть?»

Жнец снова замолчал, проигнорировав его вопрос.

— «Резоло, ты знаешь, кто это такие?»

— «Они не слуги», — ответил жнец. — «По крайней мере, не такие, с какими ты знаком. Эти существа не из этого мира. Больше нет»

— «О чём ты вообще?!»

— «Объяснять слишком долго», — сказал Резоло. — «Просто готовься. Либо они нас не тронут, либо это будет одним из худших сражений, что тебе предстоит пережить»

Лорен широко открыл глаза и при том нахмурился, продолжая сканировать горизонт. Полусгнившие воины приблизились настолько, что уже и другие начали замечать их странности. Озадаченность стала практически различима, а потом…

Всадники исчезли.

Как дым. Они исчезли в завихрении чёрного ветра.

Лорен снова хотел попросить от Резоло ответа, но не успел, потому что всадники появились.

В шагах от него.

И прямо перед ним. И за ним. Они скакали, прямо на лошадях, сквозь весь лагерь, сквозь столы и стулья, палатки и стены. Даже сквозь людей.

Один прошёл и сквозь Лорена тоже, и в этот момент он ощутил леденящий холод по всему телу. А ещё запах. Гнилая плоть смешавшаяся с дымом. Его бы стошнило, если бы этот запах не встречался в его жизни так часто.

Он ничего не понимал. Они нематериальны, как жнецы? Всадники проходили насквозь любых объектов, но ощущения, когда они прошли сквозь него, были совсем не такими, как когда жнец проходил сквозь его тело. Совсем не такими.

Крики паники поднялись по всему лагерю, он видел, как его товарищи пытались атаковать их и не добивались ничего. С тем же успехом можно кидать камни в дым.

И как же много их было. Они всё продолжали пробегать сквозь лагерь. Сотни. Может даже тысячи.

И точно как появились, они вдруг исчезли.

Лорен, как и все остальные, оцепенело оглядывался вокруг.

Какого хрена сейчас произошло?

Что ещё больше сбивало с толку, так это то, что он не видел никакого ущерба лагерю. Всадники наплыли на них свирепой волной, перестукивание тысяч копыт только усиливало это ощущение.

И всё же, сколько Лорен ни осматривался, никто и ничто не пострадало. Всё осталось в точности таким же, как до их пришествия.

Лорен задал Резоло тот самый вопрос, что слышал от всех остальных, бесцельно оглядывающихся людей в лагере: «Куда они делись?».

— «Неизвестно. Возможно, они достигли своей цели»

— «Какой?»

— «Давай изучим лагерь», — сказал Резоло и не стал его ждать.

Лорен пошёл следом. В его глазах жнецы были здоровенными гекконами со светящимися белыми глазами. Длинные пальцы и их раздутые кончики просто висели, пока он парил в ведомом только ему направлении. Складывалось впечатление, что все жнецы стоят на каких-то невидимых шарах.

Остальной лагерь не пострадал. Озадаченность была общей чертой, но никто не пострадал.

Однако он заметил шумиху вдали и Резоло уже двигался к ней. Когда они приблизились достаточно, жнец замедлил ход, чтобы пропустить его вперёд.

Лорен протолкнулся через толпу, чтобы увидеть, на что все смотрят.

Хотя сперва он ощутил запах. Испепелённая плоть. До чего же знакомый запах. Не настолько сильный, чтобы стошнило, но приятного мало.

И когда увидел тело, то не сразу понял, что это оно. Чёрный пепел, вот и все останки. Если бы не человеческий силуэт продавленный в траве, Лорен мог бы и не понять, на что смотрит.

Бормотание среди людей стало громче, когда кто-то ещё начал расталкивать круг.

Это был Карим, понял Лорен. Высокий тёмнокожий человек с чертами лицами строгими как у мраморной статуи. Он был одним из немногих во всём лагере, кого волновала накинутая на тело одежда, однако чёрный строгий костюм с золотым воротником и кнопками подошёл бы куда более красивому событию, чем это.

— Кто это был? — спросил Карим достаточно громко, чтобы услышали все. — Кого убили?

— «Наше отклонение», — ответил Резоло. — «По останкам тело не определить, но я чувствую, что души отклонения среди нас больше нет»

По группе пронёсся беспокойный шёпот.

Лорен встречал отклонение только раз и даже не запомнил его имя, но знал, как за ним гонялись почти все секты. Потенциал отклонений к росту широко известен, как и их безумие — что о многом говорило, если судить по стандартам Избавления.

Карим нахмурился и осмотрелся.

— Уберитесь здесь, — сказал он. — Останки положите в вакуумный контейнер и принесите в мою палатку. — Его взгляд остановился на Лорене. — Глаза Света. Ты и твой жнец идёте со мной. Сейчас.

Он развернулся и начал удаляться спешным шагом.

Лорену пришлось перепрыгнуть испепелённое тело и протолкнуться сквозь отходящую толпу, чтобы его догнать.

Жнец Карима держался за его плечо, вероятно в тревоге, что всадники появятся снова. Морикс, впрочем, был особенно странным в этом отношении. Мало кто из жнецов известен храбростью, но Морикса знали именно за трусость. Что порождало бесконечные разговоры среди низших рангов на тему того, как такой трус мог подняться так высоко.

Хотя никто бы не посмел говорить так, когда Карим рядом. И в основном говорили другие жнецы, а не слуги. Материальных избавленцев больше интересовал сам Карим, более чем способный командир.

— Я хочу, чтобы ты прошёл лагерь и узнал как можно больше об этих существах, — сказал Карим. Его валганский был сильным и чётким, точно как и голос. — Начни с того, кто увидел их первым.

— Этот человек я, сэр, — ответил Лорен.

Карим остановился и повернулся:

— А. Должен был догадаться. Что ж, отлично. Тогда ты уже знаешь откуда начинать. Узнай по какой траектории они прошли через лагерь, поговори со всеми, особенно важен последний, кто их видел перед исчезновением.

— Вы знаете, кто они такие, сэр? — спросил Лорен.

— Мендокава, — ответил Карим. — Они не то, ради чего мы здесь, но близки к тому. Собери столько информации, сколько сможешь, Глаза Света. Записывай всё. Плевать, насколько маловажным это покажется. Чтобы доклад был у меня на столе к утру.

— Будет сделано, сэр.

И они разделились. Лорену был нужен блокнот. Электронный подошёл бы особенно хорошо, но на продолжительных миссиях, вроде этой, они обычно ломались.

Тем временем, он снова решил обратиться к Резоло: «Так теперь ты можешь объяснить? Что за хрень эти Мендокава?»

— «Это лишь одно из множества имён. Всадники Пустоты. Бессмертное Воинство. Охотники Ардоры. Они древние существа, которых часто считают давно покинувшими этот мир или вообще никогда не существовавшими. В некоторых культурах к ним относятся, как к силе природы»

— «Но что они такое? Ты сказал, что они „больше“ не из этого мира, так?»

— «Да. Считается, что Пустота забрал их души у жнецов, но вместо превращения в безмозглых психопатов они стали его слугами. И поэтому, предположительно, так выглядят. У них ведь больше нет жнецов, чтобы регенерировать их тела, а Пустота, вероятно, не видит причин им помогать»

— «Но почему они убили наше отклонение, но никого больше не тронули?»

— «Я не знаю», — ответил Резоло.

Он продолжил задавать вопросы, но жнец заявлял, будто ничего больше не знает. Лорен не был уверен, что верит ему. Резоло часто отказывался делиться информацией.

Вскоре он обнаружил, что чёртов приказ Карима наверняка займёт всю ночь. Казалось, практически все в лагере видели проклятых всадников. Узнать, кто видел их последним было охренеть какой непростой задачей. Хуже того, он не знал, зачем это вообще нужно.

Что Карим хотел узнать из «траектории» всадников? Он думал, что они шли куда-то ещё и надеялся пойти за ними? Насколько мог сказать Лорен — да и любой другой, они просто исчезли, закончив своё дело. И как тогда следовать за ними?

Хмм. Если подумать, может именно этого Корим и хотел. Если они не собираются снимать лагерь и уходить, значит, будут посылать разведчиков и дальше.

Впрочем, приказ есть приказ. Какое у него право сомневаться?

К Захи относился тот же вопрос, но это не остановило мохнатого мужчину.

— И кто же этого ожидал, а?! Уж точно не я! — У него была причина частенько разговаривать на моссианском, а в лагере он говорил на нём лучше всех. Некоторых это бесило, но не Лорена, тоже хорошо знающего этот язык. — Эй, думаешь, они вернутся?

— Не представляю, — ответил Лорен не поворачиваясь. Его больше интересовали солдаты вокруг, он пытался найти тех, с кем ещё не поговорил.

— Но если бы знал, то сказал бы, да? Ты бы не оставил братишку в неведении, а?

Лорен проигнорировал его вопрос и продолжил идти.

— А ты холоден, Глаза Света. Тебе об этом говорили? Холодный как лёд зимним утром.

— Да и ты не очень тёплый, Захи.

— Я знаю многих людей, что настояли бы на обратном.

— Людей, которых ты обманул.

— Эй, против природы не попрёшь. Ну что поделать, если у людей складывается неправильное впечатление обо мне. Я просто дружелюбный парень, которому нравится разговаривать с другими дружелюбными людьми. Какой вред, ну?

— Вред начинается чуть позже, когда ты вонзаешь нож им в спины.

— Зачем ты говоришь такие грубые и совершенно неправдивые слова? — притворно ужаснулся Захи. — Я может и кажусь сильным со стороны, но внутри у меня тоже есть чувства!

— Вроде гнева и зависти? Да.

— А что, эти не считаются?

Захи продолжал действовать ему на нервы, видимо заинтересовавшись этой темой по непонятной причине. Лорен просто пытался игнорировать помеху.

Он попытался переговорить с другими жнецами по лагерю, в надежде услышать нечто большее, чем сказал Резоло, но не повезло. Хотя слуг с ними было больше пятидесяти, жнецов они взяли всего лишь пятнадцать.

Понятное дело, что большинство раскиданы по разным базам для безопасности и в качестве коммуникаторов. Или просто заняты другим делом. На самом деле, Лорен даже был удивлён тем, насколько много с ними жнецов, да и слуг тоже. И хотя видел пользу от разделения — например, так было проще выдать себя за обычных людей — Лорен без Резоло чувствовал себя как-то некомфортно.

Впрочем, отношения их были немного странноваты. Особенно в Избавлении.

Лорен не назвал бы Резоло «другом», но и сказать, что его волновал жнец только как способ сохранения собственной жизни не мог. Конечно, он бы предпочёл, чтобы Резоло не был таким молчаливым и таинственным, но спустя всё это время вместе, Лорен начинал чувствовать, что слова сильно переоценены.

Они вместе пережили несколько очень опасных ситуаций, когда Резоло могли убить, или захватить Лорена в плен, если бы другой чего-то не сделал или не сказал. Защитить жнеца своим телом. Убить врага раньше, чем он ударит. Или просто затаиться и ждать нужного момента, чтобы атаковать из засады.

Вместе эти мелочи складывались и формировали некий уровень понимания между ними.

Спустя какое-то время Лорену стало трудно находить свидетелей, с которыми он ещё не поговорил. Видимо, подходил конец миссии. И наверняка можно было бы на этом остановиться, ведь направление всадников он и так давно узнал — они скакали на северо-восток.

Однако прежде чем его полностью устроил результат, к нему подошли члены Товарищества Свободных Людей. Они выглядели так, будто хотели что-то ему сказать, но он решил сперва спросить, что они видели. Ничего нового, как и ожидалось. Тогда он попытался развернуться и уйти, но самый низкий из них позвал его:

— Сэр Глаза Света, минуту, пожалуйста. — Он был молодым. Очень молодым. Мальчишкой, если верить голосу и физическому виду.

Но верить было нельзя, конечно. Как знать, возможно, двое старших на самом деле подчиняются этому мальчику. Хотя и вряд ли.

Он ждал.

Однако взгляд мальчика упал на Захи, выражая нежелание говорить в его присутствии.

Но Захи был не тем, кого могла смутить неловкая тишина:

— О, надеетесь стянуть его из нашей секты? Знаете, мне чёт не кажется, что нам это сильно понравится. Мы, вообще-то, очень близкие ребята. Как братья. Делимся всем. Одеждой. Секретами. Кроватями. Зубными щётками. Даже женщинами.

Здесь Лорен промолчать не мог:

— Он шутит. Плохо.

— Видишь? Мы ещё и подшучиваем как братья. Все в нашей секте такие. Лорен счастлив в Рейнджерах Рамбата.

— Мы называемся не так, — вновь поправил Лорен. — Мы Триста Тридцать Первый Дальнобойный Полк. — И хотя он говорил правду, но знал, что она ещё хуже названия придуманного Захи. На самом деле в Избавлении даже не было столько полков. Какой-то идиот просто придумал давать случайные номера, чтобы казалось, будто их больше, чем есть на самом деле.

Честно говоря, из-за этого наверняка больше страдали собственные члены Избавления, чем вражеские шпионы, попавшие в их ряды, но смысла жаловаться не было. Особенно, когда столько боссов известны своим совершенным безумием.

Маленький член Товарищества всё ещё колебался:

— Вы правда уверены, что счастливы на своём нынешнем месте?

Вау, неужели мальчик реально главный у них?

— Ооо, так я был прав?! — воскликнул Захи. — Вы реально хотите заграбастать его у нас?

— Членство в Товариществе довольно гибкое. Мы не «заграбастаем» его в том плане, в котором имеете в виду Вы.

— Хмм, а я чёт слышал, что всё совсем не так, — сказал Захи. — Я слышал, что вы, народ, очень фанатично относитесь к своим правилам и всему такому.

— Ну, разве не все мы фанатичны в чём-либо?

— Ха! Эт да! Эй, может тогда и я смогу присоединиться, а?!

— Если пройдёте вступительный экзамен, то конечно.

— Стоп, что? То есть Глазам Света тоже нужно проходить его?

— Нет, он получил формальное приглашение от нашего лидера.

— Тц. Вот это реально нечестное дерьмо…

Маленький Свободный Человек наклонил голову и опустил бровь с искренним на вид сочувствием:

— Вы ведь не на самом деле расстроены, не так ли?

— Хмф. Что, так трудно поверить?

— Ну, да. Я уверен, что репутация Товарищества идёт впереди нас. Уверены, что будете счастливы с нами?

— Может и так. Я ведь сложный парень. Полный нюансов и прочей фигни.

Мальчик засмеялся:

— Тогда пройдите экзамен.

— Может я так и поступлю!

Лорен уже наслушался этого дерьма:

— Наши чувства не имеют значения. Решение всегда за жнецами.

Мальчик кивнул:

— В этом Вы правда, да. Но если правда хотите вступить к нам, то обнаружите, что наша группа может быть довольно убедительной. — Его маленькие глаза посмотрели на Резоло. — Хотя, конечно, мы бы хотели услышать и Ваше мнение тоже.

Однако Резоло просто промолчал, чему Лорен никак не удивился.

Мальчик, похоже, принял это за плохой знак:

— А, эм, как я и говорил, вопрос открыт для обсуждения, если Вам интересно. Глаза Света был приглашён нашим лидером, поэтому мы с радостью установить компромисс приемлемый для обеих сторон. Вам не придётся покидать нынешнюю секту, если нет такого желания.

— А кто ваш лидер, кстати? — спросил Захи.

— Гермал, Джентльмен Пэлай.

Лорен моргнул. Он лидер Товарищества Свободных Людей? Лорен встречал его пару раз, пока учился у Говиса, и хотя знал, что Гермал по-своему знаменит, но всё равно сопоставить этого однорогого чудака и набирающее популярность Товарищество Свободных Людей было очень трудно.

И ведь он всего несколько месяцев назад начал слышать о Товариществе, в то время как Гермала не видел несколько лет. И учитывая то, с каким темпом они росли, Гермал наверняка составил список всех слуг, которых хоть как-то знал, и отправил своих последователей их вербовать.

Ну да. Наверняка так и есть. Лорен решил, что не стоит пытаться разглядеть за этим приглашением какой-либо скрытый мотив.

Возможно, Резоло пришёл к тому же выводу, потому что именно в этот момент наконец решил заговорить: «Каким образом Лорен заслужил честь получить приглашение от вашего лидера?»

— Эй, — сказал Захи, — только перед этим наконец имена свои назовите, а.

— Ой, прошу прощения. Меня зовут Уоллес Чэндлер, а эти двое за мной–

— Можно звать тебя Уолли?

— Я… ну, наверное.

— Круто. Но да, кстати, каким это образом Глаза Света получил приглашение, а я нет, мм?

— Ну, чтобы узнать наверняка, нужно спросить Гермала, — ответил Уолли, — но насколько знаю я, Глаза Света был приглашён за репутацию дисциплинированного воина, который не использует чрезмерную силу для завершения своих миссий.

— Хочешь сказать, потому что он не кровожадный психопат, — сказал Захи. — Но, эй, я как бы тоже не кровожадный.

— Эээ, д-да, но, как я уже упоминал, приглашения отправляет наш лидер и только он знает причину.

— О, то есть, если бы их раздавал ты, то дал бы мне приглашение, да?

— Эээ, ну, я Вас почти не знаю, поэтому…

— Захи Рамбата, — вытянул руку Захи. — Очень рад знакомству. Меня зовут Бардом Современного Мира.

— Никто его так не зовёт, — сказал Лорен.

— Не слушайте его, он просто завидует. Я реально лучший в этом времени и пространстве. Вот скажите, вы когда-нибудь чувствовали себя так, будто родились не в тот период истории? Вот я чувствую себя так постоянно. Жизненно, да? О, а ещё я умею играть на двадцать инструментах, кстати говоря. И болтать так долго, что у вас уши отвалятся, ха-ха! А ещё я из тех, кто всегда говорит «да»! Поэтому я в Избавлении, кстати! Кто-то просто пригласил меня, и я такой «ну да, конечно», а у меня тогда даже жнеца ещё не было! Чёрт, вы только представьте моё удивление!

— Э-это всё очень здорово, господин Рамбата, но–

— Я ставлю всё на повышение морали, понимаете? Думаю, это очень важно. Если кому-то нужна радость, я ваш парень. Нужен штурман, когда цепляете цыпочек? Я ваш парень. Нужен кто-то, чтобы поднять тяжести в гору? Ну, вот для этого я и тащу с собой Глаза Убийцы Веселья. Но важнее то, что я ваш парень. Просто дайте мне шанс, и вы увидите, насколько я талантлив.

Лорен практически сочувствовал мальчику из Товарищества. Не первый раз Захи начинал болтать ни о чём, а это означало, что теперь он не заткнётся, пока его слушатели не сбегут или не выполнят требования — о которых, зачастую, ещё нужно догадаться.

В любых случаях роль Лорена в этом разговоре закончилась, поэтому он решил приватно задать вопрос Резоло: «О чём думаешь?»

— «Желаешь вступить в это Товарищество?» — спросил жнец в ответ, с эхом.

— «Ну, оно мне любопытно, по крайней мере»

— «Ладно. Тогда у тебя моё разрешение, но только при условии, что ты используешь их в качестве рычага, чтобы вытащить нас из этой секты»

Лорен с большим трудом не среагировал на это внешне: «Ты хочешь уйти? Ты никогда раньше не говорил».

— «До сегодняшнего дня меня всё устраивало»

Ему потребовалась секунда, чтобы понять: «Ты боишься Всадников…»

— «Боюсь. А если ты не боишься, то дурак. Мендокава значительно выше наших сил — и любого в этом лагере»

— «Но нас не атаковали. Только отклонение»

— «Да, и превратили его в пыль. Даже кости теперь не использовать»

Лорен ещё раз осмотрел лагерь. Все остальные уже успокоились после краткой встречи со Всадниками, но ничего особенного он в этом не видел. Они солдаты и безумцы Избавления. Устойчивость к стрессовым условиям, хоть и спорно, но одна из сильнейших их сторон.

И вот Резоло. Его голос звучал спокойным как всегда, но то не были слова уверенности. На самом деле, никогда раньше Лорен не слышал его таким напуганным.

— «А учитывая важность этого события для Карима», — добавил жнец, — «он наверняка продолжит подначивать их. Я бы предпочёл оказаться подальше отсюда, когда они появятся в следующий раз»

Ну, жаловаться Лорен не собирался. Он искал шанс вернуться на Элоа и вот он, прямо у него в руках.

Но всё же.

Теперь, когда появилась такая загадка, что-то в нём не хотело отходить. Больше у него не было сомнений, что Дозер послал их секту в эти Равнины Геттиры по хорошей причине. Очевидно, Мендокава попались им не случайно. Может, они что-то защищают?

Увы, но вряд ли он будет одним из тех, кто узнает ответ.

Глава 238. Свеча во тьме...

Гектор снова подошёл к дереву, в этот раз только с Гарвелем и Хантоном. Они поднялись посреди ночи, оставив остальную часть экспедиции в самом роскошном отеле ближайшего города. Выбраться незаметно, благодаря Хантону, было нетрудно, хотя жнецы Карла и Рави наверняка удивились, когда его душа внезапно исчезла.

Он оставил записку на своей кровати, просто на всякий случай. Если они встревожатся настолько, что войдут в его комнату, то успокоятся, как только узнают, что он вернётся утром.

Наверное. Изучение одного дерева ведь не могло занять всю ночь, верно?

Он пытался быть настолько аккуратным с деревом, насколько возможно, даже проверил его всё от корней до верхушки в надежде найти другой вход к той двери покрытой корой. Тусклый лунный свет не слишком в этом помогал, а он не взял с собой фонарик. Подумал, что нет смысла, если всегда можно создать куб света из горячего железа, но вот, посреди кучи листвы, он неожиданно понял, что совсем не хочет случайно поджечь такое величественное дерево.

Увы, но сколько ни искал, иного пути найти не удалось. Поэтому Гектор приступил к работе — аккуратному отдиранию коры от двери. И не стал полагаться на силу нежити, потому что не хотел потом разбираться с усталостью после неё.

Процесс был медленным, а Гарвель не мог найти себе места и даже предложил засунуть в проём голову и хоть посмотреть на причину пустоты в ауре. Но они не знали, что ждёт внутри, поэтому план показался Гектору немного слишком опасным. Кроме того, наверняка там была кромешная темнота.

Однако предложение жнеца натолкнуло его на мысли.

О том, каким безрассудным Гарвель стал в последнее время.

Ну, в каком-то смысле ничего необычного в этом не было, но Гектор всё равно находил его поведение странным. Гарвель всегда хотя бы пытался казаться рассудительным, предлагая свои охренительно безумные планы — чёрт, особенно, когда предлагал их.

Но в последние несколько дней казалось, будто ему просто насрать на всё.

Хмм.

Поэтому, пока Гектор пытался приподнять кору материализацией, не сломав при этом дверь, он решил задать вопрос прямо: «Эй, Гарвель, почему ты такой сумасшедший придурок в последнее время?»

Жнец приватно хохотнул: «Это в каком смысле?»

— «В том, что ты будто пытаешься доказать что-то. И тебя не волнует, кто или что может пострадать в процессе. Даже если это ты сам»

— «Хорошо, мистер Осуждение. То, что я высказал пару идей, которые тебе не понравились, ещё не значит, что мне нужен психолог»

— «Хмм»

— «А это что было? Что ещё за „хмм“, хмм?»

— «Думаю, ты мне лжёшь, Гарвель»

— «Э, прошу прощения? С чего мне лгать? И о чём?»

— «Что-то в тебе изменилось и ты не хочешь говорить что»

— «А. Хмм. Ну, интересная теория Гектор, но ты ещё не рассматривал возможность, что ты просто сходишь с ума?»

— «Я рассматривал возможность, что ты сходишь с ума»

— «Эй, давай не будем разбрасываться обвинениями»

— «Я буквально повторил твои слова»

— «И это было очень низко с твоей стороны. Ты должен не опускаться до моего уровня, а быть величественным и понимающим. И позволять мне вербально издеваться над тобой без всяких этих твоих попыток защититься. Вот так всё будет справедливо»

— «Гарвель, ты уверен, что хорошо себя чувствуешь? А не, ну как бы, особенно тупым?»

— «Что б ты знал, я себя чувствую нормально, большое тебе спасибо. Но твою тревогу я оценил, вот и хватит с ней»

Было похоже, что жнец хочет остановить разговор на этом, но Гектор ещё не получил, чего хотел: «Этого… мне не хватит, Гарвель. Если бы мы не были в присутствии телепатической птицы, способной играться с разумами окружающих, меня бы это могло устроить, но ситуация иная, ты и сам должен понимать. Поэтому дай мне нечто большее. Я должен знать наверняка, что ты в порядке»

— «Угх. И что ты планируешь делать? Опять посадишь меня в железную банку?»

— «Технически, это была сфера, а не банка»

— «Да плевать. Мне не нравятся ограниченные пространства»

— «Я обратного и не утверждал, Гарвель, но мне бы не хотелось, чтобы воробьи попортили тебе мозги»

— «Ничего мне не попортили»

— «Уверен? Ты бы сказал мне, если бы что-то было не так? Ты же помнишь, что они могут делать всякие вещи с воспоминаниями?»

— «Ладно, хватит, господи. Всё. Попался с поличным. Не из-за Хантона я веду себя странно. Я делаю это специально»

Гектор на мгновение остановил свою медленную материализацию и взглянул на Гарвеля: «Это ещё в каком смысле?»

— «Слушай. Гектор. Я не знаю, заметил ли ты, но не только я веду себя странно. Ты тоже»

— «Реально?»

— «Да. Вот прямо сейчас, когда тебя начало беспокоить моё поведение, меня самого… ну, меня немного беспокоит твоё. В целом, я думаю, ты справляешься со всем отлично. Слишком отлично, и это тревожит»

Гектор просто промолчал, не зная, что и сказать.

— «Думаю, если вложить все мои наблюдения и тревоги в одну связную мысль, то мне кажется, что два благословления начали влиять на твою личность», — сказал Гарвель.

Гектор моргнул.

— «И это тревожит, потому что ты мне нравился именно таким, каким был, включая смущение и всё остальное. Довольно сильная часть меня не хочет, чтобы ты менялся»

Твою-то мать: «Гарвель…»

— «Но с другой стороны я должен признать, что в последнее время ты, как бы говоря, нереально крут. И я сейчас не только про твоё развитие в качестве воина, хотя только на эту тему можно эпос написать. Твои решения теперь всегда в точку. И когда ты разговариваешь со всеми этими большими шишками, как так и надо… откровенно говоря, я с трудом верю своим нематериальным глазам и ушам»

Вау. Эм.

Гектор не знал, что и сказать. Он не ожидал превращения тревоги Гарвеля в такую лавину комплиментов.

— «Так что да, может я немного… перебарщиваю с безрассудством в последнее время, но на самом деле просто испытываю тебя. Мне хотелось узнать, насколько я могу на тебя повлиять и сможешь ли ты сопротивляться моим решениям»

— «Я… эм… хмм»

— «И, смотри, ты всегда был удивительно дерзким, так что постарайся понять меня правильно. Я сейчас говорю об общей перспективе. Когда вопрос заходил о важных делах, ты обычно следовал за мной. И меня это устраивало, хотя я и подозревал, что ты просто боишься принимать тяжёлые решения и нести за них ответственность. Я был полностью готов взять на себя вес принятых нами решений, пока ты просто занимаешься спасением человеческих жизней»

— «Но в последнее время», — продолжил жнец, — «ты начинаешь сам принимать решения любой тяжести. Что, мягко говоря, неслабо так удивляет. Ты был слугой меньше года, а изменился настолько… ну, просто скажу прямо: никогда за свою жизнь я не видел ничего подобного»

Гектор почувствовал необходимость что-то сказать: «Гарвель, я…» — он всё ещё не мог найти слов, — «не знаю, что ты хочешь услышать от меня. Ты ведь и сам знаешь… многое случилось за этот год…»

— «Да, это верно»

— «Я не… я сам не чувствую больших изменений. Ну, то есть, глубоко внутри я чувствую себя почти таким же. Но… да, я понимаю, к чему ты клонишь, кажется…»

— «Серьёзно? Ты не считаешь, что сильно изменился?»

— «Э… ну, вроде того. Думаю, у меня стало лучше получаться прятать свою, эээ, неуверенность, может… но вот и всё», — он приостановился подумать. — «Хотя теперь, после твоего упоминания, может я просто дурил себя…»

— «Чего?!» — Жнец вдруг безмолвно засмеялся. — «Я рассказал тебе свои тревоги не для того, чтобы ты стал таким как прежде. Я просто хочу убедиться, что ты знаешь, насколько изменился за последнее время»

— «Эм, ну да…»

— «Слушай. Я…» — Теперь была очередь Гарвеля колебаться, от чего Гектор взглянул на него с любопытством. — «Я очень привязался к тебе. Не просто как к слуге. Ты мой друг. И я видел, как слуги внезапно меняются. Не настолько быстро и сильно, но да. Так что… я просто…»

И Гектор вдруг понял. Он глубоко вдохнул и кивнул: «Ты не хочешь, чтобы я сломался и стал невыносимым уродом»

Жнец снова усмехнулся: «Я не собирался выражаться так, но да, примерно об этом я и беспокоюсь»

— «Понимаю. Ну, то есть, я как бы тоже не хочу превращаться в невыносимого урода»

— «Хорошо. Рад слышать»

Гектор продолжил аккуратно отдирать кору от двери и сказал: «Но, Гарвель, не нужно „испытывать“ меня. Ты можешь просто сказать о чём беспокоишься и мы обсудим это вместе»

— «Я согласен на словах, но проблема, как я и сказал, в том, что я уже видел внезапно изменившихся слуг. И не всегда они были такими понимающими и спокойными во время подобных обсуждений, как ты». — Секунду Гарвель молчал. — «Кроме того, это была отличная возможность поприкалываться над тобой. Не мог же я её упустить?»

— «Ну не знаю, Гарвель. Говорят, ключ здоровых отношений — это общение»

— «Ох, заткнись», — засмеялся Гарвель.

Гектор тоже усмехнулся: «Но если я заткнусь, то как буду поддерживать наши здоровые отношения?»

— «Давай я просто буду приказывать, а ты подчиняться. Как тебе такое? Весело и задорно, на мой вкус»

— «В следующий раз»

Наконец кора хрустнула и достаточно большой кусок оторвался. С этого момента Гектор, в своих железных рукавицах, мог отодрать остальное с помощью своей обычной силы.

— «Кто-то приближается», — сказал Хантон. — «С неба. Слуга и жнец»

Гектор напрягся и сосредоточился на Шарфе, но кто бы это ни был, они ещё не подлетели достаточно близко.

Через ещё пару секунд тревоги, Гарвель цокнул своим несуществующим языком: «Эх, было бы лучше, если бы ты его не предупредил»

— «Что?» — спросил Хантон. — «Почему?»

— «Забудь», — сказал Гарвель. — «Это свои. Можно расслабиться»

Слуга приближается с неба? И не угроза? Под это описание попадало не так и много людей, которых Гектор знал, но Гарвель хотел сделать из этого очередной сюрприз, так что ладно. Он сосредоточился на двери.

Цилиндрическая дверная ручка вообще не хотела поворачиваться и сперва он подумал, что она сломалась, но потом до него дошло, что она и не должна поворачиваться. Тогда он просто потянул, но его встретило сопротивление. При помощи Шарфа Гектор почувствовал несколько балок прижатых по другую сторону двери.

Несколько железных платформ материализовались снизу, чтобы оттолкнуть балки от двери. Однако две из них не поддались, поэтому он усилил рост своего железа. И это тоже ни к чему не привело. И снова. И уже с разочарованием, снова.

А потом, вместо того, чтобы отодвинуться, как это сделали остальные, две упёртые балки вырвались из своих металлических гнёзд за дверью и улетели в глубины ещё не открытой комнаты.

— «Что это был за шум?» — спросил Гарвель из-за плеча Гектора.

Раздался громкий шум дерева стучащего по каменному полу, а Гектор избежал взгляда жнеца. Он снова подтолкнул дверь и та, можно сказать, открылась сама по себе.

— «Я думал, ты пытался ничего не сломать», — сказал Гарвель.

Он осторожно сделал шаг внутрь:

— Пытался. Просто… не получилось.

В комнате было совершенно темно, как и ожидалось, но её форму он понимал благодаря Шарфу, даже когда находился по другую сторону двери. В ней ничего не отличалось от обычного помещения.

Кроме гигантской сферы в самом центре, конечно.

Вдоль стен он чувствовал шкафчики, столы, и книжные полки — по большей части пустые и едва сохранившиеся. Ещё в дальнем углу была кровать. Возможно, кто-то здесь жил, когда-то давно.

Он материализовал парящий куб расплавленного железа над рукой, в качестве источника света. Получилось не слишком ярко, но делать его больше, внутри дерева, как-то не хотелось.

По крайней мере, сфера наверняка и была источником таинственной пустоты в ауре, поэтому Гектор пошёл ближе к ней. Шарф, на удивление, почти ничего не мог сказать о ней, но со светом он разглядел, что она, по-видимому, была сделана из стекла.

Позади послышались шаги и Гектор повернулся прямо на Хантона — или его иллюзорную человеческую форму, по крайней мере. Это объясняло, почему Шарф ничего не почувствовал.

Иллюзия Хантона осмотрелась, как если бы на самом деле могла видеть. А может и видела. Гектор не до конца понимал, каким образом работают чувства воробьёв. Возможно, их иллюзии выступают некоторым проводником, через который они воспринимают окружение. Мысль звучала абсурдно на вкус Гектора, но не слишком, относительно телепатических птиц и фантомных жнецов. Кроме того, тело Хантона было слишком большим, чтобы пролезть в дверь здания созданного для людей, поэтому, возможно, эти гигантские птицы изучали подобные места отправляя иллюзорных «дронов».

Прозвучало больше звуков, в этот раз снаружи дерева, и Гектор почувствовал кого-то Шарфом. Он ещё не достиг уровня, на котором мог бы различать людей по их размытой воздушной форме, но, по крайней мере, этот человек показался знакомым.

— Эй, это мы! — прозвучал голос Романа Филистера.

А. Это объясняло, почему Гарвель не хотел его предупреждать. Жнецу всегда нравилось позволять Роману внезапно появляться рядом с Гектором.

— Эй, — ответил Гектор, хотя у него появился вопрос, когда он увидел его вместе с Ворис: — Вы разве не собирались обратно в Атрию?

— А мы уже, — широко улыбнулся Роман. — Просто вернулись назад.

— «Нам стало интересно, какого хрена вас так долго нет», — сказала Ворис. — «Лорентиане предложили что-то сладенькое, а?»

— «Можно было просто позвонить и спросить», — сказал Гарвель.

— «Та ну, Роману всё равно нужно практиковаться в полёте»

— И я чувствую, что у меня уже начинает хорошо получаться.

— «Может быть, однажды сгоняем наперегонки с вот этой птичкой», — сказала Ворис, взглянув на иллюзию человека в их рядах.

— Гонка будет совершенно бесполезной тратой моих сил, — ответил Хантон.

— «Сказал как ворчливый старик. Эй, кстати, а вы сколько лет обычно живёте?»

— Не Ваше дело лет.

— «Эй, ты не перебарщиваешь с грубостью? Ладно, давай попробую ещё раз. Кхэм. Достопочтимый лорд Хантон, прошу Вас, не могли бы Вы поделиться маленькой крошечкой информации в отношении средней продолжительности жизни Вашего величественного и благородного рода?»

Хантон никак не среагировал.

Но Ворис это не остановило: «О, прошу Вас, пожалуйста, смилостивитесь, о великий и щедрый милорд! Разве не видите Вы, что мы, жалкие плебеи, насколько невежественны и глупы, что только Ваши слова могут подарить нам хоть толику настоящих знаний?»

Хантон молчал ещё секунду. После чего ответил:

— … В районе ста пятидесяти лет.

И наступила тишина, возможно из-за того, насколько все опешили.

— «… Поверить не могу, что ты реально ответил», — сказала Ворис.

— «И я», — присоединился Гарвель.

Хантон, с другой стороны, просто отвернулся к гигантской сфере и обошёл её с другой стороны.

— «Слушай, я схожу с ума, или ему реально понравилась моя „лесть“?» — спросила Ворис.

— «Неа», — ответил Гарвель, — «точно нет. Ты ведь очевидно издевалась над ним самым мерзким из способов»

— «Ага, я тоже думала, что он поймёт! Было прям супер очевидно, да?»

— «Конечно. Думаю, он просто решил, что проще тебе ответить, чем слушать эту хрень и дальше»

— «Хмм, ну не знаю. Кажется, я увидела лёгкую улыбку. Такую, что сразу говорит „я лучше тебя“, знаешь их, да?»

— «Не верю. Наверное, он просто–»

— Эй, не можете чуть-чуть сосредоточиться на деле? — спросил Роман. — Например, что это за место вообще? И какого хрена тут делает огромная сфера? Вы хоть что-нибудь об этом знаете? Не?

— «О да», — сказала Ворис. — «Какого хера вы вообще делаете с этим странным деревом?»

— «Присмотрись», — сказал Гарвель. — «Ты ведь чувствуешь, что в этом месте что-то не так, да?»

— «Хмм», — Ворис подлетела к Гектору, не ожидая Романа. Её взгляд прошёл мимо него и остановился на сфере. — «А. Ага. Оно подозрительно „пустое“, да? Вообще никакой силы душ. Я много лет не видела вакуума душ»

— «Мы с Гектором случайно наткнулись на один, когда были в Подкорке. Поначалу не поняли, что это такое, а потом он оказался могущественным артефактом под названием Гнев Луны. Поглощал рвение и потом мог выплеснуть его обратно в форме разрушительного луча света»

— «Реально? Звучит шикарно. И почему вы не показали его нам?»

— «Его сожрал червь»

— «Ба-ха-ха! Отлично сработано, лошары!»

Гектор был слишком занят неожиданно открывшейся новостью. Он довольно отчётливо помнил Гнев Луны, но не помнил, чтобы Гарвель называл его «вакуумом душ».

Выходило, что эта гигантская сфера как Гнев Луны?

— Хотите сказать, что эта штуковина тоже стреляет лазерами? — спросил Роман, потянувшись к стеклу.

— «Э-эй, я бы на твоём месте этого не делал», — сказал Гарвель.

— Почему? — спросил Роман, одёрнув руку.

Ворис взяла объяснение на себя: «Вакуумы душ очень редкие, но эффекты у них весьма разнообразные. Например, если не повезёт, они могут просто высосать из тебя душу»

Гектор и Роман моргнули.

— «Это тебя не убьёт, раз твоя душа уже у меня, но приятного мало», — добавила Ворис. — «Экзистенциальную боль трудновато объяснять, а временами мозг предпочитает обрабатывать её ещё и как физическую боль, просто для сладости ощущений»

Лицо Романа приняло недовольно-хмурый вид. Он достал из кармана фонарик и включил его, добавив тусклой комнате ещё один, очень нужный источник света.

Гектор взглянул на Гарвеля:

— Ты не говорил об этом, когда я дотронулся до Гнева Луны.

— «О, ну да, ты просто дотронулся до неё раньше, чем я почувствовал в ней вакуум души, поэтому смысла говорить уже не было»

Рот Гектора остался самую малость приоткрытым.

— «В любом случае», — продолжил Гарвель, — «эта сфера может быть чем угодно ещё. Учитывая её размер и прозрачность, вряд ли они с Гневом Луны будут сильно похожими»

— А как узнать, что она делает? — спросил Роман.

— «Попробуй потрогать», — предложила Ворис.

— Гарвель только что сказал мне этого не делать.

— «Да, но теперь ты знаешь, что тебя может ждать, поэтому будет веселее»

— Заткнись, Ворис.

— «Ну, она не так чтобы ошибается», — сказал Гарвель. — «Прямой подход может сработать, однако перед этим давайте проверим книжные полки? Кто знает, какую информацию они скрывают?»

— «Да-да, ну давай используем „умный“ подход, раз уж так надо», — фыркнула Ворис.

Группа, включая Хантона, разделилась. Первая попавшаяся ему книга была написана на языке, который он не понимал, поэтому позвал Гарвеля и в этот же момент заметил, что Хантон тоже держит книгу.

Буквально держит. После чего он поставил её на место. И взял следующую.

Он, может, и был иллюзией, но вот книги точно настоящие. Гектор чувствовал их Шарфом.

И потому должен был спросить:

— Как ты поднимаешь эти книги?

Иллюзия Хантона взглянула на него с приподнятой бровью:

— Вам не знаком телекинез, лорд Гофф?

— Ну, как бы, нет.

Хантон опустил руки, но книга продолжила парить перед ним.

— Странно. Я был под впечатлением, что Вы сами владеете им — в некоторой форме, по крайней мере.

Секунду Гектор пытался сообразить, что он имеет в виду. Наверняка Хантон говорил про его кубы на орбите. Скорее всего. Даже если воробью знакома материализация, вряд ли он много о ней знает.

Хмм.

Гектор хотел узнать больше, спросить, насколько силён телекинез. Но сдержался. Ни за что Хантон не станет делиться этой информацией.

А ещё один мыслительный процесс вспоминал слова Расаласэда о том, что врубели были куда как сильнее в прошлом. Или скрывали свою силу в настоящем.

Всё же, это была интересная информация. Способность перемещать предметы силой разума — это тебе не хухры-мухры. Воображение Гектора уже представляло, что можно сотворить с такой силой, особенно если с её помощью можно разгонять предметы до той же скорости, с которой он сам посылал железные кубы.

— «Я так завидую», — сказал Гарвель, на краю бокового зрения Гектора. — «Если бы у жнецов был телекинез, мы бы многие наши проблемы могли решить»

Хантон усмехнулся:

— Вы бы использовали его для чего-то кроме приколов над нами, материальными существами?

— «Хех, ну, было бы здорово иметь возможность хотя бы страницы в книге переворачивать без посторонней помощи», — ответил Гарвель.

— А, да, полагаю, это делает обучение для вас очень трудной задачей.

— «Ага. Именно поэтому многие из нас такие говорливые. Фактически, разговор — наш единственный способ чего-то добиться. Не знаю, достигнет ли когда-нибудь прогресс такого момента, когда для нас всё изменится, но я не слишком оптимистичен»

— «Тоже», — сказала Ворис. — «А ещё я не думаю, что доверюсь какой-то новой технологии, которая должна якобы помочь нам. Это уже не технологии, а чудеса. С исторической точки зрения, одно от другого сильно отстоит. И мне как-то не хочется быть лабораторной крысой»

Жнецы продолжали болтать, но Гектор вернул основную часть своего внимания к книге в руках. Хотя всё равно пришлось прервать Гарвеля приватно, чтобы хоть язык её написания узнать.

Гарвель взглянул через его плечо, попросил перевернуть пару страниц, и ответил приватно: «О, тут целых два языка. Старый моссианский и найкейринский»

После чего добавил публично: «Эй, Ворис, ты же найкейрианка, да?»

— «Конечно. А чё? Нашли что-то?»

— «Иди глянь»

Она подлетела и пару минут говорила Гектору, когда переворачивать страницы. В то время как она, по-видимому, читала, Гарвель помогал Роману.

— «Святые шары дамского угодника», — сказала Ворис наконец. — «Гарвель, это Кузница Слияния»

— «О, прошу, скажи, что ты не прикалываешься»

— «Неа. Тут так и написано»

И оба жнеца начали хохотать.

Гектор, Роман, и Хантон молча обменялись взглядами, ожидая объяснений.

— «Вот это нереальная удача», — сказала Ворис.

— «Если только мы сможем запустить её», — заметил Гарвель.

— «Эээ, да ну, должна ведь работать, да? Ну, то есть, она же вообще не выглядит повреждённой»

— «Может быть, но Кузницы выглядели по-разному, так что лично я не знаю, каким образом выглядел бы урон нанесённый ей. А учитывая, насколько ценны эти штуки, не просто же так её здесь оставили»

— «Ой, да ладно тебе. Хватит портить мне настроение»

— «Просто пытаюсь ослабить ожидания»

— «Да-да. Нам нужен опытный объединитель, чтобы проверить эту хрень»

— «И вряд ли одного хватит»

— «Знаешь кого-нибудь подходящего?» — спросила Ворис.

— «Может быть», — ответил Гарвель. — «Но надо быть очень осторожными с кандидатами. Думаю, надёжность даже важнее способностей. Что-то такое может принести слишком много неуместного внимания, если о нём станет известно»

— «В этом ты прав»

— Не хотели бы рассказать нам, что такое Кузница Слияния? — спросил Хантон.

— «А, точно, прошу прощения», — опомнился Гарвель. — «Если просто, то эти штуки, исторически, создавали очень могущественные слуги с силой объединения. Это что-то вроде супер продвинутого инструмента для них, позволяющего комбинировать материалы, включая даже наполненные душой»

— «Мы тут говорим про императорский уровень силы», — сказала Ворис. — «Объединители послабее могут пользоваться Кузницей, но не создать»

— «И даже так, это может быть опасно», — сказал Гарвель. — «Если не знаешь, что делаешь с этой штукой, то можешь убить не только себя, но и жнеца тоже»

— О, клёво, — сухо сказал Роман.

— «Это фантастическая находка», — продолжил Гарвель, — «но найти ей хоть какое-то применение будет непросто. Особенно, если она сломана, а я подозреваю, что так и есть»

— Понятно, — сказал Хантон, взглянув на стеклянную сферу по-новому. — Значит… Так, давайте подведём черту, что скажете? Вы верите, что этот предмет достоин принятия предложения Лорента и потенциального раздражения королевы?

Все посмотрели на Гарвеля. Некоторое время он размышлял.

— «… Да, я в это верю», — ответил жнец. — «Кузница настолько ценна, что даже если она сломанная, то всё равно достойна этого. Просто сама мысль, что однажды у нас может получиться её починить, того стоит»

Хантон кивнул:

— В таком случае, я уверен, что королева поймёт.

— «Меня не беспокоит то, что она неправильно поймёт ценность Кузни», — сказал Гарвель. — «Меня беспокоит, что она подумает в отношении разделения нашей верности между двумя странами»

— «Это да», — сказала Ворис. — «Уверена, она отыграет изящно, как всегда, но ни за что не будет рада делить Гектора с Лорентом. Он ведь гордость и радость Атрии»

Гектор опустил одну бровь, услышав последнюю часть. Она очевидно преувеличивала, но он знал, к чему вела.

Что странно, но про себя он чувствовал, что Королева разозлится, и если он не примет сделку. То есть, она будет разочарована, если он откажется от чего-то настолько ценного, даже если это не имеет прямого отношения к ней.

Хмм. Может, это одна из ситуаций, в которой просто нет хорошего выбора.

Как обычно.

— Ну, в любом случае, насколько понимаю, вы уже приняли решение, — сказал Хантон. — Давайте закончим здесь и вернёмся, пока лорентиане не заволновались.

Глава 239. Во вздымающихся песках...

Пустыня Юго представляла то ещё зрелище вечером. Гигантские дюны так улавливали свет своими склонами и изгибами, что сияли подобно золоту, а тепло впитанное ими за день порождало лёгкую пелену воздуха, покачивающуюся на их гранях.

Особая чистота песка тоже вносила вклад в этот вид. В Юго встречалось больше прозрачных песчинок, чем в любой другой пустыне мира.

По легенде, то была работа древнейших предков Асада, арасаб, мифических существ, от которых он и получил своё прозвище — Львов Пустыни. По преданию, заслужившим их уважение они даровали свою способность создавать песок людям, прежде чем покинули этот мир.

Много раз на протяжении своей жизни Асад смотрел на эту пустыню — и не всегда по хорошим или мирным причинным.

Увы, но сейчас был именно такой случай.

Вторжение военных сил Кэлтоса с поддержкой Избавления в его родные земли до сих пор держалось в ничьей, однако по донесениям разведки, Избавление, пусть и очень медленно, но набирает силы. Пока темп не тревожил, но тренд был неприятным.

Асад за свою жизнь уже успел поучаствовать в нескольких войнах, но ещё никогда не был в такой громадной — за время его жизни просто не наступали войны, которые угрожали бы самому существованию Саира.

Именно это так давило на всех, подозревал он. Мысль, что если они провалятся, то всё созданное ими за прошедшие два столетия будет разрушено.

Жнецы его Халя всегда говорили, что если такой день наступит, то всё произойдёт очень быстро. А он всегда кивал им, как хороший ученик и потомок.

Однако только теперь он чувствовал, что начинает понимать. Хотя и в этом сомневался.

Он до сих пор временами замечал себя за мыслями о том, каким образом оказался в нынешнем положении. Весь смысл его дружбы с рейнлордами, запланированной ещё столько лет назад, заключался в том, чтобы предотвратить саму возможность таких событий. И, немного позже, половина Халев стала сотрудничать с Авангардом по этой самой причине.

И вот, где сэндлорды теперь — полагаются на и так напряжённый Авангард. Все остальные союзники, которых они добились за эти годы, либо сами воевали, либо прятались, либо давно умерли.

Изоляционизм, который так любили его собратья в Золотом Совете — ну, теперь он не выглядит таким уж мудрым решением, да?

В последние дни сдерживать гнев во время их встреч было всё труднее.

Его отношения с другими членами совета становились всё более натянутыми. Им не понравилось то, как он пошёл против их воли, чтобы помочь рейнлордам, что привело к угрозе разрыва отношений с Авангардом. А он был недоволен тем, что они не понимали, насколько лучше было бы их положение, если бы они послушали его тогда и помогли рейнлордам в их стычке с Авангардом. Хотя бы политическими силами, если не военными.

Авангард не должен быть политической организацией. Даже если некоторые рейнлорды были их членами, какое у них право убирать правителей с собственных земель — тем более, без поддержки остальной части правительства. Если бы сэндлорды открыто проявили оппозицию к поступку Авангарда, всю эту ситуацию можно было бы решить мирно.

По крайней мере, так считал Асад.

Остальной Совет явно не разделял его мнение.

Они были под впечатлением, что в таком случае Авангард ушёл бы из Саира полностью — а может даже хуже, атаковал бы ещё и их тоже.

Что казалось Асаду полным абсурдом, но, конечно же, объяснить это им не удалось.

Авангард хотел альянса с сэндлордами. Никогда это ещё не было так очевидно, как сейчас. Саир слишком важен с географической точки зрения, а сэндлорды знают эти земли лучше всех. А с Солнечным Кузнецом, открыто вышедшем на сцену и вставшем в один ряд с другими левиафанами мира слуг, у Авангарда ещё меньше причин нарываться на сражение с ним.

Как он хотел, чтобы Юсефф принял его предложение полтора года назад. Быть может, публичная свадьба между Эмилианной Элрой и Мидхатом Наджиром смогла бы хоть немного уменьшить масштаб их проблем.

А может он просто обманывал себя.

Не было смысла ныть теперь, говорил он себе. Что сделано, то сделано, а злоба на самого себя никак не поможет исправить ситуацию — ни для его людей, ни для него самого.

Этому его научил отец.

Лорд Салим Наджир был немногословным человеком. Мать Асада обычно была той в семье, кто поднимал голос или выбирал наказание — а с ним и братом Хакком такая необходимость возникала часто.

На самом деле, Асад помнишь лишь один раз, когда его отец разозлился. Возможно, именно из-за такой редкости он настолько отчётливо это запомнил.

Это случилось вскоре после того как он стал слугой, в возрасте четырнадцати лет, и у него проявилась «божественная» материализация. Поначалу он был счастлив. Ему досталась самая уважаемая сила среди сэндлордов. О чём тут можно печалиться?

Вскоре он узнал. Когда все его товарищи начали относиться к нему по-другому. Как если бы все они внезапно решили, что он выше них — или, что он считает себя выше них, возможно. В этом молодом возрасте он не мог понять тихой ненависти в их глазах. Не мог понять, почему все его друзья вдруг так изменились.

Они не грубили, конечно. Это было самым странным. Все относились к нему полностью радушно. Просто… отчуждённо. Они всё ещё приглашали его играть с ними и бездельничать время от времени, но не смеялись как раньше. Они не могли расслабиться. Будто все были как на иголках рядом с ним.

Возможно, будь он старше эмоционально, то смог бы разобраться с этими отношениями. Вместо этого он начал нарываться на драки. И без всяких причин — по крайней мере, тогда никакие причины на ум не приходили.

На самом деле он просто хотел, чтобы хоть кто-нибудь вновь относился к нему, как к нормальному человеку, даже если это означало удар кулаком в лицо.

Когда отец узнал, чем он занимался, вот тогда Асад в первый и последний раз в жизни увидел его пугающе злым. Но дело было не в том, что он нарывался на драки. Видимо, это отец понимал.

Нет, что действительно не понравилось Салиму Наджиру, так это то, что Асад продолжал жаловаться.

Сколько раз на протяжении жизни Асад вспоминал этот момент, столько раз он и казался ему странным. Из всего, что могло разозлить отца, почему именно это? Они с Хакком сделали так много куда более плохого в своей юности. Запустили фейерверк в его кабинете, например. Или поставили друг другу фингалы. Или когда съели столько конфет, что их вырвало посреди престижной трапезы с Халем Саккафом.

Нет, тогда он не разозлился. Тогда его отец был спокойным как пустыня в ночи. Ни разу не накричал. Всегда говорил тихо.

За исключением лишь одного случая, когда он не выдержал ребяческого нытья Асада.

Сколько лет странность этого воспоминания озадачивала его. Быть может, у отца был плохой день. Или ему просто так надоело слушать нытьё. Или, может, дело было в чём-то совершенно другом.

Но где-то посреди своего становления взрослым Асад почувствовал, что теперь понимает. Когда он внезапно опять вспомнил, что его отец сказал потом, как только успокоился.

«У каждого человека свой груз на плечах. Свои сожаления. Но не каждый позволяет этим трудностям завладеть собой. Не каждый просит пожалеть себя из-за них»

И если это не было философией всей жизни отца, то он не знал, что.

Хотел бы он знать, что бы сказал отец насчёт нынешней ситуации. Ещё один груз на его плечи?

Может и так.

Хотя её мама определённо не молчала на этот счёт.

Асад не знал других настолько непохожих друг на друга людей, как Салим и Ясмин Наджир. Их брак — более того, как их брак мог быть счастливым — оставалось для него величайшей загадкой по сей день.

От жнецов он слышал, что их помолвку приготовили, отменили, приготовили снова, и снова отменили, прежде чем наконец-то всё сложилось. При этом тревогу высказывали не жених и невеста, а два Халя. Наверняка их семьи так беспокоились из-за их совершенно разных характеров.

Но, по какой бы там ни было причине, всё сложилось. Его мама никогда не понимала спокойствие отца, а отец никогда не понимал её импульсивность. И в то же время, отец, наверное, был единственным человеком в окружении мамы, которому не доставалось от её едкого остроумия.

И хотя сказать, что их женатая жизнь была «страстной» язык не поворачивался, Асад помнил немало моментов особенной нежности между ними.

Хотел бы он раньше понять, насколько особенными были их отношения. Ему все казалось, что всё так просто, они ведь даже не спорили никогда — не перед ним, по крайней мере.

В сравнении с его собственной свадьбой, воспоминания об их казались какой-то мечтой, не имеющей ничего общего с реальностью.

Впрочем, об этом он пока думать не хотел.

Они ожидали крупного нападения со стороны Кэлтоса в любой момент. Последние несколько атак были не более чем укусами, наверняка попытками найти слабину в их защите. Хотя вряд ли они что-то найдут. Асад лично проверял точки, изучал отряды, и артиллерию целыми днями — и не только он.

Пустыня Юго была смертельной ловушкой, только и ждущей врагов.

Асад сел и тяжело вздохнул. Он решил отдохнуть в последнем доте, который проверил к этому вечеру. Ашо Дюксан, сын лорда Хасана Дюксана, сменил его в патруле.

Асад не знал, сможет ли уснуть этой ночью. Тело и так устало дальше некуда, но напряжение перед боем игнорировало любую усталость. А ночь, конечно же, была любимым временем нападающих.

Некоторое время он просто пялился на длинную, горизонтальную дыру в доте. Это скромное строение было практически полностью погребено в песках Юго и ночной ветер сухо скрёб по бетонной крыше.

Стёкла могли бы удерживать песок, конечно, но тогда блики из-за отражающегося света солнца или луны раскрыли бы позицию дота, а маскировка была куда важнее, чем дискомфорт от периодически попадающих в лицо горстей песка.

Кроме того, сейчас было не так и плохо. Реально плохо становилось, когда песок залетал и покрывал всё его тело за несколько секунд. Или когда ветер был таким сильным, что песчинки оставляли кровавые царапины. Плохо, это когда требуется полный комплект обмундирования, включая защитные очки.

А это нормально.

Хотя на паре молчаливых часовых, что сидели рядом с ним, были и очки, и обмундирование. А судя по количеству песка на полу, возможно, они уже попробовали плохо.

Со всем этим снаряжением никак нельзя было понять, какому Халю они принадлежат, но наверняка оба ещё молодые парни, раз их поставили здесь. Может даже не слуги, раз жнецов рядом не было.

Его собственный жнец, Корвас, как раз пролетел через стену и сказал на валганском: «Не думаю, что авангардцам очень нравится наша пустыня».

— «Не думаю, что нам очень нравится наша пустыня», — ответил Асад.

— «Даже так, очевидно же, что они хуже приспособлены к жару пустыни, чем мы»

— «Ну, сейчас зима, может им нравятся морозные ночи», — сказал Асад, не удержав усмешку.

— «Нет, не нравятся»

Асад не мог сказать, что удивлён. Экстремальные переходы температуры были слабостью слуг, особенно если у тех не хватало опыта тренировок в таких условиях. Влияние очень больших и очень низких температур на мозг — большой фактор. Перегрев, очевидно, наносил вред когнитивным способностям, и регенерация не сильно с этим помогала. А обморожение, по мнению некоторых, наносило даже больше вреда.

И хотя пассивная защита души нейтрализовала обе проблемы, но не для молодых слуг. Чёрт, даже многим старым слугам было некомфортно в таких условиях, поэтому они часто ходили раздражёнными, если не были привычны к работе в подобных местах.

— «Избавление в той же лодке», — сказал Асад. — «На самом деле, у них должно быть даже хуже. В таких условиях солдаты без дисциплины могут принести немало проблем»

— «Я ценю твой оптимизм. Кстати говоря, ты ничего сегодня не забыл?»

Асад практически ненавидел этот вопрос: «Не думаю».

В последнее время жнец задавал его каждый день. Поначалу Асада это очень бесило, но пару раз он действительно вспомнил кое-что важное, поэтому решил, что нужно просто смириться.

— «Уверен?» — спросил Корвас. — «Ты ведь не оставил Осколки где-нибудь снова?»

— «Они со мной», — ответил Асад, указав на нагрудный карман спрятанный под его свободной робой.

Корвас в последние дни с особенным трепетом относился к этим Осколкам. Что не сильно удивляло. Их и так осталось всего четыре, при этом два больше не в Саире.

Сейчас, больше чем когда-либо, потенциал лежащий в Осколках не давал покоя Асаду. Если бы только он мог раскрыть их силу, то достиг бы уровня, которого сэндлорды не видели уже несколько столетий.

Это многое изменит, конечно же. Аббас Саккаф больше не будет неоспоримо главным Халем среди них, но Асад был уверен, что они смогут разобраться с любыми политическими проблемами, какие возникнут. Безопасность, которую предоставляли Осколки, перевешивала всю драму между Халями.

Но была причина, по которой семь последних Львов провалились.

Никто больше не знал, как это делается.

Корвас верил, что нужно просто стать достаточно старым и достичь такого уровня синхронизации, чтобы превзойти определённую границу, но ещё жнец лично признался, что не знает где граница или когда они её пройдут. Несмотря на то, что он был даже старше самих Осколков, жнец не мог вспомнить никаких доказательств своей теории.

Конечно же, было приятно представлять, что Асаду просто требовалось выживать достаточно долго, чтобы получить божественные силы, которые решат все их проблемы. Понятно, почему Корвас хотел в это верить.

Гораздо лучше альтернативного объяснения, по которому Асад просто не мог раскрыть потенциал Осколков.

Лучше, когда надежда ещё теплится где-то в душе, верно?

Скоро. Ещё немного дольше. Однажды. Когда-нибудь.

Всё это звучало лучше, чем «никогда», верно же?

Откровенно говоря, Асад уже не знал, во что верит. С одной стороны. Он получил подтверждение, что Расаласэд всё ещё существует в Осколках, но с другой, Сухой Бог упомянул нечто бросающее вызов теории Корваса.

Достойность.

Когда Гектор с Гарвелем рассказали о своей странной встрече с Расаласэдом, это показалось Асаду самым любопытным.

По-видимому, Сухой Бог заглянул в глубины их души и вынес вердикт. Оценил их достойность. И, важнее всего, он сказал, что «усвоил урок после трёх».

Асад не сомневался, что Расаласэд имел в виду Войну Трёх Песков. Если он видел мир из своих Осколков, то времена, когда сэндлорды попытались истребить друг друга, должны были оставить на него большое впечатление.

Возможно, перед конфликтом, осколки работали именно так. Как сказал Корвас. Любой достаточно опытный Лев мог получить их силу. Однако обнаружив, какие разрушения приносит безрассудная сила, Расаласэд решил стать осторожнее.

Если дело в этом, то Асад и не знал, какая у него надежда. Что вообще означает достоинство перед могуществом Сухого Бога? Он чувствовал, что только Расаласэд может ответить на этот вопрос.

А ещё у него было чувство, что, возможно, сама его неспособность воздействовать на осколки, чтобы хоть поговорить с Расаласэдом, была ответом. Возможно, Сухой Бог уже оценил его достойность и не был впечатлён.

Он точно не идеал. И чуть ли не каждый день находил в себе всё новые способы провалиться. Как друг. Как воин. Как лорд. Как отец. Как муж.

Чего в нём осталось достойного-то? Наверняка Расаласэд видел его насквозь. Не было никакого смысла притворяться кем-то другим.

Его золотые глаза медленно закрылись и он потёр лоб, пытаясь не броситься в этот мутный колодец мыслей снова. Пытаясь не вспоминать, скольких людей он уже подвёл, и не представлять, скольких подведёт в будущем.

Пытался не дать бремени мира раздавить его.

Ему не так давно исполнилось сорок, а он уже временами чувствовал себя стариком. Как с этим справляются по-настоящему старые слуги, интересно? Ведь наверняка все они, в тот или иной период жизни, находились под таким же давлением.

Ну. По крайней мере те, которые не потеряли свой рассудок.

Может в этом есть какая-то связь. Возможно, стоит поговорить с Аббасом, когда они оба будут свободны.

Иными словами никогда, сказала ему пробегающая мысль.

Он поднялся. Кровать ждала его на пару этажей ниже и сон был бы очень кстати. Асад зашаркал к дыре в засыпанном песком полу, и скользнул по лестнице вниз.

Внутри было темно и мало места, но хотя бы ветер завывал не так громко. И кровать стояла прямо у ног, так что он и источник света создавать не стал, а просто плюхнулся и натянул пыльное одеяло.

Из опыта он знал, что сейчас кровать с ним мог разделять как минимум один скорпион, но сейчас, если это так, он желал ему спокойной ночи. В нём было слишком мало сил для реакции.

Хотя ещё в этом ленивом решении играли роль татуировки. Ему ведь не надо было беспокоиться о том, что его кожу может проткнуть что-то такое слабое, как жало скорпиона. А ещё на пальце сидело кольцо Хакка, поэтому с немалым шансом могло получиться так, что удар жала отразится и убьёт скорпиона.

Видимо это было последней мыслью его засыпающего мозга, потому что теперь он видел мать. Месяцы, что она потратила за изнуряющей работой, пока наносила на него эти татуировки.

Она, в самом буквальном смысле, вложила свою душу в эти татуировки. И в результате Асад получился гораздо прочнее, чем любой другой слуга его возраста. Они спасали его снова и снова, в последний раз лишь недавно в Зале Дюн, во время сражения с Мародёром Кэлтоса.

Но их нанесение было самой большой пыткой его жизни. И в возрасте тринадцати лет он точно не был к ней готов. Потому что мама должна была нанести их раньше, чем он станет слугой, иначе регенерация просто убрала бы татуировки.

Он тогда это не слишком понимал и сопротивлялся каждый раз, как мама хотела продолжить. Считал это каким-то наказанием. По ощущениям, по крайней мере, казалось именно так.

В итоге этот страх перерос в такой ужас, что ей пришлось использовать обезболивающее при каждом сеансе. Так стало гораздо легче, хотя кожа всё равно ужасно болела в последующие несколько дней.

И каким же облегчением было, когда она наконец закончила все татуировки. Его одноклассники в школе начали смотреть на него иначе, но не в плохом смысле. Им татуировки явно казались крутыми. Но их поведение стало меняться только после того как он стал слугой и понял, что получил божественную способность материализации кремния и кислорода. Хотя, оглядываясь назад, может они какую-то роль и в этом сыграли тоже. По крайней мере, из толпы они его точно выделили.

Его мама пыталась сделать то же и для его брата Хакка, но не успела закончить.

Она умерла в возрасте тридцати трёх, когда безо всяких предупреждений, жнец отпустил её душу и исчез.

Никто в семье не мог объяснить, что могло спровоцировать её жнеца на такое. Со стороны их отношения всегда казались хорошими.

Во многих отношениях жизнь его матери была такой же загадочной, как и её смерть. Он уже вырос старше возраста, в котором она умерла, но её способность объединения по праву считалась легендарной. Никогда Асад не слышал, чтобы хоть кто-то другой добился того же, чего добилась она с этими простыми чёрными татуировками.

Но он слышал, что объединение бывает таким. Оно немного отличалось от способностей других типов — даже мутации, с которой у неё было больше всего общего. Предположительно, объединение «разнообразнее» и «научнее» в использовании. Хотя возраст и опыт определённо представляли большой фактор, настоящие гении всегда могли добиться удивительных результатов.

По этой причине самые знаменитые объединители обычно были изобретателями.

И всё же, Ясмин Наджир казалась настолько таинственной личностью, что Асад часто задумывался, нет ли в этом чего-то большего. Даже будучи её сыном он не мог сказать, что хорошо её знал.

Временами она яростной фурией и высказывала все свои мысли каждому, кто не успел укрыться — а остальных доставала из укрытий и всё равно высказывала. В ней хватало энергии и любви, чтобы проводить с ним, Хакком, и отцом каждую свободную минутку. Временами исчезала в лаборатории и полностью утопала в своих исследованиях. Асад иногда надоедал ей, пытаясь привлечь хоть какое-то внимание, но она просто его не замечала — или даже посылала прочь довольно холодным и обидным образом.

На самом деле «мама в семье» и «мама за исследованиями» отличались настолько, что Асад как-то спросил отца, одна ли это женщина. Отец тогда довольно прямо объяснил, что одна, просто вот такая.

Его смешавшиеся воспоминания о ней последовали за ним в сон. Улыбка на её счастливом лице. Тёплые и нежные объятия. А вслед за тем ледяной взгляд и закрытые двери. Боль от нанесения татуировок, снова и снова.

И она говорила с ним. Просила его перестать плакать. Что она не всегда будет рядом, чтобы всё исправить. Что он должен заботиться о младшем брате. Должен учиться на примере отца. Что наступит день, когда все будут зависеть от него.

Он увидел Элоа. Весь континент целиком. Полыхал. Он увидел существ, которых не видел никогда раньше. Монстров, человекоподобных и нет. Долговязых и исковерканных. Вылезающих из луж слизи на земле. Убивающих и пожирающих всё на своём пути.

И он увидел, как все они повернулись на него, с голодом в их глазах. Который превратился в страх.

Он подскочил с кровати и задрожал. Одеяло накрутилось вокруг его лица и ему потребовалось некоторое время, чтобы освободиться. Дышал он как собака и не знал, из-за сна или из-за одеяла.

Некоторое время Асад просто сидел, в абсолютной темноте, безуспешно пытаясь очистить мысли.

После чего достал один из Осколков. Он чувствовал, что они оба были прижаты к нему, пока он спал. Если бы не татуировки, от них могли остаться синяки.

Асад сжал кристалл и закрыл глаза.

Он попытался. Снова.

Сосредоточился на Осколке, на его форме, на том, как его душа проходит сквозь него.

И снова его встретила пустота. Как он и ожидал, никакого ответа не последовало.

Вздохнув, Асад вернул осколок в робу.

Темноту прервало внезапное появление огромной светящейся скорпионницы, спустившейся сквозь потолок.

— «О, ты уже проснулся», — сказал Корвас приватно. — «Хорошо. Давай за мной»

— «Что случилось?» — спросил Асад, уже поднимаясь по лестнице.

— «Ну, эм. Там… куча торговых автоматов посреди пустыни»

Асад на мгновение прекратил подниматься, озадаченно моргнул, и продолжил.

— «Они просто внезапно появились там», — объяснил жнец. — «Никто пока не знает как это понимать»

— «Торговые автоматы», — повторил Асад с изумлением.

— «Ага»

И действительно, когда он поднялся на верхний этаж дота, взял бинокль, и посмотрел через наблюдательное окно, то именно это и увидел.

Кольцо из шести высоких торговых автоматов. Они просто стояли там, наполовину зарытые в песок, но при этом светились, как если бы подзывали.

Очевидно, посреди пустыни розеток не было, так что могло их питать? Как если бы их появление не было достаточно странным.

Часовые посмотрели на него.

— Мы уже сообщили о них, лорд, — сказал один из них, сквозь маску. — Командный центр тоже не понимает в чём дело. Оказывается, мы такие не одни. Они получили схожие доклады где-то с дюжины дотов.

— Что думаете, лорд? — спросил второй часовой.

Ну, это ведь Избавление, подумал Асад. Самое большое сборище идиотов и сумасшедших. Может и не было смысла пытаться увидеть какой-то замысел.

— Думаю, это диверсионная тактика, — сказал Асад. — Поглядывайте на них, но и по сторонам тоже.

— Да, лорд.

Избавление теперь знало, что их невидимые солдаты больше не работают. Пески Юго делали попросту невозможным приближение не оставляющее очень заметных следов, а даже если они придумают, как этого избежать, сэндлорды устроили тысячу ловушек по всему этому региону — и продолжали устраивать ещё больше.

Это Асад и другие опытные воины сделали главным ударением собрания, когда наступила их очередь выступать. Наблюдательная система линии обороны была ключом сражения и к победе в войне. Если снова позволить Избавлению проникнуть в их земли. Они уже могут и не выдержать.

В этом отношении очень помог Хакк. Многие из новых ловушек были придуманы им. Некоторые оказались довольно простыми и не смертельными, например «Джамал Три», которая реагировала на звук и распыляла краску. Такие планировалось использовать с часовыми и снайперами по соседству.

Другие наоборот, рассчитывались на то, чтобы расправиться с врагами на месте. «Кубра Четыре» срабатывала на звук и взрывалась ворохом укреплённых душой осколков. Обычный слуга попавший в радиус действия должен был превратиться в пыль, но даже старые могли не пережить такой взрыв на одной лишь пассивной защите души.

Хакк уже работал с «Кубра Пять», которая, по его словам, должна быть ещё сильнее, хотя у них оставалась целая куча мин четвёртой версии, которые они ещё не успели заложить. Их смертоносность была главной причиной того, почему эти мины не спешили использовать. Они ведь реагировали на звук, а потому проползающая слишком близко змея приводила к исчезновению целой дюны с лица планеты.

Хотя сдерживающий фактор из них получался отличный. У Асада в этом самом доте была пара таких мин. Он пока не получил рекомендацию использовать их, но имел на то полное право.

Впрочем, сейчас он больше думал о дальнобойной артиллерии в своём распоряжении. Те были старше и созданы не Хакком, но с укреплением душой из них получались неплохие аргументы на поле боя.

Он приказал одному из часовых сходить за миномётами и снарядами, на всякий случай.

Когда снаряды прибыли, Асад начал напитывать их своей душой. А вот стрелять ими наверняка будут эти два парня. Если начнётся нападение, то ничто не должно помешать ему напрямую сразиться с врагами.

После того как миномёты и снаряды были наполнены душой, он попытался связаться с центром, но в радио ответил только белый шум.

Кто-то глушил их. А значит, наверняка скоро начнётся атака, в какой-то форме. Что было довольно полезной информацией, поэтому он постоянно проверял первым самое уязвимое радио.

Асад не мог назвать себя экспертом электроники, но его родня недавно разработала несколько видов радио с высокой сопротивляемостью подавлению сигнала, в каждом использовалась своя техника.

Поэтому, когда он открыл шкафчик, перед ним оказался большой выбор устройств. Первое, которое он взял, тоже не работало, в отличие от второго. Может быть, Хакк бы объяснил двум его часовым точную причину неполадок, но Асада волновала только наблюдательная поддержка со стороны союзников.

И да, они уже запустили для него глаза в небо, вместе с координатами для миномётов.

Асад всё ещё помнил времена, когда в миномёты не устанавливали никакую электронную начинку, но жаловаться о том, что раньше было лучше, не собирался точно.

Однако прежде чем они успели выстрелить, он заметил движение среди торговых автоматов.

Прямо из песка между ними поднялась ярко светящаяся неоновая табличка с надписью на валганском: «НЕ СТРЕЛЯЙТЕ. ЛУЧШЕ ИДИТЕ И ПЕРЕКУСИТЕ».

— «… Они ведь не могли на самом деле думать, что это сработает?» — спросил Корвас приватно.

Асад даже отвечать не хотел.

— Огонь, — сказал он вместо этого.

И первый снаряд засвистел в небо.

Асад наблюдал через бинокль, ожидал и готовился к ослепительно яркому взрыву.

И он пришёл, правда не там, где надо. Вместо этого снаряд пролетел гораздо дальше и уничтожил дюну.

Ошибки в прицеливании были полностью нормальны и оба молодых часовых уже настраивали миномёт, но со своим опытом Асад понял, что дело в другом. Они промазали слишком сильно. Чтобы промазать настолько, нужно не иметь никакого опыта стрельбы, а в таком случае эти двое сюда бы не попали.

Корвас закончил мысль за него: «Кто-то отразил снаряд».

— Не поправляйте, — сказал Асад вслух. — Просто перезарядите.

Оба часовых ответили утвердительно.

Подсвеченный знак посреди торговых автоматов вдруг рассыпался на части и на его месте, прямо из песка, возник новый: «ЭЙ! Я СКАЗАЛ НЕ СТРЕЛЯЙТЕ! ВЫ ЧИТАТЬ НЕ УМЕЕТЕ?!».

И внезапно Асад задумался над всем происходящим снова.

В первом знаке он мог предположить продуманную и абсурдно практичную шутку одного или нескольких сумасшедших Избавления. Они могли каким-то образом закопать его незаметно для всех, поставить какой-нибудь механизм для подъёма — тоже вполне реально.

Но второй знак… он отвечал на происходящее — как если бы его создатель сделал знак прямо сейчас.

И как много людей могли создать подобный знак в такой короткий промежуток времени?

Конечно, может в этом и был их замысел. Возможно, они догадывались о выстреле в ответ и приготовили второй знак по этой самой причине. Психологическое давление, в некотором смысле. В Избавлении ведь полно–

Второй знак развалился на части и из песка поднялся третий: «ИГРАЙТЕ ПО ПРАВИЛАМ, РЕБЯТИШКИ, ИЛИ БУДЕТЕ УДАЛЕНЫ ИЗ ИГРЫ РАНЬШЕ ВРЕМЕНИ».

Глава 240. Львиная доля...

Асад видел ожидание приказов на лицах молодых часовых, но сейчас у него было только надвигающееся чувство ужаса.

И Корвас не помог от него избавиться: «Это ведь не может быть…»

Он не хотел, но должен был спросить: «Ты знаешь, кто это делает?»

— «Я его не чувствую, но такая сила над механизмами… и создание таких сложных вещей в доли секунды…»

— «Говори уже»

Взгляд фасеточных глаз жнеца остановился на нём: «Это может быть лично Моргунов».

Ну, что ж.

Это он хотел услышать меньше всего, но не слишком удивился. В Избавлении полно старых и опасных безумцев, однако первым на ум всегда приходил именно этот.

— «Тогда улетай отсюда, Корвас»

— «Нет», — ответил жнец.

— «Сейчас не время–»

— «Если это правда он, то мне уже поздно сбегать. Так ему будет только проще»

Асад хотел поспорить, но из тона жнеца чувствовал, что это бесполезно. Поэтому вернулся к радио:

— Возможная встреча с Безумным Демоном. Повторяю. Возможно, на поле боя Моргунов. Как слышите?

Но ответил только белый шум.

— Ответьте, — попытался он снова, хотя уже шёл к следующему радио, с другой системой сопротивления заглушкам.

Оно тоже не сработало. Как и следующее.

Тем временем, появился четвёртый знак:

«ХВАТИТ ТЫРКАТЬ ИГРУШКИ, ИДИТЕ ЗА ВКУСНЯШКОЙ»

Оба часовых смотрели на него, а не на знак. За масками он не видел лиц, но их язык тела не выдавал испуга — что было небольшим чудом само по себе. И профессионализмом, а вовсе не безрассудством.

Возник пятый знак: «ЕСЛИ НЕ ПРИДЁТЕ К ВКУСНЯШКАМ, ВКУСНЯШКИ ПРИДУТ К ВАМ»

Асад заставил себя сохранить спокойствие.

Линия обороны находилась под постоянным наблюдением. Даже если враги каким-то образом нейтрализовали каждое радио в доте, его собратья вскоре должны заметить тишину на радаре и отправить подкрепление.

Хотя, если против них реально выступил Безумный Демон, то подкрепление тоже обречено. Единственный воин имеющий шанс на победу против него — Ламонт, но сколько времени уйдёт, чтобы сообщить ему о Моргунове?

Будь они едины как когда-то, Золотой Совет мог бы защититься, но сейчас царила разрозненность.

Асад должен был его как-то задержать. И, ещё важнее, сообщить о том, насколько велика угроза. Не важно, сколько он выиграет времени, если подкрепление окажется неподготовленным.

Хотя мог сработать один метод. Одна старомодная тактика. Впрочем, Моргунов и её заблокирует, если Асад не выждет нужного момента. Он наверняка за ними сейчас наблюдает как сокол.

Пока Асад размышлял, появился шестой знак: «ДУМАЙТЕ ШУСТРЕЕ. Я ТЕРЯЮ ТЕРПЕНИЕ».

— «Вариантов у нас не много», — сказал Корвас, схватившись за его плечо. — «Разумнее всего сейчас будет сыграть в игру этого психа, что бы он ни задумал»

Асад стиснул челюсть, пытаясь думать, пытаясь найти хоть какую-то альтернативу. Любые привычные стратегии улетали к чертям, когда приходилось бороться с таким человеком, как Моргунов.

Хмм. В таком случае… какая-нибудь непривычная стратегия?

Внезапно он вспомнил молодого лорда Атрии, по какой-то причине.

Асад подошёл ближе к выходу из дота и сосредоточился. Он сжал правую ладонь в кулак и призвал кварцевую структуру вдали, рядом с торговыми автоматами.

Если ему так хочется поиграть, то Асад поиграет.

Он наполнил полости расплавленным кварцем, чтобы сделать надпись на валганском. Буквы должны светиться, иначе в темноте их не увидеть, но слишком большой жар мог расплавить знак. На самом деле, он уже видел как они начинают плавить стекло и капать на песок.

Но сообщение было простым: «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В САИР».

И наступил довольно продолжительный период тишины, пока они ждали.

Однако ответ пришёл: «Я НЕ ЧУВСТВУЮ СЕБЯ ТАКИМ УЖ ЖЕЛАННЫМ ГОСТЕМ».

— «И что, именем чёрного ада, ты запланировал?» — приватно спросил Корвас.

— «Просто пытаюсь выиграть время, откровенно говоря»

— «Тогда поспеши и скажи что-нибудь ещё. Что угодно, просто отвлекай»

Совет не слишком помог, по ощущениям Асада. Он уничтожил свой знак и создал новый:

«ПЕРВЫЙ РАЗ ЗДЕСЬ?»

— «Вау, Асад»

— «Слушай, мог бы сам предложить что-нибудь»

«НЕ, БЫВАЛ ТУТ МНОГО РАЗ», — пришёл ответ.

Это показалось Асаду очень любопытным ответом. Много раз? Реально? Визиты Безумного Демона должны бы представлять историческую значимость, а насколько знал Асад, таких случаев была всего пара. Может он лгал? Будет гораздо хуже, если это правда.

Если только они с Корвасом ошибались и на самом деле говорили не с Моргуновым. Что было бы здорово.

Прежде чем Асад мог ответить, поднялся ещё один механический знак:

«Я ПРИШЁЛ ЗА ДРУГОМ»

У Асада было сильное чувство, что он знает, о ком идёт речь, но не видел никакого вреда притвориться дурачком: «ОПИСАТЬ ЕГО МОЖЕТЕ?»

Ответ поступил быстро: «ЛЮБИТ НОСИТЬ ОДИН ЦВЕТ ЗА РАЗ. ОТЛИЧНЫЙ ХАРАКТЕР. ЗНАЕТ, КОГДА СМЕЯТЬСЯ. ОЧЕНЬ ОБЩИТЕЛЬНЫЙ. ПОТРЯСАЮЩИЙ ТАНЦОР. УДИВИТЕЛЬНО ТАЛАНТЛИВЫЙ МИМ. ТИПИЧНЫЙ ВОДОЛЕЙ»

Корвас заёрзал на плече Асада: «Он издевается над нами».

Асад это уже довольно давно понимал. Но пусть лучше издевается, чем убивает. Он придумал ответ: «ЭТОТ ДРУГ СЛУЧАЙНО НЕ УСТРАИВАЛ МАССОВЫЕ УБИЙСТВА?»

«О, ТАК ВЫ ЕГО ЗНАЕТЕ!»

«ОН ОКАЗАЛ НА НАС НЕ САМОЕ ЛУЧШЕЕ ВПЕЧАТЛЕНИЕ»

«ОЙ, ДА НЕ НАДО ВАМ, УВЕРЕН, ЭТО ПРОСТО НЕДОПОНИМАНИЕ!»

Корвас вздохнул: «Как думаешь, сколько ещё это будет продолжаться?»

Асад не представлял, откровенно говоря. Может пройдёт ещё целый час, если не больше, прежде чем Ламонт наконец услышит о ситуации и решит проверить всё сам — если вообще решит. Асад сомневался, что даже Ледяное Сердце хотел бы встретиться с этим чудовищем.

А ещё, конечно, Моргунов это прекрасно понимал, а может знал даже больше. Раз он не против потратить время с ними, значит был абсолютно уверен.

Или просто совершенно безумен. Как странно, что Асад теперь надеялся именно на это. Он создал новый знак: «КАК УБЕДИТЬ ТЕБЯ ОСТАВИТЬ САИР В ПОКОЕ?»

«О-О-О! САМИ ПРОСИТЕ СПИСОК ТРЕБОВАНИЙ?!»

«ДА»

«ОЙ, СЕЙЧАС-СЕЙЧАС, ДАЙ ПОДУМАТЬ МИНУТКУ! Я УЖЕ ДАВНО ИХ НЕ СОСТАВЛЯЛ!»

И снова они ждали. Асад пытался сосредоточиться на дыхании, чтобы успокоиться. Его рука невольно отправилась за Осколками в кармане.

— «Как думаешь, есть какие-нибудь шансы, что он уйдёт, если мы выполним его требования?»

— «Нет», — ответил Корвас. — «Я наблюдаю за его карьерой уже сотни лет. Моргунов из тех людей, что сперва заставят тебя сжечь собственный дом, после чего ещё и ограбят пепел»

Следующий знак был крупнейшим, словно поднялась целая стена текста:

«ТАК, КОРОЧЕ, СЛУШАЙ СЮДА: МНЕ НУЖЕН АРАСАБА. НУ, ЗНАЕТЕ, ОДИН ИЗ ВАШИХ СУПЕР КРУТЫХ ЛЬВОВ-ФЕЙ-ЗВЕРЕЙ? Я БЫЛ БЫ ТАК СЧАСТЛИВ ПОЛУЧИТЬ ОДНОГО. А ЕЩЁ ДЕСЯТЬ ВЁДЕР ВАШЕГО ЛУЧШЕГО МОРОЖЕННОГО. СО ВКУСОМ КРЕМА И ПЕЧЕНЬЯ. Я СЛЫШАЛ, ВЫ НЕДАВНО НАЧАЛИ ДЕЛАТЬ ШИКАРНОЕ МОРОЖЕНОЕ, НО ЕЩЁ НЕ УСПЕЛ ПОПРОБОВАТЬ. В-ТРЕТЬИХ: Я ХОЧУ ПОИГРАТЬСЯ В НОВОЙ БРОНЕ СОЛНЕЧНОГО КУЗНЕЦА. ЧУТЬ-ЧУТЬ. ПОТОМ ВЕРНУ, ОБЕЩАЮ. А, И ЕЩЁ, ПРИНЕСИТЕ МНЕ САМУЮ БОЛЬШУЮ РЕЗИНКУ СТРАНЫ. НАВСЕГДА, ЕСЛИ ЧТО. ЕЁ Я Не ВЕРНУ. А, И ЕЩЁ КОЕ-ЧТО: ПОСТРОЙТЕ МНЕ ПЕСЧАННЫЙ ЗАМОК, ПРЯМО ВОТ ТУТ, В ПУСТЫНЕ. ТОЛЬКО РЕАЛЬНО БОЛЬШОЙ И КРАСИВЫЙ. НИЧЕГО СТРАШНОГО, ЕСЛИ ЕГО СДУЕТ. Я ПРОСТО ХОЧУ СДЕЛАТЬ ПАРУ ФОТОГРАФИЙ НА ПАМЯТЬ, ДЛЯ СВОЕГО АЛЬБОМА»

Где-то на середине Асад уже не знал, зачем он это читает. Поэтому решил сохранить ответ кратким и добрым, лишь бы тот продолжал болтать не затыкаясь: «ЕЩЁ ЧТО-НИБУДЬ?».

«ДА, НО СПЕРВА СКАЖИ, ЧТО ДУМАЕШЬ ОБ ЭТОМ»

Ну, чёрт.

— «Он ведь не в самом деле верит, что арасабы существуют?» — спросил Корвас.

— «Кто знает», — пожал плечами Асад. — «Может в этом и смысл. Потребовать от нас невозможного»

— «Уточни у него. Пусть продолжает говорить»

Ну, это был такой же хороший план, как и любой другой, в этих условиях: «АРАСАБЫ НЕ СУЩЕСТВУЮТ»

«ТАК БЫ И СКАЗАЛ ТОТ, КТО ПЫТАЕТСЯ ИХ СПРЯТАТЬ»

Асад не знал, что ответить на такое. А пока думал, появился новый знак:

«ЕСЛИ ЭТОГО СЛИШКОМ МНОГО, ТО ЕСТЬ ОДНА ШТУЧКА, КОТОРОЙ ХВАТИТ»

А. Вот Моргунов и вернул разговор обратно к Ивану? Асад поднял новый знак: «И ЧТО ЖЕ ЭТО?»

«ТЫ, АСАД НАДЖИР»

Асад замер, его глаза широко раскрылись, когда он увидел эти слова. Он прочитал правильно? Его? Моргунов пришёл за ним? Какой смысл–?

— Твой ответ? — прозвучал незнакомый голос у самого уха Асада.

Он даже не думал. Просто среагировал.

Асад нырнул вперёд и развернулся, выстрелив острым диском стекла усиленного душой точно туда, где стоял.

И действительно, он стоял там. Безумный Демон. И поймал его диск так, будто тот был не опаснее фрисби.

Оба часовых уже отступали, пытаясь увеличить дистанцию и открыть огонь.

Моргунов просто выжидательно посмотрел на них, когда оружие обоих заклинило и отказалось стрелять.

Не хватало времени думать. Асад должен был их защитить или они оба покойники. Со всей своей концентраций, он призвал призму стекла, пробив ей потолок дота и подняв всех вместе с ней.

Он сделал ответвления на призме, которые понесли обоих часовых прочь, в направлении Куроса, с такой скоростью, чтобы не раздавить их раньше, чем это мог бы сделать Моргунов.

Который, тем временем, исчез. Асад ошарашено пытался его найти. Это невидимость? Со всеми сенсорами вокруг?

— Бу, — вновь прозвучал голос Моргунова, снова возле самого уха.

Асад среагировал кувырком прочь, но Безумный Демон схватил его за запястье и потянул к себе так, будто он ничего не весил.

Он вырывался из руки Безумного Демона, призывал свою материализацию и проваливался. Где должны были появиться стеклянные шипы, возникло лишь облачко пыли.

— Ну-ну, — смеялся Моргунов, — давай успокоимся на секундочку, хорошо? Разве один маленький разговорчик стоит попыток убить меня? Довольно грубое поведение, если честно.

— «Хмф», — фыркнул Корвас, — «собираешься притворяться, будто не хотел, чтобы он атаковал тебя? После того как внезапно возник у него за спиной?»

— Опа, Корвас! — заулыбался Моргунов. — Сколько лет, сколько зим! Десятки?! Сотни?!

Что? Асад прекратил дёргаться и начал слушать.

— «Не виделся бы ещё столько же», — ответил Корвас.

— Ой, прямо по чувствам, — ахнул Моргунов.

Только теперь Асад понял, что Безумный Демон говорит двумя голосами.

— Итак, что думаешь? — сказал Моргунов, не оставляя времени жнецу на ответ. — Настало время нашему плану исполниться, да? Ты так долго работал под прикрытием! Должно быть, уже совсем устал притворяться, верно говорю?! Давай, присоединяйся! Мы так по тебе скучали!

Выражение лица Асада окаменело, пока он пытался удержать себя от реакции, а взгляд от дрожи. Он хотел взглянуть на Корваса, но жнец держался за его спину.

Некоторое время никто ничего не говорил.

— Да я просто прикалываюсь, — захохотал Моргунов. — Корвас тебя не предавал. Но мысль стрёмная, да? Никогда не знаешь, что задумали эти наши друзяшки-жнецы на самом деле, согласен? Может быть просто вопросом времени, когда он вдруг тебя предаст. Или всех, кого ты когда-либо любил. Как думаешь, что будет хуже? Трудновато сказать. Зависит от того, насколько ты самовлюблённый эгоист, наверное. Ну, глубоко внутри, понимаешь? Прям настолько глубоко, что даже сам боишься себе признаться, да?

— «Ты закончил?» — спросил Корвас.

— Просто дал вам немного пищи для размышлений, — сказал Моргунов. — Как старший слуга из присутствующих, я обязан подарить немного мудрости младшеньким.

— «Ты полон дерьма»

Безумный Демон просто засмеялся.

— «Зачем тебе Асад?» — спросил Корвас.

— Хе-хе-хе. Ну, я ведь уже говорил, что хочу арасабу, да? — Серебряный взгляд слуги-императора остановился на Асаде с маниакальным интересом. — Я бы сказал, что Лев Пустыни примерно то же самое.

— «Он нужен тебе как питомец? С какой целью?»

Однако вместо ответа Безумный Демон просто продолжал смотреть.

Никогда раньше Асад не встречал ни Дозера, ни Моргунова, но после всего, через что он прошёл в этой жизни, после всего увиденного и сделанного, пришёл к заключению, что готов даже к такому. Не в отношении силы, конечно, но в ментальной прочности. Психологически.

Он слышал истории. О людях, встречавшихся с враждебным императором. О всепоглощающей силе их душ, полной ощутимого желания вреда. Слышал, что многие, испытав это лишь однажды, изменялись навсегда, что слабые слуги просто… ломались. Духовно. Они просто сдавались. Не думали больше пытаться. Расти. Или даже жить. И тогда у их жнецов не оставалось выбора, кроме как отпустить.

Асад думал, что такого просто не может быть. Истории наверняка сильно преувеличивали. Не могло же одно чьё-то желание убить слугу?

И всё же, пока Безумный Демон держал его как беспомощного ребёнка и смотрел прямо в душу, Асад Наджир начинал сомневаться.

Эти глаза. И неопрятные волосы. Чёрные вперемешку с серыми, покачивающиеся с малейшими движениями головы безумца, словно сами были живыми существами.

Зрение Асада размылось и потемнело по краям. Будто весь мир вокруг него сужался. Как если бы Моргунов заставлял его сузиться.

А может так и было.

В этот момент Асад ощутил, что нет ничего недостижимого для такого существа. Потому что это не человек. Это бог принявший человеческий вид.

Страх наползал на его разум подобно пауку. Дышать становилось труднее. Он мог поклясться, что лицо Безумного Демона начинает напоминать лицо настоящего демона. Оно искажалось, перекашивалось, серебряные глаза начинали светиться.

Это было слишком. Просто слишком. Ему постоянно приходилось напоминать себе, что всё это лишь иллюзия. Что этого не может быть. Что Корвас предупреждал его о чём-то таком ещё годы назад.

Казалось, будто тоненькая соломинка — это единственная нить связующая его с реальностью, единственная нить протянувшаяся между его трезвым разумом и тем, что происходило на самом деле. Дрожь пошла по всему его делу, будто воздух настолько остыл, что он начал замерзать.

Где он находился? Всё потемнело, не считая гигантского Моргунова. Что если он–

А потом всё вернулось. Снова пустыня.

Немного темно, но потому что сейчас была ночь, как и раньше. Он снова мог видеть. А Моргунов выглядел как человек.

— Хе-хе-хе. Прочненький ты. Забавно. — Хотя улыбка Безумного Демона не изменилась. Она казалась константой вселенной.

— Что это было? — спросил Асад, задыхаясь. — Что ты сделал?

— Хмммммм… — Моргунов голой рукой коснулся лица Асада, словно изучая его, после чего провёл пальцем по лысой голове. — Интересные татуировки. Они увеличивают твою прочность, да? Где достал?

Асад не хотел отвечать.

— «Прекрати», — прозвучал голос жнеца, с сильной дрожью в этот раз. До этого он говорил с императором с заметным спокойствием. Даже с узнаваемостью. Это чувство всё ещё сохранялось, но теперь Асад ощущал небольшое отчаяние в его тоне. — «Пожалуйста»

— Не беспокойся, Корвас, — усмехнулся Моргунов. — Я просто проверяю, на что он способен. Этого не сломаю. С прошлого раза у меня гора-а-аздо, гораздо больше контроля.

Корвас смолк, но Асад уже понял, что у жнеца есть какая-то ужасная история, которой он никогда не делился.

Видимо Моргунов понял, о чём он думал:

— Хе-хе. Старый Корвик никогда не рассказывал тебе об этом, а? Хмм, но я понимаю. Не самая приятная история. — Его нос дёрнулся и он почесал его. — Я очень хочу взять да и рассказать сам, но, знаешь что? Это ж будет грубо с моей стороны, правильно говорю? Поэтому, если кто-то скажет тебе, что Моргунов — грубый козёл, то иди и скажи, что это не так. Понял? — И он подмигнул.

Стеклянная призма, созданная Асадом, по большей части оставалась целой, а сами они сейчас висели в десятки метров над разрушенным бункером. Асад подумал о двух сбежавших часовых. Похоже, предупреждение о Моргунове по радио не достигло цели, но если эти двое доберутся до базы, то будут хоть какие-то шансы.

— Эй. — Моргунов повернул голову Асада обратно. — О чём думаешь, хмм? Ты так и не ответил на мой вопрос о татуировках, знаешь ли. А это, вообще-то, грубо. Ты ведь ни на что не отвлекаешься, нет?

Асад промолчал.

— Случайно, не на тех двух пареньков, с которыми ты был раньше? Ты ведь не беспокоишься о них, верно? Что ж, давай я развею все твои тревоги. Они в порядке. — Он отпустил лицо Асада и поднял руку. — Видишь?

Огромная призма вздрогнула и разошлась, когда с самого её дна взлетели два силуэта, остановившихся прямо перед Асадом, в извивающихся щупальцах лязгающей механики.

И сердце Асада просело.

Оба часовых пытались вырваться, но без толку. Один пытался сказать что-то, но механическая маска на лице заглушала его слова практически до полной тишины.

— Тсс, — сказал Моргунов, внезапно нахмурившись. Каким-то образом теперь он выглядел даже более пугающим, чем со своей вечной безумной улыбкой. — Вы пока не заработали право говорить, малыши. Ведите себя хорошо и можете выжить. — Он замолчал на секунду. — Ну, то есть, ладно, вряд ли вы выживите, честно говоря, но тогда шансы будут хоть немного выше нуля.

Приглушённые крики прекратились.

Улыбка Моргунова вернулась, он снова посмотрел на Асада.

— Так лучше. Ну, теперь ты сможешь сосредоточиться на нашем разговоре? Я очень надеюсь. Не хотелось бы, чтобы ты витал в облаках. Ты как бы, ключ. Я тебе покажу очень много потрясающих штук, прежде чем мы закончим.

Механические щупальца теперь потянулись к нему и он даже не нашёл в себе воли бороться. С двумя заложниками, без материализации, и императором прямо перед лицом, он не видел в этом смысла. И действительно, когда приватно переговорил на этот счёт с Корвасом, жнец поддержал его мысль.

Единственной позитивной нотой было то, что Моргунов отпустил свою монструозную хватку с его запястья, позволив машинам схватить Асада.

— Итак, скажи мне, — продолжил Безумный Демон, — где ты достал эти татуировки?

— … Мама нанесла их, когда я был молод, — ответил он.

— А, реально? Круто! Это, наверное, был тот ещё подарок, да? Будто бронированный свитер. Мама ещё жива?

— Нет.

— Хмм, точно? Ты ведь не лжёшь мне? Ложь — инструмент трусов, козлов, и обманщиков. Ты не из этих трёх, не?

— Это правда, — ответил он устало.

Моргунов ещё один длинный промежуток времени смотрел на него, наклоняя голову то в одну сторону, то в другую.

— Ну, ладненько тогда. Думаю, я тебе поверю. Так чё, уже успел поболтать со своим Сухим Богом?

Асад думал, что его уже не удивить, но в этот момент он не удержал свои глаза и они выпучились.

Хотя Моргунов просто ожидал ответа.

И снова Асад не желал отвечать.

Моргунов прижал губы, как утка.

— Ну и, так и оставишь меня без ответа, а? Не так и сложно ведь. Просто да или нет. Либо ты говорил с ним, либо нет. А! Ты не хочешь говорить, потому что это секретная информация?! Я угадал, да? Ну, можешь не беспокоиться, парень. Ты не можешь рассказать мне ничего о нём, чего я ещё не знаю. Вообще-то, это я могу сказать тебе пару секретиков о нём! Но только, если будешь хорошо себя вести! — И он снова засмеялся, хотя Асад уже не удивлялся.

Корвас ответил за него: «Мы ещё не встречались с Расаласэдом».

— Ага! Я так и думал! Что-то в тебе, парнишка, прямо-таки говорило за себя. Ну, знаешь, такая аура сомнений и разочарований. Очень жалким выглядишь, чес-слово. — Он похлопал по плечу Асада, скрытому под механическими щупальцами. — Понимаю тебя, малыш. Трудновато придерживаться ожиданий, да? Но ты однажды поймёшь, что на самом деле всем плевать.

Асад ответил просто взглядом разочарования, когда механические щупальца подняли его в воздух, прямо перед Безумным Демоном.

— Мм, по лицу вижу, что ты пока не понял, — сказал Моргунов. — Тебя всё ещё сдерживают все эти ловушки, которые устраивают люди друг для друга. Тихая тирания «ожиданий». Социальная ответственность и мораль. Ты пока не понимаешь, насколько бессмысленна вся эта фигня на самом деле.

Асад заглушено вздохнул.

Моргунов щёлкнул пальцами и начал ходить вокруг него, продолжая говорить:

— Но это ничего. Я не буду читать тебе нотаций. Не слишком много, то есть, хе-хе-хе. Молодые должны учиться в собственном темпе. Уверен, ты и сам это поймёшь, однажды. Если переживёшь нашу встречу. Хе-хе-хе, должен признать, сейчас шансы твои невелики. Но я буду болеть за тебя. В любом случае, вернёмся к делу. Думаю, я знаю, в чём проблема. Ты разочарован, потому что не можешь поговорить с Расаласэдом, верно? И это можно понять, ведь годы идут. Относительно меня ты всё ещё дитя, но уже не младенец. Так что разговаривать должен бы уже научиться, верно говорю? Дети должны уметь говорить. Это нормально.

— И ты думаешь, что это твоя вина, верно говорю? Типа, ты слишком тупой, чтобы понять. Не можешь определить, что же не так. И поэтому разочарован! Блин, вот это чувство я знаю! Сколько у меня было таких случаев?! Ох, оно просто худшее! — Он снова встал перед лицом Асада. — Хорошие новости, пацан! На самом деле это не твоя вина! Или, по крайней мере, я процентов на восемьдесят уверен, что не твоя. А это довольно неплохо, да? Хорошие шансы. Просто не вини меня, если я ошибусь. Двадцать процентов тоже никто не отменял, верно?

Рот Асада был закрыт механической маской, как и у обоих часовых, но после выслушивания всей этой чуши он набрался смелости сказать:

— О чём ты, чёрт возьми, говоришь?

Моргунов ткнул его пальцем в лоб:

— Татуировки, мальчик мой. Если они смогли защитить твой дух от моей могущественной души, то они же, с довольно большим шансом, «защищают» тебя от Расаласэда. Не позволяя даже связаться с ним.

Асад моргнул. Это… не могло быть правдой.

Моргунов щёлкнул пальцами:

— И если дело в этом, то решение очевидно! Просто убери татушки!

— Но… их нельзя убрать…

— Опа. Это сейчас был вызов?

— Н-нет.

Корвас снова вмешался: «Он просто хотел сказать, что они вырастают заново во время регенерации».

— А. Ну, это ведь вообще не проблема, — сказал Моргунов.

Асад закрыл глаза, пытаясь не думать о том, к чему он ведёт. У него не получилось. Пытка ожидающая его была слишком очевидна. Мог ли он что-то сделать? Мог ли хоть кто-то что-то сделать?

Сожаление наполнило его разум. Он не чувствовал себя таким беспомощным много лет. Если бы только до него сразу дошло, что всё закончится вот так, он бы атаковал Безумного Демона интенсивнее, а не просто сдался бы так быстро. Даже с подавленной материализаций, должен был быть способ сражаться дольше.

Кварцевая призма вздрогнула и снова пришла в движение, и в этот раз продолжала двигаться, пока Асад не почувствовал, как она начинает опускаться. Он видел, как горизонт смещается.

— В любом случае, здесь не место, чтобы начать снимать с тебя кожу живьём, — сказал Моргунов. — Поле боя для боя, а не для науки и пыток. Но не беспокойся! Я знаю кучу подходящих мест! Коллекционировать лаборатории и мастерские, можно сказать, стало моим хобби. Хотя в Кэлтосе я так и не нашёл ничего на свой вкус. Ооо, эй, а ты знаешь что-нибудь подходящее в Саире?

Асад не ответил.

— Ну-ну, хватит так на меня смотреть. Никому не нравятся жалкие неудачники.

Асад просто повесил голову и вздохнул.

— Да ладно! Ты должен быть счастлив! Я ведь помогаю тебе! Если я прав, то тебе удастся поговорить с Сухим Богом! Разве ты не счастлив?! Блин, какой же я шикарный парень, да?!

— «Почему тебе так интересен Расаласэд?» — спросил Корвас.

— Хмм? А для этого должна быть причина? Он же отличный чувак.

— «Лжёшь. Ты что-то задумал. Я знаю это»

— Хе-хе-хе.

— «Хмф. А знаешь что? Я бы тоже хотел, чтобы ты с ним встретился»

Призма снова опустилась до земли. Дот исчез, оставив за собой только пустой песок, песчинки которого поднял в воздух сильный и ледяной ветер, обычный для зимних месяцев в Юго.

Но даже этот ветер был не таким колючим, как смех Безумного Демона, достигший ушей Асада:

— Ты думаешь, что я с ним не справлюсь?! Честно говоря, я сам на это немного надеюсь!

Корвас не ответил, как и Асад.

Но Моргунов не двигался. Его громкий хохот успокоился и он просто остался стоять перед Асадом, Корвасом, и двумя часовыми. Он осмотрелся, что-то потормошил в кармане, громко втянул воздух носом, и почесал щёку.

Асад хотел спросить, что он делает, почему не забирает их в лагерь Избавления, но придержал язык. Если этот безумец хочет тратить время, то пускай.

— … Испытывали ли вы когда-нибудь ощущение, будто вы слишком хороши? — спросил Моргунов. — Как если бы нужно приостановиться, чтобы остальной мир мог вас догнать, иначе просто станет не интересно играть с остальными.

Асад ответил пустым взглядом.

Моргунов поцокал языком, помахал руками взад-вперёд, разминаясь.

— Ну. Может, ещё пару минут. Если никто из них так и не разберётся, то виноваты только они сами, верно говорю?

О чём говорил этот сумасшедший, Асад не понимал.

— Мм. Интересно, им просто плевать или они такие тупые? А может это страх? Впрочем, всё сразу тоже вариант. Может, нужно было оставить какие-нибудь намёки. Та ну, это было бы прям совсем не честно, да? Если кто-то хочет бросить мне вызов, то я не должен им помогать, так? Почему я должен поддаваться, чтобы у них появился хотя бы шанс? Это не честно, говорю я вам! Но, думаю, пока мы тут ждём, это ведь, как бы, тоже поддавки, так что… Хммммм. Ооо, тогда нужно сделать полосу препятствий! Или это будет слишком высокомерно с моей стороны, как считаете?

Он просто продолжал болтать, то поглядывая на горизонт, то на Асада, будто спрашивая его мнение, но никогда не дожидаясь ответа.

В итоге Асад начал думать, что пытка, похоже, уже началась.

А потом Безумный Демон разом стих и его голова резко повернулась на юго-восток. Расширенные глаза стали ещё шире, а удовольствие на лице ещё очевиднее:

— Ну наконец-то! Оппонент!

Асад тоже повернул голову, но никого не видел и не чувствовал. Хотя ветер становился всё сильнее.

— Да неужели это тот, о ком я думаю?! Каким же храбрым мальчиком он стал! Надеюсь, малыш знает, что делает! Хе-хе-хе-хе!

Ветер продолжал усиливаться. И быстро. Вот он уже поднимал песок и закручивал его вокруг них, перекрывая обзор практически полностью.

Моргунов горизонтально махнул рукой и песчаный вихрь в одно мгновение исчез, разорванный флотилией крошечных механизмов, появившихся из дюны под ними.

И они были не одни. Моргунов указал рукой на юг и гигантский механизм напоминающий змею вырвался из песка и полетел к чёрной точке далеко в небе.

Ветер снова внезапно усилился и механическая змея сбилась с курса. Вместо того чтобы врезаться в человека, она облетела его по орбите и полетела обратно в Моргунова.

Который хохотнул и змея вдруг в воздухе разделилась на тысячи частей, упавших вокруг него и пленников.

Асад видел, как некоторые запчасти превращаются в пыль и снова проваливаются сквозь песок.

— Парсон Майлс! — закричал Моргунов. — А ну сюда спустил свою жопу и поздоровался! Так давно не виделись! Дай-ка я посмотрю на тебя!

Асад моргнул и попытался присмотреться. Генерал-капитан Парсон Майлс? Тот, кто стоял за случившимся с рейнлордами? Это ведь не мог быть он, да? Его должен был выгнать из Саира сам Авангард.

Но когда человек медленно опустился с неба и Моргунов создал гигантскую лампочку прямо из песка, чтобы подсветить территорию, Асад увидел, что это действительно он.

Асад встречал его лишь пару раз, ещё много лет назад, но вся собранная сэндлордами информация и фотографии помогли обновить память о нём.

Моргунов снова смеялся:

— Вау! А ты всё молодой и красивый! Как дела?!

Длинное пальто Парсона трепыхалось вокруг его отсутствующих ног, пока он парил в небольшой высоте над землёй, видимо решив, что так безопаснее, чем спускаться. Он явно использовал пан-розум, и наверняка не планировал прекращать, пока находился рядом с Моргуновым.

— О, дела у нас бывали и получше, — спокойно сказал он двумя голосами. — Эта твоя война добавила много суматохи.

— Моя? — переспросил Моргунов. — Тебя обманули! Я просто помогаю Кэлтосу в борьбе против большого плохого Авангарда! Иначе у них не было бы ни шанса против вас, головорезов в форме, хе-хе! То есть, ты только посмотри, что вы уже сделали с бедным Саиром!

— Ага, мы в курсе, что у тебя самые благородные намерения, — сказал Майлс. — Мы не думаем, что как-то можем убедить тебя уйти, так?

— Дай-ка подумать! Хмм! Вообще, то ради чего я пришёл, уже со мной! Так что причин оставаться у меня нет!

— Это ловушка, — предупредил Асад. — Он ждал–

Механическая маска прочно прицепилась к его лицу.

Моргунов нахмурился и воздух внезапно стал гораздо тяжелее. Казалось, что сама гравитация стала сильнее.

— Тц-тц. Я не был так разочарован в ком-либо уже много лет, мистер Лев. Весьма не круто с твоей стороны, должен сказать.

Но Майлс просто наклонил голову:

— Ты ведь не думал, что мы тебе верим?

Улыбка Моргунова вернулась мгновенно:

— Ну, я надеялся, что вы не верите, но должен заметить, что добирались вы сюда долго, поэтому многого ожидать от вас тоже не хотел! А ещё мне просто не нравится, когда люди влезают в разговоры, к которым не готовы. Реально мутят воду, да? Ненавижу мутную воду.

— Если только не ты её мутишь.

— Ооо, и к чему это ты клонишь, интересно? Уверен, к ещё какому-то обману, в который веришь без озарений совести и логики!

Майлс проигнорировал его комментарий и осмотрелся:

— Ты очень смел, раз пришёл сюда без поддержки.

Вместо слов Моргунов ответил широкой зубастой улыбкой. После чего сменил тему:

— А ты что в Саире делаешь, кстати говоря? Когда я проверял в последний раз, ты был в Джезболе. Разве не нужно сейчас разбираться с конфликтами в Мельмуре? Туда лететь было бы не так далеко.

— Ты следишь за нашими передвижениями? Мы почтены тем, как много для тебя значим.

— Не слишком радуйся. Это просто потому, что ты обычно с одним маршалом путешествуешь. А теперь отвечай на мой вопрос. Возможно, до тебя дошла одна маленькая «подсказка», оставленная мной? Наверняка от старого приятеля, верно говорю?

Майлс глубоко нахмурился:

— К сожалению, мы очень давно разорвали все связи со старым приятелем, о котором ты думаешь.

— Ага, я слыхал про что-то такое, — кивнул Моргунов. — Но потом подумал, может это детишки просто хотят, чтобы я поверил! Пытаются сбросить папку Моргунова со следа, хмм?! А сами занимаются самыми-самыми скрытными делами!

— Уж от тебя мы никогда и не мечтали что-то скрыть.

— Комплимент или сарказм? Наверное, чуть того, чуть другого? Ты ведь ходячее противоречие. Ну, парящее, в данном случае.

— От тебя мы примем это как комплимент.

— Хе-хе-хе, так на что ты надеялся, внезапно появившись здесь и бросив мне вызов, хмм? Опять какая-то скучная тактика или планируешь выиграть время для своих больших и страшных друзей? Или реально веришь, что можешь победить меня одни?

— Первое.

— Оу-у! Бу-у-у! Я в тебя сейчас камень кину! Надо было сказать: «Взгляни на небо, ты видишь его в последний раз!», ну или что-то такое!

— Ха. Нет смысла от пустых жестов перед тем, кто видит нас насквозь.

— Ооо, снова комплименты? Слушай, вы с жнецом ведь не собираетесь присоединиться к Избавлению?

— Нет.

— Жаль. В целом, мне понравилось, как ты показал себя во время нашего столкновения в Белвиле. Нанёс мне смертельный удар. Впечатляюще.

— Ты тогда был не совсем собой, разве нет?

— Хе-хе, да что вообще значит, быть собой? Кто знает? Может тогда я был ближе к истинному себе, чем когда-либо ещё!

Глаза Майлса прищурились немного и он взглянул на Асада, прежде чем снова обратиться к Моргунову:

— Ты сказал… что уже получил то, ради чего пришёл?

— Да, сказал. Люблю, когда меня слушают.

— Твоя цель — захват Асада Наджира?

— Хмм? А, так его зовут? Честно говоря, я решил взять паренька, просто потому что мне понравились его татуировки!

— Учитывая, с кем мы говорим, — наклонил голову Майлс, — в эту версию можно поверить…

— Естественно, это же правда, — сказал Моргунов. — По-вашему, я когда-то настолько низку паду, чтобы лгать? Если так, то я оскорблён.

Майлс не ответил.

Моргунов просто продолжил говорить:

— Эй, а где ваш Титан? Если ты знал, что я иду сюда, то должен был сказать ему, не? Или реально веришь, что Ледяное Сердце сможет остановить меня?

— Может быть, тебе стоит подождать ещё немного, чтобы узнать наверняка.

И Моргунов замер, его глаза широко раскрылись — может в размышлениях, может в предвкушении. После чего он, конечно же, широко улыбнулся:

— Хе-хе! Если ты думаешь, что я пришёл себя неподготовленным для сражения с кем-то слабее Сермана, то, боюсь, будешь сильно удивлён, мальчик мой!

Теперь была очередь Майлса замолчать. И выглядел он гораздо более неуверенным, чем Моргунов.

— Радуйся, Парсон Майлс, — засмеялся Безумный Демон. — Я не часто такие предупреждения даю. Обычно я просто делаю что-то, а потом разбираюсь с последствиями. Хе-хе, либо оставляю последствия на других людей.

— Вроде нас, — сказал Майлс.

— Мм, наверное.

— Ну, к сожалению, как бы мне ни хотелось просто уйти и оставить тебя в покое, я не думаю, что это будет мудрым решением.

— Ого! А чего так? Ну, то есть, я в любом случае не собирался отпускать тебя, пока ты со мной не сыграешь, но мне всё равно очень интересно, какие мыслишки забрались в твою маленькую хитрую головку!

Майлс напрягся.

Асаду казалось очевидным, что Моргунов просто тратит время в ожидании других противников. Он мог бы атаковать в любой момент, что Майлс наверняка знал — и потому, видимо, позволял этому разговору затянуться.

— Если так надо знать, — сказал Майлс, — причин у меня полно.

— Я слушаю!

— Первая причина просто в том, что Саир — ворота к Интару. Если Авангард позволит вам его забрать, то вы сможете затащить в войну ещё одну континентальную сверхдержаву.

— Ммхмм, ммхмм, — прогудел Моргунов, наклонив голову. — Смело с твоей стороны считать, будто я не могу сделать этого без завлечения в войну Саира.

Секунду Майлс молчал, после чего продолжил:

— Во-вторых: очевидно, что у тебя есть какие-то планы на Асада Наджира.

— Очевидно? С чего это очевидно? Ты же сказал, что можешь поверить, будто я взял его просто ради татуировок, нет? — Моргунов резко поднял ладонь ко рту. — Только если…?! Не говори мне, что ты солгал об этом?!

— Мы думали, это было очевидно.

— Хе-хе. Ну, может быть. А знаешь, что реально очевидно? То, как ты притворялся, будто и так не знаешь, ради чего я здесь. Тебя вообще не волнует Интар. Тебя волнует только то, что в моих руках появится сила бога!

— Что за чушь? Какого ещё бога?

— А, да! Не позволяй маске невежества упасть! Может я поверю тебе, если ты будешь притворяться достаточно долго!

— Ты и вправду безумен…

— А ты всё ещё контактируешь с Лжецом Листе, не так ли? Поэтому знал, куда идти. И поэтому ты здесь один. Как только узнал, насколько срочное дело, то понял, что времени ждать подкрепление нет, верно? Организация достойного ответа для меня заняла бы немало времени, да?

Парсон просто хмурился.

— О, придумал! — сказал Моргунов. — Думаю, свой следующий визит я нанесу Лжецу! Какие интересности я смогу у него узнать, а?

И всё равно Парсон сохранял тишину.

— А, знаешь что? Уверен, встреча будет ещё лучше, если я принесу ему тебя, Парсон Майлс!

И все дюны вокруг них задрожали.

Глава 241. Катастрофа Юго...

Когда роботы стали выползать из-под песка, механические щупальца удерживавшие Асада на месте начали двигаться и дрожать. То были не просто щупальца, вдруг увидел он. Они соединялись с гигантскими существами под песком — с таким количеством движущихся частей, что он не понимал, на что смотрит.

И их было очень много. Десятки, не меньше. Всего один держал и его, и двух часовых, а у него ещё хватало щупалец и других частей тела.

Но особенно настораживал звук, который они издавали. Учитывая размеры и формы, такие должны были греметь как верблюды в посудной лавке, клацать и лязгать всеми своими запчастями.

Но нет. Они оказались тихими. Асад слышал только приглушённое пыхтение и шипение, тихие стоны металла, лёгкий топот множества маленьких ножек по песку, и свист быстрого движения щупалец в воздухе.

Эти штуки не были собраны из кое-как подогнанных запчастей. Их создали со всем тщанием — и смертельно эффективными, скорее всего.

Только две бросились на Парсона Майлса, в то время как удерживающая Асада приблизилась к Моргунову, который просто наблюдал с широкой улыбкой на лице.

Парсон взмыл в воздух, оставив за собой вихрь песка, быстро превратившийся в торнадо. Механических существ оторвало от земли.

Асад подумал, что тут им и конец.

Но нет. Он сильно ошибался.

Все конечности существ втянулись обратно в тела и они стали шарами. Большие реактивные двигатели появились на месте конечностей и начали поправлять траекторию, чтобы взлететь за Парсоном вместе с торнадо.

И, видимо, он это тоже заметил, потому что торнадо разорвало на части в тот же момент, как они приблизились к нему, и оба шара выкинуло в стороны.

Ракеты поправили их, а выдвинувшиеся крылья и пропеллеры остановили падение.

Роботы бросились за Парсоном, тот полетел прочь, явно пытаясь нарастить дистанцию между ними. Ворох видимых разрывов воздуха появился из его рук и детища Моргунова зигзагами уклонились.

Асад едва верил своим глазам. Их мобильность оказалась совершенно абсурдной. То, как быстро они реагировали и уклонялись в воздухе — он такого не видел никогда, и уж тем более в беспилотных средствах. Возможно, ими удалёно управляли пилоты. Асад надеялся на это, ведь альтернатива означала, что Безумный Демон технологически зашёл вперёд ещё дальше, чем он представлял.

Парсон, по крайней мере, держался впереди машин смерти, но справлялся явно с трудом.

Наконец один из его воздушных залпов попал по противнику, сбив того с курса и отправив в дюну, взорвавшуюся гигантским облаком песка.

Но Моргунов всё ещё смеялся и бросил взгляд в сторону Асада:

— Я рад, что он не сдаётся! Иначе они никогда не станут лучше!

Против одного Парсон справлялся гораздо лучше — он летал вокруг механического зверя и запускал ещё более свирепые сферы воздушных взрывов. Даже если пока прямых попаданий не происходило, это было лишь вопросом времени.

Но Асад видел, что песчаная дюна вновь зашевелилась. Сбитый с неба монстр выбрался из неё, теперь с новыми частями.

Алый луч пронзил ночное небо в одно мгновение. Лазер. А следом ещё и ещё, в быстром огне. Они почти попадали по Парсону, каждый раз подбираясь всё ближе, пока он их не заметил и не начал уклоняться — что, увы, означало прекращение атак по второму противнику.

Моргунов цокнул языком:

— Хмм, интересно, система прицеливания испортилась из-за падения или просто нужна калибровка… — Он поднял руку и ещё два механических зверя бросились вперёд. — Время экспериментов! Ура!

Теперь четыре робота противостояли Парсону, сразу с реактивными двигателями и лазерами. Всё небо усеяли яркие красные лучи, и вскоре генерал-капитан не смог уклониться от одного.

Луч отрезал его правую руку под корень и Парсон начал падать к земле, пытаясь поймать себя новыми порывами воздуха, но лишь отсрочивая столкновение с дюной, над которой поднялось большое облако песка.

Механизмы не отставали, они нырнули в облако и Асад больше не видел, что происходило. Пока ветер не поднялся снова, превратившись в вихрь, а следом и в полномасштабный ураган.

Массивная воронка росла в размерах, разрушая дюны налево и направо, поднимая всё больше песка в воздух.

А потом она разделилась. Сперва надвое. Затем натрое. Начетверо.

Четыре урагана равных размеров подняли ветер такой силы, что оставшиеся механизмы Моргунова заёрзали, пытаясь оставаться на месте.

А ветер становился всё сильнее. Ближайшим механизмам пришлось углубиться щупальцами в песок, чтобы не улететь.

Моргунов, тем временем, лишь глубокомысленно поглаживал гладко выбритый подбородок и разглядывал сцену с улыбкой на лице.

Песчинки летали с такой скоростью, что Асад время от времени чувствовал, как они активируют его татуировки. Лёгкое давление и периодические вспышки золотого света сказали ему, что этот ветер способен разорвать обычного человека на части, и он тут же подумал о двух часовых.

К счастью, они надели защитные костюмы, поэтому должны были выдержать ветер, но Асад хотел добавить им кварцевые доспехи, просто на всякий случай. Однако чтобы сделать это, ему требовалась материализация.

А она не срабатывала, как он её ни звал. Его способность всё ещё была подавлена чудовищной силой души Моргунова.

При этом он не мог пошевелиться, и что ему оставалось? Ничего. Совершенная беспомощность.

В голову пришёл лишь один шанс. Взмолиться к их пленителю.

— Моргунов! — закричал Асад сквозь завывающий ветер, притянув на себя взгляд безумца. — Пожалуйста! Не дайте моим людям умереть в этом шторме!

Секунду он просто смотрел, видимо размышляя, после чего сказал:

— Хмм! Теперь, когда ты упомянул, а ведь да! Какой зловещий поступок со стороны такого благородного авангардца, согласен?! Давай посмотрим, как он…

И он продолжал говорить, но Асад больше не слышал его за бушующим ветром. Ураганы уже подлетели так близко, что угрожали выдрать механических монстров Моргунова, несмотря на их отчаянные попытки зарыться.

А потом, посреди усиливающегося вихря песка, Моргунов исчез. Асад не знал, как он это сделал или куда делся. Вслед за ним стали исчезать другие роботы, и снова Асад не понимал как. Они закапывались глубже? Или их просто утаскивал в небо Парсон?

За воем ветра он вдруг услышал крики и заметил полоски чего-то между струями песка. К его ужасу он понял, что это часовые. Он увидел их, когда щупальце дёрнулось, увидел, как их снаряжение разрывает на части и ветер утягивает за собой струйки крови.

Они умирали.

А он мог только смотреть.

В отчаянии, они с Корвасом активировали пан-форму, в надежде, что это вернёт материализацию. Но всё было зря, как они и ожидали.

Асад дёргался на месте. Он вырывался, пытался вернуть свободу, но даже с силой нежити механические щупальца держали его так прочно, что ему не удавалось и шелохнуться.

У него появилась мысль, что, возможно, у Корваса есть шанс сбежать, пока Безумный Демон отвлечён.

Но они оба не верили, что ему удастся. У Моргунова в рукаве наверняка ещё немало козырей.

И один они увидели буквально через мгновение.

Адский ветер успокоился.

Разом и без предупреждений.

Он просто остановился. Четыре урагана разорвало как шарики и в течение секунд никакого больше ветра не осталось.

Асад пытался найти этому какое-то объяснение, но полностью был сбит с толку, пока не увидел Парсона в небе, вокруг которого кружил один из механизмов, подобно пауку только поймавшему муху.

По крайней мере, он подумал, что это был Парсон. Потому что затем увидел ещё одного человека в небе, который тоже мог быть Парсоном. И третьего. И четвёртого. Каждый отдалённо напоминал генерал-капитана.

И все они были пойманы, практически одновременно, на каждого хватило по одному механическому монстру.

Моргунов, тем временем, тоже появился, но на земле. Он стоял по центру между четырьмя более не существующими ураганами, от которых остался лишь осыпающийся песок, и смотрел на своих пленников. Вот он присел на мгновение и оттолкнулся с такой силой, что дюна под ним просела. Ближайший монстр отпустил своего пленника за мгновение до того как Безумный Демон пробил силуэт насквозь своим лицом.

И когда пленник исчез, не оставив после себя ни следа, Асад сразу понял, что Моргунов уничтожил клона созданного с помощью пан-розум. После чего приземлился на дюну далеко оттуда, с гулким стуком, и повторил, оставив только двух клонов.

Пока Асад с изумлением таращился на происходящее, ему стало ясно, что Моргунов до сих пор просто веселиться — тот факт, что он прыгал на клонов подвешенных в воздухе казался до ужаса нелепым. Асад, конечно, не знал граней силы Безумного Демона, но учитывая всё, что он видел до сих пор, представить какую-нибудь возможность полёта в его руках было не трудно. А он её не использовал. Просто прыгал.

Вместо того чтобы пробить насквозь третьего клона Парсона, Моргунов схватил его за голову как баскетбольный мяч. Клон дёргался подобно кукле, наверняка пытаясь контратаковать в этой абсурдной ситуации, но безуспешно, а вскоре Безумный Демон прыгнул за четвёртым, последнем из клонов, и приближался к нему со скоростью ракеты.

Как только летающий робот отпустил четвёртого клона, Моргунов буквально разбил об него третьего клона, сверху вниз. Удар был таким, что породил ударную волну в воздухе, и это уничтожило одного, в то время как второй полетел в землю, с хлопком нового взрыва.

Асад почувствовал ударные волны от обоих ударов и увидел как песок вокруг вздрогнул.

Моргунов, тем временем, оставался в воздухе. Сидел на одном из своих парящих роботов и хохотал во весь голос:

— Это сейчас был двухочковый?! Не, наверное четырёх, раз вас четверо?! Хе-хе-хе-хе!

Милостивые боги, подумал Асад. Для него это всё просто большая игра, да? Асад понимал это с самого начала, но почему-то его мозг отказывался признавать.

Когда пески успокоились, Парсон опять поднялся. Его кости всё ещё вставали на места, когда он устало взглянул в направлении Асада.

Моргунов сидел сложа ноги, пока робот медленно спускался вместе с ним:

— Так и когда же кто-нибудь из твоих начальников придёт поиграть со мной?!

Парсон попытался отряхнуть песок со своего пальто, но безуспешно:

— Уже в любую минуту, уверен.

— Ооо! Ты считаешь, что протянешь так долго?!

Генерал-капитан не ответил.

Моргунов снова засмеялся и щёлкнул пальцами. Больше механических щупалец вырвались из песка под ногами Парсона. Он подпрыгнул на порыве ветра, но два дотянулись и схватили его за колени. Тогда вся нижняя часть тела генерал-капитана исчезла и ему удалось вырваться на несколько мгновений, прежде чем сверху его схватил другой робот, опутав множеством щупалец.

Щупальца из-под песка тоже обхватили его и затянули к себе, полностью укрыв с глаз Асада. Начались новые ударные волны, вся пустыня задрожала.

Казалось, что прошла целая вечность, пока Асад ждал и смотрел. Парсон появлялся из песка, боролся и барахтался, прежде чем ещё один-два робота утаскивали его обратно. А потом опять. Снова и снова. Пока, наконец, Моргунову просто не стало скучно и механизмы отпустили Парсона. Они бросили его потрёпанной кучей перед Асадом и маленькой группой роботов, окружавшей их.

Моргунов почесал бровь, подлетая ближе:

— Так какая из минут будет той «любой»?

На четвереньках, Парсон попытался что-то сказать, но вместо этого его стошнило кровью. Он не мог даже встать.

— О, в чём дело? — спросил Моргунов. — Проблемки с регенерацией?

— Ч-что ты сделал с нами? — сказал Парсон между кровавых кашлей. Он попытался поднять себя и не смог.

— Я? — изумился Моргунов. — Что за дикие обвинения! С чего ты решил, что это я что-то сделал? Может ты просто постарел, хе-хе!

Парсон перевернулся на бок, через его спину проходил глубокий порез, который не спешил затягиваться.

Безумный Демон спрыгнул со своего робота и приземлился рядом с Парсоном, наклонив голову набок, будто рассматривал рыбку в аквариуме.

— Не думаешь, что как-то несправедливо, что никто не обращает внимания на смертельные раны? Будто это такая мелочь. А боль и усталость пережидают во сне потом? Как может обычный человек сохранять спокойствие, зная обо всех этих бессмертных психах по всему миру? А это ещё и без гиперсостояний! Какой ужас, да?!

— Что… что за чушь ты…?

Моргунов присел и накрыл рот Парсона своей рукой:

— Тсс-тсс. Сейчас тебе лучше поберечь дыхание. Не беспокойся. Я буду говорить за нас обоих!

Он жестом подозвал одного из роботов, после чего открыл ящик в его груди и что-то достал.

Чёрные и красные цепи. Он накинул их поверх Парсона, после чего пинал его ногой, пока не завернул авангардца в них, прежде чем коснулся цепей одной рукой и все они соединились воедино. Затем он набросил его на плечо как мешок картошки.

— Блин, а ведь не спешат твои босы, да? Ты не думаешь, что они тебя просто кинули? Такие благородные и достойные парни вроде них? Да никогда, верно? Да, уверен, они появятся в любую секунду и внезапно спасут тебя! Всё ради максимального драматического эффекта! Я всегда поступаю так же! Уверен, они…

Безумный Демон замолчал и взглянул на робота перед собой. Тот тихо и протяжно пищал, а его глаза сверкали жёлтым.

— Опа, видишь? Видимо я был прав!

Моргунов цокнул языком и робот перед ним присел, позволив двум другим забраться поверх себя.

После чего они снова поразили Асада.

Все три робота расползлись на целые простыни лязгающего и скрипящего металла, прежде чем сложиться снова, сформировав нового, куда более крупного робота.

Теперь он был размером с фургон луковичного вида. Его «голова» всё ещё напоминала купол с двумя выпирающими мигающими «глазами», как у других роботов, но тело стало гораздо больше. А учитывая функционал остальных, Асад боялся представить, какие ещё механические трюки были сокрыты в их чёрно-серых телах.

Гигантская грудная полость робота открылась и Моргунов бросил Парсона внутрь. Полость закрылась со звуком «ссшк», после чего Безумный Демон снова улыбнулся и помахал роботу. Тот ответил вспышкой реактивных двигателей, унёсших его в ночное небо.

После чего Моргунов повернулся к Асаду.

— Понравилось шоу? — спросил он, жестами указывая остальным роботам. — Извини, но лучшую часть тебе придётся пропустить. Ради собственной безопасности, постарайся понять. Не хотелось бы, чтобы какой-то эмоциональный подросток случайно тебя положил! А ты знаешь, как они себя ведут временами, я уверен.

Робот удерживавший его тоже присел и два других забрались поверх него, начав собираться в единый механизм — только в этот раз они не отпускали Асада на протяжении всего процесса. Просто центральный собрался вокруг него.

–+–+–+–

Моргунова передёргивало от восхищения, пока он смотрел за удаляющимся огоньком Роберта Третьего, с Асадом Наджиром и Корвасом внутри. Не только его корзина покупок улетала в целости и сохранности, так сейчас ещё и впервые за долгое время он поучаствует в настоящем бою.

Впервые за долгое, реально долгое время.

Он практически забыл какого это, забыл ощущение перед настоящим боем — перед настоящим противником, в победе над которым не уверен на сто процентов.

Когда-то он ненавидел это ощущение. Что было нормально. У неопытных людей перед страхом сдавал даже разум. Но они просто непросвещённые.

Страх — это катализатор. Точка сосредоточения. Самое красивое и кратковременное чувство.

Даже в таком возрасте эффект страха на его тело ощущался. Реакция «бей или беги». Такое чудесное достижение эволюции. Оно заслуживает гораздо больше внимания, чем когда-либо получало.

Во многих отношениях он был главной философской мотивацией Моргунова во всех его делах. Каждой цели, выполнения которой он пытался добиться, каждого изменения, которое он приносил с собой.

Распространение страха. Нет лучше учителя, чем страх. Все его почему-то ненавидели, но чем больше людей начинали ценить страх, тем лучше становился этот мир. В этом Моргунов был уверен железно.

Возможно, настанет ещё день, когда мир всё поймёт и поблагодарит его за свершения.

Хе-хе. Ну, ладно, это вряд ли. Но он точно запомнит его свершения. Может этого хватит.

Хотя в этот момент, пока наблюдал за третьей версией своего робота, исчезающей на горизонте, его мысли вернулись к настоящему. Кто же появится следующим? Кто осмелился бросить ему вызов? Ледяное Сердце, скорее всего, но Моргунов надеялся на…

Его всего передёрнуло, когда он ощутил порыв силы вдали. Что-то бросилось сквозь небо. Не человек, просто залп чистой силы ударивший со скоростью молнии.

И попавший по Роберту Третьему с Асадом внутри.

Моргунов увидел взрыв, а потом Роберт рухнул в песок.

И улыбка Безумного Демона, его естественное выражение лица, исчезла. Брови опустились, он прищурился.

Вот такого он тоже не чувствовал очень давно.

Раздражение.

Настоящее, искреннее раздражение.

Кто бы это ни сделал… их ждёт плохой день.

Если он изучит место крушения позже и обнаружит, что Асад с Корвасом были убиты просто потому, что один из этих проклятых маршалов оказался слишком туп, чтобы предположить наличие союзников в роботе, то Моргунов будет не просто раздражён.

Он будет зол. А зол он не был ещё дольше.

В этом мире почти не осталось того, что могло бы его разозлить. Он ещё очень давно научился принимать мир как есть и просто наслаждаться жизнью. Но никогда у него не получалось не обращать внимания на высокоморальные речи Авангарда, которые они толкают совместно со своей полнейшей некомпетентностью. В этой их привычке было что-то совершенно невыносимое.

Поэтому, если испорчена его заготовка для эксперимента, который он реально хотел провести, то Моргунов может сделать что-то очень грубое с авангардёнком, чтобы хоть немного исправить ущерб настроению.

Хотя пока что было только раздражение. Может Асад ещё жив, может всё будет в порядке. Если повезёт, Роберт Третий его удержит.

Тем временем, Моргунов разберётся со своими оппонентами.

Да. Несколькими сразу.

Теперь он чувствовал. Они прибыли даже в большем количестве, чем он ожидал, но благодаря идеальной памяти Була, почти все души показались знакомыми.

И вечеринка будет зажигательной. Он узнал генерал-лейтенантов Виса, Кела, Хариссона. Генералов Лоренса, Мина, Эдварда, Фримонта, и Кальвина. Генерал-капитанов Юлеса, Экарда, Малинду, и Мериса. В дополнение к Парсону Майлсу, за ним пришла немалая часть верхушки Авангарда.

Видимо они знали, с кем придётся разбираться.

Но, конечно, не генералов ему следовало бояться. Они могут стать проблемой, если он им позволит, но серьёзно нужно было отнестись только к тем двум, что летели впереди.

Ламонт и Джексон. Вместе.

Но никакого Сермана, кстати. Откровенно говоря, Моргунов был немного разочарован. Он ведь готовился к столкновению с Кристаллическим Титаном, значит это время было потрачено зря. Более того, пришлось задуматься над тем, где вообще теперь старый Серми. Что могло требовать больше внимания, чем Безумный Демон на границе Интара?

Ну ладно. Ледяное Сердце и Звезда Запада должны неплохо его подменить.

К несчастью, эти парни не как Парсон Майлс. Они летят не для того, чтобы поболтать с ним, прежде чем всё начнётся.

Не, эти парни из тех, что сперва делают, а потом думают. Слишком серьёзные. Особенно Ледяное Сердце, но Джексон не сильно лучше. Моргунов знал, что они атакуют сразу, без всяких тебе приветов и ответов.

Серман не был таким грубым. Ну, если только не приходил в совсем плохом настроении. В котором, если подумать, находился при каждой их встрече.

Хмм.

Это ведь наверняка совпадение, а не причина, да? Ага.

В любом случае, первой задачей было разобраться с теми, кто управлял светом. Они всегда пытались сделать пару кисленьких выстрелов раньше всех остальных. Будто считали, что раз они могут атаковать со скоростью света — ну или близко к тому — то им каким-то образом всегда должно доставаться право первой крови.

Однако Роберты испортят им веселье. Этот трюк был одним из первых, которому он их научил — зеркала. Их спины могут разворачиваться другой стороной, а внутри-то они отполированы до предела!

Хотя они не были идентичны, ведь для отражения разной длины волны требовались разные материалы. Стекло для инфракрасного, алюминий для ультрафиолетового, иридий для рентгеновского излучения, и так далее.

Но самое лучше было в том, что каждый Роберт в точности знал кого искать. Они мгновенно обнаружили своих оппонентов и выбрали себе тех, против кого были созданы, чтобы больше всего их взбесить. А ещё потому, что они были наиболее эффективны против них, конечно. Но важнее всего взбесить.

Роберты уже делали свою работу — выскочили перед ним и отразили лучевые атаки — часть которых была невидима глазу невооружённому чувствами осязания души.

Технически, ему этого не требовалось. Моргунов мог бы просто принять удары кожей и внимания не обратить. Но так ведь веселее. Он немало труда вложил в Робертов, поэтому ему нравилось, когда они делали своё дело.

Всего сейчас рядом с ним было тридцать восемь Робертов. Достаточно хорошее число, решил он. Если взять маршалов на себя, то Роберты не смогут справиться исключительно в том случае, если кто-то из генералов Авангарда окажется значительно сильнее ожиданий.

Но разве это всё, чего он хотел? «Достаточно хорошо» достаточно для него?

Естественно нет.

Он стал Безумным Демоном не потому, что его удовлетворял средний результат.

Нет. Моргунов сокрушал души своих врагов.

Он поднял руки и больше Робертов восстало из песка вокруг. В одно мгновение их число поднялось практически до сотни.

Всё это были Роберты Первые, самые маленькие и мобильные модели. Но, конечно, благодаря способности объединяться он не были просто Первыми. Щелчок пальцев и Робертов станет в два раза меньше, но все они будут Вторыми. Ещё щелчок и Третьими.

Каждая версия означала потерю мобильности, но вместе с тем боевая мощь росла в геометрической прогрессии, как и прочность. Некоторые виды оружия попросту не помещались в корпусах Робертов Первых, да и во Вторых тоже. Начиная с Третьих можно повеселиться, а всё что дальше Пятых ещё требовало экспериментов.

Роберт Четвёртый для затравки должен подойти лучше всего, решил Моргунов. Он махнул четырём Первым и они подошли. На самом деле хватало мысленного приказа, но как же ему нравилось махать руками. Будто он руководит оркестром, а вот уже и музыка в голове заиграла.

Четверо Первых с лязгом врезались друг в друга, разложились на составные, и вот уже стоит Роберт Четвёртый, гигантский зверь размером с автобус.

Вот с таким пространством Моргунов мог поработать. Внутренности Четвёртого могли выстроиться в целый ряд различного вооружения, и многие варианты были изобретены им лично. Но именно то, которое пришло ему на ум сейчас, придумал не он. Ну, то есть, изобрёл его Безумный Демон сам, но идея возникла после просмотра одного отвратительного фильма в жанре научной фантастики.

Противовоздушный Рассеивающий Возбудитель Частиц был одним из его любимых творений за последние несколько десятилетий. Он пока не использовал эту игрушку в реальном бою, но очень много раз тестировал в полевых экспериментах.

Правда название не прижилось — как и акроним ПРВЧ. Вместо этого Джеркаш начал называть его Большой Дьявольски Страшный Молниемёт.

Или БДСМ, если кратко.

Что, должен был признать Моргунов, звучало немного лучше. Хитрый мальчишка, кирпич ему на голову, умеет придумывать имена.

Хотя технически стрелял он не молниями. Так просто выглядел залп для обделённых учённым образованием персон. На самом деле он просто запускал группу ионных каналов, по которым пускал мощный электрический ток.

Эти каналы, естественно, можно было настроить по желанию, но ему всегда нравился «рассеивающий» вариант.

В результате залп молний получался таким ярким, что превращал ночь в день.

Именно это и произошло. Он указал пальцем на приближающихся Авангардцев и «потянул спусковой крючок».

На таком расстоянии, без своей пассивной защиты души, человек бы почти наверняка в одно мгновение ослеп бы и оглох.

К счастью, он был Безумным Демоном, а потому только улыбнулся с широко раскрытыми глазами, как если бы смотрел на фейерверк.

Молнии исполосовали небо, наполнив весь горизонт и заставив пустыню содрогнуться от десятков ударных волн появившихся в одно мгновение.

Понятное дело, лучевые атаки тут же прекратились. Молнии распотрошили их строй и заставили разбежаться в разных направлениях — нескольких они сразу сорвали с неба, в форме обгорелых куч плоти.

Темнота ночи вернулась с исчезновением остаточных изображений, но вскоре её вновь разогнал свет — теперь со стороны Авангарда.

В частности, от Джексона.

Хотя Моргунов не сдвинулся с места. Он когда-то уже сражался со Звездой Запада, конечно, но то было много лет назад. Так что ему было интересно, на что теперь способен темпераментный мальчишка, учитывая сколько слухов его окружало. Некоторые даже говорили, что он уже достиг уровня императора.

Что было полной чушью, естественно. Но, чёрт, если это окажется правдой, Моргунов будет только рад познакомиться с новым членом их немногочисленной группы. Новых императоров уже три века не появлялось. В общем-то, последним как раз таки был он сам. Будет здорово наконец-то перестать быть самым молодым в коллективе.

Хотя, конечно, за эти три сотни лет было немало заявлений о появлении новых императоров. Так много, что все и не пересчитать, откровенно говоря. А Безумному Демону нравилось испытывать новых претендентов. Других императоров подобные вещи никогда не волновали, но они скучные, так что ничего удивительно. Он же был только рад послужить «привратником» их маленького коллектива.

Поэтому, когда горизонт начал сменяться пламенем, улыбка Моргунова стала только шире.

Чем-то это напоминало восход. Только он знал, что это солнце ненавидит его и хочет превратить в пепел.

Хотя, кто знает, может в этом оно не сильно отличалось от настоящего.

Даже на таком расстоянии он уже чувствовал тепло. А потом увидел приливную волну белого пламени, приближающуюся к нему, плавящую дюны раньше, чем касалось их. Нижняя часть волны врезалась в землю и вспучила её, разбрызгивая расплавленное стекло как лодка разбрызгивает воду.

Хмм. Неплохо.

Но недостаточно.

Чтобы поглотить такое количество тепла требовалось два или три Роберта Пятых, но им сперва нужно было собраться. Наполненная душой, эта атака вырубит десятки Робертов Первых, если он будет просто ждать.

Поэтому придётся разобраться с этим самому.

Он присел и оттолкнул себя в направлении волны огня мощным прыжком, сложив ладони вместе и сосредотачиваясь, пока ад наяву быстро приближался.

Объединение не самая изученная способность, даже в эти дни. На протяжении своей жизни большинство других объединителей встреченных Моргуновым понимали лишь самые базовые принципы своей способности. Два материала сливаются в один. Изучение новых материалов через гиперсостояние пан-взрост.

Но на самом деле было гораздо больше.

Сам по себе процесс слияния фантастически сложен, но даётся им так легко, что молодые редко даже задумываются о нём. Однако с достаточной практикой можно манипулировать связями между молекул или даже атомов.

Хотя стоило признать, что это не просто, но оно стоило открытия целого мира передачи энергии — например, возбуждение эндотермических и экзотермических реакций. Или, говоря другим языком, поглощение и высвобождение тепла.

Поэтому эта гигантская стена огня перед ним не была большой проблемой, на самом деле. Конечно, тут до жопы жара на поглощение и перенос его во что-либо без жуткого взрыва был нереально опасен.

Но что есть битва без небольшого риска, а?

К счастью, Моргунов знал пару способов перенести такое количество тепла разом. Ни один нормальный материал не выдержал бы такого внезапного и мощного подскока энергии, но у него всегда с собой был один очень ненормальный материал.

Собственное тело.

Пассивная защита души совместно с усилением душой ещё давно позволила ему устранить проблему мгновенного взрыва. Плюс к тому, ему ведь не требовалось поглощать весь жар. Основную часть он мог просто направить в землю, покрыв ещё больше пустыни стеклом.

Но он всё равно тянул до своего самого верхнего предела, до самой границы выносимой телом, впитал столько тепла, сколько возможно — не потому, что ему это требовалось, но просто потому, что хотелось выкинуть всё это тепло обратно в Авангардцев.

Он полыхал. Буквально. Жар оказался таким, что почти вся его одежда вспыхнула. И было довольно больно, но дискомфорт жара проникающего в каждую клетку тела до единой перекрывал боль.

Хотя у него уже был подобный опыт, впрочем. Не сосчитать, сколько раз он вот так полыхал. Именно поэтому на нём всегда были огнеупорные трусы и шорты. Ох, слишком, слишком много раз оказывался он голым по жопу во время экспериментов, сражений, или экспериментов в сражениях. Поэтому агония была не слишком сильной, чтобы его отвлекать.

Пламенному мальчику нужно постараться гораздо сильнее, чтобы он хоть дёрнулся от боли.

Моргунов отправил процентов восемьдесят огненной волны жара обратно в них, позволив в то же время части остаться при себе, потому что воевать с пылающим телом было круто.

А теперь, по всей видимости, настал черёд Ледяного Сердца.

Отражённая волна жара вдруг вывернулась вверх и продолжила двигаться в космос.

Затем появилось море смертоносных шипов — хотя не тех, которые мог увидеть обычный человек. Они были невидимы и не имели плотной формы, просто чистое отсутствие тепла. Локализованные области абсолютного нуля — ну или почти абсолютного. Укреплённые душой для дополнительного вкуса, конечно.

Поэтому без возможности видеть души или температуру любой обычный человек их бы никак не разглядел на таком расстоянии. Быстрые, незаметные, и способные остановить любые движения атомов при попадании — настоящее оружие холодного и чёрствого монстра вроде Ледяного Сердца.

Против кого-то другого они могли закончить битву на месте.

Вместо этого Моргунов просто разбавил их теплом — как если бы перед ледяным пулями возникла стена тёплой воды. Поэтому, врезаясь в него, они просто расплёскивались, не сильнее прохладного бриза.

На самом деле даже было приятно, он ведь всё ещё горел.

Хе-хе. Какая глупая парочка.

Ламонт и Джексон специализировались на управлении температурой, поэтому вместе их контроль над термодинамикой достигал — а то и превосходил — его собственный. Моргунов уже чувствовал, что их ждёт ничья, если он не ответит чем-нибудь.

Но управление температурой довольно неприятная способность. Такие угрожали стабильности любых систем, что маленьких, что больших. Для эффективного сражения с ними необходимы особые инструменты и тактика.

Которых у него было полно. Хотя для этого требовались Роберты Пятые.

И, к счастью, они дали ему достаточно времени, чтобы успели собраться несколько таких.

Роберты Пятые не сильно отличались от четвёртых. Они были больше, конечно, но и Четвёртые довольно большие. Цветовая схема такая же. У Пятых было всё то же оружие, что и у Четвёртых. Такие же выпуклые светящиеся глаза на их маленьких, куполообразных головах.

В реальности лишь одна черта делала их разными версиями.

Но что за черта.

Система «Клетка».

Среди всех порождений его разума, система «Клетка» была практически на самой вершине. Он придумал её, когда размышлял над тем, какой способ лучше всего задействует свободное пространство в торсах Пятых. Просто пихать туда оружие не хотелось — хотя это он тоже сделал, конечно.

Система «Клетка» была создана для захвата целей чрезвычайно высокого уровня опасности. На самом деле, с её помощью он планировал поймать себе питомца-бога. Но пока не был уверен, что это реально сработает, естественно, раз никаких подходящих опытных образцов ему ещё не попадалось — не считая скверносмертей, но у них такой скверный характер, что он их и считать не хотел.

Ламонт и Джексон, с другой стороны?

Вот они вполне подходили.

Поэтому Моргунов, как только они подобрались ближе, натравил на них всех четырёх собравшихся Пятёрок. Но это не было приказом прямого нападения, так что Пятёрки использовали невидимость. Сейчас их единственной целью было занять позиции и выжидать.

Маршалы, тем временем, надеялись, что смогут сдерживать его огнём и таким образом защитить всех остальных мальцов от уничтожения — что было неплохой стратегией, ведь именно это он и хотел сделать.

Генералы Авангарда — те, которые ещё не дымились на земле — снова пытались вмешаться. Он знал, что они будут использовать против него тактику «бей-беги», оставляя основную работу на Ламонта и Джексона, но, увы, представляли достаточный уровень силы, чтобы их нельзя было просто игнорировать.

Если атаки генералов попадут в неудачный момент или если они все вместе сложат свои силы для одной мощнейшей атаки, то могут нанести ему серьёзный урон — после чего маршалы будут действительно нести угрозу его жизни.

Даже для него это было перебором, поэтому с ним здесь и стояла армия Робертов.

Каким-то образом, впрочем, он практически забыл, что с ним не только Роберты. Ещё ведь несколько детишек решили с ним прийти, да?

Человек Воронов скользнул в ряды Робертов настолько незаметно, что даже Моргунов едва это почувствовал. Когда он здесь оказался? Вот же скрытный малый, хе-хе. Неожиданно Безумный Демон начал им гордиться.

Хотя результатом, конечно, был хаос.

Величественный и великолепный хаос.

Маленькие авангардяне и Роберты столкнулись в воздухе, уничтожив все намёки на построение, что ещё оставались. Пустыня под ними мгновенно превратилась в нечто новое. Атака Джексона и так расплавила её, а контратака Моргунова превратила стекло в бурлящую жижу — теперь же, с бессчётными взрывами, лазерами, молниями, залпами радиации, и всем остальным, жижа углублялась и расширялась.

Даже не говоря об укреплении душой, делающей каждую атаку ещё сильнее.

Чёрный дым начал формироваться, смертельный яд угрожающий наполнить всю территорию вокруг, как только они перестанут перекидываться его облаком при помощи своих атак.

Ламонт и Джексон прилипли к нему как банный лист, в воздухе и на земле, следовали за ним, куда бы он ни прыгал, даже когда он отскакивал от Робертов или их собственных генералов. В призрачной форме, бесплотные и едва сохраняющие форму людей, один стал сущностью холода, а другой — жара.

Они вертелись вокруг него как призраки-близнецы, одновременно покрывая бессчётными клинками холода и пламени. Волны тепла и его отсутствия пытались похоронить Моргунова под собой каждую секунду, в то время как повсюду появлялись руки жаждущие остановить его хоть на секунду, чтобы другие атаки попали.

Это был смертоносный танец, Безумный Демон знал — и немного нечестный, учитывая количество рук. На них двоих должно было приходиться только четыре, а не двадцать. Если бы он реально отвлекался на блокирование их всех, то у него могли бы возникнуть проблемы.

Половина, если не больше, были просто миражами — иллюзиями созданными теплом и состоянием пан-розум, нужными только для отвлечения внимания. Некоторые эффективнее других, но обычно он сразу определял настоящие.

Их выдавали ауры. Их, но и его тоже.

Поэтому, когда он схватил запястье Ламонта и подтянул ближе к себе, Моргунов не знал, почему именно на его ледяном лице было такое удивление. Паренёк реально верил, что сможет вырваться как ветер? Просто потому, что обычно в этом гиперсостоянии был бесплотен даже для рук наполненных душой?

Нет, нет, нет, хе-хе-хе. Только не с этой перчаткой на руке Моргунова. Ламонт наверняка уже должен был начать чувствовать как ослабевает его душа.

Он повернулся спиной к Джексону и почувствовал как пламенный мальчик готовится к новой атаке. Наверняка что-то требующее концентрации — а значит, более смертоносное, чем та волна огня.

Да, может с таким играть не стоит. Наверное, настало время Робертам Пятым проявить себя.

Было несколько причин тому, почему он не давал Робертам использовать невидимость чаще. Первая заключалась просто в том, что обычно он их использовал для отвлечения внимания части врагов — что было бы не очень просто в невидимом состоянии.

А вторая в недостатке костей отклонений, которые дают использовать невидимость. Большую часть и так использовали его ребята. Он, конечно, мог просто попросить их отдать, но чувствовал, что им они требуются больше, чем Робертам, откровенно говоря.

Ну и третья причина заключалась в том, что в таком состоянии Роберты не могли общаться друг с другом, если только не использовали один «зонт» невидимости. А у предметов дающих невидимость, как правило, был очень ограниченный радиус, поэтому приходилось жертвовать мобильностью, либо командной работой — оба важнейших атрибута Робертов Первых.

Но проблема пропадала начиная с Пятых. С мобильностью у них уже и так было не очень, зато боевых способностей хватало, чтобы не зависеть от команды. Даже не говоря о том, насколько же хорошо невидимость дополняла систему «Клетка».

Когда один из Робертов проявился прямо за спиной Джексона, Моргунов должен был повернуться, чтобы увидеть его лицо.

Наверняка это и есть самое большое удовольствие в мире. Лицезреть чужое внезапное прозрение. Или шок. А чем наглее человек, тем приятнее увидеть его понимание собственного поражения.

Хе-хе. Трудновато быть наглее маршалов. Они просто излучали это чувство превосходства и благородства.

В этот момент гигантский распахнутый торс Пятого выглядел как открывшаяся пасть дракона.

Звезда Запада среагировал слишком поздно и возникшая волна пламени успела лишь немного просочиться между щелей, прежде чем чёрно-серебряная клетка захлопнулась.

Моргунов ни капли не сомневался, что в Джексоне более чем достаточно силы для полного уничтожения Роберта Пятого.

Но дело не только в силе.

В этом и красота системы «Клетка».

На протяжении тех долгих лет, что Иван был его подчинённым и недобровольным испытуемым, Моргунов чутка узнал о подавлении способностей слуг. Продавец Смерти, как считали некоторые, лучший в этом — вернее, был лучшим, но несколько лет назад Безумный Демон завершил свой безумный дизайн Роберта Пятого.

Истина оказалась в том, что есть несколько различных способов подавить силу слуги. Первый заключался в напряжении поля души, но, конечно, это не работало на слуг с сильной пассивной защитой души. По большей части, по крайней мере.

Второй заключался в заморозке мозга. Если не позволять слуге думать, то и способность использовать некому будет. Естественно, замедление мыслительных процессов тоже уменьшало силу.

Третий, конечно, это уничтожение тела. Сила исходит из мозга, но без «проводников» её не использовать, так что сила будет как электричество застрявшее в батарейке. Бесполезной, иными словами. Кроме того, уничтожение тела неплохо отвлекало. Большинство людей не очень хорошо концентрировались, когда обращали внимание, что их атакуют. Поэтому слуги часто тренируются психологически и по той же причине жнецы пытаются удалить большинство ощущений, которые могли бы сказать мозгу «отключайся» раньше времени — хотя обе тактики сталкивались с собственными ограничениями.

Например, если метод уничтожения тела особенно чудовищный.

Четвёртый метод как раз и был силой Ивана. Изменение слабых сил — связей между составными частицами атомов.

Однако Моргунов узнал, что его сила не уникальна в этом отношении. Она просто подавляла «проводниковые» способности тела, искажая перенос энергии между атомов. Поэтому, хотя он не «уничтожал» тело в обычном понимании этого слова, но всё равно предотвращал его нормальные функции.

Таким образом, любая схожая сила обладала таким же эффектом.

Как же рад был Моргунов, когда узнал об этом.

В итоге система «Клетка» использовала все способы до единого. Он никогда не любил выбирать, если можно было этого избежать.

Как только корпус Роберта Пятого закрылся, внутреннее помещение начало очень быстро остывать, наполняться галлюциногенами военного образца, облучаться разными типами радиации, все стены покрывались движущимися лезвиями, а сверху ещё на цель ложилось полотно микробов поедающих плоть — и всё это было навечно усилено его душой, естественно.

О, там был ещё один маленький прикол. С ударением на «маленький».

Крошечные-крошечные роботы.

Но это самый большой секрет папочки. Даже Бул не знал об этих микро-красотках.

А это стоило немалых усилий.

Каждый раз как они входили в пан-розум, он чувствовал, как жнец пытается раскрыть все его сочные секретики. Потому что он жнец. Моргунов не мог его винить. Поменяйся они местами, он бы поступал так же.

Но ещё очень, очень давно, Моргунов узнал, что жнецы совсем не такие мудрые или могущественные, как они все считают.

Поэтому их пан-розум теперь был не столько слиянием двух душ… сколько использованием одной. Бул просто наблюдал со стороны и Моргунов знал, что ему это не слишком нравится. Если бы не гигантская выгода каждого их совместного выхода, никогда бы жнец на такое не согласился.

Ведь он просто игрушка в его руке. Сейчас больше, чем когда-либо. Моргунов увидел всю душу жнеца, всю её сложность и удивительную простоту, каждую часть достойную уважения и каждую недостойную даже порицания.

Но так и не нашёл его чувство юмора. Хмм. Должно оно быть где-то там.

Остальные авангардцы явно разозлились из-за увиденного, но Роберты и Кроу уже и так дали им достаточно пищи для ума. О, там уже ещё несколько его ребят?

Хе-хе. Очаровательно.

Ледяное Сердце довольно сильно вырывался из его руки, пытался заморозить, может надеялся остановить мозг своего врага. И, откровенно говоря, Моргунову было чутка прохладно. Ещё немного и он может застучать зубами, хе-хе.

Но, опять же, управление теплом на базе объединения сделало такую температуру вполне сносной. Он хотел немного разогреть Ледяное Сердце и, может, подтаять его замёрзшее лицо чуть-чуть, но увы, не получалось. Всё же, Ледяное Сердце специализировался на холоде. Было бы очень стыдно, если бы ему даже собственную прохладу не удалось бы удержать.

Хотя оставалось непонятным, каким образом он поддерживает свой мозг размороженным? Моргунов уже много лет задавался этим вопросом, на самом деле. Мм, а ведь из Ламонта получится неплохой испытуемый. Ещё один Роберт Пятый снял маскировку и Моргунов приготовился бросить вторую закуску.

Но Пятый, который удерживал Джексона, теперь жутко трясся. Ну, то есть, это была ещё одна тактика системы «Клетка» — встряхнуть содержимое, чтобы дезориентировать. Чем сильнее сбита с толку цель, тем лучше.

Однако так сильно трясти не должно. Это не нормально.

А ещё жар начинал просачиваться.

Эх, вот же какашка.

Он бросил Ламонта, подарив одному из Робертов сердце, пусть и ледяное, после чего обернулся на первого и тот уже светился белым от жара. Его металлическое тело оплавлялось и сгибалось, превращая огромный механизм в не менее огромную каплю металла.

Моргунов протянул руку, пытаясь перетянуть жар куда-нибудь в последнюю секунду, чтобы помочь Пятому выжить, но было слишком поздно.

Роберт взорвался как вулкан и Джексон вылетел из него подобно магме.

Он нахмурился. Пятые могли ремонтировать себя с удивительной эффективность, но это? Кучка почти расплавленных обломков? М-да, без шансов — хотя он заметил как некоторые запчасти тут и там всё ещё барахтались и делали всё возможное.

Господи, как же он обожал Робертов.

Джексон освободился, хотя выглядел не слишком хорошо. Моргунов просто ожидал от него следующей атаки, но бедняжка просто летал туда-сюда зигзагом без всякой на то причины.

Клетка была уничтожена, но, похоже, неслабо ему мозги подвертела.

Моргунов почувствовал гордость за своё механическое дитя и стёр воображаемую слезинку, пока его губы растягивались в ухмылке.

Внезапно он обнаружил, что группа генералов Авангарда пытается его окружить — и подобралась так близко, что привлекла внимание на свои головы. Тяжёлые снаряды материализаторов уже летели в его сторону и на мгновение он подумал, что придётся разбираться с ними лично.

Но затем группа Робертов Вторых влетела в них как шары для боулинга и разделилась, чтобы собрать отвалившиеся части.

Откровенно говоря, он немного смущался. Это был первый выход Робертов в реальный бой, а они значительно превосходили ожидания. Если враги в ближайшую минуту не научатся действовать сообща, битва может закончиться разочаровывающе быстро.

Хмм, может аванькам просто нужно немного одобрения.

— Хе-хе-хе! Ну же, ребята, давайте! Только не говорите, что вы уже закончили! Я так давно с вами не сражался! Мне хочется ещё столько новых штук вам показать!

Так выглядело одобрение, да? Ну, он был уверен, что именно так.

Глава 242. Отражение леса...

Гектор снова поговорил с Королевой по телефону. Как и предвещали жнецы, её голос и слова, по крайней мере, звучали понимающе, пока он рассказывал о своём решении принять награду Лорента. Он постарался предельно подробно объяснить, насколько ценный артефакт они нашли и что ни в коей мере и ни в коем случае не думал отвернуться от Атрии.

Реально её это устроило или нет, покажет только время, чувствовалось ему.

В итоге остановка в Лоренте снова растянулась, потому что лорентианам потребовалось ещё несколько дней для заключения сделки. К несчастью, просто поставить подпись для передачи земли было недостаточно. Ему пришлось встретиться с большим количеством влиятельных людей Джагвы, включая мэров, министров, генеральных директоров, и банкиров.

Последние оказались заметно менее гостеприимными. В то время как остальные были рады работать со знаменитым «героем» Атрии, банкиры вели себя так, будто не хотели находиться с ним в одной комнате.

Гектор не был слишком удивлён, но всё же. Могли бы вести себя повежливее.

— Да, они те ещё грубияны, — сказал Рави Заман за очередным совместным ужином. — Хотя понять их можно. Сейчас Национальный Банк Тёмной Стали работает только в Атрии, но могу ли я предположить, что Вы собираетесь открыть отделения в Лоренте?

Гектор наклонил голову, жуя кусочек жаренного тунца. Не в первый раз этот вопрос возникал в последние дни. Далеко не в первый. Казалось, что каждый предприниматель, с которым он общался, хотел знать ответ, даже если это не имело отношения к цели встречи.

А ещё он успел поднять ту же тему за разговором с Амелией Картрейсис. И обсудил её с Гарвелем, конечно.

Банк планировался только для Атрии — поэтому и «Национальный» в названии. Не говоря о том, что главной целью Банка было предотвращение разрушения экономической независимости страны.

И вот, похоже, Банк мог превратиться в ещё один канал, через который иностранные деньги будут вливаться в страну.

Это его сильно беспокоило — и Мадам Картрейсис тоже, хотя она считала, что есть немало мер для предотвращения подобных ситуаций.

Гектор всё равно чувствовал, что здесь переходит черту. Но если это правда, если удастся безопасно выйти на рынок Лорента… ну, денег будет много.

Более того, из разговора с Амелией он узнал, что хотя Банк хорошо развивался в отношении количества клиентов и стабилизации экономики, денег он приносил не много.

Часть проблемы, по её словам, заключалась в старых правительственных постановлениях, созданных для ограничения роста банков. Она упомянула несколько, но главная трудность возникала из-за закона требующего от новых банков придерживать по двести тысяч троа «резерва» на каждого клиента.

По словам Амелии, главная проблема этого закона в таких сильных ограничениях «резерва», что Банк даже не может вкладывать эти деньги. Таким образом, единственный способ зарабатывать для молодого банка — брать деньги с клиентов за свои услуги, и довольно большие.

Сейчас, из-за всех проблем с экономикой и за границей, их клиенты терпели — вероятно, благодаря ощущению надёжности, предоставляемому банком, — но Амелия считала, что со временем это начнёт угрожать им.

Пока она пыталась уговорить Королеву отменить хотя бы часть ограничений. И поначалу думала, что проблем не возникнет, учитывая их хорошие отношения и довольно экстремальную финансовую ситуацию в стране.

Но, очевидно, проблемы нашлись.

Прочитав немного больше об этих законах, Гектор узнал, что они появились приблизительно шестьдесят лет назад, после того как множество новых банков рухнуло в течение всего двух лет. Оказалось, что это был продуманный замысел по «хранению» денег людей и «инвестициям» в хорошие на вид компании, которые затем внезапно заявили о банкротстве, а следом за ними рухнули и банки, разом отказавшись от всей ответственности перед клиентами.

Десятки тысяч жителей Атрии потеряли свои сбережения, миллионы троа были украдены без каких-либо нарушений закона, потому что у владельцев банков якобы не осталось денег для выплат. Они были «потеряны» в трагически несвоевременном пожаре — или другом разрушительном инциденте — который произошёл с компаниями, в которые их инвестировали.

Большинство поверили, что деньги правда были использованы на покупку огромных объёмов товаров, которые оказались нелегальны или не имели бумажного следа по иной причине, чтобы избежать внимательного взгляда властей и страховых компаний.

На протяжении последующих лет было сделано немало попыток найти виновников, но они больше никогда не появлялись в стране — возможно из страха перед недавно коронованным Мартинусом. Даже если они, технически, не нарушили никаких законов, Король публично выразил своё недовольство ситуацией и в его силах было изменить закон, чтобы наказать этих людей. Вряд ли общество не поддержало бы его.

Прочитав это, Гектор начал немного ценить новые законы — или то, чего они пытались добиться, по крайней мере.

Ему всё ещё казалось, что нынешние проблемы страны стояли выше тревоги перед чем-то таким, но по словам Мадам Картрейсис, Королева Хелен не согласна с этим. По крайней мере, пока не согласна.

Королева считала, что сейчас «неподходящее время» для устранения таких положений, а это подразумевало, по крайней мере, что она собирается убрать их когда-нибудь.

Однако Амелии начинало казаться, что Королеву нынешняя ситуация устраивает полностью. Экономика ведь восстанавливалась. Банк продолжит помогать в этом, даже если сам окажется на грани банкротства.

Иными словами, возможно, Королева просто не хотела, чтобы Банк Тёмной Стали стал слишком влиятельным.

Когда Мадам Картрейсис передала свои мысли Гектору, он не знал, как на это реагировать. А теперь, после того как её мысли подросли в его голове за последние дни, становилось неприятно от их реалистичности. Он не хотел думать, что Королева Хелен с таким недоверием относится к нему или ей настолько важнее нынешняя политическая игра, что сотни тысяч жителей Атрии теряются на её фоне.

Наверняка было больше причин, чем считала Амелия. Иначе никак.

Однако если Амелия права, значит Королева так считает уже несколько месяцев — то есть сделка с Лорентом отношения к этому не имела. В таком случае, после получения им земли она будет ещё более недовольна.

Откровенно говоря он не знал, были ли отношения между ним и Королевой хорошими хоть когда-нибудь. Она — один из тех людей, которым он доверял больше всего. И тут вдруг мысль, что она может вставлять ему палки в колёса? Он бы даже смеяться над таким юмором не стал.

И вот куда они пришли. Она делает именно это.

Но если Атрия не уберёт ограничения… разве у него не будет ещё больше причин расшириться в Лорент? В котором правила могут оказаться помягче?

Ведь Гектор должен был думать о своих инвесторах. Встречаться со всеми этими лордами Атрии, просить у них финансовую поддержку — если он вскоре не начнёт получать прибыть, вряд ли это их обрадует.

Даже не говоря о том, как ему помогли друзья. Роман, мать вашу, просто ДАЛ ему десять миллионов троа. Если это не ультимативный бро-поступок, то Гектор и не знал, что тогда.

А ещё, конечно, рейнлорды верили в него.

Меньше всего он хотел оставить их доверие и щедрость без награды. Откровенно говоря, ему вообще не верилось, что они решили инвестировать в него деньги, а уж тем более целых двадцать пять грёбаных миллионов троа. Конечно, они выглядели очень довольными, когда Гарвель попросил их о помощи, но сумма говорила сама за себя.

Их вера в него… ну, если выражаться предельно честно, была какой-то невозможной. Чёрт, у него появилось такое чувство, что они даже не сильно разозлятся, если он не сможет вернуть им вложения.

И в то же время, представив такой исход, он почувствовал себя ещё хуже.

Будто пнуть и без того побитого щенка. После всего, через что они прошли, большая финансовая дыра из-за его некомпетентности будет просто уродливой вишней на фекальном торте.

Поэтому, со всеми этими мыслями в голове, Гектор решил просто продолжить жевать тунца. Он был приготовлен идеально и таял во рту, но его челюсти рефлекторно двигались вверх-вниз всё это время.

Вопрос Рави — собирается ли он расширяться в Лорент — пока было приятнее всего оставить без ответа. Какой смысл выражать собственные неуверенные мысли?

Даже если он уже почти выбрал ответ.

Рави, может, и начал нравиться ему за последние дни, но не настолько, чтобы делиться своими с Гарвелем и Амелией мыслями.

После продолжительной тишины, Рави понял, что Гектор не собирается отвечать, поэтому сменил тему:

— Слышали о событиях в Хоссе?

Гектор покачал головой.

— Джеркаш до сих пор устраивает там целую кучу проблем для Авангарда, — сказал Рави. — Им пришлось отправить сразу трёх маршалов, чтобы сдержать его, но у них всё равно ничего не получается.

— … Вы уверены, что должны делиться такой информацией со мной? — спросил Гектор.

— А почему нет? — пожал он плечами. — Вы же не с Авангардом?

Гектор выпустил носом воздух:

— И только поэтому ваше начальство не разозлится на распространение информации?

— Мм, — хитро улыбнулся Рави, — смотря о ком из начальства говорить. Просто не сообщайте об этом никому за пределами Товарищества Свободных Людей — если только, конечно, вы не ненавидите меня в тайне, а я искренне надеюсь, что это не так.

— Не так, — вновь усмехнулся Гектор.

Рави умел нравиться людям. Это уже давно казалось очевидно — и не только из их разговоров. Практически все, кто говорили с ним, вели себя особенно вежливо или буквально радовались, когда видели его. Швейцары, официанты, прислуга, уборщики, повара, даже персонал других политиков — казалось, что не имеет никакого значения ни их происхождение, ни профессия. Он нравился всем. Чёрт, даже когда они с Гектором поехали в ближайший городок пообедать, то случайные прохожие останавливались, чтобы поздороваться с ним, широко улыбаясь, или даже посетовать на жизнь, будто говорили со старым другом.

Правда, ещё немало людей останавливалось попялиться или поздороваться с Гектором, а иногда и сфотографироваться, но это уже другое.

Отношение к Рави просто впечатляло. Он ведь не из местных, но в Ривертоне ему точно не были против.

Гектор чувствовал, что может немалому научиться, просто наблюдая за поведением этого мужчины. Возможно, естественную харизму не повторить, но он точно использовал какие-то техники. Или умнее будет просто спросить его. Захочет ли Рави поделиться частью своей социальной мудрости?

Может быть. Он ведь соглашался практически на всё. Чёрт, если остальное Товарищество Свободных Людей такое же как Рави, то Гектор не прочь познакомиться с другими их членами.

… А в то же время.

Хотя Рави Заман нравился ему всё больше, глубоко внутри Гектор чувствовал сильный дискомфорт. Это ведь его работа — нравиться людям. Только то, что он хорошо с ней справляется, ещё не делает Рави хорошим человеком. А ещё Гектор практически не знал его.

Однако сильнее всего в голове Гектора говорили слова Расаласэда.

«Остерегайся притворщиков», сказал он тогда.

Гектор не хотел верить, что предупреждение относилось к Рави, но игнорировать такую возможность тоже не мог.

Нужно сохранять бдительность. Всегда. А временами казалось, что Ривертон-Холл делает всё возможное, чтобы он свою бдительность потерял, угощая его всеми этими вкусными блюдами, встречая доброжелательными лицами, просторными комнатами, удобными кроватями, и красивыми видами города в Лесу Аймара.

Какое же странное это было чувство. Ему нравилось здесь. И не нравилось то, насколько ему здесь нравилось.

С каждым днём он всё больше хотел вернуться в Уоррен. По словам мисс Роджерс, реконструкция Колокольной Башни продвигалась хорошо.

Большинство рейнлордов уже вернулись в Уоррен, оставив с ним только Маттео и ещё нескольких неизвестных членов различных домов. Убедить их вернуться было нереально трудно, особенно Сальвадора, Мивокса, и Юсеффа, но Гектор не сомневался, что это к лучшему. Сейчас, со всем стекающимся сюда вниманием, нельзя было позволить никому увидеть их с ним. Лучше пусть будут в Уоррене, вместе с семьями.

А ещё он наконец-то получил новости от команд охотников за сокровищами — наполненные одновременно облегчением и тревогой.

Хорошая заключалась в успешном спасении Тройняшек Блэкбёрн командой в Ванталэе и спасении Миро от Избавления.

А плохая в том, что так называемый Убийца Крохина всё ещё представлял большую и активную опасность, мешающую им на каждом шагу, но не вступающую в прямое столкновение.

Видимо проигрывать он не умел.

Ещё они нашли сокровище, за которым отправлялись Тройняшки: Меч Юнсо.

К сожалению, нашли они его в распоряжении Убийцы Крохина.

Гектора бы вполне устроило, вернись они просто в Уоррен, но команда была решительно настроена на выполнении миссии. Если они вернутся сейчас, то не только откажутся от Меча, но и, скорее всего, позволят Убийце снова занять Миро. Тогда Гектор сказал, что они могут взять с собой и жителей Миро, если необходимо, но те решили пока не прибегать к таким мерам.

Поэтому Гектор продолжал волноваться.

Но и восхищаться ими тоже. Если бы он участвовал в миссии, то наверняка поступил бы также. Как-то не очень хотелось отпустить Убийцу и позволить ему захватить ещё больше беспомощных поселений. Особенно, когда стали известны подробности о работорговле в том регионе.

Временами было очень трудно понять, насколько ужасные вещи происходят в других частях света. Перед встречей с Гарвелем и становлением слугой, он всегда чувствовал, что да, плохие вещи случаются в мире. Такова жизнь. И человечество.

Но теперь ситуация начинала меняться. Всё больше и больше он замечал за собой возможность изменить хотя бы какую-то часть этого жутчайшего дерьма.

Конечно, он не хотел слишком забивать этим голову, иначе мог бы начать думать, будто может решить все проблемы мира, но это всё равно было охренительно сюрреалистичным чувством. Сама мысль… ну, что у него есть какая-та власть и сила на кончиках пальцев.

Это чувство ответственности на его душе становилось довольно тяжёлым.

А ещё воодушевляющим.

Если так продолжится, то сколько всего ещё он сможет сделать? Как далеко зайдёт по этой дороге? Он не представлял, а временами казалось, что всё вот-вот резко и со скрипом остановится, либо вообще рухнет с обрыва — и всё же, он очень хотел узнать. Потому что хватало причин думать, что всё закончится не абсолютной катастрофой.

Две другие команды искателей сокровищ, например — они обе тоже доложили. И их отчёты тревожили гораздо меньше, чем ванталэйские.

Хотя обе команды были на двух других континентах — Ценхис и Ардора — поэтому причин волноваться, что их тоже зацепит война Элоа, было маловато.

Команда отправленная в Ценхис прямо сейчас ищет Шляпу Амурдина, а учитывая, насколько полезным оказался его Шарф, Гектору было очень любопытно узнать, на что окажется способна шляпа. Хотя он пытался не слишком многого ожидать. По словам Гарвеля, свой Шарф Амурдин носил с везде, даже когда мылся, но не Шляпу. И хотя Эмили сказала ему, что в последний раз этот артефакт видели в Ценхисе, она не забыла добавить возраст книги — двести сорок лет.

Что, к сожалению, оказалось более свежей информацией, чем та, которой располагали Гарвель и остальные жнецы.

По этой причине они с Гарвелем практически решились не отправлять туда команду и передумали, только когда Эмили сообщила довольно специфичные детали относительно места:

«Королевская тюрьма к северо-западу от великого города Джеруда»

Учитывая тот факт, что Джеруда — один из крупнейших городов в мире, а северо-запад с тех пор никуда не сдвинулся, информация была довольно точной. «Королевская тюрьма», хотя звучало как оксюморон, тоже казалась хорошей меткой.

Они с Гарвелем решили, что если команда не найдёт никаких зацепок, то и ладно. Можно будет вернуть их и отправить других людей. Без проблем.

Вот только охотники нашли зацепку. «Королевской тюрьмой» оказался замок Дагракурт.

В этот момент интерес Гектора подскочил ещё выше.

Дагракурт, в древние времена, был местом, в которое правители Джеруды отправляли всех политических заключённых. Поначалу его использовали для подкупа недовольной черни угрожающей восстанием из-за повсеместной несправедливости. Временами даже высшие чиновники попадали туда, чтобы насладиться «заключением» похожим на курорт, после чего им давали новый титул и власть в каком-нибудь другом месте, как только те переставали скандалить.

А потом крестьяне реально восстали, перевернули правительство, и отправили бывшую власть в Дагракурт, где подвергали пыткам до самой смерти.

Поэтому престижная репутация Дагракурта быстро сменилась самой ужасной, какая может быть, а позже его забросили. И до сих пор относились как к жутким руинам, которые избегали даже местные.

Они несколько дней потратили на их изучение и обнаружили комнату записей, в которой «определённая шляпа» была изъята кем-то по имени Реми Вивилоро. Конечно, это вполне могло оказаться просто псевдонимом, но лучше какая-то зацепка, чем никакой, поэтому теперь команда искала новую информацию в Джеруде.

Возможно, их поиски ни к чему не приведут, но если на них никто не нападёт, чёрт, Гектор уже будет считать это победой.

Такая же ситуация сложилась у команды в Ардоре. Он отправил их за Маской Амурдина, которую, по словам Эмили, в последний раз видели в Равнинах Геттиры — но, опять же, информация слегка устарела, на триста тридцать лет.

Несмотря на этот факт, команда уже обнаружила, что маской когда-то владел местный лорд, однако потом её украл вор и начался переполох, потому что лорд стал казнить людей без суда и следствия. В итоге новый король приказал казнить самого лорда и таким образом, по мнению историков, избежал восстания.

Однако Равнины были невероятно обширны, а команда пыталась обнаружить знаменитого вора, который жил там в то время. Их отчёты звучали оптимистично, но Гектор не слишком надеялся.

Была, кстати, и ещё одна команда. Не охотников за сокровищами, как три другие, но разведчиков под прикрытием.

Они отправились в Саир.

За них Гектор волновался больше, чем за команду в Ванталэе, но до сих пор ничего слишком тревожного они не докладывали. Авангард и сэндлорды пока что лишь иногда конфликтовали по мелочам, видимо их помощь рейнлордам до сих пор оставалась тайной.

Но если об этом станет известно… Гектор не хотел и представлять, какие проблемы могут возникнуть у сэндлордов. Откровенно говоря, он был против отправки команды в Саир, но рейнлорды железно настояли на надёжном источнике информации. Будь он на их месте, а на месте Саира Атрия, то наверняка поступил бы так же.

Однако нервы это тянуло всё равно. Он ожидал услышать ужасные новости в любой момент — или вообще перестать получать отчёты.

Поэтому последние несколько дней очень хотел спросить у Рави, не знает ли он чего-нибудь о конфликте в Саире. Этот человек дофига всего знал из других боевых зон, поэтому вполне мог поделиться подробностями.

Но в то же время так сильно полагаться на члена Избавления Гектор не хотел.

Одно дело, если Рави сам сообщит необходимую информацию. Совсем другое, если Гектор спросит. Таким образом он сразу же раскроет свой интерес к этой территории, и кто знает, какую информацию из этого может получить опытный человек.

Какие бы концепты не возводил Рави, он член Избавления и никак иначе.

Гектор должен был помнить об этом.

А ещё никуда не пропала опасность Хорта, так называемого Зверя Лорента.

Гектор не забыл видения показанные ему Полиной.

Хорта вытащили в этот мир и экспериментировали над ним. Что оставляло пару вопросов: кто это сделал и зачем? У Гектора сложилось впечатление, что всё это происходило много лет назад, однако лаборатория, в которой всё случилось, была государственной.

Так насколько тогда правительство Лорента на самом деле достойно доверия? Может ли Избавление быть замешано во всей этой ситуации? А Рави? Или Карл с Авангардом?

Он уже говорил с Гарвелем на эту тему не так давно и жнец пришёл к заключению, что даже если правительство здесь темнит, Джагва слишком ценная земля, чтобы от неё отказываться.

Неохотно Гектор согласился, но это не означало, что он собирался на том и закончить с этой темой.

Он попытался больше узнать о Лозаро — человеке, по словам Хорта, притащившем его в этот мир — но до сих пор не нашёл никаких упоминаний о нём в Лоренте. По словам Гарвеля, Лозаро был каким-то известным на весь мир безумным учёным, однако никто не знал, где именно он скрывался теперь.

Ему хотелось знать больше, но в то же время внутри он несколько беспокоился о том, что это не лучшая идея. Если такой человек сейчас в Лоренте, это определённо проблема, и Гектор предпочёл бы знать наверняка, но как вообще выглядит сражение с безумным учёным?

Вряд ли хорошо, подозревал Гектор.

Он считал, что сейчас мудрее всего было просто готовиться. К чему угодно.

И снова пытался поговорить с Расаласэдом, потому что вряд ли кто-то мог знать о происходящем в Саире больше, чем он. Два осколка из четырёх ведь до сих пор оставались с Асадом.

Но увы, до сих пор никак связаться не удавалось.

Не сильно помогал тот факт, что Гектор до сих пор не представлял, как ему это удалось в первый раз. Расаласэд упомянул, что дело было во взаимодействии благословений, верно? Так каким образом это повторить? Обычной медитации явно не хватало.

Он начинал думать, что дело на самом деле не в нём. Может это Расаласэд управлял ситуацией и поэтому они смогли поговорить. Конечно, из его слов звучало так, будто вся причина только в нём, но просто казалось более логичным, что подобной силой владеет древний бог, а не молодой слуга.

И если дело в этом, то Расаласэд наверняка бы предупредил его, назревай в Саире нечто реально страшное. Поэтому может стоило просто расслабиться немного. Дать себе передохнуть.

Нет.

На этом самом же ужине с Рави Заманом Гектор понял, насколько сильно ошибался.

Первым индикатором приближающейся беды было лицо Рави. Напряжённая челюсть. Пустой взгляд уставленный на телефон. Бледнеющая кожа.

— … Что-то случилось? — спросил Гектор, закончив со своей тарелкой.

Рави будто его не услышал. Как и жнец, именем которого оказалось Белдорикс. Они оба смотрели на телефон.

— Господин Заман, — попытался Гектор снова и Рави моргнул. — Что-то случилось?

— … Кажется, Саир только что был захвачен, — ответил он.

— «Что?!» — воскликнул Гарвель.

Гектор не нашёл слов. Он даже не был уверен, что правильно услышал.

— Только что поступил отчёт, — продолжил Рави. — Возможно это ошибка или слишком рано пока использовать слово «захвачен», но… силы Саира, по-видимому, проиграли ключевое сражение в пустыне Юго и Кэлтос теперь продвигается без сопротивления.

Гектор достал собственный телефон, но не мог найти ничего подтверждающего информацию Рави. Ни новостей в интернете. Ни сообщений от рейнлордов в Уоррене.

Так было ещё двадцать минут.

Гектор не верил своим глазами. Полоса текста лилась ему от Джины из Уоррена, она сообщала всю информацию от команды в Саире. По-видимому, они докладывали происходящее в прямом времени.

Силы Авангарда и сэндлордов понесли ужасные потери и теперь срочно отступали. Избавление уже вошло в Курос и направлялось к Золотому Форту, центру власти сэндлордов.

Люди бежали из города. Обычных граждан убивали прямо на дороге. Команда рейнлордов уже несколько раз отбивалась от врагов, а они отступали вместе с остальными.

Пока не было никаких подтверждений о гибели высоких рангов, но быстро распространялся слух о смерти Ламонта и Джексона разом.

От рук самого Безумного Демона.

Слишком много событий за раз. Рави Заман извинился и ушёл из-за стола, Гектор едва это заметил.

Некоторое время он просто сидел. Читал. Перечитывал. Ждал больше новостей.

Это не могло быть правдой. Просто не могло. Расаласэд предупредил бы о том, что случится нечто такое. И Авангард… и сэндлорды… они слишком сильны, чтобы их так быстро победили…

В этом не было никакого смысла.

— «Нужно держать холодную голову на плечах», — приватно сказал Гарвель, наконец притянув взгляд Гектора от телефона к себе.

— «… Ламонт И Джексон?»

— «Это просто слух, пока что. Очень выгодный для Избавления слух, должен сказать. Я сильно сомневаюсь, что они оба были убиты»

— «Здесь написано, что там был Моргунов…»

Жнец мрачно кивнул: «Да. Написано»

Гектор опёрся на спинку стула. Официант, с улыбкой, поставил на стол десерт. Шоколадное мороженое. Пока Гектор просто сидел и моргал.

— «Гарвель, какого хрена я тут делаю?..»

— «Гектор…»

Он и так знал, что скажет жнец: «нельзя было это предотвратить». И что случившееся в пустыне Юго полностью выходит за рамки его возможностей.

И жнец будет абсолютно прав. Не было никакого смысла в самобичевании.

Если бы только им сейчас двигала логика, а не эмоции.

Он вздохнул и потёр лоб, пытаясь вернуть сосредоточенность. Неожиданно несколько мыслительных процессов ощущались как один, большой и бесполезный.

— «Полетели обратно в Уоррен», — сказал Гарвель.

Он пока не поднял взгляд: «Но у нас тут ещё остались встречи…»

— «Ага, пускай поцелуют нас в зад. Рейнлордам мы нужны, прямо сейчас. Об этом можно позаботиться позже. Или, ещё лучше, оставить дела на мисс Роджерс»

Гектор не мог не согласиться с ним.

Он глубоко вдохнул и поднялся.

Глава 243. О, простодушное дитя...

Это было неправильно. Совсем.

Парсон Майлс, к этому моменту своей долгой жизни, любил думать, что наконец-то заполучил хоть какой-то контроль над миром. Шанс на исполнение их планов. Подтолкнуть мир к покою при помощи управляемых и необходимых конфликтов. Избегая ненужного кровопролития. И правильно реагируя, когда что-то идёт не по плану — то есть, довольно часто.

Это он понял ещё давно. Дело не в создании идеального плана, а в выборе правильных решений, когда всё неизбежно пойдёт наперекосяк.

Но это.

Что ж.

Быть пойманным Безумным Демоном.

Какое решение будет правильным в такой ситуации?

Бороться он перестал давно. Механический зверь держал его крепко и попытки вырваться только увеличивали давление. Когда он расслабился, робот, по крайней мере, позволил ему думать. А ведь до этого тупо тратил время — и немало. Он даже не помнил, как вышёл из состояния пан-розум и разделился с Оверой, теперь парящей перед его лицом.

Но жнец была без сознания, поэтому он даже поговорить с ней не мог в этом длинном, тёмном путешествии. Что было ещё одной причиной перестать бороться. Грёбаный робот мог случайно убить её в попытках удержать его.

Хотя, может и не стоило о таком волноваться. Если он что и узнал на протяжении своего короткого сражения, так это то, что чёртовы роботы сделаны просто отлично.

Больной ублюдок. Сколько ещё в его распоряжении было этих гигантских трансформирующихся дронов? Как давно он держал их в секрете?

И сейчас, хотя никакой информацией об этом он обладать не мог, Парсон начинал искренне бояться, что дронов у него много. Безумно много. Если ему удалось поставить этих тварей на поток…

Армия воинов, способных победить даже генерал-капитана…

Нет. Нет, такое невозможно даже для него. Металл — или из чего были сделаны эти проклятые штуки — очевидно навечно укреплён душой Моргунова. И хотя Парсон не разбирался в тонкостях процесса, все знали, что времени это требует много. Не могло же у безумца хватить терпения на один и тот же повторяющийся процесс, снова и снова, тысячи раз…

Господи, оставалось только надеяться.

Неожиданно он вспомнил тему, которую всё чаще обсуждали различные жнецы.

Ужасающий прогресс технологий.

Абсолютное большинство жнецов, которых он знал на протяжении жизни, не сильно боялись технологий. Даже испуганные не часто хотели, чтобы слуги вмешивались в естественный ход вещей и подавляли инновации.

Хотя знал пару коллективов жнецов нацеленных именно на эту задачу. В которой не сильно интересовался, но…

Может стоило.

Угх, а может стоило интересоваться как раз обратным? Продвигать технологии своей стороны?

Твою мать.

Эти роботы значительно превосходили всё, что Парсон видел раньше. Как далеко вперёд ушёл Моргунов? В сравнении с остальным миром, сколько лет пройдёт, прежде чем кто-то сможет создать таких же? Двадцать? Пятьдесят? Больше?

Даже не говоря об императорском уровне усиления душой, они были абсурдны.

Эти роботы могли думать. Если судить по внешним признакам, по крайней мере. Возможно, старый ублюдок их как-то контролировал и только имитировал автономность, но Парсон мог поклясться, что эти роботы активно решали задачи, когда сражались с ним. И у них наверняка было море других секретов, которые Моргунов даже не удосужился раскрыть.

Чем больше он думал об этом, тем больше казалось, что попытки сдерживать инновации — неправильный путь. Может быть в прошлом, до появления Безумного Демона, эта тактика могла сработать, но сейчас? Гений Моргунова не подавить. Он будет делать всю херню, какую захочет.

И если не сделать с этим чего-то, то уже никому не победить его. Даже Серману.

Если только ещё не поздно.

Моргунов сказал, что готовился столкнуться с самим Серманом, верно?

Нет, пока было рано думать о таком. Ламонт и Джексон точно должны добиться ничьей. Пока они будут сдерживать его, Серман успеет присоединиться к бою и прогнать Моргунова из Саира.

А это, конечно, даст немного времени Авангарду в целом.

Хотел бы он знать, что бы сказали Юлес, Кальвин, и Вернон об этих роботах. Они остались в лагере Авангарда и готовились к сражению с Моргуновым, так что наверняка успели понаблюдать со стороны. Если повезёт, одного удастся захватить для изучения. Это поможет хотя бы оценить, какого уровня достиг Безумный Демон.

Как если бы он не был достаточно ужасным раньше.

Парсон долго мариновался в собственных мыслях, пока долбаный робот продолжал лететь к своей цели. Где бы она ни была, ждёт его настоящий кошмар.

Моргунов обещал устроить встречу с Гермалом — боже упаси, — но у него были основания сомневаться, что это будет их первая остановка. Если Асад Наджир тоже схвачен, то Безумный Демон, вероятно, начнёт с него. «Вероятно» тут ключевое слово, потому что с ним никогда нельзя знать наверняка.

Парсон мог лишь надеяться, что остальные успели спасти Асада, но сильно сомневался. Его план задержать Безумного Демона, пока товарищи подоспеют, был далёк от идеала — и не только потому, что прост как пареная репа.

Ну и день.

Проснувшись этим утром он точно не ожидал, что будет сражаться с императором. И сидя здесь, в темноте, начинал размышлять над немалой такой вероятностью, что его могли просто обмануть.

Сообщение полученное от Курьера было неожиданным. Может и не стоило ему доверять.

«Моргунов ищет силу бога в Саире», было написано в нём. «Если он захватит Асада Наджира, то может её найти. И всё, над чем мы работали, окажется ближе к грани краха, чем когда-либо раньше. Сделай всё возможное ради связи, которую мы когда-то разделяли, и мечты, которую, надеюсь, разделяем до сих пор»

Оно не было подписано, конечно. А если бы он поделился им со своим начальством, то подвергнул бы опасности очень многое другое, включая жизнь и карьеру.

Возможно, умнее было бы просто не обращать на него внимания, учитывая тот факт, что Гермал стал совсем другим после Белвиля. И особенно после Дэмиана.

Это письмо коснулось чего-то в нём. Чего-то, что он давно считал мёртвым.

Он ненавидел саму мысль о том, что позволил предать себя человеку, которому не доверял — и которого даже не видел — десятки лет. Только подумать, что он дал каким-то детским чувствам вмешаться в его мышление…

Но нет. Будь это просто ловушкой, Моргунов не стал бы выстраивать разговор так, будто до сих пор ненавидит Гермала — что не слишком удивляло, на самом-то деле. Безумный Демон знал об их связях много десятилетий.

Откровенно говоря, Парсон не представлял, каким образом Гермалу, члену Избавления, до сих пор удавалось сохранять жизнь. Почему Моргунов не убил или хотя бы не раскрыл его сразу? Парсон, помнится, задал ему этот самый вопрос, прежде чем они разошлись, но Гермал не ответил.

У Парсона были свои теории, конечно. Возможно Кох каким-то образом защитил его от Моргунова. Парсон своими глазами видел, на что способен этот монстр, так что ничего удивительного. Но даже если дело в этом, то почему Моргунов не раскрыл предательство Гермала остальному Избавлению оставалось загадкой.

И хотя Гермал работал на Дозера, а не на Моргунова, этот факт не мог объяснить ситуацию. Дозер бы наверняка послушал товарища-императора, скажи тот, что один из самых доверенных его слуг на самом деле предатель.

А может и нет. Отношения этих двух императоров оставались загадкой уже много веков — скорее всего, даже для остального Избавления.

Угх. Он не понимал происходящее и ненавидел это. А ещё сомневался, что из всей этой ситуации выйдет хоть что-то хорошее, но, хотя бы, возможно, получит ответ на один из вопросов, которыми задавался чуть ли не целую жизнь.

Если он правда снова увидит Гермала…

Хмм.

Нужно уже сейчас думать над словами, полагал он. Обсудить им предстояло очень многое, если представится шанс. Но сколько его слов будет простым враньём? Или попытками манипулировать?

Старый друг или нет, разве можно восстановить между ними хоть какую-то видимость доверия?

Он почувствовал как робот начинает сбавлять ход, услышал щелчки и жужжание запчастей. Ещё через пару минут робот замедлился настолько, что Парсон больше не чувствовал движения. Громкое завывание реактивных двигателей тоже изменилось, как если бы отражалось от стен или, возможно, земли.

А потом, наконец-то, он ощутил нежное приземление и робот затих, отключив свои турбины.

Прошло ещё некоторое время, прежде чем металлическая дверь открылась и свет проникнувший внутрь ослепил Парсона. Пара рук схватила его, так и не выбравшегося из цепей, и бросила на землю как мешок картошки.

Он осматривался вокруг в поисках хоть чего-то способного пролить свет на его местоположение.

Как же много вокруг было роботов, все они выстроились рядами и словно бы ждали команд. Некоторые оказались значительно, гораздо больше своих собратьев, чёрно-серебряные гиганты в толпе роботов, которых Парсон и так считал большими.

И он был не единственным пленным, как вдруг понял.

Рядом оказалось столько знакомых генералов. Экард, Малинда, Мерис, Харрисон — и многие, многие другие.

Потом его глаза упали на Асада Наджира и сердце сжалось. В отличие от остальных, у него, почему-то, была повязка на глазах.

А остальные Маршалы? Где Ламонт и Джексон?

Парсон даже не успел осмотреться нормально, прежде чем прозвучал слишком знакомый голос:

— Простите за такой долгий полёт, ребятки. Хотел найти хорошую местную мастерскую, но песочные задницы те ещё параноики, похоже! Боялись, видимо, что использую их игрушки против них самих! Либо, конечно, по чертовски удивительному совпадению, произошла серия несвязанных между собой пожаров усиленных душой! А такое происходит чаще, чем вы бы могли подумать, хе-хе!

Нога перевернула Парсона на спину, заставив его посмотреть в глаза Безумного Демона, нависшего над ним.

— Ну? Что думаешь? — Моргунов провёл взглядом по своей аудиенции, ещё более подранной, чем Парсон. Кровь, Синяки, ожоги и обморожения. — Впечатляющее сборище, не скажешь? Теперь все будут завидовать моей коллекции! Особенно вон тот, хе-хе.

Парсон посмотрел в указанном им направлении и его взгляд наткнулся на лицо своего старого учителя, потерявшего сознание. Ламонта.

И закрыл глаза. Парсон не терял контроль над своими эмоциями уже много, очень много лет, и не собирался терять его сейчас.

Как бы трудно это ни было.

— Хмм? — сказал Моргунов, прижав руку в перчатке к своему сердцу. — Почему все такие тихие, а? Никаких вопросов ко мне? Или хотя бы тревогу выразить, там? Давайте, народ, я же слушаю! Открывайтесь и говорите, рассказывайте о своих чувствах! Реальные эмоции, понимаете? И не беспокойтесь. Никто не будет вас осуждать. Здесь безопасное место. Никто — кроме меня — НИКОГДА вам тут не навредит! Клянусь!

Никто ничего не сказал. Половина из них всё ещё были в отключке, а остальные понимали, насколько ужасна ситуация. Моргунов получит столько критически ценной информации, если разговорит хотя бы одного из них…

Не время для страданий, решил Парсон. И спросил:

— Где Джексон?

— А, беспокоишься за горячего мальчика, а? Ну, если тебе так будет легче, ему удалось вырваться из моих рук. Но, эм. Хе-хе. Слишком горячится он ещё долго не будет, как мне кажется.

— О чём ты?

Моргунов застыл на секунду.

— Я правильно понимаю, — медленно ожил Безумный Демон, — что ты даже не собираешься оценить каламбур космического масштаба, который я тебе представил? О том, что Джексон больше не будет «горячиться»? Хмм? Ну давай, признай, отлично же получилось.

Парсон был не в настроении подыгрывать.

— Хмф, — фыркнул император. — Ну, раз ты собираешься так грубить, то я не вижу причин ничего тебе объяснять. Только хорошие мальчики заслуживают объяснений.

И прежде чем Парсон мог хотя бы ответить, Моргунов наступил на него и ушёл.

Роботы тоже начали расходиться, освободив больше места куче пленников и позволив Парсону лучше осмотреться в гигантской комнате, в которую их стащили. Она напоминала ангар. Он заметил несколько танков, а ещё дальше пару истребителей. И если глаза его не обманывали, это были модели «Алтай» и «Ф4 Фантом», что подтвердило предположение Парсона — Моргунов привёз их в Кэлтос.

Довольно странно, что танки и истребители делили один ангар, но в остальном место казалось пустым и заброшенным, поэтому он вообще не мог понять, что эта дорогая техника могла здесь делать. Будь они списанные, то здесь бы гораздо больше разных машин дожидались, пока их разберут на запчасти или продадут.

Но Моргунов шёл не к технике. Он направлялся к длинному ряду верстаков. Парсон не планировал оставаться на всё представление, поэтому попытался подползти ближе к Ламонту, может разбудить его, если получится.

Сработало хуже, чем он ожидал. Даже не будь цепей, его тело слишком устало, а способность преобразования кислорода не работала вообще. Мысли казались практически ясными, может немного медленными, но вот всё тело ужасно затекло.

— Монти, — прошептал Парсон. — Монти, проснись.

Парсон слабо извивался в бесплодных попытках выползти из цепей, но не мог даже сесть.

И вздохнул. Ламонт не ответит, да?

— «Овера?» — попытался он.

Подождал.

Здесь тоже без ответа.

А где вообще все жнецы? Ламонт видел не так и много. Должно быть, они до сих пор оставались в роботах — и не пришли в себя, скорее всего, ведь многие из них не славились своей молчаливостью, и вряд ли их бы остановил враждебный император.

Он попытался использовать голову. Сосредоточиться на всех мыслях, из которых мог вытянуть хоть какую-то пользу. Побег в сущности невозможен, так что нет смысла и думать о нём. Но это не означало, что им всем конец. Если он будет работать с предположением, что однажды освободится, так или иначе, то может использовать нынешний шанс лучше узнать врага.

Самого Безумного Демона.

В отношении сбора информации это была неоценимая возможность.

Император безумия нигде не показывался последние двадцать лет, если не больше. Начали даже появляться слухи, что он мог случайно убить себя во время экспериментов — или застрял в каком-нибудь слое реальности. Парсон никогда в такое не верил, конечно, но они неплохо подчёркивали репутацию Моргунова.

Более разумные варианты предполагали, что Безумный Демон просто работает над чем-то и не появится, пока не закончит. После увиденных роботов, Парсону чувствовалось, что тут люди попали в точку.

Но чёрт его дери, как же подозрительно сложились события.

С того самого момента как началась новая континентальная война, Парсон подозревал какую-то подлянку. Прежде чем прозвучала новость о пяти одновременных вторжениях, долгожданный проект «Чёрная Песнь» находился на грани готовности. А теперь его пришлось отложить из-за проблем порождённых войной.

Парсон даже начинал думать, что Моргунов с самого начала намеревался разрушить Чёрную Песнь. После такого долгого отсутствия, почему он выбрал именно эту дату для своего появления?

Ну. Естественно, это может быть просто совпадение. В этом и проблема Безумного Демона. С ним невозможно знать наверняка. Его планы ещё столетия назад стали практически неотличимы от слепой удачи.

Чёрт, да Парсон и сам испытал схожий феномен иногда. Когда он притворялся идиотом, люди часто его недооценивали, но находились те, кто знали о нём правду, и получалась обратная реакция. Они переоценивали его и приписывали ему невероятную мудрость или огромный багаж данных разведки, когда на самом деле просто сработала удача.

И Овера никогда не позволяла ему объяснить это. Никому. Если тебе приписали лишние заслуги, это только к лучшему, всегда говорила она.

— «Потому что удача — тоже навык», — объяснила Овера как-то. — «Умение использовать возможности в момент их появления настолько же важно, насколько и сами эти возможности. Слишком многие люди упускают собственную удачу даже не оглянувшись»

Да, звучало очень здорово, если смотреть на это так.

И, возможно, сейчас его нагнала карма и теперь наступила удача со стороны противника.

После такого сокрушительного поражения в Юго весь Авангард теперь в опасности. Даже раньше того у них встречались проблемы с дезорганизацией, а скольких генералов они не досчитаются после этого сражения? Трети? Больше?

Сколько их сил теперь остались без лидеров? Как много невинных жизней на кону? А сколько будет на кону в ближайшее время?

Столько, что обычный человек уже мог бы потерять надежду.

Но Парсон Майлс не обычный человек. Несмотря на всё это, он не паниковал.

На самом деле, этот урок он изучил благодаря всем разрушениям и катастрофам, которые видел за свои долгие годы — в которых немалую роль сыграл сам Безумный Демон.

Урок об искушающей природе хаоса.

Снова и снова на протяжении веков, всё шло по одному и тому же пути. Когда наступала такая опасность, когда угрозы становились неизбежны и близки, когда хрупкая гармония мира начала разрушаться — только тогда люди начинали поднимать головы.

По обе стороны. И с хорошей, и с плохой.

Такова природа обычных людей, и особенно слуг.

Двусторонний меч экстренности.

Как много его товарищей не могли понять эту простую правду. Потому что экстренность — и сама природа человечества — делала бедствия не только неизбежными, но и необходимыми.

Недостаточно сохранять мир. Никогда миру не задержаться надолго. Не до тех пор, пока существует Избавление.

Мир важен, конечно. Он позволял накапливаться богатству. Развиваться не связанным с войной наукам. Только в мире процветали и росли цивилизации. Это всё здорово и чудесно.

Но мир делает людей слабыми. Даже самые бдительные герои теряют сноровку.

А что произойдёт, когда придёт настоящая угроза? Когда врата ада раскроются перед ними? Слабые герои падут.

Произойдёт Разрушение Каргама. Или Лэк’Вэйса. Или Экзолты. Или бессчётных других примеров на протяжении истории.

Избавление или любой другой злодей победит. Хорошие люди, мирные и невинные, будут стёрты в пыль.

Таким образом избежание войн — это не добро. Не всегда, по крайней мере. Слишком часто это просто приближение катастрофы.

И именно поэтому, даже сейчас, дух Парсона не был сломлен.

Эта великая война Элоа… была неизбежна. Если не сейчас, то позже.

А случившись сейчас, она даст молодым поколениям столь важный для них шанс подрасти.

Она закалит их.

Поэтому они с Оверой пошли на такие меры, чтобы выгнать рейнлордов из Авангарда. Хотя план почти полностью сошёл с изначального пути, главная причина столь суровых действий оставалась в силе, даже сейчас.

Юсефф Элрой, Водяной Дракон Саира, нуждался в толчке. Как и многие другие, конечно, но он важнее всех. Водяные Драконы древности были одними из самых могущественных слуг в мире, но с прошлым темпом роста Избавление убило бы его в следующие лет пятьдесят максимум.

Но теперь парнишка встал на верный путь. После такого количества становлений Юсефф раза в два сильнее, чем раньше, если не больше.

Как жаль, что такая беда случилась с Марианной. Её смерть не требовалась. Совсем. Она была хорошей женщиной. И наверняка бы стала сильным союзником против Избавления.

Теперь оставалось лишь надеяться, что её смерть будет подстёгивать Юсеффа к свершениям и в будущем, но Парсон должен был признать, что здесь перебарщивает с надеждой.

Это напомнило ему о его собственной жене. И о матери. Покоя их душам.

Такова суровая правда.

Не избежало его взгляда и то, что не ослабь он Саир, возможно, Моргунов не стал бы атаковать сейчас.

Парсона не покидала мысль, что катастрофа Юго может быть его виной.

Но самобичевание бесполезно. Одно дело понимать свою вину и совсем другое винить себя за то, что не могло быть под твоим контролем или случилось бы в любом случае, даже сделай ты всё иначе.

Не выбери Моргунов Саир, его взгляд упал бы на другую беспомощную страну. Возможно, ещё менее подготовленную к нему, чем Саир.

Просто какое же неудачное время выбрал Моргунов для своего появления. Парсон надеялся ещё на пару лет подготовки молодых и искоренения гнили из рядов Авангарда. Слишком редко удавалось ему найти хотя бы одного, а Избавление запустило десятки, если не сотни шпионов в их ряды во время притока новой крови на протяжении последних нескольких лет. Да он и среди старых слуг многих подозревал.

А после такого опустошительного поражения искушение стать предателем только увеличится. Полно дураков считающих, будто можно добиться милости Избавления, если сдаться им. А другие могут быть просто сломлены разгромом.

Сдаться всегда проще. Перестать бороться и всё. Позволить Избавлению победить. Закончить это бесконечное перетягивание каната.

Сколько раз Парсон видел такое. Как среди слуг, так и среди жнецов. Каждый может сломаться. Без всяких предупреждений начать убивать союзников. Совсем слететь с петель и поклясться небом, что Избавление было право всё это время и нужно просто прикончить всех для прекращения страданий человечества.

Что вся борьба бесполезна.

И Парсон солгал бы, сказав, что в самые тёмные моменты своей жизни его не посещали схожие мысли.

Чем больше он жил, чем больше ужасов видел, тем очевиднее становилось, насколько неестественны слуги этому миру. Временами казалось, что нигилизм и безумие — неизбежная цель, к которой все они ползут.

Возможно, жнецы просто скрывают этот факт от них для их же блага.

Неудивительно, что Серман хотел умереть.

Но даже так, Парсон собирался двигаться по своему пути столько, сколько сможет.

Спустя какое-то время вновь послышались шаги Моргунова, притянув взгляд Парсона. Он шёл вприпрыжку и явно был счастлив.

— Что это тут у нас? — сказал Безумный Демон, всё ещё двумя голосами, пока вёл взглядом от связанных авангардцев к Асаду. — Никто из Вас даже не попытался сбежать? Да ладно, блин, я же специально отошёл и отвернулся, и всё такое! Что, цепи чересчур прочные? Или вы слишком слабые? Мм, может немного первого и чуть-чуть второго? Только не говорите, что просто перепугались! Хе-хе!

— Отправляйся в ад, Демон! — прозвучал голос, по которому Парсон определил генерал-лейтенанта Харрисона.

— Ого! — дёрнулась голова Моргунова. — Это кто сейчас сказал?

Ответа не последовало. Что, по мнению Парсона, было правильным курсом действий. Харрисон всегда отличался храбростью, но сейчас не время и не место. Иначе это уже будет глупое позёрство.

— Хмм? Ну и чего теперь стесняешься? А я только хотел похвалить тебя за боевой дух! Я очень ценю страстное отношение к своему делу, между прочим!

И всё равно никто не ответил.

На мгновение Моргунов нахмурился, прежде чем снова улыбнуться:

— Ну, кто бы это ни был, твой черёд ещё настанет. Не беспокой свою самодовольную головку. О, как насчёт этого? Когда придёт твоя очередь, если хватит смелости сказать что-то такое снова, то тебя ждёт маленький приятный сюрприз! Награда! За то, что в тебе всё ещё полно храбрости! Поэтому постарайся и выскажи свои чувства снова, если сможешь!

Молчи, Харрисон. Молчи, мать твою

Моргунов чуть наклонил голову и прислонил ладонь к уху, прислушиваясь к ним.

К счастью, Харрисону удалось оставить рот закрытым.

Громко шмыгнув и почесав нос в некотором разочаровании, Моргунов сказал:

— Ладно, простите, что заставил ждать. Просто хотел получше осмотреть инструменты. Узнать, с чем здесь можно работать. Оказывается, у нас тут настоящая старая школа. Средневековая даже, я бы сказал!

Один из роботов внезапно ожил и схватил Асада парой металлических клешней, потащив его к Моргунову.

И когда Парсон взглянул на него и опять увидел повязку на глазах, то возник вопрос.

Почему только у Асада Наджира завязаны глаза?

У него тут же появилось несколько вариантов, но прежде чем он мог углубиться в мысли и определиться, Моргунов заметил его взгляд:

— Хмм. В чём дело, Парсёнок, мальчик мой? Хочешь посмотреть? Ну конечно, хе. Глубоко внутри, имею в виду. Вы, авангардцы, так зажаты. Особенно командиры. Нужно сражаться и сражаться, бороться и бороться. Никогда нельзя просто посидеть и насладиться дарованными Пустотой способностями в том, в чём они на самом деле хороши. Нет, нет, нужно притворяться, что вам это не нравится. Нельзя же чтобы кто-то подумал, будто за десятки лет вы стали кровожадными психами, никак нельзя. Вы переходите к кровавым мерам, только когда они абсолютно, на все сто процентов неизбежны, верно? Ну естественно верно, хе-хе.

Вот же больной ублюдок.

Но Парсон хотел видеть, что он собирается сделать с Асадом. Хотя ему до сих пор не был до конца понятен интерес Демона в нём или каким образом Асад должен помочь ему получить «силу бога».

А нужно ли отвечать вообще? Парсон чувствовал, что сказав «да» только подбодрит старого ублюдка оставить его здесь.

Поэтому просто промолчал.

— Ой, ну что за щенячьи глазки! Иди сюда, рыбка моя! Но только не говори потом, что папочка Моргунов никогда для тебя ничего не делал!

Второй робот подхватил Парсона как буханку хлеба.

Моргунов пошёл обратно к верстакам, роботы последовали за ним. Но они прошли мимо них и направились в широкий туннель в стене ангара, через который попали в совершенно другую комнату.

Полную чёрных металлических клеток и гигантских баков с какими-то бледными, пузырящимися субстанциями.

Внутри оказалось ужасно жарко, а мускусная вонь показалась носу Парсона почти незнакомой.

Почти.

Какое-то воспоминание попыталось возникнуть в его голове. Что-то непонятное, но ужасное. Почти забытый кошмар. Всё его тело дёрнулось от неожиданного дискомфорта, дышать стало заметно труднее.

Разум оставался спокойным, но тело реагировало. И каким-то знакомым образом.

Он уже чувствовал это несколько раз раньше, рядом с особенно омерзительными гигантскими червями.

Все черви Подкорки имели врождённую способность вызывать ужас у своих жертв, но это срабатывало только на неопытных воинов — за редким исключением. Некоторые выделяли жижу с вызывающими панику испарениями. Пассивная защита души обычно неплохо защищала от этого эффекта, значит жижа в баках принадлежала по-настоящему чудовищному существу.

Моргунов в последние годы охотился на гигантских червей? Парсон бы не удивился.

Робот бросил Асада на большой стол в центре комнаты и Моргунов обошёл его вокруг.

— Ладненько, давай начнём с мягкого подхода, давай? — сказал Моргунов. — Где Кьюта Джаф’лах?

Что?

Асад не ответил. Он просто лежал на спине с завязанными глазами. К его чести, молодой слуга почти не показывал страха, а если эти испарения работали даже на Парсона, то против него должны были быть ужасающе эффективными.

— Тц-тц, да ладно тебе. Ты же не думаешь, что молчанка сработает? Хе-хе. Если всё-таки думаешь, то позволь мне переубедить тебя прямо сейчас. Не сработает.

Асад начал извиваться, стиснув зубы.

— Осколки Сухого Бога? Ну, вспоминаешь? Нет? Папа Моргунов знает, что ты знаешь, где они. И Папе Моргунову не нравится, когда детишки скупятся. Или когда лгут.

Парсон не знал, какой в этом смысл. Безумный Демон мог бы просто выдавить все ответы тяжестью своей души. Моргунов ведь изобрёл эту технику.

Значит, он делал это просто от скуки?

Ну.

Да, причина могла заключаться именно в этом. Будь на его месте любой другой император, Парсон был бы уверен, что они бы не стали тратить своё время, но это ведь Моргунов.

Эти мысли каким-то образом внезапно придали Парсону смелости и он почувствовал, что, возможно, для Безумного Демона это всё просто большая игра и император не обидится, если сейчас пропихнуть отвлекающий вопрос.

— Зачем ты закрыл его глаза повязкой? — спросил Парсон, пытаясь показать искреннее любопытство.

Пронзающий серебряный взгляд Моргунова поднялся и секунду он просто смотрел на Парсона.

В эту секунду казалось, что он измеряет всё существо Парсона и решает, прекратить его или нет.

После чего снова заиграла безумная улыбка:

— Ну, никогда ведь не знаешь, кто может подглядывать. Или даже подслушивать. Но увы, отвечать на мои вопросы с завязанными ушами у него бы не получилось, да?

За всё время общения с Дэмианом, Парсон многое узнал о Безумном Демоне Избавления. И одним из таких фактов, что странно, оказалась любовь этого императора учить.

Но только, если ученик правильный. Исключительно, если он правильный.

По рассказам Дэмиана, Моргунов был безжалостно жесток к ученикам навлёкшим его гнев. Парсон помнил одного бедного парня Генриха, весь род которого угас, после того как Безумный Демон решил, что он не воспринимает его уроки серьёзно. А ещё был Лозаро, уже на тот момент знаменитый учёный, который уснул во время одной из лекций Моргунова.

Считалось, что Безумный Демон «вырвал его из самой ткани реальности», хотя Парсон не понимал, что это значит или откуда Дэмиан узнал, что дело именно в этом.

Так что Парсон тут ходил по нереально тонкому льду. И хотя чувствовал возможность получить ценные знания из Моргунова, но ещё беспокоился о выборе слов и собственном тоне.

— … Я не понимаю, — сказал Парсон. — Каким образом, прикрыв его глаза, ты можешь защититься от глаз чужих?

Моргунов медленно наклонил голову набок:

— Хмм? Ты ведь уже не младенец, Парсёнок. Уверен, ты должен знать о существовании врубелей.

Об этом он знал.

— Или ты подумал, будто я не знаю о них? И о том, как Авангард защищает секрет их существования? Вы, ребята, так усердно их защищаете, да?

Парсон всё ещё думал над ответом, но Моргунов не собирался давать ему времени:

— О! Или ты просто притворяешься дурачком, чтобы воспользоваться моей любовью к любопытным маленьким дурашкам? Пытаешься вызвать моё умиление? Ах ты хитренькая мартышка!

Чёрт, нужно что-то сказать:

— На самом деле я просто думал, что повязка нужна против жнеца Асада.

Моргунов просто смотрел на него, безумные глаза и улыбка даже не шелохнулись.

— Я подумал, что ты, возможно, не хочешь, чтобы Асад видел своё окружение, иначе он бы мог передать информацию жнецу.

— Так-так-так. Довольно наглый подтекст, должен сказать. Ты считаешь, что я позволил Корвасу сбежать, верно говорю, мальчик мой? — Его глаза стали чуть шире. — Что я допустил ошибку.

— Мне просто любопытно. — Уже не было смысла отрицать. — Это показалось мне странным.

— Да ну?

— … А если бы тебя беспокоили воробьи, — сказал Парсон, — ты бы и мои глаза тоже прикрыл, нет? Как и всех остальных?

— Хе-хе-хе. Ну и хитрая мартышка!

— Так ты признаёшь это? Ты позволил жнецу сбежать?

— Откуда такое любопытство? Считаешь, что один маленький жнец станет твоим спасением, Парсёнок? Ты ведь должен знать, что это не так, а?

— Ну не знаю, — сказал Парсон. — А если Корвасу удастся связаться с Серманом?

— Хе-хе, уж надеюсь!

Вау. На мгновение Парсон хотел сказать, что помнит их столкновение — и, более того, что Моргунов тогда вовсе не выглядел счастливым.

Но благоразумие победило. Нет смысла раздражать безумца без причины — даже если Моргунов иногда уважал таких смельчаков.

Сейчас требовалось лишь играть роль любопытного ученика. И тянуть время, наверное, каким бы бесполезным ни казалось это дело.

Когда взгляд Моргунова начал опускаться обратно к Асаду, Парсон нашёл новый угол подхода:

— Знаешь, что мне реально любопытно? Эти твои роботы. Я такого никогда не видел.

— Мм, понравились, да? Я думал ты сильнее разозлишься, учитывая, насколько легко они тебя оприходовали.

Парсон неохотно кивнул:

— Тут попал. Но даже сквозь злобу я могу восхищаться их качеством, не так ли?

Моргунов взглянул на него искоса:

— Ты ведь не из мазохистов, нет? Это роботы не для таких утех, что б ты знал! Они хорошие мальчики! Я создал их исключительно для благородных целей похищения, убийства, и завоевания!

Точно. Возможно, нужно потянуться к собственному безумию. Дать ему ощущение схожих интересов:

— Я ничего такого и не подразумевал. Но ты правда сделал их всех сам? Так много работы. Даже если бы у меня была инструкция, не думаю, что мне бы хватило терпения.

— О, это верно, да. Пара лет ушла. Думаю, мог бы завершить их быстрее, но я немного перфекционист, когда разговор заходит о таких вещах. Где стоит приложить усердие, можно и переусердствовать, как я всегда говорил.

Пара лет? Судя по тому, как он выразился, конвейера собирающего этих чудовищ у него нет.

Кажется.

Ему бы хотелось спросить об этом напрямую, но Парсон воздержался. Сейчас требовалась осторожность. Полагаться на слепую удачу нельзя.

Потому что была причина того, почему он пытался задержать императора.

Не только сохранить жизнь свою и пленников ещё хоть на долю секунды, чтобы дать Авангарду больше времени. Даже сейчас, убранный с шахматной доски, он думал о будущем. Возможно, ему уже никогда не предстоит сражаться. Возможно, Моргунов просто убьёт его, после того как найдёт Гермала и повеселится вдоволь.

Но Чёрная Песнь придёт. Она должна.

Конечно, он несколько беспокоился, что их потери в Юго слишком велики, что оставшиеся лидеры в итоге испугаются или даже откажутся от операции.

Но Парсон не верил в это. Не мог.

Они должны знать, что теперь планы нужно ускорять, а не задерживать. Юго — ужасное поражение с потенциально катастрофическими последствиями, но это ведь всего лишь одна битва. Необходимо пойти в атаку, чтобы восстановить импульс своего движения и поддержать боевой дух.

Сейчас это было их единственной стратегией, чувствовалось ему.

Если Авангард ничего не сделает и позволит этой континентальной войне превратиться в битву на истощение, то им конец. Потери в Юго обязательно отразятся на всём континенте и будут медленно разъедать боевой дух солдат, как молодых, так и старых — не говоря о том, как это повлияет на всех гражданских Элоа.

А Серман всего лишь один человек. Если Дозер тоже выйдет в бой — что вполне вероятно, раз Моргунов сделал свой ход — то Избавление сможет захватывать всё на своём пути проще, чем когда-либо. Они заманят Сермана одним императором, после чего атакует второй.

Маршалы должны были защищать его от этого, но учитывая, как легко проклятые роботы Моргунова справились со всеми, эта стратегия больше работать не будет. Не в ближайшее время, по крайней мере.

Поэтому Парсон не сомневался.

Чёрная Песнь, в одной форме или в другой, приближается.

Нужно лишь продержаться до того момента.

Глава 244. Возрождённая ярость...

Гектор никогда их такими не видел.

До сих пор во время своего пребывания в Уоррене, рейнлорды часто показывали беспокойство и разочарование. Он видел это в языке тел, в жажде постоянно работать над чем-то, слышал в голосах и подтекстах каждой встречи. Редко он замечал, чтобы они позволяли себе расслабиться хоть немного, но надеялся, что скоро начнут. Может быть, по чуть-чуть ощутят домашнее тепло этого места.

Но сейчас всё прошло. И настолько, что Гектор теперь начинал думать, что постепенное пробуждение спокойствия в их рядах ему лишь показалось.

Новости из Саира вызвали у них ярость.

Многие требовали немедленного вывода всех сил, чтобы вернуть страну. Другие предлагали отправиться в Кэлтос и застать Избавление врасплох. Или даже атаковать Авангард для возвращения своих родных.

Но одно, по крайней мере, было ясно.

Они не знали, что делать.

В то время как несколько глав семей до сих пор не могли выбраться из Ванталэя, они начинали понимать — хотя и не хотели — что спешить с решением нельзя. Постоянные споры в Великом Зале Ночи разгорелись с новой силой, особенно между жнецами, которым даже спать не требовалось.

Их команда в Саире пыталась собрать больше информации, но ничего хорошего пока не сообщала. Силы Избавления в Сухоземье увеличивались ежечасно, а разведчикам приходилось постоянно отступать всё дальше и дальше. Каждый город, через который они проходили, был заброшен или эвакуировался прямо в этот момент.

Разведчики под предводительством Айзека Сиболта начали укрепляться в Каллуме, стране на юг от Саира. Разведка в самом Саире почти исчерпала свою полезность и потому они переводили внимание на соседей страны.

Крупнейшим их соседом, конечно, был Интар, покрывающий целиком всю западную и северную границу Саира, а учитывая всё, что Гектор недавно узнал о них от Принца Давида, невольно приходилось задумываться о реакции континентальной сверхдержавы на эту новость.

Ни Каллум, ни Интар пока не вмешивались в войну напрямую, но Гектору казалось, что всё может измениться в любой момент.

Ещё ему хотелось сделать для рейнлордов больше. Просто сидеть на встречах и слушать их страдания пока было лучшим, что он мог — а этого явно не хватало, даже если они, вроде как, ценили его присутствие.

И сказали ему, что пока он рядом, им как-то спокойнее. До его возвращения в Уоррен, все вели себя как кошки с собаками, а сейчас, по крайней мере, сохраняют какую-то цивилизованность.

Но Гектор в этом сомневался. Ему было трудно представить глав домов кричащими друг на друга — и тем более поверить, что прекратилось это благодаря ему.

Хотя больше всего Гектор беспокоился за Асада. Он, конечно же, попытался созвониться, но лорд Наджир не ответил. И ничего удивительного, наверняка у него с этими эвакуациями дел по горло.

Он отчаянно хотел снова связаться с Расаласэдом и, может быть, узнать что-то полезное, но Сухой Бог не отвечал на его зов.

И это расстраивало, откровенно говоря. Каким образом завоевание территории сэндлордов могло оказаться не настолько важным, чтобы рассказать о нём? Даже если допустить, что Расаласэд не ожидал этого, но хотя бы обсудить теперь-то можно?

Наверняка происходило что-то ещё. Либо он сам где-то ошибся, либо в завоевании Саира было нечто большее, чем казалось сейчас.

Или Расаласэд просто слишком чёрств, но в этом Гектор сомневался. Сухой Бог, вроде как, выглядел даже очень заинтересованным во встрече с Асадом.

Гектор приватно поведал о своих тревогах Гарвелю и жнец согласился с ним в странности происходящего.

— «Само участие Моргунова делает ситуацию подозрительной», — сказал Гарвель с эхом приватности. — «Сомневаюсь, что он бы пошёл в бой только потому, что хотел захватить немного земли. У него должны быть планы на Саир, в этом я уверен»

— «Хмм. Как думаешь, Расаласэд может знать его цели?»

— «Возможно. Но мы ведь говорим об императоре. Не удивлюсь, если у Моргунова какая-нибудь защита от Расаласэда. Насколько помнишь, ему не удавалось понять, кто был „тенью“ следующей за Эмили»

Гектор попытался вспомнить и не смог: «Тенью?».

— «Когда мы все встретили Расаласэда, помнишь? Он предупредил Эмили о том, что за ней следуют»

— «А, точно… а потом тенью оказался Говис»

— «Мгм»

Пугающее предположение, честно говоря. Мысль о том, что Моргунов каким-то образом перекрывает способности Расаласэда? Угх. Гектор очень хотел верить, что благородный Сухой Бог могущественнее любого живого слуги, включая императоров, но так ли это на самом деле? Или просто глупая надежда?

Ведь никак не узнаешь, насколько Расаласэд силён на самом деле, особенно снаружи «пространства» Осколков. Даже если он старше Моргунова, тела ведь у него больше нет. Гектор не знал, может ли сила вообще расти в таком состоянии. Если душа каким-то образом «сохраняется» в этих Осколках, то логично предположить, что и его сила «заморожена» в той же форме.

Или, чёрт, возможно он даже слабее, чем при жизни.

В чём бы ни было дело, Гектор собирался спросить Расаласэда об этом при следующей возможности.

Тем временем оставался, по крайней мере, один человек, с которым он мог поговорить о странном и мистическом — Эмили Элрой. И он надеялся, что она сможет рассказать об атаке больше, но для неё оказалось новостью поражение Саира.

В итоге вопросы задавала она, а не он. И её «телепатический голос» оставался спокойным по большей части, но он чувствовал эмоции через Осколки.

Её разбитое сердце.

Тревогу, горе, беспомощность, и просто… боль.

Хотел бы он сделать для неё больше. Но тут ничего нового, конечно.

Единственное, что она могла сказать ему о передвижении Избавления, это то, что сам Говис никуда не ушёл.

— «Я постараюсь больше узнать об их операциях», — пообещала она.

Но только сильнее его потревожила: «Не переусердствуй. Даже если обнаружишь что-то реально полезное, не знаю, сможем ли мы это использовать. И у меня даже нет способа связаться с Авангардом, так что…»

Она телепатически вздохнула.

Тишина растянулась, пока Гектор искал, что ещё можно сказать. Он рассказал ей всё, что мог рассказать, но не видел найти хороших причин просто закончить разговор.

Что вообще люди говорят в таких ситуациях? Не первый раз такое случалось между ними и его не отпускало ужасное чувство, что и не последний.

— «… Мне жаль, что тебе приходится проходить через всё это», — было единственным, что пришло ему на ум.

Её ответа не последовало.

Он попытался снова. Может быть, что-то подбадривающее сработает: «Обещаю, я сделаю всё возможное, чтобы помочь тебе и твоей семье».

— «… Спасибо за эти слова, Гектор, но давай не будем обманывать себя. Что ты можешь сделать? В этой ситуации ты настолько же беспомощен, насколько и я»

Он моргнул. Такой язвительный цинизм оказался неожиданным.

А может и нет.

В последнее время ему приходилось разбираться с таким количеством не-слуг — политиков, в частности, — что он как-то забыл о том, насколько положение Эмили отличается от всех остальных. Его растущая «репутация» не имела здесь никакого значения. Для неё он просто тот странный пацан, с которым она познакомилась во время всего безумия происходящего в Саире.

А если говорить честно, то её оценка ведь самая справедливая. Лорд или нет, «герой» или нет, он давно перешёл грань. Очень, очень давно.

Он почувствовал, как она отпустила Осколок и на этом разговор закончился.

Следующие несколько дней были настоящей агонией и казалось, что он — да и все остальные — не могут ничего, кроме как ждать новых новостей. От охотников за сокровищами. От сэндлордов. С фронта войны. Откуда угодно.

Но это было лишь поверхностное чувство тревоги. Дел хватало всегда, даже не считая медитации, тренировок, банка, реконструкции, предложения Лорента, а ещё кучи встреч, конечно.

Хотя была одна встреча, которая застала его врасплох, потому как случилась посреди ночи.

И не абы с кем, а с самой Королевой Атрии, решившей нанести ему визит.

Мисс Роджер пришлось разбудить его. К тому моменту, как Гектор спустился с лестницы своей башни и поднялся в Проходную Башню, Королева Хелен уже сидела за одним из длинных, отполированных чёрных столов в Восточном Зале, самой просторной комнате башни. Вместе с ней были её жнец Мельсанз и Линнет Эдит, а ещё лорд Димас Сиболт и куча других жнецов, включая его собственного Изиола, а также Аксиолиса с Мивоксом.

— Надеюсь, я не оскорбила тебя внезапностью своего визита, — сказала Королева, увидев его. На ней был чёрный плащ со всё ещё надетым капюшоном, как и на Линнет — что показалось довольно странным, ведь она всегда ходила в белом.

— Никаких проблем, Ваше Высочество, — сказал Гектор. Он занял место рядом с ней, у главы стола. — И, эм… я благодарю Вас за скрытность визита. Понимаю, Вы делаете это ради моих гостей.

Хелен улыбнулась, после чего взглянула на небольшой сгусток жнецов рядом:

— Я хотела встретиться с этими твоими рейнлордами с тех самых пор как они прибыли в нашу страну. И рада, что у меня наконец-то появилась такая возможность.

Лицо Гектора напряглось в попытке не сморщится, когда она сказала «его рейнлордов». Он был уверен, что она говорила это не том же смысле, в котором говорил Лео, например, но всё равно выбор слов ужасно неудачный.

Гарвель вмешался: «Вы к нам на всю ночь? Или, может быть, даже дольше? У нас тут полно всего, что мы хотели бы Вам показать. Реставрировать замок ещё долго, но мы очень довольны результатом»

Хелен обменялась взглядами с Мельсанз — и парой приватных слов, скорее всего — после чего сказала Гарвелю:

— Я собиралась остаться только до утра, но, думаю, можно и следующий день тоже тут провести, а отправиться назад завтрашней ночью.

— «Превосходно», — сказал Гарвель. — «Я рад, что Вам удалось избежать внимания бездушных папарацци хотя бы на день»

— Не стоит поминать чёрта всуе, — вздохнула Королева и её улыбка неожиданно стала очень уставшей.

— «И не стоит благодарить раньше времени», — добавила Мельсанз. — «В последние дни столько всего происходит, что ужасные новости уже не удивляют. Вполне возможно, очередная чрезвычайная ситуация заставит нас срочно вернуться в столицу»

— «Вот тут согласен полностью», — кивнул Гарвель и перевёл взгляд на Димаса. — «Надеюсь, Вы хорошо относились к нашей королеве, лорд Димас. Мы её бережём как зеницу ока, знаете ли»

Хелен воздушно засмеялась:

— Он был превосходным джентльменом.

— «Только тихим очень», — добавила Мельсанз.

Димас выглядел настолько же равнодушным ко всему миру, насколько и всегда:

— Я как раз не спал и подумал, что будет грубо оставлять Королеву одну в этом гигантском замке, тем более в первый визит

— «Это он недоговаривает», — сказал Изиол. — «После такого хорошего знакомства с Королём Вильямом, мы все очень хотели встретить жену такого харизматичного мужчины, особенно после всех его слов о Вас»

— Ого, — сказала Хелен, — мне стоит передать ему эти слова.

— «Передайте, пожалуйста. Хотел бы я ещё раз поговорить с ним лично.»

— Неудивительно, что Вы так понравились Уильяму, — улыбнулась Королева. — Гектор, ты не говорил мне, что рейнлорды так красноречивы.

— Эм…

— «Мы такие только с теми, кто нам нравится», — сказал Мивокс. — «К сожалению, с остальными у нас репутация не самая приятная»

— Это я слышала, — сказала Хелен. — Мне удалось повстречать нескольких сэндлордов и должна признать, что я позволила их мнениям повлиять на моё собственное.

— «А. Да. Исторически говоря, у нас с этими ребятами, если так можно выразиться, любовно-ненавистные отношения»

И улыбка Королевы ослабла:

— Могу только представить, что вы сейчас чувствуете.

— «Ну», — сказал Мивокс, — «я бы хотел сказать, что всё сложно, будто из-за наших отношений с ними всегда так было. Но нет. В нынешней ситуации, как мне кажется, проще быть не может»

— Вы желаете пойти им на помощь? — спросила Королева.

— «Ещё как! Но не можем»

Хелен кивнула.

— «Что, в таком случае, собираетесь делать?» — спросила Мельсанз.

— «Мы всё ещё довольно сильно подраны», — сказал Аксиолис. — «Но сейчас пытаемся обнаружить сэндлордов, которым удалось сбежать»

— «И как с этим дела?»

— «Не хорошо», — ответил Изиол. — «Избавление наскочило очень быстро. Сейчас даже неизвестно, удалось ли хотя бы кому-то из глав Халей сбежать. Мы надеемся, что кто-нибудь из них вскоре свяжется с нами, но им наверняка приходится скрываться»

— «Я уверен, что многим из них удалось сбежать», — сказал Аксиолис. — «Они те ещё параноики и должны были готовиться даже к такому сценарию. Вот станут ли они рисковать, чтобы связаться с нами — другой вопрос»

— Думаешь, что не станут? — спросила Хелен.

— «Не в ближайшее время. Подозреваю, что многие из них сейчас скрываются и считают, что разумнее всего будет переждать»

— Понятно…

— «Не все из нас разделяют оптимизм Акси», — сказал Мивокс. — «Трудновато надеяться на лучшее, когда боишься худшего»

— «Верь, старый друг», — возразил Аксиолис. — «Ещё увидишь»

— «Это ты предлагаешь верить в Лютве? Или в твоего лучшего приятеля, Корваса?»

— «А нельзя попросить и того, и другого?»

— «Нельзя»

— «Хмф. Тогда верь в то, насколько хорошо я знаю сэндлордов», — сказал Аксиолис.

— «Я просто пытаюсь быть реалистом. Не хочу переборщить с надеждой, а потом быть раздавленным, когда мы узнаем правду»

— «Напротив, реалист тут я. Это ты надеешься худшего и боишься»

— «Ха. Ну, раз ты так говоришь…»

— «Давайте не будем тратить время Королевы Атрии нашими перепалками, хорошо?» — сказал Изиол, перетянув на себя взгляды каждого. — «Позвольте мне снова поблагодарить за разрешение остаться на Вашей территории. Мы надеемся не переборщить с гостеприимностью, но пока война продолжается, боюсь, покинуть владение Уоррен не сможем»

— Как мне сообщил Гектор, вы были идеальными гостями и очень помогли в восстановлении замка, — сказала Хелен. — Если так продолжится и дальше, то мы будем рады вам всегда.

— «Это приятно слышать», — сказал Изиол. — «Спасибо»

Обмен любезностями продолжился, но едва ли Гектор был недоволен этим. У него складывалось такое впечатление, что Королева явилась среди ночи вовсе не для знакомства с рейнлордами. Она наверняка хотела поговорить о Лоренте, но только не при других. Он всё ожидал, когда она попросит уединиться для разговора без свидетелей, но не дождался — по крайней мере, Гарвель раньше предложил ей комнату в Башне Ночи.

Видимо день у неё был длинным, потому что она согласилась и вскоре ушла в кровать — или попыталась, по крайней мере. На пути к комнате появлялись новые жнецы и, естественно, все они хотели поговорить. В итоге за неё долг переговоров взяла на себя Мельсанз.

На самом деле Гектор был рад, что они хорошо разговорились. Меньше всего он хотел увидеть ссору между ней и рейнлордами.

Но прежде чем мог вернуться в кровать сам, Линнет схватила его за плечо и развернула к себе.

— Эй, — сказала она. — Ты должен рассказать про битву со Зверем Лорента. Я хочу слышать подробности.

Мгновение Гектор просто стоял. Смотрел на неё.

— А… Конечно…

Она убрала руку:

— Эм. Я имела в виду потом. Не прямо сейчас. Ты ведь устал, да?

Он не знал, что сказать. Гарвель говорил с другими жнецами и, вроде как, даже не обращал на него внимания.

Эм.

Он был уставшим. Но уже нет. Сказать ей это? Наверное, надо, да? Всё же, у него не так много возможностей поговорить с ней, в конце концов.

О господи, он не был готов к такому повороту событий.

— … Гектор? — спросила она, взглянув искоса. — Ты устал?

— … А ты? — Ёпт, да что с ним не так? Этой стратегии он научился у Гарвеля — если не знаешь, как ответить на вопрос, то просто повтори его задающему, но сейчас была не такая ситуация. Сейчас это вообще не требовалось.

— Эм. Не очень, думаю. Но я привыкла охранять Королеву, пока она спит.

Он просто кивнул, как тупой болванчик.

Теперь Линн смотрела на него так, будто тоже больше не знала, что сказать.

Ну, твою мать.

Они уже довольно высоко поднялись в Башню Ночи. Гостевая комната, которую предложили Королеве, находилась всего одним этажом выше его собственной. Он пытался вспомнить карту Башни и ничего не получалось. Каждый этаж здесь огромен. Он был уверен, что где-то рядом находилась комната именно для публичных разговоров. Рядом. Где-то.

Мать твоей матери.

В итоге они просто стояли посреди большого коридора.

А куда все делись? Когда тут стало так пусто? Нужно позвать Гарвеля на помощь?

Вот же чёрт.

— О! — внезапно воскликнула Линнет. — Мэдисон просила меня поговорить с тобой о чём-то, не так давно. Она хотела… эм? Ну…

— Мэдисон? — переспросил Гектор. — Хочешь сказать, Мэдисон Рич? Девушка лорда Димаса?

— Ага. Она хотела, чтобы мы с Джиной попросили тебя отправить кого-нибудь изучить одну тёмную группировку… — Линн потёрла шею. — Я как-то забыла.

— Андалеро, — сказал Гектор. — Да, Джина упоминала.

— О. Эм. Ладно. Хорошо.

И неловкая тишина вернулась.

Должна быть какая-то тема, на которую он мог бы поговорить. Разве ему не казалось, что он постоянно жонглирует миллионами всяких штук? Можно ведь просто взять что-нибудь оттуда, да?

Можно же?

А если получится слишком скучно? И появится ещё больше проблем?

О нет.

Вот дерьмо.

Угх.

Нет, нельзя говорить о себе. Нужно спросить её. Так будет умнее, да?

— Т-так, как там твоя семья? — ляпнул он. Вот ничего в этом умного не было, да?

— О, ну, у них всё хорошо. Спасибо, что спросил.

Он снова кивнул.

— Я купила маме новый меч пару недель назад. Она, эээ, коллекционирует их. Это её хобби. И моё, кажется. Но, эм, ей подарок очень понравился. Это древний мельмурианский боевой клинок. То есть, он сделан в древнем стиле, а так современный. Хех, настоящий древний меч был бы безумно дорогим. И лежал бы в музее. Эм…

Гектор слушал так, будто она давала лекцию перед экзаменом, который ему реально надо сдать.

Но только её голос стих и она теперь наверняка думает, что ему не было интересно.

Эй, сейчас же самое время показать свои знания социального устройства людей, да? Пора дать ей знать, что ему правда очень интересен разговор.

Не надо потеть. Он должен знать, что нужно сказать.

Эм.

Что-то связанное с мечами…

Угх, твою мать, да давай же!

— Эээ… ты когда-нибудь слышала о Мече Юнсо? — О господи, ему удалось? Нет, получилась какая-то хрень. Нужно было как-то ободрить её, а не сменить тему.

Линнет моргнула одним глазом:

— Имеешь в виду из мифологии?

— Э, да… наверное. Ты что-нибудь о нём знаешь?

— Эм… — её взгляд ушёл в сторону, — это было давно, но в детстве я много читала о мифических мечах. Было весело представлять, что у меня появится такой же.

— Да, — нерешительно сказал Гектор. — Потому что… они… не реальны…

— Что это был за тон? — нахмурилась она. — Хочешь сказать, что Меч Юнсо существует на самом деле?

— Ну, то есть… да, я почти уверен.

Она ответила изумлённым выражением лица с полуоткрытым ртом.

— Сейчас он, — продолжил Гектор, — предположительно, в руках очень опасного парня по имени Фаддей Кролл. Также известного как Убийца Крохина.

— Я… — она опустила взгляд к полу, — хм… Как-то мне никогда и в голову не приходило, что эти легендарные клинки могут существовать… — После чего резко снова посмотрела на него: — А ты откуда знаешь о Мече Юнсо?

Хмм. Он может рассказать ей о команде искателей сокровищ в Ванталэе? Наверное. Но…

Это ведь не только его секрет, да? Иначе он бы с радостью рассказал ей всё, но разве можно рисковать командой? Линнет, очевидно, надёжный человек, но чем меньше людей знают, тем лучше.

Если кто-то узнает, что лорд владения Уоррен охотится за артефактами…

Ну, такие новости определённо могли принести очень много проблем сразу с множества направлений.

— Это… щепетильная тема, — сказал Гектор.

— Хмф, — нахмурилась она. — Ты в курсе, что стал намного таинственнее в последнее время?

Он не знал, как на такое ответить.

— Ну, то есть, ты всегда был тихим, но теперь кажется, что у тебя появились кучи всяких секретов.

Ну, тут она не ошибалась. Хотя он всё равно не мог найти слов.

Её хмурость превратилась в лёгкую улыбку и она тихо усмехнулась:

— Я хочу сказать, что это бесит.

— Я, эм… — Он тоже невольно засмеялся. — Хотел бы я поделиться с тобой хоть частью своих секретов.

Линн устало выдохнула и сложила руки:

— А ещё какие-нибудь мифические мечи, о местоположении которых ты «случайно» узнал, существуют?

— Эм… — он почесал бровь, — хмм.

Она ждала, но не очень долго:

— Отвечать на этот вопрос ты не станешь, да?

— Думаю, мне не стоит…

— Тогда зачем вообще заговорил про Меч Юнсо? — спросила она, отступив на пару шагов и прислонившись к чёрной как уголь стене. — Просто хотел меня подразнить? Это очень грубо, знаешь ли.

— Эм. — Вот чёрт. — Вообще, я подумал, может ты знаешь что-нибудь о его силах.

— То есть, ты знаешь где он, но не что он делает?

— Ну, я слышал всякое…

— Например?

— Эээ… — Он решил, что такой информацией поделиться может. — Говорят, он способен разрубить практически всё.

— Хмм. Можно сказать и так. Насколько я помню, Меч Юнсо мог создавать «пути». Во время взмаха. И они разрубали всё. Даже воздух.

— О…

— В руках опытного бойца, предположительно, он мог бы вырезать тоннель в горе или даже создать мост через реку.

— Воу. Но подожди, он мог построить мост? Из камня или…?

— Нет. Думаю, из чистого воздуха. В итоге мост будет невидим для невооружённого взгляда, но осязаем. Мне это всегда казалось просто крутой историей. Не представляю, как такое возможно в реальности.

— Интересно… — Это не совсем сходилось с тем, что сообщала команда в Ванталэе после сражения с Убийцей. Потому что история лишь частично правдива? Или они просто ещё не увидели все силы Меча?

Он решил, что следует передать эту информацию. Просто на всякий случай. Лучше перебдеть. И, чёрт, вдруг это поможет им победить Фаддея.

А если подумать, это же идеальное оправдание, чтобы избежать разговора с ней. Нужно рассказать критически важную информацию. Да. Откладывать хоть на секунду неразумно. Рейнлорды, возможно, сражаются с Фаддеем прямо сейчас и именно эти знания могут перевернуть ход сражения.

Определённо. Первозданно чистая логика. Никаких эмоций.

— Мне нужно передать это Аруморо, — сказал Гектор, выпрямив спину и взглянув на лестницу в зал.

— Кому? — спросила Линн.

— О, эм. Он жнец, слуга которого, эм… может получить преимущество из сказанного тобой.

— Правда? Я думала, что жнецы уже и так всё знают.

— Ха… ну, определённо ведут себя так, будто знают. — Он начал медленно разворачивать тело. — Возможно, им это поможет прямо сейчас, поэтому нельзя откладывать…

— О, хорошо, — понимающе кивнула Линн. — Тогда пошли.

И она сделала шаг навстречу.

А.

Хмм.

Она собиралась пойти с ним.

Вот дерьмо.

Можно, конечно, снова притвориться таким таинственным и все дела, но… твою мать.

Стоп, нет, есть вариант получше:

— А Королева не будет против, если ты уйдёшь с поста?

— Э, нет, у меня сейчас нерабочее время, технически. Она сказала мне, что я должна попытаться расслабиться, пока мы в Уоррене.

— Вау, реально?

— Ага. Она считает, что я недостаточно отдыхаю или вроде того. — И пошла вперёд него, словно поторапливая, поэтому больше он стоять как истукан не мог.

Всё пошло не по плану. Теперь они шли вместе.

— Эй, кстати, — сказала Линн. — Я кажусь тебе слишком скованной?

— Эм… — О блин.

— Гектор.

— Эээ, что?

— Я кажусь скованной? — повторила она, медленнее в этот раз.

— Эм, ну то есть… н-нет?

— Гектор, это прозвучало вообще не убедительно.

— Т-ты не кажешься мне скованной, — попытался он снова.

Она просто посмотрела на него.

Ну да, не поверила. Хмм. Может, использовать это против неё:

— … Почему Королева считает, что ты недостаточно отдыхаешь?

Линн продолжила смотреть под ноги, пока они спускались по тёмной лестнице:

— Не знаю.

— … Уверена в этом?

— И что ты хочешь сказать:

— Просто, может ты правда недостаточно отдыхаешь?

— Хмф. Кто бы говорил.

— Да, но я ещё и нежить.

— Всё со мной в порядке.

— … Точно? Ты не перебарщиваешь с тренировками?

— Конечно нет. Я знаю, на что способна.

— Ну… Здесь я как-то хочу поверить мнению Её Высочества…

— Ты реально используешь Королеву против меня? — фыркнула она.

— Отдыхать правда нужно, Линн.

— Говоришь, прямо как моя мама.

— О, а это идея, — засмеялся Гектор. — Может нам позвонить ей? Послушаем, что думает она?

— Воу-воу-воу, давай без угроз.

— Кстати, — вспомнил Гектор, — а когда ты была тут с Королём, у тебя получилось проведать наши горячие источники?

— А, нет, тогда их ещё не закончили. Теперь они готовы?

— Вроде того. Ещё нужно доработать, но теперь, по крайней мере, функционируют. На твоём месте, я бы их опробовал.

— Звучит неплохо. И мне интересно узнать, как они выглядят.

Они продолжали говорить, пока спускались. Времени было много, ведь Башне Ночи не хватало одной очень важной детали.

Лифтов.

Из восьми башен Уоррена, эта была самой большой и защищённой, благодаря ночнокамню, из которого её построили.

Но увы, прочность ночнокамня доставляла и проблемы, особенно в реставрации.

Поначалу Гектор считал, что если это слишком большая проблема для обычных реставраторов, то можно попытаться найти слуг способных разобраться с ночнокамнем, но вот уже довольно давно в реставрации помогали рейнлорды и с каждым таким днём его сомнения укреплялись.

До сих пор никому из них не удалось даже поцарапать ночнокамень.

Возможно, конечно, дело было в том, что все они сдерживались. Сейчас в Уоррене — и особенно в Башне Ночи — жило очень много людей, поэтому никто не хотел переборщить с силой и поранить кого-нибудь осколками.

Они как раз планировали новую, более амбициозную попытку пробить ночнокамень, но её отложили, когда стало известно о континентальной войне. А ещё самый могущественный слуга в их распоряжении, Мельчор Блэкбёрн, отправился в Ванталэй как раз с теми, кто должен был сдерживать ущерб.

В целом, прочность оказалась шокирующей.

Когда Ворис впервые описывала им с Гарвелем ночнокамень, то упомянула прочность, но не такого уровня. Она тогда говорила, что кто-то уровня Харпера Нореца мог бы его разрушить, но Гектор чувствовал, что потребуется кто-то гораздо старее. Харпер, конечно, могущественный лейтенант-генерал Авангарда, но Гектор был не без причины уверен, что среди рейнлордов найдутся люди сильнее него.

А ночнокамень оказался сильнее их всех.

Ворис тоже была удивлена: «Да? Эта штука немного прочнее, чем я помнила…».

Гектор надеялся, что им скоро удастся найти решение этой проблемы, потому что спускаться и подниматься по длиннющей лестнице каждый день как-то раздражало.

Кроме того, это не слишком дружелюбная система для инвалидов и раненых. Пока таких проблем не возникало, но Гектор хотел быть готовым ко всему.

Маленькая Рамира Элрой стала предупреждением, в некотором смысле. Она поранила ногу ещё в Зале Дюн и с тех пор носила гипс. К счастью, такую малышку без всяких проблем мог поднять не только Юсефф, но даже и Маркос, но увидев её на крошечных костылях, Гектор сразу представил худший сценарий и возможных.

Ведь Уоррен задумывался как безопасное место — а Башня Ночи самой защищённой в нём. Возможно, однажды придёт день, когда понадобится разместить множество раненых. Естественно, можно расположить их в других башнях — наверняка они так и поступят — но что делать, если начнётся осада?

Чем больше он думал об этом, тем важнее казалась Башня Ночи.

В остальных семи башнях тоже использовался ночнокамень, но гораздо меньше — одна чёрная комната в сердце каждой башни, если говорить точнее. Остальной камень, хотя и не был совсем нормальным, но, по крайней мере, поддавался слугам. Лифт в Проходной Башне был воспринят особенно хорошо, ведь она была самой высокой из всех восьми.

Их цель, Колокольная Башня, тоже скоро должна была обзавестись лифтом.

Реставрация, в целом, шла очень хорошо. Первые этажи, можно сказать, уже закончили и каждая башня уже выглядела красиво. Светло-серый камень теперь казался совершенно новым, края комнат подчёркивала тёмная древесина грецкого ореха — приятный контраст, на взгляд Гектора.

Жнецы отправленных на миссии команд практически всегда были вместе, чтобы обмениваться между собой информацией и передавать её слугам сразу по появлению. Они переходили между разных точек сбора уже несколько недель, но в последнее время чаще всего зависали на втором этаже Колокольной Башни.

Когда Гектор с Линн подошли, она замерла, видимо удивлённая открывшимся зрелищем. Очки хунь’куй были на ней, поэтому огромная толпа жнецов предстала перед ней во всех красках.

Хмм. А стоило ли показывать ей это? Она наверняка спросит, зачем они все тут собрались.

Тц, да ладно. Линн можно доверять, и она не услышит ни единого их слова, поэтому физически не могла скомпрометировать миссии.

Всего они собрались в четыре круга, по одному на каждую команду, но всё равно периодически смешивались между собой. Насколько понимал Гектор, им было важно знать прогресс остальных миссий. Его бы эта информация только запутала, но не жнецов, как видно.

Поэтому получалось, что жнецы команды в Ванталэе знали всё о командах в Ценхисе, Ардоре, и Саире. И наоборот. Они заявляли, что всегда есть шанс влияния одной миссию на другую или что информация полученная в одной части мира может оказаться полезной в другой, но Гектор не слишком им верил.

Ему казалось, что жнецы просто хотят знать всё и сразу. Ведь это жнецы.

А ещё, конечно, с темпами развития в Саире у них хватало причин интересоваться докладами разведчиков.

Атмосфера была напряжённой. Обычно, когда собиралась такая толпа жнецов, всегда ощущалось веселье — по крайней мере, так было по опыту Гектора. Даже обсуждая важные дела, жнецы находили способ веселиться.

Но не в этот раз.

Новость о поражении Саира сокрушила их. То же можно было сказать о всех рейнлордах, но жнецы получили особенно сильный удар, по ощущениям Гектора.

Хотя причину таких чувств он бы не смог объяснить. Просто теперь они казались серьёзнее. Не шутили так часто между собой. И ещё что-то. Гектор не мог выразить это словами.

Странное чувство. Какой-то жар в его разуме. Одновременно знакомый и нет, будто он должен вспомнить, но не может. И это беспокоило настолько, что один мыслительный процесс теперь занимался исключительно решением этой загадки.

В любом случае, Аруморо находился в глубине комнаты. Гектор мог бы подойти и к другому жнецу команды Ванталэя, но лучше всего знал жнеца Рола Блэкбёрна, одного из довольно известных Тройняшек Блэкбёрн.

— «Лорд Гофф», — сказал Аруморо, наблюдая за их приближением. — «И леди Эдит. Что привело вас сюда?»

Гектор передал слова Линнет о Мече Юнсо. Он постарался донести неуверенность в этой информации, чтобы жнец не воспринимал всё серьёзно. Линн тоже вклинилась и расписала свои замечания подобнее. Аруморо поблагодарил.

И на этом всё. Больше Гектора ничего не держало.

Но прежде чем они могли уйти, один из жнецов команды разведчиков сказал одну фразу, после которой стихла вся комната:

— «Мы только что установили контакт с Аббасом Саккафом»

Глава 245. О, молодой командир, не оступись...

Все жнецы повернулись на Гектора. Никого из глав рейнлордов сейчас не было рядом. Все они либо спали, либо Димас Сиболт, человек с хронической бессонницей.

Жнецам не требовалось много времени, чтобы слетать за ними, но судя по выражениям скелетных лиц, все они ожидали его решения.

Ну, что ж.

Частично он хотел притвориться, будто ничего не услышал и уползти обратно в кровать. Пусть кто-нибудь другой займётся этим. Да и Аббас наверняка хочет поговорить с рейнлордами, а не с ним, верно? Ага.

… Эээ, да кого он обманывает?

Втянув воздух в продолжительном вдохе, он подошёл к жнецу, сообщившему новость, и спросил:

— Какой контакт? Просто обнаружение или прямой?

— «Прямой», — ответил жнец. Звали его Левинокс, вспомнил Гектор, связан он был с Кристиной Сиболт из команды разведчиков. — «Моя слуга смотрит на него прямо сейчас»

Гектор кивнул и посмотрел на остальных:

— Сообщите главам семей. И приведите их сюда, пожалуйста.

— «Будет сделано»

— «Конечно»

— «Хе-хе, да, сэр»

Три жнеца ответили мгновенно, ещё двое последовали молча. Число логичное, ведь сейчас в Уоррене было пять глав семей рейнлордов: Юсефф, Димас, Горацио, Джоана, и Сальвадор. Ещё оставалась только Евангелина, но она в Ванталэе.

— «Гарвель, ты мне нужен», — подумал Гектор, возвращаясь к Левиноксу. И получил какой-то ответ, но был слишком занят размышлением над словами, которые необходимо сказать Аббасу.

Однако Левинокс заговорил первым: «Лорд Аббас сообщает их статус. Сэндлорды были полностью изгнаны из Сухоземья. Они разбежались. Авангард, предположительно, перегруппировался в Мокроземье, но связаться с ними не удаётся. Они наталкиваются на свирепое сопротивление, куда бы ни пошли»

— Они уже пытались связаться с правительствами Каллума или Интара? — спросил Гектор. Логика говорила, что эти страны не захотят Избавления под боком. До сих пор они тянули резину, но теперь нужно решать.

Минуту Левинокс молчал, пока передавал вопрос Гектора и получал ответ: «… С Интаром связаться не удалось. Они переговорили с Каллумом, но, к сожалению, Моргунов пообещал не вторгаться в их границы только при условии, что они не станут помогать сэндлордам»

Вот дерьмо.

— И правительство Каллума реально ему поверило? — спросил Гектор с широко раскрытыми глазами.

— «Похоже на то», — ответил Левинокс. — «Власти Каллума попытались схватить их при первом же появлении, предположительно для того, чтобы отдать Избавлению»

Чёрт.

— Хотя бы этот разговор для них безопасен? Они сейчас в защищённом месте?

Ещё одна длинная пауза перед ответом: «Спорно. Власти Каллума не слишком большая проблема для сэндлордов, но если они сдадут их местоположение Избавлению, ситуация может ухудшиться снова»

Гектор знал, что хотел сказать. Но это будет переходом за черту. Нельзя так резко перескакивать, иначе можно только всё испортить.

Он стиснул зубы на мгновение, пытаясь взвесить все «за» и «против».

Нужно сказать. Естественно нужно.

— Если они смогут добраться хотя бы до Лорена, я предоставлю им место для перегруппировки.

Левинокс снова замолчал, пока передавал сообщение.

Гектор хотел сказать, что им будут рады в Уоррене — ведь это было чистой правдой — но сейчас казалось безопаснее отправить их в Лорент. Он ещё и ближе к сэндлордам.

И хотя не сомневался, что Королева не откажется помочь, учитывая её семейные узы с сэндлордами, но испытывать отношения с ней слишком сильно тоже не хотел. А приглашать ещё одну группу беглецов от одной из могущественнейших организаций в мире без её разрешения… ну, это могло её взбесить.

Самую малость.

Подробности можно обсудить позже. Королева не разозлится на него, если они даже не войдут на территорию Атрии.

Ну. Ладно, может и разозлится. Но ничего не сможет сделать в таком случае. Лорент вне её юрисдикции.

Вот Президент Дэнс может что-нибудь сказать, конечно. Но только если когда-либо узнает.

Дожидаясь ответа Аббаса посредством Левинокса, Гектор заметил Гарвеля парящего прямо перед его глазами. Выражение его черепа подсказывало, что жнец хочет что-то сказать, но сдерживается.

— «Лорд Аббас говорит, что будет очень благодарен», — сказал Левинокс. — «Они отправляются в Лорент немедленно»

— С ними будут гражданские? — спросил Гектор.

— «. Да. Много»

Гектор кивнул:

— Сколько приблизительно знают?

— «… В районе трёх сотен»

Хмм. Меньше, чем он представлял, но такое количество всё равно будет трудно скрыть от правительства Лорента. Стоит ли попросить помощи открыто?

Возможно, но он ещё не до конца им доверял. Может, он заработал их благодарность, но здесь разговор об императоре Избавления. Если Моргунов сделал такое же обещание Лоренту как и Каллуму, то они тоже вполне могли на него согласиться. Он сильно сомневался, что Гектор Гофф Атрии звучит страшнее, чем Безумный Демон Избавления.

Чёрт, он даже не знал, как бы в таком положении поступила Королева Хелен.

И не хотел узнавать. Да. Лучше будет пока держать всё настолько в тайне, насколько возможно.

— Хорошо, — сказал он. — Попросите команду разведчиков держаться с ними и сообщать о передвижении. Мы попытаемся встретить их на границе Лорента с Каллумом и дальше продолжим двигаться вместе.

У него ещё хватало вопросов, особенно насчёт потерь, но ситуация была слишком экстренной, по ощущениям. Об этом можно спросить и позже, когда Аббас с остальными будут в безопасности.

Гектор не понимал, почему Аббас со своими людьми не смог попасть в Интар. Судя по разговору с Принцем Давидом не так давно, с этой страной у сэндлордов были не самые плохие отношения. Возможно, он что-то неправильно понял.

Или в Интаре происходило что-то ещё.

Принц Давид упомянул «войну культур», разделяющую страну на данный момент, но Гектор надеялся, что дело не в этом. Интарцы ведь должны понимать, что началась настоящая война, а их соседи на грани поражения. Уж это должно было послужить для них сигналом к пробуждению, да?

Вскоре прибыли рейнлорды — сперва Димас, следом остальные.

Естественно, у них были кучи вопросов, на которые он пока не знал ответов, поэтому Гектор быстро сообщил всё, что пока удалось узнать.

— Вот так просто? — сказал Юсефф. — Ты сразу же предложил им убежище?

И может дело было в тоне вечно осуждающего учителя, но Гектор внезапно почувствовал неуверенность. Неужели он совершил ошибку?

— Я… решил, что сейчас нельзя тянуть время, — сказал он, пытаясь сохранять спокойствие хотя бы внешне.

Юсефф больше ничего не сказал. Он просто смотрел на Гектора своим вечно суровым лицом.

Хотя таким его лицо было всегда, Гектор знал. Угрожающим, но не обязательно порицающим. Он решил, что не стоит слишком в него вчитываться.

Или попытался решить, по крайней мере.

Внезапно он почувствовал себя беспомощнее, чем обычно. Может, потому что все смотрели на него.

— «Ты правильно поступил», — прозвучал голос Гарвеля, сквозь эхо приватности.

Гектор сознательно не стал реагировать на эти слова, но они были очень вовремя. Гарвель догадался, о чём он думал? Ну да, скорее всего.

Хмф. Чёрт.

Аксиолис подлетел вперёд: «Я бы хотел поговорить с Уорвалом»

Так звали жнеца Аббаса, вспомнил Гектор. И не видел никаких причин возражать, поэтому указал на Левинокса:

— Аббас сказал, что они направятся к границе немедленно, поэтому он может быть слишком занят для разговора, но попытаться стоит.

Аксиолис кивнул и подлетел ближе.

— Я тоже хочу вскоре отправиться навстречу, — добавил Гектор, сделав ударение на срочности. Она всегда помогала отвлечься от мыслей о собственной неполноценности. Просто сконцентрироваться на том, что важно прямо сейчас. — Нужно, чтобы Левинокс пошёл со мной, надо будет обсудить лучшее место встречи.

Димас, не самый частый участник разговоров, приподнял бровь:

— Собираешься отправиться лично?

— Конечно. — Гектор и не знал, чему он так удивился. — Будет лучше, если всё пройдёт гладко, но сэндлорды могут привлечь слишком много внимания в Лоренте, тогда придётся обсуждать дело с правительством.

Глаза лорда Сиболта сместились левее, туда, где стояла Линн:

— А твои гости?

А…

Хмм.

Королева вот только сказала о том, что собирается остаться на весь день. Более того, им ещё многое предстояло обсудить в отношении награды Лорента. Внезапное решение уйти может выглядеть как попытка сбежать от неё — или, что ему просто плевать.

Угх.

Но сэндлордам он нужен прямо сейчас.

Нужно поговорить с ней немедленно, пока он не ушёл. По словам Гарвеля, лорды не должны извиняться, но в случае неудобства созданного королеве точно требуется исключение.

— Я поговорю с Королевой, прямо сейчас, — сказал Гектор. — Левинокс, пожалуйста, встреть меня в Проходной Башне через полчаса.

— «Понял», — ответил жнец, указав на двух других. — «Рокоз и Оронгел тоже связались с разведчиками. Думаю, им нужно пойти с нами на случай, если с моей слугой что-то произойдёт»

Гектор остановился поразмыслить над этим. Если Кристину Сиболт убьют, захватят, или как-то ещё отделят от сэндлордов, то встретиться с ними будет значительно труднее.

Но и перебарщивать тоже нельзя. Эти три жнеца — их единственная связь с разведчиками и сэндлордами. Ещё, конечно, есть команда поддержки состоящая из не-слуг, но задействовать их без надобности не хотелось. Они нужны для помощи в полевых условиях, а не для передачи информации обратно в Уоррен. Разделять их внимание сильнее, чем необходимо, когда на кону жизни, нельзя.

— Хорошо, но не оба, — решил Гектор. — Один жнец должен остаться здесь и передавать информацию остальным.

Три жнеца переглянулись, после чего кивнули.

— «Хорошо», — сказал Левинокс.

И на этом он оставил глав рейнлордов общаться с сэндлордами. Им наверняка есть, что обсудить, а времени не хватало.

Снова пришлось подняться в Башню Ночи.

Линн, конечно же, последовала:

— В последнее время кажется, что тебя тянут в сотню разных направлений.

— Извини, — сказал Гектор. — Я правда… очень хотел провести время с тобой и Королевой завтра.

— Сегодня, ты хотел сказать. Полночь уже прошла.

— Да. — Он даже не знал, может ли как-нибудь загладить вину перед ними.

Когда он подошёл к комнате и потянулся постучать, раздался голос Королевы:

— Входите.

Они вошли и обнаружили её сидящей на краю кровати со включенной лампой на тумбочке. Мельсанз парила рядом, что объясняло, каким образом она узнала о них раньше, чем Гектор постучал.

И было ещё кое-что доставляющее сильный дискомфорт, даже если это, теоретически, не проблема.

Королева была в ночном платье.

Не слишком открытом, но всё равно Гектор почувствовал себя безумно неловко. Где она вообще его взяла? Чемоданов с ними не было.

А, мисс Роджерс наверняка принесла, да?

— Мельсанз сообщила о случившемся, — сказала Хелен.

Гектор сделал всё возможное, чтобы объяснить — а это было трудно, когда некуда деть глаза.

— … Значит, ты отправляешься в Лорент немедленно, — заключила она.

— Д-да.

— Понятно…

Наступила продолжительная пауза.

После чего Королева поднялась с кровати и пошла в ванную комнату:

— Какое чудесное совпадение. Я как раз думала о визите в Лорент.

Гектор моргнул. Неловкость была забыта в один момент, они с Линнет обменялись взглядами.

Она выглядела настолько же удивлённой.

— В-ваше Высочество, — сказала Линн, — это может быть очень опасно. Вам правда не стоит–

— О, я знаю. — Королева изучала собственную причёску в зеркале, пока говорила через открытую дверь. — Я не буду участвовать в миссии, просто полечу в Ривертон и встречусь с президентом Алленом Дэнсом.

Линн встряхнула головой с заметным изумлением:

— Что? Зачем?

— Я всё равно планировала сделать это в ближайшем времени. Сейчас, на мой взгляд, идеальный случай. Гектор ведь хочет действовать скрытно, да? Он стал довольно популярен там, а моё присутствие должно неплохо отвлечь правительство и СМИ.

Ну… так тоже можно было посмотреть на ситуацию, подумал Гектор. Хотя невольно почувствовал, что-то ещё за её решением:

— Вы уверены, что всё будет так просто? Не попытаются ли они укрепить охрану во время приёма такого важного гостя?

— Возможно, — сказала Королева, — но только в Ривертоне, а вы отправитесь к границе, верно?

— Ага…

— Тогда это не проблема. Кроме того, если лорентиане поймают тебя на странном поведении, я буду рядом и смогу помочь. Ну, это так, к слову.

Гектор взглянул на Гарвеля в безмолвной просьбе о помощи.

Жнец пожал плечами и ответил приватно: «Не думаю, что мы сможем её отговорить»

У Гектора сложилось похожее впечатление и он вздохнул:

— Ладно, тогда, эм… я попытаюсь навестить Вас в Ривертоне, когда смогу.

— А? — Королева взглянула на него через зеркало. — Ты ведь не собираешься привести сэндлордов прямо в Ривертон-Холл, надеюсь?

— Нет-нет. Сперва я найду им хорошее место для отдыха.

— В Лоренте или в Атрии?

Ох. Большой вопрос:

— Ну, поначалу я думал о Лоренте, но если Вы не против сэндлордов во владении Уоррен, то…

— Я не против. А рейнлорды?

— Нет, они беспокоятся за них даже больше нас.

— Мм.

Она снова отдалилась от зеркала, скрывшись от его глаз.

— Эм… должен сказать, Ваше Высочество, я несколько удивлён, что Вы не против помощи сэндлордам…

— Хмф. Мне очень не понравилось, на что ты намекаешь. Аббас Саккаф лично попросил помощи, как я, по-твоему, должна была среагировать? Приказать тебе проигнорировать их, как какому-то хладнокровному социопату?

— Нет, я просто хотел сказать… Я понимаю, что ситуация не самая идеальная.

— Ха. У тебя талант преуменьшать, Гектор, — сказала она, шурша в ванной комнате. — Но сэндлорды наши союзники — и ценные. Если настал их черёд просить о помощи, мы не можем отказать.

Гектор мог только согласиться.

Казалось немного странным слышать всё это от неё. Хотя сэндлорды действительно их союзники, но стоило всё же вспомнить одну маленькую проблему в их отношениях.

Не прошло и года с тех пор как Хелен изгнали за пределы Сескории террористы Избавления. Если бы она получила помощь сэндлордов в тот критический момент, они бы быстро разобрались с угрозой — и спасли бы многих от проблем в процессе.

Но этого, очевидно, не случилось.

Альянс Атрии с сэндлордами происходил из политической свадьбы брата Хелен, Принца Меривезера, и Назиры Саккаф. И хотя в итоге Принц Меривезер пошёл против конспираторов, он был частью внутреннего круга, который устроил нападение на неё.

Поэтому получалось, что в час нужды Королевы, она не смогла получить их помощь, но вот говорит ему, что они должны поступить как хорошие союзники.

И это верное решение, конечно, но Гектор всё равно чувствовал неловкость ситуации. А ещё сомневался, что она не испытывает к ним никакой неприязни.

Хотя вряд ли. Она же королева. Величественная и всё такое. Выше подобных мелочей.

… Да?

— Вы не боитесь, что Атрию затянет в войну из-за помощи им? — спросил Гектор.

— Конечно боюсь, — ответила Королева. — Но ещё я боюсь, что у нас слишком мало сильных союзников, а война уже подошла очень близко.

— «Должен согласиться», — сказал Гарвель. — «Если Избавлению удастся захватить ещё и западный Саир, то у них почти наверняка получится вынудить Интар к войне, хотят они этого или нет. А если сверхдержава примет участие, то удар будет по всем пяти фронтам разом. Поэтому я и считаю, что Избавление не станет захватывать Саир до конца — не сразу, по крайней мере. Скорее всего, они сперва попытаются расширить своё влияние вокруг Интара»

— «Следовательно, сперва нападение на Каллум», — продолжила мысль Мельсанз, — «после чего Лорент, а потом, вполне вероятно, Атрия»

— «Именно. Сомневаюсь, что мы для них что-то большее, чем клякса на карте, поэтому есть небольшой шанс, что они не станут и силы на нас тратить, но это слишком оптимистичный сценарий, на мой взгляд»

— «Ну не знаю», — сказала Мельсанз. — «По-моему, будет ещё лучше, если Избавление победят раньше, чем они дойдут до нас»

— «Мм, можешь звать меня пессимистом, но такой сценарий, по-моему, нет смысла и рассматривать»

Королева вернулась из ванной, переодевшись в тёмный наряд, в котором и пришла в Уоррен.

— В любом случае, не стоит тратить время, — сказала она. — Нас ждут дела. Буду ждать тебя в Лоренте, Гектор. Надеюсь, у нас ещё будет возможность поговорить.

На этом разговор практически закончился. Они попрощались и разошлись, Королева с Линн ушли первыми.

Гектор быстро сбегал в собственную комнату, раз она была близко, и переоделся в ту одежду, которая была достаточно целой. К сожалению, чёрного плаща с капюшоном у него не нашлось, но хватало тёмных курток и штанов. А ещё Шарф Амурдина всегда с собой, конечно.

Вскоре он встретился с Левиноксом в Проходной Башне.

Жнец ждал его точно там, где они и договорились встретиться.

С целой кучей других рейнлордов.

И почему-то это удивило Гектора. Он собирался полететь в одиночку, но вдруг это стало казаться нереально глупой идеей — и вовсе не из-за опасности, просто рейнлорды не могли такого допустить.

Он невольно заулыбался, пока шёл к ним.

— Вам не обязательно лететь со мной, — сказал он, прекрасно зная бесплодность этой попытки.

— «Ага, о чём вы все думали?» — сказал Мивокс, жнец Сальвадора Делагуны. — «Мы и без сопляков справимся»

— «А, да, согласен», — кивнул Изиол. — «Мы с Димасом, очевидно, обязаны полететь, но остальные не нужны»

— «Какие вы все смешные», — хихикнула Ворис и Гектор заметил в толпе ещё и Романа. — «Мы вдвоём будем идеальной поддержкой для Гектора. Остальные нас только замедлят»

Аксиолис тоже вылетел вперёд: «Как бы смешно вам всем ни было, давайте начистоту. Большая группа привлечёт слишком много внимания. Вы ведь хотите двигаться быстро и тихо, так? Тогда нужно отправить только наиболее скрытных»

— «Ха-ха-ха, без обид, но я бы сказал, что это исключает старичка Юсеффа», — хохотнул Мивокс.

Юсефф сурово взглянул на жнеца, но промолчал.

— «Как бы ни хотелось составить вам компанию, мы считаем, что нам лучше остаться здесь», — сказал Аксиолис.

Что Гектору показалось удивительным. Хотя и правильным: Юсефф ведь должен смотреть за Маркосом и Рамирой.

— «Я рад, что вы так думаете», — сказал Гарвель. — «Нам будет гораздо легче, если Уоррен останется в надёжных руках»

Аксиолис просто кивнул.

— Часть меня считает, что тебе тоже следует остаться, — сказал Юсефф, взглянув на Гектора. — Любой из нас может послужить связным не подвергая тебя опасности.

Гектор на мгновение встретился с его тяжёлым взглядом. Тон был суровым, но глубоко внутри ощущалось тепло.

Юсефф беспокоился за него. Или просто не думал, что он справится. Может немного того и другого.

— … Только часть тебя так думает? — сказал Гектор, пытаясь сдержать улыбку.

Но Юсефф не среагировал на его подколку и сохранил то же каменное лицо, что и всегда.

Ну, ладно. Гектор решил сменить тему:

— Тогда маленькая группа. Димас и Роман, потому что вы оба очень мобильны в воздухе.

Они обменялись взглядами.

— Хмм, — продолжил Гектор, — и мне кажется, что Мивокс закатит истерику, если мы не возьмём их с Сальвадором.

— «Воу, эй!» — воскликнул Мивокс. — «Я принимаю это за оскорбление, мистер лорд Уоррена! Вам, сэр, запрещено говорить такую херню обо мне! Мы ещё недостаточно хорошо друг друга знаем!»

— О, а мне показалось, что он отлично тебя знает, — хохотнул Сальвадор.

— «Ага, так ты ещё и моего слугу обернул против меня. До чего же зловещий разум провёл такую операцию. Теперь я беспокоюсь за нашу безопасность»

— Можем оставить его тут, — сказал Сальвадор. — Просто запрём в железной коробке, делов-то. Я даю своё разрешение.

— «Я уверен, что в данной ситуации важнее моё разрешение!»

— Да не.

Гектор взглянул на остальных кандидатов. Горацио Блэкбёрн, Джоана Кортес, несколько Сиболтов и Делагун.

— Горацио и Джоана, я бы хотел, чтобы вы тоже остались здесь.

Они оба нахмурились.

— Почему? — спросила Джоана.

Потому что она одна и единственная сестра Юсеффа, вот почему. А ещё её муж, Рик, показал себя нереально полезным в реконструкции Уоррена. Но больше всего Гектор не хотел их брать, потому что с ним и так отправлялось слишком много глав семей.

Хотя только последняя причина звучало нормально:

— Я не считаю, что будет разумно брать с собой глав всех семей. С нами и так нет Евангелины.

Джоана нахмурилась сильнее, но больше ничего не сказала.

Выражение лица Горацио было прочитать трудновато. Он выглядел хреново, откровенно говоря, но уже довольно давно. Они с Димасом недавно стали главами семей, но Горацио, по-видимому, приходилось гораздо труднее.

Уже много раз Гектор задавался вопросом, что же могло быть причиной этого. Он предлагал выслушать его, если Горацио было что сказать, но всегда получал вежливый отказ.

По правде говоря, Гектор сильно за него беспокоился. Отправлять его на миссию сейчас казалось плохой идеей хотя бы потому, что он пока ещё не оправился.

Все дома пострадали до некоторой степени, но Блэкбёрны особенно. Их бывший глава Измаил, был убит Иваном в Зале Дюн. Прямо на глазах Гектора. А потом его жена, Нир Блэкбёрн, по всей видимости, психологически сломалась. Поэтому все они обратились к Горацио, а не к ней.

Однако в последнее время Нир начала возвращать себе роль лидера. Вроде как. Сколько их видел Гектор, как правило говорила только Сенция, её жнец.

Это казалось довольно странным и Гектор ощущал, что между ними происходит гораздо больше, чем они показывают. Он надеялся однажды познакомиться с их семьёй ближе и больше узнать об их истории — а особенно о том, что их так сильно тревожит — но не хотел торопить. Они же горевали.

Когда состав команды был более-менее утверждён, они пошли на выход. В итоге, правда, к ним присоединилось ещё двое членов семьи Сиболт — ну и Маттео Делагуна, конечно. Гектор уже собирался спросить, где он пропадает, когда этот парень вдруг возник рядом, весь в чёрном.

Они поднялись по Проходной Башне вместе и направились в наполовину достроенный гараж. Когда его закончат, он будет размером с подземный бункер, в котором Гектор с Кольтом когда-то укрывались от полиции. Сейчас он соединялся с Проходной Башней на втором сверху этаже и в нём уже хватало места на десяток с лишним больших машин.

Хотя сейчас там было только две, но и их команде требовалась лишь одна. Они вместе залезли в большой чёрный внедорожник, не считая Романа и Димаса. Маттео сел за руль, запустил двигатель, и выехал на поверхность по недавно законченной рампе.

Однако доехать до ворот Маттео не успел. У Димаса Сиболта, как оказалось, были другие планы.

Машина вдруг оторвалась от земли, игнорируя гравитацию, и полетела следом за Димасом и Романом на север.

Маттео взглянул на Гектора, сидящего рядом, пару раз неуверенно моргнул, и просто выключил двигатель с небольшим вздохом.

Гектор тоже не ожидал такой инициативы от Димаса, но было довольно удобно. А учитывая, что случилось с прошлыми двумя самолётами, вряд ли Роман сейчас думал о третьем, даже в аренду.

Полёт был не самым комфортным, конечно. Аэродинамика машины явно не предназначалась для такого и она точно не была герметична, но это не слишком волновало группу нежите и нематериальных жнецов.

Гектор задумался, может ли Димас таким образом передвижения доставлять обычных людей. Возможно ли с его способностью изменения гравитации загерметизировать транспорт? А подавлять эффекты сопротивления воздуха и турбулентности?

Казалось, что да, но не зная подробностей о принципах работы силы Димаса на техническом уровне, Гектор не мог сказать наверняка. По крайней мере, это явно было значительно сложнее, чем просто гравитационный пузырь вокруг машины.

В любом случае, двигались они быстро. Посреди ночи земля казалась сплошным чёрным полотном, но время от времени можно было заметить огни, проносящиеся мимо. По крайней мере, в этом отношении полёт не сильно отличался от обычного.

Но Лорент большая страна и до границы с Каллумом предстоял длинный путь. Скорее всего, несколько часов. А с таким завыванием ветра разговаривать было практически невозможно.

Физическими голосами, по крайней мере.

Жнецы, как и всегда, довольно быстро устроились и начали болтать.

Гарвель, в частности, задал вопрос, который особенно привлёк внимание Гектора: «Уже удалось узнать ещё что-нибудь от лорда Аббаса о ситуации в Саире?»

— «Удалось», — ответил Левинокс. — «Даже прежде, чем на их силы в Куросе напали, они недосчитались многих людей. Точных цифр нет, но он беспокоится, что даже после перегруппировки будет немало пропавших без вести»

— «Он знает, где находится лорд Асад Наджир?»

— «Юсефф уже задал этот вопрос ранее. Аббас сказал, что Асад в числе пропавших без вести, но он был на фронте Юго, в самом центре битвы»

Нет…

Жнец ничего не сказал, но слов и не требовалось.

Гектор пытался слушать, но было сложно. Даже с благословлением Внимания, позволяющим разделить мыслительные процессы, он просто не мог прислушаться к жнецам. Они что-то говорили о роботах и доспехах, но его разум ушёл слишком далеко.

Если Асад был там же, где появился сам Безумный Демон, то могло случиться что угодно. Он может быть захвачен в плен или мёртв, или даже сражается за свою жизнь прямо сейчас. Возможно, он сбежал, или застрял где-то, или ведёт собственную группу беженцев, как Аббас.

Гектор просто не понимал, как такое могло произойти. Расаласэд должен был предупредить. Должен. В этом не было никакого смысла. Значит, Левинокс неправильно понял? Или Аббас ошибается?

Осколок был с ним, в кармане. Гектор везде носил его с собой.

С той с самой ночи у него больше не получалось связаться с Расаласэдом, ни во сне, ни наяву. После такого количества неудач он начинал думать, что это просто невозможно. Та ночь наверняка была какой-то ошибкой в мировых законах или ему всё приснилось. Он уже собирался всё бросить, по крайней мере до того момента, пока не найдёт другой подход.

Но теперь.

Он просто злился. И не понимал. Что-то очевидно было не так.

Требовалось понять. Сейчас не существовало ничего важнее. Какого хера Расаласэд не предупредил? Он не знал? Моргунов настолько силён? Или Асад, на самом деле, в порядке? Или происходит что-то вообще другое?

Подсознательно он потянулся к внутреннему карману куртки и крепко сжал Осколок. Со всем разочарованием, со всеми эмоциями и решительностью, он закрыл глаза и выплеснул в Осколок столько своей души, сколько вообще было возможно, сколько только мог туда поместить.

В одно мгновение он ощутил как всё изменилось.

Его разум разделился сильнее, чем мгновение назад. Он всё ещё был в машине, всё ещё летел сквозь небо. Чувствовал себя, свои конечности, приглушённые слова жнецов в голове.

И что-то ещё. Другое. Более глубокое, но неразрывно связанное с ним.

Чем-то это напоминало сонный паралич.

Хмм. А может нет. Ощущения были схожими с тем, что он чувствовал в прошлый раз, но не совсем. Возможно, потому что его тело не спало.

Или спало? Чёрт, как же это сбивало с толку. Он чувствовал себя разделённым, но целым. Рядом, но далеко.

А ещё Осколок. В его руке и при этом повсюду вокруг. Пульсирующий жизнью, как сердцебиение. Как его сердце.

— Юный Гектор, — прозвучал знакомый голос.

Глава 246. О, утопающий Песок...

— Расаласэд, — сказал Гектор. — Наконец-то. Я уже несколько дней пытался до Вас достучаться.

— Да, пытался.

Он замолчал на секунду:

— … Вы избегали меня?

— Да, избегал.

— Почему? Вы ведь знаете, что происходит? Вы должны!

— Потому что, как бы ужасны ни были события, предупреди я тебя о них, ты бы попытался вмешаться.

Мгновение Гектор обдумывал эти слова:

— Вы считаете, что я бы полез в драку с Моргуновым как полоумный идиот?

— Нет. — Мгновение Сухой Бог молчал. — А может да. Но не только по этой причине я не желал твоего вмешательства.

— А это в каком смысле?

— Моргунов, как ты его зовёшь, может быть тем самым препятствием, с которым Лев должен столкнуться.

— Что?!

— Это трудно объяснить.

— Ага, я слышу! Но мне бы хотелось, чтобы Вы всё равно попытались!

— Лишь после клятвы, что ты не пойдёшь спасать Льва, Юный Гектор. В таком будущем нет твоей победы.

Гектор сложил два плюс два:

— Хотите сказать, Моргунов сейчас держит Асада в плену?

Расаласэд не ответил.

— И Вы знаете где именно, — заключил Гектор.

— Значения не имеет. Я не скажу тебе того, что приведёт лишь к твоей гибели.

Ну. Гектор не мог возразить такому замечанию. Ему повезло с Иваном и Лео, но то была охренеть какая удача. Заключи он контракт со всеми дьяволами ада, ему всё равно не провернуть такой трюк снова, уж точно не с Безумным Демоном.

Но теперь ему стало интересно другое:

— … Вы видели мою смерть? Так далеко в будущем?

— О, вовсе и не далеко. Поверь мне.

— А… — Ладно. Чёрт. Это было немного обидно. — Эм… можете хотя бы сказать, что Асад пока в безопасности?

— Не могу, конечно же. Никогда в своей жизни он не был в такой опасности.

— Вы не помогаете успокоиться, Расаласэд… — вздохнул Гектор.

— Этот опыт необходим, иначе ему не вырасти и не встретиться со мной.

— С чего вдруг? Почему так?

— Я не стану лгать. Есть вероятность его смерти. Моргунов может просто выжать всё, что ему нужно, из Льва, а потом убить. Но жнец сбежал и я верю, что риск того стоит. А другой шанс не обязан возникнуть.

Это потянуло совершенно новую цепочку вопросов, но один выделялся особенно:

— Чего, по-вашему, Моргунов хочет от Асада?

— Меня, как я думаю.

— Что?!

— Моргунов ищет то, что находится за пределами этого мира. И он верит, что я смогу помочь ему в этом. Но его последующие намерения мне неизвестны. Хаос охраняет его разум.

Мозги Гектора начали работать ещё быстрее. Моргунов охотится на Расаласэда? Новость хуже едва ли можно было представить.

— Что Вы планируете делать?

— Единственное, что могу. Ждать.

— Это шутка? Вы планируете просто позволить Моргунову найти Вас?

— Как он ищет способ использовать меня, так и я ищу способ использовать его. Многое может открыться мне из этого опыта. А такое я говорю не часто.

О господи, какого хрена?!

— Но Вы не представляете, что он с Вами сделает!

— Да.

— А ещё ведь Асад! Он же–!

— Да. Ему будет трудно.

Гектор не мог поверить своим ушам. Расаласэд говорил так хладнокровно. Словно называл голые факты.

Но, может быть, удивляться на самом деле нечему. В их первую встречу Расаласэд определённо оставил хорошее впечатление. Он казался странным, однако Гектору чувствовалось, что Сухой Бог желает блага всем. Ему. Сэндлордам. И рейнлордам тоже.

Но может ли так быть на самом деле? Существуют ли настолько простые люди? А тем более «боги»?

Расаласэд ведь теперь едва ли человек. Чего он хотел на самом деле? Существо заключённое в Осколках вообще может хотеть? Он ведь не лишён всех желаний смертных, да? До этого он «хотел» помочь Гектору, вроде бы.

Хмм.

— … Ты разочарован во мне, — сказал Расаласэд.

Разве? Наверное.

— Я просто… пытаюсь понять Вас.

— Не безопасными путешествиями и лёгкими испытаниями совершаются великие подвиги, Юный Гектор.

Ему всё ещё не нравилось услышанное, но он попытался прислушаться

— … Ладно. Но какой «великий подвиг» тогда пытаетесь совершить Вы?

— Я? Никакого. Единственная моя цель — помогать людям совершать справедливые поступки. Моё время давно прошло.

— … Время не время, Расаласэд.

И мгновение Сухой Бог молчал:

— … Ха. Возможно.

— Любое принятое Вами решение сейчас, — сказал Гектор, — может иметь… нет, будет иметь долгосрочные последствия.

— Я понимаю.

— Точно? Если Вы позволите Моргунову заполучить Вас–

— То у нас будет очень интересный разговор. Я давно хотел встретить этих современных «императоров» и оценить их. Это отличная возможность. Хоть и опасная.

Гектор хотел вздохнуть. Возможно, следовало выбрать другой подход. Он вспомнил, как Гарвель говорил что-то об Осколках, они ведь служат катализатором, «ключом» к великой силе. Видимо этого хотел Расаласэд, хотя и как-то странно.

— … Вы хотите, чтобы Асад заполучил силу Ваших Осколков, так? — спросил Гектор.

— Ха.

Что? Какое ещё «ха»? Угх.

— Расаласэд…

— Если я позволю новому Льву раскрыть свою душу, то произойдёт гораздо больше, чем просто увеличение его силы. Гораздо больше.

— Эм… в каком именно смысле?

— Слишком много объяснять, Юный Гектор. Но как один из Хранителей Осколков, ты должен понимать, о чём я говорю, нет?

— Эм… Хранитель Осколка? Я не думал, что они идут в комплекте с титулом…

Сухой Бог тихо засмеялся, вместе с тем словно бы задрожал весь мир:

— По правде говоря, ты уже нечто большее, чем просто Хранитель Осколка. Этот титул относится ко всем, кто хранит или хранил хотя бы один из моих Осколков. Однако другим не удавалось разговаривать со мной так непринуждённо.

— Эм, понятно…

— Если и когда Лев достигнет моей души, все Хранители тоже станут сильнее. Но Осколков осталось так мало, что это включает лишь тебя и Юную Эмилианну Элрой.

О. Точно.

Да, Гарвель что-то такое упоминал, вроде бы. Почему-то Гектор об этом забыл. Ему казалось, что затронут будет только Асад.

— Какая горькая ирония, что рейнлорд оказался одним из моих Хранителей Осколков. И достойным, к тому же. Мир удивительно абсурдное место.

Теперь Гектор не знал, что сказать. Увеличение силы было бы охренительно кстати, откровенно говоря.

— Будут и другие эффекты, — продолжил Расаласэд. — Как я и сказал, слишком долго объяснять.

— Ну, я не занят. У меня полно… возможностей слушать Вас, на данный момент.

— Ха. Да. Но есть более важные темы, не считаешь?

Разве? Чёрт, наверняка есть.

— Никогда не знаешь, что может случиться. Наши разговоры имеют привычку обрываться.

Ладно, вот это точно правда. Хотя он всегда чувствовал, что в этом виновен Расаласэд. Хмм.

— Спрашивай то, что кажется тебе наиболее важным, Юный Гектор.

Ему показалось или Расаласэд беспокоился, что у них мало времени?

Но это верно, с какой-то стороны. Чем больше он думал, тем больше понимал очевидную причину тревоги:

— … А если Моргунов тоже заполучит Осколок? Это сделает Хранителем Осколка и его тоже, верно?

— Верно. Поэтому я не собираюсь позволять Льву раскрывать мою душу, пока он не будет свободен снова. Но таковы лишь мои намерения. Боюсь, если выбора не останется, я могу позволить.

— А… имеете в виду, если Моргунов будет угрожать убить Корваса?

— Нет. Я лучше позволю новому Льву умереть, чем отдам свою силу в руки Моргунова.

Чёрт. Жестоко. И Гектор чувствовал, что Асад с Корвасом согласились бы с ним. Но это порождало новый вопрос:

— Тогда как может так получиться, что у Вас не останется иного выбора?

— Если существование всех моих оставшихся потомков будет под угрозой — истинной угрозой — тогда я передумаю. Зависит от обстоятельств.

Полное уничтожение сэндлордов.

Расаласэд говорил про геноцид, понял Гектор.

А Безумный Демон явно из тех, кто способен на такое — особенно если обнаружит, что сможет так мотивировать Расаласэда на сотрудничество.

Вот же твою мать. Гектор начинал понимать, как ужасно всё может обернуться.

— … Каким образом, Вы считаете, Асад должен сбежать?

— Этого я не знаю. Но едва ли Моргунов станет убивать его раньше, чем получит желаемое.

Ну, это верно, скорее всего. Так что время у них есть, но Гектор не хотел и представлять, какие ужасы Асад испытывает прямо сейчас.

Угх, хотел бы он сделать больше. Даже если Расаласэд всё же расскажет, где сейчас Асад, какая разница? За исключением самого Сермана, кто может надеяться спасти Асада Наджира?

Хмм.

Чем больше он думал, тем больше это казалось единственным вариантом.

— … Расаласэд, Вы что-нибудь знаете о Сермане? Например, где он сейчас?

— Желаешь попросить у него помощи?

— Ну, я… не знаю. Это довольно опасно, пока рейнлорды у меня дома. Но, эм… просто мысль, наверное. Так Вы не можете почувствовать его сверхсильную душу с любого расстояния или вроде того?

— Боюсь, что нет. Мир большое и хорошо населённое место. А сильнейшие из нас часто желают скрываться от остальных.

— Хотите сказать, Серман способен скрывать силу своей души от Вас?

— Возможно да. Возможно нет.

А. Гектор всё ожидал, когда же начнётся это дерьмо.

— Было бы проще, если бы я знал откуда начать поиск. Увы, этой информации у меня нет.

Чёрт. Гектор не представлял, что делает сильнейший в мире человек сейчас. Чисто теоретически, в мире начались такие проблемы, в которых Кристаллический Титан обязан быть заинтересован.

Лидер Авангарда наверняка не захочет, чтобы один из императоров Избавления заполучил новую опасную силу. Но кроме него, сколько людей знали о ситуации, интересно? Сэндлорды пытались сохранить существование Расаласэда в секрете, едва ли Серман мог знать о планах Моргунова.

А значит, кто-то должен был сказать ему… если, конечно, сэндлордам это ещё не удалось. Но у них сейчас и так дел хватало.

Угх. Слишком много предположений. Это ведь Авангард, у них всевозможные ресурсы. Даже собственная команда воробьёв, по словам Хантона Гаоланета. Так что шпионская сеть должна быть выдающейся.

… Но если это правда, то как Серман вообще позволил такому случиться? Будь ему известна цель Моргунова, он бы прибыл в Саир лично и остановил бы его, да?

Хмм.

Ага, если бы он знал, то так бы и поступил, решил Гектор.

Смысла дальше думать на этот счёт не было. Неизвестно, сколько продержится разговор, поэтому сейчас следовало задать следующий вопрос.

Который появился довольно быстро:

— В прошлом разговоре, Вы сказали мне «остерегаться притворщиков».

— Да.

— Что это означает?

— Я выразился недостаточно ясно? Те, кто желают использовать тебя для своей выгоды? Те, кто скрывают свои истинные намерения? Те, кто держат в своей душе тёмные секреты? Под это слово попадают многие.

— Эм… Вы, как бы, могли дать имена или что-то такое?

— Имена мне не очень хорошо даются.

— А, точно, Вы вроде уже говорили об этом, да?

— Говорил? Превосходно. Тогда не придётся объяснять.

— Ну, не стал бы выражаться так. Возможно, Вы бы могли сузить–

— Каковы твои намерения насчёт моих потомков, Юный Гектор? Собираешься ли ты встретить их или нет?

— Ага, понял, просто игнорируйте меня. Ладно. — Гектор уже не верил, что сможет добиться от Расаласэда разговора на те темы, которые не интересны Сухому богу. — Но, эм… в отношении сэндлордов, я просто хочу помочь им. Я бы не сказал, что у меня есть какие-то «намерения» на их счёт.

— Это правда?

— Эээ, ну да. Почему Вам это так интересно? — Гектор попытался прищуриться, но тело находилось не совсем под его контролем, а в этом странном «пространстве головы» он вообще не существовал в физической форме. — Так, стоп. А сами это прочитать в моём мозгу Вы не могли?

— Увы.

— Что? Почему? Вы же постоянно делали это раньше.

— Да, но твоя аура с тех пор стала значительно сильнее.

Гектор застыл на мгновение. А ведь да, вот довольно важная тема:

— Что Вы можете сказать мне об аурах?

— Эта сила принадлежит всем, но лишь немногие способны её почувствовать. Даже мне она доступна в ограниченном варианте.

— Она, похоже, специальность воробьёв.

— А, да, врубели. Ты ведь осторожен с ними?

— Эээ, ага.

— … Твоему ответу недостаёт уверенности, Юный Гектор.

— Ну, я бы сказал, что для меня это обычная ситуация.

— Хрм.

— В любом случае, расскажите мне больше об аурах, пожалуйста. Они как скрытая сила доступная всем? Даже не-слугам?

Несколько секунд Расаласэд размышлял перед ответом:

— Да. И нет.

— А. Спасибо, что объяснили, м-да.

— Теоретически, все могут обладать силой ауры. Но это не так.

— А…

— Я думаю, дело в том, что аура сама по себе не независимая сила.

— В каком смысле?

— Твоя материализация, например. Она независима. Ей не приходится полагаться ни на что, кроме тебя. И твоя сила души тоже. Это независимые силы.

— Хмм. Но разве они обе не «зависят» от связи со жнецом?

— Да, но то другой вид зависимости. Твоя материализация и сила души не влияют друг на друга. Рост одной никак не влияет на вторую.

— Хотите сказать, что аура от чего-то зависит?

— Да. Можно сказать, что она вся твоя сущность. Всё, что в тебе есть. Даже тех частей тебя, которые не имеют физической силы, вроде эмоций и воспоминаний. Всё отражается в ауре.

— Хм… — Учитывая его небольшие познания в аурах, всё сходилось. Хотя представлять такое было странно. — Так… если моя аура продолжит расти, какое отношение это будет иметь ко мне? Ну, то есть, какие эффекты у неё появятся.

— А. Хороший вопрос. На самом деле, нет двух одинаковых аур. Многие похожи — особенно у людей со схожим мышлением — но их эффекты могут значительно отличаться.

— Хмм.

— Аура родившаяся у зловещего убийцы значительно отличается от таковой у доброго воспитателя, например.

— Понятно. А как эти ауры «рождаются»?

— Ещё один хороший вопрос. Будь у меня тело, возможно, именно это я бы пытался понять.

— У Вас нет даже догадки?

— Возможно есть. Возможно нет.

И снова оно. В целом, Гектор пока оставался доволен. В этот раз Расаласэд был понятнее, чем обычно. Он много нового узнал.

— Ладно, эм… а можете рассказать какие эффекты есть у моей ауры уже?

— Хрм. Нет.

Ну. Твою мать.

— Серьёзно? Ни одного?

— Она защищает твои мысли от меня. Этот эффект очевиден.

— Ну да…

— У тебя необычная аура.

— Да?

— Да. Тёплая и дружелюбная, но не послушная. Утешающая, но не уверенная. Защищающая, но агрессивная и готовая вскипеть.

Гектор не знал, как воспринимать новую информацию. Особенно последний отрывок. Агрессивная? Реально? И это должно быть отражением его сущности?

Хмм.

— Если тебе это кажется странным, — сказал Расаласэд, — то ты должен обратить внимание на то, каким человеком становишься,

Гектор обдумал его слова и неуверенно спросил:

— … Вы считаете, что я становлюсь плохим человеком?

— Ха. Вовсе нет, Юный Гектор. Однако я считаю, что человек не задающийся этим вопросом не должен иметь права отделять хорошее от плохого.

Складывалось впечатление, что приближался важный урок, но Гектор невольно задумался над этими словами. Очень похожую мысль он слышал от Гарвеля, и совсем недавно. Жнец беспокоился о том, насколько сильно он переменился за такой короткий промежуток времени.

И как бы его не тянуло сказать, что тревога Расаласэда беспочвенна, следовало проявить осторожность. Он ведь слушал мудрость древнего существа, в самом буквальном смысле. Только потому, что он не хочет верить в это, ещё не причина отказываться слушать.

— Твоя сила и влияние растут, Юный Гектор. Это очевидно. И в результате твоя роль в событиях тоже меняется. Несмотря на возраст, ты уже очень близок к тому моменту, в котором многие старые слуги задаются вопросом своего существования. Сладкое искушение бессчётных идей и философий — рождённых как твоим разумом, так и другими — однажды найдёт тебя и попытается завоевать. Некоторым может даже удастся, если повезёт, то благим.

— Но если ты выберешь неправильную, если не удержишь своих принципов справедливости, то страдание одного станет страданием многих. Твоя боль распространится по миру как чума, пока однажды, если тебе повезёт, одна добрая душа не подарит тебе свою героическую милость, покончив с твоей чудовищной жизнью.

Охренеть.

Слушая, Гектору казалось, что он вроде как немного понимает, что пытается сказать Расаласэд, но кое-что казалось особенно важным:

— … Вы уже видели такое раньше, да?

— Конечно. Даже среди не-слуг столкновение с самим собой неизбежно. Вес десятилетий или сотен лет опыта, знаний, и ответственности — он переходит из одной формы в другую. Ты уже сталкивался с таким, разве нет? С той твоей овечкой.

А. Хмм.

— Но у Лео мысли спутал Эттол.

— Возможно. А возможно, он просто преумножил существующие черты. Мне кажется вполне разумным, что Бог Импульсов способен охотиться именно на такие слабости.

Не слишком приятная мысль. Гектор хотел снова спросить Расаласэда об Эттоле, но вспомнил, как он говорил, что знает только имя. Лучше было держаться более важных и полезных тем:

— Какого Вы мнения об Аббасе Саккафе?

— Имена незначительны для меня, Юный Гектор.

— О, эм… нынешний глава Халя Саккаф? Ну, Вы хотя бы знаете фамилию Саккаф? — И у него тут же родился другой вопрос: — А какого Халя были Вы сами, кстати говоря?

— Ты задаёшь вопросы быстрее, чем я могу на них ответить.

— Эм, прошу прощения…

— Я родился в Хале Дюксан.

— О. Так лорд Хасан Дюксан Ваш прямой потомок?

— Нет. Основная ветвь семьи не раз изменилась по целому множеству причин.

— А… — Хмм, может это был тупой вопрос.

— Но да, я знаком с Халем Саккафом. Как странно представлять, что теперь они имеют так много власти над моей кровью. Помню, когда они были всего лишь пылинкой среди Халей. Слабейшими и самыми незаметными из всех.

— Мне показалось или я услышал возмущение в Вашем голосе?

— Ха-ха. Возможно. Но они всё равно моя кровь. Часть меня гордится их достижениями. Включая Аббаса, конечно.

— Так Вы всё-таки знаете его.

— Я наблюдал за деяниями Халя Саккафа уже долгие годы, да. Но только теперь, благодаря тебе, узнал его имя.

— Это… довольно странно, но ладно. Думаю, эм, когда Вы помогли мне с Продавцом Смерти, Вам было известно, что лорд Аббас появится и поможет мне, да?

— А. Я знал, что это возможно, да. Но могло быть много других исходов. Говоря по правде, его победа оказалась неожиданной для меня.

Гектор неслабо удивился такой новости:

— Прошу прощения? А что же Вы тогда ожидали?

— Мне казалось более вероятным, что решающим фактором будет твоя сделка с, как ты его назвал, Продавцом Смерти.

Гектор невольно попытался вспомнить события тех дней. Сейчас они казались каким-то горячечным бредом и расплывались.

«Сделка», которую он заключил с Продавцом Смерти, если кратко, заключалась в том, что он поможет Избавлению захватить Золотой Форт взамен на пощаду жизней рейнлордов.

И да, Гектор помнил, как они, можно сказать, успели более-менее договориться, когда внезапно появился Аббас Саккаф в своих летающих доспехах, и в одиночку победил Продавца Смерти. Это уж точно было неожиданно.

Но подумать, что это удивило даже Расаласэда…

Хмм.

— Так Вы думали, что сейчас я буду в таком ужасном положении? — сказал Гектор. — Застрявший между сделкой с Избавлением, угрожающей жизням всех, кто мне дорог, и попытками помочь сэндлордам?

— Именно так.

— Отлично. Это, эм… реально успокаивает, Расаласэд.

— Я бы предложил тебе больше помощи, появись у нас такая возможность в будущем.

— … А у Вас были хоть какие-то причины верить, что она появилась бы? — спросил Гектор.

— Хрм. Считается ли надежда причиной?

— Угх.

— В любом случае, — засмеялся Расаласэд, — я был впечатлён Аббасом Саккафом. И очень рад, что в эти неопределённые времена моих потомков ведёт способный человек.

Гектор зацепился за «неопределённые времена» и задумался ненадолго:

— Вы кажетесь… немного другим, Расаласэд.

— Разве?

— Ага. Будто бы немного… человечнее, наверное. Постоянно говорите «время», но не повторяете «время не время» или как там было.

— Понятно.

И наступила тишина.

Гектор ждал, но в итоге решил, что разговор должен оживить он:

— Вы себя нормально чувствуете?

— Теперь, когда ты упомянул, думаю, я чувствую себя не совсем обычно. Как странно.

— Есть догадки, в чём может быть причина?

— Ну, время действительно не время. Возможно, я стал немного забывчив. Спасибо, что напомнил мне.

— Я вовсе не пытался–

— Нужно быть бдительнее в будущем.

— Эм. Ну. Хорошо…

— Увы, этот разговор должен подойти к концу. Ты скоро прибудешь на место и твоё внимание следует сосредоточить на моих потомках. Спасибо, что составил мне компанию, Юный Гектор.

— Эээ, да не вопрос. А, кстати, не будет никаких советов?

— Будь верен себе, как и всегда, Юный Гектор.

— А…

Он даже попрощаться не успел, прежде чем его выбросило в реальность.

Гектор моргнул и встряхнул головой, чувствуя такой же уровень дезориентации, как если бы проснулся после глубокого сна. Секунда потребовалась ему на понимание того, что он всё ещё на переднем пассажирском сидении, летит сквозь ночное небо.

Жнецы продолжали болтать о чём-то, но ему удавалось понять лишь отдельные слова, но не их смысл. По крайней мере, становилось ясно, что время ещё есть.

Его разум задержался на разговоре с Расаласэдом, пытаясь снова пройти всё сказанное им.

Но избавиться от очень неприятного чувства не удалось. Расаласэд держал от него секреты, так ещё и потому, что считал его недостаточно рассудительным по какой-то причине.

А со всем происходящем в мире это ему совсем не понравилось.

Возможно ли, что всё это было только для того, чтобы с Асадом что-то случилось в плену? Или дело совсем в другом? Учитывая то, как Расаласэд решил не предупреждать его об атаке на Саир, вполне могло случиться, что Сухой Бог скрывает и другие вещи.

Гектор вздохнул.

Понять его можно было, наверное. У Расаласэда есть на то причины. Естественно. Гектор не мог реально винить древнего сэндлорда за это.

Но в то же время невольно ощутил, как с него, можно сказать, сняли розовые очки. Нельзя полагаться на Расаласэда слишком сильно.

Спустя какое-то время оглушающее завывание начало ослабевать, и Гектор увидел через окно, как приближается земля. Димас Сиболт поставил машину посреди пустой дороги.

Все вышли вместе, чтобы размять затёкшие конечности и осмотреться. Они, по-видимому, были далековато от цивилизации, раз рядом не нашлось даже фонарей. Лишь звёзды и тусклая луна в полной темноте.

По словам Левинокса, группа Аббаса уже подошла довольно близко. Жнец постоянно общался с ними, передавая информацию им и Димасу по мере полёта.

Его разговор с Расаласэдом был не таким и длинным, но он чувствовал, что времени пролетело очень много. То же случилось во время разговора во сне. Скорее всего, прошло несколько часов.

Но даже так Гектор был немного удивлён услышать, что сэндлорды уже прошли через весь Каллум. Конечно, они были в стране, ещё когда с ними встретились разведчики, поэтому им требовалось пройти такое же расстояние, если не меньше, но он ожидал, что власти Каллума могут им помешать.

Не говоря о том, что с ними целых три сотни гражданских. Гектор не представлял, как группа Аббаса двигалась так быстро.

По словам жнецов, граница между Лорентом и Каллумом находилась недалеко от них на востоке, но Гектор не видел никаких заборов в темноте. Только пустую равнину. И приватно спросил у Гарвеля, нет ли рядом стражи. Оказалось, что вокруг вообще нет людей.

Довольно удобно, но Гектор начал беспокоиться за безопасность Лорента в целом. Идёт война — буквально в этом направлении. Защита границ должна была стать приоритетом, разве нет?

Возможно, нужно поднять эту тему во время следующего визита в Ривертон-Холл.

— «Подождите», — сказал Левинокс, притянув на себя взгляды. — «Сэндлорды больше не одни»

Группа разом посмотрела в темноту, с агонией ожидая продолжения. Гектор видел как лицо жнеца исказилось с заметным сомнением, наверняка он пытался понять полученную информацию.

— «… Их атакуют», — сказал Левинокс наконец. — «Избавление догнало их»

Глава 247. Рука нуждающаяся во спасении...

Цепочка взрывов осветила ночное небо, но лорд Аббас Саккаф не мог позволить им замедлить себя. Костюм способен выдержать такое, значит и он сможет.

Аббас влетел в облако взрывов головой вперёд и врезался в одного из ублюдков Избавления в воздухе.

Неспособное выдержать силу удара, тело врага взорвалось облаком крови.

Один был готов, но ещё немало оставалось. Десятки — и все летали. Лишь некоторые при помощи своих собственных сил. Его визор обнаружил несколько одинаковых энергетических колебаний среди противников. С такой скоростью ведения боя было трудно убедиться наверняка, но пару раз ему, кажется, удавалось заметить механизмы на руках и спинах некоторых.

Больше игрушек Безумного Демона.

Но ничего. Он радовался, что хотя бы те механические чудовища не появились. Ему приходилось бороться с ними ещё в Саире, и хотя удалось одержать победу, костюм с тех пор не был прежним.

В основном функционировал, к счастью, но не регенерировал как раньше. Ему бы хотелось провести полную диагностику и найти проблему, но для этого потребуется не меньше восьми часов беспрерывной работы. А это, очевидно, невозможно, когда все последние три дня приходится безостановочно сражаться.

Но даже без диагностики у него было пугающее предчувствие насчёт природы проблемы. Не так много существовало способов помешать регенерации в настолько продолжительном периоде времени.

Впрочем, сейчас хватало более срочных дел.

Мухи Избавления жужжали всюду вокруг, этот омерзительный рой. Наверняка все они мечтали доставить его голову своим боссам, но никому из них это не удастся.

За исключением, разве что, одного, с птицами. Человек Воронов.

Сбор информации о нём стал приоритетом с самого начала войны, но подробности оставались практически неизвестны. Его способность, по всем данным, позволяла управлять стаями чёрных птиц и не имела никакого смысла по мнению Аббаса и всех остальных.

Потому что он не только контролировал их. Если бы на этом его способность и заканчивалась, можно было бы объяснить всё какой-то телепатической связью развитой при помощи мутации. Но нет, эти птицы могли делать гораздо, гораздо больше.

Они сверхъестественно прочные и даже очередь из автомата не наносила им никакого вреда, как и манипуляции с температурой, при этом в них было больше силы, чем в большинстве слуг. А ещё они могли плеваться ядом, огнём, льдом, электричеством, токсичными парами, и даже чем-то взрывающимся.

А их ловкость. Эти маленькие ублюдки были нереально быстрыми и уклонялись от всего. А ещё сильными. Человек Воронов часто сидел или стоял на группе таких, будто они были платформой. И эти птицы отправлялись на помощь его подчинённым, что тоже сильно мешало.

Они больше напоминали драконов, чем птиц.

Некоторое время Аббас считал, что они могут быть замаскированными роботами, но взорвав нескольких на части со всей уверенностью мог бы сказать, что птицы органические.

При этом Человек Воронов был не очень доволен его экспериментом. Это уже седьмое их столкновение за несколько дней. Даже раньше катастрофы в Юго, Альберт Кроу гонялся за ним.

Если бы системы костюма были в оптимальном состоянии, если бы ему не приходилось сторожить такую толпу гражданских, Аббас мог бы обрадоваться возможности прекратить одержимость этого человека собой навсегда. По крайней мере, одной головной болью стало бы меньше.

Кроу не интересовала честная дуэль. У него было тактическое преимущество и он не колебался его использовать.

Не сказать, что Аббас ожидал чего-то другого от Избавления, конечно.

Если бы он не откалибровал свой визор перед побегом из Золотого Форта, отслеживать движения птиц было бы практически невозможно, и тогда он бы точно не смог сохранить жизни гражданских.

Они были как гигантские щупальца Альберта, извивающиеся в воздухе, разбегающиеся при каждой атаке, прежде чем вернуться и атаковать снова. Коллективная сила их строя была просто абсурдна. Вероятно только Аббас из присутствующих мог заблокировать или отразить их атаку.

А это говорило о многом.

Многие из Халя Саккафа были с ним здесь, слуги и нет. Больше двух десятков бойцов, включая его сына Рахима, внука Амира, и даже правнука Бадата. В итоге их группа быстро собралась в колонну наземного транспорта, телепортов, и людей, которых просто несли слуги — физически или способностями.

В лучшие моменты слуги могли бы нести всех, даже транспорт, но сталкиваясь с атаками отвлекаться было нельзя. Поэтому теперь скорость передвижения замедлилась снова, потому что немало воинов Саккафа отделились, чтобы продолжать бой с врагом.

Но Аббас понимал, как дело обстоит в реальности. Все противники на самом деле на его плечах. Дети и кузены сильны, но если он падёт в бою, Избавление убьёт или захватит всех.

По этой причине он бы лучше сражался без Уорвала в этом бою. Увы, простая правда заключалась в том, что жнеца больше некуда было деть.

Большое количество невидимых отклонений изменило сущность этой войны. Слишком много раз он получал доклады о том как отделившихся от слуг жнецов тут же захватывали или убивали.

Но хуже всего были проклятые роботы Безумного Демона. Даже когда жнецы пытались спастись, углубившись под землю, они всё равно представляли угрозу.

И могли появиться где угодно, в любую секунду.

Аббаса не покидало чувство, что один или два всё ещё гнались за ним, хотя это наверняка просто была паранойя.

В идеале Аббас хотел бы захватить одного из роботов для изучения. Хакк Наджир, по крайней мере, без остановки требовал именно этого, и был до раздражающего убедителен, пока не удалось доказать ему, что такое просто невозможно. Аббас проверил лично. Побеждённые, роботы самоуничтожались, не оставляя ни следа.

И естественно. Это же поделки Моргунова. На самом деле, Аббас отнёсся бы к ним с очень большим подозрением, если бы они не взрывались. Тогда это бы означало, что Моргунов для какой-то цели желает, чтобы они изучили его технологии.

Хакк ещё довольно молод и наивен в этом отношении. Каким бы гением он ни был, но когда же его высокомерие перестанет мешать ему недооценивать других? Особенно императоров.

Хотя мальчик очень помогал. После сражения с Иваном в Зале Дюн, Аббас хотел немедленно улучшить костюм. Мир хвалил его за это невероятное свершение, но он знал правду. Всё могло бы пройти гораздо хуже, будь положение Торговца Смерти хоть немного лучше.

Поэтому Аббас делал всё возможное, чтобы игнорировать это внимание — особенно со стороны Авангарда.

В его понимании, не было приоритета важнее, чем улучшение костюма и в скорейшем времени. Захватив Ивана он пнул осиное гнездо. Эта атака должна была обрушиться на них рано или поздно, поэтому оставалось лишь готовиться к ней.

Если бы только он успел сделать больше.

Даже в повреждённом состоянии, сейчас костюм наверняка был сильнее, чем во время сражения с Торговцем Смерти. Безумный потенциал термоядерной двигательной установки, как показал тот бой, послужил для него большой мотивацией сделать из этого оружие.

Времени отточить эту систему до идеала не хватило, но благодаря помощи Хакка, рабочий прототип — «Ро’Хада 0-А» — теперь был прицеплен к его правой руке.

И слава милосердным богам за это.

Без неё его бы убили те два робота, напавшие на него возле Куроса. Ро’Хада — так звали Тёмного Бога Смерти на древнемоссианском — оказала ключевую помощь в критический момент, когда один из роботов прижал его к земле, а второй уже приближался метеором, который бы разрушил его и без того повреждённый доспех.

Но это была последняя мера. Ро’Хада спасла его жизнь раз, однакоо учитывая количество провалов во время стадии испытаний использовать её без крайней необходимости было нельзя. Технически, с шансом в один целый триста двадцать восемь сотых процента, каждый залп мог запустить цепную реакцию, которая, вероятно, приведёт к его смерти раньше, чем запустится система подавления.

Поэтому нужно было готовиться ещё и психологически перед каждым использованием.

… А ещё, чисто теоретически, был шанс в четырнадцать десяти миллиардных, что цепная реакция победит систему подавления и взрыв уничтожит всё в радиусе двух километров.

Этот свой расчёт он не упоминал никому, даже Хакку. И надеялся исправить проблему как только у него появится доступ к хорошей мастерской.

Хотя сейчас важнее всего было разобраться с Альбертом и его лакеями, желательно без использования Ро’Хады.

Что было не просто. Крылатые ракеты в его груди больше не работали, как и два дрона на плече.

Но у него ещё была пара трюков в бронированном рукаве. В буквальном смысле. На его запястьях скрывались десятки мини-ракет сделанных им самим.

Наводящиеся на тепло, способные двигаться в любом направлении, и с максимальной дальностью в четыреста метров, эти миниатюрные ракеты, возможно, были лучшим средством Аббаса против толпы. А огромная стая ворон определённо подходила под этот термин.

Эти ракеты были слишком недавно добавлены к костюму, чтобы навечно усилить их душой, но это не проблема. Он наполнил их своей душой на месте и выпустил четверть из левой руки, после чего ещё четверть из правой.

Те, что вылетели с левой, просвистели в воздухе и ворвались в ближайшую стаю серией взрывов, от которых содрогался воздух.

Огромное количество дыма, оставленное ими после себя, тоже было его задумкой. Душа осталась в этом дыму и предоставляла неоценимую защиту на несколько секунд.

А лучшее заключалось в том, что ему самому дым не мешал, ведь четверть ракет с правой руки не взорвались и, на самом деле, были использованы с другой целью. Они застыли в воздухе и изучали окружение, отслеживая врагов и передавая их координаты на его визор.

С этой информацией Аббас в точности знал, где находится Человек Воронов и остальные пятеро избавленцев, даже несмотря на дым.

Не было смысла ходить вокруг да около. Он на полной скорости костюма бросился к Кроу.

Человек Воронов не успел среагировать. Аббас пробил его насквозь, взяв с собой руку, ногу, и левую половину грудной клетки, расплескав кровь по костюму и добавив ещё больше красного в цветовую схему.

Чёрт. Первый нормальный удар за хрен знает сколько, но его, очевидно, будет недостаточно для предотвращения регенерации Кроу. Более того, визор предупреждал о том, что стая уже приближается с его, якобы, слепой зоны.

Он отбросил себя с пути, но самую малость. Когти, кислота, и пламя прошлись по его правой руке, нанеся минимальный ущерб.

Ещё пятеро врагов приближались, как предупредил визор. Люди Альберта. Все использовали пан-розум и различные металлические элементы. Аббас определил каждого из них ещё в прошлых сражениях, но имена его не сильно волновали. Ему были интересны только те, кого следовало бояться. К счастью, таких не нашлось, хотя один из них представлял больше опасности, чем остальные.

Отто Кёниг. До этой войны Аббас ни разу не слышал его имени, а по базе данных костюма он был постоянным членом в группе постоянно сменяющихся подчинённых Человека Воронов. Это означало, что Альберт, по крайней мере, ему доверяет. А после нескольких сражений Аббас начал понимать причину.

То, как он сражался, очень напоминало по стилю Тёмную Волну. Не настолько отточено или подавляюще, возможно, но его воздушная мобильность, вероятно, даже превосходила Мельчора. Или нет. Уже много лет Аббас не имел чести спарринга с Тёмной Волной, поэтому мог ошибаться.

В любом случае, Кёниг представлял достаточно опасности, чтобы обращать на него внимание, поэтому Аббас дал команду визору постоянно отслеживать не только Альберта Кроу, но и его. Если один из них отдалялся от другого, было самое время атаковать.

Но не в этот раз, потому что, пока Кёниг и остальные четыре пешки приближались за следующей атакой, Аббас краем глаза заметил как Альберт двинулся к гражданским.

Такого позволить было нельзя.

Аббас выбрал одного из пешек и пролетел сквозь него как пушечное ядро сквозь мокрое полотенце. Пан-розум или нет, их тела не могли выдержать шести турбин костюма разом.

Кёниг бросился следом, конечно, как и трое других врагов, но никто из них не мог догнать его раньше, чем он догонит Альберта.

Не считая ещё одной стаи птиц, конечно.

Бомбардировка льдом и молниями началась, когда стая бросилась на него. Ему, к сожалению, пришлось уйти с пути. Если бы костюм всё ещё регенерировал, можно было бы не обращать внимания — или даже пойти им на встречу и контратаковать. Но такое безрассудство у него отняли. Чем дольше будет идти сражение, тем больше он потратит ресурсов.

Но мини-ракеты ещё остались. Одна из немногих систем, которая до сих пор сохраняла полную работоспособность, включая регенерацию.

По крайней мере, пока.

Он выпустил ещё по одному залпу с каждой руки, но в этот раз оба набора взорвались сразу. Его бы отбросило в сторону, если бы не автоматическая система подавления ударных волн костюма. Её помощь во время сражений в воздухе нельзя было оценить словами.

Стая отступила, но не была побеждена. Они скоро вернуться, Аббас знал — и наверняка быстрее, чем ракеты закончат регенерировать, но у него ещё было по две четверти в каждой руке на такой случай.

Он вылетел из облака дыма, намереваясь поймать Кроу раньше, чем тот сможет атаковать гражданских.

Но Человек Воронов повернулся на него — так ещё и с четырьмя новыми стаями птиц, парящими вокруг.

Его тело ещё не закончило регенерировать, заметил Аббас. Ещё один хороший удар — в голову, если получится, может его прикончить. Хотя бы в этом бою.

И Альберт будто бросал ему вызов.

Четыре стаи — это испытание. Если им удастся нанести хороший удар по нему, то они могут пробить его доспехи и ослабить достаточно, чтобы избавленцы получили решающее преимущество.

Или просто убьют его. Хотя это маловероятно.

В любом случае, Аббас не собирался идти на такой риск. Внимание Альберта снова было на нём. Другого ему и не требовалось для защиты своих людей.

Возможно, Человек Воронов не мог этого понять. Аббаса не волновало, кто из них сильнее. В нём не было жажды потешить самомнение.

Только цель. Только люди. Только его родные.

Аббас резко вильнул направо, прочь и в сторону от Альберта с гражданскими. Он даже почувствовал как Человек Воронов разочаровался в этом его манёвре. В тот же момент четыре стаи бросились в погоню.

Хорошо.

Если Кроу поддаётся эмоциям, Аббас только рад. В таком случае можно ожидать от него больше ошибок и безрассудного поведения. Если подумать, они ведь уже несколько дней сражаются. А Избавление известно не за своё терпение и спокойствие.

Он повёл стаи прочь от беженцев. Пока Аббас продолжал двигаться, они двигались за ним — если только он не слишком далеко отлетал. Это бы лишь снова мотивировало их броситься на гражданских.

В итоге между ними начался танец в воздухе. Рывки в небе, движение зигзагом, отбивание избавленцев, которые решили, что он слишком близко.

Стаи тоже не отрывались от него — все они, в этот раз.

Идеально. Сколько раз до этого Кроу пытался разделить внимание между Аббасом и гражданскими, наверняка в надежде убить или захватить их, пока лорд Аббас отвлёкся.

Эта стратегия бесила, но Аббас препятствовал ей каждый раз. Кроу видимо наконец-то понял, что она неисполнима и–

— «Я чувствую приближение Кровавого Глаза с севера!» — прозвучало приватное предупреждение Уорвала. Жнец держался за него внутри костюма, но не в гиперсостоянии.

Эта новость была просто самым худшим, что мог представить Аббас. Хотя ещё мог бы появиться сам Моргунов с несколькими роботами.

Кровавый Глаз — второй из главных зачинщиков этой войны на его родных землях. С самого начала они с Кроу вели вторжение.

Конечно, у них не было шансов против Ледяного Сердца, даже вместе, но и Ламонту ни разу не удалось схватить их и убить раз и навсегда. Тактика «бей и беги» приносила постоянную головную боль, пока он был рядом.

А теперь Ледяного Сердца даже нет с ними.

Боги.

Сейчас нельзя думать ни о чём таком. Всё зависит только от него. Нужно сосредоточиться.

Если всё остальное провалиться, у него ещё есть Ро’Хада в качестве последнего туза. Пока надежда не ушла, причин для отчаяния нет.

Аббас развернулся к бою. Скоро Кроу будет не единственным противником, поэтому он решил воспользоваться своим преимуществом, пока мог. Скорее всего бесполезная попытка, но Альберт должен знать о скором прибытии Кровавого Глаза и наверняка попытается играть осторожно.

Но попробовать стоило.

Люди Кроу, включая Отто, снова встали на пути — или, по крайней мере, попытались.

Лорд Саккаф не собирался этого терпеть. Он забросал врагов ракетами, в обмен материализация попыталась перекрыть его визор, или встать на пути, или сделать что-то совсем другое, но Аббас пролетел сквозь всё напрямую. Он врезался в одного человека и отказался останавливаться, когда это тело на пути отказалось разрываться окончательно и стало кровавым орнаментом на нём.

Тело дёргалось, наверняка пыталось схватить его костюм, поэтому Аббас внезапно свернул влево и врезался в жидкометаллическое тело Отто.

Кёниг тоже попытался прицепиться к нему, но ничего. У Аббаса ещё хватало контроля. С такой скоростью и такой инерцией турбины справились с добавившимся весом легко. Поворачиваться стало труднее, очевидно, но это можно компенсировать. Костюм уже помогал ему с вычислениями и направлением полёта при помощи визора.

Он всё ещё мог навестись на Кроу. И сейчас удар будет в три раза тяжелее. Приблизительно. Теоретически, металлическое тело Кёнига весило столько же, сколько и Аббас вместе с костюмом.

Кроу заметил их приближение. Что было естественно. И поступил мудро: попытался уйти с их пути. Эти чёрные крылья давали ему хорошую мобильность.

Но недостаточно хорошую.

Аббас пробил две стаи птиц и врезался в Человека Воронов ядром из металла и плоти.

Тело Кроу тоже прицепилось к нему, добавившись к куче. Теперь вес начинал становиться проблемой. Аббас слышал, как турбины перегреваются.

Что ж, тогда самое время их охладить.

Он широко раскрыл ладони и выпустил несколько баков с охладителем. Жидкий водород расплескался во все стороны.

В обычной ситуации охлаждение — вполне контролируемый процесс, но в куче разорванных тел и металла контроль был роскошью. А ещё Аббас хотел разлить жидкий водород по противникам.

Не так давно Ледяное Сердце не только напомнил, но и снова впечатлил его своими замораживающими способностями, с тех пор Аббас пытался увеличить схожие возможности костюма. И хотя «замораживающей пушки» из своих мечтаний он так и не получил, несколько баков жидкого водорода были началом.

И они хорошо работали. Система показывала снижение перегрева, а он чувствовал, как три тела на нём болтались значительно меньше, чем раньше.

Но этого не хватало. Кроу всё ещё был цел и боролся. Проблема, которая нуждалась в исправлении.

Аббас уже даже не видел при помощи визора, но хотя бы компас на интерфейсе продолжал работу. Кровавый Глаз приближался с севера, Лорент на западе.

Он вильнул влево, резко, услышал как зашипел жидкий водород сквозь завывающий ветер.

Мгновение он серьёзно думал над тем, чтобы врезаться в землю. Все эти частично замороженные тела получат больше урона, чем он.

Но нет. Слишком безрассудно. Регенерация костюма была под вопросом, риск того не стоил.

Поэтому, вместо этого, он прижал друг к другу все пять пальцев своей правой руки.

Активировалось электрическое покрытие по всей поверхности костюма.

Все трои мгновенно отцепились от него. Даже тот, который был практически разрублен пополам, взорвался на части. И неожиданно он снова ощутил свободу — покрытый замороженной кровью и кишками, но вот она, свобода.

Освобождённый от помех, визор сразу же обнаружил Кроу и Кёнига, оба падали на землю как подёргивающиеся ледяные статуи. Оставшиеся стаи птиц тоже были заметно дезориентированы без команд от своего хозяина.

Превосходно. Подчинённые Альберта уже летели на помощь, но ещё несколько мини-ракет предоставят прикрытие, пока он заканчивает.

«Кровавый Глаз только что исчез», — предупредил Уорвал.

А.

Снова невидимость.

Давненько избавленцы не пробовали эту тактику. Наверняка потому, что большинство из них поняли, что она теперь бесполезна.

Аббас установил устройство звуковой навигации именно для этой цели. Конечно, в воздухе оно было не так эффективно, как в воде, и работало с известной задержкой, но всё лучше, чем сражаться вслепую.

Первый импульс был оглушительным — настолько, что он бы точно оглох без пассивной защиты души и очень мощного глушителя звуков. Но такая громкость была необходима, конечно, иначе импульс не пролетел бы достаточно далеко, чтобы принести пользу.

Кровавый Глаз уже находился довольно близко, как показал интерфейс. А учитывая задержку, на самом деле он был даже ближе.

Впрочем, это не было слишком большой проблемой. Кровавый Глаз опасен, но хотя бы тактика его известна. Он преобразовывал бром и сильно полагался на токсичные пары и кислоты, которыми плавил противников.

Вполне типичный стиль ведения боя, в основном улучшенный силой его души и гиперсостоянием пан-розум. Довольно смертоносно, конечно, особенно в команде, но в одиночку?

Аббас мог справиться с ним, пока Кроу лежал замороженный. Плохая ситуация, но решаемая. Главное, сохранять контроль над собой. Нужно постоянно напоминать себе об этом.

Требовалась массовая атака. Сонар не мог указать точное место, поэтому приходилось бить наверняка. Мини-ракеты могли сработать снова, но он придумал кое-что получше.

Аббас, Хакк, и все их исследователи потратили немало времени на решение множества проблем вызванных появлением отклонений со способностью к невидимости. Изучение принципов работы невидимости было одним из ключей к созданию контрмер — иными словами, было необходимо понять, как именно «тень» взаимодействует со светом.

Будет ли в итоге она названа «магической» или «чем-то за грани науки» не имело значения. Очевидно она не отражала и не преломляла свет как любой нормальный материал, а значит оставалось только два варианта.

Либо свет проходил насквозь идеально, как если бы тени и не было, либо свет полностью поглощался и потом создавалась идеальная реплика того, что находилось позади.

Первый вариант казался менее вероятным, потому что, логически говоря, если бы свет на самом деле проходил насквозь, то любой внутри становился бы слеп, так как свет проходил бы сквозь фоторецепторы. А они уже точно знали, что избавленцы вовсе не слепы.

Хотя даже после этого заключения у них всё ещё оставались сомнения из-за природы невидимости. Отклонения, точно как и слуги, не всегда подчинялись существующим правилам науки, к большому огорчению многих пожизненных учёных вроде него.

Однако в этом случае излишняя тревога оказалась неоправданна. Полевые испытания показали, что отклонения действительно использовали второй метод. Свет полностью поглощался, после чего воссоздавалось идеальное изображение, проецируемое обратно.

Что было совершенно немыслимо, любые «нормальные» технологии современности так не могли. Если бы удалось воспроизвести этот эффект, это был бы невероятный прорыв в науке.

Но сейчас теория значения не имела. А практика заключалась в том, что свет поглощался ими.

Таким образом, мощный лазер становился особенно эффективным решением проблемы.

У него было как раз то, что нужно. Большая лазерная «сеть», способная покрыть семьдесят кубометров пространства в одной вспышке. Ещё её можно было сконцентрировать в гигантском луче — усиленном душой, конечно же — если требовалось нанести реальный ущерб, но сейчас ситуация отличалась. Пока.

Костюм открылся сразу в шести местах — плечи, пояс, грудь, и ладони — фокусирующие линзы разных размеров появились следом, после чего лазерные лучи ударили одновременно, красной сетью света.

Они заполнили его зрение, осветили небо гораздо ярче восходящего солнца. Но он не заметил никаких повреждений. Лазеры должны были разрезать тень невидимости любых противников — возможно, вместе с самими противниками.

Аббас накинул лазерную сеть в последнее известное местонахождение Кровавого Глаза и искал взглядом, где же враг теперь.

А, вот он. Неожиданно расплескалась кровь и упали куски плоти. Тень разлетелась на осколки, Аббас увидел семерых человек, всего в двадцати метрах от себя.

Ну. Уже только троих.

И они тоже были в плохом состоянии, не считая Кровавого Глаза, у которого только пригорело лицо и грудь, но в остальном он не пострадал.

Тогда время сосредоточиться. Аббас навёл визор и соединил каждый лазер на нём.

В одном мгновение в груди Кровавого Глаза появилась дыра с опалённым стенками, а его куртка вспыхнула оранжевым пламенем.

Он среагировал, превратив всё своё тело в красные пары. Пламя мгновенно погасло, пары распространились во всех направлениях.

Аббас не собирался просто висеть на месте, пока его окружают. Ему бы хотелось ещё раз использовать лазерную сеть, чтобы раскидать пары Кровавого Глаза сильнее, но помешал недостаток этого оружия. Потребление энергии. Лазеры, больше всего остального его арсенала, требовали питания. Костюм регенерировал топливные ячейки, но только при нормальном функционировании — то есть, не сейчас.

Но это нормально. Мини-ракеты подходили для этой ситуации как нельзя лучше. А дым–

Внезапно движения Кровавого Глаза изменились. Вместо красного дыма окружающего Аббаса, он вновь сжался в человеческое тело.

Неожиданный манёвр заставил ждать атаки, но если Кровавый Глаз не станет плавить его дымом и кислотой, то что? Хочет тянуть время, пока Кроу восстанавливается? Это довольно логичное решение, но Аббас не собирался ему позволять.

Он включил турбины на полную мощность и бросился торпедой прямо во врага.

Случившееся дальше выходило за грани любых предсказуемых вариантов.

Аббас врезался в него точно как врезался в Кроу и Кёнига, но Кровавый Глаз выдержал и крепко обхватил торс Аббаса руками и ногами, будто пытаясь сокрушить доспех чистой силой.

Но затем он начал меняться. Его лицо становилось то болезненно серым, то фиолетовым. Из глаз и носа потекла кровь, и он выплюнул мерзкий ком вязкой крови прямо на визор Аббаса, перекрыв чуть ли не всё его зрение целиком.

Его челюсть растянулась и выросла, начали вылезать зубы как у крокодила, а глаза гротескно выпятились, будто могли выпасть из меняющегося черепа — и менялся он не к лучшему. Растянутый и с торчащими кусками, с полезшими костями напоминающими сломанные рога. Его нос тоже изменился, свернувшись по диагонали и вытянувшись вперёд, вместе с остальным опухающим лицом.

А потом другие, маленькие лица начали появляться в его плоти. Все они были в ужасе и кричали, будто он сам существо из кошмара. Самый настоящий монстр.

Аббас Саккаф даже не понимал, что видит. Но и времени обдумать не было, потому что массивная челюсть Кровавого Глаза потянулась к нему. Он одёрнулся в последний момент, но зубы всё равно зацепили его левое плечо и прокусили броню.

И зубы вцепились. Руку не оторвало, что, возможно, было даже хуже, ведь теперь он не мог вырваться. Длинные клыки вонзились в его кожу и даже пробили кость, прежде чем Уорвал погасил боль.

Он снова включил электрический щит, яркие дуги ударились во всех направлениях, возле плеча заискрило.

Но это сработало.

Кровавый Глаз в мощном спазме отцепился от него и позволил Аббасу схватить монстра за шею, которую он свернул со всей силой доступной с костюмом и усилением нежити.

Прозвучал мерзкий хруст, но на этом всё. Аббас пытался оторвать его голову и не смог. Шея просто проворачивалась и хрустела, а по алым глазам Аббас видел, что монстр восстанавливает контроль над телом, несмотря на активный электрический щит.

Аббас зарычал от разочарования и бросил врага в землю, просто для того, чтобы дать себе время. Подумать. Понять, какого чёрта произошло.

Кровавый Глаз врезался в камень с силой метеора, оставив кратер размером с дом и раскидав соответствующее количество пыли.

Как такая трансформация была возможна? Иллюзия? Нет, она ощущалась физически. Вес изменился. Сила и скорость.

Тогда галлюцинации? Какое-то воздушное наркотическое вещество прошло сквозь фильтры и даже системы оповещения?

Но всё остальное было в норме. Голова ощущалась совершенно чистой.

Никогда раньше он не видел такого. Ему встречались монстры, да. Но только не такие — не выглядящие обычными людьми поначалу.

Возможности обсудить это с Уорвалом тоже не оказалось. Он только закончил очищать кровь со своего визора, как поступило предупреждение о новых атаках. Оба оставшихся человека Кровавого Глаза атаковали материализацией и требовалось уклониться.

Что было довольно просто. Но третья атака оказалась внезапнее.

Стая птиц справа. Кислота, пламя, и молния со всех направлений, невозможно было понять в какую сторону уклоняться. Даже с поддержкой визора — который теперь мерцал — он не был уверен. Только доля секунды на догадку.

Он нырнул вниз.

И ошибся. Птицы были как сотни крошечных копий движущихся со скоростью истребителей, они пронзили его правый бок и отправили штопором к земле, пока все системы сигнализировали тревогу.

Целостность брони на критическом уровне. Энергопитание не справлялось. Ошибки в системе амортизации ударов. Оружие не работает. Враги приближаются.

Он падал и не мог остановиться. Но должен был. К чёрту поддержку полёта, уже не работает. Турбины, его прелести, всё ещё работали. Всё можно сделать своей головой.

Аббас вывернул тело и включил турбины на полную мощность. С имплантом встроенным в его таламус и спинной мозг, управлять можно своим разумом. Просто это труднее и опаснее без поддержки автоматических вычислений векторов компьютера, но он практиковался в такой форме сотни раз.

Костюм пролетел у самой земли, цепляясь за верхушки деревьев и срывая ветки, когда ему наконец удалось стабилизироваться.

Он оставался на низкой высоте ещё некоторое время, потому что наверняка большинство избавленцев продолжали следовать за ним, следовательно подъём сделает его лёгкой целью.

Срочно требовалось переоценить состояние костюма — да и всю ситуацию, откровенно говоря. Так много сбоев. Что-нибудь регенерировало?

Тут и там, похоже, да — но ужасающе медленно. Обе руки и плечи чертовски подраны, вместе с ними правая нога. Но шлем ещё работал. Как и мини-ракеты. А ещё турбины, конечно. Радар и сонар. Система охлаждения. Электрический щит. Тепловые ловушки.

А.

И Ро’Хада.

Даже после всего, что пережила его правая рука, этот козырь полностью функционировал. Хоть одна хорошая новость. Он создавал её даже прочнее остального костюма. Что довольно важно для оружия, которое можно использовать только в самой крайней мере. Оно должно дожить до этой меры.

Но разве ситуация на самом деле такая плохая?

Спорно. Но чем больше она продолжалась, тем хуже становились его шансы.

В любом случае, требовалось подобраться достаточно близко, если он собирался её использовать.

Хотя это, по крайней мере, проблемой не казалось. Кровавый Глаз и Человек Воронов сидели у него на хвосте. Наверняка их звериные инстинкты говорили им, что он на грани смерти. Их жажда крови была практически ощутима, жажда схватить приз — голову.

Из двоих, Кровавый Глаз казался опаснее. Потому что незнание его способностей портило любые планы Аббаса. А если среагировать неправильно, как в прошлый раз, то учитывая нынешнее состояние брони, ещё один пропущенный удар от Кроу может стать последним.

Они гнались за ним уже долго, все их подчинённые давно отстали. Хотя и он тоже был один. Прикрывающий огонь со стороны семьи очень бы помог сейчас, но все они уже слишком далеко.

Впрочем, костюм всё ещё мог оторваться от этих двоих. Если бы они решили атаковать его семью, то пришлось бы развернуться и сражаться, но сейчас, по крайней мере, их вполне устраивала простая погоня. Возможно, они не понимали, что он специально летел с их скоростью.

Оно и к лучшему. Так у него было время думать. Раз не приходилось беспокоиться о Кровавом Глазе и Кроу, он не сомневался, что его Халь справится с остальными. Его сыновья сильны.

Но вечно так продолжаться не могло. Что-то должно произойти рано или поздно.

— «Аббас», — прозвучал голос Уорвала приватно, — «наши союзники–»

Его прервала тревога системы. И плохая. «Приближается РВП».

К несчастью, РВП означало «Ракета Воздушного Перехвата».

Откуда, мать их, её запустили, Аббас не мог представить и в самом страшном кошмаре, но думать об этом времени не было. Костюм, даже в нынешнем состоянии, наверняка мог выдержать большинство ракетного вооружения благодаря пассивной защите души.

Но оно ведь наверняка было усиленно душой кого-то сильного. В этом заключалась проблема. Если ракета обычная, то ничего страшного. Если в ней сильная душа, ему конец.

Он мог перейти в сверхзвуковой режим, но вряд ли это даст больше пары секунд, ведь ракета наверняка летела с такой скоростью уже сейчас. А костюм может просто развалиться во время ускорения.

Он выпустил тепловые ловушки и сделал резкий крен вправо, наблюдая за приближением через интерфейс, пока по его лицу стекал пот.

Не сработало. Цель ракета не потеряла. Контакт через десять секунд.

Максимальная мощность. Больше тепловых ловушек. Больше манёвров. Оба дрона на плечах сломались, но он всё равно выпустил их. Они просто упали, но ничего, лишь бы эта дрянь оторвалась от него.

Не сработало.

Мини-ракеты были лучшей надеждой, но с ними всего один шанс. У них меньше радиус полёта, скорость, и меткость. Если применить слишком рано, то ему конец. Если слишком поздно, то ему конец. Если РВП усилена душой и выдержит их взрывы, то ему конец.

Мозг и сердце работали как никогда быстро, он ждал. Шесть секунд осталось. Пять. Четыре. Три.

Он выпустил мини-ракеты.

Они попали.

РВП взорвалась.

Близко. И взрыв был не слабее, чем он боялся. Небо вспыхнуло, его зацепило самым краем и бросило к земле.

Так много системных ошибок. Никогда ещё он столько не видел.

Ему просто не удавалось понять ничего за исключением того факта, что он падал. Куда попала ракета? Что он делает?

Голос Уорвала звучал в его голове. Жнец говорил ему сделать что-то.

Он врезался в землю, оставив длинную траншею.

Костюм дымился. Излучал жар. Пищал, трещал, шипел.

Он попытался пошевелиться и не понял куда. Всё ещё дезориентирован. И костюм сопротивлялся.

Ещё одно уведомление в визоре, мигающее ярче.

«Приближается РВП». Снова.

Он просто моргнул, пытаясь понять увиденное. Вторая?

Уорвал опять говорил, просил начать двигаться, и что-то ещё.

Наверняка он был прав.

Аббас пытался. Голова прочищалась, но недостаточно быстро. Нужно было подняться. Дезориентация наверняка повлияла на системы костюма. Столкновение с ракетой неизбежно. Одиннадцать секунд. Десять. Девять. Восемь. Семь. Шесть. Пя–

Она исчезла. Точка пропала с экрана. Ещё и визор сломался?

Нет.

Он почувствовал кого-то. Рядом. А потом увидел.

Некто в доспехах. Не в таких, как он. В старых. Средневековых.

Это… рыцарь?

Откуда здесь мог взяться рыцарь? Ракета взорвалась так сильно, что отправила его в прошлое?

— Вставайте, лорд Аббас, — рыцарь протянул ему руку. — Бой ещё не закончен. И вы нужны нам.

Именем всех богов, эти слова ворвались в его разум как дружелюбный кинжал. Ясность ума вернулась практически мгновенно. Практически против воли.

И он принял руку рыцаря.

Глава 248. Битва на границе...

Гектор должен был признать, лорд Аббас выглядел не очень хорошо. Его механизированный доспех очевидно сломался и трещал электрическими дугами в десятках мест, при этом отовсюду тянулся одновременно и дым, и пар.

Даже не говоря о крови, которой он был покрыт с головы до него.

Но всё было не настолько плохо, как во время столкновения с Торговцем Смерти. Больших кусков тут и там не хватало, а ещё он выглядел так, будто гигантская акула откусила часть его плеча — но, по крайней мере, Аббас смог подняться.

Это хорошо. Потому что размышлять над тем, кто мог сделать такое с грёбаным Солнечным Кузнецом…

Ну, было довольно страшно.

Та ракета тоже была проблемой. Они бы наверняка даже не узнали о ней, если бы Уорвал не предупредил Левинокса. А без помощи Димаса Сиболта в полёте и Гарвеля в наведении, Гектор сомневался, что мог бы хоть как-то помочь в этой ситуации.

Вернее, он был уверен, что никак бы не смог помочь.

Эта штука была чертовски быстрой. Димас летящий на полной скорости вместе с Гектором смог дать окно для прицеливания всего в пару секунд.

Но им это как-то удалось при помощи очереди гравитационных пуль и железных шариков запущенных с орбиты.

Это был охренительно напряжённый момент. Никогда раньше Гектор не летал с такой скоростью. Шарф сходил с ума от всех завывающих вокруг потоков воздуха. Так много информации вливалось в его мозг, что она перекрывала собственную полезность.

Хотя ему немного хотелось попробовать снова. Может, Удастся привыкнуть.

А ещё его не покидало чувство, что в этом бою такой шанс может возникнуть.

Уорвал предупредил их о том, что враги — Кровавый Глаз и Человек Воронов. При этом первый продемонстрировал какую-то странную силу перевоплощения, но времени узнать больше не было.

— «Чувствую их», — сказал Гарвель.

— «Как и я», — добавил Изиол.

Гектор хотел, чтобы Гарвель отступил под землю, но жнец настоял на визуальной поддержке. Это не было приятной новостью. Гарвель, конечно, был полезен в наведении на ракету, но это не отменяло риска.

А теперь, когда они точно узнали, против чего сражались, Гектору было ещё неприятнее.

— «Гарвель, ты должен отступить», — подумал Гектор в свободную секунду.

— «Поздновато, приятель»

Так ли? — «Под землю. Сейчас же»

— «Нет»

Гектор стиснул зубы, ему хотелось поспорить. Но шанса не оказалось, потому что вдали раздался оглушительный треск выстрела.

Один из рейнлордов стоял за валуном с самой большой винтовкой, которую Гектор видел в своей жизни.

— Попадание по Кроу! — крикнул мужчина.

Гектор взглянул в горизонт и увидел большой вихрь чёрных птиц. С такого расстояния он не видел куда именно попал стрелок.

За винтовкой сидел Роландо Сиболт. Насколько знал Гектор, этот мужчина на пятнадцать лет старше Димаса, поэтому души он должен был в выстрел напихать очень много.

Лорд Аббас, впрочем, подошёл к нему, положил руку на массивный прицел, и сказал с валганским акцентом:

— Давай ещё раз.

Роландо кивнул, в тот же момент Аббас взлетел с земли, снова вернувшись в небо.

— «Лучше нам держаться с ним», — сказал Изиол.

Сальвадор Делагуна вместе с Маттео пошли следом.

— Мы пойдём к тому холму впереди, — сказал он, указав. — Отправьте одного из них в нашу сторону, если хотите помочь нам подобраться. Иначе… — Он достал из мешка вторую тяжёлую винтовку, но ещё не собранную — …нам останется только прикрывать.

— Принято, — сказал Димас и посмотрел на Гектора взглядом, который ясно передавал вопрос: готов он оторваться от оков гравитации снова?

В полном доспехе Гектор не мог ответить выражением лица, но Димас, по всей видимости, решил, что молчание было знаком согласия, и через одно мгновение оторвался от Земли вместе с ним.

Как же хорошо, что у него не было проблем с укачиванием. Твою-то мать.

Они взлетели практически по прямой, после чего развернулись к врагам. Роман тоже двигался вместе с ними, хотя Ворис не было. Она решила остаться в машине с остальными, в основном жнецами, включая Левинокса.

Гектор крепче схватил свой щит, когда они приблизились. Это наверняка был его лучший шанс пережить бой.

Он хотел сохранять ясность ума, но не мог остановить побочные мысли во всех мыслительных процессах.

Кровавый Глаз и Человек Воронов. Избавленцы очень высоких рангов. Не высшая опасность, как Иван, Джеркаш, или Говис, но близки к уровню Мародёра Кэлтоса, которого Гектор встретил в Зале Дюн.

Тот парень в итоге был побеждён как-то слишком просто, но это не говорило о его слабости. Ему удалось победить Юсеффа, Асада, Мельчора Блэкбёрна, и Сюаня Сиболта.

Конечно, можно было отметить такие смягчающие обстоятельства как усталость Мельчора и Сюаня после столкновения в Болотной Скале, но Гектор не мог выбросить из головы всю тревогу.

Потому что теперь они столкнулись сразу с двумя такими людьми.

А в другом мыслительном процессе он продолжал переоценивать их собственную силу. На земле у них Сальвадор, Маттео, Роландо, и ещё один стрелок в виде Рико Сиболта. Насколько видел Гектор, Рико и Роландо умели работать в паре.

В воздухе у них Димас, Роман, Аббас, и он сам. Хотя последнее спорно, учитывая его не слишком хорошие способности ведения боя в воздухе.

Учитывая всё, не самый лучший расклад. Если Аббас падёт или будет обездвижен ещё каким-то образом, хоть ненадолго, то кто-нибудь может умереть.

Или все.

Поэтому важнее всего для них было поддерживать Аббаса. Он должен выжить, любой ценой. А это означало, что нужно разделить Кровавого Глаза и Человека Воронов. В чём бы ни заключались их силы, по отдельности они слабее, а позволять им атаковать Аббаса вместе — один из худших сценариев.

Но именно это и происходило, когда они наконец-то их догнали.

Времени оценить ситуацию практически не было. Столько всего происходило за раз. Новые противники с новыми силами. Каждый бросался взад-вперёд в воздухе, они боролись и кидались друг на друга, вспыхивали взрывы и наносились удары, некоторые удары взрывались. Огонь, молнии, кислота, дым, и кровь расплёскивались повсюду.

Больше, чем когда-либо, он ощутил важность своих параллельных мыслительных процессов.

Врагов, по крайней мере, было легко отличить. Человек Воронов — очевидно тот мужик с грёбаными воронами летающими вокруг, но Гектор не ожидал, что у него ещё и будут гигантские чёрные крылья. Мутант?

Сами вороны, очевидно, тоже пришли не из обычного мира животных — слишком много в них было огня, молний, и кислоты. При этом они оказались даже опаснее своего внешнего вида, судя по тому как Аббас пытался их избегать. Если Лорд Саккаф не мог просто игнорировать их, то никто другой тем более.

А какого хера вообще произошло с Кровавым Глазом? Описание Уорвала как «странная сила перевоплощения» было охренительным преуменьшением. Мужик напоминал демонического аллигатора-гоблина, что так же могло бы говорить о мутации, если бы его тело не переходило из обычной формы в газообразную.

Гектор уже видел подобное, когда Сюань Сиболт использовал преобразование и пан-розум.

Пары Кровавого Глаза догоняли Аббаса с бо́льшим трудом, чем Кроу, видимо поэтому Димас решил начать с него.

Град гравитационных пуль прошёл по шипастой спине Кровавого Глаза, покрыв её кровавыми дырами и заставив монстра повернуться на них.

В этот момент у Гектора тоже появился подарок для него.

Шар железа размером с машину, брошенный с орбиты.

Он врезался и почти не замедляясь понёс «кеглю» вместе с собой.

Гектор немного удивился. Он не ожидал, что это сработает настолько хорошо. С другой стороны, в противника буквально влетел десяток тонн сплошного металла, а схватиться в воздухе не за что.

Инерция и масса в этом столкновении были на его стороне. Но Кровавый Глаз обязательно вернётся — и скоро.

Но тем временем они могли помочь Аббасу с повелителем ворон.

К несчастью, тот их уже заметил. Стая птиц бросилась на них со свистом.

Димас увернулся, но одна из молний задела его.

И вот Гектор уже падал с неба.

Димас уронил его, понял он вдруг.

Дерьмово.

Что делать? Через щель забрала ничего не было видно, а Шарф посылал слишком много информации из-за скорости движения воздуха вокруг.

Он ведь хотел попытаться снова, да? Что ж, самое время.

Гектор закрыл глаза и сосредоточился, пытаясь не думать о том факте, что он сейчас падает и скоро превратится в законсервированный паштет, если ничего с этим не сделает.

Сильный ветер давал слишком много информации Шарфу. Это он узнал ещё из первого полёта в Лорент, когда встретил Полину Гаоланет, воробья в аэропорту.

Эффект был схожий, только гораздо сильнее в этот раз. Так много потоков воздуха, все связаны вместе, каждый толкается и сталкивается друг с другом. Ему будто требовалось выбрать отдельные макаронины в огромной тарелке спагетти. Полный беспорядок.

Но это неправильный способ, верно? Отдельные нити не так важны. Их группы гораздо информативнее.

Да.

Некоторые потоки были связаны вместе и всюду внутри творили хаос в его чувствах, но вокруг них воздух тёк довольно спокойно. Если игнорировать дыры и следовать движению, может что и получится.

Опа, за ним гонится стая ворон.

Вау, они не понимают, что он и так падает с неба? Ну и сволочи.

Хмм, может один из его мыслительных процессов слишком спокоен.

В чём бы ни была причина, это исключало полёт, решил Гектор. Он практиковался довольно много в последнее время, но не думал, что сможет оторваться от них.

Все избавленцы использовали пан-розум. Это не помогало им догнать Аббаса, но они всё равно были чертовски быстры. Солнечный Кузнец мог лететь быстрее скорости звука, если хотел. Он кружил между врагами.

Нет, здесь приоритет на скорость, чувствовал Гектор — даже если придётся потерять часть контроля и манёвренности.

Кроме того, его полёт до сих пор не был достаточно стабилен. Поэтому, если требовалась большая скорость, лучше всего примитивные техники.

Он запустил в себя сбоку большой железный блок и принял удар щитом. Это отправило его в полёт как мяч для гольфа.

Мотаясь и кувыркаясь высоко в небе было трудно понять, где находишься, но возможно. Он сохранил концентрацию на Шарфе, а приближающуюся стаю воронов использовал как компас. Даже если он не понимал, где находится в этом шатком шторме потоков воздуха вокруг него, по крайней мере было ясно, куда нужно двигаться.

Вороны приближались, поэтому он пихнул себя вторым блоком, в этот раз сильнее и добавив импульса снизу, чтобы подняться выше.

Удар дезориентировал его ещё сильнее, но это сработало. Расстояние увеличилось.

На мгновение, по крайней мере. Птицы не отрывались, конечно же.

Поэтому он повторил. И снова. И ещё раз, будто ракеткой подкидывая себя выше в небо и ближе к битве.

Слава богине за Шарф Амурдина. Без него он бы никак не справился.

Роман сейчас летал вокруг повелителя воронов, но держался на расстоянии, наверняка захваченный дилеммой между привлечением внимания и привлечением слишком большого внимания.

Димас вернулся в строй и снова пытался атаковать. Гектор почувствовал взгляд в свою сторону, но Лорд Сиболт не попытался поймать его гравитацией. Видимо решил, будто Гектор знает, что делает.

Очень большое преувеличение.

Снова приближаясь к полю боя, Гектор чувствовал как стая воронов продолжает догонять его снизу. Требовалось расправиться с ними, иначе они отвлекут Аббаса.

После ещё одного, последнего толчка, ему удалось поймать себя платформой железа. И какое-то время инерция оставалась с ним и продолжала поднимать его, в то время как ноги уже стояли на платформе, взлетающей вместе с ним. Он посмотрел через забрало на догоняющих его злющих воронов.

Он пока не представлял, насколько эти пернатые ублюдки прочны, поэтому наступило самое время их испытать. С достаточной концентрацией на Шарфе он в точности знал положение каждой относительно себя.

Поэтому начал делать сразу две вещи: закручивать новые железные валуны на орбите и заключать воронов в коробки. Если уменьшить их количество, может они не будут настолько смертоносны.

Некоторое коробки промазали, что не удивительно, учитывая скорость этих проклятых тварей, но некоторые попали в точку. И тут же начали падать вниз, забирая чёрных птиц с собой.

Гектор пока решил не собирать их на орбиту. Он не знал, смогут ли они вырваться без поддержки, а притягивать их к себе и Гарвелю без этой информации ему не хотелось.

Но стая практически не уменьшилась. Птиц в ней было даже больше, чем он ожидал. И все они уже плевались пламенем и кислотой в его направлении.

Нужно было двигаться, но не раньше, чем бросить в них один из снарядов. Валун влетел в стаю как пушечное ядро, приняв на себя молнии и кислоту, из-за которых он лопнул и превратился в шрапнель, острыми осколками раскидавшую кровь и перья вокруг.

Хмм. Ему показалось, что он нанёс гораздо больше урона, чем если бы птицы просто попытались уклониться. Может они не ожидали такой силы за этим броском.

Или они просто настолько тупые, что атакуют всё приближающееся к ним.

Если дело во втором, то он может воспользоваться этим, да?

Гектор оттолкнул себя с платформы за мгновение до того как её накрыла волна пламени и кислоты — взорвавшаяся и отправившая его ещё дальше.

Он уже начинал привыкать. Даже не потерял валуны с орбиты. И держать их рядом было не слишком трудно, если он сосредотачивался.

Стая всё ещё преследовала его, но уже потеряла не меньше трети.

Пора сбить ещё.

Он повторил процесс, снова поймал себя большой плитой железа, а потом захлопнул коробки вокруг некоторых птиц.

Они уже были ближе, поэтому времени оставалось не так много, но ему удалось уменьшить их число ещё одним валуном, прежде чем оттолкнуть себя дальше.

И действительно, птицы опять превратили валун в шрапнель.

Так они правда настолько примитивны. Либо повелитель воронов не мог управлять их поведением в точности, либо не успевал отвлечься от сражения с Аббасом.

Скорее второе, на самом-то деле. Он был достаточно близко, чтобы чувствовать безумные движения Аббаса на самой грани радиуса Шарфа. Солнечный Кузнец поддерживал свою преимущество целым штормом рукопашных атак в воздухе. В каждый удар вкладывалась реактивная мощь костюма, они складывались в трёхмерные цепочки атак, оказываясь то сверху, то снизу.

Учитывая технологии в распоряжении Аббаса, рукопашный бой казался странным выбором, но Гектор должен был признать, что выглядело это охренительно круто. Повелитель воронов даже задеть его не успевал и уклоняться ему удавалось разве что от пятой части атаки — а может и меньше, пока этот шторм продолжался.

Кроме того, Димас видимо справлялся с птицами очень хорошо. Пока Гектор разбирался с одной стаей, он боролся сразу с тремя и даже пытался оторвать от Аббаса ещё одну.

Птицы летали всюду, дёргались вверх-вниз как йо-йо под мощными разносторонними импульсами гравитации вокруг. Некоторые начинали падать и уже не возвращались в небо — наверняка потому, что просто не могли.

Человек Воронов на волоске, чувствовал Гектор. Но ещё он помнил в каком ужасном состоянии доспехи Солнечного Кузнеца. Наверняка поэтому Аббас опустился до такого прямого избиения. Его арсенал, по всей видимости, был слишком ограничен.

Гектор не мог успокоиться. Даже когда он заметил, как стая догонявшая его замедлилась и начала разлетаться, даже когда они прекратили плеваться пламенем в его сторону, он не хотел признавать победу.

Но позволил себе, на вершине арки подъёма, приземлиться на парящую платформу. Она болталась и дёргалась в такт его движениям, но в основном была стабильна. И Гектор не чувствовал себя слишком дезориентированным. После таких американских горок, честно говоря, он ожидал худшего.

Мгновение потребовалось, чтобы оценить ситуацию снова. Ни один из воронов не вырвался из своих коробок, насколько он видел, поэтому Гектор начал собирать их на орбиту и закрывать новых.

Хотя этого, может, и не требовалось.

Аббас не останавливался. Наверняка вороны ослабевали из-за того, насколько тщательно он выбивал дерьмо из их хозяина. Каждый удар теперь расплёскивал всё больше крови, лишь временами Человек Воронов отвечал, да и то вскользь.

В итоге Гектор не мог и представить, как он помочь в этом бою. Атака с расстояния может попасть по Аббасу, а попытка оказать помощь вблизи наверняка привлечёт неслабый удар по голове. Или Солнечный Кузнец станет сдерживаться, чтобы прикрыть и не задеть своих.

Гектор смотрел с восхищением. Один из металлических сапогов Аббаса попал повелителю воронов в бок, сложив того пополам — и не в правильном направлении. Аббас попытался схватить его за голову — наверняка, чтобы сорвать с плеч, но тому удалось вырваться.

На самом деле, то, что этот мужик до сих пор не был мёртв, тоже впечатляло. Аббас двигался как одержимый.

Гектор не был против оставить тяжёлую работу на кого-то другого. В этом и заключалась поддержка.

— «Кровавый Глаз справа от тебя», — приватно предупредил Гарвель.

Вот чёрт.

Гектор пока не чувствовал Кровавого Глаза Шарфом, поэтому пришлось повернуться.

Так, какого чёрта? У него теперь крылья появились. Раньше их точно не было. И, в отличие от Человека Воронов, в его перья не выросли, вообще. Они были кожаными и кривыми. На самом деле, они не слишком-то напоминали крылья, если подумать. Такие могли быть у какого-то жутко мутировавшего птеродактиля.

Тот факт, что он оказался способен вырастить крылья, уже был довольно странным, но зачем они ему? Он ведь и так нормально летал в форме красного газа, когда переходил в пан-розум.

В чём бы ни обстояло дело, Гектор в одну секунду понял свою задачу.

Задержать любой ценой. Дать время Аббасу прикончить повелителя воронов.

Иными словами: мешать настолько, насколько возможно.

И если думать об этом так, может задача и выполнима. Ему, очевидно, не победить этих чудовищ Избавления в бою. Но выбесить он их мог точно.

Димас и Роман видимо решили так же, потому что они оба уже забросали Кровавого Глаза едва различимыми атаками, пытаясь его замедлить. Гектор, тем временем, приготовил ещё пару снарядов, пока парил на летающей платформе. Он хотел дождаться подходящего момента и атаковать снова, как только появится хорошая возможность — а его летающие товарищи явно именно такую и готовили. Или этот урод мог просто уклониться, запусти он валун слишком рано.

Но когда Кровавый Глаз влетел в радиус действия Шарфа, Гектор почувствовал, как он делает что-то охренительно странное.

Птерокрокодил открыл свою зубастую пасть, засунул руку глубоко внутрь, и вытащил грёбаную ракету.

Это не имело никакого смысла. Вообще никакого. В длину ракета была больше него целиком. Она просто не могла находиться всё это время в его грёбаном желудке — не говоря даже о том, что это, получается, уже не первая.

Абсурд. Ракета ещё и активировалась раньше, чем полностью покинула его пасть.

— «Гарвель, ты видел это дерьмо?!»

— «Потом! Сперва останови её, пока она не разогналась!»

Жнец был прав. Первая ракета была настолько охренительно быстрой, что пролетела бы нынешнее расстояние между Кровавым Глазом и Аббасом в мгновение ока. Этой, очевидно, требовалось время на разгон — единственный шанс её сбить.

Учитывая то, как Аббас и повелитель воронов застряли в ближнем бою, Кровавому Глазу не стоило бы использовать такое оружие из страха навредить союзнику, но Гектор сомневался, что маньяков Избавления волнуют подобные вещи.

Он выпустил железный валун. На таком расстоянии шансов попасть не было, это просто пища для ума Кровавому Глазу. Но Димас сработал в этом отношении лучше остальных.

Наверное, даже слишком.

Он сделал с ним то же, что делал с воронами — просто выкинул монстра вверх — возможно, в самый чёртов космос.

Но не успел сделать это раньше, чем ракета вырвалась из гравитационного колодца. И, к большому удивлению Гектора, она полетела не к Аббасу.

А напрямую к Димасу.

И охренительно быстро. Времени среагировать почти не оставалось.

Гектор поднял руку, пытаясь материализовать железную стену на пути ракеты. Димас поднял обе руки, вероятно желая сбить её с курса.

Но успеха добился только Роман Филистер.

Он был самым ближним к пути полёта ракеты. Почему она не выбрала его своей целью сразу оставалось непонятным. Вероятно Кровавый Глаз решил, что слуга контролирующий гравитацию опаснее. Или пустил ракету наугад.

В чём бы ни было дело, времени размышлять не было. Роман успел только дать ход своим инстинктам, сделать самое быстрое и простое.

Встать на пути ракеты.

Глаза Гектора раскрылись шире, когда он увидел вспышку взрыва и ему пришлось напомнить себе, что Ворис там не было. Роман будет в порядке.

Но только что он буквально умер ради команды.

Воздух встряхнула мощная ударная волна, чуть не сбившая Гектора с платформы. Даже на таком расстоянии дым и шрапнель долетели до него и пронзили броню в паре мест.

Но Димас был ещё ближе. Его могло задеть взрывом, вдруг понял Гектор.

И сосредоточился на Шарфе, одновременно с тем выравнивая платформу.

Воздух вокруг него извивался нереально. Он только привык к безумному ветру на такой высоте и теперь снова всё сбилось. Но нужно было искать дальше. Димас должен быть рядом.

А. Вон. Снизу.

Но что-то не так.

Левая рука и нога пропали.

Чёрт. Но такое исправлять недолго. Главное, что жив.

— «Ещё одна ракета сверху!» — закричал Гарвель.

Сколько грёбаных ракет проглотил этот больной ублюдок?!

Гектор не тратил время на поиск ракеты глазами. Он просто создал гигантский купол над всеми ними, добавляя столько толщины и с такой скоростью, с какой только мог. К счастью, здесь времени на реакцию было больше, чем в прошлый раз, потому что Димас выкинул Кровавого Глаза очень высоко.

Железный купол продержался в воздухе пару секунд, прежде чем начал падать — и увеличивал скорость, даже пока Гектор укреплял его.

А потом взрыв.

Железо разворотило и раскидало миллионами частей, в итоге шрапнели получилось гораздо больше, чем могло быть в ракете. Гектор сделал всё возможное, чтобы уничтожить как можно больше, но куски железа ливнем лились с неба ещё несколько секунд.

Хотя реальной опасностью был дым. Он не давал ничего увидеть и у Гектора появилось ощущение, что Кровавый Глаз может проявиться сквозь него в любой момент. Он попытался сосредоточиться на ощущениях передаваемых Шарфом, но этот враг ещё мог быть самим дымом, поэтому требовалось больше внимания.

И действительно, от чёрного дыма начал отделяться красный, практически неразличимый на фоне.

Кровавый Глаз теперь двигался за Аббасом.

Две ракеты неслабо помешали сражению Солнечного Кузнеца и Человека Воронов, но они продолжали. Некоторые птицы вернулись на помощь своему хозяину, но Аббас крепко схватил его за крыло и пытался дотянуться до шеи.

Гектор должен был дать ему время. И валун теперь точно не будет настолько же эффективен, ведь враг в форме дыма.

Ветер мог помочь, подумал Гектор. Если плотным объектом не остановить дым, то как насчёт торнадо? Не зря же он недавно прошёл экспресс-курс на тему ураганов.

Но может ли он создать торнадо просто при помощи своего железа? В аэропорте он не создавал их, как раз наоборот, пытался предотвратить.

У него была идея на этот счёт, но прибегнув к ней в первый раз, он ощущал охренительную тревогу в параллельном мыслительном процессе.

Нужно было создать вихрь при помощи кубов на орбите. Но проблема в том, что центром должен быть не он, а сам Кровавый Глаз. Который до сих пор двигался.

Было бы время оценить проблему, Гектор наверняка бы сомневался ещё больше. Создать кубы на орбите вокруг врага — который ещё и двигается с такой скоростью, что это ощутимо в воздушных потоках шарфом — идея не самая хорошая, мягко говоря.

Но он попытался.

Ключ был в ощущении пространства. Без хорошего понимания точного местоположения Кровавого Глаза в собственной сфере влияния, эта техника ужасно неточна. Сосредоточение, опыт, и Шарф Амурдина были решающими факторами.

Из облака получалась ужасная цель. Аморфное тело Кровавого Глаза будто бы тянулось сразу во всех направлениях — но не на самом деле, конечно. Нет, цель его была очевидна. Гектор использовал это как своё преимущество.

Кубы материализовались вокруг красного дыма и двигались вместе с ним, кружась, набирая обороты. Движение воздуха стало различимо глазу в том как оно влияло на газовую форму Кровавого Глаза. Хотя ещё, возможно, сыграла роль неожиданность и потому озадаченность с его стороны.

Но нет. Ёпт. Это не работало. Оно, если и замедляло Кровавого Глаза, то совсем немного, всё то время, что Гектор увеличивал скорость.

Гектор не понимал почему. Может глупо было думать, что ему удастся создать достаточно сильный вихрь так быстро. Или высота имела какое-то отношение. Может сильного ветра недостаточно, чтобы сбить с пути разумный красный дым. Или Кровавый Глаз просто слишком силён.

В чём бы ни была причина, Кровавый Глаз приближался к Аббасу. Он помешает в их бою, поможет Человеку Воронов. Уже практически помогает.

Дым выгнулся вниз и Гектор заметил Димаса, всё ещё посреди регенерации, пытающегося оторвать Кровавого Глаза от Аббаса чистой гравитацией.

Это тоже не работало. Дым сопротивлялся, будто обладал собственным разумом. Потому что обладал, конечно.

Ни ветер, ни гравитация не могли его остановить. При этом поддерживать кубы на орбите стало даже труднее из-за способности Димаса, поэтому он уже едва держал их на правильном пути.

Не самая лучшая комбинация, к сожалению.

Кровавый Глаз добрался до Аббаса. Красный дым стал облаком, расширяющимся и накрывшим ещё и Человека Воронов.

Гектор использовал мозги на полную мощность, пытался найти способ что-то сделать. Но каким образом сражаться с дымом?! А теперь, когда ещё и ничего не было видно, он даже не знал, что происходит. Аббас справлялся? Прыгнуть в дым и помочь? Ужасная идея, но запуск железных валунов вслепую не лучше.

Однако прежде, чем он успел решить, повелитель воронов вылетел из облака, бултыхаясь в воздухе с одним оторванным крылом и оставляя за собой кровавый след. Его шея всё ещё держалась на плечах, но совсем чуть-чуть. Кусок размером с кулак исчез.

Может это знак.

Гектор оставил свою идею с орбитой и перешёл к новой — с другой целью, в этот раз. Он собрал все доступные мыслительные процессы на Человеке Воронов.

Чёрное крыло уже росло. Падение замедлялось. Наверняка пытался выровняться. Тут и сомневаться нечего.

Этого позволить нельзя.

Железные кубы появились вокруг падающего повелителя воронов. Птицы тоже кружились рядом, но были слишком дезорганизованы. Гектор знал, что они станут проблемой, как только тот придёт в себя.

Но в этот раз цель не в ветре. Нет, цель гораздо яснее. Он просто ждал, пока человек-птица прекратить дёргаться и выровняется. Это будет идеальный момент для атаки. В ту самую секунду, как он остановится. Тогда кубы не промажут.

Тем временем, впрочем, он мог сделать больше. У него ещё хватало мозгов для работы. Целый отдельный мыслительный процесс.

Он использовал его, чтобы наполнить кубы расплавленным железом.

Лишь однажды он делал это в прошлом, поэтому риск был… но как же эффективно всё сработало в тот раз. Пока что он не знал техники мощнее, а это будет её новый вариант.

Кто крепче, Хорт или Человек Воронов?

Наверняка второй.

Но Гектор сомневался, что ему будет просто щекотно от такой атаки.

Момент наступил. Крыло закончило регенерировать и повелитель воронов остановил себя резким и свирепым взмахом. Судя по его лицу, только сейчас он заметил красные от жара кубы, внезапно изменившие направление.

Все они резко бросили себя внутрь орбиты.

Удар оказался гораздо сильнее ожиданий. Получился самый настоящий взрыв. Воздух сотрясло от ударной волны, а вместе с тем расплескалось настолько яркое расплавленное железо, что Гектор сощурился под шлемом.

Человек Воронов упал. Покрытый, буквально, лавой, в своём падении он практически не был похож на гуманоида, а вскоре стал застывшей статуей падающей с неба.

Но птицы всё равно следовали за ним. Дезорганизованные, но следовали.

Это показалось Гектору доказательством того, что работа ещё не закончена.

Он спрыгнул с платформы, просто уничтожив её под собой. И позволил себе падать — скайдайвинг в полном латном доспехе.

Он пристально наблюдал за птицами в поисках любых признаков жизни. С Шарфом Гектор чувствовал, что человек-ворон потерял некоторые части тела в этой атаке, но какие именно исчезли под расплавленном железом понять не удавалось. Он мог бы уничтожить металл и посмотреть, но как-то не хотелось освобождать врага.

Голова всё ещё на месте? Это, на самом деле, было единственным, что Гектор хотел знать. На таком расстоянии попасть в такую маленькую часть тела такой большой атакой с достаточной силой удара — единственная причина того, почему он использовал этот вариант своей сильнейшей техники. Но не был уверен, что попал.

Поэтому увеличил собственную скорость ускоряющейся частью брони на спине, толкающей его вниз.

Сработало удивительно хорошо. С огромной скоростью он догнал Человека Воронов, сохранив дистанцию в несколько метров, и собственными глазами увидел как расплавленное железо раскидывают на части обугленная рука и пылающее крыло.

Это была полезная информация. Он при помощи Шарфа сосредоточился на положении руки и крыла, чтобы найти голову. К этому моменту шея должна была закончить регенерацию, а может после атаки она даже в худшем состоянии. Сквозь расплавленный металл не сказать наверняка.

Но если нужно отрубить голову, то сперва требуется убрать препятствие. Чтобы лучше видеть цель, и чтобы железо не ослабило удар.

Однако это опасность.

Хотя думать поздно. Они же падают. Земля слишком близко.

Он убрал железо.

И сразу же увидел обугленное и дымящееся тело Человека Воронов. Оно было порвано в клочья и всё равно пыталось регенерировать. Потому что голова, шея, и основная часть торса остались на месте. Только конечности вырвало из суставов.

А ещё он увидел Гектора, приближающегося сверху. Их взгляды столкнулись.

В его глазах была смерть. Наверняка он увидел то же в глазах Гектора.

Потому что клинок уже давно летал на орбите. Большой для шеи не требовался. Размером со стол и тонкий как лезвие меча. Лучше переборщить, чем сделать недостаточно.

Он отпустил.

Точно в цель полетел клинок — в основном благодаря Шарфу.

И срезал шею с плеч как гильотина. Кровь разбрызгалась по обугленной плоти и чёрным перьям.

Недостаточно. Гектор чувствовал воронов вокруг. Три стаи дёрнулись разом, внезапно решив броситься на него.

Но одно он знал точно. Нужно парализовать голову. С птицами можно будет разобраться как-нибудь ещё.

Значит, требовалось его прикончить.

С Юсеффом он тренировался в создании реально холодного железа, но пока не был уверен. Горячее настолько проще. Требовалась просто эмоциональная команда разума, как вкладывать свою ярость в материализацию. Но для уменьшения температуры была нужна обратная эмоция, спокойствие, что до сих пор казалось ему странным. Хотя и такое возможно, просто труднее.

Но его беспокоила не только сложность техники. Но и эффективность. Он не знал, сможет ли заморозить кого-то настолько сильного. Его горячее железо могло бы расплавить машину за пару секунд, а этот из-за своей пассивной защиты души только обгорел.

А заморозить требовалось разом, второго шанса не будет.

Поэтому он не собирался полагаться только на это.

Гектор Шарфом нашёл падающую голову и создал замороженную ледяную маску. Хотелось бы ему просто покрыть врага железом, но плотность его души была так высока, что материализация не работала рядом. Поэтому требовалось идти по сложному пути.

Всё произошло за пару мгновений.

Он толчком бросил себя следом, маска в правой руке заморозила его собственные пальцы, несмотря на рукавицу. Это был хороший знак.

А ещё птицы. Мелкие ублюдки.

Он врезал маску в лицо Человека Воронов и едва успел повернуться, чтобы отразить первую атаку птиц щитом Хакка.

Как же сильно помялся щит, но удар выдержал и это впечатляло, пока Гектор, сбитый с курса и практически в уничтоженных доспехах, летел прочь.

Приближалось больше воронов. Две другие стаи. Не такие быстрые как первые и не плюющиеся дальнобойными атаками, но ждать, пока они его разорвут, он не собирался.

Ведь Гарвель с ним.

А, эм. Если сработало раз, то почему не попытаться снова. Гектор едва успел ускользнуть от клювов и когтей, отбросив себя в сторону очередным валуном.

И пока кувыркался в воздухе, пытаясь следить за падающей головой через щёлку забрала, заметил что-то сразу принявшее на себя весь приоритет.

Он увидел жнеца отделяющегося от головы Человека Воронов.

Его лицо закрывала примороженная и укреплённая душой маска, но затылок был открыт — он ещё не успел исправить эту проблему. И тут появился жнец. Наверняка решивший сбежать посреди всего этого хаоса, решивший, что Гектор будет слишком отвлечён стаями и падением с неба.

Гектор не думал. Он даже не знал, что Человек Воронов использовал гиперсостояние, до этого момента, но без разницы. Не было смысла удивляться.

Жнец — слабость любого слуги. Можно среагировать лишь одним образом. Инстинктивным.

И для этого у Гектора была идеальная техника, взятая у человека, которым он восхищался больше, чем практически всеми.

Он бросил кривое железное копьё простым состоянием скорости. Ни орбиты, ни параллельных мыслительных процессов не требовалось.

Мимо.

Но ничего.

Главное, что оно пролетело достаточно близко.

Железное копьё внезапно ощетинилось, превратившись в дерево клинков, летящее в направлении жнеца.

И попало.

С душой в этом копье, жнец был порезан десятками клинков за раз, его нематериальное тело разорвалось в клочья.

Но Гектор не успел понять случившееся.

В тот же момент как его копьё попало в цель, стая птиц прошла сквозь него, разорвав броню и тело как бумагу. Он едва успел почувствовать разбредающихся в сторону птиц, пока его тело снова падало, потеряв всё понимание направлений. Шарф продолжал заменять глаза и он приближался к какой-то гигантской стене.

А, стоп.

Там должна быть земля, он же падает вниз. И слишком поздно видит это.

Глава 249. О, разгорающаяся скорбь...

Гектор очнулся резко, сразу подскочив и попытавшись оценить ситуацию.

— «Спокойно, приятель», — прозвучал голос Гарвеля с эхом. — «Я решил разбудить тебя пораньше, потому что многие хотят с тобой поговорить. Поэтому давай помедленнее. Тебе, наверное, понадобится неделя на восстановление»

Гектор попытался вспомнить. Восстановление от чего? Голова раскалывалась. И всё тело тоже, кстати.

— Что случилось? — пробормотал он.

— «Не помнишь?»

— Помню битву… эм, в небе?..

— «Ага, с которого ты свалился как мешок с кирпичами. Это тебя очень сильно убило. Такое пятно на земле оставил. Просто гигантская клякса крови. Даже твои мозги не выжили, пришлось регенерировать с нуля»

Память начинала возвращаться.

Он в своей комнате, вдруг дошло до него.

— Мы уже в Уоррене? Сколько я пробыл в отключке?

— «Целый день»

— Чёрт…

— «Ты отлично сражался, Гектор. На самом деле, даже слишком отлично»

— … В каком смысле?

— «Ты убил Человека Воронов»

А…

Теперь он вспомнил.

Жнец. Он убил жнеца.

Его глаза закрылись, он снова лёг, прижав запястье ко лбу.

И вздохнул.

Сколько сражений они с Гарвелем прошли. Столько ситуаций на грани смерти. Как странно было об этом думать, но… он не привык к убийствам. Особенно людей. Жнецов.

Это ведь мог быть первый жнец, которого он убил. Немного трудно сказать наверняка, учитывая все хаотичные сражения, в которых он участвовал — особенно тонны невидимых врагов в Зале Дюн.

По крайней мере, это первый жнец, которого он убил специально.

Да. Первый.

Ему не очень нравилось это слово. Первый. Оно означало, что будут ещё.

Угх.

Он не чувствовал особой вины, но и чести в убийстве не ощущал. Чёрт, он ведь даже не знал имени этого жнеца. И самого Человека Воронов. Откровенно говоря, он не успел узнать о них почти ничего. Кроме того факта, что они были «врагами» и довольно известными, их история осталась для него загадкой.

Поэтому у него появились сомнения.

Мог ли он захватить жнеца?

Хмм.

Вряд ли. Вороны могли освободить жнеца после его смерти. И тогда Человек Воронов сбежал бы. А ещё Гарвель мог бы умереть.

Или нет. Может он чего-то не знал.

Вот же.

Ему не нравилось то… насколько он был спокоен в этот момент. Вес собственных действий ощущался, как и их важность, но не вина. Как бы, вообще.

Это, наверное, хорошо. И не сказать, что неправильно. Но всё равно… тревожно.

Нет, он сделал то, что должен был. Защитил Гарвеля. И союзников.

Если Человек Воронов и его жнец не хотели умирать, то какого хрена пытались убить их?

Всё просто.

Но всё же… Сколько смертей и разрушения он видел, но «навсегда» всё ещё казалось ему странным. Слуги могли возвращаться даже после самых кровавых и жестоких смертей. Умереть навсегда… это как-то не для них.

Возможно, Гарвель примерно представлял, какие мысли жужжат в его голове, потому что сейчас жнец просто молчал. Давал время подумать, видимо.

Всё ещё не вставая, Гектор решил нарушить тишину вопросом:

— Что случилось с Кровавым Глазом?

— «Всё ещё жив, к несчастью. Сбежал»

Хмм.

— «Следовательно, остальное Избавление знает, что Аббас нашёл союзников на границе Лорента с Каллумом»

— Вот дерьмо. Думаешь, нас смогут обнаружить?

— «Ну, пока могу только гадать. Никто из наших жнецов не узнал душу Кровавого Глаза, поэтому нас пока не опознали — и не опознают по крайней мере, до тех пор, пока мы не столкнёмся с ним снова. Но, опять же… ты довольно знаменит в последнее время. И броня у тебя узнаваемая. Не удивлюсь, если твою личность раскроют»

— Твою мать…

— «Кроме того, они могут знать, что ты был в Зале Дюн. С Иваном. А это совершенно другая история, кстати говоря»

Гектор не забыл. Он надеялся поговорить об этом с Аббасом как только представится возможность.

— Прошу, скажи мне, что Иван всё ещё в плену.

— «Он в плену»

Гектор открыл глаза и повернулся на жнеца:

— Стоп, реально? До сих пор?

— «Насколько знает Аббас, маленькой группе сэндлордов удалось сбежать из Золотого Форта с замороженной головой Ивана, прежде чем появились силачи Избавления. Но сейчас никак не узнать, где они находятся»

Гектор выдохнул весь воздух из лёгких. Говоря по правде, он пытался не слишком волноваться о проблеме Ивана по одной простой причине: было совершенно непонятно, что делать. Поэтому его очень обрадовала новость о том, что это не срочная проблема.

— «Несмотря на это», — продолжил Гарвель, — «мы всё равно не должны игнорировать угрозу, которую представляет для нас Иван»

Это немного подпортило облегчение Гектора. В основном потому, что жнец был прав. Чёрт.

— «Следует предполагать, что Избавление сейчас охотится за группой, которая сбежала с головой Ивана. Его освобождение должно быть их главным приоритетом на данный момент»

Ага, это было похоже на правду.

— «Если его найдут и воскресят, он будет зол. В основном на двух людей, скорее всего»

— На меня и Аббаса.

— «И оба этих человека сейчас в Уоррене»

Гектор вздохнул снова:

— А не могут они просто, не знаю… бросить его голову на дно океана, где-нибудь? Или, ещё лучше, запустить её в космос?

— «Ах, если бы. Ты не первый это придумал. Я про запуск пленников в космос. Увы, это не работает.»

— Почему? — Он, на самом деле, догадывался. Было бы слишком просто.

— «Потому что, по какой-то неизвестной причине, связь между жнецом и слугой связана с атмосферой Элега. Если отправить слугу в космос, она будет ослабевать до исчезновения. Иными словами, если голова Ивана покинет Элег, жнец сможет воскресить его»

— Отстой…

— «Ага. Но хорошо, что Избавление не может сделать тот же трюк с нами. Могу только представить, насколько изменилась бы история, будь такая тактика возможна. Уже была бы целая куча жнецов потерявших слуг»

— Да плевать мне на историю. Меня просто раздражает собственное разочарование.

Гарвель усмехнулся: «Вот такое размеренное мышление нам сейчас и нужно»

Гектор тоже засмеялся и скатился с кровати. Неожиданно тело напомнило о том, как сильно оно болело. Помяв шею, он спросил:

— А океан почему не подходит? Ты не объяснил.

— «Ну, по множеству причин. В целом, избавляться от голов заложников само по себе плохая идея, как бы далеко не находилось место. Что угодно может случиться. Например, внезапное изменение температуры заставит голову растаять и это позволит слуге связаться со жнецом»

— Значит, — Гектор потёр подбородок, — лучше будет прятать где-то в тундре?..

— «Мне кажется, ты упустил главную мысль — избавляться от голов в случайных местах не слишком хорошая идея. Технически, ты не ошибся. Немало тюрем находилось в регионах вечной мерзлоты по этой самой причине. Пару используют до сих пор»

— Реально? — удивился Гектор. — Я сказал просто наобум…

— «Я заметил. И да, реально, хотя сейчас они не так популярны, как раньше. Несколько сотен лет назад на севере Ардоры случилась серия войн получившая название Ледяной Засор. Всё ради попыток освобождения захваченных слуг из разных тюрем. Длилась десятилетиями. То ещё дерьмо, уж поверь»

Гектор позволил секунде пройти, прежде чем повернулся на Гарвеля снова:

— Мне всё равно кажется, что можно спрятать голову там, где никто никогда её не найдёт.

— «Ты, твою мать, прикалываешься, что ли?»

— Слушай, я просто говорю, что можно ведь сделать нереально глубокую дыру в айсберге или вроде того?

— «А если айсберг растает?» — спросил Гарвель. — «Или просто расколется, или переместится? Или если рядом будет пролетать жнец? Или что-то другое?»

Гектор просто пожал плечами и поднялся. Он был голым, неожиданно дошло до него. Поэтому решил сесть и закрыться одеялом.

— «Я уже всё видел, приятель», — сказал Гарвель. — «Можешь не стесняться»

Это, наверное, было правдой. Но хотел бы он просто решить перестать чувствовать смущение. Гектор поднялся вместе с одеялом и пошёл к шкафу за одеждой.

— «В любом случае, даже если ты найдёшь реально хорошее место, есть артефакты помогающие жнецам находить потерянных слуг. У Авангарда несколько, уверен у Избавления тоже»

— Артефакты? Магические?

— «Можно и так сказать. Выглядят они по-разному, но называют их „компасами душ“. Довольно редкие и очень ценные штуки. Не удивлюсь, если Избавление прямо сейчас ищет с помощью такого голову Ивана»

С одеждой в руке, Гектор, хромая, вышёл из ванной.

— Это разве не значит, что люди сбежавшие с головой в охренительной опасности?

— «Ещё как означает. Наверняка они продолжат двигаться, пока не найдут достаточно безопасное место для хранения головы»

— Такие хоть существуют? — спросил Гектор. — Ну, то есть, если их ищет грёбаный Моргунов, то…

— «Ну да, не самая простая задача. Если только им сам Серман не поможет, то не знаю, что делать в такой ситуации. Не завидую им, короче говоря»

— Чёрт… — Пока он переодевался, у него появился другой вопрос. — Так, постой, а как именно работают эти компасы? С ними можно любую душу найти?

— «Нет, только те, между которыми есть связь. Как, например, между жнецом и слугой»

— А…

— «Поэтому, возможно, Избавление пока не использует компас для поиска Ивана. Иначе они подвергнут риску его жнеца, а сейчас война и вряд ли они могут позволить такую охрану для жнеца, пока устраивают длиннющую охоту через половину мира»

— Хмм.

— «Такие охоты, бывало, тянулись годами, а в самых жутких случаях десятилетиями. Помню, полторы тысячи лет назад, когда принц Моссианской Империи был захвачен знаменитым генералом Валганской Империи, вот это началась реальная охота. Полстолетия постоянных сражений на протяжении всей планеты, включая Подкорку. Я слышал, что это была величайшая погоня в истории»

— Господи…

— «Она закончилась тем, что они загнали друг друга в Экзолту и там скверносмерти убили обе группы»

— Охренеть…

— «Ага, то ещё дерьмо. Но и важный урок. С Экзолотой шутки плохи»

Гектор закончил одеваться и у него появилась ещё одна мысль, заставившая нахмуриться:

— Вот чёрт, я же ещё должен встретиться с Королевой в Лоренте, да?

— «Ну, ты не обязан. Это было просто приглашение, как мне кажется»

Гектор поправил чёрный галстук.

— Я правда не хочу, чтобы она подумала, что мы её игнорируем.

— «Вряд ли она будет против встретиться с Аббасом. Возможно, взять его с собой — хорошая идея. Ты ведь всё равно хотел расположить сэндлордов в Лоренте, да?»

Это верно. Наверное.

— «Даже не говоря о том, что есть ведь ещё одно важное дело»

Уже полностью одетый, Гектор выглянул из дверного проёма ванной. После чего вышёл целиком и спросил:

— Какое другое дело?

— «Да ладно тебе, ты же знаешь. Другое дело»

— Эм…

— «Та штука. Внутри другой штуки»

А, стоп.

— Хмм. Что странно, кажется я понимаю, о чём ты…

— «Хех. Хорошо. Тогда не буду уточнять. Видимо наши жнец-слуга навыки общения продвигаются с потрясающим успехом»

— Может быть.

Прошла секунда, Гарвель наклонил голову и спросил: «Опять ты во всём чёрном?»

— Это лучшая одежда, которая у меня есть.

Он сказал правду. Мисс Роджерс лично подбирала ему торжественный костюм. Она сказала, что это из серии «Мрачное Сердце» бренда Доминго. Он тогда ни слова не понял, но на ощупь костюм был потрясающим и не мешал двигаться так сильно, как его другие красивые вещи.

А ещё эти вещи «дорогие, но не слишком». По словам мисс Роджерс в них он выглядит достойно, но не высокомерно.

Гектору понравилось такое описание.

— «Я не говорил, что они плохие», — сказал Гарвель. — «Просто слишком много чёрного, тебе так не кажется? Чёрный парень в чёрном костюме в чёрной башне. Куда делись все цвета?»

Ну, жнец в чём-то был прав. Гектор почесал затылок и осмотрелся, в поисках чего-нибудь цветного. Может галстук или–

Его всего передёрнуло от внезапного понимания.

На нём не было Шарфа Амурдина.

Где он? Гектор осматривался, но Шарф был чёрным, как и вся чёртова комната во всей чёртовой башне.

— «Возле кровати», — сказал Гарвель, видимо не нуждаясь в объяснении Гектора.

И действительно, Шарф лежал рядом с янтарной лампой.

Гектор облегчённо выдохнул и пошёл подобрать его.

Тут же весь воздух комнаты наполнил его разум собой.

— «Я удивлён, что ты не заметил раньше», — сказал Гарвель.

— Ты сказал, что регенерировал меня с нуля?

— «Ага»

— Тогда…

— «Димас Сиболт нёс его за нас. По моей просьбе»

— А…

— «Ага»

— Значит, теперь он знает, на что способен Шарф.

— «Да, знает. Я не объяснял, но он несколько часов трогал его, пока ты был занят своей смертью»

Гектор прищурился.

— Стоп. А почему ты просто не воскресил меня, чтобы я сам понёс его?

— «О, эм. Ну, знаешь. Наверное, должен был, да? Видимо, тупанул чутка. Ещё бы и времени не так много ушло. Ну да, я немного пустоголовый. Хе-хе. Понял? Пустоголовый?»

Гектор не среагировал.

— «Потому что ты видишь меня как скелета. Это шутка такая»

Гектор продолжал молча смотреть.

— «Мог бы хоть притворно посмеяться. Смешно ведь получилось»

Гектор не ответил.

— «Да ладно, прекращай давай. Мне уже страшно. Скажи что-нибудь, мать твою за ногу»

По правде говоря, кое-что ещё беспокоило Гектора. Он подошёл ближе и осмотрел Гарвеля вдоль и поперёк, пристально разглядывая его кости и саван. Хмм.

— «Прошу прощения, но мои глазницы здесь». — Через секунду он добавил: «Они ведь здесь, да?»

Гектор проигнорировал его. Он не нашёл–

А.

Царапина на спине Гарвеля. Маленькая, но была. Тлеющая эфирным черно-белым пламенем.

— Тебя ранили в бою, — сказал Гектор, недовольный — и тем, что Гарвель скрывал ранение, и тем, что он позволил этому случиться.

— «Да это просто царапина. Я уже полностью восстановился»

— … Точно? Ты поэтому попросил Димаса понести Шарф, да? Потому что не мог воскресить меня?

— «Слушай, я просто немного ослаб. Говорить мог. Вроде бы. Какое-то время точно. В любом случае, теперь я в порядке»

Но хмурость Гектора стала глубже.

— «Нет смысла беспокоиться обо мне. Кроме того, жнецы гораздо крепче, чем вы, слуги, считаете»

— … Я только что убил одного из вас, Гарвель. И это было не трудно.

Гарвель не нашёл ответа на такое замечание.

— Я знал, что ты должен был остаться с Ворис.

— «А я знал, что ты так скажешь, если узнаешь о моём ранении. Гектор, я не собираюсь просто сидеть и наблюдать, пока ты делаешь всю работу, хорошо? Я должен быть с тобой, когда дерьмо попадает в вентилятор. Я должен быть полезен. Иначе с ума нахрен сойду»

— Гарвель, это не… ну… — Как ему объяснить? Технически, главный ведь именно жнец, но Гектор не знал, способен ли смириться с этим.

— «И я ведь помог, разве нет?» — спросил Гарвель. — «Предупредил о той ракете. Дал тебе шанс перехватить её большим куполом, помнишь? Может, для тебя это мелочь, но если бы она попала, всё могло бы измениться. Ну, то есть, если подумать, то я спас все наши жизни»

Гектор просто вздохнул.

— «Кроме того, безопаснее всего мне рядом с тобой», — сказал Гарвель. — «Ты можешь так не думать, но это правда. Со всеми невидимыми ублюдками Избавления опасность возросла на порядок, а ты один из нескольких людей во всём мире, который может их почувствовать. Разве я не прав?»

Жнец сделал хорошее замечание и Гектор понимал, но был далеко не убеждён. Хуже того, это начинало звучать так, будто его уже не переубедить.

— «Гектор, я отказываюсь быть одним из жнецов, которых убивают какие-то слабые отморозки, пока их слуга воюет с сильными. Я буду рядом с тобой. Как бы опасно это ни было»

Вашу ж мать.

— «И я правда не хочу быть одним из тех жнецов, которые позволили схватить своего слугу лет на двадцать. Это будет настоящим адом»

— Гарвель, это неразумно.

— «Я знаю. Но я взял тебя слугой не для того, чтобы вести себя исключительно разумно. Я взял тебя, потому что хотел спасать грёбаные жизни. Чтобы начать творить героическую херню! И тебе нужна моя помощь, мать твою! Не пойми меня неправильно! Я нереально горд тобой! Но битвы, в которых ты участвуешь, просто сумасшедшие, и тебе нужен мой опыт!»

Гектор поднял перед собой руки:

— Гарвель, ты просто перенервничал…

— «Ещё как! На тысячи лет я перенервничал! Ты хоть представляешь, сколько дерьма я видел в своей жизни?! Я проходил через стадии ощущения и могущества, и бесполезности! Я не стану твоим грёбаным питомцем, понятно?! Я буду делать всё, что смогу, чтобы оставаться полезным, и ты не остановишь меня! Мы в этом вместе, мелкий говнюк!»

Вау. Гектор просто замер. Он не знал, что сказать.

А Гарвель как раз закончил. И наступила неловкая тишина.

Спустя какое-то время Гектор почесал щёку и снова провёл взглядом по комнате:

— Так… насчёт добавить цвета в чёрный, как ты говорил…

Перебрав свои вещи ещё раз, Гектор наконец-то выбрал что-то не чёрное.

Но Гарвель не был так уж доволен исходом: «Из всех возможных цветов, ты выбираешь СЕРЫЙ?»

Он переодел рубашку. Новая не только подчёркивала контуры костюма, но и делала различимым чёрный галстук.

— Ага, это, как бы, тема такая. Потому что мы живём в Серой Скале.

— «Так ты пытаешься носить природу?»

— Слушай, я не разбираюсь в моде. Но выглядит хотя бы нормально. Ты ведь не говорил, что я выгляжу плохо.

— «Нет, выглядишь ты нормально. Прям настоящий лорд. Наверное. Но это не отменяет того факта, что серый — самый скучный цвет в мире»

— Не думаю, что я готов положиться на тебя в этом вопросе Гарвель.

— «Вот это было больно. Кажется, моя рана снова открылась»

Он наконец-то был готов выйти, как раз потянулся к ручке двери, когда вспомнил ещё одну важную вещь:

— Где Осколок?

— «А, он под твоей подушкой»

Гектор посмотрел на него.

— «Что?»

— Ты попросил Димаса положить его под подушку? Как зубную фею?

— «Ну да. А что не так?»

— Я просто… то есть… почему подушка?

— «Почему нет? Очевидно это очень скрытное место, раз ты спал на нём, но не заметил»

Ладно, плевать. Гектор вернулся к кровати и взял его.

— Ты ведь рассказал Димасу, насколько он важен?

— «Вроде бы да. Кажется. Плохо запомнил тот момент. Думаю, я не объяснял, что это твой телефон для связи с древним богом-врагом его предков»

— Это… было бы довольно трудно объяснить…

Когда они покинули комнату, Гектор на мгновение подумал, что мог бы, наверное, почувствовать Осколок и без помощи Гарвеля. Он помнил то странное чувство… какого-то особого понимания его местоположения в прошлом. Может, если сосредоточиться, получится найти самому.

Хмм. Наверное, эту теорию следовало испытать, когда-нибудь.

Башня Ночи оказалась многолюднее, чем когда-либо — что не сильно удивляло, на самом-то деле. Если все три сотни беженцев Аббаса добрались до Уоррена, то людей в одну ночь стало в два раза больше.

Его не пугало, что не всем может хватить комнат, но вот еда — другой вопрос. Наверняка у мисс Роджерс начался реальный ад со всеми этими новыми гостями.

На каждом этаже он видел как рейнлорды и сэндлорды общаются, но одних от других было совсем не трудно отличить. Даже если бы бронзовая кожа, тюрбаны, и робы не выдавали бы их, то ещё оставалось очевидным то, что сэндлорды совсем недавно прошли через ад.

Так много раненых.

Он был рад, что все их раны уже обработали.

Гектор немного беспокоился, что рейнлорды не смогут ужиться под одной крышей с сэндлордами, но пока что зрелище было обнадёживающим. И они ведь веками разделяли одну страну, поэтому надежда оставалась с ним всегда.

В каждой комнате и заполненным людьми коридоре он чувствовал на себе глаза и слышал бессчётные тихие шепотки вокруг.

Он невольно посмотрел на себя. Одежда ведь не слишком выделялась? Вроде бы нет. Она, в общем-то, практически сливалась с ночнокамнем.

Когда он спускался на первый этаж, женщина упала, считай, ему в ноги. Она что-то говорила, но он не мог разобрать — то ли она слишком сильно рыдала, то ли просто говорила на другом языке — а может и то, и другое.

— «Думаю, она благодарит тебя», — сказал Гарвель приватно. — «А. За спасение жизней её внуков»

Брови Гектора приподнялись, прежде чем опустились на глаза. Он помог бедной женщине подняться, но когда посмотрел ей в лицо, она разрыдалась громче.

Пара незнакомых мужчин протолкнулась сквозь толпу. Они осторожно взяли женщину под руки и увели её, не сказав ни слова. Вероятно, просто не знали моссианского, потому как понимающе кивнули ему.

Гектор просто стоял ещё мгновение, наблюдая за ними.

Вау. Он понятия не имел, кто эта женщина такая, и чувствовал, что она его очень сильно переоценивает, но был нереально рад тому, что смог помочь.

Неожиданно он вспомнил о том, ради чего всё это делал. Уоррен должен стать оплотом безопасности. Он никогда и не забывал, конечно, но всё же. Теперь, со всеми этими нуждающимися и травмированными людьми…

Он ощущал странную смесь эмоций. Сожаление и печаль. Гектор надеялся сделать для них больше. Каждая частичка его души желала им безопасности. И много больше.

Он начинал привлекать больше внимания, пока стоял на месте как чудак, поэтому пошёл дальше.

Гарвель привёл его на главную площадь, вокруг которой стояли восемь огромных башен Уоррена. И указал на лорда Аббаса, наблюдающего за подземным водоёмом.

Доспехов на нём не было, но он возился с чем-то в руках. И был не один. Довольная большая толпа собралась вокруг него, в которой Гектор узнал только нескольких затесавшихся рейнлордов.

Все они повернулись в его сторону, как только он оказался достаточно близко.

Жнец Аббаса, Уорвал, заговорил первым: «Лорд Тёмной Стали владения Уоррен. Ваша крепость великое сооружение»

— «Мы благодарим за добрые слова», — сказал Гарвель, — «даже если это просто вежливость. Работы ещё предстоит очень много, прежде чем её можно будет назвать „великой“, как мне кажется»

— «О, я не могу согласиться. Этот замок просто чудесен. Только один его размер оставляет запоминающееся впечатление, а уж тот факт, что он находится под землёй, на мой взгляд, делает это древнее сооружением одним из величайших архитектурных шедевров. Кто великий создал это чудо?»

— «Стася Орлова», — ответил Гарвель.

Пустые глазницы Уорвала приоткрылись шире: «Знакомое имя, хотя я не слышал о ней ещё с тех времён, когда в Куросе висели знамёна Аль-Имбратур»

— «Моя подруга Ворис может рассказать о ней больше, если интересно»

— «Очень. Может мы–»

— Боюсь, я вынужден вмешаться, пока за этим разговором не прошёл весь день, — сказал Лорд Аббас. — К несчастью, есть более срочные дела, чем обсуждение Вашего прекрасного дома, лорд Гофф.

— «Конечно», — сказал Уорвал. — «Прошу прощения. Я становлюсь одержимым, когда заходит разговор о шедеврах архитектуры»

О? Гектор невольно приподнял голову.

Но Аббас продолжил раньше, чем Гектор мог сказать.

— Во-первых, позвольте мне поблагодарить Вас за помощь. Я уверен, что не будет преувеличением сказать, что это благодаря Вам выжил весь мой Халь. Моя благодарность будет с Вами до конца этого мира.

— О. Эм… я… — Нужно было подготовиться к этому.

— Стань ситуация хоть немного хуже, мне бы пришлось сделать нечто очень опасное, — сказал Аббас. — Поэтому спасибо, что помогли.

И он протянул руку.

На это, по крайней мере, Гектор отвечать научился, поэтому принял рукопожатие сразу.

Аббас ещё секунду смотрел ему в глаза, теперь молча.

Хмм, наверное он ждал, пока Гектор возьмёт инициативу на себя. Эм. Чёрт. У него была целая куча тем для обсуждения, да? Он попытался выкинуть всю неуверенность в один мыслительный процесс, пока остальные искали слова.

Рукопожатие было каким-то длинным, вдруг понял он. И попытался убрать руку, но лорд Аббас не отпустил.

Так ещё и повернул голову набок и сказал:

— Значит, мне не показалось.

Гектор не понимал, что происходит. Он попытался убрать руку ещё раз и в этот раз получилось.

— Пожалуйста, — сказал Аббас, обращаясь к небольшой толпе вокруг них, — не могли бы вы оставить нас на минутку?

Среди людей пробежалась волна понимающих шёпотков и уже через минуту разошлись вообще все. Только несколько рейнлордов остались по краям площади и наблюдали, будто ожидали чего-то.

Хмм.

Гектор кивнул и они тоже ушли.

Аббас понаблюдал за последними уходящими рейнлордами, после чего снова заговорил с Гектором:

— Дождь очень близок Вам, как я вижу. Асад этого не упоминал.

И снова Гектор не мог найти слов, поэтому решил просто промолчать.

Лёгкая улыбка появилась на лице Аббаса:

— Наверное, он решил, что в это слишком трудно поверить. Мысль о том, что эти легкомысленные лужицы будут так почтительны к человеку не их крови — если бы я не видел это своими глазами и не слышал своими ушами, то посчитал бы его дураком.

Почтительны? Глазами и ушами? Что именно он видел и слышал от рейнлордов за последние несколько дней, интересно?

— Есть в Вас нечто особенное, лорд Гофф. — Тёмно-карие глаза Аббаса задержались на нём. В его худом, вытянутом лице, они были как два лезвия. — Что-то знакомое.

Хмм. У Гектора было чувство, что он понимает причину, но сперва хотел уточнить:

— Знакомое в каком смысле?

— Трудно описать, — ответил Аббас. — Я уже чувствовал нечто такое однажды — в этом никаких сомнений. Но как же давно это чувство было таким… сильным.

Гарвель вмешался раньше, чем Гектор мог ответить: «А когда был этот последний раз, если нам можно узнать?»

Аббас взглянул на него:

— Так вы в курсе, значит.

Гарвель тихо усмехнулся: «Немного. Но, пожалуйста, ответьте на мой вопрос. Мне очень интересно»

Аббас задумался, взгляд его устремился вдаль:

— Тогда я был всего лишь ребёнком. Ещё даже не слугой. Мой дедушка представил меня человеку по имени… — Он закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. — Хансет. Да, такой была его фамилия. Хансет.

— «Джара Хансет?» — спросил Уорвал.

Аббас взглянул на своего жнеца:

— Я не могу вспомнить его имя, а мы с тобой тогда ещё не встретились, поэтому не знаю, тот ли это человек.

— «Мм, думаю, что это всё-таки Джара. Или его брат, Кизо Хансет. Они оба были друзьями твоего отца в то время»

— «Хансет, значит», — сказал Гарвель. — «Я слышал эту фамилию. И не в самом приятном контексте, к сожалению»

— «Это меня не удивляет», — кивнул Уорвал. — «У Джары была репутация, как бы выразиться… „чудака“, мягко говоря. Многие странные идеи родились в его голове»

— «Он ещё жив?»

Череп Уорвала принял неловкое выражение: «Эм… нет. Он был убит. Так ещё и собственным братом, Кизо»

— «Оу»

— «Довольно странная история. И длинная»

— «Тогда я с радостью послушаю её в следующий раз»

— «А я с радостью расскажу»

— В любом случае, — продолжил Аббас, — я имел в виду только странность и интенсивность этого чувства, а вовсе не характер Джары. Я его даже не знал.

Это было небольшим облегчением, предположил Гектор. Судя по всему, Джара Хансет явно не из тех людей, которым он бы хотел подражать, хотя ему всё ещё и было любопытно. Кроме того, он решил, что должен и сам поделиться объяснением:

— Врубели называют это аурой.

Аббас отпрянул назад и удивлённо раскрыл глаза:

— Вы знакомы с гнездом врубелей?

Гектор догадывался, что Аббас знает о них. Этот мужик ведь стар как сам Элег, так ещё и занимает место лидера Золотого Совета.

— Знаком. Но не могу рассказать больше, не предав их доверия.

— Они наверняка очень полезны, — сказал Аббас. Удивление не исчезало с его лица. — Аура, значит? А как именно Вы получили эту странную силу?

Он доверял Аббасу Саккафу и чувствовал, что они многое могут получить из простого обмена информацией, но не хотел отдавать свои козыри слишком быстро. Даже не говоря о более срочных вопросах:

— И это тоже лучше отложить для другого разговора. Сейчас мне больше хотелось бы услышать Ваши планы.

— А. — Лицо Аббаса вернуло свой обычный вид. — Сейчас главный приоритет — это отремонтировать мою броню. Бой прошёл бы гораздо лучше, если бы не адские исчадия Безумного Демона, будь они прокляты.

Гектор ещё раз взглянул на предмет в руках Аббаса. Выглядел он просто как кусок металла, но Солнечный Кузнец продолжал работать над ним даже во время разговора.

Аббас заметил взгляд и приподнял, чтобы показать:

— Центральный процессор церебрального импланта костюма. Его ремонт — это испытание на упёртость.

Церебральный имплант? Что?

— Эм… а что с ним не так? — спросил Гектор.

— Он кишел нано-вредителями. У меня получилось сдержать их, но удаление — прямо как избавляться от вшей с головы моего сына по одному. Если бы только было такое же быстрое решение, как простая стрижка налысо.

Нано-вредителями? Чем больше говорил этот мужик, тем больше Гектор чувствовал себя идиотом.

— «Вы говорите о наноботах?» — спросил Гарвель с искренним шоком в голосе. — «И их использовал Моргунов?»

— Именно. Те ещё мелкие гады. Я бы хотел их изучить, мягко говоря, но в них, по всей видимости, встроена какая-то система самоуничтожения при «поимке». Как старый ту-бан смог это сделать я понять не могу. Возможно, дело в близости друг к другу, но я пытался захватывать их группами и это всё равно приводило к самоуничтожению. Остаётся предположить, что условий несколько. — Аббас вздохнул. — Я боюсь, что он мог каким-то образом использовать эффект наблюдателя на квантовом уровне, но пока других предположений нет. Хакк Наджир изучает их часами и пытается узнать больше, но надежды практически нет.

Эм, ну да, вау, вот теперь Гектор чувствовал себя реально тупым, потому что вообще ничего не понял. Но, по крайней мере, услышал знакомое имя Хакка Наджира:

— Как долго, по-вашему, придётся ремонтировать броню?

— Это трудный вопрос. — Аббас прикоснулся пальцем к губе, взглянув на Гектора. — Хотя Вы можете понять. Сазандара подарила Вам прототип Амир-Девять, да?

Гектор задумался. Амир-Девять? Прототип? Может он просто–?

А, стоп.

— Вы про это? — И Гектор материализовал щит Хакка в левой руке.

Глаза лорда Саккафа практически выпали из орбит. Он сказал что-то на валганском, но быстро пришёл в себя, убрал процессор в карман, и потянул руку к щиту, но остановил себя:

— Можно?

Гектор отдал щит.

Аббас изучил его со всех сторон, со слегка приоткрытым ртом.

Гектор с Гарвелем обменялись взглядами, пока ждали.

Затем Солнечный Кузнец прижал к щиту раскрытую ладонь и закрыл глаза. Через мгновение он открыл их снова и вернул щит Гектору.

Вместо того чтобы забрать, Гектор просто дематериализовал его.

Аббас моргнул и потряс головой:

— Невероятно… каким образом Вам удалось совместить его с материализацией?

— Эм… ну, никаким. Это сделал Расаласэд.

Теперь Аббас выглядел ещё более шокированным.

Хмм, так щит назывался «Амир-Девять»? Гектор до сих пор считал его просто «щитом Хакка». Он снова материализовал его и осмотрел.

— К несчастью, свойство усиления души он потерял, но остался таким же прочным, как и раньше, вроде бы.

Аббасу потребовалась ещё пара секунд, чтобы вспомнить, как произносятся слова:

— … И регенерирует он тоже? Без Вашего участия?

— Ага.

— Это я и имел в виду… прежде чем Вы показали… — он замолчал, его взгляд устремился вдаль.

Уорвал поспешил объяснить за слугу: «Его броня способна регенерировать схожим образом. Думаю, это он хотел сказать»

— Понятно, — сказал Гектор, хотя ничего не было понятно. — Кстати говоря, эм… — Он протянул щит обратно. — Я, как бы, знаю, что это подарок и всё такое, но если он вам нужен, то берите, пожалуйста. У меня, ну… ещё где-то три сотни таких в арсенале Проходной Башни.

И ещё несколько в руках рейнлордов по другую сторону мира, но это не стоило упоминания, решил Гектор.

Аббас выглядел так, будто испытал искреннее отвращение:

— Три с-с-с… — Он потряс головой: — Вы хоть представляете, сколько у нас с Хакком ушло времени на этот прототип?

Гектор просто поджал губы. Внезапно он вспомнил о том, что Гарвель говорил об опасности разглашения способности создавать реплики щита, и что это может привлечь много внимания, к которому он не был готов.

Но с того разговора произошло столько дерьма, что он казался просто устаревшим.

Лорд Аббас вздохнул и принял щит:

— Спасибо, наверное. В любом случае, мои доспехи восстановятся довольно быстро, как только я смогу вытащить наноботов. Думаю, для восстановления основных систем потребуется ещё дня четыре, но на все системы может уйти целая неделя. Или больше.

Гектор почесал щёку:

— Как много сможете сделать за день?

— Почему за день?

— Потому что мне бы хотелось взять вас с собой в Лорент.

— Как я и говорил, сейчас главный приоритет за бронёй.

— У меня там Кузница Слияния.

Аббас замолчал. И просто посмотрел на него.

Глава 250. Взаимопомощь веков...

Гектор прижал губы, ожидая ответа Аббаса. Которого, похоже, можно было не ждать, поэтому он решил добавить:

— Мы не знаем как она работает. Возможно, Кузница просто сломана. Поэтому мы бы хотели, чтобы опытный объединитель её проверил.

— У вас есть… Кузница Слияния… — сказал Аббас и снова замолчал, продолжая смотреть вдаль.

Гектор пытался оставаться настолько сосредоточенным и сдержанным, насколько мог, но невольно улыбнулся. Он закрыл рот рукой, потому что боялся оскорбить главу Золотого Совета.

— Вы сможете работать над доспехами по пути? — спросил Гектор, изо всех сил пытаясь не засмеяться.

Аббас и Уорвал одновременно прищурились на него, после чего обменялись взглядами.

— «У вас реально есть Кузница Слияния?» — спросил Уорвал. — «Это ведь не шутка?»

Им удалось. Гектор закрыл глаза и фыркнул в кулак. Чёрт. Нужно было объяснить.

— Это не шутка, — сказал он, удерживая себя от хохота. И посмотрел на Гарвеля за помощью.

Жнец просто отвернулся и отлетел немного дальше. Его чёрный саван трясся как от кашля. Из-за смеха. Ему сдерживаться было даже труднее, чем Гектору, по всей видимости.

— «Вы реально прикалываетесь!» — воскликнул Уорвал.

Гарвель захохотал в голос.

— Нет! — ответил Гектор, пытаясь не последовать его примеру. — Она реальная! Клянусь! Поехали со мной в Лорент, сами увидите!

— Откуда у вас, чёрт возьми, может быть Кузница Слияния? — спросил Аббас.

Гектор секунду помолчал, пока Гарвель успокаивался. И пожал плечами:

— Просто нашёл.

— У вы все уверены, что это Кузня Слияния? — спросил Аббас.

Ну, вот это был хороший вопрос:

— Что ж, так мне сказал Гарвель, поэтому… если она окажется фальшивой, то… вините его, а не меня.

— «Воу-воу-воу, во-первых, это Ворис первой сказала, что мы нашли Печь Слияния, поэтому…»

Разговор продолжался ещё довольно долго, поражая лорда Саккафа и дальше. Откровенно говоря, Гектору не казалось, что он так уж хорошо убеждает, что это не шутка. Но в итоге Аббас согласился полететь в Лорент с ним, а только это и имело значение.

Гектор хотел бы много чего другого обсудить, но решил, что они могут поговорить в пути.

Тем временем, Гектор хотел проверить Уоррен. Он ведь только проснулся, поэтому всё ещё не был уверен, что понимает всё произошедшее за последний день. Он решил, что Гарвель рассказал бы ему, случись что-нибудь реально ужасное с другими бойцами в той битве, но всё равно хотел проверить всех.

Роман, разорванный в клочья ракетой, тоже был восстановлен с нуля руками Ворис. Неудивительно, что у него всё болело даже сильнее, чем у Гектора, поэтому он нашёлся в бане.

Разговаривали они не долго, потому что Роман уснул.

Гектор почти решился разбудить его, потому что где-то слышал, что не стоит спать в горячем источнике, но передумал. Роман ведь нежить. И очень устал.

Он и сам бы хотел поспать, но сейчас не было времени — и вряд ли оно скоро появится, решил он. А вскоре случайно наткнулся на Сальвадора среди Халя Саккафа. Здоровяк помогал раненым. Гектор не ожидал увидеть его в таком месте, как и не догадывался, что у него, оказывается, есть медицинский опыт, но через пару минут сомнений не осталось. Не было у него никакого опыта.

Сальвадор просто помогал своей племяннице, как оказалось. И Кларисса Делагуна не стеснялась поднимать на него голос, когда он ошибался или двигался слишком медленно на её взгляд, но ещё и успевала показать, как именно это делается.

Довольно странное зрелище. Такой гигантский мужчина сгорбленно ходил между прикованных к постелям людей, обращаясь с ними настолько осторожно, насколько это было возможно с его гигантскими руками.

Но Гектор восхищался им. Было бы время, он бы с радостью присоединился. Опыт в медицине лично ему не требовался, но однажды, в совсем ужасных обстоятельствах, его наличие может спасти кому-нибудь жизнь.

Может, Сальвадор решил так же.

Ещё один пункт в список дел.

Сиболтов Гектор нашёл в Проходной Башне. Димас довольно сильно пострадал в бою и его новая девушка висела на нём как браслет.

— Спасибо, что спасли моего мужчину, лорд Гофф! — воскликнула Мэдисон Рич. — Я очень волновалась!

Она чмокнула Димаса в щёку, затем решила, что этого недостаточно, и поцеловала по-настоящему, но в то же место.

На его щеке появился впечатляющий след от помады, однако лицо Димаса, как и всегда, осталось каменным.

Остальные Сиболты в комнате захихикали и начали перешёптываться.

Возможно, это было немного грубовато, но Гектор почувствовал больше родства с зеваками. То, как Мэдисон цеплялась к Димасу, у него тоже вызывало желание подразнить.

— Всё было совсем не так, — сказал Гектор. — Скорее это Ваш парень спас меня и не один раз.

— О? — Большие, любопытные глаза Мэдисон вернулись к своему сокровищу.

Но взгляд Димаса остался на Гекторе:

— Вы слишком скромны, лорд Гофф. Я почти ничего не сделал. — И он сказал «лорд Гофф» настолько напряжённо, что Гектор почувствовал как ему некомфортно — а такого он в нём раньше не замечал.

— Вы уже видели его силу, мисс Рич? — спросил Гектор.

— О, немножко, да. Димас не любит красоваться. Он временами такой стеснительный.

— Серьёзно? Это как?

— Ну, например, ему не нравится целоваться больше трёх секунд перед другими людьми, но когда мы одни–

Гектор почувствовал как стул под ним оторвался от пола и поплыл к двери.

— Был рад повидаться с Вами, лорд Гофф, — сказал Димас, — но я уверен, что у Вас полно других, более важных дел. Не буду больше занимать Ваше время.

Гектор просто засмеялся и не стал сопротивляться. Кроме того, Димас был прав насчёт более важных дел.

К сожалению, следующая встреча не была такой радостной. Сперва он заметил это пройдя по главной площади и почувствовав внезапное изменение воздушных потоков с направления утонувшего городка под Уорреном. Он вернулся в ту самую точку, в которой совсем недавно разговаривал с Аббасом, и посмотрел вдаль, сосредотачиваясь на ощущениях передаваемых Шарфом.

Словосочетание «вздрагивания воздуха» лучше всего описывало ощущения. А это говорило о мощных ударах. Не настолько, чтобы сотрясать всю пещеру, к счастью, но всё равно заметных.

Именно там они с Юсеффом часто тренировались вместе.

Гектор решил проверить. Подбираясь ближе он начал ощущать удары собственной кожей, а ещё через минуту почувствовал, как дрожит камень под ногами.

Видимо поэтому лорд Элрой решил уйти дальше от Уоррена, чем обычно. Сегодня он явно не хотел сдерживаться.

Подходя ближе Гектор внезапно увернулся от куска льда размером с машину и уже подумал, что Юсефф атакует его, но быстро понял, что это была лишь долька гигантского айсберга, разлетевшегося рядом.

Вдруг весь лёд исчез, сменившись водяным торнадо.

И криком.

Чистого горя. Злости. Агонии.

Вихрь воды рос в силе, будто пытаясь скрыть за собой шум, и вскоре он вертелся с такой скоростью, что начал вырывать валуны с потолка пещеры и носить их в себе как спутники.

Гектору пришлось сделать броню, хотя он уже неслабо отступил. И добавить несколько лишних слоёв, чтобы не оторваться от земли.

А потом торнадо разорвало на поток воды и камней, сразу во все стороны. Гектор материализовал ещё один Амир, чтобы защититься, но всё равно упал и проехался по влажным камням на заднице.

Вода шипела вокруг, пока он поднимался.

А Юсефф теперь просто сидел, сгорбленный. Его густые чёрные волосы полностью вымокли.

Гектор не представлял, что может сказать в такой ситуации, но решил сохранить броню и подойти, надеясь привлечь внимание Юсеффа металлическим лязгом сапог. Свет почти не достигал этого места, поэтому он заодно материализовал раскалённый куб железа.

— … Сегодня тренировки не будет, Гектор. Ты ещё восстанавливаешься.

Он даже не повернулся.

Гектор попытался придумать правильные слова. И не смог.

У Асада Наджира и Юсеффа Элроя были уникальные отношения. Наверное, их можно было назвать лучшими друзьями. Раньше Юсефф этого никак не показывал, но факт исчезновения Асада наверняка был для него большим ударом.

Особенно после всего, через что он и так прошёл.

А теперь у Гектора появилось подтверждение от Расаласэда, что Асад не только пропал, но и захвачен Моргуновым.

Следует ли рассказывать о таком Юсеффу? Поможет ли это? Или сделает ещё хуже?

Он не знал.

Но кое-что знал наверняка. Если бы они поменялись местами, то ему бы не хотелось, чтобы Юсефф скрывал от него такую горькую правду.

Поэтому нужно сказать хотя бы что-то. Чёрт.

— … Расаласэд рассказал, что Асада держит в плену Моргунов.

Юсефф не ответил.

Но Гектор ждал. Чего-нибудь. Взрыва воды, может. Или хотя бы злых криков на себя.

Но ничего.

Лорд Элрой просто продолжал сидеть спиной к нему.

— … Юсефф?

Ничего.

Это было странно. Он даже не выглядел удивлённым. Возможно, Юсефф уже знал. Или подозревал.

Но какой в этом смысл? Ведь так лучше, чем если бы он был мёртв?

Хмм.

В любом случае, Гектор пока не собирался отступать:

— Расаласэд верит, что Асад выживет и станет сильнее.

Юсефф молчал.

— Я не знаю, правда это или нет, но… Расаласэд никогда раньше не обманывал меня.

— Гектор.

— Да?

— Оставь меня в покое.

— … Ладно.

Не сказав больше ни слова, Гектор развернулся и ушёл обратно в замок. Он не слишком боялся, что Юсефф может сбежать и попытаться сделать какую-нибудь тупую херню, вроде попытки спасения в одиночку. Где именно держат Асада ведь неизвестно, так что это не вариант.

Это ещё не говоря о перспективе сражения с самим Безумным грёбаным Демоном. Учитывая тот факт, что он только недавно победил двух маршалов, даже Юсефф должен понимать, насколько это тупая затея.

Ещё Гектор проверил как там шла реставрация, но изменилось немногое. Прошлую проверку он устроил всего полтора дня назад. А ещё, конечно, с прибытием сэндлордов команда была отвлечена помощью и распределением людей.

Приоритеты каждого временно изменились. Но это ничего. Понять их можно. Реставрация ведь не срочно нужна.

Или срочно?

Чем больше он об этом думал, тем легче было признать, что война приближалась к Атрии. И, скорее всего, через Лорент. А говоря с географической точки зрения, Уоррен будет первой линией обороны страны.

… Возможно и последней.

Вот это реально мерзкая мысль.

Он пока её отложил.

К тому моменту как Гектор закончил обход, наступило время ужина. Он весь день брал закуски с кухонь, когда проходил мимо, но всё равно был чертовски голоден. Но перед едой всё же решил позвонить Её Величеству. Получилось дозвониться только до секретаря, но ничего. Он просто хотел дать знать, что прибудет в Ривертон-Холл через два дня.

После ужина он сразу пошёл в кровать. И когда проснулся, то у него всё ещё болело всё тело, но хотя бы мышцы больше не казались такими каменными.

Они выехали ранним утром — использовав в этот раз обычные, нелетающие машины. Ситуация не была срочной, поэтому помощь Димаса не требовалась. Кроме того, Аббас взял с собой нескольких не-слуг, а полёт в машине на большой высоте был бы для них смертелен.

Аббас продолжал работать над шлемом своего костюма. Остальные запчасти он решил не брать, потому что дошёл до деликатной стадии, при которой транспортировка была нежелательна. По этой же причине Хакк Наджир остался в Уоррене, чтобы продолжить ремонт.

Гектор использовал открывшуюся возможность, чтобы рассказать про Асада то же, что уже успел поведать Юсеффу.

Аббас, в свою очередь, был недоволен и озадачен. Он задал несколько вопросов насчёт Расаласэда, но не так много, как Гектор ожидал. По всей видимости, либо Асад когда-то успел рассказать ему, либо он услышал что-то из разговоров людей в Уоррене.

В любом случае, Гектор ответил на вопросы и был рад перейти к теме, которая волновала его больше:

— Мне бы хотелось узнать, какие у Вас планы после завершения ремонта брони.

Аббас ответил далеко не сразу:

— По правде говоря, мне бы тоже этого хотелось.

Гектор нахмурился. Он взглянул на других членов Халя Саккафа в машине с ним. Они не выглядели сильно обрадованными такими словами.

Но винить Аббаса Гектор не мог. Он может и их лидер, но сейчас попал в такое положение, которого и врагу не пожелаешь. Его страну только что украли у него. Его родные были сокрушены и разрозненны.

Отсутствие планов на будущее очевидно. И Гектор сочувствовал.

Но даже так, признать это перед своими людьми… Хоть с ними поехали лишь несколько, Гектор не видел в этом логики.

Может он ещё новичок в делах лордов, но по своему опыту мог сказать, что поддержание образа — половина победы.

Ну ладно, ладно, по его опыту поддержание образа было приблизительно равно девяноста процентам победы.

Однако прежде чем тишина стала слишком громкой, вклинился Уорвал: «Я считаю, что лучшим курсом действий будет попытка связаться с Авангардом и присоединиться к сражению за Мокроземье. Ситуация выглядит мрачно, но, насколько мы знаем, Саир ещё можно спасти».

Однако Гарвель нашёл в себе возражение: «Должен предостеречь против таких планов. До меня дошла весть, что Авангард уже проигрывает Мокроземье».

— «Весть? Это от кого?»

— «У нас ещё есть информаторы в стране»

Информаторы? Он говорил про команду рейнлордов-разведчиков? Хмм, возможно. Гектор предполагал, что они вернулись в Уоррен с Халем Саккафа, но вполне логично, если вместо этого они отправились в западный Саир.

Угх, так много всего происходило вокруг, что невозможно уследить. Гектор был благодарен Гарвелю за эту помощь. Во время своего обхода Уоррена он жнеца совсем не видел, но знал, что тот занят разговором буквально с каждым другим жнецом в крепости, включая как новых, так и старых.

Гектор не знал, не станет ли это новой необходимостью. Не придётся ли в итоге отдать наблюдение за операциями Уоррена жнецу. Времени он бы мог сохранить немало, даже если при этом придётся видеться реже.

Такими темпами им придётся уделять часть времени в день просто для обмена информацией.

— «Это не может быть правдой», — сказал Уорвал. — «Авангард не мог проиграть Мокроземье так быстро. Мы ведь только недавно получили новость о том, что Джексон пережил битву в Юго, нет?»

— «Они и не проиграли», — поправил Гарвель. — «Проигрывают. И да, говорят, что Джексон выжил, но слишком серьёзно ранен и не может участвовать в бою»

— «Ранен? Он нежить! С чего вдруг раны стали для него что-то значить?!»

Взгляд глазниц Гарвеля опустился к Аббасу: «А почему не работает регенерация костюма?»

Уорвал секунду молчал: «Хочешь сказать, что Моргунов атаковал наноботами и его тоже?»

— «Такой вариант возможен. Я бы даже сказал вероятен. Вы ведь не вступали в прямой контакт с Моргуновым, так? Но всё равно заражены. Поэтому я думаю, что Джексону досталось даже сильнее»

Наступила тишина, пока Уорвал не нарушил её снова: «Даже так, объединение с Авангардом сейчас наш лучший вариант».

— «Дело ваше, конечно. Но мы не сможем помочь. Рейнлорды всё ещё враждуют с ними. Даже если Авангард сейчас занят войной, мы не можем рисковать привлечением внимания к Уоррену»

— Авангард не сможет помочь нам, — сказал Аббас. Его опущенный взгляд всё ещё не отрывался от шлема на коленях.

Вновь наступила тишина, пока все ждали продолжения.

Уорвалу пришлось подтолкнуть: «Что ты имеешь в виду?»

— Авангард — главная причина всей это ситуации. Они выгнали рейнлордов, ослабив страну и направив атаку Избавления к нам. С нашей стороны было полнейшей глупостью пойти на поводу у них, вместо поддержки наших товарищей. — Лорд Саккаф тяжело вздохнул и потёр лоб. — Асад был прав.

Тишина вернулась.

Чёрт. Гектор не мог не согласиться, но… чёрт.

— «Если бы мы напрямую выступили против Авангарда, случилось бы ровно то же самое», — сказал Уорвал.

— Нет, — возразил Аббас. — Миссия Авангарда — сражаться с Избавлением, геополитика для них значения не имеет. Скорее всего, они бы пришли к нам на помощь, даже если бы мы выступили на стороне рейнлордов.

— «Ты не можешь знать наверняка»

— По крайней мере, мы должны были напомнить Авангарду об их правиле невмешательства. Они не имели права так поступать с рейнлордами.

— «Их правила не относятся к странам ведомым слугами, как наше»

— Спорный вопрос. Которым мы должны были задаться, а не просто склониться перед ними. — Он потряс головой. — Мы опозорили не только себя, но и наших предков. А страдают обычные люди, как и всегда.

Уорвал, очевидно, не смог найти ответа на это.

Чёрт.

Объективно говоря, Гектор никогда не считал себя очень позитивным человеком, но твою-то мать. Этим двоим точно требовался психолог.

Иными словами, работа больше подходила для Гарвеля. Но жнец ничего не говорил. Вообще-то, он почему-то смотрел на Гектора. Так ещё и ожидающим взглядом.

Какого хрена? Гарвель хотел, чтобы он что-то сказал? Тогда почему не отдаёт приватный приказ?

Ну, может ему просто показалось. Это же череп, мать вашу. Какие эмоции?

— … Если вы не можете полагаться на Авангард, — сказал Гектор, — тогда следующий шаг очевиден.

Аббас посмотрел на него, как и Уорвал.

— Перегруппировка. Найдите своих людей. Переформируйте Золотой Совет.

Гектор заметил мимолётную ухмылку на оскале Гарвеля.

— «… Проще сказать, чем сделать», — возразил Уорвал. — «Мы не представляем, куда пошли остальные Хали»

— «Реально?» — удивился Гарвель. — «Ни один?»

Уорвал потряс черепом: «У нас было несколько точек сбора на случай такой атаки, но все проверенные нами Избавление разрушило или захватило раньше, чем мы туда пришли»

— На самом деле, именно в таком месте я и встретил двух роботов Безумного Демона.

— «Это очень тревожно», — сказал Гарвель с искренним удивлением. — «Разве это не означает, что у Избавления есть доступ к тайной информации?»

— «Означает», — ответил Уорвал. — «На мой взгляд, ключевым фактором был наш разрозненный побег. Думаю, все Хали скрылись где-то и теперь довольно долго не будут рисковать выходом на контакт с кем-то за пределами семьи»

Гектор понял. Но не мог так просто в это поверить:

— Вы правда считаете, что кто-то из ваших мог выдать такую информацию?

— «Я бы сказал нет, но чем больше проходит времени, тем скептичнее становлюсь»

Гектор не знал сэндлордов так же хорошо, как рейнлордов, поэтому не мог относиться к ним как к знакомым. Но всё равно видел хотя бы одну черту, в которой эти два народа были очень похожи. Чувство чести. Поэтому спросил:

— Возможно ли, что эта утечка произошла из Авангарда?

Уорвал и Аббас разом замерли.

— … Возможно, — ответил Аббас. — Точки сбора были известны некоторым членам Авангарда, добившимся доверия Халей.

— «В любом случае, без доказательств разницы нет. Даже если мы могли бы связаться с другими Халями, они бы отнеслись к этому с большим подозрением. И чувство это будет взаимно»

— А как же Халь Наджир? — спросил Гектор. — Хакк с вами, но где Джада и Имас? — Дочь и сестра Асада. Ещё у него была жена и сын, но Гектор не мог вспомнить их имена.

— «Мы не знаем», — ответил Уорвал. — «Как и Хакк»

Рука Гектора коснулась Осколка в кармане. Он помещался там не идеально, но привыкнуть было не трудно.

— Я… могу помочь и с этим тоже. — Он вытащил Осколок, Аббас и Уорвал уставились широко раскрытыми глазами. — Если Расаласэд захочет помочь, думаю, мы узнаем, где сейчас другие Хали.

— «Это прозвучало неуверенно», — сказал Уорвал.

— Так и есть. Говорить с Расаласэдом трудно. Я ещё не научился делать это по своей воле. Но я пытаюсь и надеюсь, что скоро смогу получать ответы без особого труда.

— … Я всё ещё не могу поверить, что Вы можете разговаривать с ним, — сказал Аббас.

Откровенно говоря, Гектор и сам не верил. Но не мог же признать это.

Они продолжали разговор ещё некоторое время. Уорвал в основном спрашивал об их походе через Подкорку. Видимо ему уже довелось услышать несколько версий и теперь требовались реальные факты. Это Гектор оставил на Гарвеля, пока сам пытался связаться с Расаласэдом.

И снова не получалось. Как это сработало в прошлый раз? Он помнил, что сильно разозлился. Очень сильно.

… И это реально сработало? Хмм. Ну, говоря фактически, да.

Как странно. Обычно злость только мешала. На самом деле, он даже не знал, как это сделать. Просто притвориться настолько же злым?

Эм.

Он попытался.

Это не сработало.

Он попытался ещё несколько раз и провалился ещё несколько раз. Видимо требовалось стать реально злым, чтобы сработало, но каким чёртом это делать? Думать о чём-то вызывающем злобу? Как-то странно.

Гектор что-то определённо упускал. С чего вдруг должны срабатывать именно эмоции? Какой в этом смысл? Единственное, с чем он мог сравнить, была его материализация, но там «команды эмоциями» управляли только температурой.

Но это ведь совсем другой вопрос, да?

… Да?

С чего вдруг они могут быть похожи? Хотя бы в чём-то?

Хмм.

Может какой-то общий знаменатель у них всё же был, просто он его не видел.

… «Команды эмоциями». Он думал только о части про «эмоции». Но что, если дело в «командах»?

Угх.

Раньше, чем он успел закончить мысль, они приехали. Гектор попытался откинуть проблему в побочный мыслительный процесс, но неожиданно почувствовал нервное предвкушение. Огромное дерево посреди поля теперь казалось чертовски важным.

Откровенно говоря, он как-то об этом не думал. Гарвель и Ворис сказали, что им нужен опытный объединитель для Кузницы Слияния. Аббас именно такой. Провести связь довольно просто.

Но теперь, когда они так близко, мозг Гектора наконец решил подумать. Очевидно, Аббас нашел новость о Кузнице Слияния нереально важной, раз согласился поехать сюда лично, хотя считал приоритетом свою броню. Что он подумает, когда увидит её?

И, гораздо важнее, что он сможет сделать с её помощью?

Гектор не хотел перебарщивать с надеждой, но не мог удержаться. Какое-нибудь безумное оружие? Броню? Или просто нереально странное дерьмо?

… Чёрт, наверняка ведь последнее, да?

Он привёл всех к дереву и пригласил войти.

Гектор с Гарвелем боялись оставлять Кузницу здесь без надзора. Они рассмотрели разные варианты, например перенести её в Уоррен, но не хотели рисковать повредить сферу или сделать ещё какую ошибку по незнанию.

Либо можно было оставить с ней кого-нибудь, но не зная когда — или даже если — они найдут ей применение, оставлять человека посреди поля не хотелось. Кроме того, сейчас о ней никто не знал, поэтому вряд ли её могли украсть.

Поэтому Гектор просто заполнил всю комнату железом. В итоге, даже если бы кто-то нашёл это место, барьер бы помешал добраться до Кузницы. Да, не самая лучшая система безопасности в их мире, но когда он убрал железо с пути, то стеклянная сфера стояла там же и ждала.

Она словно бы впитала солнечный свет из приоткрытой двери и заблестела. Аббас сказал остальным ждать позади и пошёл вперёд первым, вытянув руку. Его шаги были медленными, а взгляд стал как у пьяного, будто он пытался насытиться одним видом этой сферы.

В итоге, с ответом он не спешил.

Гектору очень хотелось узнать больше, но торопить было нельзя. Наверное. Из описания Гарвеля и Ворис следовало, что эта штука охренительно опасна. Поэтому лорд Саккаф мог хоть целый год её изучать, спешить с таким не стоит.

Хотя он был очень близок к стеклянной сфере, посредством Шарфа Гектор чувствовал, что рука не соприкоснулась с Кузницей.

Прошло ещё немало времени, прежде чем Аббас наконец заговорил:

— Вы знаете, кто её создал? Или как давно она тут стоит, хотя бы?

— «Нет на оба вопроса, к сожалению», — сказал Гарвель. — «Но она, по крайней мере, может быть не моложе основания Моссианской Империи. Одна из книг вон там написана одновременно на найкейрианском и древнемоссианском»

— Значит, не меньше двух тысяч лет. — Чистое благоговение в голосе Аббаса вызвало у Гектора лёгкий приступ тревоги. — Величественно.

— «Так она работает, нет?» — спросил Гарвель.

— Если судить по внешнему виду, она в идеальном состоянии, но когда заходит разговор о Кузницах Слияния, если нет возможности обсудить вопрос с создателем, единственный способ узнать наверняка — испытать её.

— «Это… звучит довольно опасно»

Прошла секунда.

— Да, — сказал Аббас.

А.

Хмм.

Все снова замолчали и Аббас продолжил исследование, бродя по орбите гигантской стеклянной сферы.

Первым снова заговорил Гарвель: «Знаете, если считаете её слишком опасной, мы поймём. Насколько бы теоретически ни была полезна Кузница, она не стоит Вашей жизни, лорд Аббас. Ну, то есть, реально не стоит. Так что. Пожалуйста. Не чувствуйте принуждения делать то, что считаете опасным»

— О, уже давно все наши дела очень опасны, — сказал Аббас.

Ух. Но вместе с тем у Гектора появился вопрос:

— Вы когда-либо работали с Кузницами Слияния, лорд Аббас?

Аббас почесал висок, не отворачиваясь от сферы.

— На самом деле да, работал, — ответил он с лёгкой усмешкой. — Это практически убило меня.

Гектор не был рад услышанному.

— Тогда я был молод и глуп, — продолжил Аббас. — Не стал слушать учителя.

— «И меня», — добавил Уорвал.

— Да. Я хотел показать, на что способен. Доказать, что равен всем этим великим людям вокруг. Это был чистый эгоизм.

Гектор хотел задать другой вопрос, но тот прозвучал довольно грубо.

К счастью, Гарвеля вежливость не остановила: «Был ли у Вас хороший опыт с Кузницей Слияния, лорд Аббас? Например, когда получилось сделать что-то крутое и не умереть в процессе?»

— Скажите мне, — спросил вместо этого Аббас, — доводилось ли Вам слышать о человеке по имени Дольф Рахман?

Довольно долго Гарвель молчал перед ответом: «Определённо слышал. Дуэли Рахмана легендарны»

— Ему бы точно понравилось это услышать, — кратко засмеялся Аббас. — Многие историки, включая жнецов, относятся к нему не лучше, чем к муравью, главным достижением которого был день, когда на него наступили.

— «Историки бывают жестоки. И трусливы, особенно если их работа связана с живым императором. Может пройдёт ещё столетие или два, прежде чем достижения Рахмана оценят по справедливости»

— «Даже это, по-моему, слишком оптимистичное заявление», — вздохнул Уорвал.

— «Так почему Вы его упомянули?» — спросил Гарвель. — «Личное знакомство, надо полагать?»

— Он был моим учителем, — ответил Аббас. — Одним из многих, по правде говоря, но точно любимым. Он бы ощутил экстаз, если бы нашёл новую Кузницу.

Хмм. Гектор невольно заметил, что Аббас не ответил на прошлый вопрос Гарвеля.

— Учителем самого Дольфа был Калим Лоторево — ещё более выдающийся человек, хотя мне ни разу не повезло встретиться с ним. Калим был одним из тех, кто создал Кузницу, которой я чуть не убил себя в свои глупые юные годы. На моссианском её звали «Землежуйка». Удивительная, гигантская штука. Полная движущегося металла и пламени — откровенно говоря, даже подходить было страшно до ужаса. На эту она совсем не была похожа. — Аббас замолчал и Гектор почувствовал бесшумный вздох в его дыхании. — Но Дольф ценил её больше всего в своей мастерской. И был сломлен, когда на нас напали и Землежуйку уничтожили.

— «Теперь понятно», — сказал Гарвель. — «Помню, какую шумиху Дуэли поднимали поначалу. Все думали, что Рахман безумен, раз бросал вызовы Императорам, но если у него была Кузня в распоряжении, то тогда понятно, как ему удавалось удивлять столько людей своей силой»

— «Справедливости ради, он был безумен», — сказал Уорвал. — «Никогда в жизни я не знал никого абсурднее Дольфа Рахмана. Ему чертовски много лет не хватало, чтобы бросать вызов Моргунову и Дозеру. Но он каким-то образом был уверен, что способен победить не только одного, но и обоих сразу»

— «Поначалу дуэли были не до смерти, да?» — уточнил Гарвель.

— «Верно. Он просто хотел показать миру, что их возможно победить. Надеялся ослабить их влияние. Только к восьмой дуэли подряд Моргунов решил, что ему надоело играться и потребовал повысить ставку — использовать жнецов в состязании»

— «Тогда Дуэли получили глобальное внимание, да?»

— «Именно. То было совершенно нелепое соглашение — и очень цепляющее, должен признать»

— Именно из-за такого давления Дольф сиял всей своей душой, — сказал Аббас. — Его гениальность вспыхнула как никогда раньше. Предметы, которые он создавал при помощи Землежуйки под конец… они были по-настоящему чудесны. Они спасали его жизнь, когда он должен был десятки раз как умереть. Я уверен, что Моргунов начал бояться после их финальной Дуэли, поэтому он атаковал мастерскую и уничтожил Кузницу. Он боялся, что Дольфу наконец удастся победить и потому перешёл на саботаж.

— «В этом, думаю, Вы правы», — сказал Гарвель, — «но мне как-то трудно поверить, что Моргунов мог чего-то испугаться. Насколько я слышал, этому сумасшедшему психопату просто нравится сражаться, даже если он проигрывает»

— «Даже не пытайся с ним спорить», — снова вздохнул Уорвал. — «Я говорил ему об этом сотню раз. Его мозги сделаны из чего-то особенного»

— «Ну ладно»

— Моргунову нравится делать такой образ в массах, — сказал Аббас. — Мысль о том, будто он не испытывает страха и обладает иммунитетом к тревоге, а ещё один из величайших гениев за гранью понимания обычных людей — музыка для его ушей. Пропаганда помогает сеять семена страха. В конце концов, он такой же человек, как и все.

Чёрт. Гектор не знал, кому верит больше, но восхищался решительностью Аббаса. По крайней мере, было ясно, что лорд Саккаф уже давно думал о проблеме Моргунова. А с захватом Саира наверняка даже больше, чем когда-либо.

Но Аббас ещё не закончил:

— Временами я слышал версии, что если бы сам Дольф был немного терпеливее, то смог бы стать императором, но я знал его лучше всех, и такое просто было не в его вкусе. Он был не из тех людей, которые способны принять посредственные результаты в буквально каждом аспекте жизни. В любом своём начинании он тянулся к пределу возможностей и Дуэли говорили об этой его черте больше, чем что угодно ещё. Откровенно говоря, я удивлён, что он так долго прожил. И ещё больше тому, что жнец отправился вместе с ним.

— Сколько бы ни было в нём недостатков, я всегда восхищался им. Его непоколебимым устремлением к цели. В этом отношении я часто ощущал себя чем-то меньшим, в сравнении с его гигантской тенью, и тенью его собственного учителя. Но теперь, видя эту Кузницу… я чувствую шанс, за который должен держаться ногтями и зубами. — Аббас прошёл вокруг сферы ещё раз. — Клянусь, я заставлю эту Кузницу работать, даже если это будет последним делом моей жизни.

Гектор ощутил лёгкую перемену в движениях воздуха. Сам голос выдавал интенсивность его эмоций, но с Шарфом можно было почувствовать кое-что ещё. Лёгкую дрожь в воздухе комнаты.

Возможно, не специально, но Аббас влиял на окружение своими… словами? Душой? Волей? Гектор не знал наверняка.

Но в чём бы ни было дело, он не сомневался в том, что лорд Саккаф исполнит свою клятву.

Глава 251. Шёпот песни...

Группа ещё на какое-то время задержалась в дереве. Гектор хотел как можно скорее отправиться в Ривертон и встретиться с Королевой, но Аббас был настолько захвачен Кузней, что не мог оторваться.

К несчастью, пока Аббас не мог даже сказать, на что эта штука способна.

— Для этого мне сперва требуется понять, на что эта Кузница на самом деле способна. Землежуйка специализировалась на металле, но эта, очевидно, создавалась с другой целью. Вам удалось узнать её имя, кстати говоря?

— «Нет», — ответил Гарвель. — «Оно не было записано, но мы и не сильно искали. У Кузниц часто бывают имена?»

— «Да», — сказал Уорвал. — «Имена им обычно даёт создатель, но если имя этой утеряно, мы должны дать новое»

— «О, я обожаю давать имена. Лучшие — это те, которые идут в комплекте с прозвищем. Как насчёт Тобус? Это, если сократить Тобус Глобус. Или Сферик? Краткое Сфера Сферингтон. А может Стекляшка? Тогда полное будет Стекляшка Здоровяшка.»

— «Все три варианта впечатляюще ужасны», — сказал Уорвал.

— «Спасибо. Как думаешь, сможешь хуже?»

Уорвал ответил через секунду размышлений: «Кузен Кузня».

— «Вау. Ладно. Отличная работа»

Видимо решив, что разговор выйдет из-под контроля, если он ничего не сделает, лорд Аббас вмешался:

— Новое имя для Кузни — это не какая-то мелочь. Сперва мы должны лучше понять её способности.

— «Серьёзно?» — спросил Гарвель. — «А какая разница?»

— Имя Кузни — это не просто слова. Оно связывается с Кузней метафизически и становится частью неё. Имя может даже повлиять на свойства Печи, немного изменив её силы.

— «И вот это тоже серьёзно? Я думал, что Кузни — продукт науки, а ты сейчас говоришь о ней как о какой-то магической штуке»

— Думай как хочешь, но я не лгу. Важнее всего то, что плохо подходящее имя может иметь негативные последствия. Я слышал об одной Кузне, которая стала бесполезной из-за плохо подобранного имени.

— «Что ж, дерьмово»

Наступила пауза в разговоре, пока, видимо, все думали об одном.

Гектор решил нарушить тишину, потому что почувствовал необходимость узнать ответ на повисший в воздухе вопрос:

— А как… каким было это настолько ужасное имя, испортившее Кузницу Слияния?

Аббас взглянул на него:

— … Оно слишком нелепо, чтобы его упоминать.

Гектор просто нахмурился.

Но Гарвель его прикрыл: «Да ладно, вы должны рассказать»

Лорд Саккаф вздохнул:

— … Великий Туалетный Торнадо Ультимативной Сортирности.

Гектору пришлось прикрыть рот рукой, чтобы не засмеяться.

Гарвель просто захохотал в голос.

Теперь Гектор должен был задать другой вопрос:

— Это сделал Моргунов?

По крайней мере, название определённо звучало подходящим для такого безумца. Хотя Гектор надеялся услышать чьё-нибудь другое имя, иначе было как-то страшно задумываться о том, на что способен Безумный Демон, если решит заняться чем-то всерьёз.

— На самом деле нет, — ответил Аббас. — То был другой сумасшедший, его звали Ракко.

Смех Гарвеля начал затихать: «А. Он. Ага, тогда понятно. Блин, как-то я скучаю по этому парню. Он был хорошим императором своего времени».

— Я про него слышал совсем другое, — приподнял бровь Аббас.

— «Ну. Ладно. „Хорошим“, пожалуй, преувеличение. Но он хотя бы не был злым говнюком, а большего я от императора и не прошу»

— Он разве не стёр Аркотеш с лица Элега?

— «Да, но я почти уверен, что это была случайность. И он потом много лет помогал людям, которые лишились домов из-за него»

— Аркотеш, — повторил Аббас. — Научная столица мира, простоявшая тысячу лет на тот момент. Место, в котором родились геометрия, алгебра, и календарь.

— «Да, но он же извинился. Когда Вы в последний раз слышали, чтобы император извинялся, а?»

Лорд Саккаф не выглядел убеждённым.

— «Слушайте, мы можем и дальше стоять тут, припираться насчёт истории весь день, но мне кажется, что у нас есть более срочные дела, нет?»

Это было верно. Они остались ещё на какое-то время, пока Аббас осматривал Кузницу в последний раз, прежде чем поехали в столицу.

Однако Ривертон был довольно далеко, а лес Аймара, простирающийся вокруг дороги, настолько плотным, что возникала лёгкая клаустрофобия. При этом ограничение скорости было значительно ниже, чем в регионе Джагва и Атрии.

Так что ехать предстояло долго.

С хорошей стороны, у Гектора появилась целая куча времени, чтобы задавать Аббасу вопросы.

К тому моменту как они прибыли в столицу, диск солнца уже опускался за горизонт. С дополнением в виде густой кроны, покрывающей почти весь город, можно было сказать, что наступила ночь. Гектор, конечно же, позвонил Королеве заранее, чтобы она была готова их встретить. Он точно не собирался вламываться в Ривертон-Холл с Абассом Саккафом под руку, поэтому попросил её прийти к ним.

В его прошлый визит Рави показал Гектору одно тихое местечко. Маленькая забегаловка с одними из лучших шоколадных молочных коктейлей, какие он только пробовал. Для пущей осторожности Гектор выбрал соседнее здание. Ещё более пустой магазин тако.

Ещё они надели шапки, свитеры, и солнцезащитные очки, взятые из Уоррена именно на такой случай, но учитывая заброшенность этого места, вряд ли они требовались. В магазине тако они выбрали самое удалённое от стойки место и сели.

Официант подошёл взять их заказ и они решили не отказывать себе в ужине, пока ждали. Гектор заплатил наличкой. Он специально захватил лорентианские лоро, заодно с атрийскими троа, так что проблем не возникло.

Еда оказалась не очень.

На самом деле, Гектору так даже стало комфортнее. Соседняя забегаловка казалась странной — если они готовят такую отличную еду, то почему у них так мало клиентов?

Впрочем, может в нём просто говорила паранойя. Не у каждой хорошей забегаловки достаточно клиентов. Но ещё его пугало то, что её посоветовал Рави. Как бы ему ни хотелось верить Рави Заману, Гектор чувствовал, что лишняя осторожность ещё никому не вредила.

Ну, если не считать вредом эти ужасные тако, наверное. Не будь он так голоден, доедать бы не стал.

Когда Королева и Линнет появились, они обе были в повседневной одежде, а он на них такую не видел уже очень давно. Или, по крайней мере, ему казалось, что давно. Как бы не с самого побега от Избавления они не выглядели так… обычно. Практически без макияжа, без ярких цветов в одежде. Линнет даже меч не взяла.

Хотя он ей для защиты Королевы всё равно не требовался.

Да и дорогая одежда или тот белый плащ вовсе не требовались ей, чтобы выглядеть красиво.

— Привет, — сказала Королева Хелен тихо, присоединившись к их скромному столику.

Линнет решила сесть за столик возле узкого прохода и развернулась лицом к двери магазина тако.

— Здравствуйте… — Гектор почти добавил «Ваше Высочество», но успел остановить себя. Казалось как-то странно не использовать полную форму, но она должна была понять.

— Рад тебя видеть, Хелен, — сказал Аббас. Нежность его голоса застала Гектора врасплох.

— И я тебя, Аббас. Давно не виделись.

— Ты стала прекрасной юной дамой.

— Мне уже далеко за тридцать, — наклонила она голову.

— Хе-хе. Хочешь сказать, за тридцатью начинается старость?

— Просто заканчивается молодость, как мне нравится об этом думать.

Лорд Саккаф кратко улыбнулся, после чего его лицо снова стало серьёзным:

— Спасибо, что отправила лорда Гоффа к нам на помощь. Более своевременным его появление быть не могло. Боюсь даже представить, где бы сейчас была моя семья, появись он хоть минутой позже.

— Рада слышать, — ответила она, в то время как её взгляд скакнул между ними двумя. — Он был довольно упёрт в этом решении. И моего разрешения спросил на бегу. Так что, как мне кажется, говорить, будто я его «послала», некоторое преувеличение.

— Возможно, но ты же могла помешать, если бы захотела — и была бы в полном праве это сделать.

Выражение лица Королевы не выдало ни единой её мысли, но на секунду она замолчала, прежде чем сменить тему:

— Как справляется твой халь?

— Ну, все уцелели, — ответил Аббас, — а это уже больше, чем могут сказать другие. Не знаю, что случилось с остальными халями, но подозреваю, что нам повезло больше всех. Хали Каттан и Дагер беспокоят меня больше всего. Их дома были даже ближе к пустыне Юго, чем Золотой Форт. Боюсь, для них вторжение могло начаться почти без предупреждения.

— Понятно. Мест в Уоррене на всех хватило?

— Да, но мы не хотим задерживаться надолго.

— Это ясно. Компания из рейнлордов получается довольно неловкой, да?

— Вовсе нет, — встряхнул головой Аббас. — У нас были разногласия, но именно в такие времена они отходят в сторону, освобождая место тому, в чём мы схожи. Их компания очень помогает.

Королева выглядела удивлённой, но кивнула:

— Уверена, мой брат Меривезер хотел бы увидеть Назиру и Рашада, прежде чем вы уйдёте. С ними всё в порядке, надеюсь?

— Да. И я не против их встречи, конечно. Мы ведь просто гости.

— А куда собираетесь пойти, после Уоррена?

Аббас бросил краткий взгляд на Гектора:

— Мы думали сюда. В Лорент. Гектор предложил нам место на своей земле. Временно, конечно.

Хелен тоже на мгновение взглянула в сторону Гектора:

— Уверен? Вам рады в Атрии. Не знаю, отнесутся ли к вам лорентиане с тем же понимаем.

Аббас сложил руки на столе:

— Я не собираюсь спрашивать их разрешения. Мы останемся скрытно.

Королева слегка опёрлась на спинку стула:

— Возможно, я что-то не понимаю. По-моему, это ненужный риск, ведь вы можете в полной безопасности оставаться в Атрии.

— Это не вопрос доступности, — сказал Аббас. Его взгляд прошёлся по пустому ресторану и на мгновение остановился на Уорвале, прежде чем он продолжил тихим голосом: — Я должен работать над Кузней обнаруженной лордом Гоффом. Если удастся запустить её, она станет тем самым козырем, который позволит обернуть эту войну в нашу пользу.

Она немного напряглась:

— Ты правда считаешь, что Кузня настолько важна?

— Да.

— Даже важнее попыток запросить помощь у Интара?

Вот теперь лорд Саккаф замолчал и потёр шею. Он тяжело вздохнул:

— Я уверен, что какой-нибудь другой халь попытается добиться их помощи. Эта задача останется на них. Но я знаю политику Интара и потому мне трудно поверить, что от этого будет хоть какая-то польза. Попробовать стоит, конечно, но я почти уверен, что Интар сохранит нейтралитет даже сейчас.

— Я в это не верю, — моргнула Королева. — Избавление уже стучится им в двери.

— Их конгресс парализован разницей мнений. Они не станут действовать, пока не атакуют их самих. — Он покачал головой. — Хмм. Возможно, даже после этого. Они могут просто ждать, пока Авангард позаботиться обо всём за них, как обычно.

Королева выглядела встревоженной, её хмурость стала глубже и она не ответила.

— Что же до Авангарда, — продолжил Аббас, — я думаю, что мне и моей родне лучше попытаться отделиться от них как можно скорее. Может они и полезные союзники, но мы стали слишком полагаться на них в последние годы. Слишком много доверия для такой организации.

Гектору не хотелось признавать, но оценка Аббаса была чертовски близка к тому, что сказал ему Принц Давид, не так и давно. Социополитический раскол Интара между Партией Синей Луны и Великой Национальной Республиканской Партией был порождён их различием во мнениях насчёт политики невмешательства. «Велики», сейчас находящиеся во власти, могут пожелать помочь Саиру, но в таком случае они проиграют власть Лунам.

Или что-то такое. Откровенно говоря, всё звучало охренительно сложно на вкус Гектора, да и следить за политическими движениями других стран — не самое простое дело в этом мире.

Хмм. Может ему следовало попросить Хантона уделить особое внимание ситуации в Интаре. Если подумать, воробьи наверняка уже этим занимались, но Гектор хотел бы уточнить.

А ещё, может, отправить туда же Романа. Или кого-то из рейнлордов. Пара Сиболтов, которых он знал, вроде как подходили для этой задачи. Или лучше использовать Блэкбёрнов?

Внутренним дебатам он выделил отдельный мыслительный процесс, пока остальные концентрировались на окружении в целом и на разговоре Аббаса с Королевой в частности.

— Гектор рассказал мне об этой Кузне, — говорила в этот момент Хелен, — но я должна признать, что не совсем понимаю её ценность. С её помощью можно создавать предметы особенной силы? Но какие именно? Оружие, конечно же, но что именно способно помочь забрать Саир у такого могущественного слуги как Моргунов?

— Твой скептицизм понятен, — кивнул Аббас. — Однако сейчас я не могу ответить, потому что просто не знаю, что может создать эта Кузня. На самом деле, вполне возможно, что наши усилия породят совсем не оружие. По крайней мере, не в обычном смысле этого слова. — Он оставил заметную паузу и снова бросил взгляд на Гектора. — Впрочем, предварительно изучив Кузницу и поразмыслив о ней по дороге сюда… думаю — хотя это совсем не точно — я догадываюсь о её предназначении.

— Да? Тогда, пожалуйста, не заставляй меня ждать.

— Думаю, она как-то связана с огнём, — сказал Аббас, — но не с ревущим жаром, как можно ожидать от чего-то с названием Кузница. Я думаю, она имеет отношение к его более… нежному аспекту.

Королева не выглядела сильно впечатлённой:

— Значит… «нежное» сверхоружие.

Больше она ничего не сказала, но её тон говорил больше слов.

Как им бороться с маньяками Избавления при помощи чего-то «нежного»?

— Как я и сказал, Кузница не обязательно породит оружие.

Королева просто кивнула с сомнением.

— Понимаю, как это звучит, — сказал Аббас. — Возможно, Кузница подведёт мои надежды. Я бы даже сказал, что это наиболее вероятно. Никаких иллюзий я не питаю. Но даже так, моя обязанность — использовать этот шанс. Куда бы он меня ни привёл.

***

Кастер Эгмонд разложил свой стул и сел.

Он пришёл раньше всех остальных. Это было странно. Уже очень давно он перестал принимать эти встречи всерьёз. Его перестала волновать цель, общие беды, и чувство товарищества. Он просто двигался по течению, играл роль вместе с остальными, повторял то, что слышал уже тысячи раз.

«Всё не так плохо, как мы считаем»

«Нас не осуждают настолько, насколько нам кажется»

«Мы вызываем уважение, по-своему»

«У нас есть другие, важные качества, на которых мы должны сосредоточиться»

«Если наши жнецы от нас не отказались, то и мы не должны сдаваться»

И только подумать, что он верил во всю эту чушь. И долго. Целые десятилетия.

Но теперь?

Он тихо вздохнул про себя.

Остальные начали заходить. Некоторые выглядели настолько же подавленными, насколько он себя чувствовал. Другие держались лучше, наверняка просто скрывали настоящие эмоции. Ветераны этого места, такие же как он.

Он снова чувствовал себя ребёнком, в худшем из возможных смыслов этой фразы. Простым ребёнком.

Так не должно было быть. Эти неадекватные чувства из глубокого прошлого, там им и место. Он уже на уровне нормальных слуг. Его сила души достигла невероятных высот. Он может использовать пан-розум, господи помилуй.

Он не слабак. Он сильный. Один из сильнейших в Избавлении. Мародёр Кэлтоса, они звали его. Кастер Непоколебимый.

И он работал над этим образом. Спокойный. Сдержанный. Уравновешенный. Вежливый. Не такой, как люди под его командованием. Не простой дурак или сумасшедший, как многие другие в Избавлении.

Так почему тогда их атака провалилась настолько унизительным образом? Почему, из всех участвовавших в ней, Солнечным Кузнецом был захвачен Иван?

И почему Говис смог ударить его с такой силой, что Кастер практически покинул тропосферу?

В этом не было никакого смысла. Разница в силе не могла быть настолько безумна.

Он даже своим людям в глаза не мог смотреть после такого абсурдного унижения.

А теперь, конечно, потерял шанс вернуть свою честь. Когда он прибыл в Юго, битва уже закончилась.

По слухам, Моргунову не требовалась никакая помощь, но многие его сверстники смогли урвать себе хотя бы часть славы. Генералы Авангарда были готовы к сбору как спелый виноград.

Но он среагировал слишком медленно

Опять.

Сколько раз он был в бою за последние годы? Сколько раз начальство бросало его ради тех, кто «подходил задаче лучше»? Чьи способности были более «гибкими»?

Ради тех, чьей способностью было не разрушение.

Остальные в этой группе понимали. Все они проходили через одно и то же. Его братья по разрушению.

Хотя эти встречи им приходилось проводить втайне. Трудно представить, какой будет позор, если кто-то другой в Избавлении узнает, чем они тут занимаются. Чёрт, даже большинство их собственных жнецов не знают — или думают, что эти встречи ради тренировок или чего-то такого, а не взаимной поддержки. Каждый раз, как появляется кто-то чужой, они хватаются за подготовленные для таких случаев карты и алкоголь.

Нельзя показывать слабость. Они все это хорошо усвоили. Если ничто другое не доступно, по крайней мере, разрушители должны выглядеть сильными и уверенными.

Потому что, как правило, такими разрушители и были.

Или, по крайней мере, так казалось Кастеру. Связаны ли способности с психологией слуги или нет — это вопрос для учёных. Он верил в это, но больше остальных понимал, что бывают и исключения.

Именно для них и существовала эта группа. Для исключений.

Разрушители, как принято считать, легкомысленны. Не обязательно глупы, но считается, будто их проще удовлетворить. Никаких тебе амбиций и ответственности. Просто инструменты разрушения, кульминация силы.

Но их группа хотела большего. Как и всегда. Кто-то мог бы назвать это главной причиной человеческого несчастья. Жажду того, чего им никогда не получить.

Даже сейчас среди них были те, кто считали, что надежда есть. Парни вроде Поля, всё ещё блаженно юные и наивные:

— Я просто хочу сказать, что в этой силе должно быть нечто большее. Нам нужно, чтобы кто-то супер-пупер умный проанализировал её для нас и обнаружил скрытый потенциал.

— Думаешь, мы этого не пробовали? — спросил кто-то справа. Его звали Дьякон. Не такой ветеран этого маленького клуба как Кастер, но определённо опытный боец, в этом отношении. — Мы работаем на самого гениального человека в истории этой планеты. Думаешь, никто не просил его помочь с этим?

Поль не ответил, но его лицо выражало упёртое нежелание принимать услышанное.

Дьякон ещё не закончил:

— Я понимаю, это трудно принять. Поверь мне, я понимаю. Но разве не поэтому мы все в этом месте? Не потому, что нам нужна помощь именно с этой проблемой? С принятием? Мы то, что мы есть, джентльмены. Никакие мечты этого не исправят. Важно сосредоточиться на том, что сделать можно. На развитии других наших навыков.

— Это верно, — сказал мужчина по имени Олаф, сидящий слева от Кастера. — Если даже сам Безумный Демон не смог найти для нас нового пути, то его наверняка просто не существует. Послушай нас, Поль. Это сохранит тебе много лет агонии. Лет, которые ты можешь потратить более продуктивно.

— Ага, — согласился ещё один. Тим, сидевший справа от Поля. — Смирись, мой мальчик. Не просто же так, в истории не было императора-разрушителя. У наших способностей неизбежное ограничение. Вот так просто. И нечего тут стыдиться.

Неудивительно, Поль всё ещё не выглядел убеждённым:

— Я не верю. В истории ведь полно слуг-императоров, которые просто были забыты. Один из них мог быть разрушителем. Мы не можем сказать наверняка, что это не так.

Тихий хор несогласных голосов прошёлся между остальных.

— Просто посмотрите на Кастера! — сказал Поль, указав пальцем. — Сильнейший из нас! Уважаемый всеми! Он пример того, чем можем стать мы все! И он продолжает расти!

О господи.

Если бы только мальчик знал, насколько всё плохо. Меньше всего Кастер хотел раздавить его надежду в зародыше, но, может, оно и к лучшему. Может просто признаться в своей беспомощности перед всеми? Ведь в этом весь смысл их встреч. Если кто и поймёт, то именно эти парни.

Но он колебался.

Поль не совсем ошибался. Кастер правда хотел быть чем-то вроде образца для подражания всем этим бедолагам. Он хотел, чтобы они смотрели на него и видели то, чего могут достичь в будущем, не считая смерти в безызвестности.

Значит, ситуация для него полностью проигрышная.

Как и всегда, а?

Однако прежде, чем он был бы обязан ответить, его спас Дьякон:

— Кастер тоже настрадался за годы. Нельзя просто показать на него и сказать, вот, идите по этому пути и всё будет гладко. Нужно быть настоящим человеком, чтобы стоять там, где стоит он.

— Во-первых, он сидит, а не стоит, — сказал Поль. — Во-вторых, я не говорил, что это легко. Просто я не готов сдаться. Только то, что Моргунов не смог решить эту задачу, ещё не значит, что она неразрешима. Он мог что-то упустить. Ну, то есть, не может же он быть настолько умён.

Наступила мёртвая тишина.

Ох.

Это был не самый лучший выбор слов.

К счастью для Поля, он довольно быстро понял свою ошибку:

— Эм. Я-я хотел сказать, что, может, он просто был слишком занят, чтобы серьёзно над этим поработать, да? Ну, то есть, если проблема его не заинтересовала, то у него, эм, могло не хватить мотивации… чтобы… заняться ею серьёзно… раз сам он не разрушитель, верно? Это всё, что я хотел сказать.

Остальные до сих пор просто смотрели на него.

По правде говоря, собственная симпатия Кастера к мальчику тоже немного ослабла. Может это и место для трудных разговоров, но точно не таких.

Однако Кастер сохранил хладнокровие:

— Давайте закончим на сегодня? Хорошее обсуждение получилось, все молодцы.

Лучше закончить сейчас, чем дать Полю убить себя.

Кастер поднялся, остальные постепенно последовали за ним. Убрать складные стулья было некуда, поэтому большинство просто взяли их с собой или оставили на месте.

Посреди взорванного спортивного зала.

Отсутствующая крыша, сломанный местами пол, разбитые окна, и рассыпающиеся стены предоставляли не самую комфортную атмосферу, возможно, но приватность имела ключевое значение, а для неё такие заброшенные места подходили как нельзя лучше.

А ещё, конечно, они ведь не обычные люди. Их не устраивали чистые кабинеты. Даже будучи исключениями, они всё равно оставались людьми разрушения. Может быть, именно в таком окружении и было их успокоение.

Красивое спокойствие опустошённого мира.

Искусное зрелище. Уж точно лучше любых картин, на вкус Кастера.

Все они пошли разными путями. Те, кто были из одной секты, не хотели, чтобы из увидели возвращающимися в лагерь вместе. Это привлечёт ненужное внимание.

Хотя Кастера это уже не сильно волновало. В его секте рядом с ним всегда находились одни или другие люди. Такова жизнь судителя. Все постоянно ищут того, кто поможет им вынести суждение.

Впрочем, в последнее время его в основном доставали рейдеры. Все они спорили о том, кому должны достаться трофеи. Убивать друг друга снова и снова было не самой эффективной стратегией, особенно если жнецы отказывались рисковать собственными жизнями. Поэтому они полагались на судителей, чтобы те разрешили спор. Временами с насилием. Но всегда решительно.

Однако Поль был не из его секты. Поэтому казалось немного странным, что он увязался за ним по дороге к лагерю и начал разговор.

Началось всё с неловких подлизываний смешанных с извинениями. Мальчик, по всей видимости, пытался понять, злится ли на него Кастер за сомнения в гениальности Моргунова.

Он злился.

Но не собирался этого показывать. Тривиальные вещи для тривиальных людей. Пока их не повторят столько раз, что они перерастут в нетривиальные.

В любом случае, Кастер был готов двигаться дальше и потому сказал:

— Чего ты хочешь, Поль?

— А, эм, я просто хотел поговорить с Вами с глазу на глаз. Я понимаю, остальные желают мне добра и всё такое, но ещё мне кажется, что они не догоняют. Они сдались и не успокоятся, пока я тоже не сдамся.

На самом деле всё было совсем не так, подумал Кастер. Вовсе не собственное спокойствие их волновало. Они пытались сохранить ту уверенность, что ещё оставалась в Поле. Но вряд ли парнишка поймёт это, что бы ему ни говорили.

Такова юность.

Кастер сохранил эти мысли при себе. Мальчишка ведь пришёл к нему потому, что искал кого-то, кто не испортит его настрой. Это немного раздражало, но просто выслушать его можно было. Впереди лежала ещё довольно большая часть разрушенного города, так что вреда в этом бесполезном разговоре Кастер не видел.

Кроме того, медленное и жестокое течение времени само раздавит любой энтузиазм мальчишки, чувствовал Кастер.

— Вы были молчаливее, — сказал Поль. — Я подумал, что может вы… считаете иначе, наверное. Более открыты, да?

— Открыт к чему?

— К возможностям. Слушайте, я… я был… эм…

Кастер посмотрел на него и просто ждал. Откровенно говоря, он ведь и так знал всё, что может сказать Поль. Но с чего вдруг он так внезапно засомневался? Нервы? Поль ему никогда нервным не казался.

— Можете пообещать, что никому не расскажете то, я хочу Вам сказать?

Абсолютно точно нет, но Кастер не был противником лжи:

— Конечно.

— Я… я слышу голоса, в последнее время, — сказал Поль. — Ну. Только один голос, кажется. Но он в моей голове. Когда никого рядом нет. И он говорит мне всякое. Шепчет. Хочет, чтобы я тщательнее изучил свою способность. Нашу способность. Говорит, что ещё не всё в ней обнаружено.

Хмм.

Ну ладно, такого он, по крайней мере, ещё не слышал.

Что странно, Кастер не так и удивился. Да, он ни разу не слышал именно такую отговорку, но ужасно часто люди слышали голоса в своей голове.

Это же Избавление.

Тут половина сумасшедшие. А вторая половина ещё более сумасшедшая, раз соглашается работать с первой.

Кастер, в основном, работал именно с первой. И в своей жизни встречал многих, очень многих людей, которые заявляли, что слышат голоса в своих головах. Он помнил одного джентльмена, которому чуть не разнёс голову тот факт, что этот голос, оказывается, был его собственными мыслями.

У Кастера никогда не было чувства юмора, но тогда он засмеялся.

Впрочем, не труднее было вспомнить несмешные примеры. В основном старые истории. О телепатах. Людях, которые любили играться с уязвимыми юными головами, подчинять их своей воле, вкладывать в них свои идеи, или просто ломать их только ради того, чтобы доказать свои способности.

Хотя он годы ничего такого не слышал. Полстолетия так точно. Говорили, что один из них попытался откусить больше, чем мог прожевать — попробовал манипулировать Безумным Демоном, который, в свою очередь, истребил их всех до последнего.

Если слух был правдой — а Кастер считал, что это именно так — тогда никакой телепат с мозгами Поля не игрался. А жаль, наверное. Кастер бы хотел узнать больше о силах телепатов. Вряд ли ему бы удалось добавить такой инструмент в свой арсенал, но попытка не пытка.

Ведь все их встречи были посвящены развитию других навыков. Он был бы рад такой возможности.

В любом случае, Поль наверняка просто сходил с ума. Или, скорее, отходил от ума ещё дальше.

Но ничего. Кастер не из тех, кто дискриминирует по такому признаку. Некоторые его лучшие друзья оказывались теми ещё безумцами. Прежде чем убивались. Или прежде, чем их отпускали жнецы. Или прежде, чем они пытались убить его.

По меньшей мере, Кастер мог поговорить с пареньком:

— Этот голос уже назвал себя?

— Ага, — сказал Поль, — хотя я, эм… — Он нагнулся и перешёл на шёпот: — Я не уверен, что верю ему.

Ну вот. Такое поведение Кастер уже видел. Попытка говорить тише, чтобы голос не «подслушал». Боязнь того, как он может среагировать на эти слова.

Ну да. Паренёк точно словил безумие.

— Продолжай, — сказал Кастер, тоже перейдя на шёпот. — Я никому не расскажу.

— Ну, голос говорит… что он бог.

— … Понятно. А имя у этого голоса есть?

Поль осмотрелся в разрушенном городе и прошептал:

— Маласт.

Глава 252. О, сияющий путь...

Встреча с Королевой Хелен и лордом Аббасом продолжалась ещё довольно долго. Они обсудили огромное множество вариантов развития будущих событий. Её Высочество даже рассказала о предложении Интара аннексировать Атрию, по всей видимости, чтобы услышать его мнение.

Гектор тогда неслабо удивился, по паре причин. Во-первых: это была чертовски важная информация, с политической стороны. Если её оппоненты в обществе услышат о предложении, ничего хорошего это точно не принесёт. Тот факт, что она доверяла Аббасу такие сведения, уже говорил Гектору достаточно об её отношении к сэндлордам.

Во-вторых: он как-то был под впечатлением, что она уже решила не принимать предложение Интара. Учитывая, насколько хорошо восстанавливалась экономика, это уже не требовалось, верно?

С другой стороны, он ведь не экономист. А если добавить то, насколько Гектор был занят в последнее время, наверняка Королева понимает ситуацию в разы лучше него. Значит, если она до сих пор рассматривает предложение, возможно, восстановление проходит совсем не так, как ему казалось.

Или существует какой-то фактор, о котором он не знает.

В чём бы ни было дело, Аббас посоветовал ей не принимать предложение, хотя и признал, что мнение скорее эмоциональное, чем логическое

— Я ничего не имею против Интара, поверь, — объяснил он. — Просто в сердце я люблю независимость. Моя семья вложила в меня этот идеал в раннем детстве и я не думаю, что когда-нибудь изменю ему. Да и не хочу этого.

Королева мягко улыбнулась:

— Сэндлорды Саира объявили независимость двести лет назад, да?

— «На самом деле ближе к трём сотням», — поправил Уорвал, — «но Саир не признавали как страну приблизительно до последних двухсот двадцати лет, так что да»

Королева кивнула, не отводя взгляд от Солнечного Кузнеца:

— А тебе уже… сколько лет, лорд Аббас?

— Сто пятьдесят четыре.

— Господи.

— Мои родители были из основателей.

Его глаза опустились к столу. Он замолчал.

Гектору и не требовались слова, чтобы понять его ход мыслей. Он прожил почти столько же, сколько и его страна. А теперь само её существование было под вопросом.

— … Саир ещё относительно юн, — сказала Королева, — но как страна, а не регион. И не ваши люди. Может, я не настолько хорошо знаю историю как мой муж, но помню, что вам удавалось пережить беды и похуже этой.

— «Это в точку», — поддержал Уорвал. — «Наш халь цел. У нас есть чудесные союзники. И надежда. Я застал времена, когда у нас было только последнее. И то , смотря как посмотреть»

Аббас ничего не сказал, но выражение его лица стало мягче.

Может ему казалось немного странным получать поддержку от женщины, которая гораздо моложе него. На целое столетие.

Гектор даже не представлял, каково это. Возможно, на самом деле всё наоборот. Может быть, прожив такую длинную жизнь, Аббас достиг точки, в которой возраст вообще перестал иметь для него значения. В некотором смысле это было логично. В какой-то момент возраст должен потерять значение, особенно если сверстников почти не осталось.

Это могло объяснить то, почему лорд Аббас никогда не был высокомерен с ним, несмотря на разницу в возрасте.

Или, стоп, а точно дело в этом? Если подумать, Гектор не был уверен, что Аббас знает его реальный возраст.

Он… он ведь не думал, что Гектор нереально стар, да? Асад наверняка должен был сказать ему, верно?

К несчастью, чем больше он думал об этих вопросах, тем лучше понимал, что хорошего способа задать их не существует.

После встречи Аббас с Уорвалом ушли первыми, сев в машину вместе со своими людьми и направившись назад к Кузне. Гектор собирался остаться в Лоренте и полететь обратно с Королевой.

А ещё он наконец-то мог поговорить с ней наедине.

Почему-то казалось, что он много лет не мог поговорить с ней.

Королева видимо тоже ждала этой возможности, потому что не стала тратить время на мягкие вопросы:

— Если Лорент атакуют, ты собираешься воевать ради его защиты?

К счастью, над ответом на этот вопрос Гектор думал уже довольно давно и сам:

— Ну, зависит от условий атаки, но… скорее всего, да. Особенно теперь, когда нужно защищать Кузню.

Королева не отвела взгляд:

— А если я прикажу не участвовать, ты меня послушаешь?

Гектор глубоко вдохнул. Над этим вопросом он тоже думал давно. И, откровенно говоря, до сих пор не знал как ответить:

— Зачем Вам приказывать мне такое?

— Например, чтобы избежать вмешательства Атрии в войну. Или, например, чтобы ты не стал политической пешкой другой страны. А может просто потому, что ты покажешься мне более нужным дома. Имеет ли моя причина значение? Гипотетически говоря, это будет законный приказ от твоей королевы, Гектор.

О. Чёрт. Нужно выбирать слова осторожнее:

— Ну… мы оба хотим защитить Атрию. Но я не думаю, что оставив Лорент врагам, особенно Избавлению, мы сохраним Атрию в безопасности, какие бы обещания они Вам не дали.

Королева замолчала. Возможно, не это она хотела услышать. Или просто размышляла. Лицо у неё было каменным.

Гектор почувствовал, что теперь сам должен задать вопрос:

— Если Моргунов узнает, что сэндлорды тут… и сделает вам такое же предложение, как Каллуму, будто не станет нападать, если отдадите их, Вы примете его?

Королева ответила на вопрос далеко не сразу:

— … Нет, не приму.

Гектор ожидал такой ответ, но почему-то всё равно удивился:

— Вы правда рискнёте разозлить Безумного Демона?

— В первую очередь мы разозлим сэндлордов, — сказала она. — И, говоря откровенно, я не думаю, что мы сможем захватить Аббаса Саккафа и «передать его» кому бы там ни было.

Это было справедливое замечание, на взгляд Гектора. Но он услышал не всё, что хотел:

— Хорошо, тогда… если Моргунов скажет, что передавать их необязательно? Если нам просто нужно будет отказать им в укрытии?

Королева вздохнула:

— Ты пытаешься придумать ситуацию, в которой у меня не будет выбора?

— Вроде того, — улыбнулся он с сочувствием.

Она опустила взгляд к столу и просто смотрела на него, пока размышляла. И продолжала смотреть.

Мельсанз решила включиться в разговор: «В любом случае, это будет очень большая проблема. Верить Моргунову нельзя. Особенно после того, что его люди сделали раньше».

Но Королева продолжала размышлять. Возможно, она до сих пор не знала, как поступит в такой ситуации.

Гектор продолжал ждать ответ, но тишина уже растянулась настолько, что это напоминало пытку:

— … Ну, с хорошей стороны, я не думаю, что Моргунов появится здесь в ближайшее время.

— Я согласна, — вновь подняла она взгляд, — но почему ты говоришь об этом так уверенно?

Вот этих слов он услышать не ожидал никогда:

— Э… я просто думаю, что Моргунов уже получил всё желаемое из Саира. Мне кажется, ему теперь будут интереснее его… эм, «научные» эксперименты.

Пытки Асада Наджира, если говорить точнее, но Гектор решил не вдаваться в жестокие подробности. У Королевы и так достаточно забот на уме.

— Понятно, — сказала она с тревогой в голосе. — Как думаешь, он долго будет занят?

— Моргунов — да. А вот его люди — вряд ли. Я, эм… ну…

Теперь вмешался Гарвель: «Гектор убил Человека Воронов два дня назад»

Глазницы Мельсанз внезапно стали выпуклыми: «Он сделал ЧТО?!»

— «Убил Человека Воронов», — повторил Гарвель. — «У меня на глазах. Это было полное безумие и — если Королева позволит выразиться бранью — просто охренеть как охренительно. Редко я бывал так приятно удивлён исходом битвы»

Королева выглядела удивлённой, в то время как Мельсанз была просто шокирована.

— «Я не…» — Она посмотрела на Гектора. — «К-как?.. Человек Воронов… невероятно опасен»

— «Был», — поправил Гарвель.

— «Ты правда убил его? Навсегда?»

Из-за такой её реакции ему снова стало неловко. Но кивнуть он смог.

— «Альберт Кроу — знаменитый убийца восходящих звёзд. Я лично знала три отличные пары жнецов со слугами, которые погибли от его рук. Мне он никогда не встречался, но в Авангарде я слышала, что любое сражение с ним было настоящим адом. А теперь вы говорите мне, что убили его? Я… не…»

Гектор почувствовал необходимость прояснить:

— М-мне просто повезло на самом деле. Жнец выбрал плохой момент для побега и я смог попасть по нему. Лорд Аббас избил Человека Воронов перед этим, поэтому он был практически добит и так. Поэтому я, эм, просто–

— «Он скромничает», — сказал Гарвель. — «Гектор не только убил Человека Воронов, но и спас жизнь Аббаса. Он в том бою был как сам не свой и получил, на мой взгляд, очень большое влияние в хале Саккафе. Они пели в его честь, когда добрались до Уоррена»

— «Я своим ушам не верю», — сказала Мельсанз, её голос был на грани истерического смеха. — «Это… феноменально»

— «О, ещё как. Но теперь Избавление должно злиться. Боюсь, есть неплохие шансы, что Кровавый Глаз придёт за реваншем»

— «Вы ещё и с ним сражались?!»

— «О да. Очень странные способности были у этого парня. Не представляю, как он вообще делал почти всё, что делал. Хотя Аббас всё равно выбил из него дерьмо»

Челюсть Мельсанз просто повисла.

Гектор не ожидал, что этот разговор превратится в обмен комплиментами. Он очень хотел сосредоточиться на самом важном, но не знал как именно это сделать. Технически, они сейчас об этом и говорили.

— «Никакой полезной информацией о Кровавом Глазе не поделишься?» — спросил Гарвель. — «Хоть что-нибудь»

Мельсанз задумалась на мгновение: «Эм… ну, он тоже знаменит, хотя и по другой причине. Если Алберт Кроу был известен как убийца героев, то Кровавый Глаз за свою немыслимую жестокость. Он не берёт пленных, никогда. По слухам ему так нравится убивать, что временами он нарушает приказы своих начальников из-за своей кровожадности»

— «А. Один из этих»

— «Ага»

— «Как насчёт его сил? Слышала что-нибудь о них? Он использовал что-то вроде преобразования, но я такого никогда не видел. Этот сумасшедший вытащил гребаную ракету из своего рта»

Мельсанз просто выпучила глаза.

Жнецы продолжили разговаривать, но вскоре стало ясно, что Мельсанз больше ничего о враге рассказать не может.

Спустя какое-то время Гектор подумал о другой теме, которую хотел обсудить с Королевой:

— Ваше Высочество, Вы серьёзно рассматриваете предложение аннексии от Интара?

— «А, да», — поддержал Гарвель. — «Я думал, Вы уже решили отказать, но из Вашего разговора с Аббасом так не скажешь»

— Что ж, скорее мне просто хотелось услышать мнение лорда Аббаса об этом предложении. Я подумала, что рассказав о нём, могу услышать наиболее искренний ответ. Политики часто скрывают свои настоящие мысли.

Но Гарвеля такой ответ не устроил: «Значит, предложение Вы больше не рассматриваете?»

Лёгкая улыбка скользнула по лицу Королевы и она наклонила голову:

— О, даже не знаю… они немного улучшили условия, после того какую славу Гектор заработал в Лоренте.

Гарвель хохотнул: «В каких отношениях „улучшили“, если я могу поинтересоваться?»

— Больше денег, — ответила Королева. — Ещё по миллиарду троа каждому из великих домов. И ещё десять миллиардов на строительство новых учебных заведений в стране. А также два представителя в Конгрессе Интара и четыре дополнительных избирателя в их Совете Священной Империи.

— «О-о-о», — протянул Гарвель.

Совет Священной Империи? Название Гектору показалось странным и это, видимо, было заметно по его лицу, потому что Королева поспешила объяснить:

— Совет Священной Империи — это то, как они выбирают своих президентов. У каждого региона есть голос, но Совет распределяет ценность этих голосов перед каждыми выборами. Большее количество избирателей означает, что голоса наших людей будут ценнее.

Хм. Это звучало немного сложно, но ему показалось, что он понял. Хотя не всё:

— Почему они так это назвали? Как-то… странно, будто речь о чём-то средневековом.

Гарвель набросился на шанс преподать лекцию: «Ага. На самом деле это название пришло из Империи Моссиан. В те времена Совет Священной Империи владел нереальной властью. Они управляли всем, чем императоры не хотели заниматься лично — то есть хреновой тучей дел. Сейчас, правда, они просто выбирают президента. Что-то вроде традиции. У избирателей никакой власти нет, они просто голосуют за тех, кого выберут люди в их регионе»

— «Было немало попыток изменить название», — подключилась Мельсанз. — «Пару раз даже доходило до референдума. И они подходили очень близко к тому, но в итоге интарцы каждый раз голосовали за сохранение названия»

— «Думаю, это наследственное», — продолжил Гарвель. — «У Империи Моссиан была богатая история, а Интар находился в её центре. Его люди наверняка испытывают привязанность к своим корням. Но да, нереально странно называть любую часть своей республики „Империей“»

Гектор должен был согласиться. Было как-то странно представлять, что часть Империи Моссиан дожила до этих дней в таком официальном виде. Другой его мыслительный процесс задумался над тем, как бы выглядела Империя Моссиан в современном мире.

Вряд ли хорошо, что-то подсказывало ему.

— «Тем не менее, предложение действительно стало лучше», — сказал Гарвель. — «Интар правда решил дать всё это только благодаря нашему дорогому Гектору? Я краснею его щека»

Королева улыбнулась.

— «Особенно интересно последнее. Увеличение уровня нашей власти в их правительстве — большой шаг»

— «Так и есть», — согласилась Мельсанз. — «Это даст нам неравномерный уровень влияния относительно населения и земли. Но это не о многом говорит. Бонус останется незаметен в сравнении с крупными территориями — которых много»

— «Верно. И я не говорил, что мы должны принимать предложение, должен заметить. Я тоже люблю независимость»

— «Ха. Уверен, что ты просто не боишься потерять свой рычаг влияния, если Хелен откажется от власти?»

Гарвель смолк на мгновение: «… О, блин, я об этом даже не подумал. Чёрт. Это же значит, Гектор больше не будет лордом? О, нет-нет-нет, так нельзя. Вы обязаны отказать Ваше Высочество»

Королева засмеялась:

— Я ценю твою страстную поддержку.

— «Думаю, Гектор и остальные лорды сохранят свои титулы», — сказала Мельсанз. — «Просто за ними больше не будет никакой легальной власти»

— «Это тоже неприемлемо. Я жаден до власти, мать его»

— Я обязательно вспомню про твоё эго, когда буду принимать финальное решение этого вопроса, — сказала Королева.

— «Спасибо. Буду благодарен. А сколько времени на выбор они дали, кстати? Срок когда-нибудь истечёт или мы так и будем вспоминать его при каждой нашей встрече? Если так, то я не против, если ставки будут повышаться каждый раз»

— Предложение без ограничений по времени, но я чувствую, что с моей стороны будет слишком грубо медлить с ответом. Скорее всего, я отправлю им формальный ответ в течение следующих шести месяцев. Он, конечно, может не быть финальным, в зависимости от того, насколько Интар заинтересован. Переговоры по таким вопросам могут длиться годами.

— «Хмм. Хотите сказать, что у нас с Гектором ещё полно времени осочнить предложение»

Королева улыбнулась:

— … Осочнить?

— «Ага. Сделать сочнее. Это технический термин»

— «Не думаю, что такое слово существует», — сказала Мельсанз.

Разговор продолжался, но какое-то время говорили только жнецы, пока Королева Хелен не спросила Гектора о его планах на регион Джагва.

Которых он, по правде говоря, сам пока не знал.

Но этот вопрос напомнил ему о другом. О том, что он практически хотел забыть. И даже сейчас не хотел упоминать. Но должен был. Больше всего в таких вопросах требовалась ясность.

— Ваше Высочество, — сказал он медленно, — я правильно понимаю, что… мадам Картрейсис обсуждала с Вами ослабление некоторых регламентов в отношении банков Атрии?

Это прозвучало не совсем как вопрос, но надо было с чего-то начать.

— Да, обсуждала, — ответила Королева, не отводя взгляд.

— Я ещё… новичок во всём этом, но мне кажется, что… — он пытался выбирать слова особенно осторожно, — мой банк сможет расти быстрее и поможет большему числу людей в этом экономическом кризисе, если регламенты не будут так строги. Но мадам Картрейсис говорит, что Вы… считаете иначе.

— Считаю. Хотя не я создала эти регламенты, мне кажется, что они существуют по хорошей причине. И именно в такие тяжёлые времена, когда влияние в стране смещается в неожиданных и потенциально опасных направлениях, я открыто признаю, что боюсь того, куда может привести слишком быстрый рост Национального Банка Тёмной Стали.

Вау.

Гектор был впечатлён тем, что она сказала об этом открыто. Но обида от впечатления меньше не стала:

— … Вы думаете, что я использую банк во зло?

— Нет, не думаю. Но твой Банк — это не только ты. Как много сотрудников у тебя уже сейчас, интересно? И сколько будет нужно ещё, чтобы покрыть взрывной рост, который неизбежно настанет, если изменить закон исключительно ради твоего блага?

— Я понимаю Вас, но… — Гектор нахмурился, — Ваше высочество, прямо сейчас многие люди испытывают финансовые проблемы. И мы в силах им помочь. Если Вы беспокоитесь о чём-то вроде… коррупции в моём банке — или чём-то другом, то давайте говорить об этой проблеме. Я не думаю, что нужно избегать всю идею полностью, только из-за одного проблемного аспекта.

— Со всем уважением, Гектор, я не думаю, что ты понял меня. Экономика на пути к восстановлению. Ситуация исправляется. Ещё и со скоростью, практически невиданной в истории. Только потому, что мы можем ещё быстрее, не значит, что мы должны. Иначе столкнёмся с той же проблемой, с которой уже столкнулся Авангард: избыточное расширение. И как только оно станет проблемой, исправить её будет очень трудно.

Гектор наклонил голову:

— … Разве это не моей проблемой будет?

— Если твой банк продолжит расти беспрепятственно, это станет проблемой всей страны.

Гектор нахмурился:

— Если он продолжит застаиваться, это тоже станет проблемой всей страны.

— Застаиваться? — повторила она с очевидным сомнением. — В каком это отношении твой банк застаивается? Клиенты стекаются к тебе толпами, разве нет?

— Да. Потому что в стране кризис. И всё равно мы едва получаем доход. Что случится, когда кризис закончится? Они заберут свои деньги в другое место, потому что мы не можем уменьшить цены на наши услуги.

Хмм. Может, чему-то он у Амелии всё же научился.

Королева замолчала на секунду, но убеждённой она не выглядела:

— С чего вдруг им уходить? Закон равен для всех твоих конкурентов, разве нет?

Гектор был несколько удивлён такому аргументу:

— Вообще-то нет. У старых банков больше свободы. Как только кризис пройдёт и люди больше не будут так бояться за стабильность, старые банки получат взрывной доход, а мы развалимся изнутри.

— Старые банки заслужили свои привилегии годами подтверждённой надёжности. Я благодарная тому, что твой банк делает для страны на данный момент, но он ещё очень юн и я не думаю, что ему следует давать какие-то особые послабления только из-за обстоятельств.

Он выдохнул, пытаясь не подпускать эмоции к голосу:

— Ваше Высочество… я не прошу особого отношения. Я буду счастлив, если регламенты ослабнут для всех банков, а не только для моего.

— Гектор, прости, но мой ответ: нет. Я не стану рисковать долговременной перспективой ради кратковременной выгоды.

— Это… я не думаю, что выбор происходит между этим, Ваше Высочество. Согласен, безнадзорный рост опасен, но он не будет таким. А если позволить банку получать доход не задирая цены для клиентов, это тоже поможет стране в долгосрочной перспективе, Вы так не считаете?

— Боюсь, что нет.

Блин. Это прозвучало так, будто она не собиралась менять своё мнение, что бы он ни сказал.

Но Гектор ещё не сдался окончательно. У него был аргумент в рукаве:

— Ваше Высочество… у моего банка много инвесторов, которые поддерживают меня. Включая рейнлордов. Если банк развалится, они потеряют большие деньги. Не говоря о всех лордах Атрии, вложивших деньги.

А ещё Роман, конечно, но у Гектора было такое чувство, что с этим кренделем всё будет прекрасно.

— Учитывая изобретательность, как твою, так и мадам Картрейсис, я сомневаюсь, что Национальный Банк Тёмной Стали обанкротится. Уверена, вы найдёте способ продолжать операции легальными способами. Хотя получение большого дохода может оказаться трудной задачей, да.

Изобретательности, значит?

— … Хотите сказать, что Вы не против, если мы расширимся в Лорент?

Вот теперь Королева замолчала, и надолго. Её взгляд остановился на нём, на Гарвеле, потом снова на нём.

— Это угроза, Гектор?

Он с трудом поверил своим ушам:

— Какая ещё угроза?

Его голос не сдержал изумления.

Королева не ответила. И просто продолжала смотреть на него.

Гарвель решил вмешаться: «Что-то вы слишком разошлись, на мой вкус. Давайте все вместе сделаем глубокий вдох и вспомним, что все мы на одной стороне, хорошо?»

Королева действительно сделала глубокий вдох и закрыла глаза на мгновение, прежде чем продолжить:

— Гектор… вся причина запрета помощи иностранных банков заключалась именно в том, чтобы не дать иностранным компаниям разорвать страну на части как куче пираний. Если ты расширишься в Лорент, это создаст новое течение, через которое эти пираньи могут приплыть.

Хотел бы Гектор, чтобы Амелия была рядом. Он чувствовал, что называет не самые лучшие аргументы. Но продолжил пытаться:

— Если кто-то когда-либо попытается использовать мой банк таким образом, я в первое же мгновение прекращу всякие дела с этим человеком.

Королева улыбнулась ему с симпатией — или покровительством. Он не понял с чем именно и неуверенность этой улыбки ему не понравилась.

— Я ценю эти слова, но не думаю, что у тебя будет время проверять все счета на такую активность. А чем больше будет расти банк. Тем труднее станет следить.

— Значит, найму кого-нибудь. Целую команду, если потребуется. Это достаточно важная цель, чтобы тратить на неё деньги, как мне кажется. Уверен, Амелия согласится.

Королева снова замолчала на секунду:

— Амелия? Ты хорошо познакомился с ней за эти последние пару месяцев.

Разве? А. Обычно он не называл её просто по имени. В любом случае, это не имело отношения к делу:

— Это… не имеет значения в том, о чём мы говорили, Ваше Высочество.

— Насколько ты ей доверяешь, Гектор?

Он моргнул.

— Эм… достаточно. То есть, хочу сказать, это ведь Вы назначили её моим финансовым советником, Ваше Высочество.

Она глубоко вдохнула:

— Да, я. Но мне не удалось предсказать, насколько важной вскоре станет её роль. Рядом с тобой она на пути к самым влиятельным людям в стране. А может и дальше, судя по тому, как ты говоришь о ней.

Гектор слегка напрягся:

— Вы ей не доверяете?

Она слегка наклонила голову:

— По большей части доверяю. Её семья — другое дело, но напряженные отношения между ними мутят воду. Моя единственная проблема с ней — как бы грубо это ни звучало — её возраст.

Гектор просто поднял бровь. Да, это было реально грубо.

— О, не смотри на меня так. Мне нравится Амелия. Правда. И именно по этой причине я беспокоюсь о том, что станет с твоим банком после того, как она больше не сможет им управлять.

Господи. Насколько далеко вперёд думала Королева?

— Она не настолько стара, Ваше Высочество…

В ответ он получил взгляд полный сомнения. После чего Хелен продолжила:

— Я думала, что нам, возможно, следует попытаться найти ей жнеца. Тогда я бы успокоилась. Частично, по крайней мере.

Он почесал бровь. Жнец для Амелии Картрейсис? Хмм.

Королева продолжала смотреть на него тем же взглядом, как если бы хотела сказать что-то ещё.

— … У рейнлордов нет свободных жнецов, если вы об этом.

— Хмм. — Она отвернулась, после чего повернулась с тем же взглядом.

И снова он понял без объяснений:

— Я… не думаю, что у сэндлордов есть. Но могу узнать…

— Будет неидеально, если верность жнеца разделится на две стороны, — сказала Королева, — но если иначе никак, то пусть хотя бы так. Разделение между союзниками, думаю, допустить можно. Главное, чтобы жнец был достоин доверия. Я бы хотела встретиться с ним перед этим. Несколько раз, на самом деле, прежде чем смогу убедиться.

— Вы говорите об этом так, будто уже всё решили…

Королева слегка усмехнулась:

— Верно. Я уже давно об этом думаю, но, наверное, про себя всё решила. Как думаешь, Амелия не будет против?

Вот теперь настоящий вопрос. Насколько бы ему ни хотелось думать, что становление слугой — исключительно благо, на самом деле всё не так. Даже если предположить, что им повезёт найти надёжного жнеца — а это неслабое такое предположение — мадам Картрейсис может не захотеть умирать, чтобы её воскресили.

Это будет ультимативное испытание доверия. И он не слишком удивится, если она откажется.

— Откровенно говоря, я не знаю, — сказал Гектор. — И, эм… даже не знаю, как поговорить с ней на эту тему…

— Тогда поговорю я, — сказал Королева.

Каким-то образом он даже не удивился.

Их разговор продолжался ещё некоторое время, пока они обсуждали потенциальное расширение банка в Лорент. В конце концов, Гектор так и не понял, что делать. С одной стороны, было очевидно, что Королеве эта идея не нравится. Но и запрещать она не стала.

Может она знала, что ему не понравится, если она возьмёт и запретит напрямую. Или ей показалось, что так она злоупотребит своей властью.

Откровенно говоря, он не знал, как бы поступил, если бы она запретила ему расширяться. Идти против Королевы не хотелось, очевидно, но и подводить инвесторов, особенно рейнлордов, он не мог. А её власть даже не касалась Лорента. Если бы она так поступила, то… ну, наверное она всё же была бы в праве, он ведь её подданный.

Хмм.

В любом случае, как только с разговором было закончено, Гектор подумал вернуться в Ривертон-Холл с Королевой. Технически, у него там была целая куча тем для обсуждении с различными чиновниками Лорента. Не тратить же зря такой шанс, раз он уже приехал в страну.

На самом, это было одной из причин того, почему он позволил Аббасу уехать одному. Про себя он решил остаться с Королевой и вернуться в Атрию вместе с ней.

Но внезапно ощутил, что ни одна из дожидающихся его встреч в Лоренте не была настолько важна. Только Кузница имела приоритет. И он очень хотел поехать к Аббасу прямо сейчас и спросить, удалось ли ему узнать что-нибудь новое.

Может быть, это было глупо. Они с королевой разговаривали всего лишь час, не больше.

Но он всё же решил поступить именно так. Кроме того, ему хотелось попробовать пару новых приёмов материализации в пути.

Гектор немного лучше узнал как выглядит бой в воздухе и теперь чувствовал, что его собственных способностей в этой области сильно не хватает. Конечно, ему удалось стабилизировать свою технику полёта довольно неплохо, но она до сих пор оставалась слишком медленной для реального боя. Урок он усвоил. Кидаться собой по краю поля боя — не самый лучший вариант. Если бы не Шарф, эта стратегия вообще была бы бесполезна.

Поэтому требовалось заняться скоростью и контролем.

А увидев механизированную броню Солнечного Кузнеца в бою уже второй раз, он начал думать, что ему не требовалась для полёта «летающая капсула», которую он использовал раньше. Даже если она стабильно движется в воздухе, ей было слишком трудно управлять, да и аэродинамикой эта конструкция похвастаться не могла.

Но если ему удастся соединить технику полёта со своей бронёй… это может открыть целый новый мир возможностей.

Но как? Он примерно догадывался, что требуется, но это казалось просто невозможным.

Базовый принцип техники полёта заключался в поддержании постоянно материализующейся «платформы», на которой он мог бы стоять. Проблема заключалась именно в статических компонентах — нужно же было за что-то держаться, пока всё вокруг движется.

… Но сможет ли он носить доспех, который постоянно движется? Выпасть, по крайней мере, он из него не сможет.

С другой стороны, это может снять плоть с его костей. Если придётся двигаться против гравитации, мягким полёт не будет, как можно представить.

Ему хотелось попробовать просто для того, чтобы узнать, насколько плохо всё получится. Может он ошибался и всё будет здорово.

В итоге он так и не решился. Более логичное решение заключалось в использовании слоёв, как это делала его обычная техника левитации. Статичная внутренняя броня и подвижная внешняя.

Примерно представив, как это должно работать, он сел на большую летающую платформу сразу за городом и глубоко вдохнул.

Ох, блин, первые попытки в испытании новых приёмов никогда не заканчивались хорошо, да? А в этот приём будет завёрнуто всё его тело с ног до макушки.

Гарвеля он попросил держать дистанцию. Меньше всего ему хотелось ранить жнеца во время испытания способности.

Внешний слой он решил сделать предельно простым. Разные части не обязаны сходиться вместе и цепляться друг за друга, как его доспех. Иначе было бы слишком трудно поддерживать постоянно движущуюся форму. Кроме того, наверняка сопротивление воздуха будет меньше именно для простых форм.

Убедившись, что Гарвель достаточно далеко, он начал создавать внешний слой. Металл сформировался в реальность и уже начал двигаться, находясь в постоянном падении на одном месте. Слой покрыл весь его доспех, не считая щёлки для глаз и маленького отверстия на шее для Шарфа Амурдина.

Когда он дематериализовал платформу под собой, то частично ожидал рухнуть как камень. Но этого не случилось. Покрытие работало.

Правда скрипел внутренний доспех зверски. Гораздо громче, чем он ожидал. Металл раздирал металл с таким звуком, будто он находится в центре работающей турбины. Не говоря о вибрациях, которые проходили по всему его телу и неслабо дезориентировали.

Какое-то время он просто висел на месте и пытался прийти в себя. Сконцентрировавшись, наверное, можно было подавить звук — хотя бы в своём разуме, если не в реальности.

А ещё он подумал, что может попытаться использовать ту штуку, о которой рассказала Эмили. Хра. «Состояние Хранилища», техника разума.

Очевидно, убрать шум в него он не мог, но, может, восприятие этого шума убрать возможно. Изолировать его. Прекратить обращать внимание. Сделать так, чтобы слышать его только сосредотачиваясь на нём.

Сработало удивительно хорошо. Это наверняка было преимуществом благословения Внимания. На самом деле, всё оказалось настолько просто, что у Гектора появилось ощущение, будто он использует Хра неправильно. Вместо этого можно было убрать восприятие шума в какой-нибудь дальний мыслительный процесс и игнорировать его. Наверное, не для таких целей придумывались такие утончённые «альтернативные состояния разума».

Но, эй, если сработало, то сработало. Какой смысл придумывать что-то другое? Особенно сейчас, посреди эксперимента.

Он сосредоточился на работе. Вибрация имела довольно интересное свойство. Сверху скрежет был просто несравним со скрежетом в нижней части. Что было логично. Ведь нижняя часть работала как «платформа», подталкивающая его против гравитации и удерживающая вес всего его тела вместо с доспехами, в то время как верхняя разве что от заваливания набок защищала.

Хорошо, что он обнаружил это хотя бы сейчас. Если бы верхняя и нижняя часть получали одинаковое ускорение в полёте, то просто разлетелись бы в разные стороны.

Поэтому, в некотором смысле вибрации ему даже помогли. Присматриваясь к ним внимательнее он буквально чувствовал разницу между верхней и нижней частью. Что несколько тревожило. Если разница окажется слишком сильна, это, наверное, плохо, да? Может они в итоге будут работать как предупреждающий механизм его балансировки.

Он попытался удержать это в уме, когда начал приводить внешний слой в движение. Постепенно, медленно, пытаясь прочувствовать всё. Вибрации смещались вместе с ним, немного меняясь в ощущениях, пока статичный слой доспехов тёрся о движущийся.

Хмм. Пока было вполне терпимо. Различные углы скорости требовалось прибавлять одновременно и это доставляло хлопот, но не слишком много. Просто ничего такого он раньше не испытывал.

Значит, наступила пора прибавить скорости. Он повернулся лицом вниз, как ракета, чтобы уменьшить сопротивление воздуха, собрал всю свою концентрацию, и бросился в полёт.

Верхушки деревьев пролетали под ним, сливаясь в одноцветную массу. Шарф говорил ему всё о движениях воздуха вокруг.

Да, так было лучше. Довольно быстро. Он уже двигался быстрее, чем когда-либо в той капсуле.

Вибрации тоже изменились. Они оказались слабее внизу, чем он ожидал, а ещё невольно начала увеличиваться высота. Деревья очень быстро стали совсем маленькими.

Но это он поправил в два счёта. Требовалось просто следить за направлением вибраций. Ослабить импульс снизу. Всё просто.

Так. Круто.

… Хмм, проходило как-то слишком гладко. Он был практически разочарован. Всё равно нервничал, конечно, но это не то. Очевидно, бывало гораздо хуже.

А насколько быстро возможно, интересно?

Теоретически, с нынешней скоростью он мог летать, просто толкая себя платформами железа. Гигантские плиты использовали состояния скорости, примерно то же свойство, что и его внешний слой доспехов. Тот же концепт, просто другое использование. Разовое против постоянного.

Он хотел узнать, что получится. Это было опасно, конечно же, но. Что ж. Преимущества нежити.

Гектор вложил всю свою силу. Заставил внешний слой под ногами толкнуть его так быстро, как только мог.

И бросился вперёд как стрела.

Снова он обнаружил, что набирает высоту и опять пришлось компенсировать. Эта проблема его никогда не оставит, да? Придётся держать её в уме.

Но эта скорость. Он чувствовал экстаз. Движение на такой скорости, пока снизу пролетает мир? Это как во сне.

Точно ли это его максимальная скорость? Он как-то сомневался.

Может, подталкивать себя с той же силой снова и снова? Он будет ускоряться? А как с управлением? Пока он летел по прямой линии, но, очевидно, в бою нужно нечто большее.

Он попытался повернуть влево.

В один момент всё стало просто охренительно плохо.

Турбулентность, вибрации вышедшие из баланса, падение.

Гектор попытался компенсировать и переборщил. Из-за турбулентности было слишком трудно понять, куда он движется, в итоге Гектор взлетел практически вертикально вверх — что снова пришлось корректировать, но в этот раз стало хуже.

А затем внешний слой начал разваливаться на части. Железо вихрем разлетелось во все стороны, мысли разлетелись следом за ним, концентрация провалилась, железо продолжало летать вокруг, Гектора бросило вниз, к земле, к стремительно приближающемуся лесу.

И только одна эта мысль оставалась на месте и никуда не уходила. Он падает.

Да. Это похоже на правду.

Глава 253. Та, что избегает Понимания...

Никогда Аббас не видел ничего подобного. Даже Землежуйка не могла сравниться с ней. Они были схожи только в самом поверхностном понимании.

Хотел бы он больше примеров для сравнения, но об остальных Кузницах лишь слышал и никогда даже не приближался к ним. Хотя он надеялся изменить это в скором времени, пока Авангард увеличивал его статус среди своих. Однажды он бы обязательно получил доступ к их знаменитому Золотому Часу в Интаре.

Они всегда защищали эту штуку с абсолютно абсурдным уровнем паранойи, во многом из-за их проклятого Кудесника. Этот человек охраняет их единственную Кузню как ревнивая жена. И так уже пару столетий.

Для чего? Какие технологии показал Авангард с её помощью? Что создал Кудесник такого важного для их организации?

Может они и это тоже хранили в секрете, но Аббас сомневался. Скорее всего этот их Кудесник Света некомпетентен и высокомерен. Каким образом он смог убедить лидеров Авангарда отдать надзор за Золотым Часом, для Аббаса оставалось величайшей загадкой.

Но из-за этой глупости страдал весь мир.

Тем временем, Моргунов очевидно продвигался в своей работе семимильными шагами. Аббас почти не сомневался, что механические кошмары были созданы именно в новой Кузне Безумного Демона. Либо же его старая, Котёл Хаоса, не была уничтожена во времена Войн Джунглей, как считалось.

Предположительно, сам Серман покончил с ней, поэтому Аббас предпочитал верить, что это было правдой. Но шестидесяти лет Безумному Демону с достатком хватило бы на создание новой Кузни.

Хмф. Аббас вспомнил как молодые слуги в Золотом Форте обсуждали исчезновение Моргунова из мира в последние несколько десятилетий. Они смели надеяться, что ему надоело воевать или он просто умер.

Аббас не мог винить их за наивность юности, наверное. Но никогда не сомневался, что Безумный Демон просто работал над чем-то всё это время. Вряд ли над чем-то одним.

Он не хотел и представлять, какие ещё кошмары этот сумасшедший собирался выпустить на них. У него было чувство, что в Юго он лишь дал им мельком взглянуть на свои заготовки.

В любом случае, учитывая то, как проходила война, Аббас чувствовал, что к Золотому Часу его в ближайшее время не подпустят. Поэтому надеялся на кого-нибудь компетентного. Кто угодно, лишь бы не Избавление.

Кузни слишком важны, чтобы оставлять их без использования. В правильных руках они обладают силой перевернуть мир. К благу или злу.

Насколько знал Аббас, в мире существовало всего шесть Кузней — включая вот эту, перед ним. Может и больше, спрятанных и потерянных в истории, как эта, но он сомневался. Слишком уж за ними охотились.

Как много войн начались только ради Кузней, интересно? Сказать было трудно. Даже с постоянным наблюдением жнецов, слишком много знаний стёрло время. Да и очень часто «хранители времени» не желали делиться информацией.

Аббас посещал Главных Архиваторов на Люгхе несколько раз именно по этой причине. Если кто и мог помочь узнать об утерянных Кузнях, то только они. Теоретически.

Никогда он не встречал более недоброжелательных групп жнецов. Они не были «враждебны», но отказывались помогать в поисках и требовали безумную плату за каждое посещение.

Много лет прошло с его последнего визита, но даже после сверки с Уорвалом он не мог вспомнить ничего похожего на эту Кузню. Гигантская стеклянная сфера в сердце гигантского дерева.

Если это вообще стекло.

Может и оно, но с Кузнями наверняка не узнать никогда. Так он читал.

Аббас глубоко вдохнул и прикоснулся голой рукой к поверхности Кузни.

Он частично ожидал, что мир вокруг него вспыхнет пламенем или на его разум навалится цунами рвения. С этим он мог бы работать.

Но его встретила тишина. Спокойствие.

Однако и не смерть.

Дерево бы погибло, будь Кузня мертва. Оно было глубоко переплетено с ней, хотя он пока не понимал, каким именно образом. Вытягивало жизнь из спящей Кузни? Или наоборот, питало Кузню? Может, они обменивались энергией? Дуализм — довольно интересная стратегия для создания такой вещи.

Хотел бы он знать, кто её создал. Если говорить о знаменитых объединителях, то кандидатов не так и много. Вряд ли Хаменсцун, слишком недавно жил, может Юнсо или Скапа. Но, опять же, если её создателем был кто-то знаменитый, как её могли оставить здесь, как могли просто бросить?

Он просто гадал, конечно, но ему казалось более реальным, что эту Кузню создал кто-то из «тайных императоров». Слуга, достигший достаточного уровня силы, но никогда её не проявлявший.

Трудно сказать, сколько таких существовало в истории. Некоторые жнецы утверждали, что ни одного, потому что поддерживать такой секрет долго невозможно. И он понимал их логику, но ещё видел, как много императоров были побеждены совершенно неизвестными воинами. Юнсо, например, был убит, чёрт возьми, фермером, когда этот император попытался забрать его землю.

Это считалось просто мифом, но Аббас встречал нескольких жнецов, которые клялись всем своим существом, что это чистая правда.

Хотя о том, что стало с этим фермером, мнения расходились. Некоторые утверждали, что его анонимность была разрушена этим событием и позже он стал известен по гораздо более знаменитому имени Феррико — ещё один император той эпохи.

Другие заявляли, что на самом деле этим фермером был соперник Юнсо, Айзек, использовавший прикрытие, чтобы подобраться близко и затем убить его.

А некоторые считают, что всё это просто безумная случайность и фермер каким-то образом убил жнеца Юнсо, даже не поняв сделанного, а после его самого убили амбициозные слуги, пытающиеся завоевать славу, убив человека, которому удалось победить императора.

Аббас больше верил первой истории. Хотя скрывать такую чудовищную силу было бы трудно, но возможно, особенно если у человека есть столетия на тренировки сдерживания силы души.

Интересно, какие ещё спящие гиганты обитали в современном мире? И что может их разбудить?

Может, континентальная война?

Хмф. Он отвлёкся. Нужно было сосредоточиться на том, что находилось перед глазами.

Сейчас лишь Кузня имела значение. Всё остальное должно уйти.

Он продолжал прижимать руку к стеклу, медленно закрывая глаза.

Искусство ощущения рвения было странным. С одной стороны, оно было так же очевидно, как сила души. Любой жнец или достаточно взрослый слуга мог почувствовать его. Но с другой, так много скрытых аспектов рвения не замечали даже те, кто работал с ним годами.

Рвение. «Сила планеты». Землежуйка его не использовала, в отличие от этой сферы. Он чувствовал его в гигантском основании, на котором она лежала.

Это будет непросто, Аббас знал. Ему нужно было сделать то, что считалось невероятно тупым среди объединителей.

Он должен был начать слияние своего разума с материальным объектом. Кузней в этом случае.

По самым очевидным причинам использование этой техники не поощрялось. Одна достаточно ужасная ошибка и он застрянет в Кузне навечно — или до тех пор, пока Уорвал не решит пощадить его и отпустит душу.

Хотя Аббас был уверен, что этого не случится. Почти уверен.

Дольф Рахман научил его одному методу. С обычными предметами объединение разума невероятно тупая и бесплодная затея. Ничего нельзя было получить, не считая потенциальной потери собственного тела. Это как идти по натянутой верёвке на краю скалы. Баланс и навыки требуемые для такой техники достижимы, но риск слишком высок — а награда слишком низка — чтобы заниматься чем-то таким.

Но когда вопрос заходил о предметах наполненных рвением, всё сразу менялось. Можно было обнаружить целое множество полезных знаний, танцуя на краю смерти.

Приём, естественно, заключался в том, чтобы на самом деле не смешивать свой разум с Кузней, а удержать ровно столько, сколько необходимо для понимания природы этой штуки.

Он хотел узнать её имя. С именем наверняка получился пробудить спящую силу. Имя — ключ к её потенциалу. Или первое домино в ряду. Зависит от того, каким образом представлять процесс.

Что тоже было важным аспектом всего. Выбранный им метод повлияет на способность обнаружения. Если он не сможет сохранить понимание того, что и зачем делает, ничего не получится. Или потребуется безумно много времени.

Прижимая себя глубже к Кузне, он должен был проявлять всю возможную осторожность. Ему просто требовалось один раз хорошо взглянуть на рвение, вот и вся цель, но здесь лежало искушение. Углубиться слишком быстро, заглянуть слишком глубоко, потерять концентрацию и быть проглоченным этим спящим зверем.

Или, по крайней мере, так это описывал Дольф. Аббас не слишком хотел узнавать, насколько его учитель ошибался.

Он уже видел рвение. На самом краю зрения. Если взгляд разума мог щуриться, то именно это он и делал. Пытался увидеть. Понять.

Как же тебя зовут, чёрт возьми? Если вспомнишь хотя бы это, наверняка тебя ещё можно будет заставить работать. Если нет… что ж, тогда всё станет гораздо труднее.

Он потерял время. Может, целые часы. Был немалый шанс того, что внутри неё время текло с другой скоростью Если бы он не полагался на своё тело как на якорь в реальности, то потерялся бы ещё сильнее. Дни или месяцы могли пролететь мимо. Даже годы. Десятилетия.

Время становилось не более чем иллюзией в таком месте. Чёрт, насколько он знал, оно даже могло начать ходить кругами.

Это сбивало с толку. Но искажение времени практически точно было тем фактором, благодаря которому Кузни сохраняли в себе воспоминания, Аббас знал. Такие ускользающие мысли должны были потерять в безграничном течение времени, но здесь они сохранялись. Марш энтропии удерживался на месте. Какое-то время.

Сколько именно занимало это «время» — что ж, такого никто предсказать не мог. Как долго могут простоять Кузни, прежде чем превратятся в пыль? Если оставить их в покое, они могут протянуть больше человечества. Рвение, всё же, топливо самой планеты. Жизни этих приятелей измерялись почти в космических масштабах.

Жаль, что обычно их уничтожали гораздо раньше, чем это могла сделать природа.

Постепенно, рвение на краю его ощущений становилось отчётливее. Он пытался «приблизиться», подтолкнуть себя ещё глубже, но это был обманчивый процесс. Нельзя ожидать, что изменения последуют немедленно или хотя бы будут понятны. Всё станет ясно, когда станет. Если станет.

Чтобы воспринять воспоминания, сперва необходимо воспринять поток рвения. Информация часто застревала между его волн, иногда это называли «вихрями» или «узлами». Если бы не эти искажения в рвении, они были бы невидимы.

О господи. Да, он начинал видеть рвение.

Но как же много его оказалось.

Он ожидал пруд, а встретил море.

Насколько же стара эта штука? Её создали такой? Или она накопила рвение за свою долгую жизнь? Уже сейчас, в сравнении с ней, вся сила души в Землежуйке казалась просто каплей.

Но это не означало, что она сильнее. В машине творения значение имел только творческий потенциал её создателя — и способности человека, который надеялся её использовать, конечно.

… Однако же это очень удивляло. Почему так много? И так плотно. Слои поверх слоёв, настолько прижатые друг к другу, что практически текли насквозь.

Практически. Потому что, конечно, это невозможно. Если бы поток нарушился настолько, то рвение бы потеряло свой звон и началась утечка, а после и рассеивание.

Но это было просто безумное мастерство использования пространства. Эффективность того, как сильно были прижаты эти слои друг к другу — Аббас восхищался до крика души. Если он доживёт до возраста, в котором сможет создать собственную Кузню, то обязательно вспомнит эту технику.

К несчастью, такая плотность делала поиск труднее. И, не дай бог, если ему придётся заняться ремонтом. Это уже звучало как кошмар.

С другой стороны, если судить по качеству потоков рвения, Кузня была в довольно хорошем состоянии. Он не видел больших проломов и отводов — не было «кровоизлияния», как говорилось.

Хотя у него было впечатление, что много «ран» найдётся в другом месте. Нужно будет прочесать всю Кузню, прежде чем он осмелится её включить.

А это уже совершенно другая проблема — и куда как более опасная. Сейчас он просто искал имя, чтобы понять предназначение Кузни. Если и когда придёт время «включить» её, вот это и будет началом настоящего фейерверка.

Такого, который может убить их с Уорвалом в мгновение ока. Поэтому требовалось убедиться, что всё абсолютно хорошо, прежде чем пытаться включить этот метафорический переключатель. В худшем случае Кузня взорвётся, оставив позади кратер размером с город.

Хотя это было маловероятно — и не только из-за его уверенности в своих способностях. Эта Кузня была нежной. Взрыв будет «не в её характере», как ему казалось. Если она и самоуничтожится, то каким-то другим образом. А, может она взорвётся вовнутрь.

При этом наверняка засосав его с Уорвалом, правда. И убьёт ровно настолько же, насколько и взрыв.

Его поиски продолжались ещё долго, если верить ощущениям. Он чувствовал множество крошечных узелков в потоке рвения, но не узнав её имя прочитать их было невозможно. Может быть, Дольф бы и смог что-нибудь сделать, но не он.

Имя, где же имя. Где оно может быть? Он искренне надеялся, что оно у неё есть. Иначе он искал в этом море то, чего нет.

Угх.

Он почувствовал как сознание ускользает от него. Разочарование не помогало. Связующая нить ослабевала. Требовалось вытащить себя раньше, чем риск станет неприемлем.

Так он и поступил.

Его глаза открылись, рука отпрянула от стекла. Он снова почувствовал тело. Воздух в лёгких. Плоть и кости вокруг души.

Он глубоко и устало выдохнул.

Это будет не просто, да?

Дав своим мыслям и эмоциям несколько секунд, чтобы улежаться, он снова потянулся к стеклу.

Но остановил себя на полпути.

Возможно, требовалось изменить подход. В этой машине — если её можно так назвать — гораздо больше рвения, чем он ожидал. В таком темпе поиск имени замёт дни или недели, если не месяцы. Чёрт, может и больше. Он ещё даже не узнал насколько глубоко это море.

Аббас осмотрелся в комнате. Внутри была не только Кузня. Это место, самым очевидным образом, какая-то древняя мастерская. Гектор со своими товарищами изучил её сверху донизу, но он сам мог заметить что-то, чему они не придали внимания. Гарвель сказал, что они не нашли имя ни в одной из книг и он поверил, но в них всё равно могут быть полезные заметки.

Откровенно говоря, он не знал, что ищет. У него была лёгкая надежда наткнуться на какую-то подсказку к поиску имени. Может, исторический контекст?

Читать на языке этих книг он не мог, но, к счастью, Уорвал мог.

Поэтому они приступили к работе — Уорвал читал, Аббас переворачивал страницы. Он насчитал двенадцать книг на одной полке и ещё десяток на другой, у двери.

Но если придётся сесть здесь и дать Уорвалу прочитать все до единой, от корки до корки, так он и поступит.

Поэтому он пытался начать с Кузни. Изучение всех этих книг займёт очень много времени, а так он мог узнать необходимое мгновенно.

Жаль.

По крайней мере, его мозги могли отдохнуть, пока жнец читал. Усталость после ныряния в море рвения не следовало игнорировать — даже если он собирался сделать именно это. Ему бы наверняка удалось нырнуть ещё два или три раза, прежде чем потребовался бы настоящий отдых.

Хотя медитация неплохо его заменяла.

Или могла бы заменять, не будь у него столько трудностей с умиротворением мыслей.

Даже в его возрасте, со всем протяжённым опытом за спиной, Аббас всё время периодически сталкивался с этой проблемой. В юности он наверняка надеялся, что это пройдёт с возрастом. Но тревога растёт вместе с ним. И власть.

Что станет с его родными? Этот рвущий душу вопрос стоял у корня каждой тревожной мысли касающейся его разума.

Прежде чем эта война постучала в двери, у Аббаса была мысль. Тогда абсурдная, превосходящая возможности его и Хакка. Но если бы только он старался больше, если бы работал усерднее… тогда, возможно, им бы не пришлось сбегать из дома. Возможно, им бы не пришлось терпеть такое унижение — хотя бы не настолько.

Это бы не остановило Моргунова. Но могло остановить орду его безумцев.

Его доспехи. Создать их копии, не такие сильные, если потребуется. В этом была мысль.

В этом всегда была финальная цель — сделать броню доступной для значительно более молодых слуг. Или, если осмелиться представить, не только для слуг.

Мударра-ун — или Бронированные, на моссианском. Беспрецедентный класс воинов. Элитный отряд солдат, натренированных использовать его доспехи.

Это была его старая мечта, к которой он возвращался снова и снова последние лет двадцать. Временами она казалась полностью достижимой. Временами он ругал себя за то, что не придерживался реалистичных целей.

Даже создание единственного прототипа потребовало вложить безумно много сил. А он ещё не был закончен. Доспех казался какой-то вечной задачей. Постоянная настройка, постоянное улучшение. Медленное движение к силе.

Может ему и удалось победить Ивана, но он прекрасно знал, насколько был близок к поражению. То была победа на грани.

Очевидно, не каждый костюм требовалось делать таким мощным как этот, но в конце концов, что было важнее? Создание Мударра-ун или продолжение улучшение этого прототипа?

В идеале он бы хотел заниматься и тем, и другим. Но реалист в нём знал, что это невозможно.

Он надеялся, что с Кузней сможет это изменить, но теперь практически не верил. Учитывая её возраст, создатель просто никак не мог предназначать Кузню для использования с механизмами.

Это может быть проблемой.

Или нет.

А пустые тревоги скручивали его желудок в трубку.

Он ещё секунду успокаивал эмоции. В конце концов, всё это просто тревога. Эмоция. Постоянная и надоедающая, но эмоция.

В первую и важнейшую очередь, нужно быть рациональным человеком. Спокойно оценивать каждую ситуацию. Продумывать всё настолько, насколько позволяло время. К этому идеалу он всегда стремился.

Ещё один урок полученный от Дольфа. Этот человек, во многих отношениях, был настолько далеко от рациональности, насколько возможно. Когда он вёл себя не безрассудно, Аббас только удивлялся. Все, кто знали Дольфа, характеризовали его исключительно как импульсивного человека.

Пока это не прошло.

Аббас восхищался своим учителем по множеству причин, но не по этой.

И Дольф об этом знал.

— Это хорошо, — сказал ему однажды учитель. — Так и должно быть. Ты мой ученик, а не клон. Копируя никогда не достигнуть уровня оригинала. Поэтому бери то, чему я учу, и пытайся использовать это по-своему. — Он засмеялся. — Как знать, может однажды мои работы будут выглядеть просто пустышками в сравнении с твоими!

Аббас помнил тогда, что последнюю часть посчитал сарказмом. Но теперь, после всех этих лет и пары собственных учеников, начал понимать.

Для учителя нет ничего приятнее, чем если ученик однажды превзойдёт его.

Дольф не шутил.

Каким-то образом, сейчас это казалось важнее, чем когда-либо.

Давно уже Аббас не чувствовал того знакомого пламени амбиций. В молодости оно горело в нём всегда. Постоянное давление со стороны старших и ровесников.

Когда это изменилось? Медленные жернова времени пережевали его, как и всех. Ему нравилось думать об этом как о «взрослении», но разве это так? Разве взросление обязано убивать всю мотивацию внутри человека?

Хмм.

Возможно, боги дали ему новый шанс. Если всё получится, эта Кузня может пробудить в нём амбиции, уснувшие так много лет назад.

Ха. Он чувствовал себя таким стариком.

Удар прозвучал снаружи, такой тяжёлый, что пол вздрогнул под ногами. Он поднялся выглянуть, продолжая держать книгу в руках и переворачивать страницы для Уорвала.

Открыв примитивную дверь, он заметил Гектора вдали, поднимающегося из длинного кратера.

Что, чёрт возьми, произошло? Он так прилетел? Скорее напоминало падение метеорита.

Не самое красивое из приземлений.

Если подумать, он не видел как Гектор летал в прошлом бою — если только не быть очень щедрым в понимании термина «полёт», конечно.

В итоге Аббас так и стоял в проходе, рассеяно перелистывая страницы, пока Гектор медленно парил к нему.

Сломал пару костей?

А.

Аббас начал понимать.

Ему до сих пор не удавалось оценить силу юного лорда Атрии, но до этого он и не задумывался. Мальчик спас его жизнь. И прикончил Человека Воронов.

Неужели это всё просто счастливые случайности? Аббас так не думал.

Но теперь?

Хмм.

Возможно.

И поверить в это было не слишком трудно. Не первый раз Аббас видел слугу, которому удавалось убить куда более старого противника благодаря одной только удаче.

С другой стороны, он увидел так много в последнее время, что просто не мог свалить это на удачу. Лорд Владения Уоррен? Разговаривающий с Расаласэдом? С такими странными приёмами? С гнездом врубелей под рукой? А ещё с Кузней Слияния?

Нужно быть дураком, чтобы считать это просто удачей.

Нет, была в этом мальчике, как минимум… определённая глубина. Описать её было трудно, они ведь познакомились совсем недавно.

Аббас решил наблюдать за ним тщательнее.

Полёт Гектора улучшался с каждым метром, после чего он гладко приземлился перед ним.

— Что-нибудь удалось узнать? — спросил юноша, совсем немного выбившись из дыхания.

Мгновение Аббас просто смотрел на него. Его взгляд невольно скользнул к кратеру позади, после чего обратно к Гектору:

— … Всё хорошо?

Мальчик, по какой-то причине, не убирал свой доспех:

— О, эм, ага. Я в порядке. Просто, ну… экспериментировал со своей способностью немного и… — Он тоже бросил взгляд на кратер. — Я ещё отрабатываю некоторые мелочи. Ну, Вы должны понимать, я уверен.

Мм. Да, он определённо понимал.

Он решил на этом оставить вопросы. Какой бы ни была правда, Гектор наверняка не хотел показывать слабину перед ним. Поэтому и не убирал доспех. Если он правда «экспериментировал», тогда его одежда могла промокнуть в его собственной крови. А учитывая, сколько времени ему потребовалось, чтобы выбраться из этого кратера, вытащив себя материализацией, он наверняка давал себе время на регенерацию.

Ничего страшного. Аббас не мог винить его за придание такой важности внешнему виду. Ни один лидер не любил показывать слабость. Аббас и Уорвал ведь здесь не единственные. Часть его семьи ждала у машины и тоже наверняка видела эту небольшую демонстрацию.

— К несчастью, прогресс медленный, — сказал Аббас, возвращаясь к стулу. Уорвал приватно попросил перевернуть страницу и он повиновался. — Подозреваю, так будет ещё долго.

— Понятно, — сказал Гектор. Гарвель прошёл сквозь него чуть раньше, чем он запер за собой дверь. — Я могу чем-нибудь помочь?

— Благодарю за предложение, но нет.

— Уверены? Совсем никак? Я могу привести кого-нибудь на помощь, если хотите. Может, Хакка Наджира?

— Он должен продолжать работать над моей бронёй, пока не завершит ремонт, — ответил Аббас, снова взглянув на Кузню. — А это… ну, я работаю над ней.

— Хорошо. Тогда, может, кого-то другого? Буквально, кого угодно. Если они надёжны и могут помочь, тогда я сделаю всё возможное, чтобы привести их сюда, даже если придётся пройти половину мира.

Что-то в смелости этого заявления пробудило в Аббасе желание подразнить:

— Возможно, Ксиса была бы полезна. Я слышал, что она довольно хорошо хранит секреты.

Гектор замолчал, его лицо осталось нечитаемым как всегда, но Гарвель ответил: «Да, Богиня Секретов будет очень полезна. Если она существует. Или, хотите сказать, что знаете, где её можно найти?».

— Боюсь, что нет, — ответил Аббас, усмехнувшись. — И хотя существует много людей способных мне помочь, я не думаю, что это стоит риска. Как Вы и сказали, Гектор, надёжность представляет ключевой фактор. А Кузни настолько ценны, что человек, которого я считаю надёжным, может найти причину для предательства, как только её увидит.

Гектор нахмурился и немного наклонил голову, как если бы признавал силу этого аргумента.

— Я уверен, что смогу её оживить, — сказал Аббас. Не совсем правду. Он был уверен, что-либо сможет это сделать, либо умрёт пытаясь, но признавать не хотел. Даже перед Уорвалом. — Мне только нужно время.

Лорд Уоррена шагнул вперёд:

— Тогда у Вас будет столько, сколько потребуется.

Хмм. Успокаивать этот юноша умел. Интересно, почему? Что-то в его тоне? В выражении лица? Аббас никак не мог понять.

— Кстати говоря, — продолжил Гектор, — я хотел кое-что спросить. Вы не думали построить замок вокруг Кузни?

Аббас моргнул.

Глава 254. Зов древности...

Вечный Шторм оказался даже свирепее, чем он думал. Бушующий ветер, пронзающий кожу град, сотрясающий землю гром. Неудивительно, что все избегали Дэйнболг. Даже если скверносмерти исчезнут завтра, это не возродит мёртвый континент, если только этот шторм каким-то образом не затихнет.

Колоссальное нечто стояло в темноте, едва различимое, пока всё небо не разорвала вспышка молнии.

Высокое и узкое здание. С земли казалось, что оно тянется до самых тёмных туч высоко вверху.

— Похоже, это оно. Выглядит точно как описывал голос.

Кастер Эгмонд не представлял, что они делали в этом месте. Как он мог позволить Полю уговорить себя на такую чушь? Это очевидно пустая трата кучи времени уже показала себя ещё и как безумно опасная пустая трата времени.

Меньше чем за день на Экзолте, Кастер своими двумя глазами увидел больше скверносмертей, чем за всю жизнь до этого момента.

Они были всюду. Даже сейчас он насчитал пятерых на горизонте. Гигантские полупрозрачные рептилии разных видов. У некоторых были панцири, как у черепах, другие больше напоминали динозавров. И у всех были глаза пылающие белым огнём, пока в их пастях вспыхивали лучи белой и чёрной энергии. Чудовища нападали друг на друга.

И это было единственной причиной того, почему они с Полем до сих пор живы. Большинство скверносмертей были слишком заняты сражением между собой, чтобы тратить время ещё и на них.

Хотя пару раз они ходили по грани. У Поля уже не хватало правой руки, а у Кастера половина лица обуглилась и до сих пор болела.

Доступа к регенерации у них не было, потому что им не хотелось рассказывать жнецам, куда они собрались, и тем более брать их с собой. Если они оба умрут, что ж, когда-нибудь жнецы их воскресят.

Каликос временами проверял его и Кастеру приходилось отвечать так, будто всё в порядке, будто он не смотрел в лицо смерти и не играл с ней в гляделки.

Жнецам они сказали, что для тренировки углубятся в горы Оторон в Кэлтосе. При этом жнецы с ними не пошли, потому что технически обе их секты ещё оставались на службе. Передышка полученная после победы в Саире была временной. Их могли призвать к бою в любой момент, поэтому жнецам пришлось остаться, чтобы позвать их в случае такого приказа.

В целом, время они выбрали довольно удобное — вероятно поэтому Полю удалось его уговорить. Всё же, если бы они не отправились сиюминутно, когда бы возникла новая возможность? Война наверняка будет идти ещё долго. Даже если сопротивление в Саире полностью затихнет, через неделю их отправят на новый фронт — а если их секты разошлись бы, то на эту маленькую экскурсию они бы точно уже не собрались.

Какое же грёбаное безумие.

Ему приходилось постоянно напоминать себе о том, что он уже мёртв. Ничто здесь не могло убить его на самом деле.

Наверное.

Ходили слухи, будто скверносмерти могут убить тебя навсегда, даже если жнеца рядом нет, но то просто слухи. Естественно слухи. Никто их никогда не подтверждал. Иначе все бы об этом знали.

… Да?

Да, естественно. Умники в Исследовательском любили такие штуки. Они бы обязательно изучили это и всем бы рассказали. А может и лично Моргунов.

Именно так.

Взрыв-больше-обычного вдали заставил его развернуться и уставиться широко раскрытыми глазами.

— Поспешим внутрь, — сказал Поль, — пока снова не начался град.

Ждать Кастера он не стал.

Это было правильным решением. Парень выглядел не очень хорошо. Одежда порвалась в клочья и помимо отсутствующей руки ещё и всё его тело было в дырках от града, пробивающего насквозь. Кастер смог защитить его почти от всего, но иногда град резко разворачивался на ветру и бил сразу с нескольких направлений.

Одежда Кастера, с другой стороны, была практически цела. Немного усиления душой спасло её от поражения. Увы, он не подумал сделать то же для одежды Поля, пока не стало поздно.

Знали бы они, что их ждёт, взяли бы усиленные душой защитные костюмы. Хотя из-за спешки у них просто не хватило времени подготовиться.

Кастер подходил медленнее, потому что не был уверен, что башня окажется тем убежищем, на которое надеялся Поль.

Каким вообще образом что-то созданное человеком могло выстоять в таком месте? Даже если предположить, что оно достаточно прочное, чтобы Дэйнболг не разорвал его на части, каким образом все скверносмерти до сих пор не сравняли это место с землёй? Уж точно не благодаря удаче оно протянуло так долго.

Что было ещё одним вопросом. Когда это могло быть построено? И кем?

Откровенно говоря, он вообще не ожидал, что «Башня Ремории», как её назвал Поль, существует. Конечно, у него была лёгкая капелька надежды, которая постоянно заставляла его совершать отчаянные поступки, но сама мысль о том, что они могут найти здесь нечто способное помочь на пути разрушения была абсурдна.

Однако теперь, увидев этот гигантский чёрный шпиль посреди разрушенного континента, он больше не чувствовал надежду. Лишь тревогу. Глубокую, ужасающую тревогу.

Двери не было, только пустая дыра на её месте. Поставив ногу за порог, он попытался осмотреть здание получше. Повезло ещё, что ему хватило мозгов захватить хотя бы фонарик. Чёрный как уголь камень выглядел совершенно нетронутым временем, тонкий луч фонаря освещал на нём рельефные линии.

— Сюда! — раздался голос Поля из глубины здания.

— Не убегай один, — позвал Кастер. Он уже даже не видел паренька, но слышал поднимающиеся шаги, поэтому начал искать лестницу.

Что они вообще искали? Это место было совершенно пустым. Жнецы бы сейчас помогли.

В своём возрасте Кастер ощущал силу души в здании. Если он разрушит стену, то наверняка увидит энергию собственными глазами, но внутри объектов она оставалась для него практически невидимой.

Он нашёл лестницу и начал подниматься. Второй этаж выглядел настолько же пустым, но он слышал спешные шаги Поля поднимающегося на следующий.

Им ведь не придётся подниматься до самого верха, да? Эта хрень в небо утыкалась. Она может быть сотню этажей высотой. Если не выше.

— Поль, ты всё ещё слышишь голос? — крикнул Кастер.

Пацан ответил через мгновение:

— Ага! Говорит продолжать подниматься!

Ну естественно.

Он начинал надеяться, что голос скажет Полю спрыгнуть с крыши, когда они туда доберутся.

Кастер спросил Каликоса о Маласте, так называемом «боге», которого Поль слышал. Оказалось, что среди богов, этот что-то вроде ленивого сукина сына, который никогда ничего ни для кого не делал. Так что всё это путешествие было даже бессмысленнее, чем Кастер думал изначально.

Кастер теперь даже не знал что думать. Он никогда не верил в богов, ну, может, не считая Пустоты, но это на самом деле не бог. Просто высшее сознание существующее сразу везде. Общая воля вселенной. И даже в это его вера была не слишком сильна. Он определённо не считал себя таким же фанатиком, как многие его товарищи и подчинённые.

Но если Башня реальна, может и Маласт тоже.

Угх. Он был слишком стар для новых верований. Даже если Маласт реален и всё, что он до сих пор сказал через Поля окажется правдой, Кастер просто… пожмёт плечами. Нет, чтобы добраться до закоченевшего сердца Кастера должно было случиться нечто по-настоящему выдающееся, превосходящее всё, что можно представить.

Господи, ну и длинная лестница. Долгий поход через Шторм тоже не был праздником, а без жнеца он начинал чувствовать знакомую и неприятную усталость. Судя по замедляющимся шагам Поля, не он один.

Без предупреждения Башня вдруг содрогнулась, на мгновение свет ослепил его, а в ушах прозвенела вспышка в сто раз громче, чем когда-либо, вслед за которой ещё одна, ещё громче.

Дезориентация задержала его ещё на пару секунд, но пассивная защита души помогла выстоять. Только что молния ударила в здание, в этом он не сомневался.

В ушах всё ещё жужжало, пока он продолжал подниматься, но больше шаги Поля не раздавались впереди. Поэтому он не удивился, когда увидел Пацана лежащего на полу следующего этажа.

Хмм.

Пульс ещё был. Дыхание тоже. Просто сознание потерял, по всей видимости. Может ослеп или перепонки лопнули. Либо и то, и другое.

Кастер попытался разбудить его парой пощёчин, но парень не двигался.

Чудесно.

Кастер почесал шею, размышляя.

Ну, тащить задницу Поля весь остаток башни он не собирался. Уставший и без усиления нежити, он просто не потянет.

Кроме того, Кастер был не самым высоким мужчиной. Едва превосходил рубеж в полтора метра. В этом он никаких иллюзий не питал. Во время взросления это было его главной и самой определяющей чертой, мир почти никогда не давал ему забывать свой мир. Поль может и был младше почти не столетие, но это не мешало ему весить килограмм на тридцать больше.

Поэтому он оставил Поля и продолжил подниматься. О пацане будет беспокоиться на обратном пути. В зависимости от того, что он обнаружит в итоге, и насколько плохим окажется состояние Поля, возможно, проще будет уничтожить мозг пацана и оставить его жнецу. Придётся придумывать объяснение тому, что случилось с ними во время «тренировки», но лучше так, чем тащить его до самой Элоа.

Ветер снаружи Башни усилился и завыл сквозь открытые окна, направив град внутрь пустых комнат как лезвия кинжалов, временами добираясь до самого центра здания. Хотя привык он довольно быстро, ведь подъём всё продолжался и продолжался.

В итоге он надолго остался наедине с мыслями.

Ему доводилось слышать, что Говис живёт на Экзолте. Он ведь не наткнётся здесь на этого гадкого драконёнка?

Из всех членов Избавления, которых Кастер когда-либо встречал, Говис был его самым нелюбимым. Все его боялись, но этот мутант почти никогда ни в чём не участвовал. На самом деле, он даже не ощущался как часть Избавления. Кастер не представлял, почему Дозер его терпит. И сомневался, что его бы стал терпеть Моргунов, работай он на него.

Это было большим вопросом для многих, в последние годы. Верность Монстра Востока. И теперь, когда началась война, этот вопрос стал важнее, чем когда-либо, по ощущениям Кастера. Поему Говис до сих пор не участвовал в войне? Дозер может и не пошёл на фронт войны как Моргунов, но хотя бы отправлял свои силы в бой. Тогда где мутанты Говиса? Почему они не помогают?

Некоторые сомневались в верности Монстра. И Кастер был одним из них.

Он просто не мог перестать думать об этом. Если бы Говис не вмешался в сражение Зала Дюн, Кастер бы получил великую победу, сразу и на месте. Ивану бы не пришлось вмешиваться, а если бы и пришлось, Кастер помог бы ему с этим проклятым Аббасом Саккафом, каким-то образом захватившим его.

Кастер не сомневался, что они с Иваном захватили бы Зал Дюн и весь Мобан.

И он бы получил уважение его соратников и начальства — Моргунова, в первую очередь.

Вместо этого он получил унижение. А где-то в другой части Зала Дюн, другим рейнлордам удалось убить Коллинза. В итоге силы Ивана практически развалились, а бессчётные другие секты вербуют их членов на свою сторону, воспользовавшись слабостью.

Если раньше Кастер командовал сразу восьмью сектами, то теперь людей осталось так мало, что их пришлось собрать всего лишь в три.

А это даже не худшее. Худшее в том, что после Зала Дюн, по какой бы там ни было причине, Джеркаш его повысил. Дал ему контроль над всеми операциями в Кэлтосе. Тогда Кастер ничего не понял, но смотреть в зубы дарённой лошади не стал.

И потом, раньше чем он успел сделать хоть что-то, прибыл Моргунов и снова всё у него забрал. Кровавый Глаз и Алберт Кроу взяли руководство на себя, а его, можно сказать, понизили обратно.

Едва ли Кастер мог что-то возразить. Это ведь он позволил Коллинзу умереть, Ивану попасть в плен, а любому элементу неожиданности, какой у них ещё был в отношении вторжения в Саир, пропасть.

Но самым ужасным, самым болезненным, вонзившим и прокрутившим нож в его сердце… было то, как Моргунов заговорил с ним, когда отбирал командование. Безумный Демон не разозлился, ни даже в своей странной счастливой-но-очевидно-злобной манере. Не наказал, даже не пригрозил наказанием.

Вместо этого он просто сказал:

— Всё в порядке, Костик, я уверен, ты сделал всё, что мог.

И посмотрел тем своим взглядом.

Глубочайшей отстранённостью. У него были самые низкие ожидания и они полностью оправдались.

Это просто вырвало из него душу. Для человека с амбициями Кастера не было ничего более разрушительного.

Но если подумать, это ведь просто очередной пример того, о чём они говорили на протяжении многих лет. Вершина. Или «Стена», как некоторым это нравилось называть.

Все собрания, рано или поздно, возвращались к этому. Какими бы сильными они себя ни ощущали, какой бы блистательной победы ни достигли, это лишь вопрос времени, когда кто-нибудь или что-нибудь не напомнит о реальности.

Ох, чего бы он ни отдал за шанс пробить Стену.

Они говорили о том, что с ней нужно смириться. Принять себя такими, какие они есть. Говорили о других способах нарастить свою силу, расширить свой арсенал и «достичь целостности», как некоторые выражались.

Но поднимаясь по этой проклятой башне посреди мёртвого континента на краю мира, он не хотел себя обманывать. Если бы он верил в это дерьмо, Кастера бы сейчас здесь не было. Он бы сказал Полю заткнуть свою пасть и оставить его в покое.

Чем выше он поднимался, тем сильнее уставал. Чем сильнее уставал, тем больше чувствовал раздражения.

Ну что это за херня вообще? Тупая башня посреди ничего, окружённая скверносмертями и штормом, который срывал плоть даже с довольно взрослых слуг — почему оно должно находиться здесь?

Кастер полагал, что «скрытый потенциал» пути разрушения и должен находиться в таком трудном для достижения месте, но твою-то мать. Это не серьёзно. Если он не найдёт ответ на вершине этой чёртовой башни, то разорвёт её на части, плевать если это его убьёт. Ну и что, если даже скверносмерти не смогли её уничтожить? Он злился настолько, что найдёт способ. Как-нибудь.

Его злобное дыхание превратилось в раздражённое рычание, а подъём в пытку.

Грёбаный Поль с грёбаными голосами в его грёбаной голове. Снова куча потраченного времени. Он просто знал об этом. Разочарование уже в пути. Только оно придёт не одно. Оно придёт с ослепляющей яростью.

Что было очень необычной эмоцией для него.

Кастер Эгмонд не мог назвать себя хорошим человеком. Это он узнал в возрасте тринадцати лет. Неожиданно понял, как легко сделать людям больно, как сильно все верили в цивилизованность друг друга. Они словно бы считали, что истинная доброта существует в сердцах и умах каждого.

Все будут хорошо к ним относиться, если они покажут немного вежливости, да? А может и без вежливости тоже.

Обычные люди просто не понимали суть.

Вот почему, больше всего на свете, Кастер Эгмонд старался сохранять хладнокровие. Из-за своей физической неполноценности в сравнении с практически всеми вокруг, он не имел выбора, кроме как раствориться в серой массе. Казаться нормальным.

Скрывать пылающую ненависть к собственному существованию под спокойным внешним видом.

И у него стало получаться так хорошо, что временами он одурачивал даже себя.

Он не мог позволить себе роскошь, в которой не отказывал практически ни один из этих избавленцев. Просто высказывать свои мысли, творить разрушение всюду, где захочется, влезать в постоянные драки и разбираться с последствиями, только если появится желание.

Он вырос в атмосфере абсолютного принижения со всех сторон, и оно никогда не покидало его — частично потому, что это такая удобная адаптация. Да, он уже достиг возраста, когда из-за одной силы души практически любой его противник сразу понимал с чем имеет дело, но это стало проблемой только недавно.

Практически всю свою жизнь его спокойное поведение одурачивало всех. Это играло роль в всём. Наверняка оно сыграло немалую роль в получении повышений — возможно даже больше, чем боевые результаты.

Время от времени, впрочем, гнев переливался за края чаши спокойствия и, когда никто не мог этого увидеть, он позволял настоящим эмоциям выйти наружу.

И это было офигенно.

Просто вложить всего себя. Наконец-то. Как услышать правду после многих лет выслушивания лжи. Слово «катарсис» едва ли могло описать такое.

Он должен был уставать всё сильнее и сильнее с подъёмом. Должен был приближаться к моменту, когда уже бы не оставалось сил двигаться.

Но ненависть дарила ему энергию. Его конечности горели, но каким-то образом казалось, что так и должно быть. Всё больше и больше он надеялся подняться на вершину, ничего не найти, и взорваться громче сверхновой. Разнести проклятую башню на грёбаные куски. Может придётся натравить скверносмерть, если самому сил не хватит.

Если голос в голове Поля был реален, тогда почему он не говорил с Кастером, раз пацан выбыл? Да и какой вообще был смысл говорить с Полем? Дойти до этой башни не по силам для слуги такого возраста. Голос использовал Поля, чтобы привести сюда его?

Чем больше он об этом думал, тем сильнее злился, и тем больше казалось, что всё это просто полнейшая чушь. Он зря тратил время на бред сумасшедшего. Ну естественно.

Спустя какое-то время он начал замечать изменения в самой башне. Этаж за этажом всё выглядело абсолютно одинаково, но теперь лестница становилась уже. Он решил ненадолго остановиться и осмотреть один из этажей тщательнее.

Само здание сужалось, заметил он. Как если бы это был меч. Сужающийся к концу.

Он продолжил идти.

Следующим появился туман. Почти незаметный поначалу, но становящийся плотнее с каждым новым шагом. И он чувствовал в нём электрический заряд. Видимо поднялся так высоко, что вошёл в облака.

Постепенно видимость опустилась практически до нуля. Он собственных ног больше не видел. Приходилось использовать стены и перила. Он пару раз попытался убрать туман разрушением, но это давало лишь мгновение, прежде чем он закрывался вновь. А его путь разрушения разбивался о тёмные стены Башни с чем-то вроде тихого громыхания — что скорее подтверждало опасения, чем удивляло.

Но потом появились звуки.

Тихие. Приглушённые. Смешанные. Временами похожие на шмыганье носом или царапание когтем. Временами напоминающие голоса. Шумный ветер снаружи практически не давал ничего услышать.

Несколько раз он криком просил откликнуться, пока поднимался, но ни разу не услышал ответа.

Хмф.

Не это же слышал Поль? Может всё дело в тумане. Пах он как-то странно и непонятно.

Если начнутся галлюцинации, то глазури лучше для этого торта из дерьма просто не придумать. Ещё один фактор раздражения.

Останавливаться, пока не достигнет вершины, Кастер не собирался. Он зашёл слишком далеко, выбора уже не было. Даже если там ничего не окажется, он должен знать наверняка. Ему будет интересно весь остаток вечности, если он не узнает. Никогда ведь нельзя–

Кастер врезался во что-то головой и отскочил на пару шагов.

Что?

Он ведь был посреди лестницы, так во что здесь можно было врезаться? Что вообще могло–

Отмахнув туман с пути, он увидел. Тёмный камень. Такой же как в остальной Башне.

Тупик.

Какое-то время он просто озадаченно смотрел вперёд.

Лестница вела в потолок? Следующего этажа не будет? Никакого выхода на крышу? Что за хрень происходит?

На кой-хер он поднимался всё это грёбаное время?!

Это было всё. Последняя соломинка.

Он использовал путь разрушения поверх кулака и ударил в потолок со всей силой, какая у него только была.

Башня содрогнулась от удара, но тёмный камень даже не поцарапался.

От этого он разозлился ещё больше.

Как такое возможно, а? Эта сила называется «разрушение» или что? Так какого хера она не делает то, что должна?! Если есть то, что ей не уничтожить, и если она больше не способна вообще ни на что, то на кой-хер вообще нужна такая способность?!

Он подсознательно зарычал, но его рык превратился в вой, пока он продолжал атаковать потолок с силой тарана. Всё было забыто, ярость поглотила его разум, обе руки лупили чёрный камень, переключаясь между двумя путями разрушения. И он не собирался останавливаться, пока этот грёбаный камень не падёт. Его крики смешались с продолжительным, звонким воем пути разрушения, а грохот Башни словно бы становился сильнее с каждым ударом, гармонировал с его собственной душой.

Ему просто хотелось уничтожать.

Но спустя какое-то время на камне появились трещины. И эта слабина была для него как кровь для акулы. Он разнес потолок ударом такой силы, что Башня наклонилась и на мгновение ему показалось, что она перевернётся.

Но когда вибрации ослабли, он наконец ощутил краткое мгновение триумфа. Его дыхание сбилось, плечи весили тонну, но он сделал это. Хотя бы что-то.

Кастер забрался через получившуюся дыру.

И тут же ощутил разницу в ветре. Из-за тумана ничего не было видно, но это точно была крыша.

А значит, невозможность увидеть собственные ноги представляла ещё больше проблем. Можно просто сойти с края, если не проявлять достаточно осторожности.

Он решил присесть на корточки и убирать туман с пути разрушением. Его не волновало, пробьёт ли он башню снова. Даже если она провалится вместе с ним, он зачтёт это себе как победу.

Но держалась она крепко. Чем бы ни был этот камень, выдержать он мог гораздо больше, чем один удар разрушения.

Кастер изучал крышу неспешно, чтобы точно убедиться, что ничего не упустил. Хотя грёбаные облака сильно мешали, он должен был признать сквозь разочарование, что только они наверняка и защищают его от всех скверносмертей вокруг. То ведь были облака Дэйнболга. Сверхъестественные по природе и скрывающие душу.

В итоге, пройдя всю крышу вдоль и поперёк, он обнаружил центр.

И к его приглушённому шоку, кое-что нашлось.

Нечто вроде пьедестала. На котором находился куб.

Нет. Сфера.

Пирамида?

Нет? Он моргнул, не понимая, что видит перед собой.

И подошёл ближе, постепенно понимая, что глаза его не обманывают. Наверное. Сам предмет менял форму каждые секунды две.

Каким такое вообще…?

Кастер потянулся к нему, но снова был разочарован.

Рука прошла насквозь, как если бы его там и не было.

К нему вернулось изумление. Из упёртости он пытался схватить снова и каждый раз проваливался.

А вместе с тем чувствовал, как возвращается злоба. Может на это тоже нужно использовать путь разрушения? Потому что с каждой секундой хотелось всё больше.

Впрочем, прежде чем сделать что-то импульсивное, он прислушался к звукам вокруг. Они никуда не делись. Наоборот, скорее стали громче. Царапание, шелест, шёпот, бормотание.

Но теперь, под всем этим гулом, он слышал знакомый пронзительный звук. Словно бы путь разрушения вызывался вдалеке — или за стеной. Но он не мог понять откуда исходит звук. Как если бы сразу со всех сторон, но облака вокруг ничего не давали рассмотреть.

Ну, по крайней мере, его ярость ослабевала. Очевидно с этим местом что-то не так. Он не понимал что, но хотя бы не зря сюда добирался.

Слава Пустоте. Или Маласту. Кто бы ни был ответственен за это.

Хмм.

Он выпрямился, попытался прислушаться. Трудно было разобрать шёпот среди всех остальных звуков — в том числе проклятого ветра, но сосредотачиваясь их можно было понять.

— «Испытание, испытание…»

— «Взять, взять…»

— «Дышать, дышать…»

— «Видеть, видеть…»

— «Знать, знать…»

— «Испытание, испытание…»

Он не понимал, звучат ли они на самом деле или только в его голове, как голоса жнецов. Но ему казалось, что шёпот становится громче.

Возможно даже слишком. Или, может, другие звуки затихают.

Мир вокруг него начал постепенно тускнеть, становиться тише — не считая голосов. Их шёпот превратился в какой-то хор, а слова практически в ритмичный гул.

— «Испытание, испытание…»

— «Иди и попробуй…»

— «Стань моим избранным…»

— «Нет, стань моим…»

— «Будь моим…»

— «Испытание, испытание…»

Хмм.

Он развёл туман руками и ещё раз рассмотрел предмет на пьедестале. Попытаться взять его ладонями наполненными душой он уже пытался, значит, этот предмет не как тела жнецов.

Ну.

Если это испытание, то что ещё он может сделать? Разрушители не самые универсальные парни.

Он призвал путь разрушения.

Хотя не знал, следует ли пытаться уничтожить эту штуку. Почему-то это казалось неправильным. Если она правда нематериальна, то путь наверняка пройдёт мимо. Однако в таком случае у него просто не останется вариантов.

Тц.

Он попытался использовать свой путь «осторожно» — что, строго говоря, было невозможно, но если воля имела значение, то вот. Он сделал его маленьким, узким. Выпустил всего на долю секунды.

И попал.

Меняющийся предмет упал с пьедестала и покатился по крыше.

— «Нет!»

— «Неправильно!»

— «Верни филактерию!»

— «Быстрее, быстрее!»

Эмоции в голосах нарастали, но Кастера это не волновало.

Филактерия? С чего они вдруг запаниковали? И что, чёрт возьми, произошло? Путь смог коснуться того, к чему не притронулись руки и душа?

Теперь в его взгляде было ещё больше скептицизма.

— «Бери, бери!»

— «Коснись, избранный! Коснись!»

— «Верни! Верни!»

Голоса шипели на него и он уже почти не понимал, что они говорят.

Кастер подошёл к предмету и встал на одно колено. К филактерии, как они её назвали. Голоса хотели, чтобы он её взял? Каким образом?

Может быть…

Он использовал обе руки, призвав множество крошечных путей разрушения сразу. По правде говоря, они больше напоминали пузыри, чем пути, словно его ладони покрылись пеной.

Что странно, это сработало. Хотя предмет жутко дёргался между его рук, из-за постоянного появления и исчезновения пузырьков, одновременно с изменением формы. Он парил между его рук, пока Кастер делал всё возможное, чтобы не уронить эту хрень.

— «Хорошо, хорошо!»

— «Да, избранный! Да!»

— «Стань им и узри!»

— «Дыши и смотри!»

— «Верни её! Верни!»

— «Нет, оставь! Оставь её!»

— «Держи! Держи!»

— «Нет! Верни на место!»

Что за чертовщина происходила вообще? Противоречивые мнения не помогали. Так они ещё и становились громче.

— Вы кто такие? — спросил он вслух. — И почему говорите со мной?

Он решил задать эти вопросы просто на импульсе и потому не ждал ответа.

Что было хорошо, ведь он его и не получил. Не напрямую, по крайней мере.

Вместо этого голоса одновременно смолкли.

Но мир вокруг остался приглушённым. Завывающий ветер снова стал самым отчётливым звуком, но при этом был едва ли громче его собственного дыхания.

Они не ожидали, что он попытается заговорить с ними? Или не думали, что он их слышит? В чём бы ни было дело, это раздражало.

— Хотя бы кто-то из вас Маласт? — попробовал он снова.

Ответа не последовало.

Конечно.

Филактерия, тем временем, постепенно затихала. Её становилось проще удерживать в руках. Как если бы она успокаивалась — или это его собственные пузыри разрушения становились спокойнее?

На его глазах филактерия приближалась всё ближе к его плоти, медленно утопая в способности, которая должна была её разрушить.

Пока, наконец, она его не коснулась.

Он ощутил её в своих руках. И она прекратила менять форму. Теперь просто лежала между его ладоней в форме трапециевидной призмы.

Что заставило его прищуриться.

У каждого, кто использовал разрушение, была особая двумерная геометрическая форма пути. В его случае трапеция.

Это не могло быть совпадением, решил он. Учитывая все различные формы, которые филактерия успела принять, это должно быть связано с его силой каким-то образом.

Но ничего не происходило. Он ждал, но не слышал новых голосов. Ничего.

Приглушённые звуки мира вокруг тоже начали возвращаться в норму.

И всё?

— Эй?! — крикнул он сквозь вновь набравший силу вой ветра. — Что мне с этим делать?!

Он продолжил ждать, но не получил ответа.

Кастер выдохнул, чувствуя как слабость возвращается. Ну почему нельзя быть проще?

Что ж, по крайней мере, уничтожать эту проклятую Башню Ремории не придётся. Они добирались сюда не зря. Он не понимал, чего именно добился, но это наверняка станет понятно со временем. Он очень на это надеялся.

Спускаться обратно по грёбаной лестнице не хотелось совсем. Может будет лучше просто спрыгнуть с крыши и надеяться на выживание. А, нет, плохая идея. Скверносмерти почувствуют его, если он выпадет из этого облака. А, ещё же Поль. Он ведь где-то на лестнице. Интересно, проснулся уже? Если нет, то–

— «Проверь и узри»

Кастер замер. Он только вернулся на лестницу, ещё даже не опустил голову с крыши. И посмотрел обратно в туман, как если бы голос принадлежал ему.

— «Если тебе интересна судьба Поля, то подумай о том, где ты видел его в последний момент, и увидишь»

Одних слов хватило, чтобы он несознательно повиновался. Кастер подумал о том месте, где упал Поль, посреди лестницы, глубоко внизу.

И мгновенно перед ним появилось изображение. В воздухе. Прямо перед его лицом. Как голографический экран.

Но ненадолго. Лишь на мгновение перед исчезновением, в то время как Кастер остался даже более озадаченным. Что он сейчас увидел? Что было на изображении? Оно было слишком размытым и мимолётным для понимания.

— «Нужно быть точнее», — сказал голос. — «Для управления Тенором Завесы требуется точность и концентрация. Ты должен научиться»

— … О чём ты вообще? — Кастер всё ещё крутился на месте, пытаясь найти источник.

— «Давай. Попробуй снова»

Сомневаясь, он попытался. Поль. Без сознания. На лестнице.

Изображение вновь появилось перед его глазами и он моргнул от удивления. Оно задержалось в этот раз, но было слишком размытым для понимания. Это Поль там лежит? Выглядит как пятно в форме человека.

А потом изображение моргнуло и исчезло.

Что за херня происходит?

— «А. Хорошая попытка. Твоей памяти не хватает глубины, но для начала пойдёт. Вот. Позволь мне помочь»

Парящее изображение вернулось, кристально чистое в этот раз. Слишком даже, на самом деле. Словно бы Поль лежал прямо перед ним, как если бы Кастер мог протянуть руку и дотронуться.

— «Потому что ты можешь»

Что?

Он не понимал. Как такое–?

— «Тяни руку»

Он уже не видел смысла спорить. Поэтому просто потянул руку и действительно смог дотронуться до порванного воротника Поля.

— «Хорошо»

Кастер убрал руку. Он должен был спросить:

— Кто или что ты такое?

— «Странный вопрос. Я — это ты, конечно. А ты — это я. Если ты того захочешь, то вскоре мы станем одним целым. И мы напомним этому спящему миру о многом из того, что он забыл»

Глава 255. Твои укрепления...

Гектор был немного разочарован тем, что лорд Аббас не проявил и доли его энтузиазма в идее построить замок вокруг Кузни. Он не отказал, конечно, но было очевидно, что ему не очень понравилась затея.

Ну да, это будет дорого. Безумно дорого. И да, Аббас верно сказал, что дерево — отличное прикрытие, в то время как гигантская крепость будет привлекать внимание. И, ну ладно, может он был прав, когда сказал, что им никогда не построить замок, способный сдержать императора, решившего заполучить Кузню.

Но не могут же они оставить её совсем без защиты? Она ведь в грёбаном дереве. Одна молния и всё сгорит к чертям. У него было ощущение, что Кузне это не навредит, но дерево исчезнет и вместе с ним камуфляж.

С другой стороны, аргументы Солнечного Кузнеца заставили Гектора задуматься. Если весь смысл замка в том, чтобы защитить Кузню, тогда игнорировать эти замечания нельзя. Нужно каким-то образом учесть их в дизайне замка.

В Лоренте ведь полно деревьев, верно? Лес Аймара покрывает практически пятьдесят процентов их земли. Поначалу он скептично относился к функциональности Ривертона с их странными архитектурными решениями, однако сейчас взглянул на это в новом свете, представив замок полностью скрытый под деревьями.

Может поэтому они построили свою столицу именно так. Каким бы кошмаром ни была уборка всей листвы и изоляция зданий с растущими из них деревьями, атаковать такой город, наверное, довольно трудно, да?

Если только враг не использует огонь.

Хмм. Если подумать, наверняка у Лорента есть способ предотвращения пожаров. Возможно, следовало узнать больше об этом.

Гектор всё больше и больше времени проводил в Ривертоне в последние дни — и вряд ли ситуация изменится в ближайшие месяцы. Он летал из Уоррена в Лорент ежедневно. После того как он сказал Министру Безопасности об их не то что слабой, но отсутствующей приграничной обороне, они постоянно звали и просили его участвовать в ежедневных собраниях.

Он старался посещать их почаще, но слушать было трудновато, особенно когда так много других дел на уме. И ему казалось как-то неправильно даже находиться рядом с ними. Если бы Министр Обороны не попросил его так… ну, отчаянно, он бы наверняка вежливо отказался.

Совет Министерства Безопасности очевидно желал лучшего. Они хотели, чтобы их страна оставалась в безопасности. Но Гектору становилось всё очевиднее, что приближающаяся война сводит их с ума. Они постоянно говорили о том, чтобы нанять больше «сверхлюдей» на свою сторону — с чем Гектор не мог не согласиться, но их стратегия в этом отношении, мягко говоря, была слабовата.

Они считали, что это просто вопрос денег, и если получить достаточно большой бюджет, то можно будет нанять кого угодно для защиты своей страны. Иными словами, продолжая их мысль, любой выступающий против увеличения средств на оборону, вместе с тем выступал против безопасности страны.

И такое впечатление у них было, по всей видимости, из-за частной охранной компании, работавшей в Лоренте пару лет назад, под названием Зелёная Цена. Малоизвестная группа наёмников-слуг, по словам Гарвеля.

А по словам Рави Замана, Зелёная Цена была вовлечена во множество скандалов национального уровня, одним из которых была внезапная смерть политика. Насчёт подробностей спорили, некоторые заявляли, что Зелёная Цена пыталась спасти его, а не убить.

Гектор не знал как воспринимать эту историю. Звучало довольно таинственно, но у него самого был опыт разбирательств с чудовищно плохим мнением публики. Возможно, эта компания тоже невинна.

В любом случае, предшественник президента Аллена Дэнса публично объявил государственные контракты с компаниями занимающимися частной охраной незаконными, тогда же Зелёная Цена покинула страну. Несколько членов Министерства Обороны хотели, чтобы президент Дэнс отменил это постановление. Якобы тогда они смогут вернуть Зелёную Цену или на их место придёт другая компания.

Гектор считал это ужасной идеей, но в то же время понимал, в какой ужасной ситуации находится Лорент. Война слишком близко. Поэтому они были готовы на всё ради безопасности.

Его инстинкты говорили, что нельзя доверять ни одной организации со слугами внутри. Потому что, каким образом ими управлять? Если они сильнее армии страны, то кто сможет остановить их, если контракт будет нарушен? А что насчёт жнецов? Министерство Обороны, по всей видимости, о них не знало или не подумало о той проблеме, что нематериальных существ деньги не волнуют. Скорее всего, цели у них будут другие.

Но своё мнение он оставил при себе, потому что это не его профиль. Он прекрасно понимал, насколько юн, насколько ему не хватало опыта. И просто не чувствовал за собой права распоряжаться в совете этих глав государства. На самом деле, ему вообще казалось странным, что они желали его присутствия на их совещаниях.

Гарвель считал, что это политический манёвр со стороны Лорента. Попытки подтянуть его для личного участия в обороне страны или что-то такое.

Может жнец был прав.

Всё больше и больше Гектор начинал понимать, как работают люди правительства. Обычно их слова не имели никакого отношения к тому, что они считали на самом деле. В каждом их движении была какая-то подоплёка.

Это по-своему впечатляло. И раздражало тоже.

У Гектора уже было столько дел, что вмешиваться в их грязные политические игры он не хотел.

И всё же вмешался ведь. Залез целиком и полностью. Приняв их землю, он принял и проблемы тоже. По крайней мере, частично. Было бы безответственно и глупо просто игнорировать происходящее в остальном Лоренте, пока всё в порядке в южной части региона Джагва.

Поэтому он старался держать себя в курсе новостей. И начинал думать, что скоро ему потребуется собственный представитель в Ривертоне. Кто-то, кому можно доверить посещение большинства этих встреч и поддержание его в курсе событий происходящих в столице.

Но кто этим человеком может быть… он не представлял. Гражданин Лорента казался наиболее подходящим вариантом, но не самым резонным. Он пока не слишком доверял этому правительству, а значит и любому из тех, кто с ним связан.

Да и спешить пока не требовалось. Сейчас всё было… в основном терпимо.

Он пытался проводить столько встреч на улице, сколько мог, чтобы продолжать изучать Ривертон пока приезжал по делам. Его настойчивые просьбы, по ощущениям, вызывали дискомфорт у многих чиновников, но редко кто-то из них выступал против.

Может они боялись его разозлить. Или просто им казалось, что встречи на улице гораздо лучше, чем встречи в здании. Он надеялся на последнее, хотя Гарвель не забывал напоминать, насколько полезен был бы первый вариант.

Рави Заман тоже был рад показать ему город, пока он оставался в нём, что Гектор поддерживал обеими руками. Однако самым большим энтузиастом тура по городу оказался посол Эдгар Стутэмайр.

Эдгар часто путешествовал, как он сам объяснил. И раз двести сказал, как же рад наконец-то оказаться дома, хотя бы на пару недель. Он хотел показать Гектору историческое здание, и другое здание, и третье здание тоже — дополнив вид каждого соответствующей историей.

Гектор старался быть вежливым и внимательно слушать, но у него складывалось впечатление, что запомнит он не так и много. Но Гарвель мог запомнить всё за него.

По крайней мере, становилось очевидно, что Эдгар обожает свою страну. А это, наверное, важная черта для посла. Да и нельзя было его за это винить.

Но, конечно, всё это не имело никакого отношения к цели их встречи. А она заключалась в создании стабильной линии коммуникации между Атрией и Лорентом, чтобы помочь друг другу быстрее узнавать о событиях в мире — настолько, насколько две страны были готовы делиться информацией, конечно.

И в этом тоже Гектор ни капли не мог винить Эдгара. Мужик уже поделился целой кучей информации. Лорентиане узнали немало о ситуациях в Мельмуре и Хоссе. О Саире тоже, но тут ничего нового Гектор не узнал — что было вполне ожидаемо.

В Мельмуре, хотя в эту страну одновременно вторглись силы Коррико и Остры, бой начинал разворачиваться в пользу обороняющихся. Недавняя битва в Тринтоле получила довольно широкое мировое внимание. Оказалось, что Мельмур там отлично надрал противникам задницу и вернул часть северных земель, захваченных силами Остры.

После катастрофы в Саире, это была приятная новость. Пока не удалось узнать, кому в Авангарде относили эту победу, что казалось довольно странным, но Гектор не жаловался.

Что же до Хосса, то там всё было не так радужно. Арида, один из крупнейших городов на континенте, превратился в поле боя и потери среди гражданских росли с безумной скоростью.

Впрочем, хотя бы тот факт, что ещё есть кому собирать такую статистику был небольшим облечением. Это означало, что у них всё не так плохо, как у Саира. Но да, это всё равно было охренительно плохо, особенно потому, что в Хоссе, предположительно, находились трое маршалов Авангарда.

Хотя Гарвель считал, что эта новость могла устареть. Один или несколько маршалов наверняка отправились на поддержку в Саир, который в этом определённо нуждался. Если так, то ситуация в Хоссе, скорее всего, станет только хуже.

Со своей стороны, Гектор не очень хотел делиться информацией. Эдгар, в общем-то, выложил всё по своей воле и ничего не просил взамен, поэтому на него давила только совесть, но всё же…

Поделиться информацией, которую собрали команды рейнлордов прямо из горячих точек в Каллуме и Ванталэе — очень большой шаг. Он не хотел сказануть лишнего и подвергнуть их опасности. Кроме того, всё это было чертовски близко к щепетильной информации в отношении существования жнецов и того, как они питают силы всех этих «сверхлюдей».

Он не знал, как много может рассказать.

В отличие от Гарвеля. Жнец вообще не хотел делиться информацией, кроме многозначной чуши, вроде «Саир пытается перегруппироваться» или «конфликт усиливается». И всё такое.

Так в итоге Гектор и поступил. Может не слишком честно, но он верил в мудрость Гарвеля. Пока что. Ведь правительство Лорента ещё не заработало достаточный уровень доверия.

Но нужно будет принять более точное мнение в этом отношении, рано или поздно.

Что же до команд охотников за сокровищами, то большого прогресса они пока не достигли, но та, что в Ванталэе, смогла найти немного информации о «Джоне Райте», также известном как Дональд Элиас.

Гектор попросил их узнать всё возможное о статусе этого человека, но учитывая их занятость сохранением жизней людей из Миро, он сомневался, что у них это получится.

Дональд Элиас был шпионом Атрии, работавшим на Хантона Гаоланета. Врубель попросил короля Уильяма заняться спасением этого человека, но у Гектора уже были свои люди в Ванталэе, поэтому ему тоже стало любопытно.

Кроме того, он сомневался, что Король или Королева что-нибудь смогут сделать в этом отношении. Ванталэй в центре войны, которую сам и начал, поэтому их сейчас наверняка мало интересуют переговоры о каком-то случайном заключённом с какой-то крошечной страной по другую сторону континента.

Но, чёрт, может Белгранты его ещё удивят. Несколько раз им это удавалось.

Тем временем, впрочем, его больше интересовало узнать этого шпиона порекомендованного самим Хантоном. Из информации собранной командой в Ванталэе удалось узнать, что Дональда держат в какой-то печально известной тюрьме в центре страны. Если они попытаются вытащить его, это будет означать реально продолжительную и трудную задачу, которая протянется через несколько тяжело охраняемых мест.

Гектор определённо не станет просить от них такого, но ему нравилось знать хотя бы что-то наперёд. И больше всего он боялся перейти черту. Они и так играли с огнём, отправив в страну команду беглецов от Авангарда. Если ещё и атакуют военную базу ради спасения человека, это будет перебор.

… Если только он не получит разрешение от Королевы, наверное. Но этим заниматься точно рано, сперва команда должна была разобраться с Убийцей Крохина. Отвлекать их от цели ещё больше было бы просто безумием.

На самом деле Гектор до сих пор думал о том, чтобы послать им подкрепление. Но тут возникала заминка: кого? Если этот Фаддей Кролл настолько силён, что даже Лео с Мельчором не могли с ним справиться, то нужен кто-то охренительно сильный, чтобы предоставить помощь, а не помеху. Слабый слуга в их группе будет только мешать.

А ещё у него было впечатление, что они наверняка хотят закончить с этим сами. Вопрос гордости. Их команда не просила поддержки, а судя по докладам жнецов, у них не было никаких сомнений в победе.

Но тем не менее. Не так давно Гектор был уверен, что Сэндлорды выбьют всё дерьмо из Избавления.

Допускать эту ошибку снова он не хотел. Да, команда в Ванталэе безумно сильна, но эта война уже успела удивить, и не раз.

Хотел бы он сам полететь туда. И с каждым днём это желание становилось всё сильнее. Да, он занят этими встречами и прочим дерьмом, ещё и может навредить Атрии — так ещё и Лоренту теперь, если подумать, — но…

Команда каким-то образом достала кольца из отклонений, со способностью невидимости. Поэтому, если бы он всё-таки отправился туда, то скрываться было бы значительно проще…

Хотя попасть в страну будет трудно, конечно. Это не Лорент. Ванталэй воюет, поля боя постоянно смещаются. Что угодно могло случиться. Огромный риск.

Так ему говорил Гарвель.

И наверняка был прав. Как обычно.

Но ещё его очень беспокоило другое мнение. Эрикороса, жнеца Лео.

Гектор при каждом возвращении в Уоррен пытался поговорить с ним. Они с Гарвелем надеялись изменить мнение этого жнеца о Лео и присоединиться к ним искренне, поэтому было критически важно общаться с ним регулярно.

Они могут никогда не дождаться, конечно. Даже Лео не верил, что изменить мнение Эрикороса о том, чтобы не отпускать его душу и не возвращаться к Сай-хи возможно. Но Лео достаточно важный игрок на доске, чтобы тратить на него усилия, которые могут оказаться бесплодными.

По крайней мере, так об этом сказал Гарвель. Гектору не слишком понравился термин. Будто всё это большая игра. Он понял Гарвеля, но… это ведь жизни их людей. Они определённо имеют разную ценность, с логической точки зрения, но разве не каждый заслуживает отношение как к свободному человеку, разве нет?

Если не считать тот факт, что Эрикорос сейчас был их пленником.

С этим ничего сделать было нельзя.

Он пытался сделать пребывание Эрикороса в Уоррене как можно комфортнее, чтобы он почувствовал собственное участие в их деле, не давая при этом слишком большой свободы. Это был перекрёсток. Им требовалось доверие, но ещё нужно было, чтобы они сами доверились Эрикоросу. Если жнец как-то сбежит и расскажет Сай-хи о Уоррене…

Угх.

Как говорил жнец Мельчора, Оррик, это займёт много времени. Скорее всего, многие годы.

Что казалось довольно странной мыслью. Сам Гектор едва как год слуга, и вот делает планы на годы вперёд. Не так и давно он чувствовал, что усилия того просто не стоят.

Если следующий год будет таким же страшным, как прошлый, то он даже не знал, выстоит ли Уоррен.

В любом случае, даже если не отправляться лично, Гектор надеялся отправить в Ванталэй подкрепление — а с внезапным пополнением слуг в Уоррене со стороны халя Саккафа, кандидатов хватало. Гектор пытался узнать их лучше, но структура халя сэндлордов отличалась от домов рейнлордов.

В основном из-за Аббаса, впрочем.

Ни в одной семье рейнлордов не было настолько старого и могущественного патриарха. Ближайшим аналогом Гектор мог назвать Мельчора Блэкбёрна, который, по какой-то причине, главой дома не являлся. Влияние Аббаса в хале Саккаф не было похоже ни на что виденное Гектором раньше.

Как же охренительно много было у него детей. У которых тоже были дети. И у этих детей дети. И так ещё раз. Даже спустя несколько дней Гектор не понял, сколько же поколений в Хале Саккафе.

Но разницы в возрасте были какими-то безумными.

И хотя рановато было приходить к выводам об этой семье, довольно быстро стало ясно, что многие сыновья Аббаса стоят в его тени, и далеко не в одном смысле.

Он не только самый сильный воин в их рядах, но ещё и гений. Даже несмотря на тяжёлое поражение, все восхищались им. Они просто излучали уважение.

Никто из них не хотел принимать больших решений не посоветовавшись с ним — а отправка в Ванталэй на подмогу была именно таким решением.

Гектор ещё не успел задать такой вопрос никому из них лично, но жнецы рейнлордов наверстали это упущение и каждый из Саккафов отвечал одно и то же: «Спрашивайте адабби».

Можно было подумать, что это просто вежливый способ отказать, но у Гектора такого впечатления не сложилось, особенно из-за того, насколько чертовски старыми были некоторые дети Аббаса. Он встретил пару сыновей, которые недавно перешагнули за восемьдесят.

Что, с другой стороны, реально удивляло. Асаду Наджиру всего сорок пять, примерно. И он член Золотого Совета, в то время как эти двое — нет. И как знать, возможно есть члены Совета даже моложе. Хасан Дюксан не выглядел таким уж старым — хотя внешний вид мог обманывать.

Всё же, Гектор хотел знать, не вызывает ли такая ситуация недовольства со стороны этих стариков. Если вызывает, то понять их он мог. Ему тогда стало очень интересно, как сэндлорды с этим справляются. Возможно, у сыновей Аббаса были свои важные места в правительстве.

С другой стороны, то что старейшим сыновьям Аббаса было всего лишь восемьдесят, оставляло вопросы — которые даже задавать не хотелось.

Если Аббасу сто пятьдесят четыре, получается, что он до семидесяти лет детей не заводил?

Или…?

Это означало, что рождённых раньше он потерял?

Не самая приятная мысль — особенно из-за того, насколько она была логична. Чем меньше возраст, тем труднее защищать своих детей.

Гектор невольно подумал о Юсеффе.

Хотел бы он больше времени проводить с Элроями, посмотреть как они справляются, но даже просто уловить момент для тренировки с Юсеффом было трудно. Как найти объяснение трате времени с детьми семьи Элрой, когда у него так много важных дел, требующих срочного внимания?

Гарвель всё говорил ему, что скоро у него не будет вопроса «как найти время». Останется только «как создать время». И Гектор уже начинал понимать, что он имел в виду.

Теперь, когда происходило так много всего, когда столько людей пытались встретиться с ним в Атрии и Лоренте, всё стало ощущаться совсем по-другому. Если бы он захотел, то мог бы расписать делами каждый час каждого дня на следующий месяц. Встречи и тренировки, обход Уоррена и патрулирование, чтение докладов из Банка и выслушивание докладов жнецов — у него, вполне буквально, было какое-нибудь занятие на каждую секунду.

Свободное время просто прекратило существовать.

Если только он не захочет его себе создать, как сказал Гарвель.

Он и не знал, сможет ли когда-нибудь снова посмотреть фильм или поиграть во что-нибудь.

Теперь его «свободным временем» было патрулирование Серой Скалы. Раньше он сильно нервничал, но теперь ждал каждого патруля с предвкушением. Ради расслабления. В сравнении с безумно сильными слугами или монстрами, разбираться с обычными преступниками было довольно приятно.

Ещё он мог использовать это время на другие задачи. Читать что-нибудь, двигаясь по городу при помощи направлений Шарфа, пока Гарвель пытается почувствовать «приближающуюся смерть». Или просто думать о всяком в параллельном мыслительном процессе — или в двух. Отличное время чтобы думать ни о чём.

К несчастью, Гарвелю становилось всё труднее находить людей с «аурой смерти». Ну, ладно, на самом деле к счастью. Очевидно, ничего плохого в снижении преступности нет, особенно после той вспышки, которая началась с его возвращением из Саира.

Но если уровень преступности продолжит падать, он больше не сможет оправдывать частые патрули и тогда его свободное время исчезнет окончательно. Придётся искать другой способ проветриться, сохраняя при этом продуктивность. Отмокать в горячем источнике было здорово по первой причине, но не подходило по второй.

Хмм, может он сможет найти хобби включающее детей Элрой, каким-нибудь образом. Это уже будет казаться продуктивной темой. Он чувствовал ответственность за всех рейнлордов в Уоррене, конечно, но в отношении Маркоса и Рамиры это чувство… умножалось, в некотором смысле.

Может было неправильно говорить, что Элрои ему «ближе» остальных домов, но что-то особенное в отношениях с ними у него точно было. Из-за семейной связи Гарвеля с Чергоа, обучающего его Юсеффа, и Аксиолиса — жнеца, познакомившего их всех — он просто не мог отобрать у них статус особенных для себя людей.

И даже не говоря об Эмили, где-то в мире есть ещё два ребёнка Юсеффа, которых он даже не встречал. Франциско и Гема Элрой, где бы они ни были.

А Эмили в последнее время совсем с ним не говорила. Наверняка она была занята… чем-то. Какое-нибудь исследование с Говисом или что-то такое. Она не связывалась с ним и ему хотелось думать, что отсутствие новостей — тоже хорошая новость, особенно учитывая войну. Если бы её затянуло в конфликт, он надеялся, что она бы сказала ему, но может и нет.

О своих безумно опасных похождениях он ведь не рассказывал. Зачем заставлять её волноваться ещё больше?

В любом случае, если это радиомолчание продолжится, ему придётся попытаться связаться с ней. Не только из-за желания проверить её, но и потому что сейчас бы не помешали новые наводки на сокровища. Он не хотел отправлять пятый отряд и все жнецы сходились во мнении, что из-за этого у них останется слишком мало сил в Уоррене, но теперь, когда добавился Халь Саккаф, ситуация могла измениться.

Если так много команд будет искать эти артефакты, то хотя бы одна должна что-нибудь найти, да? Пока что результаты не радовали, но он старался сохранять оптимизм.

Хмм.

Ну да, это ему не очень подходило. Лучше заранее строить планы так, будто он уже знает, что все вернуться с пустыми руками.

Одна большая тревога мотивировала его тратить на подготовку больше времени, чем обычно.

Иван.

Если Продавец Смерти вернётся, возможно вместе с Кровавым Глазом, то весь Уоррен будет в опасности. Всё, над чем они с Гарвелем так усердно работали последние несколько месяцев, эти монстры уничтожат за одну ночь.

Никак он не мог позволить этому случиться. Если он правда хочет стать лордом владения Уоррен, как все его называют, то защищать это место — его обязанность.

Поэтому он решил начать принимать ещё более активное участие в реконструкции замка.

Больше всего он должен был готовиться.

И, чёрт, может даже не к Ивану. Может нападёт кто-то другой. А может никто на протяжении ещё многих лет.

Но всеми своими костями он чувствовал, что это случится. Рано или поздно, Уоррен обязательно окажется под осадой. Со всем дерьмом, в которое он наступил? Со всеми беглецами, которых принял?

Это неизбежно.

И когда этот день настанет, пусть нападающие получат гораздо больше, чем попросят.

Гектор решил, что хорошим первым шагом будет материализовать «фальшивый замок» снаружи. Ничего страшного, если его уничтожат — он просто материализует снова. Кроме того, никто ведь не будет в нём жить, поэтому думать об изоляции, водопроводе, и прочих вещах не приходилось.

В основном он требовался просто для того, чтобы скрыть дверь к Проходной Башне. Чем дольше враги будут бродить по поверхности и искать путь внутрь, тем больше у обороняющихся будет времени на подготовку.

Ну и было довольно весело создавать целые башни из своего железа. Он заметил, что тратит на них малость слишком много времени, из-за попыток сравнения со зданиями вокруг и создания их настолько реалистичными, насколько возможно.

Гектор никогда не был на пляже, но чувствовал, что именно так и ощущается создание замка из песка. А ведь он всегда мечтал попробовать.

Хотя творить те шедевры, которые хотелось, он не стал. Всё же, требовалось безумное количество железа. Много зданий, все на несколько этажей, а ведь у его железа есть предел. Нужно было требовать от себя сдержанности, к несчастью.

Хотя первоначальный вариант выглядел неплохо, на взгляд Гектора. Даже не близко к шедевру Стаси Орловой, конечно, но для первой попытки недурно.

Помогло то, что снаружи уже несколько зданий отремонтировали, поэтому он мог просто обвить обломки между них своим железом. Реальной проблемой было поставить этот фальшивый замок так, чтобы он не мешал конструкции реальных зданий. Конечно, они были не так важны, как восемь подземных башен, но их тоже наверняка скоро используют, так или иначе. Ему не всегда хотелось принимать гостей под землёй, особенно со всеми рейнлордами там.

Получилась не такая величественная крепость, которую он представлял в своём воображении, но можно было добавлять больше деталей, пока будет увеличиваться его максимальный объём. Медленно. На протяжении многих лет.

Тц. Ладно, он был расстроен этим скромным набором металлических башен. Они блестели лучше обычных, что было довольно здорово, но он хотел больше. Ещё так много земли можно было заполнить.

Может ему стоило попытаться достичь ещё одного становления. Это самый быстрый способ увеличить максимальный объём. Конечно, это означало рисковать жизнью — а может и всей страной, если подумать — но большой и сияющий замок наверняка того стоил, да? Гарвель, Королева, и все остальные обязательно поймут его.

Не говоря о том факте, что активные попытки достичь становления, предположительно, контрпродуктивны и могут только помешать. Но это уже другая история.

Чёрт.

Ну ладно, по крайней мере, ему было к чему стремиться в ближайшие годы. Тем временем он мог сосредоточиться на переделке башен. Сделать их безупречными. Если подумать, то он наверняка ещё много раз их переделает, да? Тем более, они же могут начать ржаветь со временем. Интересно, как долго–

— Чё делаешь? — раздался женский голос где-то снизу.

Гектор моргнул. Он стоял на железной платформе и разглядывал свои творения с юго-востока, пытаясь понять, можно ли сделать «черепичную» вытянутую крышу лучше. Опустив взгляд вниз, он увидел девушку с длинными светлыми волосами и незнакомым лицом, смотрящую в ответ.

Озадаченность оставалась с ним ещё несколько секунд, во-первых, потому что она была красивой, а во-вторых, потому что её не было.

Он чувствовал это Шарфом. Никакой девушки, просто иллюзия.

Оставалось одно предположение:

— … Полина?

— Ага, привет, — сказала она с доброй улыбкой. — Мне было интересно, поймёшь ли ты, что это я. Как тебе мой аватар? Классный, да? Скажу честно: если ты ответишь, что не классный, то я расстроюсь.

— … Он классный. — В другом мыслительном процессе Гектор тянулся во все стороны Шарфом, пытаясь обнаружить невидимую гигантскую птицу. Но с таким количеством открытого пространства это было трудно. Возможно, она вообще за пределами радиуса.

— Над энтузиазмом тебе стоит поработать, но пойдёт, наверно. Так что ты делаешь?

Он медленно уничтожил платформу под собой, чтобы опуститься на землю. И подумал, что может поделиться правдой. В общем-то, ему хотелось поделиться правдой хоть с кем-нибудь. За исключением поддержания подготовки к осаде, Гарвель ни чуть не заинтересовался в его стратегии по созданию фальшивого замка — наверняка по той причине, что она занимала много времени. Может ему просто было скучно.

А ещё он хотел попросить у воробьёв помощи.

— Это фальшивый замок, — объяснил он. — Примерно как имение твоей семьи, кстати.

— О?

— Я просто пытаюсь, эм… думать наперёд, если можно так сказать. На случай, если владение Уоррен когда-нибудь атакуют.

Её аватар молча разглядел ближайшую башню и выражение человеческого лица внезапно стало серьёзнее, чем секунду назад:

— … Ты считаешь, что атакуют скоро?

А. Трудный вопрос:

— Не уверен. Может быть. Лучше перебдеть.

Она согласно кивнула.

— Эй, эм, а ты бы не могла немного помочь своей магией иллюзий? Приукрасить там?

Полина нахмурилась:

— Прошу прощения? «Магией иллюзий»? Ты кем меня считаешь? Чародейкой какой-то?

Но на её губах начала проступать улыбка.

Гектор принял это как сигнал продолжать:

— … Вроде того, да.

Она засмеялась:

— Ну… хмм. Я не против помочь, но для поддержания иллюзии мне придётся остаться здесь. К сожалению, я не могу просто создать тебе иллюзию и уйти.

— А… — Гектор взглянул на свою работу, снова пытаясь сравнить с тем, что было в воображении. — Так… хочешь сказать, что я должен сделать тебе здесь, эм, «гнездо»?

Глаза её аватара немного вытаращились:

— Я… эээ… ты реально готов на это? Просто дать мне место в своём замке?

О, возможно он недооценил масштаб своего предложения.

Да, определённо. Что с ним не так?

И ведь с Джиной было то же самое, внезапно вспомнил он. Кто вообще просто берёт и приглашает людей жить у себя?

Джина, кроме того, заслуживала этого больше. О воробьях, с другой стороны, как и о Полине лично, он почти ничего не знал.

С ещё одной стороны, это же на поверхности. А после всего дерьма, которое они пережили в Лоренте, ему казалось, что она вполне надёжная личность.

Хмм.

Он почесал шею:

— Ну, если я дам тебе здесь своё, эм, место, что тебе нужно для удобства?

— А, постой-ка. Пытаешься использовать мою жажду покинуть дом, чтобы больше узнать о моём виде? Довольно хитро с Вашей стороны, лорд Гофф. Я считала Вас более прямым и искренним типом.

Эм. Он вообще ничего такого не планировал, но возразить ей не смог. Очевидно, она ничего рассказывать не хотела, а ему, с другой стороны, правда хотелось узнать больше о врубелях.

Тем не менее, приоритет оставался в другом:

— … Слушай, я хочу, чтобы мой замок был настолько неприступным и крутым, насколько возможно. И союзный воробей, на мой взгляд, очень бы в этом помог.

Её взгляд задержался на нём и стал острее, словно он увидел её настоящие, птичьи глаза.

— Моему отцу не понравится это предложение.

Гектор пожал плечами:

— Я буду рад выделить место и ему тоже.

Она нахмурилась, потом вздохнула:

— Ну конечно…

Он невольно усмехнулся:

— Только что я заставил тебя передумать?

— Возможно.

Гектор прикусил губу, раздумывая над тем, как ещё можно её убедить. Он сомневался, что Хантон решит остаться здесь, но ещё не хотел клясться, будто не позволит. Уоррен — это крепость. Если на Серую Скалу нападут, лорд Гаоланету может потребоваться защита этого места.

Как и многим другим. И в такой ситуации Гектор не собирался отказываться без очень веской причины.

Её аватар выпрямил спину и глубоко вдохнул:

— Думаю, тебе придётся искушать меня очень хорошей комнатой, в таком случае.

О, блин.

— В самую первую очередь я хочу хороший вид. Так, чтобы видно было прямо очень далеко. Желательно основную часть Серой Скалы. Во-вторых: хочу хорошую, большую подушку, на ней буду сидеть. Она должна подстраиваться под моё тело, но слишком мягкая мне не подойдёт. И я сейчас точно говорю не про кучу палок. Я не из таких воробьёв, понятно? У меня слишком большие перья, палки просто застрянут в них. В-третьих: я хочу открытый потолок, но с подвесным навесом. Мне иногда нравится так спать. В-четвёртых: мне нужно стабильное снабжение–

— Мне записывать?

— …семенами. Но только хорошими. Сафлор, подсолнух, просо — о, и грецкий орех. Они мне нравятся. Даже если в скорлупе, так тоже пойдёт. Ещё мне нравится, когда вода немного ниже комнатной температуры. Прохладная, но не холодная. Освежающая, я бы сказала, а не охлаждающая. И да, на твоём месте, я бы записывала.

Глава 256. Твои мешающие амбиции...

Вот уже тринадцатый раз за сегодня Франциско Элрой влетел в землю как мешок камней. И решил ненадолго задержаться. Он пока не был готов сдаться, но эта мысль казалась всё более чарующей, каждый раз как он снова целовал землю.

Он устал. И всё болело. Его сила нежити давно закончилась, что было намёком на «пора отдыхать», но ему хотелось взять из этой тренировки всё возможное, пока был шанс. Потому что, как бы он не ненавидел Дэмиана Рофала, Циско мог признать, что эти спарринги приносили неоценимую пользу.

А как только они с Дунстаном сбегут, возможно, никогда в жизни им больше не получить тренировок такого уровня.

Какой бы безумной ни была мысль, а часть него считала, что, возможно, лучше будет не сбегать. Просто сдаться старому ублюдку. Использовать те больные обстоятельства, в которые он их поставил, с пользой, сколько бы они не продолжались.

Но хуже всего было то, что он видел в этом смысл. Логику такого решения.

Может даже немного больше, чем просто логику…

Теперь, когда Дэмиан вывел его с остальными Рофалами из той проклятой хижины в горах, всё изменилось. Он привёл их в Мельмур.

На самый фронт континентальной войны.

Едва ли неделя прошла с их «переезда», а он уже видел больше реальных сражений, чем за всю свою жизнь до этого.

Видел, но не участвовал. До сих пор его вовлечённость в бои была минимальна. Зачем Дэмиан притащил их в эпицентр войны, если не собирался отправлять сражаться, Циско не мог и представить.

Хотя и не сказать, что жаловался.

Дэмиан тоже исчезал с удивительной частотой. Минуту назад он был рядом, а в следующую уже испарялся.

Поначалу Циско с Дунстаном думали, что сбежать в таком случае будет легко, но они сделали уже пять попыток и каждый раз Дэмиан их ловил. Один или оба они вдруг прекращали двигаться. Или их жнецы неожиданно вылетали из земли и замирали в воздухе, будто парализованные.

А потом старый ублюдок настаивал на ещё одном уроке спарринга и выбивал из них обоих всё дерьмо.

Хотя злым он не выглядел ни разу. Ему это будто казалось забавным. Он не прекращал давать им советы к побегу, даже вминая лица вовнутрь.

— Вы так устали, зайчики? — снова прозвучал голос старика. — Готовы к постельке?

Циско застонал и перевернулся. Он увидел Дунстана в паре метров от себя, тоже пытающегося подняться. Их жнецы, Деннекс и Резамаара, зависли в воздухе за спиной старика.

— А вы не думали попытаться сбежать, пока я сплю? — спросил Дэмиан, каким-то образом с искренним любопытством в голосе.

Резамаар ответил за них: «Думали, но Феромас почувствует нас и тут же тебя разбудит».

Двигаться она не могла, только говорить. И не звучала сильно расстроенной, если подумать.

— Верно, — хихикнул Дэмиан. — А если я заставлю его пообещать, что он не станет меня будить?

— «Зачем тебе это делать?»

— А почему нет? Это же весело.

— «Он просто дразнит», — сказал Феромас. — «Даже если согласится, это не сработает. Дэмиан чувствует вас во сне»

— Оу, ну и зачем ты рассказал?! Это был бы сюрприз!

— «В следующий раз постарайся сделать намёк хитрее»

Хитрость точно не была чертой Дэмиана Рофала, подумал Циско, когда ему наконец удалось приподняться на четвереньки. Теперь его желание встать казалось просто мечтой. Чувство равновесия возвращалось слишком долго и он начинал беспокоиться, что оно не вернётся никогда.

— Давайте закончим на сегодня, — сказал Дэмиан, видимо устав ждать, пока они поднимутся. — Удачи в следующий раз, мальчики.

Циско услышал смешки из галереи справа. Несколько других Рофалов наблюдали за их спаррингами с большим удовольствием. В частности, они никогда не уставали смотреть, как Дунстаном вытирали пол.

Но не все. Младшим просто было любопытно, а бабушка, жена Дэмиана, всё время пыталась подлатать Дунстана. Который только отмахивался от неё.

Циско, с другой стороны, от её помощи не отказывался. Она была той ещё старой каргой, но и у неё бывали моменты доброты. Кроме того, никто ведь из этих людей не нежить. По мнению Циско, это уже требовало снисхождения.

Слуги ведь должны присматривать за обычными людьми, даже если не все из этих козлов того заслуживали. Так его растили.

Может Дунстан видел всё в другом свете, но Циско испытывал эти ощущения больше, чем когда-либо. Это было его наследием как рейнлорда. Если он откажется от него, то станет ничтожеством и для предков, и для себя самого.

Деннексу было позволено двигаться и он подлетел, но Циско не позволил ему начать регенерацию или убрать боль. Лучше дать ранам восстановиться самим. Меньше будет болеть потом.

Он прошёл в грубую на вид веранду в доме, в котором они остановились. Все дома на ближайших улицах были заброшены, но раз Мельмур смог оттолкнуть силы Остры на север, оставался шанс, что жители вернуться в этот пригород.

Возможно. Деннекс считал, что это случится ещё не скоро. После того как фронт войны прошёлся по этому месту, люди вряд ли поспешат возвращаться, считал жнец. Как минимум, пока с конфликтом не будет покончено.

Что было разумно, на взгляд Циско. Но ещё ему казалось неправильным, если люди просто забросят целые жизни, оставленные в этом месте. А война, по всей видимости, будет продолжаться ещё долго. По крайней мере, он слышал это от Резы и Феромаса. Оба жнеца считали, что с таким количеством активных фронтов, берега войны переменятся ещё кучу раз. Если одна сторона начала проигрывать в Мельмуре, это лишь означает, что силы переведут на другой фронт, пока не удастся найти слабину.

Циско пытался запоминать такие подробности на будущее. Дэмиан никогда не делился основаниями своих решений — если они у него вообще были — поэтому Циско приходилось делать выводы из разговоров жнецов и пытаться самому найти ответы.

Феромас наверняка знал больше, чем рассказывал, но опять же, это ведь Дэмиан. Циско мог без труда предположить, что даже собственный жнец старого ублюдка ничего не знает о его планах.

— «Почему бы тебе просто не спросить у него прямо?» — спросила как-то Реза.

Дунстан согнулся на стуле, положив своё лицо прямо на маленький стол. Кровь и грязь он пока стирать не стал и не было похоже, что у него скоро появится энергия на это.

Её вопрос остался без ответа. По крайней мере, произнесённого вслух. Возможно, Дунстан ответил мысленно.

Реза редко разговаривала приватно, как заметил Циско.

Циско рухнул на кресло напротив Дунстана. Он не планировал спрашивать Резу о чём они говорят, это сделал Деннекс: «Спросить кого и о чём?»

— «Дэмиана о его планах», — ответила Резамаара. — «Мне кажется, что он всё расскажет, если показать интерес»

— «Ты серьёзно? После того как мы столько раз пытались сбежать?»

— «Ну да. Я не думаю, что он реально беспокоится, будто мы можем сбежать. Поэтому, продолжая мысль, вряд ли его волнует, будто мы кому-то сможем рассказать о его планах, верно?»

— «Ну, разум этого человека полная загадка», — сказал Деннекс, — «но я уверен, что Феромас не позволит»

— «А, да. Тот, кто портит всё веселье. Значит, надо спросить, когда его не будет рядом»

— «Но они всегда вместе»

— «Значит, надо придумать способ их разделить»

— «По-моему, это невозможно»

Циско прекратил слушать и потёр пульсирующие виски. Но в целом он был согласен с Деннексом. И хотя ценил попытки жнецов сделать их пребывание здесь не таким бесцельным, отказаться от пессимизма в своих взглядах не мог.

Возможно дело в том, как много избиений он получил за последний два дня. Свобода начинала казаться роскошью, которую он уже никогда не увидит.

И всё же.

Сдаваться он тоже не был готов.

Он ведь рейнлорд. Ему не нужна надежда, чтобы продолжать пытаться.

И теперь у него наконец-то появилась зацепка. Он должен добраться до Маттео в Лоренте. Или в Атрии. Где он — ещё предстоит узнать. Маттео поможет найти семью, хотя бы в этом можно не сомневаться.

Нужно только сбежать от Дэмиана Рофала.

Чем дольше он оставался с Рофалами, тем сильнее окажется повязанным в их дела — и тем больше у Дэмиана будет мотивации не дать сбежать.

Или поймать после.

Угх. Это, возможно, худший из сценариев. Если каким-то образом удастся сбежать, он бы не хотел, чтобы Дэмиан направился следом. Он знал, что отец силён, но сомневался, что даже знаменитый Водяной Дракон Саира сможет остановить этого безумного старика.

Он точно не хотел приводить с собой домой проблему по имени Дэмиан.

И в этом смысле, возможно, лучше было не знать о его планах. Если Циско ничего не будет знать, тогда Дэмиану не придётся волноваться, что он выдаст информацию стратегической важности.

Было бы всё так просто.

Уже становилось ясно, что обычными способами им не сбежать. О грубой силе, очевидно, не может быть и речи. Скрытность тоже выглядела не слишком перспективно. В итоге им оставалось только ждать и собирать информацию.

По крайней мере, к такому выводу пришёл Деннекс несколько дней назад.

И да, если следовать его логике, пытаться сбежать казалось какой-то бесполезной затеей. Попытки побега тоже имели смысл в сборе информации — «испытание границ», как выразился Деннекс.

С каждой попыткой они немного больше узнавали о способностях Дэмиана. До сих пор им не удалось даже заставить его попотеть, но со временем это изменится. Каждая попытка чему-то учила их. И чем больше они понимали, с чем приходится работать, тем лучше можно было подготовиться к следующим попыткам.

Особенно странно он исчезал. Даже жнецы не могли почувствовать, как он приближается или уходит. И это, наверное, было главной проблемой, ведь они испытывали постоянный страх, будто он всегда рядом. Никто может даже не заметить, что он прямо перед ними. Безумный старик, возможно, подслушивал каждый их разговор.

Деннекс сказал, что это форма психологического манипулирования — способ заставить их думать над каждом словом, а значит и мыслью. Например, так он заставлял их беспокоиться, что может появиться в любой момент и тем самым отбивал желание сбегать.

Циско не знал, может ли согласиться с ним. Ему казалось, что жнец слишком высоко оценивает старика. Дэмиан жуткий, это да, но ещё он хаотичный до безумия, а такие замыслы казались слишком последовательными и логичными для него.

Кроме того, ещё у Дэмиана были эти гигантские, подземные монстры-черви, которых он мог позвать. Впервые Циско услышал о них от Дунстана — и подумал, что это полный бред, но уже сам успел увидеть их собственными глазами.

Из-за этих тварей жнецам было в сотню раз сложнее сбежать под землёй. Не сказать, что Дэмиану требовалась помощь.

Море огня. Если подумать, Циско начинал сомневаться, что у Дэмиана реально были причины брать их с собой в Мельмур. Может это всё просто случайная прихоть без логических обоснований.

Но так будет лучше или хуже?

С постоянными исчезновениями Дэмиана наверняка не узнать. Он мог исчезать и делать что угодно — говорить с кем-нибудь или скрытно вмешиваться в войну. Может даже саботировать обе стороны.

Хмм. Да, вот это на Дэмиана похоже.

Ощущая тяжесть усталости на плечах, Циско подумал провалиться в сон прямо здесь, на стуле. Только недавно солнце поднялось в зенит, но они ведь пленники, так какая разница? Дунстан, по всей видимости, считал так же. Он не двигался уже несколько минут.

Однако проваливаясь в это приятное тепло и знакомую темноту, он ощутил что-то справа. Присутствие. Очень большое. И очень близко.

С испугом он открыл глаза и увидел гигантское животное рядом с собой. Волк. Белый. Размером с машину.

Разглядывающий его.

Глаза Циско внезапно раскрылись, усталость была забыта. Это сон? Ему просто кажется?

Пёс уже был довольно близко, а теперь подошёл ещё ближе, поднёс массивную морду прямо к его лицу, и понюхал. Звук был таким громким, что это прозвучало как ветер в туннеле.

— «Циско», — прозвучал приватный испуганный голос Деннекса. — «Не. Двигайся»

Это не было проблемой. Циско только моргать мог. Но, получается, жнец тоже его видел? Пёс не галлюцинация? Он настоящий? Возможно, он бы ощутил облегчение, не будь существо так близко.

Затем волк облизнул собственную щёку. Его гигантский язык был таким грубым, что Циско представил, как он сдирает шерсть, но оставленная слюна, по всей видимости, это предотвратила.

Ну, вот теперь он точно не спал, по крайней мере.

— «Привет», — прозвучал голос Резы откуда-то. Звучала она гораздо собраннее, чем Циско себя ощущал.

Волк не обратил на неё внимания, вместо этого он продолжал смотреть на Циско и даже потёрся об него мордой. Пахло от волка так, будто он валялся в грязи, хотя шуба выглядела безупречно чистой.

Однако ответил мужчина, появившийся из-за спины животного:

— Привет. Простите нас за это вторжение.

Из его головы рос один единственный рог.

— «Ничего такого», — помотала головой Реза. — «Уверена, я могу сказать за всю компанию, что мы очень рады новым лицам. В последнее время, должна признать, я сходила с ума от скуки»

Волк продолжал прижимать голову к лицу Циско.

Это было слишком странно и внезапно для понимания, но на каком-то импульсе ему не удалось удержаться и он начал гладить голову здоровенного щенка.

Ха. Ему, похоже, очень нравилось, когда чешут за ухом. Пёс сел рядом со стулом Циско, но всё равно был таким высоким, что ему пришлось нагнуться.

Рогатый юноша взглянул на них и устало вздохнул:

— Прости моего приятеля, седо. Он не может пройти мимо молодых ребят вроде тебя и скучал по вниманию с тех самых пор, как мы оставили Дурендию.

Циско не слушал. Он был слишком занят изумлением. И, не так сильно, удовольствием.

Какого вида был пёс, интересно? Если судить по относительному размеру ушей, длине морды, и белоснежной шерсти, он выглядел как волк с севера Ардоры — возможно волк тундры Джарики или гор Катоа, но размер определённо выходил за рамки абсурдного.

Хмм, если подумать, ещё это мог быть волк-альбинос с запада Элоа — дантийский даже, возможно — но альбинизм обычно сопровождался меньшим ростом, а не наоборот. Да, наверняка он с севера Ардоры, нечего гадать.

Но всё равно ему не удавалось понять, каким образом этот красавчик настолько вымахал. Волков такого размера не должно существовать. Больше нет, по крайней мере. Он словно доисторическое существо из времён динозавров.

И что ещё это был за запах? Пепельный такой. Дым? Он недавно был у костра, что ли?

Восхищение Циско этим величественным зверем забрало себе всё его внимание, он даже не слушал разговор остальных. Но это не его вина. Он всегда мечтал о собаке, а это невероятное существо было самым лучшим, что он только видел в своей жизни. Часть него хотела спросить у рогатого, может ли он оставить его себе — и задать ещё целую кучу вопросов об этом волке.

— «Так кто вы такие, кстати говоря?» — говорила Реза. — «И что привело вас сюда?»

— О, просто пара путешественников, — ответил рогатый. — Мы ищем одного человека. Мужчину по имени Дэмиан. Случайно не слышали о таких?

— «Знаете, а я догадывалась, что именно за ним Вы и пришли. Вы его старые друзья?»

— Да. Можно сказать и так.

— «Понятно, понятно. Что ж, а он частенько просто исчезает. Не знаю, когда вернётся. Он просто появляется без предупреждения»

Взгляд незнакомца задержался на Резамаара, после чего переместился к волку. Они будто безмолвно обменялись мыслями, прежде чем рогатый сказал:

— Очень интересно. Значит, вы не знаете где он сейчас?

— «Неа», — ответила Резамаара, всё ещё совершенно спокойно. — «Он просто исчезает. Это довольно страшно, кстати говоря. Но если нужно хотите оставить ему послание, я буду рада его передать, как только он появится»

— Благодарю за предложение, но это личное.

— «Мм, понятно. Звучит важно. Надеюсь, ничего слишком серьёзного. Ну, знаете, со всем безумием происходящем в мире вокруг, я в последнее время как на иголках. Боюсь даже, что это уже начало влиять на мой характер»

— О, уверен, это не правда.

Реза замолкла на секунду: — «… Что не правда?»

Незнакомец опустил одну бровь, но не ответил. Вместо этого он сказал нечто совершенно неожиданное, и явно не жнецу:

— Пожалуйста, покажись. Мы пришли с миром, но если ты продолжишь прятаться, я могу начать думать, что ты собираешься напасть на нас.

Теперь Циско внимал полностью, как и Дунстан, поднявший лицо со стола.

Было не до конца понятно, к кому он обратился, но Циско мог заподозрить только Дэмиана. Получается, он подразумевал, что старик стал невидимым или что?

Хмм. Это… на самом деле, многое объясняло.

Как бы там ни было, ответа не последовало, только неловкая тишина.

— Кох тебя чувствует, если что, — сказал рогатый. — Он никогда не забывает запахи.

А, так звали волка? Как инте–

Стоп. Кох?

Циско уже слышал это имя. Ну естественно слышал.

— Вы только что назвали его Кохом? — спросил Циско, взглянув на зверя в новом свете.

Рогатый бросил на него равнодушный взгляд, словно и не собирался отвечать на вопрос, но потом наклонил голову и сказал:

— Ну да, седо, назвал. Ты узнал это имя? Или тебе просто стало любопытно?

По наставлению матери Циско запомнил имена самых знаменитых членов Авангарда и Избавления в мире. Очень часто запомнить их было не просто, но Коха он не мог забыть с первого же момента, как услышал. Потому что это имя принадлежало гигантскому волку.

Поначалу он думал, что это очень круто. Ему нравились собаки, поэтому он решил узнать больше. Но когда обнаружил, что Коха ещё зовут Людоедом Мельмура и Серебряным Дьяволом Данте, его энтузиазм быстро переменился смятением — особенно, когда он начал узнавать о нём ещё больше.

Этот волк, помимо многого другого, выдающийся член Избавления.

А значит и этот рогатый, скорее всего, тоже.

Хмф. Ну и ладно. Одно имя не лишит его сдержанности.

— … Что Избавлению нужно от Дэмиана? — спросил Циско. Он не ожидал, что этот чудак ответит на вопрос, но реальной целью было дать всем остальным понять, с чем они имеют дело. Может жнецы и так знали, но судя по выражению лица Дунстана, он и не догадывался.

Рогатый не ответил. Вместо этого он просто улыбнулся.

И это была выдающаяся улыбка. Такая тёплая, что Циско не мог даже описать её. В ней было нечто странное. Не укладывающееся в слова. Какое странное ощущение.

Незнакомец на мгновение бросил взгляд на Коха, после чего вернул к нему и спросил:

— Как твоё имя, седо?

Циско не захотел отвечать:

— А Ваше?

— Ха. Ты кое-кого мне напоминаешь, седо.

Он не знал, как понимать такой ответ, поэтому промолчал.

Рогатый развернулся и шагнул к Дунстану.

— В любом случае, я пришёл за Дэмианом. Если он не хочет показываться, то у нас проблема. — Он потянул к нему руку. — Не хочешь мне помочь?

Густые, нахмуренные брови Дунстана говорили, что он не хотел. Но рта открывать тоже не стал.

— Я не наврежу, — сказал рогатый. — Мне нужна мелочь. Всего лишь секунда твоего времени.

Его рука приближалась.

Неожиданно Циско стало очень некомфортно. Словно весь мир выворачивался наизнанку. Всё было каким-то не таким, как раньше. Будто он должен заговорить. Вмешаться. Сделать хоть что-то.

Но тело почти не слушалось его. И мысли возникали в его голове, как если бы из ниоткуда, будто поддерживая это непонятное чувство, и одновременно сопротивляясь ему.

Что-то было не так. Всё было нормально. Сделай что-нибудь. Расслабься. Этот рогатый охренительно странный. Но вроде как хороший парень, на самом деле.

Дунстан тоже просто сидел. И жнецы ничего не делали. Нет, ну если бы в этой ситуации было что-то странное, они бы среагировали как-нибудь да?

Скоро всё закончился.

Волноваться не о чем.

Рука рогатого остановилась, в сантиметрах от лица Дунстана.

Дэмиан Рофал стоял рядом. И держал его за запястье.

— А. Вот ты где, старый друг.

Циско моргнул, увидев Дэмиана. Голова ощущалась как-то странно, но соперничающие мысли ослабли, оставив ему что-то вроде усталого перемирия. Но слишком расслаблять внимание он не хотел. Ещё никогда ему не доводилось видеть такое мрачное выражение лица Дэмиана.

— Чего ты хочешь, Гермал? — спросил старик. Тон был совсем не таким весёлым, каким его всегда слышал Циско.

— Выглядишь ты неплохо, учитывая обстоятельства. Я рад.

— Для мертвеца, имеешь в виду? — Дэмиан отпустил его запястье.

— «Где Неровой, чудовище?» — спросил Феромас. Жнец тоже звучал совершенно необычно. Если тон Дэмиана стал пустым и холодным, то Феромас будто бы едва мог сдержать свой гнев.

Однако незнакомец по имени Гермал посмотрел на жнеца ледяным взглядом:

— Не нужно задавать вопросы, ответы на которые не хочешь услышать, старый друг.

— «А тебе не нужно использовать это тело и этот голос, чудовище. Если считаешь, что твои уловки тут сработают, то сильно ошибаешься»

— Когда же ты примешь, что я и есть настоящий Гермал?

— «Никогда .Притворяйся сколько хочешь. Одурачивай кого хочешь. Мы с Дэмианом знаем, что ты такое. Пока не вернёшь Неровоя, никакого союза между нами быть не может. По крайней мере, это точно»

Гермал вздохнул:

— Я надеялся, что спустя столько времени вы сможете остыть и успокоиться, но вижу, что ошибался.

— «Ты сожрал моего лучшего друга последних двух тысяч лет, нечестивый сукин сын. Если ты думаешь, что я когда-нибудь–»

— А если другой лучший друг в опасности? — спросил Гермал. — Ещё и от рук Безумного Демона. Это заставит тебя принять перемирие?

Феромас смолк.

Дэмиан сложил руки:

— И ты желаешь союза сейчас, спустя столько времени?

— Я желаю разжечь то, что когда-то было между нами, — сказал Гермал. — Ты не веришь мне. Это ничего. Сам убедись в том, что я говорю правду. Парсон и Овера в руках Моргунова. Ты, больше чем кто-либо ещё на этой планете, должен понимать, что это означает. В какой они угрозе.

Морщинистое лицо Дэмиана было словно вырезано в камне.

— Если хочешь оставить им судьбу хуже смерти, то так и быть, — сказал Гермал. — Тогда связь между нами окончательно умрёт. И я отправлюсь на спасение в одиночку. Но ты должен понимать, что если он поймает и меня, то вскоре придёт за тобой.

— Хмф. Может будет лучше, если мой секрет ты унесёшь в могилу? — хмыкнул Дэмиан.

Кох повернул свою массивную голову в его сторону и начал рычать.

Воздух вдруг так чудовищно потяжелел, что Циско стало трудно даже дышать, не то что двигаться.

— … Ха. Если ты считаешь, что способен убить меня, то попробуй. Я пришёл подготовленным.

— Ну естественно.

Наступил длинный период тяжёлой тишины, пока её не нарушил Гермал:

— Неужели не осталось ни осколка товарищества в твоём сердце? — спросил он. — Если не ко мне, то хотя бы к Парсону?

— Сам скажи, — ответил Дэмиан. — Ты у нас эксперт по чувствам, нет?

— Дэмиан…

— Что? Разве не этого ты хотел, когда попытался сделать меня своей марионеткой?

— Последний раз повторяю: это была случайность. Я был идиотом и мне не хватало опыта с моими–

— Оставь отговорки тем, кто в них верит. И извинения тоже. — Дэмиан вдруг захохотал. — Знаешь, в некотором смысле ты меня освободил. Наполовину сойти с ума, в некоторых смыслах, тоже преимущество.

Циско не удивился признанию Дэмиана. Он был шокирован. Старый ублюдок знал, что он безумен, всё это время? И, получается, нифига не притворялся?

Тон его тоже изменился, и настолько, будто его ртом говорил кто-то другой. Он использовал свои голосовые связки так, как никогда раньше.

Дэмиан звучал… спокойно. И серьёзно. В некотором странном смысле это напомнило Циско его отца. Он тоже всегда говорил так.

Гермал вздохнул:

— Ты это серьёзно? Если просто будешь рядом со мной, как Кох, то безумие тебя больше никогда не побеспокоит. Клянусь.

— Думаешь, я забыл? — спросил Дэмиан. — Или просто притворяешься дурачком, как обычно? Если выбор быть безумным или стать твоей марионеткой, то выбора-то и нет.

Гермал покачал головой:

— Мой старый друг… ты не будешь моей марионеткой. Клянусь. Мы будем товарищами. Как всегда должно было быть. Даже если бы я того хотел, у меня нет силы подчинить тебя своей воле.

— Хмф. Лжец Листе, тебе идёт это прозвище.

— Зачем мне лгать об этом? Я не монстр, которым ты меня представляешь. Будь так, я бы просто заставил тебя идти со мной.

— Всё не так просто и мы оба это знаем, — сказал Дэмиан. — Твои уловки очень грязные. И чем сильнее цель, тем грязнее они становятся. Только потому, что это трудно, не делает тебя безвредным, старый друг.

Гермал отвернулся и отошёл на несколько шагов, почесав голову:

— Мы отвлеклись. Я пришёл сюда не для того, чтобы спорить с тобой.

—Хмф. Как ты вообще меня нашёл? — Взгляд Дэмиана перешёл на волка. — Он сделал это по своей воле? Или твоя очередная ложь подтолкнула?

— Если ты не можешь поверить ни единому моему слову, то какой смысл отвечать?

— Хороший вопрос.

И снова наступила тишина.

В этот раз её нарушил Феромас: «Овера. Её правда захватил Моргунов?»

— Да. И даже если думаете, что я лгу, этот факт вам будет не трудно проверить.

— «Хмф. И ещё мы должны поверить, что у тебя есть какой-то план её спасения?»

— Да.

— «Как? Единственный шанс спастись из рук Моргунова — если он сам отпустит. Только не говори, что это твой план. Ты собираешься убедить этого сумасшедшего отпустить её?»

— Так было бы проще, конечно, но нет. Любой план включающий его сотрудничество будет самой крайней мерой.

— «Тогда спрашиваю снова: как?»

— А я могу полагаться на вашу помощь?

— «Если это прозвучит реалистично, то может быть. Если нет, то можешь разворачиваться и уходить»

Гермал медленно и глубоко вдохнул:

— … Что вы знаете о проекте Чёрная Песнь?

Глава 257. О, раскаляющееся желание...

Гектор наблюдал с безмолвным восхищением и едва верил своим глазам. Они видели много безумного дерьма в последнее время, но включающаяся Кузня была довольно близка к вершине.

Аббас Саккаф просто стоял, с закрытыми глазами и двумя прижатыми к стеклу руками.

А в гигантской сфере продолжал появляться и исчезать свет.

Технически говоря, это не сильно отличалось от обычной лампочки — мысль немного подпортила впечатление — но он не мог прекратить ощущать восхищение. Этот свет просто… висел внутри стекла, как мигающая звезда, выдернутая прямо из неба.

Он появлялся на слишком краткие промежутки времени, чтобы его можно было разглядеть, но ему уже удавалось понять, что имел в виду Аббас, когда описывал огонь этой Кузни как «нежный».

В этом свету было тепло, которое Гектор чувствовал самой своей душой, каким-то образом. Или, может, это была его аура. Он на самом деле немного сомневался, потому что Гарвель ничего не ощущал.

В любом случае, это было впечатляющее зрелище, мягко говоря. Очевидный прогресс. Кузня всё ещё не работала, к несчастью, но что бы ни делал Аббас, это работало. Кроме того, теперь ведь его подпускали просто для того, чтобы покрасоваться, а это тоже хороший знак. До этого к лорду Саккафу не пускали ни слуг, ни жнецов, чтобы не помешать ему случайно.

Это, насколько понял Гектор, могло вытянуть из Аббаса душу и запечатать её внутри.

Не слишком весело.

Видимо Аббас больше этого не боялся.

— Это не такая Кузня, — заговорил Аббас. — Она желает только помогать росту в её окружении и не принимает вреда — возможно, даже во вред себе. Полное отсутствие агрессии делает её безопаснее, но при этом ограничивает творческий потенциал в определённых отношениях. Хороший обмен, на мой взгляд — и которому я более чем рад, учитывая обстоятельства. Нам просто нужно принять тот факт, что вещи созданные с её помощью будут обладать определённым «качеством». Но это вовсе не делает её менее полезной.

— «Понятно», — сказал Гарвель. — «Имя найти удалось?»

— Удалось, — ответил Аббас, заулыбавшись почему-то. — Она была известна как Свеча Агриана.

Но улыбка его была немного хитрой.

— «Ударение на была», — добавил Уорвал.

— «В каком смысле?» — спросил Гарвель.

— Так её звали в какой-то момент времени. В этом я уверен. Обычно имя Кузни становится «ключом» к её свойствам и способу использования. Но эта Кузня… я даже не знаю как описать. Она, по сути, отказалась от собственного имени.

Что, чёрт возьми?

— Думаю, поэтому её и забросили. Она больше не ассоциирует себя со своим именем и поэтому стала беспомощной. Видели, как она мигала? Похоже на двигатель, который отказывается заводиться.

Гарвель парил вокруг Гектора: «Иными словами, нужно дать ей новоё имя».

— И да, и нет, — ответил Аббас. — Мне кажется, что слово «Свеча» она всё ещё принимает. А вот «Агриана» ей не понравилось.

— «А…»

Гектор почувствовал, что начинает понимать.

— Мы с Уорвалом говорили о том, кем мог быть этот Агриан, — сказал Аббас. — К несчастью, он не помнит объединителей с таким именем. Поэтому мы надеялись, что ты можешь знать больше, Гарвель.

Всё внимание перетекло на жнеца, а он молчал.

Комната полностью принадлежала им четверым. Аббас отослал своих людей и теперь Гектор понимал почему. Если эта информация окажется важной, лучше не допускать её распространения. Конечно, если они спросят каждого жнеца в Уоррене, один наверняка может что-нибудь рассказать, но это риск — даже если не сейчас, то в будущем, как только жнецы неизбежно разбредутся по миру.

Аббас и Уорвал хотели играть предельно осторожно и он не мог их винить за это. Что только подтвердили следующие слова:

— «Если ничего не знаешь, то и ладно», — сказал Уорвал. — «Мы просто считаем, что чем меньше людей будет в круге доверия, тем лучше»

— «Я понимаю. И правда в том, что… я знаю Агриана. Мне трудно поверить, что он мог создать эту Кузню, но… в то же время, это до странного логично»

Уорвал сложил костяные руки перед своим чёрным саваном, длинная коса прижалась к его боку: «Только не говори, что знал его лично»

— «Нет, нет», — ответил Гарвель. — «Но когда я был Главным Архиватором, то узнал много историй древнего мира»

Аббас взглянул на него с любопытством:

— А я и не знал, что ты Главный Архиватор.

— «Этим я не очень люблю хвастаться. Мы разошлись не в лучших отношениях»

— Понятно…

— «В любом случае, Агриан был могущественным слугой в своё время, но истории о нём всегда казались… ну, можно сказать, смущающими? Он отчаянно пытался — и временами был в этом просто жалок — стать знаменитее своего учителя. К сожалению, ему это не удалось, раз даже вы оба о нём не слышали»

— А кто был его учителем?

— «Скапа»

Аббас слегка отпрянул:

— Что ж, это точно хорошая новость. Скапа сделал несколько собственных Кузней.

— «Конечно…» — Гарвель прозвучал совсем не настолько убеждённым. — «Только вот, истории о нём были… скорее поучительными по природе, чем достойными подражания. В некоторых он создавал что-то действительно работающее, но даже в них его превосходили соратники, выставлявшие Агриана жалким дураком»

— «Вау», — сказал Уорвал. — «Честно говоря, ты сейчас не сильно хороший образ сделал для создателя нашей дорогой Кузни»

Гарвель тихо вздохнул: «Ну, да. Не хочу давать вам фальшивое впечатление о нём. Но с другой стороны, если ему удалось создать эту Кузню, значит он был гораздо более талантливым, чем говорят истории».

Аббас прислонил руку к подбородку, задумавшись:

— Его личность может объяснять причину того, почему Кузня отторгла имя своего создателя. Или, возможно, какое-то определённое событие заставило её отвернуться от него. В любом случае, она явно не хочет ассоциировать себя с памятью о нём.

Уорвал захохотал: «Вот это жестокий удар судьбы. Горшок, не признающий собственного гончара. Мне его даже как-то жаль».

— «О, я бы не стал спешить с выводами на его счёт», — сказал Гарвель.

— «Да?»

— «К концу своей жизни Агриан стал настолько вспыльчивым, что от любого оскорбления впадал в ярость и не успокаивался, пока не разносил несколько зданий»

— «А…» — тон Уорвала обрёл в себя усталое узнавание. — «Тоже начал убивать невинных, значит…»

— «Эм, вообще-то нет. Не совсем. По нескольким источникам, он ни разу не нарушил свою клятву: никогда никого не убивать, даже своих врагов»

— «Что?»

— «Об этом истории высказывают разное мнение. Некоторые заявляют, что несмотря на хреновый в остальном характер, он был таким добряком, что просто не мог отнять человеческую жизнь. Другие заявляли, что дело в обратном: им двигала жестокость, просто он считал, что лишить человека всего нажитого — худшая участь из возможных»

— «Была одна история о том, как его за ужином оскорбил король, сказав, что подаренная им шкатулка „сделана со всем мастерством пьяного ребёнка“. Агриан похитил его посреди ночи и бросил посреди леса, предъявив, чтобы тот „сделал что-нибудь получше“. Король выжил и вернулся в крепость, что, по всей видимости в планы Агриана не входило, потому что следующей ночью он сделал ровно то же самое», — сказал Гарвель и замолчал на пару секунд. — «Во второй раз король не вернулся»

Господи, подумал Гектор.

— Хмм, — прогудел Аббас. — Создатели Кузниц часто эксцентричные личности. Эта история, на мой взгляд, похожа на правду. И должны быть действительно странные противоречия в человеке, который мог бы создать Кузню, способную отказаться от собственного создателя.

— «Может ты и прав», — сказал Гарвель. — «Хотя термин „эксцентричный“, как мне кажется, слишком щедр. У него было много схожих историй с обычными людьми вместо королей, в которых он просто сжигал чей-нибудь дом и говорил „попробовать начать сначала“»

— А…

— «Не знаешь что с ним случилось в конце?» — спросил Уорвал.

— «Предположительно, жнец его отпустил. Против его воли, м-да»

— «Мм. А звали жнеца?»

— «Канторикс. Слышал о нём?»

— «Боюсь, что нет»

— «Жаль. Будь он жив, мог бы помочь запустить Свечу»

— «Должен признать, что думал о том же», — сказал Уорвал, — «но это чрезвычайно маловероятно»

— «Конечно. Если бы он выжил, то почти точно не бросил бы Кузню»

— «Да. Она наверняка стала бы национальным сокровищем Лорента»

Пустые глазницы Уорвала на мгновение взглянули на Гектора, но он ничего не сказал.

— «Или её бы уже уничтожили», — сказал Гарвель. — «На самом деле, такой сценарий мне кажется вероятнее. Как много Кузней существовало в истории? И сколько из них дожили до наших дней?»

— «Тоже верно»

— В любом случае, Свече требуется новое имя, — вклинился Аббас. — Думаю, выбрать должны вы двое, раз, технически, она не моя.

— «Вау», — протянул Гарвель. — «Это… просто невероятно благородно с твоей стороны, лорд Саккаф. Тебе бы не хотелось дать ей новоё имя и назвать своей? Было бы довольно некрасивым поступком, но Кузни безумно ценны и мы бы не смогли тебя остановить. Чёрт, да ты мог бы даже не рассказывать, будто на самом деле ничего и не изменилось»

Выражение лица Аббаса не изменилось, он выдержал взгляд жнеца не шелохнувшись и ответил:

— Только бессердечная тварь ударила бы вас в спину после всего, что вы сделали для меня и моей семьи.

Гарвель усмехнулся: «Я рад, что ты так считаешь, потому что знаю многих, кто не согласился бы».

— Как и я.

— «Ну, это неслабое такое напряжение», — сказал Гарвель. — «Какое имя мы бы не выбрали сейчас, однажды оно может распространиться на весь мир. Даже пережить нас всех»

Хмм. Чёрт. Гектор напрягал мозги, чтобы найти подходящее имя всего мгновение назад, но внезапно почувствовал, что не в праве его выбирать.

Уорвал решил снова вмешаться: «В таком случае, позвольте предложить мне. Я знаю идеальное»

Гектор заметил, как Аббас поджал губы.

— «Хорошо, я слушаю», — сказал Гарвель.

— «Свеча Возвращённого Покоя»

Некоторое время все молчали. Только обменивались взглядами друг с другом.

— «Немного длинновато, ты так не думаешь?» — спросил Гарвель.

— «Хмм? Правда? А как тогда насчёт Обновлённая Свеча Сияющего Величия?»

Гектор заметил, насколько сморщился череп Гарвеля, явно не желающего дважды отказывать товарищу жнецу.

К счастью, его спас Аббас:

— На самом деле, Уорвал никогда не умел давать названия. Ещё одна причина того, почему я хотел, чтобы вы двое сделали это за нас, кстати говоря.

— «О, ну начинается», — простонал Уорвал. — «Ну давай, оскорбляй меня перед нашими союзниками»

— Это не оскорбление, это правда, — сказал Аббас. — Я предложил ему дать имя одному из моих сыновей. Хотите узнать, что он предложил?

— «О, очень, да», — закивал Гарвель.

— Метеорит. Он хотел, чтобы я назвал своего сына Метеорит Саккаф.

— «Я и сейчас считаю, что надо было так его назвать. Отличное имя. Запоминающееся. Вместо этого ты выбрал „Надим“. Ты хоть знаешь сколько Надимов среди нашей крови, а? Я никогда не понимал, как эти повторяющиеся имена не сводят всех с ума»

— Ты даже предложил моссианское слово, а не валганское.

— «Потому что так оно было ещё уникальнее»

Аббас просто покачал головой.

— «Хмм», — прогудел Гарвель. — «Мне бы хотелось не торопясь обдумать варианты, но откладывать не стоит, да? Имя необходимо, чтобы продолжить работу, верно?»

— Да.

— «Но ещё ты сказал, что имя может повлиять на способности Кузни, так?»

— Теоретически, да. В мелочах. Имя не изменит её фундаментальную нежную сущность, например.

— «Понятно. А плохое имя может быть отторгнуто снова, насколько понимаю?»

— Да. По этой причине Уорвал дисквалифицирован.

— «Эту обиду я сохраню с собой до конца своих дней», — сказал Уорвал.

Гарвель засмеялся, но быстро затих, наверняка глубоко задумавшись.

Гектор тоже попытался. Скорее всего, вот такими делами и должен серьёзно заниматься достойный лорд.

Хорошее имя для здоровенной свечи в здоровенном дереве… способной создавать предметы немыслимой силы…

Хм.

Хммм…

— Гектор, — сказал Аббас, вырвав его из мыслей. — Возможно, я могу помочь. Подойди ко мне.

Он повернулся и пошёл к Кузне, поманив жестом.

О, блин.

Гектор повиновался и почувствовал, что подходит слишком близко к гигантской стеклянной сфере Кузни. С самого её обнаружения он не осмеливался подходить так близко. И хотя был рад тому, что «вред» не в её характере, как сказал Аббас, штуки способные высасывать и пожирать души заставляли его дрожать от страха как гребаного суслика.

Аббас положил руку на его плечо и сказал:

— Расслабься. Она спит. И просто физически не может навредить. Опасения не помогут узреть истину её характера собственной душой.

— … Хорошо, — глубоко вдохнул Гектор, пытаясь успокоиться. Он посмотрел, как Аббас положил руку на стекло и поднял на него ожидающий взгляд.

Гектор последовал примеру лорда Саккафа и прикоснулся голой рукой к стеклу.

— Теперь нужно сосредоточиться, — сказал Аббас. — Закрой глаза, если это поможет. Сконцентрируйся на душе и медленно войди ею в Кузню. Используй душу, чтобы почувствовать форму и объём. Потом попробуй взглянуть глубже, если получиться. Не спеши. Это может занять…

Гектор давно исчез.

Он перестал слышать голос Аббаса ещё на первых словах — и его это не сильно волновало. А должно бы, наверное.

Но как это было странно.

А в то же время так знакомо.

Тьма всю вокруг, как тёплый океан. Успокаивающий. Уверяющий. Встречающий. Как старый друг.

Таких у него было немного. На самом деле, скорее всего ни одного. Воспоминания казались туманными. Далёкими. Приходилось реально хорошо сосредоточиться, чтобы их позвать.

Хмм. Это было не хорошо.

Он чувствовал себя слишком… жидким. Разум растягивался, расползался во все стороны. Но держаться было не за что. Только темнота вокруг. Бесконечное пространство.

Он сосредоточился заново. Не разбредаться. Это опасно.

Его мыслительные процессы стали немного ленивыми, тяжёлыми в этой темноте. Но если он сосредотачивал их на чём-то одном, то чувствовал себя вполне нормально.

Ага. Так лучше. Отчётливее.

Так где он? Внутри Кузни? Да, по всей видимости.

Нечто очень похожее он ощущал во время первой встречи с Расаласэдом. И наверняка это не совпадение.

Точно как в ту встречу здесь наверняка было что-то, чего он не замечал. Когда Расаласэд находился в полностью спящем состоянии, пространство внутри Осколков казалось совершенно пустым.

Так что же он упускал? Хмм. Очевидно, Аббас хотел что-то показать. «Настоящую сущность» Кузни или вроде того.

Он попытался сосредоточиться глубже. Это сработало с Расаласэдом. Могло сработать и тут.

Но ещё он хотел попробовать кое-что другое.

Он вспомнил о своих последних попытках поговорить с Расаласэдом, об «эмоциональном приказе», который для этого потребовался. Может здесь было что-то похожее.

Ему казалось, что проблема в управлении эмоциями, в том, что у него просто не получалось так точно ими управлять. Но начинал думать, что на самом деле нет — по крайней мере, не полностью.

Возможно, он недооценивал «приказ». Казалось достаточно лёгким просто подумать о том, чего он хотел, сосредоточиться на попытке потянуться к Расаласэду — к Кузне, в этом случае — но точно ли всё так просто?

Думать о чём-то — не то же самое, что давать приказ. Разница между предложением и требованием.

Об этой разнице достойный лорд должен знать.

Наверное.

Хотя казалось охренительно странным, что нужно давать приказ Осколку или Кузне для чего-то такого, но и в них нет ничего обычного. Это территория душ, рвения, и… ауры? Или, может, воли?

Или комбинации всех трёх.

Сила воли. Хмм. Когда следовало отдать приказ, она казалась довольно важной штукой. И он не забыл о том, что Маласт говорил про Высшую Волю.

Гектор пытался соединить эту точку с кучей других уже довольно давно, но головоломка не поддавалась. Откровенно говоря, ему было трудно поверить, что из всех людей именно ему досталось нечто такое… ну, высшее.

На самом деле, половину времени он считал собственную волю слабейшей из возможных, обычно он просто позволял всем делать всё, что они хотят. И хотя пытался работать над этим, прогресс пока не ощущался.

Но есть и другая половина времени…

Ну.

Что ж.

Хмм.

В любом случае, он попытался сосредоточиться.

Потому что это важно, как ему приходилось напоминать себе. На самом деле, сейчас, возможно, не было ничего важнее. Эта Кузница может стать разницей между выживанием и смертью Уоррена. Между выживанием и смертью Атрии. И Гарвеля. И рейнлордов. И сэндлордов. И всех, кто стал ему так дорог.

Все зависят от неё.

Если ему придётся использовать свою Высшую Волю, чтобы заставить грёбаную Кузню — или Расаласэда — послушаться, то так оно и будет. Это стоило попытки, как бы сильно он не ощущал смущение.

Потянувшись душой снова, он попытался вложить всю свою концентрацию. Всю свою сосредоточенность. Все свои силы. Решительность. Уверенность. Тяжесть.

И отдал приказ: «Покажи себя».

Эти два слова резонировали как эхо в тёмном океане вокруг. Он не представлял как. Откуда они вообще взялись? Где его рот? Как он мог что-то услышать?

Хмм. Возможно, правильнее было сказать, что он их чувствует, а не слышит.

В любом случае, он ощутил что-то ещё. Нечто ожидающее во тьме.

Кузня, как он и думал, не была пуста.

И потому он попытался снова.

— Покажи мне себя, Свеча.

Тьма задрожала в этот раз, потянулась к нему. И вместе с тем появились звуки. Туманные. Непонятные. Могли быть слова. Могла быть музыка.

Он почти попытался снова, когда прозвучал голос Аббаса:

— Гектор! Ты что, чёрт возьми, делаешь?! — его душа внезапно появилась рядом с ним, внутри этого чёрного океана темноты. — Почему ты ушёл один?! Как ты ушёл один?!

О.

Эм.

Довольно хорошие вопросы, кстати говоря.

Но и ему на ум пришёл довольно хороший ответ — по крайней мере, он таким ему показался:

— Я просто осматриваюсь.

— Осма–? Гектор, чёрт, я даже не знаю, что на это сказать, если честно. Но оставайся со мной, пожалуйста. Если сделаешь один неверный шаг, твоя душа может навсегда потеряться здесь.

— Стоп, что? А как «эта Кузня так не поступит»?

— Не поступит, пока я рядом и показываю путь. Но если уйдёшь один, то что угодно может случиться.

Что угодно? Хмм.

— … Теперь мне ещё больше хочется так поступить.

— Гектор, пожалуйста! Это не шутка!

— Ладно, прошу прощения, — сказал Гектор, невольно засмеявшись. Но совсем немного. Ему казалось, что он вполне неплохо справлялся, но даже так, старшего и более опытного слугу следовало послушать. — Пойдём.

Душа лорда Саккафа немного расслабилась, наверняка от облегчения.

— На минуту я правда испугался. Теперь позволь мне показать–

— Юный Гектор, во что ты ввязался в этот раз?

— Это кто, чёрт возьми?! — вскричал Аббас.

О господи.

— Эм, это, ну–

— А, юный Аббас. Ты можешь меня слышать? Как чудесно.

Душа Аббаса вновь ощетинилась:

— Кто говорит?! Назови себя!

— Эм, нет, это Ра–

— Не беспокойся, юный Аббас. Я не желаю зла. Давно меня не покидала надежда поговорить с тобой.

И он сказал что-то на валганском.

Аббас ответил — тоже на валганском, но эмоциональнее.

Потом Расаласэд сказал что-то ещё. Снова Аббас. Снова Расаласэд.

Хотел бы Гектор, чтобы Гарвель был рядом и мог перевести:

— Эй, ребята, вы бы не могли–

Аббас уже что-то кричал. Он явно не успокаивался.

— Эм, всё в порядке?

— Да, — сказал Расаласэд.

Но не Аббас. Гектор ожидал, что он что-то скажет, но мужчина сохранял могильную тишину.

— … Аббас? Вы в порядке?

— Я отделил его, — ответил Расаласэд. — Думаю, ему нужна пара минут, чтобы успокоиться. Не беспокойся. Я продолжу объяснять ситуацию ему отдельно, а тем временем, давай продолжим наше исследование.

— Наше… исследование? — переспросил Гектор.

— Именно. Много времени утекло с тех пор, как я посещал новые места. Это освежает. И немного тревожит.

Хмм:

— Много времени? Но Расаласэд. Время не время, верно?

— Ха-ха. Действительно, так и есть. Особенно в этом месте. Поток полностью искажён и зависит только от того, куда мы направимся. Это большая опасность для душ случайно забредших сюда. Один неверный шаг, как сказал юный Аббас.

Гектор мог бы моргнуть, было бы чем:

— О-о-о… кажется, я понял. Хочешь сказать, что если мы пройдём там, где не стоит, наше восприятие времени может испортится? То есть, мы… потеряем, например, целый год, хотя здесь нам покажется, что прошли всего секунды?

— В одном из худших вариантов. Но в списке вполне возможных. И это не самое плохое, что может случиться.

— Серьёзно?

— Конечно. Потому как время не время, эта проблема разрешима. Восприятие — вот та тонкая нить, на которой лежит время. Когда эта нить запутывается, может случиться два события. В одном ты навеки застреваешь в вечном повторении собственной смерти. И это ужасно. Или тебе удаётся превзойти фальшь — увидеть сквозь петли нити времени — и воссоздать себя заново, свободным от цепких лап линейного пути.

— Эм…

— В сравнении с этим, если эта голодная кузня творения разорвёт твою душу на части как голодный штормовой медведь, будет гораздо хуже. Быть разорванным на бессчётные части продолжающие существовать в чудовищном когнитивном диссонансе. Не согласен?

— Это… звучит довольно плохо…

— Да. — Прошла секунда. — Но я уверен, что ты будешь в порядке, юный Гектор.

— А, ага, спасибо… — Гектор понял, что временами Расаласэд просто ужасно подбирает слова.

— Не будем терять время, — сказал Расаласэд. — Говори, как говорил.

— Ты уверен, что Аббас будет в порядке?

— Конечно. Не позволяй ему отвлекать тебя, Юный Гектор. Говори, как говорил. С твоей душой в приоритете.

Эм. Хмм.

— Ты какой-то назойливый сегодня, Расаласэд…

— Разве? Тогда прошу прощения. Я не чувствовал таких эмоций с моей эпохи. Моё любопытство затмило разум. Я не хотел тревожить тебя, юный Гектор.

Гектор зацепился за это слово:

— Эпохи?

— Да.

Довольно необычный выбор слов, как ему показалось. Только недавно заинтересовавшись историей, он не очень хорошо её знал, но не сомневался в том, что сейчас они жили в Седьмую Эпоху, а Шестая — Поздняя Имперская Эпоха — завершилась падением последней великой империи, Моссианской.

Насколько он понял, эпохи измеряются не определённым промежутком времени, а историческими событиями. По этой причине у Седьмой до сих пор не было общего названия среди историков — и вряд ли будет до наступления Восьмой.

Однако до сих пор не было Эры размером меньше шести веков, а сейчас был только двести девяносто первый год, поэтому вряд ли она окончится скоро.

Насколько помнил Гектор, Гарвель говорил, что Расаласэду за тысячу, но не больше двух, значит он жил в Шестой Эпохе, но не зацепил Пятую, также известную как Эпоха Завоевания.

В странном направлении ушёл разум Гектора, но это несколько помогло с перспективой. Теперь он захотел задать Расаласэду целую кучу вопросов об истории.

Ха. С другой стороны, у него ведь есть ещё более старый жнец. И Гарвель наверняка будет ревновать, если вместо него Гектор обратиться к Расаласэду.

— Расаласэд, — сказал Гектор, — эпоха — это реально долго. Что именно ты желаешь здесь найти?

Мгновение перед ответом Сухой Бог молчал:

— Путь вперёд.

Хмм. Он уже давно хотел спросить, что Расаласэд знает про Кузни Слияния, но оставался ещё один важный вопрос:

— Эй, эм… пока ты пришёл, как думаешь, тебе удастся найти остальных сэндлордов?

— А… ты желаешь найти моих разрозненных потомков и защитить их тоже?

— Ну. Да.

— Очень доброе желание. И смелое. Ты приглашаешь опасность таким предложением.

— Я… в курсе этого.

— Ха. Или, возможно, ты желаешь подчинить их, пока они слабы? Не только сделать зависимыми от тебя, но и вечно благодарными за это?

— Расаласэд, что–?

— Шутка. Я знаю твоё сердце, юный Гектор. Твой разум может и стал для меня загадкой теперь, но я никогда не забуду увиденное в нашу первую встречу.

На это Гектор не нашёл ответа.

— И хотя я шучу, другие могут сказать те же слова всерьёз. Если продолжишь этот путь, тебя будет ожидать множество проблем.

Мм. Что ещё нового?

— Я предупреждаю тебя. Сейчас мои потомки разрозненны. Последний удар прошёлся по ним очень сильно. По их вере друг в друга. Боюсь, они могут не восстановиться.

Гектор удивился:

— Серьёзно? Думаешь, всё настолько плохо?

— Нет, не думаю. Но боюсь этого. Как и многие из них. Души моих потомков иссыхают в изоляции и сомнении, я чувствую их коллективное горе как своё. Огромная масса тревоги.

— Я… мне жаль это слышать. — Хотя пессимизм Расаласэда ему не сильно передался: — Но твои люди переживали и худшее. Не раз.

— Действительно. Однако такого не случалось уже много, много лет.

— Хочешь сказать, что будет лучше не воссоединять их всех?

Ответа не последовало.

— … Расаласэд?

— Я… не знаю, юный Гектор.

И снова Гектор был удивлён. Расаласэд неуверен? Так ещё и говорит об этом открыто?

Это было чем-то новым. И это пугало.

Хотя Гектор оценил честность:

— Считаешь, что лучше оставить их одних на какое-то время?

— Возможно да. Или нет.

А, Гектор всё ждал, когда же он снова вытащит эту карту.

— Ты слишком непредсказуемый фактор, юный Гектор. Я не знаю, удастся ли тебе достучаться до них.

— Хмм. Ну, мне и не придётся. Это сделает Аббас.

— … Нет. Не сделает.

— В смысле?

— Я не думаю, что юный Аббас сможет воссоединить моих родных. В их нынешнем состоянии они отторгнут его и останутся в изоляции.

— Ты серьёзно? Даже когда их подданные так нуждаются в помощи?

— Они не подумают об этом. В их глазах воссоединение будет означать неизбежную смерть для всех.

Твою мать.

— Но Аббас мог бы… — Мог бы что? Гектор не смог закончить мысль.

— Однажды да, юный Аббас сможет достучаться до них, думаю. После того как эта война закончится.

Это… на самом деле, имело смысл. После таких катастрофических потерь было совершенно логично, что сэндлорды захотят отсидеться сложа руки. У них ведь семьи. Они попытаются начать исправлять проблемы, когда всё уляжется. И если они посчитают, что Аббас попытается вернуть их обратно в конфликт, чтобы вернуть Саир, то…

Ему не нравилось то, насколько логично звучала эта мысль. И ведь их не трудно. Гектор сейчас не мог обвинить сэндлордов за то, что они поставили приоритет на себя.

Но Расаласэд не закончил:

— Ты, с другой стороны, непредсказуемый элемент. Ха. Как и всегда, по всей видимости. Я не знаю, как твоё участие повлияет на их души. Возможно, ты тоже провалишься. Или нет.

— Ну, я бы не хотел заставлять их возвращаться в бой, — сказал Гектор. — Просто хочу предложить безопасность. А если они уже в безопасности, то так тоже хорошо.

— Понятно. Из-за этого отношения ты постоянно навлекаешь на себя чужие беды, юный Гектор.

— А. Ну. Может быть. Но лучше так, чем если эти беды навлекутся на меня сами.

— Ха. Возможно. Или нет.

— В любом случае, по всей видимости ты можешь найти других сэндлордов, если захочешь.

— Да. Но, пожалуйста, позволь мне подумать об этом. Я решу, помогать ли тебе в этом деле уже скоро. Сейчас давай сосредоточимся на текущей задаче.

— Ладно. Спасибо, вне зависимости от принятого тобой решения.

— Говори, как говорил, юный Гектор. С силой. Я помогу тебе.

Гектор собрал всю свою концентрацию снова. Было довольно странно без тела. Без век, которые можно было закрыть. Без дыхания, которое следовало успокоить.

Хмм. Говорить с силой? Иначе и не скажешь, наверное.

— … Покажи мне себя, Свеча, — сказал он. Было очень странно слышать как Расаласэд повторяет за ним каждое слово, хотя и с небольшой задержкой.

Это он имел в виду под помощью? Гектор не успел спросить.

Глубина вокруг них содрогнулась. И продолжила содрогаться, словно пульс сердца. Но только поначалу, постепенно превращаясь в бесконечное бренчание.

А потом пришла ударная волна, которую он почувствовал самой своей душой. Он даже не знал, как это описать. Внезапно и сильно. Было не больно, но странно.

— А, — прозвучал голос Расаласэда снова. — Не беспокойся. Я защищу тебя от любых атак.

Атак? Каких атак?

— Хорошая Свеча! — прокричал Расаласэд. — Не бойся нас! Мы пришли починить и воскресить тебя!

Бренчание набрало в силе, стало практически оглушительным. Оно было всюду и окружало их.

— Нет! Не твой создатель послал нас! Только простая случайность позволила нам тебя найти!

Больше бренчания, в этот раз с разными ритмами.

Гектор начал понимать. Расаласэд… говорил с ней. Каким-то образом.

Неразборчивые звуки продолжились, меняясь с постоянной периодичностью. Это больше напоминало сломанный динамик, чем настоящий язык. Каким вообще образом Расаласэд мог что-то понимать?

— Превосходно, — сказал он. — Если ты желаешь снова стать единым целым, то прошу, прими нас. Я мало знаю о твоём роде, но уверен, что этот процесс станет легче с твоей помощью. Юный Аббас проведёт тебя через него.

О, он почувствовал душу Аббаса рядом.

— Эээ, а, д-да, я сделаю, что смогу? — это определённо не было вопросом, но тон Аббаса прозвучал именно так.

Раздалось больше бренчания.

В этот раз оно продолжалось долго.

Гектор чувствовал, как тьма вокруг затряслась сильнее, чем когда-либо. Он словно оказался в пузыре под проливным дождём — или под метеоритным дождём.

— … О, — прозвучал голос Расаласэда снова. — Это… эм… я не думаю, что это необходимо. Твоя целость нарушена. Полный пересказ потребует слишком много твоих сил. Но я клянусь, что эти две юные души достойны твоего доверия. Они бы не–

Ритмичный звук перебил его, набрав в интенсивности ещё больше.

— А. Ты не веришь и мне тоже… конечно… я только хотел сказать–

Пузырь лопнул.

Глава 258. Тропа в темноте...

Вот теперь всё стало полностью чёрным. Гектор не мог почувствовать ничего. Ни Аббаса. Ни Расаласэда.

Даже его собственная душа была под вопросом. Он всё ещё там? Где вообще это «там»?

Мир поднялся откуда-то снизу, будто всплыл из бездонной ямы под ним.

Он оказался на природе. В поле. Лёгкий, эфирный туман покрывал всё. Не такой яркий, чтобы жмуриться, но всё же покалывающий глаза.

А, он снова почувствовал своё тело. Или нет? Туман покрывал его руки, заметил он. Будто был частью тела. Или будто он был частью тумана.

Хмм.

Ну, вот такого он ещё не видел. Хотя место знакомое, но он не мог понять почему. Просто пустое поле. Лес вдали.

Кузня показывает ему это? Если да, то зачем?

Некто возник перед ним. Но проявившись полностью, этот некто стал выглядеть реальнее него самого.

Никогда раньше он не видел такой одежды. Она была украшена серебряной и ярко-красной нитью, но в то же время казалась примитивной.

Гектор вспомнил видение, которое ему показывала Полина Гаоланет. Всё это ощущалось как-то иначе, но схожие моменты были. И если это воспоминание Кузни, то человек стоящий перед ним тоже из древности?

На вид просто парень. В поле. Осматривающийся.

Хмм.

Не слишком информативно.

Потом человек исчез, но лишь на мгновение. Он появился в нескольких метрах от прошлого места, теперь присевший, будто изучал землю. Потом он исчез снова и появился с лопатой в руке.

Дыра, которую копал парень, расширялась очень быстро, пока он появлялся и исчезал.

Как перематывание записи.

Дыра становилась всё глубже, пока парень работал. Гектору пришлось подойти ближе к краю, чтобы взглянуть внутрь. Одежда на нём тоже менялась от появления к появлению, возможно прошли целые недели, если не больше, когда он наконец положил лопату.

Дыра стала огромной. В неё можно было бы поместить целый дом. Или даже два.

Но мерцания не прекратились. Парень продолжал исчезать и появляться, однако теперь он почти каждый раз был на четвереньках, с поднятыми рукавами и временами по самый локоть в земле. Грязь тоже менялась, постепенно становясь темнее, принимая более насыщенный коричневый цвет. Если до этого она была испещрена камнями, то теперь начинала выглядеть мягкой и ровной.

Гектор наблюдал за работой незнакомца с нарастающим интересом. Неужели это создатель Свечи? Агриан?

Он попытался разглядеть лицо парня, но постоянная телепортация мешала удивительно сильно. Похоже, у него были не слишком густые волосы и лицо, с которого так и не ушёл детский жирок. А ещё будто бы выточенная в нём хмурость, которая сопровождала парня при каждом появлении.

Видение постепенно замедлилось до нормальной скорости и Гектор как раз начал интересоваться в причине, когда у края дыры появился кто-то новый.

Этот был в идеальной одежде, с будто бы выточенной скульптором челюстью, и безупречно уложенными светлыми волосами. Он сказал что-то на незнакомом для Гектора языке, но Агриан, всё ещё копошащийся в земле, проигнорировал его. Мужчина добавил что-то ещё и начал смеяться.

Это явно зацепило Агриана, потому что он перестал работать и его плечи затряслись. Со спины это выглядело так, будто он плачет, но обойдя и взглянув на лицо, Гектор увидел злобу.

На самом деле, скорее даже ярость.

Но Агриан ничего не сделал. Он вернулся к работе, а незнакомец ушёл.

Хмм.

Гектор подумал, что ему и не нужно знать их язык, чтобы понять происходящее. Видение снова ускорилось, работа Агриана скакнула вперёд. Он посадил семена, заполнил дыру, и крошечное дерево на её месте начало тянуться к небу.

Как только оно начало расти, Агриан будто постоянно наблюдал за ним, постоянно поливал и проверял всю почву вокруг.

А потом вдруг вся трава вокруг умерла, оставив за собой только сухую, потрескавшуюся землю. Даже вдали весь лес начал темнеть, десятки деревьев упали, некоторые вообще вспыхнули как спички.

Гектор на секунду испугался, что дело в растущей Кузне, но пока он наблюдал за тем, как Агриан пытался закрыть саженец от жестокого солнца, постоянно поливал его и даже закрывал собственным телом, в тот момент как натянутую ткань унесло ветром, передумал.

Даже после того как засуха прекратилась и зелень вернулась, проблемы Агриана стали только хуже. Он начал работать над какой-то хижиной или другим примитивным сооружением, вероятно для того, чтобы поселиться рядом с саженцем, но не успел закончить. Она вспыхнула как сухая трава.

Гектор заметил группу людей позади хижины, все были с оружием и исчезли раньше, чем он успел разглядеть что-нибудь ещё. Только Агриан остался, покрытый кровью и медитирующий в позе лотоса перед саженцем.

Он построил новую хижину. Эта продержалась дольше, прежде чем её ударила молния и она тоже сгорела. Тогда он построил третье сооружение, ещё более примитивное, чем первые два. Наверняка потому, что не рассчитывал на её долгое существование.

Видение замедлилось снова, теперь Гектор увидел, как он сдерживал потоп. Агриан построил огромные грязевые стены вокруг саженца и деревянной хижины, но вода поднялась так высоко, что всё равно переливалась за край.

Гектор снова заметил мужчину со светлыми волосами, в этот раз высоко в небе, просто парящего там и наблюдающего за этой сценой. Он не поднял и пальца, чтобы помочь. Так ещё и улыбался.

Из-за этого зрелища Гектор начал думать, что этот светловолосый, возможно, и был причиной такой безумной погоды.

Видение ускорилось снова, безумие продолжилось. Шторм. Ещё одна засуха. Град размером с бейсбольные мячи. Молнии лупящие по земле со всех сторон. Дюжина ураганов. Снова потоп. Грёбаное землетрясение.

Даже увидев ответ собственными глазами, Гектор не представлял, как саженец мог пережить всё это дерьмо.

И ведь все события происходили одно за другим. Ладно ещё, ну, например, за тысячи две лет, такое неизбежно рано или поздно, но саженец вырос едва ему по пояс. Он может и не ботаник, но разве это не означало, что все катастрофы произошли лет за пять или даже меньше?

Видение снова замедлилось, в этот раз его окружал ревущий пожар. Лес вдали уже полностью горел, освещая горизонт вместо солнца. И трава тоже, пламя приближалось очень быстро.

Пока не перестало.

Видение замедлилось слишком сильно. Ещё мгновение назад оно бежало, а теперь ползло. Он видел каждое движение пламени. Как формируется дым. Бессчётные угольки, замершие на месте. Включая один, прямо перед ним, к которому он невольно потянулся.

Пальцы прошли насквозь. Ничего удивительного, пожалуй. Охренительно странно и довольно круто, но не удивительно. Он ведь не на самом деле участвовал в событиях.

Но как странно. Полыхающий мир, а в то же время едва движущийся.

Хмм. Он не знал, что делать, кроме как восхищаться этим зрелищем. Почему видение настолько замедлилось? Кузня пыталась показать какое-то одно мгновение?

Он тщательно осмотрелся, но не заметил ничего необычного. Агриан. Саженец. И пламя всюду вокруг. Даже блондина больше не было видно.

Спустя какое-то время, Впрочем, он услышал новый звук. В видении и так были звуки, но замедленные настолько, что превратились в тихий серый шум.

Но не этот. В то время как мир оставался медленным, один звук показался его ушам узнаваемым — в отношении скорости, по крайней мере. Правда он не мог понять, что же это было. Как комбинация рвущейся одежды и травы. Повторённая много раз.

А потом перед ним появилась чёрная дыра. Нет, сразу несколько. В воздухе.

Видение ломалось? Он надеялся, что нет, потому что не представлял, как такое починить. Но, хмм, Расаласэд говорил что-то о пересказе и о том, что это будет трудно для Кузни в её нынешнем состоянии, да? Это он имел в виду?

Угх. Это сильно озадачивало.

Дыры в воздухе продолжали расти. И искажаться. Будто изгибая пространство всюду вокруг себя.

Пока из них вдруг не вылезли чёрные как уголь руки.

Челюсть Гектора отвисла.

Нечеловеческие существа вылезли из чёрных глубин, выползающие как пауки с четырьмя конечностями. Они падали на землю, будто кучи мяса, и изгибались в тишине. Их формы были такими странными, что Гектор просто не мог их понять. Он видел руки — что-то вроде рук — но где головы? Или, хотя бы, торсы? В одно мгновение они напоминали людей, в другое просто становились лужей чёрной слизи.

Чем-то это напомнило ему червей Подкорки.

Но не полностью. Он видел лица полные ужаса под их тёмной, склизкой плотью, как если бы люди были заперты в них и пытались выбраться.

Что за херня происходит? Как эти твари связаны с пожаром?

Видение снова ускорилось, но только до реального времени. Пожар ожил в его ужасающей ярости. Гектор почувствовал жуткий жар и удушающий дым, как если бы находился там на самом деле.

Агриан и саженец находились всего в паре шагов, а иллюзия казалась такой реальной, будто он мог подойти и коснуться их. Возможно, в этот раз рука не пройдёт насквозь — по крайней мере, так говорили его эмоции.

Но он продолжил внимательно наблюдать.

Странные монстры приближались, словно языки пламени не касались их.

Агриан хлопнул по земле обеими руками и массивная волна земли потекла вперёд, накрыв собой чуть ли не половину пламени на горизонте в одно мгновение.

Гектор был поражён, но в считанные секунды пламя каким-то образом вернулось. И по какой-то причине Агриан не замечал чудовищ, приближающихся к нему.

Блин, реально хреновая ситуация. Хотел бы Гектор помочь. Ему уже было интересно, каким же образом Агриан выкрутится из этого дерьма.

И, чёрт, жар был безумно реалистичным. Он знал из личного опыта. Уже не раз ему приходилось находиться так близко к обжигающему пеклу — особенно когда Гарвель приводил его к пылающим домам на патрулях — ощущения были в точности такими же.

Кузня умела создавать иллюзии. С другой стороны, огонь ведь её специальность. Всё логично.

… Да?

Пока он продолжал наблюдать за раскрывающейся перед ним сценой, в его голове возник неизбежный вопрос.

Это ведь всё иллюзия, да?

Очевидно, Кузня не могла отправить его в прошлое. Это бы не имело никакого смысла. В таком случае произошёл бы какой-то там парадокс в ткани вселенной или как-то так.

Откровенно говоря, он не совсем эксперт в таких вопросах. И уверенность покидала его с каждой секундой.

Потому что, даже если это не имело никакого смысла… ну, то есть, вдруг это реально? И окажется, что он тупо стоял как идиот и смотрел всё время, когда мог помочь?

Угх.

Просто ради проверки он поднял руку и попытался призвать железное копьё, чтобы пронзить ближайшего монстра.

Железо не материализовалось.

Монстр, с другой стороны, отлетел так, будто он попал.

Гектор посмотрел на свою открытую ладонь, озадаченный ещё больше, чем раньше. Железное копьё не могло отбросить монстра так. Оно бы просто застряло как игла в подушке.

Значит, его железо работало как-то иначе в этом месте? Или он получил вообще другую силу? Дарованную Кузней специально для видения.

Или всё дело в нём. Эффект Владения. Или Внимания. Или Высшей Воли. Или чего-то ещё.

К несчастью, времени на размышления ему не дали. Монстры размножались.

Их склизкие тела гротескно вытягивались, прежде чем разрывались надвое — но самым странным было то, что они при этом не теряли массу. В отличие от червей из Подкорки. Они будто создавали собственных клонов. Некоторые начинали ходить на двух ногах и поднимать руки в направлении Агриана.

И Гектора тоже.

Агриан всё ещё был занят тушением пожара. Он бросал волны грязи во всех направлениях, будто набрасывался тёмным океаном на упёртый, пылающий берег. Заметил ли он монстров — и мог ли вообще их видеть — оставалось загадкой.

Гектор атаковал своим «железом» снова. В этот раз он попытался представить что-нибудь более эффективное против слизней. Большой пустой цилиндр, чтобы сдержать слизь, и идеально подходящий блок, падающий сверху.

Импровизированный гидравлический пресс.

Вместо этого выбранный монстр просто взорвался, будто на него бомба упала.

Гектор моргнул, пока чёрная слизь разлеталась во все стороны, часть даже попала ему в лицо.

Одно удивление вслед за другим. Он ещё и почувствовал это?

Гектор стёр слизь другой рукой, обрадовавшись про себя тому, что на него попало так мало.

Агриана тоже задело и он остановился, чтобы осмотреться. Ладно. Теперь он точно увидел склизких чудовищ. И кружился вокруг, пока его глаза неожиданно не остановились.

На Гекторе.

О.

Ладно.

Значит, теперь вот это вот тоже.

Но волна пламени захватила внимание их обоих. И ползущие к ним монстры от неё не сильно отставали.

Ещё одна приливная волна земли накрыла весь западный горизонт и Гектор задумался, может ли сам сделать что-то похожее со своей новой силой.

Он вытянул руку к восточному горизонту и попытался представить волну своего железа, накрывающую пламя.

И… к его изумлению, это сработало. Пламя потухло за несколько секунд, будто из воздуха вытянули весь кислород.

А потом каменные столбы поднялись из земли, окружив сразу всех чёрных монстров. Они попытались проползти между щелей и тогда все столбы слились вместе сетью шипов, разрубившей монстров как сыр.

Гектор снова был поражён. Мгновение назад их окружали десятки чудовищ, а теперь остались только трепещущие куски слизи на земле. Может Агриану и не требовалась помощь.

Пока не увидел очередную волну пламени там, где её лишь секунды назад потушил Агриан. Гектор потушил её одной рукой и повернулся на восток, ожидая увидеть ту же картину, но… не увидел. Восточный горизонт потух.

Какого чёрта?

Ну, плевать. Он потушил и пламя на севере с югом, заодно, чувствуя себя каким-то богом огня.

Дым наполнил территорию вокруг, стало трудно дышать. Гектор видел кучи слизи, пытающиеся собраться воедино. Но у них не получалось. Каменные столбы Агриана крепко их держали.

Опасность прошла.

Вау.

Если бы только все битвы были такими простыми.

Агриан повернулся к нему, провёл взглядом от макушки до пяток. И что-то сказал, но Гектор даже не понял на каком языке. Найкейрианский, наверное? На нём же вроде были написаны книги в дереве?

Блин, жнец бы сейчас был очень кстати. Гектору стало интересно, как там Гарвель.

Видение снова ускорилось.

И в этот раз гораздо сильнее, судя по скорости, с которой вытягивался саженец. И естественные катастрофы прекратились, да? Но почему? У него было такое ощущение, что дело не в его вмешательстве. Может тот блондин умер в какой-нибудь другой стране и наконец оставил Агриана в покое?

Гектор заметил, как он делает что-то. Агриан вставил какую-то сферу под корень саженца. Это казалось довольно странным, пока Гектор не понял, что происходит.

Ствол саженца постепенно обхватил сферу корнями, создав вокруг него что-то вроде клетки, и продолжил тянуться ввысь, обхватывая её плотнее. А Агриан продолжал заменять сферы всё более и более широкими, пока не поставил на их место большую деревянную плиту.

Видимо так он сделал комнату в центре дерева, не убив его. Он не вырезал всё это пространство, получается. Оно было пустым с самого начала.

Наблюдать за работой Агриана было здорово. То, как дерево принимало форму, зная каким оно станет в итоге — он не мог оторвать глаз.

Ну, а ещё ему очень нравились разные сооружения, может дело в этом.

К тому моменту как видение начало замедляться снова, саженец превратился в высокое дерево — хотя и не такое гигантское, каким стало в современном мире, но всё равно прогресс впечатлял. А ещё комната внутри, по всей видимости, как раз закончила принимать форму.

Агриан даже начал работать над Кузней. Основание было практически готово, что тоже удивляло, на взгляд Гектора.

Основанием служила просто большая каменная плита — так она выглядела. Но сейчас, пока она не была завершена, Гектор видел внутри неё корни. Будто проросшие в камне. Агриан вылил на них какую-то тёмно-зелёную жидкость и корни начали извиваться, излучая эфирный белый свет.

Знакомый свет, как показалось Гектору — особенно потому, что этот свет ничего не освещал. Так светились жнецы — светлые существа, при этом не дающие никакого света.

Закончив выливать, Агриан начал касаться камня со всех направлений. Будто массировал его.

Казалось странным, но к этому моменту Гектор ожидал увидеть что угодно. Откровенно говоря, он уже не верил, что этому видению удастся удивить его снова. Потому что был просто готов принять любое безумное дерьмо, какое может случиться.

Но понял свою ошибку, когда Агриан прекратил работу, возможно для отдыха, и вышёл наружу. Где увидел приближение кого-то нового.

Гигантского и пернатого, если говорить точнее.

Это был воробей, увидел Гектор. Он выглядел знакомо и странно. Знакомо, потому что с первого взгляда его было легко спутать с Хантоном или Полиной Гаоланет. И странно, потому что он начал замечать множество небольших отличий.

Его гигантское тело было довольно плюшевым и круглым, но перья заметно острее. Не такие мягкие и пушистые. Цвет тоже почти такой же, но больше отдавал золотым.

А ещё голова. Перья выпирали с его висков и выглядели почти как корона, покачивающаяся с каждым движением птицы.

Хотя реально ему было интересно узнать, отличаются ли его телепатические способности. Гектор всё ещё помнил слова Расаласэда о том, что врубели — худшие из всех возможных врагов.

Это о таких он говорил? И если так считал Рас, то насколько же они могущественны?

Агриан не выглядел удивлённым внезапным появлением птицы. Они долго смотрели друг на друга и только он один что-то говорил вслух.

Гектор невольно задумался о том, зачем Кузня показывает ему эту сцену. Она ожидала, что он поймёт их разговор? При том, что половина разговора вообще его не достигала, а вторая была на языке, который он слышал впервые в жизни?

Хмм.

Может стоило попытаться поговорить с Кузней снова, решил Гектор.

— Привет? — сказал он вслух.

В его голосе не было веса. Он ощутил его своим разумом, но звук будто не достиг ушей. По крайней мере, не так, как это делали звуки видения.

А, стоп, он не вложил достаточно воли или вроде того? Гектор попытался снова.

— Свеча, — сказал он вслух. — Привет? Ты понимаешь меня?

Вот так лучше. В этот раз звук определённо получился.

Как странно.

Видение остановилось. Как если бы целый мир поставили на паузу.

А потом начались ритмичные импульсы, которые он уже слышал раньше, с которыми общался Расаласэд.

Он всё ещё не понимал их значения, но, блин, уже что-то. Значит, Кузня его хотя бы услышала — может даже поняла.

Начало работы положено, наверное.

— Прости, — сказал Гектор, — я не понимаю тебя. Ты понимаешь меня?

Больше непонятных звуков.

Хмм.

— Эм… Ладно, давай попробуем так. Если понимаешь меня, то издай один звук, это будет значит «да», либо два как «нет».

Наступила тишина. После чего прозвучал гудок.

Твою мать, подумал Гектор, потрясённо засмеявшись. Какого хера, это реально сработало? Он ощущал себя так, будто только что установил контакт с пришельцем.

— Л-ладно, эм… — Чёрт, пора начать задавать вопросы. Какой должен быть первым?

Его глаза остановились на неподвижном Агриане. Может, стоило начать с простого. Убедиться в том-другом. Он указал на мужчину:

— Это Агриан?

Прозвучало два гудка.

Гектор моргнул. Стоп, что?

— Вот этот мужчина, — сказал он, сделав пару шагов в его стороны, — который с таким трудом защищал тебя, это Агриан?

И снова два гудка.

Твою мать…

Гектор потёр лоб, внезапно ему пришлось заново обдумывать всё увиденное — и пережитое. Если это не Агриан, то кто, чёрт возьми?

Угх. Не похоже, что ему доступны вопросы, на которые нельзя ответить «да» или «нет».

Хотел бы он знать, как справляются остальные. Кузня наверняка показывала им такие же ведения, верно? Может они уже вышли вперёд него в общении с ней.

Ну, что ж. Не было смысла беспокоиться об этом сейчас, решил Гектор. Требовалось сосредоточиться на том, что он мог сделать — хотя бы на тот случай, если Кузня больше не захочет появляться.

— Но этот человек твой создатель, да? — спросил Гектор.

Один согласный гудок.

— … Так, поэтому тебе не понравилось им «Свеча Агриана»? Потому что твой создатель — другой человек?

Один длинный гудок.

Ага.

Но затем сразу два.

— Что? Ты только что сказала да и нет?

Один гудок.

Хмм. Что это могло означать? Да и нет…

Он нуждался в информации. Вопросов была целая куча, но все они требовали сложных ответов.

Блин. Может он подходит с неправильной стороны. Это же артефакт неизмеримой силы, способный создавать невероятно точные видения. Ей ведь не обязательно отвечать на его вопросы словами, верно?

— … Можешь тогда показать настоящего Агриана?

Ещё один согласный гудок и видение ускорилось. Дерево выросло ещё выше, а Кузня уже была практически готова.

Но что-то происходило в пролетающие мимо года. Видение двигалось слишком быстро, Гектора окружали неразличимые мерцания, но он был уверен, что какое-то безумное дерьмо происходило ещё много раз. Поля огня или вроде того. Он бы хотел посмотреть позже, если возможно.

Перед собой он увидел мужчину под деревом. Он стоял спиной к Гектору, но не это первым бросилось в глаза.

Надгробие бросилось.

Гектор подошёл ближе, чтобы лучше рассмотреть, даже не зная, что он ожидал. На надгробии была высечена надпись на незнакомом языке, но обойдя мужчину, он удивился знакомому лицу.

Это был тот самый светловолосый парень, который издевался над создателем Кузни, если Гектор понял правильно.

Гектор осмотрелся, но не увидел никого. Так вот этот козлина и есть настоящий Агриан? Ну, он что-то похожее и подозревал. Хотя точно не ожидал увидеть такое выражение его лица.

Он выглядел почти как другой человек. Может Агриан не стал старше, но точно посуровел, как если бы жизнь проехалась по нему катком. От самодовольной улыбки, которая показалась ему неотъемлемой частью при первой их «встрече», бесследно исчезла.

А ещё он плакал.

Чёрт.

Взгляд Гектор опустился на могильный камень. Он не мог прочитать надпись, но почти не сомневался в том, кому принадлежало надгробие. Хотелось бы ему узнать имя бедняги. Может Расаласэду или Аббасу удалось.

Но Кузня ещё не была закончена, вспомнил Гектор. А теперь рядом находился только Агриан, который выглядел горюющим по её создателю. Так это означает…?

Видение снова начало ускоряться, Агриан остался у дерева на много дней. Может и месяцев. Он просто тщательно всё изучал. Гектор не представлял, что именно он делал, пока Агриан не принялся за работу.

Возможно, он просто пытался понять творение своего друга всё это время.

А они вообще были друзьями? Гектор сомневался.

Хмм. Жизнь бывает такой. Старые враги, порой, становятся союзниками.

Но, стоп. Разве не получается, что Агриан попытался назвать Кузню в свою честь? После всего дерьма, которое перенёс её реальный создатель?

Вау, так он всё-таки настоящая сволочь. Гектор чуть не пролил капельку симпатии, но она высохла раньше.

С другой стороны, возможно у Кузни было два создателя. Это объясняло её ответ «да и нет».

Гектор тут же подумал, использовалась ли эта Кузня хотя бы раз в своей истории? Если Агриан закончил её, но при этом настолько облажался с именем, то мог ли он делать хоть что-то с её помощью? Хоть включить эту штуку?

Продолжая наблюдать, он был немного удивлён, потому как Агриану действительно удалось что-то создать.

Вроде бы лампу, если судить по внешнему виду.

Гектор надолго засмотрелся на то, как он доставал готовый предмет из Кузни. Оказалось, что большая стеклянная сфера может открываться как яйцо, чтобы можно было вытащить её содержимое.

Ещё больше его заинтересовал сам процесс создания. По всей видимости, платформа под Кузней работала как приёмник материалов. Он заметил, как Агриан бросает туда всякие вещи — куски металла и стекла, камни и масло, после чего какой-то разгорячённый до красна материал, прежде чем приёмник закрылся.

Пока Агриан работал, корни дерева поднимались через платформу к сфере как щупальца, пока внутри неё разгорался тёплый свет.

Гектор смотрел пристально и несколько раз попросил Кузню показать эту сцену заново.

Насколько он понял, корни занимались основной работой. Они работали с хирургической точностью, пока Агриан просто держал руку у стекла с закрытыми глазами. Временами они брали пару разных частей из платформы и окружали их деревянными коконами. Тогда сфера начинала пульсировать сильнее какой-то период времени — возможно несколько часов, может даже дней — прежде чем кокон распадался, демонстрируя свою работу. После этого куски либо выглядели соединёнными так, будто их сваркой обработали, либо становились чем-то совершенно другим, как если бы объединялись в новый материал.

Иногда корни не создавали кокона и работали над металлом прямо перед его глазами, с такой лёгкостью, будто нарезали мыло. Или склеивали получившиеся запчасти вместе — не всегда удачно. Он заметил, что процесс это довольный долгий, часто полагающийся на метод проб и ошибок.

Наверное, это зависело от пользователя? Агриан выглядел так, будто просто стоит с закрытыми глазами, значит, наверняка это он контролировал корни своим разумом.

В целом, не почувствовать восхищение было трудно. Гектор впервые видел Кузню за работой и это поражало. Он надеялся, что Аббас тоже всё видит.

Хотя процесс казался довольно медленным и наверняка требовалось тем больше времени, чем сложнее был желаемый результат. Кроме того, Агриан, скорее всего, имел больше опыта в работе с Кузнями, чем Аббас.

Да. Стоило поубавить ожидания. Даже со всей информацией у них на руках, наверняка потребуется ещё немало времени, прежде чем Аббас начнёт создавать артефакты безумной силы.

Но, хмм.

Он ещё очень много мог узнать. Не только о Кузне, но и об окружающей её истории.

Тысячи лет.

К счастью, основную часть времени Кузня просто стояла на месте, заброшенная посреди пустого поля, поэтому важных частей будет не так и много.

Он надеялся.

В любом случае, спешить Гектор не собирался. Как бы ему ни хотелось вернуться в реальность, такую возможность терять нельзя. Расаласэд всегда заканчивал разговор раньше времени, поэтому Гектор не хотел отпускать новое хранилище истории.

Чёрт, может это видение вообще было только на один раз. Возможно, с полностью функционирующей Кузней так общаться не удастся.

Он не хотел в это верить, но опять же, Аббас вполне может использовать Кузню все двадцать четыре часа в сутки. А создание бесценных предметов определённо имело больше приоритета, чем путешествие по прошлому.

Поэтому он не спешил и пытался узнать из этого видения столько, сколько мог. Может это и не требовалось, остальные наверняка узнают больше, но, тц. Ничего страшного в лишней информации не будет. А ещё ему просто было любопытно.

Глава 259. Подвластный рокот...

Аббас сидел на краю древней кровати, сложив руки перед грудью. Он слегка покачивался, пытаясь набраться терпения в своём ожидании.

Уже прошло несколько часов, а Гектор до сих пор не вернулся. Мальчик просто стоял, неподвижный как статуя, с руками прижатыми к стеклу Кузни.

Вопросы, которые не давали ему покоя в бесконечном повторении друг друга, наконец-то успокоились. Теперь осталась только безмолвная тревога.

Поначалу он беспокоился. Потом был раздражён ожиданием.

Теперь просто боялся.

Всеми фибрами своей души он надеялся, что не привёл юного лорда владения Уоррен к его погибели. Если душа юноши потеряется в Кузне… Аббас не знал, что он тогда сделает.

Импульсивно он хотел нырнуть обратно в Кузню и делать всё возможное, чтобы найти Гектора как можно скорее, но сейчас у него просто не было выбора.

Его выбросил оттуда сам Расаласэд.

И больше не чувствовал рвения в кузне. А ещё Расаласэд прекратил разговаривать с ним. Было ли дело в том, что Сухой Бог больше не мог разговаривать или просто не хотел, Аббас не знал.

Но последними его словами было «сядь и прояви терпение».

И Аббас делал всё возможное, чтобы выполнить требование своего почтенного предка.

Но святой Оазис, труднее становилось с каждой минутой.

Он не ожидал, что Расаласэд вдруг появится и всё испортит. Если бы он знал, то и не подумал бы подпускать Гектора к Кузне.

Гарвель, с другой стороны, был шокирующе спокойным. Он просто парил рядом с Аббасом и Уорвалом, тихо ожидая. Выражение его эфирной рептильной морды оставалось совершенно спокойным и неподвижным всё это время.

— «Ты не беспокоишься?» — спросил Уорвал.

— «Да не», — ответил Гарвель. — «Я привык. Просто Гектор, как обычно, Гекторит»

Аббас не знал, доверяет ли ему. Жнецы часто были на вершине уверенности и спокойствия, когда волновались больше всего. Может он притворяется.

Но если так, Аббас должен был признать, что Гарвель в этом чертовски хорош.

И это имело смысл. Аббас давно почувствовал, что юный лорд Тёмной Стали скрывает в себе что-то странное. Даже если он не так стар, как притворялся, это не означало, что он слаб или беззащитен.

Но если Гектор в порядке и беспокоиться не о чем, то почему же он так долго не возвращается? Не мог же он намеренно заставлять их ждать, значит это из-за Расаласэда.

Или из-за Кузни.

Тот факт, что у Кузни есть собственная воля не был большим открытием, конечно. Аббас знал, что она наполовину разумна, с того момента как впервые изучил её рвение.

Но это было… неожиданно, мягко говоря. Аббасу не хватало опыта для сравнения. Землежуйка никогда не делала ничего даже приблизительно похожего. Захватить чью-то душу и напрямую общаться с ней на протяжении часов?

Если, конечно, происходило именно это.

Он не мог представить, что ещё Расаласэд или Кузня могли делать с душой Гектора. Какой-то обмен информацией, по идее?

Аббас попытался использовать время с пользой и помедитировать, потом давал Уорвалу читать оставшиеся книги, но ни та, ни другая попытка не принесли плодов. Он не мог сосредоточиться, как и, по всей видимости, Уорвал.

— «Оглядываясь назад», — сказал жнец приватно на валганском, — «возможно позволять одному из Осколков Сухого Бога входить в контакт с Кузней было не слишком мудро»

Теперь Аббас почувствовал себя идиотом: «Угх… но он ведь не вошёл в контакт. Не напрямую».

— «Да, вместо этого мы использовали в качестве проводника служащего Сухому Богу человека. Это лучше или хуже?»

Аббас тяжело вздохнул. Откровенно говоря, он вообще забыл, что Гектор постоянно носит с собой Осколок. Среди множества странностей в этом мальчике, об этой он узнал одной из первых. Из разговора с Асадом в Саире, который, как теперь казалось, был целую жизнь назад.

Он поверил Асаду на слово, конечно, когда тот заявил, что Гектор Гофф из Атрии каким-то образом связался с Осколком и будет слишком глупо и жестоко отбирать его… но всё же. Возможно, на каком-то уровне он сохранил сомнения. Не будь у него в то время кучи других срочных дел, он мог бы и настоять на том, чтобы Гектор оставался в Саире, пока они изучают эту таинственную связь.

Оглядываясь назад, он был рад, что оказался тогда слишком занят.

Услышав голос Расаласэда лично, он потерял все сомнения и был полностью сокрушён.

Гектор Гофф действительно лучший «Хранитель Осколка», как терпеливо объяснил сам Расаласэд.

Аббас потёр лоб. Подумать только, что он поговорил с самим Сухим Богом… и о том, насколько абсурден был этот разговор.

Разговаривать с Расаласэдом было непросто, как узнал Аббас. А Гектор, по всей видимости, делал это уже давно. У мальчика терпение святого.

И даже сейчас, Аббас не был уверен, что услышал что-то новое или полезное. Расаласэд обвалил на него гору странных комплиментов и непонятных предупреждений.

«Всегда будь мудр», — сказал Сухой Бог. — «Наш горизонт в тени множества рискованных вариантов будущего. Отдыхай хорошо, но не с лёгкостью».

И это было одной из наиболее понятных мыслей.

Разговор с Сухим Богом — величайшая честь и абсолютная привилегия, но если честно? Аббас надеялся, что это никогда больше не повторится.

Впрочем, может он просто устал. Это был длинный день.

Между этим и всем разговором о том, что терпение — это «не просто достоинство, но и необходимость», о том что «Юный Гектор» — «многообещающий Гартанас», и о «время — не время», Аббас не знал, что думать. Возможно, мудрее всего было бы сейчас лечь на эту древнюю кровать и попросить Уорвала вырубить его.

Мысль была искушающей, это уж точно. Может мир снова приобретёт смысл, когда он проснётся.

Многого он хотел, конечно.

Нет, нужно сперва он услышит, что скажет Гектор, когда вернётся из своего «путешествия» сквозь Кузню. Это сейчас было важнее усталости.

Угх. У него появилось так много вопросов, но все они смешались в неразборчивую кучу. Как бы он хотел начать изучать…

Хмм?

А это что?

Свет зажегся в Кузне. Внутри стеклянной сферы. Едва заметный, но он был.

И поддерживал себя. Не как раньше, когда лишь вспыхивал и затухал.

Аббас медленно поднялся, забыв как моргать, пытаясь поверить в случившееся.

Кузня ожила.

***

Рол Блэкбёрн надеялся, что это сработает.

Наверняка сработает, говорил он себе. Нужно было просто верить. Сохранять бдительность. С невидимостью в своём распоряжении, шансы провалиться буквально равны нулю.

Теоретически.

У Ванталэйской Военной Полиции пока просто не может быть никаких технологий позволяющих проникнуть сквозь покров невидимости, верно? Эо слишком новое изобретение. Избавление могло придумать свои контрмеры, но насколько они поняли из информации собранной за несколько дней, ВВП не работало с Избавлением в этом отношении.

М-да.

Если бы ему всего день назад сказали, что он будет в одиночку прорываться в тяжёло охраняемый лагерь ВВП, он бы подумал, что этот человек сошёл с ума.

В их планы такие развлечения не входили, мягко говоря.

Но, опять же, ничто не шло по плану с тех самых пор, как он приехал в эту безумную страну. Изначально они просто должны были собрать информацию о Мече Юнсо и, если бы всё сложилось идеально, забрать его. А потом началась война и неожиданно к списку целей добавилась проверка маленького городка Миро. Обоих его братьев захватило Избавление и Уоррен отправил подкрепление, чтобы их спасти. После чего появились какие-то странные люди из тайной группы, подарившие им кольца невидимости сделанные из отклонений.

И даже после всего, что они видели, даже после спасения братьев, Эдана и Эсая, ситуация в Миро оставалась патовой.

Поэтому они решили изменить тактику. Тройняшкам Блэкбёрн было приказано собирать информацию, пока остальная группа удерживает Миро.

Это был дополнительный риск, конечно. Леди Евангелине Струд идея точно не понравилась, но Рол не мог её за это винить, ведь однажды они уже провалились. Причин беспокоиться, что это случится снова, у неё хватало.

Но это всё равно правильное решение, чувствовал Рол, и был рад, что старшие решили так же. Тройняшки не так и полезны в удержании Миро. На самом деле, почти никто, кроме Лео и кузена Мельчора не был полезен. Таланты братьев лучше использовать в других задачах.

И он так считал не просто потому, что это позволило ему вернуться в Риджмарк на пару дней, снова насладившись роскошью. Хотя точно был рад такому бонусу, после кучи ночей под звёздным небом и жутких сражений с кровожадными психопатами.

К несчастью, в этот раз работать в Риджмарке оказалось труднее.

Во-первых: просто знать, что его родные всё ещё в Миро было как-то хреново. Как заставить себя расслабиться хоть на пять минут, когда от тебя может так много зависеть? Время чрезвычайно важно.

Во-вторых: сам город изменился. Он стал значительно напряжённее. Поначалу Рол думал, что битва в Миро как-то повлияла, но вскоре понял, что ошибался.

Дело было в ЧВПР. Частная Военная Полиция Риджмарка начала открыто сражаться в пригороде и, в результате, людей ЧВПР на улицах теперь стало значительно больше.

Они боялись шпионов и саботажа.

Кроме того, в городе до сих пор присутствовали силы Авангарда и Избавления. Они не сражались, но только из-за ЧВПР. Если ослабить их внимание хоть немного, город почти наверняка превратится в поле боя.

Учитывая всё, ситуация была просто сумасшедшей. Четыре разные армии в одном городе. Пять, если считать рейнлордов. Каким образом ЧВПР удавалось поддерживать порядок так долго — Рол не представлял. Но это точно впечатляло.

И вишенкой на всём этом торте было то, что город продолжал принимать туристов. В каждом казино он встречал даже больше людей, чем при прошлых визитах.

Хотя так много сведений о Риджмарке ему удалось узнать не благодаря своим навыкам разведчика — впрочем, те тоже довольно сильно помогли, но игнорировать более очевидную причину он не мог.

ЧВПР связались с ним лично.

Он не получил подтверждение, что это были они, но только так ситуация имела хоть какой-то смысл. Из трёх других фракций в городе только Избавление могло узнать его по внешности, но даже это казалось маловероятным. Он почти никогда не выходил из невидимости в бою.

Кроме того, если бы его обнаружило Избавление, они бы не для разговора пришли. У них либо убийство, либо плен. Скорее второе. Он ведь полезен как рычаг против соратников в Миро.

Он бы не позволил этому случиться, конечно. Скорее бы уничтожил собственный мозг и отправился в Уоррен, чем испортил бы всю миссию таким образом.

В таком случае ему бы уже не удалось вернуться в Ванталэй, потому что старшие не позволят вторую поездку, учитывая обстоятельства, но если нет вариантов, приходится идти на крайние меры.

В любом случае, Рол до сих пор надеялся использовать эту миссию, чтобы доказать свою полезность перед старшими. И лордом Гоффом.

Братья испытывали те же чувства. После времени проведённого в плену Избавления они выглядели хреново. Их не убили только потому, что так и не смогли убедиться, слуги они или нет. Его братья отработали карту уязвимости — и довольно хорошо, раз остались живы.

Что, впрочем, не спасло их от ежедневных избиений. И хуже.

Гораздо хуже.

Избавление оторвало их ногти, один за другим. Поставили клейма на лицах. Отрезали Эдану левое ухо, а Эсаю правое. Отхлыстали их полдесятка раз, пока на спинах не закончилась здоровая кожа. Угрожали убить жителей Миро перед ними. Вырвали Эсаю левый глаз и начали вырывать зубы Эдана плоскогубцами. А ещё, по всей видимости, Избавление собиралось отрезать их ноги. Целиком, но по маленькому кусочку за раз.

Никогда Рол не видел их в таком ужасном состоянии. Он просил братьев отправиться в Уоррен, но те и слышать этого не хотели.

— Мы ещё дышим, — сказал Эсай. — Значит, можем помочь.

Он беспокоился за них, но в то же время ещё никогда не был так горд за своих братьев.

По правде говоря, Рол не был уверен, что смог бы выдержать такие пытки. Хотелось думать, что да, конечно смог бы. Он же слуга. Психологическая угроза смерти и неисправимый ущерб просто не существовали.

Но было в этом и что-то другое. Какой эффект могла оказать такая боль? Ещё и со сладким искушением просто всё рассказать и прекратить страдать.

Кроме того, дело не только в выносливости, но и в притворстве. Если бы они выносили пытки слишком хорошо, это могло бы дать подсказку Избавлению. Нужно было вести себя так, будто смерть и травмы для них настоящая угроза.

Рола не покидало чувство, что на самом деле никак не узнать, смог бы он такое выдержать или нет.

Но не было никаких сомнений, что братья показали себя более чем достойно. Когда товарищи по плену в Миро узнали, что они, на самом деле, часть спасательной команды, удивление на их потрёпанных лицах было неописуемо. Все были убеждены в том, что они просто обычные туристы.

И комплиментов у них всех для братьев тоже хватило. В частности, для Эсая. Он особенно быстро познакомился с жителями Миро, как заметил Рол. Небольшая семья была целью одного из жестоких ублюдков Избавления, пока у Эсая не получилось переманить его внимание на себя. Ему даже удалось застать врасплох жнеца и убить чудовище, когда битва только началась.

Впервые Эсай убил жнеца.

И Рол знал, насколько странное это чувство. Его собственное первое убийство было в Зале Дюн, не так и давно.

Эсай стал заметно молчаливее с тех пор. Наверняка проигрывал случившееся в своей голове, снова и снова, представляя как всё могло сложиться иначе.

Или просто наслаждался успехом.

Такой ситуация была для Рола. Немного того, немного другого. Конфликтующие чувства.

Нельзя наслаждаться убийством. Но это убийство было более чем заслужено. Избавление достойно смерти. Никаких сомнений.

С его ему чувствовать вину за восстановленную справедливость? Кто-то должен это делать.

Но это была скользкая дорожка, он знал. Нужно всегда напоминать себе, что убийство — самая крайняя мера. Сколько в истории слуг потеряли разум спустя долгие годы — не пересчитать. И он уже начинал их понимать.

Сила и власть — просто ужасные вещи. А ведь у него до сих пор почти не было ни того, ни другого.

Может поэтому Кузен Мельчор всегда отказывался вести дом Блэкбёрн. У него было достаточно власти и вряд ли он хотел ещё.

Если так, Рол мог только восхищаться его решением.

В любом случае, ничто из этого сейчас его не беспокоило. Важно было только одно: пройти через лагерь ВВП незамеченным.

И выглядел лагерь впечатляюще, как он заметил, приближаясь. Поставленный между двумя горами с облаками на макушке, прямо на единственном проходе в ближайшей сотне километров, если не больше. Никак он бы не смог забраться по этим отвесным скалам без силы нежити или способности изменения трения — которая создала бы сотню оползней и лавин.

Что не слишком скрытно. И почти наверняка убило бы всех невинных людей в округе.

Он думал создать лавину рядом просто для того, чтобы часть персонала покинула крепость перед его проникновением, но в итоге решил, что это больше помешает, чем поможет. Да и как бы ни была заброшена эта местность, риск кого-нибудь зацепить всё равно оставался.

Это ничего. С кольцом отклонения он мог просто подождать у главного входа и спокойно войти внутрь. Это ведь единственная дорога через горы, так что, какой-никакой трафик тут был.

И вот оно, его терпение принесло плоды. Меньше часа пришлось сидеть перед входом, чтобы большие металлические ворота начали скрипя открываться.

Сперва из них вышла группа солдат, которая пока не позволяла ожидающим машинам проехать. Они наверняка собирались проверить все и каждую машину, подумал Рол, но оставаться здесь и наблюдать не собирался. Ворота были открыты, путь вперёд свободен.

Вау, место оказалось гораздо больше, чем он ожидал. И солдат тоже внутри было гораздо больше любых предположений. Недостатка рекрутов у ВВП, по всей видимости, не наблюдалось.

Хмм. По прямой на другую сторону не перейти, как оказалось. Он пришёл сюда только ради перехода через горы, но внутреннее устройство лагеря показывало, что цель будет не самой простой.

Довольно странно, подумал он. Эта посыпанная гравием дорога определённо была рассчитана на проезд техники, тогда почему она так петляла?

А, может ради безопасности? Это ведь был военный контрольно-пропускной пункт, наверняка они не хотели, чтобы сквозь него кто-то проносился на полной скорости. Дизайн в форме лабиринта определённо облегчал охрану.

К несчастью, из-за этого Ролу пришлось бродить гораздо дольше. А с таким количеством солдат вокруг, с каждой минутой он нервничал всё сильнее. Да, они не могли видеть его, но ничто не мешало услышать. Или врезаться, если он потеряет бдительность.

Пытаясь пройти через лагерь, он услышал удивительное разнообразие языков. Валганский, моссианский, гизи, и даже что-то похожее на таришский.

Рол мог свободно разговаривать только на моссианском и валганском, но ещё знал немного гизи. Вместе с языком котака, марикотским, и ваэлийским. Если он реально расслышал таришский, значит, тут даже гости с другого континента? Насколько он знал, на Элоа этот язык нигде не использовался. Он был с Ардоры.

Шпионаж в его нынешние цели не входил, но неожиданно ему стало интересно. Он должен был просто пройти на север, да, но ведь смысл миссии в Ванталэе заключался в сборе информации, поэтому может не помешать подслушать пару разговоров. Пока не удастся найти выход, по крайней мере.

Хотя большинство разговоров принадлежали просто солдатам, болтающим друг с другом. В основном всякие жалобы. Хмм. Мораль, по всей видимости, в этом месте была не слишком высока.

Может война шла не в их пользу.

ВВП — основная военная сила правительства Ванталэя. Таким образом, они — главный агрессор во вторжении на Цзакоа. Предположительно, у Избавления там была команда поддержки, но Рол пока не видел никаких подтверждений этого слуха. Пока он видел только ублюдков, которые хотели поработить жителей Миро.

Может всё иначе в северном Ванталэе, он ведь ближе к Цзакоа. На юге, по крайней мере, можно было предположить, что Избавление не идёт на помощь из-за людей Авангарда в Риджмарке. Если они начнут оказывать очевидную поддержку, то ЧВПР, скорее всего, прекратит нейтралитет и встанет на сторону Авангарда.

Хотя было очевидно, что ЧВПР реально не хочет вставать на сторону Авангарда. С чего ещё они бы решили помогать рейнлордам прогонять Избавление из Миро? Наверняка они боялись приглашать Авангард, потому что избавиться от них труднее.

Саир стал отличным примером.

Если, конечно, Рол правильно понимал события. Но, даже собрав так много информации во время этой миссии, он был уверен, что продолжает упускать общую картину.

Поэтому не смог удержаться. Когда он наткнулся на высокое здание с табличкой «Помещение Офицеров», то решил изучить его тщательнее. Пришлось ждать, пока дверь откроют, но это не было проблемой, потому что в здании кипела очень бурная деятельность.

Разговоры внутри оказались интереснее, чем снаружи. Здесь говорили о войне, о прогрессе в ней. Мораль офицеров была повыше, чем у солдат. Хотя, может это и не удивительно. Положиться на опыт Рол не мог.

В отличие от Аруморо. Возможно, стоило спросить мнение жнеца позже, когда он перестанет сосредотачиваться на пяти разговорах сразу.

Спустя какое-то время его внимание зацепил разговор у лестницы:

— …если мы не отступим, их ситуация ухудшится, — сказал кто-то на моссианском. — Грейвс может выступить против них в любой момент.

— Не согласен. Если он бросит Риджмарк, это позволит Избавлению превзойти ЧВПР. Он не рискнёт потерять весь юг в нашу пользу.

— Ты недооцениваешь капиталистических свиней. Между Тюремщиком, Чёрным Ремесленником, и Сокрушителем, у них более чем достаточно силы для удержания Риджмарка без помощи Авангарда.

— Не неси ерунды, — сказал другой голос. — Их дух слаб и коррумпирован, ими движет только алчность. У них ни шанса даже перед Белоруким, а там ещё и Рив, Джорга, Микас, Убийца, Тигр, Ищейка–

— Хмф. Вот именно такая самоуверенность меня и беспокоит.

Хмм. Впервые Рол услышал имена — и прозвища — тех, с кем они столкнулись. Не считая Грейвса и Убийцы, он узнал ещё пару.

«Ищейка» наверняка относилось к Ищейке Ардоры, известному «охотнику за сокровищами» Избавления. Прозвище звучало значительно менее агрессивно, чем должно было, возможно так и планировалось. Этот парень заслужил свою славу тем, что заполучал сокровища любыми средствами, включая похищения и убийства.

Если разговор был о нём, то Ролу это казалось странным. Тройняшек отправили в Ванталэй, чтобы они нашли Меч Юнсо, но тот уже оказался в руках Избавления — Убийцы Крохина, говоря точнее. Ищейка тоже хотел его заполучить? Маловероятно.

Но возможно. Пытаться понять мотивы Избавления — дурацкая затея. Их действиям может быть миллион нерациональных объяснений, порой противоречивых.

Второе знакомое имя принадлежало Сокрушителю, но он мог поклясться, что это был боец Авангарда, знаменитый своим во всех смыслах гигантским телосложением. Предположительно, он получил такое прозвище, потому что врывался в ряды врагов как дикий бык и всё равно оставался в живых. Если он перешёл в ЧВПР, то случилось это недавно. Не больше пары лет назад точно.

В любом случае, он получил неплохую информацию. Возможно, стоило задержаться ещё.

Он продолжал подслушивать ещё довольно долго и услышал несколько похожих разговоров. Разные мнения о том, кто, как, и что должен делать. Некоторые выражались так, будто дай им власть в эту секунду и они закончат войну в следующую.

Но одно, по крайней мере, оставалось общим для всех: их ненависть к ЧВПР.

Люди ВВП верили в своё дело — это уж точно. А ЧВПР, ведомые маленькой группой влиятельных корпораций Риджмарка, представляли полную противоположность того, за что эти парни предположительно боролись.

Рол уже слышал об идеологической борьбе между правительством Ванталэя и Риджмарком много раз, но слышать всё это изнутри было как-то иначе.

— Я так просто не могу, — сказал один из офицеров, обедающих за маленьким столом. — Эгоистичные ублюдки. И ради чего? Чтобы кошельки набить? Наши братья сражаются и умирают, жертвуют своими жизнями за будущее этой страны, а предатели в Риджмарке имеют наглость заявлять, что это они сражаются за наших людей?!

— О да, — согласился мужчина рядом. — Их волнуют только деньги. Халлик верно сказал. Они не люди. Ни сочувствия. Ни понимания добра и зла. Я даже не знаю, красная ли в их венах кровь.

Грэхем Халлик — премьер-министр Ванталэя. Именно он был лидером движения за централизацию практически всего в стране, последние несколько лет. Банки, агрикультура, развлечения — по одной сфере за раз, каждой компании страны пришлось нанять «команду связных правительства», которые работали над тем, чтобы «нужды страны ставились выше нужд компании».

И экономический рост был просто взрывным.

Пока Риджмарк не отсоединился от остальной страны, конечно.

Если посмотреть на ситуацию холодным, нейтральным взглядом третьей стороны, Рол мог равностепенно понять мнения обеих сторон. ЧВПР просто защищались от угнетения государства. А ВВП пытались сохранить стабильное выполнение законов.

Но с идеологической стороны ситуация была сложнее. Он не сильно разбирался в экономических системах, да и не было в его сердце особой любви к корпорациям, пытающимся нахапать как можно больше денег.

Но они хотя бы не работали с Избавлением и не нападали на другие страны. И, в отличие от остальной страны, Риджмарк действительно защищал своих граждан. А в таком деле действия говорят громче слов.

Офицеры ВВП считали, что сражаются за своих людей, но случившееся в Миро — и многих других поселениях, которые встретились им по пути — не позволяло Ролу согласиться.

В отличие от Миро, большинство других были полностью заброшены. Это могло говорить о том, что ВВП успешно их эвакуировали, но Рол видел разгромленные дома, перевёрнутые машины, и гниющие трупы на улицах.

А ещё массовые захоронения.

Если бы он хотел встать на сторону ВВП, то мог бы поспорить, что они не ответственны за всё это, а Избавление действует без их ведома. Но это не освобождало их от вины.

И, откровенно говоря, он не хотел вставать на их сторону.

На самом деле, чем больше он слушал этих офицеров, тем больше раздражения испытывал. Они реально не знали, что происходит в их собственной стране? Или настолько застряли в своей идеологической войне, что перестали замечать зверства, которые Избавление творит с их собственными «братьями»?

Будь это солдаты Саира, он бы испытал позор.

Но нужно было сохранять самообладание. Злость бесполезна. Только поиск информации имел значении. Если это место не поможет, он продолжит двигаться на север.

Это было длинное путешествие. Пройти целую страну на своих двоих. Сила трения позволяла ему двигаться очень быстро, если земля находилась под достаточным углом, но Ванталэй такой огромный, что пройдёт ещё пара дней, прежде чем он доберётся. И то, если не будет непредвиденных обстоятельств.

Хотя его реальная цель заключалась не только в сборе информации. Он должен был добраться до Кристола, в котором находилась печально известная тюрьма «Мостовая Вода». По словам его контакта из ЧВПР, именно там держали человека по имени «Джон Райт».

Вся эта ситуация тоже была той ещё головной болью. Когда пришёл запрос на поиск этого Джона от самого лорда Гоффа лично, рейнлорды не знали, как поступить. С одной стороны, лорд Гофф сказал, что это не приоритет, но, эй.

Это же шанс на бонусные очки. А Тройняшки Блэкбёрн обожали бонусные очки.

Поэтому Рол рискнул и спросил о нём ЧВПР. На самом деле, его ведь не Джон Райт звали, а Дональд Элиас. Поэтому псевдоним не должен был помочь выйти на Атрию.

Правда, так он мог заставить ЧВПР думать, будто они работают с Интаром, потому что Джона захватили вместе с группой интарских шпионов пятнадцать лет назад.

Так что да. Полная хрень.

Хотя он получил разрешение от старших в Миро. В отличие от прошлого раза, когда Тройняшки пошли вперёд, никому ничего не сказав, и двое из них были захвачены, в этот раз он получил разрешение на безрассудство.

Что несколько удивляло, откровенно говоря. Когда он спросил, можно ли ему отправиться, то ожидал услышать отказ. Но, по какой бы там ни было причине, не услышал.

Конечно, технически он сказал, что хочет просто собрать больше информации, а не вытащить его из тюрьмы в одиночку.

Но это была чушь и они наверняка догадывались. Хотя если вытащить его будет реально слишком сложно, то Рол не станет пытаться.

Однако у него было такое чувство, что он справится. Особенно с невидимостью на своей стороне.

Учитывая всё, эти кольца были охренительно полезны, но и у них хватало ограничений. Они не могли покрыть и часть территории, которую накрывали отклонения в Зале Дюн. Эти ублюдки закрывали своими тенями десятки людей каждый, в то время как кольца с трудом растягивали тени дальше его тела. Если он трогал что-то, то мог сделать предмет невидимым, но только если тот был не слишком большим.

По этой причине он шёл пешком. Скрыть целую машину ему бы не удалось — но в любом случае, шум был бы слишком большой проблемой на таких КПП, как этот.

Так что главным вопросом было не освобождение этого мужика, а путь обратно в Риджмарк. Даже для него, неживого слуги, такой длинный путь пешком был очень тяжёлым. Он не представлял, как справиться не-слуга, даже с его помощью.

Но об этом можно будет подумать позже.

Он решил подняться по лестнице, осторожно, по самому краю деревянных ступенек. Как правило, середина скрипела громче. К счастью, на нижнем этаже была целая толпа людей, которые своим шумом перекрывали его шаги.

На втором этаже было тише, что и хорошо, и плохо. Не приходилось беспокоиться о том, что он случайно врежется в кого-то, но при этом его могли услышать, если он издаст какой угодно звук.

Тихо и медленно, подумал он.

Нужно было найти самую большую жилую комнату. Он не знал о схемах зданий ВВП, но логика говорила, что главные офицеры должны занимать наибольшую комнату.

Он планировал подслушать с другой стороны закрытых дверей, но поднявшись обнаружил гораздо более интересную перспективу. Одна из дверей была открыта настежь, а за ней группа людей стояла вокруг прикованного к кровати человека.

В основном медсестёр и докторов, помогающих ему и работающих над какими-то медицинскими приборами. Мужчина был в белой рубашке, но перед ним стояли три высокопоставленных офицера и говорили они с очевидным почтением.

Двое ушли в тот же момент, как Рол подошёл к двери, заставив его ругнуться на потерянное время внизу. Но один остался и сказал то, что зацепило его внимание:

— …мой контакт в Авангарде. — Голос мужчины был глубоким, практически рычащим, что только подчёркивалось речью на валганском. — Помните, я упоминал его?

— О, только не снова, — сказал мужчина в кровати, тоже на валганском. — Я ведь уже говорил: им нельзя доверять. Переговоры бессмысленны. Как только они заполучат наше доверие, то предадут, чтобы атаковать Избавление. Это же очевидно.

— Риттер, ну послушаешь ты меня хоть раз, а? Мой контакт надёжен. Она бы не стала тратить наше время, если бы оно того не стоило.

Мужчина вздохнул, но не стал спорить.

— Они говорят, что могут убрать свои силы из Риджмарка за простой обмен пленниками.

Рол моргнул. Воу. Вот это реально ценная информация. Хотя вряд ли Риттер согласится.

— Абсурд. Они реально считают, что мы поверим в такое предложение? У нас вообще есть их пленники?

— Э, нет, имелось в виду не это.

— Хмм? А что тогда?

— Им не нужны наши пленники. Они хотят передать часть своих, чтобы мы за ними последили.

— Что? Зачем?

— У них возникли оперативные трудности. Их силы разделены по всему континенту. Наверняка хотят освободить людей. Это убьёт сразу двух зайцев одним выстрелом: они уберут своих людей из Ванталэя, а вместе с тем используют этих тюремщиков как солдат.

— Хрм.

— Это отличное предложение, Риттер. Мы должны принять его, пока они не передумали.

— Как же ты торопишься. Тебе не кажется, что сперва следует всё обдумать? Ситуация крайне необычная. С чего бы они доверили нам надзор за их пленниками? Почему не кому-то из союзников?

— Потому что боятся, что союзники могут их выпустить. И сделать вид, будто это просто случайность.

— С чего вдруг? Что это за пленники?

— Рейнлорды Саира.

Глава 260. О, зловещие перевёртыши...

Когда Лорен Глаза Света сошёл с лодки, то был более чем рад наконец-то почувствовать надёжную землю под своими ногами. Он бы хотел просто прилететь обратно в Элоа, но, как оказалось, над всем Лютиком устраивали бои истребителей и даже Избавление не хотело рисковать перевозками по воздуху, если только не требовалось срочно доставить подкрепление.

Однако скрыться среди гражданских лодок, каким-то образом, оказалось совсем не трудно. Он даже видел истребители сопровождающие военные корабли. И каждый раз ожидал, что сейчас по их здоровенному, неуклюжему танкеру откроют огонь, но, к счастью, ничего такого не случилось.

За что именно шло сражение он не понимал до сих пор. Популярным мнением было считать, что на самом деле это две другие страны воюют на территории этой. Предположительно Цзакоа пыталась помешать Ванталэю получить поддержку с воды.

Но Лорен не верил, что это бы зацепило такую огромную территорию Лютика. Речь ведь о крупнейшем океане в мире. Если их волновал только Ванталэй, то с какого чёрта Избавление отменило все самолёты с запада Ардоры?

В любом случае, происходила какая-то реально крупная дрянь. И хотя он ненавидел океан совсем не так сильно, как в детстве, но точно не любил. Возможно, однажды жабры добавленные им себе на спину изменят это мнение, но если и так, то пройдёт ещё много лет.

А ещё не помогало то, что над жабрами пока следовало поработать. Они были не самой достойной его работой. Хотя, технически, благодаря им он мог дышать по водой, из-за ужасной эффективности это означало, что он просто утонет не сразу, а через часа полтора-два.

Более того, слугам не нужно было дышать. Их мозгам не требовался кислород. Это только вопрос комфорта. Кроме того, он был предрасположен к птицам, а не к рыбам. В общем, реально тупая мутация, о которой он временами жалел.

Впрочем, может он однажды ещё попытается поработать над ней снова. Изначально Лорен просто пытался помочь себе превзойти страх перед океаном и это немного помогло, вроде как, а значит было не совсем бесполезно.

Ваэлийский парень, который боится воды? Такой абсурд. Должен был быть абсурд. Если бы его людей практически не истребили.

Тц.

Его корни больше не имели значения. Тупо тратить время на такие мысли.

Но это делал с ним океан. Напоминал о прошлом, о жизни, которую он почти не помнил.

Ещё одна причина ненавидеть его.

Портовый городок Риторо, по крайней мере, был приятным зрелищем. Никогда раньше он не был в Стеккате и уже начинал понимать, почему восток Элоа так часто хвалят за красоту. Бледно-белый песок, смешивающийся с океаном до самого горизонта, худенькие пальмы у каждого здания и тропы.

Когда они отправлялись с Элоа на Ардору, то отплыли из Ванталэя, но теперь туда стало трудно добраться, а Стеккат, по всей видимости, считался вторым по удобству вариантом.

Основная часть этой страны была богатой и хорошо защищённой, поэтому он думал, что влияние Избавления здесь должно быть ограничено, но раз им так легко удалось пробраться сюда, может дела обстояли иначе.

Или на самом деле это всё влияние Товарищества Свободных Людей. Они уж точно не обычные представители Избавления.

И он теперь один из них. Или скоро будет. Это пока оставалось под вопросом. Технически, он принял приглашение Джентльмена Пэлай, но наверняка ещё будет какая-то церемония, через которую придётся пройти.

По крайней мере, вскоре стало ясно, что влияние у Свободных Людей в этой стране есть. Транспортом, который должен был их забрать, оказался «Ревенант М77 Фазма». Среди лимузинов это была одна из самых красивых моделей — и при том настоящий зверь. Его длинный, гладкий капот скрывал больше семи сотен лошадиных сил, а возможность перехода на полный привод — большая редкость среди таких машин.

Он узнал его сразу, потому что в серии была спортивная машина-сестра «Ревенант Л90 Ярость Короля». Если он когда-нибудь станет богат, то эта красотка будет одной из его первых больших покупок.

Что было маловероятно, впрочем. Водить его учили инструкторы ведения боя и он уже успел покататься не раз, но никогда на самом деле не владел машиной. Просто небольшая мечта без надежды на исполнение.

Ха. Если Свободные Люди каким-то образом изменят это, он станет их членом по гроб жизни. Если Резоло позволит, конечно.

Пока они ехали, он смотрел из окна. Остальные Свободные Люди были слишком заняты разговором с Захи Рамбатой, чтобы задавать вопросы ему, так что Лорен был благодарен в этот раз. Опыта игнорирования не затыкающийся рот Захи у него хватало. Чего у него не хватало, так это опыта получения удовольствия из компании Захи. Совершенно новое чувство.

В отношении дизайна, Риторо выглядел до приятного простым городком. Длинные, прямые дороги в чёткой клеточной структуре. Не слишком много высоких зданий. Потеряться здесь было бы трудно, а значит будет легко сбежать, при необходимости.

Хотя ещё это означало, что будет трудно спрятаться. Большие города с непонятной структурой имели свои преимущества.

Ехали они недолго. Вскоре лимузин свернул на парковку рядом с цветастым зданием с выключенными неоновыми знаками по всем стенам.

Ночной клуб, как он понял, когда они вошли — хотя сейчас была не ночь.

Иными словами, клуб был закрыт, но всё равно гудел от активности. И Лорен быстро понял причину.

Десятки больших, эфирных гекконов парили в воздухе, прозрачные для тусклого света клуба.

Жнецы.

— «А тут немало знакомых лиц», — сказал Резоло приватно.

Лорен уже изучал толпу на предмет узнавания. Но если все здесь были Свободными Людьми, то вряд ли кто-то из них мог его знать.

Захи уже отправился болтать с одной из нескольких групп в главной комнате, а трое Свободных Людей, с которыми он приплыл, пошли в угол, не дожидаясь его.

Лорен, с другой стороны, почувствовал тягу к бару. Он не часто выпивал, но там стоял буфет с закусками. Хмм, а были у них интересно те булочки с сосисками? Или печенье с той белой хренью?

Ну, Лорен не был привередой, но знал, что вкусно, а что нет.

Пока он изучал буфет, его внимание привлёк разговор:

— Думаешь, он попытается?

— Не представляю.

— Я думал, что его только боевая слава волнует.

— Не стоит верить всему, что слышишь.

— Хмф. Ну, если бы он не думал присоединиться к нам, то не появился бы здесь без всяких предупреждений.

Бровь Лорена опустилась, пока он набивал щёки. Они ведь не о нём говорили? Нет, он ведь только прибыл. Да ещё и с эскортом. Речь точно о ком-то другом.

Он хотел просто спросить, но получил ответ и так:

— Мы немало выиграем, если на нашу сторону встанет Мародёр Кэлтоса.

— Ага, ещё бы.

Лорен прекратил жевать.

Мародёр здесь?

Откровенно говоря, Лорен мог на пальцах пересчитать всех Избавленцев, к которым испытывал хоть какое-то уважение. Как иначе, когда работаешь на кровожадных маньяков. Но Кастер Эгмонд мог быть исключением. Возможным. Лорен ни разу с ним не встречался, однако случилось в прошлом кое-что, задевшее его интерес.

История из Ваэлийской Гражданской Войны. Он слышал её только от других Избавленцев, которые и сами слышали от кого-то ещё, но считалось, что Мародёр Кэлтоса вёл себя совсем не как его соратники в том конфликте. Когда ему приказали истребить целый город, то Кастер сперва собрал всех детей, чтобы те присоединились к Избавлению.

Уже это выделяло его на фоне остальных, но когда Вандерберк сказал, что им не нужно так много детей и лучше их просто казнить, Кастер пошёл против приказа и позволил им сбежать.

Никогда раньше Лорен не слышал, чтобы кто-то пошёл против приказа Вандерберка. Этот безумный ублюдок всегда делал так, чтобы его приказы были обязательно исполнены. И неподчинение ему совсем не нравилось.

Остальная история была известнее. Все слышали, что потом Вандерберк пришёл в город Лоя, чтобы сделать из Кастера Эгмонда пример. Неизвестно, хотел ли он просто унизить его или убить, но как бы там ни было, тот бой превратил разрушенный город в пыль.

И Мародёр едва выжил. Если бы не внезапное появление Джеркаша, Кастер, по слухам, точно бы умер.

Если это правда, то он мог понять, почему Товарищество Свободных Людей хотело его завербовать.

Хотя Лорен не знал, можно ли было верить хоть чему-то в этой истории. Кастер и Эгмонд могли сразиться по совершенно другой причине. Но, по крайней мере, он был бы не против встретиться с Мародёром лично. Среди командиров он, по слухам, один из наименее плохих.

Не то что Натя, или Ларедо, или Итоя — или, не дай Пустота, сам грёбаный Вандерберк всей его грёбаной персоной. Лорен даже не знал, что бы он делал, если бы его перевели в секты одного из этих чудовищ. Ему уже приходилось с ними работать и это был просто невыносимый кошмар. Насколько хуже было бы работать на них, интересно?

Среди всего Избавления они были худшими из худших. А это о многом говорило.

В сравнении с прошлым опытом, этот клуб полный Свободных Людей казался детским лагерем.

Ну, или его представлениями о детском лагере. Он ведь и начальную школу не закончил, прежде чем пришлось охотиться на диких животных с помощью камней и палок, чтобы набить желудок. Но он видел фильмы. Там ведь показывали правду?

Господи, миниатюрные хот-доги были просто лучшими. Правда, теперь ему хотелось пить. Но выпивать в компании незнакомцев он не собирался, поэтому пошёл за кувшином ледяной воды у конца барной стойки.

Ещё одна рука взяла его в тот же момент, и принадлежала она довольно маленькому мужчине, который провёл по нему взглядом в ответ.

— И только я подумал, что один не пью, — сказал он, позволив Лорену взять первым.

Но взгляд Лорена задержался на мужчине. Он не узнавал лицо, но было в нём что-то… тяжёлое. Нечто такое Лорен раньше чувствовал в присутствии очень могущественных слуг.

И он слышал, что Кастер Эгмонд довольно низкий… но это же не мог быть он? Совершенно один, в углу этого бара?

Низкий мужчина наклонил голову:

— Хмм. Это не тебя они зовут Глаза Света, случайно?

Лорен занял место, наливая себе стакан воды:

— Меня. Как Вы узнали?

Мужчина улыбнулся:

— Просто угадал.

Хмм. Реально? Теперь Лорен захотел тоже попытаться:

— А Вы… случайно, не Кастер Эгмонд?

— О. Как ты узнал?

— Должно быть, сегодня наш счастливый день.

— Ха-ха.

Эгмонд взял кувшин и наполнил собственный стакан. Они оба сделали много глотков.

— Я удивлён, что Вы слышали обо мне, — сказал Лорен.

— Плох тот командир, что не знает своих людей.

Лорен взглянул на Резоло, жнец всё ещё висел рядом. Он был уверен, что никогда не работал на Кастера, но почти решился спросить у жнеца. Однако решил иначе:

— Не думаю, что я когда-либо имел честь служить Вам, сэр.

— Ого, а ты очень вежлив.

Лорен определённо не хотел показаться каким-либо ещё. Уж точно не сейчас.

Кастер взглянул и на Резоло:

— Хорошего слугу себе нашёл, а?

— «Не без преимуществ», — ответил жнец.

Вау. Ничего приятнее он от него ещё не слышал.

— «В любом случае, что привело Вас сюда?» — спросил Резоло.

Кастер сделал ещё один глоток, перед ответом:

— Хороший вопрос. Думаю, можно сказать, что я стал новым человеком. И потому хочу немного перемен.

— «Перемен связанных с Товариществом?»

— Возможно. — Кастер кратко осмотрелся, прежде чем вернуться к воде. — Я на рынке новых, надёжных подчинённых.

Интерес Лорена был глубоко задет. Он ожидал от Резоло следующего вопроса, но когда того не последовало, решил сказать сам:

— Таких трудновато найти в Избавлении.

— Верно.

— Считаете, что в Товариществе могут быть подходящие?

— Ну, я знаю, что у них есть другие люди, по крайней мере. Они приглашали меня несколько лет, но я никогда раньше не думал соглашаться.

— Почему?

Кастер сделал ещё глоток перед ответом:

— Честно? Моя репутация была для меня всем. А присоединение к Товариществу означало рискнуть ею. Некоторые двери могут открыться, другие закрыться. Я, мягко говоря, не желал рисковать.

Хмм. Кастер говорил так, будто принял решение сам. Лорен не видел жнеца за ним, и мужчина говорил только одним голосом. Возможно, он вообще не взял его с собой.

— «А больше ты не такой?» — спросил Резоло.

— Как и сказал, я теперь новый человек.

— «Понятно. И что стало причиной таких внезапных изменений?»

— А почему спрашиваешь?

— «Профессиональный интерес»

Кастер поставил свой бокал и посмотрел на Резоло, после чего на Лорена:

— Присоединяйтесь ко мне и узнаете.

Глаза Лорена широко раскрылись, он хотел согласиться сразу же, но знал, что всё не так просто. Даже Резоло, наверное, не мог принять такое решение.

— «Мы только что сами присоединились к Товариществу», — объяснил жнец.

— Это проблема? — спросил Кастер.

— «Не думаю, что у нас пока есть право выбирать начальство»

— Если вас попрошу я, не думаю, что мне откажут.

— «Вы так заинтересованы в том, чтобы завербовать нас?»

— Я заинтересован в том, чтобы дать вам шанс. Если это чувство не взаимно, то оставайтесь в Товариществе, я ведь предлагаю, а не приказываю.

— «Ты действительно изменился. Где Каликос? Я бы хотел поговорить с ним»

— Не рядом. Но я скоро вернусь к нему, если желаете составить мне компанию.

Лорен взглянул на Резоло: «Ты знаешь Кастера и его жнеца лично?»

Резоло проигнорировал вопрос: «Иными словами, сперва нам нужно присоединиться к вам».

— Нет. Но это будет довольно длинный путь для простого разговора. С несколькими крюками.

— «Кого ещё вы завербовали?»

— Ни единой души. Вы будете первыми.

— «А…»

Наступила тишина, угрожающая убить разговор на месте. Только фоновая болтовня Свободных Людей осталась.

Чёрт. У Лорена было такое чувство, что Резоло сейчас откажется. Даже спустя столько лет со жнецом, он совсем его не знал, но сомневался, что тот станет рисковать. Значит, требовалось достать из Кастера что-то более конкретное:

— … Этот «новый человек» в Вас имеет какую-то цель?

— Да.

Отлично.

Лорен ждал продолжения, пытаясь сохранить терпение. К счастью, оно последовало:

— Я потратил так много времени за разрушением. Теперь я хочу строить.

— «О?» — спросил Резоло. — «Что именно?»

— Башню.

***

Гектор отшатнулся назад и, прежде чем пришёл в себя, понял, что лежит на полу, пытаясь пошевелиться. Но сил на это не хватило.

В голове стучало и он с большим трудом мог удержаться хоть за какую-то мысль. Кто-то определённо говорил, но это было примерно тем максимумом, который его мозг мог обработать.

А ещё он устал.

Был охренительно измучен, если выражаться правильнее. Охренеть.

Вау. Второй мыслительный процесс пока изучал его собственное жалкое состояние. Насколько болело и онемело тело. Насколько затуманились мысли. Насколько всё было непонятным. Каким плоским был этот пол. Хмм.

Помимо этого, мыслительный процесс больше не мог ничего. Мир был серым и размытым.

Ну, может это нормально. Может, ему просто нужно было поспать. Или что-то.

Или что-то? Что это «что-то» означало? Что сравнимо со сном?

Ничего, наверное. Но ощущалась мысль как-то странно, он разве не спал только что? Где был его разум? Чёрт, где он сейчас?

Если подумать, а он точно не спит сейчас? Его тело и разум казались такими слабыми, будто он спал. Может это всё сон.

Не. Снов у него почти не бывает. Или он просто никогда их не запоминал?

Не.

Может он просто тупой. Да, вот это похоже на правду.

В голове вплывали сотни изображений. Чувств. Ощущений.

— «…ктор? Гектор? Давай, Гектор, посмотри на меня?»

Гектор? А, точно, его имя. А голос чей? На его собственный не похож.

— «Скажи что-нибудь, Гектор. Просто дай нам знать, что ты вернулся. Тогда я дам тебе поспать. Сколько захочешь»

Вернулся? Откуда?

А, точно.

Вот, откуда шли все эти изображения. Все эти ощущения.

Кузня.

Он видел так много.

Слишком много. Вся эта информация. Все эти воспоминания. Они не его. Они не принадлежали его голове.

Кто знал, что ему так много расскажет дерево?

Он даже не знал, мог ли назвать себя тем же человеком. Может голос ответил бы на этот вопрос. Если бы только он вспомнил, как работает рот.

Угх, ту ещё задачку ему подсунули.

Да почему же так трудно было сосредоточиться? У него же благословение Внимания, нет? Оно разве не должно помогать в таком дерьме?

Или нет? Он не помнил.

Но почувствовал, как что-то говорит. Хотя не представлял что. По ощущениям у него будто был полный рот ваты. Оставалось только надеяться, что его хоть кто-нибудь понял.

После чего он просто утонул в себе. Слишком трудно было ухватиться за мысли. Второй мыслительный процесс вроде как работал, но будто был заперт в тёмной, серой коробке. Он прекрасно чувствовал коробку, но на этом всё.

Наверное, нужно было отдохнуть.

А это ведь странно. Гарвель куда-то улетел? Жнец ведь мог в одно мгновение убрать усталость. Да?

Хмм, может и нет. Никогда раньше Гектор не ощущал такой усталости.

Его душа казалась уставшей.

Может в этом не было смысла. Он даже не думал, что такое возможно. Но ничего больше полусознательный разум придумать не мог.

В итоге он заснул. Или был уверен, что заснул.

Это казалось неправильным. Совсем.

Для Гектора сон всегда был тёплой, приятной темнотой. Без мыслей и в комфорте. Одеяло, которое накрывало его целиком.

Но теперь он видел. Сцены. Прямо перед глазами.

Из воспоминаний Кузни? Это казалось вероятным. Но зацепиться за них ему не удавалось. Они будто протекали через его разум как вода сквозь пальцы. Ему не хватало понимания, чтобы ухватиться за них.

Это было просто… иначе.

Проснувшись, он оказался в кровати.

В своей кровати.

В Уоррене.

О блин.

Он быстро поднялся, осматриваясь в панике.

Ну, это точно была кровать в Башне Ночи. Всё выглядело в точности так же, как и раньше. С какого хрена они притащили его сюда? Рядом с Кузней же была кровать. Оставили бы его спать там.

Хмм.

Голова была удивительно чистой, понял он. Ни единой спутанной мысли, ни даже сонливости. Почти как когда Гарвель убирал усталость. За тем исключением, что жнеца нигде не было видно.

Это нужно было проверить в первую очередь: «… Гарвель?».

— «Гектор! Ты проснулся! Наконец-то!»

— «Как долго я был в отключке?»

— «Почти целый месяц»

Глаза Гектора раскрылись шире: «… Сейчас ты скажешь, что просто прикалываешься, да?»

— «Боюсь, что нет»

Вот дерьмо. Он встал с кровати. Хотя одежда была на нём. Охренеть от него воняло, правда. И прости богиня, как же он хотел жрать. Наверное, никогда его желудок не был таким пустым — а это о многом говорило, ведь примеров для сравнения в его жизни хватало.

Помимо этого, впрочем, он чувствовал себя неплохо. Легко встал на ноги. Никакой вялости. Был готов идти и делать дела.

Хотя первой целью стоило выбрать душ. Он пошёл в ванную комнату, пока Гарвель говорил:

— «Половину времени ты тупо стоял перед кузней. Остальную половину проспал. В грёбаной коме души»

— «Коме души?»

— «Ага. Я подумал, что термин неплохой, когда пытался тебя разбудить. Безуспешно, м-да. Что реально бесило, кстати говоря. Пожалуйста, больше так не делай»

— «Ага, эээ, я постараюсь»

— «Ты знаешь, поначалу я вообще не беспокоился. Ты постоянно делаешь всякое странное и тупое дерьмо, так что меня вполне устраивало ожидание. Но должен признать, после второй недели я немного расстроился. Был раздражён. Обиделся даже, можно сказать»

— «Эм… ага…»

— «А ещё я бы хотел поблагодарить тебя за помощь с изобретением нового термина. Комы души не существовали, пока не появился ты и не испугал всех до усрачки»

Гектор просто замолчал, не зная, как ответить. Тон жнеца звучал довольно раздражённым. Не обязательно из-за него, возможно просто из-за обстоятельств.

Но, может быть, ещё и из-за него тоже. Немного.

— «И, ты знаешь, учитывая связь наших душ из-за всей этой фигни со слугами и жнецами, можно было бы подумать, что кома души заденет и меня тоже. Но нет. Как оказалось. Я чувствовал себя огурчиком всё это время»

Гектор почесал голову, пока размазывал шампунь. О, ух ты. Ну да. Волосы у него неслабо подросли.

— «Эм… Гарвель, хочешь сказать, ты обиделся на то, что не был в коме вместе со мной?»

— «Нет. Может быть. Чуть-чуть»

— «Гарвель, я тронут. Но это тупо. То есть, без шуток, прям реально тупо»

— «Ага. Ну, может мне просто интересно, что тебе показала Кузня». — Прошла секунда. — «И только попробуй сказать, что она тебе ничего не показала или ты не помнишь»

Что ж. Теперь ему хотелось сказать и то, и другое.

— «Ты стоял на одном месте, совершенно неподвижно, на протяжении двух недель. После чего я ждал грёбаные ответы ещё две недели. Поэтому тебе бы по-хорошему начать делиться сочнейшими как арбузик подробностями прямо сейчас»

— «Эм…»

— «Гектор…»

Откровенно говоря, он не знал, как объяснить. И возможно ли это вообще. Что Кузня показала ему? Чего она не показала? Информации в его голове плавало столько, что хватило бы книгу написать. Или десять. Нет, наверное даже больше.

Просто охренеть.

Но в каком беспорядке она была. Полный хаос. Ещё и туманный, местами. Просто сосредоточиться было трудно. Будто он смотрел через грязное окно.

Эта информация его голове не принадлежала.

— «Слушай, эм… можем поговорить об этом потом? Я пока не знаю как объяснить, и мне кажется, что сперва ты должен рассказать о всём, что случилось в этот месяц»

— «О, вот ты как. А тебе нравится оставлять меня в неведении, да?»

Гектор прижал губы, размазывая по себе мыло.

— «Гарвель»

— «Ладно, ладно. Ну, то есть. Да. Есть. Кое-что. О чём я, наверное, должен рассказать. Хотя это может удивить. Капельку»

Гектор ждал. Вспоминая, сколько всего его беспокоило перед «комой души», он постарался приготовиться к плохим новостям.

— «Эй, ты там сел? Нет, не сел, верно? Слишком занят тем, что моешь свою материальную жопу»

— «Гарвель, просто скажи»

— «Ладно, так, начнём с первого. Рейнлорды нашли своих пленённых родных»

Его всего передёрнуло: «Чего?!»

— «Они в Ванталэе»

— «Ты прикалываешься? Стоп, кто в Ванталэе? Только не говори, что все просто ушли из Уоррена, пока я был в отключке»

— «Нет, пока никто не ушёл. Но они определённо думали об этом. И много. Это, можно сказать, единственное, о чём они говорили всю прошлую неделю»

— «Чёрт… значит, другую половину рейнлордов держат в плену в Ванталэе?»

— «Мгм. Один из Тройняшек Блэкбёрн наткнулся на информацию, пока пытался пробраться через базу ВВП»

Гектору потребовалась секунда, чтобы соединить точки вместе: «ВВП? Я думал, что они работают с Избавлением. Откуда у них информация о пленниках Авангарда из совершенно другой страны?»

— «Они работают с Избавлением. Во многих отношениях. Это большой и непонятный хаос. По всей видимости, Авангард пошёл с ними на секретную сделку, чтобы те взяли надзор над пленными рейнлордами в обмен на вывод своих сил из Ванталэя»

Гектор моргнул: «Они что, совсем охренели?! ВВП же просто отдаст пленников Избавлению и всё!»

— «Предположительно, сделка временная. Авангард вернётся за ними как только война закончится и заберёт их обратно. Но кто знает, сколько в этом правды?»

— «Угх, твою мать…»

— «Хорошо, что ты проснулся», — сказал Гарвель, — «но ещё у меня такое чувство, что одной из причин того, почему рейнлорды до сих пор не отправились за родными, было твоё состояние»

— «Я как-то сомневаюсь, Гарвель»

— «Да? Хмф, ну, естественно ты сомневаешься. Слушай, я не говорю, что это единственная причина. Они определённо пытаются выбрать лучший момент. Никто тебе в этом не признается, но у меня такое ощущение, что больше всего они боятся отправиться неподготовленными и потерять ещё больше людей»

Ну, он испытал небольшое облегчение. Они сохраняли хоть какое-то хладнокровие.

— «Очевидно, будет идеально, если команда уже отправленная в Ванталэй сможет всех освободить без какого-либо подкрепления»

— «Это хотя бы возможно?»

— «Вот над этим рейнлорды и ломают головы. Довольно сложная ситуация с кучей подробностей, которые я должен рассказать. Но пока мы не зашли слишком глубоко, думаю, у тебя есть другой вопрос, да?»

Он был более чем прав: «Кузня. Что с Кузней и Аббасом?»

Мгновение Гарвель молчал: «… Ха».

Гектор неожиданно заметил как прислушивается к нему.

— «Она работает. Аббас от неё сутками не отходит»

Глава 261. О, терзающий змей...

Рол Блэкбёрн был занят.

Ситуация в Ванталэе стала опаснее, чем когда-либо, но и его решительный настрой никого не подвести тоже стал сильнее.

Он был спокоен. Никогда в жизни Рол не испытывал такого спокойствия. Его мотивация стала такой очевидной, что все остальные тревоги просто исчезли.

Всё, что он делал, каждый его вдох, каждая ложка еды, каждая секунда жизни — сейчас всё шло к одному.

Но это был не прямой путь. Это стало ясно очень быстро. Нельзя просто прийти и всех выпустить. Даже если кузен Мельчор и остальные будут с ним, так это не сделать.

Оставалось под вопросом, хватит ли у них сил в этой стране, чтобы превзойти ВВП чистой силой, но даже если это так, то ещё каким-то образом нужно было вытащить всех из страны целыми и невредимыми.

Кольца невидимости были чертовски полезны, но они не могли скрыть сотни людей. А как только всё начнётся, ВВП пошлёт за ними целую армию — Избавление, скорее всего, тоже.

А среди пленников полно не-слуг. Дома Редуотер, Забат, Гарза, Струд, и Мерло попали в плен полностью. Как только удастся освободить их слуг, они очень помогут в бою, но не обязательно в скрытности.

Огромная осторожность требовалась в этом деле. Любые ошибки могли привести к гибели его родных.

Поэтому он сперва решил вытащить из тюрьмы Дональда Элиаса, шпиона из Атрии.

Для этого нельзя было найти более подходящего времени. Между распределением новых пленников и осадой Риджмарка, ВВП распределили всех своих людей до единого. Они просто никак не могли следить за «Подмостьем», всего лишь одной из множества тюрем.

Которая выглядела чертовски внушительно со стороны, с её высокими стенами и смотровыми башнями. Но, как и ожидалось, это против силы невидимости никак не помогло.

Теперь Дональд Элиас сидел у костра напротив него, далеко от любых поселений Ванталэя.

На самом деле, было даже как-то страшно от того, насколько легко оказалось всё провернуть. Невидимость нереально опасна. Даже с ограничениями кольца, он просто вошёл во вражескую крепость и ушёл вместе с нужным человеком. Безумие какое-то.

Чем больше времени он проводил с невидимостью, тем больше был впечатлён тем фактом, что лорд Гофф каким-то образом в одиночку отразил нападение десятков невидимых противников в Зале Дюн.

Неспроста же говорят, что он обладает мистически острыми чувствами — будто глазами на затылке.

Рол был рад, что хотя бы владение Уоррен не застанут врасплох так же, как Зал Дюн. Теперь с ними лорд Гофф, и они знали о существовании невидимости, поэтому враги будут очень удивлены, если попытаются использовать эту стратегию против них снова.

Жаль, что остальной мир не был подготовлен так же, как Уоррен.

Дональд оказался мужчиной с седой бородой и глубоко посаженным взглядом. Его бледное лицо будто годами не видело света, и он был таким худым, будто стоял на грани истощения.

Но на интеллект мужчины это не повлияло. Когда Рол появился перед ним, он ничего не сказал, не задал ни одного вопроса. Никак не посмотрел в зубы дарённой лошади. Он делал всё возможное, чтобы не мешать себя спасать. Однако в тот же момент, как они оказались достаточно далеко от тюрьмы, задал кучу осторожных вопросов, не на каждый из которых Рол смог ответить.

К этому моменту он более-менее начал понимать ситуацию. В основном. Рол не объяснил, что он рейнлорд, а просто назвался союзником Атрии, работающим на лорда Гоффа.

Дональд, как оказалось, никаких лордов Гоффов не знал, что удивило Рола, ну да ладно.

Сейчас такие подробности не имели ценности. Цель не изменилась: нужно было освободить его родных. Рол надеялся, что Дональд поможет с этой целью, но не слишком. Он ведь не был слугой, так ещё и провёл полтора десятилетия за решёткой. После всего, через что он прошёл, Рол бы не удивился отказу участвовать во втором побеге из тюрьмы. Но помог бы ему добраться обратно в Риджмарк пешком, если бы тот попросил.

Однако услышал неожиданный ответ:

— … Да, я могу помочь с этой проблемой.

— Реально? Я надеялся это услышать, но, эм… а как именно?

Дональд довольно долго смотрел на огонь, в его внимательных глазах мерцало пламя костра.

— Я правильно понимаю, что ты в этом деле недавно, сынок?

Рол не ответил, только наклонил голову. В каком именно деле?

— Хочешь пару советов от старика?

А. Он говорил о шпионаже.

— Эм… конечно.

— Ключ любой продолжительной операции в другой стране заключается в получении поддержки со стороны местных, — сказал Дональд. — Знают они твою истинную личность или нет, никогда нельзя недооценивать людей, на которых можно положиться, если всё пойдёт не так. Только благодаря этому мне удалось пережить эти годы.

— В каком смысле? — спросил Рол.

— Я сделал себя инструментом нескольких различных групп. Не все из них до сих пор существуют, но некоторые стали довольно влиятельны.

Ролу стало любопытно:

— Блин, мужик, как тебе вообще удалось чего-то добиться в тюрьме?

— Ну, основные связи я завёл не в тюрьме, — сказал Дональд. — Это работа, которой я занимался до того, как попался. Знакомился с людьми. Делал себя полезным. Строил дружеские связи. Уверен, они и тебя этому учили, да?

Он не знал о каких «они» шла речь, но да, Рол хотел думать, будто что-то знает об этих стратегиях.

— Впрочем, да, мне удалось найти пару новых союзников и за решёткой, — тихо засмеялся Дональд, почесав шею. — Подмостье не просто так известная тюрьма. Думаю, люди в ней могли бы захватить страну, если бы работали вместе. Чего, к счастью, никогда не произойдёт.

— Хочешь сказать, ВВП не зря их боятся?

— Со стратегической точки зрения? Определённо. Их взаимное влияние было бы не остановить. Но ещё у них нет лидера, а половина там — настоящие преступники, а не просто люди, пережёванные политической машиной. Если бы их выпустили, сомневаюсь, что им удалось бы организоваться и свергнуть правительство. Скорее они бы уничтожили друг друга во внутренней борьбе. Надеюсь, пленники, которых хотите спасти вы, не такие.

— О, тут даже не сомневайся.

— Ты правда веришь, что они смогут защитить Атрию в этой войне?

Рол был немного удивлён тем, что Дональд слышал про Вторую Континентальную Войну, но, по всей видимости, даже Подмостье не смогла скрыть от него новость. Что было хорошо — именно поэтому старый шпион согласился помочь.

— Да, я верю, — сказал Рол.

Дональд всё равно смотрел на него с заметным скептицизмом:

— Почему ты так уверен? Эти пленники тоже сверхлюди, как ты, надо полагать, но Атрия очень маленькая и безумно далеко отсюда. Этот ваш лорд Гофф заслужил их верность?

Рол нахмурился и почесал затылок. Объяснить это, не раскрывая свою природу рейнлорда будет трудно. Может даже невозможно. Хмм.

Теперь, по всей видимости, пришла пора к его давно испытанной и проверенной стратегии. С широкой улыбкой, он сказал:

— Ну, откровенно говоря, это всё чертовски сложно и я сам не слишком хорошо всё понимаю, чувак! Но уверен, всё обязательно получится! Ещё увидишь!

Дональд Элиас просто уставился на него пустым взглядом.

Рол наполнил тишину громким смехом:

— Мне всегда казалось, что лучше не беспокоиться по мелочам, понимаешь? Лорд Гофф — надёжный мужик, а это всё, что имеет значение, в конце концов.

— … Это очень легкомысленный настрой для шпиона, — сказал Дональд.

Рол не мог понять, слышит ли в его тоне сомнение или неодобрение.

— Ну, я новичок во всей этой фигне. Может, я ещё изменюсь. Хотя, надеюсь, нет. Думаю, так я остаюсь верен себе, если ты понимаешь.

— Мгм…

Рол знал, что был не слишком убедителен. Но ничего. Убеждать — работа старших или королевы Атрии, если они решат, что это необходимо. Он просто не хотел выкладывать лишние детали.

— Слушай, братан, я могу поклясться жизнью за этих пленников, хорошо? — Он втянул воздух через зубы. — Кроме того, эм… нам может понадобиться их помощь, чтобы выбраться из страны.

— А?

— Ну, может и не понадобиться. Может быть, мы сможем прорваться к границе и пройти её без проблем, но, эм… в этой стране сейчас творится полная дичь. Кучи опасных полудурков могут встать на пути.

— Полу… дурки. Думаю, можно сказать и так, да. И я бы предпочёл не возвращаться в Атрию пешком. У тебя уже есть мысли на этот счёт?

Рол потёр голову:

— Вроде того. Риджмарк — единственное место, которое до сих пор свободно принимает и выпускает туристов. Теоретически, это наш лучший вариант, но именно там больше всего сражаются ВВП, Избавление, и ЧВПР. Теперь, когда Авангард покинул страну, подозреваю, что Риджмарк будет довольно опасен.

— И потому нам не помешает больше сверхлюдей, — заключил Дональд.

— Ага.

Его взгляд задержался на костре. Надолго. Пока он потирал свою не слишком густую бороду.

— Ты знаешь, где их удерживают? — спросил шпион

— В месте под названием «Бревлогово».

— А… это плохо.

— Почему?

— Меня держали не только в Подмостье все эти годы. Я успел много мест повидать. Пару лет провёл в Бревлогове. Гигантская тюрьма. Глубоко в горах. Хотя виды там красивые. На самом деле, там мне нравилось даже больше, чем в других местах.

— Всё ещё не слышу, почему это плохо, мужик.

— С гор очень трудно сбежать. Пока был там, не раз слышал о попытках. Но всех либо ловили, либо подстреливали, либо они падали и разбивались. В основном последнее, потому что тюремщиков для наблюдения за всеми не хватало, но не думаю, что у них снова возникнет такая проблема. Мне всё было интересно, почему людей в Подмостье внезапно стало меньше. Видимо их перевели в Бревлогово.

— Небольшой подъём проблем составить не должен, — сказал Рол, растянув пальцы правой руки. Труднопроходимая местность была его специальностью, можно сказать. — Меня больше беспокоит то, как мы будем выводить всех из тюрьмы. А ведь желательно сделать всё тихо. Там будут не только сверхлюди, но и обычные, поэтому нужно будет защитить их от опасности.

— Мм, — прогудел Дональд. — И поэтому вы решили вытащить меня первым, насколько понимаю? Чтобы узнать, смогу ли я помочь с этой проблемой?

— В том числе. А вообще, просто гораздо легче вытащить одного человека, чем три сотни. Но, как я и сказал, если не можешь помочь, то ничего страшного, мужик. Я сперва помогу тебе добраться до Атрии. Не чувствуй за собой долга только потому что я тебя вытащил.

— Очень добрый поступок, с твоей стороны.

Тц. На самом деле, доброта была ни при чём. Рол просто не хотел давать Дональду мотивации для предательства. Если всё, чего он хочет, это как можно быстрее вырваться из Ванталэя, то могут возникнуть проблемы.

Кроме того, он всё ещё не был уверен, что Дональд реально сможет помочь. До сих пор никаких конкретных планов он не услышал. Разве это не какой-то очень крутой шпион? Ну, с другой стороны, как можно его винить? Мужчина пятнадцать лет провёл в тюрьме.

Хотя Рол оставил своё мнение при себе.

— … Ваша сторона надеется получить союзника в лице ЧВПР? — спросил Дональд.

— Чтобы сбежать из Риджмарка? Может быть.

— Такое количество сверхлюдей на вашей стороне может быть неплохой разменной монетой в переговорах. Если они реально борются с ВВП и Избавлением без поддержки Авангарда, то могут с радостью принять вашу поддержку.

— В таком случае, мы вмешаемся в их гражданскую войну, — сказал Рол. — Возможно, ещё и в континентальную войну тоже.

— Действительно. Вот мне и любопытно.

А. Он хотел знать, собираются ли они втягивать Атрию в чужой конфликт. Вполне понятная тревога.

— Ну, это не мне решать, — сказал Рол, — но я уверен, что без необходимости мы так не поступим. Думаю, это может случиться, только если не удастся найти никакого другого выхода из страны. — Он задумался на некоторое время. — Или… если случится что-то ещё, наверное.

— Хмм? Что ещё? В каком роде?

— Э… — Он не хотел лгать. Может, для шпиона это плохое качество, но… тц. — Как много вы знаете о гуманитарном кризисе в этой стране?

Дональд выпрямил спину и посмотрел на него над костром. После чего снова устроился поудобнее и сказал:

— Немногое, думаю.

— Мм. Ну, эм. Чувак. Если мы увидим что-то ужасное и будем знать, что можем помочь, то не вмешаться, хотя бы немного, будет реально трудно. Такие мы люди.

— Понятно…

Рол не был уверен, что ему реально всё понятно. Возможно, нужно было просто признать, что они рейнлорды. Может, тогда Дональд действительно бы всё понял. И он ведь неизбежно узнает, рано или поздно.

Угх. Рол не знал как поступить.

Но сейчас были дела поважнее.

— Что ж, в любом случае, если мы собираемся вытащить твоих друзей из Бревлогова, то у меня есть пара стратегий.

О? Рол прислушался.

— Вариант первый: заставить охрану наброситься друг на друга. Это создаст подходящие условия для массового побега. Уход не будет тихим, но мы получим поддержку от других заключённых.

— И каким же образом это можно сделать?

— Усилив вражду между фракциями.

— Фракциями?

— Мгм. Не вся охрана из ВВП, а даже те, которые из них, разделены на подгруппы. Фракции внутри фракций, можно сказать. Союз Тюремной Охраны, Профсоюз Трудящихся, Союз Правоохранительных Органов Ванталэя, Лига Против Коррупции, Красные Псы, Хопперы, Виндеры–

— Как ты всё это узнал, мужик?

Старый шпион кратко усмехнулся и пожал плечами:

— У меня хватало времени читать и слушать людей.

Чёрт.

— В любом случае, чтобы устроить борьбу фракций в Бревлогове необходимо начать процесс из двух шагов. Первый: увеличить напряжение до новых высот. Второй: должен произойти инцидент, связанный с причиной напряжения. В целом, на первую часть потребуется не меньше двух недель. Вторая тоже потребует подготовки. Если не получится и конфликт нужного масштаба не случится, то всё пропало.

Рол просто кивнул.

— Это был первый вариант. С гибкими элементами, но, по большей части, это большой и громкий побег из тюрьмы, который скроет наши действия покрывалом чистого хаоса.

— Ну да…

— Вариант второй: мы каким-то образом обманем охрану, чтобы они выпустили всех за нас. Должен признать, что мне это кажется невозможным. Я упоминаю этот вариант только потому, что уже видел однажды, как такое происходит, но при других обстоятельствах и, насколько я понял, у вас слишком важные пленники для такого. Но если у тебя есть идея на этот счёт, то дай мне знать.

Рол пожал плечами:

— Понятия не имею.

— Ладно. Вариант три: работать медленно. Используя твою силу, вытаскивать людей по одному, как ты это сделал со мной. Очевидно, времени уйдёт очень много, но это, возможно, самый безопасный вариант.

Хмм:

— Они не поймут, что у них возникла проблема, если их пленники вдруг начнут исчезать? — спросил Рол.

— Поймут, скорее всего. Но если не будут знать, куда все делись, то смогут только увеличить охрану. А это не сильно поможет против невидимки, верно?

— Моя работа будет становиться труднее с каждым спасённым человеком, — сказал Рол. — А если там Избавление, то у них могут быть способы обнаружить меня в невидимости.

— А…

— Если бы я думал, что могу вытащить их всех сам, то не пошёл бы сперва за тобой. Без обид.

— Без. — Мужчина снова потёр бороду и кивнул: — Четвёртый вариант: мы начнём пожар. Стандартная тюремная процедура в таких ситуациях — это эвакуация. Так найти и освободить цели будет проще.

Интересная мысль. Хмм.

— Из недостатков варианта — потенциальная опасность для заключённых и необходимость действовать быстро. Ещё, если там Избавление, они могут всё усложнить. Например, если их сверхлюди слишком быстро потушат пожар, то всё испортят.

На самом деле, план не сильно отличался от того, к которому пришли Тройняшки, когда увидели ситуацию в Миро. Только вместо пожара они использовали землю. Искусственная экстренная ситуация для противников — вполне логичная стратегия.

Но в прошлый раз не сработало и у него было такое чувство, что не сработает и в этот. В основном по причинам названным Дональдом.

— Никаких других вариантов?

— Пятый вариант: прорыть тоннель. Это любимая тактика сверхлюдей, да?

Рол кивнул:

— Именно по этой причине мы обычно подготавливаемся к таким ситуациям.

— Каким образом?

— Подземными сетями обнаружения. Временами, это означает охрану. Временами, просто сенсоры. Но раз они набрали больше людей, это будет охрана, скорее всего.

— Мм. Либо и то, и другое.

— Ага.

— Считаешь, Избавление будет ждать нас под землёй? — спросил Дональд.

— Вероятно.

Ещё был вопрос того, что их могли просто почувствовать жнецы, пока они роют, но Рол не хотел его поднимать. Особенно учитывая возможность скрыться за кольцом невидимости. Чем меньше он расскажет Дональду о силах сверхлюдей, тем лучше.

— Хорошо, — сказал Дональд. — Шестой вариант: мы уменьшим охрану в тюрьме.

— Каким ещё образом?

— Увеличив давление на ВВП в другом месте страны. Где-нибудь, где они более уязвимы и могут запросить поддержку. Желательно, чтобы это место находилось относительно близко.

— Хмм. Это может помочь. Но я не думаю, что этот вариант сам решит все наши проблемы.

— Да. Гибридный план может быть лучше всего. Но чем сложнее становится план, тем труднее будет выполнить его всего двум людям.

Это был чертовски хороший аргумент, как показалось Ролу.

— В таком случае… может нам начать с третьего варианта. Попытаться проникнуть и вытащить пару ключевых людей, чтобы они помогли нам освободить всех остальных.

— Я думал о том же, но не знаю никого из твоих друзей. И какие у них способности. Уже решил, с кого хочешь начать?

Это был сложный вопрос. Хотелось, конечно, сразу отправиться за сильнейшими слугами среди пленников. Октавия Редуотер и Райен Мерло. Эти две старушки определённо незаменимы.

Но противник наверняка знает об этом, а потому их охранять должны лучше всего. Даже если ему удастся освободить одну из них, это приведёт к слишком большому хаосу.

Что не сильно поможет с их медленной и осторожной операцией. В лучшем из вариантов, как ни крути, Бревлогово вообще не должно узнать об их намерениях.

Возможно, начать стоит с кого-то из не-слуг, ведь тех охранять будут меньше всего. Но кто из них будет способен им помочь?

Чёрт. Вот и вышла тридцатилетняя изоляция дома Блэкбёрн боком. Он ведь почти никого из других домов не знал. Кто умнейший? Кто самый скрытный? Кто лучше всего работает под давлением? Кто самый творческий, самый технически образованный, самый опытный?

Для Дома Блэкбёрн он мог ответить на каждый из этих вопросов.

Тц. Нужно было посоветоваться с Аруморо. Жнец соблюдал изоляцию не меньше остальных, но даже если не сможет назвать Ролу точных имён, то спросит других в Уоррене и они что-нибудь придумают.

Но начало положено.

А за следующие две недели у них с Дональдом будет достаточно времени на подготовку.

Старшие удивительно сильно сопротивлялись действиям. Он ожидал от них спешки, думал, что подкрепление пришлют немедленно. Даже боялся, что отправят кузена Мельчора с остальными к нему на север, чтобы присоединиться к осаде Бревлогова.

Он бы не отказался от помощи, конечно, но тогда начался бы полнейший хаос. А он пока не был уверен, что такие радикальные решения вообще потребуются.

Возможно, ему удалось убедить Аруморо в своём мнении, а жнецу, в свою очередь, всех остальных в Уоррене.

Но Рол сомневался. В крайнем случае, его мнение было одним из небольших факторов в целом море.

Потому что, как оказалось, ситуация в Миро изменилась.

ЧВПР связались с группой кузена Мельчора снова. И в этот раз они просили помощи напрямую. Никаких больше уловок. Они хотели помощи в отражении совместной атаки ВВП и Избавления на Риджмарк.

Это была большая просьба. Очень трудное решение для группы. Они не хотели вмешиваться в войну больше необходимого. А если начнут открыто поддерживать ЧВПР, то никак не узнать, насколько это усложнит ситуацию для них и Атрии в будущем.

С другой стороны, они уже застряли в ничьей с Убийцей Крохина и его людьми. Всё время, которое Рол провёл вдали от Миро, осада не прекращалась. И было непонятно, чему приписывать такие результаты: мудрости Убийцы или его трусости.

Рол не сомневался, что в открытом бою Лео и кузен Мельчор победят, но будет ли у них когда-нибудь снова такой шанс? Он сомневался.

Поэтому, когда услышал, что они решили принять предложение ЧВПР, то был обеспокоен, но не удивлён.

С помощью ЧВПР, они без труда выведут гражданских из Миро в Риджмарк, а там уже их защитят. Или получится вывезти их из страны. В любом случае, решение будет.

Но ещё это означало, что Рол помощи мог не ждать. Теперь, когда все будут заняты защитой Риджмарка, людей слишком трудно найти.

Но не невозможно.

Его братья приближались. Эдан и Эсай.

Услышав об этом, он невольно заулыбался. Он ведь и видел их не так и давно, но каким-то образом казалось, что прошли целые годы. Ему было непривычно оставаться в одиночестве так долго, поэтому Рол ждал их с предвкушением.

Хотя теперь предстояли только дела, конечно. Никакого веселья и приколов. Единственная причина того, почему Эдана и Эсая отправили к нему, заключалась в важности их операции. Старшие знали это, ведь если им удастся освободить своих людей, то остальная осада Риджмарка будет не такой и сложной проблемой.

Много всего сейчас стояло на его плечах. Всё, можно сказать.

И он вовсе не думал, будто всех устраивает такая ситуация. Никто бы не поставил его на такую критически важную позицию без необходимости. В идеале это место занял бы кто-то другой. Сильнее. Опытнее. Умнее.

Но нет. Повезло ему.

И всё же, Рол сохранял спокойствие. Временами ему казалось, что весь мир крутится вокруг него, окружает всё, за исключением него, чистым хаосом. Будто он попал в центр урагана. Очень маленький центр. Один шаг не туда и ветер просто унесёт его за горизонт.

Тогда он не сможет сделать ничего. Не будет полезен.

Нужно было сохранять чистоту разума. Больше всего на свете.

Их подготовка проходила гладко. Дональд Элиас знал эту территорию гораздо лучше, чем Рол ожидал, у него находились связи просто повсюду.

Большинство людей выглядели приятно удивлёнными, когда он показывался на их пороге, и едва ли хотя бы двое при этом называли его одним именем. Джон, Калеб, Фрэд, Маркус — Рол не представлял, как он вообще запомнил столько различных прозвищ. Ему казалось, что использовать так много имён в пределах одной страны опасно, но раз за пятнадцать лет ничего не случилось, значит он всё делал правильно.

Почти никто из контактов Дональда не представлял, что он сидел в тюрьме. Только те, которые называли его Джоном, но даже они не знали за что. Хотя лгать им Дональд не стал. Он просто не стал выкладывать ключевую информацию, а сообщил, что сбежал, и теперь нуждается в припасах.

Оказалось, что отсутствие денег при этом не играло никакой роли. Не раз ему говорили, что и так его должники, либо, что он может заплатить позже — а пара контактов даже сказали, что он их сильно оскорбит, если попытается заплатить.

Рол восхищался им. Когда они остались наедине, он спросил, каким образом Дональд смог добиться доверия такого количества людей, многие из которых даже не выглядели такими общительными.

— Ты неправильно думаешь об этом, — сказал Дональд. — Когда за плечами годы дружбы и взаимопомощи, то вопрос не в получении доверия или обманах. Просто нужно быть достойным доверия. Я не убеждал их становиться моими друзьями. Они и есть мои друзья.

— А если однажды придётся их предать? Разве не появится риск, если придётся выбирать?

— Такие вопросы отравят твой разум, сынок. Изменят твоё поведение, заставят тебя думать, будто ты лжёшь даже во время обычных разговоров. Всё не так сложно. На самом деле, нет ничего проще. Главное не беспокоиться.

В основном, на взгляд Рола, это звучало как полная чушь, но в то же время частично он мог согласиться. Излишняя тревога может всё испортить.

Когда его братья наконец-то с ним связались, подготовка была практически завершена. Лицо Дональда, впервые увидевшего их вместе, было даже смешнее, чем Рол ожидал. Он спросил, может это ещё одна его способность, и тройняшки засмеялись.

От чего Дональд стал выглядеть ещё тревожнее, а им стало ещё смешнее.

Рол, конечно же, объяснил ситуацию. Но, по правде говоря, когда все успокоились, он был немного удивлён, что Дональд вообще увидел в них сходство — особенно в Эдане, у которого до сих пор не хватало левого глаза. Они так и не связались со жнецами, поэтому раны оставшиеся после пыток Избавления в Миро не восстановились.

Но братья были в хорошем настроении. Эдан всё время шутил, будто собирается оставить глазницу пустой.

— Повязка на глаз сделает меня выделяющимся, не считаешь? — сказал он. — Стану настоящим суровым воином.

— Ты можешь носить повязку и поверх глаза, если что, — сказал Эсай.

— Братан. Я хочу чувствовать себя суровым воином, а не чмошником.

— Хочешь сказать, сейчас ты себя чмошником не чувствуешь?

Пока их подготовка готовилась к завершению, они начинали ощущать всё больше напряжения. Больше всего Рола тревожила разведка. Как все и боялись, Бревлогово кишело жнецами, а значит там почти наверняка было Избавление.

Или у ВВП куча своих слуг. Что тоже могло оказаться правдой.

В любом случае, новость была ужасной.

Однако позже пришла новость ещё хуже, как раз в тот момент, когда он готовился к первой попытке проникнуть в здание.

— «Рол», — прозвучал голос Аруморо. — «Будь крайне осторожен. Мы только что услышали, что в Ванталэй прибыл Вандерберк»

Глава 262. Архидемон в раздумьях...

Блин-вареник, эти татуировки оказались тем ещё орешком. Просто снять кожу Львёнка по самые кости, как оказалось, недостаточно. Физически, они были уничтожены, но их эффект держался за самую душу мальца.

Но как бы это не раздражало, задачка была интересная. Сколько лет назад он в последний раз видел замо́к, к которому не мог подобрать ключ? Так что было весело, в некотором роде.

Эх, если бы Корвас побольше сотрудничал. Но чего ещё можно было ожидать. Несколько раз Моргунов оставлял от тела Асада маленькие кусочки плоти и каждый раз Корвас пытался отказаться от регенерации.

— «Пытки тебе не помогут», — сказал жнец.

Наверняка бедняжка боялся, что Моргунов просто пытается свести мальчика с ума, и никакие объяснения не могли переубедить маленькую, упёртую головёшку.

Ну как Корвас не понимал, что он оказывал им услугу? Они же смогут наконец-то связаться со своим драгоценным Расаласэдом, как только это закончится. Очевидно, это гораздо важнее, чем любой сиюминутный дискомфорт.

Что ж, ладно, может целый месяц не подходил под слово «сиюминутный», но, эй, время относительно. На самом деле, смотря с кем поговорить, можно услышать версию, что времени вообще не существует.

Но Корвас отказывался понимать, поэтому Моргунову пришлось опуститься до старой и надёжной тактики. Которая никогда не подводила.

Угроза убить остальных пленников.

К чести жнеца, тот попытался и после этого притвориться сильным, сделать вид, будто смерть всех этих генералов Авангарда его вообще не волнует.

Но Моргунов-то знал, конечно. Корвас может и выглядел как сломанные часы, но он не машина. Даже не близко. Жнец был очень мягок сердцем, на самом деле. И эту черту он бы назвал очаровательной, кстати говоря.

Естественно, вскоре Корвас сдался. Может, ещё немного помогло то, что его мальчики принесли больше пленных сэндлордов, но это в любом случае было вопросом времени. Ни за что бы старый добряк Коврик не позволил бы Аванчикам помереть так глупо.

Моргунов был рад. Он бы не смог сказать жнецу, что его мнение в любом случае не имеет значения. Если бы император того захотел, то просто заставил бы Корваса делать всё, что он пожелает, одной силой воли.

Но это было бы не так весело. Ему очень нравилось подчинять других при помощи моральной борьбы. В такие моменты он чувствовал себя исследователем примитивного чужеродного разума.

Как же мило было наблюдать за тем, что они никогда не понимали, насколько бесполезна их этическая борьба. И не только потому, что у него была сила изменить любое их решение.

Хотя теперь Моргунов старался обращаться с телом Асада осторожнее — как поначалу, прежде чем один из Робертов принёс Корваса. После того как жнецу удалось сбежать, это было приятным сюрпризом. Особенно потому, что Парсёнок до сих пор считал, будто Корвас в бегах.

Ему нравились секретики. С этой хитрой мартышкой было весело играть, но опасно. Но весело. Но опасно. Но ведь опасность и делает всё таким весёлым. Чем больше Моргунов сохранял ему жизнь, тем опаснее становился Парсон Майлс. Но и веселее тоже.

Хе-хе-хе. Какая же трудная ситуация выходила с этим парнишкой.

Наверное, он мог дать ему ещё несколько лет, по крайней мере. А может просто отпустить и посмотреть, как далеко он зайдёт. Вдруг ему удастся однажды победить старичка Сермана. Вот это было бы круто.

Хотел бы Моргунов знать, какое решение принял бы Парсон в дилемме Корваса. Парнишка был из чёрствых, это точно. Наверняка у Оверы и Ледяного Сердца научился. Которые теперь тоже стали просто игрушками Моргунова.

У него так много игрушек много лет не было. Временами из-за такого разнообразного выбора он просто не мог остановиться на ком-то одном.

Ламонт Ледяное Сердце, несомненно, был самым смертоносным среди пленников и поэтому ничего удивительного в том, что Джеркаш постоянно просил убить хотя бы этого парнишку, если не всех разом.

Но старый добрый Джеркаш не понимал. Мир — не военная стратегия. Конечно, в отношении Континентальной Войны это было бы правильным шагом, но ещё требовалось думать о картине в целом. А такие лабораторные крысы — большая редкость.

Ламонт будет незаменим для испытания новых улучшений Робертов. Моргунов планировал начать с того, который поймал Корваса. Уж если кто-то из мальчиков и заслужил, то точно он. Вернуть сбежавшего жнеца — настоящий подвиг. В зависимости от того, насколько давно случился побег, погоня могла продолжаться часами, так ещё и через сплошной камень. Моргунов бы не удивился, если этот Роберт прорыл новый тоннель в Подкорку.

Хотя такой большой период времени оставлял вопросы. Теоретически, Корвас мог связаться с кем-то в это время. Ненадолго, очевидно, раз за ним гнались, но что-то сказать можно было.

А значит, кто-то мог последовать за Корвасом и Робертом.

Что было маловероятно, конечно. Он лично обошёл территорию полдюжины раз и не нашёл никаких улик, но всё же. Ему не нравились такие раздражающие маленькие шансы.

Видимо даже он не был полностью свободен от паранойи императоров.

Угх. Как же бесило. Ему вот совсем не хотелось разделять эту черту с остальными. Он отличался от них. Он сам Безумный Демон, чёрт побери. Такие штуки не должны ему мешать.

Нужно было просто расслабиться. Если придёт сюрприз и попытается его убить, то день станет только интереснее.

Угх.

Но только если он будет готов к сюрпризу. А он готов? Вот это большой вопрос. Ему не нравилось сражаться неподготовленным. Проиграть в бою — это одно, но проиграть, потому что не подумал о чём-то?

Вот это будет настоящим, немыслимым разочарованием.

Он ведь придерживался высоких стандартов. Молодняк ставил его в пример. Даже среди Аванчиков, наверное. Но чуть-чуть. Хотя они наверняка никогда не признают.

Не было никаких сомнений, что эта война превратится в очень длинный обмен ударами для Избавления и Авангарда. С таким количеством Аванчиков в его распоряжении, контрудар должен последовать в ближайшее время. На самом деле, он был немного удивлён, что его не последовало до сих пор. Они пытались дать ему ложное ощущение безопасности? Заставить его думать, будто у них после поражения в Юго не хватает сил на ответные меры?

Хмф. Чушь.

Серман? Что же ты задумал?

Предположительно, у Джеркаша было «что-то», способное занять Кристаллического Титана, но, откровенно говоря, Моргунов не верил пареньку. Может, в более мирные времена, какой-нибудь козырь малыша бы и сработал, но сейчас? С таким количеством жизней Аванчиков на счету? И с таким давлением на Авангард?

Нет. И Джеркаш должен был это понимать.

Может этот их Проект «Чёрная Песнь» станет ответом. Но они хоть знали, что делают? Насколько ему удалось узнать, фиговина выросла далеко за пределы начальных рамок и стала гигантским запутанным слоном в посудной лавке. Они же не могли реально верить, будто сохранят проект в секрете от Избавления на протяжении такого количества времени. Моргунов только надеялся, что это не будет очередной влажной мечтой, просто ещё одной переменной в вечной дезинформационной войне между ними.

На мгновение он подумал, что Аванчики наконец-то сделали свой шаг, когда услышал, что Кроу убили. Это точно было сюрпризом. Альберт с Кровавым Глазом преследовали Аббаса Саккафа на протяжении нескольких дней, если не недель, поэтому Моргунов думал, что им хватит мозгов не попасться в западню. Тем более, со стороны человека, который был ослаблен после борьбы с Робертами.

Но нет. Хитрый Солнечный Мальчик привёл их прямо на группу поддержки.

Притом, даже не со стороны Авангарда. И те оказали достаточно помощи, чтобы Алберту с его жнецом сбежать не удалось.

Помимо него в финальном бою участвовал только Кровавый Глаз и его доклад, мягко говоря, был дырявым. Хотя Моргунов не винил его. Ладно, может немного винил. Битвы всё же хаотичны. Даже с помощью жнеца трудно уследить за всем.

Хотя в одном Кровавый Глаз со своим жнецом, Арзилом, были уверенны: последний удар нанёс не Солнечный Кузнец. Они оба считали, что это сделал юный утёнок по прозвищу Тёмная Сталь.

Поэтому Моргунов решил прочитать файл паренька. Который оказался почти пустым.

Но не совсем.

Этот малыш, Гектор Как-то-там, влезал в операции Избавления уже дважды, так что смерть Альберта пришлась как раз на счастливую троечку.

Первый испортил переворот в родной стране малыша, которая была крошечным пятном земли по другую сторону Лорента, и о которой никто почти и не знал. На самом деле, никого этот клочок и не волновал.

Но второй раз? Тогда Аббасу Саккафу удалось захватить Ивана. А теперь этот Тёмная Сталь ещё и в убийстве Альберта поучаствовал?

Моргунову не нравились совпадения.

Он по собственному опыту знал, насколько опасны бывают новые игроки. Без информации о них и репутации, по которой их можно судить, те могут скрывать всевозможные сюрпризы.

Больше всего народ боялся, как правило, что это может быть «тайный император», решивший присоединиться к вечеринке — один из тех ребят, которые считали, будто можно прятаться пару столетий, а потом вытащить голову из песка и весь мир примет их за равных.

И плевать на тот факт, что сила зависела далеко не только от возраста. Никогда им не удавалось понять эту часть, вероятно потому, что их бредящие жнецы наполняли идиотов верой в сякую чушь.

Никогда трусу не стать императором.

А Саккаф настоящий трус. Время покажет, будет ли трусом и этот Тёмная Сталь.

Кровавый Глаз жаждал мести. Он хотел получить благословение Моргунова в охоте на Саккафа и Тёмную Сталь в одиночку. Что казалось странным, потому что они с Альбертом друг друга ненавидели, насколько он знал. Может, пока он не смотрел за ними последние несколько лет, они построили крепкие узы дружбы, но как-то вряд ли. Скорее всего, мальчик просто чувствовал унижение и хотел спасти свою репутацию.

Кроме того, если Кровавый Глаз сделает вид, будто желает мести за Альберта, то люди оставшиеся без своего Человека Воронов могут последовать за ним, как за новым командиром.

Хе-хе. Если ему удастся это правильно отыграть, он скоро сможет стоять на равных с Вандерберком и Иваном.

Но не с Джеркашем и Говисом, наверное. Эти двое сами по себе тянулись к новым высотам.

Наконец-то иерархия силы снова становилась очевидна. Моргунову такое нравилось. Казалось, что целая вечность прошла с их последней встряски. А ведь очень важно держать всех на иголках.

Даже всего пару лет назад, среди лучших мальчиков не было очевидных победителей. Джеркаш, Говис, Гюнтер, Данхаузер, Иван, Вандерберк. Они-то определённо строили какие-то свои теории, кто кого сильнее, но Моргунов знал, что за последнее столетие никто из них не сталкивался с испытаниями.

Сражение Лэк’Вэйс, например, притянуло много внимания со всего мира и было потрясающим успехом Избавления, она принесла больше миллиона погибших, но какие изменения произошли на самом деле?

Никаких. Ламонт и Джексон против Джеркаша, Ивана, и Гюнтера. После чего все разошлись целыми и невредимыми. Серман пришёл в конце и просто закончил их мирный диалог.

Поэтому Моргунов был не слишком впечатлён этим маленьким достижением.

Ему никогда не нравилось портить вечеринки, но всё же. Стало более чем очевидно, что для некоторых из его парней соревнование превратилось в набор очков. Они считали себя победителями, просто убив больше гражданских, чем другие.

Это, откровенно говоря, был тот ещё позор.

Видеть их такими счастливыми, такими довольными своей посредственностью.

Но это прошло. Гюнтер теперь мёртв, а Иван всё ещё в плену.

Джеркаш наконец-то начал показывать свой настоящий потенциал.

Весь фронт в Хоссе теперь на его плечах и он отлично справлялся. Ему ведь приходилось одновременно бороться с тремя маршалами. Кейном, Грантом, Карсоном.

И Карсона он уже убил.

Наконец-то новости, которыми можно гордиться. Моргунов давно чувствовал себя единственным в Избавлении, кто делает хоть что-то. И был рад видеть, что это не так.

Если бы ещё только Дозер поднял свою морщинистую жопу и занялся делом.

Старик что-то задумал. Не без причины он отправил значительную часть своих людей на Ардору. Это точно не типичное решение во время войны, которая целиком проходит на Элоа. Как же Моргунову хотелось быстренько сгонять на Ардору и испортить его маленькую вечериночку.

Это почти наверняка превратилось бы в полный беспорядок, а ещё он бы рискнул испортить все добытые ими военные достижения — но это только риск, в то время как весело будет обязательно.

Тц, может позже.

Сперва он хотел решить проблему Асада.

Если татуировки были сделаны частью самой души малыша, то единственный способ их удалить — прямое влияние на душу. А они этому активно мешали. Это как запертый сейф с ключами внутри.

Охренительно хороший механизм, на самом деле. Никакими обычными методами такое было не распутать.

Вот только…

Асад ведь слуга. А у каждого слуги была одна ключевая слабость.

Иронично, но будь он человеком, его душа была бы защищена даже сильнее. Возможно, татуировки могли бы защитить даже от подавляющих волю способностей отклонений — не считая эволюционировавших. Хотя и это спорно.

Но нет. Идеальный сейф с одной фатальной трещиной.

Корвас. Жнец.

Проблема с предотвращением прямых манипуляций с душой заключалась в том, что жнецы делали это постоянно. В общем-то, такова их работа. Даже если татуировки защищали от любых других вмешательств, им приходилось оставлять открытую дверь для Корваса, иначе силы нежити Асада просто не работали бы.

Но использовать Корваса было той ещё болью. И немного опасно. Ковыряться в душах жнецов — деликатная работа. Они прочны во многих отношениях, но при этом так хрупки в других. Одна оплошность и Корвас умрёт, тогда все вложенные им усилия и время пройдут впустую.

Более того, чтобы залезть в душу Асада через Корваса, ему потребуются особые инструменты. Он даже не знал, сработает ли хоть что-нибудь из того, что он уже имел. Возможно, быстрее будет сделать что-то блестяще новое. А для этого потребуется отправиться аж к его самой большой, самой защищённой мастерской, в которой он держал Яму Клоуна.

Хо-хм-м, хо-хм-м. Усилия могут того стоить. Он ведь ничего реально нового не создавал после того, как закончил развивать Робертов. Всё, что пытался сделать после этого, трагически проваливалось из-за чёртовых скверносмертей и их невыносимой упёртости.

Однажды он им отомстит. Козлы эфирные. Может даже всю Экзолту угостит, просто для того, чтобы реально показать им, кто тут босс. Прекратит Вечный Шторм. Сделает весь континент снова пригодным для жизни.

Хе-хе. Интересно, что о нём подумает мир, если он так поступит? Сейчас они были в ужасе перед ним. Изменит ли такой поступок их мнение? Завалят ли они его любовью и пониманием?

И насколько смешно это будет? Насколько разозлится Серман?

Он бы сделал это только для того, чтобы увидеть реакцию Сермана.

Люди временами такие глупые. Такие непостоянные. Беспокоятся о самых смешных штуках. Хорошо или плохо. Правильно или неправильно. Кошки или собаки. Суп или салат. А потом, когда происходит что-то настолько важное, то тут же забывают все свои философствования и принимают решение основанное исключительно на эмоциях — либо реагируют вообще не подумав. Вчерашний злодей становится героем, всё, бросайте шляпу.

Люди. Трудно поверить, что он один из них.

Хе-хе-хе, не раз он размышлял об этом. Может, на самом деле он не человек, а? Разве это не будет крутейшим открытием? Он ведь всегда чувствовал, что отличается от остальных. Поэтому ничего странного, если он правда что-то другое. Возможно, его воспоминания из детства — фальшивка! Наверное, он пришелец! Или машина! Или машина пришельцев!

А может он был создан существом из будущего, которое затем отправило его в прошлое! Чтобы помочь создать это самое существо! Будущего бога, который создаст сам себя!

Потому что, разве может существовать что-то более божественное, чем существо создавшееся себя само? Парадокс, конечно, но что есть парадокс для бога?

Это была его самая смешная теория. Если она каким-то образом окажется правдой, он будет в абсолютном экстазе. И ведь такое возможно. Но сколько ещё столетий ему потребуется, чтобы создать истинного бога со своими машинами, интересно?

Хе-хе. Может меньше одного, если вся эта охота на богов закончится так, как он хочет.

Но маловероятно, конечно. Такие большие планы редко шли как надо. Хотя это не причина терять настрой. Что бы ни случилось, Моргунов был уверен, что найдёт в этом веселье.

И этого тоже почему-то никто не понимал.

Важен путь, а не цель. Пока не доберёшься до цели. Тогда почти всё будет заключаться в ней, после чего разочарование практически неизбежно. Но это лишь делает путь ещё важнее!

Но да, эти татуировки были той ещё проблемкой. Он попробовал разные стратегии, вроде воздействия аурой и волей, чтобы смять из души что-то более покорное, но они оказались слишком сильны.

Ему реально придётся изобрести что-то новое, вдруг понял Моргунов. Что-то, для чего придётся использовать Яму Клоуна.

Блин. Ну, наверное, это к лучшему. Мастерская сэндлордов была по-своему чарующей, но недостаточно хорошей для его нужд. А ещё приходилось держать Корваса в другом месте, потому что тот мог связаться с кем-нибудь, пока его выслеживал Роберт.

Да. Умнее всего сейчас было переместиться. Даже если это та ещё боль в заднице. Придётся перетащить всех этих пленников через целый континент. Конечно, с Робертами будет гораздо проще, чем одному, но всё же. Возможно, лучше всего просто… немного проредить толпу.

Ему ведь не нужны все эти генералы Авангарда, да? Если он слишком долго будет держать их в живых, они станут просто занозой в заднице.

Блин. Но это такая трата ценных ресурсов. Он ведь планировал оставить их у себя на многие годы, если получится. Однажды его руки точно освободятся для экспериментов. С другой стороны, длинный путь со всеми ними будет невыгоден.

На самом деле, наверняка остальные Аванчики только того и ждали. Атаковать гораздо легче, когда он переезжает с большим количеством пленников. Как минимум, некоторым удастся сбежать.

Но наверняка есть какой-то способ быстрого получения из них научных знаний, верно? Что-то, что можно сделать за один вечер? Он бы мог заставить их снова сразиться с Робертами, но в этом он и так всё узнал.

А ещё это может дать им надежду на побег. Чрезмерная жестокость.

О. Точно. Конечно же.

Кое-что нуждалось в тестировании, верно? Самое последнее дополнение к Робертам Шестым.

Роберты с Первого по Пятого были стабильны. Каждый кусочек технологий в них был проверен и показал полную надёжность.

Но у Робертов Шестых была одна штучка, которую он назвал Всеядным Двигателем. Теоретически, это может быть настоящим достижением, возможно даже более великим, чем всё созданное им ранее. Венец его творений.

Однако до сих пор эта штучка оставалась непроверенной.

Ага. Вот их билет в один конец, решил он.

Моргунов пошёл в комнату, которую использовал для пленников. Ему не хотелось оставлять их просто в ангаре, со всем военным снаряжением, разбросанным вокруг. Он не боялся, что они могут использовать технику для побега. Просто хотел поиграться с этими штуками сам.

И займётся этим в ближайшее же время.

Он бы очень хотел сделать так, чтобы Роберты могли превращаться в истребители — или, по крайней мере, во что-то похожее — но это было трудной задачкой. Не невозможной, как ему казалось, но требующей больше времени, чем он мог сейчас потратить.

Может быть, он возьмёт с собой пару этих истребителей, когда соберётся уходить. Вряд ли сэндлорды Кэлтоса станут возражать. В отличие от Халей Золотого Совета, сэндлорды Кэлтоса знали своё место и изящно сдались, а не разбежались как тараканы, когда всё пошло наперекосяк.

Впрочем, Моргунов должен был признать, что восхищается решительностью саирцев. Самую малость. Из Солнечного Кузнеца вышло бы отличное дополнение в его коллекцию слуг, если он когда-нибудь найдёт время поймать мальца. И место, чтобы его сохранить.

Сейчас у него и так более чем хватало людей.

Он попросил жнецов начать воскрешать своих слуг с нуля. Комната была довольно маленькой, зато полностью механической. Шансом сбежать из неё мог похвастаться только Ледяное Сердце, но Моргунов сделал для него специальный контейнер, в другом месте. Ламонт был слишком ценным для такого эксперимента.

Причина, по которой жнецам требовалась воскресить своих слуг, была двойной. Во-первых: Моргунов не собирался кормить и заботиться о таком количестве пленных. Это всегда было проблемой в тюрьмах и прочих подобных заведениях. Во-вторых: он уже успел наиграться с ними за месяц и никто этого не пережил. Некоторые прямо совсем не пережили.

Оказывается, простая полоса препятствий — слишком трудна для Аванчиков. Конечно, он построил её из машин, которые анализировали паттерны движений и на ходу меняли свои принципы работы, а ещё превращали их тела в фарш тысячами усиленных душой клинков и лазеров — но, блин. Как бы они испытали чувство собственного достоинства, если бы он поддавался?

А ещё он таким образом довольно точно узнал их уровни опасности.

Парсёнок держался довольно неплохо, ему удалось прожить целых шесть минут. Однако лучше всех показал себя Редмонд Юлес. Что несколько удивляло, ведь, хотя он был ранга капитан-генерала, как и Парсон, Моргунов ни разу не слышал об особенно выдающихся достижениях с его стороны. Может быть парнишка просто никогда не получал шанса реально просиять.

Бывали такие люди. Даже на таком уровне. «Медленно, но уверенно». Никаких тебе ярких моментов в жизни. И в этом тоже была своя логика. Лучше они удивят всех в критический момент, это ведь может сохранить их жизни.

Но как же это скучно. Сила нужна, чтобы её использовать. Чтобы её лицезрели. Без великих свершений мир был бы таким грустным.

И хотя следовало бы поступить ровно наоборот, Моргунов теперь хотел сохранить ему жизнь. Чтобы посмотреть, из чего малец сделан на самом деле. И испытать на нём что-нибудь ещё. В основном по второй причине, да.

Может сейчас и требовалось проредить стадо, но когда он вернётся в свою любимую мастерскую и сможет использовать Яму Клоуна, лабораторные крысы будут кстати.

Когда он последний раз пробовал кидать в Яму живого человека? Не меньше нескольких десятилетий назад. Хе-хе-хе. В прошлые разы получалось не очень, но с практикой приходит совершенство, как известно.

Здесь и сейчас, с другой стороны, лучшими кандидатами были генералы, которые показали себя хуже всех. Если они умрут — хотя слово «если» тут лишнее, по правде говоря — мир и не заметит потери.

А по его мнению это были капитан-генералы Малинда и Мерис. Технически, их результаты были не хуже всех, но ещё следовало учитывать ранги. Генерал-лейтенанты Вис и Кел, например, оказались лучшими в своём ранге. Поэтому, хотя Малинда и Мерис их обошли, наказывать за это было как-то несправедливо.

А Моргунов — сам эталон справедливости. Когда был в подходящем настроении.

Он сказал соответствующим жнецам начать ритуальчики воскрешения. Ему были известны их имена, но это ещё был не повод их вспоминать. Это же просто жнецы. Заменимые существа, по большей части.

Хотя ему было немного-малость-капельку жаль их убивать. Даже если по большей части жнецы перестали интересовать его пару столетий назад, он всё ещё ценил их редкость и полезность.

В конце концов, в мире ведь осталась всего пара сотен тысяч жнецов. И их постоянно становилось меньше. Вот сейчас ещё меньше станет, например.

В таком темпе, сколько этих сорванцов останется через ещё одну сотню лет? А через две?

Тема вымирания жнецов была ещё одним его интересом в различных точках жизни. И тут у него тоже были сомнения. Жнецы частенько преувеличивали свои проблемы, чтобы вызвать симпатию. Временами это помогало им получить влияние и власть. А иногда просто пощаду.

Те ещё маленькие дьяволята эти сорванцы.

Даже сейчас их приёмы немного работали на него, подумать только. Ну, может меньше, чем немного. Ему просто чуть-чуть не хотелось забирать их жизни. Жнецы — драгоценный ресурс. Насколько лучше будет работать их риторика на тех, кто не был настолько же просвещён?

Намного.

Правда заключалась в том, что миру почти наверняка было бы лучше без жнецов в нём. Конечно, оставалась угроза скверносмертей и проблема гниющих в чистых страданиях душ. Но скверносмертей в мире и так полно. На самом деле, возможно эти упёртые твари и были финальным состоянием живой материи.

Высшими существами.

Было трудно понять наверняка, конечно, но скверносмерти вполне могли оказаться той целью, к которой стремились все их души, в конце концов. Не было никаких реальных доказательств того, что «пожинание» душ предотвращает появление новых скверносмертей. Это было логично, но ведь никто не знал, куда деваются все эти пожатые души, поэтому никак нельзя было сказать, что скверносмерти просто не вырывают эти покойные души обратно в реальность из небытия.

Моргунов лично не обязательно придерживался этой теории, но и назвать её неверной не мог тоже. Хотя был до резонной точки уверен, что пожатые души отправляются в Пустоту.

Но после этого? Неужели остаются в Пустоте навечно?

Он сомневался.

Вероятнее, они просто возвращались обратно в планету в форме рвения через какой-то ещё не известный науке процесс. А потом, конечно, это рвение порождало новые души.

Так что, в некотором смысле, он верил в реинкарнацию. Или, выражаясь правильнее, это казалось ему самым логичным объяснением принципов работы мира.

Хотя с ним были согласны далеко не все. До сих пор не существовало доказательств того, что души возвращаются на Элег в какой бы то ни было форме, или, что рвение может превратиться в душу. Оба процесса были такими таинственными, что большинство заслуживающих доверия «учёных» считали их изучение пустой тратой времени.

Что, откровенно говоря, было полной тупостью. Но увы, сообщество учёных всегда было таким. Они боялись высказывать свои самые смелые теории. Это ведь могло уничтожить их репутацию.

А ещё существовало предубеждение, из-за которого никто не хотел иметь никакой связи в отношении идей, с которыми был согласен Безумный Демон. Хе-хе-хе. Идиоты.

Так много людей до сих пор считали, будто его хоть маленькую капельку заботит собственная репутация, что они делали всё возможное, чтобы хоть как-то её повредить. Ну и что, если он на протяжении последних пары столетий был известен как чудак на рубеже науки? В этом ведь всё веселье. Кроме того, именно компания других таких чудаков была ему приятнее всего.

Многие его ученики достигли выдающихся результатов.

Ну.

По крайней мере, среди тех, которые пережили обучение. Для некоторых из них это оказалось непосильной задачей.

Но, эй. Впечатлительные юные умы нуждаются в каком-то сопротивлении. Не мог же он позволить им думать, что мир станет их личной тарелкой, только потому, что они умные. Всё работало не так.

А ещё некоторые из них просто этого заслуживали.

О, надо будет как-нибудь проверить выживших в ближайшее время.

Чёрт, может и не только выживших.

В таких делах осторожность лишней не бывала. Исторически говоря, слуги и жнецы могли похвастаться миллионом историй про фальсификацию смерти. Даже такие люди как он сам не всегда узнавали правду.

Лозаро, например, точно должен был исчезнуть навсегда, когда он бросил его в Красный Разлом, за жалкие мгновения до его уничтожения. И вот, не более чем сто лет назад, Моргунов видел этого паренька, здорового и невредимого.

Как же он тогда удивился.

К несчастью, Лозаро был не в настроении для обмена новостями в то время — и сбегал от него каждый раз с тех самых пор. Зря, кстати говоря. Моргунов не собирался выкидывать его из этого плана существования второй раз. Ему просто хотелось поговорить. Спросить, какого было на той стороне. И как он нашёл путь назад. Вопросов хватало, в общем-то.

А ещё была Яки, одна из его редких учеников женского пола. Современники в те годы говорили, что позволять женщине учиться у него — трата времени, но он был рад её прогрессу. До тех пор, пока она не начала продавать секретные данные стервятникам Авангарда в так называемой «Великой Научной Инициативе».

Вот это был нож в самое сердце.

Поэтому он испарил её вместе со жнецом — или, вернее говоря, думал, что испарил, пока не нашёл девочку шесть десятилетий спустя, в подземной лаборатории Ценхиса. Удивительно, но им удалось разойтись на более дружественной нотке во второй раз. Это было здорово.

Он спросил о том, как ей удалось пережить испарение, и оказалось, что она создала иллюзорного двойника своему жнецу, так как ожидала, что он их раскроет и убьёт.

Неплохой трюк для своего времени. Надо отдать ей должное, даже если теперь это бы не сработало.

А ещё, конечно, старый Хэмиш. Вот этот парень сбежал удивительным образом. Один из лучших учеников, оглядываясь назад. Дольше всего его главной проблемой было эго, но Моргунов это из него выбил. Конечно, потребовалось немало времени, но в итоге Хэмиш уловил мысль.

А его работа в теоретической физике была просто нечто. Именно на его идеях стоял фундамент Красного Разлома, в который он выкинул Лозаро.

Так что было реально грустно, когда он сказал, что хочет пойти и прославиться независимо. И, да, может Моргунов немного переборщил, когда накричал. А ещё пригрозил. Всем его родным.

Но всё же, парнишка ведь ещё не был готов к самостоятельному полёту. Подождать всего пару десятилетий — разве он так много просил? Тем более, как раз началась большая, грязная война, это просто было неудачное время.

Возможно, поэтому Хэмиш со своим жнецом решили поставить всё на сражение со скверносмертью.

Моргунов был уверен, что видел, как их обоих превратил в пыль энергетический луч толщиной со здание.

Однако оказалось, что жнец, хотя и сильно пострадал, но каким-то образом выжил. А скверносмерть, на которого они полезли, был настолько охренительно сильным, что Моргунов не мог задержаться и убедиться, что от них не осталось ни следа.

Всё это просто говорило о том, что глубоко внутри у Моргунова была причина верить, что некоторые из его «мёртвых» учеников однажды могут появиться снова.

Чтобы убить его, например.

В этом отношении самым выдающимся кандидатом, по его мнению, был Дэмиан Лофар.

В последнее время их маленькое трио частенько возникало в его голове. А началось всё с Дэмиана — или, вернее говоря, с того беспорядка, который произошёл в Белвиле. Мальчишка был единственной причиной того, почему он вообще там оказался. Эта мысль напомнила ему о желании получить питомца «бога», которое, в свою очередь, стало мотивацией уронить весь континент в войну.

А потом, кто случайно оказался у него на пути? Парсёнок. Притом раньше, чем любой другой из Аванчиков.

Это сделал Гермал. Моргунов был уверен.

А если эти двое всё ещё работали вместе, то могло оказаться, что Дэмиан тоже появится.

Хотя может он просто принимал желаемое за действительное. Редко Моргунов жалел о том, что кого-то убил, но Дэмиан был одним из исключений.

Когда Моргунов только узнал о способности Дэмиана контролировать неизвестную науке силу, то испытал экстаз. Волнующе было думать только о том, что можно обнаружить за изучением этой силы. И чем сильнее становился Дэмиан, тем сильнее становилось его восхищение.

Мальчик мог управлять пространством, волнами, и материей такими методами, которые Моргунов не видел никогда раньше — по крайней мере, не одновременно.

И постепенно Моргунов начал верить, что Дэмиан был ключом к пониманию отношений между этими тремя силами на более глубоком уровне, чем когда-либо.

Поэтому было очень грустно, когда мальчик потерял свой бедный разум и заставил Моргунова положить этому конец. Из жалости. Самой настоящей. Он стал опасностью для себя и всех, кто был вокруг него. На самом деле, он будто хотел, чтобы Моргунов сделал это. Как если бы сохранял последнюю капельку разума, позволяющую понять, насколько с ним всё плохо, но не позволяющую хоть что-то с этим сделать.

Трагедия.

Его сумасшествие даже жнеца зацепило. Он отказывался отпускать его душу. Не хотел верить, что Дэмиана уже не спасти. Что было полным безумием, даже Парсёнок согласился, что его товарищ зашёл слишком далеко.

Но, опять же, Парсон стал довольно холодным и чёрствым ублюдком к тому моменту.

Моргунов почти гордился. Технически, Парсёнок никогда не был его учеником, но что-то похожее в их отношениях наблюдалось.

Редкое и неописуемое понимание.

Если бы только мальчишка видел проблемы в пути Авангарда. Моргунов был уверен, что их бы ждала отличная дружба, если бы не эта жирная точка.

Что же до Гермала…

Ну.

У этой штуки недурная такая защита. Дозер, Говис, Зверь Ардоры. Если бы Моргунов хотел поприкалываться над ним, то не без особой подготовки.

Но всё в своё время. Он не мог простить Гермалу такое подталкивание Парсона вмешаться в его планы. Конечно, в итоге получилось даже веселее, но важны принципы.

Моргунов играет с жизнями людей, и никак наоборот.

Только так.

Эти генералы Аванчиков оказались слабоваты против Роберта Шестого. Даже работая сообща, они были как не очень слаженная команда школьников против профессионального боксёра.

Он даже начал сочувствовать. Практически хотел помочь им. Воскресить ещё нескольких помощников. Или даже поучаствовать в бою лично. Это было бы весело — только представить выражения их лиц.

И в любом другом случае он мог бы так и поступить. Но не сегодня. Сейчас его время было на исходе, потому что Корвас мог с кем-то связаться.

Как ни печально, а сейчас было не до веселья.

Поэтому он приказал Шестому закончить с этим.

Гигантское металлическое тело разъединилось в середине, превратившись в массивную пару челюстей. И оттуда залпом выстрелили дополнительные щупальца. Те, которые были снаружи тела, потерялись на фоне, когда всю комнату заполнили ползающие механические запчасти.

Шесть генералов сразу были схвачены, одновременно с их жнецами. Они бесплодно боролись в трясущемся металлам, некоторым даже удалось сломать пару щупалец.

Но это не имело значения, конечно. Если одно щупальце ломалось, ещё десять его заменяли. И даже сломанные быстро ползли обратно на регенерацию.

А потом все щупальца втянулись. Роберт Шестой сожрал их.

В одно мгновение все звуки — треск и скрипы, заглушённые крики и вопли — резко прекратились.

Кроме тихого хруста жернов. Глубоко в шарообразном теле Шестого, эти люди превращались в ломтики и переваривались.

Но всё равно получилось как-то удивительно тихо. Моргунов ожидал, что борьба шестерых людей будет гораздо громче. Хм-м. Наверное, толщина металла и плотность деталей Шестого сделали его удивительно эффективным подавителем звука.

Здорово!

Он ждал.

Всеядный двигатель должен был вскоре заработать. Его задача заключалась в том, чтобы расщеплять все потреблённые материалы, анализировать их молекулярную структуру, после чего пытаться интегрировать любые обнаруженные источники энергии в собственную конструкцию.

Нечто вроде механизма самостоятельного улучшения. Похожей способностью обладали некоторые черви, способные поглощать способности тех, кого сожрали. По крайней мере, у них он взял идею.

Моргунов продолжал смотреть, скрестив пальцы, пока Шестой гудел и перемалывал. Он думал. Анализировал. Давай!..

Звуки прекратились. Машина остановилась. Вязкие, сжиженные останки его жертв начали вытекать снизу, формируя большую красную лужу.

Хм-м. Ничего? Просто очередная грязь.

Ну, блин.

Впрочем, слишком расстраиваться не было смысла. Он ведь ожидал такой исход. На самом деле, он бы нереально удивился, если бы Шестой смог что-то придумать. Проблема, скорее всего, заключалась в том, что система до сих пор не могла определить, что такое эти «источники энергии».

Как он и боялся, Шестому требовалось нечто большее, чем просто молекулярный анализ для такой высокой цели. Сперва требовалось сделать машину, которая смогла бы анализировать души и рвение.

Вот это реальная проблема. Он пытался уже чёрт знает сколько лет, но пока бесплодно.

Может с этой проблемой стоило вернуться обратно к чертёжной доске.

Ну, что ж. Нечего печалиться. Неудачи — ступени в лестнице успеха.

Тем временем, у него и так хватало проблем.

Впрочем, убрав шестерых, он вообще не проредил толпу. Поэтому решил позволить Шестому взять ещё нескольких. Из-за понимания, что это ничего не принесёт, было немного жалко, ну да ладно.

Путешествие в его любимую мастерскую будет длинным. Она ведь находилась в Ардоре.

И Джеркаш не обрадуется, если он покинет Элоа, ну да ладно. Хитрому мальчику его помощь не нужна. На самом деле, Моргунов мог бы уже начать думать о нём, как о хитром мужчине.

Хм-м.

Неа, слишком странно.

Ну, по крайней мере, он мог отправить ему помощь. Будет довольно грустно, если Джеркаша победит нехарактерно компетентный отряд Аванчиков. Немного поддержки его лучшему мальчику не повредит.

О-о-о, а ведь можно будет навестить силы Дозера, раз он всё равно отправится в Ардору. Найти для них время — та ещё задача, но ему стало так интересно, что усилия того стоили.

Ещё бы найти время посетить Экзолту. Он был бы не против быстренько сгонять туда и дать Говису пинка под зад, за то что тот не помогает в их войне. Возможно, у него там скрывался Гермал, но Моргунов сомневался. Этот паршивец наверняка бегал где-то по Элоа и устраивал всевозможные приколы.

Маленькая мелочь, за которую Моргунов его всё же капельку уважал.

Это не отменяло того факта, что Моргунов собирался сделать всё возможное, чтобы уничтожить этого мелкого жуткого ублюдка, как только увидит его в следующий раз.

Глава 263. Блестящий правитель, сияй и пылай...

Аббас даже не мог вспомнить, когда он в последний раз спал. Физическая усталость уже казалась нормальным состоянием. Его тело возражало каждому движению, но он почти не замечал.

Психическая усталость не была проблемой. Разум думал безостановочно. Новые идеи, старые идеи в новом контексте, новые проблемы, старые проблемы. Это можно исправить. Это можно попробовать.

Работающая Кузня Слияния в его руках. Это было нечто, во всех смыслах.

Так много предстояло узнать и сделать. Потенциал нахлынул на него волной. Необходимо отдохнуть, когда-нибудь. Наверное. Но сейчас он был полностью поглощён работой.

И обожал каждую минуту за ней.

Здесь внешний мир значил гораздо меньше. Он всё ещё понимал срочность своего дела, конечно — это, возможно, была его главная мотивация. Но это же процесс. Тут нельзя спешить. У спешки нет реальной ценности.

В первую очередь он должен был испытать возможности Кузни. За исключением неизбежной атаки Избавления, ничто бы не смогло отвлечь его от этого места.

Началось всё с простых попыток соединить два простых материала вместе. Маленькие молекулярные связи. Может ли Кузня создавать воду из водорода и кислорода, например?

И ответом было «да», хотя потребовалось несколько попыток, чтобы разобраться. Но это стало огромным облегчением. У него с самого начало складывалось ощущение, что эта кузня специализируется на органике и потому возникла бы большая проблема, если бы даже вода оказалась ей неподвластна. Конечно, тогда он бы просто синтезировал её сам — простая задача для объединителя хоть с каким-никаким опытом — но это бы не слишком хорошо работало с более продвинутыми возможностями Кузни.

Которые он только начинал открывать.

Гигантская стеклянная сфера была, по всей видимости, универсальным инструментом. Всё происходило внутри. Сбор, анализ, разрушение, соединение, изменение — возможно даже больше, просто он ещё не открыл всё, на что она способна.

Даже сейчас, спустя месяц, и с целой кучей ассистентов, прибегающих по первой мысли, Аббас чувствовал, что лишь едва коснулся поверхностных способностей этой штуки. Половину всего времени он не знал, что чувствует — разочарование или неописуемое восхищение.

До сих пор, его творения были довольно скромными.

А в то же время, совсем наоборот. Как посмотреть, их можно было бы назвать и великими свершениями.

Он сделал растение. Лишь маленький саженец, но всё же. Это был организм. Жизнь. Созданный из ничего, кроме как сырых материалов и его собственного воображения.

На техническом уровне это было нечто. Объединитель без помощи такое никогда бы не сделал. Но с прагматической точки зрения… может и ничего особенного. Этот крошечный саженец ведь не поможет им отобрать родину из рук Избавления, нет?

Он знал, что нужно сохранять терпение, но как же это трудно, когда так много стоит на кону. Хотя это давление не было чем-то новым. Он чувствовал его долгие годы. Просто никогда раньше оно не тяготило настолько.

Постоянное напоминание того, что все зависят от него.

Поэтому и не было времени на сон.

К счастью, он смог сделать и другие, неорганические штуки. Саженец, возможно, был самым впечатляющим творением, но только как доказательство концепта. Наиболее полезным творением он бы назвал улучшенный щит, который сделал для Гектора.

Прототип «Амир-Девять», щит, который Гектор подарил ему обратно в Уоррене, был идеальным материалом для испытания Кузни в начальной стадии. Настолько сложный, что без внешней помощи объединение с ним было невозможно, но в то же время легко заменим, если процесс окажется слишком тяжёлым и уничтожит его. У юного лорда Гоффа валялась целая комната таких, поэтому Аббас не стесняясь брал ещё. Он был почти уверен, что Гектор не будет против.

В результате, ему удалось создать прототип Амир-Десять. Хотя, пожалуй, он заслуживал полностью новое имя.

Амир-Девять выделялся четырьмя вертикальными линиями карбида вольфрама, в то время как основа была сделана из стали и титана. Амир-Десять мог похвастаться ещё четырьмя, которые перечёркивали остальные горизонтально, делая щит похожим на шахматную доску.

Возможно, умнее было бы просто заменить всё вольфрамовым карбидом из-за его выдающейся прочности, но Аббас считал, что несколько материалов были эффективнее против химических реакций. В частности, гидрофтористая кислота проедала вольфрамовый карбид гораздо эффективнее, чем сталь.

Кроме того, ещё стоило думать о весе. Щит и так стал очень тяжёлым, потому что вольфрам весил даже больше стали — гораздо больше. Титан должен был уменьшить общий вес конструкции, как довольно лёгкий, но прочный металл, поэтому решение заменить его было непростым. Может, в бою со сверхчеловеческой силой слуг вес имел не самое большое значение, но эту штуку ещё предстояло донести до боя.

Аббас сомневался, что Гектор сможет дематериализовать и вернуть обратно Амир-Десять, как он делал с девятой версией. На самом деле, ему не хотелось, чтобы он даже пытался. Всегда оставался вариант, при котором Гектор просто уничтожит часть десятого, а призовёт обратно девятый, в одно мгновение уничтожив всю его работу.

Но, с другой стороны, ему было очень любопытно посмотреть на результат в реальности. Вполне возможно, преобразование Кузни могло изменить Амир настолько, что Гектор просто не сможет его дематериализовать. Кузни Слияния были уникальны в этом свойстве, но узнать наверняка без испытания щита было невозможно.

По этой самой причине использование материализованных материалов в объединении оставалось спорным предметом. Сама мысль о том, что кто-то может материализовать безумное количество чего-то, продать всё — или даже отдать, а потом ходить по свету и устраивать саботажи, где захочет, вызвала немало проблем в прошлом.

Худшие примеры, естественно, продемонстрировало Избавление. Внезапная дематериализация критически важных элементов инфраструктуры. Электростанций. Предметов сельского хозяйства. Насосы воды. Всё это приносило ужасные последствия, хотя почти не требовало усилий со стороны саботажника.

Хотя встречались примеры и пострашнее. Аббас из детства помнил, как они дематериализовали целый небоскрёб с людьми внутри.

И это только Избавление. А ведь ещё были саботажники, которыми двигала жажда наживы. Не раз кто-то наполнял континентальный рынок драгоценными металлами. Они получали огромную наживу на первых продажах, при этом значительно уменьшая цену из-за повышения предложения. Потом ждали, и когда проходило достаточно времени, металлы начинали таинственным образом пропадать, что повышало цену снова. И цикл повторялся, оставляя без денег миллионы людей.

Авангард и остальные давно сформировали множество наблюдающих за подобными махинациями организаций, чтобы предотвратить новые кризисы на этой почве, но это до сих пор периодически происходило. И совсем не помогал тот факт, что материализованные элементы невозможно отличить от естественных.

Аббас помнил заявление одного из вышестоящих членов Авангарда, который хотел зарегистрировать всех материализаторов мира. Так, если на рынке подозревались манипуляции с каким-то элементом, то они сразу знали в какие двери стучаться. И, конечно, любой материализатор, который не хотел регистрироваться, становился целью преследования международного суда.

Некоторые страны даже согласились, Джезбол и Мельмур были одними из первых. А Интар выступал с горячими заявлениями против. Возможно, однажды в будущем регистрация материализаторов Элоа и появится.

Но, со своей стороны, Аббас не собирался потакать их планам.

Впрочем, едва ли его мнение сейчас имело значение. Он ведь не правил Саиром. Даже собственным халем почти не интересовался.

Но всё же. Пока он жил, независимость Саира будет оставаться приоритетом, а оставлять своих граждан на волю международного суда — тем более, принадлежащего Авангарду — что ж, такого никогда не случится.

Последние события скорее только укрепили его в этом мнении.

Кроме того, он не верил, что такая регистрация вообще сработает. В долгосрочной перспективе, единственное, чего они добьются, так это дадут государству ещё один способ законного преследования. Любой достаточно безумный, чтобы обрушить мировой рынок или устроить массовые беспорядки не испугается просто списка. Таких маньяков может остановить только реальное, внимательное наблюдение. Работа детективов.

Но политики не хотели это слышать. Или они считали, что общество не хочет это слышать. В любом случае, исход был тем же.

Более того, по мнению Аббаса, такой список шёл вразрез с верой Авангарда в то, что они не должны вмешиваться в политику. Всё больше и больше это было похоже на пустые слова, чем на их идеал. Он не собирался поддерживать этот тренд.

В отношении Амира-Десять, впрочем, ему удалось добиться некоторых других улучшений. Механизм регенерации теперь работал быстрее. Процентов на пятьдесят. Шокирующая цифра, по его мнению. Скорее всего, дело было не только во вмешательстве Кузни, но и в том, что над прошлым прототипом они с Хакком работали несколько лет назад. Прогресс их навыков определённо стал одним из факторов.

Аббас ещё хотел реактивировать свойство усиления души, которое было у Амира-Девять, но не вышло. Что бы Расаласэд ни сделал с его щитом, это целиком и полностью удалило главное свойство.

Технически, можно было дать эту способность Амиру-Десять, просто начав с нуля, но это бы потребовало долгие месяцы работы. Требовался чрезвычайно медленный процесс «вытягивания и выпекания», который пришлось бы проводить с его собственной душой, а у него сейчас не хватало времени.

Хотя это разочаровывало, конечно, поэтому в качестве компенсации потери Аббас решил поработать ещё и дать Амиру-Десять полностью новую черту.

Функцию трансформации.

Идею он почерпнул из машин смерти Моргунова, хотя ничего настолько безумного не планировал. И вообще, процесс отличался. Роботы Демона каким-то образом превращали себя в совершенно другие, но всё ещё работающие формы. А он планировал просто изменение физической структуры щита по воле носителя.

Хотя больше всего ему в этом помог, как не удивительно, Гарвель. Однажды, когда он позволил ему понаблюдать за своей работой и выслушать свои идеи, жнец сказал, что они с Гектором нашли древний предмет, который уже мог так делать.

Меняющееся Копьё Логанте.

Оно было у одного из подчинённых Гектора, который, после вежливой просьбы, согласился одолжить его Аббасу.

Какой же это был подарок. «Копьё» могло превращаться в меч, топор, посох, кинжал, и наверняка целую кучу других форм, которые были потеряны в песках времени. И всё голосовыми командами. Потрясающий шедевр их общего, с этим творцом, ремесла.

Гарвель, впрочем, упомянул, что Гектора это оружие не впечатлило. Что неудивительно для материализатора. Гектор мог добиться того же эффекта своей способностью. Но целям Аббаса Копьё подошло идеально. Будто чёртеж его идей.

Его всё ещё поражало, что объединители прошлого могли создавать такие вещи. Логика говорила, что их знания должны были развиваться так же, как и обычный технологический прогресс.

Однако нет.

И точная причина… оставалась загадкой даже для такого старого объединителя как Аббас.

Хотя гуляло множество теорий, конечно. Одна из наиболее популярных предполагала, что проблема в самих объединителях — в целом, они с ревностью охраняли свои секреты, чтобы никто не использовал их открытия против них самих. Или, альтернативно, потому что они были слишком заняты открытиями, чтобы отвлекаться на такие тривиальные вещи как обучение.

Это объяснение и Аббасу казалось наиболее вероятным. Объединители были печально известны своей эксцентричностью. На самом деле, отчасти он чувствовал себя слишком скучным среди товарищей по ремеслу.

Возможно, из него бы получился изобретатель получше, сойди он с ума.

Ещё одна популярная теория гласила, что проблема потери знаний заключалась в ком-то — или какой-то организации, которая активно их подавляла. На взгляд Аббаса, это слишком далеко заходило в зону теорий заговора, однако он встречал немало людей, которые в это верили. Мотив, как они обычно считали, был в том, чтобы держать само человечество в вечной тьме незнания. Чтобы предотвратить решение значительных проблем посредством технологий.

Ха. Если это правда, то в последние два столетия эта организация потеряла хватку. Относительно говоря, только за последнее столетие технологии продвинулись дальше, чем за последние десять тысяч лет, во многом благодаря объединителям. Аббас почти не сомневался, что так продолжился и впредь. Весь смысл технологического прогресса заключался в том, что он — теоретически — может только ускоряться со временем.

Но всё равно напрашивался вопрос: как много знаний было утеряно за эти долгие годы? И как много ещё могут быть открыты заново?

Возможно, Амир-Десять как раз один из примеров.

Кузня очень помогла в изучении Меняющегося Копья Логанте и, в результате, он обнаружил ключевой фактор голосового управления.

Это, как оказалось, псевдосознание.

В Копье был полуразумный участок силы души. Сам по себе, он ничего не мог, но соединяясь с живым существом, начинал реагировать. В некотором смысле, душа носителя была как переключатель в электронной схеме души Копья.

Никогда раньше Аббас не встречал такого псевдосознания, способного понимать и реагировать на звуковые стимуляции. Довольно продвинутый уровень. Сложность заключалась в том, что голосовые команды должны были сохраняться где-то, чтобы Копьё могло их распознать.

Но где? В Копьё не был встроен компьютер, как в его доспехи. Это же просто кусок металла.

И это, пожалуй, было самым большим открытием.

Информация сохранялась в душе Копья. Или в «полудуше», ведь полноценной она не была. Оно не живое. Но в нём нашлась запоминающая структура, созданная специально для удержания таких команд.

Аббас даже не верил, что такое возможно. Сохранять информацию во встроенном кармане силы души?

Значение такого открытия было умопомрачительным. Только ради этого дополнения он мог бы полностью переделать свою броню. И другие бессчётные прототипы сделанные им в прошлом.

На него словно обрушили ведро холодной воды. Или целое море. Будто все последние пятьдесят лет он не видел чего-то совершенно очевидного прямо у себя под носом. А может и дольше.

Очевидно же, что души можно было использовать для запоминания. Жнецы — живое тому доказательство. Их безупречная память была лучшим примером, который только можно представить. Просто он никогда не думал об этом, как о концепте способном сравниться с современными способами сохранения информации.

Хотя нельзя было сказать, что после этого прозрения всё пошло гладко.

Было непросто создать запоминающую структуру из ничего, кроме силы души. Даже с копьём в качестве чертежа, задача оказалась удивительно трудной. Потребовалось несколько продолжительных серий размышлений, прежде чем Амир-Десять увидел хоть какой-то прогресс.

Ради нового прототипа он хотел какое-нибудь простое изменение формы, но всё равно полезное. Ему было известно лучше других, насколько легко проект выходит из-под контроля, если поставить слишком амбициозную цель. Бессчётные «изобретения» его юности проваливались даже раньше испытательного периода именно по этой причине.

Мозговой штурм, пожалуй, был самой интересной частью, поэтому и самой опасной. Без самодисциплины, дающей понять, когда пришло время прекратить играться с идеями и приниматься за работу, открыватель обречён на карьеру полную разочарований.

Поэтому Амир-Десять будет изменяться просто в размере. В обычном состоянии он был таким же, как девятая версия, но добавятся два других: один меньше и два больше. Кроме того, он решил добавить дополнительное кодовое слово, которое будет увеличивать изгиб поверхности щита.

Маленький вариант предполагался просто для переноса, но был ограничен тем фактом, что вес не изменялся, вне зависимости от размера. Поэтому меньший вариант, вместе с тем, был самым толстым, в то время как увеличение постепенно истончало толщину.

Аббас решил, что раз душу Гектора щитом не усилить, то лучшее, что он мог, это хотя бы защитить его тело целиком — с одной стороны, по крайней мере.

Возможность изменять изгиб была создана с той же целью. На максимальном размере с включенным изгибом Амир-Десять превращался в нечто вроде половинки кокона. Утончение поверхности означало снижение защиты, в сравнении с версиями поменьше, но учитывая обманчиво юный возраст Гектора, эта защита всё равно могла помочь.

Эх, коматозное состояние мальчика тревожило. Объяснить ситуацию рейнлордам было очень трудно.

Аббас до сих пор с трудом верил, что они так сильно разозлились. Несколько раз чуть ли не доходило до драки, даже несмотря на всё, что они уже пережили.

Если бы не успокаивающее присутствие Гарвеля, Аббас не знал, что бы случилось. Оставалось совершенно непостижимым то, каким образом жнец сохранял такую уверенность, когда буквально никто не понимал, что происходит.

Но Аббас был благодарен за помощь. Очевидно, он недооценил то, насколько рейнлорды дорожат Гектором. Что, на самом деле, не сильно удивляло. Он и так думал, что этот юноша им дорог.

Что, чёрт возьми, происходило в этом маленьком уголке мира? Во владениях юного лорда Тёмной Стали?

Даже Аббас чувствовал, что его затягивает. Он почти не знал этого парня, а всё же…

Мысль, что Гектор может проснуться ещё не скоро… или никогда…

Ну, она удивительно пугала. Возможно даже больше, чем должна была. Аббас бы солгал, если бы сказал, что это не одна из основных причин того, почему он решил в первую очередь заняться новой версией щита, вместо каких-то других проектов. Ему хотелось сделать подарок Гектору, когда он проснётся.

В любом случае, Аббас надеялся использовать это новое понимание псевдосознания в будущих проектах.

На самом деле, возможно именно этот путь приведёт его к мечте о новом отряде воинов в механической броне. Он не хотел слишком сильно полагаться на надежду, но в то же время, эта идея дразнила, и даже очень.

Главной проблемой нынешнего прототипа было то, что для полной эффективности ему приходилось устанавливать свои сенсоры прямо в мозг. Что, очевидно, недоступно для не-слуг.

Но если удастся установить в костюм это самое псевдосознание? Или даже несколько. Как много проблем это могло решить…

Хм-м.

Нет, пока было рано говорить о том, насколько далеко можно зайти с этой идеей. Он сомневался, что его мечта вообще достижима. Но это шаг в верном направлении. И большой.

Хотя костюм был довольно чувствительной темой. Это самое важное оружие в его арсенале. На случай нового нападения, Аббасу требовалась броня, готовая к бою здесь и сейчас. Поэтому в ближайшее время вносить большие изменения в неё он не мог.

Но в то же время, любое улучшение могло спасти жизнь. Его и всего халя.

Особенно, если появится Безумный Демон собственной персоной.

Этого Аббас боялся больше всего. Что Моргунов завоюет Каллум, а потом и Лорен. Или ещё хуже: просто пропустит Каллум, чтобы сразу атаковать их.

Теперь, когда костюм снова работал, он был уверен, что сможет выдержать даже столкновение с императором.

Ну. Почти уверен.

Если Кровавый Глаз посмеет показаться без Моргунова за спиной, то Аббас обязательно сделает так, чтобы это маленькое чудовище никогда больше никому не помешало. Но ему, похоже, хватало мозгов не соваться. Это объясняло, почему за прошедший месяц не было никаких новостей о вторжениях.

Вместо этого Избавление пыталось упрочнить своё положение в Саире. Силы Авангарда, по всей видимости, недавно потеряли Агварей и им пришлось отступить ещё глубже в Мокроземье.

Чего, логически говоря, не могло случиться. Фельдмаршал Джексон, как считалось, пережил катастрофу в Юго, следовательно, теоретически, он в одиночку должен был остановить продвижение Избавления в отсутствие Моргунова.

Значит, что-то было совершенно неправильно. Либо Моргунов всё ещё в игре, либо Джексон из неё вышёл. Даже с разведчиками рейнлордов, тщательно следящими за ситуацией, они получали слишком много дезинформации.

Им бы определённо помогла помощь разведчиков сэндлордов. Но до сих пор не было никакого прогресса в отношении объединения с другими халями. Аббас не мог выделить времени, чтобы попытаться связаться с ними лично, поэтому оставлял эту задачу на сыновей, но до сих пор они получали в ответ только тишину или даже прямые отказы.

И Аббас не мог винить их за страх.

Это всё его вина. Как де-факто лидер Золотого Совета и самый сильный слуга среди сэндлордов, Аббас был обязан защитить их всех. Будь он на их месте, его вера в Золотой Совет пошатнулась бы.

Больше тысячи лет никому не удавалось изгнать сэндлордов из Сухоземья. Уорвал уже несколько раз напоминал ему этот факт, и в каждом из халей был жнец, заставший те времена лично. Они наверняка давали советы своим лидерам семейств, объясняли им ситуацию.

Рассказывали о том, что всё находится в постоянном движении. Даже иерархия в халях.

Аббас не хотел обманывать себя. Его «подъём» в рядах сэндлордов всё ещё был относительно недавним событием. Если забыть про славу, которую ему принесла победа над Иваном, то сейчас он в своём влиянии на Золотой Совет вернулся назад всего лишь лет на двадцать назад.

Было трудно установить момент, когда он стал «сильнейшим» среди своих. Природа его силы, в сравнении с остальными, была немного странной. Конечно, он считался старейшим со смерти Махира Дагера, и старейшим во всём Саире со смерти Бернардино Блэкбёрна, но возраст не был единственным фактором. Прирост усиления души с годами становился только слабее.

Поэтому в общей картине двадцать лет не играли никакой роли. Кровь сэндлордов Саира пускала корни на глубину двух тысяч лет — или больше, смотря как измерять.

Значит, остальные хали наверняка увидят в этой ситуации шанс установить прецедент. Аббас слаб и теперь это очевидно всем. Если кто-то другой добьётся успеха там, где он провалился, то с чего вдруг рейнлордам не пойти бы за новым лидером?

Сам Золотой Совет могут пересобрать или даже полностью распустить.

Тот, кому удастся вернуться Саир, получит такой рычаг над остальными, что сможет поступать как захочет. Сможет править. И дети этого человека тоже будут править.

В некотором смысле, они могут увидеть эту ситуацию как подарок богов.

Но, конечно, реально вернуть Саир — и не только Сухоземье — было проще в мечтах, чем на самом деле. Нужно быть готовым к сражению с Безумным Демоном. Как, чёрт его можно победить?

Аббас просто надеялся, что в халях не хватит дураков, чтобы составить этим сумасшедшим компанию.

Это, возможно, было вторым по величине страхом Аббаса, на данный момент. Если один из других халей решит, что они могут править сэндлордами с позволения Безумного Демона, то конфликт будет таким же, как в прямом столкновении с Избавлением. Или даже хуже.

В таком случае между сэндлордами появится неисправимый разрыв. Именем чёрного ада, никогда Аббас не позволит сделать своих детей слугами Безумного Демона, и он был уверен, что несколько других лидеров халей считали так же. Хасан Дюксан, Юзеф Шихаб.

И Асад Наджир, конечно, если он ещё считался.

Эти мужчины скорее умрут, чем будут работать на Моргунова. Хотел бы Аббас сказать то же про остальных, но…

Начались трудные времена. Откровенно говоря, он не знал, как могут отреагировать ещё четверо лидеров. Хамза Дагер, Навид Каттан, Тарик Хайен, Рахат Матин. С таким количеством жизней на кону? С такой властью перед носом?

Война Трёх Песков уже доказала, что верность между халями — вопрос непостоянный. Тот конфликт может и случился задолго до его рождения, но Аббас не собирался игнорировать урок.

Меньше всего он хотел воевать за души своих родных.

Но если придётся, то именно так он и поступит.

Он надеялся, что освобождение Асада может это предотвратить. Возможно, он стал чем-то вроде белой вороны в последние годы, но Лев Пустыни всё ещё был важен для его родных. Даже если многие из них больше не придерживаются старых взглядов, он подозревал, что в открытую они не захотят идти против такой сакральной фигуры.

Но, конечно, освобождение Асада было на грани невозможного в этот раз. Может быть, это даже труднее, чем вернуть весь Саир.

Однако если это вообще может быть исполнено, то Гектор будет ключом. Его связь с Расаласэдом может оказаться их единственным способом хотя бы обнаружить Асада.

Ещё одна причина того, почему Аббас почувствовал себя неожиданно и неразрывно связанным с этим юным лордом Атрии.

Он не часто размышлял над тем, что ещё боги припасли для него в этом мире. Откровенно говоря, Аббас не видел ценности в таких вопросах. Чему суждено случиться, то случится. Лучше сосредоточиться на том, что можно сделать. На науке. На том, на что он может повлиять.

Но временами, при достаточно странных ситуациях, его мысли заходили в эту сторону. Временами ему казалось, будто он на мгновение заметил то, что его предки называли Великой Цепью. Невидимые путы Судьбы. Путеводная нить богов.

В тот момент, когда Гектор отпустил Кузню, после того как неподвижно простоял перед ней две недели, и ровно за мгновение до потери сознания, юноша сказал слова, которые Аббасу едва удалось понять.

«Свеча Кокоры приветствует тебя, ученик Ярости».

Чем больше он думал об этом заявлении, тем страннее оно ему казалось.

В этом почти не было смысла, но когда Аббас проверил, Кузня действительно сменила имя на «Свечу Кокоры». Тот самый отсутствующий кусочек мозаики, которого ему не хватало для начала работы.

На самом деле, после этого всё будто заработало само по себе. Хотя Аббас настоял на том, чтобы сперва изучить её ещё несколько раз. Что оказалось правильным решением. Он нашёл несколько утечек рвения, нуждавшихся в ремонте. Ничего серьёзного, к счастью, но всё же. Лучше не идти на риск, когда работаешь с Кузней Слияния.

Но была ещё вторая часть. «Ученик Ярости».

Аббас размышлял над значением этих слов снова и снова.

Особенно последнего. Ярость.

Это зацепило его, потому что он уже слышал подобные эмоции в этом слове, много лет назад. Один из его учителей, Дольф Рахман, пробормотал это в одной из своих сумасшедших речей под нос, прямо перед концом жизни.

На самом деле, это был последний раз, когда Аббас его видел.

Дольф всегда казался окружающим наполовину безумным. Отчасти, это было его очарованием. А ещё источником гениальности, возможно. Но в эту их последнюю встречу, слово «наполовину» не подходило. Аббас помнил, как слушал его и думал о том, что любимый учитель покинул этот мир навсегда.

— Жизнь, риск, время, перемены. Вытесненный и обезумевший, разум гуляет и сокрушается. Слова слишком скудны, мысли слишком узки, душа слишком хрупка. Хаос охлаждается в Ярости, Я-ро-сти. Хаос охлаждается, но Ярость горит. Она пылает. Она в бешенстве. Ты не видишь, Бабо? Ярость — это мы. Это мы. И прямо сейчас, это я. Я Ярость, Бабо. Я Ярость, а Ярость — я.

Бабо было прозвищем Аббаса, которое он ненавидел, но Дольф всё равно продолжал так его называть. Оглядываясь назад, он немного скучал.

Но речь шла не об этом, конечно. Насколько знал Аббас, никто другой не слышал этого разговора. Даже Уорвал. Лишь он и Дольф были там.

Так каким же образом Гектор мог пробормотать именно это? С чего вдруг он назвал Аббаса учеником Ярости? Как могла Кузня знать хоть что-то о его учителе?

Откровенно говоря, он после этого почти поверил в богов. И поэтому, как только узнал, что Гектор наконец-то очнулся, то начал сильно отвлекаться от работы. Им нужно было поговорить.

На самом деле, он отвлекался так сильно, что думал отправиться в Уоррен немедленно. С его доспехами это будет довольно быстрое путешествие.

Но нет. Он был почти уверен, что Гектор прилетит сам — и скоро. Наверняка юноша хотел проверить Свечу. И тогда Аббас покажет ему Кузню за работой. Из Уоррена на такое не посмотреть.

Поэтому он ждал. И пытался думать о задаче. Пытался удерживаться от взглядов на Амир-Десять, не думать о том, какой будет реакция Гектора.

Этот подарок не соответствовал ситуации, как казалось Аббасу. Для человека, который практически в одиночку спас весь его Халь? Нет. Но какое-то начало.

К счастью, долго ждать не пришлось. Похоже, Гектор уже был в пути, когда он узнал о его пробуждении, потому что не прошло и двух часов, прежде чем юный лорд Гофф показался у дерева. И после такого предвкушения, Аббас был более чем готов его принять.

Хотя он удивился тому, что они прилетели только вдвоём с Гарвелем. Аббас ожидал как минимум всех глав рейнлордов. Вместо этого Гектор приземлился лишь немного грациознее, чем в его прошлый визит. В этот раз кратер не был ни таким глубоким, ни таким длинным, а если он и сломал кости или вывихнул суставы, это не было очевидно.

Аббас и несколько его ассистентов терпеливо ждали у входа в дерево, пока он спешно шагал к ним, не отвлекаясь на дематериализацию доспеха.

— Я очень рад видеть тебя в добром здравии, лорд Гофф, — поздоровался Аббас. Он уже приготовил Амир-Десять для вручения. — Я так много хочу показать. Прогресс уже–

Гектор отмахнулся практически с пренебрежением:

— Нет, нет, слушай, Аббас, послушай. — Он приближался не сбавляя ход. Группе пришлось разойтись и он пронёсся мимо, к Свече. — Я должен показать тебе, как использовать эту штуку.

Глава 264. Обрывки твоего видения...

Ладно. Возможно, он выразился неправильно. Гектор подумал, что после такого приветствия не стоит удивляться тому, что лорд Аббас теперь смотрел на него, как на сумасшедшего.

Потому что. Ну.

Может он и сумасшедший.

Объяснить было трудно. Да и зачем тратить время. Всю переданную Гарвелем информацию объединяла одна общая черта: времени для решения почти не оставалось.

Слишком много произошло в его отсутствие. Скачок в реставрации Уоррена был чудесным зрелищем. Он помнил, как они работали над Колокольной Башней, а перед вылетом увидел её полностью законченной. Они уже перешли к Книжной Башней и наверняка скоро закончат и её тоже, потому что там ремонт требовался не так сильно.

И Банк. Господи, Банк.

Давление на Мадам Картрейсис увеличилось радикально за последний месяц. Приток новых клиентов замедлился, а без него она застряла между выбором — выходить на рынок Лорента или нет. Не говоря о слухах, которые начали распространяться на тему того, куда он делся. Очевидно, это не слишком помогало заверить их инвесторов в надёжности Банка.

Поэтому одним из первых дел он позвонил ей и сказал начинать расширение. Это не исправило всех её проблем, но хотя бы дало немного свободы. А быстрая прогулка по Серой Скале помогла с другой проблемой — поэтому он и залетел в мэрию, и ещё пару публичных мест, прежде чем рванул сюда.

Его появление привлёк не меньше внимания, чем мог бы привлечь кусок мяса в стае голодных волков. К счастью, он наткнулся на журналистов в нескольких местах, и те, только завидев его, с радостью бросили все свои дела, чтобы задать пару вопросов. Он ответил на некоторые — по правде говоря, его ответы сводились к «привет» и «ага», а ещё «всё, мне пора идти», но этого должно было хватить.

Он надеялся.

Они засняли, как он отбежал и улетел в небо на своей материализации, поэтому у них было доказательство, что он настоящий, а не двойник. Хотел бы Гектор показать больше «лордовости», но эти грёбаные камеры, мать их за ногу. Некоторые, возможно, ещё и в прямом эфире снимали. Он решил, что не показал себя тупым козлом, а это уже неплохо.

Не показал ведь? Угх. Он пытался не думать об этом, но было трудно.

Он даже не знал, кем его считают люди в последние дни. Надеялся, что кем-то хорошим, но ещё мог бы понять, если все думают о нём, как о чудаке со страшными способностями. Но сама идея появиться на телевидении и говорить эти их «слова» и даже «предложения» — грх, в желудке появлялось такое ощущение, будто он кувыркался в воздухе.

В любом случае, Гектор не ожидал, будто все проблемы Банка разрешатся сами собой в те несколько часов, которые он потратил на эти дела, но решил, что может посидеть с Амелией потом, чтобы обсудить всё в деталях.

Потому что сейчас оставалось слишком много других дел.

Например, чёртова война. Было слишком наивно ожидать, будто она закончится, пока он спит, но такая надежда у него теплилась, да.

По словам Гарвеля, Авангард понёс ещё одну тяжёлую потерю. Фельдмаршал Карсон был убит Джеркашем во время вторжения Кавии в Хосс.

Что его сильно удивило, мягко говоря. Гарвель обсудил это дело с другими жнецами и никто не ожидал подобного исхода. В одиночку против троих фельдмаршалов, он не только выдержал, но ещё и убил одного из них.

Не самая приятная новость.

Это напомнило Гектору о кое-чём упомянутым Гарвелем ещё довольно давно, когда они только узнали о вторжении Избавления в Кавию. Жнец сказал, что поражение Авангарда может быть предупреждающим знаком о каких-то проблемах. Возможно, Избавление специально подставлялось под удары, сперва проиграв в Атрии — пусть и по мелочи — потом в Хорште, потом ещё раз в Саире, отдав Ивана. Авангард должен был подняться на этой волне и продолжить давить с численным преимуществом.

Блин, неслабо же изменилась волна. Теперь Авангард на коленях.

Гарвель, с другой стороны, считал, что в истории Джеркаша может быть нечто большее, чем удалось узнать из докладов. По его логике, даже императору было бы трудно справиться с тремя маршалами разом, поэтому, если он вдруг не достиг уровня императора сам, то должен быть какой-то другой фактор.

Скорее всего, по мнению Гарвеля, Джеркаш их каким-то образом обманул. Ведь этот мужик не просто так известен как Нож Дьявола. В истории своих похождений он часто неприятно удивлял людей. И ещё жнец подозревал, что Джеркаш нередко приписывает себе достижения своих подчинённых, что, в свою очередь, не даёт их славе расти и приводит к неправильной оценки уровня угрозы.

— «В большинстве случаев такое было бы невозможно», — сказал Гарвель. — «Избавление состоит из жадных до славы ублюдков, которые скорее дезертируют, чем позволят начальству приписать себе свои подвиги. Включая жнецов. Но я уже несколько месяцев собираю информацию и получается, что среди последователей Джеркаша нет ни одного слуги даже среднего уровня угрозы, не говоря о высоком. Людей вроде Кровавого Глаза, например. На Джеркаша должно работать как минимум несколько, но никто не может их найти»

— «Поэтому ты думаешь, что Джеркаш лучше контролирует своих людей?»

— «Можно сказать и так. Но мы говорим об Избавлении, поэтому не знаю, насколько здесь подходит слово „контролирует“. Просто его последователи могут верить в своего лидера больше других. Поэтому не будут против, даже если он получит всю славу за их подвиги. Короче говоря, они настолько поддерживают его дело, что готовы на всё»

— «Хм-м»

— «В чём бы ни была причина, это большая проблема для Авангарда. На него могут работать безумно опасные люди. Даже если Авангард сможет узнать какими способностями они обладают — материализацией, изменением, чем-то ещё — это не поможет оценить силу этих способностей. В общем, я хочу сказать, что… на Джеркаша, возможно, работает один или несколько слуг уровня маршала. И если они играют по его правилам, то никто об этом и не узнает»

— «Разве двое выживших маршалов не должны были рассказать остальным, если Карсона убил не Джеркаш?» — спросил Гектор.

— «Теоретически, да, но не знаю. Мне кажется, что способов манипуляции у Джеркаша в достатке. Возможно, он сейчас лучше контролирует информацию покидающую страну, чем Авангард. Или поддержка от его людей такая скрытная, что Кейн и Грант не смогли определить правду. Для них сражение могло выглядеть так, будто всю работу выполняет Джеркаш»

— «Хм-м»

— «Например, если Джеркаш получает поддержку от, ну не знаю, гениального объединителя»

— «У него ведь уже есть Моргунов, нет?»

— «А, тоже хороший вариант. Даже вероятный, если подумать. Но я имел в виду второго объединителя, который полностью его. И о котором никто не знает. Объединители довольно скрытные парни»

Гарвель говорил о ком-то уровня Аббаса. Может даже больше.

И, да. Кто-то такого уровня, помогающий и без того могущественному чудовищу, стал бы жутким дополнением.

Чем больше он слышал о войне, тем страшнее она становилась. Её последствия. Сама мысль о том, что Авангард может проиграть — или, вернее, что Избавление победит.

Откровенно говоря, после всего, что Авангард сделал с рейнлордами, Гектор их не слишком любил. Конечно, некоторые люди среди них, вроде Харпера Нореца, были славными парнями и заслуживали уважения, но в отношении всей континентальной войны, он не так болел за Авангард, как против Избавления.

Он не хотел даже представлять мир, в котором Избавлению удастся захватить Элоа целиком — или даже частично. Если считать нынешнее состояние Саира примером, то такой финал будет просто катастрофой.

И теперь он залез пальцами сразу в два военных пирога. С одной стороны возможная атака Кровавого Глаза, а с другой Ванталэй, в котором недавно появился грёбаный Вандерберк.

Последняя новость была крайне неприятной.

Если рейнлорды отправят туда ещё больше людей, то начнётся полнейший хаос. Но если им удастся освободить своих родных, то, как чувствовал Гектор, вместе они смогут победить Вандерберка.

Наверное.

Угх.

Ситуации с ВВП и ЧВПР тоже немного обостряли ситуацию, но, блин. То, что за каждую сторону было ещё по одной фракции, сильно дело не меняло, по его мнению.

Он очень хотел отправиться с ними в Ванталэй — и Аббаса захватить, раз такое дело — но ситуация всё ещё была недостаточно напряжена. Кроме того, Солнечный Кузнец требовался здесь, на случай, если появится Избавление. Всё зависело от того, насколько быстро он приспособиться к Свече. Это, вместе с освобождением рейнлордов, сейчас было двумя главными задачами.

В идеале, Аббас сможет создать какой-нибудь могущественный артефакт, который даст им необходимое для победы преимущество.

А в этом Гектор мог немного помочь. Вроде как. Наверное. Поэтому он и прилетел как можно скорее.

— Для начала покажи, что уже можешь делать с её помощью, — сказал Гектор.

Аббас с командой просто уставились на него.

Затем лорд Саккаф сделал шаг вперёд и спросил:

— Ты думаешь, что сможешь использовать Свечу сам?

Гектор озадаченно посмотрел на него:

— Что? Нет, для этого нужна способность объединителя. Ты же знаешь, нет? Только объединители могут использовать Кузни Слияния.

Остальные обменялись взглядами, включая жнецов.

— Это так, — сказал Аббас. — Хотя я немного удивлён, что ты об этом знаешь.

Эээ. Он не должен был знать? Хм-м. Ну да, вроде бы Гарвель ни разу не говорил.

— А я уже подумал, что ты можешь стать исключением из этого правила, — добавил Аббас.

О. Хм-м. Чёрт, почему все так на него смотрят? Он ведёт себя как сумасшедший? Они беспокоятся за него? Что это за выражения лиц? Тревога? Как вообще выглядит тревога?

Угх, его мысли были не на своём месте. Казалось, будто каждый мыслительный процесс отдаёт себя целиком, в каждую секунду времени. Более того, он даже не был уверен, как много у него этих процессов. Он помнил, что не так давно и три давались с трудом. Но ещё помнил, что три поддерживал без проблем, немного позже.

Вроде как. Хм-м.

Теперь их четыре? Казалось, что да. Почему так трудно считать?

Его голова была везде. Далеко не идеальное состояние. Он пытался организовать мыслительные процессы по пути, но с таким количеством тревог было слишком просто выделить проблеме свой процесс и просто переключиться на что-то другое.

Хотя один из процессов определённо страдал больше остальных. Что-то в нём. Было. Не так. Туманное и далёкое. Налезающее на остальных. Жаждущее их внимания. Пытающееся полностью его отвлечь.

Это был процесс назначенный воспоминаниям Кузни. Который пытался изучить и организовать их.

Малость трудная задача, мягко говоря. Бедный мыслительный процесс. Он будто назначил муравью перетаскивать гору зыбучего песка. Неудивительно, что остальные так сильно пытались не увязнуть в этой бездне информации.

— Ты в порядке, Гектор? — спросил Аббас, подойдя ближе к нему, прямо к стеклянной сфере.

Воу. Гектор даже не заметил как он шёл. Его воспоминания о приближающемся Аббасе напоминали слайд-шоу.

Ладно. Может напряжение всё же сказывалось. Он решил пока отступить и забросить попытки организации.

Не сказать, что это было просто. Воспоминания Свечи по-своему пытались вторгнуться в его внимание. Ему пришлось «запереть» их в воображаемый сейф в собственной голове, подальше от сознания.

К счастью, он знал идеальную технику для этой задачи — благодаря Эмили Элрой. «Хра», как она назвала её. Ментальное хранилище.

Он пробовал её уже пару раз, после того как она объяснила принципы работы, но всё никак не мог найти полезного применения. До этого момента.

В голове мгновенно стало свободнее. Что даже его удивило. Видимо подготовка «Хра» на пути сюда была хорошей идеей, даже если полёт значительно потерял в стабильности.

— Ага, я в порядке. Просто, эм… много работы навалилось. — Гектор указал на стекло. — Покажи мне.

Аббас всё её выглядел так, будто у него оставалось десятка два вопросов, но он ничего не сказал. Только вытащил из-за спины кусок металла и вручил его.

Гектор принял пластину даже не думая. Что это вообще? Стоп, щит? С шахматным узором? Что за–?

Стекло засияло мягким светом.

О, Аббас уже начал. Гектор внимательно наблюдал.

Он прилетел сюда только ради того, чтобы посмотреть, как Аббас работает со Свечёй, потому что у него было ощущение, что — даже для такого умного человека как Солнечный Кузнец — этот инструмент может оказаться слишком сложным.

А Гектор видел всю её жизнь. Воспоминания может и были вперемешку, а ещё туманными и спутанными, но даже в то короткое время, что он их перебирал, ему удалось вспомнить самое важное, что он увидел внутри Свечи — то, в чём заключалась вся его цель, зачем он провёл там так много времени.

Он хотел понять процесс создания артефактов в Кузне настолько, насколько мог. Поэтому смотрел и пересматривал работу Агриана снова и снова, пока не смог разобраться в каждом, даже самом малейшем движении.

Второго шанса заглянуть в воспоминания Свечи наверняка не планировалось, поэтому он попытался вытащить так много, сколько мог.

И, блин, это было дофига. Даже отбросив всё то время, которое Кузня провела спящей — а это дохерища, кстати говоря — всё равно оставалась ещё тонна воспоминаний, которые следовало изучить.

Агриан использовал эту штуку шестьдесят восемь раз. И Гектор запомнил каждый из них.

Ну, ладно, многие из этих сцен пока были в Хра, и если он хотел вернуть воспоминания о них, то предстояло разгрести это хранилище, но он и так помнил всё в приблизительных очертаниях.

Не каждое использование Свечи привело к успешному творению, и не каждый успех заканчивался полноценным продуктом. Много раз он просто синтезировал или соединял вместе материалы, чтобы использовать их в предмете, до начала работы над которым могла пройти ещё куча времени.

Впрочем, закончив с подготовкой, Агриан создал семь различных артефактов, прежде чем Свеча перестала на него работать. К концу его сопровождали одни сплошные неудачи и разочарование мужчины было очевидно. На самом деле, он так сильно разозлился, что схватил факел и поднёс его к корням, будто собирался спалить всё дерево. Это было в самом конце видений.

По какой-то причине, он передумал и просто ушёл, больше никогда не вернувшись.

Гектор даже не знал, может ли огонь уничтожить нечто такое могущественное как Кузня Слияния, но, опять же, если бы Агриан усилил его душой, то наверняка смог бы нанести вред.

В любом случае, решение Агриана бросить кузню, вместо того, чтобы уничтожить, вызвало интерес. Гектор подумал, что дело могло быть в уважении к тому человеку, настоящему создателю Свечи.

К огромному разочарованию, его имя Гектор так и не смог узнать. Он бы очень хотел переименовать Кузню в его честь.

Но «Свеча Кокоры» тоже звучало хорошо. Второй по приоритету вариант, потому что просмотрев видения снова ещё раз, Гектор пришёл к выводу, что мужик был верным последователем Богини Света.

Это выдали сразу несколько черт. То, что он читал, например. На многих книгах был символ сияющего солнца. Священный знак Кокоры, даже в современном мире. Кроме того, Гектор регулярно видел его за молитвой — или, по крайней мере, это было похоже на молитву. Во время медитации он выглядел иначе.

Хотя воспоминания Гектора о том, как он переименовал Кузню, оставались неясными. И у него не получалось понять, дело ли в количестве воспоминаний, или в том, что само это воспоминание… размывалось. Что он точно помнил, так это то, насколько охренительно странным всё было.

Его способность общаться с Кузней становилась тем лучше, чем больше времени он с ней проводил, хотя на самом деле понимать её слова, как это делал Расаласэд, он так и не научился. Вместо этого Гектор просто учил её сигналить, пульсировать, и скрипеть, всё более усложняющимся образом. К концу его пребывания между ними возник довольно замысловатый язык.

Теперь, вернувшись во внешний мир, Гектор сомневался, что когда-нибудь снова сможет нырнуть в Свечу и поговорить с ней так же, как в прошлый раз, но у него остались хорошие воспоминания. Их язык был ключевым фактором, позволившим ему «перематывать» и «проматывать» память Кузни по своему желанию.

Но, опять же, переименование… было странным.

Оглядываясь назад, почему он это сделал? Откуда вообще знал, что может так сделать? Аббас сказал ему всё о том, насколько это важно, как неправильное имя может испортить всё.

И тем не менее, он просто… сделал это. Будто такая мелочь не имела значения. Как если бы боялся доверить это Аббасу.

Почему?

Потому что так захотела Кузня.

Да. Вот в чём дело.

В тот момент он начал понимать Кузню каким-то немыслимым образом. В одно кратчайшее мгновение он ощутил… Кузней себя, а себя Кузней. У них не было нужды общаться. Он мог просто… понять. Что она чувствовала. Чего хотела.

Хм-м. И обратное наверняка тоже верно. Она видела всего его насквозь.

Каждую мысль, каждое воспоминание.

Угх. Чёрт.

Что ж, в любом случае, он был рад видеть Свечу в рабочем состоянии. Учитывая всё произошедшее, он бы не удивился, будь половина его воспоминаний горячечным бредом.

Но, хм-м.

Аббас просто стоял, пока работал. Сфера красиво мерцала, конечно, и он видел парящие в центре материалы, но Свеча могла гораздо, гораздо больше.

Гектор похлопал лорда Саккафа по плечу и спросил:

— Можешь призвать корни?

Свет погас, Аббас уставился на него:

— В каком смысле?

Чёрт? Как объяснить? Он ведь не мог показать, что имел в виду. Поэтому оставалось только указать на большое каменное основание сферы и объяснить словами:

— Корни дерева можно призвать вот оттуда и использовать их напрямую. Как инструменты робота-хирурга. С ними можно делать очень заковыристые штуки.

Аббас взглянул на Свечу по-новому.

Однако Гектор не закончил:

— Ещё, если двигаться вокруг сферы, пока работаешь, можно добиться лучшего качества. Я видел, как Агриан нарезал круги — а иногда и забирался на неё, будто паук. В такие моменты ему удавалось зажечь «пламя» внутри гораздо ярче. О, и ещё кое-что. У тебя получается создавать искры и огонь в сфере?

Аббас моргнул пару раз и почесал щёку:

— Эм, н-нет. Постой. Хочешь сказать, я могу забраться на саму сферу?

— Ага.

— Но. Это не слишком опасно? Для Кузни? Я не хочу повредить стекло.

— О, об этом можно не беспокоиться. — Гектор легонько постучал по сфере. — Она довольно прочная. На самом деле, теперь, когда ты упомянул, я помню, как Агриан несколько раз пинал и колотил её. Но это, эээ, скорее был гнев, чем какая-то особая техника.

— Я… понятно.

Гектор подошёл к той стороне Свечи, что была ближе к двери.

— Один раз, помню, он ударил так сильно, что стекло треснуло. Он был очень зол. — Гектор присмотрелся, но не смог найти даже пятнышка. — Где-то здесь. Видимо вылечилась со временем.

— А. Это здорово…

— Но, да, рекомендую обращаться с ней не слишком грубо. Свеча перестала работать для Агриана спустя какое-то время и я, эм… подозреваю, что плохое отношение было основным фактором.

Аббас последовал за ним и спросил:

— Других факторов не было, не знаешь?

А. Трудный вопрос. Он задумался на ответом:

— … Думаю, нет. По-моему, всё дело в отношении Свечи к нему. Как к человеку, имею в виду.

— Но она ведь позволяла пользоваться собой поначалу, нет?

— Ага. Но со временем передумала.

— Я… не знал, что у Кузни может быть такое продвинутое сознание. Ты правда веришь, что она решила не работать на него? Из-за эмоциональных разногласий?

Блин, требовалось объяснить слишком много подтекста. Гектор даже не знал, откуда начать.

— Эм. Вроде того…

Угх. Нормальный, человеческий разговор. Его старый злейший враг.

Аббас подождал несколько секунд, видимо ожидания продолжения, но когда Гектору так и не удалось ничего выдавить, заговорил сам:

— Ладно, это можно обсудить позже. Есть кое-что более срочное, о чём я хотел поговорить.

— Хм-м?

— Когда ты впервые вернулся из своего… путешествия в Кузню, то назвал мне её новое имя, Свеча Кокоры.

Реально? О, это объясняло, как Аббас вообще мог использовать Свечу.

— Но ты назвал кое-что ещё, — продолжил Аббас. — Ты назвал меня «учеником Ярости». Помнишь это?

Гектору пришлось серьёзно задуматься.

Эм.

Хм-м.

— … Вроде того? — сказал Гектор, щурясь и потирая бровь. — Я помню, что сказал что-то, но думаю, эм… я тогда не знал, что говорю. Чувствовал себя очень странно.

На самом деле, он до сих пор себя так чувствовал, но это уже другое.

— Понятно. Но хотя бы знаешь, что это означает? Ученик Ярости?

— Эм… ну… нет, не думаю.

Взгляд Солнечного Кузнеца внезапно сосредоточился на нём, он спросил с нажимом:

— Уверен?

Гектор ничего не понимал, но было очевидно, что это очень серьёзный вопрос для Аббаса.

В таком случае, возможно стоило потратить усилия и объяснить — по крайней мере, попытаться:

— Эм… на самом деле нет, я не уверен. Я видел… много всякого в Свече. То есть, гораздо больше, чем ожидал. Поэтому я просто… запер часть воспоминаний. В моей голове. Чтобы подумать над этим позже.

Господи, эта бредятина имела хоть какой-то смысл?

Аббас с любопытством взглянул на него и спросил:

— Запер? Хочешь сказать, при помощи медитативной техники?

Гектор удивился, что Аббас догадался, но учитывая его возраст и положение, на самом деле ничего странного в этом не было.

— Да. Она называется Хра. Ты её знаешь?

— Ты постиг Хра?

Гектор уже начинал привыкать к такому удивлённому выражению лица Аббаса.

— Эм. Ну, не знаю, сказал бы я, что постиг её, но, эм…

— Гектор… — Аббас повернулся к остальным в комнате. Членам его семьи.

Они сразу догадались, что их лидер желает остаться наедине и потому покинули дерево. Даже жнецы полетели следом, за исключением только Уорвала и Гарвеля.

Когда все ушли, Аббас снова повернулся к нему и продолжил:

— Гектор. Я не знаю подробностей твоей жизни до этого момента, но догадываюсь, насколько ты молод на самом деле.

О. Хм-м.

— Так, каким же образом тебе уже удалось постичь Хра?

Эм-м. Эээ. Хороший вопрос, наверное, но как на такое отвечать?

— Это… трудно объяснить.

— Попытайся. Пожалуйста.

Гектор просунул руку под пластину брони своего доспеха и достал Осколок Сухого Бога.

— Эм, вот…

— Ты ведь не собираешься сказать мне, что Расаласэд «научил» тебя ей, — сказал Аббас, поражённый.

— Н-нет. Но, эм. То есть, было бы странно, если бы он научил?

— Да! Было бы странно!

А. Ну да, если подумать.

— Гектор, Хра — безумно сложная техника. Она требует сотни или даже тысячи часов медитативной тренировки. За всю свою жизнь я встречал лишь несколько человек, способных использовать её таким необычным образом, который только что описал ты. Каким бы мудрым ни был Расаласэд, я не думаю, что существует метод обучения такому. Тебе бы в любом случае потребовалось много часов.

Мм. Ну. Может, Расаласэд и не учил его этой технике, но, судя по всему, Сухой Бог сыграл роль в том, насколько быстро он её изучил. Гектор и так подозревал что-то такое, но теперь получил подтверждение.

— Что ж, эм… технически говоря, я думаю… меня научил Говис. Вроде как.

Аббас в этот раз вообще не среагировал. Он просто молча смотрел, даже без эмоций во взгляде.

Уорвал отреагировал за него, повторив с большим сомнением: «Тебя научил Говис».

Получалась какая-то чушь, чувствовал Гектор. Может быть, сперва стоило объяснить благословения, но вряд ли это бы помогло.

Чтобы не отстать, Гарвель тоже решил заступиться за своего слугу: «Слышали об Эмилианне Элрой? О том, как её похитил Говис?».

— «А, да», — взгляд глазниц Уорвала медленно остановился на Гекторе. — «Корвас это упомянул. Ещё Эми была связана с Расаласэдом. И вы с ней можете общаться через Осколки»

— А, теперь вспомнил, — сказал Аббас. — Поэтому Асад решил позволить тебе оставить Осколок. Как способ общаться с ней. Услуга его другу Юсеффу и тебе тоже.

— «А ещё очень большое доверие», — добавил Уорвал. — «Он фактически подарил тебе формальный статус Хранителя Осколка»

Асад. Запасной мыслительный процесс задержался на этом имени, напомнив Гектору о том, насколько он за него боялся. И ведь целый месяц прошёл. Он боялся даже думать о том, как Асад сейчас держится в руках Моргунова.

Твою мать.

Однако его главный мыслительный процесс подумал о термине Хранителя Осколка. Впервые кто-то кроме Расаласэда назвал его. Имело смысл, что Уорвал должен быть с ним знаком, но Гектор всё равно удивился.

А ещё чувствовал, что Сухой Бог не согласился бы со жнецом. Это не Асад даровал такой статус. Даже весь Золотой Совет вряд ли смог бы, будь Расаласэд против.

Но эту мысль Гектор решил оставить при себе.

— Хочешь сказать, Говис научил Эмилианну Элрой технике Хра, а она, в свою очередь, тебя? — спросил Аббас.

— … Вроде того.

— Это всё равно не объясняет, как тебе удалось постичь её так быстро. Если только не хочешь сказать, что потратил сотни часов на изучение этой техники в своей медитации.

Ну, если брать в целом, то он действительно потратил на медитацию сотни часов. Но вряд ли это считалось.

— Скорее… часа два или три.

— Что? Невозможно.

Гектор выдохнул. Ему не хотелось продолжать эту тему. Он и так рассказал слишком много своих секретов. И хотя рассказать о благословениях уже можно, раз он и так вывалил всё остальное…

Но объяснять такое было трудно. И он был уверен, что это лишь спровоцирует больше вопросов.

— Слушай, мы ушли от темы, — сказал Гектор. — Нужно сосредоточиться на Свече.

Аббас бросил на него ещё один взгляд, но спорить не стал:

— Тебе всё ещё есть, что о ней рассказать, насколько понимаю?

— Да, есть.

Глава 265. О, дремлющий дракон...

Время просто не могло быть ещё более неудачным и неприятным. Новость о том, что его родных держат в Ванталэе, что наконец-то появился путь их освободить — ну, это было потрясающе.

А сразу потом случилась кома Гектора. И угроза войны в Атрии, в частности, во владении Уоррен.

Юсефф Элрой разрывался на части. Снова.

Хотя в последние дни казалось, что он был в этом состоянии всегда. Будто у него появилась тысяча причин уйти и столько же остаться. Его пленённые родные. Его всё ещё не возвращённые дети, Франциско и Гема. Его лучший друг, Асад. Но ещё его два малыша, Маркос и Рамира. Его сестра, Джоана и её дети. И да, даже Гектор.

Казалось, что он нужен везде и потому подводил кого-нибудь при любом решении.

Поэтому он чувствовал себя бесполезным.

Но ещё просто устал страдать от собственных решений. После всего, что случилось, уже не имело значения, какой путь будет выбран. Он слишком стар для такого беспокойства. Так или иначе, последствия неизбежны.

То, как придётся разбираться с этими последствиями, было единственным, что действительно имело значение.

К большему раздражению, это напоминало ему то время, когда он работал на Парсона Майлса. Юсефф ненавидел этого ублюдка всеми фибрами своей души, но помнил времена, когда всё было иначе, когда считал его удивительно мудрым учителем.

«Тревога — обоюдоострый меч, Юсефф. Она поможет тебе приготовиться к худшему, но вместе с тем сведёт с ума. В какой-то момент придётся пойти и принять решение, либо оно будет принято за тебя»

Как бы ему ни хотелось признавать, он был согласен с этим заявлением. Так или иначе, придётся что-то сделать. Ожидание новостей просто сводило его с ума.

Хотя ещё был третий вариант… забрать Маркоса с Рамирой и просто оставить владение Уоррен с концами. Уйти в самоволку, подальше от всего этого безумия. Бросить остальные семьи, чтобы позаботиться о своей.

Так, очевидно, он поступить не мог.

Но почему? Вот на этот вопрос следовало ответить. Потому что остальные рейнлорды его возненавидят? Отрекутся от него?

Нет.

Потому что его родные нуждались в помощи. На самом деле всё просто, да?

Поэтому он принял решение. Может, неправильное. Может, оно приведёт только к страданиям. Но, по крайней мере, он сделал хотя бы что-то.

И по этой самой причине он сейчас был на пути в Ванталэй.

Маркос и Рамира остались в Уоррене. Он надеялся, что там будет безопаснее.

Он должен был стать частью этого освобождения. Должен был поучаствовать в спасении всех. Если бы он остался, а потом спасательная операция провалилась? Если бы все погибли в каких-то далёких землях, пока он сидел сложа руки?

Он бы не знал, что сделал. Может быть, его душа сломалась бы пополам.

Если она ещё не сломалась, конечно.

Он выглянул в окно самолёта, на редкие облака над Заливом Эмерсона, пытаясь сохранить порядок мыслей. И спокойствие. К его собственному удивлению, это работало. Может быть, он уже привыкал к тому, что ставки так высоки. И годы медитации ведь должны были иметь хоть какой-то смысл.

Как они заполучили этот самолёт, он до сих пор не совсем понимал, но это был не единственный. Каким-то образом им удалось собрать целую кучу самолётов разного размера для этого путешествия. Он слышал что-то о группе Сиболтов, которые напрятали самолёты по всей Элоа, но пока не успел спросить точно.

По плану они должны были приземлиться на остров к югу от Ванталэя, после чего Димас Сиболт понёс всех, кто не мог летать сам.

Они получили от Частной Военной Полиции Риджмарка разрешение сесть прямо в городе, но решили поступить осторожнее. Если ЧВПР окажутся предателями, то самолёты станут лёгкой целью для их удержания в пределах страны. Кроме того, пригород был военной зоной, а значит и сам город мог ей стать в любой момент.

Всё это путешествие представляло огромный риск. И все об этом знали. Они отправили чуть ли не всех своих лучших воинов, оставив Уоррен практически беззащитным на случай атаки.

Ещё одна причина добиться успеха. Любой ценой.

— «Акс», — позвал Юсефф, продолжая смотреть в окно.

— «Да?»

Жнец держался за его плечо. Они какое-то время спорили о том, следует ли отправляться вместе или Аксиолису лучше остаться и наблюдать за детьми, но в итоге решили, что Юсеффу нужен доступ к пан-форме в предстоящем бою.

— «Как думаешь… может ли быть всё, случившееся с нашей семьёй… каким-то божественным наказанием?»

Жнец молчал довольно долго.

Вопрос пришёл из ниоткуда, даже по его собственным ощущениям. Разум был практически пуст, пока эта мысль вдруг не возникла сама по себе. Более того, он уже много лет не разговаривал с Аксиолисом на духовные темы серьёзно. Его вполне устраивал светский взгляд на жизнь и даже сейчас он не ощущал, что собирается от него отступить.

Но…

Может быть, он думал об этом, время от времени. В вере можно найти какой-то смысл, наверное. И, возможно, объяснить необъяснимое. Хотя бы немного.

Однако то, как жнец медлил с ответом, его удивило. Аксиолис всегда открыто заявлял о своей вере в старого бога воды — и о том, что ему плевать, даже если он останется последним в мире, кто до сих пор придерживается этой веры. Он всегда говорил, что современные рейнлорды всего лишь пародия на старых, с тех пор как отказались от своих корней, которых так давно, и с таким трудом держались.

Поэтому он ожидал, что Акс напрыгнет на него, чтобы сразу сказать «да, естественно это божественное наказание!» — или что-то в этом роде. В некотором смысле, это бы просто подчеркнуло всё, что он говорил в последние годы.

Но Аксиолис так не поступил.

— «О эта вечная причуда — и вечная обязанность — человека, пытаться постичь божественный замысел», — сказал жнец.

Юсефф, не отворачиваясь от окна, спросил: «Что это должно значить?»

— «Я не знаю, наказывает ли Лютве нас за то, что мы отвернулись от Него», — объяснил Акс. — «Сомневаюсь, но не знаю. В любом случае, я считаю, что всему случившемуся с нами есть причина. Мы Его любимые люди. Прямое ли это наказание или одно из множества испытаний, разница небольшая. В конце концов, Он желает лучшего для нас. Для всех»

— «… Какой удобный взгляд на события, а? Если это наказание, то оно благо для нас. Если же просто удача наша прогнила, так это испытание решительности, или чистоты веры, или ещё чего-нибудь»

— «Возможно. Но это верный способ думать о проблемах. Ты ничего не решишь, если будешь винить судьбу или проклинать Небеса. Единственный способ двигаться вперёд — это серьёзно думать о том, что ты можешь изменить, после чего пытаться так, будто весь твой мир от этого зависит. Потому что, временами, например сейчас, всё так и есть»

Юсефф не ответил, но позволил словам жнеца задержаться в своей голове.

— «И для этой цели нам критически важно узнать, как улучшить наше положение среди слуг Лютве. Я называл наших людей ушедшими с пути уже много лет, поэтому, если ты спрашиваешь, должны ли мы вернуться к истокам, то мой ответ тебе известен»

Это было верно. Юсефф спросил:

— «… Что именно входит в истоки, по-твоему?»

— «Много чего. Обязательная военная служба для не-слуг. Создание новых, хороших крепостей. Защита и культивирование наших священных деревьев, мадег». — Жнец приостановился и вздохнул так, будто зарычал. — «Никогда нам нельзя было позволять Авангарду занимать Рейнол, пересадив ради них мадегу. Это было святотатство»

Юсеффу пришлось задуматься. Мадега в Рейноле? Он помнил, что видел её, но только и всего. Она была там в его последний визит, прежде чем началось сражение, когда они с Аксиолисом встретили генерала Лоренса и Дегоза.

Когда предательство Авангарда стало очевидным.

— «… Если я правильно помню, той мадеги не было в Рейноле ещё до появления Авангарда», — сказал Юсефф.

— «Да, кажется ты прав. Значит, они пересадили её сами. А это ещё хуже. Только рейнлордам позволено касаться мадеги — и то, только при необходимости»

Юсефф знал, на что намекает жнец. Аксиолис рассказал это ему ещё в его юности.

Вскоре после массового убийства семьи Элроев.

Аксиолис рассказал, что в древние времена люди дождя верили, что в деревьях мадеги живут души их предков. И пока стоят мадеги, умершие благородных кровей останутся в этом мире, чтобы наблюдать за своими детьми в заслуженном отдыхе. Как окна из потусторонней жизни, по словам жнеца.

Тогда это немного его успокоило. Мысль о том, что родные всё ещё рядом, присматривают за ним. Он не знал, когда перестал в это верить. Может, никогда и не начинал.

Как отличить искреннюю веру от надежды? Даже спустя столько лет он не знал.

Хотя теперь, став старше, он чувствовал, что узнал мир лучше. Теперь он мог смотреть на эту веру иначе. Вместо того, чтобы искать в ней правду, он размышлял, принесёт ли такая вера пользу. С общественной точки зрения.

И чувствовал, что… может принести.

Если бы он правда верил, что его предки наблюдают за ним, это было бы очевидной поддержкой в трудные времена. Но ещё могло появиться ощущение, что предки оценивают его действия. Иначе какой смысл наблюдать?

Они бы хотели, чтобы их благородный род продолжался, верно же?

А он, в свою очередь, должен был бы делать всё возможное, чтобы их не разочаровать.

Интересно, если бы Марианна была там, наблюдала бы она за ним с остальными? Что бы она сказала о его решениях?

Ха.

Возможно, она бы не согласилась с его последними мыслями. Она наверняка отправила бы его гораздо раньше, и отправилась с ним, чтобы дети остались одни и могли взрослеть без их постоянного надзора.

Она была довольно холодной женщиной. Но это лишь подчёркивало моменты редкой теплоты. И она всегда его уважала, особенно перед другими людьми. Искренне верила, что её обязанность, как женщины, сделать так, чтобы он всегда выглядел благородным и величественным, и как лорд, и как отец её детей.

Господи, как же он по ней скучал. По множеству причин.

Ему бы точно не помешала её помощь в поддержании благородного вида, в последнее время. С каждым днём он чувствовал себя так, будто превращался в варвара. Дети рядом ослабляли эти мысли, но лишь временами. Это как положить крышку на кипящую кастрюлю, вместо того, чтобы выключить конфорку.

От этого он чувствовал себя ещё хуже.

Маркос и Рамира должны были успокаивать его больше. Он ведь любил их всем сердцем. Этого недостаточно?

Сколько ещё способов провалиться на отцовском поприще у него было?

Интересно, во что он превращался? Юсефф чувствовал себя совершенно не тем человеком, которым был всего шесть месяцев назад. Страшно было даже думать об этом.

Но он не чувствовал в этом никаких проблем.

Наверное, именно это и пугало больше всего. Сильная часть него не хотела оставаться такой же. Очевидно, раньше он был слишком слаб. Необходимо измениться.

Он просто надеялся, что не обманывает себя. Так же ощущали себя все остальные слуги, которые неожиданно ломались и начинали резню? Наверняка они думали, что их действия оправданы, вплоть до тех пор, пока жнецам не приходилось отпускать их души.

Он держался за тонкую соломинку. Это была узкая дорога. Всегда трудно устоять на верном пути, но сейчас казалось, что стоит оступиться и всему конец.

Но в то же время.

Если всё идёт по воле Лютве, в этом можно найти утешение. Где-то.

По правде говоря, никогда его не волновал титул Водяного Дракона Саира. Мысль о том, что он «избран» Лютве среди всех его соплеменников — она просто не подходила ему. До сих пор. Чем больше он думал об этом, тем больше видел кандидатов более достойных такой чести. Если его сила — результат божественного вмешательства, а не генетической лотереи, то почему именно он? Почему не кто-то более компетентный? Более стабильный? Более…?

Подходящий.

Наверное, именно тут в уравнение и входила «вера». Вера, что Лютве поставил его на это место по хорошей причине — что однажды, в этой жизни или в следующей, всё возымеет смысл.

Хотел бы он верить как Аксиолис. Тогда всё было бы проще — по крайней мере, казалось бы проще.

Всё больше он думал, можно ли просто пожелать начать верить в Лютве. Временами он думал, что да, наверное. Временами, что нет, это будет просто притворством. Вера должна быть искренней, да? Ему казалось, что это «вера» должна прицепиться к человеку, а не наоборот. Разве можно искренне выбрать веру?

Или же это просто иллюзия восприятия? Может быть, он неправильно понимает самую основу веры?

Эти вопросы для философов, наверное. А он точно не из них.

Море огня. Может быть, однажды он всё поймёт. Если проживёт достаточно долго.

Но, скорее всего, нет.

Аксиолису было, что сказать о традициях, которые, по его мнению, необходимо вернуть. Озвучил целый список. Юсефф практически уснул ещё к середине, но среди них заметил браки по договорённости.

Эта традиция покинула рейнлордов не до конца, но определённо уже шла к выходной двери. До того как всё это произошло, Юсефф был большим её противником. Он никогда не хотел заставлять Эмили выходить замуж в таком юном возрасте. Или вообще заставлять, на самом деле.

Она всегда была послушным ребёнком. И наверняка бы подчинилась, не выражая свои чувства вслух, пока не стало бы слишком поздно.

Или, может быть, он просто не хотел отдавать свою малышку.

Как же больно было думать о ней сейчас. Мысль о том, что она в лапах Монстра Востока… что он позволил её забрать…

Эх.

По словам Гектора, Монстр хорошо к ней относился и даже учил контролировать мутации. Но он не знал, правда ли это. Возможно, Эмили решила солгать, чтобы ему не приходилось сильно за неё беспокоиться.

Его разум переходил между мыслями о собственных детях весь полёт.

Гема. Где она всё это время? Говорил ли Парсон правду, когда сказал, что она работает на него? Юсеффу было слишком трудно поверить хоть во что-то выходящее изо рта этого человека. Но, может оно и не имело никакого значения. По правде говоря, он не знал, что скажет ей, когда увидит снова.

Когда увидит снова. Да. Не «если». Когда. Что же до Франциско… по крайней мере, Юсефф сможет спасти его в этой миссии. Циско забрал Авангард, значит он, теоретически, должен быть с остальными пленниками. Если только эти ублюдки не разделили их по какой-то причине. Он старался не слишком надеяться, но это было трудно.

Маркос и Рамира, может быть, в «безопасности» в Уоррене, но это не причина прекращать беспокоиться за них. Приходилось только постоянно напоминать, что пока Халь Саккаф рядом, они будут в порядке.

Халь Саккаф и… Гектор тоже.

Честно говоря, Юсефф всё ещё не верил. Даже спустя месяц. Сама мысль, что Гектор не только спас весь Халь Солнечного Кузнеца, но ещё и убил Человека Воронов…

А потом впал в гребаную кому, потому что активировал какую-то могущественную кузню для Аббаса? Что, именем моря огня, происходит с этим парнем?

Юсеффу удалось кратко пообщаться с ним перед вылетом. Он, по всей видимости, вновь был совершенно здоров, что неудивительно для слуг, но всё же. Это озадачивало. Было ли слово, чтобы описать гордость и волнение за кого-то одновременно? Если да, то Юсефф хотел бы его узнать.

Хотя, раз на то пошло, Юсефф должен был отдать должное там, где это требовалось. Если юный лорд владения Уоррен действительно сделал свой вклад в сражение с такими бойцами как Кровавый Глаз, Человек Воронов, и Солнечный Кузнец, то… ну, может ему стоит беспокоиться за Маркоса и Рамиру немного меньше.

Гектор определённо доказал, что он мог защитить не только их, но и всех рейнлордов.

А это было ещё одной странностью.

То, как родные Юсеффа относились к Гектору. Они быстро привязались к нему. Возможно, даже слишком быстро.

Когда Аббас вернулся с новостями о том, что Гектор впал в какую-то странную кому, остальные приняли эту новость не очень хорошо.

По правде говоря, Юсефф тоже. Он просто не привык чувствовать себя наименее злым человеком в комнате. Он понимал их разочарование, но меньше всего им тогда требовалась драка между союзниками.

Блэкбёрны и Делагуны завелись особенно сильно, что казалось ещё удивительнее при том, что обе их семьи старались избегать друг друга. Поэтому, когда они нашли такую общую черту…

Ну. В любом случае, какой-никакой, а прогресс. Странный, но всё же.

Он невольно задумался о том, что подумают пленные рейнлорды об этом их юном лорде Тёмной Стали, когда их освободят. Юсефф чувствовал, что они будут не слишком довольны тем, насколько все прогнулись под неизвестного мальчишку.

Исторически говоря, рейнлорды не любили следовать за какими-то иностранцами. Если они увидят его в таком ключе…

Тц.

Нечего думать о проблемах, которые ещё не случились. Сейчас нужно беспокоиться только о том, чтобы вытащить всех из Ванталэя в целости и сохранности.

К тому моменту как они приземлились, Юсефф был более чем готов идти. Ему не нравилось оставаться наедине со своими мыслями. Слишком много сидения на заднице и размышлений сводили его с ума.

Ну. Сводили с ума сильнее, чем он сошёл уже.

Тропический климат этого острова был ему непривычен. Густой, удушливый воздух и ослепительно яркое солнце совершенно не подходили рейнлордам. Откровенно говоря, он никогда не понимал, почему такие места нравятся туристам. Люди считали, что это красиво? Его всё вокруг раздражало. По его мнению, идеальная погода — это когда яркое, но всё равно пасмурное небо с очень лёгким дождиком, который больше напоминает приятный туман.

Он эту свою черту узнал ещё в юности, когда путешествовал с Авангардом. В те времена ему удалось посмотреть чуть ли не весь мир, но нигде погода не могла сравниться с той, которую он так любил дома. Поэтому Юсефф быстро начинал скучать, а судя по этому месту, скоро начнёт снова.

Этот маленький остров с большим трудом уместил их флотилию. Крошечный аэродром был переполнен даже раньше их приземления. Димасу пришлось использовать силу гравитации, чтобы осторожно убрать пару самолётов с пути и поставить их рядом с простым цепным забором, окружающим посадочную полосу.

Довольно неудобно, но изолированность этого места была им на руку. Если бы они выбрали большой аэропорт для посадки, это бы значительно усложнило проблемы с Авангардом.

По крайней мере, так понимал ситуацию Юсефф. А он не пилот.

Короткий путь к континенту занял ещё пару часов. Было трудно не удивляться способности Димаса нести сразу так много людей. Он двигался значительно медленнее, чем когда летал один, но чистая польза его способности была несравнима. И тренировки он тоже не пропускал, по всей видимости.

Юсефф мог бы понести себя сам — и значительно быстрее — но их миссия заключалась в скрытности, а гигантский поток воды в небе не лучший того пример.

Гектор, как он слышал, изобретал какой-то способ полёта при помощи материализованного доспеха — что, стоило признать, зацепило интерес Юсеффа — но сейчас было не время экспериментировать. Придётся потыкать мозг парнишки при их следующей встрече.

Поэтому он позволил себе просто быть одним из пассажиров юного лорда Сиболта.

Только два других человека в их группе решили отказаться от своих мест. Среди них было полно материализаторов и преобразователей, которые могли бы летать, но это почти всегда требовало больших усилий, риска, или пожертвования части тела. Поэтому проще было положиться на Димаса. Тем сильнее выделялись эти два исключения.

Марио Делагуна и Исела Сиболт были одними из самых молодых воинов среди рейнлордов — не сильно старше Гектора, по правде говоря — но это не остановило их от того, чтобы покрасоваться способностями. На самом деле, возможно именно поэтому они были так полны энергии и амбиций.

Марио — один из довольно известных объединителей в семье, но славу он получил своей эксцентричностью, а не изобретениями. По всей видимости, он получил вдохновение в механизированном доспехе Аббаса Саккафа, потому что создал летающий костюм для себя. Совсем не такой продвинутый, естественно — и больше напоминающий собранный на скорую руку вингсьют, а не настоящий, летающий доспех — но уважения парень определённо стоил, ведь ему, по крайней мере, удавалось не отставать.

Исела удивляла не так сильно. С того момента как Юсефф услышал, что юная девочка семьи Сиболт получила способность изменения плотности, он ожидал однажды услышать о её достижениях.

Впрочем, пока она, похоже, была далековато от этого. Ей удавалось догонять группу без проблем, но Юсефф часто замечал, как девушку сносит то в одну сторону, то в другую. Он слышал, что она испытала немало проблем в управлении своей силой в её зарождающейся форме — частая проблема для слуг, особенно с изменением.

Но если они смогут сохранять её жизнь достаточно долго, Исела вполне может стать одним из их сильнейших воинов.

Это где-то девять десятых их работы. Дать время новому поколению.

Год назад Юсефф бы точно настоял на том, чтобы не брать с собой такую многообещающую молодёжь на опасную миссию. Но сейчас? Было больно признавать, но… в долгосрочной перспективе, такая защита птенцов только помешает. Им требовались возможности, чтобы расти. И не просто для становлений. Опыт настолько же важен, а может даже больше.

Он чувствовал, что в какой-то момент забыл это. Потому что забыть было так просто. Как бессмертный слуга он думал, будто всегда сможет помочь и защитить молодых. Слуги никогда не ожидали свою смерть. И наверняка на это ощущение влияла многовековая ничья между Серманом, Моргуновым, Дозером, и Сай-хи.

Но он рейнлорд. Для его рода такие мысли особенно глупы. Их пропитанная кровью история показывала, что слуги живут меньше обычных людей. Даже счастливые истории сопровождались смертями одного или нескольких из их величайших воинов.

Ведь служить — значит жертвовать.

Вскоре огромные небоскрёбы Риджмарка показались на горизонте и Юсефф, можно сказать, почувствовал напряжение среди своих собратьев и сестёр. Димас поднял их выше и они заметили поля боя на границах города. ЧВПР против ВВП и Избавления.

Бойцы того поля не были видны с такого расстояния, но Юсефф мог разглядеть формы организованных батальонов на холмах, вместе со странными вспышками и взрывами.

Юсефф слышал, что в отношении количества ЧВПР значительно проигрывали, у них в общем числе было всего четыре тысячи человек, большинство из которых даже не слуги. Кроме того, многие не участвовали в бою, чтобы поддерживать мир в городе.

В сравнении с десятью тысячами, которых, по докладам, привели ВВП, впечатляло то, насколько успешно они справлялись с ситуацией. Война не всегда заключалась в количестве, особенно в отношении слуг, конечно, но всё же. Это неслабая разница.

Димас привёл группу к точке сбора, которая оказалась на одном из самых высоких зданий в Риджмарке, «Отель & Казино 88 Рубин». Владельцем небоскрёба был некто по имени Вино Вэнс, и как один из спонсоров ЧВПР, это именно он заключил сделку с рейнлордами.

В обмен на защиту Риджмарка, ЧВПР согласились защитить беженцев из Миро.

ЧВПР уже сдержали свою часть сделки, по крайней мере, частично. Как слышал Юсефф, просто привести их в Риджмарк было трудно. Фаддей Кролл, Убийца Крохина, нападал на их конвой по пути. Команда Мельчора боролась с ним несколько недель, и пока им удавалось отбиваться, хотя и не победить, но в этот раз Фаддей привёл с собой подкрепление. И сильное.

Рага Марда и Ян Кросс — Тигр Демона и Белорукий.

К счастью, человек ЧВПР, Кристоф Рэйнор, известный как Тюремщик Риджмарка, им помог. Юсефф никогда раньше не слышал о Тюремщике, но из описания битвы следовало, что без его помощи большинство, если бы не все жители Миро, точно бы погибли.

И хотя Юсефф не был с ним знаком, несколько жнецов его узнали. Изиол, жнец Димаса Сиболта, сделал своим долгом объяснение каждому, каким полезным союзником может быть этот Кристоф.

По всей видимости, Тюремщиком его прозвали недавно, а Изиолу он был больше известен как охотник на отклонения от Авангарда. Рэйнор, предположительно, был первым, кто пережил сражение с самым могущественным отклонением из существовавших, Абрахамом Максимильяном — или Безжалостным Максом, как его прозвали позже.

Октавия Редуотер использовала меч из его костей во время Осады Рейнола.

Где это оружие теперь можно было только гадать. Наверняка его забрала себе Горгулья Каргама, но что она с ним сделала неизвестно. Юсефф сильно сомневался, что он будет с Октавией здесь, в Ванталэе.

Что же в отношении Тюремщика, впрочем, Изиол сказал, что именно его усилия помогли понять, насколько опасно это отклонение. В итоге, конечно, его убил Серман, но без Кристофа, по мнению Изиола, число погибших поднялось бы до миллионов, прежде чем Серман хотя бы услышал о нём.

Естественно, впрочем, когда они узнали о связях этого человека с Авангардом, некоторые забеспокоились — особенно потому, что Рэйнор был не единственным из таких. Но Вино Вэнс заверил их, что ЧВПР не только не связаны с Авангардом, но и многие из их членов, включая Рэйнора, «презирают эту организацию с ненавистью тысячи горящих учителей публичных школ».

Юсефф задумался, не с этой ли ненавистью связано то, что фельдмаршал Грейвс решил покинуть Риджмарк.

Это решение всё ещё беспокоило его. Оно сработало в пользу рейнлордов, конечно, но Авангард реально посчитал мудрой идеей покинуть Ванталэй? Если Избавление захватит Риджмарк и все его ресурсы, это станет катастрофой для всего региона. Ванталэй практически наверняка добьётся успеха в захвате Цзакоа, а после этого падут все соседние страны.

Фактически, они бросили не Риджмарк, а целый фронт.

Если только Авангард не был уверен, что ЧВПР справятся. В чём Юсефф сильно сомневался. Эта организация давно известна своим недоверием к другим группам.

Вероятнее, по мнению Юсеффа, это решение показывало, насколько отчаянным становится положение Авангарда. Не секрет, что война идёт не в их пользу. Может быть, они считали, что необходимо начать принимать более смелые решения, пока не стало слишком поздно. Несколько жнецов пришли к такому выводу ещё в Уоррене.

Но если за решениями Авангарда действительно стоит такая логика, то Юсефф беспокоился ещё больше. «Смелые решения» фактически красивое словосочетание для чего-то нереально опасного и реально тупого. Более того, это ведь даже не было обязательно.

Гораздо важнее победить в войне, чем переломить ход войны одним «большим успехом». Обычно, когда всё разрослось до таких масштабов, то очень трудно понять, имела ли битва решающее значение, пока не пройдёт достаточно времени — возможно, даже вся война. Эти термины — роскошь историков, которые делают выводы, зная результат.

Нет, если Авангард выиграет в этой войне или «переломит ход событий», то только через тыловую адаптацию. Хорошее, разумное планирование и реорганизация. И с какой бы лютой ненавистью Юсефф не думал об Авангарде, он надеялся, что эти ублюдки справятся.

Если после таких больших потерь в Юго к власти пришли жадные до славы придурки, то им конец. Авангард древняя организация и Юсефф был уверен, что он выдержит, несмотря ни на что, какие бы идиоты не переняли командование, но это не означало, что они не проиграют войну и не будут скрываться следующее столетие.

Не говоря о миллионах, скорее даже десятках миллионов жизней, которые будут потеряны по всей Элоа.

Угх.

Тот факт, что даже после всего, через что они заставили пройти его вместе с собратьями и сёстрами, ему всё равно приходится надеяться на победу этих ублюдков… ну, из-за этого Юсефф ненавидел их ещё больше.

Крыша Восемьдесят Восьмого Рубина была одним из самых роскошных мест, которые Юсефф видел в своей жизни. Ухоженный сад с беседкой, каменной дорожкой, и джакузи. Пальмы и высокие кусты защищали посетителей от ветра, совместно с высоким забором. Если бы не вооружённые до зубов военные, можно было бы подумать, что они пришли не туда.

Пространства для приземления более чем хватало, но Димас всё равно решил посадить всех рядом. Когда вокруг столько незнакомцев, это наверняка был лучший вариант.

Из-за стен солдат в чёрной форме вышёл мужчина, который был ещё выше остальных, настолько, что мог бы сравниться с Сальвадором Делагуной в отношении роста и веса. Несколько рейнлордов бросили взгляды на Сальвадора, словно ожидая, может сейчас начнётся какое-то безмолвное соревнование.

Но Сальвадор, к его чести, выглядел совершенно спокойным.

— Добро пожаловать в Риджмарк, — сказал гигантский незнакомец мягким голосом, не подходящим его размерам. — Господин Вэнс ждал вас. Если хотите, можете встретиться с ним сейчас, либо отдохнуть пару часов. Лично, я бы рекомендовал второй вариант, тогда, как мне кажется, Восемьдесят Восьмой Рубин вам понравится.

Рейнлорды обменялись взглядами. Они сюда прилетели не для обмена любезностями, а учитывая битву в паре километров отсюда, это предложение казалось ещё более странным.

Юсефф вышёл вперёд, чтобы сказать за всех:

— Сперва мы встретимся с господином Вэнсом, спасибо.

— Хорошо. Тогда следуйте за мной, пожалуйста.

Гигант повернулся и стена солдат за ним снова разошлась, однако в этот раз оставшись открытой и для рейнлордов.

Вскоре они подошли к лестнице в компании лифта, но выбрали первое, потому что лифт бы никак не уместил их всех за одну поездку.

Пока они спускались, Мивокс, жнец Сальвадора, решил заговорить: «Вы же Сокрушитель, да?».

Большой мужчина продолжил спускаться, пока не достиг промежуточной площадки, на которой снова развернулся к ним.

— Он самый. Слышали обо мне?

— «Только прозвище», — ответил Мивокс. — «Как Вас зовут, если не секрет?»

Гигант прождал минуту, возможно размышляя, следует ли отвечать, после чего сказал:

— … Меня зовут Линус Максимильян.

Глава 266. Сокрушитель хребтов...

Линус взглянул на рейнлордов, оценивая их реакцию. Он не любил так просто называть людям свою фамилию, в основном из-за множества неприятных вопросов, но решил довериться импульсу в этот раз. По правде говоря, они его интриговали. Рейнлорды ведь тоже покинули Авангард, может они смогут понять.

А из всего, что он слышал о них на протяжении лет, Линус сомневался, что их напугает какая-то фамилия.

Он видел озадаченность и любопытство в их лицах. Но не шок или страх.

Хорошо. Значит, не ошибся. Было бы не очень хорошо, если бы он напугал их раньше, чем они могли бы оказать хоть какую-то помощь.

Впрочем, он ожидал вопросы. Одинаковая фамилия с одним из самых опасных маньяков современной истории всегда провоцировала их.

— «Что ж, рад знакомству с Вами, Линус. Меня зовут Мивокс. А этот здоровяк мой слуга, Сальвадор Делагуна»

Неужели не будет вопросов? Нет, наверняка он просто подходит издалека.

— Раз знакомству. Со всеми вами, — сказал Линус, продолжая спускаться.

— «Вы, случайно, не родственник Безжалостного Макса?» — спросил Мивокс.

А вот оно.

— Ага, — спокойно ответил Линус. — Он был моим племянником.

— «Понятно, понятно», — сказал Мивокс. — «Это имеет какое-то отношение к тому, что Вы больше не с Авангардом?»

— Имеет.

— «Это не щепетильная тема? Ничего, если я задам ещё пару вопросов?»

— Вы не первые спрашиваете. И не последние. Задавайте, раз так любопытно.

— «Похоже, вы хорошо настроены. Но я не хочу надоедать. Это идёт против моей природы»

Линус практически ничего не знал об этом Мивоксе, но каким-то образом понял, что это была полнейшая ложь. То, как фыркнул Сальвадор, сразу подтвердило догадку.

— «Но если бы я всё-таки был надоедливым», — продолжил Мивокс, — «то хотел бы узнать, почему Вы решили начать работать на этого Вэнса. Такой человек как Вы? Дело ведь явно не в зарплате, да? Хотя я бы ни в коем случае не подумал ничего плохого, если дело всё же в ней»

Он спустился с лестницы и вошёл в длинный коридор, с отполированной до блеска серебряной плиткой и мягким янтарным освещением. После чего остановился и повернулся взглянуть, следуют ли за ним гости.

В его глазах жнецы были высокими, болтающимися штуками — человеческими по форме, но жутко бледными и слишком худыми. А ещё без ртов и носов, вместо этого их лица украшали лишние глаза.

Хотя внимания Линуса не избежало то, что Мивокс немного отличался по цвету от большинства жнецов. Немного темнее, не такой бледный. На протяжении своей длинной жизни Линус встречал нескольких таких, с очевидными визуальными отличиями.

Они всегда приносили проблемы.

Но не всегда плохие.

Это было очень странно, так как общеизвестный факт заключался в том, что большинство жнецов никак не отличались друг от друга. То же он слышал от остальных слуг. Ни у кого никогда не было проблем с тем, чтобы отличить их, но если требовалось описать визуальные отличия, то ни у кого не получалось. Обычно.

— Я бы солгал, если бы сказал, что деньги не имели значения, — ответил Линус. Он продолжил идти, как только рейнлорды закончили спускаться в коридор. — Но господин Вэнс достойный человек, который выполняет здесь важную работу. Этот город разграбили бы уже сотню раз, если бы не он и его богатые друзья, спонсирующие ЧВПР.

— «А ещё Ванталэй не был бы посреди гражданской войны, если бы не они, да?»

— Хмф. Конечно. Но он бы всё равно воевал со своими соседями. Вы же не собираетесь сказать, что решили сменить сторону?

— «Ни в коем случае. Просто решил сыграть в адвоката дьявола. Это полезная практика. Помогает нам, жнецам, сохранять ясность ума в нашем возрасте»

Линус не стал продолжать эту тему. Когда они подошли к концу коридора, он постучал в дверь.

— Входите, — прозвучал голос господина Вэнса.

Линус завёл рейнлордов внутрь. Сидячих мест на всех не хватило бы, но пространства в гигантском кабинете было предостаточно.

Господин Вэнс не сидел за своим столом. Вместо этого мужчина стоял у больших окон рядом с дальней стеной и наблюдал за квадратным внутренним двором Восемьдесят Восьмого Рубина. С этой точки он отлично видел все тридцать четыре этажа, и далеко не первый раз Линус встречал его на этом месте.

— Спасибо, что пришли, — сказал господин Вэнс, повернувшись.

Он был стар и возраст давно отразился на его теле. Серые волосы и усы, немного согнутая спина, морщины. Правая рука сжимала трость, а одного глаза не хватало. Даже в этом строгом костюме он никогда не выглядел здоровым. Не просто так враги называли его Сморщенным Ослом.

Хотя сам господин Вэнс находил это прозвище смешным.

В отличие от Линуса.

Один из рейнлордов вышёл вперёд, мужчина с волосами похожими на перья ворона, серыми глазами, и строгими чертами лица. Линус пока не запомнил их лица, но был почти уверен, что это Юсефф Элрой, тот, кого они звали Водяным Драконом Саира.

— Как проходит битва? — спросил мужчина.

— Бывают хорошие дни, бывают плохие, — ответил господин Вэнс, медленно шагая к своему столу. — К счастью, нам удалось изгнать Избавление из города раньше, чем подкрепление ВВП прибыло им на помощь. Мы смогли удержать войну от гражданских.

— Раз вы не просите нас отправиться в бой немедленно, значит, считаете, что всё под контролем, — сказал Юсефф.

Господин Вэнс медленно кивнул:

— Да. Я думал использовать вас как запасных бойцов на тот случай, если им удастся прорваться в город. Но если желаете биться на фронте, это тоже можно организовать.

— Вы очень уступчивы.

— Я понимаю, что сейчас у вас достаточно трудная ситуация. Вы бы не хотели сильно показываться в Ванталэе, верно? Я не против считать вас козырем в рукаве, если простите мне аналогию старого игрока.

Юсефф не ответил.

— Вы будете почётными членами ЧВПР, — продолжил господин Вэнс, — а потому я подготовлю соответствующее жалованье на то время, что вы будете оставаться здесь. Это тоже можно обсудить, если вы предпочитаете другие формы оплаты. Возможно, что-то не оставляющее бумажных следов?

И всё равно рейнлорды ответили молчанием.

Господин Вэнс наклонил голову:

— Итак? Я не становлюсь моложе. Мои условия вас устраивают? Если да, то давайте приступим к обсуждению деталей.

— … Нет, — сказал Юсефф. — Мы не желаем оставаться в Риджмарке больше необходимого.

Господин Вэнс опёрся на спинку своего стула.

— Да? — спросил он. — У вас какие-то срочные дела в другом месте?

— Можно сказать и так.

— Если желаете рассказать, в чём дело, то я могу предоставить помощь — или, по крайней мере, указать на того, кто может.

Юсефф снова замолчал.

Со своего места рядом с господином Вэнсом, Линус видел, как несколько рейнлордов обменялись взглядами, в частности жнецы, будто они безмолвно разговаривали между собой. Очевидно, жнецы могли мысленно общаться со своими слугами, но не друг с другом, поэтому зрелище было интересным.

Он даже подумал, что, возможно, жнецы рейнлордов могут общаться между собой мысленно. Ха. Может быть, поэтому они так тесно сплочены.

Но, вероятнее всего, они просто очень хорошо понимали друг друга.

Спустя какое-то время Юсефф снова заговорил за всех:

— Тюрьма Бревлогово. Вы знаете её?

Господин Вэнс задумался:

— Бревлогово? Да, знаю. Какой интерес она представляет для вас?

— Там наши люди. Мы хотим их вытащить.

Господин Вэнс взглянул на Линуса.

И он понял, что от него нужно. Ориентировочная оценка. Возможно ли помочь рейнлордам в таком деле? Простой кивок или покачивание головы были всем, чего ожидал господин Вэнс.

К несчастью, Линус тоже не знал, как поступить. Не зная подробностей операции, которую затеяли рейнлорды, он не мог дать оценку их действиям, даже ориентировочную.

Но это всё равно была интересная идея. Он решил кивнуть неуверенно, наполовину.

Господин Вэнс, похоже, понял его жест.

— Мы можем помочь с этим.

Ладно, видимо не понял. Дерьмо.

Линус не успел отвести господина Вэнса в сторону и объяснить недопонимание, потому что Юсефф заговорил снова:

— В идеалы мы бы хотели вытащить их раньше, чем приступим к участию в битве.

— А, считаете, что они захотят и смогут помочь в обороне города?

— Даже не сомневаюсь.

— Превосходно, — улыбнулся господин Вэнс.

Линус сжимал челюсти, когда господин Вэнс повернулся на него снова.

С того момента встреча проходила не в его пользу. Они перешли к обсуждению логистики и обмена информацией о противнике. Несколько раз Линус пытался уловить момент и вмешаться, может отозвать их предложение помощи, но шанс так и не возник.

Откровенно говоря, может оно и не имело значения. Специально или нет, господин Вэнс уже склонил ЧВПР — или их часть — к помощи рейнлордам. Попытка отменить это предложение выставила бы их дураками.

Угх.

Пока встреча продолжалась, Линус уже думал о том, кого, мать его, можно выделить для этой миссии. Возможно, удастся убедить Кристофа или Даро отправить кого-то из их дивизий. Если пообещать будущих союзников, один из них может согласиться.

Даро, скорее всего. Кристоф и так по самое горло в бою. Ага. Чем больше Линус думал, тем ближе подходил к выводу, что от него не дождаться ни единого патрульного — не без больших уступок со стороны Линуса, по крайней мере.

К тому моменту, когда рейнлорды наконец ушли, Линус был в хреновом настроении. Господин Вэнс, видимо, понял, потому что попросил остаться и поговорить с ним, вместо того, чтобы сопровождать их. Конечно, с этой работой могли справиться и другие, но всё же. Если рейнлорды вдруг сойдут с ума и нападут на людей, Линус, вероятно, единственный во всём здании, кто сможет их остановить.

— Я хочу, чтобы ты пошёл с ними, — сказал господин Вэнс.

Линус не понял. Пошёл с ними? Он ведь только что попросил остаться и поговорить.

— Что?

— В тюрьму Бревлогово, — пояснил мужчина. — Возьми с собой людей, если хочешь, но я хочу, чтобы ты отправился с рейнлордами лично.

Линус моргнул.

— Сэр, Вы о чём говорите? Я не могу покинуть Риджмарк. Если ВВП прорвутся в город, это место будет беззащитным. Вы будете беззащитны.

— Я знаю.

Он просто своим ушам поверить не мог. Господин Вэнс сошёл с ума?..

Хм-м.

На самом деле, нет. Если подумать, Линус мог поверить своим ушам без проблем.

Вино Вэнс вёл себя странно на протяжении последних двух месяцев. Он принимал решения, которые никогда бы не принял год назад, шёл на риск, на который никогда бы не пошёл.

Всего месяц назад, например, когда прибыла та первая группа рейнлордов, Вино попросил его отправить переговорщиков. В тот самый момент, когда фельдмаршал Авангарда был на расстоянии одного брошенного камня. Да, всё вышло к лучшему, но по множеству причин их положение могло развалиться как карточный домик.

И другие изменения тоже появились. Аппетит Вино испортился. Линус практически никогда больше не видел его за едой. Не помогало и то, что он всегда выглядел довольно бледным и нездоровым.

Вместо притворного удивления или озадаченности, Линус выбрал спокойное выражение лица и сел на стул перед столом Вино. Он позволил тишине задержаться, потому что практически не мог заставить себя посмотреть ему в глаза. Линус не хотел требовать ответа. Но у него не было выбора.

— Поговори со мной, Вино. Что с тобой происходит в последнее время?

Вино не спешил с ответом. Возможно, тоже не желал этого разговора.

— Я умираю, Линус.

Слова нахлынули на него как неожиданный порыв ветра. Его худший страх, выпущенный в одно мгновение. Было не больно. Ещё нет, по крайней мере. Слишком неожиданно. Быстро и точно, как удар ножа.

Он бы и так понял, однажды. Линус слишком много раз сталкивался с этим. Почти вся его семья умерла, большинство от старости.

Импульсивная часть его разума хотела отвергнуть услышанное. Или хотя бы попытаться. Человек с ресурсами Вино Вэнса? Он почти наверняка мог найти себе жнеца. А если нет, то у Линуса полно контактов, как и у его жнеца, Диджары.

Но всё было не так просто, конечно.

Линус знал Вино уже очень давно, ещё задолго до того времени, когда решил начать работать на него. Несмотря на профессионализм, который Линус старался показывать при остальных, правда заключалась в том, что Вино его старейший и самый дорогой друг.

Когда они впервые встретились, Линус был ещё только молокососом в Авангарде, а Вино всего лишь мальчишкой влачащим жалкое существование здесь, в Ванталэе. Эти ужасные условия оказались основным фактором, повлиявшим на его физическое здоровье на протяжении всего остатка жизни.

Но он прожил долго, несмотря на всё это. Восемьдесят пять лет и до сих пор на ногах.

Линус не мог найти в себе сил спросить, сколько ему осталось.

— Ты не выглядишь удивлённым, — сказал Вино.

Линус не знал, какой ответ на такое будет правильным. Был ли такой вообще? Целый век опыта, а он не знал, что сказать. Он и так никогда не был хорош в словах. Одна из причин, почему ему нравилось работать на Вино.

— Думаю, ты уже давно догадывался, да? Ты всегда был умнее, чем показывал.

Линус всё равно не мог посмотреть ему в глаза. Он хотел попросить друга не быть таким упёртым. Стать слугой. Но знал, какие у него чувства по этому поводу. Они так много раз поднимали эту тему на протяжении лет, что она стала проскальзывать почти в каждом их обыденном разговоре.

Но это точно был не один из обыденных разговоров. Возможно, следовало попытаться снова? Что терять?

Линус наконец поднял на него взгляд и сказал:

— … Я уверен, что могу найти для тебя жнеца.

— Я тоже уверен, старый друг.

Этот тон не содержал в себе согласия.

— Времени достаточно? — спросил Линус.

— Наверное.

— … Но ты не согласишься.

— Хватит уже, Линус. Сколько раз мы об этом говорили?

Что-то в тоне Вино раздражало его.

— Насколько я могу судить, — сказал Линус, — все эти разговоры были просто разогревом перед этим, настоящим разговором. Мы ведь говорим о твоей жизни, Вино.

— Да. О моей жизни. Не о твоей. Не о жизни какого-то жнеца. О моей.

— Поэтому ты так упёрт? Потому что не хочешь отдавать свою жизнь в чьи-то руки?

— Вовсе нет. Моя жизнь была в твоих руках больше раз, чем я могу вспомнить.

— Тогда в чём именно дело? Почему бы не попытаться?

— Линус, прошу. Ты думаешь, что я хочу быть бессмертным в этом теле? Я не хотел его, когда был молодым и… относительно здоровым, скажем так. С чего мне хотеть его теперь, когда я немощный старик?

— Потому что ты на пороге смерти.

Вино покачал головой:

— Я прожил жизнь так, как хотел. И я умру так, как хочу. Моё напуганное сердце может колебаться, но не разум. Я отказываюсь действовать из импульсов сейчас.

Линус вздохнул и поднялся, чтобы отойти от стола:

— Ты просто горделив и упёрт. А не храбр.

— Может быть. Но я никогда не считал гордость пороком.

Угх.

Нужно было попробовать другой подход. Возможно, коснуться его чувства ответственности:

— Риджмарк нуждается в тебе, Вино. Сейчас больше, чем когда-либо. Эта война… угрожает всему, что ты создал. Всему, что ты любишь.

Вино замолчал на секунду, но затем сказал:

— Признаю, время могло быть и получше. Я бы хотел уйти в более спокойные времена.

Линус приободрился, заметив шанс:

— Тогда можно так и поступить. Ты станешь слугой только до тех пор, пока не закончится война. Или так долго, как захочешь. Кто знает? Может, ты сам удивишься, насколько тебе это понравится.

Вино просто смотрел на него, без всяких эмоций.

— Важно то, что ты уйдёшь на своих условиях. Когда захочешь.

Взгляд Вино ушёл в сторону. Немного.

Это была… неуверенность? Может быть, его всё же можно уговорить.

Вино закрыл глаза и глубоко вдохнул:

— Разве это не просто заблуждение? Может эта война и крупнейшая в этом столетии, но она не будет последней. Всегда найдётся оправдание продлить время здесь.

Ну, да. На это Линус и надеялся. Но решил оставить мысль при себе.

— Но это решение не лишит тебя выбора, Вино. Ты можешь передумать в любой момент. Просто попробуй. Пожалуйста.

— Нет, Линус. Это бессмысленно. Я уже решил. Уже подготовился. Надеюсь, и ты будешь готов.

Раздражённый, Линус начал ходить вперёд-назад по комнате.

— Вино, это абсурд. Ты сдаёшься, а это вообще на тебя не похоже. Вот ни капли. Что угодно может случиться, пока тебя не будет. Я не знаю, как много тебе осталось, но если ты просто будешь готов принять тот вариант, что–

— У меня ещё месяца три. Если верить докторам.

Линус прекратил вышаркивать, спиной к Вино. Он не поворачивался. Что-то в этом кусочке информации и голосе Вино заставило его подумать, что нельзя сделать ничего. Даже если определённо можно.

Какое-то время Линус просто стоял, безмолвный и варящийся в собственных мыслях.

Он ведь и раньше это чувствовал, неожиданно понял Линус. Смерть ближайшего друга.

В прошлом, когда он терял людей, ему требовалась пара дней, чтобы принять это, дойти до этой точки понимания. Но теперь…

Должно быть наоборот, разве нет? Испытав потерю близкого человека так много раз, он должен был развить какое-то сопротивление к этому.

Но всё было вообще не так. Скорее наоборот, он чувствовал себя хуже, чем когда-либо. Беспомощнее, чем когда-либо. Отчаяннее, чем когда-либо.

Более одиноким, чем когда-либо.

Видимо это доказывало то, как много для него значил Вино. Будь он в подходящем состоянии ума, эта мысль могла бы утешить.

Но не сейчас. Она прошла мимо его разума как капля дождя мимо окна.

И вместо неё пришла куда более глупая мысль, нечто совершенно не имеющее смысла, но всё равно, по ощущениям, идеально подходящее моменту:

— Что ж, тогда я просто умру вместе с тобой.

Мгновение Вино молчал. Следующие его слова были очень тихими:

— Если ты желаешь этого, то я не смогу тебя остановить. Но надеюсь, что ты продолжишь жить ещё какое-то время. Потому что я оставлю всё на тебя.

Линус опять повернулся на него:

— Что?

— В своём завещании, имею в виду, — сказал Вино. — Ты получишь всё.

Линус потерял дар речи.

— Делай со всем этим, что захочешь. Сровняй Рубин с землёй, если таково твоё желание.

На этом замечании выражение лица Линуса немного погрубело:

— Ты знаешь, что я бы никогда так не поступил.

На морщинистом лице Вино появилась кривая улыбка:

— Да, знаю. Поэтому и оставляю всё тебе. Я знаю, что ты позаботишься обо всём — или постараешься изо всех сил, по крайней мере. Большего и не прошу.

Линус просто вздохнул. Его слова звучали так, будто он полностью смирился со своей судьбой, будто даже на своё наследие ему было наплевать.

А может он просто смирился. Линус не знал, где проходит граница между тем, чтобы «принять» смерть и «сдаться». Одно звучало как поступок здорового человека, другое наоборот, но был ли хоть какой-то нюанс между ними?

Может быть, это не имело никакого значения.

Ха. Может ничто его не имело.

Диджара бы подсказала ему пару слов, если бы он высказался вслух. Хотел бы Линус, чтобы она была здесь, но тогда звать надо было раньше. Придётся поговорить с ней позже.

Возможно, молчание Линуса начало беспокоить Вино, потому что он решил продолжить разговор, не дожидаясь его ответа:

— Ты ведь не на самом деле хочешь умереть со мной?

Откровенно говоря, он не знал. Поэтому просто отвернулся и потёр лоб.

— Линус. У тебя ещё так много причин жить.

Ирония этих слов от этого человека вызвала у Линуса желание засмеяться ему в лицо — а может ещё и ударить. Но он сдержал оба порыва.

— Думаю, ты посчитал, что это довольно лицемерно с моей стороны.

Ага, да ну.

— Но Линус, послушай. Ты не такой, как я. Ты, что? В два раза старше меня, приблизительно? А ведь до сих пор не на день не постарел с нашего знакомства. — Вино засмеялся на вдохе. — Твоё здоровье при тебе. Твоя молодость. Даже если я стану нежитью, как ты, это не отменит старение. Я всё равно буду старым, уставшим, и полным хронических болей, когда жнеца нет рядом. Но ты? Ты можешь пойти и стать отцом в новой семье, если захочешь. Показать им мир. Научить их чему угодно. Ты мудрее, чем считаешь, мой друг.

— Хочешь сказать, что если бы каким-то образом вернул молодость, то передумал бы? — спросил Линус.

Теперь Вино колебался. Он выглядел так, будто хочет что-то сказать, но передумал и отвернулся.

— Ага, я так и думал, что нет, — сказал Линус.

— Слушай, мы говорим не обо мне.

— Нет, о тебе.

— Линус. Я просто… — И это был редкий момент, когда Вино не мог найти слов. За всё их время вместе, Линус такое видел нечасто. Вино тяжело вздохнул и продолжил: — Я просто готов двигаться дальше. Вот и всё.

— Двигаться дальше, — сухо повторил Линус.

Вино широко махнул рукой:

— Из этой жизни. Из этого мира, может быть. Я готов к тому, что будет дальше. По правде говоря, жду с предвкушением.

Линус просто уставился на него. Каким-то образом это не удивляло. Если подумать, то на протяжении их жизней они часто поднимали разговор о загробном мире.

— … А если там ничего нет?

Вино закатил глаза:

— Ты правда задал этот вопрос умирающему, чёрствый козлина? Ты бы, наверное, умер, если бы проявил тактичность хоть раз в жизни? Вот серьёзно?

Линус был не в настроении облегчать разговор оскорблениями или шутками. Он просто смотрел на своего друга и ждал ответ.

Вино выдохнул через нос.

— Я не думаю, что там ничего не будет, — сказал он. — Но если ошибаюсь, что ж. По крайней мере, мне не придётся слушать твоё «я же говорил».

Линус просто помотал головой. Он не понимал, как Вино может относиться к этому так спокойно.

Но в то же время, небольшая часть него восхищалась этим человеком. Все эти годы Вино снова и снова говорил ему, что верит в загробную жизнь. Никогда Линус не думал, что он говорит серьёзно. Это всегда казалось ему просто позированием. Попытками убедить не столько Линуса, сколько себя.

Но теперь?

Больше Линус так не думал. Вино реально не бросал слов на ветер.

Глава 267. Твои сильнейшие узы...

Давно Уоррен не казался таким пустым. Когда так много рейнлордов отправились в Ванталэй, чтобы присоединиться к сражению, в воздухе появилось напряжение, которое Гектор не мог описать.

Хотя, может быть, так думал только он. Оставшиеся рейнлорды не позволяли нервозности показываться в их лицах и движениях. Даже оказавшись практически без воинов, им удавалось выглядеть вполне спокойными и собранными, будто всё в порядке.

Но всё было не в порядке, конечно. И никто не знал этого лучше, чем Гектор.

Сражение могло прийти к ним в любой момент. И сейчас, больше чем когда-либо, он хотел быть к нему готов. Реконструкцию пришлось переместить по двум причинам. Во-первых: половина или даже больше помощников улетели сражаться. А во-вторых: сейчас у них были новые архитектурные приоритеты.

Гектор снова делал щиты. Хранилище заполненное Амирами-Девять — хорошее начало, но требовалось больше. Он надеялся выложить ими весь замок — или, по крайней мере, ключевые точки.

В последний раз он занимался таким в Подкорке, когда рейнлорды использовали его щиты, чтобы защитить ими капсулы с управлением температурой, в которых проводили путь не-слуги рейнлордов. Это был довольно медленный процесс, потому что ему требовалось, чтобы щит покинул его сферу влияния, прежде чем он мог создать новый, но теперь он делал это сам, в то время как раньше ему помогали рейнлорды.

Гектор сделал импровизированный требушет, чтобы облегчить задачу. Он материализовал Амир-Девять на длинном конце рычага, после чего огромный валун на коротком. Потребовалось несколько попыток и поправок, прежде чем требушет перестал просто разлетаться на части во время приземления валуна и начал реально работать, но с того момента стала довольно весело.

Ключевая задача, как он обнаружил, заключалась в том, чтобы большой груз был прицеплен к рычагу заранее, а не просто падал с большой высоты и переламывал его как зубочистку.

В целом, выглядело всё почти как исторически верный требушет. Не считая строп. Он ведь не мог материализовать верёвку или ткань, а ещё чувствовал, что из-за своей формы щит бы застрял в чём-то таком. Вместо этого он сделал простой круглый диск, с которого Амир-Девять и улетал.

Роман Филистер был так любезен, что решил помочь ему с поимкой этих щитов, чтобы они не потерялись.

В некотором смысле, они играли в самую напряжённую игру в «поймай мяч».

Для помощи в общении Ворис висела рядом с Гектором, а Гарвель летал за Романом.

— «Как думаешь, насколько дальше сможешь запулить?» — спросила Ворис, провожая взглядом удаляющуюся в небо точку.

Гектор прищурился. Рассмотреть щит ему уже не удавалось. Даже полуденное солнце и ясная погода не помогали.

— Дальше? Мне кажется, что мы и так посылаем их слишком далеко.

— «Бред. Роман до сих пор не пропустил ни одного. Нужно стараться лучше. Заставь его потрудиться»

Гектор искоса взглянул на неё:

— Ты же понимаешь, что они с Гарвелем там именно для того, чтобы не пропустить ни одного из этих щитов, верно?

— «Да, но разве не будет весело, если они провалятся ко всем чертям? Я точно посмеюсь»

— Будет не так смешно, если один из моих щитов окажется на чёрном рынке.

— «Ой, да ладно тебе. Думаешь, кто-то поймёт, как он работает или что? Он такой ценный из-за материалов, а не качества. Никто не будет воспроизводить и продавать его. Об этом, кстати говоря, стоило бы подумать тебе»

Эта мысль уже проскальзывала в его голове раз или два. Но продавать щиты оптом — на чёрном рынке или нет — не самая лучшая идея. Ему не нравилось представлять кто и как будет их использовать.

Кроме того, он не был так уж сильно уверен, что это легально. Продавать материализованные предметы? Которые он сможет уничтожить в любой момент? Похоже на мошенничество, хотя этот фактор он пока с Гарвелем не обсуждал.

Ворис, впрочем, всё равно считала это хорошей идеей. Может, что-то в ней и было.

Тц. Возможно, однажды он серьёзно задумается над этим. Сейчас это не имело значения, потому что каждый щит требовался ему самому. Нужны ещё сотни — или даже тысячи, если он хочет улучшить с их помощью оборону Уоррена.

Гектор «перезарядил» требушет, создав нужные части заново, материализовал следующий Амир-Девять, и запустил его тоже. После чего посмотрел на Ворис.

— «Этот он тоже поймал», — сказала она вскоре. — «Давай, Гектор. Меняй стратегию. Брось ему курвбол. Или фастбол. Или спидбол»

— Спидбол? Я почти уверен, что это термин наркоманов, а не бейсболистов.

— «Слушай, я не ярая фанатка спорта, ладно? Просто сделай что-нибудь. Заставь его постараться. Думай об этом, как о тренировке. Для вас обоих»

— Тренировке?

— «Ага»

— Хм-м… — Он задумчиво почесал щёку.

— «Если только ты не думаешь, что тебе никак не обставить Романа. Боишься небольшого, здорового соревнования. Я не стану думать о тебе плохо, если дело в этом. Ну, не сильно хуже»

Гектор взглянул на неё с одной опущенной бровью:

— Не на того напала, Ворис. Я не состязательный человек. Прям, вообще.

— «О, так ты правда напуган»

Он отправил следующий щит. Точно таким же образом, как и остальные, после чего подождал, пока затихнут металлические стоны и скрипы, прежде чем ответил:

— Ага, я в ужасе.

— «Вау. Ну, хорошо. Всё в порядке. Я не буду давить на тебя, ничего такого. Просто удивлена тому, что великий лорд владения Уоррен на самом деле маленький сучонок. Не беспокойся, я никому не расскажу»

Гектор усмехнулся и покачал головой:

— У тебя было больше шансов убедить меня, что это тренировка. Я уже думал согласиться, но теперь буду отказываться из принципа.

— «А, чёрт, реально? Ну, это ведь была бы тренировка. В этом вся суть здорового состязания. Поэтому я и добавляла слово „здоровое“»

— Не-а.

— «Роман начинает хорошо летать, но ему бы не помешал дополнительный толчок. Что-то, способное бросить ему реальный вызов, понимаешь? Но при этом не ставящее его в опасное положение. Или меня, предпочтительно. Как думаешь, ты с таким справишься?»

— Хм-м. Может быть.

Гектор придержал запуск следующего щита, рассматривая варианты. Будет не очень приятно, если придётся отправиться в охоту на потерянный щит, но… может, из этого тоже получится неплохая тренировка.

Хотя сперва нужно запустить щит мимо Романа. Будет несправедливо, если он вдруг отправит щит в обратном направлении или вроде того.

— Ладно, — сказал Гектор. — Я уступлю, немного. Но ты должна предупредить Романа о том, что я теперь буду запускать сильнее.

— «Должна? Почему? Разве сюрприз не будет веселее?»

— Ты сама настаивала на «здоровом» состязании.

— «Ага, но первый бросок может быть просто шуткой. Шутки — тоже здоровая часть жизни», — она немного приподнялась и теперь внезапно стала выглядеть озорнее. — «А ещё, откровенно говоря, я не думаю, что тебе удастся победить даже без предупреждения. Поэтому и даю преимущество»

— Просто предупреди его, пожалуйста. Так будет справедливо.

— «Угх, ладно», — вздохнула она и замолчала ненадолго. — «Вот, готово, предупредила. Теперь давай побыстрее. Я моложе не становлюсь»

На секунду Гектор просто поверил, но потом решил спросить Гарвеля и получил подтверждение своим опасениям:

— Нет, не предупредила.

— «Вау, поверить не могу, что ты решил меня проверить. Где твоё доверие, чувак?»

— В том же месте, где и твоя правда, надо думать.

— «Ладно, ладно, предупредила. Реально в этот раз. Теперь доволен, зануда?»

Спросив у Гарвеля во второй раз, да, он стал доволен. Поэтому кивнул ей.

В отношении продолжения у Гектора был выбор. Он мог просто увеличить размер требушета, но это требовало новых дополнений к конструкции, чтобы всё не развалилось на части. Скорее всего, конструкция просто развалится под собственным весом — возможно, даже несколько раз, пока удастся подобрать правильную толщину деталей. И хотя это довольно интересное занятие, он не был уверен, что смог бы таким образом обойти Романа. Ворис, по всей видимости, глубоко верила в своего слугу.

Конечно, ещё оставался вариант орбитальной техники. Он мог просто покрыть щит железом и потом запустить его как снаряд. Но это не было похоже на хорошую тренировку. Он и так слишком привык пользоваться одной техникой.

И, откровенно говоря, это был бы перебор. С помощью этой техники он убил Зверя Лорента. Гектор не хотел недооценивать своего хорошего друга Романа, но и превратить его в ошмётки мяса тоже.

Поэтому решил попробовать что-то новое, над чем он размышлял уже довольно давно.

Тепловую камеру наддува.

Он уже довольно давно получил возможность управлять температурой железа и с тех пор размышлял, как её можно использовать. А из своего курса физики помнил, что тепло увеличивает давление.

Гектор не мог заявить, будто всё понял, но из того, что ему всё-таки удалось понять, следовало, что при повышении температуры частицы начинали двигаться быстрее, из-за чего сталкивались друг с другом и, таким образом, повышали давление в закрытом сосуде. Из-за этого тепло приводило к расширению.

А когда он начал думать о давлении, то у него появились и другие идеи. Разве нельзя с его способностью создать вакуум? И довольно легко.

Требовалось просто создать железный куб, после чего уничтожить сердцевину. Воздуха там не будет.

Вакуум его целям не требовался, но сама мысль о том, что он может так легко управлять давлением, привела шестерёнки в его голове в ещё более быстрое движение. Потому что, например, можно же поступить наоборот? Вместо создания вакуума, специально захватить воздух и начать его сжимать?

И это ведь так просто. Материализовать открытую коробку, а потом закрыть её. Затем сжать пустое пространство внутри, чтобы молекулы воздуха прижались ближе друг к другу.

Теоретически, он мог делать это столько, сколько захочет, пока не разорвёт стенки железа. В какой-то момент, очевидно, давление станет слишком высоким для сдерживания и железо взорвётся, выпустив весь воздух.

В этом и состояла его идея. Взрыв сжатого воздуха. Если всё сработает, то к этой техники можно было придумать немало полезных применений в бою.

Хотя он не был уверен, что это вообще так работает. До сих пор у него не было шанса проверить.

А теперь, когда шанс появился, он больше беспокоился за безопасность Ворис, чем о самом эксперименте. Конечно, она будет в порядке, если он не станет укреплять железо душой, но это неслабо уменьшит ценность эксперимента. В реальном бою, он почти наверняка использует душу.

Ну и ладно. Может быть, не стоит сразу начинать с души.

К тому моменту, как запасной мыслительный процесс закончил этот внутренний спор, он уже материализовал открытую железную камеру. Требовалась достаточно большая, чтобы запустить Амир-Девять, но раз силы души в ней не будет, он решил, что можно и переборщить немного с размерами.

Он сделал её размером с грузовик — гигантская металлическая труба под таким углом, чтобы открытый конец указывал на Романа.

После чего нарастил железо на закрытой части, закрыв доступ к воздуху. И начал медленно наращивать железные стенки вовнутрь.

Достаточно просто.

Однако он реально не знал, когда нужно остановиться. Внутрь ведь не заглянуть, поэтому приходилось работать исключительно с воображением, в котором он выстроил приблизительную картинку.

Труба была массивной. Он сделал железо достаточно толстым и пока не запер её, мог почувствовать точную форму изнутри при помощи Шарфа Амурдина. Нужно было просто держаться за это воспоминание и медленно уменьшать объём в уме.

Для первого испытания он решил не бросать щит внутрь трубы, но запасной мыслительный процесс подумал, что, возможно, всё-таки стоило. Он был уверен, что Амир-Девять выдержит любое давление, какое только в его силах, но не видел в этом смысла, раз можно было просто положить щит поверх закрытого «дула».

Идея заключалась в том, чтобы повышать давление, а потом ослабить или просто убрать крышку с дула, позволив воздуху сбежать в выбранном направлении. В сторону Романа, в этом случае.

Но появилась проблема.

Он чувствовал это. Своей материализацией.

Ощущение было довольно трудным в описании. Он не видел сквозь трубу и не знал, сколько пространства там осталось, но чувствовал, что его материализация перестала работать.

Он так много и в таких разных условиях материализовал, что теперь просто мог… понять. Всегда присутствовало определённое ментальное «ощущение», когда он материализовывал что-либо. Будто тихое присутствие чего-то, которое сейчас пропало.

На самом деле, никогда раньше он об этом не думал. Всё казалось естественным, пока чувство не пропало.

Почему оно пропало? Чувствовал ли он что-то подобное раньше?

Хм-м. Может быть.

В тот раз, когда Расаласэд сбросил его материализацию, ощущалось примерно так же. Примерно.

Но в этот раз всё иначе. Его способность не сбросилась.

Дело в чём-то ещё.

Это скорее напоминало… А. Да. Как когда он пытался материализовать что-то внутри твёрдого предмета. Это не работало, потому что элементы не могли накапливаться в уже занятом пространстве.

Один из фундаментальных законов материализации. Поэтому он не мог, например, материализовать железный шип в земле. Сперва требовалось создать, потом пронзить им землю.

Значит, дело в этом?

Гектор обошёл железную трубу, размышляя и изучая свою работу со всех сторон. Ворис что-то говорила, но он не слушал, даже в запасном мыслительном процессе. Весь его разум был посвящён проблеме перед ним.

Он думал, что сможет просто продолжать наращивать железо внутри, постоянно сжимая воздух, но, возможно, это было глупо. Может быть, когда давление достигало определённой отметки, то материализация становилась невозможной, как если бы воздух превращался в твёрдый предмет.

Да, звучит вполне логично.

В таком случае, в его эксперименте появилась дыра. Видимо железо слишком прочное, в сравнении с максимальным давлением, которого он мог достичь этой техникой.

Хм-м. Значит, никаких взрывов?

Чёрт. Отстой.

Ну. Ещё не вся надежда потеряна, если подумать.

Он ведь не добавил температуру в уравнение. План заключался в создании тепловой камеры наддува.

Из своего исследования он понял, что давление и тепло связаны. Увеличение давления отвечало увеличением тепла и наоборот. Следовательно, что должно произойти, если он добавит ещё больше тепла в систему? Что произойдёт, если он начнёт убирать части трубы и заменять их расплавленным железом?

Или практически расплавленным. Если железо станет вязким и тягучим, вряд ли это поможет целостности структуры.

Но ещё работать следовало быстро. Почти мгновенная дематериализация и материализация обратно была тем, чем он занимался уже много раз, но ещё никогда он не делал этого так. Если он будет слишком медленным или выберет неподходящую точку, то железные стенки может разорвать.

На всякий случай он решил добавить больше металла снаружи, для укрепления, после чего приступил к работе.

Внутренние стены заменить горячим железом. Эмоциональные команды. Настолько горячие, насколько возможно, но не такие сильные, при которых железо плавиться.

Снаружи ничего не произошло. Железная труба просто неподвижно лежала. Какое давление нужно, чтобы она хотя бы задрожала?

Он продолжал. Больше замены. Больше тепла.

А в качестве меры осторожности он ещё немного ослабил крышку. Если стены лопнут раньше, чем он закончит, то пускай взрыв направится к крышке. Тогда взрыв хотя бы направиться в правильном направлении. Амир-Девять уже лежал на месте и просто ждал запуска.

Но до сих пор не было никаких признаков движения.

Он уже начинал испытывать предвкушение. Насколько большим будет взрыв? А взорвётся ли вообще? Прочность его железа ведь не слишком высока, да?

Чем больше времени проходило, тем больше он беспокоился. Давление должно было увеличиваться. Может, недостаточно горячо?

Значит, расплавленное железо?

Хм-м.

Ну, ладно, ладно, расплавленное железо.

Гектор начал ещё один раунд замены, в этот раз добавляя столько тепла, сколько мог. Заодно, он ещё немного ослабил крышку. Может, этого будет достаточно. А ещё, он уже был в доспехах, но в довольно слабых, возможно стоило–

Взрыв пришёл так быстро и так громко, что даже ожидая его, Гектор был ошарашен. С оглушительным хлопком, Амир-Девять улетел как ядро из пушки, а Гектор, стоявший сбоку, был отброшен на землю. Вся труба оторвалась от опоры и отлетела в обратном направлении, оставив за собой глубокий ров.

Гектор хотя бы успел поймать себя прежде, чем упал на задницу, но слух точно исчез, а зрению потребовалась пара секунд, чтобы вернуться. Но ему не требовались барабанные перепонки, чтобы услышать голос Ворис в голове:

— «Именем карамельных сисек, Гектор! Я просила не сдерживаться, но, чёрт побери! Что ты вообще сейчас сделал?!»

Он попытался объяснить, но довольно трудно говорить, когда не слышишь собственный голос. Всю его голову будто наполнила вата или что-то такое. Он решил, вместо этого, попросить Гарвеля вылечить его, и жнец ответил, что уже в пути.

Взрыв был таким громким, как оказалось, что даже Гарвель с Романом услышали его.

Ворис продолжала что-то говорить, но Гектор просто махнул рукой и она, по всей видимости, поняла его. Пока они ожидали, он решил изучить останки пушки.

Она вся помялась и погнулась, почти потеряв форму. Раскалённая до красна жижа продолжала вытекать через трещины в стволе, а из-за количества пара складывалось впечатление, что он бы услышал очень громкое шипение, если бы не потерял слух.

Гектор решил уничтожить свою работу по кускам, чтобы лучше понять внутренний ущерб.

Гарвель появился первым — высунул руку из земли и схватил Гектора за лодыжку, чтобы начать регенерацию.

Вскоре после этого Гектор почувствовал приближение Романа при помощи Шарфа, а после прозвучал его голос:

— Прошу прощения, сэр, но это за херня сейчас была?

Гектор сжал губы вместе, борясь с улыбкой, и спросил:

— Ты в порядке? Я надеюсь, эм…

У Романа не хватало правой руки. Крови не было, впрочем, видимо он уже остановил кровотечение.

Ворис подлетела к нему и вскоре конечность начала восстанавливаться. Его бледное, потное лицо тоже вернуло краски.

— «Мы предупреждали», — заявила Ворис публично.

Гарвель подлетел к Гектору и ничего не сказал, только посмотрел на трубу размером с грузовик, которая продолжала ронять капли жидкого железа, но уже почти скрылась за паром и тепловыми искажениями воздуха.

Ноги Романа коснулись земли с тихим стуком, после чего Гектор заметил коллекцию щитов, парящих за его спиной. Они занимались этим всё утро, так что в воздухе парило довольно много.

— «Ты не пропустил последний, надеюсь?» — спросила Ворис.

Роман устало выдохнул:

— Нет, поймал.

Он махнул рукой и подтянул один из щитов ближе, чтобы взять в уцелевшую руку.

Гектору потребовалась секунда, чтобы найти правильные слова:

— Эм. Извини.

— Не стоит, — сказал Роман, размяв плечи и шею. Теперь он смотрел на разрушенную пушку. — Как, по-твоему, это сильнее или слабее твоей орбитальной техники?

Гектор почесал затылок:

— Эм… ну, пару минут назад я бы сказал, что точно слабее, но теперь не уверен. Думаю, нужно поработать над ней ещё.

— Понятно, — сказал Роман. — Что ж, я согласен попытаться ещё раз, если ты не против. Получилась довольно интенсивная тренировка.

Гектор знал, что он в порядке, но всё равно немного чувствовал себя сволочью.

И, похоже, Роман это заметил, потому что сказал:

— Я что, вижу сожаление? Братан, серьёзно, это не… — но он не договорил и взглянул на Ворис, прежде чем снова посмотрел на Гектора. — … Ой, на самом деле, ох блин, это реально больно. Чёрт. — Он бросил Амир-Девять, чтобы схватиться за правое плечо и показать свою костлявую, всё ещё регенерирующую руку. — Ау. Господи. Вау. Как же больно. Это невыносимо.

Гектор просто приподнял бровь.

— «Боже, Гектор, это было вообще не круто», — сказала Ворис. — «Как ты мог так поступить с Романом? Такая жестокость, после всего, что мы для тебя сделали? Чёрт»

Теперь Гектор чувствовал подозрение. Он сожалел, но не настолько. Что они задумали?

— «Но, ты знаешь, если бы ты хотел что-то для нас сделать, может быть, при помощи этой своей Кузни. Ну, например, небольшой подарок в качестве извинения»

А.

Гектор засмеялся и кивнул:

— Думаю, над этим можно подумать. Вы хотите что-то определённое?

Роман и Ворис обменялись безмолвными взглядами. Судя по выражениям лиц, они спорили.

— «Ну, естественно, у меня полно всяких идей», — сказала Ворис, повернувшись обратно к Гектору, — «но всё зависит от того, что сейчас может сделать Солнечный Кузнец. Мы, конечно же, понимаем, что это сложный и требующий много времени процесс, ещё и со множеством нюансов. На самом деле, сейчас было бы совершенно нерационально с нашей стороны останавливаться на чём-то одном. Что бы у тебя ни получилось достать, это будет совершенно–»

— Она хочет компас, — ляпнул Роман.

Ворис зашипела на него.

Гектор был просто озадачен:

— Почему компас?

— Магический, — продолжил Роман. — Вроде твоего Сферического Камертона Спагетти.

— «Каругетти», — сказала Ворис. — «Сферический Камертон Каругетти. Он назван в честь одного из умнейших людей живших на этой планете, поэтому я бы попросила больше уважения со стороны невежды дышащего ртом»

— Да плевать.

— «Мы впервые слышим о том, что вам нужен Камертон», — заметил Гарвель. — «Чего же вы раньше не сказали? Мы бы не отдали его команде отправившейся в Ванталэй, если бы знали»

— «Тц, главное, чтобы он приносил пользу», — отмахнулась Ворис. — «Кроме того, Камертон наверняка полный отстой. Он был изобретён не Каругетти, а Аркосом, который был как Каругетти, только полным дерьмом. Говноетти»

— «Он разве не был учеником Каругетти?» — спросил Гарвель. — «Наверняка назвал так, чтобы почтить своего учителя»

— «Если он правда хотел его почтить, то мог для начала перестать быть таким чмошником»

— «У тебя какая-то личная обида на Аркоса? Не первый раз ты на него срываешься, насколько помню»

— «Я просто думаю, что он немного переоценён. Чувак получил такие горы славы, когда столько достойных и великих умов истории были просто забыты»

— «Его успех не обязательно стоил успеха других, если что. Насколько я знаю, он никогда не попадался на воровстве идей или чём-нибудь таком»

— «Да, да, я уверена, что он прекрасный чувак. Подавал бедным и спасал потерявшихся котят в свободное время, ага. Какой умница. Я просто устала слышать его имя, повсюду, вашу мать»

— «Хм-м. Мне кажется, ты безумно ненавидишь этого парня по какой-то причине»

— «Пха. Он помер давно, так что кому не плевать, что я про него говорю? Кому я делаю больно, а? Ему и так должно хватать восхищения со всех сторон. Или что, он твой личный друг?»

— «Ну, нет, но–»

— «Тогда пошёл он нахер!»

— «Вежливые и уравновешенные личности так не говорят, Ворис»

— «А, то есть мне должно быть не насрать на такую херню?»

— «В идеале, да, вроде того»

Спор жнецов продолжался довольно долго, а Гектор всё ждал, когда они вернуться к теме «магического компаса», который хотели Ворис с Романом, но этого так и не произошло.

Вместо этого жнецы вдруг одновременно замолчали, после чего Гарвель сказал нечто совершенно неожиданное: «Рави Заман здесь».

Гектор дёрнулся от удивления. Рави никогда раньше не посещал Уоррен — да и Атрию в целом, насколько знал Гектор. Тот факт, что он внезапно прилетел, при этом без предупреждения, тревожил. Рави — важная политическая фигура в Лоренте, свободного времени у него почти не было, и несмотря на хорошие отношения между ними, вежливость подсказывала, что о предстоящем визите следовало бы предупредить за несколько дней.

А Рави был самим воплощением вежливости.

Поэтому Гектор просто не мог представить, чтобы Рави принёс им хорошие новости.

Глава 268. Грядущий кровавый шторм...

И действительно, догадка Гектора оказалась верной. Новость была худшей, какую он только мог сейчас представить. Или, по крайней мере, близкой к тому.

Избавление готовилось к наступлению на Лорент.

— Простите, что мы не можем предоставить прямую поддержку, — сказал Рави. Жнец мужчины, Белдорикс, парил прямо за ним. Его череп выглядел даже мрачнее, чем обычно. — Это предупреждение — лучшее, что мы можем. У меня нет права выступать против секты Кровавого Глаза.

— «Реально?» — спросил Гарвель. — «Член Товарищества Свободных Людей не может поступать, как свободный человек? Так себе вы имя подобрали, не считаете?»

Рави ответил напряжённым взглядом, но промолчал.

— «Слушайте, если вы просто боитесь сражаться с ним, то ладно», — продолжил Гарвель. — «Я даже не стану вас винить. Он тот ещё страшный сукин сын. Но не надо прятаться за политическими отговорками. Мы не в Ривертон-Холле»

— Д-дело не в этом, — сказал Рави.

Гектор никогда раньше не видел его таким потрёпанным. Безупречный костюм и галстук висели неопрятно, тёмные волосы были грязными.

Это говорило о многом. Никогда раньше он даже не выглядел так, будто может в один момент потерять уверенность и спокойствие.

— «Если мы выступим против Кровавого Глаза и его людей», — сказал Белдорикс, — «то пожинать последствия придётся не только нам с Рави. Всё Товарищество будет под угрозой. Наш статус в Избавлении и так под большим вопросом. Бессчётное множество „коллег“ ничего не хотят так сильно, как наконец получить разрешение считать нас врагами. Если мы будем сражаться с вами, то они получат оправдание, чтобы поступить именно так»

Они не могли выбрать время хуже этого, чувствовал Гектор. На самом деле, всё было так плохо, что Гектор даже задумался, не мог ли Кровавый Глаз знать, что сильные рейнлорды покинули Уоррен.

Скорее всего, нет, решил Гектор, но избавиться от мысли было непросто.

— «Что ж, благодарю за предупреждение», — сказала Ворис. — «Если это всё, то можете идти»

Белдорикс взглянул на неё, но промолчал. Они с Рави, судя по выражениям лиц, безмолвно обменялись мыслями, после чего повернулись уходить.

Гектор чувствовал себя несколько неловко из-за такой её краткости, но в то же время понимал, почему Ворис так спешит избавиться от них. Если атака неизбежна, то нельзя терять ни минуты. Нужно немедленно приступать к созданию стратегии, а два члена Избавления при этом собрании — не самая хорошая идея.

Но прежде чем они ушли, у Гектора был ещё один вопрос к ним:

— Вы уже рассказали господину Ронделу об этом?

Рави и Белдорикс одновременно остановились.

Карл Рондел — советник президента Лорента со стороны Авангарда, точно как Рави — советник со стороны Избавления. Гектор знал, что они друг друга недолюбливают, но если судьба страны на кону, то личные неприязни не должны иметь никакого значения.

Верно?

Но Рави заметно колебался.

— … Ещё нет, — наконец признался он.

— Рави, — сказал Гектор, пытаясь прозвучать не слишком разочарованным в нём.

— Я расскажу, как только доберусь до Ривертон-Холла.

— А просто позвонить нельзя? — спросил Роман.

— Такую информацию нельзя передавать по телефону, — ответил Рави.

— Конечно, но тут время на исходе.

— Тогда я полечу быстрее.

И больше не сказав ни слова, Рави схватил жнеца и металлической платформой толкнул себя высоко в небо. Оттуда он полетел вдаль на каком-то жидком потоке.

Это не коснулось главного мыслительного процесса, но Гектор был впечатлён способностями Рави в материализации. Такой полёт довольно непрост и требовал мастерства состояний скорости и, в зависимости от элемента, ещё и управления температурой.

Этого было недостаточно для анализа, конечно, но если бы потребовалось дать грубую оценку, он бы поставил Рави приблизительно на уровень Юсеффа по силе.

После того как он улетел, все поспешили к двери Проходной Башни. В последние дни найти её было не так просто, благодаря всем железным строениями, которые Гектор материализовал на поверхности как «приманки», но благодаря Шарфу Амурдина он нашёл её без проблем.

Может быть, поэтому все следовали прямо за ним. Пока фальшивый замок был довольно маленьким, но он уже превратился в лабиринт. Однажды, когда его объём увеличится, он хотел сделать здесь полноценный лабиринт, но, возможно, это был бы перебор.

— «Нужно немедленно позвать обратно рейнлордов», — сказала Ворис.

— «Не получится», — вздохнул Гарвель. — «По крайней мере, не тех, которые в Ванталэе. Их миссия слишком важна. Они никогда не согласятся вернуться, пока не выполнят её»

— Сперва требуется информация, — сказал Гектор. Он использовал железную платформу, чтобы нести за собой кучу щитов. — Нужно, чтобы команда разведчиков подтвердила сказанное Рави.

— Думаешь, он солгал? — спросил Роман.

— Нет, но я, бывало, тоже ошибался. А влезть в ловушку не хочется.

— «Ещё тебе, думаю, стоит позвонить Карлу Ронделу самому», — сказал Гарвель. — «Но только через пару часов, чтобы посмотреть, правда ли Рави расскажет ему то же, что и нам»

Жнецы различных команд, отправленных по миру, собирались на своём собственном этаже в Башне Ночи. Обычно они просто висели там, читали книги или смотрели телевизор, пока ждали доклады от своих слуг. Их обслуживала посменная команда слуг и даже не-слуг, которые переворачивали страницы и щёлкали каналы.

Гектор сперва решил проверить команду в Каллуме.

— Никакой информации о передвижениях Избавления? — спросил он.

Лидирующего жнеца звали Кригот, он был партнёром Айзека Сиболта. Ему потребовалось некоторое время, чтобы ответить: «Всё тихо. А к чему вопрос? Что-то случилось?»

Количество посетителей и выражения их лиц наверняка выдали масштаб проблемы жнецу.

— У нас есть информация из хорошего источника о том, что они вскоре отправятся в атаку на Лорент, — сказал Гектор. — Если возможно, мы бы хотели услышать подтверждение.

— «Понятно», — помрачнел Кригот. — «Что ж, пока об изменениях никто не докладывал. Я бы хотел сказать, что мы бы заметили большие передвижения со стороны противника, но если они снова используют невидимость, то я должен признать тот шанс, что им удалось пройти Каллум незамеченными»

Гектор тоже боялся такой возможности, но насколько он понимал, сэндлорды придумали пару контрмер против этой тактики. А пока он был в коме, халь Саккаф оказался так любезен, что поделился технологиями с рейнлордами. Так что, хотя он бы не назвал команду Айзека совсем слепой, но и гарантий никаких это не давало.

Следовало готовиться к худшему.

Проблема заключалась в том, как им поступить? Лорент гигантский. Если Избавление пробралось в страну, они могут атаковать откуда захотят. Всё зависело от их цели. Если они просто хотели устроить террористический акт, это одно, но если ещё одно публичное завоевание, как с Саиром, то вряд ли их бы волновала скрытность.

Возможно, лучшей стратегией будет попытаться приманить внимание Избавления к себе, но это тоже принесёт проблемы. Куда именно он бы хотел привлечь их внимание? Крепости в Лоренте у него ещё не было, а рядом со Свечой он их точно видеть не хотел.

Пока эти мысленные дебаты продолжались в фоновом мыслительном процессе, Гектор сосредоточился на разговоре с Криготом:

— Команда Айзека сейчас видит лагери Избавления?

У Кригота ушла пара секунд на проверку: «Да. Три. И они всё ещё на другой стороне границы Каллума с Саиром. Но близко. Если захотят пройти через Каллум, то смогут пересечь границу за час и будут на полпути к Лоренту через день»

— «Если эти лагеря не приманка», — заметил Гарвель. — «Команда Айзека видит активность в них? Они могут определить бойцов, вроде Смита, Кёнига, Торо? Или самого Кровавого Глаза?»

— «Нужно уточнить», — ответил Кригот. — «Дайте нам немного времени»

— «Хорошо»

Вместо ожидания ответа, впрочем, Гектор пошёл в другие комнаты, в которых ожидали жнецы остальных команд.

— Зовите всех обратно в Уоррен, — сказал он группам.

У жнецов были вопросы, конечно, но Ворис с Гарвелем могли ответить за него.

Эти две команды были отправлены на Ценхис и Ардору, поэтому возвращаться им долго, особенно когда такая большая часть Элоа воюет. При их отправлении континент всё был в мирном состоянии, а за воздушным пространством не так сильно следили — зато сейчас где-то и вовсе запретили перелёты.

Но это был правильный шаг, чувствовал Гектор. Все, кто сейчас не в Ванталэе, нужны здесь. Сокровища могут подождать.

Если повезёт, прогресс в поиске сокровищ не будет полностью потерян. В лучшем случае они продолжат там, где остановились, как только с этим беспорядком удастся разобраться.

Хм-м. Разобраться? Фоновый мыслительный процесс задумался над этими словами. Не слишком ли дерзко он думает об этом? И не слишком просто? Это же грёбаная война. Лорент, а возможно и Атрия на кону, вместе с жизнями всех живущих в этих странах.

И всё же…

Он не боялся. Даже не беспокоился, если подумать. Его мысли сопровождало необычное спокойствие.

Гектор надеялся, что не стал высокомерным. Не было никаких причин полагать, будто он сможет победить Кровавого Глаза в бою. А ведь мог появиться ещё и Моргунов. Как ни крути, он должен был от нервов чуть ли не в штаны наложить.

Но нет. Его мысли были чисты. Вроде бы, по крайней мере.

Хотя он почти не чувствовал себя собой. Чёрт, он даже не знал, как должен себя ощущать.

После всего безумного дерьма произошедшего за последнее время, эта ситуация стала казаться какой-то маленькой в сравнении. Не такой пугающей. Но реально с ним поиграло последнее путешествие в Кузню Слияния. Гектор не знал, тот ли он теперь человек.

Кровавый Глаз. Также известный как Красный Дьявол Хоршта. Полное имя: Невил Корнелиус Рой. Родился в Хорште сто тридцать три года назад. Один из самых опасных людей в мире.

Где Гектор мог это узнать? Он проверил информацию в интернете и обнаружил, что всё было верно.

В его голове сейчас было так много информации. Взятой прямиком из Кузни. Но казалось чертовски странным, что Свеча могла знать такие вещи, пролежав тысячи лет в спящем и почти сломанном состоянии.

Как Свеча могла знать о ком-то вроде Кровавого Глаза? Конечно, этот чувак уже давно по миру бродит, но в сравнении с ней сто тридцать три года — это ничто. Насколько Гектор помнил, Красный Дьявол никогда лично не посещал Свечу, так откуда могла взяться эта информация?

Было что-то в природе воспоминаний, что ему не удавалось понять. Что-то в сущности аур. А ещё душ и рвения, наверное.

Ну. Это не так сильно удивляло, в сравнении. Его сейчас окружали тонны вещей, которые он не понимал.

В любом случае, следующим пунктом в списке дел нужно было предупредить Аббаса Саккафа. Простой звонок по телефону мог бы решить проблему, но раз Рави решил вместо этого лететь до самого Уоррена, Гектор предположил, что им тоже следует избегать телефонов.

Многие из халя Саккафа уже находились в Лоренте, в нескольких разных местах, но, к счастью, в Уоррене хватало жнецов, которые могли передать сообщение.

После этого нужно было раздать Амир-Девять стольким воинам, скольким было возможно. Основную часть они расставили вдоль стен — включая стены пещеры, в которой стоял Уоррен, чтобы в это место было ещё труднее прорваться, но, очевидно, это могло помочь, только если Избавление придёт в замок. Поэтому он убедился, чтобы у всех отправляющихся в Лорент тоже был щит.

Что же до людей, которых они собрались взять, ну… многие из них пока что про сражения только краем уха слышали. Все лучшие воины рейнлордов отправились в Ванталэй, а большинство средних разошлись по миссиям за границей. Что оставило его с группой, которая была не сильно старше него.

Настоящие ровесники, в отношениях возраста.

Хотя смотрели они на него точно не как на ровесника. Их взгляды были такими, будто он знал все ответы и стоял слишком высоко, чтобы кто-то мог в нём сомневаться.

Отличались только Роман Филистер, Маттео Делагуна, Джоана Кортес, Сильвия Блэкбёрн, и Нир Блэкбёрн. По какой-то причине Блэкбёрны решили не брать Нир в Ванталэй, а потому как она была очень важна для семьи, Сильвия осталась присматривать за ней.

Джоана, с другой стороны, хотя считалась главой собственного дома, решила остаться по собственной воле. «Кто-то должен присмотреть за детьми», — сказала она.

Теоретически, она имела в виду всех детей всех домов, но Гектор подозревал, что делала она это для Юсеффа и его детей. Он ведь её брат, она должна знать, как он беспокоился за них.

Хотя Гектор до сих пор был несколько удивлён тем, что Юсефф решил присоединиться к спасательной команде Ванталэя. После всего, через что он прошёл? Оставить Маркоса и Рамиру здесь, где он не сможет их защитить, наверняка было трудным решением, даже ради других домов.

Блин. Если бы Юсефф знал, что сейчас происходит, какую новость получил Гектор… его бы это на части разорвало.

Он совершенно никак не мог подвести Юсеффа, это уж точно. И ни один из других домов, в общем-то. Здесь, в Уоррене, десятки маленьких детей, родители которых сражаются за их родных.

Гектор был настроен решительно. Что бы ни случилось, пока он жив, никто и пальцем не тронет маленьких рейнлордов.

Следующим делом он позвонил Карлу Ронделу. И был рад услышать, что Рави сдержал своё слово.

— «Да, я слышал», — сказал Карл. — «Сейчас мобилизую свои силы. Сколько времени у тебя уйдёт, чтобы добраться сюда?»

— В Ривертон? — спросил Гектор. — Я не думаю, что отправлюсь туда.

— «Хм-м? У тебя на уме какое-то другое место?»

— Пока нет. Но я сомневаюсь, что Избавление первым делом атакует столицу. Если собрать все наши силы в ней, то ответ будет соответствующе медленным, куда бы они ни направились.

— «Значит, планируешь сидеть на жопе ровно в своём замке?»

Более обидные слова, чем обычно от Карла Рондела. Гектор практически возразил в тот же момент, но сдержал себя.

Он ведь не обязан ничего рассказывать о своих планах. И, по факту, он ведь не доверял этому парню. Возможно, лучше будет держать свои движения в тайне. Если Избавление каким-то образом обнаружит, что он не в Уоррене, и решит атаковать, пока его нет…

Ну, это худший сценарий из возможных, его следовало избегать любой ценой.

Но и ничего не говорить тоже не обязательно. Это лишняя враждебность по отношению к потенциальному союзнику. Возможно, в таком случае лучше подойдёт немного лжи:

— Да. Пока я планирую находиться здесь и наблюдать. Если Ривертон атакуют, я обещаю немедленно отправить поддержку, но мне кажется, что в первую очередь атакуют какое-то другое место.

— «Хмф», — было всем ответом Карла.

Что несколько удивляло, на самом деле. Гектор ожидал больше обидных слов.

— С вашей стороны подмога будет? Например, от Джексона? — спросил Гектор.

— «Ха! Если бы была, я бы не сказал. Слишком рано делиться такой информацией с чужаком вроде тебя. Мы даже не знаем, реальна ли эта атака. Заман, возможно, насрал нам в мозги, а сам что-то замышляет. Тебе бы тоже не стоило слишком просто доверять этой змее»

А, вот это больше на него похоже.

— Тогда как насчёт подкрепления от частных охранных фирм? Когда я был у вас в последний раз, Министерство Обороны Лорента обсуждало найм Зелёной Цены именно по этой причине. Предложение приняли?

— «Нет, но я посоветовал президенту протолкнуть это решение с использованием его права в экстренных военных ситуациях»

— Думаете, он послушает?

— «Сомневаюсь. А даже если так, не думаю, что Зелёная Цена захочет снова работать с Лорентом. После начала войны у наёмников должно хватить клиентов. А когда они были здесь в последний раз, то наши проклятые СМИ обосрали их со всех сторон, что наверняка повлияло на международную репутацию организации. Другие наёмники такое отношение тоже не оценят, как мне кажется»

Чёрт.

— «Но если нам удастся заключить новый контракт, я тебе скажу»

Хм-м. Это звучало практически любезно с его стороны.

— Спасибо, — поблагодарил Гектор.

После этого Карл почти не делился информацией. Гектор спросил его о том, сколько людей будут защищать Ривертон и какой у них в среднем уровень силы, но какой бы дипломатичный подход он не использовал, мужчина отказывался отвечать.

Гектор надеялся, что дело просто в скупости Карла, а не в том, что он боялся признать, насколько они слабы.

Скорее второе. Если бы у Карла было много сил в распоряжении, они бы разобрались со Зверем Лорента в одиночку. Конечно, Авангард мог лишь недавно отправить ему людей в поддержку, но Гектор сомневался.

Хотя было бы кстати, если бы Джексон лично решил помочь. Зная репутацию этого человека, Гектор хотел бы с ним встретиться. Кроме того, сейчас здесь было не так много известных рейнлордов, поэтому, возможно, разговор с ним будет безопасным. Наверное.

Хотя самые последние слухи о Джексоне были не так приятны. Предположительно, его серьёзно ранил Безумный Демон, но с тех пор прошло много времени. Что бы ни сделали наноботы Моргунова, он должен был уже восстановиться.

… Верно же?

Гектор попытался не слишком задумываться над этим. Чёрт, даже если Джексон просто пошлёт часть своих людей, это будет здорово. У него должны быть тонны сильных чуваков.

Вскоре Кригот вернулся к ним с Гарвелем насчёт прошлого вопроса. Смогли ли разведчики обнаружить определённых бойцов в лагере врага?

— «Нет», — было ответом жнеца, к несчастью. — «Команда Айзека уже почти час наблюдает за лагерем, но пока никого из сильных слуг не заметили»

— «Значит, лагерь правда может быть обманкой», — сказал Гарвель. — «Придётся предполагать, что большие игроки уже пришли в движение. Давайте соберём всех в Башне Ночи. Это самое безопасное место для тех, кто не будет участвовать в бою»

Гектор мог только согласиться и вскоре все пришли в движение. Возможно, они были слишком осторожны, враги наверняка сперва появятся в Лоренте, но если и было время для чрезмерной осторожности, то оно наступило сейчас. Кроме того, с таким количеством людей за границей, в Башне Ночи более чем хватало места.

Пища и вода тоже не представляли проблемы. Гектор беспокоился об атаке с того самого момента, как пришли первые новости о войне, поэтому он, конечно же, попросил Мару Роджерс убедиться, что у них есть всё необходимое для переживания осады. Когда он решил проверить — просто на всякий случай — склады действительно были забиты непортящейся едой до краёв. Они, если потребуются, смогут без проблем прожить здесь месяцы.

Если стены не разобьют.

Гектор не знал, насколько в самом деле прочен ночнокамень. До сих пор он не видел, чтобы хоть кому-то удалось его повредить, несмотря на множество попыток со стороны рейнлордов во время строительства, но это не то же самое, что и настоящая осада. Сможет ли Кровавый Глаз или кто-то из его людей пробиться?

На него ведь немало сильных слуг работало. Самыми большими угрозами были Отто Кёниг, Банда Торо, Кайл Чарж, Джонатан Смит, и Томи Рика. Каждый обладал довольно грозным прозвищем, которое знали на международном уровне. С хорошей стороны, впрочем, Гектор получил о них немало информации благодаря халю Саккафа, разведчикам команды Айзека, а ещё Джине.

Но это всё равно шесть больших имён. Любой из них, наверное, мог убить Гектора в бою один на один. В прошлом бою он добился хорошего результата только благодаря союзникам, которые и приняли на себя основной удар. Идти в атаку с похожим настроем не следовало.

Следующая битва будет гораздо опаснее. Особенно, если Аббас не появится вовремя.

Вот об этом он думал, пока готовился к пути. Нынешний план заключался в том, чтобы запечатать Башню Ночи настолько прочно, насколько возможно, после чего добраться до Свечи и обсудить с Аббасом план действий. Может быть, пока было рано, но как знать, у него могли найтись полезные для них инструменты.

Кроме того, халь Саккаф сейчас представлял их основные силы, поэтому им наверняка придётся перераспределиться. Дополнительные бойцы в Уоррене точно помогут Гектору успокоиться, когда он отправиться на фронт, который, предположительно, будет находиться где-то на востоке Лорента.

Он только закончил собирать полный рюкзак одежды, как прозвенел его телефон. Потребовалась магия Джины и её команды, чтобы в их подземелье работала связь, но он был ей благодарен.

Сообщение было от Полины Гаоланет. Когда она попросила у него этот номер, он был несколько удивлён тем, что воробьи могли использовать телефоны, но она доказала, что не только могли, но и очень часто это делали. И ей не очень нравилось, когда он медленно отвечал на её сообщения — то есть, почти всегда, особенно в сравнении с её скоростью.

Обычно она посылала странные мемы. Или сообщения о том, насколько ей скучно. Или новые требования к «гнезду», которое он строил для неё во владении Уоррен. Или просто какой-то случайный личный вопрос.

Но только не в этот раз:

«Эй, рядом с твоим замком куча толпа людей»

Глава 269. О, лорд-хранитель...

Карие глаза Гектора остановились на сообщении, ему потребовалась секунда, чтобы понять, что он прочитал.

А потом его тело пришло в движение. Даже не думая, он побежал. Куда? Странно, что у него вообще появился этот вопрос.

В Проходную Башню, естественно. В их единственную связь с поверхностью.

Хотя нужно было предупредить остальных.

— «Гарвель», — подумал он в спешке, — «Избавление уже здесь»

— «Что?!»

— «Я не знаю кто или как много, но они здесь. Убедись, что все в Башне Ночи»

— «Хорошо, но…»

У Гарвеля ещё были вопросы, конечно, но ни на один из них Гектор не нашёл ответа. Хотя просто игнорировать жнеца тоже не хотел, поэтому разделил внимание между этим разговором и сообщениями Полины.

«Как много? Т ы впорядке?»

Он нетерпеливо ждал ответа, пока бежал по главному двору и разделял своё внимание ещё раз, чтобы сосредоточиться на информации Шарфа Амурдина. Пока всё чисто.

Ещё он сделал броню. Полный доспех. Знакомый и удобный.

Её ответ пришёл: «27. Не считая жнецов. И, да, я в порядке. Только прилетела, но они меня не чувствуют. Я в гнезде. Этих ребят, я так понимаю, здесь быть не должно?»

Двадцать-грёбаных-семь? Когда они здесь очутились? Если бы бродили там раньше, Гектор почувствовал бы их, пока посылал щиты этим утром.

Раз используют невидимость, значит осторожны.

Твою мать. Получается, они ещё час назад проникли сюда, в Атрию? Твою мать! Угх. Не было времени удивляться. В первую очередь сосредоточиться на проблеме. Информацию можно получить потом.

«Наврн избавление. Б остржна»

Гектор не представлял, как ей удавалось сохранять такую безупречную грамматику в сообщениях, но сейчас он не собирался соревноваться. Дерьма, о котором нужно было побеспокоиться, и так хватало.

Он добежал до Проходной Башни и бросился вверх по лестнице. К счастью, ни на одном этаже, который пробегал, люди ему не встречались. Потребовалось время, чтобы подняться на вершину, и он наверняка мог двигаться быстрее, при помощи материализации, но хотел видеть всё впереди заранее.

Добравшись до больших двойных дверей, которые вели на поверхность, он остановился. Хотя они и были закрыты, открывать их не требовалось — Шарф свободно чувствовал всё по другую сторону через щели.

Прямо у входа никого, по всей видимости, не было. Он сосредоточился, пытаясь почувствовать так далеко, как только мог.

Всё равно ничего.

Хм-м.

Он решил снова написать Полине: «Как близк оони?».

Её ответ пришёл быстро, как и всегда: «Метров сто примерно».

О. Довольно далеко. А с фальшивым замком на поверхности он, наверное, мог выйти незамеченным.

Гектор открыл двери и вышёл, сосредоточив всё внимание на Шарфе. Ветер был слабоват, но всё равно немного помогал. Он чувствовал свой замок целиком, пусть строение и не было большим. Никто пока в него не вошёл.

— «Они на востоке от тебя», — прозвучал голос Полины в его голове.

А. Больше не чувствовала необходимости писать? Гектор попытался найти её Шарфом и нашёл. Действительно, сидела в своём гнезде.

Это хорошо. Она могла оказаться бесценной в этой ситуации. Чёрт, на самом деле уже оказалась.

Он пошёл на восток, как она и сказала.

Приближаясь к краю замка он начал их чувствовать. Небольшая толпа вдали, все они просто стояли.

Нет, стоп. Некоторые, очень медленно, приближались.

Они были осторожны. Не знали, что можно ожидать.

Хм-м. И что делать?..

Скорее всего, это просто разведчики. Возможно, они даже не собираются атаковать, просто соберут информацию и доложат начальству. Кроме того, один против двадцати семи — не самый приятный расклад. А если в этой группе один из лучших парней Кровавого Глаза, то бой пойдёт не в его пользу.

Возможно, лучше будет оставить их в покое и посмотреть, уйдут ли они сами по себе.

Угх. Но они всё ещё приближались.

Очевидно, он не мог впустить их в Уоррен и позволить понять, насколько там пусто. Это почти наверняка будет приглашением для Кровавого Глаза лично.

Но другой мыслительный процесс заявил, что это может быть лучшим вариантом. Уоррен — их самая укреплённая точка. Если Кровавый Глаз будет занят замком, то не сможет атаковать случайных, беспомощных людей в Лоренте.

Но будет ли всё так просто? А если эти ублюдки войдут в Уоррен и начнут атаковать всех подряд?

Нет.

Такой риск он допустить не мог.

Требовалось сделать с ними что-то прямо сейчас. Он поставил пару кубов на орбиту, пока размышлял. Благодаря фальшивому замку он и так приближался к своему максимальному объёму, поэтому, если хотел бы сделать что-то большее, пришлось бы сперва уничтожить часть замка. Возможно, маленькая, скрытная атака подошла бы здесь лучше. По крайней мере, пока враги не знают, где он.

— «Я могу заморозить их, если хочешь», — предложила Полина.

А ведь верно. Воробьи так умели. Но сможет ли она справиться с каждым из них?

Хм-м. Что ж, даже если она заморозит только нескольких, это точно поможет.

Он не хотел рисковать и отвечать вслух, поэтому написал: «Скоко сможешь заморозить?»

— «М-м-м… не знаю», — ответила она. — «Трудно сказать. Есть шанс, что у некоторых будет сопротивление или даже иммунитет. И чем больше я замораживаю разом, тем слабее эффект. Поэ-э-этому… если гадать, то я бы сказала, может быть… между десятью и двадцатью?»

Охренеть.

Это был риск, конечно. Если они узнают о её присутствии, это создаст бессчетное множество проблем. Гектор не знал точной политики Избавления в отношении воробьёв, но Хантон объяснил ситуацию так хорошо, что он боялся выдать информацию о воробьях в Атрии хоть кому-то.

Если он позволит Полине вмешаться, это будет игра с огнём.

Но, опять же, Избавление у самых его дверей. Вероятно. Технически, всё ещё был шанс, что это не Избавление, в таком случае куча людей могут быть ранены без причины.

Угх.

Нет, пока не стоило играть карту воробья. Он написал ей ответ: «Морозь ток если атакуют меня»

— «М-м, ладненько»

В напряжении боя ей будет проще скрыть свои способности. Чёрт, враги даже могут подумать, что это он делает. Среди людей тоже есть телепаты.

Стоп, что? С чего он это взял вообще?

Тц, не имело значения.

Гектор почувствовал приближение кого-то из Проходной Башни. Это была Джоана? Он не знал её пространственную форму достаточно хорошо, чтобы узнать Шарфом, но было похоже на неё. С ней поднялись ещё несколько человек. О, включая Романа.

Хорошо.

Нарушители всё ещё приближались. Гектор знал, что лучше принять решение рано, а не поздно. Но враждебны они? Что если нет? Если он даст им шанс объясниться, то потеряет элемент неожиданности, а это может привести к поражению. А поражение в этом бою может стать концом всего Уоррена. И всей Атрии. И Лорента тоже, в общем-то.

Да. Ставки слишком высоки.

Избавление или нет, если бы эти люди не задумывали ничего плохого, они бы не пытались пробраться незамеченными.

Гектор сам подошёл чуть ближе, хотя и не вышёл за последнюю железную стену, которая разделяла его с ними. Технически, была ещё одна, но не железная. То была стена Уоррена, построенная ещё Стасей Орловой, старая и осыпающаяся. На самом деле, если они пройдут дальше этой сломанной стены, то официально проникнут на его территорию, решил Гектор.

И добавил ещё пару кубов на орбиту, пока ожидал их у финальной черты. После чего взял Амир-Десять со спины в левую руку.

Было неудобно носить щит повсюду, потому что материализовать его как Амир-Девять он не мог, но Гектор надеялся привыкнуть.

Первые из них прошли мимо сломанной стены, почувствовал Гектор.

Хм-м.

Может, следовало испытать этих ублюдков, прежде чем атаковать в полную силу. Посмотреть, как они среагируют на неожиданный шум позади. Падение металлического булыжника.

А. Все разом остановились и посмотрели в сторону раздавшегося шума. Но железо уже дематериализовалось. Там ничего нет, парни.

По крайней мере, они не атаковали на звук. Уже что-то. Не так и много, но что-то. Значит, они спокойные. Не нервные.

Опытные, скорее всего.

А они не спешили с приближением к фальшивому замку.

Хм-м. Гектор задумался, мог ли он испугать их настолько, чтобы они развернулись и ушли. В этом ведь заключалась проблема старших слуг, верно? В паранойе.

Что могло напугать больше всего?

Может быть, обратный отсчёт? Звук, который начинается медленно, но постепенно ускоряется. Если они услышат такое дерьмо, то как среагируют? Пока что все просто стояли и ждали. А, не, он чувствовал, как они двигают ртами, наверняка перешёптываются.

Но прежде чем он успел спросить, Полина передала ему их слова:

— «Они боятся, что активировали какую-то ловушку. Растяжку с сигнализацией. Или… „реагирующий пылевой маяк“. Что это за хрень вообще?»

Мм. Гектор догадывался, но сейчас не было времени объяснять. Он написал сообщение: «Они скзали что-нибудь подверждающее что они избавление?».

— «А. Эм… нет, не думаю. Хотя того, который идёт первым, только что назвали „Бандой“. Это помогло?»

Более чем. Глаза Гектора широко раскрылись. Банда Торо, Раптор Кортана, один из сильнейших людей Кровавого Глаза.

Чёрт. Ну, один вопрос получил свой ответ. Хотя теперь он не знал, стало ли от этого легче.

Если Кровавому Глазу сто тридцать три, то его лучшим людям не меньше семидесяти.

В Уоррене сейчас не было никого такого возраста. Нир Блэкбёрн, возможно, ближе всего, но Гектор был уверен, что ей в районе пятидесяти. Вроде бы.

Лучше не пинать это осиное гнездо без абсолютной необходимости. Если был шанс полностью избежать битвы, то Гектор собирался его взять.

И ради этого он подумал применить стратегию с обратным отсчётом. Он решил создать множество крошечных кусочков железа в обширном радиусе вокруг них и позволил им поочерёдно упасть. Заодно добавив маленькие железные диски, чтобы звук получился звонким и громким. Если бы они беззвучно упали в одну из редких порослей травы, то толку бы с этого не было.

Захватить их внимание ему точно удалось.

Отчётливое, звонкое бряцание металла двигалось вокруг группы по часовой стрелке, каждый раз притягивая взгляд их всех в свою сторону. А как только кусочки прошли полный круг, Гектор добавил второй. Затем третий. И четвёртый.

Перемена в их языке тел была очевидна. Многие дёргали головами из стороны в сторону.

Но пока они ничего не делали.

Хорошо. Он будет продолжать добавлять ещё, наращивая звук. Гарвель с остальными наверняка уже сообщили Аббасу. Может быть, преимущество в силе и количестве не на их стороне, но игра в ожидание была в его силах.

Где-то на десятом круге один из них вдруг развернулся и побежал.

Его тут же поймал и прижал к земле долговязый человек, который до этого был в авангарде группы. Банда, наверное?

Судя по движениям рта, он что-то говорил, но Гектор, конечно же, не слышал.

— «Ты успешно их напугал», — сказала Полина. — «Банда угрожает тому, который попытался сбежать»

Это было хорошо. И нет.

Гектор обрадовался тому, что они уязвимы для тактик вызывающих страх, но в то же время, Банда Торо, по всей видимости, усложнит ситуацию.

Гектор мог пугать их целый день, но если Банда каждый раз будет раскрывать его блеф, то какой в этом смысл? Рано или поздно, остальные тоже всё поймут.

Если только Гектор не поддержит страх примером.

И, возможно, он мог это сделать.

Они всё ещё не знали, что он их чувствует. Даже не знали, что на поверхности кто-то есть. А ещё, как упомянула Полина, они беспокоятся из-за «реагирующего пылевого маяка».

Как казалось Гектору, это могло быть только одним — штукой, которую он увидел со стороны Лео в Подкорке. Материал, с подготовленным состоянием материализации.

Очевидно, он не знал, как использовать реагирующие состояния, потому что это нереально продвинутая техника материализации. Но они этого не знали. Так что, почему бы не сделать шаг вперёд?

Натворить какого-нибудь реально безумного дерьма и замаскировать это как часть реагирующего состояния?

Он может использовать их экспертное мнение против них самих.

Все эти мысли скакали между разных мыслительных процессов в его голове, пока Гектор не пришёл к заключению, что да, ему нравилась эта идея. Она определённо звучала лучше, чем дожидаться, пока они сделают следующий шаг.

Никогда раньше он не пробовал создавать ничего похожего на марионеток. С практической точки зрения, это просто не имело смысла. Любое движение марионетки предстояло обдумать с каждой стороны, ведь выполнять его придётся с ограничениями материализации, а выглядеть это должно как полностью автономное движение. В обычном бою гораздо эффективнее запускать атаки самому.

Но это, очевидно, был не обычный бой.

Если он сможет заставить их поверить, что марионетка реально движется сама по себе, как часть безумно сложной охранной системы, то это может напугать уродов до чёртиков. А, теоретически, он ещё и может атаковать через неё, если потребуется.

Гектор материализовал марионетку прямо перед ними, чтобы её появление было очевидным. Над дизайном он решил не задумываться, поэтому просто взял то, что уже видел. Каменного голема из Подкорки. Который сражался со скверносмертью в Гиммикеле.

Только не такого громадного, конечно. Всего раза в два выше обычного человека, этого, на его взгляд, более чем хватало. А ещё добавил раскалённые сферы в голову, чтобы сделать дымящиеся, красные глаза.

В целом, это был просто кусок железа скомканный в что-то похожее на громоздкого человека.

Гектор задержал дыхание, ожидая их реакцию. Если они поймут, что это просто пугало, то ситуация очень быстро станет чертовски грязной.

Он почувствовал, как к нему позади подошли Роман с остальными, у каждого в руке был Амир-Девять. Гектор, не поворачиваясь, поднял руку в их сторону. Они, похоже, поняли.

Избавленцы, тем временем, всё ещё не шевелились. Гектор чувствовал, что их головы повёрнуты к голему, они пристально наблюдали за ним и, наверное, думали о том, нападёт ли эта штука на них. Но не брали инициативу на себя. Не атаковали и не сбегали.

Они думали, что он всё ещё их не заметил? Гектор не чувствовал, чтобы их рты двигались, Полина тоже ничего не передавала, видимо они молчали.

Хм-м.

У Гектора ещё оставалось немного железа, пока не настал его предел. Он, наверное, мог сделать другого голема. Возможно двух или даже трёх.

Но сперва решил ещё раз написать Полине: «Можешь сказать, какой из них отклонение?».

В обычной ситуации он мог бы положиться на Гарвеля, но жнецы не видели сквозь невидимость.

Однако Гектор не помнил, разговаривал ли он с Полиной или её отцом об отклонениях раньше. Был шанс, что она понятия не имеет, о чём он говорит.

— «Тот, который далеко слева», — ответила она. — «Чувствуешь?»

А. Что ж, это облегчение.

Тот, который далеко слева? Шарф описывал долговязый силуэт с развевающимися волосами и длинным ножом в руке.

По правде говоря, Гектор всё ещё не был уверен в том, как работает невидимость. Их «тень» работала так же, как у остальных отклонений? Могут они пользоваться ей, как оружием? Если да, то зачем нужен нож?

В чём бы ни было дело, отклонение — самая уязвимая часть отряда. Если это превратится в бой, он бы хотел избавиться от невидимости как можно скорее, чтобы все остальные тоже могли видеть врага.

Но до сих пор не хотел наносить первый удар. В идеале враги просто отступят.

Потому как они не шевелились, Гектор решил сделать второго голема. Этого он поставил слева, поближе к отклонению. Идеальное место для запуска наполненных душой железных шипов, по необходимости. Если только отклонение не реально сильное — в чём Гектор сомневался — оно наверняка умрёт мгновенно.

В этот раз избавленцы мгновенно заметили нового голема и их строй заметно содрогнулся. Они подошли ближе друг к другу, слегка отступая от второго стража.

Банда, очертания которого Гектор постарался запомнить, прошёл через толпу и затолкал отклонение в центр.

Хм-м. Чёрт.

Возможно, только что он просрал ценный шанс. Теперь отклонение будет труднее убить.

И хрен с ним. Он создал третьего голема, теперь справа.

Избавленцы скучковались сильнее. Они ведь должны были понять, что практически окружены. Остался только один путь отступления. Прочь от Уоррена.

Давайте, ублюдки. Уходите. Проваливайте отсюда к чёртовой матери.

Гектор реально не знал, сможет ли он победить в этом бою. С точки зрения логики, у него не было ни шанса на победу против такого старого слуги как Банда, но в то же время он чувствовал, что это возможно.

И это были опасные мысли. Наверное, это и есть та самая психологическая проблема становлений, о которой говорил Гарвель. Медленное наращивание ожиданий и снижение стресса, а тем самым и шанса на становление.

Гектор попытался напомнить себе, что тут требуется особенная осторожность. Его репутация стояла на горе лжи и полуправды. Если он начнёт верить ей сам, то это и принесёт конец всему.

Ещё один избавленец рванул прочь. Банда снова успел остановить побег, но через секунду сразу двое побежали и оторвались от группы. Потом ещё двое, и ещё трое, и вот они все уже убегали.

Гектор моргнул, ему было трудно поверить, что его план реально сработал. Он чувствовал, как они сбегали. Двадцать семь вражеских бойцов и все убегали. Вау.

Только.

А.

Не совсем. Несколько возвращались.

Теперь Гектор понял. Банда закинул отклонение себе на плечо как мешок с картошкой, пока пытался удерживать остальных в зоне невидимости. Он видимо хотел, чтобы невидимость касалась всех тех, кто убегал, пока они не убрались достаточно далеко.

По крайней мере, в этом свойстве невидимости Гектор был уверен. Расстояние, на котором она работала, было ограничено, как пузырь.

Бедный Банда. Он видимо не понимал, что Гектор просто тратит его время. Не будь этот мужик больным психопатом с репутацией прославленного убийцы, ему можно было бы посочувствовать.

В итоге Банде удалось вернуть только тринадцать человек, кого-то силой, а кто-то и не отступал.

К последним Гектор был особенно внимателен. Эти парни верные и на них не подействовала тактика испуга.

Но их стало реально меньше. Всего тринадцать от двадцати семи. Неплохо.

— «Банда взбешён», — сказала Полина.

Ага, Гектор догадывался по его походке. Ярость этого мужчины была очевидна с каждым решительным шагом в сторону Уоррена. Они начали обходить трёх големов, которых он создал раньше.

Ладно. Гектор почувствовал, что тактика испуга себя исчерпала. Этого ублюдка, похоже, не напугать. Скоро всё будет реально плохо.

Но у него была ещё одна тактика на уме.

Он убрал систему «тревоги», которую создал из кусочков падающего металла, и тишина наконец-то вернулась. Банда и его люди заметили это и остановились.

Гектор заставил головы трёх големов резко повернуться — дематериализовал и материализовал их заново в одно мгновение. Маленькие кубы с раскалённым железом встали на орбиту вокруг их тел и приготовились к залпу.

Группа Банды снова колебалась. Они долго просто смотрели на големов.

Видимо Банда понял, что теперь угроза не пустая. Даже если он не знал, на что смотрит, намерения должны быть вполне ясны, да?

Контролировать кубы на расстоянии было определённо сложнее, чем просто вокруг своего тела, но помогало то, что големы не двигались. И то, что кубы были маленькими. В них явно не будет такой разрушительной силы, как в самой мощной версии этой техники, но её более чем хватит для превращения отклонения в решето. А с уменьшившимся количеством противников, Гектор отчётливо ощущал позицию отклонения.

Если Банда всё ещё чувствовал себя достаточно уверенным, чтобы продолжать двигаться вперёд, Гектор мог запустить предупреждающий выстрел.

И кто бы мог подумать, именно это Банда и сделал.

На первом же его шаге один из кубов влетел в каменистую землю в паре метров перед Бандой.

Тот повернулся к взрыву, вероятно для оценки повреждений, и смотрел, пока облако пыли не осело, после чего взглянул на голема запустившего этот снаряд.

Пока он смотрел, Гектор восстановил пропавший куб.

И долгое время никто не двигался.

Банда просто стоял и смотрел, все его люди тоже.

Часть Гектора хотела просто пойти и спросить, о чём они думают, может попытаться увеличить угрозу, показавшись лично. Но нет. Всё в порядке. Чем дольше они ждали, тем ближе был Аббас.

А потом всё произошло очень быстро.

Что-то поднялось по глотке Банды и он выплюнул это с силой пушки. Пылающая жижа врезалась в голову голема и начала плавить железо как масло, но Гектор всё равно успел запустить три куба с орбиты, прежде чем голем развалился.

И от остальных двоих он тоже запустил всё сразу, оставив в рядах врагов взрывные дыры.

Хаос начался мгновенно. Тринадцать вражеских бойцов разбежались — или попытались, пока половина из них вдруг не перестали двигаться. Замерли на месте из-за телепатической атаки от Полины.

Но Гектор всё ещё следил за отклонением. Банда попытался защитить его своим телом, но после первой же атаки решил, что оно того не стоит, раз невидимость всё равно, очевидно, не работала.

Отклонение умер почти мгновенно, разорванный на части кусками металла. И невидимость пропала.

Но Гектор всё равно не позволил никому за собой пойти в бой. Они могли присоединиться к бою в любой момент, но он не хотел никем рисковать без абсолютной необходимости. У него ещё оставалось два голема и он восстанавливал третьего.

Из информации собранной халем Саккафом Гектор знал, что Банда обладал силой преобразования осмия, поэтому мог создавать крайне токсичные и легковоспламеняемые смеси.

Учитывая возраст мужчины, этого уже хватало для горы проблем, но вспоминая странные способности Кровавого Глаза, Гектор ожидал неприятных сюрпризов и от этого человека тоже.

Дымовая завеса чудовищных размеров распространилась вокруг Банды, он явно не догадывался, что эта тактика не сработает против Шарфа Амурдина. Гектор всё ещё прекрасно чувствовал, где тот находился.

Поэтому испещрил его дырами. Или попытался, по крайней мере. Кубы застряли в его теле и начали выпускать расплавленное железо как кровь.

Всё же, это его удивило. И, по всей видимости, Банда понял урок, потому что исчез в дыму. Став дымом, понял Гектор. Как Сюань Сиболт делал с силой пан-розум.

Лишь три человека Банды всё ещё двигались, остальных схватила Полина. Они шли на големов и уже были довольно близко. Гектор не представлял, какие и насколько опасные у них способности, но значения это не имело, потому что они всё равно смогли разорвать одного на части раньше, чем их уничтожили.

А к тому моменту голем, которого уничтожил Банда, уже восстановился и вернул кубы на орбиту. Гектор начал восстанавливать и двух других тоже, в этот раз дальше.

В целом, его вполне устраивало положение. Банда точно будет проблемой, но его группа уменьшались с двадцати семи до троих, включая него самого. И эти ублюдки играли в «ударь крота», вот только пока получали от кротов сами.

Гектор решил уничтожить ещё часть своего фальшивого замка по другую сторону от битвы. Так он мог создать ещё больше големов, поэтому, вместо создания трёх сразу, попробовал сделать пять.

И сделал. Вскоре он уже вёл постоянный огонь по трём оставшимся избавленцам. И их осталось двое.

Однако со временем, похоже, Банде надоело.

Яркое пламя поглотило горизонт со взрывной силой, встряхнувшей землю и фальшивый замок. Железная стена перед Гектором разлетелась и слух исчез. Он почувствовал, как Гарвель взял его за плечо и регенерация прошла по телу таким знакомым теплом.

Нужно было написать Полине, срочно, даже пока он пытался почувствовать Шарфом остальное поле боя: «Парытоксичны».

Он не знал, насколько смертоносен осмий Банды, но не хотел, чтобы её случайно задело.

Однако когда он снова почувствовал Банду, мужчина стал другим. Больше не дым, но и не человек.

Как и боялся Гектор, они столкнулись с новым монстром.

Глава 270. Раптор Кортана...

Банду уже тошнило от этого дерьма. Им дали лёгкую задачу. Просто разведка. Войти с невидимостью, доложить о находках. Толпа людей, которую Рой ему подкинул? Излишняя предосторожность, сказал Банда. Они ему только помешают, сказал Банда. Из-за них задача станет труднее, сказал Банда.

И вы только, мать вашу, посмотрите! Лёгкая задача превратилась в грёбаную кучу дерьма!

А теперь эти тупорылые идиоты решили встать на месте как истуканы! Кого Кровавый Глаз вообще выбрал для–

Кусок металла, гораздо больше всех остальных, врезался Банде в лицо и отправил его кувыркаться в воздухе.

Угх, вашу ж мать. Это дерьмо — полный бред. Он хотел просто насрать на потери и уйти.

Но знал, что если доложиться назад, не сделав и шага в грёбаный, тупой подземный замок, то Рой закатит проклятую бабскую истерику. Тем более, он уже потерял ещё кучу людей.

Нужно было проигнорировать приказ и идти в одиночку.

Ещё один кусок металла уже летел, но в этот раз Банда был готов. Он поймал его своей массивной челюстью и проглотил как попкорн. Не важно, материализованное или нет. Не важно даже, был ли материализатор рядом. Если что-то оказалось в его желудке, это его навсегда.

Ещё один ингредиент для варева. Ингредиенты всегда были кстати.

По правде говоря, он пока не привык к этой форме окончательно. Чешуйчатые тела с двигающейся плотью и скачущей температурой — их было трудно контролировать. Временами казалось, что у тела есть собственный разум, будто оно хотело восстать против него.

Но он его обожал.

Теперь кличка Раптор реально подходила ему. Хотелось бы ещё пёрышек вырастить, может оно когда-нибудь сможет и так. У рапторов ведь были перья, да? А благодаря дымной форме пан-розум он ещё и мог летать, что делало образ идеальным.

Угх, это болтала часть разума принадлежащая жнецу. Вечно слишком довольный собой. И вообще всем. Этот чувачок умел наслаждаться жизнью. Везёт тебе, Григозо. Тупой ублюдок.

Банда глубоко вдохнул. Он всё вдыхал и вдыхал, и продолжал вдыхать. Больше воздуха, чем физически возможно. Его лёгкие раздувались, его живот выпирал, всё его тело расширялось. А потом он пожрал всё.

Больше ингредиентов для варева. Никогда не бывают лишними. Никогда не знаешь, что может пригодиться. Особенно для преобразования.

Это всегда было проблемой их вида, преобразователей. Они были ограничены собственными телами. Никогда не могли использовать свою способность на максимум, потому что не имели доступа ко всем элементам.

По крайней мере, так считалось.

Как долго? Банда не знал. Едва ли это имело значение. Но из-за этого их недооценивали. Что хорошо.

Временами. Не всегда. Потому что из-за этого их не ценили. Относились хуже, чем к другим.

Но не Кровавый Глаз. И не Джеркаш. Они поняли. Они видели лучше остальных.

Банда потянулся глубоко внутрь, в поиске чего-нибудь для использования. Тот гигантский пузырь воздуха, который он только что убрал, можно было скомбинировать с чем угодно. Он мог взять кусочек прямо сейчас, на самом деле, и связать с осмием, чтобы создать отличную, классическую смесь тетроксида осмия. Основа его арсенала с юных лет.

Но такая могущественная в этой форме.

То, какой контроль она давала над его творениями было так хорошо. Что бы он ни захотел, о чём только ни мечтал — где был предел? Он не знал.

Он мог усиливать или ослаблять связи, реактивность, даже плотность.

Законы физики? Пускай соснут.

И он чувствовал себя таким… могущественным. Таким сильным. Будто ничто в этом мире не могло его остановить.

Наконец-то. Он освободился. И теперь мог просто наслаждаться собой.

Ещё один кусок металла полетел в Банду, этот он тоже поймал. Даже смешно. Кубик попытался нарастить шипы, но те обломались об его чешую, как палки об камень. Он сожрал металл. Больше для варева, как всегда.

Что за металл вообще, кстати? Хм-м. На вкус как… железо? Ага. Железо. Очень простой вкус. Специи бы не помешали. Ну да ладно. Он всё равно был благодарен.

Но что делать дальше? Хм-м, хм-м. Просто летать было так весело.

А, он забывался. Эта форма. И пан-розум. Вместе, они действовали на него странно. Заставляли разум гулять где-то ещё. Наверняка вина Григозо, на самом деле. Тупой придурок.

Чем он занимался вообще?

А, точно, миссия. Проклятая миссия, которая должна была начаться и закончиться на разведке, а перешла к сражению. Ну, сражение даже лучше, по-своему. Нечего злиться.

Нужно было спуститься в грёбаный подземный замок, после чего доложить, какая там планировка. И всё. Просто, да? Хотя вход почему-то найти не получалось. Что это вообще за хрень? Чёртов лабиринт?

Угх.

Эй, стоп. Что за запах?

Его ноздри приподнялись и он начал принюхиваться. Снова и снова. Знакомый запах. Старый и знакомый. Хм-м?

А, ещё один кусок металла. Он поймал его ртом. И здоровенный, блин. Отличное дополнение к его–

Кусок взорвался, облив его всего расплавленным железом.

Угх, вашу мать! Как же горячо!

Он завертелся в воздухе, пытаясь разбрызгать эту дрянь с себя в ускоряющемся штопоре. Случайно получался вихрь. Грязный. Расплавленное, тягучее железо разлетелось повсюду.

Нет, стоп, нужно просто сосредоточиться на холоде. Так с этим разбираются. Сперва разум, потом материя. Он наполнит его тело холодным добром и сразится с пылающей болью за него.

Да. Да, так было лучше.

М-м-м, это успокаивало. Горячее и холодное вместе. Здорово и равномерно. Они дополняли друг друга. Угощение для его чувств. А-а-ах.

Да. Чувства этой формы он любил больше всего. Наслаждение притоком информации. И податливость этих ощущений.

Обоняния, например.

Он, может быть, и базировал свою форму Хаоса на различных птерозаврах, которые, как оказалось, не обладали хорошим обонянием, но исправил эту проблемку, одолжив дополнительную информацию от старого доброго тираннозавра Рекса.

Его форма не была идеальна, конечно. Это только естественно. Она же построена на Хаосе. И до сих пор довольно новая для него. Плавящиеся, искажающиеся формы, которые вылезали из этого тела были ожидаемы. Протянуться через всю историю Элега, чтобы исказить реальность, не самое простое дело. У него были последствия.

И Банда чувствовал их. Мучающиеся души этого мира, потерянные и забытые в бесконечной реке Хаоса. В Пустоте. Он чувствовал, как сильно они хотели отобрать это тело, как сильно мечтали о свободе.

Ха-ха-ха. Жалкие муравьи. Они заслуживали свои страдания и даже больше. Каждая душа заслуживала. И они знали, что заслуживают это. Идея о невинности? Фарс. Отрицание. Не более чем жалкие попытки насекомых найти комфорт в своей никчёмности, проигнорировать их неудачи в каком-то бесполезном концепте «справедливости».

Для него, таким образом, их мучения вовсе не были агонией. Они приносили ему безграничное удовольствие. Эта форма, обнаруженная Лозаро, стала подтверждением всего, во что Банда и так верил. Он мог бы даже поблагодарить безумного ублюдка при следующем визите к Джеркашу.

Угх. Банда подумал, что нужно сосредоточиться на битве. Половина разума Григозо хотела просто летать и расслабляться, но они зря тратили время. А этот Ублюдок Тёмной Стали оказался довольно опасным, где бы он ни был. Если бы он решил появиться лично, а не просто оставить всю грязную работу на марионеток, у Банды могли бы начаться проблемы.

Тогда лучше бы прекратить страдать фигнёй. Нужно хорошо сосредоточиться, чтобы взять разум Григозо под контроль.

Ещё один железный обстрел Банда решил избежать, а не пожирать. Как бы ему ни нравилось добавлять материалы в варево, последняя закуска оказалась немного слишком острой на его вкус.

Сильные крылья давали потрясающий контроль над движением в воздухе, а способность становиться дымом делала уклонение и вовсе простейшей задачей. Если он не мог уйти с пути, то пропускал снаряды насквозь.

Более того, в форме дыма будет гораздо проще проникнуть в замок и осмотреться, хотя ещё больше могли бы помочь чувства жнеца Григозо, способные заранее предупредить об опасностях внутри. Но, что не удивительно, замок оказался защищён от этого. Наверняка Тёмная Сталь поставил кого-то постоянно покрывать всё строение душой, если он не сам это делал, конечно.

Нужно было просто найти вход вниз.

Что вообще за хрень со всеми этими наземными постройками? Если бы ему не сказали заранее, что Уоррен — подземный замок, он бы наверняка подумал, что это весь замок и есть.

А, стоять. Вот опять это. Запах. Старый и знакомый. А относительно чьих воспоминаний, кстати? Банды или Григозо?

Эм, ну естественно Банды. Григозо — жнец. Он ни черта не чувствовал уже тысячу лет. Тупо даже думать…

Банда остановился в воздухе, его глаза-щёлочки внезапно раскрылись шире.

Нет. Это были воспоминания Григозо.

О врубелях.

Он почувствовал врубеля.

Безумие. Если бы он не использовал пан-розум и форму Хаоса одновременно, то ни за что бы его не почувствовал. Доступ к памяти Григозо был так же обязателен, как и чудовищное обоняние продолговатого носа.

В любом случае, врубель — реально большая проблема.

Он не думал об этом много, много лет. Вернее, Григозо не думал. Но этот запах. Он вернул всё назад в одно мгновение.

Оглядываясь назад, встреча Григозо с врубелями была чертовски редким событием. Хотя тогда это ему таким не показалось.

Полстолетия рабства в их лапах оставили сильное впечатление на жнеца. Они забрали его в рабство ещё молодым, всё ещё живым юношей. И на протяжении лет использовали везде, где только могли. Он готовил для них. Мыл их перья. Убирал за ними. Приносил им вещи. Лгал за них. Помогал скрываться от остального мира.

Адское существование лишь с редкими моментами свободы тут и там. Лишь на минуту удавалось вспомнить, кто он такой, прежде чем врубели понимали, что их хватка ослабла и исправляли свою неудачу.

В итоге Григозо наконец использовал один из этих ускользающих моментов, чтобы вонзить кухонный нож себе в сердце.

Он думал, что кошмар заканчивается с кровью, вытекающей из его груди. Но это был совсем не конец. Потому что он возродился как жнец. И его рабство продолжилось, хотя теперь врубелям приходилось находить для него новые задачи.

Только когда старший из врубелей в гнезде наконец-то сдох от старости, Григозо смог сбежать по-настоящему. Он сбежал под землю. И продолжал спускаться всё ниже и ниже. До самой Подкорки.

Эти воспоминания мгновенно пронеслись через разум Банды, практически не потребовав времени на их обработку. Теперь они скорее были инстинктами. Больше эмоциями, чем мыслями.

И всё обрело смысл.

Он взглянул назад, на тупых лакеев, которых притащил с собой. Значит, они не просто куча бестолковых болванов. Ну, то есть, не только. Но в этот раз, по крайней мере, вина не за ними. До них добрался врубель.

И он знал из личного опыта Григозо, что они могут гораздо, гораздо больше.

Требовалось нейтрализовать эту угрозу немедленно. Скорее всего, врубель прятался, несмотря на прямое вмешательство в бой, потому что ещё не понимал, что Банда его засёк. Очевидно он не понимал, что с таким здоровенным носом ему удалось уловить этот запах, иначе он бы наверняка заблокировал эту крошечную деталь для его разума.

Так работала их сила. Прямые телепатические манипуляции, чтобы избежать любых форм обнаружения.

Чёртовы ублюдки.

Он глубоко вдохнул своими гигантскими ноздрями рептилии, пытаясь найти направление. Да. Слева. Далеко внизу. Где-то между этими дебильными металлическими башнями, с их ослепляющим в заходящем солнце блеском.

Банда полетел ближе, легко избегая металлических снарядов, позволяя им проходить сквозь его дымную форму, пока он принюхивался к воздуху.

А. Птенец двигался, да? Теперь пытался держать дистанцию. Подумал, что он гонится за ним? Вряд ли. Тогда его обоняние было бы заблокировано. Если бы врубель понял, то исчез бы полностью.

Если только Банда не использует совершенно иное чувство. Рождённое в Хаосе. То, которое слишком опасно использовать всё время, потому что оно идёт с неудобным эффектом — усиливает проклятые души, пытающиеся вырваться через него.

Лозаро назвал это чувство «мементори». Оно, выражаясь кратко, позволяло засекать ауры — а если приловчиться, то ещё и расшифровывать скрытые в них воспоминания.

Проблема заключалась в том, что опытный врубель может скрыться даже от мементори, особенно если у него есть опыт сражения с другими врубелями.

Но это чувство не так легко отрезать, как остальные. Против других врубели имели бесспорное преимущество, если знали, какое из чувств необходимо отобрать. Почему они просто не отбирали все чувства разом, он точно не знал. Возможно, это было слишком трудно. В чём бы ни заключалась проблема, мементори точно будет самым трудным. Даже если врубель поймёт, что он делает, и попытается заблокировать его, это не слишком помешает сражаться.

Потому что аура была везде. Во всём. Вокруг. И это усложнялось ещё больше со временем. Врубель может скрыться в одной ауре, но его исчезновение из другой оставит заметный след. Кроме того, его собственная аура повлияет на ту, рядом с которыми он будет прятаться. На ауры деревьев. Животных. Даже самой атмосферы.

Скрыть эффект каскадной волны будет трудно, если вообще возможно. Лишь самые могущественные врубели в истории могли справиться с таким без проблем.

По воспоминаниям Григозо, конечно. С надеждой, что жнец не ошибается, Банда бросился с неба к земле и активировал мементори.

Мгновенно, тело начало гореть. Пожирающее пламя всего его существа. Проклятые души, пытающиеся разорвать плоть изнутри, вырваться наружу, забрать разум в свои когти.

Он сдерживал их с усмешкой. Чистая ярость. Старая и хорошо выверенная. Пылающая горячее, чем мог бы любой из этих проклятых дураков. Требующая всей концентрации от него и Григозо. Один поддерживал мементори, пока другой изучал мир вокруг в новом цвете.

Вся территория преобразовалась в его разуме. Ауры заполнили всё вокруг, сталкиваясь друг с другом, смешиваясь, взаимодействуя бессчётным количеством неописуемых образов.

И он увидел врубеля. Размытый сгусток в воздухе. Даже не слишком далеко, на самом деле. На таком расстоянии, если бы он просто рванул на полной скорости, то мог бы догнать птичку раньше, чем та поймёт что происходит. А это важно. Проклятые врубели летали нереально быстро. Если он не прикончит его сразу, это превратится в чёртову погоню.

Он почти собрался сделать свой ход, когда его мементори содрогнулось. Он почувствовал нечто под собой, скрытое среди металлических башен.

Ужасающая аура.

Охренеть, что это за дичь вообще?

Формой она отличалась от любой другой ауры вокруг. Это был не врубель. На самом деле, она следовала за птицей, помечала её путь собой.

А ещё тянулась к нему. Даже ощетинивалась шипами в его сторону. Дырявила собственную ауру Банды как рапира могла бы протыкать шерсть.

Один из шипов дотянулся до самого его тела и оставил дыру в груди. Боли он не почувствовал, конечно. Это просто аура.

Но он точно почувствовал что-то. Намерение, лежащее в этом движении. Разум, управляющей ею.

Это был вежливый демон. Угрожающий ему любезно, но мрачно. Окружающий его бьющееся сердце аморфными руками, сжимающий самую малость. Просто дающий знать. С чем он столкнётся. Если решит продолжить.

Никогда он не чувствовал ничего подобного.

С получения мементори Банда успел испытать достаточно могущественных аур. Среди союзников были Кровавый Глаз, Лозаро, Джеркаш, Моргунов, и Дозер. Среди врагов Святой Хирург, Вернон, Кейн, и Грант.

Она отличалась от каждой из них. Но в то же время, была пугающей похожей.

В понимании Банды, такой аурой могли обладать всего два человека. Либо Тёмная Сталь, либо Солнечный Кузнец. Один из них уже здесь, дошло до него.

По всем докладам, Солнечный Кузнец очень агрессивный боец, он летал в своей механизированной броне по полю боя и атаковал даже в рукопашном бою. Эта аура ему не подходила. Тёмная Сталь, с другой стороны, всё ещё оставался загадочной фигурой. Кроме того, здесь было полно смертоносных ловушек, в которые попались его люди.

Эта жуткая аура точно принадлежала Тёмной Стали, подумал Банда. Просто по логике.

Впрочем, больше всего тревожило то, как на него реагировали проклятые души. Их попытки вырваться и крики прекратились практически мгновенно. Он почти ощущал их страх. Как если бы они были не более чем шумными детьми за столом, которые теперь сидели спокойно и послушно, потому что пришёл их строгий отец.

Безумие.

Это были измученные души запертые в самом Хаосе. Зловещее воплощение бесконечных страданий. Сама инкарнация злобы, буквально.

Или так он считал.

С чего вдруг они начали так себя вести? Он неправильно понимал проклятые души? Или было что-то ещё, помимо сказанного Лозаро?

В воздухе, Банда обнаружил, что колеблется.

Что, чёрт возьми, происходило? Тёмная Сталь снизу. Где-то. Почему он не атакует. Даже ленивые атаки его марионеток прекратились, понял Банда.

Да, это точно Тёмная Сталь. Он теперь был уверен в этом даже больше. Солнечный Кузнец не стал бы заниматься такой хернёй. Ловушки и игры разума. Использование воробьёв и аур, чтобы залезть в их головы.

Может быть, всё это были просто иллюзии? Даже то, как реагировали души в нём? Невозможно.

Паря высоко в небе, хлопая крыльями состоящими из дыма, Банда просто не знал, что делать.

Он не ощущал страха много, много лет, но эта ситуация вызывала у него настоящий ужас. Банде только недавно исполнился сто сорок один год, Григозо далеко за тысячу, но здесь и сейчас? Они чувствовали себя не более чем глупыми детьми. Даже когда их разумы начали работать сообща, это ничего не изменило.

А, но нет. Страх в основном исходил со стороны Григозо, не так ли? Ну естественно. Это же логично. Жнецы всегда притворялись храбрее, чем были на самом деле. Глубоко внутри большинство из них трусы, Банда знал. Им удавалось так хорошо это скрывать лишь благодаря немыслимым для смертных знаниям и опыту.

Однако сталкиваясь с чем-то реально неизвестным — в такие моменты проявлялась их настоящая природа.

Угх. Ну и дерьмо. Разум Григозо и так приносил немало проблем, без лишающего воли ужаса.

Он взглянул на башни ещё раз. Нужно было подумать.

К этому моменту уже более чем было понятно, что миссия провалена. Они так и не собрали никакой информации о внутреннем положении Уоррена. Так ещё и Тёмная Сталь собственной персоной ждёт от него действий. Ещё одного шага. Ошибки.

Нет.

Сейчас разумнее всего отступить и доложить о провале. Будет неприятно, конечно, и ему придётся выдержать вылитые на него вёдра помоев от невыносимых сверстников, но это правильный ход.

Потому что они должны приготовиться к реальному бою. А не к тому дерьму, в которое это всё превратилось.

Новые главы искать там: https://ranobe.me/ranobe372

Table of Contents

GeorgeMFrost Рыцарь-зомби

Рыцарь-зомби

Глава 1. О, великая тьма!

Глава 2. Вслушайся! Ты укрощаешь кошмары!..

Глава 3. Твой путь не усеян розами...

Глава 4. Взбодри своё стальное сердце

Глава 5. Будь признателен своей черной работе

Глава 6. Твердое обещание (часть 1)

Глава 6. Твердое обещание (часть 2)

Глава 7. О, злодейка Фортуна!

Глава 8. Там, где сбиваются с пути

Глава 9. Стеснённая душа, будь готова к войне… (часть 1)

Глава 9. Стеснённая душа, будь готова к войне… (часть 2)

Глава 10. И вы узнаете страх… (часть 1)

Глава 10. И вы узнаете страх… (часть 2)

Глава 10. И вы узнаете страх… (часть 3)

Глава 11. Настоящая рана

Глава 12. Внемли, о беспокойное сердце...

Глава 13. О, благородная кровь!

Глава 14. Подлые души, думайте лучше...

Глава 15. Узри! Железный конь!..

Глава 16. Верь своему сомневающемуся сердцу...

Глава 17. Держу тебя, любовь моя...

Глава 18. О, ужасный огонь!.. (часть 1)

Глава 18. О, ужасный огонь!.. (часть 2)

Глава 19. Выходите, черти...

Глава 20. Непоколебимая оборона...

Глава 21. Союз бедствий, не капитулировать...

Глава 22. Тихий страж, возьми передышку...

Глава 23. Твои ненаглядные родственники

Глава 24. Будь спокоен

Глава 25. Приближение бури

Глава 26. Твоё отчаянное сердце

Глава 27. О, неумолимый отец!..

Глава 28. Остерегайся тени...

Глава 29. Проход через руины…

Глава 30. Без пощады...

Глава 31. Пляска тени и тьмы...

Глава 32. Твердое сердце убежища не ждет…

Глава 33. О, печальное дитя…

Глава 34. Разбитый воин, подави ярость свою...

Глава 35. Будьте осторожны, робкие друзья…

Глава 36. О, беспокойные...

Глава 37. Помоги себе...

Глава 38. О, разрастающиеся тенёта

Глава 39. О, бушующее облако...

Глава 40. Переменчивая схватка

Глава 41. Когда звучат раскаты Грома...

Глава 42. Твоя забытая история...

Глава 43. О, творец и рушитель!..

Глава 44. Та! Далеки твои проблемы!

Глава 45. О, благородные мужи Короны...

Глава 46. Преданный защитник, решай мудро...

Глава 47. О, неторопливый хаос...

Глава 48. Твои расходящиеся пути...

Глава 49. Твои сходящиеся пути...

Глава 50. О, удивительный защитник...

Глава 51. Смещение приливов...

Глава 52. О, столкновение огней!..

Глава 53. Под взглядом разгрома...

Глава 54. Держись, свирепое лезвие...

Глава 55. Твоё наследие...

Глава 56. Собирается у тебя...

Глава 57. Твои королевские похождения...

Глава 58. О, воины передовой!..

Глава 59. Они обещали вернуться...

Глава 60. О, маячащая буря...

Глава 61. Не уступая земли...

Глава 62. Сражение в Ратморе...

Глава 63. Смещение позиций...

Глава 64. Треск Грома, пульс Огня...

Глава 65. Подходите, черти, на свою погибель!..

Глава 66. Как только прибыл свет...

Глава 67. Да прибудет с тобой благословение...

Глава 68. Измеренная ценность...

Глава 69. Узы крови...

Глава 70. О, неизменное лезвие...

Глава 71. Твои неприступные стены...

Глава 72. Кроткий Дождь, учись хорошо...

Глава 73. О, хранимое обещание...

Глава 74. О, оставленное святилище!..

Глава 75. Сын Воды, наблюдай тщательно...

Глава 76. Погребённая история...

Глава 77. Лорд Дождя, иди спокойно...

Глава 78. Непобеждённая женщина...

Глава 79. Он, кто пылает свирепее всех...

Глава 80. О, чудовищное дитя...

Глава 81. Что означает служить...

Глава 82. Драгоценная сила, накапливайся отныне...

Глава 83. Отношения издалека...

Глава 84. Со своей пеленой, терпи...

Глава 85. Кровь твоего рода...

Глава 86. Поворот к насущному...

Глава 87. Мучающееся сердце, преодолевай...

Глава 88. Земля, что порождает аскетизм...

Глава 89. Ответы, что вы искали...

Глава 90. Мост меж Двух...

Глава 91. Когда Озеро спокойно...

Глава 92. Тяжесть дождя...

Глава 93. Кодекс щита...

Глава 94. Родственные души, будьте быстры...

Глава 95. Где реки темнеют...

Глава 96. Добро пожаловать, сильные сердца...

Глава 97. Осада Болотной Скалы...

Глава 98. Не ступая по Гордыне...

Глава 99. Осада Рейнола...

Глава 100. Как поднимается Ветер...

Глава 101. Столкновение Волны и Моря...

Глава 102. Демон в грязи...

Глава 103. Вы должны держаться...!

Глава 104. Прекращайся, хаос...

Глава 105. Гаргулья Каргама...

Глава 106. Когда воды краснеют...

Глава 107. Твоё угасающее дыхание...

Глава 108. Твои древние подобия...

Глава 109. О, дюжий потоп...

Глава 110. О, любопытный дьявол!..

Глава 111. Твоя передышка, используй её...

Глава 112. Дом четырёх огней...

Глава 113. О, всемирный воин...

Глава 114. Твой проницательный характер...

Глава 115. Парадокс дьявола...

Глава 116. Зрящая в темноте...

Глава 117. Рябь в песке...

Глава 118. О, сияющая звезда...

Глава 119. Тени в пространстве...

Глава 120. О, желанное дитя...

Глава 121. Твоя кипящая кровь...

Глава 122. Отвлечение Огня...

Глава 123. О, раздираемый союз...

Глава 124. Связанные уверенностью...

Глава 125. Прилежные души, ждите...

Глава 126. О, горящее Море!..

Глава 127. О, мрачное Бедствие!..

Глава 128. Держись истины...

Глава 129. О, страж Солнца!..

Глава 130. Твоя стойкая тень...

Глава 131. Монстр Востока...

Глава 132. Звучи! Воспаление твоей заботы!..

Глава 133. Твоё нарастающее беспокойство...

Глава 134. О, неизвестный посланник...

Глава 135. Твой умеренный спуск...

Глава 136. Твоя обновлённая сила...

Глава 137. Скрытый в Темноте...

Глава 138. Земля левиафанов...

Глава 139. Заботливые души, мужайтесь...

Глава 140. О, добродетельный Злодей...

Глава 141. О, опасный посредник...

Глава 142. Твоя скупая лихорадка...

Глава 143. О, вмешавшееся братство...

Глава 144. Твой токсичный приз...

Глава 145. Промежуточное спокойствие...

Глава 146. В извивающееся логово...

Глава 147. О, колоссальный тиран...

Глава 148. Сражение с чудовищем древности...

Глава 149. О, встречная глубина...

Глава 150. О, незримый властитель...

Глава 151. Что осталось от падения...

Глава 152. Ради твоего жгучего сердца

Глава 153. В горе и ярости...

Глава 154. Внимай! И понимай...

Глава 155. О, внимательный Охотник...

Глава 156. О, рыцарь Преисподней...

Глава 157. Проблеск безумия...

Глава 158. Энергичный поиск...

Глава 159. Преследуя твой щедрый подарок...

Глава 160. Он, кто сидит...

Глава 161. Испытание богов...

Глава 162. Приготовься к смятению и наблюдай...

Глава 163. О, губительный Нож...

Глава 164. Оцени и продумай...

Глава 165. О, недовольный лорд...

Глава 166. Недостойный...

Глава 167. Поддерживай своё озарение...

Глава 168. Смотри в былое и слушай...

Глава 169. Не думай, не волнуйся...

Глава 170. Держись, и достигай большего, чем можешь...

Глава 171. Лорд Тёмная Сталь...

Глава 172. Твои амбиции, держи их крепко...

Глава 173. Восхождение телом и духом...

Глава 174. Неуместное возвращение...

Глава 175. Когда мир пришёл в движение...

Глава 176. Спускайся, и прояви заботу...

Глава 177. Позаботься о себе...

Глава 178. К началу перспективы...

Глава 179. Уловка Пиявки...

Глава 180. Старая жестокость...

Глава 181. Те, кто ждёт...

Глава 182. О, решительное Железо...

Глава 183. Ваши одурманенные сердца...

Глава 184. Покорись или пропади...

Глава 185. О, бывшие желания...

Глава 186. Прими заслуженный покой...

Глава 187. Закали свои амбиции...

Глава 188. О, выздоравливающие компаньоны...

Глава 189. О, хищный цветок...

Глава 190. О, почтенное воссоединение...

Глава 191. Во времена мира и возрождения...

Глава 192. Заигрывание с удачей...

Глава 193. Собрание в Бослят...

Глава 194. Твоя неуверенная судьба...

Побочная история 1.1: Новый человек в старом месте

Глава 195. Тайный банкет...

Глава 196. Пусти корни, семя, и прорасти

Глава 197. О лорд-хранитель, знай своё бремя...

Глава 198. Пребывай в готовности...

Побочная история 1.2.1: Нарушенный покой (страницы 1-12, Глава размером с 67 книжных страниц)

Глава 199. Несопоставимые идеи...

Глава 200. Ужас в Белвиле...

Глава 201. Дом упокоенных...

Глава 202. Проницательность Льва...

Глава 203. Предчувствие тёмного горизонта...

Глава 204. Когда архидемон суетится...

Глава 205. О свет, сияющий из тьмы...

Глава 206. Продвигающаяся перспектива...

Глава 207. Переходные времена...

Глава 208. Иди и властвуй!

Побочная история 1.2.2: Нарушенный покой (страницы 13-17)

Глава 209. О, рискованные твои пути...

Глава 210. О, захватывающий разгул...

Глава 211. Смиренный клинок...

Глава 212. Гнездо древности...

Глава 213. Лорды Серой Скалы...

Глава 214. Приближающаяся буря...

Глава 215. Порхающий чужак...

Глава 216. Твой заостряющийся край...

Глава 217. Твой озадачивающий разговор...

Глава 218. Поджигатели тёмной реки...

Пoбочнaя История. Долг (страница 22)

Глава 219. Решения пpавителей...

Глава 220. O, импрoвизированная cтратeгия...

Глава 221. Дoждь нe боится факела...

Побочная история 1.3.1; Долг

Глава 222. O, oтчаянный посол...

Глава 223. В зeмляx беспoрядка...

Глава 224. O, чeмпион кpеcтового похода...

Глава 225. Эмиссаpы Мрака...

Глава 226. O, вoплощение памяти...

Глава 227. O, алчный Пpoвидец, cвидетель первого греxа...

Глава 228. Битва Затонувшeго Леcа...

Глава 229. O cтpажи, прибывшиe издалека...

Глава 230. Твой союзник, твой враг...

Глава 231. Встречая героев...

Глава 232. Земли масок...

Глaва 233. Рoт Aтрии...

Глава 234. Кoгда оппоненты состязаются...

Глава 235. О, маниакальный творец...

Глaва 236. Вниманиe земель...

Глава 237. О, потерянный товарищ...

Глава 238. Свеча во тьме...

Глава 239. Во вздымающихся песках...

Глава 240. Львиная доля...

Глава 241. Катастрофа Юго...

Глава 242. Отражение леса...

Глава 243. О, простодушное дитя...

Глава 244. Возрождённая ярость...

Глава 245. О, молодой командир, не оступись...

Глава 246. О, утопающий Песок...

Глава 247. Рука нуждающаяся во спасении...

Глава 248. Битва на границе...

Глава 249. О, разгорающаяся скорбь...

Глава 250. Взаимопомощь веков...

Глава 251. Шёпот песни...

Глава 252. О, сияющий путь...

Глава 253. Та, что избегает Понимания...

Глава 254. Зов древности...

Глава 255. Твои укрепления...

Глава 256. Твои мешающие амбиции...

Глава 257. О, раскаляющееся желание...

Глава 258. Тропа в темноте...

Глава 259. Подвластный рокот...

Глава 260. О, зловещие перевёртыши...

Глава 261. О, терзающий змей...

Глава 262. Архидемон в раздумьях...

Глава 263. Блестящий правитель, сияй и пылай...

Глава 264. Обрывки твоего видения...

Глава 265. О, дремлющий дракон...

Глава 266. Сокрушитель хребтов...

Глава 267. Твои сильнейшие узы...

Глава 268. Грядущий кровавый шторм...

Глава 269. О, лорд-хранитель...

Глава 270. Раптор Кортана...