- Божественный дикарь Глава 1

- Божественный дикарь Глава 2

- Божественный дикарь Глава 3

- Божественный дикарь Глава 4

- Божественный дикарь Глава 5

- Божественный дикарь Глава 6

- Божественный дикарь Глава 7

- Божественный дикарь Глава 8

- Божественный дикарь Глава 9

- Божественный дикарь Глава 10

- Божественный дикарь Глава 11

- Божественный дикарь Глава 12

- Божественный дикарь Глава 13

- Божественный дикарь Глава 14

- Божественный дикарь Глава 15

- Божественный дикарь Глава 16

- Божественный дикарь Глава 17

- Божественный дикарь Глава 18

- Божественный дикарь Глава 19

- Божественный дикарь Глава 20

- Божественный дикарь Глава 21

- Божественный дикарь Глава 22

- Божественный дикарь Глава 23

- Божественный дикарь Глава 24

- Божественный дикарь Глава 25

- Божественный дикарь Глава 26

- Божественный дикарь Глава 27

- Божественный дикарь Глава 28

- Божественный дикарь Глава 29

- Божественный дикарь Глава 30

- Божественный дикарь Глава 31

- Божественный дикарь Глава 32

- Божественный дикарь Глава 33

- Божественный дикарь Глава 34

- Божественный дикарь Глава 35

- Божественный дикарь Глава 36

- Божественный дикарь Глава 37

- Божественный дикарь Глава 38

- Божественный дикарь Глава 39

- Божественный дикарь Глава 40

- Божественный дикарь Глава 41

- Божественный дикарь Глава 42

- Божественный дикарь Глава 43

- Божественный дикарь Глава 44

- Божественный дикарь Глава 45

- Божественный дикарь Глава 46

- Божественный дикарь Глава 47

- Божественный дикарь Глава 48

- Божественный дикарь Глава 49

- Божественный дикарь Глава 50

- Божественный дикарь Глава 51

- Божественный дикарь Глава 52

- Божественный дикарь Глава 53

- Божественный дикарь Глава 54

- Божественный дикарь Глава 55

- Божественный дикарь Глава 56

- Божественный дикарь Глава 57

- Божественный дикарь Глава 58

- Божественный дикарь Глава 59

- Божественный дикарь Глава 60

- Божественный дикарь Глава 61

- Божественный дикарь Глава 62

- Божественный дикарь Глава 63

- Божественный дикарь Глава 64

- Божественный дикарь Глава 65

- Божественный дикарь Глава 66

- Божественный дикарь Глава 67

- Божественный дикарь Глава 68

- Божественный дикарь Глава 69

- Божественный дикарь Глава 70

- Божественный дикарь Глава 71

- Божественный дикарь Глава 72

- Божественный дикарь Глава 73

- Божественный дикарь Глава 74

- Божественный дикарь Глава 75

- Божественный дикарь Глава 76

- Божественный дикарь Глава 77

- Божественный дикарь Глава 78

- Божественный дикарь Глава 79

- Божественный дикарь Глава 80

- Божественный дикарь Глава 81

- Божественный дикарь Глава 82

- Божественный дикарь Глава 83

- Божественный дикарь Глава 84

- Божественный дикарь Глава 85

- Божественный дикарь Глава 86

- Божественный дикарь Глава 87

- Божественный дикарь Глава 88

- Божественный дикарь Глава 89

- Божественный дикарь Глава 90

- Божественный дикарь Глава 91

- Божественный дикарь Глава 92

- Божественный дикарь Глава 93

- Божественный дикарь Глава 94

- Божественный дикарь Глава 95

- Божественный дикарь Глава 96

- Божественный дикарь Глава 97

- Божественный дикарь Глава 98

- Божественный дикарь Глава 99

- Божественный дикарь Глава 100

- Божественный дикарь Глава 101

- Божественный дикарь Глава 102

- Божественный дикарь Глава 103

- Божественный дикарь Глава 104

- Божественный дикарь Глава 105

- Божественный дикарь Глава 106

- Божественный дикарь Глава 107

- Божественный дикарь Глава 108

- Божественный дикарь Глава 109

- Божественный дикарь Глава 110

- Божественный дикарь Глава 111

- Божественный дикарь Глава 112

- Божественный дикарь Глава 113

- Божественный дикарь Глава 114

- Божественный дикарь Глава 115

- Божественный дикарь Глава 116

- Божественный дикарь Глава 117

- Божественный дикарь Глава 118

- Божественный дикарь Глава 119

- Божественный дикарь Глава 120

- Божественный дикарь Глава 121

- Божественный дикарь Глава 122

- Божественный дикарь Глава 123

- Божественный дикарь Глава 124

- Божественный дикарь Глава 125

Божественный дикарь Глава 1

Глава 1: Новое начало

«Поднимайтесь, вы, сволочи никчемные. Время кормежки, которую вы не заслуживаете.»

Вскарабкиваясь с пола, полупроснувшись, я умудряюсь уклониться от сапога Гортана только благодаря рефлексам. Если будить меня таким образом достаточное количество раз, то так оно и будет. На него не смотреть. Глаза в пол, ноги шагают. Никаких оправданий. Вставай в очередь с другими рабами, спасение в ассимиляции. Я игнорирую боль от всех своих полузаживших порезов, ушибов и ссадин. Очередь двигается быстро, и когда наступает моя очередь, я беру свою миску безвкусных коричневых помоев и черствые сухари и устремляюсь прочь. Я нахожу угол, чтобы спокойно выпить свою порцию помоев и похрустеть сухарями. Теперь, - это моя жизнь. Или по крайней мере на протяжении последних двух недель.

Мое имя – Рэин, и я раб. Я не всегда был рабом. Я просто проснулся две недели назад с наихудшим похмельем, какое у меня когда либо было, слыша, как кто-то бубнит о моих выдающихся качествах. Я работал в колл-центре. Жил в квартире-студии. У меня была семья, друзья и собака. Вот все что я помню. Теперь, я не могу вспомнить каким образом кто-то из них выглядел, или чем мы вместе с ними занимались. Но я помню, что они у меня были. Помню об их существовании. Как будто я проснулся во время приятного сновидения. Ты помнишь сон, и знаешь, что ты им наслаждался, но пытаешься думать о деталях, и ничего не выходит. Чем больше стараешься вспомнить, тем больше от тебя ускользает, пока не останется ощущение утраты; воспоминание о воспоминании.

Что, в моем случае, еще больше ухудшило все, не смотря на то, что моя реальность – полное конское дерьмо.

Реальность эта такова: я – двенадцатилетний раб. Я был старше прежде, но здесь, в этом теле, мне двенадцать. Или по крайней мере, рабовладелец, который продал меня, так утверждал. Вот все, что я помню. Безимянный, двенадцать лет, в хорошем здоровье, все зубы на месте, светлые карие глаза, темные волосы. Весь итог моих продажных преимуществ. Кажется, он мог слегка и приукрасить это немного. Других воспоминаний нет, по крайней мере не от этого тела. Все, что я помню, как меня продали, затем короткое путешествие к этому загону, в котором я теперь нахожусь. У нового меня даже не было имени. Чистая табличка.

Постепенно, я все больше забываю свою первую жизнь. Это беспокоило бы меня больше, если бы я лучше знал, что именно я забываю. Я до сих пор могу читать и писать по английски, но не могу читать Всеобщую Письменность, (общепринятый язык в этих краях, на котором я говорю, благодаря новым воспоминаниям). Эта письменность выглядит, как обычные лунные руны, по-моему. Есть еще один язык на котором я могу говорить, но я не знаю, как он называется. Я просто думаю о том, что хочу сказать, и на каком языке это сказать, и слова сами произносятся. Если я не задумываюсь, машинально перехожу на английский. Я могу считать и выполнять арифметические задачи, но толку от этого не много. Когда пытался обратиться к стражам, меня проигнорировали. После этого, меня избивали, когда пытался снова. Говнюки.

У меня даже никаких трюков нет, ну или по крайней мере я еще не выяснил, что бы это могло быть. Я пробовал все. У меня ни навыков, ни магических способностей, ни джедайских фокусов разума нет. Ни животного компаньона, ни благославления всемогущего. Ни духов, направляющих меня, ни богов, отвечающих на мои молитвы. У меня нет даже экрана состояния. В добавок ко всем этим унижениям, Я ЗНАЮ, магия существует. Стража пользуется ею, когджа избивает меня. Пара ударов и хлопок дубинкой стража, и мою кожу жжет часами агония. У них есть и другой трюк, который заставляет замереть меня на месте, неподвижным и парализованным, но чувствующим все, что происходит. Стражникам нравится соревноваться, у кого из них получиться «заморозить» раба в самой дурацкой позе. Иногда они «забывают» разморозить тебя перед тем, как им идти спать, оставляя тебя закованным в собственное тело; пока твои мышцы напряжены, чтобы нести вес тела, глаза горят от желания моргнуть.

Худшая. Реинкарнация. Какая могла быть.

Вот он я. Просто раб. Раб – человек, ко всему. Я имею в виду, почему я не мог стать чем нибудь клевым. Например драконом полукровкой, или тигром зверочеловеком, или не-гребаным-человеком-рабом. Ну по крайней мере я не челохряк, как Гортан и остальные стражи.

Гортан. Свинья – босс. Стоя у ворот с дубинкой в руках, смотрит на нас своими маленькими поросячьими глазами. Он выгладит почти, как человек, ну только если очень уродливый, с огромным носом картошкой, с огромными ушами и рябым лицом. У него так же есть пара поросячьих ушей, прямо на макушке, и ирокез. У всех стражей есть свиные уши и ирокезы. Может это у них племенная фишка такая? У них и собственный язык есть, который я совсем не понимаю, так что с языками тоже не помухлюешь. Еще одна вещь к этому списку. Они все время выжидают, как бы найти предлог, чтобы отметелить кого нибудь. Это их любимое времяпрепровождение. Мой первый день здесь был тяжким. Проснуться в незнакомом месте, в незнакомом теле и с тяжелейшей мигренью было достаточно плохо. Узнать, что я раб, ничего не улучшило. Гортан и остальные стражи все только ухудшили. Намного ухудшили.

Я приканчиваю свой завтрак и бегу к бочке с водой. Ага, к бочке с водой. Общественная бочка с водой. Колхозное дерьмо. Не смог даже реинкарнироваться где нибудь, где есть полезная магия. Я должен спешить, иначе вода становиться довольно грязной, или еще хуже – вода кончается. Я зачерпываю воду миской и быстро выпиваю, перед тем как зачерпнуть во второй раз. Мое лицо упирается в чью то пощечину.

«Вода для работников, отродье». Крепкий раб, с рогами на голове, пинком отгоняет меня, чтобы самому добраться до воды. Никто за меня не заступается. Никто даже не пытается подойти к бочке с водой, пока Рогатый напьется. Поднимаясь на ноги, у бочки, я игнорирую саднящие ладони. Даже у рабов есть иерархия, и я близок к дну. Никто не хочет быть на дне. Даже если я не самый младший раб здесь, я определенно самый щуплый. Мою задницу напинал какой-то мальчишка с крысиными ушами и зубами, как у бобра. Гребаные полуживотные сильны. Я определенно не могу драться с Рогатым. Не победить, только получу взбучку. А затем получу взбучку от стражей. Пять копеек за пучок, моя цена. Все, что я могу, это терпеть тычки. Пока что, могу сказать, не очень то у меня получается.

Иду к воротам и сажусь. Работа вскоре начнется. Работа в шахтах. Я младший шахтер. Я бы засмеялся, но это вовсе не смешно. Наполняешь корзину камнями. Опорожняешь корзину в тележку. Повторить. Делай так весь день. Затем ужин, который состоит из большей порции жижи и хлеба, затем спать. Просыпаешься на рассвете и все начинается по новой. Приправить это парочкой взбучек за различные проступки, вот так и прошли мои последние две недели.

Укладываю сою голову на земляной пол хижины. Очередной выматывающий день окончен. Очередное избиение, на этот раз, за то, что недостаточно быстро убрался с дороги стражника. Кажется у меня не все зубы на месте, теперь. Кажется, я не смогу дальше так продолжать. Нужно бежать. Нужно освободиться. Убежать. Может я могу просто убить себя. Реинкарнироваться. Бросить кости еще раз. Так это работает, верно? Один раз получилось. Возможно, в этот раз я встречу бога и смогу начать с небольшим преимуществом. Ну или по крайней мере с работой получше, чем быть рабом. Может быть принцем, или сыном вельможи. Искателем приключений, путешествующим по свету воином или магом. Черт, я бы даже ролью крестьянина был доволен.

Я утираю лицо, слезы разъедают порезы на моих руках. Слезы не помогут. Опускание рук тоже. Я прорвусь через это. Я смогу. Я должен. Я смогу это сделать. Я сбегу, пока все работают в рудниках. Или я могу проснуться засветло и дать деру. Они нас не сковывают, и забор деревянный. Насколько тяжело расшатать пару досок? Я могу это сделать. Могу придумать план. Все думают, что мне двенадцать. Но у меня есть преимущество – опыт. Я могу сбежать. Я – Реинкарнатор. Затем я убью всех стражников и прокачаюсь. Возьму себе особый навык. Заставлю их пожалеть, что родились.

Я повторяю все, что знаю о себе. Я жил в квартире. У меня была семья. Были друзья. Была собака. Мне здесь не место. Повторяя это про себя, словно мантру, я стараюсь удержать прежнего себя.

Мое имя Рэин. И я не буду рабом вечно.

Божественный дикарь Глава 2

Глава 2.

Я проснулся под крик стражей. Как и в любой другой день. Впрочем, кто-то другой был разбужен пинками сегодня. Хорошее начало, по крайней мере для меня. Я оглянулся вокруг во время еды, просматривая то, что мне известно. Что можно приравнять к ничему. Грязь и камни повсюду, даже снаружи загонов. Немного кустарников, но никаких деревьев. Стена позади – основание горы, цельная скала. Три хлипких лачуги, скученных у скалы, сделанных из грязи и дерева, чтобы рабам было где спать. Три деревянных забора с заостренными кольями, высотой метра три с половиной, окружают мой новый дом; ворота расположены чуть левее центра. Забор крепкий, в отличие от лачуг. Удивляюсь, где они взяли древесину?

Между лачугами и забором не маленькое пространство, так что не получиться перепрыгнуть забор, взобравшись на крышу одной из лачужек. К тому же, колья забора достаточно остры, чтобы отбить желание попытаться. Никаких прорех между забором и скалой через которые можно было бы протиснуться. Заметно расшатавшихся досок тоже не наблюдается. Чтож, двигаемся дальше.

За воротами расположено шесть хижин, окружающих загон, в которых живут стражники. Они выглядят хорошо построенными, из кирпича и дерева. У них даже все четыре стены есть, в отличие от этих сраных лачуг. Кажется, рабы не стоят ни кирпича, ни усилий. В месте, где живут стражники, много открытых мест, но нет очевидных мест, где можно спрятаться. В ста метрах, есть сворот за гору, что достаточно далеко, к тому же там постоянно стоит несколько стражников, наблюдающих за нами.

От рабов помощи тоже ждать не приходиться. Они – жалкая кучка, все они безобидные и забитые, бойцы никудышные. В отличие от стражников, которые бойцы. С рабами все просто. Они продадут друг друга за дополнительную миску помоев, если им выпадет шанс. Некоторые из них люди, но большинство – недо-животные, как стража. Они выглядят почти как люди, но имеют некоторые черты от животных, как то рога, уши, глаза и хвосты. Несколько коров, крыс, кроликов и козлов. Рабов свиней нет. Гребаные расисты. Или это видизм?

Некоторые из рабов имеют уши, форму которых я не могу опознать. Я имею в виду, у каких животных треугольные уши? Или круглые? Какая разница между ушами лисы и кошки? Или между медвежьим ухом и ухом енота? Понятия не имею. Мне нужны всплывающие подсказки или что-то вроде этого. Я пытаюсь произносить разные слова на каждом языке, какой знаю, надеясь, что появится экран опций или хоть что нибудь. Без толку.

Что если кто-то наполовину обезьяна? Им достается дополнительный набор обезьяньих ушей? Они будут располагаться прямо за человеческими ушами? В таком случае это было бы очень странно. Или одна пара ушей делала бы другие бесполезными? Или они бы комбинировались в супер огромные человеко/обезьяньи гибриды ушей. На самом деле, мне все равно. Рабов мартышек не бывает. К тому же все рабы мужского пола, что каким-то образом все делает только хуже. Гребаный выставка сосисок. Возраста разнятся, скажем от десяти до тридцати лет. Дети долго не выживают. Я намереваюсь стать исключением.

Стражники нас пересчитывают, пока мы выстраиваемся для прогулки к рудникам. Короткий пятиминутный марш, окруженный вооруженными охранниками, в общей сложности 27 человек. Я думаю. Мне трудно их отличать одного от другого. Только наиболее уродливые, как Гортан, выделяются. Остальные – просто обычно уродливы.

Я должен сосредоточиться. Я тут побег планирую. Между дорогой и укрытием слишком большое расстояние, метров 150 травы и грязи. Некоторые из стражников владеют луками, и другими ужасно выглядящими видами оружия, и я бы не хотел на своей шкуре проверять насколько хорошо они владеют ими.

Честно говоря, если бы все рабы предприняли организованный побег и ринулись врассыпную, стражники не смогли бы всех переловить. На каждого стражника как минимум по четыре раба. Не самая лучшая идея впрочем. Не могу гарантировать, что окажусь одним из сбежавших, что остальные рабы будут сотрудничать, иди что стража просто всех не перебьет. Мне нужен план получше, чем «все бежим».

Карьер многого тоже не обещает. Открытая яма в земле. Одна лестница для спуска и подъема. Стражники разделяются, большинство ошивается у лестницы. Остальные спускаются в яму, вместе с рабами. Я беру корзину, держу ее у своего бока, и начинаю наполнять ее камнями. Работай, работай. Я отношу корзину в зону выгрузки и смотрю, как тележка поднимается на деревянном подъемнике. Все делается старым добрым ручным трудом. Никаких парящих волшебных платформ. Только блоки, веревки и мускулы рабов. Более крупные и сильные рабы добывают и поднимают, в то время как остальные наполняют корзины. Я не знаю, что происходит с тележками наверху, но опустошенные тележки постоянно возвращаются вниз. Удар кулаком одного из стражей заставляет меня провернуться на месте. Очевидно, я бездельничал слишком долго. Должен вернуться к работе.

В конце дня, стражники устраивают обыск и пересчитывают нас, когда пора уходить. Догадываюсь они должны удостовериться, что мы не воруем их камни. Поскольку, все что нам нужно, так это еще больше камней в нашем загоне. Нельзя чтобы у нас было слишком много камней, чтобы спать на них, это нас разбалует. Время возвращаться в загон. Я чертовски изнурен. Никаких шансов, что мне удастся сбежать на обратной дороге. Я слишком устал, и прохлаждаться днем, чтобы сберечь силы, никак не получится.

Я пересматриваю, все что мне известно в течении ужина. Никакие очевидные пути побега в голову не приходят. Я даже не знаю в каком направлении бежать. Прочь отсюда, в конце концов. Я даже не знаю где это «отсюда» находится. Черт. Мне мало известно. Должен быть способ, чтобы мне улизунть. Буду смотреть завтра. Возможно, я что-то пропустил. Надо держать ухо востро. Ах, если бы у этих свиней не было своего языка. Я ложусь на землю и засыпаю немедленно.

Пинок сапогом в мои ребра будит меня. Я тебя зажарю на вертеле и сожру, ты, свинья ублюдочная. Нет, нет. Не показывай гнев. Скрой его. Смирись с этим. Ничего с этим не поделаешь, я мог бы попробовать спать дальше от входа, но я рано уяснил, что не всегда достаточно еды на всех. Я встаю и выхожу, но что-то не так. Все рабы просто слоняются вокруг. Еды нет, и все стражники внутри загона.

«У нас разговорчик имеется». Кажется Гортан хочет речь двинуть. «Некие из вас не очень дольны быть здесь. Чёй-то так?»

Никто не ответил. На самом деле, я не думаю, что свинья ожидала ответа, но кто знает. Я держу голову опущенной, глаза в пол. Просто не надо отвечать. Держи рот закрытым. Никто не любит умников.

«У вас крыша над головой имеется, и жрачка в брюхе, и честная работа вас ждет. И до сих пор некие из вас недовольные. Плюётеся на нашу щедрость, да гостеприимство». Гортан заходил перед нами. Я увидел, как его сапоги остановились прямо напротив меня. Дерьмо. Это потому что я все время озирался вокруг? Мои поиски способа сбежать были слишком очевидны?

«Все вы купленные и заплоченные Торговой Компанией Канстон. Из этого вы все собственность. Они меня за главного над вами поставили. Забочуся я об вас. Кормлю. Все делаю, чоб вам спать где было. И вот так вот. Вы мне. Отплачиваете. МНЕ?!»

Я стою на месте. Голова до сих пор опущена. Чувствую движение. Вздохи. Я поднимаю голову и смотрю. И я наконец то отпускаю вдох, который задерживал.

Троих рабов держат несколько стражников. Я их не узнаю, но их и собственные матери не узнали бы. Их лица – сплошная красная и пурпурная масса шишек, ссадин и крови. У одного из них были рога, их отшибли. Двое остальных были настолько покрыты кровью, что трудно было сказать, имелись ли у них дополнительные пары ушей или нет.

«Эти вот две собственности пытались сбежать. Вырвали несколько досок из забора и попытались сбежать.» Гортан повернулся к одному из беглецов. «Теперича, когда собственность потерялася, кому-то придется за это ответить. Эт я, стало быть.» Он бьет первого раба в промежность, так что все вздрогнули. Беглец попытался извлечь какой-то шум, но никакого звука не донеслось. Он бы упал, если бы его не держали. «Это значит, ваше бегствие, все равно, что кража. Из. Моего. Кармана.» Продолжал Гортан, выделяя каждое слово ударом. «Больше работы для меня и моих парней делаете. Так что мы вас проучивать будем.» Хрюкающий ублюдок, казалось, был счастлив.

Я пытаюсь перестать смотреть. Перестать слышать. Выпасть из этого. Но не могу. Я смотрю, как беглецов продолжают по-очереди избивать. Вижу, как кулак Гортана погружается в их плоть. Слышу, как они хрипят и пытаются молить о пощаде, как ломаются их кости и их болезненные крики. Он продолжает увещевать во время избиения, в то время пока стражники смеются и подбадривают его, подают ему оружие, подсказывают кого следующим ударить, пока мы в ужасе молча наблюдаем. И все это время, все о чем я мог думать: «Спасибо господи, что это не я».

Они послали нас работать без завтрака. Даже если бы они этого не сделали, не думаю, что я смог бы его удержать в себе. Просто наполняй и опустошай корзину. Наполнил корзину, опустошил корзину. Вот все, что я делаю. Не выделяйся. Не будь пойман.

День медленно проходит. Стражники избрали себе миссию запугивать нас еще больше. Взбучки для всех. На обратной дороге нас приветствовали тела трех беглецов, висящих на воротах. Ну, по крайней мере большая часть их тела. Некоторых частей не хватало. Я отрываю свой взгляд от этой сцены. Предупреждение, я догадываюсь, не то чтобы нам нужно было еще одно. Мы едим, все пытаются сесть как можно дальше от тел.

Я снова ложусь на землю. Другой день, кошмар наяву. Я должен отложить свои планы побега на неопределенный срок. Не могу так рисковать. Если я попытаюсь, буду висеть на воротах. Они гребаные психопаты. Я могу вынести такое существование еще немного. Не так уж это и плохо. У меня есть пища и укрытие. Может объявится кто нибудь по-умнее и я смогу продемонстрировать свои качества. Получить повышение, как будто есть такая возможность. Мне нужно просто делать мою работу, не поднимая головы и выживать. Я смогу. Я свои качества покажу.

Меня зовут Рэин. Я раб. Я собираю камни.

Я закрываю глаза и пытаюсь заставить себя зансуть.

Не так это и просто.

Божественный дикарь Глава 3

Глава 3.

Добычу ископаемых я себе совершенно не так представлял. Никаких темных пещер или вагонеток на рельсах, просто яма в земле и корзины. Они даже кирками не пользуются, просто большой блядский молот. Кажется мы железо добываем, но честно говоря, я понятия не имею. Они разбивают большие камни на более мелкие. Я их собираю и кладу в корзину.

Честно говоря, не так уж плоха эта работа. Я имею в виду, иногда в меня прилетает осколок, но это ерунда. Мои раны заживают довольно быстро. Шрам конечно остается, но кровь останавливается в течении нескольких минут. Дело не только во мне, кстати. Я подмечал. Возможно дело в жиже, которой нас кормят. Не может быть, чтобы я оставался таким сильным так долго, в обратном случае. Особенно если учесть все избиения.

Если тебя серьезно не искалечили, ты продолжаешь работать и все вскоре заживает. Если серьезно искалечили, чтож, вскоре быть тебе мертвецом. У стражников милости нет вовсе. Они садисты, все до последнего. Они приводят новых рабов каждые несколько дней. Догадываюсь, дешевле покупать новых рабов, чем заботиться о тех, что есть сейчас. Мой план демонстрации моих качеств, начинает казаться полным изъянов. Но я продолжаю делать свою работу день за днем. А какой у меня есть выбор? Работай или умри, вот и все, а я умирать не готов. Я даже не знаю, что произойдет после смерти. Я имею в виду следующее, кажется я реинкарнировался на самом деле, но с моей дерьмовой удачей, я не буду ставить на то, что после смерти будет лучше.

Все работают молча. Стражникам не нравится, когда мы разговариваем. Даже покашливания достаточно, чтобы заслужить взбучку. Более половины рабов заболели недавно. Они кашляли, и кашляли, и падали на землю, переставая работать. Хрюшки были не очень довольны этим. Их программа здравоохранения состоит в том, чтобы выбить из больны рабов болячки. Не очень эффективно на самом деле.

Изматывающая работа и недостаточное питание превратили меня практически в скелета. Я начал задумываться над тем, свино-человечина на вкус такая же, как свинина. Надеюсь, однажды я узнаю. Коричневая жижа и сухари. На работу. Еще жижи и сухарей. Спать. Наш график никогда не меняется. Примерно после 40, я потерял счет дням. Давненько это было. Дни и недели смешались друг с другом. Интересно, существует ли магическое заклинание, чтобы всех стражников смешать в одного. Заживо. Стражники, кажется никаких других заклинаний не знают. Что наверное, хорошо.

Каждый день – один и тот же ад, как и предыдущий, до тех пор, пока это не так. Однажды я проснулся с большой проблемой. Кажется я заболел. Кашель. Кажется жидкость в моих легких. Кажется я чувствую, как она там плещется. Не хорошо. Можно было это предвидеть. Не мылся с тех пор, как оказался здесь. Общая бочка для питья, тоже не способствует здоровью. К тому же, все срут и ссут метрах в 10 от места где мы спим и едим.

Я должен встать и заниматься своим делом. Кашляю, как можно тише. Я не могу позволить им меня забрать. Там только смерть. Пройди через это. Ум над телом. Удается добраться до карьера. Хорошее начало. Я наклоняюсь, чтобы поднять камень, и по какой-то причине, земля поднимается и бьет меня по лицу. Не так уж и хорошо. Сколько бы я не пытался повернуться, земля продолжала липнуть ко мне, не желая убираться от моего лица.

Нет, подождите, кажется я на самом деле не двигаюсь. Кажется это просто головокружение. Я упал и не могу подняться. Ха! Что ж ,хорошо сыграно, реванша пожалуй не будет. Я просто закрою мои глаза. Интересно, я смогу потерять потерять сознание, прежде чем охрана доберется до меня. Так, я по крайней мере не почувствую боль от избиения.

Когда я очнулся, солнце было все еще высоко. Я оглянулся и немедленно пожалел о своем решении отдохнуть в этом месте. Я в траншее, ладно. Полной мертвых рабов. Они меня в общую могилу выкинули. На первый взгляд, не все они умерли в одно время. Вероятно, здесь каждый гребаный умерший раб, который умер с тех пор, как я здесь появился.

Я выбираюсь из траншеи и некоторое время меня тошнит на сухую. У меня ни еды, ни воды в желудке нет, так что тошнить мне нечем. Я утираю рот обратной стороной ладони, прежде чем понял, насколько это отвратительно. Меня тошнит вхолостую еще немного. По крайней мере, траншея не такая глубокая. Всегда найдется хорошая сторона.

Святое дерьмо.

Спотыкаясь, я полу-ползу, полу-иду, как можно быстрее прочь от этой могилы.

Они выбросили меня в траншею.

Траншею полную мертвыми телами.

Они думают, я умер.

Я просто могу уйти прочь. Никто меня искать не будет, мертвеца. Ну, мертвого мальчишку. Любое направление, прочь от горы, подойдет. Не имеет значения, куда я пойду, пока это отсюда. Одну ногу вперед другой. Я смогу.

Кажется вечность спустя, я услышал шум воды. Следуя за звуком я вышел к ручью. Я умываю свои руки и лицо как можно лучше, прежде чем напиться. Прохладная. Освежающая. Самая вкусная вода, какую я пил. Я напиваюсь и отклоняюсь кашляя. Мои легкие горят, ноги болят, но все же, дела налаживаются. Я выживу. Я стану сильнее. Вернусь и перебью всех этих чертовых свиней. Заставлю их умолять, как я умолял, пока не научился держать рот на замке. Им становится неинтересно быстрее таким образом.

Достаточно этого. Фантазировать о мести будем позже. Сейчас – побег.

Тут нужно быть умнее. Что дальше? Ручей течет в сторону от гор, в лес. Возможно бамбуковый. Что ж, неплохо. Буду следовать за ручьем. Люди живут рядом с водой, верно? Высматривать какие нибудь фрукты или плоды. Боже, надеюсь я не умру от дизентерии. Это будет смешно, пожалуй. Может я смогу сделать копье и пойти ловить рыбу. Но рыбы я не вижу. К тому же, я понятия не имею, как развести огонь. Палочки потереть друг об друга? И с этим кашлем нужно что-то делать. Да и холодно становится. Да не нужно это, разберусь с этим, когда придет время. Одна проблема за раз. Я беру кусок бамбука, чтобы использовать его в качестве трости, и выдвигаюсь. Нужно убраться подальше от карьера. Ставь одну ногу перед другой. Я выжил. Я почти свободен. Я теперь могу делать, все, что захочу. Просто надо выжить. Никаких проблем с этим.

Божественный дикарь Глава 4

глава 4.

Примечание автора: слова выделенные курсивом, на другом языке

Чарок, сидел на своем скакуне, Пафу, наслаждался обратной дорогой в земле, в которых вырос. Прекраснейший горный пейзаж, тихие звездные ночи, его жена и друзья рядом с ним. Чего еще кому либо желать? Они были наняты какими-то торговцами, восторженными тем, что «знаменитый Отряд Наемников Железного Знамени» будет сопровождать их в этом путешествии. Северная граница таила много опасностей. Ортяд должен был двигаться медленно, чтобы повозки не отставали, но торопиться было все равно некуда. Было полно времени, чтобы вернуться домой еще до первого снега. Он начал напевать мелодию, одну из тех, что его мать напевала ему, когда он был еще ребенком.

«Смилуйся, муж мой. Мой уши сдаются под твоей пыткой. Ты никак не мог удержать мелодию в корзине»

«Не все могут быть одарены столь красивым голосом, как твой.» сказал Чарок, улыбаясь Алсансет. Он любил в ней все, от кончиков ее шерстистых ушей, до кончиков ее пальцев на ногах. Уже шесть лет они были женаты, и каждый момент, проведенный вместе был чистым благословлением. Так сильно, что когда она решила присоединиться к Знамени, ему пришлось сражаться три поединка, перед тем как окончательно выиграть право присоединиться к Знамени тоже. Хотя он не был столь талантлив в искусстве поединка, как его жена, он был упорен.

«Смотри вперед. Мы еще не дома, возлюбленный» нежно увещевала Алсантсет. Ее улыбка таила обещание близости. Она так же была обрадована близостью дома. Чарок ухмыльнулся в ответ, и вернулся к наблюдению за горизонтом. Алсантсет начала петь, подхватив мелодию там, где он ее оставил. Улыбка Чарока расползлась еще больше. Это был и третий и завершающий год, пребывания вместе со Знаменем. По их возвращению, он и Алсантсет наконец то смогут завести семью, как они всегда и планировали. Неспособный сдержать свою радость, Чарок подпевал вместе со своей прекрасной женой, к сожалению всех, кто мог слышать его.

Баатар был доволен. Торговцы достигли места назначения к раннему вечеру. Простая работа, совсем в стороне от их пути, без каких либо заметных происшествий. Их обязательства выполнены, больше им не было необходимости держаться дорог. Он вел отряд через 20 километров пересеченной местности, прежде чем они встали лагерем в бамбуковой роще. Лагерь установлен, дозорные на местах, ужин готовится.

Был хороший сезон для Железного Знамени. Погибших нет, только мелкие ранения, ничего что тадук и его команда целителей не могла поправить. Их заработок уже был выменян на товары и упакован по сумкам. Вполне достаточно, чтобы прокормить целую деревню зимой. Назначить Герела на должность своего глашатаго было хорошим решением. Он знал, как обращаться со словами, обаятельный, но не льстивый, этому Баатар никогда бы не научился.

Пара оленей была добыта во время объезда. Приятная перемена от сухого пайка и сушеного мяса. Баатар чувствовал запах ароматной оленины, тушащейся в горшке. Чарок не был самым сильным солдатом в Знамени, но черт возьми если он не был самым лучшим лагерным поваром, который когда либо служил. Мужик мог сделать крысиное мясо вкусным. Но петь нихрена не умел.

Баатар вышел из своего шатра, чтобы совершить быстрый обход лагеря. Нельзя позволять солдатам слишком расслабиться. Беззаботные солдаты долго не живут. Совет тут, небольшое указание там. Они были почти дома, но это не оправдания для разгильдяйства. Но все же. Не нужды быть слишком уж резким. Он медленно продвигался к кострищу, как раз к первой миске тушеного мяса. Он принял ее с благодарностью, закрыв глаза и вдохнув аромат.

«Капитан. Доклад дозорных. Замечен одинокий ребенок, приближается к лагерю, кажется в беде. Дозорные запрашивают оказание помощи. Ваши приказания?» Алснтсет появилась перед ним с воинским приветствием, прежде чем он успел попробовать мясо.

Ребенок? Один в таком месте? Скорее всего беглый раб с карьеров. «Привести его сюда. В разговор не вступать.» Девчонка далеко пойдет. Глупости. Баатар вкусил первую ложку мяса. Изысканно пряно, с удовлетворяющей текстурой. Прекрасная работа. Он ел быстро, и справился со второй порцией прежде чем девушка вернулась, неся мальчишку, борющегося и выкрикивающего непонятную абракадабру.

Баатар осмотрел его. Кости тонки, весь в шрамах, одет в гнусные тряпки. Определенно раб, без вопросов. Ближайшее поселение, в десяти днях отсюда на юг, на повозке. Черные волосы и загорелая на солнце кожа. Возможно лет 10 от роду и едва стоящий на ногах, голова опущена, дрожащий от вечернего холодка. Он подался вперед, чтобы проверить запах исходящий от него. Грязь, железо, болезнь и смерть. Тревожно.

Его нужно будет сопроводить обратно к торговцам. Помочь мальчишке сбежать – преступление, не стоящее последствий. Оставить его, обречь на смерть. От животного, отсутствия крова, болезни или голода. Вернуть его, единственный выбор. Жизнь раба лучше, чем смерть собаки.

«Дозорный запрашивает оказание помощи» вновь заговорила Алсантсет. Баатар вздохнул. Добродушная девчонка.

Мальчишка перестал вырываться, когда услышал, как она говорит.

«Ох… Ээээ… Я очень благодарить помощь. Так же как я дать еда?»

Все, кто это слышал были удивлены. Языку людей не учат пришлых.

«Как это ты знаешь как говорить на языке?»

Баатар нагнулся и схватил лицо мальчика, чтобы посмотреть в его глаза. Блуждающие, испуганные, но карие с золотым оттенком. Янтарь. Чистокровный соплеменник. Как его схватили? Почему никто не узнал?

«Эээ… Я открывать закрывать рот и звук делается?» Плохо проговорил мальчик.

Вероятно, его захватили совсем молодым. Кто его родители? В деревне не было пропавших на протяжении десятилетий. Изнуренность отпечаталась на лице мальчика, расстройство повисло тяжестью на его плечах.

«Как тебя зовут? Как зовут твою семью?» Баатар медленно произнес.

«Имя я Рэйн. Отец мать нет имени я. Ушли.»

Баатар был воспитан Народом. Его мать оставила его, как слабого щенка. Они нашли его, под открытым небом, и вырастили его, как своего собственного. Они заботились о нем и любили, и каждый член племени настаивал, чтобы Баатар стал одним из Народа тоже. В благодарность, Баатар, посвятил себя им, сражаться за них, защищать их. Он воспитывал воинов для этого, и кроме сражений больше ничего не знал.

Он все что угодно сделал бы для Народа. Его Народа. Его племени. Его стаи.

И теперь он смотрел на одного из них, отнятого у них. Порабощенного. Он знал, что следует сделать.

Баатар прорявкал приказы. «Отмыть, накормить, вылечить. Утром, идем к карьерам.»

Мальчишка тут же попытался сбежать. Баатар рассмеялся, вид, наполнявший его гордостью. Мальчишка был болен, ослаблен и изнурен, окружен воинами, но все равно не собирался сдаться. Выживший. Верный своей крови.

Алсантсет справилась с ним запросто, не обращая внимания на его пинки и размахивания руками. Подняла его в свои объятия. «Успокойся, маленький Рэйн. Ты был потерян и теперь ты возвращен нам. Мы тебя не оставим.»

«Зачем тогда возвращаться в карьеры?» спросил мальчик.

«Они причинили вред тебе. Поработили тебя. Один из нас. Мы вернемся за ответами. Вернемся за кровью. Мы вернемся в поисках мести.»

Божественный дикарь Глава 5

Глава 5.

Охрана на рудниках состояла из двух ночных дозорных. Полу-люди со свиной щетиной, хоть и были во внушительной физической форме, оказывались ленивой и недисциплинированной кучкой. Двоих дозорных вполне хватало, чтобы предупредить остальных в случае атаки зверей, но для того, чтобы остановить Наемнический Отряд Железного Знамени они были удручающе неподходящими. Дозорные были с легкостью подавлены и скручены без единого звука.

Наемники тихо двигались через лагерь, занимая позицию, окружавшую хижины. Когда все были на позиции, Баатар отдал приказ, двери выбили. После непродолжительной борьбы стражников выволокли наружу, некоторые были ранены, но все живы. Ни одному стражнику не удалось взяться за оружие и большинство из них сдались практически немедленно. Они были собраны вместе, поставлены на колени, окружены наемниками. Совершенная победа.

«Ч-что это значит Капитан? Возникла какая-то проблема с нашей транзакцией? Я готов уладить это.» Побледневший торговец говорил, содрогаясь в своей ночном платье.

Баатар не обратил внимания на него и терпеливо ждал, оценивая стражников.

«У нас достаточно монет с-сделать вас богатыми, Капитан. Казна в сейфе. Я могу открыть его для вас, и я забуду, что вы даже были здесь когда нибудь.»

Стражники вмешивались в разговор со своими предложениями того, как они могут быть полезны, некоторые умоляли и просили. Несколько наемников подошли и дубинками навели тишину. На то, чтобы исцелить наихудшие раны мальчика ушла большая часть часа, и весь отряд видел его раздутый живот и выпирающие ребра, всю в ушибах плоть и многочисленные слои шрамов. Тадук не смог все завершить, боясь слишком утомить тело мальчика. Девушка была особенно злобной, словно тигрица защищавшая своего вновь обретенного детеныша. Баатар думал улыбаясь. Хорошо, хорошо. Хорошо. Она слишком долго ждала, чтобы завести семью, по его мнению.

«У меня есть земля! Рабы! Моя дочь и две племянницы, все красавицы бесподобные, все для вас, если пощадите меня! Пожалуйста, не убивайте.» Торговец уже плакал. Они до него даже не дотронулись. Жалкое оправдание, чтобы жить.

Наконец, Чарок появился с мальчиком, державшимся в тылу, пока все не стало спокойно. Его отмыли и накормили, но одной ночи отдыха было недостаточно, чтобы полностью ему поправиться. Он вошел со сгорбленной спиной, голова по привычке опущена. Баатар нахмурился от такого вида. Исцелить тело просто, но средства исцелить его ум у них не было. Это можно предоставить только времени. Чарок и мальчик остановились перед покоренными стражниками.

Баатар заставил замолчать безхребетного торговца одним взором. «Этот мальчик был отнят от нашего племени. Порабощен здесь. Я хочу знать, где и когда вы приобрели его.»

«Кончено, конечно. Все что угодно. Гортан! Все расскажи капитану. Ничего не утаивай.»

Уродливейший кабан, которого Баатар когда либо видел, заговорил. «Э, приношу извинения Сир Вульф, но мы записей или чего то такого не храним. Мы прост покупаем у любого кто дешево продаст. Я не могу сказать ни когда, ни у кого.»

«Приведите рабов для разговора. Возможно кто нибудь из них помнит.»

«Ух, этого я могу, но толку от них не будет. Энти рабы мертвые все. Пришлось их уложить. Госодин Шин раздал приказы прошлой ночью. Нашел болезнь в них. Сказал, что будет дешевле их заменить.»

«Как СМЕЕШЬ ты клеветать на меня, ты подлое, отвратительное создание! Если бы не твоя тупость, мне не было бы нужды быть здесь.» Торговец уже визжал.

«Я могу Отвести вас на рынок рабов, мож кто из продавцов будет помнить, откуда этот раб взялся.» С надеждой предложил, Гортан.

Мальчик отошел. Возможно он хотел оплакать друга? Баатар наблюдал, как мальчик вошел в одну из хижин стражников и быстро вернулся с большой дубиной в руках. Он тащил ее за собой, оставляя легкую борозду за собой. Баатар улыбался и продолжал молчание, наблюдая, как мальчик подошел к Гортану. Он поднял дубину обоими руками, взваливая ее на свое плечо. Он замахнулся, и врезал дубиной по колену Гортана, со всей силой.

Дубина отскочила от колена без вреда. Глаза кабана метнулись от мальчика к Баатару, слишком испуганные последнего, чтобы двинуться на первого. Мальчик поднял дубину и попытался снова. И снова. И снова. Каждый удар такой же тщетный, как и предыдущий. Мальчик кричал что-то неразборчивое, слезы текли по лицу, тело его подводило, неспособное выразить его ярость. Алсантсет шагнула к мальчику и взяла дубину из его рук, похлопывая по спине.

«Позволь мне помочь тебе, маленький Рэйн»

Она повернулась и врезала дубиной, одной рукой, по тому же самому колену, сломав кость. Гортан свалился на землю, крича и сжимая свое колено. Второй удар сломал его руки, третий следом. Он лежал свернувшись на земле, пока Алсантсет опускала на него удар за ударом, крушащий кости. Она продолжала, пока Гортан не вытянулся на животе, едва дыша, все его конечности переломаны, не способный даже ползти. Она передала окровавленную дубину мальчику и подвела его к голове Гортана.

Мальчик с благодарностью кивнул, глаза сосредоточены на Гортане, и поднял двумя руками дубину над своей головой. После некоторого раздумья, он опустил ее вниз, со всей силой, какую его тело могло собрать. Она приземлилась с глухим чавкающим звуком. Дубина снова поднялась, снова опустилась, на этот раз с приглушенным, влажным треском. И снова. И снова.

«Это продолжается уже достаточно долго, Капитан. Он еще ребенок.» Герел прошептал Баатару. Даже будучи заместителем командующего, Герел остерегался расстраивать Алсантсет.

«Молод годами, но повзрослевший в страданиях. Он мужчина, а мужчина заслуживает того, чтобы нести свою месть своими собственными руками. Позволим ему оставить гнев и ненависть в этом месте, и вернуться с нами свободным от этой ноши.»

«ненависть может и отравить дух. Будьте осторожны, не позвольте этому слишком глубоко укорениться в нем.» Герел отошел, он высказал, что хотел. Это был спорный вопрос. Мальчик был опустошен. Он упал на колени и плакал. Между всхлипываниями, он все повторял, снова и снова.

«Я не раб.»

Алсантсет нежно держала его, утирая его слезы пока она плакал. С этим было покончено. Здесь ответов уже не будет. Баатар, отдал приказания.

«Стражей убить. Затем домой.»

Он вернулся к торговцу, доставая жетон из сумы. «Властью данной Империей, я обвиняю этих стражей в убийстве. Нахожу их виновными и приговариваю к смерти.»

Торговец Шин яростно закивал. Ему дела не было до стражников. Он то собирался выжить. «Конечно, конечно. Вы совершенно все обосновали, и я счастлив, видеть, как правосудие творится столь скоро. Это такой позор для всех моих потомков, что такие преступники работают на меня.» Он продолжал превозносить Баатара, пока Герел вел его в хижину. Баатар полностью доверял мысли, что он возложит все последствия запроса на торговца в этом случае. Он бы предпочел убить и торговца, но это оставило бы темный след на репутации Железного Знамени. То, что торговец был сопровожден сюда ими было в записях. Если выяснится, что он мертв, это плохо отразится на них.

Мальчик смотрел, как они убивают стражу, сопротивляясь всем попыткам Алсантсет увести его. На его лицо не было радости. Ни сострадания, или ненависти или даже удовлетворения. Он молча за всем наблюдал, как будто это было его обязанностью, видеть, как каждый умрет. Когда все закончилось, он тихо спросил «Что мне теперь делать?» Он ни к кому не обращался, как будто думал вслух. Баатар одарил его самой дружелюбной улыбкой, какой мог.

«ты разве прежде не слышал, мальчик? Стражники мертвы. Теперь мы возвращаемся домой.»

Божественный дикарь Глава 6

Глава 6.

Последнее время, я много плачу. Я не совсем понимаю, почему. В течении шести месяцев тяжелого труда, постоянных избиений, паршивой пищи, и грязных условий проживания, я плакал только раз в день, перед сном. Может дважды, если получал особо сильную взбучку. Теперь, я срываюсь в плач раз 10 на дню, эта статистика выглядит еще внушительнее, если учесть, что я почти все время сплю.

Я имею в ввиду, что наконец-то свободен. Должен быть счастлив. Больше никаких избиений. Работа в карьере тоже окончена. Меня спасло племя ниндзя-убийц. Мне даже удалось убедить их, что я один из них, чтобы они взяли меня с собой.

И тем не менее, я плачу над любой мелочью. Вчера, я разлил воду и разревелся из-за этого. Днем ранее, я начал реветь, когда Чарок начал петь грустную песню. А что сейчас? Я плачу из-за того, что плачу слишком часто. Большую часть времени я даже не знаю, почему плачу. Черт, так от меня толку мало.

Я даже не могу скрыть своих слез. Я быквально привязан к Алсантсет. В обычных обстоятельствах, я был бы очень рад поучаствовать в легкой игре со связыванием с прекрасной девушкой кошкой. К сожалению, все далеко не нормально. Я привязан к ней, кроме того, что я слишком мал, чтобы нормально сидеть в седле, еще и потому, что я постоянно теряю сознание. Она переживает, что я свалюсь во время езды. В добавок к тому, что я постоянно хнычу, быть все время привязанным к ней – унизительно. Такие игры не по мне. Не помогает еще и то, что как только она заметит, что я плачу и начинает меня утешать. Это очень мило с ее стороны, но из-за этого я плачу еще сильнее. Живи свободным и плачь горько: история Рэйна.

Мы останавливаемся на закате, все начинают обустраивать лагерь. Алантсет меня развязывает и убеждается, что я хорошо закутан в плед. Она правда хорошо со мной обращается. Не плачь. Она также избила Гортана за меня. Это вызывает улыбку на моем лице. Тупой, огромный ублюдок. Вот бы видео осталось. Или сэлфи с его трупом. Рад, что все они мертвы. У хрюшек не было шансов. Рад, что им удалось испытать каково это, оказаться беспомощным перед смертью.

Мои спасители – жуткая, выглядящая как племя банда. Все они одеты в кожаные, отороченные мехом, жилеты и штаны, в кожаных перчатках с металлическими накладками, в жестких ботинках, и круглых шлемах без забрала. На них рубахи, сделанные из какой-то очень цветастой ткани под низом. Некоторые ничего не носят под жилетами, демонстрирую огромные бицепсы и плечи. Женщины, к сожалению, полностью одеты. Некоторые из ниндзя-убийц раскрашивают свои лица, у других одежда украшена различными мехами, рогами и чешуями. Я нахожу их весьма устрашающими.

По крайней мере я не заметил, что кто-то собирает уши, скальпы, ладони или что нибудь вроде этого, так что они кажутся весьма цивилизованными. За исключением убийств, но они это сделали для меня, так что в моей книге они в поряде. Я не видел, как они используют какую либо магию в карьерах, думаю вся их сила в мышцах. Хотя, магия стражников их не спасла от зверского избиения перед тем как они были убиты.

Тупые крюшки.

Кажется луки их любимое оружие, а так же короткие копья и ножи под рукой. Они очень разношерстная компания, разные цвета кожи и виды животных. У большинства звериные уши и хвосты, но некоторые полностью люди, как Чарок. У большинства азиатские черты во внешности, но не у всех. У некоторых европейские черты, как у Баатара, некоторые даже африканцы наверное. Все это очень знакомо, но с достаточной степенью отличия от того, что привычно, чтобы меня выбить из колеи. Они очень бодрая компания, улыбки и пение, но я осторожничаю задавать слишком много вопросов о них. Я имею в виду, предполагается, что я ОДИН из них, так что я не могу задавать вопросы о каждой мелочи.

Тадук приходит справиться о моем здоровье. Он у них целитель с кроличьими ушами. Если бы я сравнивал, он выглядит как дитя любви пары Индийско-Китайского происхождения. Или из одной из тех стран, соседствующих с Китаем, ближе к Среднему Востоку. Он одет отлично от остальных, штаны и очень длинная рубаха, почти платье. На ощупь как шелк, но плотная и теплая. Один раз он позволил дотронуться до его ушей. Я даже не просил, он просто нагнулся и указал на них. Сказал, что с их помощью он может услышать как комар пукает с 20 шагов. Он забавный. К тому же, он вылечил все мои ушибы и ссадины. Магией! Он просто накладывает руки на рану, она исчезает и чувствую я себя лучше. Я спросил, сможет ли он меня научить, он улыбнулся и сказал, чтобы я сначала выздоравливал. Кажется он подшучивает надо мной. Он смешивает для меня травяной напиток. Каждый день он делает по одному. Они довольно отвратительны на вкус, но я не кашлял со вчерашнего дня, так что наверное они работают. Наука! Или траволечение? Какая разница.

После того, как Тадук ушел, я смотрю как Алсантсет расчесывает своего русиквина, Сурет. Хотя я и немного видел в этом мире пока что, русиквины, без всяких сомнений, мое любимое открытие. Ниндзя-убийцы используют их, как верховых животных, существ, которые выглядят, как гигантские двуногие выдры, самые милейшие создания. Примерно 2,5 метра от носа до хвоста, их большие, мускулистые задние ноги позволяют переносить тяжелые грузы на длинные расстояния. Упряж в середине их тела позволяет наезднику сидеть в позе с поджатыми ногами на задней части их тела, позволяя сидеть прямо в боевом порядке или пригнувшись, прижаться к их невероятно мягкому, пушистому меху. Управляешь ими либо сжимая колени и икры, либо поводьями, соединенными со стержнем, который русеквин держит в крошечных передних лапах. Их можно даже выдрессировать для тяги фургонов и телег.

Лучшая часть в том, как привязаны они к своим владельцам. Сурет щебечет и пищит от удовольствия, пока Алсантсет ее расчесывает, тычется носом в щетку. Русеквины – горные обитатели, и могут есть все органическое, от птиц и кроликов, до корней и коры, так что кормить их просто. Они медленнее, чем лошади, но могут бежать на большие расстояния и по более пересеченной местности. Я хочу себе такого. Интересно, их можно держать, как домашнее животное?

Почувствовав свою бесполезность, сидя и восхищаясь русеквином, я встаю и пытаюсь найти чем бы помочь. Все меня отгоняют и говорят ,чтобы я отдыхал., за исключением Чарока. Думаю он понимает, насколько я разочарован. Он вручает мне нож и какие-то странно выглядящие овощи, и просит их очистить и порезать. Он славный малый. Высокий, волосатый, вроде азиат, с широкой улыбкой и добрыми глазами. Очень светло-коричневые, почти светящиеся глаза, но добрые. Любит травить истории, большинство из них о нем и Алсантсет. Он начинает рассказывать историю о том, как он остановился посреди сражения, чтобы принести ей цветов. Он настолько до смешного в нее влюблен, что это трогательно. И немного тошнотворно. Я утираю слезы и усаживаюсь, позволяя моему разуму сосредоточиться на чистке и резке.

Я усаживаюсь поближе к огню, рядом с Баатаром, пока мы едим наш ужин. Он превосходен, как всегда, жареное мясо, запеченные овощи и немного супа со злаками. Я плакал в течении нашей первой трапезы с ними. Я забыл вкус всего остального, кроме вкуса коричневой жижи. Специи кажется здесь в общем ходу. Если только Чарок не использует их, потому что я с ними? Я такая обуза. Черт, я опять начал плакать.

Я рассматриваю Баатара, чтобы разобраться в нем. Он тут главный. О Капитан, мой Капитан. Высокий, плотно сложенный, около 30 лет, человек-волк, с коротко стриженными серыми волосами и голубыми глазами, которые меня до чертиков пугают. Настоящий Адонис. От него исходит «без дураков» вибрация, когда он расхаживает по округе, с прямой спиной, подтянутый, и с глазами, которые все время сияют. Самое жуткое, это когда он улыбается. Будто ты еда, которую он нашел, а он голоден. Понятия не имею, почему он меня спас.

Он вовсе не плохой. Ближе к приему пищи, когда еда почти готова, Баатар появляется из ниоткуда со своим обычным неразговорчивым видом. Хвост его всегда выдает. Он яростно им виляет, когда близится кормежка. Никто по этому поводу ничего не говорит, но все по этому поводу улыбаются. Я не уверен в том, что молчание – дань уважения или страха, скорей всего и то, и другое.

«Как самочувствие, парень?» Баатар всегда говорит медленно и тихо со мной, будто я умственно отсталый.

«Гораздо лучше, чем вчера. Я уже не кашляю.»

«Хорошо, хорошо. Хорошо.» Один и тот же диалог каждый день, та же волчья улыбка. Баатар встает, чтобы уйти.

«Я не отблагодарил вас, как следует.» Он оборачивается ко мне с насмешливым взглядом. «за то, что спасли меня. Большое вам спасибо. Я не знаю, смогу ли вам отплатить когда либо, и всем остальным, за все что вы сделали для меня, но я отплачу, несмотря на то, что я такой бестолковый. За прекрасную пищу, и теплую одежду, и за всю помощь с рабовладельцами и…» Черт возьми, у меня так слезные каналы разъест.

Баатар стоит рядом, пока я плачу. После того, как я успокоился немного, он молвил.

«Посмотри в мои глаза, парень. Прими то, что я говорю за истину.» Я застенчиво на него взглянул. Он накричит на меня за то, что я так много плачу?

«Нет нужды в благодарности или расплате. Ты был утерян нами, и теперь ты возвращен. Все что мы сделали, так это поправили неверное. В два дня ты будешь дома. Там, ты сможешь начать выздоравливать. Отдыхай спокойно.» на этот раз его улыбка не пугает.

Тем не менее я сдаюсь. Не думаю, что когда нибудь перестану плакать.

Божественный дикарь Глава 7

Глава 7.

«Открывай глаза, маленький Рэйн. Почти вернулись домой.» Алсантсет нежно разбудила мальчика. Ему хотелось бы увидеть деревню. Он был любопытным мальчиком, полным вопросов, но казался стеснительным, чтобы их задавать. Казалось он был очарован Сурет, и слушал сосредоточенно, глаза полны внимания, пока она объясняла ему о русеквинах.

Проснувшись он подскочил, но затем успокоился. Она улыбнулась. Его первое утро с ними, проснувшись он брыкался и кричал, поскольку запутался в своем пледе. Все эти дни путешествия ему было нелегко, у него оставалось еще много скрытых травм, но ему уже стало гораздо лучше. Он повертел головой по сторонам и подался вперед рассмотреть склон горы.

«Русеквин ходящий по стене! Как это возможно?»

Алсантсет наслаждалась моментами его ребяческих удивлений. «Это их земля. Нет достаточно крутой скалы, по которой русеквин не смог бы взобраться.» Квина бегущего вверх по склону было достаточно, чтобы вызвать детский восторг. Он был тих и сдержан большую часть времени, пытаясь скрыть свои слезы и боль. Она надеялась, что он научиться делиться ими, узнать, что бремя несомое многими становится легче. Он так много потерял, так мало знал о своих людях, и нуждался в ком-то, кто направлял бы его при возвращении. Именно это она и намеревалась сделать.

Алсантсет продолжала направлять Сурет вверх по склону и вокруг выступа. Она замедлилась на небольшом расстоянии от деревни, так что маленький Рэйн смог оценить всеобщую красоту. Начиная от многочисленных крыш деревенских ворот, далее к барабанной башне, затем к великолепной изогнутой стене, разделявшей каждый район. Она удивлялась архитектурой всего этого каждый раз, когда рассматривала ее. Трепещущая зеленая листва, прерываемая только сверканием белых каменных дорог. Деревянные и кирпичные дома построенные на склоне горы поднимающимися слоями. Множество каменных статуй, разбросанных по городу дополняли эстетику деревни. Алсантсет любила свой дом, и надеялась, что маленький Рэйн полюбит его весь, так же. От рисовых плантаций и озера, до площади выступлений и светящихся пещер, ей нетерпелось поделиться с ним всем этим.

Многие жители двигались навстречу им, семьи и друзья были счастливы увидеть любимых возвращающимися. Народу прибывало вместе с тем как слух распространялся. Баатар приступил к организации распределения и складирования их добычи. Шелка и хлопок ткачам, соль и соленья мясникам, специи и излишества распределить по складам. Чарок раздавал сладости деревенским детям, с радостью принимавших их и настаивавших, чтобы он остановился и рассказал им об его приключениях. Алсантсет улыбалась с грустью. Маленькому Рэйну столько же, сколько им, а он уже так настрадался. Сколько еще времени пройдет прежде чем он сможет вот так же смеяться и играть? Его жизнь должна была проходить здесь, среди них.

Некоторые селяне пялились на него, слишком вежливые, чтобы спросить, но слишком любопытные, чтобы не смотреть. Их внимание заставило маленького Рэйна занервничать, прижаться лицом к спине Сурет, как будто он пытался спрятаться в ее меху. Она успокаивающе погладила его по голове. Направила Сурет обратно к дому, который делила со своим возлюбленным.

«Сегодня вечером будет пир, еда, игры и празднования. Любимый отправляется помочь с приготовлениями. Тебе нужно поспать, чтобы ты был хорошо отдохнувшим для праздненства.» Продолжала она успокаивая его. Он был напряжен, ошеломлен практически до состояния паники. Возможно они должны были отложить свой въезд, чтобы он мог вернуться по тихому. Нет, маленькому Рэйну нужно видеть больше любви и счастья. Алсантсет отвязала его и поддерживала, пока они входили в ее дом. Их дом.

«Добро пожаловать домой, маленький Рэйн.»

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Я был более чем точен, когда назвал их племенем ниндзя-убийц. Они буквально живут в скрытой горами деревне. Она невероятно красочна. Я думал, что мир с примитивной технологией будет просто палитрой разных оттенков коричневого и грусти. Яркая зеленая листва, разноцветные цветы, красные черепичные крыши, чистая вода и яркие стены из серого камня, все почти слишком цветное. Даже одежда селян окрашена, желтые, розовые, голубые, зеленые и красные цвета на некоторых одеждах, что я вижу. Это простое и мирное место. Хотя я и не увидел лиц, высеченных в скале.

Дом Чарока и Алсантсет представляет собой поместье со внутренним двором. Парадные ворота выходят на главную дорогу. Пройдя через дверь, мы входим в прелестный сад, с маленьким, журчащим прудом. Мост на другой стороне ведет к пагоде в центре пруда. Три деревянных здания окружают центральный сад, каждое с богато украшенной вогнутой крышей. Они предлагают мне выбрать комнату и я выбираю ту, что в углу, между средним зданием и самым крайним справа. Комната прямо возле столовой, что просто идеально. Здание слева – стойло для Пафу и Сурет. Везде чистота вызывающая удивление, особенно если учесть, что их не было почти весь год. Видимо, деревенские дети помогают сохранять чистоту, пока они в отъезде.

Год, это 360 дней, поделенный на 12 месяцев. Каждый месяц состоит из 30 дней, поделенных на три десятидневья. Это лунный календарь, а не солнечный, новая луна начинается на первый день первой недели. Очень аккуратно и упорядоченно. У них нет никаких особых названий для месяцев или дней. Время они измеряют в секундах, минутах и часах, объекты измеряют сантиметрами, метрами и километрами.

Чарок рассмеялся, когда я спросил об этих вещах, но мне кажется, Алсантсет была огорчена тем, что я ничего этого не знаю. Надо бы мне по-лучше справляться.

Есть четыре времени года ,скоро будет зима. Алсантсет говорит, что зимы в деревне мягкие, с легкими снегопадами. Вне деревни впрочем, снега и льда гораздо больше, а температура ниже. Скрытая деревня слишком уж крута, у нее даже собственный климат есть. Они мне говорят что никакая это не магия, просто мы укрыты соседствующими горами. Это просто печально на сколько местные технологии и магия слабы в этом дурацком мире, но я застрял здесь, к добру или худу. Ну по крайней мере у них бумага есть. Ну придется довольствоваться хотя бы этим. Но для начала, вздремнуть. Путешествия утомительны, и мне все равно больше нечем заняться.

Когда я просыпаюсь от сна, Алсантсет делает мне стрижку. Она просто подстригает все волосы коротко, что мне идет, кажется. Мне не очень-то нравятся мужики с косами или тонзурами, как большинство селян ходит. Коротко остриженные волосы, как у Баатара, отлично мне подходят. Затем мы отправляемся на прогулке верхом на Сурет. Без веревок в этот раз. Направляемся к баням. Это горячий источник. Горячий источник без разделения на мужской и женский! В нем уже есть немного человек, намывающихся к фестивалю, но места еще полно.

Мое купание немного испорчено тем, что Алсантсет настояла чтобы помочь мне помыться, несмотря на мои возражения. Было бы не так унизительно, если бы она не была столь сексуальна, а мое тело не было бы телом двенадцатилетнего мальчишки. Ее намерения самые лучшие, и мне на самом деле не стоит так о ней. Она моя спасительница. К тому же она поразительно сильна. Дкмаю она могла бы побороть самого сильного раба на рудниках.

Сверх того, другие женщины деревни, все очень красивые, ни одного уродливого… лица… в округе. Все, кого я видел в деревне весьма привлекательны, мужчины и женщины, люди и нелюди. Это какой-то скрытый рай. Со зверо-девушками. Ну только пристальные взгляды все портят. Я привлекаю много взоров. Это немного некомфортно, и мне трудно из-за этого строить глазки. Может это потому, что я уродлив. Может я совсем не вписываюсь в представления горцев о красоте? Ну по крайней мере никто не пытается со мной заговорить. Это было бы уж слишком сейчас.

После купания Алсантсет дает мне одежду и сапоги. Я восхищен. Я снова могу одеться, как человек. О как давно это было. Даже в течении прошедших нескольких дней я носил рубаху одного из самых низкорослых солдат словно платье. Это обычные доноски, простая коричневая рубаха и штаны с тканевым поясом. Хлопок наверное? Или пенька? Я даже не знаю, какая это ткань на ощупь. Не колючая, что хорошо. Обувь тоже сделана из ткани, подошвы из кожи, отделана мягким мехом, очень удобная. Все немного мне велико, но думаю я вырасту. Даже ношение полноценного костюма улучшает мое самочувствие, будто я сильнее или лучше защищен. Может, они зачарованы. Я спросил, нет ли на них такой магии, но Алсантсет только улыбнулась и помотала головой. Кажется она немного расстроена возвращением домой. Возможно ей не хватает разъездов в поисках приключений. Я говорю ей, что она хорошо выглядит в своем наряде, простой рубахе и штанах, как у меня. Она улыбается этому.

Когда мы оказываемся снаружи, она усаживает меня на Сурет и сопровождает рядом, одна рука на моей спине, чтобы я не упал. Не буду врать, хорошо, когда о тебе заботятся. Я прижимаюсь щекой к мягкому меху Сурет. Надеюсь мех на моих ботинках не от русеквинов. Это было бы печально. С другой стороны, если они мертвы, он им не нужен уже, а мои ботинки такие приятные для босых ног. Будем надеяться, что донор умер при естественных обстоятельствах.

Алсантсет ведет Сурет к озеру на дальней стороне деревни, где будет празднование. Я все примечаю, виды, суету селян, бегающих, смеющихся детей, восхитительный запах готовящейся пищи, и успокаивающий голос Алсантсет, когда она указывает на примечательные и интересные места. Я могу и привыкнуть к такой жизни.

Я только прибыл, но мне здесь нравится.

Надеюсь они меня не заставят убраться.

Божественный дикарь Глава 8

Глава 8.

Празднества начались вскоре, как мы прибыли к озеру. Было уже за полдень, и уже раздавали закуски. Вареники на шпажках и булочки на пару, как пикантные, так и сладкие. Я предпочитаю пикантные, заполненные мясным фаршем и рубленым пореем. Так же и алкогольные напитки имеются, но мне вручают деревянную чашку чего-то вроде сока из сахарного тростника. Последствия того, что я еще малолетний. Но тем не менее напиток вкусный и освежающий.

Все собираются у берега, где большая сцена возведена прямо над водой. Пять селян в глубине платформы играют на огромных барабанах в быстром, как стук сердца, ритме. Играют громко, и удары будто пробирают меня до костей. Алсантсет кладет мне руку на плечо и указывает куда-то. Я смотрю в ту сторону и вижу нескольких русеквинов бегущих в воду, включая Сурет. Оказывается, они и пловцы неплохие. Умилительные, лазающие по скалам, выносливые, ныряющие животные. Интересно, а бывают полу-русеквины? Откуда вообще берутся полу-люди? Нужно у Чарока спросить попозже. Очень надеюсь, что ответ не в скотоложстве заключается. Это бы все омрачило.

Мы прогуливаемся по внешнему кругу, поедая закуски и избегая толпы. Несколько селян останавливаются поболтать с Алсантсет. Они обмениваются любезностями и расспрашивают о супругах. Многие смотрят на меня, но Алсантсет меня не представляет. Она никогда подолгу не болтает и быстро меня уводит после короткого обмена любезностями. Может меня здесь быть не должно? Это же СКРЫТАЯ деревня. Возможно здесь какой-то жесткий процесс сбора. Может я просто должен уйти. Мне не следует усложнять все для Алсантсет и Чарока. Они уже столько для меня сделали. Я начинаю оглядываться в поисках наилучшего пути бегства, но Алсантсет держит меня за плечо близко к себе. Будет не просто удрать от нее. Как будто у меня старшая сестра появилась. Как будто так и надо. Не смотря на то, что я явно старше ее. Ей будто бы 24-25 лет. Вряд ли она на много старше этого. У меня была сестра в прошлой жизни? Теперь уже не могу вспомнить. Я так много забыл.

Я вижу Чарока с ухмылкой безумца готовящего что-то над углями, на рашпиле. Мясо на шпажках. Запах божественен. Я направляюсь в его сторону. Множество людей наблюдает за тем, как он готовит. Он поливает соусом, поворачивает некоторые из шпажек и вручает их ожидающим. Мы с Алсантсет встаем в очередь и ждем. Когда мы подходим к голове очереди, улыбка Чарока ширится еще больше. Он даже дает мне шпажку в добавок. Я почти что пожалел об этом. Могу представить себе раздраженные взгляды на своей спине. Двух я не заслуживаю. Но все такие съедаю обе. Превосходно зажаренные, хрустящие снаружи, сочные и нежные внутри. Стараюсь не запачкать одежду. Возвращаться к носке тряпья не охота.

Удары барабана нарастают все сильней и внезапно обрываются. Тишина оглушительная. Все перестают разговаривать и поворачиваются к сцене. Мне особо ничего не видно с нашего места, Алсантсет подводит меня к камню и поднимает меня на него, чтобы я мог сидеть. На сцене стоит женщина, ей лет 40. Алсантсет говорит, что это оратор, Сарнаи. Ее голос хорошо поставлен. Мне хорошо ее слышно даже здесь. Наверное поэтому она оратор.

Она приветствует наемников, прибывших домой. Они выходят на сцену, по одному или парами, когда называют их имена, и она благодарит их за службу.

Раздаются приветствия и аплодисменты, затем они встают все на одной стороне. Думаю все наемники здесь пользуются популярностью. В этом есть смысл, это место очень изолировано. Большинство селян никогда не путешествовали скорей всего. Наемники привезли домой много добра с собой. Думаю они совмещают еще и торговлю, привозя необходимые товары к зиме, продавая на экспорт весной.

Алсантсет и Чарока тоже вызывают, она смотрит на меня, убедиться что со мной все в порядке. Я киваю с улыбкой, она идет на сцену. Приветствия звучат еще громче. Они пара популярная. Остаток церемонии не занимает много времени. Всего 30 или около того солдат на сцене. Герел и Баатар последние. Они несут металлический штандарт на двух лревках. Кажется это и есть пресловутый «железный флаг». Они очень буквальны в названиях. Алсантсет например означает «горный цветок», Чарок означает «огненные глаза». Баатар означает «железо». Название отряда можно буквально перевести, как «Отряд Знамени Баатара».

Они помещают флаг в специально приготовленное место, вставив каждое древко в паз позади сцены. Я не могу прочесть слова на флаге, но это не имеет значения, поскольку на моих глазах слова исчезают, за исключением одной строчки вверху.

Ооо, магия. Больше, впрочем, ничего не происходит.

«Более вы не солдаты. Ваш долг выполнен, слово сдержано. Мы встречаем вас дома. Вновь мы воссоединены, как один Народ.»

Солдаты – нет, люди на сцене – спускаются, чтобы вновь услышать хлопанье и приветствия, обменяться объятиями и хлопками по спине. Простая церемония, без помпы и блеска. Но очень важная. Она показывает искренность и признательность, празднует возвращение домой. Любящая, приветствующая и приятная атмосфера.

Сарнаи снова говорит, когда шум утихает. «У нас есть еще один примечательный повод, прежде чем мы начнем праздновать.»

Герел подходит ко мне, за ним Чарок и Алсантсет. Я улыбаюсь и машу им, пока они приближаются. Герел, ничего не говоря, снимает меня с камня и несет на плече. Какого черта, чувак. Хватит вторгаться в мое личное пространство. Он енсет меня к сцене, не обращая внимание на мои попытки сопротивляться. Он опускает меня и разворачивает лицом к толпе.

«Я привел того, кто утверждает что в нем кровь Народа.» Ах он лживый сын… Я ничего такого не утверждал! Не надо мне слова приписывать. Бежать я не могу. Герел держит меня за воротник. Черт бы побрал эту новую одежду.

Сарнаи смотрит на меня строго какое-то время. Кажется, не очень-то я ей нравлюсь. Спустя какое-то время, она говорит, «Всем нам известно, что некий не рожден народом. Некий принят.»

Вот черт. Кажется меня вышвыривают. Интересно, я с голоду умру или буду сам съеден. Чтобы я предпочел? Ну хоть одежду то мне оставят? Я бы и сапогам был рад.

Повернувшись к толпе она говорит: «Кто будет отвечать за его поведение, направит его нрав?»

«Я отвечу за него.» Баатар выходит на сцену и встает за мной, его руки ложатся мне на плечи. Я успокаиваюсь. Баатар со мной. Он гораздо лучше, чем этот врун герел.

Длинная пауза. Сарнаи сверлит Баатара взглядом. Кажется ей он тоже не нравится. Взгляд у леди еще тот. Наконец она произносит. «Клянешься ли ты научить его заветам и взять на себя ответственность, если он нарушит их?»

«Клянусь.» отвечает Баатар.

«Кто в ответе за его воспитание, кто научит его человеколюбию?»

«Мы в ответе.» Чарок и Алсантсет подходят ко мне и каждый берет меня за руку.

«Клянетесь кормить и одевать его, любить и холить?»

«Клянемся» Оба сжимают мои ладони. Я немного прослезился. Я не смогу утереть глаза, если они оба будут так крепко меня держать.

«Кто в ответе за его обучение, кто научит смирению?»

«Я в ответе.» Тадук тоже подходит и встает в стороне. Кажется он воспринял мою просьбу серьезно.

«Клянешься учить его нашей истории и обычаям?»

«Клянусь» Тадук улыбается мне, я улыбаюсь в ответ.

«Так тому и быть. Выйди вперед, чтобы быть узнанным дитя. Важно не то, кем ты был. Назови свое имя, в первые, как один из Народа.»

Баатар подталкивает меня вперед, Чарок и Алсантсет идут со мной, держа меня за руки. Они побуждают меня смотреть прямо и говорить. Сердце колотится, во рту пересохло. Не думаю, что я прирожденный оратор. Глядя вперед, я вижу множество лиц, все улыбаются и ждут. Они меня принимают. Я прочищаю горло и говорю.

«Мое имя Рэйн. Я, один из Народа.»

Аплодисменты звучат как гром целую вечность.

Божественный дикарь Глава 9

Глава 9.

Баатар сошел с помоста не сказав мальчику ни слова. Он был в хороших руках. Лучше чем Чарок и Алсантсет его никто не вырастит. Оба они видели его в его худшем состоянии, и им убудт понятны его нужды. Кроме того, у Баатара были свои заботы. Сарнаи отвесила ему тяжелый взгляд на сцене, слишком хорошо знакомый взгляд. Она была несогласна с ним. Хуже того, она была в гневе. Он ушел с празднования в уединенное место, чтобы встретиться с ней.

Она не заставила себя долго ждать. Он улыбнулся. Даже спустя 50 лет брачной жизни, даже в гневе, она была прекрасна.

«Ты кажется не говорил, что хочешь быть его поручителем. Я чуть не сорвалась и не назвала тебя шутом перед всей деревней. Зачем ты так сделал? Риски перевешивают пользу.» Она была пряма, как всегда.

«Я не говорил, потому что ты бы все равно начала спорить, да и решение мое было не легким. Я в него верю.»

Сарнаи всплеснула руками. «Не легкое. Пеи. После всего, что ты рассказал мне о мальчике? Я практически готова отравить его питье. Это было бы милосердно. Кабаны, они с рабами не очень то хорошо обходятся. Стая обжор, садистов и извращенцев. И что я вижу? Никогда мне не встречался столь израненный ребенок. Он смеется, плачет, прыгает. Из всего этого следует, что он почти безумен.»

«Мальчик силен, он исцелится.»

«Он склонен к срывам. Тебе следует знать. Ты помог ему забить беспомощного стражника до смерти.»

«Беспомощный, но далеко не невинный. Это была терапия для мальчика. Я бы все равно убил стражников.» Баатар заключил Сарнаи в объятия. «Вино уже разлито. Отпусти это, моя красавица. Возможно, это была моя ошибка.» На самом деле, все верно. Ему нужно было это высвободить.

Она покраснела и хлопнула его по груди. «Какая я тебе красавица. Мне 73. Я теперь старуха. Тебе следует взять еще одну жену. Молодую, которая сможет о тебе заботится. Ты должен позволить мне выбрать ее для тебя, пока я еще жива. И не думай, что твои сладкие речи заставят меня забыть о мальчишке. Он не уравновешен.»

Баатар крепко ее поцеловал. «Я никогда не возьму вторую жену. Кто сможет сравниться с тобой моя роза.»

«Мне нужен кто-то, кто сможет приглядывать здесь за всем, пока ты не дома. У нас большой дом, и много дел.» Она положила голову ему на грудь, и слушала, как бьется его сердце. Сильно. Энергично. Она бросила взгляд на свою руку, всю в морщинах. Когда они поженились, она знала, что так и будет. Но на опыте, все оказалось гораздо сложнее, чем она думала. Она обмякла в его объятиях. «Я хочу сказать, любимый. Я старая и хрупкая, а ты будешь молод и силен следующие три или четыре сотни лет. Я беспокоюсь за тебя. Ты так безнадежен. После моей смерти, ты останешься с разбитым сердцем и потеряешь рассудок, ты можешь попасть в руки какой нибудь бездумной женщины, с грудями, как дыня, только потому что она предложит тебе улыбку и доброе слово.»

Баатар улыбнулся. Упрямая женщина. «Тебе осталось еще много лет. Когда тебя не станет, горе мое не будет иметь сравнения. Я буду скорбить о тебе и проведу остаток жизни вспоминая наше совместное время. Но это будет еще не скоро. Ты моя жена, моя роза, и я достаточно часто оставляю тебя одну. Когда я здесь, у меня не будет кого-то, кто будет вмешиваться в наше время.»

Они стояли обнявшись еще какое-то время, пока Сарнаи не отстранилась, однако оставшись в его объятиях. «Я до сих пор не согласна по поводу него. Записи проверены, и все дети, рожденные примерно в его время на месте. Тайна его рождения легко разгадывается с этого места. Вопрос в том, как он стал рабом. Он таит опасность для деревни. Что если будет воздаяние? Что если он навредит кому-то из деревенских детей?»

«Не будет никакого возмездия, торговая кампания, против Капитана войск обороны Империи? Ха! Я бросаю им вызов придти за мной, я их с лица земли сотру.» Баатар оскалился, представив себе это кровопролитие. «Что насчет мальчика, меня беспокоит не то, как он здесь оказался, а то, что он теперь здесь с нами. Я его не прогоню. Не думаю, что он навредит кому либо. Он страдает, но у него добрая душа.»

«Ах ты не думаешь, ни черта ты не думаешь! Почему ты так уверен?»

«Его отношение»

«И все? Эх ты, упрямый, осломордый, человек с собачьей мордой. Вот поэтому ты на его стороне? Его отношение?»

«Ты не видела мальчишку, когда мы его нашли, моя роза. Прошло менее двух десяти-дневий, и он уже начал исцеляться. Я никого не могу назвать, кто в таких же обстоятельствах, достиг такого в такие же сроки.» Баатар гордился мальчиком. Прирожденный воин.

«…Насколько плох он был? Чтобы говорить о том, что он поправляется…»

Он вздохнул. Лучше ей сейчас узнать. Возможно Сарнаи сможет помочь ему. «Мальчик просыпался с криками первые несколько дней. Иногда он часами не реагировал ни на кого, иногда он кричал и причитал на каких-то иностранном языке.»

«Ха. Все это, и ты думаешь он поправится? Ты шлем свой потерял? Ты снова ловил своим черепом молоты? Может кузнеца позовем, чтоб он тебе еще разок по голове дал?»

«После первой ночи исцеления, Тадук был так опустошен, остальным пришлось смешать ему настойку, чтобы он смог заснуть. Он не мог понять, как кто-то мог настолько ужасно изувечить ребенка. Мальчик был одним сплошным синяком. Три сломанные кости, четырнадцать трещин. Чи просто горит в половине его тела. У него не доставало три ногтя на руках, на ногах пять, и было больше сломанных зубов, чем здоровых. Еще бы пять дней, и он бы умер от легочной гнили, захлебнувшись в собственной крови.» Баатар осекся, погрузившись в раздумья. Не стоило позволять стражникам столь легко умереть.

Сарнаи шлепнула мужа в грудь. «Твоя история не рождает уверенности.»

«Прошу прощения, любовь моя. Я запутался в мыслях. Даже со всеми этими ранами, мальчик прошел более 20 километров, чтобы достичь нашего лагеря. Он даже обхитрил Алсантсет, чтобы та его отпустила, чтобы удрать. В нем нет ничего кроме упорства.»

Сарнаи посмотрел на на мужа. Ее глаза расширились с приходом понимания. «он тебе нравится. Ты хочешь его усыновить.»

Баатар ухмыльнулся. «Я хотел. Но это будет нечестно, по отношению к тебе. Со мной, отсутствующим большую часть года, вся работа ляжет на тебя. Чарок и Алсантсет справятся. Девчонка была готова штурмовать рудники в одиночку, с голыми руками. Она бы так и сделала, не прикажи я, чтобы ее удерживали. И Чарок кажется его понимает. Мальчик хорошо на него реагирует.»

«А если он не поправится, что дальше, муж?» Она вновь обняла его. «Не стоило тебе за него ручаться.» Подумала она.

«Тогда я сам с ним разберусь. Но я не верю, что в этом будет нужда.» Баатар вздохнул. «Я надеюсь, что в этом не будет нужды.» Подумал он.

Двое продолжали стоять, наслаждаясь объятиями друг друга.

«Может нам поискать других детей для усыновления? Твои отцовские инстинкты кажется вернулись.» Спросила Сарнаи, надеясь на его согласие. Больше детей, помогут ему справляться.

«Любовь моя, если ты так хочешь, чтобы я себя, чем нибудь занял, я так сделаю. Но мое время, я бы лучше проводил его с тобой и только с тобой.» Он нежно заграбастал ее в свои руки. Она по девичьи рассмеялась, и положила голову ему на плечо. Он поцеловал ее в лоб. «Достаточно разговоров о мальчишке. Желаю услышать, как моя женушка справляется в мое отсутствие.»

Он увлек ее за собой, возвращаясь к их дому.

Божественный дикарь Глава 10

Глава 10.

Я получаю удар в живот и несусь наверх, уши наполнены возгласами и криками. Я рыча в раздражении, хватаю своих обидчиков, по одному в каждую руку, и угрожающе их встряхиваю. И каждого одариваю своим самым жутким взглядом.

«Что я говорил о таких побудках?»

«Не делать так!» Оба сказали одновременно.

«Вы смеете не подчиняться моим приказам? Я приговариваю обоих к… ПЫТКЕ ЩЕКОТКОЙ!»

Вскрики и смешки наполняют комнату. Немного погодя я прижимаю обоих чтобы обнять, я каждого чмокаю в щеку.

Эти двое пытаемых – Тали и Тэйт. Они – парочка близнецов полу-людей, девочка и мальчик, соответственно. Они полу-козлята, чуть старше двух лет, их усыновили Чарок и Алсантсет через несколько недель после фестиваля. Оказывается в деревне много сирот полу-людей бегающих по округе.

Причина по которой так много таких сирот кроется в том, как они рождаются на свет. Полу-человек это продукт одного родителя человека и второго - Наследного Зверя. Наследный Зверь, это существо, которое прожило достаточно много и стало достаточно умным, чтобы принять человеческий облик. Так что же, скотоложство? Не знаю. В достаточной степени человеком, я думаю.

Не смотря на то, что они «развились» до человеческого облика и разума, Наследные Звери имеют склонность следовать своим более простым ингстинктам. Когда Наследный Зверь на полу-человеческого ребенка, которому нужно, по крайней мере год, чтобы научиться ходить, после нескольких месяцев инстинкты говорят ему, что ребенок настолько слаб, что вряд ли выживет.Так что они оставляют ребенка, веря в то, что это милосердно по сравнению с жизнью калеки. Разумеется ребенок здоров, и может быть калекой только по сравнению с ребенком от двух родителей, Наследных Зверей.

Другая сторона монеты, когда полу-человек рождается у человеческой женщины. Обычно наследный Зверь папаня на долго не задерживается. Иногда ребенок убивается, или бросается просто потому что он другой. Не все такие понимающие и принимающие, как люди в нашей деревне. Рад, что они именно они меня нашли. Глаза янтарного цвета – странность, а большинство людей этого мира плохо относятся к странностям. Небольшие одолжения. Следовательно, детей сирот полу-людей в изобилии. Они везунчики.

Конечно, это обобщенная картина всей ситуации. Есть множество людей и Наследных Зверей, счастливо растящих своих детей рол-люди в любви и заботе. Такие семьи, к сожалению, исключение, подтверждающее правило. Почти все полу-люди были брошенными детьми, найденные жителями. Тадук и его дочь очевидно были исключением, прибыв в деревню вместе.

Я так же расспрашивал о том, могут ли полу-люди иметь детей, но они бездетны, даже если партнер такой же полу-человек. Наверное из-за генов, мне кажется. Как мулы. Или ослы? В любом случае, количество семей готов усыновить достаточно высоко, так что все вроде боле менее работает.

Прошло шесть месяцев со дня фестиваля. Я живу с Чароком, Алсантсет, Тали и Тэйтом. Мы стали невероятно близкой семьей. В добавок, технически они еще недостаточно взрослые чтобы быть моими родителями, даже для моего нового тела, но от них я получал только любовь. Оба уволились из Знамени, уступив свои места, чтобы растить семью. Они относятся ко мне, как к младшему брату, а отношусь к ним, как к старшим детям. Я так же ужасно привязался к близняшкам непоседам, хотя бы потому что они очень прелестные. У обоих мягчайшие волосы и по крошечной паре растущих рожек на лбу. Любят они носиться вокруг и проказничать, погрызть ногу, руку или что нибудь твердое. Это восхитительно.

Я выгоняю близнецов и умываюсь. Когда я вхожу в столовую, Чарок и Алсантсет уже приготовили завтрак для всех нас. Алсантсет улыбается с Тали на колене, Чарок сидит в такой же позе с Тэйтом. Я усаживаюсь и начинаю есть, острая рыба, рисовая каша и оладьи обжаренные в яйце, все свежее.

Когда мы оканчиваем завтрак, я мою посуду, Алсантсет выводит рускквина на прогулку, Чарок ведет детей играть. Когда все сделано, Алсантсет и я идем на тренировочное поле.

После увольнения из отряда, Чарок и Алсантсет нуждались в новой работе. Не смотря на то, что они скопили достаточно благ во время наемничества, на вечность этого бы не хватило. Чарок, естественно стал поваром в лучшем ресторане деревни, а Алсантсет занялась боевыми искусствами с детьми, так как прежний тренер вступил в Знамя. Чарок работает после обеда и ранним вечером, Алсантсет, только по утрам. Что касается меня, кроме обязательных занятий боевыми искусствами, я занимаюсь с Тадуком. Он тоже уволился из Знамени и живет на окраине деревни.

Он обучил меня чтению, письму и речи как следует. Оказалось, что я не такой говорливый, как мне казалось. Мои языковые навыки определенно без мухлежа. Это просто остаточные воспоминания от этого тела, унаследованные мной. Что вписывается в мой опыт реинкарнации. Одна звезда, рекомендовать не буду.

Проблема была в том, что когда я начинал говорить, сначала я думал предложение на английском, и затем говорил его, переводя слово за словом. Это приводило к грамматическим ошибкам и странному выбору слов в речи. Я даже назвал имя неверно. Я перешел от английского Рэин, к созвучному Рэйн. Уже не знаю, как это исправить, ну да ладно. Теперь я Рэйн. Технически. Идущий Рэйн (дождь – англ.) Ну да ладно. И так сойдет. К облегчению, мое имя отлично укладывается в их хипповскую манеру давать имена. Сейчас я гораздо лучше понимаю их язык. Все перестали говорить со мной, как с умственно отсталым.

«Как твои успехи в поисках Просветления?» Алсантсет все время меня спрашивает, всегда толкает меня к улучшениям. Хоть это и утомительно, я знаю, это потому что она беспокоится обо мне, и хочет помочь мне стать сильнее.

«Никаких успехов, Сестра. Я застрял.»

«Не стоит так беспокоится. Это может занимать годы. Само придет. Ты начал гораздо позже, чем остальные. Не торопись, маленький Рэйн. Ты слишком стараешься. Все придет со временем.»

Это уменьшительное имя. Мне оно не очень то нравится, но ее намерения самые лучшие. Не ее вина, что я взрослый мужик в теле ребенка. Даже думаю об этом, я чувствую отвращение. Мы прибываем на тренировочное поле и я помогаю расположиться. Все дети, достигшие 16 лет и младше приходят сюда учиться, каждый утро по 4 часа. Затем, после ланча, у них 4 часа занятий, которые они выбирают сами. Эффективный процесс, но не очень гибкий. От большинства детей ждут, что они последуют по стопам родителей, так что все заканчивается династическим разделением на классы. Есть ремесленники, фермеры, солдаты и политики. Никто вроде не возражает против такого порядка, были случаи, что некоторые так плохо справлялись с выбранным путем, что их передавали в другую профессию. Все вносят свой вклад, и нет бездомных или нуждающихся. Социализм, хэй! Самая популярная профессия, конечно солдат. Все мечтают о том, как стать сильным и сражаться.

Дети начинают собираться и делятся на две группы по возрасту. Их около двухста в общем, две трети из них – полу-люди. Я подхожу и встаю с группой младших детей. Без всякой помощи, они начинают рано учиться. Я на 6 лет отстаю от графика и не могу угнаться за детьми моего возраста. Я ни не возражаю. Мне комфортнее с детьми помладше. И чувствую себя неловко с людьми «моего возраста». Не вписываюсь я. Ну, они же дети, было бы странно если бы я вписывался.

Алсантсет хлопает в ладоши, и мы все начинаем демонстрировать Формы. Есть всего восемь форм, все названы в честь животных. Тигр, Олень, Волк, Богомол, Змея, иволга, Бык и Медведь. Каждая Форма состоит из серии движений, от 30 до 75 упражнений, от ударов руками и ногами, до растяжек и удержания равновесия. У движений смешные имена, как то «Тигр выслеживает дракона» или «Бык танцует в траве.». Движения, сделанные правильно, должны «закалить наши тела как оружие» и «быть основой, на которой строится боевое искусство».

Я был очень скептичен по началу. Думал, что это просто смешно. Это был набор медленных, хореографичных, интерпретативных танцевальных движений. Каким образом это научит меня драться? Затем я решил попробовать. Я не могу завершить ни одного движения не выдохнувшись. В смысле, я месяцы провел в тяжелом труде, но на пять минут первой формы меня не хватило. Это первая мистическая вещь, которую я испытал. Я думал, что формы это просто набор ерундовых взмахов руками, поднимания ног, размахивания руками. Ну конечно так можно натренировать мышечную выносливость, гибкость и равновесие, но эти движения отнимают сил больше, чем если бы я бежал изо всех сил, а не вертелся на месте. Я ничего в этом не понял, и никто мне ничего не объяснил.

Демонстрация Форм заключается не просто в повторении движений. Необходимо знать когда нужно вдыхать, насколько глубоко, куда поставить ногу, как наклонить голову, как поднять локти, как выдохнуть. И это еще не весь список. Начинается все очень неуклюже, нужно думать о каждом шаге, каждом вздохе, каждом повороте каждого сустава. Это так же умственно требовательно, как и физически, если не больше. Ты сбиваешься с дыхания, или силы покидают твои мышцы. Руки становятся, словно железные балки, либо ноги словно студень. Но постепенно, после недели тренировок и повторений, твое тело понимает, чего ты от него хочешь, и оно приспосабливается. Не все сразу, но постепенно. Дыхание становится естественным, мышцы расслабляются, приходит чувство равновесия, движения становятся привычными.

Когда это происходит, начинаешь чувствовать, будто можешь во сне делать формы. Можешь читать книгу во время упражнений. Движения становятся менее утомительными и более бодрящими, как будто ты черпаешь энергию из них. В какой то момент, ум проясняется и тогда все: ты, движение, и момент, все соединяется; будто ты смотришь на себя со стороны. Такое состояние называется Просветлением.

Состояние Просветления служит настройкой перед боем. В состоянии, ты можешь думать яснее, действовать и реагировать быстрее, что очень подходяще ддля боя или других ситуаций с высоким уровнем стресса. Почти как замедленное время.

Я прикоснулся к нему, кажется, совсем слегка, после пяти месяцев. Это было словно сон, парящее, легко, но в порядке. Комфортно, безопасно, тепло. Это было успокаивающе. Все было другим, будто я смотрел прежде через мутную пленку, и впервые увидел больше цветов, увидел четче и шире. Чувствовал, будто могу сосчитать песчинки в песочных часах, или волосы на моем затылке. Всего на мгновенье. Затем я это упустил, и все стало нормальным.

Когда я спросил Алсантсет об этом, она была в восторге. Никто тебе заранее ничего не говорит, потому что нет верного способа проверить, действительно ли кто-то достиг такого состояния. Знание о явлении, ведет к тому, что многие верят что достигли его, когда на самом деле, нет.

С тех пор, мне не удалось это повторить. Я беспокоюсь, что она расстроена. Наверное, я подвел ее надежды. Но она права, у большинства на это уходят годы. А я только начал. Быть способным сохранять Состояние Просветления один из шагов на пути познания боевых искусств. Я намереваюсь выбрать его.

Никогда уже меня не сделать рабом.

Для этого, я должен быть сильным.

Нужно сделать только первый шаг. Остальное придет само.

Я продолжаю демонстрировать Формы, медленно, одно движение за другим, наслаждаясь напряжением своих мышц, ища Просветления.

Божественный дикарь Глава 11

Глава 11.

На занятиях мы занимаемся не только демонстрацией Форм. Даже старшие ученики не столь выносливы, чтобы продолжать четыре часа. Младшая группа прекращает через пол часа. Я вытираю пот со лба и сажусь, чтобы обдумать новые открытия. «Тренирую тело, тренируй ум», саамы часто повторяемый совет Алсантсет.

Я скрещиваю ноги, выпрямляю спину, закрываю глаза и сжимаю ладони коленями. Я приступаю к дыхательному упражнению, которому меня научили. Медитация нелегко мне дается. Это не просто сидение замерев, что само по себе для меня не просто. «Бодрствовать внутри, без осознания всего остального, кроме самого осознания.» Дурацкие идиомы и банальности. К сожалению, умение медитировать требуется для становления силы. Состояние Просветления, это образ мысли созданный для битвы. Видеть больше, знать больше, действовать быстрее, быстрее реагировать. Состояние Равновесия, так они называют истинное состояние медитации, это первый шаг в культивировании Энергии Небес.

Я современный человек, или по крайней мере был им. Так что, когда они сказали мне, что дыхательные упражнения сделают меня способным разрубать булыжники пополам, благодаря космическим силам, я был в сомнениях. Пока не увидел, как миниатюрная двадцатилетняя девушка делает это. Собственными руками. Без понятия, как такое возможно, я спросил Тадука об истории культивации. Я думал, может есть что-то за этим процессом что-то стоит. Что-то, что кажется мистическим и таинственным для них, но что я смогу понять, благодаря воспоминаниям прошлой жизни.

История, или скорее теология, начинается с создания мира. Небесная Мать Всего дала рождение четырем стихиям: земле, огню, ветру и воде. Работая своместно, стихии создали мир. Огонь создал ядро, Земля сушу, Ветер воздух и Вода создала океаны. Счастлива от того, что создали ее дети, она наградила этот мир жизнью. Люди и звери; растения, чтобы кормить их; деревья, чтобы дать им кров; солнце, луна и звезды, чтобы дать свет; и благодаря ее учениям, все жили в гармонии.

Отец завидовал тому, что его жена сотворила и его ярость создала расу демонов. Воплощения гнева и ненависти, разрушения и ярости. Они отравили сердца зверей и людей, они стали известны как Оскверненные. Демоны побуждали их к войне и раздору по всему миру. Эти длилось бесчисленное количество лет, пока противостояние между Оскверненными и теми, кто остался верен учениям Матери, не достигло мертвой точки.

Изначально, Мать страдали в молчании, наблюдая за борьбой своих созданий. Это было справедливо, пока Отец лично не вмешивался. У нее были свои создания, у него свои. Это был предел их вовлеченности. Тем не менее, дав демонам физическую оболочку, Отец получил преимущество. Так как одна сторона получила энергетические тела, для равновесия, Мать дала нашим физическим формам способность принимать энергию. Культивируя Энергию Небес, мы можем приобрести их мощь и стать сильнее. Величайшие из людей и зверей могли сравняться в силе с сильнейшими демонами. Благодаря новой силе, мы снова смогли установить равновесие в борьбе с Оскверненными. С тех пор так оно и продолжается.

Когда я спросил Тадука, насколько эта история правдива, он рассмеялся и назвал меня скептиком. Он сказал, что самое важное, что демоны существуют и хотят все уничтожить. Я думал, что Отряд Железного Знамени был нанят для разрешения конфликтов между странами, но их нет. А страны есть. На нашем Континенте Лазурного Моря любая земля не застолбленная Наследными Зверьми принадлежит Империи Лазурного Моря. Тадук не мог сказать, что появилось раньше, Континент или Империя. Но сказал, что Империя ответственна за создание всеобщей письменности, чтобы граждане смогли общаться. Большинство говорят и пишут не ней, и деревни, как наша, с собственным языком – редкость.

Империя защищает людей, но континент огромен, и они делают все, что могут. Поэтому они нанимают группы, такие как Наемнический Отряд Железного Знамени, как часть своей «свободной» обороны. Они помогают в патрулировании более опасных мест, обычно по полгода, их обязанность защищать граждан от демонов и вражеских солдат, в награду за небольшую независимость и привилегии, включая денежное вознаграждение, пониженные налоги и гарантированную свободу от рабства для своих людей.

Не все расположены к культивации. Сильные защищают слабых. Слабые служат сильным. Это основной закон, которому все и вся подчиняется на континенте. Вот поэтому к рабам так мало милости. Они слабы и должны служить. Рабство гарантирует служение. Стражники в рудниках не нарушили никаких законов Империи, пока не начали убивать рабов. Даже рабы заслуживают жизни. Больше горючего для военной машины.

Все это не очень помогало моей культивации. Я был на таком же уровне, как и все остальные. Даже ниже, так как начал позже. Мне нужно стараться больше. Нужно сконцентрироваться на медитации. Я могу разобраться. Вдох. Выдох.

Успокой свой ум.

Ни на чем не заостряй внимания.

Я ухожу в себя и открываюсь Энергии Небес.

Ничего не ищи, найди все.

Не осознавай ничего, кроме самого осознания.

Я осознаю свое осознание.

Я еще осознаю, что мне надо в туалет.

Черт бы побрал всю эту хипповскую фигню. Каким образом, дыхание по Ламазу сделает меня сильнее?

Где магия?

Настоящая магия.

Взмахивание руками, произнесение заклинаний, рисование кругов, метание огня, призвание драконов, где? Вот чего я хочу. Что нибудь с понятными правилами, систему. Никаких печенек с предсказаниями, тайн, мистики, нет никакой ложки, торт это обман, никакого этого шарлатанства.

Я открываю глаза. Я слишком разочарован для этого. Собой, своим мозгом, своими неудачами. Я оглядываюсь на шести, семи летних детей, сидящих в полной неподвижности. Меня дети превосходят. Я обнимаю колени и ложу на них голову. Ну почему я не могу этого сделать?

Для младших классов медитация длится час. Затем время свободных тренировок. Обычно, старшие ученики спаррингуются и выполняют групповые упражнения. Ребятня обычно играет. Что хорошо. Детям нужно забавляться. Они бегают и играют, и занимаются своими детскими делами. Я использую это время, чтобы повторить Формы. По крайней мере в этом я преуспел, есть прогресс.

После свободных занятий, практика с оружием. Лук, копье, щит и короткий меч. Если ты не рожден или усыновлен солдатской семьей, это все чему тебя учат. Стандартное снаряжение, если хотите. Лук сделан из рога, жил и дерева. Прекрасный образец ремесла. Лук компактный, для использования верхом на лошади или русеквине. Тренировочные луки легко натягиваются, но большие луки могут выстрелить стрелой на пол километра. Некоторые луки, сделанные мастерами, использующих лучшие материалы могут стрелять на расстояния до двух километров, что просто невероятно. Я уверен что на такое расстояние снайперские винтовки стреляют. Что касается меня, из тренировочного лука, я едва поражаю цель в 15 метрах.

Здесь тоже нужно много времени, чтобы научиться. Немного унизительно, когда дети тебя все время превосходят, но я привыкаю к этому. Обращаться с копьем и коротким мечом гораздо проще. Коли, руби, парируй. Защищайся щитом. Вот и все. Они не учат всеохватывающему курсу ближнего боя. Тут царит лук. Поскольку ближний бой неизбежен, лучше предоставить это профессионалам. Селянина с луком проще тренировать. Все что нужно, это несколько часов практики в день, пожизненно. Полноценный боец рукопашник требует гораздо больших вложений времени и денег, чего у большинства жителей нет. Всем нужно есть, а еда не дармовая. И по волшебству не появляется.

Так что я полностью проваливаюсь в стрельбе, смотря как стрелы летят мимо цели.

Не могу я так свое время тратить. Я уже год в этом мире. Если завтра меня погонят из деревни на рассвете, я бы не стал ставить на то, что выживу после заката. Мне еще предстоит научиться чему нибудь полезному, кроме языка.

Рим не за день строился. Я должен быть терпелив. Нужно продолжать практиковаться.

После этого, я отправлюсь к Тадуку. Он накормит меня ланчем, не таким хорошим, как у Чарока, но после коричневой жижи в рудниках, жаловаться не приходится. Затем урок история и травоведения, просто зубрежка фактов. Иногда, мы гуляем у гор, собирая травы, которые он будет использовать для приготовления тоников, настоек, кремов и прочих препаратов. Ничему этому он еще меня не учил. Сперва запоминание. Магическое исцеление, которое он мне показал, было применением небесной энергии, так что этому я пока тоже научиться не могу. Перед мной длинная дорога, и пока что я не сделал ни единого шага.

Я заряжаю очередную стрелу, целюсь и выпускаю ее.

Ну хоть эта в цель попала.

Божественный дикарь Глава 12

Глава 12.

«Перечисли особые приметы лозы шриет, и свойства ее компонентов.»

«Шиловидные литься с пурпурными пятнами, часто находится на деревьях Тилиа Аутур. Источает едкий, коричнево-пурпурный сок из среза. Плоды похожи на тыкву. Из листьев получают ароматный чай, подходящий для очистки носовых проходов и бронхов. Сок можно использовать в виде мази при сыпях и ожогах, Стебель отпугнет многие виды насекомых и грызунов. Плоды горькие, съедобные, обычно их отваривают.»

«Порекомендуй порядок действий при боли в нижней части спины. Использый растения, которые не найти по близости от нашей деревни.»

Мысленно ругаюсь на него, отгоняя комаров и напрягаю мозг в поисках ответа. Тадук знает, что сегодня, пока мы карабкаемся по горам, у него внимательная аудитория. Я не один в своих страданиях. Его дочь, Мей Лин, тоже с нами. Она на год младше меня, крохотное, с большими глазами, загорелое, дитя гор. У нее пара вислых кроличьих ушей, которые ей приходится убирать от лица и широкая жемчужная улыбка. Обоих нас назначили добровольцами для добывания трав с тадуком. Очевидно, он нашел плато с огромным количеством полезных растений, и ему понадобится больше рук, чтобы все это отнести обратно. Чтобы не терять время, он пытает нас о травоведении и истории. Хорошая практика моей Всеобщей речи. По какой-то причине, Тадук, не часто говорит на Языке, как считается.

Поход до плато занимает два часа. Два часа по летней жаре, каждый из нас несет короткий лук, колчан, охотничий нож, набор инструментов для сбора растений и большой деревянный ящик для сбора, висящий на плечах. Я хотел взять сумки, но мое предложение было прервано получасовой лекцией о правильном сборе и хранении растений. Тадук несет два ящика, так что Мей Лин идет на легке. Воистину, любящий отец.

К тому времени, как мы прибываем к месту назначения, Мэй Лин и я опустошены, физически и ментально. Мы садимся в траву, чтобы дать отдохнуть ногам.

«Рэйн! Ну как на ноги. Вредитель грызет Идамаре! Застрели его.»

Я вскакиваю на ноги, высвобождаясь из лямок и беру лук. Я все еще ужасный стрелок, но ты не пререкаешься с Тадуком, когда дело доходит до его драгоценных трав.

Я смотрю на вредителя, о котором кричит Тадук, и останавливаюсь. Я бросаю взгляд на Тадука в неуверенности, как продолжать. «Вы… хотите, чтобы я убил это?»

«ДА! Не видишь, что он выкапывает корни? Идамаре не восстановится, если корни повреждены» Тадук неистовствовал.

Я снова смотрю на вредителя, которого Тадук хочет умертвить. «Но… эээ… учитель…»

Это кролик. С пушистым хвостом, торчащими ушами и торчащим носиком. Большой, килограмм на 20, с рогами. Кролик. Теперь, для меня не проблема убить кролика, не смотря на то, что он очень милый. Это озверевшие маленькие поганцы, а рога их остры. Они кстати очень вкусны с правильными специями и не сильно зажаренными. Просто… убить его прямо на глазах моего учителя и его дочери, у которых есть кроличьи уши, кажется… неправильным.

Стрела вонзается в кролика. Прямо в шею. Я оборачиваюсь и вижу лук в руках Мей Лин. Она ухмыляется в ожидании похвалы.

«Лин-лин, ты такая талантливая и красивая! Теперь, ты знаешь правила. Ты его подстрелила, ты его освежуешь и разделаешь. Мы его на ланч приготовим.» Тадук поглаживает ее по голове и обращается ко мне. «Почему ты колебался мальчик? Тебе ведь приходилось охотится на других животных, я уверен.»

«Я просто… Это будет неловко, поскольку это кролик, а вы эээ…» Ой-ей. Он выглядит рассерженным. Сейчас начнется.

«Ты думал что Я. Великолепный. Родственник с этим… заразным, меховым мешком?»

Он наклоняется ко мне, тыча своими ушами мне в лицо и показывая на них пальцем. «Смотри сюда. Мех темный, шелковистый, густой. Текстура мягкая, теплая, манящая. Сами уши прямые, сильные, мужественные. Как ты мог поверить, что мои прелестные уши могли достаться мне от этой зверюги.»

Он выпрямляется после того, как я выполнил его требования потрогать их, и убедиться, что они мягкие и шелковистые. Еще я сказал, что это была бы честь иметь перчатки отделанные его мехом, чтобы я мог чувствовать эту мягкость все время. Кажется он удовлетворен этим, хотя я не этого ожидал. Надеюсь он не серьезно воспринял мою шутку. Он подводит меня к Мей Лин, которая усердно разделывает кролика своим ножом. Он указывает на эту кровавую сцену.

«Мой глупый ученик, навостри уши и запомни мои слова. Это существо – двурогий кролик. Посмотри на него. Это бесполезное глупое животное, предназначение которого – быть съеденным. Мы стояли и спорили, а оно продолжало рыться в поисках пищи, без всякого чувства самосохранения.» Он кривит лицо. «Эти грызуну – враг травоведа. Их единственное примечательное качество, это их нос, который они используют для поисков редких и драгоценных трав, растений которые преуспели в культивации Энергии Небес. Затем… ОН ИХ ЕСТ! Редкое и ценное растение, одно на десять тысяч! Съедено этой переросшей тратой меха!»

Слюна Тадука разлетается во все стороны. Хорошо, что его взгляд направлен на мертвого кролика. Покойся с миром маленький кролик. Теперь он тебя не обидит.

«Их даже приручить нельзя, для поисков трав. Будучи пойманными, маленькие глупцы будут пытаться проложить себе дорогу из клетки своей головой, пока не разобьет себе голову или не сломает спину. Даже если одно из этих недоразумений проживет тысячу тысяч лет, оно все равно не сможет принять человеческий вид. Ошибочно, для тебя, думать, что я один из них… Чтож я проявлю великодушие, но я требую извинений! На колени.»

Я становлюсь на колени и склоняю голову перед учителем, лбом касаясь земли. Кажется я нарушил какое-то табу. «Я извиняюсь за величайшую ошибку ученика. Я прошу о снисхождении и прощении, учитель, и прошу, чтобы вы продолжили обучать меня знанию вашего славного великолепия.» Я наполовину серьезен. Он на самом деле мог прекратить мое обучение из-за этого. Никогда не видел его столь сердитым. Мей Лин начинает хихикать.

Тадук фыркает. Поднимает меня за плечи, и отряхивает с меня грязь. «Нет нужды так далеко заходить, мальчик мой. Простая ошибка. Все прощено. Вода уже под мостом. Не стоит так сильно реагировать. Просто запомни, твой учитель, он происходит от самого известного существа, от Зайца Преследователя Облаков.» Я мог слышать, как он говорит заглавными буквами. Его глаза почти сияют. «Прекрасное, блестящее, атласное животное, с рождения способное использовать Энергию Небес. Они скачут через небеса, бесстрашные, охотящиеся на любое создание, зверя или птицу, достаточно неудачливое, что попались им на глаза. Их скорость такова, что ни одно существо под этими небесами не может сбежать.»

Я внутренне содрагаюсь. Мой учитель заячий супрематист. Тадук продолжает исторгать достоинства небесного зайца гоняющегося за облаками, клевеща на другие виды кроликов. Я подмечаю все это. Молюсь Всеобщей Матери, что про это он меня пытать не будет. До меня доходит, что у Мей Лин такие же уши, черные, с густым мехом. Они могут быть кровными родственниками. Брат с сестрой наверное, если у них общий родитель Наследный Зверь. Чтож, мило если это правда. Какова вероятность этого, думаю я.

Мей Лин, в самой худшей манере, какую я видел, кричит: «Папочка, я порезала палец.» Зачем она притворяется раненной?

Тадук остановился посередине своей тирады при этих звуках. Слова еще не успели покинуть ее уст, как он уже был рядом. Он жестом показал мне подойти взглянуть.

«Маленький порез, моя маленькая Лин-Лин, не стоит дрожать. Иди, покажи Рэйну какая ты смелая. Мальчик, я собираюсь показать, как исцелять. Ты не можешь управлять небесной энергией пока что, но лучше начать постигать основы пораньше.» Тадук помещает свою ладонь над пальцем, скрывая его от глаз. Он беззвучно бормочет и неподвижно стоит несколько секунд. «Вот. Ты видел, мальчик? Какие мысли? Вопросы?»

Мей Лин улыбается еще раз, глядя на меня, как будто ей есть чем гордится.

«Это было удивительно, учитель.» Я делаю комплимент с самым невыразительным лицом.

«Да, действительно. Чтобы исцелять небесной энергией нужно быть на вершине мастерства. Позволь, я тебе объясню.»

«Я начинаю подозревать, что это была уловка, чтобы дать мне еще одну лекцию.»

Он меня проигнорировал, как будто я ни слова не сказал. Это у него хорошо получалось. «Небесная энергия повсюду вокруг нас. Она невидима, не осязаема, неисчерпаема. Она происходит из разных природных источников, вырывается из Небесных жил в земле, или изрыгается вечно горящими небесными пожарами. Она может разносится Небесными ветрами, или застывать в небесных водах. Она появляется в нашем мире, наполняет его, постоянный источник силы с Небес!»

Он поглаживает мою руку. «тебе еще предстоит Состояния равновесия. Но я знаю ,постепенно ты его достигнешь. Я так же осведомлен, что ты скептик. Это в твоей природе – сомневаться. Ты предпочитаешь проверять все, что я говорю, не так ли? Ты не обязан разделять мои чувства, недостаток доверия к твоему учителю вызовет всего несколько бессонных ночей, наполненных слезами. Я требую только доверия своей прекрасной маленькой дочери.»

«Я тебе доверяю, Папочка!»

«И Папочка тебя любит за это, моя драгоценная Лин-Лин. Так на чем я остановился? Ах да. Когда ты достигнешь Состояния Равновесия, ты начнешь насыщаться небесной Энергией. Она напитает твое тело, сделает тебя сильнее, быстрее, умнее и здоровее. Позволит тебе видеть дальше, дольше задерживать дыхание, и бежать быстрее, чем это возможно для человека. Но это, мой мальчик, самое основное использование Небесной Энергии.»

Он тыкает меня в грудь во время своей речи. «Впитывая Небесную Энергию и присваивая ее, ты ее изменяешь. Ты отмечаешь ее своей сутью, и она становится Вечной Энергией, или Чи. Как только она стала твоей, ты можешь ее использовать бесчисленными способами. Ты можешь использовать свою Чи для нападения или защиты, усилять свое оружие, проявлять невероятные способности ловкости и силы. С практикой ты научишься исцелять свои раны, не только порезы и ушибы, но даже потерянные конечности и органы. Ты даже сможешь подражать самым величественным существам и бежать по небу будто Заяц Гоняющийся за Облаками.»

Моей челюсти уже ниже не отвиснуть. Я думал, это только позволит мне бить сильнее. «Что насчет управления стихиями? Призывание ветра и дождя, метания огнем и молниями?»

Тадук посмотрел на меня с проказливой улыбкой. «Возможно, но чрезвычайно сложно. Сложнее чем исцелять других, а я уже упоминал, как это трудно.» Тадук пренебрежительно помахал рукой. «Довльно об этом, мой мальчик. Твой разум открыт. Поразмышляй над этим. И приготовь кролика. Чему-то ты должен был у Чарока научится. У нас есть дело, у меня и маленькой Лин-Лин.» он уходит, беря Мей Лин с собой, чтобы добыть необходимое ему.

Я начинаю готовить, голова кругом от информации, которую Тадук на меня вывалил. Я обдумываю, все что он сказал на эту тему. Не могу дождаться возвращения домой, чтобы попрактиковаться. Я практиковался в Формах только в свободное время. Казалось, так для меня лучше. Но теперь, с новыми знаниями, я не могу дождаться возвращения домой, чтобы медитировать. Видения о полетах в небе, извергая огонь и серу на моих врагов, проносятся перед глазами.

Буду магом качком.

Божественный дикарь Глава 13

Глава 13.

Чарок прошел через ворота дома, который он делил со своей прекрасной женой, возвращаясь раньше со своей смены в ресторане, оставляя другим позаботится о вечерних часах. К этому времени, его помощники выучили достаточно его хитростей, чтобы их еда была на равне с его блюдами. Это сулило только больше времени для него и его семьи.

Его двое прекрасных детей выбежали из столовой, обрадованные видом отца.

«Привет мои драгоценные малыши.» Он присел и развел руки для них. Это было чистым блаженством.

«Папа! Еды. Пожалуйста.»

«Конфет! Пожалуйста.»

Он захохотал. Они так жестоки, даже привета нет. Он дал каждому по сладкой булочке с красными бобами и взял детей на руки, смотря как они жадно едят, размазывая крем из красных бобов по всему рту. «Я ращу парочку обжор.» Он старался говорить с ними на Всеобщем, иногда, Рэйн говорил, что будет легче, если они рано начнут учиться. Это мальчик был источником странных знаний и практик, но повредить не должно.

«Добро пожаловать домой, любимый.» Алсантсет приветствовала его, когда он клал оставшиеся булочки на стол. Такая же прекрасная, как и в тот день, когда он встретил ее; он поцеловал ее, наслаждаясь ее ароматом. Крепким, страстным поцелуям придется подождать, пока они не окажутся одни. Он огляделся в поисках недостающего члена семьи.

«Его нет дома. Снова. На обед не приходил. Не смей ему ничего предлагать, когда он вернется.»

Чарок улыбнулся. Если он посмеет ничего не приготовить для мальчика, ночевать будет в загоне с квинами. «Не будь столь строга с ним, мой цветок. Он мальчик, он делает то, что мальчики хотят делать. Возможно он за девчонками гоняется или играет. Я выйду, поищу его.» Он знал, где был Рэйн, в том же месте, как и всегда, когда он был не дома.

Алсантсет сверкнула на него, как будто говоря «Как смеешь ты занимать его сторону?» «Я знаю где он. Он никогда далеко не уходит. Он в роще, в конце улицы. Практикует свои Формы.»

«Так мальчик практикуется. Почему это тебя расстраивает? Разве ты не его учитель?» Временами, его прекрасная жена становилось полной загадкой, но он решил для себя, что это часть ее обаяния.

Алсантсет вгрызлась в булку, как будто это ее обидело. «Не ыбло бы счастливее меня, если бы он играл. Он не заводит друзей. Вместо этого, он уединяется у дома и тренируется. Он себя изнуряет. Он не способен достичь Состояния Просветления или Равновесия, но это естественно для того, кто только начал. Каждый раз, когда у него что нибудь не получается, он винит себя за слабость.» Она взяла Тэйта на руки, утерла ему рот и прижала его. «Хотя бы этот меня слушается. Я говорила Рэйну об этом раньше, снова и снова. Он меня не слушает. И это ему во вред.»

Чарок вздохнул. Он повернулся к Тали и спросил: «Хочешь пойти искать дядю Рэйна с папой?» Она кивнула, пока он вытирал ей рот, ее косички разлетелись по сторонам.

До рощи было не далеко. Было правдой, что Рэйн не уходил далеко в одиночку. Это может измениться, если у него будут друзья. Чарок никогда не видел никого, кому так не удавалось заводить друзей. Хотя, он и таких, как Рэйн, раньше не встречал. Когда он был уже близок, Чарок начал напевать дурацкую песенку, чтобы не застать Рэйна врасплох. Ему стало гораздо лучше за последние шесть месяцев, но на сюрпризы он плохо реагировал, что некоторые дети постигли на своем опыте, к их сожалению. Тали ему подпевала. «Милое дитя. Никогда не жалуется на мое пение. Слуха у нее нет, как у меня.»

Рэйн сидел на полу, и приветствовал его улыбкой. «Привет брат. Я прошу прощения, не заметил как прошло время.»

Он не практиковал Формы? Мальчик медитировал? Это что-то новое. «ты расстроил свою сестру. Поцелуй маленькую Тали на прощание, перед тем, как Алсантсет отругает тебя до дрожащей кучки тофу.» Рэйн может и не очень общительный, но его любовь к близнецам была очевидной, как и их к нему. Он передал брыкающееся дитя Рэйну. Любящий дядюшка, Рэйн был так нежен с ними, такое редко увидишь. Еще одна из его странностей. Большинство его ровесников негодовали бы, дай им ответственность за младших детей. Рэйн в этом преуспевал.

«Пошли, давай возвращаться. Я что нибудь приготовлю поесть. Тебе еще не хватает мяса на костях. Я чувствую себя ужасным поваром из-за этого. Это не делает мне чести, когда я иду с таким хиляком.» не смотря на то, что Рэйн поправился, он все еще был худ. Воспоминания о рудниках все еще висели на его плечах. Он все еще ходил сгорбившись, с опущенной головой, редко глядя в глаза другим. Он всегда быстро съедал свои порции, никогда не садился близко, если не заставлять. И если только это не были Тэйт и Тали.

Но ему становилось лучше. И большой заслуга в этом принадлежала близнецам. Они беспокоились, что дети будут его беспокоить, что он будет чувствовать себя изолированным от них. Напротив, Рэйн немедленно привязался к близнецам в приюте. Он помогал с кормлением, играл с ними, даже со стиркой. Чарок испытывал чувство вину, за поощрение такого поведения, особенно за стирку. Растить детей оказалось сложной задачей, у него не было представления, как остальные семьи справляются без кого нибудь, как Рэйн.

Когда они вернулись домой, Рэйн извинился перед Алсантсет, и улыбался слушая ее ругань, играя с близнецами в саду. Чарок отправился на кухню. Он решил приготовить обжаренный рис с запеченным кроликом. Настроившись на это, он приступил к варке и жарке.

«Я в растерянности, любимый. Он меня не слушается.» Алсантсет вошла и уселась на стул с поверженным видом. «Он кивает и улыбается, говорит что он выдержит. Он имеет наглость заявлять, что если он себе навредит, Тадук его вылечит. Я ему по ушам настучу.» Она согнулась на стуле, прижав подбородок к рукам. «Я только хочу, чтобы он бы ребенком, но он и думать ни о чем не хочет, кроме тренировок.»

«Это не так, любовь моя. Иногда он и другом думает. Я ловил его на том, что он пялится на женщин в банях. Он довольно очевиден в этом. Боюсь его глаза выскочат однажды.»

Алсантсет глубоко вздохнула. «Без толку. А если и от тебя толку нет?»

«Значит я препятствую. Прошу, прости, жена. Больше не буду препятствовать.» Чарок продолжал готовку в молчании, с улыбкой на лице. Его жена сидела на стуле с нахмуренными бровями.

«… На кого он пялится? Может нам стоит встретиться с ее родителями? Он немного молод, но небольшая договоренность на будущее не исключена, не так ли?»

Чарок взглянул на жену и прыснул со смеху. «Я больше чем уверен, Циерна мужа не оставит ради Рэйна.»

«швея? Да она старше меня. Почему он на нее пялится? Кто-то его возраста ему не интересен?»

Чарок спохватился прежде чем отпустить комментарий по поводу Циерны… ее прелестей. Добра от такого разговора не жди. Он продолжил готовить. Когда он закончил, Алсантсет все еще была там, тихая и беспокойная. Он подошел и привлек ее в свои объятия. «Любовь моя, я знаю, ты беспокоишься за него. Но позволь предложить тебе что-то, что тебе может не понравится: отпусти его на расстояние.»

«Чарок!» Она оттолкнула его, испуганная тем, что он предложил.

Тут же он замахал руками, пытаясь ее успокоить. «Я предлагаю только небольшое, эмоциональное, расстояние, не прекращение привязанности, или изгнание из дома.» Он подождал пока она немного смягчится, прежде чем продолжать. «Дай мальчику пространство. Твои беспокойства от того, что он очень трудолюбивый. Он не ужасен. Он поставил себе цель, идти по пути Воина. Я верю, он преуспеет. У него есть стремление, ум, и стремление к этому. И даже если у него не получится, мы будем с ним.» Он вложил миску обжаренного риса и пару палочек в ее руки. «Он потерял свою детскую беззаботность. Мы не можем просить его, изображать ребенка. Мы только можем быть рядом, быть готовыми помочь ему подняться, если он упадет, быть готовыми поддержать его успех.»

Алсантсет с грустью посмотрела на возлюбленного. Он был прав. Хотя она этого не хотела. Она хотела дать Рэйну возможность побыть ребенком. Но она не могла. «Я просто хочу, чтобы он был счастлив.»

«Это достаточно просто, любимая. Пригласи своих самых хорошеньких подружек в бани и пошли туда Рэйна.»

Она рассмеялась до слез. Перед тем как отнести еду Рэйну, она поцеловала мужа.

Божественный дикарь Глава 14

Глава 14.

Баатар всегда полчучал удовольствие от возвращения домой. Знакомый пейзаж, звуки и запахи освежали и успокаивали. Но после нескольких месяцев спокойствия в нем просыпался зверь, жажда охоты поднималась в его крови. Пока что, зверь был спокоен и насыщен. Фестиваль был беспорядочен и шумен, не то, что ему приносило удовольствие. Но солдатам и селянам он был необходим. Не многие были похожи на него, с его жаждой охоты. Они шли за ним, потому что это было нужно. Они защищали свои земли. Но охота их утомляла. Им нужно было расслабиться, отпраздновать, смеется и радоваться, а иногда, поплакать и поскорбить.

Второй год подряд обошлось без потерь. Эта был счастливый случай, ненарушенный утерями. Это вызывало беспокойство. Отсутствие потерь означало недостаток сражений. Большую часть времени в провинции царил мир. Несколько небольших вторжений, проверок обороны, но истинных нашествий не было, даже не одной стычки. Ни татак демонов, ни организованных бандитов. Всего несколько Оскверненных людей и зверей, одиночек или небольших групп, несвязанных ни с какой основной стороной конфликта. Враг затаился на прошедшие два года. Это глубоко в нем засело, беспокойство о том, что была какая-то причина такого затишья, которую он не видел. Баатар встряхнул головой. Он уже послал свой доклад, описывающий его опасений. Это было делом не его ума, определять, есть ли повод для беспокойств. Он остановился перед местом своего назначения.

Баатар решил немного постоять у ворот. Мальчик провел уже год в деревне. Все, с кем он говорил, придерживались одного мнения. Все были согласны, мальчик почти исцелился. У него прекратились кошмары. Он больше не прятался в темных местах. После того, как детей предупредили, что не надо его пугать, особенно из озорства, инцидентов не повторялось. Мальчик улыбался и смеялся, был вежлив, умен, и посвятил себя тренировкам в боевых искусствах. Он блистал на уроках травоведения. Сарнаи отмечала его трудолюбие; Алсантсет – его талант; Чарок – ум. Тадук даже метил его в женихи одной из своих драгоценных дочерей. Баатар убедил его в обратном на некоторое время, но Тадук был чрезмерно самоуверен. Он бы не удивился, если бы в следующем году, он снова попытается снова устроить свадьбу Рэйна и Мей Лин.

Никто о нем плохо не отзывался. Самое худшее, что они могли сказать, так это, что временами он был равнодушен и отдален. Была только одна проблема. Он говорил с опекунами мальчика, с его учителем, начальником. Когда он собирался поговорить с друзьями мальчика, его ожидала тишина. У мальчика не было друзей. Он практически ни с кем не общался за пределами семьи, если этого не требовалось. Проблема, но которую легко поправить.

Он был встречен криками радости, входя в ворота. Близнецы, Тали и Тэйт бежали к нему, позабыв об игрушках.

«Деда!»

Он присел, чтобы обнять их, рыча от удовольствия. Двое невинных, пухленьких, розово щеких малышей. Они виделись на фестивале, три дня назад, но для детей три дня длятся вечность.

«Привет папа, ты рано. Голоден? У нас полно еды.»

Баатар стоял с близнецами на плечах, держащихся за его волчьи уши. Он с изумлением посмотрел на дочь.

Алсантсет была одета в свободную рубаху и штаны, слишком большого размера для нее. Ее волосы были распущены и наполовину расчесаны. Она поймала его взгляд и сверкнула в ответ. «Как я уже и сказала, ты слишком рано.» Баатар рассмеялся над ее попытками поправить свой вид.

«Нет нет, моя девочка, я просто наслаждаюсь звуком, когда ты зовешь меня папой. Ты продолжала называть меня Капитан, когда я уходил весной.»

«Это ты настаивал на этом. «В моем отряде не будет солдата, который не будет обращаться ко мне, Капитан.»» Алсантсет стояла смирно, с руками за спиной, с гримасой на лице, передразнивая отца. «Нужно было время, чтобы привыкнуть.» она ухмыльнулась ему. «Последи за моими драгоценными детками. Мне нужно навести красоту.»

Баатар играл с близнецами, высоко их подкидывая и ловя. Их счастливые вскрикивания были наслаждением для ушей. Мальчик подошел и вежливо поздоровался, неся корм в загон для русеквинов. Баатар изучал мальчика, пока тот шел.

Он все еще ходил опустив голову. В росте тоже не прибавил. Мяса на костях добавилось, однако. Трудно оставаться худым с кормежкой Чарока. Широкие плечи, сходились на узкой талии. Шрамы исчезли, без сомнения, работа Тадука. Короткие ноги. Крепкий. Никакой красоты утонченности в его шагах, тяжелые и целеустремленные. Поправить его застенчивую личность и из мальчика выйдет настоящий шабер. Баатар улыбался при этих мыслях. Как и он сам. То, как Сарнаи и Алсантсет бились, было яростно и быстро, перед тем как скоро стихнуть. Танец, вперед и назад, влево и вправо. Уклоняясь от врага, пока не могли нанести решительный удар. Слишком фривольно и сложно. Сближайся и наноси как можно больший урон в кратчайшее время, сокращая ответный урон. Рви плоть и ломай кости, без полумер. Его решение было принято.

Баатар завтракал в доме дочери, мирно беседуя, иногда задавая вопросы, иногда рассказывая истории. Мальчик был тих и сдержан, но внимателен. Он был так добр с близнецами, как будто становился другим с ними. Он слишком быстро закончил трапезу, и спокойная атмосфера начала сходить на нет. Он разделил лучшую часть завтрака с близнецами, скармливая им маленькие кусочки. Это было правдой. Мальчику стал гораздо лучше, и всего за год.

Мальчик, конечно же, не до конца исцелился. Кое-что ему конечно удавалось скрывать, но страх, гнев и ненависть которые появились из-за нахождения в рудниках, были все еще с ним. В Этом ничего страшного нет. В нем был огонь, которого не доставало Чароку, и даже в девчонке его не было столько.

«Чарок, восхитительный завтрак, как и всегда. Девочка, сегодня он не придет к тебе на занятия. Парень, идем со мной.» Как только завтрак закончился, Баатар встал и пошел к двери. Ему не терпелось приступить к обучению парня. Придать ему форму, выковать из него оружие, чтобы спускать его на врагов и носить для защиты их дома.

«Ступай умойся и переоденься, маленький Рэйн. Я не позволю отцу пачкать твою хорошую одежду. Не беспокойся, он подождет. Ступай, ступай.» Алсантсет поспешила вслед за отцом, он смотрел на нее с недоумением.

«Что ты собрался делать, отец?» Она стояла выпрямившись, уставившись в его шлаза, бросая ему вызов.

Баатар улыбнулся своей сердитой дочери. Такая гневная, прямо как Сарнаи. «Ты сказала, что он уже достиг Состояния Просветления однажды, и что ему еще предстоит постигнуть Состояние равновесия. Я собираюсь научить его этому.»

«Тебе кажется, что мое учение не верно? У него хорошие успехи. Он может демонстрировать Формы почти что с совершенством, спустя всего год практики. Это всего лишь вопрос времени, когда он достигнет Равновесия.»

Он совсем забыл, как она горда. Совсем как ее мать. «Я не хотел тебя обидеть, девочка. Он меня заинтересовал. Позволь я буду учить его, пока я здесь. Я стар, но тем не менее мудрее, чем ты. Возможно я помогу ему там, где ты сможешь.» Возможно это не поможет. Она слишком нежна с ним, и изнежила его. Лучше об этом вслух не говорить.

Алсантсет стояла с горящими глазами, сжатыми губами и скрещенными на груди руками. «Хорошо.» Смягчилась она, «Не дави на него слишком сильно. Он сам с этим справляется. Если ты забираешь его на весь день, следует поставить Тадука в известность. У него урок с Рэйном, после ланча. Он не любит есть грибы, накорми его чем нибудь подходящим. Верни его к ужину. Ты и мать тоже должны быть.»

«Ты слишком беспокоишься, девочка. Я сообщу Тадуку. Никаких грибов. Я все равно терпеть их не могу. Я и твоя мать, будем счастливы, придти на ужин.» Он все равно планировал тренироваться возле дома Тадука. Мальчику понадобится целитель. Об этом тоже лучше не упоминать. Выходя из ворот он улыбнулся, планируя урок в голове. Увидь Алсантсет волчью улыбку на лице своего отца, она бы запретила Рэйну идти с ним. Слишком хорошо она знала эту улыбку. В ее время, уроки боя с ее отцом быстро закончились, когда Сарнаи об этом узнала. Баатар был не из тех, кому нравились полумеры. Он с нетерпением ждал мальчика. Снова есть ученик. Хорошо, хорошо. Хорошо.

Божественный дикарь Глава 15

Глава 15.

«Ты же не квин, мальчик, иди с поднятой головой.»

Я спешу повиноваться, Всегда немного нервничаю рядом с Баатаром. Он не только физически страшен, но еще и очень напористый. Все делает по максимуму. С фестиваля, мы особо не пересекались. Я даже не знал, что он вырастил Алсантсет, пока он не пришел попращаться перед уходом, тогда, весной. Он был быстр, но не в торопливой манере. Он так всегда ходит. Он ничего не говорит больше, и мне приходится почти бежать, чтобы поспевать за ним. Жаль, что мы не взяли Сурет или Пафу. Я учился ездить на них, что возможно меня обленило.

Мы останавливаемся за пределами деревни, недалеко от дома Тадука. Он живет в стареньком маленьком домике с МеЙ Лин. Архитектура дома отличается от азиатской архитектуры всей деревни. Дом тадука построен из дерева, земли и камня, прямо в горе. Как кроличья нора. По соседству, маленькое стойло, построенное так же. Деревянный забор окружает небольшую площадь вокруг «дома», на которой растет множество разных трав и растений. Даже на «крыше» растут травы и растения. Он говорил, что ему нравится уединение, и нужны особые условия для его сада.

Баатар подводит меня к двери и стучит. Вскоре, Меи Лин открывает дверь, одетая в ночную рубашку, потирая заспанные глаза. Увидев нас, она вскрикивает и захлопывает дверь. Кажется Баатар не только меня пугает.

Тадук открывает дверь немного повозишись. «Как вы поживаете Капитан? Какая-то проблема со здоровьем?»

«Ничего подобного. Я пришел тренировать мальчика. Мне понадобится ваша помощь.»

Тадук взглянул на меня. Почему я вижу жалость в его глазах? «Вижу. Вижу. Думаете это… мудро? Кажется Рэйн…» Думаю он не хочет называть меня бездарем при мне.

«Не стоит беспокоится. Все с ним будет в порядке. Как я и говорил, мне в любом случае понадобится ваша помощь. Могу рассчитывать?»

Тадук и Баатар мерились взглядами некоторое время. Кто бы мог подумать. Безобидный Тадук может помериться взглядом с Баатаром «Ледяные Глаза». Тем не менее, Тадук смягчается первым и вздыхает. «Рэйн всегда может рассчитывать на мою помощь.»

Баатар кивает, и идет миную забор. Я следую за ним, но Тадук хватает мое плечо.

«Рэйн, ты прадва хочешь избрать путь Боевых Искусств? Ты не должен. Ты очень умны парень. Как только ты достигнешь Равновесия, я верю в это, ты сможешь исцелять раны других. Даже без этого ты сможешь выписывать и следить за травяными препаратами, вправлять кости, избавлять от болезней. Ты не обязан становиться воином, тебе доступны и другие пути.»

Я смотрю на учителя, он искренне встревожен. Стоит поступить, как он говорит? Вполне достойно быть врачом. Исцелять больных это благородная профессия и я смогу жить в деревне, под защитой. В безопасности. И меня будут ценить.

Но я не буду сильным. В итоге я буду просто более ценным рабом. Я должен научиться сражаться, а Баатар самый сильный из всех, кого я знаю. Я не могу упустить эту возможность.

«Спасибо за вашу заботу. Учитель. Ваш глупый ученик, Рэйн, все равно хочет попробовать.» Мысль проносится у меня в голове. «Подождите, вы перестанете меня учить, если я пойду с Баатаром? Если это так, то я не пойду.» тадук был так добр ко мне. Я не могу его покинуть. Я могу учиться сражаться и сам.

«нет, глупый ученик, я твой учитель. Ты мой ученик. Он твой ментор. Ты его подчиненный. Я учу тебя ремеслу, чтобы ты мог обеспечивать себя. Он обучает тебя жизни, жизни Воина. Я продолжу обучать тебя профессии целителя столь долго, сколько ты мне позволишь.» Тадук крепко меня обнимает. Обяътия приятные и теплые. Его роба мягкая и плотная, от него пахнет корицей и спциями. «Хватит плакать, ты слишком много плачешь. Не позволь маленькой Лин-Лин увидеть, женщины любят, чтобы их мужчины были сильными.» он меня разворачивает. Я слышу подвох в его голосе.

Тадук – удивительная личность.

Я выхожу за Баатаром, он стоит на готове спиной к двери, давая мне время успокоится. Закончив уничтожать улики, я подхожу и встаю рядом с ним.

Спина прямая. Подбородок вверх. Смотреть вперед.

Я стану воином.

«Святая Мать Всеобщая, как больно!»

Мальчику не хватает воображения в ругательствах. Баатару приходилось с мылом мыть рот Алсантсет, по крайней мере дюжину раз; что было похоже на ее мать, вспомнил Баатар с улыбкой. Теперь мальчик бормотал на этом непонятном языке. Смысл был вполне ясен. Никто его не спрашивал, что это был за язык, или где он его выучил. Мальчик заслужил свои собственные секреты, все равно это было несущественно.

«Если это так уж больно, блокируй или уклоняйся, мальчик. Еще раз, с самого начала.»

Как только они отошли от забора Тадука, Баатар приказал мальчику демонстрировать Формы, и он должен признать, мальчик был хорош, гораздо лучше, чем ожидалось. Он был лучше большинства ровесников, что было похвально. Не удивительно, что Алсантсет так гордилась им.

Когда мальчик переставал следить за происходящим, Баатар бросил камень. Не сильно, он целился в плечо, от попадания остался всего лишь синяк. Остальные, ходили вокруг него на цыпочках, как по скорлупе. Он силен. Мальчик что-то пробурчал, и снова погрузился в Формы, когда было приказано, с осторожностью поглядев на Баатара. Формам не хватало внимания.

«пАрень, ты не правильно делаешь. Делай, как делал. Не бойся, что я брошу камень.»

Через некоторое время, мальчик полностью посвятил все внимание Формам. Баатар снова кинул камень, на этот раз, целясь в живот. Он сверкнул глазами в ответ на такое предательство, обескуражено, без последствий впрочем. Он справится. Так повторялось, пока у мальчика не появилось пол дюжину синяков, а взгляд его убийственно сверлил Баатара. Вот он, гнев, не хватает еще одного броска камнем. Он хохотал.

«Чего смешного?» Мальчик утратил налет из хороших манер.

«Да ты. Что ты делаешь? Ты слишком увлекаешься Формами.»

«Потому что ты говоришь мне, чтобы я продолжал. А потом кидаешь камень.» Разочарование не только в его тоне, но и на лице.

«Нет, я хочу, чтобы ты демонстрировал Формы. Тебе понятно?»

Мальчик задумался. Гнев и разочарование вернулись. «Неа.»

Баатар вздохнул. Тадук сказал, что мальчик умен. Он совпал? «Назначение демонстрации Форм двоично. Первое, подготовить тело к вливанию Небесной Энергии. Чем сильнее тело, тем больше Небесной Энергии оно может поголотить. Чем больше телом поглощено Небесной Энергии, тем сильнее воин. Понял?» немного погодя мальчик кивнул.

«Это кумулятивный эффект?» Спросил мальчик.

Баатар нахмурился. Мальчик употребил слово, непонятное для него. «Поясни.»

«Я делаю формы и укрепляю тело, чтобы поглотить больше Небесной Энергии, которая усиляет мое тело. Так вот, усиление моего тела при помощи небесной Энергии позволит моему телу поглощать еще больше Небесной Энергии?»

Мальчику пришлось изобразить этот процесс начертив на земле, чтобы Баатар понял. Простая диаграмма в виде круга. Кажется Тадук не врал, мальчик умен. «А. Ты спрашиваешь является ли процесс накопительным. Нет. Есть ограничение, основанное на способностях твоего тела.»

«Разве я не это спросил? У полу-людей другой предел?»

Мальчик становился дерзким. Но он это заслужил. Баатар все утро кидал в него камнями. «У полу-людей этот предел выше, но ниже предел того, сколько Небесной Энергии они могут преобразовать во Внутреннюю энергию. Небо справедливо ко всем своим созданиям.»

«А каково второе назначение?»

Баатар улыбнулся его жажде знаний. Так им проще управлять. Надо больше направлять его ум. Он это приметил. «Второе назначение, научить тебя сражаться. В формах скрыты все знания, которые нужны чтобы вести бой. Они называются Пониманием Формы. Нужно просто позволить телу двигаться, как оно того хочет. Ты, направляешь свое тело, и оно препятствует твоему достижения Просветления. Вместо этого тебе следует позволить своему телу направлять тебя, освобождая свой ум. Демонстрируй Формы, мальчик. Не увлекайся слишком.»

Мальчик стоял некоторое время в молчаливом созерцании. Баатар был терпелив. Пол часа прошло, пока они так стояли. Вдруг мальчик пару раз шлепнул себя по лицу и сказал. «Порядок. Давай сделаем это.»

Он начал свое выступление. Баатар тщательно наблюдал некоторое время. Он не теряет себя, все еще осознает происходящее вокруг. Хорошо, хорошо, хорошо. Баатар молился Всеобщей Матери. Он идет по тонкой границе. Неудача, может слишком оттолкнуть. Удача привечает смелых. Он дождался пока мальчик отвернется и бросил камень, на этот раз целясь в голову.

Мальчик замечает это и реагирует, рука взметается и ловит камень, которому остались жалкие сантиметры до цели. Он смотрит на камень в руке, улыбка расплывается по лицу.

Баатар наконец выдыхает. Слава Матери. «Поздравляю мальчик. Ты достиг Состояния Просветления.»

Божественный дикарь Глава 16

Глава 16.

Ужин, как всегда прекрасен. Чарок специально пришел домой пораньше, но блюда, которые приготовила Алсантсет, ни чем не хуже. С одной стороны от меня сидит Баатар, с другой Алсантсет, их супруги сидят напротив, с близнецами на коленях. То, что Сарнаи нашла время придти на ужин – большая редкость. Она редко приходит, слишком занята управлением деревней в одиночку. Она и мэр, юрист, клерк, городской планировщик и судья, все в одном; селяне к ней ходят по любому поводу, в котором не могут придти к согласию, и она всех держит в подчинении. Она настоящий вождь.

Так мило, когда они вместе с Баатаром, она начинает вести себя, как девченка, застенчивая и сдержанная, когда он поблизости. Они милая пара, хотя иногда мне становится грустно, когда я думаю о них. Полу-люди живут горазд дольше, чем люди, около 400-500 лет. Наследные Звери и их чистокровные дети могут жить еще дольше. У людей естественная продолжительность жизни около 80 лет, но для тех, кто достиг Состояния Равновесия, жизнь продлевается лет до 120. Сарнаи относилась к последней группе, но ей уже было 70 лет. Кажется лучше умереть любимым и все такое.

Сарнаи выглядит как будто ей лет 40. Невероятно для 70 летней женщины. Думаю Энергия Небес идет телу на благо. Поэтому в деревне все так хорошо выглядят? А я буду сексуальным в таком возрасте? Теперь я хочу достичь Состояния Равновесия еще больше.

Наша семерка ест в молчании, нарушаемым только близнецами, счастливо хрустящими своей жареное лапшой. Чарок и Сарнаи пытались вести беседу, но Баатар и Алсантсет были не в настроении, мрачные и молчаливые.

Должен заметить, что это моя вина. Кажется, когда я сообщил Алсантсет, что достиг Просветления она была рада этой новости, но расстроена тем, что она не смогла мне помочь, а ее отец достиг такого прогресса всего за день. Ее гордость задета.

Баатар, напротив, погружен в мысли. После того, как он помог мне обрести Просветление, после оказания медецинской помощи, мы пообедали с Тадуком и Мей Лин. Тадук суетился с моими синяками, но после того как я несколько раз заверил его, что я в порядке, он упокоился. Он был счастлив за меня и Мей Лин меня поздравила обняв. В конце концов они оба помогли мне и Баатару, чтобы я достиг Состояния Равновесия.

Это прошло не так шладко. Тадук и Мей Лин присутствовали для моральной поддержки, так они сказали. Но это означало, что у меня теперь трое зрителей, смотрящих как я пытаюсь расслабится и медитировать. Это совсем не помогало. У них не было ни подсказок, ни упражнений, кроме как: «просто закрой галаз и стань единым целым с природой». Они пытались показать на примере, но это только все ухудшало. Баатар просто садился со скрещенными ногами, с закрытыми глазами, как и все, кто посещал утренние занятия. Тадук и Мей Лин медитировали даже не садясь. Они буквально выглядели спящими. Подозреваю, что Мей Лин действительно заснула во время медитации.

С этой неудачей на плечах, Баатар роется в своей голове, пытаясь придумать способ помочь мне. Довольно неловкий обед, во время которого только Сарнаи и Чарок присутствуют не только физически, но они слишком заняты кормлением близнецов. Я ем молча, думаю о своей неудаче. Ну по крайней мере Состояния Просветления я достиг.

Я пытался достичь Просветления уже год. Всего несколько слов, сказанных Баатаром, и все получилось. Я слишком старался, думал слишком много. Худшая часть в том, что Алсантсет говорила мне все то же самое в течении месяцев. До меня просто не доходило. Я думал, она имела в виду, что я перенапрягаю свое тело. Что она имела в виду, так это перенапряжение ума.

Вот так все просто. Ранее, я планировал каждое свое действие на несколько шагов вперед. Например, если я хотел схватить, чью нибудь двигающуюся руку, мой мысленнывй процесс был таким: выпрямить правую руку, вывернув запястье, вытянуть пальцы руки. Теперь, я могу повернуть запястье и схватить. Затем я выполнял это. Теперь я все делаю на лету, без планирования. Это просто происходит. Я просто думаю о том, что хочу сделать, об остальном заботится тело. Раньше, я был слишком погружен в движения, сосредоточен на выполнении, не успевая подумать, что именно я собираюсь сделать. Не видел леса за деревьями.

Теперь, делая Движения, меня осеняет, и внезапно я понимаю как взмах руки, который я совершаю, может нанести урон врагу. Понимание Форм. Это было похоже на забытое воспоминание, вернувшееся ко мне. Типа как «Я знаю кун-фу». Воспоминания о том, кем я был ,впрочем, не приходят. «Понимание форм» это круто конечно, но это не означает, что ты теперь знаешь как сражаться. Только как наносить физический урон кому нибудь. Тут требуется аналитическое мышление и практика, чтобы перейти от Демонстрации Форм к применению их в настоящей битве. Ну, или так мне говорят.

Все в деревне учатся сражаться благодаря этим упорядоченным движениям. Это невероятно. Я удивлялся, почему нет какого либо наставничества, но делится пониманием сложно. Простая демонстрации тут не работает, а объяснения больше запутывают, чем помогают. Баатар, пытаясь объяснить некоторые свои движения будто пытался объяснить ядерную физику кошке. Не ко всем понимание приходит одинаково. Два человека могут делать одну и ту же форму, и придти к разным выводам. Это приводит к эклектичному набору боевых стилей.

Баатар позволил спарринговаться с ним, он сказал чтобы я попытался ударить его, он не будет защищаться. После непродолжительной тренировки я обрушал комбинации атак на него, слева и справа. Даже после того как мы закончили, я продолжал обдумывать различные варианты атак. Не могу дождаться, когда смогу опробовать их. Я стану мастером боевых единоборств.

«Ах, хватит уже.» Сарнаи заговорила, выдергивая меня из моих мыслей. Алсантсет и Баатар одинаковы. Мы достаточно редко собираемся за столом. А вы, трое упрямых глупцов, даже не присутствуете.»

Мы бурчим извинения. Даже Баатар выглядит глуповато.

«Дочь, ты прекрасный учитель. Мальчику просто нужен был кто-то, кто вдолбит этот урок в его каменную башку. Он совсем как ты, в этом отношении. Что до тебя, Муженек, причина неудачи в попытке научить мальчика Равновесию кроется в твоих песьих, обкаканных, инстинктах.» Чувак, Сарнаи в поддавки не играет.

«Мама! Следи за языком!» Алсантсет уставляется на нее, как и Сарнаи на нее.

«Пеи! » Я выражалась и похуже, когда ты была ребенком, и все с тобой в порядке.»

«Какашки! Какашки! Какашки!» Подхватили близнецы. Я рассмеялся. Не смог сдержаться. Когда маленькие дети ругаются, это как криптонит для меня.

Сарнаи и Алсантсет в ужасе, пока остальные смеются. Сарнаи увещевает близнецов, чтобы они больше никогда не повторяли этих слов.

«Гм. Так я говорила, что вы оба не подводили мальчика. Дочь, без тебя, у него не появилось бы такого мастерства в Формах, как сейчас. Твой отец подошел к это проблеме с другой стороны.» она бросает взгляд на Баатара. Хотя мы и не говорили ничего о бросании камней, я думаю ей известно об этом. Не похоже, чтобы она это одобряла. Это легкое, жестокое обращения с детьми, но я хочу сказать, результат на лицо.

«Что до проблем Рэйна с медитацией, очевидно, что ни один из вас не способен помочь с этим; Тадук, тем более. ВЫ оба полу-люди с сильной родословной. Обрести Баланс для вас, что дышать, для вас обоих. Конечно вы не понимаете его трудностей. Но вам даже в голову не пришло посовещаться с кем нибудь, кто сталкивался с такими трудностями, и кому удалось преодолеть их.»

Алсантсет оживилась. «Я об этом не думала. Конечно я не могла ему помочь, у меня никогда не было таких трудностей. Мама, ты знаешь кого нибудь, подходящее под такое описание? Я первым делом с утра пойду, попрошу их помощи.»

Сарнаи недоверчиво взглянула на нее, переводя взгляд на Чарока.

Чарок кашлянул. До Алсантсет дошло. «Любимый, ты никогда не гворил, что у тебя трудности с достижением Рановесия. Ты все время хвастался на уроках, какой ты умелый.»

Чарок изобразил виноватую улыбку. «Я мог и преувеличить. Я не хотел, чтобы ты знала, когда мы были моложе. У тебя все так легко получалось. У меня из-за этого комплексы появились. У меня ушло много времени, чтобы достичь Равновесия.»

Аласантсет с жалостью посмотрела на мужа и придвинулась, чтобы коснуться его головы своей. Я окружен влюбленными парочками. Это мило, но когда я найду кого нибудь для себя. Такую как Сиерна. Прекрасная женщина. Полу-корова.

Чарок многозначительно смотрит на меня и спрашивает: «Тебе нужна моя помощь, Рэйн?»

«Конечно, брат! Я буду польщен. Почему ты не предложил раньше!» Я наградил его ухмылкой, чтобы смягчить свои слова. Я плохо ничего не имел в виду. Не на сто процентов.

Чарок сурово на меня смотрит. Никогда его таким не видел прежде. «Потому что, Рэйн, мужчине следует научиться обращаться за помощью. Если бы я пришел к тебе, мои слова влетали бы в одно ухо и вылетали из другого, как и тогда, когда моя жена говорит с тобой.» Чарок ни разу не улыбнулся. Он серьезно. Я трезво обдумываю это и понимаю почему он так расстроен. У него есть причина.

«Сестра Алсантсет, я искренне извиняюсь за свое поведение и упрямство. Если бы я только слушался тебя, я достиг бы Просветления на месяцы раньше. Причина неудач не только в учителе, но в глупости ученика. Брат Чарок, я скромно прошу твоего руководство и помощи.»

«Лесть тебя далеко заведет, маленький Рэйн. Только помни. Я принимаю твои извинения.» Алсантсет чмокает меня в щеку.

«Ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь, маленький Рэйн. Всегда.» ухмыляется Чарок.

Хорошо, когда есть кому за тобой приглядеть. Мы продолжаем нашу трапезу более оживленно.

Божественный дикарь Глава 17

Глава 17.

Я просыпаюсь рано, слишком взволнованным, чтобы спать дальше. Сегодня, Чарок собирается помочь мне достигнуть Состояния Равновесия. Я совершил первый шаг на пути Боевых Искусств достигнув Состояния Просветления, это означает, что я теперь могу сражаться, просто нужно больше практиковаться. Теперь, чтобы оседлать Силу Небес.

Я лежу в кровати и думаю об этом. Я пока не могу подняться. Близнецы еще спят. Их укладывают в моей комнате. Они до сих пор мочатся во сне, и слишком большие для тканевых подгузников, которые только стирки прибавляют. Я привык будить их в час ночи, чтобы сводить их в туалет. Стирка слишком большая неприятность без стиральной машины, но после того как я их вожу в туалет, они отказываются меня отпускать, так что они остаются со мной. Так проще. Я их балую? Чтож, они заслуживают, чтобы их баловали.

Приют не был типичным, ужасным местом, управляемым ужасными людьми, ненавидящими детей. Это было очень приятное здание, с большим количеством уютных комнат, управляли им несколько очень милых женщин. Но я не могу забыть выражение лиц остальных детей, которых мы не забрали с собой. Душераздирающе. О них заботились, но у каждого должна быть любящая семья. Я смотрю на спящих близнецов, таких мирных и довольных. Такой была бы моя жизнь, если бы я вырос здесь?

Сарнаи говорила, что нет никаких сомнений, что был из деревни, они протсо не знают кто мои родители. Я чистокровен, о чем говорят мои янтарные глаза. Видимо, чистокровные селяне в дефиците, что является следствием большого количества полу-людей и строгих мер против кровосмешения. Программы по сохранению рода или чего-то такого нет, так что гарема у меня не будет. Из цвета глаз ничего особенного не следует. Так что особых способностей по наследству я не получил. Ничего же не получил?

Близнецы проснулись, счастливые улыбки на их лицах, я веду их умываться. Чарок уже проснулся, работает на кухне. Я машу ему и беру близнецов поиграть с русеквинами, пока мы ждем завтрак. Кажется я реинкарнировался в роли помощницы по хозяйству. Корпорация Реинкарнировавшаяся Нянечка. К вашим услугам. От пеленок до диплома.

Тэйт и Тали любят русеквинов, русеквины отвечают тем же. Они любят брать их свои лапки и прижиматься к ним носом. Так они носят своих щенков. Короткая прогулка до того места, где животные совершают свой туалет, и мы направляемся домой. Алсантсет уже приготовила корм для них, так что Сурет и Пафу сразу направляются к своим корытам, пока я веду близнецов на обед.

Зажаренная рыба со специями и рисом, оладьи из лука-шалота с тушеной козлятиной и сытный суп. Завтрак чемпиона. Мы едим все вместе, Алсантсет и я берем на себя кормление детей, чтобы Чарок мог спокойно насладиться плодами своего труда. Тали учится, есть палочками, поднося маленькие комочки риса к своему рту, кусочек за кусочком, перемежаемых кусочками рыбы с моей тарелки, из которой я тщательно удаляю кости.

После завтрака, я сидя отдыхаю. Я не знаю чем заняться. Обычно, я бы готовился к тренировке, но сегодня Чарок будет меня тренировать. Хотя, обычно он сидит с близнецами по утрам. В деревне есть служба нянек?

Баатар входит, к удовольствию близнецов. Они любят дедушку. Скорей всего за то, что он опасно высоко подкидывает их в воздух. Шальной дедуля. Чарок подзывает меня жестом.

«Славно. Мы начинаем тренировку? Чем будем заниматься?» Наконец-то мы можем начать.

«Помой посуду. Отмыть ее сейчас будет легче, чем когда остатки присохнут.» Чарок ухмыляется. Я должен помочь с посудой. Это довольно просто, особенно с источником чистой воды в саду. Пруд соединен с подземной рекой, так что вода всегда проточная и свежая. Я беру ведро, наполняю его водой, и начинаю мыть посуду.

Интересно, это часть тренировки? В духе Мистера Мийяги. Помой посуду. Нанес воск. Снял воск. Я стараюсь, оттирая горшки и противни. Снова я скучаю по технологиям. Это только мешает, так что я отгоняю эти мысли, половину которых не понимаю. Просто отгоняю их. Это не тот, кто я теперь. Я Рэйн – будущий Воин. Как только вымою посуду.

Я вскакиваю и потягиваюсь. Закончил. Я выливаю грязную воду на улицу. Там есть канавы вдоль дорог. Удивительно высокий уровень жизни, если учесть что все делается вручную. Я иду внутрь найти Чарока.

«Так. Посуда вымыта. Что теперь?» Мое тело готово.

«Иди запряги Сурет. Пафу уже запряжен. Мы отправимся в короткую поездку.» Я делаю, как он велит, Сурет в возбуждении когда я ее запрягаю, ей не терпится побегать. Я вывожу ее из стойла, Чарок ждет меня с Пафу и набором охотничьего снаряжения. Лук, колчан, копье, охотничий нож. Кое что из лагерного снаряжения тоже есть. Кажется мы отправляемся на охоту? Я водружаю кое что из вещей на Сурет. Кажется, она еще счастливее, когда ее нагрузили. Бедняжка, коротких пробежек вокруг деревни было явно недостаточно.

Мы выезжаем из деревни, Чарок ведет впереди. Уже прохладно, впереди зима, ноя тепло одет в кожи, отороченные мехом, поверх моей одежды. Мы едем уже несколько часов. Несколько раз останавливаемся, и пробуем что нибудь поймать на ланч. Чароку удается подстрелить пару птиц, каких то водных птиц. Я прикончил несколько деревьев, если бы только они могли умереть от стрел. Едем дальше. Останавливаемся перед обедом. Прекрасный пейзаж, граница предгорья. Мы на большом нависающем травянистом плато. Я гляжу в даль и вижу почти бесконечную цепь гор. Не бесплодных скалистых гор, но горы одетые в осенние цвета, наполненные жизнью и обновлением. К югу вытянулись равнины, на некотором расстоянии озеро, но на восток и на запад только горы. Неподалеку небольшой ручей, и я вижу, где, неподалеку, он превращается в водопад, который питает озеро. Я не вижу никаких деревень или городов, ни каких признаков человека. Я правда никого и не видел, кроме как из рудников или деревни.

На ум приходят уроки Тадука о географии и истории. Деревня близка к северной границе Континента Лазурного моря и Империи. Непроходимые горы Ахджа Богд, больше известные в Империи, как горы Бед Святого, это название можно так же перевести, как горы Жизни Святого. Забавный язык. Жизнь и беды, одно и то же. Кучка пессимистов. Опасное место, наполненное хищными животными и Оскверненными. Континент Лазурного Моря окружен водами и льдами, соединен с другими землями только в трех узких местах. Северный проход соединяет нас с Мерзлой Тундрой. Ничего похожего на человека там не живет, только Оскверненные, насколько это известно. Проход примерно в пятиста километрах от нас на восток. Не смотря на то, что это единственный путь по суше, Оскверненные, могут пребывать по воде или по воздуху. Из этого следует нужда в патрулях.

Невозможно пройти через горы, так как невероятно могущественные Наследные Звери обозначили эту территорию своей. Деревня граничит с этой территорией с трех сторон: севера, востока и запада. Нам остается беспокоиться только о врагах , идущих с юга, что заставило бы их повернуть восвояси, прочь из Империи. За всю историю, на деревню не было нападений, но она использовалась как удаленная база во время одних особенно сильных стычек. Это было сотни лет назад.

Чарок не отрывает меня от любованием пейзажем. Я поглядел, он уже разводил огонь, подальше от края обрыва. Он также снял упряжь с Пафу, и тот гулял сам по себе. Я проделываю то же самое с Сурет, она еще полна энергии и готова исследовать. Они хорошо обучены, далеко не уходят и возвращаются по свистку. Я не очень беспокоюсь из-за хищников. Русеквины довольно опасные соперники и их тяжело побить. Острые зубы, хваткие лапы, и когти на задних лапах, способные вспороть брюхо любому с одного удара. Большинство животных их избегает.

Чарок начал готовить птиц, и смотрит как они дарятся над огнем, капли падают на небольшой поднос снизу. Я подхожу и сажусь.

«Так что ты хочешь, чтобы я сделал?» Уже прошла половина дня, а мы даже не начали тренировку.

«Подготовь эти коренья.» он вручает мне охапку клубней, отмыть, почистить и порезать.

«А что насчет тренировки? Может дыхательные или умственные? Я хочу достич Состояния Равновесия как можно скорее.» Я немного дерганный. Поездка сюда была веселой и все такое и пейзаж красивый, но я должен быть сильным.

Чарок ухмыляется. «Может поедим сперва.» Его улыбка напоминает мне Баатара. Волчья.

Птицы пахнут аппетитно. Травы и жареные утки со специями. Ну или какая там это птица. Я принимаюсь за работу, в предвкушении еды.

Мы едим молча. Кажется Чарок погрузился в раздумья, и я осознал, что для обдумывания форм, не обязательно их совершать. Движения методичны и упорядочены, но существует несчетное количество вариантов каждого. Что важно .так это знать, когда какое использовать. Нельзя все время бездумно реагировать. Вкуснейшие птицы, кстати. Такие сочные, жирненькие и сальные. Не знаю, как я ел в прошлой жизни, но я вполне уверен, что не так хорошо. Немного оставшихся вареных бобов, чтобы закусить птичье мясо, просто совершенство. Пафу и Сурет поблизости, в надежде, что им достанутся остатки, мило попискивают и щебечут, чтобы привлечь мое внимание. Доев, я немножко делюсь. Они едят с негромким чавкающим звуком, довольные насколько это возможно. Я бы хотел себе своего, но они очень дорогие. Не только в момент покупки, он страшные обжоры. Очень жаль, в 12 или 13 лет у меня не сильно большие перспективы на рынке труда.

Я продолжаю погружаться в свои мысли, пока мы убираемся. Немного лагерной еды не повредит. Кроме того, здесь вполне неплохо. Я могу доверять Чароку. Он не потащил бы меня просто поиграть. Я потягиваюсь и ложусь, используя Сурет в качестве подушки. Жизнь налаживалась, и скоро, я смогу разобраться с этим Состоянием Равновесия. Я расслабляюсь в прохладной осенней погоде, наслаждаясь своим первым выходным, с тех пор как оказался здесь.

Божественный дикарь Глава 18

«Для чего тебе нужны силы, маленький Рэйн?» спрашивает меня Чарок, прерывая мои мечтательное состояние.

«Ну чтобы быть сильным. Чтобы сражаться с Оскверненными. Чтобы защищать деревню.» я бездумно отвечаю. Все эти вещи – часть заветов деревни, которые я так и не запомнил. Довольно стандартные вещи – будь хорошим, не будь засранцем. Ну я бы все равно так бы и поступал.

«Это слова, которые ты думаешь, я хотел бы услышать. Зачем тебе силы?»

В печенье с предсказаниями попалось. Черт возьми. Зачем мне силы? «Крушить врагов, смотреть как они бегут от меня, слышать женский плач.» Я усмехаюсь.

Чарок улыбается на секунду, но улыбка исчезает, когда он вспоминает, что он должен быть строг. «Пойди подумай над моим вопросом. И вернись с серьезным ответом.»

«Но…»

«Просто иди, маленький Рэйн. По крайней мере полчаса. Подумай над этим.» Он дает понять, что разговор окончен.

Я слоняюсь по округе.

Я просто должен быть сильным. Зачем мне нужно быть сильным? Разве не все этого хотят? Никто не хочет быть в конце пищевой цепи, внизу тотема. Серьезный ответ. Я не знаю, чего он от меня хочет.

Сурет и Пафу следуют за мной. Они полнеют от безделья. Я даю себе обещание выгуливать их чаще, и давать им поплавать, когда мы вернемся домой. Время от времени они убегают, гонясь за чем-то. Возвращаются чаще удовлетворенными. Я не вижу что они там едят, но при возвращении они хрустят чем-то, довольные как моллюски. Стоп… это бессмыслица какая-то. Как моллюски могут быть счастливыми?

По прошествии некоторого времени, я возвращаюсь к Чароку. Он что-то строгал. Крохотные деревянные фигурки, замысловатые и подробные. Он успел сделать несколько, пока меня не было. Кажется он сидел здесь все это время.

«Не знал, что так хорош в резьбе.» Рядом с ним находится готовая фигурка и я беру ее, чтобы рассмотреть. Это медведь, стоящий на задних лапах. Немного грубоватый, но работа сложная. Впечатляет. Чарок пожимает плечами, и продолжает строгать. Я встаю, подхожу к тому месту где он сидит и сажусь на корточки рядом с ним, поговорить. «Так что мы здесь делаем. Кроме как едим вкусный обед?»

«Зачем ты ищешь силы?» Чарок снова повторяет тот же вопрос.

«Ну только не это.» Я закатываю глаза. «Зачем тебе знать?»

«Я уже знаю ответ на свой вопрос, маленький Рэйн. Я хочу знать, знаешь ли ты.» Чарок смотрит на меня молча. Я думаю об этом. Он все таки семья. Я могу сказать ему. Он поймет.

«Я хочу быть сильным, для того чтобы если меня снова кто-то попытается обидеть, я смогу дать сдачи. Чтобы защищаться.» Я говорю ему. Он смотрит на меня мгновение, перед тем как заговорить.

«Если тебе для этого нужна сила, то в этом нет необходимости. Мы можем отправиться домой немедленно. Ты можешь продолжить свое обучение с Тадуком и стать травоведом. Это подходящая профессия для тебя. У тебя хорошо получается заботиться о других.»

Подожи, что? «Я не понимаю. Почему ты мне не поможешь?»

Чарок смотрит на меня словно на идиота. «Я тебе помогаю. Тебе не нужна сила, чтобы быть в безопасности. Никто тебе не навредит в деревне, Рэйн. Никто не поработит тебя снова. Деревня – безопасное место. Мы тебя защитим. Стань травоведом, Рэйн.» он не встает. Просто сидит и смотрит на меня.

«Но мне надо быть сильным!» выпаливаю я.

Чарок мягко улыбается. «Наконец то. Ты это признал.»

Я в замешательстве.

«Тебе нужно быть сильным. Тебя к этому тянет. Поэтому ты так много работаешь над этим. Поэтому ты ищешь силы. Почему?» Чарок смотрит с ожиданием моего ответа.

«… Потому что я боюсь.» Вот. Теперь он знает, что я трус.

«Нет ничего постыдного в страхе. Это постоянный спутник наших жизней.» Чарок кладет нож и незаконченную фигурку. «Ты много страдал. За прошедший год, кажется, тебе стало гораздо лучше.» Он ожидает, что я скажу. Он терпелив, ждет пока я соберусь с мыслями.

«Вовсе нет. Я не полностью восстановился.» мямлю я. Чарок кивает и ждет продолжения. «Я до сих пор вспоминаю о том времени. Каждый день. Когда я один, я закрываю глаза, и воспоминания возвращаются. Как будто я снова беспомощен.» Я гляжу на Чарока, полностью выдавая себя. «Поэтому, я должен стать сильным, чтобы это никогда не повторилось.»

«Тогда, позволь я расскажу тебе историю о себе. Возможно она поможет тебе найти Равновесие.» Чарок откидывается, ложась на Пафу. «Когда я был твоего возраста, Я тоже хотел быть сильным. К Формам у меня таланта не было, нив демонстрации, ни в понимании. Найти Равновесие для меня. Было гораздо проще, так же просто, как ходить. Не смотря на мою силу, я был середнчяком среди моих сверстников. Ни чем не выделялся, простой парень, без достижений. Так что я много трудился, больше чем кто бы то ни было, и скрывал свои усилия, будто они бы меня обесценили. Благодаря счастливому случаю, мне удалось убедить Алсантсет влюбиться в меня. Баатар был… мягко говоря, недоволен.» Чарок усмехнулся над этими словами. Я понимал, что он имеет в виду. Баатар в качестве тестя, это грозно.

«Я сын пекаря, не пара великолепной дочери Железного Знамени. Баатар был не один в своем мнении. Многие думали так же, и думали что они лучшая партия для Алсантсет. Но это не имело никакого значения для Алсантсет, и мы поженились несмотря ни на что.» Зная Алсантсет, могу поспорить, что она всю дурь выбила из других парней, и угрожала, что все равно сбежит с Чароком, чтобы пожениться.

«С самого детства, мечтой Алсантсет, было ходить под Железным Знаменем, отрядом, основанным ее отцом. Я не мог позводить себе стоять на пути ее мечты. Так что она уехала в поход на целый сезон, вскоре после нашей женитьбы. Пока ее не было, я работал над с собой, как никогда, чтобы стать сильнее, достаточно сильным, чтобы сражаться вместе с ней, чтобы присоединиться к ней в ее приключениях.»

Чарок замолчал, погрузившись в воспоминания. Я сидел тихо. Такого я прежде не слышал. Я думал, они вместе вступили, в одно время. Мне не хватало таких историй в последнее время, и эта, стоила того, чтобы слушать ее, поедая попкорн.

«Я обнаружил, когда она ушла, я не мог найти Равновесие. Каждый раз когда я думал о ней, меня одолевали мысли, что она в беде, что она пострадает или хуже. Я не мог спать от страха. Я хотел быть с ней, но не мог представить себе где она может быть, или что ей нужна моя помощь. Я пытался занять себя, выматывал себя работой и тренировками. Тем не менее, мысли не уходили, и мое самосовершенствование страдало от этого. Как оказалось, даже если бы она вернулась домой в целости и сохранности, я не смог бы присоединиться к ней в следующем году.»

Чарок смотрит на меня и приглашает жестом следовать за ним. Он приводит меня к обрыву плато. Я смотрю вниз. Не могу сказать, насколько глубока эта пропасть, но могу сказать, что падение не пережил бы. «Я бежал всю дорогу до этого места, убежденный что она ранена где-то, нуждается в моей помощи. Я был в этом уверен, неистовствовал. До тех пор, пока не увидел этот вид. Усталый, утомленный, я сел и смотрел. Смотрел на этот пейзаж, на его красоту, величие всего этого. И осознал внутреннюю силу всего этого. Я лег и приказал своим мыслям.» Чарок говорил смотря в даль.

После длинной паузы, Чарок поворачивается ко мне с ухмылкой говоря: «Я осознал, что позволял моему страху управлять мной. Был ведом им, и в своем страхе гнал все остальное прочь. Я никому не говорил о своих проблемах. Мои друзья, моя семья, они понятия не имели о моих мыслях. Я прятал свой страх глубоко внутри, позволил ему поглотить меня, до такой степени, что бежал обезумев в ночи, преследуя призрачные чувства.»

«Ну я не отправлялся ни на какие безумные поиски, если ты это подразумеваешь.» Я был не так уж и плох. Верно? Я думаю вполне себе в порядке.

Он одаривает меня недоверчивым взглядом. Он знает. Знает о моей бессоннице. Почему у изматываю себя трудом. Почему всегда стараюсь занять себя чем-то. У меня есть хороший повод выглядеть глупо.

«Остальное тебе известно. Поэтому я тебя сюда привел. Рассказать тебе свою историю. Рассказать, что нельзя позволить страху управлять собой.» Он обнимает меня. «Я не приравниваю свои мытарства с твоими, и не подразумеваю неудачи с твоей стороны. То, что ты достиг таких успехов в такое короткое время, удивляет меня. Я восхищаюсь тобой за это, за твою силу воли, за твою силу.» Он смотрит мне в глаза. «Но нельзя дальше позволить твоему страху управлять тобой. Нельзя, если ты хочешь быть сильным.»

«Так что мне делать? Ждать прозрения, как у тебя? Каким образом состояние страха препятствует достижению Равновесия?» Это так удручающе. Я пришел сюда в надежде, что ты научишь меня какой нибудь технике, поделишься видением, какой нибудь методикой. Что мне делать с этим?

«Страх не препятствует достижению Состояния Равновесия. То, что тебя контролирует страх, вот что тебя останавливает. В твоем состоянии, ты отталкиваешь всех, кто хочет помочь тебе. Ты себя занимаешь, прячешь свою боль, фальшиво улыбаешься. Небеса тебе не помогут, не потому что они тебя отвергают, но потому, что в своем страхе, ты отвергаешь небеса. Я не могу сказать тебе, как справляться со страхом. Я только могу сказать тебе, что есть люди, которые о тебе заботятся, и готовы разделить твою ношу. Ты любим, маленький Рэйн. Помни это.»

Чарок достает нож, вытягивает руку, и режет свою предплечье. «Даю клятву Небесам. Я не позволю своему брату Рэйну, быть отнятым у Народа. Если кто-то попытается, мы встанем как один, и сотрем их с лица земли. В этом я клянусь тебе, и Небеса мой свидетель.» Кровь брызжет из его руки, короткими багровыми струйками.

«Скорее Чарок, надо остановить кровь. Ты сознание потеряешь от кровопотери!» Кажется он задел артерию.

«Этого нельзя сделать, маленький Рэйн. Клятва данная небесам требует жертвы. Рана исцелится сам. Если я нарушу клятву, расплата будет моей.» Чарок слабо улыбается мне. Он теряет много крови. Я хватаю кровоостанавливающий порошок и бинты из своей сумки и принимаюсь за работу. «Идиот. Как ты собираешься сдержать свою клятву, если умрешь от потери крови.» Было бы легче работать без слез в глазах. Чарок поглаживает меня по голове здоровой рукой.

Дело не во времени, проведенного в рабстве. Теперь уже нет. Я знаю. Чарок защитит меня. Я искренне ему верю. Я знаю, что если меня когда нибудь захватят, он перебьет всех, кто попробует мне навредить. Он не сможет этого сделать, только если Баатар и Алсантсет перебьют их прежде. Мне не о чем беспокоится. Мне не нужна сила, потому что они будут моей силой. Это бремя меня покинуло.

Я знаю в чем проблема. Настоящая проблема в том, что я взрослый мужчина, реинкарнировавшийся как ребенок. Теперь я знаю ,почему я не могу найти Равновесие. Почему Энергия Небес меня отторгает. Это потому что, здесь мне не место. Я знал об этом все это время, и Небеса тоже знали. Я всех обманываю, мою новую семью. Пользуюсь ими. Я не один из них. Я взял это тело у одно из них. Он тот, чье это место. Я не заслуживаю их заботы. Я не заслуживаю их любви.

Я не могу продолжать их обманывать. Не могу остаться с ними. Я их не заслуживаю.

Божественный дикарь Глава 19

Чарок сидел с Пафу и ждал. Квинам нужен был еще час отдыха, чтобы набраться сил для возвращения. Он скривился при воспоминании о своем паническом бегстве из деревни. В то время у него не было ездового животного, и ему пришлось бежать всю ночь и половину дня. Он не взял с собой ничего, кроме лука, стрел, охотничьего ножа и бурдюка с водой. В деревню он вернулся спустя три дня, после того как исчез, не сказав никому ни слова.

Эту историю Алсантсет он никогда не рассказывал. Сарнаи узнала об этом, только потому, что выудила все из него, после того, как он вернулся. Ему пришлось с сожалением все рассказать, и она назвала его глупцом. В то же самое время, она помогла справиться ему со страхом.

Весной, когда проводился набор в ряды Знамени, Чарок сразился с самым сильным соперником, которого мог победить. И проиграл. Так что ему пришлось сразиться еще с одним, и еще с одним, затем еще с одним, до тех пор, пока не победил, все еще не уверенный, была это победа заслуженной или ему поддались из жалости. Алсантсет была озадачена , не могла понять, зачем он так старается вступить. Она была счастлива, что у него получилось, но ее расстраивала его безрассудность.

Рэйн спал. После перевязки раны, он попросил еще времени на размышления. Он вернулся к пещере и улегся с Сурет, проведя еще некоторое время в размышлениях, перед тем как уснуть. Чарок оставил его отдыхать. Рэйн изматывал себя каждый день и не спал сколько следует. Мешку под его глазами темнели с каждым днем.

Чарок машинально почесал рану. Мальчик слишком беспокоился. Небеса взяли бы плату за клятву и закрыли бы рану. Не было нужды в жгучем порошке, из-за которого рука ужасно чесалась, или в неудобстве вызванном наложенной повязкой. Инфекции бы тоже не было. Чарок позволил Рэйну позаботится о себе, потому что тому было бы так спокойнее. Он сделал медленный выдох. Даже после этого, у мальчика осталось чувство долга. Ему еще предстоит понять, что не было никакой платы за то, что ему помогли, чаши весов не покачнулись. Семье ты помогаешь, потому что можешь.

Рэйн поворочался некоторое время, перед пробуждением. Сон освежил его, но казалось, ему еще нужно было время, осознать события прошедшего дня. Чарок не заставлял его говорить, и начал одевать сбрую на Пафу. Постояв, Рэйн начал снаряжать Сурет.

Домой они доехали без происшествий. Они взобрались на вершину, с которой была обозревалась деревня. Оставалось еще полчаса езды, но вся деревня была уже видна. Чарок даже мог найти их дом. Рэйн остановил Сурет, изучая открывшийся вид деревни. Чарок терпеливо ожидал. Мальчик был глубоко погружен в мысли, а они не торопились.

После продолжительной паузы, Рэйн наконец-то заговорил. «Это прекрасное место. Я благодарен, за то что оказался здесь.» Он постоял еще некоторое время и приказал Сурет трогаться.

Чарок нахмурился. Что было на уме у Рэйна, что он ведет себя так? Он выглядел несчастным, смотря на деревню. Какая разница. Скоро они будут дома.

Он вернулись, когда вечер был уже в разгаре. Рэйн вернулся в свою комнату; взглянув на близнецов, Чарок вошел в комнату, которую делил со своей женой. Он подошел сзади, она сидела перед зеркалом, причемывая волосы.

«Как все прошло, любимый?» Тихо спросила Алсантсет.

«Мы далеко уехали. Пообедали и поговорили. Что касается того, найдет ли он Равновесие, лишь время знает.» Чарок пожал плечами.

«Ты расскажешь, как вы с Рэйном провели день сегодня? Ты такой таинственный на этот счет.»

«Мы поговорили. Я рассказал ему о своих трудностях в достижении Состояния Равновесия. Это все, мой цветок.» Чарок поделился с ней своими опасениями. «Я не знаю почему, но маленький Рэйн ведет себя так, будто потерпел поражение. Он был так бодр вчера, но сегодня… Я не понимаю. Я думал, услышав мою историю, он будет вести себя спокойнее.»

Алсантсет сжала губы и наморщила брови. Она знала, что он не захочет говорить о своих прежних трудностях с ней. Его гордость ему не позволит. Она знала и понимала, позволяла хранить ему его секреты, но обеспокоенность за Рэйна вынуждала ее спросить «Какой именно совет ты дал ему?»

Чарок пожал плечами. «Я сказал, что его страх вынуждает его отталкивать нас, вынуждает отталкивать Энергию Небес. Чтобы достичь Равновесия, ему следует прекратить давать страху контролировать его. То, какую силу он показывает в течении этого года, это должно быть простым делом.»

«И что он ответил, когда ты сказал ему об этом?»

«Ничего. Никак не ответил.» Чарок помедлил, и увидел, как брови его жены вопросительно поднимаются. «он сказал кое-что, когда мы возвращались домой. Он смотрел на деревню, и говорил о том, как он благодарен.»

Алсантсет нахмурилась. «Почему это тебя заставляет задуматься, любимый? Он так и раньше говорил. Каковы были его точные слова?»

«Я считаю, что он сказал следующее: «Это прекрасное место. Я благодарен, что меня привезли сюда.» Я не знаю ,почему мне показалось это странным, любовь моя. Он был словно обезумевший.»

Алсантсет присела задумавшись. Она встала и обняла любимого. «Ты уверен, что он именно так и сказал?» Чарок кивнул, и она выбежала из комнаты. Чарок последовал за ней. Что поняла его жена?

Она открыла дверь в комнату мальчика, застав его врасплох. Он сидел на кровати, до сих пор не переодевшись с дороги.

«Ты сказал, что ты благодарен, за то что тебя сюда привезли. Не за то, что ты оказался здесь» Алсантсет выглядела расстроенной.

«Эм, что?» Рэйн был озадачен, смятение было в его глазах. Чарок тоже был обескуражен. Он еще не совсем понял, что вызвало этот допрос.

«Ты собираешься уйти?» Алсантсет практически обвиняла мальчика. Чарок подошел, чтобы успокоить ее.

«Что? Откуда ты знаешь?» Глаза Рэйна расширились в ужасе. «Ты можешь читать мои мысли? Ты можешь это делать?»

В любое другое время, Чарок бы рассмеялся. У его жены действительно просыпалась такая способность иногда. Выражение его лица. Тем не менее, было совсем не до смеха. Почему мальчик задумывался о том, чтобы уйти.

«Ты Рэйн, из Народа. Ученик целителя Тадука. Подопечный капитана Баатара. Брат Алсантсет и Чарока. Дядя для Тали и Тэйта. Здесь твое место.» Объявила ему Алсантсет. «Скажи мне маленький брат, что мы сделали, что ты позабыл об этом?»

«Э-это не то, чтобы вы сделали что-то не так. Все вы были очень добры ко мне. Все очень хорошо ко мне относились. Но я…» Рэйн прекратил говорить, неспособный взглянуть на них.

«Глупый мальчишка. Слушай, что я скажу.» Алсантсет говорила, как старейшина с ребенком. «Прошлое не имеет значения. Чтобы ты не сделал, кем бы ты не был, в момент когда ты заговорил перед деревней, ты стал Рэйном, из Народа.»

Мальчик молчал. Алсантсет продолжила, беспощадно, почти панически.

«Мне не известно о тайнах или причинах ,которые вынуждают тебя бежать, и меня онм не волнуют. Я говорю тебе то, что мне известно. Ты мой брат. Не по крови, но по выбору. Ничего что ты сделал или сделаешь не изменят это. Ты останешься здесь, в доме, который мы делим. Если ты уйдешь не объяснившись как следует, я тебя выслежу и притащу обратно за уши. Тебе понятно?» Алсантсет стояла, неистово уставясь на него, ожидая ответа. «Говори!» Потребовала она.

«ты не понимаешь. Я не…. Мне здесь не место. Ты спасла меня, из-за моих глаз, но я не… Я не из Народа. Вы ошиблись. Обманулись. Я не заслуживаю того, чтобы быть здесь.» Рэйн был в слезах, неспособен взглянуть на кого либо из них.

Алсантсет испустила выдох. «Так вот почему ты испуган? Поэтому сторонишься нас? Думаешь мы обманувшись тебя полюбили?» Она шагнула к нему, заключая Рэйна в объятия. «Идиот. Идиот ослиноголовый. Поэтому ты хочешь убежать?» Она взяла его лицо в руки, заставляя посмотреть на нее. «Слушай внимательно. Мы спасли тебя от рабовладельцев из-за твоих глаз. Но они не являются причиной, по которой ты здесь. Мать сказала в день ,когда ты прибыл в деревню. Некто не рождается Народом. Некто становится Народом.» Она уже плакала. «Ты был выбран мной, Чароком, чтобы быть частью нашей семьи. Если не нами, то Тадуком, Отцом. Любым членом Отряда. Все мы видели тебя избитым и униженным, больным и наполовину обезумевшим. Мы увидели в тебе силу воли, несломленную твоими обидчиками, и все попросили заступиться за тебя. Отец потребовал восстановления чести.»

Чарок присоединился к их объятиям. «Мы привели тебя в деревню. Ты стоял перед нами, и сказал свое имя, как один из Народа. Твое место здесь. Прими это в своем сердце, маленький брат.»

Они пробыли так долгое время. Семья.

Позевывая, я потянулся, растягивая отекшую спину. Моя кровать далеко не пуховая перина, но я бы не обменял ее ни на что. Я умываю лицо и иду будить близнецов. Мокрые простыни. Я не будил их в туалет прошлой ночью. Ну чтож, ничего страшного. Мы проделываем наши обычные утренние дела, и направляемся в столовую.

Завтрак сегодня особенный, большое разнообразие разных булочек на пару и вареников. Ума не приложу, когда Чарок все это успевает делать. Он так много еды готовит каждое утро. Меня это поражает. Даже остается, чтобы поделиться с другими семьями. Он так быстро двигается по кухне, будто у него 4 руки. Я ем медленно, наслаждаясь каждым кусочком. Это наименьшее, что я могу сделать, зная сколько усилий вложено в это.

После завтрака, я седлаю Сурет. Она так же восторженна, как и вчера. Я обнимаю на прощание близнецов, машу Алсантсет и Чароку. Они стоят взявшись за руки. Они улыбаются, поддерживая меня в моем решении.

Я следую по тому же пути, что и вчера, который ведет на вершину. Сегодня уже холоднее чем вчера, и вероятно завтра будет еще холоднее. Зима уже практически пришла. Я отпускаю Сурет побегать и сажусь разобраться в собственных мыслях.

Я провел в этом мире уже полтора года. Думаю мой день рождения прошел уже как минимум один раз. Но я не знаю когда он, так что надо выбрать день. Какой именно день надо выбрать, довольно очевидно. День, когда я стоял перед всей деревней и стал одним из них. Третий день, десятого месяца. Мне было двенадцать, когда меня продали в рудники. Стало быть, мне теперь четырнадцать.

Я улыбаюсь и разглядываю деревню, в которой провел прошлый год. Она прекрасна. Каждый раз, когда я вижу ее, дух захватывает. Мирная. Тихая, скрытая деревенька, наполненная одними из самых удвительных людей. Я благодарен каждому из них. Баатару, который спас меня. Тадуку, который исцелил меня и обучил. Алсантсети Чароку, которые меня любили и образумили. Они дали мне новую жизнь, новое место, которое я считаю своим. У меня возможно остались еще призрачные воспоминания, но теперь это не важно. Это просто часть меня. Тот, кем я был, уже не так важно, как то, кем я являюсь сейчас.

Мой имя Рэйн.

Я из Народа.

Мое место здесь. В этом мире, в этой деревне.

Я заню это. Я принимаю это.

Это мой дом. Мой, и моей семьи.

Я закрываю глаза и начинаю дыхательные упражнения.

Время проходит. Минута, час, день. Я не знаю сколько именно.

Мои нервы покалывают, от макушки до пальцев ног.

Поры моей кожи открыты.

Теплый, освежающий ветерок дует, как будто через меня.

Он останавливается у меня в животе, успокаивающее ощущение.

Я чувствую себя в безопасности. Живым. Принятым. Защищенным. Как в объятиях любящей матери.

Впервые, в моем обучении, я достигаю Состояния Равновесия.

Божественный дикарь Глава 20

Я стою напротив своего соперника, моего заклятого противника, моего врага.

Он должен умереть.

Моя грудь медленно вздымается и медленно опускается пока я успокаиваю свое дыхание. У меня есть лишь один шанс. Я должен вложить все в один удар.

Уничтожить его.

Я смотрю на свой новый меч изучая его. Неукрашенное навершие, черенок красиво обернут; красный шнур в основании и черный шнур в верхней части переплетаются в причудливом узоре. Ножны деревянные, прямоугольного сечения, с плоским металлическим наконечником. Верхняя часть ножен также обернута черным шнуром, простая металлическая скоба для ношения на ремне скрыта в обмотке.

Лезвие выползает из ножен, медленно. Без звона, только скрип металла по дереву. Моя рука удобно покоится на рельефной рукояти, ощущая повторяющиеся крестообразные переплетения обмотки. Гарды у меча нет, только маленький прямоугольный выступ, отделяющий лезвие от рукояти. Лезвие прямое и обоюдоострое, 35 сантиметров в длину и 4 в ширину до зеркального блеска отполированного металла. Два желоба идут вдоль лезвия, свет отражается в них узором в виде брильянтов.

Это прекрасно изготовленное оружие, красивое в его простоте. Оно мое. Оно часть меня, часть тела и часть духа. Я использую его, чтобы зарубить противника. Я вдыхаю и выдыхаю, закрывая глаза.

Я достигаю Равновесия. Энергия Небес устремляется в меня, словно волны обрушивающиеся на утес, постепенно утихая, становясь ровной, как поверхность зеркала. Спокойная энергия направлена к моему мечу, управляемого легко, как дыхание.

Я медленно наношу рубящий удар по моему врагу. Он ударяет, встречая сопротивление, идет по медленному извилистому пути, прокладывая себе дорогу.

Мои глаза открываются, Равновесие утеряно. Я изучаю результат своей работу. Деревянное бревно потеряло маленький кусочек, размером с палец.

«Посредственно.» Баатар в своем репертуаре, прямой и грубый. «Разрез поверхностный, след беспорядочный. Ты направляешь недостаточно Чи в лезвие, и она не равномерная. Еще раз.»

Три года тренировок можно уложить в это слово: снова. Не удалось, пытайся еще раз. Получилось, сделай еще раз так же. Это было внедрено в мою голову всеми моими учителями. Снова.

Моя вторая попытка не отличилась от первой. Как третья и четвертая. Спустя час попыток бревно превратилось в щепки. Моя энергия на исходе, пот стекает по всему телу, голова болит от напряжения, дыхания не хватает.

Баатар фыркает, подходит и ставит металлический стержень, 30 сантиметров в диаметре, на попа. Берет мой меч и без усилий наносит обычный рубящий удар слева. Метал взвизгивает, он разрезан на двое.

Да он не человек. Это просто смешно.

«Я продолжаю тебе говорить, мальчик: займись основами. Ты настаиваешь, чтобы я научил тебя другим способам использования Чи, но ты не можешь исполнить даже самых простых, не закрывая глаз. Нужно время и услия, чтобы дорасти до этого. Тебе нужно больше практиковаться в управлении. Тебе нужно вырасти. Вот на чем тебе надо сосредоточиться. Шаг за шагом, мальчик. Приберись тут. На сегодня мы закончили.» Баатар поворачивается и величавой поступью уходит. Его хвост виляет, поэтому я знаю .что он не сердится. К тому же, время обедать.

И время начать убирать останки моего врага. Покойся с миром, Деревян Деревянин. Он воздает измельченную месть из щепок, не смотря на мои мольбы к нему, видимо это карма. Я порубил его на куски, в конце концов. Три года тренировок. Один год ушел на то, чтобы пройти первую ступень. Еще два года… и вот он я, до сих пор на том же месте. Большие ступени.

Я не слишком расстроен. Весь смысл тренировок в развлечении. Мне не приходится сражаться с людьми в смертельных поединках. Травоведение и целительство занимают большую часть моего времени, боевые искусства больше хобби. Хобби, которое может спасти мою жизнь, все таки. Лучше чем играть в шашки весь день.

Прошедшие два года были замечательными. Жить в деревне, учиться и тренироваться. Как только я достиг Состояния Равновесия, мое тело начало расти просто рывками, через все эти годы неловкого отрочества. В 16 лет, мой рост был почти 165 сантиметров, что все таки немного по сравнению со всей остальной деревней. Впереди еще несколько лет, когда я буду расти, так что надеюсь, я еще вырасту. Мой голос стал ниже, но он все еще на середине высоких частот. Кроме этого, не многое изменилось. Близнецы выросли, но все еще умилительны, Чарок и Алсантсет все еще безумно влюблены в друг друга, Тадук все еще Заяц супрематист. Бедные кролики. Бедные, вкусные, сочные кролики.

Была череда удачных годов, боевых потерь, с тех пор, как я здесь появился, не было. Когда Баатар возвращался со своим отрядом, это было счастливое и радостное событие. Они любят праздники. Отряд вернулся? Фестиваль. Отряд идет в поход? Еще один Фестиваль. Новый год, урожай, зимнее и летнее солнцестояние? Праздник для всех. Жизнь в деревне может быть доволньно скучной, так что они ищут любой повод, чтобы что нибудь отпраздновать.

Этим утром, Баатар вручил мне мой новый меч, вместе с новым уроком. Он вероятно дорогой, так как большинство оружия сделано из простого железа, большая разница по сравнению с моим новым блестящим мечом. Духовное оружие, оружие которое я могу насытить своим Чи. Оно было сделано в деревне, так что мне следует пойти посмотреть, как они это делают, может я смогу получить и копье. На мой вкус меч коротковат, но он превосходно подходит к стилю, которому меня обучает Баатар.

Баатар обучает меня, когда он не в походе, оставшуюся часть года я учусь с Алсантсет. Это привело к небольшому дружескому состязания между ними, заложником которого стал я. Особенно тяжело становилось ближе к времени, когда они сменялись. Оба обучают немного разным стилям и тянут меня в разные стороны. Баатар требует, чтобы я был агрессивен, бросался в атаку с коротким копьем и щитом, а теперь и с мечом. Алсантсет предпочитает использовать более длинное оружие, например обычное копье, контроль темпа и удерживание дистанции. Мне не оставалось выбора, кроме как стараться угнаться за обоими. Это было легче, чем пытаться установить мир между ними, или что еще хуже, предпочесть одного другому. Оба они так упрямы и горды, трудно запомнить, что они все таки не кровные родственники.

Меч – прекрасный подарок, но я чувствую, что этот предмет - оружие, неподходящий мне. Я имею в виду, я мог бы пользоваться луком или копьем для охоты. Короткий меч? Это лучше чем ничего, вот все что я могу сказать. Я не ложен показывать неблагодарность. Это прекрасное оружие.

Я отряхиваю руки и ухожу, уборка окончена. Время обедать. Обычно, в это время я ел с Тадуком и Мей Лин, но они уехали в дальнюю поездку в город. У Тадука там есть вилла, и он несколько недель проводит там. Вилла. Готов поспорить, что все это не дешево. Не могу дождаться, когда заработаю много денег целителем. Ну или просто побывать в городе. В деревне конечно прекрасно, но надо менять вид время от времени.

Знакомые двери моего дома широко открыты, и запах приготовленного риса и специй меня приветствует. Если бы не все эти упражнения и ходьба, я бы уже был жирным как свинья. Близнецы уже сидят за столом, ждут обеда. Алсантсет подает еду в крохотных бамбуковых пароварках. Я сажусь рядом с Тэйтом и терпеливо жду. Главное слюни не пускать.

«Хусольт упоминал, что Папа принес тебе новый меч. Покаже мне его.» Ох уж этот соревновательный дух. Алсантсет скорей всего раскритикует меч, за то что он слишком короткий. Я тянусь чтобы отстегнуть ножны и замираю. Меч остался на месте тренировок. Черт.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Я все еще не привык охотиться на животных ,особенно на милых и пушистых. Вещью, которой я не ожидал, стали крики. Все они кричат, пока умирают. Я еще недостаточно хорош с луком, чтобы убивать свою цель мгновенно каждый раз. От этого у меня мурашки вдоль спины. Тем не менее, вегетарианцем я от этого не стал. Мясо слишком вкусное для этого. Теперь я стал больше ценить мясо, увидев, сколько труда оно требует. Даже не начинайте про лапшу и вареники. Чтож вот он я, вношу свою лепту, убиваю вкуснейших животных. Или скорее пытаюсь найти вкуснейших животных, чтобы их найти. От меня тоже есть толк.

Пафу и Сурет со мной, несут тройню своих щенят в своих передних лапках. Щенки появились весной, что подняло кучу новых вопросов. Сейчас, им почти 6 месяцев, маленькие прелестные комочки шерсти все еще очень слабы; и их редко можно увидеть, без присмотра их родителей. Займет полных два года, чтобы им полностью вырасти, в течении которых оба родителя будут расти их вместе. Очень приятно видеть хороших родителей животных. Это трогательно.

Звук спускаемой тетивы, шипение стрелы, и раздается сдавленный взвизг. Птицы взлетают в испуге и на момент лес затихает, перед тем как вернуться к обычной жизни. Пафу передает щенка Сурет и бежит, чтобы подобрать свою добычу. Он возвращается с большим жирным кроликом в своей пасти и лапах, с гордостью подавая его мне. Русеквины, кажется лучшие друзья человека здесь. Полезные для всяких разных вещей. Я усаживаюсь, чтобы спустить кровь и освежевать кролика, удаляя потроха и подбрасывая маленькие кусочки квинам. Пока что моя добыча состоит из трех водных птиц и двух гигантских кроликов. Еще одна птица и я могу идти домой. Уже три часа прошло с обеда. Кролик отправляется в корзину к своим подельникам по вкусности, и мы отправляемся охотиться дальше.

Пафу и Сурет настораживаются, замечая то, что я пропустил. Мои глаза фокусируются в том же направлении, пока я достаю еще одну стрелу. Здесь, ты не всегда охотник. Я напрягаю свои уши и глаза. Обычные лесные звуки. Ни шевелящихся кустов, ни трясущихся деревьев, никаких звуков движения. Просто ложная тревога.

Раздирающий ухо крик заставляет мою задницу сжаться и я замираю на долю секунды, прежде чем я пускаюсь наутек. Пафу и Сурет реагируют быстрее меня, они уже впереди и отрываются. Чертовы пушистые предатели. Мне следует завести собаку. Прорываясь через лес, перепрыгивая бревна и проламываясь через кусты, позади меня я слышу как что-то проламывается через бревна и прорывается через кусты. Черт. Глубокий вдох, найди Равновесие. Я запинаюсь за корень, и бегу спотыкаясь несколько шагов, теряя драгоценные секунды. Мой выбор ограничен, я поворачиваюсь и выпускаю стрелу перед тем как нырнуть в сторону.

Оно проламывается через деревья, неспособное остановится. Вторая стрела на готове, но я не могу прицелиться как следует. Пронзительный крик раздается еще раз. Оно осторожно крадется, шаг за шагом показывая свое метровое тело, сверля меня своими маленькими желтыми глазами, пестрые зеленые перья взъерошены, моя стрела торчит из плеча. Огромный, желтый клюв угрожающе щелкает единожды, дважды. Чертова Птица Ужаса. Она бросается в атаку еще раз.

Снова совершая выстрел, я отпрыгиваю в сторону, но она ждет этого, двигаясь по диагонали, длинная шея вытягивается, клюв щелкаетв сантиметрах от меой ноги.

Слава богу, что она не так хорошо поворачивается, или, уж тем более, летает. Бросая лук, я вытаскиваю меч. Больше похожий на нож. Эх, если бы только Сурет не убежала с моим щитом и копьем. Хотя вряд ли это имело бы значение.

Птица сторонится блестящего оружия. Мы смотрим, друг на друга, оно смеряет меня взглядом, я пытаюсь засмотреть ее до смерти. Возможно мне стоило еще попытать счатья с луком. Звучит третий по счету крик, клюв широко раскрыт, видна полная зубов глотка. Она шагает вперед, пытаясь укусить меня. Мой меч в обеих руках, я отбиваю ее голову в сторону, прячась за деревьями и камнями. Ее клюв проходит через них, словно через масло. Мои руки начинают виснуть, как лапша, ее голова словно стальная балка, я спотыкаюсь, вся моя жизнь проносится перед глазами с каждым щелчком клюва.

Пафу выскакивает из-за спины, вцепляется в ногу птицы и тащит ее назад. Она поворачивается, чтобы цапнуть его, в это время я делаю выпад, фокусируя Чи в моем клинке. Один шанс. Стань единым целым с оружием. Рублю мечом по ее толстой, мускулистой шее, сталь входит глубоко. Крик птицы отзывается в моем позвоночнике.

Неа. Провал. Попробовать еще раз? Я вытаскиваю лезвие и готовлюсь ко второму удару.

Воздух выдавливается из моих легких, большая когтистая лапа ударяет меня в грудь. Мое тело отлетает на несколько метров, приземляюсь на колени, хвтая ртом воздух, лоб врезается в грязь.

Я должен встать. Я чувствую ее приближающиеся шаги. Топ. Топ. Топ.

Моя голова все еще на земле, дышу с одышкой, острая боль сопровождает каждый вдох. Неспособный встать, до тех пор пока одышка не пройдет, я поднимаю голову чтобы увидеть свою неминуемую гибель.

Птица Ужаса лежит на земле, ее красная кровь течет по земле, выплескиваясь короткими струйками, каждая слабее предыдущей. Ее рот открыт, жалкие булькающие крики доносятся из него. Ее предсмертные крики звучат так, будто ей разбили сердце. Я сворачиваюсь клубком и жду пока боль в груди утихнет, глядя как птица умирает.

Не знаю сколько я пробыл без сознания. Что-то мокрое и пушистое будит меня, тычась носом. Перед моими глазами Пафу, морда покрыта кровью, капающей с усов. Еле усаживаясь я оглядываюсь. Маленький пушисты герой поедал Птицу Ужаса. Сурет и ее щенки все еще здесь, вгрызаются в труп. Я чешу шею Пафу и он урчит от удовольствия. «Кто хороший руси-гуси? Ты, да, ты. Ты спас мою жизнь, не так ли? Ага, ты.» Мое лицо зарыто в его меху. Если Пафу или Сурет когда нибудь превратятся в Наследного Зверя, я надеюсь они никому не скажут о моем голосе, которым я с ними разговариваю.

Мои ноги трясуться, когда я встаю, пытаясь найти свои вещи. Солнце будет еще высоко по крайней мере еще часа три, так что я был в отключке не так уж долго. Медленно идя к мертвой птице, я отгоняю квинов прочь. Это моя добыча. Пафу помогал, так что он может перекусить, но вы, маленькие пушистые предатели, не заслуживаете лучших кусочков.

Надеюсь, эта глупая птица вкусна. Было бы унизительно, принять смерть от чертового гигантского попугая.

Божественный дикарь Глава 21

Глава 21.

Я мысленно составляю свой список дел:

Исцелить ранения.

Разделать птицу.

Убраться отсюда к черту.

Побаловать Пафу кучей вкусняшек и объятий.

Не одобрять взглядом Сурет, но тоже давать ей вкусняшки и обнимать.

Сидя рядом с трупом, я делаю глубокий вдох, закрываю глаза и ищу Равновесия. Моя Чи циркулирует по телу под мои управлением, сообщая мне о моих повреждениях. Три глубокие колотые раны, большое количество ушибов и два треснутых ребра. Все это от одного пинка. 400 фунтов нелетающей птицы могут нанести хороший пинок. И если вспомнить, то я посмеялся, когда мне сказали чтобы я был осторожен с птицами.

Я концентрируюсь, направляя Чи к повреждениям. Острая боль, будто тысячи маленьких игл впиваются в мою кожу. Масса боли в моей груди из темно-зеленой становится светло-желтой. Открывая глаза, я осматриваю свои раны. Колотые раны перестали кровоточить и начали покрываться тонкой пленочкой новой кожи. Вокруг них еще остались обрывки кожи и ужасный синяк, выглядящий как будто ему уже неделя. Ужасно. Это все что я могу сделать сейчас. Несколько дней и парочка швов, чтобы окончательно все привести в порядок, и я буду как новенький. По крайней мере, я не переломал кости. Исцеление – полезный навык, но я до сих пор не понимаю, как все это работает.

При входе Состояние Равновесия, Энергия Небес устремляется в твое тело и усиляет его. Легкая прибыль. Когда твое тело усилено до предела, излишки энергии начинают накапливаться, со временем она улетучивается, если только ее не закрепить к себе. Процесс закрепления очень прост. Нужно просто пожелать, чтобы она оставалась, и до тех пор, пока она в твоем теле, она принадлежит тебе. Она становится Внутренней Энергией, или Чи. Будучи в твоем теле, она находится в «ядре», которое расположено в области живота. Она не занимает физического места, но она там. По ощущениям похоже на то, будто теплый напиток плещется в желудке.

Само исцеление управляется процессом, называемом, внутренняя проверка. Я использую Чи чтобы абстрактно осознать свои повреждения. Я не «вижу» свои раны буквально, но информация интерпретируется моим мозгом. Все по-разному интерпретируют эту информацию. Я вижу цвета. Красный – это хорошо, хотя поначалу это меня напугало. Я подумал, что умираю. Чем выше относительно спектра становится цвет, тем хуже. Или это ниже?

Само исцеление – простой процесс, но он требует времени и практики. Я тренируюсь столько, сколько могу, и все равно эффект минимальный. У меня просто нет столько Чи. Иногда проще вылечить ранение обычным путем. Пока размер моего ядра не увеличиться, расширяя запас Чи, который я могу хранить, я ничего не могу сделать, чтобы этот процесс шел быстрее. Единственное, что я могу, это улучшать эффективность.

Я хотел научиться исцелять свои ранения во время битвы, без необходимости думать об этом. Фокус с мечом, который Баатар показал мне накануне, перечеркнул эту мечту. Я едва могу вылечить несколько дырок в своем теле. Сколько должно пройти времени, прежде чем я смогу исцелять отрубленную руку? Тадук утверждает, что он может исцелить все, кроме смерти, и я ему верю. Если бы он был здесь, ему понадобилось бы несколько минут, чтобы я был как новенький.

Исцеление других людей сильно отличается от исцеления себя самого. Внутренняя Энергия потому так и называется. Внутренняя. Как только она покидает твое тело, она превращается в Небесную Энергию, практически мгновенно, возвращается так быстро, будто ты ее украл. Требуется сильный контроль, чтобы предотвратить это превращение. Тадук немного чудаковатый, но он удивительный парень, способный исцелять с такой легкостью, практически без усилий.

Я принимаюсь за разделку птицы, выбирая только большие сочные куски. Кожа жесткая, а перья острые. Кажется, отрубить сначала голову и ноги, неплохая идея. Я уверен, кому нибудь пригодятся клюв, разрезающий деревья и огромные когти. Внутри не обнаружилось никакого магического ядра, которое могло бы меня усилить. Кости тоже бесполезны, они полые и хрупкие. Нужны ли мне ее органы? Мне пригодилась бы википедия для всей этой ерунды. Я сдаюсь и возвращаюсь к своему изначальному плану. Мясо, ноги и клюв.

Утираясь, я оглядываю окрестности в поисках опасностей, русеквины отправятся в город, подкрепившись трупом. Они не аккуратные едоки, но очаровательно шумят. Когда они закончили разбирать по кусочкам тело птицы, я разделяю мясо на две части и гружу его на спины Сурет и Пафу. Мы идем домой медленно, уставшие после длинного дня. Какими бы быстрыми животными они не были, нести они могут не больше чем человек. Их бедрам придется не сладко. К тому же, час назад,, на груди у меня открылись раны.

Четыре птицы и два кролика. На сегодня план выполнил.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

«Ты убил Птицу Ужаса и даже не подумал принести с собой ее перья?»

Черт. Перья! Это птица, и я не думал о ее перьях? «Они твердые и заостренные. Из них получилась бы ужасная подушка, сестра.»

Алсантсет закатила глаза, и легонько похлопала меня по голове. «ты вернулся невредимым. Я рада. Я должна послать тебя обратно, собрать их. Из этих перьев получаются отличные чешуи для брони. Что я должна делать с клювом и ногами? Брось их в загон русеквинам.»

Я вздыхаю перед тем как уйти. Броня это важно. Придется позаимствовать у соседей русеквина. Пафу и Сурет слишком устали, свернулись со своими щенятами. Они даже не позволять взять одного на ночь. Такие прижимистые.

Алсантсет хватает меня за плечо. «Я шучу, ты деревянно-головый дурачек. Ты ранен. Займись собой и отдохни. Можешь пойти убить еще одного завтра.» ну прям настоящий комик. Надеюсь это шутка. Эта птица меня в кошмарах будет преследовать.

Я люблю когда мы друг над другом подшучиваем. Когда я только приехал сюда, сюсюкание было приятным, но я взрослый мужчина. Хорошо, что относится ко мне, как я того хочу. Я видел это в ее глазах, желание кинуться ко мне и проверить мои раны; беспокойство и страх были видны. Лучше уж так. Просто обычный день, такой же, как и вчера, завтра может не наступить. Ерунда все это. Дыши глубоко.

Алсантсет уносит мясо внутрь, пока я отскребаю и мою шкуры. Ни минуты отдыха, даже после неминуемой смерти. Еще многое нужно сделать. Такая занятость позволяет мне сохранять спокойствие. Мясо лучше всего готовить свежим, а без морозилки, портится оно быстро. Кое-что будет храниться в холодильнике, ящике со льдом, а что-то будет законсервировано, продано или обменяно. Шкуру я обработаю сам, а все остальное тоже будет продано или из него сделают, что нибудь полезное. В деревне наличные деньги особо не нужны. Они используются, как основа для оценки, бартер распространен больше. Из больших кроликов получаются большие шкуры. Из этих двоих хватит материала на куртку. Скорей всего я отдам их Сарнаи, она их распределит. Социализм, Хей! Я думаю.

Я до сих пор не разобрался, каким образом социальные и капиталистические ценности работают здесь. Я ни за что не платил и ни у кого ничего не покупал. Большинство готовки делается сообща, например выпекание, и я не заметил никакого очевидного интуитивного процесса распределения благ. Или например, кто поставляет всю еду на фестивали. Я просто ем и отдаю Сарнаи все, что Чароку и Алсантсет не нужно.

К благотворительности относятся с уважением, но на кредитование смотрят с презрением в деревне. Сторговать фермеру меха и мясо на две недели вперед взамен доли урожая, непорядочно. Но просто отдать их ему, тут все в порядке. Фермер поблагодарит тебя и расскажет людям о твоей щедрости. Вследствие, фермеры «подарят» тебе часть урожая, в тихую, и попросят не говорить об этом. В конце концов все решается хорошо. Я не понимаю, почему получать помощь лучше, чем получать что-то в долг.

Мне нужно со всем этим разобраться. Заработать денег. Я хочу еще одно необычное оружие, например подходящее копье, или может даже доспехи. Полный набор латных доспехов, пожалуйста. Я не буду возражать, если они будут не удобными, мне нужна защита. Мир ужасен за пределами деревни.

Я бы хотел заняться сексом тоже. Лучше всего для этого подходят проститутки. Или куртизанки, какая разница. Как бы то ни было, мне нужны деньги.

Жизнь трудна, когда ты заключен в теле тинэйджера. Люди моего возраста, такие… незрелые. Я не выношу их дурацких бесед, о том, кто кем интересуется, или у кого появилось что нибудь новое, или не прекращающиеся смешки. В городах есть бордели, но здесь ничего такого нет. Одиноких дамочек постарше, которые не прочь развлечься с молодым мужчиной, тоже нет. Все замужем. Общие купания это хорошо, но долго пялиться, чтобы тебе не заклеймили извращенцем нельзя, а такой ярлык мне не нужен. Смотри, но не трогай, это такая особая форма пытки.

Когда мои дела окончены, я веду близнецов поиграть в прятки с другими детьми. В последнее время, мои обязанности нянечки расширились и теперь распространяются на соседских детей. Это приятно, смотреть как дети смеются и играют, почти терапия. Не то чтобы я ненавидел жизнь в этом мире, но предсмертные ситуации случаются слишком уж часто, чтобы я был спокоен. У меня всегда есть ощущение, что все могло быть чуточку получше, по иному. Но мыслей по поводу того, как сделать лучше, мне не приходят в голову. Жизнь тяжела в деревне, и не совершенна, но мне здесь нравится. Я хотел бы побывать в других местах, не думаю что смог бы надолго отсюда уехать. Здесь так красиво и мирно, люди в такой гармонии друг с другом. К тому же истории о других местах не описывают приятную картину. Раздоры и борьба за власть, политики головорезы, в буквальном смысле этого слова.

Как оказалось, Птица Ужаса очень вкусная, немного жестоковата, но очень ароматная и сочная. Стоило того. Что такое оказаться при смерти по сравнению с вкуснейшими поджаренными кусочками филе из птицы ужаса? Близнецам они тоже нравятся, они бросают маленькие кусочки прямо себе в рот. Это облегчает боль от ран на груди. Ну на самом деле, не очень. Алсантсет проводит ужин за тем, что перечисляет различных животных и их полезные части, которые мне следует сохранять. Как ей удается запоминать все это?

Когда ужин окончен, лекция закончена и со стола убрано, наступает время отправляться обратно к тренировочному полю. Навык мастера ставит. Я начинаю зверски рубить Вудрова Вудсона насмерть. Я стал смертью, разрушителем дерева. Получаться лучше у меня не стало. От дерева все еще отлетают маленькие кусочки, размером в палец.

Я сегодня провалился, и мог умереть. Мне повезло, что птица откинула меня в сторону, а не убила на месте. И то что она истекла кровью, прежде чем добралась до меня. Всего один укус и я бы присоединился бы к дронтам. Это далеко не такой счастливый мир, в котором я живу. Болезни меня не беспокоят, поскольку культивирование Небесной Энергии сохраняет мое здоровье, но мир наполнен вещами, которые пытаются меня убить. Как то гигантские двуногие птицы, или гневные демоны. Я облажался, оставив свое снаряжение на Сурет. Мне следует стать лучше, умнее. После этой неудачи мне остается только работать больше, становится сильнее. Продолжать тренироваться. Мой меч со свистом рассекает воздух врезаясь в дерево с глухим звуком.

Снова.

И снова.

Божественный дикарь Глава 22

Глава 22.

Мила смотрела, как Рэйн рубил бревно. Он занимался этим с тех пор, как пришел, почти два назад. Солнце уже давно село, а он все продолжал, освещенный огнем факела, он был серьезно настроен уничтожить столько бревен, сколько сможет. Ну что за идиот.

Ее лучшая подруга обожала этого странного, ненавидящего бревна, любителя одиночных тренировок. Лин всегда восторгалась о своем «Старшем Брате Рэйни». Мила не понимала, что Лин в нем разглядела. Он все свое свободное время проводил тренируясь. Скучная статуя, наделенная жизнью.

Каждый раз, когда Мила приходила на дополнительные занятия, он был уже там, занимаясь бессмысленными упражнениями. Однажды, она видела как он руками бил лист железа в течении часа. Было просто невозможно сконцентрироваться, слыша постоянные глухие удары. Когда ей показалось, что он закончил, он всего лишь сменил руку. Ей захотелось оторвать себе хвост. Вечер тренировок, испорченный постоянным отвлечением. Это сводило с ума.

Сегодня это повторялось. Бессмысленное повторение, бессмысленных действий. Удар. Пауза. Удар. Пауза. И это глупое выражение его лица. И зачем? Не было никакой понятной причины, почему он это делал.

Она должна была знать. Он всегда делал странные упражнения. У него должна быть причина, кроме как сводить ее с ума. Она поправила свои короткие темные волосы руками, чтобы привести себя в порядок. Подготовившись, она подошла и кратко спросила: «Что ты делаешь?»

Он повернулся и моргнул. После короткой паузы он ответил: «Тренируюсь?»

Она внутренне простонала. Ну почему это был вопрос? Она попыталась еще раз. «Почему ты рубишь бревно? Ты занимаешься этим уже долгое время.»

Он еще раз моргнул и медленно произнес: «Я тренируюсь во владении своим оружием.»

Мила сжала зубы. Он должны быть идиот. Она глубоко вдохнула и продолжила: «В чем ты практикуешься? Как делать щепки?»

Он открыл рот с приходом понимания. Он взял меч обеими руками, демонстрируя его и сказал: «Это необычное оружие, одухотворенное. Это значит, что в него можно поместить Внутреннюю Энергию. В этом я и практикуюсь.» Он наградил ее покровительствующей натянутой улыбкой.

Мила закрыла глаза и сосчитала до десяти. Он не может делать это без намерения. Никто не может быть настолько глуп. Она сосчитала еще раз до десяти. Она открыла глаза. Рэйн отвернулся, готовясь дальше рубить бревно. «Стой. Стой. Просто прекрати. Я понимаю, что ты тренируешься. Я знаю что у тебя одухотворенное оружие. Мой отец его сделал. Я делала обмотку на рукояти и ножны. У меня тоже есть одухотворенное оружие. Я прекрасно осведомлена, как наделять его энергией Чи.» Отчаяние угрожало захлестнуть ее. «Что я хочу узнать, так это, что именно ты пытаешься совершить?»

О, эээ, хорошо. Эм, я практикуюсь в контролировании моей Чи, равномерно распределять ее по оружию. Если сделать это как следует, оружие должно разрезать бревно надвое с одного удара. Говоришь твой отец его сделал?» В его глазах появился интерес.

Мила приложила ладонь к лицу в бессильном раздражении. Переведя дыхания она сказала: «Ты идиот. Введение Чи в оружие не делает его острее. Все что оно делает, это укрепляет оружие, так же, как и когда ты берешь Небесную Энергию для своего тела.» Он за зря рубил бревна всю ночь. Она связалась с идиотом.

«О? Ооооо, хорошо, теперь ясно. Но я видел, как Баатар разрезал металлический стержень пополам моим мечом, этим утром. Как мне это сделать?». Теперь, идиот спрашивал ее совета. Прекрасно. Нужно было держаться по-дальше. Она прокляла себя за свое любопытство.

«Это более продвинутая форма манипулирования Чи. Ты должен спросить об этом своего учителя.» Ей надо было от него отделаться. Его тупость может оказаться заразной. Бедняжка обезумел от одиночества.

«Ах, спасибо тебе, я попробую завтра.» Он отвесил ей небольшой поклон, всего несколько сантиметров, но поклон все же. «Я извиняюсь, ноя не знаю твоего имени.»

Она напряглась. Они были в одном классе уже три года. Конечно от пропустил занятия, когда его наставник вернулся, но это всего на четыре месяца в году. Как он все еще не запомнил всех? Он и вправду идиот. «Меня зовут Сумила» Мила кратко назвала ему свое имя, наплевав на этикет. Он даже не старается запомнить имена своих одноклассников, он не заслуживает требуемого представления.

Он поклонился еще раз. Это было унизительно для него, каждый раз наклонял голову. «Спасибо, что объяснила мне мою ошибку, Сумила. Мои выводы были поспешными.» Этот идиот даже не понял, что его оскорбили. «Говоришь, что ты делала обмотку? Прекрасная работа.»

Похвала ее смягчила. Большинство даже не замечали, насколько хорошо она делала обмотки. Она старалась сделать их не только удобными но красивыми. Ее отец всегда избегал красивостей и украшений в своей ковке, заявляя, что эстетика для оружия бесполезна, но какой молодой воин захочет купить простое оружие? До тех пор, пока это не отражалось на его функции, она не видела причины, по которой оружие не должно быть красивым. Хорошая обмотка на черенке, немного резьбы в оголовке, приукрашенные ножны, все это могло добавить формы, не мешая функции. Возможно она ошибалась на счет него.

Не повредит, если она даст ему небольшой совет. Она начала изучать отметины на бревне, неровные, словно его не резали и рвали. «Ты слишком быстро посылаешь свою Чи в оружие.» Она с того же начинала. «Тебе нужно установить связь с оружием, тогда Чи будет течь естественно.»

Он приподнял голову и поглядел с недоразумением. «Но я должен также направить свою Чи вокруг всего тела? Иначе она остается в моем животе.» он похлопал себя по животу. Мила сдержала смешок. Какое детское объяснение Чи. Она сосредоточена в ядре, а «не сидит в животе». Она не смотрела снисходительно на него за это. Его слова и действия сейчас кажуться более искренними, чем когда он кланялся.

Она задумалась, как лучше всего объяснить это. «Так ты исцеляешь? Заставляешь ее? Нет, ты должен просто направлять ее. Твое Чи – подарок Небес. Оно содержит знание, о том, что делать. Ты просто позволяешь ей это делать. Нет необходимости силой направлять Чи в оружие. У Чи нет физической оболочки, но она есть в каждой части твоего тела. Все что тебе нужно сделать, это воссоединиться со своим оружием, и Чи естественно потечет в него.» Она указала на меч и продолжила, «Оружие сделано мастерски, чтобы оно могло само распределять Чи. Ты нарушаешь его равновесие, когда с силой устанавливаешь свое влияние. Ты должен быть в гармонии со своим оружием, и проблема решится сама собой. Это займет время. Ты не мог управится с этим за один день»

Он нахмурился, переваривая ее слова. «Это слово, «гармония», что оно означает?»

Мила поскребла голову. Все таки он больший идиот, чем она думала. Это будет не легко. Она посмотрела себе под ноги, придумывая простой способ объяснить это. Ее брови нахмурились. «Почему у тебя на груди кровь?»

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Аканай демонстрировала Форму, десятилетия тренировок выработали силу и выдержку, позволяющие ей с легкостью это проделывать. Она решила сосредоточится на Формах Быка. Гневные, мощные и непредсказуемые, сильные черты этой Формы отражали ее вечернее настроение. Мила отпросилась от своих домашних обязанностей и убежала тренироваться со своими одноклассниками. Было уже поздно, а ей еще возвращаться. Она бы не стала так долго тренироваться. Аканай знала свою дочь. Она не только отлынивала от своих обязанностей, но и от тренировок?

Аканй перешла от «Поднятия секвойи» к «Продвижению через горы», затем к «Растаптыванию волка». Она продолжала выполнять формы, резкие порывы ветра сопровождали ее движения, на траве оставались следы от ее ног. Лязг раздался, когда ее кулак прошел насквозь железную пластину. Она остановилась, беспорядочно дыша, рука застряла в пластине.

«Ай, моя старая жена, твой нрав проступает. Наш двор разрушен. Как мы будем принимать гостей? Мы потеряем свое лицо, если кто-то это увидит.» Хусольт вышел из их комнаты на звук, саркастически описывая вид их двора.

Ее муж на самом деле не слишком переживал из-за их сада. Его слова были повторением ее собственных, когда он напился и выдрал персиковое дерево. Настоящий медведь, а не мужчина, нахальный и грубый, его единственный глаз улыбался ей. Аканай неудовлетворенно втянула воздух ноздрями. Было не время для фривольностей. «Твоя дочь сбежала, и Мать знает чем занимается и с кем. Вот такая дочурка, ей не достает такта и грации. Слишком уж она на тебя похожа.» Она не могла отругать Милу, так что ругаться приходилось на него. «Не способна научиться чему нибудь, кроме твоих дурных привычек. Рассказывает скабрезные шуточки, делает дурацкие розыгрыши, шляется по ночам. Да кто выйдет за такую девушку? Как мы найдем мужа для маленькой Милы?»

Хусольт шутливо поднял руки, сдаваясь. Все бы ему шутки шутить. Будущее их дочери было в опасности. Она оставила попытки пронзить его взглядом. Она посмотрела на хаос, воцарившийся после ее вспышки гнева. Сад камней был, весь перевернут. Сливовое дерево стояло ободранным. Пару ступеней придется заменить. Придется посадить цветов, чтобы скрыть повреждения газона. Может пионы. «Эта выводящая меня из себя дочь меня до смерти меня расстроит.»

«Прости, я поздно, мама -» Сумила вошла через дверь, от открывшегося вида ее язык онемел. Она немедленно повернулась, чтобы убежать.

«Немедленно остановись, молодая леди.» Аканай метнулась через двор, поднимая в воздух свою маленькую дочь за шарф. «Ты имеешь понятие о времени? Где ты была, и с кем? Увидишь, я поговорю с их матерями. Ты должна была быть на тренировке.»

«Но мама, я была. Я тренировалась. Я была там весь вечер, можешь спросить Тумена, была его смена.» Голос Сумилы был жалобным и возмущенным. Не стыдливым или сердитым. Ее круглые медвежьи уши, в точности как у Хусольта, лежали спокойно. Аканай повертела Милу в воздухе, ее ноги болтались в воздухе. Ее длинный, мохнатый, красно-коричневый хвост не останавливаясь дергался. Ее дочь не лгала.

«Если ты была на тренировке, почему так на долго задержалась? Ты размышляла о чем-то?» Она поставила Милу на землю и нагнулась к ней, чтобы поговорить с ней, глаза в глаза, поправляя ее воротник. Она не справедливо обошлась с ней, и это надо было исправить. Их дочь наконец то стала взрослеть?

Мила закусила губу и пробубнила ответ. Если на нее надавить, она все рассказывает. «Я разговаривала с Рэйном.» Аканай вздохнула. Болтала с мальчишкой. Она просияла. С мальчиком. Маленькая Мила начинает интересоваться мальчиками? Аканай скорчила лицо. С мальчиком.

«Кто такой этот Рэйн? Имя кажется знакомым, но к кому его применить, не знаю.» Хусольт неспешно подошел, направляя Милу в гостевую комнату. Аканай позволила увести и себя.

«Он подопечный Баатара, мальчик, который живет с Алсантсет. Мы говорили о мече, который сделал ты папа.» Сумила разыгрывала милую дочурку, надеясь переманить отца на свою сторону. Этот болван покупался на это каждый раз.

«И из-за этого ты опаздала на целый час? О чем вы говорили, ты рассказала ему весь процесс ковки?» Аканай фыркнула. Ей следовало контролировать эту беседу, пока Хусольт совсем не размяк.

«ДА! Это было так утомительно. Он все продолжал задавать вопросы, о том как мы сделали меч, какие материалы использовали и что с ними делали. Он не давал мне уйти!» Маленькая Мила, казалось, была готова расплакаться. Как смеет этот коротышка доводить мою дочь до слез!

«Ох? Его интересовали такие вещи?» Хусоль почесал подбородок. «Возможно нам следует пригласить его в кузницу. Он ученик Тадука, верно? Пока его нет, у мальчика есть свободное время. Я буду не против если он будет заглядывать. Никогда не повредит знать кое-что о кузнечьем деле.»

Мила уставилась на отца и нервно выпалила: «Нет! Он тогда останется здесь навсегда, и будет задавать свои тупые вопросы. Он даже самых простых вещей не знает. И пока ты ему объясняешь, он тебя просит пояснить все слова, которые ему не понятны. Он такой тупой, он никогда не сможет стать травоведом. Мне жаль Лин, потому что ей приходится все время помогать ему.»

Аканай уставилась на свою дочь, которая обычно была довольно добродушна. «Кажется мальчик тебя впечатлил.»

Мила скорчила гримасу, будто съела лимон. «О дурак. Просто с ума сойти. И дгун. Он сказал сегодня, что убил Птицу Ужаса. Своим мечом. Зачем так очевидно врать? Дурак. Не стоило мне с ним вообще разговаривать.»

Аканай успокоила свою дочь, и погнала ее в постель. Никогда она еще не видела Милу такой сердитой на кого либо. Девочка быстро выспыхивает, но , обычно, быстро остывает. Она осталась с мужем в гостиной. Она нырнула в его объятия и решила с ним посоветоваться. «Как ты думаешь, муж, что мы должны сделать? Кажется она им интересуется. Любовь и ненависть разделяет тонкая граница.»

Он улыбнулся. Расслабленной, теплой, любящей улыбкой. Этот очаровательный болван ни капли не заботился об этой ситуации.

Аканай села прямо и бросила на него взгляд. «Ты думаешь мы ничего не должны сделать? Может нам хотя бы с мальчиком встретиться?»

Хусольт рассмеялся. «Моя старая жена, ты ведь уже приняла решение. Зачем спрашивать меня? Делай, как тебе угодно. Только не напугай мальчишку слишком сильно. Они ведь дети. К тому же, из того немного, что Тадук говорит о нем, его так просто не напугаешь.» Он хихикнул и быстро добавил: «Не воспринимай это как вызов тебе, дорогая.»

Аканай мило улыбнулась мужу и снова улеглась в его руки. «Конечно, мой дорогой муж. Я буду вести себя как следует. Я просто встречусь с ним завтра утром, перед тем как он начнет тренироваться.»

Она пыталась предвосхитить, каким окажется подопечный ее лучшего ученика.

Божественный дикарь Глава 23

Обычно, по утрам, когда Баатар в деревне, я бегу к его личной тренировочной площадке, расположенной почти в самой верхней части деревни. Нужно преодолеть 525 ступеней, чтобы добраться до его дома. Я считаю их каждый день. Эти 525 ступеней расположены не подряд. Деревня построена на горе, и местность далеко не плоская. Лестницы расположены не очень грамотно. Иногда, чтобы попасть с одного уровня на другой, мне нужно бежать 5 минут до ближайшей лестницы. По крайней мере это хорошая тренировка для сердца. В первый свой визит, я так заплутал, что опоздал почти на час. В то время, это меня испугало. Даже после всего, что Баатар для меня сделал, и после всех раз, когда я видел его в роли милого дедули, присутствие Баатара держит меня в напряжении.

Аканай напрягает меня еще больше.

В первый раз, когда я ее увидел, я подумал, что она ангел. Ростом, почти двести сантиметров, добродушная северная красавица, голубые глаза, волосы как золотистый шелк, убраны в идеальную шишечку. Мышцы в прекрасном тонусе, широкие плечи, широкие бедра и ноги, которые, кажется, не кончаются. Просто бомба. Если одеть ей очки, мой мозг просто расплавится от одного ее вида.

Было большой удачей для меня встретить ее в банях. Заняло некоторое время, чтобы я заметил ее рожки, раскидистые и такого же цвета, как ее волосы. Они росли из-за ее ушей, и облегали ее голову, расположившись под волосами, словно костяная защитная пластина. Они не портили ее красоту, а напротив, дополняли ее, обрамляя ее прекрасное, строгое лицо. Хвоста у нее нет. Я проверял. Серьезно.

С тех пор я ее больше не видел, так что мне только оставалось наслаждаться воспоминаниями. Часто. Тяжело быть тинэйджером из-за всех этих гормонов.

Чаще всего, когда я прибываю к месту тренировок Баатара, он стоит вытянувшись, руки за спиной, и сосредоточенно смотрит на дверь, через которую я только что вошел.

Сегодня, я был встречен видом моего ангела, также стоявшей смирно, руки сцеплены в замок за спиной, пристально смотрящей на меня. Я оказался на небесах. Мой ангел пришел за мной, такой строгий и красивый.

«Ты Рэйн? Хорошо. Сегодня я буду тебя тренировать. Меня зовут Аканай. Шэф-ректор, жена Хусольта кузнеца, мать Сумилы.» У моей богини дымчатый голос, успокаивающий и сексуальный, все обстоит лучше, чем я себе представлял. Я должен сказать, что нибудь остроумное.

«Эээ. Да. Здрасьте. Меня зовут Рэйн.» Я кланяюсь. Черт тебя возьми, мозг. Стоп, она сказала, что она мать Сумилы? Эта маленькая девочка полу-красная-панда очень помогла мне вчера. Она ответила на все мои вопросы очень четко и подробно. Она была немного надменной, но я задавал много основных вопросов.

«Мы начнем с Форм. Покажи мне.» Она смотрит на меня своими пронизительными глазами, и я почти теряюсь в них, забывая где нахожусь. «Ты ждешь письменного приглашения? Начинай!»

Я подскакиваю и пытаюсь успокоиться, перед тем как приступить к Формам. Это требует усилий, но теперь делать это гораздо проще. Движения осуществляются более естественно, я мягко перехожу от одного к другому, мое тело находится в постоянном движении.

Камень прилетает в мое колено. Поднимая колено, я сжимаю его выругавшись. Черт, это больно. Это больно!

«Жалкое зрелище. Снова.» Окей, мой ангел любит пожестче. Я могу с этим справится. Глубокий вдох, и мое Чи начинает исцелять ушиб, я возвращаюсь к Формам. Я не знал, что она будет пользоваться приемами Баатара. Теперь я к этому готов.

Она ходит вокруг меня, пока я демонстрирую Формы, кидая камни, время от времени. В течение следующего часа я сбиваюсь со счета, сколько камней она в меня запустила. Она подходит к этому с выдумкой. Иногда она бросает два камня разом, или кидает их один за другим. От большинства из них я уклоняюсь, некоторые я отражаю или ловлю, но те, которые настигают цель, оставляют ушибы, нуждающиеся в исцелении. Жестокая богиня, требующая крови. Она не такая добрая, какой я себе ее представлял. Но все равно сексуальная.

«Удовлетворительно, с натяжкой.» говорит Аканай, когда я закончил. «Ты слишком скован в Формах, слишком изменчив и неестественен. Формы содержат весь спектр движений и эмоций. Ты должен принять колебания и неровности, которые они содержат.»

Она совершает несколько Форм. И это совершенно отличалось от того, что я делал. Те же самые действия, но другой темп. Дикий, непредсказуемый темп, сила содержится в каждом движении. Она переходит от одной формы к другой без пауз, без намека на то, что будет дальше. Я пристально смотрю, на этот раз не на красоту ее тела, но на красоту ее движений.

Я воспринимал Формы, как безмятежный танец, балет, последовательность определенных действий, но в этом я заблуждался. Это совсем не так. Или так, но не совсем. Она завершает свою короткую демонстрацию и смотрит на меня, своим хмурым взглядом. «Ты что дурачек, мальчик? Твой рот полностью не закрывается?»

Я вытираю рот обратной стороной ладони и закрываю его. Я должен контролировать себя. Чертовы подростковые гормоны. Я помню что такое секс, но без подробностей, только общее понимание, что нужно делать. И все время присутствующее желание. Сделай вдох. Найти Просветление.

Я снова начинаю Формы, но камень прилетевший мне в грудь заставляет меня немедленно остановится. Потирая грудь, я обнаруживаю, что кровь снова начала идти.

«Достаточно пока что. Идем дальше.» Аканай поворачивается на месте и идет к стойке с оружием. Она берет щит и короткое копье, и бросает их мне, с силой. Я отхожу в сторону и вижу, как они врезаются в стену. Оборачиваясь, я встречаю гневный взгляд Аканай. «Почему ты их не поймал? Иди подбирай. Будем спарринговаться.» Она берет второй щит и короткое копье, выходит в круг для спарринга.

Я не стал их ловить, потому что ты кинула их со скоростью сто километров в час. Я бы в стену улетел, если бы стал ловить их в полете. Красивая, но безумная. Никогда не встречайся со своими идолами. Я вздыхаю подбирая улетевшее оружие и тоже выхожу в круг.

Аканай бросается на меня выставив щит и выталкивает меня из круга.

Кажется я отскочил от земли при падении. Медленно садясь на корточки я издаю стон боли.

«Вставай. Показывай, чему Баатар тебя научил. Ничего не утаивай.» Она стоит во весь рост, с гордым видом, будто задирать кого-то, кто на тридцать сантиметров короче и легче тебя на пятьдесят килограмм, достойно гордости. Эта сумасшедшая напала на меня исподтишка.

Отряхиваясь, я робко возвращаюсь в круг. На этот раз она не усаживает меня на задницу своей атакой. Принимая стойку, я выставляю щит, направляю копье в ее сторону, я подготовился. Она стоит в обычной позе, щит держит сбоку, покручивая копье одной рукой. Шаг за шагом я кружу вокруг нее, сокращая дистанцию.

Она может атаковать с большей дистанции и у нее есть преимущество в росте. Она сильнее и быстрее меня, скорей всего более опытна. Мои преимущества?

Я изобретательный.

Как только я оказываюсь на достаточной дистанции, я делаю выпад ей в плечо. Она с легкостью отражает этот удар. Я продолжаю атаковать без перерыва, целясь в плечо руки, которой она держит оружие, отвлекая ее внимание. Как только она пытается блокировать щитом, я бью в место, оставшееся без защиты, воплощая свой план.

Она подсекает меня ногой, отправляя меня в полет навстречу земле. Она бьет меня по голове своим тренировочным копьем. Чертовски больно, не смотря на то, что копье имеет мягкий наконечник.

«Только идиот верит в то, что он умнее противника. Ты умен, но не столько, насколько ты думаешь.» Она ухмыляется, точно такой же «не-улыбкой», как Баатар. Я хочу своего ангела обратно. Реальность уходи. Верни мне мои мечты. «Вставай. Еще раз.» Даже интонация такая же.

«Баатар тоже тебя учил?» Возможно я смогу вызвать немного сочувствия, как собрат по несчастью.

Она фыркает. Даже фырканье такое же. Как это возможно, с таким красиво очерченным носом, как у нее? «Глупец. Я учила этого щенка, сделала из него то, чем он является сейчас.» Я содрогаюсь. Баатару около восьмидесяти лет. Сколько же ей лет? Я был обманут ее прекрасным внешним видом. Внутри, она старуха, карга, старая леди.

Мы продолжаем спарринговаться, или скорее, она продолжает меня избивать. Спустя вечность, она отходит и издает свист. Худой, гнусавый, человек подходит и заботится о моих травмах, даже о тех, что остались со вчера. Я собирался сам на них по практиковаться. У нее есть целитель, ожидающий за кулисами своего выхода? Она предполагала, что он понадобится? Я готов заплакать. Сегодня должен был быть веселый день, я собирался расспросить Баатара о своем новом мече.

«Еще раз.» На этот раз она вооружена длинным копьем. Она бросает его мне, на этот раз аккуратно. Я неохотно ловлю их. Она ведь не будет делать одно и то же дважды, и не усадит меня на задницу еще раз?

Как только я вхожу в круг, она делает выпад и пытается меня насадить на копье, но я был готов к этому и уклоняюсь в сторону. Только благодаря рефлексам.

«Обманешь меня однажды, стыд тебе. Обманешь меня дважды, стыд мне.» Мой самый яростный взгляд не расстраивает ее. Она просто смеется, утробным, страстным смехом. Мне нужно переспать с кем нибудь. Или найти еще какой нибудь способ избавиться от наваждения этой дьявольской сирены.

Мы начинаем наш поединок. Она не пользуется своим преимуществом в росте, позволяя подойти мне ближе, чтобы я мог сражаться. Иначе это было бы очень не равный бой. Даже с форой, мне чаще приходиться блокировать и отражать удары, чем атаковать самому. Несколько бесцельных ударов, чтобы она совсем меня не переехала меня, но в основном я защищаюсь.

Она совершает удар сверху. Блокируя его, я отпрыгиваю в сторону, ее нога пролетает в том пространстве, где я только что был.

Я ударяю черенком по ее ноге, прежде чем та приземлится, нарушая ее равновесие, и пытаюсь опрокинуть ее всей своей силой. Она едва двигается, даже стоя на одной ноге. Нельзя позволить ей оправиться. Кручу копье, чтобы ударить ее по лицу обратной стороной, она проворно отступает в сторону и заставляет меня отступить несколькими взмахами копья.

Оказавшись в нужном положении, она несколько раз пытается меня уколоть. Удары быстрые и точные, и все что я могу сделать, это парировать и блокировать. Каждый раз, когда наше оружие сталкивается, через мои руки проходит сильнейшая вибрация.

Я вкладываю все силы в свое копье, отбивая удар, который мог прикончить меня.

Аканай восстанавливается практически мгновенно, готовясь к удару сверху.

Инстинктивно, я готовлюсь блокировать копьем, держа его горизонтально. Попробуй еще раз, если сможешь.

До того как е копье настигнет цели, я уже двигаюсь. Моя нога скользит в сторону, избегая пинка, я выворачиваю копье, принимая удар под углом, чтобы отразить большую часть силы вложенную в него. Я делаю еще один широкий шаг и оборачиваю копье вокруг ее оружия, посылая его прямо в шею Аканай. Ну что, съела, бабуля.

Ну или по крайней мере там должна была быть ее шея. Мое копье со свистом рассекает воздух, я получаю удар в живот, который роняет меня на колени, словно мешок картошки.

Моя голова ударяется о землю и в глазах медленно темнеет.

Аканай стояла в стороне задумавшись, наблюдая, как Токта суетится над мальчиком. Рэйн показал много навыков, особенно для столь молодого воина. Еще более удивительно, если учитывать столь немногое время, которое он тренировался. Он был как следует замотивирован проведя время в рудниках. По крайней мере из этого что-то вышло.

Токта заговорил не поднимая головы: «Ты могла зайти слишком далеко. Он без сознания. Ударился головой о землю. Возможна трещина. На сегодня тренировка окончена.»

Аканай отмахнулась от этих слов. «Он ударился головой после того, как я вымотала его. Он выживет. Думаю, мальчик походит. Хорошее понимание форм, хорошие инстинкты. С основами у него плоховато, но тут ничего удивительного. Тут требуется время. Однако слишком увлечен тем, чтобы выглядеть элегантно, медленно распаляется, но достаточно свирепый, если надавить на него. Что ты думаешь?»

Токта кивнул. «Кто нибудь другой даже не поверил бы, что он тренируется всего три года. Даже без последнего поединка, я бы с этим согласился. Тадук высоко отзывается о его навыках в травоведении. Он будет полезен в Стражах.»

Она рассмеялась, довольная его одобрением. Она не нуждалась в нем, как шеф-ректор Стражей, но быть в согласии со своим заместителем не повредит. Каканай была довольна теми навыками, которые показал мальчик, но между спаррингом и настоящим боем большая разница. «Возьмем его с собой в нашу следующую вылазку, посмотрим как он будет себя вести оказавшись под давлением. Я улажу это с Баатаром.»

Она улыбнулась и ушла, оставляя мальчика заботам Токты. Ей понравился поединок, лаже его интересная фраза. «Одурачен однажды, стыд тебе, одурачен дважды, стыд мне.» Она усмехнулась. Этот щенок интересно придумал.

Божественный дикарь Глава 24

Тяжело продвигаясь вперед, со скоростью улитки, по утоптанной земляной дороге пролегающей через бесконечные травянистые равнины, я издаю скрипучий кашель и пытаюсь удерживать равновесие. Я еду в хвосте каравана, на самом недружелюбном, негигиеничном и неудобном русеквине, из тек кого встречал, который к тому же пытался меня все время сбросить. Вся грязь, поднимаемая повозками, только все ухудшает, я все время плююсь и кашляю.

Эта чертова пыль. Ее количество, которое поднимается группой повозок, просто невероятно. Я едва могу держать глаза открытыми, со всей этой грязью в них. Она оказывается везде и всюду. Пыль у меня в ботинках и между ягодицами. Я скучаю по ванным, по прекрасным видам, по еде. Я скучаю по всему, что представляет собой деревню. Эти путешествия отстой. Тперь я понимаю ,почему все опускают подробности. «Мы ехали десять дней и прибыли в место назначения» звучит гораздо лучше, чем реальность. Ссадины от седла, голени сводит судорога, путевая еда и чертова пыль. Даже ничего интересного на пути не встречается. Трава, грязь, камни.

Мне нужно научиться летать. Ну или хотя бы бегать по воздуху, как дурацкие кролики, о которых Тадук все время говорит. Так было бы гораздо лучше. Я виню во всем Баатара. Он просто позволил всему этому произойти. Не мог набраться мужества, выступить перед Аканай и сказать «Это мой подопечный, стерва.» Он мой наставник, не ее, но все мои молитвы и мольбы закончились похлопыванием по спине и насмешливым «возвращайся целиком». Никакой помощи. Как будто я планировал сделать по другому. Надо было оставить руку у него в саду, почему бы и нет?

Шел шестой день моего путешествия, а я до сих пор не понял, почему я здесь. Что я сделал, чтобы это заслужить? Я просто хочу домой.

После зверского избиения, которое устроила эта психопатка бабуля, я очнулся на столе, Токта целитель, муж Кориджин ткачихи, отец Тенджин стража, ждал меня. Эти представления очень раздражают, но видимо это считается вежливым. Думаю, предполагается что я должен запомнить всех этих людей, которых никогда не встречал, и их дурацкие профессии. А как я должен представляться? Рэйн мастурбатор, муж левой руки, отец множества испачканных простыней. Вот это представление.

После его представления, он меня усадил и начал учить меня. Глупым вещам, как то жестам, звуковым сигналам, видам строя, тактическим маневрам и этикету. Он игнорировал все, кажущиеся ему неважными, вопросы, и продолжал монотонно бубнить своим раздражающим голосом. Когда я попытался уйти, он отшлепал меня и поставил на колени, продолжая свой урок. Чувак - чертов целитель. Почему он такой сильный? Иди людей лечи. А не избивай подростков. Это просто стыд.

Это продолжалось пять дней. Избит Аканай, затем выслушиваю лекции Токты. Я пробовал жаловаться Баатару и все что он сделал, строго предупредил меня следовать приказам, иначе будет хуже. Да он просто испугался своего наставника, баба он, а не мужик. Они подобрали мне какие-то доспехи, представили меня Забу, злобному русеквину и постоянно проверяли мои знания. В конце пятого дня, Токта приказал собрать вещи в сумку и прибыть к деревенским воротам до восхода солнца. Достаточно просто. Думал мы пойдем в поход.

Я вернулся домой и увидел, как Алсантсет носится по дому, собирая мои вещи. Чарок передал мне ящик с его резьбой и мехами, чтобы я продал их в городе; несколько монет, а так же наставлял меня о том, что делать, чего не делать; манеры и обычаи, места которые стоит посетить, а которых стоит избегать.

Токта забыл кое о чем упомянуть… Меня поставили в охрану каравана, идущего в город. Десять дней туда, пять дней в городе, десять дней дороги обратно, минимум. Будут опасности, бандиты и зверье, и другие мои обязанности. «Возьми немного вещей» Очень информативно. Засранец.

Когда я обо всем узнал, я был немного взволнован поездкой. Мы направлялись в Шен Хуо, город в котором у Тадука вилла. Он был там сейчас. В городе. С людьми. Я имею в виду, что в деревне конечно мило и все такое, но было бы здорово увидеть остальной мир и все познать на собственном опыте, чем читать об этом в книгах. И проститутки. Я жду этого с нетерпением.

Склоняясь на сторону, я сплевываю пыль. Забу шипит, почуяв мое движение, я пытаюсь его успокоить, похлопывая его по спине. Кажется ему это не нравится. Гораздо приятнее читать о путешествиях. Мне нужны очки, если я дальше собираюсь путешествовать. У них тут есть стекло, но мне не очень-то хотелось бы путешествовать с хрупкими очками. Как делается прозрачный пластик? Все что я знаю, так это то, что он получается из дерева. Или это резина? Я закрываю глаза и наклоняю голову, пытаясь сконцентрироваться, пытаясь вспомнить.

«Открой глаза. Кадет. Путешествие может быть опасным. Не расслабляйся.» Аканай. Гневная, прекрасная, древняя, неодобряющая, сексуальная Аканай. Так раздражает. Она едет рядом со мной, комментируя, все что я делаю. Я пью слишком много воды, я слишком часто плююсь, я не должен сутулиться, мне следует одеваться лучше, говорить четче. Как будто она поставила себе цель вогнать меня в полное подчинение. Теперь на Общем языке. Все говорят на общем, пока мы за пределами деревни. Помогает соответствовать, не отпугивать местных. Тем не менее, я пока еще никого новенького не видел. Глубоко вздыхая, я откидываюсь в седле, фокусируясь на бескрайнем море зеленой и коричневой травы, окружающей нас.

Караван состоит из восьми повозок, четырнадцати тележек, двенадцати стражей, тридцати семи кадетов, сорока семи селян и детей, и меня. Почти сотня человек. Некоторых я знаю, но не очень близко. Сумила здесь, вместе со своим отцом, Хусольтом. Он здоровый мужик, почти на голову выше, чем Аканай. Его руки толще, чем мои ноги, грудь как бочка из которой доносится смех, похожий на рев. У него тонкие черные волосы, и он хорошо выбрит, до полудня. У него так же огромный шрам на левом, побелевшем глазу и медвежьи уши, как у Сумилы. Длинного пушистого хвоста у него нет, так что я думаю, что он скорее обычный медведь, нежели красная панда. Очевидно ,спросить не получится. Только Тадук хвастает своим происхождением. Если бы я не знал истинную природу Аканай, я бы очень завидовал Хусольту, что он женат на ней. Сейчас, мне жаль его. И я ему немножко завидую.

Я молча молюсь за целость ума будущего мужа Сумилы. Этот бедняга будет одурачен ее милым носиком, очаровательными веснушками и пушистым хвостом. Что он получит, так это иметь дело с ее безумной матерью. Сумила сидит в повозке отца, нагруженной сундуками и оружием. Кажется она защищена от всей пыли и грязи. Я часто задаю ей вопросы о тренировках и одухотворенном оружии. Она, кажется, раздражена, но прекратить не просит и отвечает очень внятно. Она настоящий кладезь знаний. Я хотел бы ехать в повозке и избавиться от этого глупого квина. Я вытираю лицо платком. Он покрыт коркой грязи и пота. Отвратительно.

Лучшее, что я могу сказать о своем наряде, то, что он уютный. Я ношу полное бойцовское снаряжение во время путешествия. Жилет из твердой кожи, наручи, штаны и сапоги. Отороченные мехом перчатки, с возможностью убрать верхнюю часть, закрывающую пальцы. Большой щит из дерева и кожи, короткое копье, выполняющее роль дубины, пристегнуто к моей спине; длинное копье и лук в сумке, пристегнутой к тупому и вонючему Забу. На верху всего этого, ужасно тяжелый кожаный шлем, отороченный мехом и защищенный железными пластинами. Мой новенький блестящий меч пристегнут к моему поясу за спиной. Чтобы кто не говорил, это немного через чур, для мирной поездки через поля. Погода не достаточно холодная для всего этого меха, и самая большая опасность, которая мне грозит, что Забу удастся меня сбросить и я сломаю шею.

Конечно, были небольшие происшествия, но ничего особенного. Несколько гигантских птиц пытались пообедать отстающими, но несколько стрел позаботились об этом и обеспечили нас ужином. Мы видели и других хищников, но большинство просто смотрели, как мы проезжаем, остальные тоже оказались в горшках. Все они ужасны на вкус, жесткие и жилистые, от мяса исходил ужасный аромат. Хотя, это могло быть из-за пыли.

День продолжается, скучный и без происшествий, так было до обеда. Кадет подъезжает и приветствует Аканай. «Приказы ректора Токта: впереди вероятные противники. Каравану следует остановиться и готовится к обороне. Запросить доклада шеф-ректора Аканай.»

Аканай смотрит на меня, чтобы удостовериться, знаю ли я , что должен делать. Я озлобленно киваю и занимаю свое место, рядом с повозкой Хусольта, в охране тыла. Я достаю лук, Забу недовольно рычит в ответ на мои действия. Успокойся, ты жирны тупой хорек. Не скидывай меня, пожалуйста.

Повозки и телеги остановились и переместились на одну сторону дороги. Все селяне попрятались за большими повозками маленькими организованными группами. Многие вооружены луками, готовые себя защитить. Кадеты и стражники взяли их в оцепление, заняв свободный строй, некоторые стоя в траве или на дороге. Всматриваясь в свободную дорогу впереди, я вижу впереди поворот метрах в пятистах. Небольшой травянистый холм закрывает вид, неплохое место для засады. Я понимаю, почему поступил приказ остановиться, если они увидели людей впереди. Но это и не самое лучшее место, чтобы стоять. На этой дороге негде укрыться, кроме как в траве по колено.

Я сижу на Забу, проверяя свое снаряжение, удостоверяюсь, что все под рукой и хорошо сидит. Обозревая равнину, я ничего не замечаю. Только если кто нибудь не выкопал траншеи и не прячется в них, мы по крайней мере не окружены. Я сомневаюсь, что кто –то может быть настолько глуп, чтобы напасть на нас. Мы слишком хорошо вооружены, и вокруг сплошная равнина.

Звук топота копыт снова заставляет меня посмотреть вперед. Одинокий всадник быстро к нам приближается. Доставая стрелу из колчана, я накладываю ее на лук, направленный в землю. Аканай держит поднятым сомкнутый кулак, сигнал не стрелять. Я не могу как следует разглядеть всадника. Огромный мужик, одетый в серо-голубые меха, несет копье с белой тканью, привязанной к древку. Он приближается и я себя поправляю. Он не одет в меха, он носит меха. Целая шкура гигантского волка накинута на его голову, лежа на его спине, лапы закреплены на руках. На заднем плане, большое количество вооруженных бандитов начинают проявляются. Некоторые из них останавливаются на вершине холма, неся большие луки. Остальные идут по дороге, никакой дисциплины или строя, несут целое разнообразие оружия, от вил до настоящих мечей. Думаю их от трех до пяти сот. В лучшем случае, одетые в обычную одежду, они идут легкой, расслабленной походкой, смеясь и глумясь. Бандит Волчара останавливается в ста метрах от каравана.

«Царь бандитов Джонг Шан требует, чтобы вы сдали ваши монеты, добро и женщин. Сделаете так, старики и дети будут отпущены. В противном случае, мы вас всех перебьем, оставив остатки от ваших тел.» Говорит он громко, но скучным тоном, как будто говорит это в тысячный раз. Для одного наездника на небольшом расстоянии от пятидесяти сердитых лучников, он кажется довольно беспечным. Или это уверенность. Насколько он силен?

Аканай ничего не говорит. Она раскрывает сжатый кулак в ладонь, приказывая всем открыть огонь.

В полном унисоне, стража открывает огонь. Свист стрел прекращает глумление. В одно мгновение, несколько бандитов уже лежат, истекая кровью или того хуже. Волчья Шкура уже не выглядит скучающим. Он выглядит шокированным.

Заряжай, целься, огонь. Стрела за стрелой вылетают из моего лука, в кучу надвигающихся бандитов. Они довольно близко друг к другу находятся, так что промахнуться трудно, и у большинства нет никакой защиты. Они начинают бежать на нас, чтобы сократить дистанцию. Слишком поздно, чтобы что-то изменить. Я не смотрю куда приземляются стрелы. Я просто стреляю и перехожу к другой цели. Стрелы падают на излете перед нашим караваном, их некудышние лучники едва могут попасть в нас со своего холма. Я вижу как один из них падает замертво, пронзенный стрелой. Пятьсот метров и это еще на возвышенности, наши лучники далековато стреляют из своих крохотных луков.

Хусольт также стреляет со своей повозки. Его лук выглядит, как увеличенная версия моего, почти в два с половиной раза больше моего, но все равно выглядящий изящно в его руках. Стрела, которой я мог бы пользоваться, как копьем, вылетает из лука, и вдалеке падает бандит лучник. Еще одна стрела, еще один бандит. Чертовски хорошо стреляет, для человека с одним глазом.

Волчья Шкура наконец-то очухивается и яростно воет. Срывая ткань с копья он бросается в атаку. Первая стрела попадает в него через два лошадиных шага. Вторая и третья не заставляют себя ждать и он падает с лошади, которая волочит его дальше. Кадет останавливает ее, двое стражей хватают Волчью Шкуру и связывают его. Кажется не так уж он и силен. Откуда же в нем взялось столько уверенности?

Не прошло и секунды, как он упал, остальные бандиты пытаются сбежать расталкивая друг друга в панике. Аканай отдает приказ и мы прекращаем стрельбу, наблюдая как они разбегаются в разные стороны, оставляя раненных и мертвых. Кажется у ворье нет чести. Вся «битва» продлилась минуту, от начала до конца. Нереально. Как будто стрелять по рыбе в бочке. Я просто сидел на квине, отстреливая бандитов. Стрельба по бандитам. Я не пережил это, я как будто смотрел со стороны.

Стоны и мольбы о пощаде наполнили воздух, возвращая меня реальности. Осматривая погибших и раненных я вижу, что большинство либо подстрелены, либо затоптаны. Никто не вступил в ближний бой. Стражи медленно выдвигались, с длинными копьями в руках, проверяя пострадавших и приканчивая их. Я спешиваюсь с Забу и совершаю обход, в поисках нуждающихся в помощи.

Руки трясутся, я пересчитываю стрелы. Адреналин так бурлит в крови. Да ладно, сынок. Это едва можно назвать битвой. Успокойся. Я выстрелил семь раз. Скольких я убил? Я делаю глубокий вдох. Ты же слышал Волчару, идиот. Эти бандиты пришли сюда грабить, убивать, порабощать и насиловать. Они не заслуживают жалости. Так что прекращай.

Нет нужды переживать об этом, нужно просто приступить к работе, обрезать стрелы, останавливать кровь, накладывать повязки. Среди нас нет погибших, только раны мягких тканей, что хорошо. Ничего серьезного. Пытаюсь сосредоточиться на своей работе, но делать особо нечего. Токта останавливает меня при попытке помочь бандитам, так что через минуту, я стою без дела, и ничто не отвлекает меня от моих мыслей.

Почему они напали? Их единственным шансом было напасть на нас, им стоило это знать. Пятьдесят стражников с луками могут выпустить, в худшем случае, девять стрел за минуту, и полминуты заняло у бандитов, чтобы добежать до нас. Четыреста пятьдесят стрел, выпущенных в триста – пятьсот незащищенных броней человек. Это простая арифметика. Даже у некоторых селян есть луки и большинство из них лучшие стрелки, чем я.

Их засада не удалась, но они все равно вышли, чтобы быть обстрелянными, наплевав на собственные жизни.

Я этого не понимаю. Зачем они выбросили свои жизни вот так?

Это было бессмысленно.

Напрасная трата жизней.

Божественный дикарь Глава 25

Глава 25.

Аканай была в хорошем расположении духа. Легкое сражение укрепит кажетов. Если бы только каждое первое сражение было таким легким, медленная закалка лучше, чем суровое испытание. Потерь не было, небольшие ранения, за исключением одной покалеченной ноги. Токта справился с этим без всяких проблем. Хорший тренировочный бой. Сложнее было бы спланировать лучший чем этот.

Караван двинулся дальше, прибрав мертвых с дороги. Выжившие бандиты были связаны, чтобы доставить их в Шен Хуо. Бандитам, которые были серьезно ранены, был предоставлен выбор: умереть на обочине или кинжал в сердце. Мертвые оставались на корм стервятникам. Они шли до заката, с наступлением темноты их ждал привал. Кадеты были хорошо натренированы, хороший призыв. Она кивнула самой себе. Конечно они хорошо обучены. Основам их научила Алсантсет, затем Токта оттачивал их знания.

Она сидела на бревне, возле костра, обняв рукой мужа. Она, не охотно, разрешила разжечь костры. Им удалось отразить дневную атаку, но всегда есть вероятность, что бандиты перегруппируются и снова нападут, но кадетам нужен был свет, чтобы обрести спокойствие. Пришлось им положиться на выставленных дозорных, которые бы предупредили все в случае повторной атаки. Впрочем, это зависело от того, насколько бандиты лояльны. Идиотом в волчьей шкуре оказался их главарь, Ждонг Шан. Неприятный малый, кричал о смерти и воздаянии, до тех пор, пока она не заткнула ему рот кляпом и не избила.

Мальчик сидел тихо, поддерживая огонь. Он приготовил для них вкуснейшее тушеное мясо с галетами. Его стряпня оказалась лучше, чем ожидалось. Она смотрела, как он бесцельно ворошит костер палкой, глубоко погруженный в свои мысли. Не самый общительный мальчик, но она могла его понять. Сумила развлекалась со своими друзьями из кадетов. Она не была кадетом, но у нее было много друзей.

«Мальчик. Ты кажется опечален. О чем думаешь?» Ее муж, всегда завдил беседы.

Мальчик поднял голову и улыбнулся. «Ни о чем конкретном.»

«Первый раз кого-то убил?» Заговорила Аканай, немного резче, чем предполагалось. Терпения на добросердных глупцов у нее не хватало.

Взгляд мальчика стал тверже. Вот он, его внутренний огонь. «Нет.» Да, конечно. Это совсем вылетело у нее из головы. «Я просто не могу понять, зачем они атаковали. Их засада, очевидно, не удалась. Они просто шли на группу тяжело вооруженных людей без всякого плана действий. Даже если бы не стали сражаться, мы все были врехом. Они не смогли бы нас догнать, если бы решили бежать. Это было глупо.»

Хусольт рассмеялся над словами мальчика. «Конечно, для тебя это очевидно, Но посмотри на это с их стороны. Пятьдесят стражников, с женщинами и детьми за спиной видят перед собой почти четыр сотни бандитов. Они думали что мы надуем в штанишки от одного вида их толпы, не важно, в засаде или нет. Либо мы стоим на месте и умираем, либо мы сбегаем, а они попытают удачу в другой день. Не самые сообразительные ребята.»

Мальчик нахмурился. «Но они должны были видеть, что мы все вооружены, и каждый стражник с луком. Зачем делать из себя мишень?»

Аканай потрясла головой. Мальчик просто невежа. «они не знали что они в пределах досягаемости. Для них, мы были вооружены короткими луками, с дальностью стрельбы меньше чем сто пятьдесят метров. Даже если бы мы подстрелили нескольких, для них это значит, что им достанется больше добычи. Жизнь здесь дешево ценится.» Она продемонстрировала ему свой лук. «наши луки – это результат бесчисленных экспериментов и исследований, сделаны из лучших материалов, какие можно найти в Империи. Обычный лук, такой как у тебя, сделан из пяти разных материалов, каждый из разных мест, и даже если его продавать на рынке, он будет стоить десять золотых монет. Этого достаточно, чтобы прокормить семью крестьян в течении года, если они будут тратить с умом.» Глаза мальчика загорелись. Лучше ему не продавать свой лук. Маленький жадный плутишка. «Лук, как мой, сделанный на заказ по мерке, из лучших материалов, чтобы его изготовить, знатный покупатель будет готов заплатить двести золотых, минимум, не включая стоимость материалов. Даже если бы их решили продавать, не многие смогли бы ими владеть. Возможно один из десяти населения Империи.»

«Вижу. Очень впечатляюще.» Мальчик размышлял некоторое время, прежде чем спросить: «Что станет с теми, кто выжил?»

«С пленными.» поправила его Аканай, «будут переданы властям Шен Хуо, будут обращены в рабов или казнены. Не удивляюсь, если за голову этого глупца в волчьей шкуре назначена награда. Чтобы собрать четыреста бандитов вместе нужно подвиг совершить.»

Мальчик вздохнул, скорбное выражение на его лице. Аканай начинала раздражаться. «Довольно твоей жалости. Эти бестолковые дворняжки молили о смерти, и мы им помогли.»

Мальчик посмотрел на нее с удивлением, которое сменилось гневом. Он вздохнул вставая. «Убийство – это стыд, но они сами напросились. Я скорблю о выживших. Было бы милосердием перерезать им глотки, вместо того чтобы превращать их в рабов.» Он отряхнулся, попрощался, оправдываясь тем, что ему рано вставать на его смену в карауле.

«Мальчик.» Он отвернулся от нее. «Ты говоришь так, словно есть выбор. Здесь, сильные правят, а слабые служат. Они слабы, и отказались служить. Теперь мы должны их заставить. Не будет толку, если мы их перережем. Здесь все не так мило ,как в деревне.» Аканай отпустила его, взмахом руки. Слишком много сострадания, слишком мягок иногда. С ума сводит.

«Лучше умереть свободным, чем жить рабом.» Мальчик исчез в темноте.

Аканай фыркнула. И романтик какой. «Там где есть жизнь ,есть надежда. Лучше жизнь раба, чем смерть дурака.» Она думала, уж кто-кто, а мальчик усвоит эту истину. Ее слова заставили его остановиться, но только на полшага. Он продолжил свой путь. Печальный молодой мужчина, с прошлым, которое его преследует, Аканай было его жаль. Миле придется не сладко, если ее муж впадет в ярость или отчаяние. Ее глаза сузились при мысли об этом. Возможно, стоит отвадить ее от мальчика. Правда, это может только подтолкнуть ее к нему еще сильнее. Она глубоко вздохнула, озадаченная своей дилеммой.

Муж поцеловал ее в темя. «будь что будет, старая жена. Он славный парень. Дети сами разберутся. Маленькой Миле он может даже не нравится.»

Аканай улыбнулась своему недальновидному мужу.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Я возвращаюсь к палатке, которую делю еще с двумя кадетами. Она совсем крохотная, я пока что не научился ее ставить. Забираясь в свой спальный мешок, я сворачиваюсь, обнимая свои колени. Я скучаю по своей постели. Спать в мешке, немного лучше, чем спать на земле. Я это ненавижу.

Сумила кажется обычной милой девчонкой. Как ей удалось стать такой рядом с этой ведьмой, которую она называет мама, непонятно. Сумила кажется не встревожена прошедшим сражением, смеется и шутит вместе со своими друзьями. Наверное, все они сделаны из теста покрепче. Убийства меня сильно не беспокоят. Беспокоит меня причины, стоящие за ними. Стоит ли оно того, быть бандитом в этих краях? Они не выглядели откормленными, и были ужасно вооружены. Почему бы не научиться торговать, или не стать фермером? Черт, они могли вступить в армию. По крайней мере у них было бы оружие и доспехи. Что заставляет человека сидеть в засаде, поджидая невиновных жертв, выбрать грабеж и насилие своим стилем жизни?

За это их приговорят к рабству. Никто этого не заслуживает. Стоит их всех повесить. Простой узел и недолгий полет.

Вместо этого, я теперь могу называть себя работорговцем.

Я отгоняю прощальные слова Аканай. Она не права. Она никогда не была рабом. Лучше умереть, чем вернуться к этому.

Я закрываю глаза и пытаюсь отогнать воспоминания.

Не могу дождаться возвращения домой.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Кадет будит меня, мой очередь заступать в караул. Я потягиваюсь и беру свое оружие, пока он укладывается. Третий кадет ворочается немного, но не просыпается. Направляясь в темноту, я брожу, пытаюсь найти свой пост. Я до этого не стоял в карауле. Оказывается, не многое упустил. Это скучно и едва могу видеть в темноте, во все стороны видно только поросшую травой дорогу. Идеально для тренировки.

Я вхожу в Состояние Просветления. Через три года постоянных тренировок, это так же легко, как сделать глубокий вдох. Мои чувства обостряются. Тьма не просветляется, но становится более четкой. Отдельные пучки травы качаются на ветру. Холодный утренний воздух пронзает, словно нож мою кожу. Обратная сторона обострившихся чувств. Я могу слышать как дышат часовые, находящиеся неподалеку. Медленно, неравномерно. Они устали. Не могу их винить, вчерашний день был не легким для них. Для большинства это был первый настоящий бой. Большинство из них убивали впервые. Легко смеяться когда ты с друзьями. Но когда ты остаешься один, от мыслей не скрыться.

Я продолжаю практиковаться, просто оставаясь в этом состоянии. Это умственно изматывает, оставаться в нем не демонстрируя Формы. Движения, сами по себе, форма медитации, позволяют погрузиться в отточенный ритуал. Часть твоего мозга словно на автопилоте, это позволяет остальным ресурсам сосредоточиться на ощущениях. Единственный способ продлить активное использование Просветления, это тренировка. Мне не хватает времени уделять внимание всему, чему я должен учиться. Чему мне стоит научиться, так это делать фантомов, чтобы практиковаться, пока я сплю. Нет, еще лучше будет, если какой нибудь старый чувак перенесет все свои знания прямо мне в мозг. Так будет гораздо лучше. Так много врмени занимает, чтобы чему-то научиться. Более менее я справляюсь только с луком, а я стреляю из него уже три года, каждый день.

В траве раздается шуршание. Концентрируясь на своих чувствах, я пытаюсь определить откуда раздается звук. Поглядывая влево и вправо, я хватаю стрелу, готовясь. Что-то не так. Раздается скрежет, еле слышимый, железо по камню. Я поднимаю тревогу свистком, повышающийся птичий свист, три раза подряд. В траве снова движение, стрела пролетает в том направлении. Не моя. Крик пронзает утреннюю темноту.

«На нас напали!» кричу я, стреляя наугад по направлению очередного шороха. Клич повторяется дальше. Темные силуэты поднимаются из травы, едва видимые, только блеск их оружия выдает их. Вероятно бандиты. Они близко. Делая еще один выстрел, я бросаю лук и тянусь к щиту и копью.

Я врезаюсь щитом в темную фигуру и колю, пока она падает. Нет времени его приканчивать, есть еще бандиты. Я должен выиграть время, чтобы лагерь мог подняться.

Меч отскакивает от моего щита, нарушая мое равновесие. Черт, он силен. И он здесь не один, я не могу драться с ними. Я просто должен выжить. Сжавшись за моим щитом, держась как можно ниже, я блокирую и уклоняюсь, припадаю и кручусь. Мой кожаный доспех принимает на себя несколько ударов, которые я пропустил. Да как они видят в такой темноте.

Кто-то с факелом, приближается сзади. Наконец-то, немного света. Три противника. Все с мечами, темные линии проведены по их лицам. Я посылаю низкий удар, заставляя его цель споткнуться. Остальные атакуют, не давая мне убить его, заставляя меня отступить, нанеся рану моему плечу. Мне стоит кое-что изменить. Я перехватываю копье в верхнюю стойку. Блокируй и коли. Намного лучше. Нужно всего лишь держать их на расстоянии. Помощь придет. Теперь им придется быть более осторожными, укорачиваясь от моих ударов. Они замедляют свое наступление, и пробуют разделиться, окружая меня. Идеально.

Брошенное мной копье пронзает грудь бандита слева. Не ожидал, да.

Остальные двое бросаются в атаку с криками, уверенные в том, что теперь я без оружия. Удар щитом выбивает меч из руки самого крупного бандита. Держа безоружного между собой и его подельником, я кружу, неловко вынимая свой меч. Нужно подыскать место получше для него, чем у меня за спиной.

Обезоруженный бандит хватает меня, поднимая в воздух. Черт. Вот это было неожиданно.

Мои руки прижаты к собственному телу, меня поднимают и бросают на землю. Мои ноги остаются едва свободными. Нельзя позволить прижать себя к земле. Беспорядочно тычу в него мечом, пытаюсь сбросить его, он издает рык и снова бьет меня об землю, выбивая меч из моей руки.

Его друг кричит ему не подниматься, и готовится меня прикончить. Его меч уже в замахе.

Все что я могу сделать.

Валясь на спину, я поднимаю своего противника коленями.

Меч входит в него и он наконец-то меня отпускает, с воем. Отталкивая его, я вскакиваю на ноги и поворачиваюсь к последнему бандиту. Сосредоточься. Блокирую удар за ударом, кусок моего щита отлетает в сторону, меч ранит мое плечо. Моя рука безвольно повисает.

Я выхватываю стрелу и направляя ее в сторону противника. Лучше чем ничего. Я пытаюсь испугать его своим самым страшным взглядом, надеясь, что он упадет замертво.

Он кидается на меня с криком. Зачем нападать? Просто атакуй меня с дистанции, там где я тебя не достану, дубина. Я делаю шаг вперед, меч проносится мимо, я вонзаю стрелу ему в бок. Он вытягивается, я колю его стрелой еще раз, и снова, и снова, во время этого он смотрит мне в глаза. Глаза чистого зеленого цвета. Я не могу остановиться. Его гнев сменяется страхом, с каждым ударом. Стрела наконец-то ломается, оставляя наконечник внутри него. Он падает, замертво, или умирая. Все кажется одинаковым в такой ситуации.

Я отпускаю вдох, который держал все это время.

Повезло. Слишком много везения. Я должен стать сильнее.

Бандит, который схватил меня пытается встать, мой хук справа врубается ему в челюсть, и он укладывается ждя отсчета. Нокаут. Ты, сын блудницы.

Заставляя себя подняться, бандит встает на четвереньки. Выбивая его руку из под него самого, я продолжаю избивать его ногами, до тех пор, пока он не перестает шевелиться. Я сказал нок, черт побери, даун. Просто не поднимайся.

Мое дыхание совершенно сбилось, мои руки трясутся, пока я осматриваюсь, не нужна ли кому помощь. Заколотый мной бандит все еще дышит, борется за жизнь. Я приканчиваю его мечом и смотрю, как его глаза тускнеют. Почему я продолжаю смотреть в его глаза? Поединок уже закончился. Было не так много этих бандитов. Думаю, они делали ставку на элемент неожиданности. Глупый оказался план. Выживших разоружили, чтобы вскоре присоединиться к пленникам. Я не наблюдаю, что кто-то из стражей погиб, так что все в порядке.

Я оглядываюсь на выжившего бандита, его раны не настолько тяжелы, чтобы умереть. Мне стоит тоже его убить? Спасти его от рабства?

Я стою, уже казалось, целую вечность, как будто мой разум чист. Просто жду ответа, который первым появится в моей голове.

Он не встанет в ближайшее время. У меня есть время, чтобы принять решение.

Я беру меч и подхожу к другому мертвому бандиту. Молодой парень, возможно, ему двадцать, здоровый. Не самый симпатичный, но никаких уродств или деформаций. Он мог быть фермером, носильщиком или матросом, или кем угодно из бесчисленного количества честных профессий. Вместо этого он сделал выбор быть бандитом, и вынудил меня убить его, и его друга тоже. Тупица. Вынудил меня убить вас обоих. Этот удивленный взгляд, когда он понял, что умрет. Страх в зеленых глазах его друга. Ленивые глупцы, им стоило просто найти себе работу. Черт.

Вытащить копье из его груди стоит мне усилий, и оно выходит с отвратительным хлюпающим звуком. Дрожь пробегает по моему телу.

Я действительно должен был остаться в деревне. Я не сделан для таких вещей.

Божественный дикарь Глава 26

Глава 26.

Мила смотрела сжав оружие в руках, как Рэйн, яростно оскалясь, смотрел на кадетов и Стражей, окружавших его, словно ища следующего противника. Он стоял над своим поверженным противником, которого он зверски втоптал в землю. Кажется, он испытывал удовольствие, слушая предсмертные хрипы бандита, которого он так жестоко заколол, наклонив голову, словно прислушиваясь. Он удовлетворенно закрыл глаза, на лице застыла гротескная улыбка, словно он открыл для себя что-то новое в причиненной им смерти.

Она бежала к нему на помощь, но он уже спас сам себя, так жестоко и грубо, но все же эффективно. Теперь, ей было страшно подойти к нему. Казалось, гнев им овладел. Наконец он прикончил раненного бандита, заканчивая его страдания, взял свое копье и начал отходить спиной, прежде чем обернуться. Он собирался убить и другого раненного бандита? Не было чести в убийстве противника, лежащего без сознания. Она начала идти к нему, звук застрял у нее в горле. Сможет ли она его остановить? Что если он Осквернен?

Он начал тыкать черенком копья в свой лук. Лицо Милы задергалось. Что этот идиот делает? Он пытался подцепить лук копьем, рука, которой он обычно держит щит, бессильно болталась. Она закрыла глаза и сделала глубокий вдох. «Что ты делаешь, глупец. Просто подними его.» Она открыта подошла к нему, схватила лук и прижала лук к его груди. Он спотыкаясь отошел на пару шагов, чуть не упав. Она воскликнула и ринулась к нему, чтобы не дать ему упасть. «Прости, я не знала что ты так сильно ранен.»

Он усмехнулся и заговорил, «Только ткани задеты.» Теперь он бессмысленно улыбался, глаза блестели, будто он сказал, что-то остроумное. Безнадежный идиот. Не осталось и следа от безжалостного, ликующего убийцы, которого она наблюдала всего мгновение назад, только рана под глазом и кровь, покрывающая его тело, напоминали о прошедшем. «По правде говоря. Я думал, я упаду в обморок, если нагнусь.»

Мила отвела его к целителям за плечи. Он шел неуверенно, все время спотыкаясь. Она оглядела его, пока они шли. Его броня была превращена в лоскутья, щит порублен на куски. На его голове не было шлема, копье и меч он все еще держал в руках, лук болтался на здоровой руки. Он был покрыт кровью, большая ее часть натекла из ужасной раны на плече. Она усадила его перед палаткой целителей. Он поблагодарил ее, как всегда вежлив, и закрыл глаза.

Она продолжила наблюдать за ним, беспокоясь за него. Целители были заняты с теми, кто пострадал серьезнее, и казалось, что с Рэйном все будет хорошо. Она моргнула и наклонилась к нему, не веря своим глазам. Рана на его лице заживала, медленно, прямо на ее глазах. Плоть затянулась, новая кожа образовывалась поверх раны. Через несколько мгновений от раны не осталось и следа, кроме размазанной крови.

Невероятно. Даже Лин не умела исцелять так быстро. Такая глубокая рана заняла бы у нее не менее пяти минут. Он вылечил ее за одну. Не удивительно, что она идеализировала его, это было впечатляюще. Мила осмотрела остальные раны, но одежда и броня прикрывали их. Он открыл глаза и с удивлением приподнял бровь, она почувствовала, как ее лицо загорелось. Она была слишком близко от него, их носы почти соприкасались.

Она подскочила, и указывая на него пальцем, воскликнула: «Какуое обучение ты прошел, чтобы так быстро исцелять? Это почти неворятно.»

Он пожал плечами и поморщился. Идиот. Пожимать плечами, когда у него плечо ранено. «Я просто практиковался в исцелении.»

На этот раз ее бровь задергалась вместе со щекой. Этот глупец просто выводил ее из себя. Она не будет играть в эту игру. Не в этот раз. Она отвернулась, губы сжаты, нога отбивала такт. Она прислушивалась к звукам, которые он издавал, переминаясь и охая. Что он теперь делает? Она повернулась и зыркнула на него, в раздражении. Он пытался выбраться из своего жилета. И ничего у него самым смешным образом не получалось. Он цыкнула, достала свой кинжал и начала срезать с енг жилет.

«… Твоя мать заставить меня заплатить за это? Или за щит, который я сломал? Сколько они стоят?»

Она снова зыркнула на него. Да что он возомнил себе о ее маме? Что она какая-то прижимистая жмотиха, не желающая снаряжать своих Стражей? У него даже хватило наглости выглядеть раненным перед ней. Она продолжила разделываться с его жилетом, пока он не был свободен. «Как ты тренируешься в целительстве?» Незнание этого причиняло ей досаду.

«Ну, эээ, я бью что-то, пока мне самому не понадобится помощь. Не очень сильно, чтобы ничего себе не сломать, ну например, ушибы и вывихи.» Две тайны раскрылись за один раз. Вот зачем он наносил удары по доскам часами? Чтобы навредить себе? Он просто ненормальный, безумец. В следующий раз она увидит, как он будет колоть себя, глупец. Скорей всего он закончит тем, что его найдут мертвым, после попытки усилить свою шею веревкой.

Он еще раз поблагодарил ее кивком, и начал снимать с себя ткани, чтобы увидеть свою рану. Она с ужасом вздохнула. Рана была глубокой, кость была видна, но крови было не так много. Наверное он заживил поврежденные сосуды и артерии. Невероятный контроль. Он достал швейный набор из своей поясной сумки, приготовил иглу, положив ее в рот, и попытался вдеть нить. Мила выдернула ее из его рта и мгновенно вдела нить в иглу. «Ты что, не знаешь, как обратиться за помощью, идиот? Тебя даже этому мне учить?» Он начал скланивать свою голову в благодарности, и она выпалила. «Хватит качать своей головой. Ты Страж, точнее кадет. Имей гордость.»

Он несколько раз моргнул, словно сова. Этот взгляд был ей знаком. Сейчас будут вопросы. «Эээ, но я ведь не Страж?»

Ее плечи повисли от невероятности услышанного. Даже не настоящий вопрос. «Если ты не Страж, то что ты делаешь здесь, охраняя караван? Ты такой кровожадный, что не можешь дальше жить в деревне?»

Он моргунл еще раз, отклоняясь. «Кровожадный? Нет, нет, нет. Мне нравится в деревне. Я мечтаю, о том, чтобы никогда не покидать ее. Я здесь потому что, твоя мать и Токта не предоставили мне выбора. Они просто сами занялись моей тренировкой и сказали, чтобы я пришел к воротам утром. Я даже не знал, что пойду с караваном, до вечера, перед тем, как мы отправились.» Она почти смеялась. Невероятно. Она буквально не верила ему. Как будто мама и токта могли повести себя столь безответственно. Он забрал у нее иглу, чуть не кланяясь перед ней, вовремя осексишись. Он отвернулся и начал зашивать рану. Он не издал ни звука, пока работал. Даже его лицо не отражало боли. Будто это даже не его рука, а просто кусок мяса.

Мама подошла, в полном снаряжении. Она поглядела на обоих. Мила пожала плечами, неуверенная в причине, по которой ее мать смотрит на нее так пристально. Мать склонилась над Рэйном и взяла иглу, убрала наложенные им швы. Приготовила новую иглу и начала зашивать рану, на этот раз аккуратными и ровными швами. Пока она работала, она спросила: «Где твой шлем?»

«Ээ… кажется в моей палатке. Я забыл его одеть, когда ушел в дозор.» Вот идиот. Ну по крайней мере у него жалкий вид.

Ее мать не прокомментировала это. Продолжала шить рану. «Ты поднял тревогу?»

Рэйн кивнул, его голову была отвернута от плеча. Почему теперь он казался брезгливым? Он только что зашивал рану сам, без всяких проблем. Тперь он тяжело дышал, лицо покраснело. Мама закончила с его раной и спросила: «Еще какие нибудь ранения?» Он помотал головой. Он даже не взглянул на маму, и не поблагодарил. Как грубо. Мама повернулась и пошла прочь, Мила последовала за ней.

«Ты видела, как он сражался, Мила? Что думаешь?»

Мила кивнула. «Он яростен, но грубый. Он убил двоих, и вырубил третьего, прежде чем подоспела помощь. И все время скалился.» Она замолчала. «он очень странный, такой необузданный в битве, и такой тихий все остальное время. Я его не понимаю. Я почти подумала, что он стал Оскверненным во время боя.»

Ее мать кивнула. «Он тот, каким сделала его Мать. Милый ребенок, но его мытарства зажгли в нем огонь, который вырывается наружу, когда прижмет. Не беспокойся, если бы он стал оскверненным, ты бы узнала. Это было бы очевидно для всех. Я сомневаюсь, что он сдался бы, он слишком целеустремлен, упрям.» Она помолчала и сменила тему. «Бандиты подкрались. Еще бы немножко и они бы резали глотки Стражам. Он хорошо справился, что заметил их. Спас немало жизней.»

Кажется Лин была права. Мила до сих пор не была убеждена, что он «лучший», но он не был так ужасен, как ей казалось. Она снова думала о его широкой улыбке, которая обнажала его зубы, словно у животного. По спине пробежали мурашки.

Забу – маленький мохнатый поганец. Не любит, когда его гладят, кусает меня, когда я кормлю его, ему не нравится, когда его вычесывают, и выказывает протест, каждый раз когда я двигаюсь, во время езды. Худший скакун из всех. Мне следует обнимать Пафу и Сурет почаще, за то, что они такие классные. Я бросаю попытки пригладить его мех. Он прекрасно проживет и с вихром. Я беру его упряжь одной рукой, пытаясь накинуть ее на него, но Забу только мешает этому.

«Перестань пытаться быть ему другом, глупец.» ругается на меня Сумила. Хочется, чтобы она придумала какое нибудь другое обращение ко мне. Я страше нее, но кажется я и вправду дурак. «Забу, выезженный боевой скакун, таким родился и воспитан. Он не хочет, чтобы ты был его другом. Он хочет, чтобы ты им управлял.» Она берет упряжь из моих рук и набрасывает ее на него. Она быстро ее застегивает, Забу зыркает на нее, но в прочем не протестует.

«Спасибо тебе Сумила за помощь. Если тебе когда нибудь понадобится помощь, просто скажи, и я приложу все усилия.» Я поглаживаю Забу и он шипит на меня. Черт побери. Будь его боссом, не его другом. Почему он не может быть моим другом?

Сумлиа вздыхает, и протягивает кулак, чтобы Забу понюхал его. Он дотрагивается до него своим носом и она почесывает его ноздри. «Ты должен спросить разрешения, прежде чем гладить и дотрагиваться. Уважай его, если он отказывается. Они не игрушки, а живущие и дышащие существа.» Кажется ей многое известно о воспитании квинов, как и обо всем другом.

«Просто он сильно отличается от тех квинов, которых я встречал.» Кажется, я ною, но если быть честным, так и есть. Я хочу чтобы у меня был более покладистый русеквин. «Ему не нравится все, чтобы я не делал. Почему я ему не нравлюсь?»

«Он в тебе не уверен. Это только твоя вина. Направляй его. Когда он тебя примет, он не будет наровистым.» Сумила вскакивает ему на спину. «Пойди посиди в повозке, ты ранен.» Она уезжает верхом на Забу. Ну и ладно. Она может оставить себе этот тупой меховой мешок.

Хусольт кладет свою ладонь на мое раненное плечо и усмехается. «Это хороший совет, тебе стоит прислушаться. Он поможет тебе по жизни, и не один раз.» Он продолжает смеяться. Я не понимаю его шутки. «Слышал ты ковкой интересуешься?»

Услышав это, я оживляюсь. Мои раны заживут через несколько дней, к тому времени мы будем уже в городе. Рана на плече, оказалась самой тяжелой, рана на моем боку была спокойного синего цвета, что указывало на ее серьезность тоже. Огромный рубец чешется ужасно, и я пытался отвлекать себя, чтобы не расчесывать это место. Надо найти средство для ран, от которого не чешется так сильно. «Ну не то чтобы. Просто было любопытно, какие процессы вы используете. Если бы вы продавали мой меч, сколько бы он стоил?» Он ведет меня к повозке.

Хусольт заржал, словно осел. Раздражающий смех. «В монетах нуждаешься, парень?»

«Нет. Просто хотел знать. Я бы хотел иметь еще одно оружие или доспех, было бы полезно знать цену.» Хусольт помогает мне забраться в повозку, поднимая меня за пояс одной рукой.

«Послушай, паря. Если бы ты попытался продать этот меч, ты бы привлек ненужное внимание к себе.» На этот раз, он не улыбался. Я сказал, что не собираюсь его продавать. Он мой, подарок Баатара. «Это одухотворенное оружие. Никому об этом за пределами деревни не говори. Стоило застаить тебя оставить его в деревне.»

«Если он такой ценный, кто-то может попытаться убить мнея из-за него?» Они дали мне приманку для разбойников?

«Ах, ну кончено. Мила говорила, что в твоих знаниях есть пробелы.» Хусольт вновь усмехнулся. Что смешного? «Одухотворенное оружие ценится, только если ему еще предстоит обрести владельца. Как твое, например.»

А, Мила говорила об этом. «Это что-то про вхождение в гармонию с оружием?»

«Именно. Как только ты гармонизируешься с ним, оно становится твоим. Когда ты умрешь, оно превратится в обычное. До тех пор, никто не сможет ввести в него внутреннюю энергию, и если они попытаются, будут ранены. Бесхозное одухотворенное оружие, сладкая добыча для многих. К счастью, пока не попробуешь его, не узнаешь.» Он нахмурился, поглядев на меня. «Скорее, используй это время, чтобы заклеймить его. Возможно, тебе удастся, прежде чем мы доберемся до города.»

Я усаживаясь рядом с Хусольтом, он приказывает лошадям трогаться. На удивление, повозка идет мягко. Я отстегиваю ножны и кладу их себе на колени, положив руки сверху. Глубокий вдох. Конские какашки. Ужасно пахнет. Так, нет, сконцентрируйся. Дыши ртом. Вдох. Выдох. Теплое, обволакивающее ощущение возвращается. Теперь я понимаю, почему они называют «Объятия Матери». Я потратил почти всю свою внутреннюю энергию этим утром, исцеляя себя. Чувствую, как она входит в мое тело, укрепляет меня. Она даже помогает моим ранам исцеляться быстрее, я чувствую болезненное натяжение кожи над швами.

Она делает меня таким сильным, я такого не заслуживаю. Я с легкостью могу поднять шестьдесят килограмм над головой, это мой собственный вес. Ничего сверхъестественного, но я только еще тинэйджер. Я могу бежать изо всех сил в течении пяти минут, плыть под водой семь минут. Это удивительная вещь, Энергия Небес. Я пытался понять ее при помощи логики, но безуспешно. Откуда берется энергия? Каким образом она делает меня сильнее? Я довольно мускулистый, но худой и жилистый, нежели крепкий. Скорее Брюс, чем Арнольд. Я видел других, моего возраста, более мясистых, чем я, и тех, кто чуть младше тоже бывают худоватыми. Почему есть разница, когда мы все делаем одно и то же? Почему я такой низкий? У женщин тоже бывают разные типы тела. Некоторые остаются стройными и женственными, другие раздаются в стороны, все еще женственные, но с мышцами. Алсантсет худая и подтянутая, но я видел, как она поднимает Сурет, которая весит килограммов двести пятьдесят. Ничего не понимаю.

Я беру столько Небесной Энергии, сколько могу принять. Странная штука. Когда у тебя не остается Чи, Небесная Энергия наполняет тебя быстро. Но она замедляется, если у тебя много Чи. Я выяснил, что можно использовать Чи для усиления своего тела и убыстрения этого процесса. Я думал, что это работает, как диффузия. Чем выше плотность, тем медленнее процесс аккумуляции. Тадук мою теорию комментировал уклончиво, Баатар и вовсе не обратил внимания. Их не сильно-то беспокоят такие вещи. Или может они знают, и я должен сам в этом разобраться.

Когда мое тело уже не насыщается, я чувствую, как энергия наполняет мое ядро. Пока что я не могу удерживать слишком много энергии. Если я потеряю палец, займет неделю, чтобы я сам его восстановил. Тадук, сможет вернуть его в течении нескольких часов. Дело не только в количестве, но в контроле. Количество увеличиться со временем. Моя теория заключается в следующем: мое ядро увеличивается в объеме со временем, косвенно понижая плотность, увеличивая скорость накопления. Сравнивая себя с людьми моего возраста, я узнал, что мое количество Чи, просто ничтожно. Как будто у них полный бак, а я иду на испарениях. Сейчас, с этим ничего нельзя сделать, я должен свыкнуться с этим недостатком. Я могу работать только над моим контролем, чтобы более эффективно работать с тем, что имею.

Я пытаюсь практиковаться в исцелении как можно больше. Особенно теперь, когда меня ранят так часто. Возможно, исцеление во время боя мне недоступно, но пока я могу выжить в боя, со мной все будет в порядке. Вот что имеет значение. Выживание. Отдай плоть, ломай кости. Так что я бью и пинаю, пока не почувствую, что кости начинают крошиться, совсем немного, и исцеляю их. Я заметил, что становится тяжелее раздробить себе кулаки, ступни и голени. Кости стали сильнее, плотнее чем остальные, так что я принялся работать над коленями, локтями и предплечьями, но много пока не достиг. Я ловлю много взглядов нанося удары по предметам. Могу себе представить, как все шепчутся, если я буду бить головой. Или мне стоит заняться своими органами. Как это сделать?

Моя вновь собранная Чи течет вокруг моего тела, а не сидит у меня в ядре. Цель в том, чтобы направить ее в мое оружие, как будто оно часть меня. Энергия требует, чтобы я принял его, как часть себя. Я должен привязать оружие к себе, войти с ним в гармонию, сделать его своим. Меч это я, я это меч. Если то, что говорит Хусольт правда, мой меч, заветный приз. Он, впрочем, не сказал, сколько он стоит. Я все еще хочу копье. И доспехи. Черт. Интересно, сколько стоили те кожаные доспехи? Мой разрушен, и я чувствую себя голым без него.

«Парень, пора просыпаться, уже время ужинать.» Мои глаза открываются, пока Хусольт меня тормошит. Уже почти стемнело. Я провел весь день в Состоянии Равновесия. Несколько раз моргнув, я потягиваюсь. Не чувствуется, что я весь день не двигался. Я чувствую себя замечательно, на самом деле. Я спрыгиваю с повозки и проверяю свои раны, рубец уже почти зажил, но шрам остался. Я могу с легкостью о нем позаботиться. Я смотрю на свое плечо, и с ним ничего больше не произошло. Пора снимать швы. Это должно было занять несколько дней. Неплохо я поработал сегодня. Пока мы идем, я непринужденно спрашиваю «А что на ужин?» Я довольно голоден, пропустив обед.

Хусольт заржал. «то, что ты приготовишь парень. Принимайся за дело. Я голодный человек.»

Божественный дикарь Глава 27

Глава 27.

Я знаю немного о городе Шэнь Хо из моих показаний и историй Тадука. Город является неправильным. Это огромный мегаполис, охватывающий 300 км в длину и 90 км в ширину. Он разделен на несколько районов различных размеров, построенных вокруг большого озера, которое составляет большой процент городской массы. Назвать это конгломератом городов будет более точным. У меня была ясная картина в моем уме, как это будет выглядеть, набережной с усадьбами и шумными улицами, декоративными фонтанами и статуями.

Я был очень разочарован моим первым впечатлением.

За пределами города зеленые поля поставляли еду для города. Более бесконечные равнины, на этот раз усеяны зелеными пастбищами и полями золотисто-коричневого цвета. Рисовые плантации и фруктовые сады разрывали пейзаж, мирный и красивый вид, если не для коричневых и красных городских стен. 18 м в самой нижней точке, стены блокируют любой вид в город. Двойные ворота, лакированный металл, резкие и некрасивые, лежали открытыми, в то время как вагоны и тележки двигались наружу и вовнутрь. Туннель сидит за воротами, по крайней мере, 50 м в длину и 8 метров в ширину, как гигантский рот, готовый растерзать любого, кто входит.

Ярко бронированные охранники в красных и золотых патрулируют стены и стоят у ворот, алебарды в руке, глядя на всех, кто ждет, чтобы войти. Чиновники, одетые в черные одежды, а затем обслуживающий персонал, несущие снопы бумаги и письменных принадлежностей, ходят взад и вперед, проверяя каждого въезжающего и выход из ворот. Наш караван ждет своей очереди за воротами, каждый Дозорный спешился, ожидая бдительно, оружие в кобуру, заключенные внимательно следят, их связали и заткнули рот.

Все место больше похоже на военную базу, а не на шумный город. Я провел 12 дней верхом для этого? Что еще хуже, мы ждали больше часа, как линия людей, въезжающих в город движется быстро. Линия для тележек и вагонов громыхает медленно, несколько метров в то время. Бюрократия в ее лучшем виде. Я не знаю, что они ищут, налогооблагаемые товаров, которые я предполагаю? Я выдохнул и переместил свои ноги.

Я провел последние несколько дней путешествия, сидя в вагоне, пытаясь совладать с моим оружием. Это по-прежнему клеймо. Время, необходимое варьируется, но редко более чем на неделю, и я провел около 15 дней. Там нет никакого способа, чтобы определить, сколько времени это займет. Я провел каждую свободную минуту пытаясь заклеймить его, но до сих пор ничего. Оно чувствуется, как гигантский вес на моем поясе, крича для людей, чтобы убить меня и взять его. Я бы его снял и упаковал прочь, но чувствую, что это было бы более подозрительным, чем носить его. Нет способа узнать, что это несвязанные, без активной попытки использовать его. До тех пор пока я держу его близко, никто не должен узнать.

Я потратил остальную часть моего времени беседуя с Хусольтом. Он на самом деле очень веселый парень, и они хорошие друзья с Тадуком, чтобы услышать его рассказы. Они были собутыльниками, и попадали в истории часто, так что он знает все обо мне. Он знал достаточно, чтобы ответить на все мои вопросы хорошо, не раздражаясь. На самом деле он, казалось, своего рода рад с кем-нибудь поговорить. Сумила часто тусуется с выходными курсантами, больше чем с отцом. Это немного грустно, каким одиноким этот большой парень иногда кажется.

Создать духовное оружие довольно просто. Это на самом деле полностью идентично созданию обычного оружия, за исключением материалов. Все, что вам действительно нужно, это "сердце" для оружия и вяжущих материалов. Сердцем может быть что угодно, любой элемент, который сумел поглотить достаточное количество Небесной Энергии. Кости, весы, дерево, камни, кристаллы, что угодно. Животное должно быть по крайней мере возраста 1000 лет, чтобы его тело могло использоваться как сердце, растение или минерал более чем в 10 раз. Мое из куска руды из области высоких концентраций Земной Небесной Энергии, Небесной Вены. Куска размером с кулак,который Батор нашел, хватило лишь на короткий меч, но он мог бы вызвать торговую войну, а также возможно войну внутридомовую, если выставить на открытом рынке. Мне нужно должным образом поблагодарить его, когда я вернусь.

К сожалению, большее оружие требует большего сердца, и каждая часть снаряжения требует своего собственного сердца. Я даже не могу прикрепить меч к столбу, и использовать его таким образом. Почти контакт кожи с сердцем требуется чтобы ци могла течь через него. Мои мечты бегать всюду с гигантским боевым топором, быстро исчезают, так как каждая отдельная часть будет нуждаться в его собственном сердце. Почему никакие мои мечты не могут быть легкими? С положительной стороны, я вполне уверен, деревня очень богата, с дорогим горном и способностью оснащать большинство своих воинов духовным оружием. Интересно, почему они до сих пор живут так просто?

После того, как у вас есть сердце, вы собираете соответствующие связующие материалы, которые сильно варьируют в зависимости от типа сердца. Все затем добавляют к тому материалу, из которого вы хотите сделать оружие, в моем случае это сталь.

Высококачественная сталь может быть сделана только с чем-то под названием процесс Шэнь Ко . Что-то делать с давлением и теплом, в гигантской герметичной печи. Хусольт объяснил мне, но это прошло мимо меня. Регулирование температуры и удаление примесей и древесный уголь? Я не знаю. Он имеет один в деревне, и Батор принес сердце, а также связующие материалы. До тех пор, пока у вас есть все, это всего лишь простой процесс вырабатывания оружия. Процесс производства стал невероятно интенсивным, и я предполагаю, что это дорого.

Так что, когда дело доходит до дела, мой меч чертовски бесценный. Хусольт не дал мне цену, потому что он не мог. Никто в здравом уме не будет продавать несвязанное оружие. Нахождение сердца уже невероятно сложно, найти вяжущие материалы почти так же трудно. Зачем идти на все эти усилия только ради денег? Если вам нужны деньги, просто продайте ядро, связующие материалы или даже сталь, и пусть люди делают свои собственные решения о типе оружия, которое они хотят. Сумила даже подделала ее собственное оружие с материалами, она охотилась вместе со своей матерью. Вот как большинство людей в деревне получают свое собственное духовное оружие, убивая гериатрических животных. Кажется, не очень справедливо или устойчиво, но что я знаю.

Наша очередь, наконец, прибывает. Официальный представитель и сопровождающие его лица проходят через все, проверяя каждую сумку и вагон, ища скрытые отсеки и контрабандные товары. Я предполагаю, что речь идет о налогах. Ничто не может быть точным, кроме смерти и налогов. Я смирился с любопытным дежурным, ковыряющимся в моих карманах и сумках, но Забу, маленькая сучка, отказалась подпустить проверяющего лизко. Я должен взять все от него, чтобы осмотрети они. Маленький пушистый панк, я должен приготовить и съесть его. Я уверен, что он бы на вкус ужасен был просто назло.

Когда все слежение закончено, и мы передаем всех заключенных, в официальные руки Аканаи с листом с сургучной печатью на нем. Она отдает приказ, и мы все поднимаемся и двигаемся через туннель. И, наконец, я прибыл в город.

Вид на город собственно почти принес слезы на моих глазах. Не от радости, просто грустно, сокрушительные слезы мечты. Город представляет собой гигантский комок коричневого цвета, бессистемной древесины и грязи зданий и безобразных извилистых грунтовых дорог. Граждане одеты в серые, приглушенные наряды в соответствии с их настроением. Грязные дети наблюдают за нами, проходят мимо, не любопытны, только безразличны. Вонь нечистот и пота наполняет мои ноздри, зловонный смрад. Угнетающее место, далеко от нашей красивой и красочной деревни. Чем больше я вижу этот мир, тем больше я ненавижу его. Не надо было покидать деревню.

"Это место ужасно. Кто хотел бы жить здесь? "

"Это трущобы." Сумила кидает мне взгляд, означающий, что она мысленно произносит ругатетельства, но старается не озвучить их. "Это место, где люди не в состоянии поддерживать свою жизнь. Если они хотят пойти в другое место, то им нужно только работать. "Ничего себе, сурово. Я думаю, я знаю, почему бандитизм является популярным вариантом. Условия жизни всего ненамного лучше от шахт.

По крайней мере, за час путешествия через весь удручающей пейзаж, мы, наконец, достигли красивого моста с воротами с большим количеством охранников. Аканаи дает судебный приказ, и нас пропускают без хлопот. Мост огромен, может быть, 8 вагонов в ширину, из белого камня, с красной лакированной деревянной оградой. Невероятный подвиг инженерного искусства, он стоит не менее 8 метров над ватерлинией. Занимает 10 минут, чтобы пересечь его, и мы приходим к красивой местности острова, который, кажется, как будто другой мир от трущоб, через которые мы только что прошли. Запаха нет. Широкие, белые, мощеные каменные улицы лежат передо мной в упорядоченно. Зеленая трава вперемешку с элегантной белой корой деревьев на линии дорог. Чистые кирпичные и деревянные здания стоят, красочные вогнутые крыши выше, продавцы внутри выкрикивают свои товары, как мы проходим мимо. Люди одеты в мириады цветов, шелка, хлопка и меха, элегантные рубашки и красивые платья имеются в большом количестве. Есть также охранники, одетые в то, что я думаю, является фракционными цветами, сопровождающие большинство пешеходов, наблюдая за нами близко, как мы проходим.

Мы движемся в то, что, очевидно, есть жилой район, большой двор усадьбы, как те, в деревне, с замысловатой резьбой статуй и искусно разработанными фонтанами или горных породами и цветниками. Это он, город, который я себе представлял. Это замечательно. Аканаи ведет нас всех к усадьбе с круглыми открытыми воротами, и все мы через них идем во двор больше, чем тренировочный двор в деревне.

"Большой брат Рейни! Папа сказал, что ты будешь здесь! " Пучок из шелка и кос бежит на меня и слегка подскакивает на Забу, сидя высоко на нем, лицом ко мне. Какого черта? Пушистое маленький ублюдок даже не моргнул. "Это должно было быть два дня назад! Ты опоздал! Привез мне подарок? "

Маленькая Мэй Линь выросла из маленького беспризорника, в нормального размера беспризорника. Она с большими глазами и загорелая, одета в красочные рубашки и брюки. Она до сих пор ведет себя как избалованный ребенок иногда, но я полюбил ее. Я погладил ее обожаемую голову, ее уши по-прежнему свисающие, чтобы покрыть ее глаза. "Привет, Мэй Линь. Прошло много времени. У меня есть некоторые подарки для тебя в моем пакете. " Просто немного твердых конфет из деревни. У меня не было времени ходить по магазинам.

Она тычет меня в щеку, слегка. "Я говорила тебе! Я говорила тысячу раз! Не называй меня Мэй Линь. Просто зови меня Линь-Линь. Жадина Рейни запугивает меня! Ми-Ми, помоги мне! » Она машет рукой Сумиле, орет, даже несмотря на то что едва метр между нами. Она стоит на Забу и перепрыгивает к вагону, и начинает болтать возбужденно. Серьезно, почему это глупый квинтет не заботится о том, что делает Мэй Линь? Я отказываюсь называть ее Линь-Линь. Я чувствую себя глупо, говорят так. Ми-Ми столь же нема. Рейни мне тоже не нравилось на первых порах, но это кажется лучше, чем альтернатива.

Осматривая виллу Тадука, я понимаю, что я был прав. Это окупается быть целителем. Мы находимся на острове, и его дом, вероятно, может поместить весь караван, и еще останется место для второго каравана. Несколько пятиэтажных зданий окружают нас, бумажные окна и украшенные деревянные стены, с прекрасным садовым прудом в центре. Деревья находятся в полном расцвете, готовы к увяданию на зиму, розовые и белые цветы рассеиваются ветром. Я вижу, что Тадук подошел к нам, выходя из пагоды у пруда. Я не понимаю, почему он живет в деревне. Это намного лучше, чем его кроликовый дом в деревне. Подождите, может, поэтому он любит деревню? Потому что он может жить, как заяц?

Он одет в свои обычные толстые мантии, дизайн зайца перед луной, сшитый в золото и серебро. Необычные темы. Он встречает Аканаи и некоторых других, пожимая руки и обнимаясь. Армия слуг начинает помогать всем с багажом, и приведением их в сторону, чтобы найти номера и обосноваться. Тадук подходит ко мне и усмехается. "Неплохо, а, мальчик?"

"Это красивый дом, учитель. Спасибо за приглашение" Я слез с Забу в то время как он шипит. Я с радостью передал его слуге, который получает такое же отношение. Это заставляет меня чувствовать себя лучше. Это мелочь, но, по крайней мере, я не единственный человек, которого он ненавидит.

"Заходи, заходи, мой мальчик. Тебе нужна ванна, а также смена одежды. Тогда мы можем пообедать, и ты можешь рассказать мне все о том, что я пропустил. Односложные описания Батора не позволяют ничего узнать." Он смотрит на меня строго. "Не мешало бы тебе иногда отправлять мне сообщения, ты знаешь."

Я улыбаюсь ему, не отвечая. Я должен отправлять письма. Я позабочусь об этом, когда вернусь. Или просто буду жить здесь. Это невероятно. Не удивительно, что еда ужасна. Он богат, ему не нужно учиться. Мэй Линь маленькая леди. Своевольная маленькая леди. Это намного больше, чем я ожидал. Я имею в виду, когда каждый может сам исправить свои травмы, я был обеспокоен тем, что целитель не был столь же прибыльным, как я сначала думал, но оказалось, что все изумительно. Это почти слишком много. Для меня, меньшее места, где не так много слуг, было бы лучше. Или, может быть, даже без слуг, мне не слишком комфортно, когда меня обслуживают незнакомцы. Являются ли они рабами? Я смотрю на слуг, но они кажутся счастливыми. Даже если они являются рабами, Тадук не истязает их. Далеко от шахт. К тому же, что мне делать? Освободить их? И что? Отправить их в трущобы? Это гигантский шаг вниз. Начать войну, чтобы положить конец рабству? Скорее всего, нет. Я не Линкольн. Я просто хочу жить своей жизнью.

Направлясь в ванную, я нахожу отдельную комнату с деревянными и бумажными стенами, небольшой деревянной ванной в центре, с деревянными перегородками, нагретая вода наливалась слугами. На полу решетки, чтобы вода утекала, и крыша поднята, небольшие щели ведут на улицу, выпуская пар. Когда все готово, они уходят, и я проскользнул в горячую воду. Грязь и копоть с моего тела отваливается, и я вздыхаю, в то время как тянусь за мылом и намыливаюсь. Моя самая первая личная баня. По сравнению с общественным купанием, иногда это хорошо, когда можно потереть свою задницу, не заботясь о наблюдающих за тобой людях.

Вот это жизнь. Я хочу это. Деревня тоже прекрасна, но там всегда так много дел. Золотая середина между ними двумя была бы идеальной. Жена, несколько детей, хороший дом.

Что еще я мог попросить?

Три жены. Или, может быть, пять.

Идеально.

Божественный дикарь Глава 28

Глава 28.

Мила чувствовала себя бодрой после ванны. Было немного одиноко, так как некому было помочь ей вымыть спину. Ванны были обычно счастливым делом, в болтовне и смехе с друзьями, в то время как они мокли в источниках. Город был хорош, но деревня была действительно домом.

Она оделась в какие-то городские одежды, которые ей дала Линь. Красные шелковые длинные брюки и длинная рубашка с золотой отделкой и позолоченными кнопками. Не женственно, но удобно и практично. Высокий воротник и длинные рукава имели свой собственный вид элегантности, и ее волосы были уложены некоторыми из слуг, простой щеткой делавшими чудеса. Небольшая заколка держала ее волосы, деревянный резной цветок лотоса, который она купила у Чарока. Она вышла голодная на обед.

Рейн вышел из комнаты рядом с ней почти в то же самое время. Он был одет в тот же тип одежды с прекрасными перламутровыми пуговицами на черной рубашке. Широкий пояс вокруг его талии держал меч. Его волосы коротко острижены, он был довольным.

"Привет. Мне нравится твоя заколка. Это очень мило. " Рейн улыбнулся и заметил экспромтом. Он ушел, следуя за слугой. Этот идиот, просто разбрасывал комплименты, как будто это сделает ее счастливой. Она внимательно следила за ним после его грозного выступления с бандитами, но он, казалось, тот же идиот, как всегда. Больший идиот, чем она думала на самом деле. Он носил несколько укусов, с момента, когда он попытался обнять квина. Этот идиот никогда не учился, был слишком нетерпелив с Забу. Мила не испытывала к нему ненависти. Он любил квинов, всегда кормил их и гладил. Некоторые из более послушных квинов даже приближались к нему для объятий, узнав, что он всегда будет давать лакомства в обмен. Это было ... мило.

Она последовала за ним по пятам, делая свой путь в столовую, где они сидели за столом с Линь, небольшой, круглый на 6 персон стол на веранде с видом на озеро. Вся группа посещающих жителей и охранников была пропущена в комнату, в небольших группах. Тадук всегда кормил всех, когда они приходили в гости, он гостеприимный хозяин. Мать и отец уже были там, сидели, беседуя с Тадуком.

"Ты выглядишь такой красивый, Рейн." Линь держала ее руки вместе перед ее лицом, обожающих его. "Ты выглядишь очень хорошо, Ми-Ми». Она улыбнулась зубастой улыбкой . Сумила улыбнулась в ответ лучшей подруге. Такой веселой и счастливой.

"Спасибо за одежды, они очень красивы." Рейн увидет Тадука. "И тебе спасибо. Ты выглядишь очень очаровательно, Мэй Линь. " Он сел между Линь и Тадуком, и начал беседовать с Тадука Отцом. Странный человек, Рейн. Он редко беседуюе с людьми своего возраста, но, кажется, так комфортно вокруг взрослых. Он только когда-либо говорил с ней, если бы он имел вопросы, никогда не просто общался. Она села между Линь и мамой, беседуя с Линь о том, что произошло в их разделении.

Обед был очень вкусный, все виды жареного мяса и тушеные овощи, наряду с чрезвычайно хрустящим рисом. Он был с рыбным бульоном, молочным и перечной, замечательной едой. Мила ела с жадностью, как и все остальные. Походная еда быстро надоедает, хотя Рейн приготовил удивительно вкусные блюда. Вино наливали для взрослых, и Рейну тоже, и он пил, как рыба. К концу трапезы он смеялся над шутками оглушительно, краснолицый и говорить страшно аляповатые шутки сам.

Линь ткнула Милу в щеку, и прошептала: "Ты смотри на Рейна." Она усмехнулась на нее, всеми зубами и озорными глазами. "Я сказал тебе, что он лучший, а?"

Лицо Милы нагревается. "Я не смотрела. Он просто смеется как идиот, это невозможно не заметить." Она сделала глоток чая. Линь позволила ей идти с улыбкой, и начала спрашивать о селе вместо этого. Мила была счастлива за изменения в разговоре, рассказывая Линь сплетни, что она пропустила.

Когда обед был закончен, Линь тащила Рейна и оторвалась от руки. "Рейн собирается взять нас за покупками, хорошо?" Она поспешила вперед, не дожидаясь ответа.

"Зачем нам нужен этот идиот? Мы можем просто ходить по магазинам вместе, оставить его позади ", Мила протестовала. Она уже провела двенадцать дней с ним верхом рядом с их фургоном. Ей не нужно ходить по магазинам с ним.

Линь обратила на нее внимания, а также попытки Рейна, чтобы отпроситься. Они вышли из усадьбы и взяли рикшу, Рейн, сидя в середине, Линь висит на его руке, указывая на достопримечательности и области, представляющие интерес. Мила сидела, насколько это возможно, дуясь. Ее лучшая подруга была слишком сосредоточена на Рейне. Она с нетерпением ожидает проводить время с ней, и он губит это.

После прибытия они бродили по рыночной площади. Рейн всегда хвалил Линь, когда его мнение спрашивали, заставив ее улыбнуться так широко, ее глаза почти исчезли. Он провел свое время иначе, глядя вокруг, не так, как деревенский мужлан, но как будто он понимает достопримечательности, что он просто делал каждый день. Он вписывается в городской образ жизни. Возможно, он придет жить сюда на все время после того, как он достигнет совершеннолетия. Многие из жителей деревни решили уехать в город, к более простой и оседлой жизни. Она рассеянно почувствовала некоторую ткань, в другом месте, делая вид, чтобы просмотреть.

"Ах, это что, вуаль? Я уверен, что это будет выглядеть мило на вас." Его глупый голос прорвал ее раздумья. Она взглянула на него, губы поджала. Такой бабник, всегда выбрасывая комплименты, как ее заколка хороша, или какая умная она. Она повернулась к товару, глядя на него в первый раз.

Ее рука бросилась назад, она повернулась и ударила Рейна в лицо. Его голова полетела назад, кровь потекла из носа. "Ты .. Ты ... Ты извращенец!" Она вырвалась, чтобы найти Линь. Дегенерат, извращенец самого высокого порядка. Вот кем был Рейн, и она должна была защитить Линь от него.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~ ~~~~

У меня кружится голова немного. Я только что получил удар кулаком в лицо, так что это понятно. Сумила может ударить, ничего себе. Я беру ткань, чтобы вытереть лицо, откидывая тело назад, чтобы кровь не капала на мою новую одежду. Короткая минута концентрации, и мой нос останавливает кровотечение, и я вытираю мое лицо начисто. Лавочница протягивает мне миску с водой, чтобы ополоснуть лицо, и я киваю в знак благодарности.

"Что это было? Я просто сказал ей, что это будет выглядеть хорошо на ней." Я сказал, ни к кому конкретно не обращаясь. Сумасшедшая девушка, какая мать, такая дочь. "Это хорошая вуаль с драгоценностями."

Лавочница посмеивается, прекрасная загорелая женщина, в платке и тунике. "Молодой господин, предмет, которым любовалась барышня, это платок. Вуаль и платок носят как набор, и южные женщины, как и я носят их для танцев".

"Ах, я не господин. Я не понимаю, как это делает меня извращенцем. Это прекрасный платок".

Она усмехается. "Танец для своих мужей. Платок и вуаль все, что надето в танце ".

Ой. Ооооо.

...Прекрасно.

Я немного пофлиртовал с владелицей магазина. Я хотел бы видеть ее танец в одном из этих платков. Я в конечном итоге купил вышитый шарф для Алсанцет. Я планирую приобрести сувениры для всех, но у меня на самом деле не так уж много денег. Шарф был на половину серебряного слитка, и я не уверен, что это дорого или нет. 100 штук меди в серебре, 10 серебряных монет на золото. У меня есть 10 серебряных монет от Алсанцет, поэтому оно не должно быть слишком плохо. Это должно технически прокормить семью в течение года? Я не знаю, насколько хорошо они будут есть, хотя. Я действительно должен заработать свои собственные деньги каким-то образом. Я слышал, цены на продукты питания, и это намного ниже, от 3 до 5 медяков для закуски, как шампуры или пельменей. Так что я подумал, что 10 шампуров стоит на шарф. Это хорошо?

Оглядевшись, я пытаюсь найти Сумилу и Линь, но их нигде не было видно. Я предполагаю, что я сделал глупость. Как я должен был знать? Кроме того, Сумила является слишком молодой, чтобы носить что-то подобное. Аканаи носит, наверно. Нет. Эта женщина дьявол.

Почему Сумила даже не глядит на него? Может быть, она имеет возлюбленного в деревне. 15 лет, достаточный возраст, чтобы дурачиться с людьми ее возраста. Я думаю, без страха беременности, дети могут быть более предприимчивыми.

Я брожу вокруг базара. Это хаотичное и колоритное место, с киосками и вагонами, тележками и полотенцами, все отображения различных изделий. У них есть все, от услуг и уроков, до фруктов и продуктов питания. Там даже парень по продаже экзотических животных, как и пушистых птиц. Я вроде хочу их, но цена несколько золотых медалей. Я не могу себе этого позволить. Когда я буду богат, я получу вольер. Или это будет зверинец? И то и другое? Начало террора птиц фермы, приправить мясо с 11 различных трав и специй и глубоко жарить. Я буду богат. Бизнес-идея прямо.

Я выбираю еще несколько небольших подарков, чайный сервиз для Батора, нефритовый гребень для Сарнаи, хороший колпак для Чарока и некоторые игрушки для близнецов. Я только потратил 6 серебряных в общей сложности, и большинство за набор для приготовления чая. Возможно, он продал бы меня Аканаи, но он все еще мой Наставник. Мне нужно продолжать поиски, пытаясь найти что-то для Тадука.

Я покупаю напитки в ларьке, кувшин вкусного вина, за 35 медяков. Вино вливают с какими-то фруктами, белыми и мясистыми, напиток сладкий и гладкий. Не так хорошо, как сливовое вино Тадука, во это было восхитительно. Я бы, наконец, выпил немного алкоголя, и это было так хорошо, как я вроде помнил и / или воображал. Я не могу получить достаточно. Я продолжаю бродить, глядя на безделушки и товары, в то время как пил мое вино. Это хороший город, красивый, как только вы пройдете мимо трущоб. Печально это, эти трущобы. Особенно так близко к такой красоте.

Кто-то толкает меня в сторону грубо, и мой кувшин вина падает из моих рук, вино, разливается из разбитого контейнера. Что это? "Эй!" Я взываю к идиоту. "Будьте немного более осторожным, друг. Слова было бы достаточно ».

Лысый идиот смотрит на меня злобно. "Вы бы были более осторожными. Решиться стоять на пути моего молодого мастера, у тебя кишка тонка ". Он хватает меня за мою новую рубашку. "Вы должны быть благодарны, что я не бил тебя, как собаку." Он поднимает меня в воздух.

Он растягивает мою новую одежду. Какой мудак. И идиот. Если вы собираетесь схватить кого-то, не оставляйте свой большой палец торчать. Это как маленький рычаг для всей вашей руки. Схватив большой палец в одной руке, я скрутить его. "Я не люблю, когда меня трогают, Лысый. Простое слово, и я бы отошел в сторону. Нет необходимости быть грубым ".

"Отпустите меня сейчас, или я - Арх ах ах стоп стоп".

Лысый плохо учится. Я по-прежнему крутил его за руку, заставив встать на колени.

"Я - Ах — извиняюсь, молодой герой, я не - аа - знал. Мои самые скромные и искренние извинения. " Вероятно, было достаточно. Это была просто маленькая вещь. Нет необходимости идти слишком далеко. Я отпускаю его, и он срывается прочь, прячась за своего молодого хозяина, я полагаю. У него есть еще 2 охранника. Не заметил, жаль. Хорошо. Время уходить.

"Хммм. Для того, быть сильно побитым ребенком. Безобразие ". Стройный юнец, с черными волосами и бледной кожей стоял рядом с открытым веером Хорошая рубашка, вышитая журавлями и деревьями. Одежду здесь все так носят. Интересно, где я могу получить рубашку, как эта. Сколько это будет стоить? Он щелкает его веером и указывает на меня. "У вас есть мужество, сметь не уважать меня. Вы думаете, что вы можете просто уйти от этого? Низкий поклон трижды передо мной, и я могу позволить вам легко отделаться. "

Серьезно? Он хочет, чтобы его упрашивали? Негоже фантазии такие, идиот. Я смотрю вокруг другого ларька вина. Я даже не съел все фрукты. Это было так хорошо. Я хотел бы также получить некоторые вертела. Немного закуски идет со спиртом.

"Наглость. Я дал вам справедливое предупреждение. Возьми это. " Молодой мастер бросает удар. Я отбил его в сторону. Не так уж плохо, но не так уж хорошо. Его лицо становится красным от гнева, как он не может в это поверить. Просто простое парирование, парень. Успокойся.

Подобрав его нелепый веер за пояс, он хлопает в ладоши и занимает позицию, оба кулака вперед. Так театрально. Он бросает шквал ударов, но он не попал, что трудно. Убив его, не хорошо будет, но сколько я позволил ему боли? Блокируя и уворачиваясь, я жду охранников вмешаться, но никто не приходит. На самом деле, люди начинают собираться и смотреть. Это надоедливо. Я просто дал ему пару синяков. Снижение настороже, я иду в наступление, обмениваясь ударами. Через несколько минут его руки свисают по бокам, тоже в синяках для него, чтобы даже поднять. Ха, братан? Он продолжает извергать больше ерунды, но я игнорирую его в основном, удивляясь, что делать дальше.

А я слишком далек? Он молодой парень, может быть, 18. Я мог бы повредить его гордость. Он стоит там, глядя на меня, запыхавшись, вызывающе, даже если он победил. Мне нравится, что, некоторые реальные пустая болтовня. Я улыбнулся ему и обхватил мои руки. Я должен закончить мое выступление. "Давайте закончим наш лонжерон здесь, называя это ничья. Нет необходимости для нас продолжать. Только помните, не судите о книге по ее обложке. Урок, который следует извлечь, молодой мастер. Представление ничего не стоит, но невоспитанность может стоить вам все. "Я отрыгнул. Проклятье. Разрушен мой выход. Я пошел прочь, чувствуя гордость за то, как я справился с этим.

"Молодой герой, берегитесь!"

Я быстро пригнулся и сделал и шаг назад, бросив мой локоть назад. Он соединяет в грудь одного из охранников молодых мастеров. Трещина резонирует, и охранник падает на колени, кровоточащие, и не мог стоять. Второй охранник хватает меня сзади, прижав мои руки. Обратный удар разрыхляет его сцепление с дорогой, и локоть к голове посылает его на землю также. Он должен найти лучших охранников. Я смеюсь. Может быть, он наймет меня. Я мог бы использовать работу.

Молодой мастер выглядит убийственно. А также смешно, с его руками висящими. Просто исцели себя, идиот.

Другой молодой мастер выходит, тонкий с темно-каштановыми волосами, примерно того же возраста. Он медленно аплодирует, улыбаясь. "Отлично. Хорошая речь, хороший бой. "Он смотрит на другого молодого мастера. "Дугу Рен, кажется, вы пнули доску металла на этот раз. Вы должны уйти. "Я узнал голос, он тот, кто предупредил меня. Какой хороший парень.

Молодой мастер смотрит на нового парня и кричит, "Это не ваша забота, Тун Да Фун. Катись."

Эти проклятые имена трудно запомнить. Тун Да Фун улыбается. " Я был обеспокоен за вас, малыш Рен. Но если вы не хотите моей помощи, то я умываю руки. " Он делает шаг назад и кивает мне головой. Я киваю назад и обрашаюсь к «малышу Рен».

"Вы знаете, кто я?" Рен отступал. "Вы знаете, что будет с вами, если атакуете дальше?"

"Неа. Не заботит. Вопрос заключается в том," Я спрашиваю, улыбаясь," Вы знаете, кто я? "

Глаза Рена расширились, когда он включил его мозг. "К-Кто вы?" Ха-ха, идиот.

"Идеально." Я ударил его дважды, не слишком сильно. Просто достаточно, чтобы дать ему два опухшие глаза, раздувающиеся, как я смотрю. "Помните урок. Этого можно было избежать, только с небольшой вежливостью. Вы можете идти." Я махнул пренебрежительно, стараясь выглядеть достойно, в то время как Рен спотыкается прочь. Его охранники все еще на земле Может быть, я убил их. Наклонился, несколько тычков подтверждил, что они оба еще дышат.

На самом деле, теперь, когда я думаю об этом, я уверен, что я зашел слишком далеко. Мне не нужно было так его бить. Я чувствую своего рода плохо о нем. Бедный маленький парень был беззащитен. Я предполагаю, что я пьяница. Это не хорошо. Я должен подумать об этом позже. На данный момент, еще вина. Черт, я бы заставил его заплатить мне за мой напиток!

Фун шагнул вперед. "Молодой герой, меня зовут Тун Да Фун, Сын Тун Да Хаи, магистрат Шэньхо." Он молод, может быть, один или два года старше меня. Так что его отец является судьей, а? Это, вероятно, довольно хорошая работа тоже. Фун одет даже искуснее, чем Рен.

"Меня зовут Рейн." Я кивнул ему. Мне нужно лучшее имя. Рейн, лидер секты. Рейн, Победитель Драконов. Рейн, Сексуальный Зверь. О черт, я не должен был давать свое имя. Я просто разрушил мою анонимность.

"Хорошие слова, юный герой Рейн. Учтивость ничего не стоит, но невоспитанность может стоить вам все." Он усмехается. "У вас, кажется, есть проблемы насчет своего собственного совета."

Пожав плечами, я даю ему усмешку. "У меня есть оправдание. Я молод и пьян ".

Он смеется, и говорит: "Ну, молодой герой Рейн, дайте мне заменить напиток для вас. Я также хотел бы больше говорить с вами, чтобы узнать вас. Такие проницательные слова, простые, но глубокие. " Он улыбается и болтает. Он кладет руку мне на плечо, говоря о пословицах и поговорках. Он не кажется как плохой парень. Кроме того, он действительно пытался предупредить меня.

Неважно что, я хочу еще выпить, и это не весело пить в одиночку.

И все лучше, когда напитки бесплатно.

Божественный дикарь Глава 29

Глава 29.

Фун привел юного героя к кабинке, чтобы купить еще немного вина. Рейн последовал дружелюбно, улыбаясь почти каждой проходящей женщине. Пьяный и бабник, как молод, чтобы быть настолько убогим. "Опять же, я не лучше," Фун отметил про себя с улыбкой. Он выбрал два простых фруктовых вина, такое же, как уронил Рейн. "Тост, юный герой, к героическим действиям."

"Нет нет. Нет героики. У меня плохие чувства о молодом человеке. Я зашел слишком далеко, слишком. Далеко. Легче сказать, чем действовать." Рейн замахал руками, отрицая тост. "Лучше пить что-то другое. Тост, к алкоголю, этот сладкий нектар божественности. " Он поцеловал банку и сделал большой глоток.

Фун хохотал и пил тоже. Забавный парень этот Рейн был. Он смотрелся на 14 или 15 лет, для него называть Дугу Рена, которому 18 лет, 'молодой человек' было смехотворным. Он казался образованным, талантливым, с чувством юмора и смиренным. Независимо от семьи он был перспективный молодой человек." Скажи мне, юный герой, какой семье ты хранишь верность?"

Рейн продолжал пить, указательный палец поднял к Фуну. После долгой паузы он наконец перевел дыхание, восклицая, "Вкусное вино. Отличный выбор. " Он дал Фуну палец вверх, прежде чем продолжить, "Я не из города. Просто небольшая деревня, даже не имеет имени или что-нибудь в середине нигде. " Он громко рыгнул и вернулся к питью.

Без имени? Небольшая деревня? Очень немногие деревни сохранились за пределами городов. С постоянной угрозой оскверненных и диких зверей, было трудно выжить без стен или постоянных патрулей императорской армии. Неудивительно, что молодой человек не был настолько сильным. К сожалению, это означало, что у него не было поддержки. Фун покачал головой. Неудивительно, что у Рейна были ужасные манеры. Независимо от этого Фун решил помочь ему, и он поможет.

"Молодой герой, хотя я восхищаюсь вашими действиями раньше, я бы предостерег вас покинуть город как можно скорее. Семейство Дугу не без власти, и совершенно без угрызений совести." Фун жестом позвал его охранников. "Позвольте мне сопровождать вас из города. С моим присутствием, они не осмелились бы сделать ход против вас. Побег в настоящее время нужен, прежде чем они кого-то отправят, чтобы следовать за вами. "Это было бы пустой тратой для молодых талантов, как этот, закончить в подземельях Дугу.

Рейн посмотрел на него с благодарностью. "Какой добрый молодой мастер. Если бы только больше людей были, как вы ". Он поклонился, целых 45 градусов, сложив руки. Таким образом, он имел некоторые манеры, по крайней мере. "Я благодарю вас за вашу щедрость. Ваше предложение ценится, но я не могу покинуть город. У меня есть обязанности, и определенная цель, чтобы выполнить перед возвращением домой. Если семья Дугу придет за мной, я просто должен бежать." Он улыбнулся, бесстрашный. "Молодой мастер Фун, не нужно беспокоиться о моем благополучии. Я соберу то, что разбил".

Отлично. Храбрый, а также полон интересных деревенских поговорок. Фун вздохнул. Позор. Если бы он остался в городе, он, скорее всего, умер бы смертью собаки. Руки Фуна были бы связаны, если бы Рейн отказался уйти. "Давайте продолжим нашу беседу в более подходящем месте, мое удовольствие конечно. После этого, позвольте мне сопровождать вас туда, где вы остановились. " Ему нравился этот молодой герой, и рассматривается в присутствии Фуна может быть достаточно, чтобы отговорить семью Дугу. Возможно, Фун мог убедить своего отца связаться. Вряд ли, потому что его отец рисковал нарушить семью Дугу над перспективной молодежи, без поддержки, но все еще есть шанс. Было бы большой позор, если должен сегодня умереть Рейн ..

"Ах, конечно, это было бы очень полезно. На самом деле, я был отделен от моих товарищей, и не знаю дорогу домой. Если бы вы могли помочь мне найти путь назад к усадьбе моего Учителя, я был бы очень благодарен. Его зовут Тадук, он целитель с ушами кролика. Нет, не так, целитель с ушами зайца. Не говорите ему, что я назвал его кроликом. Я на самом деле не знаю разницы между ними. Не говори ему в любом случае."

Фун замер, не поверив своим ушам. "Вы ученик Тадука Целителя?" Рейн кивнул. Фун от души рассмеялся. Дугу Рен действительно совершил ошибку жизни сегодня. "Отлично, отлично. Давайте направимся к Павильон Золотого Лебедя, там есть некоторые развлечения и напитки. За мой счет, конечно." Юноша, как этот, с его поддержкой, не имел необходимости бояться семьи Дугу. Они не посмел бы идти против него, как только бы узнал.

Рейн шел следом и наклонил голову. "Что такое Павильон Золотого Лебедя?"

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Аканаи сидела неподвижно в зале ожидания, полностью вооруженная и бронированная. Мальчик пропал без вести. Где он мог быть? Разве кто-то узнал о его оружии? Невозможно. Нужно было бы активно пытаться связать его, чтобы понять, что не связано, и делать это в то время как владелец носил его? Это было равносильно самоубийству. Это должно было быть что-то еще.

Она еще раз отругала двух глупых девушек мысленно. Они вернулись в поместье в слезах, потеряв мальчика. Хуже того, они искали в течение нескольких часов самостоятельно, прежде чем вернуться на помощь. Они должны были знать лучше. Они обе были знакомы с городом, а также правилами, которым надо следовать. Рейн был салага и глупец в этом. Мальчик имел манеры собаки. Она зарычала, выдыхая.

Тадук предостерег ее остаться дома. Слепые поиски не дадут ничего хорошего, сказал он. Это было час назад. Была почти полночь, и до сих пор ни слова о мальчике. Он мог быть мертв. Ограбили и избили хулиганы и воры, или убили за то, что сказал неправильную вещь неправильному человеку. Эти дворяне и их дерьмовая гордость, убивать странствующих за слова. Аканаи поклялась себе, что, если они убили Рейна, то она будет сожжет город дотла, а пепел покроет солью.

Хусольт сидел рядом, пил, глядя равнодушно. Мот. Если бы не было у него и Тадука так много напитков для мальчика, это никогда бы не произошло. Они получили его пьяным, а теперь посмотрят. Мальчик, вероятно, столкнулся с кем-то во власти, или высокомерным благородным. Мать знает, что он имеет острый характер, когда пьяный, ругал Тадука и Хусольта на протяжении обеда, и его сомнительные шутки. Батор будет настолько растерян, бедный маленький щенок. Он наконец-то нашел ученика, после того, как искал так долго. Он был бы безутешен. Это была ее вина, она должна быть отправить конвой с ним. Она прикусила губу.

Тадук вошел, глядя мрачно. Аканаи мчалась к нему. "Какие новости?"

"Были некоторые торговцы, которые утверждают, что они видели кого-то похожего." Тадук покачал головой. "Они утверждали, что видели его нападение и ранение самого младшего ребенка Дугу, в начале дня."

Аканаи пошла к конюшке квинов. Тадук побежал за ней, крича: "Стой! Ты не можешь просто поехать во владения ДуГу! "

"Что бы мне делать тогда? "Она зарычала. "Молитесь за душу свою? Нет, я пойду туда, и верну его, независимо от того, если мне нужно убить каждого члена этой семьи, даже если просто, чтобы принести его труп. " Она пошла дальше, уверена в своей цели. Хусольт шел рядом с ней с мрачным выражением лица в то время как Тадук продолжал пытаться остановить их. Она отодвинула его в сторону и свистнул Канкина. Ее испытанная прыгнула подчиняться, прыгая легко. Она села верхом без упряжи, и вела его вперед из ворот. Оказавшись там, ей едва удалось избежать врезаться в рикшу.

"Здравствуйте! Добро пожаловать. O, нет, это не так. Aаа,м, домой!" Рейн приветливо поздоровался из рикши. Аканаи смотрела на него и пассажира с ним. Они оба были пьяны и хихикали беспрерывно.

"Где ты был, мальчик? А кто это?" Она была слишком зла. Он был в загуле? Его одежда была в беспорядке и воняла духами. Была губная помада на его рубашке, и отблеск на его коже. Во-первых питье, теперь распущенность? Как быстро он узнал плохие привычки.

"Э-э, я не могу вам сказать. Это секрет. Это мой новый лучший друг, Ветер ".

Пассажир рассмеялся оглушительно, ударив его ногой несколько раз. Рейн присоединился к нему, и вскоре оба хватали ртом воздух.

Достаточно. Он был дома, в безопасности. Она схватила обоих за шиворот и отнесла их в поместье. Он по-прежнему был с мечом, по крайней мере, не закладывал его для большего количества проституток.

"Ты супер сильна." Рейн схватил ее бицепс. "Мне нравится."

Другой начал смеяться снова.

Аканаи сбросила обоих в пруд. Они сидели в шоке на мгновение, прежде чем они начали брызгать друг на друга, смеясь оглушительно. Идиоты.

Хусольт и Тадук смотрели, улыбаясь. Аканаи посмотрела на них. "Сделайте что-нибудь," ревела она.

Тадук пожал плечами и выступил. "Гм, мой мальчик, выходи из воды. Мне нужно поговорить с вами ".

Рейн немедленно прекратил плескаться, изо всех сил пытаясь выйти из пруда. Другой попытался выйти в то же время. Они пытались поддерживать друг друга, и только удалось затащить друг друга вниз, смеясь. Аканаи закатила глаза. Она въехала на Канкине в пруд, захватывая Рейна и бросая его из пруда не слишком мягко. Она сделала то же самое с другим.

"Большое спасибо, Учитель моего учителя. Большая благодарность" Рейн стоял, очищая себя,, прежде чем повернуться к ней спиной и перед Тадуком с салютом. "Студент встречает учителя. Здравствуйте."

Хусольт хихикнул. Аканаи снова зарычала, и это вытерло все знаки радости с его лица. Кашляя легка, Тадук говорил Рейну с полуулыбкой на лице. "Мой мальчик, где ты был? Мы были обеспокоены ".

Рейн посмотрел налево, а затем направо. Он наклонился вперед и прошептал громко: "Я очень сожалею о тревоге Учителя. Я был с некоторыми подругами в Павильоне Золотого Лебедя. И с Ветром ". Другой начал смеяться бесконтрольно еще раз. "Но не вместе. Это было бы странно. В одиночестве. С подругами ".

"Ветер? Это ваш юный друг здесь?" Тадук жестом указал на мокрого незнакомца на полу.

Молодой незнакомец изо всех сил стоял, отдавая честь, прежде чем сказать, "честь приветствовать вас, господин Тадук. Мой отец говорил о вас хорошо часто. Я новый друг Рейна здесь." Два мальчика начали хихикать себе под нос.

Слуга подошел к ним, делая все возможное, чтобы не смотреть на сцену. "Мастер Тадук, есть охранники из дома магистрата у ворот. Они ищут разрешения на въезд на территорию ".

Лицо Тадук побледнело. "Мальчик, охранники магистрата? Что ты сделал?"

Незнакомец хихикал и говорил: "Только трем из лучших Золотых Лебедей нужно было предложение." Они оба начали смеяться снова.

Аканаи было достаточно. Она спрыгнула и зажала ее руку на голове Рейна. "Мальчик. Отрезвись, или я сдеру с тебя шкуру и использую ее как одеяло." Ее угроза, похоже, не работает. Он даже выглядел счастливым. Она крепче сжала. "Я имею в виду, мальчик. Отрезвись, теперь." Она нуждалась в ответе. Она не могла убивать охранников магистрата без оснований.

Он перестал улыбаться, хватая ее за запястье, нервничая. "Э-э, мне нужен чай, немного еды, и через некоторое время."

Ее слова вышли высокопарными. "Достичь баланса. Выпустить алкоголь ".

Потребовалось несколько попыток для мальчика, чтобы добиться успеха. Видно было, когда он сделал. Его глаза расширились в панике, прямо перед тем, он побежал к одинокому дереву.

Напряженные секунды прошли, только звук мочи, попадающей на дерево, заполнял тишину.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Черт. Я в беде.

Ну, это не может быть так плохо. Все, что я делал, это исчез в течение дня. Я смотрю на луну. Хорошо, может быть больше. Почему я так много писал? Это удобный трюк, хотя, вычищать алкоголь так. Все самое интересное, без похмелья и без повреждения печени. Я все еще чувствую немного пьяным и тяну мои штаны обратно вверх.

Обернувшись, я встретился с Аканаи. Одна из девушек в Лебеде была блондинка и высокая, как она. Не такая, но великолепная все равно. Бывшая благородная. Она была с большим энтузиазмом. Нет, это не время, чтобы вспоминть. Я слегка кашляю. "Здравствуйте. Сожалею за причиненное беспокойство".

"Чем ты занимался?" Аканаи тиха, напряжена. Никого больше не видно, кроме Фуна. Он все еще стоял рядом, хихикая.

"Ах, ну, я пошел, э-э, пил с Фуном там." Я указываю на него, в надежде отвлечь часть ее гнева.

"Не то, идиот. Я не забочусь о твоем питье и разврате! Почему охранники магистрата здесь? "Проклятье, она услышала о павильоне. O хорошо, не так, как это важно.

Я пожимаю плечами. "Они, вероятно, здесь за ним." Я имею в виду, что они должны защищать его. Я думаю, что мы забыли привести их, когда мы уехали. Она смотрит на него ядовито, и хватает его за руку, идя с ним к воротам. Его охранники приходят, Тадук ведет, пытаясь скрытно махать руками Аканаи. Это не работает.

Аканаи почти бросает Фуна на них. "Возьмите его и уходите. Вы же здесь за ним, верно? "

"Как ты смеешь так относиться к молодому мастеру!" О-оу. Они не кажутся слишком счастливыми. Аканаи застывает на мгновение, прежде чем повернуться, чтобы посмотреть на меня.

Я пожимаю плечами. К счастью, Фун заботится об этом. "Заткнитесь! Как вы смеете говорить так с Учителем Учителя моего друга.... Таким учителем? Имейте уважение." О, он теряется.

Я тоже был настолько пьян?

Он ругал охранников, которые стоят там, принимая его. Бедные ребята. Я должен говорить. "Фун, вы не должны относиться к ним так. Они только обеспечивают вашу безопасность ".

Он поворачивается и улыбается мне. "Вы правы, вежливость ничего не стоит." Он снова начинает хихикать. "Но я молод."

Я хихикаю, и ворота ломаются, мы оба хохочем.

Аканаи хватает меня за голову, в очередной раз подняв меня на яркий свет. Ее тиски как у змеи. Бедный Хусольт. "Объясните. Все."

Ну, если она убьет меня, по крайней мере я не умру девственником.

Божественный дикарь Глава 30

30 ГЛАВА

- Поднимай, мальчик, поднимай. Так мы отстаём от расписания. Сейчас же поспеши, двигайся быстрее.

Я беру очередную длинную коробку из вагона и поднимаю её со вздохом. Держа её в обеих руках, я поворачиваюсь, чтобы отнести её в магазин. Даже если бы я хотел, я бы не смог двигаться быстрее. Эти коробки чертовски тяжёлые, будто их наполнили кирпичами.

Сумила проходит мимо меня, с лёгкостью неся свои коробки. Я не понимаю, как она это делает. Она такого же роста, как и я, может, немного выше. Она намного меньше накачана. Её руки худые, женственные. Она не может быть настолько сильной. Полагаю, что некоторые коробки легче. Они просто мной пользуются.

После вчерашней путаницы Фунг ушёл домой со своей охраной, долго и бессвязно попрощавшись. Этот Фунг – великий парень. Мы разделяем одни и те же интересы, женщин и тренировки. Он привёл меня в Палаты Золотого Лебедя – настоящий Рай на Земле. Все женщины свободные, никаких рабов, хорошо образованные и стоящие. Этот парень сходит с ума по тренировкам даже больше, чем я, и мы проводили целые часы, разговаривая об упражнениях, помогающих наращивать силу. Пить с ним было очень весело. Он рассказал мне, что его имя означает «Великий Ветер», поэтому я рассказал ему, что означало моё. После ещё нескольких напитков, мы провозглашали себя «Братьями-Тайфунами: Великим Ветром и Падающим Дождём». Это глупо, но весело. Хорошо, наконец, иметь друга.

Хотя в качестве наказания Аканаи не разрешала мне выходить без сопровождения, а Мэй Лин запрещала пить, Я не особо возражал, особенно после того, как Тадук рассказал мне, куда направили Аканаи, когда я прибыл. Леди была готова штурмовать усадьбу ДуГу для меня. Ей не всё равно. Поэтому вместо того, чтобы весь день бездельничать на вилле, я помогаю Хусолту с поставками. Он продаёт оружие различным благородным семьям, стандартное оружие охраны и сделанное на заказ. В каждом месте, где мы останавливаемся, мы получаем новый заказ, и он даже помогает мне продавать шкуры и вырезки, которые я принёс. Я понятия не имею, куда уходят все деньги, зарабатываемые деревней. Хотя, духовное оружие не дешёвое, а кажется, будто оно есть у каждого охранника. Также и у большинства кадетов, в основном – короткие луки и короткие стрелы. Бьюсь об заклад, что у всех Наёмников одинаковая броня. Я опускаю свою коробку и направляюсь обратно на выход. Хусолт уже сел обратно на водительское сиденье, поэтому я залажу в фургон вагона вместе с Сумилой.

Она не разговаривала со мной целый день, но, на самом деле, меня это не сильно расстраивает. Она маленькая девочка, которую сложно понять. Такая злая, но всё же помогает. К тому же, мы хорошо общались, но тот инцидент на базаре и тот, факт, что они попали в беду, после того, как я ушёл, чтобы напиться…Ну, мне всегда комфортно в тишине. Выглядывая из фургона вагона, я лениво смотрю на мелькающие здания. Мы ездили на 3 других острова и в один район на берегу, - все соединены каменными мостами. Должно быть, сложно было это спроектировать. Хотя я не знаю, почему здесь нет никаких лодок. Можно предположить, что они были бы полезны, но я не видел никого ни в воде, ни на ней, даже квинов.

Мы останавливаемся для очередного досмотра, и охрана заглядывает в вагон. Теперь он пустой, поэтому обыск происходит быстро, и мы двигаемся дальше. Я продолжаю смотреть на улицу, вижу спокойную мирную воду и стены города на горизонте вдалеке. Птицы пролетают и садятся на воду.

Появляясь из воды, зубастая длинная морда пожирает несколько птиц и уходит обратно под воду, поверхность быстро успокаивается, будто ничего не случилось.

Теперь я вижу, почему они не используют лодки.

Чёртовы гигантские водные динозавры. Эта морда, должно быть, была длиной в пять метров.

- Ты видела это?

Я поворачиваюсь к Сумиле, которая выглядит удивлённой. Она трясёт головой, и я описываю, что я только что увидел.

- Это Сорофаж. Они живут в озере, это просто большие водные ящерицы. Они не могут покинуть воду, поэтому беспокоиться не о чем.

Она очень равнодушна к тому факту, что мы делим озеро с сумасшедшими динозаврами. Я трясу головой. Каждый раз, когда я начинаю наслаждаться тем, что я здесь, что-то новое напоминает мне о том, как это опасно на самом деле. Я подмечаю, что нужно держаться подальше от веранды у Тадука. Это не может быть безопасно.

- Тебе нужно больше беспокоиться о карнугаторах. Иногда они взбираются на острова.

Она ухмыляется от того, что мне некомфортно. Я держу рот на замке и не спрашиваю о карнугаторах . Мне не нужно этого знать. Я могу представить их, исходя из их названия. Как они удерживают дикую природу от разрушения мостов? Почему они вообще выбрали это место для жилья? Чёртовы маньяки.

Хусолт кричит спереди.

- Карнугаторы, вот как? Хочешь присоединиться к охоте, парень? Это очень интересно, хорошее веселье на целый день.

Все здесь сумасшедшие. Почему они не могут найти безопасное хобби типа игры в шашки?

Наконец мы сходим с мёртвой ловушки, которую они называют мостом, и едем по твёрдой земле. Этот район кажется районом рабочих. Повсюду звуки топоров и пил. Дороги здесь всё ещё очень хорошие, а здания сделаны из камня, они менее эстетичны, но более утилитарны. Носильщики перетаскивают тяжёлые кучи железа и дерева, доставляя их в различные дома, стоящие вдоль дороги. Хусолт подъезжает, и я спускаюсь после Сумилы. Мы заходим в магазин за Хусолтом, где он начинает торговаться с чешуйчатым купцом с глазами рептилии.

Я потягиваюсь и зеваю, уставший от недостатка сна. Я спал всю ночь, но этого просто не было достаточно. Вчера я потратил много энергии. Хотя это того стоило. Я говорю так, но я не платил. Мне нужен способ, чтобы зарабатывать больше денег быстро. Я не могу постоянно позволять Фунгу платить по счетам, и я не могу просить денег у Аслансет, чтобы блудить. Интересно, платят ли за охоту на карнугаторов? Я не знаю, кто они, но я полагаю, что они всего лишь какой-то тип крокодилов, так ведь? Нет, это не может быть правдой, Сумила сказала, что они могут «взбираться» на острова.

- Хэй.

Сумила прерывает мои размышления, выглядя так, будто проглотила лимон. Она смотрит на меня какое-то время, прежде чем коротко сказать.

- Прости.

- За что?

Я понятия не имею, за что она извиняется.

- За то, что ударила тебя. За то, что увела Мэй Лин и оставила тебя одного на рынке. Я была не права. Это было просто недопонимание, а ты мог быть в опасности.

- А, за это? Тебе не нужно волноваться об этом. Если бы ты этого не сделала, у меня бы не появился новый друг.

Я улыбаюсь ей.

Она трясёт головой.

- Просто потому что ничего ужасного не случилось, не значит, что я не была не права.

Милый ребёнок. Я улыбаюсь и похлопываю её по голове, чем зарабатываю очередной взгляд.

Хусолт даёт нам некоторые указания, и мы принимаемся за работу, в этот раз загружая вагон материалами. В этот раз они тяжёлые. Сумила складывает их, словно тарелки, и отходит, не колеблясь. Она действительно настолько сильна. Я думал, что мои силы впечатляющи. Это то, что принадлежит полулюдям? Или я просто слаб?

Затем мы делаем несколько остановок, загружая больше материалов в вагон. Когда вагон заполняется, мы направляемся обратно к Тадуку . Имея немного свободного времени, я скрещиваю ноги и кладу меч на колени. Я могу снова попробовать промаркировать свой меч. У меня постоянно не получается, и я не знаю, почему. Нужно просто попробовать снова. Я начинаю дыхательные упражнения и достигаю Баланса.

В последнее время я не использовал много чи, поэтому я чувствую себя раздутым. Очистка моей системы от алкоголя была лишь каплей в море. Я не особо понимаю всю эту гармонию. Меч – это я , а я – это меч. Сумасшедшая шутка.

Я могу почувствовать меч, обследуя себя внутренне. Чи теплится в нём, пока тот путешествует по моему телу. Теперь это естественно. Он двигается без остановок, это часть моей «системы чи», если хотите это так называть, но до сих пор он остаётся не промаркированным. В соответствии со всем, что мне говорили, к данному моменту он уже должен быть промаркирован. Я не знаю, почему. Отчаяние начинает подавлять меня.

Этот мир опасен. Кровожадные животные, бандиты, злые люди, Поверженные.

Мне нужно это оружие. Оно защитит меня, позволит мне жить.

Я не хочу быть солдатом.

Охотник. Поставщик. Защитник. Таковы мои роли. Я буду сражаться со своими врагами так, чтобы мне больше не пришлось сражаться.

Я что-то чувствую, дёрганье, звонок. Я вытаскиваю меч, глаза всё ещё закрыты.

Я знаю, что мне нужно делать.

Я поворачиваю лезвие к себе, и режу живот. Нет никакой боли, никакого сопротивления.

Много крови. Она символична и по-настоящему значима. Кровь из главной части моего тела – это самая значимая кровь, которой я могу поделиться.

Я чувствую, как она вытекает из меня в меч, покрывая и наполняя его. Моё чи внутри меча смешивается с ней. Меч – это я. Я меч. Я чувствую, что моё чи…буйное. Оно двигается быстрее.

Из меча сочится аура стабильности, постоянности и непоколебимости. Я чувствую, что он стал более тяжёлым, но в то же время лёгким, как пёрышко.

Я открываю глаза, уставившись вниз.

Мой живот не порезан, а руки до сих пор лежат на коленях. Меч - до сих пор в оболочке, лежит на моих коленях. Лезвие выскальзывает из ножны, и я начинаю его изучать. Он точно такой же, ничего не изменилось. Это до сих пор тот же меч, но я могу почувствовать разницу. Теперь он мой. Меч – это я. Я меч.

Я чувствую себя осушённым, уставшим. Но счастливым. Наконец я его замаркировал. Он мой. Я не понимаю, что только что произошло, но я сделал это.

- Что ты делаешь, идиот. Мы в вагоне. Ты выколешь себе глаза, если продолжишь так смотреть на меч.

Я кладу его в оболочку и поворачиваюсь, чтобы улыбнуться Сумиле. Она желает лучшего, но ужасно обращается со словами. Как Сарнаи. Я рассказываю ей о своём достижении.

- Поздравляю. Что ты всё-таки сделал?

Она искренне мне улыбается. Но улыбка быстро сходит с её лица, когда она осознаёт, что я понятия не имею, о чём она.

- В твоём сознании происходит церемония, когда ты маркируешь своё оружие. Это символ объединения тебя с оружием. Ты делаешь что-то, что делает его частью тебя.

Она смотрит на меня в ожидании ответа.

А, так вот что это. Я думал, я немного спятил.

- Я порезал свой живот.

Я знаю, как она отреагирует.

- Ты идиот? Ты порезал себя?

Она говорит это слишком громко, и Хусолт это слышит.

Я пожимаю плечами.

- Это казалось правильным.

Я улыбаюсь своему мечу. Это действительно казалось правильным.

Мы подъезжаем к контрольному пункту острова Тадука. Хусолт поворачивается ко мне, пока мы ждём.

- Парень, ты правда порезал себя мечом?

Я киваю, и он вздыхает.

- Ты не кажешься таким. Жить и умирать с оружием. Я мог бы подумать, что ты более мирный и расслабленный.

Он мотает головой.

- Иногда это целое представление с оружием в руке у одних. Другие используют оружие, чтобы резать себя, капая на него кровью. Я перековал своё оружие во время своей церемонии, я чувствовал, будто потратил дни на это. Существуют и другие действия, но эти наиболее распространённые. То, что ты зашёл так далеко, мягко говоря, впечатляет.

Мой разум в порядке и спокойствии. Хусолт ошибается, говоря о жизни и смерти от оружия. Это не то, что это означало, по крайней мере не в моём случае. Это было умиротворяющее чувство, когда я порезал себя, почти расслабляющее. Это звучит странно, странно даже думать об этом. Я не намерен жить и умереть от меча. Я люблю мир. Я бы хотел прожить остаток своей жизни, не нуждаясь в сражениях.

Смерть была бы окончательным миром. Никаких больше сражений. Никаких страхов. Никакой борьбы. Я больше никого не убью, и не буду убитым. В каком-то смысле, убить себя было бы подарком самому себе. Мир. Это то, что всё это значило, это то, что говорил мне меч. Что я мог убить себя, если всё, чего я хотел, был мир. В какой-то степени я до сих пор не осознал, что меч мне может пригодиться. Снова было одно и то же. Это не меч отторгал меня, а я отказывался от него.

Я думал, что меч мне не подходил. Это всего лишь оружие, а без сражений оружие бесполезно. Я так думал и ошибался. Оно не бесполезно. Оно жизненно необходимо. Оно защищает меня, показывает, что я могу защитить себя, а пока я достаточно силён, я могу жить в мире.

Я буду носить с собой меч , изучать его, лелеять его. И молиться, что мне никогда не придётся его использовать. А если мне когда-нибудь придётся, я овладею им и отправлю своих врагов в мир, чтобы обрести мир самому. Это подходящее имя. Я пристёгиваю Мир на свой ремень, к моим бёдрам. Я чувствую, что это правильно, прямо передо мной, у всех на виду. Он защищает меня.

- ТЫ!

Я смотрю вперёд и кого я вижу? ДуГу Рэн указывает на меня. Его глаза полностью исцелены, но, кажется, он не рад меня видеть.

- Давай, Сын. Позволь мне насладиться ясностью хотя бы несколько минут.

Божественный дикарь Глава 31

31 ГЛАВА

Сегодня у ДуГу Рена с собой больше охраны, так же, как и у другого хорошо одетого Молодого Мастера. Я машу им всем.

- Привет. Можем мы просто…не ссориться? Я просто наслаждался новообретенным прозрением.

За спрос не бьют.

- Тащите сюда этого крестьянина!

От пронзительных криков Рена его охрана направляется к вагону. Я подскакиваю, указывая Сумиле оставаться в вагоне. Охрана входит вместе с телохранителями , их оружие вынуто.

- Стоять. Беспокойства не разрешаются на охранном пункте. Со всеми нарушителями будут обращаться резко.

Большой крепкий парень в чёрно-красной броне из охраны города настойчиво кричит. Другие охранники указывают оружием на всех нас.

ДуГу Рен указывает на меня и кричит.

- Ты смеешь покидать контрольный пункт?

Я смеюсь над его вызовом. Не могу ничего с этим поделать. Это абсурд.

- Конечно нет. У вас около 10 охранников. С чего бы я посмел?

Что за идиот.

Другой молодой мастер смотрит на меня.

- Это тот, кто напал на тебя?

Когда Рен подтвердил это, он подошёл ко мне, изучая. Он высокий, хорошо сложенный молодой мужчина, возможно 20-22 лет. Его волосы аккуратно уложены в длинный хвост. Его ногти покрыты лаком, а к ним присоединены острые наконечники. По-моему, это выглядит глупо. Зачем мужчине накрашенные ногти?

- Тощему, бедно одетому сумасшедшему с жёлтыми глазами удалось нанести тебе поражение? Он, без сомнений, из низших слоёв. Это позор, маленький Рен. Ты опозорил всю семью.

Он по-девчачьи всхлипывает. Бедно одет? Окей, я не одет в свою лучшую выходную одежду, но я занимался ручным трудом. У него милое мальчишечье лицо, идеальное для удара.

Нет, нет. Успокойся. Никаких ударов. Обратимся к дипломатии. Я складываю руки.

- Вчера мы оба были неправы, Молодой Мастер Рен. Примите мои глубочайшие извинения за то, что ударил вас. Как насчёт того, чтобы оставить всё, как есть, и оставить прошлое в прошлом.

- Ты, наглый ребёнок, я сниму с тебя кожу! Как ты смеешь учить меня.

У Рена вот-вот пойдёт пена изо рта, его лицо покраснело от криков. Хотя ближе он не подойдёт, оставаясь на приличном расстоянии позади своей охраны и брата. Трус.

Ты никто, всего лишь безымянный негодяй. Я благородный сын семьи ДуГу. Брат, я хочу, чтобы его избили и пытали.

Полагаю, что это была критическая неудача в дипломатии.

Сумила выходит из вагона, и Хусолт тоже возвращается, стоя позади меня. Никто из них не разговаривает, но Хусолт похлопывает меня по спине и мягко говорит.

- Нет нужды беспокоиться, парень.

Я рассказал им всё о моём столкновении с Реном, но никто из них не казался обеспокоенным. Ну, охрана должна держать нас в безопасности, а когда мы перейдём мост, до виллы останется недалеко. Всё должно быть хорошо.

Брат Рена достаёт жетон из дерева и нефрита, светя им Охране Города.

- Действуя в соответствии со своими полномочиями как Уоррент-Офицер Имперской Армии, я, ДуГу Анг, приказываю всей городской охране отойти, пока мои люди разбираются с этими преступникам. Сопротивление приведёт к военному столкновению.

Он поворачивается обратно к своей охране и приказывает.

- Покалечьте мужчин. Принесите мне эту девушку, не причинив ей вреда. С ней я повеселюсь.

Крепкий охранник в красном смотрит на нас, извиняясь, перед тем как отступить назад вместе со своими друзьями. Какого чёрта происходит? Он размахивает какой-то вырезкой, и нам конец?

ДуГу Рен начинает хихикать.

- Искалечьте его.

Охрана вынимает оружие, угрожая. Моя рука на Мире, готовая к сражению. Мне нужно защитить Хусолта и Сумилу. Я смотрю на приближающуюся охрану. Дерьмо. Что делать?

Хусолт выходит вперёд, в его руках железяка, он размахивает ей слева вправо. Он грациозно двигается к огромному мужчине, каждый удар сносит несколько охранников, ломая конечности и позвоночники с лёгкостью, пока он продвигается через них. Хруст костей и крики боли наполняют воздух, Хусолт безжалостен – ураган стали и смерти. Несколько биений сердца спустя несколько охранников мертвы, остальные ранены, они либо уползают, либо лежат без сознания.

Анг заметно бледнеет, он стоит спокойно, бесконтрольно дрожа. Хусолт берёт его за лацканы, поднимая, как мешок с картошкой.

- Та девушка.

Хусолт ядовито выплёвывает.

- Моя дочь.

Поднимая Анга выше головы одной рукой, Хусолт бросает его на землю. Громкий звук раздаётся эхом по контрольному пункту, голова Анга разрывается, как перезрелая дыня, мозги разбрызгиваются вокруг, окрашивая серый камень в малиновый цвет.

Заметка: не выводить из себя Хусолта, Папочку-Психа. Бесполезно стоя, даже не доставая меч, я дрожу, напуганный картиной, свидетелем которой я только что стал. Лишь его ауры кровожадности и злости достаточно, чтобы парализовать меня от страха, а она даже не направлена на меня.

Хусолт – даже не воин по профессии. Он кузнец. Все деревенские жители такие сильные? Я так чертовски слаб? Я имею ввиду, что Сумила физически сильнее меня, и у неё есть духовное оружие. Могу ли я наносить ей удары в битве? Смотря на окровавленную сцену передо мной, захочу ли я вообще? Если она когда-нибудь бросит мне вызов, я с таким же успехом могу лечь и позволить ей бить меня. Это будет более мирно, чем то, что только что сделал Хусолт.

Он стоит здесь, покрытый внутренностями, даже не дыша тяжело, злясь на зевак. Ярость закипает в нём, бомба, готовая взорваться. Городская охрана не двигалась, возможно от ужаса. Разворачиваясь, Хусолт натягивает футболку и вытаскивает своё писание, которое использовал весь день, пачкает его кровью и протягивает городской охране. После долгой паузы большой, который говорил раньше, осторожно проходит вперёд, избегая нескольких поломанных и избитых тел, берёт его в обе руки, не в состоянии посмотреть Хусолту в лицо. Он быстро бросает на него взгляд, едва читая его широко раскрытыми глазами, его колени трясутся. Он делает поклон на целые 90 градусов, держа кровавое писание перед собой. Хусолт спокойно принимает его, кладёт обратно в рубашку и отправляется в вагон. Я почти уверен, что случилось бы то же самое, если бы Хусолт дал ему кусок дерьма. Ну, он бы не держал кусок дерьма в своей рубашке, но если бы держал, я бы точно не был тем, кто бы что-то сказал ему об этом.

ДуГу Рен смотрит на эту сцену, широко раскрыв глаза в ужасе. Он единственный выживший из всей группы, и то лишь потому, что находился дальше. Глубоко вдохнув, я заползаю обратно в вагон, мои ноги до сих пор слабы, я дрожу. Я надеюсь, что это не доставит проблем нашей группе. Если доставит, это будет моя вина. Почему городская охрана просто позволила нам уехать? Кажется, они не очень хорошо выполняют свою работу. Сумила безмолвно сидит, на её лице – гордая улыбка.

Вагон проезжает через пропускной пункт к мосту, в то время как кровавая сцена остаётся позади.

Проходят долгие минуты, прежде чем я начинаю говорить.

- Что теперь? Мы убежим, покинем город?

Смеясь, Хусолт отвечает.

- Нет, парень. Этот ублюдок злоупотреблял властью Уоррент-Офицера и угрожал нам насилием в городе Империи. Этот сержант-охранник доложит об этом своему начальству, а также о том, что мы законно себя защищали. Мы горожане в хорошем положении, поэтому не стоит беспокоиться. Я удивлён, что он так явно нарушил закон. Даже если бы мы не сопротивлялись, Магистрат бы узнал об этом и хорошо его наказал.

Как обычно он выглядит всё таким же, совершая обычную поездку за покупками.

Не может всё быть так просто. Настолько. Я выдавливаю из него больше информации.

- Что, если они платили сержанту? Он может сфальсифицировать свой доклад. Вы не боитесь возмездия от семьи ДуГу?

- Городская Охрана верна Империи. Они дают клятву небесам подчиняться законам. Их нельзя подкупить. Что касается семьи Дугу.

Сумила улыбается мне, показывая зубы, выражая угрозу.

- Пусть попробуют.

Она держит в руках маленькое железное копьё. Полагаю, это её духовное оружие. Она так же кровожадна, как и её отец. Где она держала это копьё? И откуда вытащил всё Хусолт? Он был таким диким и беспощадным, настоящий бог смерти.

Я пересаживаюсь вперёд, чтобы поговорить с Хусолтом наедине, с трудом находя смелость.

- Как ты это делаешь?

Спрашиваю я тихо.

- Убиваешь, не колеблясь.

Мне нужно знать.

- А после этого просто ведёшь себя…, как обычно?

В этот раз Хусолт не улыбается и не смеётся. Он просто грустно смотрит на меня.

- Ты просто делаешь это. Ты хороший парень, но слишком много думаешь. Нужно чётко разделять тех, кого ты любишь, и всех остальных. Любой, кто угрожает тебе или твоему, умирает. Вот так просто, парень. Вот так просто.

Он делает паузу и смотрит в сторону.

- С практикой это становится легче.

Мне придётся выживать при таком раскладе ума. Я опускаю взгляд на свой меч, понимая, что не совсем понял свою церемонию. А раньше я чувствовал себя так самодовольно. Я идиот.

То, какую определённость и нацеленность показывал Хусолт, пока я стоял там с Миром в ножне, показывает, сколько мне ещё предстоит пройти. Я не чувствую никаких угрызений совести от этих убийств. Им уже было приказано искалечить нас и ещё хуже обойтись с Сумилой, но даже при этом я всё ещё колебался, пытаясь придумать возможное мирное решение. Моё новообретённое разрешение драться блекнет в сравнении с таким складом ума. Жестокие реальности этого мира снова наносят по мне удар. Все обесценивают жизнь, потому что мы окружены смертью. Никакие жизни не представляют ценности, кроме жизней тех, кто тебе дорог.

Я погружаюсь глубоко в свои мысли. Жить и умереть от меча. Или просто умереть. Кажется, таков мой выбор. Я продолжаю говорить себе, что убивать для меня – это нормально, что я могу сделать то, что нужно, но не обманываю ли я себя? Каждый раз, когда я сталкиваюсь со смертью, происходит кризис. Я думаю об умерших. У Зеленоглазых была семья? У Молодого Бандита была возлюбленная? Та охрана, были ли у них семьи, дети? Как мне остановиться и просто игнорировать этот маленький надоедливый голос?

Я смотрю на Сумилу, которая смотрит на меня в ответ терпеливо и без осуждения, спокойная и невстревоженная. Как она это делает? Кажется, что смерть её вообще не беспокоит. Она почти не моргала, когда её отец убивал людей на её глазах, даже улыбаясь этому.

На меня снисходит озарение.

Для них это не убийство. Это просто…обычное дело. Кто-то тебе угрожает, ты его убиваешь. Причина и Следствие. Так просто. Никакой морали, просто сильные против слабых. Желчь во мне начинает подниматься, и я сглатываю её, горько и болезненно. Сумила даёт мне воды, и я пью. Алкоголь был бы лучше. Она похлопывает меня по плечу и добро улыбается, усаживаясь рядом со мной.

- Я знаю, что ты бы сражался так же хорошо, как Папа. Ты колебался, но ты был готов сражаться, чтобы защитить нас. Папа просто действовал быстрее. Не волнуйся об этом. Я знаю твою ценность.

Она неправильно понимает причину того, почему я чувствую себя плохо. Хотя эта мысль тоже считается.

Теперь я тоже могу спросить.

- Насколько хорошо ты сражаешься?

Мой вопрос вызывает удивлённый взгляд и небольшой румянец.

- Мама говорит, что этого достаточно для того, чтобы «сдать экзамен».

Я посмеиваюсь. Не думаю, что Аканаи умеет хорошо хвалить. Лучшее, что я от неё слышал – это «едва ли достаточно для того, чтобы сдать экзамен». И это она говорила о моей сильнейшей стороне – демонстрации Форм. Судя по её ответу, могу предположить, что Сумила гораздо сильнее, чем я, оцениваемый как «абсолютно жалкий». Я был горд за себя. Я не силён. Я не решителен. Я лишь мечтатель, живущий в мире, который не укладывается в рамки моих фантазий.

Мне нужно подумать об этом, но лишь после того, как очищу своё сознание. Время сменить тему.

- Так тот костюм…на который ты смотрела. Смотря на него, ты думала о ком-то, не так ли? Кто твой возлюбленный в деревне?

Я улыбаюсь. Настроение поднимается.

Она дуется и сильно пихает меня локтем. Полагаю, мы все ещё не настолько сдружились.

Голос Хусолта, ледяной и жёсткий, задаёт нам вопрос.

- Какой костюм?

После того, как мы вернулись и рассказали Аканаи о том, что случилось, она приказала, чтобы всех жителей деревни сопровождали стражи и кадеты. Я решаю немного потренироваться во дворе, чтобы отвлечься и оставаться в безопасности. Прошло много времени с тех пор, как у меня было время, чтобы пройтись по Формам. Концентрируясь на своём духовном образе, я стараюсь подражать действиям Аканаи, плавным и грациозным время от времени, но в то же время резким и жёстким по отношению к другим. Это комбинация нескольких различных форм. Форма тигра «Преследование Дракона» в форму быка «Поднятие Секвойи». Божественная форма «Висячие ветви» в Змеиную форму «Стрельба из Лука». Всё это грубо и неоттренированно даже после нескольких попыток. Нехорошо. Это требует от меня слишком много сфокусированности, что не оставляет возможности достичь Просвещения. Я останавливаюсь, тяжело дыша, сажусь и медитирую.

Дело не только в Аканаи. Хусолт тоже великолепен. Я вижу Формы в его борьбе. Это наводит ужас.

Я не могу продемонстрировать все формы. Они слишком абстрактные и различающиеся даже во время коротких демонстраций. Просьбы не помогут, а скорее даже ещё больше смутят меня. Мне просто нужно придумать свои собственные комбинации форм. Я не могу собрать всё вместе. Мне просто нужно двигаться, позволить своему тело делать то, что должно быть сделано. Достаточно отдыха. Я встаю в позу и начинаю снова Выполнять Формы. Я не просто повторяю движения, как делаю каждое утро, а представляю себя снова сражающимся с бандитами. В этот раз я просто позволяю своему телу совершать движения, реагируя на воображаемых врагов, случайные формы вылетают во время различных атак. Я двигаюсь напротив тени бандитов, иногда убивая их, почти умирая от них. Я снова их поднимаю лишь для того, чтобы сбить их или для того, чтобы они сбили меня различными способами. Они идут на меня по одному или все вместе. Я снова борюсь с ними. И Снова. Я убиваю и умираю часами, я убиваю и умираю снова.

Я чувствую что-то на своём лице и отпрыгиваю, ища своё оружие. Форма Оленя, Пирс-Горизонт останавливается на полпути. Передо мной стоит Мей Лин, улыбаясь. В моих руках – пусто. Отпрыгивая назад, я встряхиваю руки, состраиваю гримасу и два раза легко похлопываю себя по щеке. Я потерялся в тренировке, забыл, что все враги – выдуманные. К счастью, я не на самом деле держал свой меч, иначе я мог бы реально причинить вред Мей Лин.

- Ты такой глупый, Рейни. Сейчас почти время ужина. Ты пропустил обед, но ты не можешь пропустить ужин. Иди прими ванну, я не хочу сидеть рядом с тобой настолько потным.

Она невинно мне улыбается, не осознавая, что я только что напал на неё. Я мягко сжимаю её щечки. Это опасно, теперь мне нужно практиковаться в каком-нибудь более безопасном месте.

Извиняясь про себя, я похлопываю её по голове, а затем иду в ванные комнаты. Ванна готова для меня, заранее заказанная Мей Лин. Она слишком хорошо ко мне относится, очаровательная маленькая сестрёнка. Позади меня стоит слуга, который стрижёт мои волосы, оставляя их более длинными, чем мне бы хотелось, но всё же они выглядят хорошо. Я мог бы привыкнуть к такому уходу. Она оставляет меня одного, чтобы я помылся. Я немного надеялся, что она останется, намекая на что-нибудь, но никакого риска. Я отмокаю в ванне, наслаждаясь теплом.

Я не достиг ничего нового и полезного во время тренировки, но всё же она была в каком-то смысле продуктивной. Идеи были в основном такими, которые не сработают в реальном бое, но уничтожать то, что не работает, тоже полезно. Бороться с тенью – это хорошая практика, но мне нужен более весомый образ оппонента, кто-то более приближенный к моему уровню. Если взять Аканаи, Баатара или Аслансет, я проиграю слишком быстро. Они слишком сильны. Интересно, сколько жителей деревни являются такими же сильными, как они? С другой стороны, бандиты были слишком слабыми. Если бы я сражался с ними один на один, было бы слишком легко, всем им досталась бы мгновенная смерть. Мне нужен хороший спарринг-партнёр. Возможно, Сумила, если она захочет. Если конечно она тоже не слишком сильна, это будет позор. В деревне оба пола равны, но даже при этом я не думаю, что моя гордость вынесет поражение от девочки-подростка.

Меня ждёт новая одежда: красивый синий жакет с высоким воротником, с, как я думаю, белыми жемчужными запонками и белыми меховыми манжетами. И Никаких тупых свободных рукавов. На нём вышита живописная картина: три птицы в пруду и цветущее сливовое дерево. Штаны подходят к пиджаку и так же украшены. Слуга помогает мне одеться, укутывая меня в белый саш, а милая служанка, остригшая мне волосы, расчёсывает их. Она даже надела на меня до смешного маленькую шляпу, она, скорее, является украшением для волос. Как маленький тканевой пучок на моей голове. Мне нравится.

- Почему мне нужно одеваться так причудливо?

Мне в какой-то степени это нравится, если быть честным. Не каждый день меня одевают такие очаровательные леди, к тому же в такую хорошую одежду. Это заставляет меня чувствовать себя…привлекательным. Я никогда не признаю этого вслух.

- Молодой Мастер будет ужинать сегодня вечером со своим Почитаемым Магистратом, Тонгом Да Хаем в его Дворце.

Мой стилист улыбается мне пухлыми красными губами. Интересно, каковы они на вкус. Чёрт. Вчерашнее веселье не замедлило мои сексуальные желания вообще. Я улыбаюсь ей в ответ. Как мне соблазнить женщину? Особенно слугу, я не хочу, чтобы она подумала, что я оказываю на неё давление. Я молчу из-за собственного нехватка ума. Скорее всего, в любом случае она не захочет ничего со мной делать. Это просто её работа. Когда они одели меня, я выхожу, в мой Саш спрятан меч. Я одет впечатляюще, но всё же комфортно, мне легко двигаться. В этом я мог бы драться, если бы мне пришлось. Мне нужно больше такой одежды. Модной. Для моей бедно одетой задницы.

Мей Лин ждёт меня в холле. На ней – похожая маленькая штучка в волосах, находящаяся среди множества заколок и клипсов с маленькими колокольчиками, что не даёт её ушам двигаться. Когда она делает реверанс, раздаётся звон. На ней – короткое свободное голубое платье, под ним – второй более длинный слой с белой меховой каймой, подходящей к моему наряду. В него вшит притягивающий глаз рисунок, повторяющиеся в нескольких местах на платье, а на её плечах – белый шёлковый шарф. Он украшен драгоценностями, а по всей его длине вшита цепь, он кажется просто неимоверно длинным. Если она опустит руки, шарф коснётся пола. Полагаю, это модно.

- Ты выглядишь восхитительно, маленькая Мей Лин.

Я делаю поклон в ответ, улыбаясь. Она рушит это, показывая мне язык, и опирается на мою руку, когда мы выходим во двор.

Тадук, Хусолт, Аканаи и Сумила ждут нас. Все мы подходим друг к другу: синие и белые, но разных оттенков, узоров и форм. Сумила тоже выглядит удивительно, и я получаю ту же реакцию и лишаюсь держащей меня руки, когда я говорю ей об этом. Почему никто не может принять комплимент? Хусолт выглядит таким же свирепым и внушительным, к его качествам добавляется величественность, если не брать во внимание украшения на волосах. Аканаи сногсшибательна, на ней нет более длинного внутреннего платья, она одета в короткое обтягивающее платье, её голая жемчужно-белая кожа выставлена напоказ , на её ногах - тканевые туфли с открытыми пальцами. Весь эффект немного рушится, когда видишь, что они оба полностью вооружены, Хусолт – своим оружием, Аканаи – двойным гибридом. Кинжалы и мечи – на их ремнях, на их запястьях – наручники. Даже на украшениях на волосах Аканаи висят маленькие кинжалы вместо колокольчиков. Сумила вооружена похоже: у неё – круглый металлический отполированный щит с узорами в дополнение к короткой стреле, она держит оба на верёвках, как сумочку, ей даже удаётся выглядеть, как леди.

Тадук хлопает меня по спине, в своём наряде, украшенном зайцами, он выглядит лихо.

- Ты выглядишь дорого, мой мальчик.

Он указывает слуге, который выходит вперёд, представляя мне мою длинную стрелу. Принимая оружие, я наклоняю голову, обращаясь к Тадуку.

- Вы тоже, Учитель. Почему мы так сильно вооружены? Мне сказали, что у нас будет ужин с отцом Фунга. Мы…приглашены?

Господи, я на это надеюсь.

Тадук смеётся.

- Конечно приглашены, мой мальчик, но не обращайся к нему так за пределами этих стен. Любезности и всё такое. Мей Лин объяснит. Мы были приглашены на собрание с хорошей едой и хорошим вином. Также там может быть немного кровопролития. Не волнуйся,

Ты не должен быть в опасности, а если будешь, просто не умирай, и я излечу тебя немедленно.

Он хлопает меня по плечу, и моё сердце уходит в пятки. Прежде чем я успеваю что-либо сказать, он поднимается в свою рикшу и уезжает. Рикша Хусолт и Аканаи следует за ним, Стражи идут рядом, полностью вооружённые.

Ужин и кровопролитие? Здесь ничего не делается мирно. Он говорит «Просто не умирай». Спасибо за совет. Я помогаю Сумиле Мей Лин забраться в последнюю рикшу и поднимаюсь сам. Надеюсь, по крайней мере мы поедим, прежде чем начнётся битва. Я умираю от голода. Не хотелось бы умирать на голодный желудок.

Божественный дикарь Глава 32

32 ГЛАВА

- Помните, Ми-Ми, Рейни, вы оба находитесь рядом со мной, хорошо?

Мей Лин напоминает нам в третий раз. Бедная малышка. Полагаю, она нервничает. Не могу винить её на самом деле. Я тоже нервничаю. Если бы у меня был выбор, мы бы просто покинули город.

- Просто может быть немного кровопролития.

Улыбаясь ей своей лучшей улыбкой, я успокаиваю её, как только могу.

- Тебе не стоит волноваться, я не позволю, чтобы что-то с тобой случилось. Я и Сумила защитим тебя.

Она состраивает гримасу, совсем не присущую леди. Её лицо выражает смущённость и злость, и я борюсь с желанием ущипнуть её за щёчки. Мы идём медленно в ожидании того, что кто-нибудь нас представит, перед тем, как пройти на главную площадку. Они делают большое шоу тем, что каждый заходит в зависимости от ранга своей значимости. Это большой фарс. Мы в павильоне, а у дальней стены находится главная «площадка» - широкая платформа, находящаяся на высоте одной ступеньки. Всего лишь на одну ступеньку выше. Важные люди едят здесь, а все остальные – снаружи.

Лицо – это социологический концепт собственного престижа и уважения. Магистрат выказывает лицо, приглашая нас, мы – принимая приглашение. Всё не так просто, но суть состоит в этом. Эти люди будут убивать и калечить во имя лица. Это то, что делает манеры исключительно важными. Если бы мы по какой-либо причине, менее значимой чем смерть в семье, отклонили приглашение, мы бы отвергли магистрата, возможно даже разозлили его до потери лица. Это глупая концепция. Поэтому когда пришло приглашение, мои планы на хороший, тихий побег были разрушены. Я не знаю, что подсказывало приглашение, но особенно требовали меня вместе с Аканаи и Тадуком. Надеюсь, это всего лишь Фунг сгущает краски.

Сейчас мы находимся в приёмной, здание огромное. Я бы не был удивлён, если бы тысяча людей комфортно сюда уместилась. Дворец Магистрата находится на его собственном острове, предполагаемом центре города. Он Совсем не удобный, с одним лишь доступом к мосту и невероятно пышный. Магистрат – вовсе не судья, как я думал, а скорее управляющий городом. Так как города настолько огромны, эта должность включает в себя наличие хорошего количества силы. Папочка Фунга, кажется, - довольная важная шишка. Я и подумать не мог. Он довольно ограниченный малый для того, чтобы иметь столько силы. Папочка Фунга хорошо его растил.

Здание ярко освещено, красиво украшено вазами, картинами, статуями и орнаментальными полками. Музыканты сидят в более тёмных местах, находящихся в углублениях, во всём здании, играя на каких-то струнных инструментах в полный унисон. Музыка ненавязчивая и простая – просто одиночные длинные ноты, все разом, что создаёт почти жалобную мелодию. Слуги бегают вокруг, подавая вино в кувшинах, не проливая ни капли. Мей Лин смотрит на меня, когда я беру кувшин, и я убираю руку под её взглядом. Это так жестоко. Я даже не могу напиться.

Нас окружают другие гости, все тяжело вооружённые, многие из которых не присоединятся к нам на главной площадке. В основном это личная охрана, я думаю. Также присутствуют хорошо одетые гости, все они смотрят на нас, некоторые с завистью, другие - со злостью, а кто-то с недоумением. Кажется, что Тадук знает всех, приветствуя людей, которые приближаются к нам, пока мы ждём, представляя Мей Лин и меня каждому. Слишком много имён, чтобы я запомнил, но Мей Лин – правильная маленькая леди, она приветствует всех небольшим реверансом, совершая вежливую маленькую беседу. Это сторона её, которую я никогда не видел, совершенно отличающаяся от испорченного маленького ребёнка, к которому я привык. Перед моими глазами – маленькая дебютантка. Я просто улыбаюсь и киваю, не разговаривая как можно дольше.

Аканаи, Хусолт и Сумила также молчат. Аканаи и Хусолт стоят рядом с Тадуком, ловя взгляды гостей. Когда Тадук не представляет их, взгляды меняются с интереса на надменность или безразличие. Я не знаю, почему он представляет меня, а не их, это кажется немного невежливым. Хотя, кажется, что они вообще не оскорблены. Сумила стоит рядом со мной в расслабленной позе, но её глаза мечутся слева вправо, ничего не упуская.

После огромного количества встреч с незнакомыми людьми слуга представляет нас как «Медик Святой Тадук, сопровождаемый своей Дочерью Мей Лин и своим учеником Рейном». Кажется, мы первые. Так много лица. Всё лицо принадлежит нам. Сумила и её родители остаются позади. Полагаю, они не идут? Медик Святой? Я иду рука об руку с Мей Лин, втроём мы достигаем возвышенного места, где на подушке сидит стройный пожилой джентльмен. Возвышенность на возвышенности. В этом состоит глупость лица.

- Медик Святой Тадук приветствует Имперского Магистрата Тонга Да Хая и желает ему десять тысяч лет долголетия.

Сложенные руки и лёгкий поклон. На самом деле, это всего лишь кивок головой. Я повторяю за ним, находясь позади, пока Мей Лин делает реверанс. Я изучаю магистрата. На нем – красиво расшитое красное платье с золотыми манжетами. Оно объёмное: огромные рукава и широкая юбка, спереди цветными нитками вышита замысловатая сцена. Три койских рыбы в пруду, окружённом цветущими персиковыми деревьями. Она выглядит очень реалистично. Я хочу такое же платье, оно выглядит удобным. Он выглядит на лет сорок, но ему может быть семьдесят, как Сарнаи, исходя из всего, что я знаю.

Он громко смеётся.

- Ха ха ха. Не нужно, не нужно, старый друг. Обойдёмся без формальностей. Позволь мне увидеть лицо печально известного Ученика.

Он указывает мне пройти вперёд, и после толчка от Мей Лин я подхожу настолько близко, насколько могу, не заходя на платформу. Об этом меня специально предупреждали. Городская охрана, стоящая рядом, разорвала бы меня на куски, если бы я поставил туда ногу.

Магистрат встаёт и подходит ко мне, изучая меня справа налево. По крайней мере, мне не нужно самому перед ним крутиться.

- Наш Имперский Сын много говорил мне о тебе, молодой Ученик.

Он окидывает меня взглядом с головы до ног.

- Он называет тебя «доблестным молодым героем» и он достаточно заинтересован тобой.

Он выжидающе смотрит на меня.

Я хлопаю в ладоши и кланяюсь, так как ничего больше не приходило на ум.

- Я бы сказал, что титул «Молодой Герой» больше бы подошёл вашему Имперскому Сыну, Тонгу Да Фунгу. Я благодарю Имперского Магистрата за добрые слова и любезное приглашение.

Да, вот так я обращаюсь к нему и к себе. Глупые титулы.

Он снова смеётся.

- Действительно скромный. Наш Имперский Сын говорит правду.

Он щипает меня за щёку.

- Мы одобряем дружбу между вами.

Он подаёт знак слуге, который подходит с подносом в руке, склонив голову вниз. На подносе находится нефритовая монета на кожаной плети. Он берёт её и кивает в мою сторону. Я склоняю голову, и он вешает плеть на мою шею. Это медальон, обозначающий дружбу. Это немного слишком, ну да ладно. Фунга даже нет здесь. Полагаю, что тот факт, что твой отец должен одобрить твою дружбу церемонией наград, смущает.

После нескольких слов с Мей Лин всё заканчивается, и слуга отводит нас к нашим местам. Здесь так много слуг, и все они ходят с опущенными головами, я понятия не имею, как они ни в кого не врезаются. Места представляют собой подушки на полу, организованные в две секции: левую и правую, всего – 8 рядов и в целом около 100 мест. Мы садимся на свои места в первом ряду по правую руку Магистрата перпендикулярно к нему. Ближе сидит Тадук, за ним – Мей Лин, и далее – я. Между двумя сторонами есть большое открытое пространство, предоставляющее Магистрату широкий открытый вид на входные двери.

- Представляю Генерал-Майора Аканаи Первого Класса Защитных Сил Империи, Божественного Кузнеца Хусолта Святых Скорбных Гор и их дочь Сумилу.

Какого чёрта? Баатар – капитан. На сколько рангов выше Генерал-Майор? А Божественный кузнец? Чёрт, я знал, что, должно быть, он хорош, но Божественный Кузнец? Я хочу такой титул. Или Святой Медик. Возвращаясь из своих мыслей, я понимаю, что люди яростно перешёптываются друг с другом. У многих – кислые лица, в то время как остальные светятся от удовольствия.

Трое из них подходят к Магистрату, который принимает их стоя. Сумила делает реверанс, но Хусолт и Аканаи стоят, не двигаясь. Даже не кивнув. Хотя Магистрат широко улыбается.

- Генерал-Майор Аканаи и Божественный Кузнец Хусолт, прошло слишком много времени с тех пор, как я вас видел.

Магистрат кланяется на 45 градусов. Какого чёрта? Если они настолько важны, почему первыми представили нас? Я смотрю на своего бестолкового учителя. Полагаю, целители действительно настолько круты.

- Пожалуйста, вот ваши места.

Он машет рукой, и за ним кладут 2 высокие подушки. Акани и Хусолт поднимаются на шаг и садятся на подушки, горизонтально сложив оружие на колени.

Я понятия не имею, что происходит. А что-то действительно происходит, судя по шокированным взглядам. От Тадука и Мей Лин – никакой помощи, они лишь улыбаются мне, игнорируя мои вопросы. Они оба сидят за хозяином, даже я могу понять, что это означает то, что они важны. Сумила садится рядом со мной, я взглядом умоляю её ответить на мои вопросы. Она закатывает глаза, но старается спрятать улыбку.

- Что тебе нужно объяснить?

- Что здесь происходит: насколько высок по рангу Генерал-Майор и Божественный Кузнец?

Я выпалил всё сразу.

Отвечая, она загибает пальцы, считая.

- Мама и Папа помогают Магистрату в каком-то политическом маневре, но я не знаю, в каком конкретно, они мне не говорили. Генерал-Майор – 6 военный ранг по значимости, что означает, что во время войны Мама может взять командование над гарнизоном одного города и всех бойцов, находящихся внутри него, если нет равных или высших по рангу военных членов. Божественный Кузнец – это дарованный титул, позволяющий командовать теми, кто может делать Духовное Оружие из металла.

Она победно улыбается. Думаю, я утомил её всеми этими вопросами. Почти 2 недели назад она «тсыкала» почти после каждого вопроса.

- Твой Отец говорил, что делать духовное оружие – легко.

Мне лгали. Хотя я так и думал.

Она смеётся.

- Из всех вещей, на которых ему нужно концентрироваться…Для него это было лёгким.

Мы общаемся, пока происходят представления, но обстановка в комнате немного напряжённая. Я не знаю, что происходит, но люди смотрят на нас четверых. Дурацкая политика. Если дело доходит до драки, я даже не знаю, против кого я дерусь. Я просто буду защищать Тадука и Мей Лин, следуя их указаниям.

Я деревенею, когда объявляют «Дугу Тян Йи», огромного мужчину с длинными тёмными волосами, собранными в пучок. Он полностью вооружён и бронирован, как и мы, с многочисленными сопровождающими. Он по-особенному смотрит на меня, но его взгляд холодеет, когда он видит меня и Сумилу. Полагаю, он знает, почему умер его сын, и винит нас. Это легче, чем винить своё собственное дерьмовое воспитание. Тян Йи садится на противоположный ряд в один из рядов посередине. Значит, он не особо важен. Надеюсь, ничего не случится. Ведь было бы глупо, если бы он вытащил оружие, чтобы сражаться с нами здесь. Здесь это считается развлечением вечеринки, если это, конечно, не дуэль насмерть. Хотя и это бы не слишком меня удивило.

Наконец, всех представили, и все расселись по подушкам. Все остальные, находящиеся не на главной сцене, стоят, разделённые точно так же, как люди на сцене. Никто не стоит прямо напротив Магистрата. Также никого не посадили в наш ряд, а посадили лишь за нас и напротив нас. Так держать, Тадук, выбивай нам вип-места.

Магистрат стоит, как и все остальные, как и я. Когда он говорит, в комнате тихо, его голос звучен.

- Мы, Имперский Магистрат Города Шен Хуо Тонг Да Хай, приветствуем наших разделённых гостей в нашем доме.

Все вежливо хлопают.

- Сегодня мы празднуем 100 лет с того момента, как наша семья занимала пост Имперского Магистрата.

Он громко аплодирует и садится на место, слуги начинают подачу, ставя по маленькому столу перед каждым гостем. Для каждого подготовлен роскошный обед, и когда все столы были накрыты, он улыбнулся и поднял бокал с вином.

- Тост за наш 100 год службы Империи.

Все мы пьём, тихо аплодируем и начинаем есть. Наконец-то.

Сложно наслаждаться едой в такой обстановке. Гости чётко разделены, будто мы две различные группировки, и каждый полностью вооружён. Никто не улыбается и не разговаривает, несколько сотен людей просто тихо едят, а ещё больше стоят вокруг нас, наблюдая. Теперь в какой-то степени я бы не хотел находиться в переднем ряду. Было бы хорошо, если бы чьи-нибудь тела скрывали от меня строгие взгляды. Еда вкусная, но есть сложно, держа копьё. По крайней мере, я не один сталкиваюсь с этой трудностью: остальные держат алебарды и огромные боевые топоры.

Все едят быстро, сердясь на тех, кто отстаёт. Это худшая вечеринка. Магистрат дважды хлопает, и слуги начинают забирать столы. Все остаются на своих местах, и две группы смотрят друг на друга. С громким хлопком открывается входная дверь, и огромная группа городских охранников медленно шагает. Они блистают в своей красно-золотой броне. Звучит барабанная дробь. По 4 охранника в ряду они идут прямо к Магистрату. Лидирует Модный Охранник с большим количеством украшений на броне. Когда они доходят до сцены, они делятся. Два ряда окружают сцену, Модный Охранник ведёт два оставшихся ряда, чтобы окружить Магистрата. Все охранники смотрят вперёд, пока не доходят до места, и, как один, издают сотрясающий Землю крик.

С глухим звуком все городские охранники падают на одно колено. Их спины прямы, им не нужно кланяться. Модный Охранник церемонно говорит.

- Бригадир Сюэ Чанг приветствует Своего Имперского Магистрата Тонга Да Хая. По приказу Божественного Императора я, Сюэ Чанг, нахожусь здесь, чтобы принять Токен Города Шен Хуо, чтобы хранить его в соответствии с Законами Империи Лазурного Моря.

Тонг Да Хай встаёт, вынимает токен, сделанный из красиво позолоченного чисто-белого нефрита. Он встаёт на оба колена, опуская голову так низко, как только может, передавая токен обеими руками Бригадиру, который тоже принимает его обеими руками. Все они встают и поворачиваются, чтобы встать лицом к толпе, которая тоже встаёт. И снова, я лишь совсем немного отстаю.

Сюэ Чанг снова говорит.

- Теперь позиция Магистрата Города Шен Хуо свободна. Те, кто желает бросить вызов бывшему Магистрату Тонгу Да Хаю ради службы, сделайте шаг вперёд.

Восемь человек из противоположного лагеря выходят и встают на колени перед Сюэ Чангом, по очереди называя свои имена. Когда с этим покончено, Сюэ Чанг начинает проговаривать формат соревнования. Соревнование проходит в формате лучшего из трёх, дуэлей один на один. Больше 100, меньше 100 и меньше 25 лет – таковы три категории. Прошлый, настоящий и будущий таланты. Победа будет одержана в том случае, если один участник находится без сознания или нарушает правила, намеренное убийство запрещено так же, как и вмешательство. Может быть вызван любой чемпион при условии, что он находится в комнате, также гарантируется право отказаться.

Полагаю, это вышеупомянотое кровопролитие. Неплохо: ужин и шоу. Тадук просто дразнил меня. Теперь я понимаю, откуда эта напряжённая атмосфера и деление. Противоположные лагеря здесь не для того, чтобы праздновать, а для того, чтобы соревноваться. Бороться за правление – это лишнее. Ведь не обязательно сильнейший будет хорошо управлять городом. Или сильные выбирают правителей? Хотя, что я знаю? Если это работает, не нужно ничего менять, так ведь? Я оглядываюсь в поисках слуги с вином, но Мей Лин щипает меня за ляжку, мило улыбаясь, но в её глазах сверкают кинжалы. Это так недоброжелательно.

- Я Мэн Гьяо, Бригадир Защитных Сил Империи. Я представляю Семью Мэн, сражаясь за Пост Магистрата Города Шен Хуо. Мне 385 лет.

Высокий, огромный рогатый ублюдок, полностью бронированный сталью. Он вальяжно стоит перед Магистратом, держа щит и огромную круглую булаву. Он седой, но в хорошей форме. Городская охрана встала на колени, щиты – наготове.

Аканаи выходит вперёд со внештатным топором в руке. Наконец я могу оценить то, как дерётся Аканаи, ведь теперь она дерётся не со мной. Она выглядит почти крошечной. В своём маленьком платье и с хорошо собранными волосами она кажется не менее величественной, стоя, как воин.

- Я Аканаи, Генерал-Майор Защитных Сил Империи. Я из Народа. Я представляю семью Тонг, защищая Пост Магистрата Города Шен Хуо. Мне больше 100 лет.

Она по-королевски спокойна.

Даже у Аканаи есть какие-то женские уловки, и я не могу назвать её истинный возраст. В какой-то степень это очаровательно. Это глупо: она выглядит фантастически для 25-летней, но ей не дашь больше 100 лет.

Мэн Кау смеётся.

- Встретиться с Глашатаем из рода Штормов – моя удача и возможность. Завтра моё имя Мэн Гьяо будут знать во всей Империи как имя того, кто победил тебя.

Аканаи не отвечает, выражение её лица остаётся нейтральным, глаза – холодны.

Они стоят по разные концы ринга – это место 20 на 20 метров, ограждённое городской охраной. Больше никаких слов, они занимают свои позиции. Щит и оружие Мэна Кау наготове, оружие Аканаи выставлено вперёд.

- Начинайте!

Кричит Сюэ Чанг.

Аканаи выступает вперёд, её копьё проходит прямо через щит Мэна Гьяо, вонзаясь в его мясистое плечо. Он летит назад, врезаясь в городскую охрану, которая падает под весом его тела. С оружия Аканаи капает кровь. Я начинаю хлопать и кричать от радости, не успев остановить этот порыв. Больше никто не создаёт шума, хотя Тадук посмеивается надо мной, и я перестаю хлопать от мрачных взглядов городской охраны и противоположного лагеря. Думаю, я совершил ошибку.

Ну и да ладно, это было круто. Один удар, мгновенное поражение. Мэн Кау даже не понял, что его ударило. Из его щита был вырван и разорван на части огромный кусок, а Мэн Кау лежит без сознания. Хотя жалко охрану, думаю, некоторые из них ранены. Это Прекрасный манёвр, она будто телепортировалась, мгновенно сократив между ними дистанцию.

Думая об этом, я хмурю брови. Как она это сделала? Закрывая глаза, я воспроизвожу в памяти эту сцену. Её поза. Левая рука – вперёд, правая – назад. Как из этого получился такой быстрый удар? Это одна из Форм?

Я снова прокручиваю в памяти сцену, замечая несколько деталей. Одна нога слегка повёрнута вбок, локоть поднят до уровня плеч, голова немного наклонена вправо.

Снова замечаю новые детали. Обращаю внимание на то, как изворачиваются её пальцы и запястье во время удара.

Снова и снова я проигрываю сцену в памяти, погружаясь в изучение её движений, анализируя быструю атаку.

Божественный дикарь Глава 33

33 ГЛАВА

Тонгу Да Хаю это очень понравилось. Глашатай была даже сильнее, чем он мог подумать. Мэн Гьяо был одним из самых свирепых соперников, а она смогла победить его одним единственным ударом. Ему очень повезло, что она согласилась ему помочь. В своей молодости он охранял проход через горы. Призраки нанесли удар по гарнизону ранним утром, а вскоре появилась армия Врага. Тогда он был совсем молод. Он был Лейтенантом, еле избегавшим смерти благодаря чисто глупой удаче. Дезорганизованная и деморализованная, крепость, которая должна была быть неприступной, едва могла устоять одну неделю – 10 долгих мучительных дней.

Она появилась в утреннем тумане со своими соплеменниками, издававшими истошный рёв. Они передвигались на своих свирепых животных, кружа вокруг врага, заполняя воздух стрелами, а её оружие стреляло по головам так легко, словно по курицам. Один её вид наполнял солдат отвагой, которые боролись с новыми силами, защищая стены. Во время 4-часового боя Враг нагружал её снова и снова, и каждый раз она отбрасывала их назад. Восемь Демонов пали перед ней за один единственный бой. Течение сменилось и Враг был перераспределён. Бой, который был на грани поражения, обернулся победой благодаря группе варваров. 3,000 против 50,000 – и враг не устоял.

Он склонился перед ней на колени в благодарности, как и каждый выживший солдат. Когда она сняла шлем, он мысленно прозвал её Матерью, посланной, чтобы разгромить врагов. Каждый солдат под его командованием по возвращении продвинулся на 2 ранга, будучи героем в глазах народа. Десять тысяч солдат давали отпор в пять раз превосходившему в количестве врагу, а выжило лишь 2 тысячи. Лишь те, кто был там, знают, насколько они были невероятны.

С течением времени он узнал о её достижениях. Она преследовала каждую группу Осквернённых, которой удалось проскользнуть через защиту, убивая всех. Под её командованием выжившие воины настигли более 20,000 солдат Осквернённых за несколько недель. Это невероятное проявление планирования, преследования и явной силы воли. Благодаря их усилиям Враг не разграбил фермерские угодья и деревни, что спасло окружающие города от голода зимой. Будучи Майором в Защитных Силах, она стала Генерал-Майором, перескачив целых четыре ранга. Ей были дарованы богатства и почести. Её титул прогремел на всю империю. Она зовётся Глашатаем Шторма, так как когда она появлялась, стрелы обрушались на её врагов, словно дождь. Однако после Того краткого момента славы она вернулась домой, не обращая внимания на популярность и богатство, живя простой жизнью.

Он думал, что она его забыла, пока не вернулся его посланник. Глашатай Матери – чтобы быть чемпионом. Святой Медик Тадук - чтобы исцелять его защитников. Мать правда была к нему благосклонна. Он был в большом долгу перед Глашатаем. Не только за свою жизнь, но и за всё, что было у него. Благодаря повышению он стал выше своих братьев и сестёр. Отец выбрал самого героичного сына для своего собственного успеха. Семья его возлюбленной, усмехавшаяся над третьим сыном, торопилась поженить их, узнав о его успехах. И теперь она защищала его доводы. Восемь жалких проблем были легко побеждены.

Он наблюдал за тем, как увеличивается количество вызовов, удовлетворённый результатом: Глашатай побеждала её каждый раз таким же образом, как и в первый, одним ударом. Будучи не так успешны, как Генерал-Майор, все с трудом побеждали в своих матчах, а их раны лечил Святой Медик Тадук. Семь вызовов были побеждены.

Хотя восьмой вызов был достаточно сложным. Этот гад Онг Руо Мэй. Её чемпион проиграл первый матч Глашатаю, но как этому гаду удалось убедить ДуГу Тян Йи защищать её было для него загадкой. К счастью, убили ДуГу Анга, иначе он волновался о том, что даже тот, кого избрал Глашатай, мог бы быть не в состоянии сражаться против этого молодого ужаса. Это ещё одна вещь, за которую нужно благодарить Генерал-Майора. Убийства были законны, их свидетелями были горожане и охрана. И как ей это удалось? Тонг Да Хай благоговел перед её навыками и манипуляциями.

Но кого отправить против ДуГу Тян Йи? Его подчинённые не отнеслись бы хорошо к тому, что их отправляют на поражение. Воин может быть убит, но не унижен. Пара человек, возможно, и могла бы победить, если бы они были в лучшей форме, но теперь даже лучший был бы просто кормом для своего оппонента. Он колебался, не зная, кого вызвать.

- Какие-то проблемы, Хай?

Глашатай заговорила с ним, заметив, что он в раздумьях. Он быстро ей объяснил, и она пожала плечами.

- Я полностью уверена в победе. Если ты намереваешься проиграть, позволь мне сделать за тебя выбор.

- Конечно, конечно! Кого я должен вызвать, чтобы бороться в этом матче, Генерал-Майор?

Он посмотрел туда, куда указывал её палец, - на ученика Тадука.

- Но…парню меньше 25. Вы имеете в виду, что я должен вызвать его на следующий матч?

Это было бы плевком в лицо почтенного воина ДуГу Тян Йи. Даже если бы Тонг Да Хай занимал пост Магистрата, злить такого мужчину, как Тян Йи было совсем не умно. Его будущее было безгранично, учитывая его талант, возможно, он даже поднялся бы до ранга Экзарха, если дать ему ещё 20 лет.

Глашатай улыбнулась. Это редкое и приятное зрелище.

- Нет, вызови парня на эту битву. Тян Йи мотивирован бороться с ним, а ученику моего бывшего ученика нужно боевое крещение. Это то, чего ему не хватало в драках. Это будет для него хорошей возможностью, и здесь нет угрозы для его жизни.

Она ухмыльнулась.

- К тому же, победить его быстро – это не простая задача для Тян Йи.

Он посмотрел на парня, который стоял там же. Его лицо выглядело слабым, глаза были закрыты, он опирался на копьё, будто спал. Этот парень – ученик капитана Баатара? Капитан был силён и уверен, немного свиреп. Этот парень был робким созданием. Он кланялся, улыбался, и в его позах и походке просматривалось не много уверенности. Тонг Да Хай ещё раз посмотрел на Глашатая, которая кивнула. Он отдал свой выбор охраннику. Все эти годы Глашатай ничего не просила, даже отказываясь от специального отношения к её людям в городе. Даже сейчас она пришла по его просьбе, помогая без всяких требований. Как он мог отказать ей? Кем был всего лишь Тян Йи по сравнению с Глашатаем? Тонг Да Хай мог справиться.

Охранник подошёл к парню, но тот его должным образом игнорировал, пока Мэй Лин не ткнула его в щёку. Он был поражён. Тонг Да Хай подумал о том, какой он пугливый ребёнок. Он почти изменил своё мнение, увидев, как на его лице расползлась улыбка, волчья и хищная. Он был счастлив, что его позвали бороться, он не нервничал и не боялся, как почти все дети. Он последовал за охранником и занял своё место, растягиваясь и разогреваясь.

Лицо ДуГу Тян Йи стало фиолетовым от этого зрелища, он посмотрел на Тонга Да Хая взглядом, вселяющим страх. Высокомерный дурак.

- Ты хочешь оскорбить меня, посылая против меня ребёнка? Хотя я должен поблагодарить тебя. Он стоил мне моего сына Анга. Я буду наслаждаться, причиняя тебе боль, парень. Не проигрывай слишком легко.

Парень стоял напряженно, потягивался, на его плечах – стрела.

- Я не убивал вашего сына. Анг напрашивался на смерть собственными действиями. Он угрожал моим друзьями и был убит за это. Растите Рена, чтобы он был лучшим мужчиной, чем его брат.

Его голос стал печальным.

- Я сожалею о вашей потере.

Казалось, он действительно говорил правду.

Те последние слова, казалось, взбесили Тян Йи ещё больше.

- Я ДуГу Тян Йи – Уоррент-Офицер Имперской Армии. Я представляю семью Онг, сражаясь за пост Магистрата Города Шен Хуо. Мне 38 лет.

Он вытащил свою саблю и стоял готовый. 38-летний, он уважаемый воин и ветеран многих стычек. Его оружие выбило ему много почестей. Сердце его сделано из костей тысячелетнего чудовища Осквернённых, которого он убил в битве. Он не демон, но, тем не менее, свирепый оппонент.

Парень напротив него владел стрелой из дерева и металла – это даже не Духовное Оружие.

- Меня зовут Рейн. Я из рода Бекхаи. Я представляю семью Тонг, защищая пост Магистрата Города Шен Хуо. Мне 16 лет.

Толпа решила, что он – ягнёнок на убой, судя по их усмешкам. Занимая свою позу, держа копьё перед собой, он тоже был наготове.

- Начинайте.

Подсказал Сюэ Чанг. Тонг Да Хай приготовился защищать парня.

Парень выступил вперёд, направив копьё в Тян Йи, сильно ударяя его в живот. Какое-то время Тян Йи решительно стоял до тех пор, пока больше не мог выдерживать, и упал назад. Его броня была цела, на его лице читалось удивление, так же, как и на лицах всех присутствующих. Удар был почти точной копией удара, который использовала Глашатай, чтобы победить Мэна Гяо и всех других соперников, с которыми она сталкивалась. Сила и скорость были гораздо меньше, но всё же невероятно властны, особенно беря во внимание его возраст. Та же мысль промелькнула у всех присутствующих: если бы у парня было Духовное Оружие, Тян Йи бы лежал на земле, истекая кровью от одного удара.

Глашатай рассмеялась. От этого страстного звука Магистрат почувствовал себя на пятьдесят лет моложе.

- Как я и надеялась, у тебя была Интуиция на моё сражение. Я собиралась ругать тебя за игнорирование всех моих боёв, но, кажется, ты их изучал. Хорошо, хорошо.

Она говорила с парнем громко, все слышали её высказывание, и по залу раздавался шёпот удивления и неверия. Интуиция на первый бой? С его момента прошло меньше часа, а парню удалось настолько осмыслить атаку? Даже если бы Тонг Да Хай увидел, как она совершает одно и то же движение ещё семь раз, он бы не понимал, как она двигалась так быстро и ударяла так сильно, а парень понял это с первого раза?

Если и критиковать парня, то лишь за то, что ему следовало больше повторять. Он отступил, занимая исходную позицию, снова держа копьё перед собой. Тян Йи снова встал прямо и аккуратно подошёл, больше не смотря на него сверху вниз. Второй удар был отражён, но из-за сил, которые Тян Йи на это потратил, он не мог не отставать. Восхитительная игра копьём держала его в защите. Стиль парня ещё не был достаточно отчётлив для того, чтобы увидеть в нём Формы, но он был близок к этому. Его стиль был груб и несовершенен, но он бил точно под непонятными углами с ритмом, который было невозможно предугадать.

Тонг Да Хай не мог поверить своим глазам. Тяна Йи, хорошо известного воина во всём городе Шен Хуо, отразил ребёнок. Хотя он и не непревзойдённый мастер, Тян Йи всё же всё ещё был Уоррент-Офицером Имперской Армии. Хотя у него нет особых обязанностей, всё же, чтобы достичь этого ранга, нужны определённые навыки. ДуГу Анг заслужил честь в возрасте 21, это был успех, один из тысячи. А этот худощавый ребёнок заставил Анга выглядеть, как любителя. Он боролся со свирепым Тяном Йи, ударяя и не будучи ударенным, используя своё преимущество.

После нескольких ударов, не в состоянии ответить, Тян Йи зарычал и взмахом оружия разбил ствол копья на куски, наконечник его улетел в толпу. Таковым было преимущество Духовного Оружия. Парень быстро отошёл, в его руках уже был меч, а лицо истекало кровью от застрявших в нём заноз, лицо расплылось в улыбке. Он наслаждался боем, возбуждением и, казалось, даже болью.

- Такой ужасный вид для борьбы. Он постоянно улыбается.

Глашатай тихо комментировала своему мужу.

- Это отвратительно. Особенно когда ему так часто наносят урон.

Её муж засмеялся, издавая мужественный героичный звук.

- Видеть это снова…Ах! Разница по истине слишком велика. Этот маленький вежливый ребёнок выглядит, как чёртов дьявол.

Снова смех.

- С бандитами он так хорошо не сражался.

- Он слишком сильно боится смерти. Это уменьшает его силы в десятки раз. Он знает, что убийство здесь запрещено, поэтому не боится.

Глашатай усмехнулась.

- Я дралась с парнем пять дней, и, несмотря на ранение, он вставал, сердясь. А когда бой начинался снова, он снова улыбался. Этот парень – интересная загадка. У него слишком мало чи, чтобы много использовать его на практике, но невероятная Интуиция и инстинкты. Я возлагаю на него большие надежды.

Увлечённый их разговором, Тонг Да Хай не мог моргать, страшась упустить каждый момент. Почему у парня так мало чи? Бой продолжался, парень почти неловко прыгал, избегая ударов Тяна Йи, в ожидании того, что он устанет. Всё ещё он зря тратил слишком много движений, ему есть куда развиваться. Уклоняясь от удара Тяна Йи, парень отплатил порезом по голени, прежде чем отойти на безопасное расстояние, внимательно наблюдая и обнажая зубы в улыбке.

Разочарование и злость затуманивали рассудок Тяна Йи, а с каждой раной это лишь усиливалось. Ему нужно было подойти к бою спокойно, использовать своё преимущество Чи, загнать парня в угол, и бой бы закончился, но вместо этого он дико метался, не думая, не в состоянии найти Баланс. Даже так один единственный удар окончил бы бой, разница в физической составляющей очевидна. Парень и мужчина тяжело дышали, оба измученные этим боем физически и морально. Ошибочно рассчитанный удар от Тяна Йи оставил рану на плече, и парень отступил.

- Довольно!

Ревя от гнева, Тян Йи привязал саблю к своему телу. Форма Иволги, Вызов Ветра. Он обрушил ряд смертельных ударов на парня, который отчаянно их блокировал. Он устоял на несколько секунд, перед тем как, наконец, сдаться под натиском ударов, он упал на одно колено, от плеча до бедра шла кровяная борозда. Тян Йи устало поднял свой меч в последний раз для смертельного удара.

- Стоп!

Сюэ Чанг скомандовал, и городская охрана ринулась вперёд, чтобы блокировать смертельный удар своим оружием. Звон раздался в комнате, их оружия прогнулись от силы удара. Тян Йи снова поднял свою саблю.

И застыл. Меч вышел из груди парня. Он продырявил его броню и проколол лёгкое. Это Форма Оленя – Пронзённый Горизонт, исполненная прекрасно. Меч упал из рук Тян Йи, громко ударившись о пол, Тян Йи упал на колени, из его рта потекла кровь, а глаза широко раскрылись от удивления. Парень стоял, тяжело дыша, вытащив оружие из своего оппонента, забрызгав лицо и одежду кровью.

- Отведите его к целителям, а затем бросьте в подземелье, где он будет ожидать Джустикара.

Скомандовал Сюэ Чанг.

- Участник ДуГу Тян Йи дисквалифицирован за попытку убить падшего оппонента и заключён под арест за нападение на Городского Смотрителя. Объявляю победителем Рейна. Этот вызов завершён в пользу Тонга Да Хая.

Магистрат улыбнулся, увидев, что возражений не следует. Все они до сих пор были слишком шокированы событиями сражения. Неудивительно, что Глашатай была так уверена.

Парень медленно вышел с арены, улыбаясь напоказ. Он устроился перед Святым Медиком Тадуком, который сразу начал лечить его. Парень закрыл глаза, медитируя, его лицо расслабилось, снова кажась робким и нежным. Такая фокусировка и такие навыки, быть таким спокойным после боя – Тонг Да Хай знал, что история этого сражения будет снова и снова пересказываться в ближайшие недели, преувеличиваясь с каждым разом. Он улыбнулся про себя, довольный результатом. Пока Тяна Йи не могут обезглавить, скорее всего, он потеряет свой статус Уоррент-Офицера, сильно теряя влияние и власть в городе. Семье ДуГу был нанесён почти непоправимый урон. Парня придётся хорошо вознаградить, держать близко, а ещё ближе – Глашатая. Он усмехнулся про себя, сохраняя величавое и серьёзное выражение лица. У его сына был острый глаз на друзей.

Сюэ Чанг повернулся, чтобы встать на колени перед Магистратом, городская охрана преклонилась вместе с ним, в руках он представлял токен.

- Так как претендентов больше нет, властью, данной мне Божественным Императором, я назначаю Тонга Да Хая на пост Имперского Магистрата города Шен Хуо, этот пост будет занят им и его семьёй в течение следующих 100 лет.

Раздались аплодисменты от тех, кто его поддерживал, но также и от тех, кто проиграл. Все желали, чтобы это состязание забыли, а попытки выиграть его простили. Магистрат решил: мы не будем упрекать их за это. Он улыбнулся и помахал дворянам и охране города. С его плеч упал огромный груз. Будущее его и его детей - под защитой. И всю благодаря Глашатаю.

Божественный дикарь Глава 34

34 ГЛАВА

- Почисти её.

Приказывает мне Сумила.

Нет, так не пойдёт.

- Ты убила, ты и готовь.

Она хмурится.

- Я сделала работу, а ты справляйся с беспорядком. К тому же, я не доверяю тебе, чтобы ты стоя смотрел, пока я работаю. Ты слишком вялый и легко отвлекаешься, постоянно теряешься в своих мыслях. Давай.

Она указывает мне. Я ворчу, усаживаясь, чтобы работать. Зачем она вообще пришла?

После матча прошлой ночью я провёл её остаток в своей окровавленной и рваной рубахе, встречая и принимая поздравления от людей, которых я не знал. Мей Лин мне очень помогла, подсказывая их имена, чтобы я не выглядел дураком или невежливым. Я чувствовал себя странно, стоя и разговаривая с незнакомцами, когда я только что почти умер. Снова. Думаю, я привыкаю к тому, что я нахожусь на волоске от смерти. Я относился к битве, как к игре, наслаждаясь ей. К тому же, моя рубаха была так порвана, что был виден сосок. Было не совсем комфортно. Нагота – это одно, а полу-обнажённость – совсем другое. И я не знаю, почему.

После того, как я видел заряд Аканаи, у меня появилось не понимание, а полу сформированные идеи. Я так долго это обдумывал, стараясь извлечь из всего смысл, собирая все части вместе. Я чувствовал себя удивительно, выйдя бороться, доказав, что моя теория была верной, словно я был совсем другим человеком. Я просто был настолько расслаблен и легко управлял своим телом. Каждое движение я производил инстинктивно, с лёгкостью и естественно.

Я думаю, Аканаи использовала Форму Богомола, Баланс Ветряного Листа, скомбинированные с Формой Оленя, Пронзённым Горизонтом. Их могло быть и больше, но это всё, что я смог понять. Разница в силе и скорости между её атакой и моей существенна, поэтому всё еще я что-то упускаю, но не знаю, что.

С первого взгляда Баланс на Ветряном Листе казался простым упражнением на баланс: держать ноги в покое и наклоняться в каждом направлении, немного согнув ноги в коленях. Это было в какой-то мере глупо, и я игнорировал его, чтобы изучать более «полезные» формы. Аканаи чем-то вдохновлялась, используя его. Наклонись в одном направлении слишком сильно – и ты, конечно, начинаешь падать. С достаточной силой в пальцах на ногах, лодыжках, Бедрах и ногах ты концентрируешься на моменте падения и выпрыгиваешь вперёд. Если это сделать правильно, для наблюдателей это выглядит, как быстрый заряд, быстрое сокращение дистанции. Для твоего оппонента это выглядит так, будто ты исчезаешь на момент, а затем снова появляешься прямо перед ним, будто телепортируясь. Я думаю, это связано с динамикой видения: мы очень хорошо видим горизонтальные движения, но гораздо хуже - быстрые вертикальные. Или, возможно, я ошибаюсь, но что-то в этом есть. Я наблюдал за Аканаи под идеальным углом, иначе бы я никогда этого не понял. К тому же, теперь я знаю, откуда у неё такие потрясающие ноги. Она не пропускает и дня без их тренировки. И она бреется. Не каждый делает последнее. Мне нужно дать атаке имя. Например, Мантис Пирс. Нет, это ужасно. Горизонт Баланса. В этом просто нет смысла. Чёрт. Давать имена сложно.

Если бы я сделал это идеально, Тяну Йи бы не удалось блокировать это во второй раз. Конечно, даже если бы я связался, у меня нет достаточно сил, чтобы проткнуть его броню. Интересно, из чего она сделана? Я бы использовал такую броню – металлическую и твёрдую. Кожа – хорошо, но я бы чувствовал себя более комфортно с чем-то твёрдым. Типа гундама. Остальную часть битвы я просто делал всё, не думая, пробуя. Тян Йи был силён, но, по моему мнению, у него не достаточно навыков, у него есть сила, но он использует её без направления. Драться с ним было, словно плавать в стремнине. Ты должен быть достаточно сильным для этого, но навыков особо не требуется, лишь выносливость. Но это лишь до того, знаете ли, пока он меня не ударил. Тогда он меня просто разрушил. Разница между нашими уровнями была слишком большой, но думаю, я справился довольно таки неплохо.

Хотя из-за него я чувствую себя ужасно. Мужчина только что потерял сына, а затем причина этого появляется перед ним, чтобы драться. Конечно, он потерял всё терпение. Хотя Тадук предупреждал меня, чтобы я с ним не разговаривал. Тян Йи – гордый мужчина, а если я буду говорить от его имени, он ещё больше меня возненавидит. Теперь мне просто нужно его избегать. Или перерезать ему горло, пока он спит.

Остальную часть ночи занимали лишь еда и напитки вместе со встречами и приветствиями. Через час пришёл Фунг, и вот тогда началось настоящее веселье. Выходит, что его отец прятал его, готовый бежать из города, если он проиграет. Новый Магистрат вряд ли бы стал жалеть семью бывшего Магистрата. Это в буквальном смысле политика перерезания горла. Чёртов город. Убийства ни за что. Хотя Народ делает то же самое, с той лишь разницей, что не по отношению друг к другу. В Риме…

Какое-то время мы провели на праздновании, а затем, после тихого разговора с Тадуком, я ускользнул с Фунгом на вечеринку в Золотой Лебедь. В этот раз я угощал, хотя эти деньги мне подарил его Отец за то, что я его представлял. Это были тяжело заработанные и легко потраченные деньги. У меня осталось чуть больше 6 монет и ещё деньги, которые я заработал, продавая мех и резьбу. Я просто отдам это всё Аслансет по возвращении домой. Лучше не упоминать, какую часть награды я потратил и как я её потратил. Думаю, этим я её не особо обрадую.

Во время нашего пьяного разгула я согласился пойти на охоту с Фунгом. Это не было сложно, я подумал, мы сможем кинуть в мешок несколько кроликов, а после пить и шутить. Когда я озвучил свои планы этим утром, Сумиле и Мей Лин разрешили увязаться с нами. Разрешил не я, но меня и не спрашивали. Хотя я думал, что всё будет хорошо: хорошая расслабляющая увеселительная прогулка по равнинам.

К сожалению, на уме у Фунга было совсем иное. Он привёл нас на необитаемый остров, взяв лодку, несмотря на мои протесты, чтобы охотиться на карнугаторов. Они оказались хуже, чем я мог себе представить: гигантские, неповоротливые пятитонные чудовища, состоящие из чешуи, челюстей и зубов, крокодилы размером с медведя, с длинными мускулистыми ногами и шеями, которые на самом деле проворачиваются. Они могут стоять на задних ногах и царапаться когтями. От одного их вида мне захотелось лезть обратно в лодку.

Хотя Фунгу удалось убедить меня остаться. А вот смех Мей Лин не имел никакого значения.

Он привёл очень хороший аргумент. Кажется, карнугаторы – очень хорошая еда, ведь я ем их зажаренное мясо уже несколько дней. Также он взял не менее 20 охранников, из-за чего я чувствовал себя немного безопаснее, но не сильно. Они одеты в красное за громкий рёв, что не придаёт уверенности.

Мы бродили по пляжу группой в поисках добычи. Целый час у нас ушёл на то, чтобы приманить аллигатора, клыкастого и рычащего. Ни мне, ни Фунгу не удалось его убить. Охрана отвлекала его, пока мы выпускали стрелу за стрелой, которые лишь отскакивали от него. Я отказывался подходить достаточно близко для того, чтобы ударить ножом или копьём, потому что это казалось просто ужасной идеей. В конце концов, у Сумилы закончилось терпение и она бросила копьё, проткнув ему шею.

И вот я сижу, засунув руку глубоко в кишки аллигатора, выгребая их. У нас есть охрана Фунга, помогающая нести всё обратно, но я думаю, одного аллигатора достаточно. Фунг приседает рядом со мной.

- Возможно, я недооценил, насколько это будет сложно. Думаю, я также понимаю, почему ты такой смиренный. Эта малышка устрашающа. Убить одним броском.

Он говорит шёпотом. Боится, что Сумила услышит.

Наконец-то. Хоть кто-то понимает.

- Её отец в 900 раз страшнее, а мать – в десять тысяч. Я удивлён, что Сумила кажется нормальной в большинстве случаев. Я и не знал, насколько она сильна до сих пор.

Я трясу головой.

- Почему мы не могли просто выйти из города и поохотиться на кроликов или типа того? Это действует на нервы. Я не могу перестать осматриваться, опасаясь аллигаторов.

Фунг смеётся.

- Не будь таким пугливым. Мужчина должен быть смелым, он должен смеяться над опасностью. К тому же, безопаснее и быть не могло, у нас так много охраны. И Сумила.

Робко он добавляет.

- В любом случае мне не разрешено покидать город. Слишком много врагов, которые не упустят возможность использовать меня против Отца.

Бедный парень. Он заключён в городе. Я думал, что у него всё хорошо, но у него свои проблемы. Полагаю, не так уж и весело быть престолонаследником магистрата.

Я продолжаю вырезать куски мяса ящерицы. Интересно, могу ли я сделать из него пару ботинок? Туша огромная, в 4 раза длиннее моего роста, поэтому, возможно, я мог бы сделать из него полноценный костюм на всё тело. Я почти покрыт кровью аллигатора – красный с головы до ног. Я натыкаюсь на части тела, на которые производится давление, вследствие чего из них хлещет кровь. Поэтому я рад, что не одет в белое. Поговорив ещё немного, Фунг прочищает горло.

- Так я хотел спросить тебя, каковы ваши отношения с Мэй Лин?

Он пытается казаться равнодушным и безразличным, но я могу понять, что он нервничает.

Я смеюсь. Кажется, что Фунгу она немного нравится.

- Не волнуйся, она мне, как младшая сестра. Не стоит спрашивать, я определённо замолвлю за тебя хорошее словечко, мой друг. Хотя она немного молода, в этом году ей лишь 15.

Он улыбается мне, благодарно кивая.

- Ты ошибаешься, Рэйн, она – взрослая женщина. Её милое круглое лицо, прекрасные карие глаза и восхитительное поведение я вижу во снах.

Он тайно на неё смотрит, восхищаясь ей в её кожаном охотничьем костюме и с заплетёнными волосами. Она носит свой длинный вышитый шарф даже на охоту. Вот что люди делают ради моды.

- Я знаю её многие годы, но она редко говорит со мной, всегда вежливо и сдержанно.

Ну, ему 18. разница в возрасте не так велика. К тому же, вряд ли они завтра поженятся. Я скажу что-нибудь. Он – хороший парень, хорошо относится к охране, будучи трезвым, смотрит слугам в глаза, просит вежливо. Кажется, это немного, но у некоторых дворян здесь ужасные манеры.

- Маленькая Мэй Лин, почему бы вам не поговорить с Молодым Мастером Фунгом. Не будьте грубой, он пригласил нас сюда.

Я подмигиваю Фунгу.

- Здравствуйте, Молодой Мастер Да Фунг. Благодарю за то, что пригласили нас.

Мило говорит Мэй Лин и делает небольшой реверанс несмотря на то, что не достаёт платья. Возможно, он ей тоже нравится, я не слышал, чтобы она разговаривала подобным образом раньше.

- Насчёт тем для разговора… О, я знаю. Почему бы нам не поговорить о качествах молодой Мисс Нианг, Мисс Джадезы и Мисс Цюанцзы? Все они очень милые. Которая вам нравится больше, Молодой Мастер Да Фунг?

Она хлопает ресницами Фунгу, когда Сумила хихикает.

Я давлюсь собственной слюной. Откуда она знает эти имена? Фунг тоже выглядит немного бледным.

- Ах, Ах ну, знаете…

Он запинается. Чёрт, прости, Фунг, не могу тебе помочь. Я старательно режу аллигатора, стараясь сесть за его трупом.

Мэй Лин поворачивается ко мне и снова хлопает ресницами.

- Почему вы выглядите таким нервным, Молодой Мастер Рэйн? Каково ваше мнение? Я уверена, вам есть, что сказать по этому вопросу.

Теперь Сумила давится смехом, не в состоянии оставаться спокойной.

Знаете что? Я наслаждался временем в Золотом Лебеде. Мне нечего стыдиться. Я улыбаюсь ей.

- Вовсе нет, Молодая Мэй Лин.

В будущем мне нужно лучше скрывать то, чем я занимаюсь во время отдыха. Это не то, чего мне нужно стыдиться, но и не то, о чем следует распространяться. Мне нужно быть хорошим примером для подражания.

Она топает ногами, завершая свои шарады.

- Вам не нужно дружить с этим извращенцем! Он плохо влияет на моего Рэйни.

Она надувает щёки и дуется. Сумила разражается почти истерическим смехом. Кажется, эта тема её меньше беспокоит, хотя у неё есть парень в деревне.

- Маленькая Мэй Лин, не будь такой старомодной. У мужчины есть потребности, и немного веселья и напитков имеют место быть.

Я улыбаюсь ей.

- Конечно тебе нужно быть более осторожной с большинством мужчин, но Молодой Мастер Фунг – хороший молодой джентльмен. Мы просто сопроводили девушек выпить. Все они – очень хорошие музыканты и поэты.

Я не лгу. Сначала мы выпили, но все женщины в Золотом Лебеде натренированы в музыке, каллиграфии, живописи и поэзии. Или, по крайней мере, они так заявляют. Я не просил показывать эти навыки.

Мей Лин показывает мне язык и уходит. Бедный маленький ребёнок, до сих пор не повзрослела для таких вещей.

Рядом слышится звук разбитого стекла, бутылка разбивается о землю. Из неё слышится зловонный запах. Летят ещё несколько, разбиваясь вокруг нас, обволакивая нас ядовитым запахом. Я прикрываю рот от рвотных позывов. Боже, это у меня во рту.

Сумила хватает меня, волоча Мэй Лин. Из её глаз текут слёзы, пары жгут наши глаза. Она кричит мне.

- Нам нужно уходить. Беги к лодкам.

Я следую за ней. Фунгу и его охране не лучше, но они тоже начинают бежать.

Мы бежим целую минуту, когда из воды появляется карнугатор, свирепо рыча. Кричит охранник и, оглядываясь, я вижу, что он в его пасти, разорванный пополам, из него хлещет кровь. Кричит другой охранник.

- Бегите! Защищайте Молодого Мас…

Внезапно его прерывает укус другого аллигатора.

Пока мы бежим, мы теряем ещё больше охраны, аллигаторы настигают со всех сторон, рыча и кусая, позади нас затихают крики. Сумила бьёт одного с устрашающим размахом, что вознаграждается хрустом костей. Я привлекаю Мир и ускоряю свой путь, лезвием нанося удары по их укрытиям. Мы оба продолжаем движение, держа Мей Лин между нами. Она выстреливает стрелами с гораздо большим успехом, чем я, нанося ранения каждым ударом, но убить их не может. Вокруг нас сосредотачивается больше аллигаторов с каждой секундой, вокруг нас – мелодия криков и рычания, ужасающая какофония злости и смерти. Охрана пытается защищать, убив несколько аллигаторов, но на замену им приходит ещё больше.

Аллигатор несётся прямо на меня с открытой пастью. Форма Оленя, Пронзённый Горизонт. Мир входит в его рот, протыкая мягкую плоть и проникая в мозг. Его пасть крепко закрывается с моей рукой внутри, и из моего горла вырывается нечеловеческий крик. Яростно трясясь в предсмертных муках, аллигатор приходит в неистовство. Моя рука застряла в его пасти, он трясёт меня из стороны в сторону и, наконец, выбрасывает, моя рука вырвана. Нет времени кричать, на меня несётся второй аллигатор, и из-за всплеска адреналина я реагирую. Форма Быка, Взброс Секвойи. Оставшейся ладонью я ловлю аллигатора за нижнюю челюсть, отбрасывая назад массивную голову. Моя рука дрожит, онемев от удара, по спине разливается боль, по мышцам раздаются спазмы, будто я пытался поднять здание.

Меня хватает рука, утаскивая. Это Мэй Лин, настолько крутая, насколько только может быть. Она – такая впечатляющая маленькая леди, остаётся спокойной под таким давлением. Сумила прочищает нам дорогу, убив аллигатора ударом по голове, лезвие копья пронзает его кожу, словно по маслу. Спотыкаясь, я следую за ней, зажимая нож в оставшейся руке, Мей Лин тащит меня за рукав.

Сокрушительная боль раздаётся в моей ноге, а следом всё вокруг меня начинает кружиться. Я шлёпаюсь лицом о песчаную землю. Агония разливается по моему телу, исходя из ноги, и я кричу хриплым и неблагозвучным голосом. Я смотрю на недостающую ногу, моргая, чтобы избавиться от песка в глазах, её жуёт аллигатор, в его кинжаловидных зубах застрял мой ботинок. Я слышу, как Мэй Лин выкрикивает моё имя. Меня наполняет ярость, и из моего рта издаётся гортанный крик, я встаю и одним движением ныряю в его огромное плоское лицо. С охотничьим ножом в руке я наношу удары прямо в его жёлтые дырявые глаза снова и снова, с каждым ударом всё глубже и глубже погружаясь во впадины. Он вертит головой, пытаясь скинуть меня, и я крепче держу нож, застрявший в его плоти, цепляясь изо всех сил.

Наконец, он меня сбрасывает, и я приземляюсь на пляже. Подняв голову, я вижу, как аллигатор падает мёртвый.

Ну, по крайней мере, я убил его. Я лежу, уставившись на своего убийцу, мои лёгкие горят, тело – в агонии, голова дрожит.

От боли у меня начинаются судороги, и я не могу даже ползти. Я чувствую, будто меня утаскивают, песок до боли грубый. Мои глаза закрываются.

По крайней мере, позади у меня хорошие годы.

Божественный дикарь Глава 35

35 ГЛАВА

Аканаи спешилась и пошла вперёд, её муж следовал за ней. Охрана дома выставила оружие, чтобы остановить их, но они умирали прежде, чем успевали раскрыть рты. Двойные двери слетели с петель от одного удара посоха её мужа, металлу не устоять перед божественным кузнецом. Оба они вошли, осматривая двор. Шесть стражей следовали за ними, на лице каждого – мрачное выражение. Вышло ещё больше охраны, крича, чтобы те остановились, но стража быстро с ними справилась, им не пришлось мучиться дольше, чем стражам на воротах. Их легко убили, а их кровь окрасила сад в красный цвет. Восемь их разделились, каждый занял по зданию в поисках добычи. Врываясь в главный дом, Аканаи схватила спасающегося слугу и спросила сквозь сжатые зубы.

- ДуГу Рен?

Слуга лепечет, не в состоянии сформировать слова. На его штанах образуется мокрое пятно, и вонь мочи бьёт по её ноздрям. Швыряя его в сторону с грохотом, Аканаи зарычала. Бесполезно. Она схватила второго слугу, который прятался под столом.

- Спальня хозяина! Тайный коридор!

Новый слуга завизжал, хотя его даже не спросили. Бесхребетные трусы, все они. Аканаи отпустила её и повернулась, чтобы выйти. Она подала знак и её муж и Стражи затопали по ступенькам по пути в спальню хозяина так быстро, как только могли.

Они пришли за кровью и местью, и Аканаи в этом не откажут.

Выбив дверь, восемь охранников стояли, готовые защищать. Она без сомнений зарядила, безрассудно убивая с каждым ударом осколками. Секунды спустя вся охрана лежала, мёртвая, и она отправилась вниз по скрытым деревянным ступеням через раскрытую стену. На полпути вниз она поймала подонка, сильно бросив его в стену. Коробки, которые он нёс, упали и покатились по ступеням, раскрываясь и рассыпая золото и драгоценности. Он повернулся к ней окровавленным лицом, несколько зубов были выбиты ударом, стеная и ноя от боли.

- Кажется, ты ждал меня.

Прошипела Аканаи.

- Думал, ты сможешь убежать от моей мести, мелкая крыса?

ДуГу Рен мог лишь жалобно мяукать, не в состоянии говорить через боль. Он был причиной всех её бед, дурачок с дурацкими планами, думающий, что он умнее, чем на самом деле. Она фыркнула, забрала его оружие и потащила вверх по лестнице обратно во двор, минуя сломанные ворота. Бросая его в Канкин, она забралась вверх и поехала, её люди следовали за ней. Она проводила их через каждый пункт досмотра, не останавливаясь, размахивая токеном так, будто она бы им ударила, если бы её посмели остановить. Никто не останавливал, либо из-за токена, либо из-за выражения её лица или из-за окровавленного оружия в руках. Аканаи не волновало, почему.

Сволочь продолжал стенать и плакать, заявляя о невинности. Аканаи ещё ни в чём его не обвинила, что укрепляло её уверенность в его вине. Она думала о том, чтобы выбросить его, волоча за собой, наслаждаясь его криками от разодранных в кровь ног. Она потрясла головой. Она была не такой, и к тому же, это бы не покрыло и десятой части той боли, от которой он будет страдать в ближайшие дни. Империя была сурова к тем, кто нарушал её законы.

Они прибыли на виллу Тадука, заезжая прямо во двор. Аканаи бросила ДуГу Рена на землю, прямо к ногам Магистрата.

- Он бежал, когда мы прибыли, неся деньги и драгоценности по пути спасения.

Лицо Тонга Да Хая стало фиолетовым от гнева. Он неуклюже заговорил.

- Дерзость. Посметь думать, что вы можете напасть на меня. В МОЁМ ГОРОДЕ?

- Меня обманули, я невинен, я ваш верный подчинённый, ДуГу Рен невинен. Я не имею отношения к аллигаторам.

Рен умолял на коленях, слова выходили невнятно.

- Пожалуйста! Не оставляйте меня с этими дикарями.

Его голос был разбитым, почти визгливым.

- Мы не упоминали аллигаторов.

Зашипела Аканаи. Идиот сам сдал себя. Слухи о нападениях не распространились бы так быстро.

Рен игнорировал её, продолжая умолять и плакаться Магистрату. По его лицу текли слёзы, когда он ползал на коленях.

- Пожалуйста, вы не можете оставить меня с ними, все они – монстры!

- Вырежьте ему язык. Его голос оскорбляет моё Императорское Величество, таким образом оскорблять Глашатая и её людей.

Два охранника подняли Рена на колени, наступая на его бёдра. Он кричал, больше никаких слов, лишь первобытный крик ужаса.

- Позвольте мне, пожалуйста.

Мила вышла вперёд с ярким блеском в глазах и охотничьим ножом в руке. Охранники держали рот Рена открытым, а Мила вырезала его язык одним движением. Она бросила его Канкуну, который с наслаждением его съел и ждал ещё. Глаза Рена закатились внутрь, из его рта хлыстала кровь. Целитель принялся за работу по приказу Магистрата, чтобы он не истёк кровью до смерти. Мила отошла назад с выражением мрачного удовлетворения на лице. Хорошо, что она отыграла свою злость и не позволила ей поглотить себя или хуже – нанести себе урон.

- Я хочу попросить, чтобы ты оставила его мне, Глашатай. Я понимаю твою злость, но я… требую его.

Магистрат поклонился Аканаи, его глаза стали жёстче.

- Это не пройдёт мягко, и его последние дни будут на публике. Как предупреждение всем остальным.

Аканаи кивнула.

- Я навещу его позже в земле. Скоро я возвращаюсь домой, поэтому будь осторожен, маленький Хай. Если этот ребёнок поступил так сгоряча, значит, у тебя много врагов, а я не могу остаться здесь, чтобы защищать тебя. Если тебе снова потребуется моё присутствие, пошли посланника.

Она похлопала его по плечу.

- Я не брошу старого товарища.

Он благодарно ей улыбнулся.

- Глашатай, ты даровала мне и моей семье пост на 100 лет. Без твоих сородичей мой единственный сын и наследник был бы мёртв. Если я всё ещё нуждаюсь в твоей помощи, я лучше перережу себе горло и отдам пост другому.

Его глаза ужесточились.

- Я всегда буду у тебя в долгу. Проси, что угодно.

Он развернулся и ушёл, его охрана несла неподвижного Рена за ним.

Аканаи положила руку на плечи Милы.

- Моя маленькая Мила, тебе нужно пойти отдохнуть. Это утро было для тебя тяжёлым.

Мила кивнула, сосредотачиваясь на том, чтобы вытереть руки от крови. Аканаи поцеловала её в макушку.

- Ты была очень смелой сегодня, дочь моя. Я очень горжусь тобой. Хорошо, что ты вернулась ко мне.

Её первое столкновение со смертью, и она перенесла его прекрасно.

Мила начала плакать, всхлипывая, несмотря на попытки сдержаться. Аканаи держала маленькую девочку в своих объятиях, успокаивая и бормоча.

- Всё будет хорошо, малышка.

Я сажусь в кровати, тяжело дыша, с моей спины течёт пот. Какого чёрта! Я хватаю свою правую руку во плоти, её пронзает боль. О, спасибо, господи, у меня всё ещё две руки. Поднимая простынь, я шевелю пальцами ног. Две ноги. Падая обратно на подушки, я пялюсь в потолок. До сих пор жив.

Стоп. Я ведь не умер, правда? Я снова переродился? Я сильно щипаю себя за щёку, морщась от ощущений. Мне нужно найти зеркало, чтобы увидеть, до сих пор ли я Рэйн. О, пожалуйста, пусть я всё ещё буду Рэйном. Пожалуйста, пусть это будет лучше, чем в прошлый раз. Не будь снова рабом, больше я этого не вынесу. Выкатываясь из кровати, я пытаюсь встать и падаю на пол, когда боль пронзает левую ногу, и я кричу в агонии. Моя рука пылает от боли, и я лежу, плача и тяжело дыша. Я еле сохраняю сознание, хотя лучше бы я его потерял. Я чувствую, будто лезвия царапают внутри моих левой ноги и правой руки. Такого я никогда не чувствовал.

- Матерь Божья, парень, что ты делаешь?

Тадук аккуратно берёт меня и укладывает обратно на кровать. Он вытирает мне лицо платком и успокаивает словами. Это Тадук. Я пытаюсь говорить, но слова не выходят. Всё, что я могу, - это лишь вздыхать.

- Ты в порядке, парень, ты в порядке. Просто спи. Ты не мёртв, я говорил тебе, разве не так? Я могу всё залечить. Всё хорошо. Тебе просто нужно отдохнуть.

Он похлопывает меня по голове, садясь на колени подле кровати, мягко разговаривая со мной. Боль улетучивается, и я закрываю глаза, засыпая.

Снова просыпаясь, в этот раз гораздо более мирно, я нахожу себя ужасно голодным. На этот раз моя рука перевязана. Я проверяю свои раны зрительно и с помощью чи. Всё на месте. Всё хорошо.

- Привет?

Я слабо кричу.

Я слышу, как кто-то бежит, и Мей Лин врывается в комнату.

- Рэйни! Наконец-то ты проснулся.

Она подпрыгивает около кровати, слишком беспокойная, чтобы стоять смирно, улыбаясь и плача одновременно.

Я улыбаюсь ей.

- Я так рада, что с тобой всё в порядке. Что случилось? Как мы сбежали? С Сумилой всё хорошо? А что с Фунгом?

Со стороны двери доносится фырканье. Там стоит Сумила, заглядывая. Она звучит в точности, как Баатар и Аканаи. Будто Аканаи даёт уроки о том, как правильно фыркать.

- По крайней мере, ты спросил обо мне первее, чем об этом бабнике. С ним тоже всё хорошо.

Мей Лин улыбается мне, утирая слёзы и погружаясь в историю.

- После того, как ты убил того второго аллигатора, мы затащили тебя на лодки, и охрана доставила Фунга на лодку тоже. Многие из них оставались позади, чтобы попытаться остановить аллигаторов от преследования. Мы ушли достаточно далеко, чтобы они не последовали за нами. Они слишком боялись сорофагов.

Так какого чёрта мы поплыли туда на лодке?! Она хлопает в ладоши, складывая их у щеки.

- Рэйни и Ми-Ми были так героичны, так сражаясь с аллигаторами.

Она хмурится.

- Ты постоянно на волоске от смерти, Рэйни. Я беспокоюсь за тебя.

Она суетится, разглаживая мои одеяла.

- Тебе нужно быть более осторожным, ты так не думаешь? Возможно, остаться в деревне подольше.

Она мягко похлопывает меня по щеке.

- Да, я постоянно на волоске от смерти.

Я начинаю смеяться. Не могу остановиться, не понимаю.

Мей Лин утирает мне слёзы платком.

- Всё хорошо, Рэйни. Я не против, если ты поплачешь.

Чёрт, стыдно. Я отворачиваюсь от неё, пытаясь сдержать слёзы.

- Ты почти умер, ты был очень близок к этому. Папочка говорит, что когда кого-то настолько близкого к смерти излечивают, очень сложно привести в порядок его рассудок.

Она похлопывает меня по спине.

- Хотя с тобой всё будет хорошо. Ты делал это раньше, помнишь? Рэйни сильный.

Мы остаёмся в таком положении, пока я не успокаиваю себя и утираю глаза левой рукой.

- Как долго я спал?

Я сажусь в кровати и двигаюсь, чтобы встать с неё.

- Я умираю с голоду. Надо найти еды.

- Рэйни! Нет, ложись обратно.

Мэй Лин осторожно давит мне на плечи.

- Ты всё ещё не можешь ни ходить, ни двигать рукой, Рэйни. От того, что ты выращиваешь новые ткани, они очень нежные. Постарайся пока их не использовать. Это займёт несколько недель, но потом ты будешь, как новенький.

Она улыбается, и тянется за водой, откупорив.

- А пока просто положись на меня, хорошо?

Она держит воду у моих губ, и я осознаю, насколько у меня пересохло во рту. Я беру её левой рукой и жадно пью, прохлада и свежесть. После нескольких глотков я протягиваю её обратно, тяжело дыша.

Я бросаю взгляд на опёршуюся о дверной косяк Сумилу. Сражаясь на острове, она внушала благоговение.

- Как ты прикладываешь столько силы в свои удары, если у тебя такие худые девчачьи руки?

Она что, ест много шпината или что-то типа того? Я начинаю смеяться, представляя Сумилу с гигантскими предплечиями.

- Что такого смешного?

Сумила состраивает мне гримасу.

- Ты спал больше дня, и всё, что у тебя есть ко мне, - это вопросы и истерический смех?

- Я сильна до самого конца, потому что ем свой Шпинат.

Я пропеваю и продолжаю смеяться. Я не думаю, что это настолько смешно, но я не могу остановиться.

- Он просто немного спятил от лечения, Ми-Ми. Может, тебе нужно прийти позже.

Мей Лин смотрит на меня так, будто я лишился рассудка. Возможно, лишился.

Сумила улыбается.

- Не могу. Это приказы Мамы. Если он проснётся, она хочет, чтобы я привела его к ней, несмотря ни на что.

Она отходит в сторону, и в комнату входят двое страж с носилками. Я следую их указаниям, и они устраивают меня на носилках, выносят на улицу, где пересаживают на рикшу с подушкой для моей новой ноги. Мей Лин залазит со мной и укутывает меня в одеяло. Водитель увозит нас из деревни, Сумила, Токта и двое страж едут рядом. Мне нужно выучить их имена, возможно, они не закончат, как те в красных рубахах. Бедная охрана.

Я чувствую прохладный воздух на лице и глубоко вдыхаю, наблюдая за закатом. До сих пор жив. Снова чуть не умер. Всего… 4 раза за последний месяц. Я слишком слаб. Прошло более трёх лет, а я всё ещё слишком слаб. В моих глазах снова стоят слёзы. Мей Лин промокает моё лицо салфеткой.

- Не беспокойся, Рэйни, это от лечения. Плачь, сколько хочешь. Ещё несколько дней отдыха, и тебе будет лучше, будешь сильным и бравым.

- Хотя сейчас я не такой.

Мой голос груб, слова застревают в горле.

- Сумила сильна. Она была спокойна и контролировала себя, убивая аллигаторов направо и налево. Даже ты была такой, почти расслабленной, метая стрелы. Я засунул руку в открытый рот аллигатора.

Я усмехаюсь.

- Я запаниковал и стал бесполезным. Три года тренировок, а я до сих пор – бремя.

Слёзы льются по моему лицу.

- Ты – не бремя. Ты очень хорошо сражаешься. Ты был героем, сражаясь с Тяном Йи и ударяя аллигаторов одной рукой.

Она мягко похлопывает меня по спине.

- Ми-Ми – это особый случай. Ты догонишь, практикуясь, Рэйни, тебе просто нужно больше времени.

Сумила фыркает рядом с нами.

- Идиот. Думай трезво. Ты не уклонялся от карнугатора, потому что если бы ты отошёл в сторону, он бы убил меня или Мэй Лин. Вместо этого, ты просто проткнул и убил его, жертвуя своей рукой, не обдумывая. Ты спас нас, дурак. Не будь так самодоволен, думая, что ты мог сделать больше.

Она улыбается мне.

- Возможно, ты и идиот, но ты храбрый идиот.

- Ты – лучший, Рэйни. Будь более уверенным и менее глупым.

Мей Лин мягко прислоняется к моему плечу и начинает петь маленькую бессмысленную песню, которую я пел близнецам. Хотя они ошибаются. Мне нужно стать сильнее. Этого не достаточно. Хотя хорошо, что они пытаются заставить меня чувствовать себя лучше. Хорошо иметь друзей. Я закрываю глаза, слушая звук её голоса, проваливаясь в сон.

Пойманный острыми зубами, я просыпаюсь в холодном поту.

Чёртовы кошмары.

Божественный дикарь Глава 36

36 ГЛАВА

Мей Лин будит меня, когда мы прибываем в пункт нашего назначения - возвышенную каменную сцену, простую, окружённую местами, словно стадион. Люди постоянно приходят и уходят, наблюдая за трудом, кажется, они в хорошем настроении, смеясь и глумясь, но я слишком низко, чтобы видеть, что происходит. Аканаи стоит со стороны сцены, выпрямив спину, сложив руки за спину. Токта аккуратно вытаскивает меня из рикшы и несёт к ней. Когда мы приближаемся, она прыгает на сцену и сходит с неё, не говоря ни слова, а Токта аккуратно следует за ней, почти плывя, он нисколько меня не беспокоит. Как он это делал? Когда я его спрашиваю, он не обращает на это внимания.

Когда мы приближаемся, я вижу, над чем все смеются. Посреди сцены стоит высокая одиночная колонна. А к ней привязан еле узнаваемый кусок плоти человеческой формы. Если бы не цепи, он бы даже не смотрел прямо, весь его вес – на удобно расположенных поддержках. Рот движется, но слова не выходят. С его груди содрали кожу, плоть – красная и губчатая, обнажена так, чтобы все могли видеть, живот разрезан, внутренности свисают. Это… Его член и яйца вырезали на виду у всех. Я смотрю в его глаза, которые смотрят в ответ, не моргая, потому что веки вырезали.

Из-за всего этого урона и пыток каждой вздох, должно быть, приносит новую боль.

Токта аккуратно опускает меня, поддерживая слева. Я осторожно опускаю ногу, и её пронзает боль, но я выношу её. По сравнению с тем, на что я смотрю, она ничего не значит. Все его пальцы сломаны, ногти вырваны, мои руки сжимаются от сочувствия этой боли. Я ковыляю вперёд, а Аканаи меня поддерживает, кивнув Токте, который оставляет нас наедине, стоя перед этим ужасным зрелищем. Не знаю, сколько я стоял здесь, уставившись на искалеченную оболочку человека. В голове я слышу, как кричит голос, но мои мысли слишком отстранены. Это человек. А это его внутренности.

Наконец, что-то щёлкает, и я узнаю того, на кого смотрю.

- Здравствуй, Рен.

Говорю я приглушённым голосом.

- Полагаю, я должен был убить тебя при нашей первой встрече или при второй. По крайней мере, я бы избавил тебя от всего этого.

Он не отвечает. Я его не виню. Думаю, кто-то вырезал ему язык. Поворачиваясь к Аканаи, я спрашиваю.

- Почему ты привела меня сюда?

Это ужасно. Мне не нужно этого видеть. Я чувствую, что дрожу от её хватки.

- Чтобы увидеть, что случилось с тем, кто обманул тебя. Он приказал своей охране разбросать вокруг тебя смесь из сгнивших яиц карнугаторов и некоторых других ингредиентов. Это разозлило аллигаторов, которые нападали на вашу группу, они думали, что защищают свои гнёзда от воров. Вот его наказание.

Она до сих пор смотрела на меня. Чего она хочет? Я замечаю свой меч под её рукой и беру его, прижимая к груди.

- Я пошла и вернула его для тебя.

Прижимая его к груди, я благодарно киваю. Благодаря ему, я чувствую себя более безопасно.

Я смотрю на Рена, который смотрит в пустоту, ничего не слыша и не видя, но всё…чувствуя. Его грудь содрогается, от, я полагаю, рыданий, но слёз нет. Невозможно ненавидеть его в таком состоянии. Как он вообще до сих пор находится в сознании? Или боль настолько велика, что он не может от неё спастись, даже во сне? Я говорю вслух, в основном лишь для того, чтобы услышать свои мысли.

- Знаешь тех двух бандитов, которых я убил? С тех пор я с трудом сплю. Меня не волновал первый парень, которого я убил, но те два? Я переживал насчёт того, остался ли у них кто-нибудь: любимая, ребёнок, супруга, родитель. Я чувствовал ответственность за их горе.

Аканаи ничего не говорит, поэтому я продолжаю.

- Я не убил Тяна Йи по той же причине. Я сделал это специально. Я мог бы проткнуть его сердце. Но он только потерял сына. Между нами не было ненависти, по крайней мере, не было у меня.

Я чувствую, как по моему лицо текут слезы. Я неловко применяю Мир.

- Теперь он снова потеряет. Из-за этого я тоже потеряю сон, но по другим причинам.

Я ударяю Рена в сердце, опираясь весом на оружие, всаживая его глубоко, смотря в его глаза, пока тот умирает. Никто не заслуживает такого. Я не вижу ни мира, ни облегчения, просто…смерть. Последнее содрогание лёгких, и всё, что осталось, - это мясо и кости. Удачи в следующий жизни, Рен. Удивительно, во что может перетечь обыкновенная стычка из-за плохих манер. Я падаю на Аканаи, мои ноги – словно желе, я потратил всю свою силу и решительность. Кричит слуга, зовя охрану, которая приходит, но колеблется, просто окружив нас, кажется, не зная, что делать. Аканаи сажает меня на землю, усаживаясь за мной, подпирая меня своей ногой. Она даёт мне кувшин алкоголя, но я просто держу его в руках. Не хочу сейчас пить.

- Пей, потому что счастлив.

Так ведь? Мы сидим в тишине, охрана наблюдает за нами, ожидая.

Толпа начинает кричать, глумиться и бросать мусор на сцену. Чёртовы животные. К счастью, охрана берёт удар на себя. Простите, ребята. Я, извиняясь, киваю охране, но от слёз я не могу увидеть их реакцию. Пока я плачу, Аканаи просто сидит здесь, молчаливо поддерживая. Когда я прекращаю сопеть, Аканаи прерывает тишину.

- Я рада, что ты убил его. Наказания Империи мне противны. Лучше чисто убить.

- Что ты думала я сделаю?

- Я волновалась, что ты будешь наслаждаться его мучениями или добавишь их. Тебя…иногда трудно понять.

На это особо нечего ответить. Я кажусь таким человеком? Или это то, чего она ожидает от нормального человека? Там стоят люди, которые буквально в ярости оттого, что Рен мёртв и больше не страдает. Как они могут наслаждаться этим зрелищем, оправдывать своё удовольствие? Что в их головах, когда они видят человека, испытывающего столько боли? Она думала я отреагирую так же, хлопая в ладоши от ликования, смеясь над этой пыткой? Нет. Не я. Я никогда не буду таким.

Я буду делать то, что должен, чтобы выжить. Я буду сражаться и убивать любого, кто угрожает мне или людям, которые мне небезразличны, но я никогда не позволю себе наслаждаться убийством. Сражение, насилие, адреналин. Признаюсь, я наслаждаюсь этим. Но когда всё заканчивается, всё это рушится. Смерть – это ответственность, а не развлечение, которым нужно наслаждаться. Я не стану беспокоиться о том, как изменить людей, и я не позволю им изменить себя.

Я буду жить и умирать с мечом. Я буду адаптироваться, чтобы лучше уживаться в этом мире, но я буду придерживаться своих убеждений. Милость не значит слабость, а сострадание и сочувствие – не недостатки. Я не позволю себе думать иначе. Я таков. Таким я буду. Это та дорога, которой я буду придерживаться. Утирая лицо рукавом, я укладываю подбородок на колени. Я весь выплакан, измотан и голоден. Я просто хочу пойти домой. Где люди добрые и любящие.

Магистрат прибывает прямо перед тем, как я снова засыпаю. Он отпускает охранников, которые уходят на свои посты.

- Могу я спросить, что здесь произошло, Глашатай?

Он вежлив, но я вижу, что он недоволен.

Вмешиваясь прежде, чем Аканаи успевает ответить, я говорю.

- Я убил его.

Я поднял руку, будто я снова ученик.

Магистрат глубоко вздыхает.

- Зачем?

Он едва сдерживает злость по отношению ко мне.

Чувствуя себя глупцом, я опускаю руку, пожимая плечами. Мне нужно перестать пожимать плечами – это очень больно.

- Какой цели служат его страдания? Не нужно этого. Он совершил преступление и заплатил за него.

Мне уже абсолютно всё равно и, к тому же, я не думаю, что Аканаи позволит ему убить меня.

- Цель – запугать остальных, которые сделают то же самое.

Он сердится на меня, но не от неприязни, а от раздражения.

- Начнём с того, что если бы наказаний было достаточно для того, чтобы запугать преступников, преступлений бы не было. Прошу прощения, если я не имел права этого делать, и я приму все последствия. Я бы не пожелал так страдать своему худшему врагу. Просто убить и всё.

Он немного шокирован этим, какое-то время он меня внимательно изучает. Мне немного надоело то, что на меня смотрят. Наконец, спустя долгую минуту, он выдыхает и говорит.

- Ты странный молодой человек. Кажется, ты наслаждаешься насилием, но ненавидишь смерть.

С каких пор я «наслаждаюсь» насилием?

- Ты смеёшься и пьёшь, охотишься и дерёшься, поступая так, как считаешь правильным, настоящий сын Народа.

Он смеётся.

- Если бы у меня была дочь, я бы сразу отдал её тебе в жёны. Хороший молодой человек. Я ожидаю от тебя величия, всегда добро пожаловать в мой город, Рэйн из Народа. Я не буду держать это против тебя.

Он поворачивается и уходит. Как…добро с его стороны, полагаю?

Аканаи аккуратно меня поднимает и направляется к рикше.

- Маленький Хай – хороший судья людям и хороший человек. Я волновалась, что он сошлёт тебя отсюда или прикажет отхлестать. Ты принёс ему не мало неудобств. В самом деле, ты приносишь многовато бед.

Я посмеиваюсь. Какое преуменьшение. Но хэй, думаю, это было лучшее, что она обо мне говорила, даже если это было косвенно, соглашаясь с чужими словами. Маленькие шаги. Мы возвращаемся в виллу, и после лёгкого обеда я лежу в кровати, думаю о времени, проведённом в городе. Мне, правда, нужно было просто остаться в деревне. Это не стоит всех бед. Как и ожидалось, кошмары преследуют меня, когда я пытаюсь спать. Не моргающие глаза присоединяются к другим, безжизненно смотря на меня.

Со временем они исчезнут.

Я надеюсь.

Фунг навестил меня прежде, чем я покинул город, и мы пообещали друг другу оставаться на связи. Почта со скоростью улитки, но это лучше, чем ничего. Он выглядел…уставшим. Я бы не чувствовал себя намного лучше, если бы из-за того, что я захотел поохотиться, умерло 20 охранников. Он хороший мужчина в плане заботы, особенно беря во внимание поведение, которое здесь считается нормальным. Я не спрашивал о семьях страж, потому что знал, что ответ мне не понравится. Он поспешил уйти, когда я пытался найти Мей Лин, чтобы он мог попрощаться, весь встревоженный и испуганный. Застенчивый парень. В какой-то степени это прелестно. Ах, Молодая Любовь. Когда-нибудь я хочу её испытать.

Дорога обратно была гораздо легче, всю её я провёл в вагоне Тадука с присматривающей за мной Мей Лин, в основном мы играли в какую-то странную версию шахмат, которую я купил Тадуку. Хотя в этот раз – никаких бандитов, возможно из-за того, что говорили об Аканаи. Я провёл много времени, тренируясь, стараясь укрепить свои заново выращенные ткани. Новым нервам нужно приспособиться после того, как они вырастают, а пока они это делают, всё пылает огнём от малейших причин. Я был не лучшим окружением, но Мей Лин была терпелива ко мне. Сумила часто навещала, иногда проводя в вагоне весь день. Она продолжала отказывать мне, когда я спрашивал о том, как прорываться через аллигаторов, как она, сказав спросить у Баатара. Жадина. Думаю, она – мой новый соперник, или, по крайней мере, цель. Я так отстаю от неё, что называть нас соперниками было бы оскорблением.

Когда я увидел деревню Забу, у меня перехватило дыхание, она выглядит даже лучше, чем когда я увидел её впервые, положив на неё глаз. Дом. Безопасный мирный дом. Теперь я знаю, почему Тадук живёт здесь. Никаких высокомерных дворян, никаких жалких трущоб, никаких пыточных выставок, и никаких чёртовых карнугаторов. Здесь Рай на Земле. К тому же, я правда думаю, что ему нравится жить на участке.

После нескольких дней отдыха в кровати Аканаи послала Стража на мои поиски. Сейчас я сижу на подушке в верхней комнате здания, называемого барабанной башней. Это огромное многоуровневое здание в якобы центре деревни. Каждый его уровень постепенно становится меньше низшего. Я видел его раньше. Это одно из наиболее притягивающих взгляд зданий с резными сценами на наружных стенах по всему зданию. В основном они изображают борьбу: некоторые – дуэли, другие – столкновения армий. Стиль искусства меняется от сцены к сцене, а их слишком много, чтобы считать. Аканаи сидит напротив меня, пьёт чай, скрестив ноги. Я вожусь со своей чашкой, пока жду, чтобы она остыла, чтобы я мог пить, смотря на различные оружия, которыми украшена комната, в то время как Аканаи просто смотрит. Все просто любят смотреть. Это нервирует.

- Я, Аканаи, Главный Провост, официально приглашаю тебя присоединиться к Стражам.

Она внезапно говорит, не предупреждая, немного удивляя меня, я проливаю чай на свою руку.

Я обдумываю её слова, маша рукой, пытаясь остудить ожог. Это не то, чего я ожидал.

- Эм, честно, я всё ещё не знаю точно, что делают Стражи.

Я абсолютно уверен, что не хочу работать на Аканаи. Это кажется кошмаром.

Она смеётся, мотая головой.

- Конечно, ты не знаешь. Иногда кажется, что ты знаешь так мало. Стражи ответственны за защиту деревни и её обитателей. В общем, мы обыскиваем окрестности, охотимся для мяса, совершаем патрули – всё такое. Всё от сопровождения жителей деревни или мастеров в поисках принадлежностей до поддержания мира в деревне – это задания, выполняемые Стражами.

Так полиция, разведка, народное ополчение и телохранители – всё слито в одно.

- В чём разница между Стражами и Компанией?

- Стража защищает, Компания охотится. Компания делает то, что нужно сделать, и они несут это бремя так, чтобы другим не приходилось. Твоё будущее – не на стороне Баатара, парень. Ты не подходишь для Компании таким, какой ты сейчас.

Она не говорит неуважительно или пренебрежительно. Больше с грустью. Хотя я думаю, что она права. Она напориста и упряма, но почти всегда права. Почти.

- В чём будут заключаться мои особые обязанности?

Она пожимает плечами, опираясь на свою руку, занимая более расслабленную позу.

- Это зависит от твоих талантов. Ты скудно проявил себя в качестве охранника, это я могу сказать.

Она смеётся, и я улыбаюсь вместе с ней. Она снова права. Мне нравится такая Аканаи, более прямая, желающая установить диалог вместо того, чтобы просто выкрикивать мои ошибки.

- Ты можешь продолжать учиться с Тадуком и Баатаром, но Токта также будет тренировать тебя для должности Стража. Базу ты знаешь, но есть ещё много всего, что тебе нужно выучить. Это не займёт много твоего времени. Каждый раз по неделе или две в течение года или пары лет. Все назначения - по желанию. Ты можешь выбрать то, чем хочешь заниматься.

Она останавливается, внимательно наблюдая за мной.

- Тебе будут платить жалованье.

Я смеюсь над этим, подавившись чаем. По какой-то причине, она думает, что я люблю деньги. Ну, мне нравятся деньги и тот комфорт, который они приносят. Она продолжает, игнорируя мой смех.

- Ты можешь быть стражем и оставаться в деревне. Также я забыла упомянуть, что если ты будешь усиленно работать и достаточно достигнешь, мы поможем тебе в создании Духовного Оружия. Мой муж говорил мне, что ты хотел ещё одно.

Она хмурится.

- Я не позволю щенку испортить тебя. Ты должен заработать себе следующее. Лучше начать сейчас и работать на это.

Чёрт. Клянусь, они знают, как читать мысли, но держат это от меня в секрете.

- Почему ты так настаиваешь, чтобы я принял эту работу?

Она смотрит на меня, что-то решая.

- Ты подходишь для неё, заботливый защитник. Ты мгновенно пожертвовал собой ради моей дочери и Лин. У тебя свои собственные нравы, и несмотря на то, что они отличаются от моих, я их уважаю. Ты хочешь стать сильным, а эта работа поможет тебе, сталкивая тебя с товарищами, ресурсами и препятствиями, которые необходимо преодолеть. Если ты останешься в своей деревне, учась самостоятельно, ты никогда не будешь сильным. Присоединяйся к Стражам, стань кадетом.

Она снова останавливается.

- Что более важно, тебе это необходимо. Мне кажется, ты станешь бродягой, если я оставлю тебя наедине с твоими собственными средствами, особенно из-за твоих кошмаров и, конечно, твоей любви к выпивке и женщинам с плохой репутацией.

Ой. Это резко. Я не пью так много. И какой мужчина не любит женщин с «плохой репутацией»? Я продолжаю задавать вопросы, а она терпеливо на них отвечает, пока мы пьём чай. На самом деле, звучит не так уж и плохо. Немного дополнительных тренировок каждый месяц. В любом случае я это делаю. Мне больше платят с тех пор, как я тренируюсь, чтобы быть лекарем, и меня не заставляют делать то, чего я не хочу. Я могу приниматься за любые миссии.

Охотник. Кормилец. Защитник. Это то, кем я хотел быть, и сейчас Аканаи предлагает мне эту самую работу. Я могу отплатить деревне, которая укрывала меня все эти годы, сделать что-нибудь для них. Конечно, если случится вторжение, мне придётся сражаться, но, скорее всего, мне всё равно придётся это делать, если такое случится. Честно, наиболее убедительное из всего, что она говорила, это то, что она думает, что я подхожу для этого. Я уважаю её силу и суждения, если не все её мнения.

Я протягиваю ей руку для рукопожатия.

- Тогда я принимаю.

Она улыбается, на этот раз дружелюбно, но, кажется, не знает, что делать, и легко хватает мои пальцы. Полагаю, здесь они не жмут руки. Неловко.

Я Рэйн, Страж народа.

Звучит хорошо.

Божественный дикарь Глава 37

37 ГЛАВА

- Ты уверен, что мы должны делать это, Рэйни? Это кажется неправильным, не так ли?

Мэй Лин иногда такая робкая, это восхитительно. Ослепляя её своей лучшей улыбкой, стараясь сделать так, чтобы мои глаза сияли, я говорю мягко, стараясь убедить её.

- Не волнуйся, Мэй Лин, всё будет хорошо. Я знаю, что я делаю, и я знаю, что ты можешь это сделать. Будет больно, но это не имеет большого значения. Это того стоит, поверь мне. Просто будь хорошей девочкой и следуй моим указаниям.

Она робко мне улыбается. Восхитительно, осталось убедить вторую.

- Я не хочу этого делать. Это унизительно.

Сумила красная, она потупила взгляд. Она всегда обеспокоена тем, что о ней подумают другие люди. Я могу это исправить, ей просто нужно больше уверенности в себе. Она – невероятный человек, и я уважаю её силу, но она всё ещё просто ребёнок. Ей легко управлять.

Положив руки ей на плечи, я жду, пока она посмотрит мне в глаза прежде, чем начать говорить.

- Пожалуйста? Это должна быть ты. Кому ещё могу я доверить, если не тебе, Сумила? Ты нужна мне для этого. Ты не можешь позволить Мей Лин делать это одной, так ведь?

Она немного дрожит, надув губы.

- Но почему мы должны делать это здесь? Все будут смотреть.

Я улыбаюсь ей , зажигая свои янтарные глаза.

- Пусть смотрят . Не обращай на них никакого внимания. Просто сосредоточься на задании.

Может немного подразнить, чтобы подтолкнуть её?

- Я знаю, что ты хочешь это сделать, Сумила. Я вижу это в твоих глазах. Просто сдайся. Я не буду думать о тебе меньше, как и Мей Лин. А что думают остальные не имеет значения.

Её щека немного подёргивается. Думаю, она скрывает улыбку. Я уговорил её. Она согласится. Я смотрю на них обеих, стоящих плечом к плечу. За прошедший год они достаточно выросли, Сумила теперь даже выше меня. Совсем немного, выше её делают её уши. Хотя Мей Лин до сих пор низкая, возможно, на полголовы ниже. Теперь на ней больше плоти, наконец, она выглядит, как правильная молодая леди, а не девочка. Её уши теперь не так сильно свисают, лишь наполовину, они более твёрдые у основания. Будут ли они устремлены прямо вверх спустя ещё несколько лет? Я знаю, что такое случается с собачьими ушами иногда. Я не совсем понимаю биологию Получеловека. Она кажется такой произвольной. Какая разница, пора сделать это. Я умолял их прийти целую неделю.

Я киваю им обеим, и они занимают позиции соответственно моим инструкциям. Я поднимаю руки к груди, ладони покрывают заднюю часть моей шеи, и я немного склоняюсь вперёд, готовый начать. Глубокий вдох и я легко вхожу в Состояние Баланса.

Сильный удар! Звук дерева, ударяющего мою плоть, это привлекает внимание стоящих рядом людей. Звучит второй щелчок, за которым следует следующий и ещё один. Всё, что я слышу, пытаясь фокусироваться на том, чтобы не обращать внимания на боль, это повторяющиеся звуки ударов лёгкими деревянными плётками по моей спине и плечам от Мей Лин и Сумилы. Они продолжают это в течение пяти минут, а затем останавливаются, откладывают плети и смотрят на меня с беспокойством. Я улыбаюсь им и закрываю глаза, полностью отдавая себя пустоте. Я вижу, что моя спина оранжевая с оттенками жёлтого, синяков и насилия. Это не достаточно сильно. Я открываю глаза, снова шокированный болью, и говорю с ними немного более резко, чем намеревался.

- Это не достаточно сильно, вам нужно повредить кости, не ломая их. Бейте сильнее, просто не наносите удары по голове и по шее. Со мной всё будет в порядке.

Я чувствую себя немного нехорошо оттого, что заставляю их это делать, но мне нужна помощь. Я не могу сделать это сам настолько хорошо, а все остальные, кого я просил, либо отказывались, либо были «слишком заняты». Это укрепление тела. Это работает, даже Баатар с этим согласен. Мои кости твёрдые и более плотные, чем у остальных моего возраста. Я вешу немного больше, чем может показаться с первого взгляда. Из-за этого мне немного трудно плавать, но это не сильно заметно. Я натренировал большую часть своего тела сам, но теперь мне просто нужно поработать над спиной, а это лучший способ, который я только могу придумать. Обе они продолжают размахиваться, тупые удары почти ритмичны, мой желудок и внутренние органы сжимаются с каждым ударом, от чего я чувствую небольшую слабость. Сконцентрируйся. Дыши. Просто прими боль, это необходимо. Без боли ничего не достигнешь.

20 минут у них уходит на то, чтобы, наконец, потерять жалость и на самом деле начать приносить урон. Какое-то время спустя я подаю им сигнал, и они останавливаются, немного сбив дыхание. Они пороли меня 45 минут и лишь немного выбились из дыхания? Сумила, я понимаю, работает кузнецом и она – невероятный боец. А Мей Лин? Иногда она заставляет меня тащить её домой на спине после сбора трав. Она более хилая и слабая. Почему она не устала? Она обманывала меня? Нет, нет времени думать об этом. У меня есть работа.

Я сажусь и начинаю погружаться в Состояние Баланса и начинаю применять Энергию Рая. Я просто позволяю им циркулировать вокруг моего тела, вместо того чтобы направлять для исцеления. Так лучше. Если я буду использовать чи для исцеления, я так сильно не преуспею. Я позволяю Энергии Рая проникнуть в моё тело, и она начинает наполнять меня силой. Я поправлю тело по пути, это даст мне больше преимущества, чем если бы я не был ранен. Я могу ошибаться, но я чувствую себя так, будто я сильнее. Я чувствую, как тёплая энергия вливается в меня, и я внутренне падаю обратно в её объятия. Делать особо нечего, но подожди, не бойся ничего, кроме самой боязни.

С тех пор, как я официально стал кадетом, у меня не было много обязанностей. У меня до сих пор были утренние тренировки с Баатаром, пока он не ушёл весной. Я не мог вернуться на уроки Аслансет, потому что они для детей, поэтому Аканаи взялась за мою тренировку. Её даже не просили. До Аканаи Я думал, что Баатар жёсткий. Бедный Баатар, ему приходилось иметь с ней дело, когда он был молод. И бедная Сумила. У неё тоже есть личные тренировки со своей матерью. Мы много тренируемся, и обычно она с ликованием надирает мне задницу. С недавних пор я могу выносить лучшие бои, но они всё ещё заканчиваются одинаково. После того, как Баатар возвращался осенью, он просто приходил, чтобы посмотреть и, возможно, предложить некоторое руководство, помогая мне, когда Аканаи занята. Он кажется довольно счастливым, виляя хвостом, даже когда Аканаи его ругает. Странный парень, возможно, мазохист. Хотя это объясняет характер Сарнаи, они были предназначены друг другу небесами.

Также я продолжил обучение с Тадуком: собирание трав и запоминание, производство лекарств и обследование некоторых жителей деревни, пока Тадук стоит рядом. Многие болезни хронические, поэтому лучше лечить нормальными методами и позволять излечиваться самостоятельно, чем исцелять Энергией Рая . Если кто-нибудь исцелит ранение, всё просто вернётся несколько дней спустя, потому что обычно это вызвано повторяющимся ударом. Позвольте им исцелиться от упражнений, и раненая область усилится. Я ещё не полноценный врач, но Тадук говорит, что я хорошо справляюсь. Всегда есть новые книги для чтения и новые вещи для изучения.

У меня есть вечера и ночи. Мне больше не нужно присматривать за близнецами, поэтому почти всё свободное время я провожу тренируясь. Я до сих пор иногда хожу на охоту на бандитов или животных обычно с ещё несколькими кадетами. Я не завёл близких друзей, они больше, как знакомые или партнёры по работе . Мы почти всегда приносим достаточно материалов или украденного товара, чтобы более, чем покрыть ежемесячную квоту, за однодневную поездку, поэтому это лёгкое дело. Всё, что мы приносим, распределяется между более бедными семьями или больными, или ранеными. Мы присматриваем за своим собственным, поэтому мне нравится помогать. Один лишь однотонный хряк покрывает мою ежемесячную квоту, но, на самом деле, это может быть что угодно. Медикаменты, травы, кожа, мех, деньги – всё, что нужно. Иногда мне даже нравится выполнять свою работу, пока что-нибудь едва не убьёт меня.

С партнёрами во время охоты гораздо легче. Вот уже 41 день я не был близок к смерти. Я начал подсчёт. Это казалось правильным. Пока это мой самый длинный рекорд. Последний был 35 дней, который закончился укусом очень ядовитой змеи, которая затем начала пытаться проглотить меня полностью. Ненавижу чёртовых змей. Моя мечта – провести целый год, ни разу не находясь на волоске от смерти. И я не позволю моим мечтам быть просто мечтами.

Мне пришлось совершить путешествие в город на девятом месяце в качестве упражнения по тренировке кадетов, но оно было гораздо менее заполнено событиями, чем моё первое путешествие. В этот раз у меня были свои собственные вещи, которые нужно было продать, в основном это таблетки и меха, а также нужно было потратить деньги, которые я заработал, будучи кадетом. Также я продал бальзамы, мази и таблетки с различными медицинскими, косметическими и развлекательными эффектами, откуда пришла основная часть моего состояния. Купец купил всё, что у меня было, почти за 80 золотых. У этих дворян есть деньги, и они любят повеселиться.

Я оставался на связи с Фунгом посредством писем, но увидеть его снова лично было великолепно. Кажется, он сдался с Мей Лин, когда он попросил меня оставить этот вопрос, когда я привёл её. Полагаю, он нашёл кого-то нового, это нормально. Также я весело провёл время, увидев леди в Золотом Лебеде. Так дорого, но это того стоит, особенно по сравнению с другими…альтернативами. Те были кошмаром, не просто в качестве леди, а в качестве жизни. Не каждый бордель свободен от рабов, и не все они состоят в веселье и играх. Остальные деньги я отдал прямо Аслансет, когда вернулся, около 15 монет. Я не могу потратить их в деревне, но я не могу всегда оставаться нахлебником. Когда я прихожу в город, я чувствую себя богачом, но я не знаю, инфляция ли это или стоимость жизни здесь действительно низкая. Насколько я знаю, экономика тоже может быть магией.

В целом, жизнь хороша. Скоро весна, и Баатар снова будет здесь. Мне семнадцать с половиной, а близнецы почти прошли через Устрашающие Четыре, но они до сих пор восхитительно милы. Щенки сейчас больше, недостаточно большие, чтобы на них ездить , но достаточно взрослые , чтобы начать тренировки. Забу съехался с Сурет и Пафу, и сейчас он низкий квин тотема, но он кажется счастливее, постоянно вычёсывая щенков и выкрадывая их, чтобы носить и обниматься. Теперь он гораздо менее суетливый при мне, но всё ещё не достаточно ласковый, но я приму это. Он разрушил мою полосу из 3 дней без происшествий, когда попытался распотрошить меня за то, что я взял у него щенка. Я просто хотел обнять его. Сурет сильно дала ему за это, спасая мою жизнь. Она королева, и никто с ней не связывается. Полагаю, Забу просто хочет семью. Я должен найти ему подругу-леди. Я должен найти себе подругу-леди. Я не могу дальше тратить всё своё золото в Золотом Лебеде, а месяцы воздержания, за которыми следуют несколько дней разврата – это не здорово. К тому же, я думаю, что хочу завести свою собственную семью, но в деревне всё делается определённым образом. Жениться в 20, иметь детей в 25, не раньше, родители-одиночки не разрешаются. Я не встретил никого близкого к моему возрасту в деревне, кого я вижу своей женой, а более взрослые женщины, в основном, уже замужем. Полагаю, мне просто придётся ждать той особенной незнакомки. Или тех 7 незнакомок. Остаётся только мечтать.

Толчок в щёку прерывает мои размышления.

- Рэйни, уже поздно, тебе нужно идти домой, хорошо?

Мэй Лин присела на корточки передо мной, улыбаясь, выглядя уставшей. Чёрт, я медитировал во время ужина.

- Спасибо вам обеим за помощь. Вам не нужно было ждать.

Похлопывая Мей Лин по голове, я встаю и потягиваюсь, чувствуя себя хорошо, синяки исцелены, но всё ещё я их чувствую.

- Я приготовлю вам что-нибудь вкусное в качестве благодарности. Не сегодня, но скоро , я обещаю.

Я направляюсь домой, и света от луны и звёзд достаточно, поэтому я прихожу быстро. Заглядывая через дверь, я вижу, что близнецы до сих пор играют, поэтому ещё не слишком поздно. Мне нужно научиться определять время по солнцу и луне. Или купить карманные часы, но они до смешного дорогие. Я мог бы оставаться месяц в Лебеде и всё ещё у меня остались бы деньги вместо того, чтобы покупать часы. Я знаю, что я выберу.

Зайдя и беря близнецов, я обнимаю их, пока они смеются.

- Ты опоздал, Рейни! Будут проблемы.

Тейт рад тому, что ещё кому-то, кроме него, будут читать нотации.

- Время историй?

Тали просто счастлива оттого, что я здесь. Милый ребёнок.

- После того, как я поём, малышка.

Я несу их в обеденную комнату, как маленькие щиты, где Аслансет и Чарок сидя пьют.

- Мне очень жаль, что я пропустил ужин, я тренировался.

Еда ждёт меня на столе, холодная, но пахнет вкусно.

- Ешь, ешь. Нам нужно кое-что обсудить.

Аслансет по-доброму мне улыбается , в то время как Чарок улыбается широко.

Я рад, что они не расстроены. С явно выраженным голодом я начинаю есть. От упражнений я всегда ужасно голоден. Тали тянет меня за футболку с открытым ртом, и я кормлю её своими палочками, вскоре и Тейт делает то же самое.

- Аканаи была здесь раньше. Она хотела поговорить с нами и с тобой, но тебя не было слишком долго.

Ложь, все они знали, где найти меня. Десять минут, и я был бы здесь. Что они задумали?

Чарок смеётся надо мной.

- Я говорил тебе, что он в это не поверит.

Он улыбается мне.

- Не из-за чего волноваться, у Аканаи лучшие намерения. Она просто хочет, чтобы ты отправился с ней в небольшое путешествие, отъезд через 6 дней.

- Я не поеду.

Я продолжаю есть, закидывая рис в рот палочками.

Состроив гримасы, они обмениваются взглядами. Чарок говорит первый.

- Тебе всё ещё нужно узнать пункт назначения.

- Мне всё равно. Я остаюсь домой.

Даже если это путешествие на день, это не имеет значения. Должно быть , они думают, что я идиот. От путешествий с Аканаи не приходится ждать ничего хорошего. Она властна и критична ко всему, что я делаю. Она может помогать мне с тренировками, и я ценю это, но она заходит слишком далеко. Я хочу, чтобы меня били деревянными хлыстами, чтобы стать сильнее. Она говорит, что также мне нужно укреплять кожу. Она чёртова сумасшедшая.

- Если ты поедешь, ты можешь получить Сердце для нового оружия.

Услышав это, я воспрял духом. Сердце. Я хочу его. Я узнавал о разных духовных оружиях, они гораздо более причудливые, чем просто мечи и копья.

- Какое Сердце?

Сердце – это основа, на которой делается оружие. Я не могу сделать многого, если сердце – это просто что-то вроде маленького растения или клыка, но килограмм драгоценностей? Или что-то типа рогов или когтей 5,000-летнего чудовища осквернённых? Из них бы получились великолепные оружия. Я до сих пор не очень хорошо обращаюсь с луком, а ты не можешь убить то, по чему не можешь ударить.

- Позволь мне объяснить.

Аслансет выглядит счастливой оттого, что я заинтересован.

- Аканаи хочет взять тебя вместе с ещё несколькими выдающимися молодыми людьми посетить Общество Рая и Земли.

Моё подозрительное выражение лица выдаёт улыбку.

- Они – престижная группа, состоящая из многих великих кланов и сект в регионе, каждая вносит огромный вклад в защиту Северного Моста.

Нет, нет, нет. Я не пойду на передовую войны против Осквернённых. Я пас. Это того не стоит. Я прерываю зрительный контакт и возвращаюсь к еде, отворачиваясь в сторону, чтобы мы больше не были лицом к лицу.

Чарок громко смеётся, хлопая по ноге. Аслансет продолжает, когда он заканчивает, игнорируя отсутствие моей заинтересованности.

- Не будь глупцом, маленький Рейн. Общество расположено почти в 2500 километрах от Моста. 25 дней путешествия на хорошей лошади, 20 – на квине. В итоге 24 дня путешествия отсюда, возможно, с небольшим отдыхом посреди. Куча времени, чтобы ты смог сбежать, если Осквернённые прорвутся, что перераспределиться по провинции.

Она звучит немного саркастически, и Чарок немного усмехается. Окей, так, я напуган мыслью о войне. Дайте мне перерыв.

Это не моя проблема. Мне не нужно знать ничего из этого. Я просто закончу свой ужин и пойду играть с близнецами и щенками. Наступает неловкая тишина, и лишь звук моих палочек и миски заполняют её. Наконец, Тейт тянет меня за футболку и спрашивает.

- Ты принесёшь больше игрушек, правда?

Маленький предатель. Он хочет, чтобы я рисковал жизнью ради игрушек? Тали милее, она хватает меня, прося не уезжать. Теперь я знаю, кто мой любимчик.

- Ну? У тебя нет вопросов?

Поднимая голову, я сталкиваюсь с молящим взглядом Аслансет. Это нечестно. Она обычно ни о чём меня не просит, а это, кажется, важно для неё. Если конечно Аканаи не шантажирует её. Да, возможно, так и есть.

- Почему мне нужно ехать?

Она сияет от моего вопроса, по девчачьи счастливая. Мной манипулируют. Чёрт.

- Там проводится соревнование, охота и турнир, чтобы показать силу талантливых молодых людей в возрасте от 16 до 20. Тебя особенно упомянули в нашем приглашении. Это честь, ты должен поехать. Приедут группы с расстояния больше 8000 километров, чтобы проверить свои навыки, а ты победишь их.

Она улыбается мне. Это чёртово сражение против Тяна Йи. Каждый раз, когда я снова слышу эту историю, она становится всё более смешной. Последний раз, когда я был в городе, я слышал, как кто-то говорил, что я зарезал его охотничьим ножом, вырезав своё имя на его груди, прежде чем он успел моргнуть. Это даже невозможно. Обычно, чтобы написать моё имя, нужно 11 ударов.

- Там будут призы. И в этом году они заявляют, что у них пять орудийных Сердец на выдачу выдающимся молодым людям, а также другие сокровища, поэтому может быть даже больше людей, чем обычно. Твоя победа принесла бы славу Народу.

Её глаза широки и наполнены надеждой. Иногда легко забыть, насколько она кровожадна, но она верна своей животно-подобной натуре. Настоящая тигрица.

Глубоко вздыхая, я стараюсь придумать любую возможную причину, чтобы отказаться.

- Там ведь не будет битв на смерть, так ведь? Никаких сражений в клетках с монстровидными животными, никаких смертных долгов, никаких межреспубликанских соперников, которых мне нужно опасаться?

Она быстро мотает головой, а Чарок в шоке от моих вопросов. А что, такое могло быть.

Она встаёт и берёт коробку, стоящую в углу, открывает её и показывает мне содержимое.

- Я знаю, ты беспокоишься об опасности, но часть пути нас будет сопровождать Папа, а остальную часть – Аканаи. Ещё мы сделали для тебя броню из кожи карнугаторов, тех самых, кого ты так героически убил.

А ещё оставил внутри него свою руку, этого я забыть не могу. Если это конечно не другой аллигатор, в этом случае, я оставил ногу. Интересно, они нашли её, когда снимали кожу с аллигатора?

- Ты будешь выглядеть в ней таким бравым и доблестным, и всё это ты можешь показать в турнире.

Она говорит так, будто это уже решено.

Я едва смотрю на красивую броню, сопротивляясь очевидной взятке. Ну… Я правда хочу Сердце для нового оружия. Если бы существовало лишь одно, я бы не был слишком уверен. Скорее всего, Сумила едет, а если она не победит, мне придётся переоценить свои силы. Скорее всего, это будет не честная борьба, к тому же, у неё уже есть два двуховных оружия. Стойте. Зачем я им вообще нужен? Меня используют. Они хотят, чтобы я отвлёк внимание от Сумилы! Скорее всего так. Я могу добыть оружие каким-нибудь другим путём. Медленно и неуклонно строить свою позицию среди Страж, пока Аканаи не решит помочь мне найти его. Я могу подождать. Я терпеливый. Сумила сама может позаботиться о турнире.

- Я отказываюсь. Несмотря на то, как весело это звучит, я не могу разлучаться с этими двумя милыми детьми снова, особенно на такой долгий период. Я такой потерянный каждый раз, когда я в городе без них. К тому же, у меня есть обязанности Стража, я не могу убегать в путешествия ради удовольствия.

Я поднимаю Тали, свой новую фаворитку, на свои колени. Тейта я тоже целую в голову, потому что я всё ещё люблю этого маленького жадного подлеца. Я улыбаюсь Аслансет, будучи в безопасности, благодаря отказу.

- О, без проблем, маленький Рэйн.

От её улыбки по спине пробегает дрожь, она говорит фальшиво милым голосом.

- Твои обязанности будут исполнены просто тем, что ты поедешь, и, конечно, я бы не отправила тебя одного. Все мы поедем вместе, как семья, чтобы наблюдать за тобой и поддерживать. Твой друг Фунг тоже будет там, представляя город. Это будет грандиозный выход для всех нас.

Нет, подождите, нет. Это неправильно. Близнецы вспрыгивают с земли и начинают бегать вокруг, визжа и смеясь от перспективы путешествия. Предатели, оба. Аслансет уже отвернулась, обсуждение закончено. Она начинает говорить с Чароком о вещах, которые им нужно упаковать и делах, которые нужно сделать перед отъездом. Я не могу это остановить. Это невозможно. Решение было принято ещё до того, как я ступил на порог дома. У меня не было и шанса.

Отступив, я продолжаю механически есть, не чувствуя вкуса. Когда я покидаю дом, ничего хорошего не случается.

Божественный дикарь Глава 38

38 ГЛАВА

- Рэйни, посмотри, посмотри на птичек!

- Эм, да, милая.

Я прикрываю глаза Тейта, когда наёмники поднимают свои луки.

- Давай не будем смотреть на птичек сейчас.

Потому что их сейчас разнесут.

Его крошечные руки тянут мои, и он почти встаёт на Забу, пытаясь увидеть. Стрелы возносятся в воздух со свистом, пронзая плоть плавающих джатуй. Полдюжины падает с неба, от остальных эхом раздаётся свирепый рёв, величественный и пугающий. Второй залп берёт на себя остальных, и я смотрю, как они, бедные, падают на землю. Маленькие дети не должны смотреть на то, как уничтожают милых птиц. Они выглядят, как славные красно-коричневые орлы с размахом крыла в 10 метров и резкими птичьими глазами-бусинками. Конечно, они ещё и чертовски злые, как и все животные в этом мире. Даже лошади здесь злее. Джатуйи живут стаями и любят нападать на путешественников, мгновенно убивая человека, а затем, улетая, дожидаются, чтобы все ушли, чтобы мирно съесть свою добычу. Я внимательно наблюдаю за реакцией Тейта. Бедный маленький ребёнок.

Он поворачивается ко мне с широко раскрытыми глазами.

- Они будут обедом, да?

Он широко улыбается перспективе чего-то нового и, возможно, вкусного. Посмеиваясь, я взъерошиваю волосы Тейта и смотрю на Тали, которая сидит с Мей Лин в рикше Тадука, у неё похожая реакция. Дети жестокие и легко поддаются влиянию. Полагаю, мне не нужно слишком сильно о них беспокоиться. Они знают, откуда берётся мясо. Хотя , я ненавижу есть птиц, которых застрелили в небе. Падения всегда разбивают их кости. Их слишком утомительно есть, постоянно выбирая их.

- Возможно, ужин, Тейт. Мы не остановимся готовить обед. Просто хлеб и холодное мясо.

Он делает кислое лицо. Сложно приспособиться к походной еде после вкусной еды дома. Я лезу в сумку за лонгданом и начинаю разламывать его, кормлю Тейта кусками хрустящей синей мякоти.

Это наш четвёртый день в пути, а близнецы быстро потеряли терпение. Они закатили лишь одну истерику, и то потому, что Чарок их резко прервал, повесив обоих за ноги. Он быстро привил им урок об опасности шума во время путешествия, это урок, который они не скоро забудут. Их папочка обычно лёгок на подъём. И два этих негодяя вполне послушны и ведут себя хорошо, после каждого перерыва едут с кем-то новым. Они быстро адаптируются, кажутся почти привыкшими к опасности. Я стараюсь развлекать их историями, песнями, загадками и играми. Это утомляет.

Моя полоса из 50 дней подряд, не будучи на волоске от смерти продолжается. Последние дни я посвятил тренировке, Аканаи и Баатар усиливали нагрузки. Больше никаких боёв с Сумилой, так как это было «слишком просто». Слишком просто, она надирает мне зад каждый раз и кажется счастливой, сделав это. Вместо этого я испытал на себе жестокость каждого члена Железного Баннера. 31 сильнейший воин деревни плюс Баатар, все они занимали своё драгоценное время последних дней со своими семьями, избивая меня до посинения. Какая честь. Тадук каждый день меня исцелял, и никто из них не был милостив. Аканаи думает, что я выучу движения, просто испытав их, но пока ничего хорошего из этого не выходит. Сложно понять, что происходит, когда я постоянно лежу на полу, моя голова кружится или меня тошнит завтраком.

Мне всё же удалось посмотреть, как они борются друг с другом. Долго это не продолжается, заканчиваясь весьма определённо. У всех есть лук, щит и короткое копьё, но вот остальные снасти очень отличаются. У некоторых - мечи и длинные копья, а у других – огромные мечи и молотки. Некоторые увешаны кинжалами и короткими мечами, а у одного даже есть цепь и серп. Я почти сбрасываю счётчик после боя с ней, но Тюрсинаи показала мне, как хорошо она на самом деле может управлять своим оружием. Я решил, что я даже не был в опасности, это был просто урок. Также я отметил, что мне не нужно столько пялиться на неё в ванных. Кажется, что ей это не надоедает, но я не хочу выводить никого, кто может так разрезать фрукт на расстоянии.

Большинство наёмников, которые спасли меня более 4 лет назад, уволились и живут в деревне. Джерел до сих пор на баннере, сейчас он не выглядит таким уж молодым, теперь он суровый взрослый, кажется, что ему больше его 29 лет. По-моему мнению, он самый страшный со своим огромным мечом и сверкающими янтарными глазами. Лысый и красивый, всегда с нейтральным выражением лица и резким тоном, когда я с ним разговариваю, кажется, он живёт ради баннера. Каждый год в конце зимы у них проводятся турниры, вызовы исходят от перспективных наёмников. Никто никогда не осмеливается бросать вызов Герелу. Даже Баатару бросают вызов каждый год… хотя это делает Герел. Это всегда эпичный бой: оба они бьются, прыгая в воздухе, громко звеня оружием. Хотя всегда это заканчивается победой Баатара. Когда рейтинг составлен, имя каждого члена появляется на баннере, как по магии. Хотя они не говорят мне, как это работает, просто говоря, что это секрет. В компании остаётся пять или шесть новых лиц, а все остальные – «новые» лица. Они едут строем вокруг нас, охраняя от опасности. За последние несколько дней мне едва удалось ударить пальцем о палец. Мне нужен дилижанс или что-то типа того.

Остальные – это несколько Страж, Аканаи, Тадук, Аслансет, все их уважаемые семьи и некоторые другие. Среди новых людей – огромный коренастый парень-волк с серебристыми волосами по имени Хуушал и худой, выглядящий угрюмым, высокий темноволосый милый парень по имени Адужан. У него есть рога , растущие из передней части головы, завивающиеся назад и затем растущие прямо вверх, словно рога демона, почти в 15 сантиметров длиной, они заставляют его выглядеть выше, чем он уже есть. Я думаю, он из породы оленей. Рога выглядят неудобными, они достаточно острые, чтобы выколоть глаз. Отец Хуушала, Чакха, плотник с лисьими ушами придёт на турнир вместе со своей женой Элией – пекарем с кошачьими ушами. Другая жена Чакхи, Гурда с ушами медведя, одна из наёмников и, на самом деле, одна из моих спасителей четыре года назад. Эти трое - моё первое доказательство того, что в деревне существует полигамия. Я знаю, что у людей в городе много жён, но это сложный предмет. У этого мужчины разные вкусы на женщин: Элия – маленькая, хрупкая брюнетка, а Гурда – огромная, светловолосая красивая женщина. Я уважаю это.

С другой стороны, Адужан – из приюта. Там всегда больше детей, чем могут взять люди, хотя спрос всегда большой. Более жестокие волки, кошки, медведи и много кто ещё обычно забираются первыми семьями воинов. Причина в крови, генетике или в чем-то типа этого. Остальных забирают медленнее, они растут в приюте и выполняют лишнюю работу, надеюсь, что их заберут, и они будут обучаться торговле. Это суровая жизнь, но куда лучше, чем жить в городских трущобах. Тот факт, что Адужана выбрали для этого путешествия, несмотря на отсутствие наставника, говорит о том, насколько он силён. Я старался быть дружелюбным, но он кажется затворником, он тих, когда я рядом, иногда даже враждебен.

Так что с Хуушалом и Адужаном мы представляем деревню, включая Сумилу и меня. Лучшие из лучших из лучших. На самом деле нет, но многие воины часто вступают в ряды настоящей армии, и у них нет времени на путешествия ради удовольствия и на соревнования. Мысль о 16-летних детях, убегающих в армию, отрезвляет. Каждый год весной новая группа отправляется в город, их семьи прощаются с ними со слезами на глазах, стараясь казаться спокойными и поддерживающими. Военная служба составляет минимум 10 лет, но там хорошо платят и вооружают по сравнению с фермами. Это заманчивая вещь для более бедных детей. Они видят, как люди приходят домой героями с честью и медалями, с богатством и историями, с мужьями и жёнами. Они никогда не видят тех, кто не возвращается, тех, кто умирает с криками или в одиночестве, или холодные и голодные, мечтая о доме.

После того, как мы едем целый день, Баатар замедляется, чтобы ехать рядом со мной, и указывает вперёд. Я слежу за его пальцем и поднимаю Тейта, чтобы он увидел монументальную стену, простирающуюся на расстоянии. Серая, зубчатая и уродливая. Человек создал массивную конструкцию, но всё же, она затмевается на фоне гор. Баннеры покрывают почти каждую ступень зубцов, обозначающих фракции, секты, школы и кланы. Смесь из групп, каждая соперничает за славу. Мост не был сделан человеком, они называют его куском земли, соединяющим Континент Лазурного Моря и северную Тундру.

Здесь мы разделимся с Железным Баннером, здесь Баатар и несколько выбранных им воинов получат свои приказы. Большинство лет им даётся местность для патрулирования, чтобы враги не могли проскользнуть через горы. В этом году их выбрали для защиты стены, которая звучит скучно, но, по всей видимости, это большая честь. Всего 32 человека. Во время каждого патруля мы приветствуем Баннер, который позволяет нам пройти. Показывается уважение и почтение. Это мой Наставник. Сидя, я выпрямляю спину, гордый за то, насколько хорошо к нему относятся, за то, что многие замечают его силу, не я один. Хуушал выглядит так, будто его глаза вот-вот вывалятся, он свирепо размахивает хвостом. Волчий щенок поклоняется Волчьему Капитану, это едва ли не восхитительно.

Перед нами открываются наружные стены, когда мы проходим через ворота, за ними расположился суетливый военный город. Здесь нет фермерства, почва для этого слишком твёрдая, но впечатляет то, что инфраструктура должна обеспечивать столько солдат. Внешняя стена составляет 25 метров в высоту, и растягивается почти на пять километров, город расположен параллельно ей, а между ними – постоянный поток вагонов, солдаты и бегающие туда сюда носильщики. Баатар ведёт нас во двор, где мы останемся на ночь, он очень простой и утилитарный. Дородный старый мужчина ждет, и множество слуг стоит наготове, помогая нам разгрузиться и отводя квинов, чтобы тех расчесали. Я, правда, надеюсь, что Забу никого не укусит, он несёт щенка, что делает его слишком защищающим. Это будет позор. Кажется, слуги очень опытны в отношениях с квинами.

Мне особо нечего делать. Мы снова уезжаем с утра, поэтому распаковываться смысла нет, а у Чарока есть армия слуг для помощи в готовке. Баатар предупреждает всех о необходимости оставаться внутри здания, но я и не собирался никуда идти, не в городе, полном кровожадных солдат. Обычный человек в этом мире весьма раздражителен, я не хочу связываться с солдатами. Я усаживаюсь и играю с близнецами, пока мы ждём ужина.

- Рэйни, Рэйни , у нас есть время. Хочешь , чтобы мы ещё отхлестали тебя палками?

Кажется, Мей Лин нравится своя роль в моей тренировке – она держит хлыст в руке, похлопывая им по ладони. Если вы спросите меня, она наслаждается этим слишком сильно. Я надеюсь, что это лишь потому, что ей нравится мне помогать, а не потому, что я что-то в ней пробудил.

- После ужина. А если нет, я буду медитировать за ужином, а он пахнет слишком хорошо чтобы пропускать.

- Почему бы тогда вместо этого не побороться со мной?

Хуушал появляется, словно ниндзя, из ниоткуда. Для такого большого парня он слишком хорошо умеет подкрадываться. Он внимательно на меня смотрит, будто подозревая в краже своего ужина или чего-то типа того. 19-летний , он самый старший из представителей молодёжи. Я думал, мы пошлём немного больше, но, кажется, места ограничены. Я не разговаривал с ним до этой поездки, а он кажется злым и агрессивным, как раз тот тип людей, с которым я не лажу. Я роюсь в сознании в поисках отговорки.

- Звучит хорошо, парень, приготовься.

Аканаи – чистое зло в восхитительной упаковке. Глубоко вздыхая, я опускаю Тали и тянусь за своим оружием.

- Безоружный бой. Оружие будет слишком опасным, нам всё ещё нужно ехать.

Отлично, мне придётся сражаться голыми руками с мини Баатаром.

Со сторон доносятся крики, каждый скандирует за своего фаворита, они формируют вокруг нас круг. Кажется, наша поддержка равна, но моя сторона мне нравится больше. Высокие скандирования близнецов «Дерись! Дерись! Дерись!» наполняют моё сердце теплом. Я не могу проиграть перед маленькими кровожадными монстрами, мне нужно казаться сильным.

- Готов, Хуушал?

Он просто мне улыбается этой улыбкой без улыбки, которую я так часто вижу, и выдвигается вперёд. Я ускользаю в сторону, выставляя ладонь и мягко ловя его за подбородок. Выступая так, он делает это слишком лёгким для меня, это не достаточно быстро, легко просчитать. Он упустил свой момент, я обвиваю его ногой вокруг лодыжки и бросаю назад, роняя на землю в ожидании второго раунда. Почти без паузы он вскакивает обратно, расположив руки для хватки. Прокручиваясь от такого воздействия, я перебрасываю его через плечо, перекатываюсь обратно вместе с ним и приземляюсь на ноги, ударяя его в грудь. Он хрипло выдыхает, и я выпрямляюсь и делаю шаг назад. Да уж, надеюсь, со своим мечом он сражается лучше.

Сонно поднимаясь, он поворачивается, чтобы снова столкнуться со мной лицом к лицу. Руки подняты, кулаки сжаты. Кажется, больше никаких выпадов. По крайней мере, он усвоил урок. Я могу присоединиться к нему в боксе. Ослабляя плечи, я занимаю ту же позицию, и мы медленно кружим друг напротив друга, шаг за шагом. Моя голова отклоняется назад от удара слишком быстрого даже для того, чтобы я его увидел, словно молотком по лицу. За ним следуют второй и третий, но я блокирую оба и ударяю кулаком в живот. Он даже не вздрагивает и берёт меня за плечо, нанося удар по лицу, от которого в моей голове звенят колокола. Он настолько силён, что это почти нечестно. Я слышу хруст своего ломающегося носа, когда он наносит второй удар. К чёрту, мне надоело играть по-хорошему. Я отклоняю следующий удар и вознаграждаюсь хрустом и стоном. Он отпускает моё плечо, размахивая своим сломанным запястьем. Посмотрим, как ему нравится, когда его бьют в лицо.

- Хватит.

Аканаи заступается за него, оканчивая бой. Какого чёрта? Играет в любимчиков? Я не видел, чтобы она заступалась за мой сломанный нос. Тадук выходит вперёд, смотря на руку Хуушала, который старается сдержать слёзы. Да, больно, не так ли, сука? Аканаи уводит его и поворачивается ко мне, когда мы остаёмся одни.

- Почему?

Немного больше информации было бы полезно.

- Почему что?

Мой голос звучит носовым и ровным, что лишнее, ведь мой нос сломан.

Она скрещивает руки и смотрит на меня.

- С чего начать? Почему ты позволил бою настолько развиться? Первый удар, ты сдержал удар ладонью. Он оставил бы его без сознания. Он грубо недооценил тебя, а ты должен был заставить его поплатиться за это. Ты должен был сломать ему рёбра, но вместо этого ты ударил его лишь раз, а затем отступил, позволяя ему встать на ноги. Худшее из всего – это то, что ты разозлился на то, что тебя бьют. Ты практически напрашивался на это, парень. Зачем расстраиваться?

Я закатываю глаза.

- Это спарринг. Это для практики. Не свирепо бить друг друга. Он сломал мне нос.

Она внимательно на меня смотрит.

- Спарринг – это замена настоящего боя между двумя оппонентами. Когда один более натренирован, чем другой, в любом случае, это возможность для учения. Ты должен был научить Хуушала, но вместо этого, ты дал ему ложную уверенность и сломал ему руку.

Она нажимает на мой сломанный нос.

- Учись на своих действиях.

Знаешь, это вообще-то больно.

Морщась, вправляя себе нос, я усаживаюсь, чтобы исцелиться. Укрепить свой нос. Это то, о чём я не подумал. Надеюсь, он не опухнет и не будет выглядеть смешно. Не понимаю, в чём большая проблема. Так что, я должен был обойтись с ним грубо и жестоко в начале? Как он может извлечь из этого урок? К тому же, она сама сказала, что он больше, сильнее и быстрее. Почему я всегда тот, кто должен учить? Окей, возможно, я потерял терпение, но он совсем не сдерживал удары, нанося их по моему лицу, словно молотом.

Когда я открываю глаза, передо мной на корточках сидит Мей Лин. Она улыбается и протягивает мне миску. Суп-лапша с джатуйами. Он до сих пор горячий и испускает пар, вторая миска используется, как крышка.

- Спасибо, Мей Лин, ты лучшая.

Она трогает мой нос.

- Глупый. Я постоянно говорю тебе. Называй меня Лин-Лин.

Он всё ещё сломан, хватит это делать. Игнорируя мой взгляд, она усаживается на пятки.

- Ты слишком добр к людям, Рейни. Даже во время боёв. Это опасно. Из-за этого люди могут умереть.

Никакой милости. Я понимаю, я, правда, таков. Убивай или будь убитым – я усвоил этот урок в городе.

- Это был всего лишь спарринг, Мей Лин.

Я хлебаю свой ужин, прожёвывая нежное мясо.

- Я не хотел причинить ему боль.

- Но ты причинил, Рейни.

Отворачиваясь, чтобы выплюнуть птичьи кости , я отвечаю.

- Его рука не была бы сломана, если бы он не бил так сильно.

- Я не о сломанной руке, Рейни.

Она выглядит серьёзной.

- Ты позволил ему думать, что его идея о бое была хорошей. Он думал, что выигрывал, и это принесло тебе удачу.

Она наблюдает за тем, как я ем, и обдумываю её слова. Чёрт. Она права. Это то же самое, что говорила Аканаи, но я не соглашаюсь с ней по привычке. Если Хуушал сделает что-то подобное по отношению к врагу, он умрёт за один удар сердца. Он совершил четыре ошибки и ничего из них не извлёк.

- Полагаю, я должен пойти извиниться? И что, снова с ним сразиться?

Я понятия не имею, что теперь делать.

Смеясь надо мной, она отвечает.

- Я знала, что ты поймёшь. Нет нужды извиняться, и ты не можешь снова с ним сражаться, его рука сломана, глупый. У нас есть для тебя другой бой, на этот раз, против Гурды. Покажи Хуу-Хуу, насколько ты силён на самом деле, хорошо? Он не послушает, как ты.

Чёрт возьми. Гурда, возможно, разозлится из-за сломанной руки. Она снова заставит меня тошнить. Глубоко вздыхая, я отставляю остатки супа в сторону и встаю, идя навстречу своему наказанию.

Мне нужно было просто вырубить его. Вот что я получаю за то, что пытаюсь быть хорошим.

- Хей, не разрешай близнецам смотреть, хорошо?

Божественный дикарь Глава 39

39 ГЛАВА

Хуушал сидел у огня, потерянный в своих мыслях. Его рука, наконец, зажила после нескольких занятий с Тадуком, но от этого его настроение не улучшилось. Хотя, то, что Рейн просыпался каждое утро со стонами от разрывающей голову боли, вызывало на его лице улыбку. Высокомерный малый заслуживал того, чтобы Мама разбила его голову за то, что он так его унизил. Хуушал просил боя, а Рейн играл с ним, издевался над ним, его удары были лёгкими без чи. По началу он подумал, что его способности были сильно преувеличены, ведь Мама хвасталась боями с ним. Сломанная рука была удачей, а голова Рейна упала не в подходящий момент. Это было до того, как его Папа ударил его по голове за то, что он был таким высокомерным, объясняя битву так, словно он был ребёнком, громко и на глазах у всех. Это было даже более унизительно, чем сам бой.

Затем ему пришлось наблюдать за боем Рейна с Мамой, это было смешно. Широкоплечего, с тонкой талией, казалось, Маме было легко взять и отхлестать. Он думал, что бой будет фарсом, шуткой для наблюдения, а все восхваляли его заурядные способности. Эта мысль пропала, как только бой начался. То, насколько быстро Рэйн мог двигаться временами, было нечестно. Обычно он двигался, словно черепаха, аккуратно, обдуманно, но когда сражался с Мамой, Хуушал почти не успевал за ним следить, он метался с одного места на другое, его ноги и руки размывались, когда он нападал. Но дело было не только лишь в скорости, дважды ему удалось оттолкнуть Маму назад гораздо более сильно, чем Хуушал мог себе представить. Но и Мама особо не сдерживалась во время боя. По крайней мере с ним она сражалась легче, но с Рейном, казалось , она сражалась жёстко, несколько раз повалив его на землю. Каждый удар с её стороны заставлял Хуушала вздрагивать, он представлял себя на месте получателя этого удара. Если бы он так столкнулся с Мамой, она бы в секунды размазала его. По крайней мере, в конце она заставила его блевать, Рейна тошнило супом и полу съеденной лапшой на пол.

Мясистая рука хлопнула по плечу Хуушала, и он посмотрел вверх на своего Папу.

- До сих пор суетишься из-за боя, парень? Прошли дни, забудь.

Грубый седой мужчина, его Папа всегда казался спокойным и расслабленным.

- Ты больше, сильнее и быстрее его, но несмотря на всё это, он лучший боец, чем ты, это правда Матери.

Папа усмехнулся, похлопывая его по спине, усаживаясь рядом.

- Ты бы больше подходил ему в полной броне и с оружиями, но это был бы искажённый бой, И я бы не поставил на тебя деньги. Сражаясь с ним так, как ты сражался, ты был слишком самоуверен.

- Почему ему так посчастливилось стать учеником Баатара? Быть так близко к Сумиле? Он ведь всего лишь подкидыш, бывший раб. Он этого не заслуживает. Если бы Баатар выбрал меня, я бы был даже сильнее, чем Рейн сейчас.

Хуушал выпалил всё это, не будучи в состоянии держать всё в себе.

- Ха, так вот в чём дело? Быть учеником Баатара и так близко к Сумиле? Она тебе нравится, парень?

Его Папа уже почти кричал, Хуушал быстро подал ему знаки понизить голос.

- Ба, твоя Мама – твой наставник, и она хорошо справляется. Ты думаешь, что она испортила тебя своими тренировками? Тебя выбрали представлять деревню от имени своего поколения. Гордись этим. Не позволяй кому-либо более сильному ставить перед тобой препятствия. Соперник пойдёт тебе на пользу.

- Мама – великолепный учитель. Мне не нужен Баатар, больше не нужен, но Рейн унизил меня там специально. Он просто играл со мной, показывая себя Сумиле.

Хуушал не особо в это верил, но всё равно выпалил.

Элия села перед Папой, опираясь на него.

- Я не верю, что это правда. Он – славный парень, постоянно играет с теми детьми и щенками. Я не увидела в нём никаких злых намерений.

Она нахмурилась.

- А ты, так разбив ему нос, сделал это слишком тяжёлой рукой. Вы оба были неправы. Мы растили тебя не таким, а лучше.

Повесив голову, он не мог посмотреть ей в глаза.

- Да, мам, Прости.

Он потерял терпение, но во время боя Рейн был таким самодовольным, это надоедало.

Она взяла его лицо в свои руки, поднимая его, чтобы он посмотрел на неё.

- Я хочу рассказать тебе секрет. Никогда никому не говори об этом.

Он кивнул, и она отпустила его лицо.

- Твоей Маме, сильнейшему человеку из всех, что я знаю, неделю после того, как она отнесла Рейна обратно, снились кошмары. Она плакала, когда мы снова были маленькими потерянными в лесу девочками. У неё были кошмары о том, как страдал ты, будучи на его месте.

Она глубоко вздохнула.

- Когда она хвастается тем, насколько она гордится Рейном, это не значит, что она не гордится тобой. Она просто гордится тем фактом, что он достиг так много, что она была частью того, что спасло его от чего-то ужасного. Она любит тебя, Хуу, и точно так же гордится тобой, а если бы ты подружился с Рейном, это бы очень много для неё значило.

Элия встала, похлопывая его по плечам.

- Вы оба - из Народа и оба очень сильны. Вы не должны конфликтовать друг с другом. Вы должны делить любую славу, как и любое бремя.

Она снова села в объятия Папы.

Хуушал продолжал смотреть в пустоту. Он был глуп и надменен. Это было не из-за того, что Баатар был учителем Рейна. Мама так же хороша, если не лучше. В тот момент Рейн просто был лучше Хуушала. Возможно, причиной был его талант или настрой, это неважно. Хуушал поклялся, что так будет не всегда. Он будет работать усерднее , чем когда-либо, больше не смотря на своих оппонентов свысока. Он покажет себя если не на соревновании, то на настоящем бою, и после все будут говорить о Хуушале, Страже Народа, Ученике Гурды. Потом Сумила посмотрит на него и вовсе забудет об этом малом. Он улыбнулся этой мысли, и уселся, чтобы найти Баланс.

Мила положила верёвку на плечо с удовлетворённым выражением лица. Она всегда думала, что методы тренировки Рейна были странными, но в этот самый момент она была рада помочь. То, что она звучно его била, помогло ей выпустить все разочарования, а особенно всё давление, которое возложила на неё Мама в последнее время, чтобы та не проиграла ему во время боя. Его развитие было едва ли не поразительным.

Рейн сидел на земле, медитируя, излечивая раны, поэтому Мила отошла, она не могла сидеть и наблюдать за Рейном, как делала Лин каждый раз, будто зачарованная его лицом. Он даже не был настолько красив. А когда её спрашивали, зачем она смотрела, она просто сжимала лицо и не обращала внимания. Глупая девочка, её настроение портилось от любой критики в сторону Рейна. Она игнорировала взгляды других людей, разделяющих с ними лагерь, солдат и путешественников. При жителях деревни было стыдно, но они были чужаками. Почему она должна думать о том, что они подумают? Она села у костра, с благодарностью принимая миску с рисовой кашей от Чарока. Продовольствие в путешествии не самое лучшее, но еда Чарока – настоящее наслаждение.

- Устала от своей тренировки, а, Мила?

Чарок улыбался ей, странно подмигнув.

- Спасибо за то, что постоянно помогаешь моему маленькому брату. Иногда у него странное понятие тренировок. Я уверен, что он это тоже ценит, если он ещё этого не сказал.

Краснея от его внимания, Мила промямлила что-то в ответ, концентрируя внимание на еде. Все предлагали, чтобы она была с ним в паре, но Мила не была уверена. Лин была увлечена этой идеей, постоянно отмечая его хорошие качества и то, как хорошо они втроём ладили. Это было правдой, но у Рейна были непристойные вкусы – он постоянно бегал в бордели. Ну, дважды, но всё же он не должен этого делать. Будет ли он вообще удовлетворён двумя жёнами? Что, если он выберет третью, ту, которая не понравится Миле и Лин? Или хуже – четвёртую и пятую? Более того, он никогда не казался заинтересованным в ней, никогда не разговаривал и не флиртовал, никогда не спрашивал о том, как прошёл её день, никогда не брал на охоту. Они проводили время вместе, лишь тренируясь, и он бесконечно задавал вопросы о тренировках. Она надулась, беспокоясь о недостатке обаяния. Даже если она не была в нём заинтересована, почему он не был заинтересован в ней? Ей чего-то не хватало?

Мама села рядом с ней, обнимая. Мама всегда знала, когда она была расстроена, и всегда была здесь, чтобы помочь. Они сидели так в комфортной тишине, наслаждаясь звёздным небом, пока Мила ела, глубоко погружённая в свои мысли. Хуу тоже выказывал свою в ней заинтересованность. Он был красив, но иногда слишком угрюм и капризен. Было восхитительно, насколько он краснел, разговаривая с ней, это то, чем она наслаждалась. Возможно, он был бы таким же непристойным, как Рейн, если не больше. У Чакты было две жены, поэтому, возможно, Хуу тоже ожидает иметь двух, а Лин никогда не предаст своего «любимого» Рейни. Мила вздохнула от разочарования, опираясь на Маму в поисках поддержки. Забудь об этом. Она всё ещё была молода, и у неё было время для раздумий . Всё могло измениться, она может встретить какого-нибудь молодого воина-героя на конкурсе, того, кто будет осыпать её любовью вместо того, чтобы постоянно задавать идиотские вопросы или просить делать позорные вещи на публике.

Соревнование будет волнующим и будет отличаться от других, она будет проверять себя в боях против лучших молодых людей Северной Провинции. Призы имели малое для неё значение. Мама и Папа всегда хотели взять её на охоту за Сердцем, а она в любом случае была слишком молода, чтобы иметь два духовных оружия. Её сущности потребуется время, чтобы стабилизироваться и вырасти прежде, чем она сможет иметь третье. Клеймление щита заняло у неё целую неделю и оставило измученной и немного в стеснении. По крайней мере, Рейн был хуже: своё первое он клеймил почти две недели. Нет, цель конкурса была для неё иной. Мила хотела посмотреть мир, путешествовать по разным местам, встречать людей из разных культур. Читать об этом было не тем же самым, ей нужно было увидеть всё самой. Если она победит в конкурсе, она сможет убедить родителей отпустить её заниматься лишь этим. Они всегда говорили , что это слишком опасно и что она должна подождать, пока не станет старше, но другие её возраста присоединялись к Имперской Армии, чтобы бороться с Врагом и защищать горожан. Что такое небольшое путешествие, по сравнению с этим?

Она повернулась, чтобы снова посмотреть на Рейна, до сих пор находящегося в глубокой медитации, сфокусированного на тренировке. Она не могла проиграть ему, особенно на соревновании. Ей придётся работать ещё больше, чтобы быть впереди него. Она могла представить его глупое удовлетворённое лицо, если бы он победил. Это приводит в ярость. Вытирая ладони, она встала и пошла в пустое место, выполняя формы, погружаясь в Состояние Просвещения.

Стоя на зубцах, Баатар смотрел на Мост, молчаливо думая. Опустевшая земля, коричневая трава и стоящая вода, замёрзший зимний пейзаж при переходе в весну, таковой была передовая войны с Осквернёнными. Он глубоко вдохнул, холодный воздух заполнил его лёгкие. Он был здесь, чтобы бороться, чтобы убивать, чтобы защищать Народ, чтобы защитить Империю.

Шагая взад-вперёд, Баатар ожидал атаки. Они придут, они всегда приходили. Осквернённые появлялись из монстровидных отклонений природы, ими командовали Демоны, облачённые в фальшивую оболочку, это ночной кошмар наяву. Он легко улыбнулся в ожидании вызова. Настоящий Демон, который провёл достаточно времени в физической оболочке, - такой оппонент достоин сражения. Последние несколько лет Враг приходил в меньших количествах, но всё же приходил. Слухи ходили о том, что кланы собираются, объединяясь под одним лидером, а Баатар мог лишь надеяться, что они были правдой. Он больше не хотел быть скрытым драконом, он желал витать в облаках, а о его имении говорила бы вся Империя.

- Давай, Баатар, ты изводишь меня таким темпом. Успокойся, выпей чаю.

Гурда села на стул, выглядя почти утончённой, несмотря на свою массивную оболочку.

- Это Чай Железной Богини, его прислали специально для тебя, Железный Капитан.

Она громко захохотала. Он фыркнул, продолжая ходить вокруг, игнорируя грубую женщину. Она служила с ним десять лет и до сих пор действует ему на нервы. Чакта мог выносить её, благодаря своей силе духа и терпению.

Она была заметным воином, даром в любом бою, но ей было тяжело понравиться . У неё были грубые манеры и острый язык, и не было никакой мягкости, чтобы это сбалансировать. Он был зол на неё за то, что она ужесточила их бой. Его последний день с учеником Баатар провёл, ухаживая за свои разбитым черепом вместо того, чтобы пить и смеяться, что они часто делали. Женщина не имела понятия, как сдерживаться, пытаясь подчинить парня, особенно на глазах у всех. Как она посмела, беря во внимание тот факт, что она была представлена для его спасения, и она видела, откуда он происходил. Бедный ребёнок хорошо вырос за последние годы, но всё равно , жестокое избиение – это слишком.

Хотя парень его не винил. Он показал себя хорошо, он хорошо натренировался. Свирепый и разный, он контролировал ранние этапы боя с Гурдой. Он использовал Убийственный Выпад, Прэнсинг Страйд, комбинацию Выстрела из Лука и Поднятия Секвойи вместе со своей уникальной версией Танцев в Траве, свирепой и удобной серии атак. Всё это направлено на то, чтобы ломать кости и калечить оппонента. Стыдно, что он начал так поздно и имел проблемы с поиском Баланса в бою. Его основа была до сих пор неразвита, у него было слишком мало чи, и он был слишком неустойчив, чтобы выполнять что-либо, кроме самых базовых заданий. Ему нужны годы развития, он далёк от своих сверстников. Парню почти не было равных в само исцелении, это то, чем он мог гордиться, но некоторые вещи просто невозможно выполнить без достаточного количества чи. Спустя десятилетие парень будет хорошо натренированным Целителем, возможно, будет зарабатывать своё состояние, путешествуя по различным горным деревням, или даже будет Баннерманом, хотя не таким натренированным, как Гэрэл. Его будущее было бесконечно, он спас этого маленького щенка, и он вырос в хорошего молодого человека на его глазах.

- Ваш зад так сильно виляет, не слетите со стены, Капитан.

Эта ужасная женщина со своим резким смехом. И этот чёртов хвост, ему нужно его просто отсечь.

Нахмурившись, он рявкнул.

- Ты зашла слишком далеко, так борясь с парнем, ты слишком сильно его искалечила. Он находится в путешествии, чтобы принести славу Народу, а ты могла нанести ему серьёзную травму, так роняя его на голову.

- Наконец-то! Спустя пять дней Железный Капитан, наконец, излагает свои мысли.

Она продолжила томно хлебать чай.

- Я не согласна с твоим мнением.

Он посмотрел вдаль, будто этих слов было достаточно, чтобы успокоить его злость, и ничего больше не нужно было говорить. Руки за его спиной дёрнулись, чтобы взять эту ужасную женщину за горло и задушить. Но было бы плохо ввязаться в драку на зубцах. Глубоко вдыхая, он сказал единственное слово.

- Объясни.

- Она правильно думает о парне. Толкни его. Сделай ему больно. Ударь его. Если бы пришлось решать Рейну, он бы оставался дома весь год, выходя лишь в бордели, когда чувствует нужду.

Она посмотрела на него, словно виня за поведение парня. Он был молодым человеком, у всех были нужды, и каждый справлялся с ними по-разному.

- Он – хороший парень, но слишком лёгкий на подъём, без целей. Он усердно тренируется, в этом нет сомнений, но с неправильным раскладом ума. Это можно увидеть через его выбор тренировок. Он тренируется, чтобы его били, когда он должен тренироваться, чтобы убивать.

Она возвратилась к чаю, снова заканчивая разговор.

Ударив кулаком по стене, он снова начал ходить. Она не была неправа, но и не была полностью права. Его беспокоил вопрос об отношении парня, но быть такой суровой и слишком агрессивной не было правильным решением. Его споры с Наставником были слишком долгими и громкими, никто не уступал. Она продолжала ругать парня, не осознавая или не придавая значения его хрупкой натуре.

- Не беря во внимание его отношение, если парень вырвется из-под твоей власти, это ничем не поможет.

Он пробормотал этот слабый аргумент, но это было всё, что он мог сказать.

- В этом и есть ваша проблема, Капитан. Ты обращаешься с парнем, как с фарфоровой куклой, очень нежно. Он был сломлен раньше, но теперь всё хорошо. Он может быть сломлен снова, но он не фарфоровая статуэтка. Он сделан из металла, был сломлен и собран снова, а привести его в порядок – наша работа. То, что нам нужно сделать, то, что нужно сделать тебе, - это закалить его характер, сделать его стальным так, чтобы он снова не сломался.

Гурда стояла, передавая чашку ближайшему посетителю.

- Нам следует продолжить этот разговор позже, Капитан.

Она указала на пейзаж на расстоянии.

- У нас есть компания, и нам нужно подготовиться, чтобы должным образом её принять.

Улыбка расползлась по её лицу.

Смотря на собирающееся облако пыли на расстоянии, Баатар почувствовал, как его губы заворачиваются, а зубы оголяются в улыбке. Спустя десятилетия ожидания настало его время. Враг, наконец, был здесь.

Божественный дикарь Глава 40

40 ГЛАВА

Прошло пятьдесят шесть дней с тех пор, как я находился на волоске от смерти. Чувствовать себя настолько расслабленным и в безопасности – это почти, как сон. Я уезжал в это путешествие, ожидая, что каждая его минута будет, как при путешествии в Шен Хуо: настороже и всегда готовый к засаде, но сейчас всё совсем иначе. Дни не заполнены событиями, и каждый из них – лучше предыдущего. Вот такими должны быть поездки.

Мы оставили наёмников Железного Баннера на мосту, прощание было коротким и сдержанным, как всегда. Традиционно к тому, что кто-то уходит, относятся спокойно, но когда кто-то возвращается, устраивают большие празднества. Мы просто попрощались, и все они уехали получать свои приказы первым делом утром, а мы в это время уехали по дороге на юг, ведущей к нашему месту назначения. Дорога по истине прекрасна: шириной в 16 вагонов, мощёная коричневым камнем, хороша охраняемая, на одинаковом расстоянии друг от друга – укрепленные лагеря для отдыха. Она похожа на гигантское шоссе с маленькими крепостями на каждом 50 километре.

Она была построена и поддерживается Обществом Рая и Земли как способ быстрого перемещения войск на Мост и с него. Кажется, что она очень дорогая, из-за человеческих усилий и постоянного потока продовольствия и солдат. Сообщение можно послать за 6 дней лошадью от Моста Обществу. Цепь посланников – всегда наготове, благодаря чему достигаются «быстрые» ответы. Эта система не очень хороша, но честно, птицы – посланники работают не очень хорошо из-за хищников, поэтому у них нет альтернативы лошадиному экспрессу. К сожалению, не существует ни летающих гор, ни Родовых Птиц. Не знаю почему, но некоторые животные не могут доставлять на такие большие расстояния, к ним относятся и птицы. Также к ним относятся насекомые, слава богу, потому что я не хочу связываться с 10,000-летними комарами. Существуют древние птицы-монстры, но им просто никак не удаётся принять человеческую форму, и я не знаю, почему.

Прекрасный метод. Даже вагон бы проехал 50 километров между остановками для отдыха за один день. Я больше никогда не хочу путешествовать иным способом, если это, конечно, не полёт. Поэтому когда Тадук попросил меня сделать небольшой обход для сбора трав, я немедленно узнал об охране. Я имею в виду, что любой бандит, желающий вывести из себя Аканаи, Хусолта, Аслансет и Чарока, а также постоянные патрули, состоящие из солдат, заслуживал смерти. С нами были ещё шесть страж, а я хотел, чтобы лишь четверо из них пошли со мной и Лин. А вместо этого я застрял с Кадетской Командой. Весело, весело, весело. Мне даже не удаётся стать ответственным, эта сомнительная честь досталась Сумиле.

С момента боя наши отношения с Хуушалом стали немного неловкими. Он смотрит на меня, когда думает, что я не замечаю. Полагаю, это глупая гордость. Какая разница, всё равно мне нет до него никакого дела. Адужан занимает в основном нейтральную сторону, в основном общаясь со Стражами, охраняющими нас. Он очень старательный, всегда наблюдает за тем, что они делают, пытаясь помочь . Мне немного жаль, что у него нет никого рядом для поддержки, никаких друзей. Я пытался с ним говорить, но у нас обоих это не очень хорошо получается, поэтому дальше обычных приветствий ничего не зашло. Я не очень уверен, но мне кажется, что я ему не очень нравлюсь. Я видел, как он общался с Хуушалом, так что я думаю, что причина в этом. Сумила тоже в последнее время охладела, а я понятия не имею, почему. Я пытался спросить, но мне следовало знать, что из этого ничего не выйдет. Всё, что я получил в ответ, - это «догадайся сам, Идиот».

По крайней мере, Мей Лин до сих пор счастлива и радостна рядом со мной. Она ведёт, сидя передо мной и опираясь на меня. Милый ребёнок, прямо как восхитительная младшая сестра. Я купил ей несколько шарфов разных цветов и более удобной длины, и она казалась очень счастливой из-за этого, но единственное, что изменилось, это то, что теперь она носит два шарфа, один подаренный мной и второй – её обычный, очень длинный белый шарф. Возможно, я принёс ей много неудобств. Белый шарф, возможно, принадлежал её матери или типа того. Ну, главное, что это делает её счастливой. Я подарю ей что-нибудь другое в будущем, например, заколку для волос.

После часа езды по лесу Мей Лин ведёт нас на крутой склон через маленький скалистый навес, прежде чем остановиться. Это маленькая скрытая поляна, цветная и яркая, на ней растёт огромное многообразие растений. Из какой-то щели в скалистых стенах звучит журчание. Я спешиваюсь и иду медленно, раскрыв глаза.

- Разве здесь не прекрасно, Рейни? Однажды меня сюда привёл Папуля, мне здесь очень нравится.

Мей Лин почти бежит на луг, когда я останавливаю её.

- Теперь будь осторожна, здесь может быть опасно. Держи глаза раскрытыми, мы начнём с этого края и проложим путь глубже медленно.

Вонзая копьё в землю, я беру инструменты из седельного вьюка и начинаю собирать всё, что могу, держа копьё поблизости. Драконья Ускоряющая Трава, Догзвид, Голубой Торт, листья Альбимира – это настоящее сокровище медицинских растений. Большинство из них я не видел лично , лишь в книгах. Пока я изучаю окрестности, маленькая коричневая травяная змея кусает меня в ногу, но не прокусывает кожу. Она почти милая, но всё же пытается нанести мне вред , поэтому я убиваю её быстрым ударом и бросаю Забу, который жуёт её с наслаждением.

Не нужно много концентрации внимания, чтобы собирать травы, поэтому я пытаюсь поговорить с Адужаном, который стоит ближе всех ко мне, изучая окрестности.

- Так я никогда не видел тебя близко, ты был кадетом долго?

Он поворачивается, чтобы посмотреть на меня, хмурясь.

- Моя первая миссия состоялась полтора года назад, она состояла в охране каравана в Шен Хуо и обратно. Я работал изо всех сил, чтобы меня включили в эту миссию, лишь для того, чтобы меня выкинули из списка за день до неё. Им нужно было освободить чёртово место для какого-то бесполезного Рейна, которому нужно было увязаться. Выходит, у него были какие-то связи с Шефом Провостом.

Его взгляд становится более пристальным, почти, как у Аканаи.

- Мне повезло, и ушёл другой кадет, иначе до другой миссии остались бы месяцы.

…Тогда понятно. Полагаю, одна загадка решена. Спасибо, Аканаи. Я снова начинаю тихо собирать травы. Этот костлявый малый так ко мне относится из-за того, что случилось больше года назад. Мне нужно побороться с ним тоже, втоптать его рога в землю и оставить так. Этот сопляк назвал меня бесполезным мешком для дерьма. Не то, чтобы я просился в это путешествие, оно в буквальном смысле стоило мне руки и ноги.

Я работаю в тишине больше часа, когда Мей Лин подбегает ко мне.

- Мы уже собрали много, Рейни. Нам не нужно оставаться здесь надолго, иначе мы не догоним Папулю и остальных до ужина. Мы можем пойти сейчас?

Осматриваясь, всё, что я вижу, - это маленькие монеты, растущие из земли. Мы едва ли собрали десятую часть из всего доступного, и она хочет уйти? Ааа , испорченная маленькая леди, я не могу не испортить её тоже. Я уже собрал наиболее редкие предметы, получив приличную выгоду от этого набега.

- Отдохни немного, хорошо? Я хочу осмотреться, и если я не найду ничего ценного, мы сможем идти. Хорошо?

Я похлопываю её по голове и ухожу, не дожидаясь ответа. Адужан следует за мной, прикрывая. По крайней мере, этот малый – профессионал, несмотря на его явную неприязнь ко мне. Я могу это уважать. Вместе мы медленно ходим по небольшой поляне, пока я осматриваю местность в поисках ценной добычи. Что-то серебряно-красное привлекает мой взгляд, и я подхожу ближе. Я отодвигаю длинную траву и широко раскрываю глаза. Я уже могу слышать звон монет.

- Мей Лин, идём, посмотри на это и скажи мне, что это – то, о чём я думаю.

Она подходит и вздыхает.

- Кровавая Игла! Великолепная находка, Рейни!

Она берёт пару нефритовых стержней и аккуратно выкапывает растение. Она закусывает губу, полностью концентрируясь, и я задерживаю дыхание, обеспокоенный тем, что шум отвлечёт её. Она больше подходит для этой работы: маленькая и с более ловкими руками.

- Что такое кровяная игла?

Спрашивает Адужан, подходя к ней. Я останавливаю и оттягиваю его назад, жестами указывая сохранять тишину.

- Кровяные иглы невероятно ядовитые, у них множество иголок. Если любая из них проткнёт твою кожу, ты либо быстро умрёшь от реакции, либо будешь истекать кровью неделями, пока рана будет гнить, а ты умирать медленно.

Я тихо объясняю это ему, наблюдая за Мей Лин за тяжёлой работой.

- Их лучше всего использовать для изготовления Духовных Оружий в качестве перевязочного материала. Они помогают связать жидкий металл с более биологическими материалами, типа костей или клыков, позволяя металлу просочиться, а не просто покрыть материал.

- Невероятно. Кажется, будто для навсегда благословлённого Рейна валятся пироги с мясом с неба.

О чём он, чёрт возьми? Благословлённый? Будто я везучий. С тех пор, как я сюда попал, я находился на волоске от смерти каждый месяц. Игнорируя мелкого подонка, я наблюдаю за тем, как проходят медленные, мучительные минуты, а Мей Лин концентрируется, с её лба капает пот.

После того, как проходит долгий промежуток времени, она, наконец, вскидывает руки.

- Получилось, Рейни! Я так хороша, будешь меня хвалить?

Она держит нефритовую коробку, в которой лежит мёртвое вырванное растение, маша ей, чтобы все видели. Аккуратно забирая у неё коробку, я убеждаюсь, что оно связано и лежит на месте, я заворачиваю её в пару кожаных штанов и прячу в мешок на седле Забу.

Поворачиваясь обратно, я поднимаю Мей Лин.

- Ты – лучшая, такая талантливая и смелая.

Опуская её, я щипаю её за улыбающиеся щёчки.

- Хорошо, на сегодня достаточно. Ты оставайся здесь, а я быстро осмотрюсь, чтобы убедиться, что мы не пропустили ничего похожего.

Это было долго, но эй, когда происходят такие вещи невозможно быть слишком аккуратным. Там могло быть больше иголок. Если я продам эти Кровяные Иглы, я буду богат. Понятия не имею, насколько богат, но они достаточно редкие и полезные для широкого разнообразия Сердец, поэтому, я думаю, на маленькую виллу мне хватит. Они не лучшего качества для связочного материала, но они настолько универсальные, спрос будет высоким.

К сожалению, больше сокровищ мне найти не удаётся. После этого я решаю, что можно уходить. Я тянусь к пучку Оправы и срываю горстями. Она полезна, если кто-то съедает что-нибудь не то. Второй стебель, за который я берусь, не вытягивается так свободно, и мне приходится поставить ногу на ближайшее бревно. Стебли срываются и я, запинаясь, отхожу назад и кладу растения в сумку.

Оправа выпадает из моих рук, когда Адужан тянет меня за воротник, таща назад за собой, возвращаясь к квинам.

- Что ты делаешь?

Этот мелкий подонок начинает выводить меня из себя. Он не отвечает, просто указывая за себя. Трава шевелится, что-то пробирается через неё. Оно поднимается из травы, возвышаясь надо мной. Длинное коричневое тело, состоящее из мышц и сухожилий, на меня смотрят жёлтые змеиные глаза. То бревно, чёрт возьми, смотрит на меня. Чёрт побери. Полагаю, Оправа мне была не так уж и нужна.

Я могу наложить в штаны прямо здесь.

Мои глаза приклеены к ходячей змее, пока мы уходим. Она поднимается медленно, разматываясь, становясь всё выше и выше. Она кажется…слабой, почти. Хорошо, она только проснулась, мы можем быстро уйти. Она высовывает язык, пробуя воздух, и всё её тело становится напряжённым, поднимается хвост, на его конце – гигантский треугольник, которым она размахивает, её глаза фокусируются на мне. Это не хороший знак.

Отводя взгляд, я вижу, что Мей Лин уже сидит на Забу и ждёт меня.

- Забу, Домой.

Хорошо натренированный, чтобы подчиняться командам, Забу прыгает и бежит вниз по склону. Он не знает дорогу домой, но, по крайней мере, Мей Лин будет в безопасности и вернёт контроль над пушистым идиотом. Снова обратив взгляд на змею, я вижу, что она сворачивается. Она, должно быть, по крайней мере в 15 метров длиной, а её торс лучше моего. Её голова – размером с Хуушала, и кажется, что лезвия её чешуи могут с лёгкостью разрезать меня на две части.

- Успокойся, маленькая змея. Просто успокойссяя.

Может, я умею заколдовывать змей. Кажется, роузквинам я нравлюсь, не считая Забу, но он ненавидит всех. Я использую свой милейший голос для животных, обычно припасённый для времени, когда я наедине с щенками.

- Ты весь такой сердитый после того, как проснулся?

- Какого чёрта ты делаешь?

Адужан шипит на меня, когда мы продолжаем отходить не слишком быстро, чтобы не пугать змею. Я смотрю на него и пожимаю плечами. Жеманный разговор не работает. Левой рукой я беру Мир, держа копьё в правой, стараясь оставаться спокойным и найти Баланс. Это сложно, когда биение сердца зашкаливает, во рту пересыхает от страха. Быстрые короткие вдохи, расслабь грудь, не паникуй. Ничего серьёзного не происходит, просто свёрнутая змея. Пожалуйста, не будь такой злой. Просто оставайся на месте. По крайней мере, это меня в какой-то степени успокаивает.

Без предупреждения змея выпрыгивает и за биение сердца преодолевает дистанцию между нами. Я с криком отпихиваю Адужана, вокруг меня сжимается пасть, моё копье ломается, а в лёгкие впиваются клыки, от давления я кричу и бесполезно ударяю змею, а лезвие проскальзывает по её чешуе. Она поднимает меня вверх, и я беспомощно верчусь, меня пронзает боль.

Достигни Баланса, иначе ты снова будешь мёртв. Дыши. Мой меч – это я, я – это меч. Моё сознание проясняется, а боль спадает с меня, словно плащ. Снова поднимаю Мир, чи усиливает моё оружие и заостряет лезвие. Я ударяю, наконечник заходит глубоко в щеку змеи. Она открывает рот, и я падаю на землю, клыки выходят из моего тела, а она истошно кричит. Я иду на змею, моим ударом управляет Мир, заточенное оружие ударяет глубоко, пронзая тело змеи так легко, словно срезая траву.

Хуушал и Сумила присоединились к схватке, размахивая оружием, а Адужан выстреливает стрелу за стрелой в змею, но они не оказывают никакого воздействия на её чешую. Меч Хуушала соскальзывает с чешуи, но копьё Сумилы ударяет глубоко, отчего змея безумно движется, что почти гипнотизирует. Вонзая Мир прямо в змею, я взбираюсь на неё, когда её хвост со свистом проносится мимо меня, не попадая по крошечной цели. Тело змеи оборачивается вокруг меня, сжимаясь туже, возвышаясь всё выше надо мной. Я чувствую сокрушительное давление в ногах, колени давят друг на друга, почти ломаясь, змея пытается превратить меня в кашу. Змея располагает лицо напротив моего, внимательно наблюдая за своей добычей, готовясь к очередному укусу.

Копьё Сумилы взлетает в воздух, но змея уворачивается от него легко, почти без усилий. Я вырываю Мир из змеи, существо извивается, когда лезвие вырывается на свободу, вызывая первобытный шипящий звук, её челюсти широко открываются прямо передо мной. Поднимая его над своей головой, я бросаю Мир в её открытую пасть , лезвие вертится, чи заряжает его силой, когда оно вонзается в верхнюю полость её рта. Змея падает, убитая, до сих пор обвитая вокруг моих ног, от её веса я падаю на землю. Иди к чёрту, змеюка. Мы могли быть друзьями. Но ты была дурой.

Я беспорядочно дышу, булькая, начиная тонуть в своей собственной крови. С каждым вздохом появляются пенистые розовые пузыри, моё тело бесконтрольно трясётся, меня снова пронзает боль. Они собираются вокруг меня, говорят со мной, но я их не слышу, хватают меня, но я не чувствую. Я закрываю глаза, концентрируясь на само исцелении. Мои лёгкие и печень проколоты, раздроблены от воздействия двух клыков. Ноги сломаны в нескольких местах. Три ребра полностью сломаны, на моей руке, груди и спине – куча синяков. По крайней мере, у неё было всего два клыка, если бы были и нижние, я был бы мёртв. Правда, я надеюсь, что они не были ядовитыми.

Большинство моего чи было потрачено на усиление моего лезвия и блокирование боли, в меня вливается Энергия Небес, словно вода в песок. Я хватаю её, направляю, контролируя урон, предотвращая истекание кровью до смерти, пытаясь восстановить некоторые функции своей печени. Я знаю, что могу выжить с одним лёгким, но как долго я смогу выживать без печени? Часы или недели? Понятия не имею. Мне нужно узнать, если я выживу, будет важна сортировка. Я продолжаю направлять как можно больше чи на свои раны, концентрируясь лишь на этом. Я медленно сохраняю себе жизнь.

Прибывает более прохладный и контролируемый поток энергии, забирая у меня контроль. Там, где приземляется энергия, я наблюдаю за тем, как сломанные кости и ткани заживляются, печень медленно восстанавливается, из сломанных кусков вырастают рёбра, плоть восстанавливается. Вместо того, чтобы начать в одном месте и лечить, энергия разрывается на сотни тысяч маленьких мест, вылечивая каждое место отдельно, быстрее, чем смог бы это сделать я. Я наблюдаю за этим, а когда я увидел это уже дюжины раз, я пытаюсь повторить всё сам. Разорви чи, позволь ему войти в каждую йоту моих ран, вместо сфокусированного луча – облако энергии. Разделить чи легко, но задать ему цель, заставить лечить вместо того, чтобы просто плавать по мне, - это почти невозможно. Словно пытаться шить тысячей иголок одновременно, используя лишь один палец, и вышивая сложный гобелен. Это слишком сложно для меня, мне нужно спросить, как это делать. Наконец, исцеление закончено, и я проваливаюсь в глубокий сон без сновидений.

Полагаю, пора сбросить счётчик.

Божественный дикарь Глава 41

41 ГЛАВА

Моргая, я пытаюсь поднять руку, чтобы потереть глаза, но она застряла, запутавшись в моих одеялах. Я лежу на земле у огня с Тадуком, который сидит рядом со мной. Сейчас ночь, а мы сидим в лагере, вокруг нас - солдаты и стены.

- Мой мальчик, ты всех нас хорошенько напугал.

Он мягко похлопывает меня и проверяет моё здоровье, пока я лежу спокойно, закутанный в одеяла, не имя сил, чтобы двигаться. Закончив, он помогает мне сесть, что мгновенно вызывает у меня тошноту.

- Как долго я был без сознания?

Мой голос хрипит, и он подносит воду к моему рту, я начинаю медленно пить.

- Неделю.

Чёрт, 10 дней? Это очень долго, чтобы быть без сознания.

- На то, чтобы полностью вылечить тебя, ушло 8 дней, а ты ни разу не проснулся за всё это время. Это вызывало беспокойство, я не мог найти никакой физической причины для этого. Нам приходилось вливать в тебя бульон и таблетки просто для того, чтобы сохранить тебе жизнь.

Я стараюсь вылезти из буррито из одеял, и Тадук расслабляет их. Я легко тру глаза обеими руками.

- Жди здесь, я принесу тебе поесть.

Не то, чтобы я куда-то собирался.

Я натягиваю футболку и смотрю на свою незапятнанную кожу. Я полностью излечён, не осталось и шрама. Видны рёбра, нет кубиков, мышечная масса ушла во время восстановления. Неееет, я долго работал на всё это, в какой-то степени. По крайней мере, на мне не было новой брони, было бы не очень хорошо, если бы я испортил её, даже не успев показать. Полагаю, теперь мне нужно сбросить счётчик. Начиная с завтрашнего дня, будет ноль дней без смерти. Дни без сознания и восстановления, думаю, не считаются. Я не думал о всех правилах.

Мей Лин бежит ко мне в слезах, садясь на колени и сжимая меня в крепких объятиях, она зажала лицо в мою футболку, крича на меня за то , что отослал её. Похлопывая её по голове, я делаю всё, что могу, чтобы успокоить её, чувствуя вину. Бедный ребёнок. В этот раз, из-за комы, думаю, ей было очень тяжело. Меня наполовину съели аллигаторы, и она была счастлива и радостна уже несколько часов спустя. Близнецы подбегают ко мне, и обнимают меня поверх Мей Лин, нас четверо – в большом кругу. Для них это игра, но я не возражаю. Мы остаёмся в таком положении долгое время, и я наслаждаюсь теплом.

Приходят Аканаи, Хусолт, Аслансет и Чарок, каждый ободряет и поздравляет меня, все они несут мне еду. Тадук оттягивает от меня близнецов и Мей Лин, чтобы я мог поесть, а все сидят вокруг меня, наблюдая. Под всем этим вниманием мне очень некомфортно. Я спрашиваю в перерывах между едой.

- Что мы сделали со змеёй?

Чарок и улыбается и указывает на мою миску.

- Мы подкоптили немного мяса и ели его медленно, оставляя немного тебе.

Мммм, тушёное мясо змейки. Кладя ещё немного пикантного тушёного мяса в рот, я наслаждаюсь вкусом, мне ещё вкуснее от того, что я знаю, что эта глупая змея наполняет мой желудок. Настоящее удовлетворение. Нам могло бы быть хорошо вместе, Змейка, но вместо этого тебе хорошо в моём желудке с перцем и вингортом.

- Что это была за змея? Я не видел ничего подобного с таким хвостом.

Все отводят взгляд, не желая отвечать. Я оглядываюсь и нахожу свою цель, внимательно смотря на Сумилу. Она не выдержит. Она всегда не выдерживает, потому что я знаю, что она любит отвечать на мои вопросы, неважно, что она делает вид, что ей это надоедает. Она становится красной, подавляя желание рассказать, но сдаётся.

- Это была всего лишь травяная змея. Обычно они крошечные и безобидные, но эта была старой, по крайней мере, в 1000 лет, но, скорее всего, больше.

Чёртова садовая змея? Как та маленькая, которую я скормил Забу? Чёрт, даже крошечные зубастики могут вырасти в ужасных монстров. Ненавижу это место.

Стоп. 1000 лет? Я смотрю на Хусолта в ожидании подтверждения. Он улыбается мне.

- Да, парень, её можно использовать для Сердца. Я всё упаковал и я сделаю кое-что для тебя, когда доберусь до города. Проблем не будет, те Кровяные Иглы, которые ты нашёл , идеально сработаются с чешуёй. Это не будет Духовное Оружие высшего качества, но оно будет довольно неплохим. Я думаю о щите, грудина может сработать. Но она защитит лишь перед, но и для этого она слишком мала.

- А мы не можем сделать копьё? Из клыков или типа того?

Чёрт бы тебя побрал, змейка, почему у тебя не было сильных костей? Я, правда, хочу более длинное оружие. Я ненавижу подбираться слишком близко, чтобы убивать, это ужасно. А, выкинув духовное оружие, я больше не смогу повторить удар.

Мотая головой, Хусолт усмехается.

- Это не так работает, парень, весь чи концентрируется в хвосте, не на коже, клыках или костях. Они такие же, как и у обычных змей, просто немного больше и сильнее. Хотя чешуя подойдёт для хорошей одежды.

Он немного оживляется.

- Не волнуйся, я знаю тебя, я сделаю щит хорошим и острым специально для тебя.

Великолепно, он ещё короче, чем меч.

Вмешивается Аканаи.

- Тебе повезло, что она только проснулась из зимней спячки. Если бы она пронзила твою шею, ты бы мгновенно умер. Ты был слишком слаб после того, как нашёл эту Кровяную Иглу.

Ненавижу, когда она права, а она всегда права.

- Но это не освобождает тебя от соревнования. Если ты не займёшь место в первой 10, побежишь обратно в деревню.

Чёрт, я даже и не думал об этом . Хотя я не могу этого сделать, я должен заставить Баатара и Аслансет гордиться… Полагаю, и Аканаи тоже. Клянусь, я заставлю её хвалить меня.

- Только помни, никому не говори об этом, не произноси даже слов духовное оружие. Оно будет на свободе, а чтобы связать его, тебе понадобится немало времени. Твой стержень может быть всё ещё недостаточно устойчивым, может пройти год или два, прежде чем ты сможешь полностью связать его.

А…да, связать его. Чёрт, ненавижу это нелёгкое чувство, когда носишь с собой несвязанное оружие. Теперь будет даже сложнее, ведь мне придётся находить гармонию между двумя оружиями одновременно. Год? Чёрт, почему всегда всё так сложно? Игнорируя предстоящие трудности, я ем каждый кусок пищи, который мне приносят: походный хлеб, тушёнка, сушёная еда и остальное. Я использую чи, чтобы ускорить пищеварение и уместить несколько килограммов еды в желудок. Мне нужны питательные вещества и белок, чтобы заново нарастить мышечную массу. Я потерял всю её во время лечения, и я потерял ещё больше веса, пока был без сознания на суповой диете. Это не лучшее начало для боевого соревнования, но я восстановлюсь. Опираясь на локти, я удобно устраиваюсь, удовлетворённый и сытый.

Я, правда, чувствую себя очень плохо, уставший и разбитый. На самом деле, я немного счастлив: я нашёл и Сердце, и связочный материал за раз. А в чём же недостатки? А, да, мне помогли.

- Как насчёт того, чтобы сделать нагрудник Мей Лин? Он ведь подойдёт ей по размеру, да?

Хусолт кивает с приподнятыми бровями.

- Тогда договорились, сделай его для неё. Ей нужна защита, здесь слишком опасно для неё.

Я могу найти себе что-нибудь получше, и мне будет лучше, если она будет защищена. В любом случае, у меня есть год на поиски. Почему никто мне не сказал этого раньше?

Кусок грязи пролетает в воздухе и ударяет меня по лицу. Плюясь и моргая, я сердито смотрю на Мей Лин.

- Глупый Рейни. Постоянно находишься на волоске от смерти. Ты используешь это. Мне не нужна твоя забота, просто присматривай за собой.

Это было грубо. Она с топотом уходит, и Сумила догоняет её. Остальные просто улыбаются и смеются, но, по крайней мере, они перестанут разрешать близнецам подражать ей. Я просто стараюсь для неё, у неё вообще нет Духовного Оружия. В основном она просто носит с собой нож, иногда лук. Я понятия не имею, как она остаётся в живых. Я трясу головой и стряхиваю с себя пыль, что лишает меня энергии.

- Ты хочешь , как лучше, но она права. Проблемы и опасность, кажется, пристали к тебе, маленький Ре йн.

Чарок помогает мне убрать грязь из волос.

- Тебе понадобится щит больше, чем ей. А споры с ней не пойдут тебе на пользу.

- Спасибо.

Ладно, мне всё равно. Я использую это. Я постараюсь выиграть что-нибудь для неё, маленького отродья.

Отходя от костра в поисках Хуушала, я благодарю его за помощь. Он сидит вместе с семьей. Люди здесь близки. Я пытаюсь поблагодарить и Адужана, но он ведёт себя, как маленькая сука, жалуясь о еде, падающей с неба, говоря попусту. Странный парень, сердится на то, что произошло давным-давно. Забудь об этом, брат. Сумила и Мей Лин разговаривают у стены, направляясь ко мне, когда я приближаюсь, ругая за то, что я трачу свою энергию, они отводят меня обратно в постель. Мы проводим каждую ночь на открытом воздухе, и эта – не исключение. Просто не осталось свободных комнат – слишком много людей направляется в Общество. Мы могли заплатить за привилегию спать в обычной комнате с 30 людьми, но я лучше поборюсь с ещё одной 1000-летней змеёй, чем буду снова впихиваться в комнату с таким большим количеством людей. По сравнению с этим, оставаться в лагере под открытым небом – роскошь.

Я спросил Тадука об исцелении, свидетелем которого я стал, но он просто улыбнулся мне и сказал изучить это. Я с каждым разом всё больше уважаю его, но ненавижу всех за их глупую страсть к загадочности. Я никогда не могу получить нормального объяснения. Они продолжают говорить мне, что это потому, что я должен сам приходить к выводам. Конечно, у каждого есть свои собственные методы, но всё же, я хочу знать, как они это делают. Иногда это разочаровывает, словно ты хватаешься за соломинки в темноте и постоянно переживаешь о том, что ты на неправильной дороге. Мне нужно подтверждение, мне нужны экспертные оценки, мне нужен кто-то, кто подтвердит мои исследования и теории. Я просто хочу убедиться, что я делаю всё правильно и не трачу своё время впустую. Будто я изучаю математику, но вместо того, чтобы кто-то дал мне формулы, я должен доказывать всё самостоятельно. Что ещё хуже, пока все используют одну и ту же систему исчисления, даже если ты используешь их формулы, в 99% случаев ты получишь неверный ответ. Это полная ерунда.

Я лежу, смотря на усыпанное звёздами небо, слишком уставший даже для духовных тренировок. Я не узнаю ни одно созвездие. Нет большого ковша, но это из-за размера моих ранних знаний. Хотя мне нужно выучить новые звёздные схемы. Делаю себе духовную заметку спросить об этом Сумилу или Мей Лин позже. Ещё одно столкновение со смертью, ещё один день жизни. Кажется, будто я хожу по острию ножа каждый день. Хотя здесь, со стенами вокруг меня и охраняющими солдатами, я в безопасности. Я закрываю глаза и засыпаю одним и тем же усталым сном. 56 дней. Новый рекорд. Новая цель для превосходства.

Адужан сидел у огня со Стражами, ища Баланс и наблюдая за тем, как Рейн смеётся со своей семьёй. Этот милый парень Рейн прожил нелепую жизнь. Его принесли в деревню в возрасте 12 лет, и его приютила дочь Баатара. Он уже достаточно удачлив, чтобы иметь любящую семью. Ему преподавал Святой Медик Тадук, которой не учил никого, кроме собственной дочери. Его также выбрали первым учеником Баатара и подарили прекрасное духовное оружие, копию самого Пьющего Кровь Клыка. Адужан был на вершине зависти оттого, что у него уже было так много. Семья, торговля, сила, всё это у него было, но это был не конец случайных событий для Рейна.

Адужан много работала, чтобы стать кадетом, тренировалась каждый день до изнеможения, надоедала каждому, кто её слушал, в поисках совета. Это был единственный способ научиться управлять квином. Они были лучшими животными, пушистые и мягкие, любящие и защищающие, со стабильной походкой и, казалось, неиссякаемой выносливостью. К тому же, выбор для не натренированной сироты невелик, а армия ездила лишь на лошадях. Её мечту почти отобрал этот подонок Рейн, которому посчастливилось быть кадетом, его втянули на миссию, право на которую Адужан пришлось зарабатывать. Слишком хорош, чтобы сидеть с кадетами у лагерного огня, с ним обращаются особенно, он сидит за центральным столом со Святым Медиком Тадуком, даже дружится с сыном магистрата, Адужан была охвачена яростью, наблюдая за этим, пока не увидела Рейна в драке. Так талантлив, у него больше навыков, чем должно быть у любого его возраста. Это положило конец злости, хотя зависть продолжала расти. Появилась цель, и Адужан тренировалась ещё более свирепо, чтобы нанести поражение Рейну.

Соревнование было объявлено, и Адужан подумала, что может представиться шанс столкнуться с ним лицом к лицу во время отбора. А вместо этого, Рейна избрали для чёртового соревнования. Ему не нужно было принимать участие в отборе, ему просто нужно было показаться в нужный день, слишком особое обращение с привилегированным подкидышем. Что ещё хуже, будто издеваясь над Адужан, Рейну удалось случайно найти Сердце и связочный материал во время поездки. Рейн всё ещё недостаточно благословлён Матерью, нет, сокровища выискивают его и сами прыгают в его руки. Второе духовное оружие, пока Адужан всё ещё мечтала о первом. Почти преступление, насколько несправедлива была Мать.

Адужан содрогнулась при мысли о спокойной, лёгкой улыбке Рейна и его ярких глазах. Его лицо было таким даже после убийства змеи, это было так странно при тех ужасных ранах, когда он лежал, свёрнутый в труп змеи. Они вытащили его, его ноги были сломаны и изогнуты под странными углами, в его груди и животе – дыра размером с кулак, такая огромная, что можно заглянуть, и всё же, он улыбался, его глаза были закрыты, а лицо – расслабленно, будто он мирно спал. Он был чудовищем в человеческом обличии. Десять дней он спал, а затем проснулся, будто всей этой кровавой сцены никогда и не было. И вот он смеётся, как шакал, более весёлый и общительный. Чёртов безумец. Кажется, он был заинтересован Адужан, если можно было судить по его действиям, он постоянно старался завязать разговор, задавая личные вопросы, пытаясь найти общие интересы, а ещё касался. Ничего явного, просто рука – на плечо, похлопывание по спине, сидя слишком близко. Дрожа от мысли, Адужан молилась, чтобы дело было не в этом. Его намерения не могли значить ничего хорошего. Он хорошо известный развратник, о его походах в бордель говорила вся деревня.

То, что он играл ключевую роль в убийстве змеи, не помогло. Большой Хуу не смог нанести удар змее своим огромным мечом, будучи не в состоянии Заточить своё духовное оружие в хаосе. С таким же успехом он мог бы размахивать гигантским вялым членом. Сумиле удалось нанести ей ранение, но убить змею копьём сложно, для мгновенного убийства нужно попасть по голове или по сердцу. У Адужан был лишь бесполезный в драке лук, но Рейн? Он порезал змею с такой лёгкостью, будто зажаренного поросёнка, двигаясь быстрее, чем возможно с дырой в груди. Ему даже удалось Заточить лезвие, не касаясь его, бросая для убийства. У него слишком много навыков, и он слишком быстро развивается для такого короткого промежутка времени. Адужан была удручена тем, насколько далёкой казалась её цель.

Выдохнув, Адужан попыталась восстановить равновесие. Победа значила бы богатство и признание, о которых Адужан мечтала годами. Она вернётся домой с победой, будет праздновать и покажет всем этим взрослым в деревне, что они были неправы. Она не была никчемным ребенком, недостойным ни любви, ни семьи. Она стала сильнее и доказала, что она действительно будет принадлежать народу . Она попыталась сконцентрироваться, но не могла успокоиться. Она встала и потянулась, намереваясь совершить короткую прогулку вокруг лагеря.

Лагеря находились здесь лишь для того, чтобы успокаивать напуганный народ. Стены были менее, чем в 6 метров высотой, на них легко могли запрыгнуть монстры, а башня была построена лишь для того, чтобы осматривать окрестности и отправлять огненные сигналы. Только дурак может чувствовать себя в безопасности здесь. Она начала прогулку без цели и без пункта назначения, пока не увидела Мей Лин и Сумилу, сидящих у стены. Мей Лин помахала ей, и она заняла место рядом.

- Хия, Ян-Янь. Странно видеть тебя в свободное время не за тренировкой.

Мей Лин улыбнулась ей, выглядя восхитительно в коже. Настоящая маленькая леди, Адужан хотела быть похожей на неё, такую женственную и мягкую. Хотя это была роскошь, которую она не могла себе позволить. Была необходима сила, чтобы она могла сама за себя постоять. Ни времени, ни денег для лосьонов и ухода за кожей, макияжа и платьев. Она была вульгарной и грубой, долговязой и грязной. Она даже обрезала свои волосы, не позволяя суете длинных волос быть оружием против самой себя.

- Ты прямо как Рейни, да? Знаешь, у вас много общего.

Хмурясь, она потрясла головой.

- Я не хочу говорить о Рейне.

Она совсем не была на него похожа.

- Я хочу, чтобы мы достигли Общества. Я хочу победить.

Сумила улыбнулась, милая, скромная девочка, несмотря на её силу и достижения.

- Я верю, что ты принесёшь славу Народу, Ян.

Нет, если Адужан выберут против неё. Или любого из их группы. Адужан была слабейшей из всех представленных, что ей было тяжело признать. О Мей Лин говорить не стоило, но у Сумилы просто было слишком много навыков, это настоящее чудо. Но Хуу был слишком сильным для того, чтобы победить его, это бой на выносливость, который Адужан проигрывала снова и снова, потому что ей не хватало сил, чтобы сразить его. А Рейн? Рейн был даже сильнее Хуу, почти такой же натренированный, как Сумила. Она мрачно улыбнулась, ничего не ответив, слушая, как они продолжают разговор.

То, что они были сильнее её, не имело значения. Соревнование было её последним шансом, её единственным шансом, и она вернётся в деревню победительницей или не вернётся вообще.

Вивек Даатай ехал тихо в темноте, за ним – 30,000 его сильных сородичей. Сплочённые, благодаря Отцу Всех, склонившиеся на колени перед Объединителем, она ехали на войну под его руководством, и всё делалось ради его клана, его народа. Объединитель пообещал победу тем, кто присоединился к нему, и смерть тем, кто противился. Что оставалось делать человеку, столкнувшемуся с таким полчищем? У него не было иного выбора, кроме как преклонить колено для обещания. Он служил другому, но не было ничего, чего бы он не сделал для своего народа.

Поэтому он играл свою роль, следуя указаниям, присоединяясь к своим людям в полчище, в его ушах звенели обещания помощи и грабежа. Он следовал на юг со своим народом, хорошо накормленный плотью своих врагов, одарённый подарками из железа и рабов. Многие присоединились к его полчищу, заполняя ранги, все – воины. И теперь, по приказу Объединителя, он, наконец, мог сделать первый шаг в рай. Он предал льду жизни семерых детей, чтобы остальные могли жить. Они родились на жестокой, холодной земле, но это сделало их сильными, нацеленными и свирепыми, не такими, как эти слабые южане.

Даже здесь, на краю их территории, земля была оживлённой и дрожащей. А какой она будет за её пределами, в сердце их земель? Больше его людям не нужно будет есть мёртвых, больше он не будет слышать голодный рёв, кода они убивают друг друга. Вместо этого, на этой процветающей земле его люди будут наслаждаться, дети будут расти счастливыми и полными, купаясь в солнечном тепле, живя в нирване. Им всего лишь нужно было взять то, что лежит за этими стенами, и всё это будет их.

Прозвучали рога, застучали барабаны, приказ был дан, и его сородичи зарядили. Вивек ехал впереди, ведя их навстречу будущему, следуя за дьяволами Объединителя, оба они не были похожи, но каждый из них был воплощением смерти. Дьяволы зарядили прямо через камень и кирпичные стены врага, разрушая их, больше это не крепость – её зубцы – разрушены в руины. Сородичам Вивека оставалось делать немного, они затаптывали мёртвых, наслаждаясь криками сломленных, предвосхищая убийства. Преклонить колено было хорошим решением – дьяволы были, в самом деле, устрашающи, сильные существа, достойные ночных кошмаров. С этими дьяволами на его стороне Вивек мог смести врага с земли, со всего мира.

Он прошёл через только что сделанное отверстие, и его лезвие коснулось крови, прорезая броню и плоть. Ликуя, он кромсал и резал, вырезая себе путь. Южане легко умирали, слишком слабые, чтобы делать что-то ещё. Гарос наслаждался свежим мясом, разрывая конечности, наслаждаясь криками. Вивек упивался кровопролитием. Таковой была его цель: вести свой народ к славе и обещанной земле.

Битва закончилась быстро, его сородичи поднимали тела до сих пор живых, нанизывая их на остатки стен, наслаждаясь их криками, смеясь над жалобным плачем. Они лили на них банки масла, вымачивая, враг слишком слаб даже для того, чтобы есть. Кинули факел, и крики усилились, его покрыло тепло. Битва закончилась, но веселье только начиналось. Дьяволов будет достаточно, чтобы закончить здесь. Мягкая плоть и огромное богатство ожидало их в деревне внизу, спрятанные в их деревянных хижинах. Его сородичи жаждали больше крови и удовольствия, а первый раз – всегда лучший. Ведя их вниз в незащищённый город, он улыбался, когда кто-то пытался бежать, его сородичи с лёгкостью их окружали, волоча новонайденные игрушки, одинаково мужчин и женщин. Некоторые могли спастись, но только лишь для того, чтобы рассказать о его доблести, о дьяволах Объединителя. Возможно, южане будут спасаться бегством, но Вивек молился Отцу Всех, чтобы они стояли и сражались. Мужчина измерялся силой своих врагов, а пока этой меры ему не хватало.

Таково было его призвание, его судьба. С ним во главе его люди поднимутся, сильнейшие, и возьмут всё с этих земель, ничего не оставляя. Объединитель пообещал это и многое другое, а Вивек впервые был уверен, что он всё это доставит. Хватая кричащее угощение обеими руками, Вивек вошёл в деревянную хижину, янтарное свечение горящей крепости освещало утренний мрак, словно солнце поднималось на рассвете его новой эры.

Эра кровопролития и процветания.

Божественный дикарь Глава 42

42 ГЛАВА

Когда все расселись, парень со стоном положил голову на стол, закрыв глаза. Аканаи нахмурилась и посмотрела на Тадука, затем на Аслансет и, наконец, на Чарока. Все они смиренно избегали её взгляда, притворяясь, что не замечают её неудовольствия. Все они избаловали парня, позволяя ему грубые манеры и неуважительное отношение, поощряя всё, кроме тренировок. Казалось, все они даже находили это привлекательным, все они -дураки.

Ударяя рукой по столу, она зарычала.

- Сядьте нормально.

Парень снова застонал, но не шевелился.

- Оставьте меня одного. Я устал, голоден, и всё до сих пор болит.

Хммм. Позволить никчёмной змее так сильно его ранить. На его месте ей было бы слишком стыдно даже говорить, а парень устроился головой на обеденном столе, будто он был его собственной кроватью. Позор. Она снова строго посмотрела на Аслансет, которая сморщилась и, наконец, начала пытаться уговорить парня подняться, позволяя устроиться на своём плече. Казалось, мелкому извращенцу это понравилось, на его лице – счастливая улыбка, когда Аслансет пригладила его волосы. Аканаи бросила взгляд на Милу, но она спокойно разливала всем чай. Маленькая Мила была хорошей девочкой с правильными манерами. Когда-нибудь парень должен научиться у неё некоторым манерам.

Она заказала непомерное количество блюд для всех столов, но после более двух недель тяжёлого путешествия они заслужили это. Её стражи и семья Хуушала благодарно кивнули, пока Адужан безучастно сидела, погруженная в свои мысли. Ещё четыре дня, и они прибудут в Штаб-квартиру Общества. Форпосты ближе к обществу были, словно маленькие деревни, предоставляющие общественное питание многим путешественникам по широкой дорожной системе, поддерживаемой Обществом. Им повезло уместить всю группу в этот ресторан, несмотря на всех путешественников, нацеленных на Общество. Эти соревнования были великим событием, каждое из них озвучит имена будущих героев. Она улыбнулась про себя, надеясь, что Рейн и Сумила станут этими именами в этот раз. Так романтично, когда вас хвалят вместе, как восхитительный союз. Бросая взгляд на мужа, она почти покраснела, вспоминая их блистательное возвышение вместе на этом самом соревновании.

Бешеный темп посланника, скакавшего мимо, отвлёк её от воспоминаний. Встав, чтобы выглянуть в окно, она увидела одного наездника, держащего свой штандарт от штаба, направляющегося на юг. Новый посланник, снова направляющийся в Общество. За последние несколько дней их было несколько. Никаких огромных передвижений войск от Общества, но такое большое количество сообщений означало, что Враг снова появился, и, казалось, в огромном количестве, судя по числу сообщений. Садясь обратно со вздохом, она прислонилась к мужу. Этот проклятый щенок, почему он просто не мог быть Стражем и оставаться в деревне со своей женой? Внутри него была слишком сильная кровь, которая вела его в бой, на охоту, на убийство, не позволяющая сидеть дома и толстеть. Ей должно было признать, что Баннер был хорошим методом укрепления лучших в деревне, бросая их прямо в огонь опасности, что усиливалось ударами Врага.

Еда была доставлена быстро, все с энтузиазмом ели. Парень ел слишком быстро и создавал слишком много шума, стуча палочками в воздухе. Мелкие счастливо подражали ему, и он баловал их, поднося еду к их ртам, создавая лишние жужжащие звуки. Аканаи ещё раз сердито посмотрела на Аслансет. То, как она держала своих домашних, было личным вопросом, но сейчас они были вне деревни, они были представителями Народа. Девушка поймала её взгляд и быстро положила конец легкомыслию, что заработало Аслансет немного сердитый взгляд от парня. Наглость – хмуриться на него, когда она кормила его и даже обеспечивала вином. По крайней мере, он плохо пил, ему хватало половины кувшина. Он уже бесполезный развратник, старый мужчина в молодом парне. Что вообще Мила и Мей Лин видели в этом парне? Он не был слишком красив, не героичен, обычный тощий мальчик без чувств путешествия и стыда. Бесстыдник, постоянно скулящий и ноющий из-за самых безопасных вещей. Бросая взгляд на Хуушала, она подумала, нужно ли подтолкнуть Милу в другом направлении, к кому-нибудь соответствующему.

Её внимание привлёк звук сапог, поднимающихся по лестнице. Звучит громкий голос.

- Ха, нет столов? Вы смеете лгать мне? Здесь куча столов.

Темноволосый бородатый мужчина в шикарных платьях, не подходящих для путешествия, и его свита, хорошо вооружённая и защищённая, возможно, 20 охранников. Судя по их вооружению, они из Яньтая, завсегдатаи соревнований, почти местные.

- Мастер Цзинь Суй, как я и сказал, все они сейчас заняты. Я буду рад служить вам и вашим людям, когда они освободятся.

Официант не слишком беспокоился об ублажении мужчины, не упоминая титул. Тогда он всего лишь бесполезный дворянин, у которого больше денег, чем власти.

Цзинь Суй установил с ней зрительный контакт, насмехаясь, подходя ближе, его охрана оставалась близко позади.

- Я требую эти столы. Покиньте ресторан сейчас, ваш счёт будет оплачен, и я не побью вас, как варварских собак, которыми вы являетесь.

Парень подавился своей едой, прикрывая смех кашлем. Аканаи вздохнула. Тупой парень. Даже не пытается проявить уважение. Было бы нормально просто отказаться, зачем ещё и насмехаться над мужчиной? Даже сильный дракон не может подавить местную змею. Он постоянно ныл об опасности, казалось, забывая о том, насколько сильно он её привлекал.

- Эти столы заняты. Мы уйдём, когда будем готовы.

Цзинь Суй немного покраснел в лице, заметив сдержанный смех парня.

- Вы знаете, кто я? На кого я работаю?

Парень начал смеяться ещё больше, и Цзинь Суй повернулся, чтобы посмотреть на него, будучи теперь полностью разозлённым.

- Ты – наглый щенок! Ты СМЕЕШЬ смеяться надо мной? Ты нарываешься на смерть!

Парень уже был близок к истерике, его смех заразил маленьких, и даже Тадук улыбался.

Аканаи потрясла головой. Неудивительно, с таким-то учителем. Тадук был настоящим мастером насмешек.

- Парень недавно чуть не умер и восстанавливается от лечения. Не обращайте на него внимания.

Её терпение обоих, незнакомца и парня, иссякало. Аканаи стоя вежливо жестикулировала, на её ремне был заметен токен.

- Мы путешествовали несколько дней и сейчас обедаем. Оставьте нас.

Со злостью поворачиваясь, не замечая её милости, мужчина начал браниться.

- Я уже выказал вам уважение, предлагая заплатить за ваш обед, а вы, варвары, сидите здесь, плюнув на мою щедрость? Как вызывающе. Мужи! Вытащите их вон и избейте.

Её меч находился на его шее даже до того, как он закончил говорить.

- Мужчины! Стойте. Отступите на пять шагов.

Она надавила на лезвие немного сильнее.

- Нет, на десять шагов!

По крайней мере, он оставался спокойным под её давлением. Рейн задыхался, ударяя по столу, зарыв лицо в руку.

- Убийство прямо запрещено в Империи. Я не нарушил никаких законов.

Он слегка дрожал под её лезвием.

Аканаи медленно сняла токен со своего ремня, показывая его ему.

- Вы угрожали убийством Генерал Майору Защитных Сил Империи перед рестораном, полным свидетелей.

Мужчина побледнел при виде токена, его колени затряслись. Идиот, живущий, словно жаба на дне богатства, считающий себя таким великим.

- Убирайся.

Она убрала меч и села обратно.

Рейн был уже в слезах, воя от смеха, руша серьёзную атмосферу. Жаба и его люди побежали вниз по ступенькам из ресторана.

- Простите.

Говорил он в перерыве между вздохами.

- Но это было так уморительно. Карикатура мужчины, настоящая шутка. Его глаза вылезли наружу, когда он увидел токен, словно у лягушки. Думаю, он чуть не обделался.

Её муж и Тадук были тоже не лучше, косвенно поощряя отношение парня, смеясь вместе с ним.

Аканаи вздохнула. Мужчина может быть убит, но не унижен. Парню нужно было научиться держать рот на замке или, по крайней мере, говорить тише. Весь ресторан слышал его комментарий, как и Жаба. Если бы у него не было связей, не было бы никаких проблем, но вести себя так высокомерно без них – было бы странно. Из-за тех слов, он, скорее всего, вернётся, как того требует честь. Проблемно, но с этим она может справиться. Он бы в любом случае вернулся, судя по его поведению, поэтому, возможно, она могла бы организовать очередной бой для парня. В последний раз он проявил себя хорошо, но хватит нянчиться. Настало время столкнуться лицом к лицу с опасностью, и этим ковать себя. Она бросила взгляд на Хуушала и Адужана, обдумывая это. Хуушал был тоже высокомерен, но бой между Гурдой и парнем приспустил большую часть его эго. Адужан был другим, непревзойдённым профессионалом в отношении в 18 лет. Плохой юмор и каменное выражение лица – по крайней мере, ей не придётся беспокоиться о том, что он начнёт вражду. Каждый из них – хороший материал, она с нетерпением ждала того, как они вынесут приближающийся дождь из ударов молотом.

Они вернулись, спустя меньше 20 минут, шагая снова по лестнице вверх в ресторан. Жаба привела своего заступника, солдата, за которым следовали члены его объединения. Драться с солдатами опасно, чтобы вынести решение понадобится Юстикар. Бросив взгляд на вооружённых присутствующих, остальные обедающие счастливо освободили ресторан, оставляя целое помещение пустым, не считая двух групп. Аканаи оставалась на своём месте, как и остальная часть группы. Больше парень не смеялся, хотя он был достаточно пьян, и до сих пор улыбался.

- У вас хватает смелости осмеливаться оказывать насилие на моего младшего брата и надсмехаться над ним.

Новый пришелец сверкнул своим токеном: бригадир армии. Технически, этот ранг ниже, но Защитные Силы Империи считались на один ранг ниже своих двойников в Имперской Армии, поэтому их статус был более или менее равным.

- Я Чо Цзинь Кай. Вы посмеете озвучить своё имя, варвар?

Полный её титул обратил бы их в бегство.

- Я Аканаи из Народа.

Скорее всего, его имя не было сильно известно. Со временем всё забылось, но события в Шен Хуо снова навели на неё дурную славу.

По лицу Бригадира было понятно, что он её не знал.

- Хорошо, хорошо. Вижу, что мы оба – защитники Империи, и драться на улице для нас было бы низко. Все мы здесь для соревнования, так почему не позволить молодёжи разрешить этот вопрос?

Отлично, ей даже не пришлось это предлагать.

- Командир проигравшего сядет на колени перед победителем и трижды поклонится, а проигравший борец будет побит.

Аканаи снова кивнула и улыбнулась.

- Рейн. Выступи вперёд и сражайся.

- Нет. Я устал и я ем, и я пьян, и я счастлив. Пошлите кого-нибудь другого.

Он говорил почти детским тоном, поедая куриную ножку и набивая рот рисом и вином.

- Парень.

Она повернулась, чтобы установить с ним зрительный контакт. Он даже посмеет не выказать ей уважения?

- Иди. Сражайся.

- Почему я? Пошлите Хууууууушала.

Он хихикнул.

- Или Сумилу. Или гм.

Сделал паузу, думая.

- Адужан! Вот имя. Они все тоже здесь. Я только что проснулся из недельной комы. Позвольте мне отдохнуть и поесть.

Аканаи стиснула зубы почти до треска.

- Они – не причина всего этого. Они здесь, чтобы сражаться с тобой. Если бы ты не надсмехался над ними, возможно, они бы не вернулись. Вставай. И дерись.

- Действительно, в том, что они – кучка сумасшедших от силы хулиганов, моя вина.

Парень издал глубокий вздох, стоя, бормоча себе под нос об уважении и тупости, его стол царапал деревянный пол. Он повернулся, чтобы спуститься вниз по ступенькам. Его остановили солдаты, он свирепо на них посмотрел, пытаясь пройти, воинственно отпихивая некоторых из них. Аканаи улыбнулась. Ему пойдёт на пользу удар от солдата. Жаль, что они были слишком дисциплинированы для этого.

- Куда ты собрался, варвар? Слишком испугался драки?

Молодой мужчина вышел вперёд, чтобы встретиться с ним. Его волосы были элегантно уложены, одежда – как у первого. Возможно, это его сын или племянник, судя по чертам лица.

- Мне нужно в уборную. Я быстро вернусь, не потеряй свою глупую заколку.

- Хммм. Трус, пытающийся бежать. Позор даже тратить моё время на тебя. Просто умри.

Молодой человек свирепо ударил парня по голове. Послышался громкий треск ломающейся лодыжки молодого человека, с его губ слетали стенания. Аканаи улыбнулась про себя от этого зрелища. Она думала, что парень был сумасшедшим, когда она находила его ломающим деревянные доски и каменные кирпичи головой, но должно было признать, что это были эффективные тренировки.

Парень взял оппонента за горло и поднял вверх.

- Мне нужно пописать. Либо я иду в Джейкс и писаю в горшок, либо вы держите меня здесь, и я писаю с этой лестницы на ваш окровавленный сломленный труп. Что выбираете?

Была видна его злость, чем можно было наслаждаться. Немного почесал языком, но это было довольно обыденно. Опуская оппонента, парень повернулся и спустился вниз по лестнице, в этот раз без сопротивления.

- Отец, моя лодыжка.

Молодого человека поддерживал солдат, его вели к Бригадиру.

- Она сломана.

С его губ слетел жалобный писк. Слабак. Он так слаб из-за сломанной лодыжки?

Бригадир похлопал молодого человека по лицу.

- Ты позоришь меня своим плачем. Закрой рот, Джин Ток.

Он указал жестами другому молодому человеку.

- Ли Сонг, не смей проиграть.

Вперёд выступила молодая женщина, её уши были навострены вверх, на её лице – свирепая целенаправленность. Аканаи скорчилась. Девчонка была хорошенькой. Она надеялась, что парень восстановит достаточно концентрации для правильной борьбы. Он постоянно кокетничает с женщинами.

Парень быстро вернулся, ступая меж двух групп, до сих пор немного покачиваясь. Он посмотрел на Джин Тока, склонив голову.

- Так? Вы так хотели бороться, давайте сделаем это.

Джин Ток задрожал перед его взглядом, не имея возможности говорить. Бесхребетный.

Ли Сонг выступила перед ним с нейтральным выражением лица.

- Я буду твоим соперником.

Плотоядный взгляд парня вызвал удары ладонью по своим лицам более, чем одного члена их группы, Мей Лин бросила в него булочку, которая отлетела от его лица. С течением дней маленькая мисс казалась всё более разочарованной парнем. Он поймал булочку и начал её есть, оглядывая девушку сверху вниз, словно мясник кусок мяса.

- Так, так, так. Здравствуй, милая леди. Как дела?

Без слов она атаковала свирепой комбинацией. Крадущийся Дракон, Прочёсывание Камыша, Изменение Потока, переходящие в Клыкастый Зажим. Верная своей природе, она очень хорошо выполнила все движения Форм Тигра. Парень принял тяжесть ударов, будучи слишком отвлечённым, булочка выпала из его рук на пол. Ли Сонг беспрестанно наносила удары, снова и снова, пока лицо и руки парня не превратились в месиво, кровоточа и опухая. Казалось, для неё это лёгкая победа, но хороший урок для парня. Немного битья должно сотворить чудеса с его манерами. Хотя, бригадир умрёт скорее, чем она преклонит перед ним колено. Позор для империи – потерять солдата.

Но парень выстоял, вынося всё из последних сил. Он схватил Заострённые Когти, обвив руками её запястья. Ломая его хватку, она исполнила Бросок На Ягнёнка, оба её сапога соединились с его животом, они изящно скрутились, и она приземлилась в двух метрах от него спиной. Аканаи фыркнула. Исполнено прекрасно. Невероятно глупо. Слишком сконцентрирована на том, чтобы выглядеть мило и изящно. Она рано выбила это из парня. Он ударил кулаком по голове девушки прежде, чем она успела повернуться, что заставило её рухнуть на пол. Парень схватил её за волосы, поднимая, его лицо – в крови и почти неузнаваемо, глаза – дикие и злые. Она безумно, панически схватила руку позади неё. Удар в печень – и она выпрямилась от боли, от второго удара она взвыла от боли. Он стоял, держа оппонента за волосы, закручивая их, тяжело дыша, когда его ярость стихала.

- Гм… Простите, я не уверен насчёт того, что должен сейчас делать. Бой окончен, или вы ожидаете, чтобы я покалечил её, или что?

Парень рассредоточенно посмотрел на Аканаи – результат слишком многих ударов по голове. Ему понадобится больше лечения. Почему он подумал, что она захочет, чтобы он искалечил ребёнка? Это было почти оскорблением.

- Этого достаточно.

Заговорила Аканаи, мягко командуя, попивая свой чай. Парень опустил Ли Сонг на пол. Девушка корчилась от боли. Парень стоял над ней, взирая вокруг в поисках следующего оппонента.

- Возвращайся на своё место, парень.

Он послушно отошёл, его шаги были неустойчивы. Он принял слишком много ударов, пока был занят восхищением своим оппонентом. Он должен извлечь из этого урок. Девушка была более натренирована, но парень был необычен: из-за постоянных тренировок, где его били, он боролся, ожидая проиграть. По крайней мере , он оставался достаточно спокойным, чтобы не слишком сильно покалечить девушку.

Аканаи сделала очередной глоток чая и улыбнулась Бригадиру, мило спрашивая.

- Есть ещё желающие? У меня есть другие, нуждающиеся в бое. Путешествия ужасно скучны.

Хуушалу мог понадобиться бой, возможно, он мог бы вернуть свою потерянную уверенность.

Лицо Бригадира уже было красным от ярости и стало ещё более тёмным от её провокации. Наконец, ему удалось восстановить своё спокойствие. Он тяжело выдохнул. Не говоря ни слова, он повернулся и пошагал вниз по лестнице. Его солдаты последовали за ним. Хорошо, Бригадир понимал свой предел.

- Эй!

Аканаи вздохнула. Парень никогда не научится. Будучи окровавленным, не имея возможности говорить членораздельно, он всё ещё провоцировал. Ну и характер.

- Ты кое-что забываешь. Где мой низкий поклон, Сучка? И принесите мне мой кожаный ремень, я кое-кому задолжал порку.

Идиот. Он зашёл слишком далеко. Ему придётся быть сильным, чтобы быть таким высокомерным.

Солдаты вернулись обратно вверх по лестнице, а Аканаи стояла, её Стражи – за ней. Ну, это было нормально. Она не лгала, говоря о том, что путешествия скучны.

Божественный дикарь Глава 43

43 ГЛАВА

Ванны – это, действительно, недооценённое удовольствие, особенно, когда нет водопровода. Горячие вёсны в деревне – лучшие, даже если не говорить о прекрасном виде. На вилле Тадука в Шен Хуо были слуги, наполняющие огромные круглые ванны, а я не оценивал по достоинству трудности, с которыми сталкиваешься при наполнении ванны. Сначала нужно наполнить огромное ведро водой. Затем, ты несёшь ведро к ванне, наполняя большую ванну. Каждый раз – по одному ведру. Повторяй эти шаги до тех пор, пока твоя ванна не наполнится, и переходи к следующему. В Шен Хуо они лили подогретую воду в деревянные вёдра. В Обществе – ванны каменные, под ними – печь. Так что ты зажигаешь огонь, и вода медленно нагревается. Это добавляет немного больше работы в весь процесс, ведь нужно нарубить дерево для огня. Спустя 20-60 минут, в зависимости от того, сколько воды тебе нужно, твоя ванна готова для наслаждения ей.

Я попробовал это во время моего первого дня в Обществе. В итоге вместо этого я ополоснул себя тремя вёдрами достаточно холодной воды. Сегодня я блаженно отмокаю в горячей воде, пахнущей маслами и лепестками цветов, пока прекрасная девушка-служанка моет мои волосы, а вторая делает массаж ног, благодаря им, мои руки остаются сухими, пока я попиваю вино. Всю разницу в мире делают деньги. Устроившись в своей экстравагантной ванне, я откидываюсь, полностью расслабившись, ухаживая за своим телом впервые за несколько месяцев. Есть в том, что кто-то моет твои волосы, что-то такое чувственное, но в то же время расслабляющее. Она действительно не жалеет времени, добираясь до корней, даря каждому квадратному сантиметру достаточно давления, прежде чем пойти дальше. Это блаженство.

До драки в ресторане я никогда ни в чём подобном не участвовал, а она была странно оживляющей. Никто не пытался ни убить, ни покалечить кого-либо ещё, просто хорошая старомодная драка в баре. Аканаи, шесть стражей, Адужан, Хуушал и я, раздающие удары 20 солдатам, разбивая стулья и стойки. Остальные оставались за столом, и ни один из солдат не приблизился к ним. Какая честь. Мы надрали их задницы. Аканаи уложила Бригадира одним ударом, а Стражам пришлось поработать над солдатами. Я до сих пор не полностью уверен в том, что они не кунг-фу-ниндзи, со всеми их прыжками и удивительными боевыми искусствами. После драки нам пришлось ждать Юстикара, члена «Имперского Дисциплинарного Корпуса», который взял показания у Аканаи и Бригадира и заставил нас заплатить за урон, оставив нас со строгим предупреждением, а меня без низкого поклона. Оказалось удивительно дёшево – 25 золотых – на меня и Бригадира, особенно учитывая количество стульев и столов, которые мы сломали. Я начинаю беспокоиться, что перестаю контролировать свои дорогие привычки, беря во внимание то, сколько я только что потратил. Одна эта ванна стоит мне восемь золотых, но это того стоит. Может, это не ежедневная вещь, а на каждые… три дня?

После этого мы ехали целых три дня, чтобы добраться до Общества. Должен признать, это впечатляющее место. Не такое красивое, как деревня, но большое и непоколебимое. Из стен, высотой в 25 метров, вытекает ревущая река в два метра шириной, излучая силу и стабильность. На зубчатой стене, простирающейся на более, чем 3 километра, - свирепо выглядящие бюсты. Мы прибыли слишком поздно, чтобы преодолеть её, и остались ночевать на улице. На утро мы перебрались паромом на узкий кусок земли перед единственными воротами из сверкающего металла в 12 вагонов шириной. Река служит натуральным рвом для врагов с Севера. Главный штаб Общества построен на шлюзе центральной равнины Империи. Есть горные тропинки, по которым можно пройти, но ничего большого достаточно для того, чтобы могла пересечь армия. На обеих сторонах ворот стоят две гигантские статуи людей с лицами животных – дракон и тигр, они стоят выше стены, скрещивая длинные копья, внушая страх входящим внутрь.

Войдя в город, я был поражён снова явной изобретательностью архитектуры и инженерства. Широкие каналы, перпендикулярные дорогам, пересекали их, создавая охранные посты на каменных мостах. Здания были трёхэтажными, каменными и крепкими, с крышами, на которых – соединённые тропинки. Большинство дверей было сделано из тяжёлой бронзы, некоторые – даже из железа или металла. Каждый фасет внешней части города был сделан для защиты, чтобы заставить любых вторгнувшихся хорошо заплатить за каждый сделанный шаг. Это огромный растянутый город, спланированный с военной эффективностью. Никаких бесполезных башен или искусной архитектуры, всё было очень военизировано.

Но это отнюдь не некрасивое место. Были декоративные статуи, резные багеты и разукрашенные фрески, но складывалось общее впечатление неприступной крепости. Люди передвигались поспешно. Никаких тележек и торговцев, блокирующих дороги, никаких попрошаек и бездомных людей. Наш путь лежал по городу, мы пересекали мост за мостом, ведомые солдатом в назначенные нам кварталы, в каменное здание с задним двором.

Я провёл свой первый день в городе за едой и сном – результат месяцев путешествия и лечения. Другие тоже были уставшими, и даже близнецы были слишком утомлены, чтобы быть взволнованными более часа, уснув на своих хороших удобных кроватях. Мне приписали комнату с Хуушалом, который храпит, как медведь, но это не удерживает меня от сна. Теперь мы достаточно хорошо ладим. После инцидента со змеёй и драки мы беседуем и смеёмся вместе во время путешествия. Удивительно, насколько быстро можно подружиться, просто вместе выбив дерьмо из незнакомцев. Сейчас он где-то в здании со своей собственной ванной и прекрасными леди. Не могу дождаться, когда я представлю его Фунгу, когда тот прибудет через несколько дней. Адужан до сих пор не оттаял ко мне, несмотря на то, что мы делим один и тот же опыт. Хотя я бы предпочёл не быть его врагом – у него грубый стиль. Его рога – словно гигантское продолжение твёрдых костей, идущих из его лба, и, хотя кончики смотрят прямо вверх, его голова выглядит совсем не дружелюбно. Я понял это сразу, когда пригласил его присоединиться к нам в ванных. В какой-то степени я поступил, как придурок, думаю, пора прекращать пытаться быть его другом.

Во второй день Аслансет не тратила времени, отдав близнецов мне, убежав на свидание С Чароком. Так восхитительно, что они оба до сих пор безумно влюблены. Даже Аканаи и Хусолт вышли вместе, взявшись за руки, потерянные в своём собственном маленьком мире. Возможно, они вместе уже десятилетия, если не века, и они до сих пор так хорошо относятся друг к другу. Я хочу такого же со мной – любящую жену, с которой я буду проводить свои дни. Такую, как ту девочку-кошку, которую я побил. Это звучит ужасно, и из-за неё я чувствую себя немного плохо, но в основном из-за того, что я совершенно разрушил любые шансы, которые я имел с ней. Высокая и длинноногая, подтянутая и грудастая, с длинными коричневыми заплетёнными волосами, оливковой кожей и милой мрачностью. Она была определённо моим типом, сексуальная бомба, одетая в тугой маленький костюм. Если бы только мы встретились при каких-нибудь других обстоятельствах, как-нибудь мило.

Я повёл близнецов вместе со всей остальной кадетской командой по городу, мы осматривали виды и ели. Все мы порозовели от денег за проданные травы, которые мы собрали, деля прибыль между нами пятерыми . Почти всё забрал Тадук, чтобы использовать, оставив нам 5 килограммов Травы Дракона на продажу. С 50 золотыми за килограмм это приличный небольшой доход, особенно если учитывать Сердце и Кровяные Иглы, которые мы нашли. Мне определённо нужно остановиться здесь по пути обратно.

Город разбит на натуральные районы всеми каналами, и чем дальше идёшь на юг, тем менее военным становится город, выглядя более, как нормальная жилая или торговая зона, чем, как крепость. Здесь больше растений и деревьев, линии в архитектуре - более плавные, цвета ярче, а темп более расслабленный. Линия рынка очень отличается от хаотичного базара в Шен Хуо. Чистые маленькие здания с гигантскими окнами, на которых показан товар, вежливые продавцы приглашают в магазины. Охрана патрулирует местность в поисках воров и дебоширов, не выказывая снисходительности ни тем, ни другим. Я улыбаюсь, наблюдая за тем, как высокомерные твари получают по заслугам.

В какой-то степени, здесь безопаснее, чем в Шен Хуо, где охрана – это часть Имперской Армии, которая должна подчиняться любым высшим офицерам. Здесь все верны, в первую очередь, своему клану или секте, затем – Обществу, а затем – Империи. Даже если ты местная большая шишка, ты не можешь быть уверен, что охрана будет на твоей стороне, ведь они могут быть и из фракции врага. Это довольно странная политика, но ожидаемая от такого количества групп в одном месте. Я удивлён, что Император это позволяет. Я не много понимаю в политике, но я знаю, что Охрана Общества – это армия, и, если бы я был Императором, я бы не захотел, чтобы по моей стране бегало слишком много независимых армий. Так начинаются бунты, а императоры обезглавливаются.

Хотя всё не состояло лишь из веселья и игр, я провёл достаточно долгое время, тренируясь. Я здесь, чтобы победить в соревновании, а для этого мне нужно усовершенствовать использование своего чи. Чи невероятно универсально. Просто если вставить его в духовное оружие, оно не будет ржаветь, и его будет сложнее сломать. Это наиболее обыденное использование. Также я могу использовать чи, чтобы Затачивать лезвие, придавая Миру острие, как бритва, достаточно твёрдое, чтобы резать броню и кости, не затупляясь. Это внешнее использование чи, так как оружие технически не является частью моего тела. Оно просто может впитывать чи и удерживать его от рассеивания, типа контейнера. В какой-то мере это жульничество, если использовать Энергию Небес.

Два месяца назад Баатар решил, что у меня, наконец, достаточно устойчивый стержень, поэтому он научил меня новому трюку, Увеличению, внутреннему использованию чи. Это означает, что мне не нужно духовное оружие для его использования. Он начинается с простой идеи – двигать чи вместе с ударом, воспламеняя энергию, а затем она взрывается от воздействия. Проще простого. Я понял всё за час, и за неделю выбрасывание комбинаций жёсткого чи усилило мои атаки. Я практикуюсь, ударяя металл, и когда я делаю всё правильно, в нём должна остаться вмятина, размером с кулак.

Я преуспел ровно ноль раз с тех пор, как начал.

Это сводит с ума. Движение чи достаточно легко – просто духовное направление, и всё хорошо. Проблема в процессе зажигания. Я не могу уверенно зажечь чи, а когда я это делаю, время, нужное для его взрыва, очень разнится. Сложно сопоставить взрыв с моментом воздействия. Увеличение – это множитель силы, увеличивающий силу моих ударов, но у него нет собственной силы. Взорви слишком рано – и это просто обычный удар, слишком поздно – то же самое. Нужно быть точным до десятых секунды. Я практиковался каждый день, пока моё чи не иссякло, а мои кулаки были окровавлены и в синяках. Я наложил мораторий на лечение, пока мне не удастся набрать несколько килограмм веса, иначе я сломаюсь, словно прут, на соревновании. Сейчас на моих кулаках – мазь, следовательно, нужно сохранять их сухими. Поэтому мне пришлось нанять помощь для ванны. Ну, это одна из причин. Помогает то, что они были такими милыми и настойчивыми.

Перед началом соревнования осталось всего несколько дней, а к этому времени мне нужно быть в лучшей форме. Я бы практиковался с оружием, но считается, что учиться на своём теле – легче. Сумила до сих пор какая-то холодная, и я избегаю спрашивать её о чём-либо, пока она не оттает.

- Молодой мастер?

Милый звонкий голос пробуждает меня из мыслей. Я открываю глаза, чтобы увидеть двух прекрасных служанок, улыбающихся мне.

- Что-нибудь ещё?

Обе они кокетливо стреляют глазами, легко бросая взгляд в ванну, пытаясь соблазнить, чтобы я потратил больше. Ну, я оставил себе немного Травы Дракона, потратив несколько часов, превращая её в таблетки. Это достаточно лёгкий процесс. Это хороший эротический стимулятор для мужчин, пригождающийся, когда весело проводишь время с правильной компанией. Они пользуются хорошим спросом. Такова реальная цена гарема. Я улыбаюсь двум служанкам, милым темноволосым бледнокожим лисицам. Есть достаточно места в ванне, и у меня более, чем достаточно денег. Легко пришли, легко ушли. Кому нужна финансовая защищённость? Насколько я знаю, завтра я могу быть мёртв.

Мила наблюдала за обедающим Рейном, общающимся с Хуушалом так, будто они были лучшими друзьями. Он потерял много веса во время путешествия, раны и продовольствие в путешествии нанесли урон его уже хрупкой фигуре. Он загребал рис и мясо себе в рот, заявляя, что нуждается в (углеводах) и (белках), чем бы они ни были. Иногда то, что он говорил, не имело никакого смысла. Мила беспокоилась за него, но этот идиот даже не заметил. Он почти не разговаривал с ней во время поездки, проводя всё своё время, занимая близнецов и развлекая их. В будущем он будет хорошим отцом, но, скорее всего, ужасным мужем из-за разврата и неведения, как правильно относиться к женщинам. У него был Чарок в качестве примера для подражания, идеальный муж, но он ничему у него не научился.

Хуу тоже оказывался менее подходящим, чем она думала. Теперь, когда он общался с Рейном, он показывал своё настоящее лицо. Она слышала, как они шептались, говоря о своих «ванных» и о том, насколько эффективными были «таблетки». Рейн был ужасным влиянием, так развращая чистого, милого Хуу. Просто ужасно, насколько легко его было испортить, несколько подаренных монет и маленькая таблетка – и Хуу бежал к проституткам, виляя хвостом. Мужчины. Рейн даже пытался добраться до Адужан, пытаясь убедить её присоединиться к нему в ванных, развратник. Почему он вообще выбрал флиртовать с ней в первую очередь? Адужан ненавидела Рейна.

- Ми-Ми, у тебя будут морщинки , если ты будешь так хмуриться.

Лин ткнула её в щёку, вызывая улыбку.

- Не позволяй Рейни играть на твоих нервах. Как говорит Папуля, парни останутся парнями.

- Хмм. Мне просто надоел этот идиот. Я даже не знаю, почему он тебе нравится.

Мила отвернулась от него, чтобы побеседовать с другом.

- Хе-хе, это потому что он – лучший!

Лин улыбнулась, накладывая овощи и мясо в миску Милы.

- Позже нам следует сходить в парк. Он должен быть очень красивым, когда деревья начинают цвести. Только мы , девочки, хорошо? Звучит хорошо, Ян-Ян?

Она уклонялась от ответа, возможно беспокоясь, что это помешает тренировке.

- Ещё я хочу увидеть Оперу, Мама сказала, что зрительный зал - чудесный, и они показывают «Тёмную Леди».

Мила наслаждалась идеей оставить парней. Пусть развращаются вместе остаток жизни. В обществе была куча подходящих молодых героев, возможно, она найдёт одного из них.

Звон гонгов прервал их разговор, шум раздавался по всей комнате.

- Новости с фронта! Пришёл Враг!

Голос Глашатая раздавался по всему ресторану, словно он стоял рядом с ними. Другие будут делать то же по всему городу. Все затихли, когда он повторил, чтобы Глашатай мог привлечь внимание всех, страх и надежда смешивались вместе в предвосхищении. Враг. Прошли годы со времён большой атаки. Мост пересекли? Она извивалась на стуле, выглядывая из окна, хотя глашатая не было видно.

- Враг прибыл на Северный мост 16 дней назад. Более миллиона сильных, они прорвались через стены Моста, ужасающая орда фанатиков, намеревающихся уничтожить нас.

Глашатай остановился, Мила жевала ногти от страха. Миллион Осквернённых, столкнувшихся с 350,000 солдат на Мосту, она даже не могла этого представить.

- Но солдаты Империи держали правду! Десять долгих дней они сражались с подонками, убивая их, словно ощипывая куриц.

Раздались аплодисменты, празднуя победу. Долгую минуту продолжалось ликование, когда Глашатай продолжил.

- Во время битвы было убито 209 Демонов такими героями, как Экзарх Бралтон и Экзарх Эрьен, свирепой женатой парой, каждый убил по 4 демона.

Снова раздалось ликование, в этот раз быстро заканчиваясь.

- Генерал Полковник Ситу Нян Зу убил 9 демонов своей знаменитой мессой, Падающей Звездой.

Последовало ликование, в этот раз громче, за местного героя, судя по имени.

- Но лучшие достижения в битве принадлежат членам Защитных Сил Империи, Капитану Баатару и Личному Гэрэлу из Железного Баннера, они убили 10 и 11 Демонов соответственно, вместе они занимают 1 место из 10 по количеству убитых Демонов в битве.

Разразились громкие аплодисменты, Мила аплодировала и кричала. Баатар и Герел принесли Народу великую честь, и весь город славил новых героев. Она улыбалась до боли в щеках.

Вестник начал перечислять награды, которые будут выданы, и другие достижения в бою. Баатар продвинется на два ранга, став Майором, а Герел – на пять рангов, из Личного – в Старшие Капитаны. Невероятное сочетание – Баатар теперь – полевой офицер с властью командовать войсками, численностью до 5,000, а Герел – Младший Офицер высшего ранга. Наёмники Железного Баннера теперь по-настоящему могли стать силой Империи, раньше их ограничивал недостаток полевого офицера. Она посмотрела на Рейна более радостно, чем когда-либо, Аслансет обнимала детей, шепча о достижениях отца. Даже Мама светилась от гордости, от того, что достижения её ученика разглашались на улицах.

Но не все новости были хорошими. Пали три горные крепости, огромные группы Осквернённых использовали отвлечение на мосту, чтобы пробраться через горы и совершить атаку, очищая две тропы в провинцию. Был провозглашён сбор оружия, собиралась армия, чтобы охотиться на вторгшихся, требовалась замена потерянным солдатам. Устанавливались более частые патрули. Одна из крепостей была близка к деревне, в нескольких днях быстрой езды, это отрезвляющая мысль среди празднований. Мила беспокоилась о деревне и о тех, кто стоял вместе с Баатаром. Сколько из них вернётся, спустя шесть месяцев, когда их тур будет окончен? Армия в миллион – конец борьбы был не близок. Осквернённые перегруппируются, усилятся и снова нанесут удар. Она молилась Матери за Компанию Железного Баннера и за Империю, за то, что стены выдержат, и ни один Враг не проскользнёт.

Снова на Империю обрушилась война. Впереди – неспокойные времена.

Карта, показывающая, где прорвались Осквернённые.

Божественный дикарь Глава 44

44 ГЛАВА

- Я до сих пор думаю, что тебе нужно взять нас с собой. Мы можем пригодиться. Я хочу помочь.

Я молю Аканаи, но ей всё равно. Она готова уехать и направиться прямо домой, чтобы защитить деревню. Она берёт с собой лишь Страж, Хусолта и Тадука, держа опасный путь домой, пытаясь избегать бродящих банд Осквернённых. Они хотят уехать утром, позволяя Хусолту немного отдохнуть. Он работал всю ночь, чтобы быстро закончить. И я думаю, он также потратил много денег на материалы. Мне не позволили ни смотреть, ни помогать, так как процесс является секретом, но Сумила – там с ним.

Мотая головой, Аканаи легко хлопает меня по лбу.

- Подумай, парень. Мы будем ехать быстро по грубой и враждебной местности, спя и едя настолько мало, насколько это возможно. Даже если ты сможешь это вынести, Тали и Тейт не смогут. Ты хочешь, чтобы я оставила их одних?

Она немного смягчается и отводит меня к разложенной карте.

- Ты закончишь соревнование, принесёшь славу Народу, а затем вернёшься домой по этому маршруту.

Она проводит тропу по карте, идя от Общества к западной границе и вдоль берега, прибывая в Шен Хуо. Это долгое путешествие, которое займёт, по меньшей мере, два месяца.

- Это самый безопасный путь. Ты можешь его срезать, если городов достигнут новости, что осквернённых смели, но врага будет не так просто поймать. Просто слушай Аслансет, и привези всех домой в безопасности, парень.

Похлопывая меня по спине, она уходит, чтобы продолжить подготовку, пока я бесполезно смотрю на карту.

Мне сложно осознать, что Империя находится в состоянии войны. Война – это мир, или, по крайней мере, так кажется. Я понял, что атмосфера сильно изменится, но всё идёт, как обычно. Соревнование до сих пор продолжается, дети всё ещё играют, горожане всё ещё резвятся. Хотя осквернённые прорвались через горы, на улицах нет паники, нет даже слишком обеспокоенных настроений. Кажется, для них это просто очередной день, даже несмотря на то, что в двух неделях от города может находиться огромная враждебная армия.

Изучая карту, я вижу обозначенный мост и три падшие крепости. Одна из них слишком близка к деревне, если карта точна в масштабе. Не думаю, что деревню можно легко найти, или напасть на неё. Чтобы добраться туда, нужен роузквин или крылья, поэтому они должны быть в безопасности. Запасные склады могут быть в опасности, но там лишь лошади и вагоны, и скелетная команда, сохраняющая всё в чистоте. Это одна из работ Страж. По правде говоря, я избегал её, потому что она казалась ужасно скучной.

Вокруг Моста – три города, образующих полукруг: Шен Хуо или Святой Огонь на западе, Шен Му или Святой Лес на востоке и Шен Йан или Святые Облака на юге. Любой большой армии, пытающейся попасть в остальную часть Северной Провинции, придётся бороться с армиями в этих трёх городах. Шен Хуо достаточно хорошо защищён, и, я бы признал, два остальных города – тоже. Общество отправляет две армии, чтобы разбить лагерь между тремя городами, но это оставит деревню незащищённой. Я молюсь Матери о безопасности всех.

Я до сих пор чертовски бесполезен, никому не помогаю. Деревня – в опасности, а я здесь принимаю ванны и играю. Какого чёрта я становился Стражем, если я не защищаю во время опасности? Я слишком слаб, вот почему. Я знаю, Аканаи лишь жалела мои чувства, думая, что я не вынесу правды. Самое худшее – в том, что она права, оставляя меня позади. Я замедлю их и буду абсолютно бесполезен.

Стоя в тренировочном дворе, я занимаю свою позу перед металлическим постом. Я получал слишком много удовольствия, буквально расслабившись и ничего не делая. Мне нужно стать сильнее.

Глубокий вдох. Глубокий выдох. Удар. Провал. Снова.

Глубокий вдох. Глубокий выдох. Удар. Провал. Снова.

Снова. Снова. Снова.

- Рейни, пойдём поиграем, а?

Сзади звучит голос маленькой Тали. Я смотрю на руки, окровавленные, сырые, кожа содрана, в синяках. Чёрт, больно.

- Не сейчас. Может позже, малышка.

Садясь, я лечу свои руки. К чёрту мораторий, позже я смогу поесть больше. Когда мои кулаки излечены, я встаю и начинаю снова, мой кулак бьёт по металлу, темп больше не спокойный, а быстрый. Мне нужно научиться этому дерьму. Прошло два месяца, а я ни капли не продвинулся. Если я смогу овладеть Усилением, это будет значить, что я больше полагаюсь не на 35 сантиметров железного меча, а смогу положиться на 3 метра дерева и железа. Ударяй, не будучи ударенным – ключ к победе. К тому же, возможно, я не смогу использовать своё духовное оружие во время соревнований. Они не выпустили никаких новостей о том, как мы будем соревноваться.

- Рейни, теперь я хочу пойти поиграть, пожалуйста. Мы можем пойти сейчас, а?

Тали вернулась скоро, снова отвлекая меня. В желудке, кажется, пусто, я, наверное, пропустил обед. Я вообще завтракал?

- Не сейчас. Может, позже.

Я не могу даже бросить на неё взгляд, я близок, я чувствую. Ещё немного, и у меня получится.

Чувствую, как меня потягивают за штаны сзади.

- Но ты уже говорил это, Рейни. Я хочу поиграть с Рейни, пошли сейчас, а?

Она грустна и полна надежды, никакого нытья и требований.

- Сейчас я занят, маленькая Тали. Пойди, найди кого-нибудь другого.

Снова тянет.

- Я не хочу идти ни с кем другим. Ты сказал, что мы позже поиграем в городе. Мы можем пойти поиграть, а?

- Я сказал, я занят!

Мой кулак ударяет о металлический пост, по двору раздаётся громкий звук крушения. Мой первый успех. Сформирована вмятина в форме кулака посредине поста, моя рука пульсирует в агонии, когда мои суставы ломаются. Не обращая внимания ни на мою злость, ни на шум, Тали продолжает тянуть за мою штанину, пока я съёживаюсь, держа травмированную руку, из глаз текут слёзы. Не матерись. Здесь дети.

Мей Лин подходит ко мне, легко чмокая в лоб.

- Хватит тренироваться, хорошо? Ты заходишь слишком далеко, Рейни, тебе нужно расслабиться. Мы пойдём вместе в парк, это очень мило и романтично.

Она вытаскивает банку мази и толстым слоем намазывает на мои кулаки, мягко дуя, чтобы смягчить боль, как она всегда делает. Я никогда не могу отказать Мей Лин, поэтому закрываю глаза, пытаясь залечить, что могу. Это не очень серьёзная рана, но её не залечить за минуты. Когда я открываю глаза, мои руки аккуратно обвязаны и забинтованы, Мей Лин и близнецы терпеливо ждут, взявшись за руки.

Парк очень милый, он обсажен деревьями в цвету, вокруг кружат розовые и белые лепестки, вокруг огромного пруда вьётся мощёная тропинка, вокруг ходят пары и семьи. Близнецы бегают, наслаждаясь видом, играя в игры, которыми могут наслаждаться только дети. Мей Лин хватается за мою руку, кладя на меня голову, её милое лицо краснеет. Вот такой должна быть моя жизнь: за мою руку держится милая девушка, мы приглядываем за двумя детьми. Возможно, ещё собака или что-то типа того.

Тадук пытался поговорить о свадьбе множество раз. Я всегда отказываюсь, упоминая, что мы оба слишком молоды, чтобы жениться, и что она мне больше, как сестра, чем что-либо иное. Я на самом деле не уверен насчёт женитьбы на ком-то моего возраста. Кажется, это так неправильно, просто они так молоды. Я знаю, что нравлюсь Мей Лин, и это восхитительно. Я действительно люблю её, но больше, как сестру, не как женщину. Я знаю её с тех пор, как ей было десять лет, она была с маленькими хвостиками, а сейчас она всё ещё маленькая девочка, просто выше, с более длинными хвостиками. Ей нужно найти кого-нибудь своего возраста, своего реального возраста. Я пытался отвергнуть её, приводя различные причины, но из-за этого она лишь плакала несколько дней, а затем просто больше старалась заслужить моё одобрение. Возможно, это всего лишь этап или молодая влюблённость. Она со временем улетучится, когда она встретит кого-нибудь другого.

- Рейни, мы, наконец, гуляем, наедине, а ты потерян в своих мыслях.

Мей Лин надулась. Я тыкаю её в щёку, что она очень любит делать, и она выпускает воздух. Что она вообще во мне находит? Возможно, это лишь из-за того, что я рос с ней, близко к ней. Она не принимала участия в тренировках с Аслансет и жила на окраине деревни. Должно быть, ей было одиноко, или что-то типа того. Хотя у неё есть куча друзей. Даже Фунгу она как-то нравилась. Проблема решится сама собой.

Отворачиваясь от неё, я слежу за близнецами.

- Прости, Мей Лин, просто переживал о враге, о войне. Я хочу иметь возможность помочь, но я здесь играю с детьми.

- Хотя тебе нравится играть с детьми, а?

Это не те дети, которых я имею в виду. Соревнование для детей. Я должен быть с Аканаи, сражаясь.

- Я не должен был ехать, должен был остаться дома, практикуясь. Там я мог бы пригодиться. Осквернённые могли напасть на Мост с тыла, убивая всех внутри. Конечно, подкрепление прибудет из городов, но пользы от этого не будет, если Баатар и остальные будут уже мертвы. И не только в этом дело, деревня тоже в опасности, я видел , где они прорвались, и это ужасно близко к дому.

- Глупый Рейни.

Она прижимается к моей руке, борясь с моими попытками отсоединиться.

- Что бы ты делал, даже если бы был дома? Никто не знает, где находится деревня, и даже если бы они знали, у нас подавляющее защитное преимущество. Аканаи – единственная, кто может отдать приказ Стражам уходить из деревни. Даже Токта не может этого делать, у него нет ранга полевых командиров. Ты бы просто сидел там, вместо того чтобы быть здесь с нами.

Она права, но, по крайней мере, если бы я был там, я мог бы быть подготовленным.

- Я бы всё ещё мог пойти с ними , если бы не был бесполезен. Я был слишком слаб, тренируясь.

- Они оставляют и Ми-Ми тоже. Хуу-Хуу и Ян-Ян тоже здесь, разве не так?

Она кажется абсолютно не обеспокоенной событиями, просто счастлива выйти на прогулку в красивый парк, будто открытое военное столкновение – это не проблема, о которой стоит беспокоиться. Тадук уедет в опасное путешествие, оставляя её в незнакомом месте, но она успешно принимает всё это. Мягко говоря, впечатляет. Она не ошибается, но всё же я чувствую, что мог бы сделать больше.

- Хватит об этом, Рейни, ты взволнован своей новой игрушкой?

Она выражается очень осторожно, не упоминая, что это духовное оружие.

- А, да. Я почти забыл об этом.

- Честно? Мне как-то всё равно. Сейчас у меня нет времени тратить месяцы на Эмм… изучение.

Чуть не сказал гармонизировать. Мы в публичном месте, и здесь много пешеходов.

Она строит гримасу, и долго молчит, прежде чем снова открыть рот.

- Ты можешь быть прав, Рейни. Если ты, правда, так чувствуешь, можешь отдать его Ян-Ян.

- У Адужан его нет? И если ты так думаешь, тогда почему ты так разозлилась, когда я предложил, чтобы ты его взяла?

Маленькая каприза. Я бы ущипнул её за щёку, если бы руки так не болели.

- Это потому что мне оно не нужно, глупенький. Ян-Ян вносит слишком большой вклад в приют, чтобы заиметь оружие, он слишком мало думает о себе, слишком много работает ради тех детей. Думаю, было бы очень хорошо, если бы ты так поступил, Рейни. В любом случае, ты прав, у тебя нет столько времени, чтобы изучить его. Ты слишком медленный.

Она озорно мне улыбается. Она меняет тему, и мы говорим о бессмысленных вещах, благодаря чему я не витаю в своих мыслях. Она, правда, лучшая, знает, что мне нужно отвлечься.

Я слышу отрывки разговоров, в основном, о новых героях и их достижениях. Немного сюрреалистично слышать о Баатаре и Гереле от незнакомцев, но странно волнующе. Немного смешно, кажется, что люди не уверены насчёт их полов. Я слышал, как несколько людей распускали слухи о том, что они женаты, как два Экзарха. Не могу дождаться, чтобы поделиться этим куском информации с ними, чтобы увидеть выражения на их лицах.

После небольшого разговора с Мей Лин мои мысли возвращаются к духовному оружию. Мне не нужно второе оружие, по крайней мере ещё не нужно. Мне нужно подождать, пока мой стержень вырастет достаточно, чтобы поддерживать два оружия в бою, через год или два. Мне не очень нравится Адужан, но он усерден в тренировках, постоянно во дворе, хотя настолько далеко от меня, насколько возможно, и похвально, как он поддерживает приют. Думаю, мы могли бы быть друзьями, если бы он не был таким придурком. Мне тоже нужно больше помогать приюту, как только вернусь. В любом случае, это всего лишь щит, и к тому же, я не хочу стресс от того, что буду носить несвязанное оружие так долго. В любом случае, я бы очень хотел более большое оружие. На один сантиметр длиннее – на один сантиметр сильнее. Я смеялся, когда Баатар сказал мне это, но серьёзно, сверхкомпенсация здесь не при чём.

Близнецы быстро выматываются от бега, и я несу обоих к нашим комнатам. За мной садится солнце, свечение – тускнеющее, тёплое, пока на другой стороне поднимается серебро луны, почти над нами – новая луна. Казалось бы, обычный день, как и любой другой.

- Мой идиотский брат! Всё, что ты сделал, - это принёс мне боль в сердце.

Чо Цзинь Суи вздрогнул перед своим злым старшим братом Каем, ему было слишком стыдно поднять голову, он держал в руке доклад. Когда они прибыли, Суи установил контакты со своим купцом, чтобы узнать личность Генерал Майора, и новости были ужасными.

- Ты знаешь, что ты наделал? Эта женщина известна как Глашатай Штормов, славный герой, медаль ей даровал сам Император!

Послышался треск , когда Кай излил свою ярость на тяжёлую мебель из дерева, которая вернулась, разжигая гнев.

- Прости, брат. Я не знал, я бы никогда не поставил тебя под опасность, если бы знал. Я всё исправлю, клянусь тебе. Я могу дать им подарки, деньги, рабов, успокоить их.

Суи лепетал перед братом, вымаливая прощение. Как он мог знать, что предводителем варваров была Герой Империи более 50 лет назад? Каи отхлестал Ли Сонг так свирепо, что она до сих пор была на волоске от смерти, даже спустя дни. Она будет сражаться так, это наказание от Кая.

- Ты не будешь этого делать!

Мясистая ладонь Кая схватила подбородок Суи, поднимая, чтобы тот посмотрел в глаза.

- Послушай меня, маленький брат. Ты принёс мне немало неудобств в этот раз, прямо сталкивая с врагом, о котором я даже не знал. Я не позволю тебе сделать ещё хуже, склоняя голову перед этими недостойными дикарями.

Кай отпустил его, и он упал, дрожа от страха. Они были близки, всегда были близки, и Кай никогда не поднимал на него руку, всегда защищал и присматривал, но сейчас Кай был злее, чем когда-либо.

- Я прощу тебя за это, но вино пролито, маленький брат. Хотя она более грозна, чем я думал, у меня есть свои связи, и какая-то генеральская шлюха меня не остановит. Я разорву эту чертовку на части, она будет стоять передо мной на коленях в цепях. Во-первых , я хочу, чтобы их унизили и избили.

Кай оставил ему инструкции и вышел, оставляя город на военном задании. Суи успокоился, разгладил одежду и приказал слугам прибраться. Он совершил ужасную ошибку, так оскорбив Глашатай, разворошив осиное гнездо. Он боялся за брата, боялся, что он откусит больше, чем сможет проглотить. Их соперник был страшён, и даже если бы Аканаи покинула город, как Кай, тот дьявол был тоже устрашающ. Он вздрогнул от воспоминаний от жестокого молодого воина, стоящего над побеждёнными врагами, бросая вызов закалённым солдатам своим взглядом, дикое ликование, с которым он подчинял своих врагов, смех, с которым он пробирался через хаос, пытаясь достать его. Через темноту он поспешил в группу Торговли Канстон, чтобы привести план Кая в действие.

Божественный дикарь Глава 45

45 ГЛАВА

Подкрадываясь, Адужан двигался медленно, сантиметр за сантиметром, всё ближе к маленьким квинам. Их было трое, каждый – размером с собаку, до сих пор в своих молодых шубках, выглядя плюшевыми и мягкими. Она хотела погладить и обнять их, но квин Рейна не позволял этого, шипя на неё, как только она приближалась. Его звали Забу, и у него был злобный характер и ужасное дыхание, он почти набросился на неё, когда впервые увидел. Обычно она проводила своё свободное время с квинами, но за месяц путешествия ей не удалось получить ни доверие, ни любовь Забу.

Шипение становилось громче, Забу опасался её, когда она приближалась, и она замерла, смотря в его маленькие глаза. Роузквины были невероятными животными, они инстинктивно могли использовать Божественную Энергию, рвя броню, словно мягкий сыр своими острыми клыками и когтями. Проглатывая страх, она медленно отошла назад, стараясь не паниковать от угрозы, содержащейся в тех маленьких карих глазах. Забу обнажил зубы, раскрывая рот широко, будто растягивая челюсть, готовясь терзать плоть и кости. Она видела, как роузквины терзают плоть и кости, и это было ужасное зрелище, она надеялась никогда не испытать этого на себе.

- Забу, встать.

Она постаралась не подпрыгнуть от неожиданного голоса, вошёл Рейн.

- Хороший мальчик, Забу.

Квин игнорировал своего наездника, до сих пор сосредотачиваясь на Адужан, а она делала всё возможное, чтобы не казаться угрозой. Роузквины были очаровательны, но и смертельны, и она естественно их уважала. Рейн прошёл перед ней и почесал нос Забу, квин сразу успокоился, погружаясь в заботу. Забу казался таким же дружелюбным и приветливым, как и любой другой квин. Он изменился так быстро, Адужан почти заволновалось о том, что представила жажду крови в его глазах.

Когда она была уверена, её голос не дрожал, она спросила.

- Что ты здесь делаешь?

Прозвучало жёстче, чем она намеревалась, она брала во внимание то, что он, возможно, спас ей жизнь. Но всё же, если бы он тренировал его лучше, ей могла бы не понадобиться его помощь.

- Хусолт вернулся и хотел бы поговорить с тобой.

Рейн улыбнулся ей большой улыбкой, которая заставляла его выглядеть очень красиво, это так не ладится с его ужасной личностью. Она повернулась, уходя из стойла, направляясь прямо в комнату почти бегом. С чего бы Кузнецу с ней разговаривать? Она не сделала ничего неправильного, она надеялась, что никак не огорчила его. Она постояла за дверью, перед тем как войти и поприветствовать.

Главный Провост тоже был там, сидя рядом с Кузнецом на диване, держа в руках простую деревянную коробку. Оба они встали, когда она вошла, возвращая приветствие кивком. Протягивая ей коробку, Главный заговорил.

- Я отдаю тебе это оружие, чтобы использовать для защиты Народа. Прими его вместе с бременем ответственности, которое оно с собой несёт, Страж Адужан.

Дрожа от волнения, едва веря своим ушам, Адужан открыла коробку, увидев прекрасно выполненный, маленький шестиконечный щит. Вместо гладкой и блестящей, сталь была неровной и пористой, будто туда могла всосаться вода – огромное крашеное серебро. Каждый из наконечников был с двумя гранями: с двумя крючками на каждой стороне близко к основанию щита, чтобы ловить и ломать лезвия. Ставя коробку на пол, она аккуратно подняла щит, щупая гладкую грубость материала ладонью, восхищаясь красотой его простоты. Шипы были разного размера: два горизонтальных шипа – немного длиннее четырёх шипов сверху и снизу. Переворачивая щит, она подняла его перед собой, проверяя вес и баланс. Единственная рукоятка находилась вне центра, весь вес щита обрушился на её предплечье, она заметила, что не хватало верёвки, и вопросительно посмотрела на Кузнеца.

- Верёвки нет, чтобы щит можно было кинуть, но придётся попрактиковаться, чтобы не порезаться во время броска. Два горизонтальных наконечника – для прокалывания ударом. Аккуратно, не порежься задним выступом, он находится близко. Рукоятка расположена так, чтобы можно было более свободно использовать своё запястье, это даёт большую вариацию движений щиту. Нужно заматывать запястье, когда сражаешься, чтобы придать ему больше устойчивости, и поработать над силовыми упражнениями в будущем. Моя жена поможет тебе с этим. Это одновременно и оружие, и броня, чтобы овладеть им, понадобится немного творчества, но ты умная девушка. Я верю, что сложностей не возникнет.

Он легко похлопал её по плечу.

Адужан снова посмотрела на своё духовное оружие, её эмоции находились в хаосе.

- Почему вы дарите мне его? Я думала, он будет вторым оружием Рейна? Вы сделали его для него, я не могу его принять.

- Он просил меня подарить его тебе.

Кузнец нахально засмеялся, громко и мило по природе.

- Парень знает свои пределы и думает о будущем. Тебе нужно будет иметь оружие, путешествие домой будет опасным. Что делает его ещё хуже, так это то, что все вы, возможно, будете везти домой Сердца или ещё какие призы, которые вы можете выиграть. Жадность – это огромная мотивация для многих, а нас не будет с вами, чтобы защитить. Я знаю, что ты можешь позаботиться о себе, и надеюсь, что он поможет тебе в защите других.

Стуча по щиту, он добавил.

- Это вдохновлённая работа, знаешь, одна из моих лучших. Гордись, девчушка, я знаю, что ты будешь хорошо его использовать, и принесёшь честь Народу.

Главный быстро объяснил несколько упражнений и уловок для использования щита и оставил её наедине со своими слезами и мыслями. Рейн подарил его ей? Зачем бы он это сделал? Развратник хотел, чтобы она присоединилась к его гарему? Если так, она откажет, быть третьей женой для парня-игрока того не стоило. Кто знает, сколько жён он намеревался взять?

В её груди поднималась злость, она аккуратно убрала щит обратно в коробку и зашагала обратно в конюшню, держа её. Она – не какой-то там раб, которого можно купить. Рейн был там, сидя на полу, его квин положил голову ему на колени, он мягко говорил. Он улыбнулся ей и указал сохранять тишину. Мей Лин была рядом с ним, измельчая травы в ступке. Рядом с ними – миска с парящейся водой.

- Хороший роузи.

Говорил Рейн ласково.

- Хорооооший Забубу. Просто позволь мне…заглянуть в твой рот.

Он увидел потемневший заражённый зуб. Её сердце болело из-за пушистого существа. Делать было нечего, никто в своём уме не стал бы работать с зубами роузквина. Это было равнозначно потере руки. Рейн продолжал успокаивать квина, одной рукой похлопывая по голове, а другой - ища пару плоскогубцев. Адужан подняла коробку выше, частично закрывая себя от этого вида. Он был безумцем. Это было единственное объяснение. Квин разорвёт его на части. Продолжая ворковать и мило говорить, он поднял полость рта Забу, мягко её изучая. Хватая плоскогубцы в руку, открывая и закрывая их так, чтобы Забу не видел, Рейн глубоко вдохнул и поднёс их ко рту Забу, дёргая быстро.

Забу сразу зашипел, оголив зубы, но быстро остановился, несколько раз почмокал губами, потряс головой и стал изучать свой рот.

- Да, у тебя был гнилой зуб. Должно быть, было больно, да? Ты, большой пушок, вернись, чтобы я мог продолжить лечить тебя, хорошо?

Рейн держал зуб, размером с палец, почти чёрный, перед Забу, который робко лёг обратно на колени Рейна. Он продолжил управлять лечением, обтирая кошку тканью, смывая всё горячей водой и травами. Он положил несколько зубчиков в травмированную зону и похлопал Забу по голове.

- Хороший мальчик. Теперь всё лучше.

Квин оставался на его коленях, закрыв глаза от удовольствия.

- Неудивительно, что ты был такой маленькой сукой.

Рейн никогда не менял тона, он всегда был высоким и до ужаса милым. Отвратительно. Она не обращала внимания на тот факт, что разговаривала с животными точно так же.

По её лицу снова потекли слёзы, над ней снова взяли верх эмоции. Это было так нечестно. Его любили даже роузквины, просто казалось, что у него есть всё. У этого идиота была жизнь, благословлённая Матерью, а теперь он выдирал зубы у натренированного боями великана. Даже её собственный щенок Шана любил его, идя к нему за объятиями по своей воле. Из её груди вырывались всхлипы, она села, обнимая коробку, выплакивая своё разочарование. Она так хотела ненавидеть его, но иногда он делал это невозможным. Он был щедрым, хорошим с детьми, вежливым со всеми, прилежным, тяжело работающим и натренированным. Мей Лин похлопывала её по спине, обнимая. Такая милая и добрая, Адужан никогда не смогла бы быть изящной и обаятельной, как она, будучи просто резкой и злой женщиной. Ни один мужчина бы не захотел её, как когда-то не хотела ни одна семья. Она будет одна всю свою жизнь. Она плакала и плакала, а от стыда ревела ещё больше.

Прошло долгое время, прежде чем она остановилась, Мей Лин до сих пор держала её, а Рейн неловко сидел перед ней, до сих пор похлопывая довольного Забу. Она несколько раз прокашлялась, прежде чем смогла нормально выговорить.

- Спасибо за оружие. Это значит для меня всё. Проси что угодно, и я исполню твои требования.

Она была решительна в своем заявлении.

Он пренебрежительно махнул ей.

- Не беспокойся об этом, я даже не уверен, почему все предположили, что оно – моё. Я не слишком взволнован по поводу щита, и в любом случае, у меня нет достаточно чи, чтобы использовать два Духовных оружия одновременно. У меня есть время расти, и я, возможно, найду другое Сердце. Мы - семья, а семья присматривает за своими.

Ему всегда удавалось звучать высокомерно, даже не пытаясь. Не слишком взволнован? Найдёт другое? Этот осёл.

- Я не твоя семья.

Она сказала это тихо, без злости. Был ли это его обходной метод предложения? Он, правда, имел в виду, что заставит её выйти за него замуж? А если так, было ли бы это так ужасно? Она только что беспокоилась об одиночестве, а сейчас нашёлся кто-то, кто хотел её, несмотря на её высокую гангстерскую фигуру и недостаток женского очарования. Она бы не была его единственной женой, но стоять рядом с такими женщинами, как Мей Лин и Сумила не так уж и плохо.

- Все в деревне – моя семья.

Её лицо скуксилось от этих слов. Этот идиот.

- Так что считай себя моим братом. Эмм, ты старше или младше меня?

Она отставила коробку в сторону, стоя, пока Мей Лин села на землю, раскрыв рот.

- Брат?

Её голос был более спокойным, чем она ожидала. Его идиотский кивок и улыбка наполнили её яростью.

- Брат? Ты думаешь, я чёртов мужчина?

Улыбка исчезла, сменяясь замешательством. С рыком она набросилась на него, нанося удары по самодовольному лицу, а он свернулся, защищаясь. Она била его, пока руки не устали, пытаясь достать его уязвимые места, а он катался, пытаясь спастись от её гнева.

- Успокойся, Ян-Ян. У Рейни не было злого умысла. Он просто немного глупый, а?

Мей Лин обвила руки вокруг талии Адужан, подняв её и оттаскивая назад. Рейн был в синяках, побежденный, он выглядел жалко и обиженно, прячась за квинами. Забу оставался спокойным, с его губ срывался лёгкий храп. Адужан смотрела на Рейна, представляя множество боли, которую она хотела ему причинить. Наклонившись, она взяла коробку и рванула в свою комнату, готовясь связывать оружие. Этот чёртов ублюдок Рейн, она примет даренное ей оружие и использует его, чтобы вырезать сердце из его груди.

Аканаи и другие уехали утром, и как только это случилось, я вернулся к тупому металлическому посту, пытаясь исполнить Усиление. После часов ударов, моё усердие вознаграждается второй вмятиной в форме кулака на металлическом посте. Держа больной кулак в воздухе, я упиваюсь успехом. Я до сих пор не уверен, как точно я достиг успеха. Прошло много времени с тех пор, как меня использовали в настоящем бою. Хуушал тренируется рядом, поэтому, должно быть, хороший момент попросить о помощи.

- Эмм, прости Рейн, но в этом я ни чуть не лучше тебя.

Он пожимает плечами, выглядя по-дурацки.

- На самом деле, у меня до сих пор проблемы с Хонингованием. Честно я хотел попросить твоей помощи в этом.

Мы садимся, и я делаю всё возможное, чтобы объяснить процесс.

- Дело не в том, чтобы покрыть оружие чи, а в том, чтобы… направить чи в правильное русло. Я делаю это так: представляю чи, как очень тонкую цепь, сделанную из маленьких острых частичек чи. Частички вертятся сами, отдельно, а цепь движется по краю моего меча в постоянном потоке движения.

Увидев смущенное лицо Хуушала, я понял, что справляюсь не очень хорошо. Я пытаюсь ещё несколько раз, используя рисунки, и со временем он уходит практиковаться самостоятельно. Думаю, я мог сделать всё ещё хуже. Теперь я немного больше понимаю, почему все говорят мне понять всё самому.

Я снова встаю, готовый снова пробовать Усиление. Выходит Адужан со своим новым блестящим щитом на талии, который выглядит, как шестиконечный сюрикен. Я знал, что эти лжецы – ниндзи. Каким образом такой формы это вообще щит? Кажется, будто меня обманули, он был просто тупым треугольником, почему сейчас он выглядит так? Хуушал прекращает практиковаться и отходит от меня, извиняясь, пожимая плечами. Я рассказал ему о своём недопонимании с Адужан, и он от души посмеялся. Как я должен был знать, что этот милый парень – женщина?

На самом деле, теперь, когда я знаю, я чувствую себя идиотом за то, что вообще когда-либо считал её парнем. Она высокая, худая и плоская, но её формы женственные, с мягкими изгибами и маленькой попой-персиком, и длинными ногами в хорошей форме. Грудь – это не всё. Долго вчера я чувствовал себя невероятно униженным, а повторный рассказ истории совсем не помог. Я спрашивал, хочет ли она присоединиться ко мне в личном ванном доме, сверкая перед ней домашней Виагрой! Неудивительно, что она побила меня.

Она проходит мимо меня, не говоря ни слова, занимая позу у другого металлического поста. Вознося щит вверх, она ударяет пост, разрезая его одним ударом со скрипом металла о металл. Она делает это ещё несколько раз, разрезав пост на тонкие полоски, затем заносит щит за голову и разрезает пост на две части. Твою мать. Она уже может Точить его? Я учился месяцами.

- Ты уже заклеймила его? Это невероятно, Ян!

Хуушал ликует в стороне, пытаясь заработать несколько очков, пока я стою в шоке. Она нашла с ним гармонию за одну ночь? Или она просто пошла спать и проснулась этим утром, чтобы начать? Это смешно. Наблюдая за её гибким телом, пока она двигается в серии ударов и блоков, я понимаю, что они мне знакомы. Формы уже затачиваются в её движениях, но я не могу их различить. В один момент она двигается, как боксёр, в другой – как балерина, в один – сильно и резко, в следующий – грациозно и мягко, её правая рука двигается так, будто она держит второе оружие, работая в тандеме с щитом.

Восхищённый, я смирно стою, трепеща от её удали, с которой она адаптировалась к использованию чуждого орудия своей нерабочей рукой. Она заканчивает свой разогрев броском звезды, которая погружается глубоко в цель во дворе. Чёрт! Я жалею обо всём! Это мог бы быть мой щит-сюрикен смерти! Слабо улыбаясь, когда она на меня смотрит, я удручённо сползаю. Она даже не кажется благодарной . По крайней мере, она могла бы поблагодарить.

Кажется, других талантов, кроме как принимать наказания, у меня нет. Какой дерьмовый талант. Ну, ещё я могу быть очень хорошей нянечкой. Хватая Тейта, когда он пробегает мимо, я спрашиваю.

- Хочешь выйти за сладостями? Мне нужно развеселиться.

Его восторженный кивок вызывает у меня улыбку. У меня нет настроения работать после таких впечатлений. Пойти с близнецами на прогулку, чтобы поиграть, хорошо для души.

Когда я помогаю Тали собраться, слышу голос.

- Ты так много говоришь об этих детях, что я не удивлюсь, что их косички заплетены тобой.

Поворачиваясь с улыбкой, я приветствую гостя. Фунг, наконец, прибыл для соревнования. Спасибо Матери. Все эти злые, сильные женщины в моей жизни начинают немного давить на меня. Ещё одно дружелюбное лицо мне пригодится, товарищ по оружию.

- Фунг! Ты долго добирался до сюда. У меня есть друг, с которым я хочу тебя познакомить.

Я просто знаю, что Хуу и Фунг здорово подружатся. А ещё я могу просто забить на тренировки. У меня просто нет таланта.

Тонг Да Хай угрюмо сидел за своим столом, читая доклад за докладом. Все новости говорили о бедах впереди, но такова жизнь. Крепость Летающий Тигр была в пятнадцати днях ходьбы от его города, а выжившие докладывали о кавалерии врага из 30,000 и десяти демонах. За двенадцать дней его разведчики докладывали, что армия разделилась, буйствуя в окружающих городах и деревнях, занимая охранные пункты, равнины, насилуя и мародёрствуя, когда за ними некому следить, пока пехотное подкрепление плыло через горные проходы, численностью в 45,000 при последнем подсчёте, постоянно увеличиваясь. Армейские объединения в его городе насчитывали 25,000 солдат вместе с 15,000 охранниками, поэтому, если бы даже он повёл каждого из них в равнины, Осквернённые бы превосходили его в числе. Ему было приказано держать и ждать подкрепление, но ему было нелегко слышать о смертях жителей Империи.

Беженцы заполнили его город, а с каждым днём прибывало всё больше. Он не мог укрывать их всех, и ему придётся отсылать некоторых в прибрежные города или на сушу к обществам. Для них это будет сложное путешествие, а он не мог тратить войска на их охрану. Слишком позорно, ему не хватало сил защитить Империю. Он откинулся в кресле и хлопнул, зовя слугу, чтобы тот принес ему чаю. Когда никто не вошёл, Хай поднял бровь от раздражения. Его слуга что, спал? Тумо был Стар, но Хай не мог его заменить. Тумо был здесь десятилетиями и всё это время верно служил ему, пожилой человек без семьи, куда он пойдёт без этой работы? Здесь он жил в комфорте, и его единственными обязанностями сейчас были приносить еду и чай. Хай встал и потянулся, проходя к двери своего офиса с ухмылкой. Неважно, забрать свой собственный чай несложно.

Дверь, разбиваясь, открылась внутрь, покрывая Хая занозами, когда он закричал.

- Охрана!

Врываясь в его офис, бледные и грязные, с жирными волосами и скользкими мышцами, вошли два Призрака, желающие его крови. Он бросал стулья и доклады, всё, до чего мог достать, отползая назад от их чёрных ножей. Хватая руки одного из нападающих, он почувствовал, как его пальцы ломали кости, тёплая мясная паста просачивалась сквозь его пальцы. Швыряя одного из будущих убийц в товарища, Хай зарычал в неповиновении. Больше он не был молодым лейтенантом, напуганным рассказами, сидящим в Джейксах, прячась от бледных хозяев смерти. Он был Тонг да Хай, Магистрат Святого Огня. Глубокий вдох, его кожа покраснела, когда чи циркулировал по нему, поднимая температуру в комнате на несколько градусов мгновенно. Появилось больше призраков, каждый сгорал от ударов его ладоней, умирая перед ним, когда он кружил по комнате, нанизывая своих нападающих друг за другом. Огонь и гнев наполняли его, пока он боролся за свою жизнь, вокруг него кружило божественное пламя, он направлял его на них, сжигая всех перед собой.

Битва скоро закончилась, Хай тяжело дышал, словно лошадь, многочисленные раны на его теле уже начинали гноиться, это работа тёмных магов, занесённая оружием. Слишком слаб, он был слишком слаб в последнее время во время тренировок, погружаясь в работу и роскошь. Сжигая грязь в своих ранах, он переступил через трупы, пока они рассыпались в пепел от его прикосновений, он направился в вестибюль и положил руку на труп Старого Тумо, лежащего на полу, убитого на своём посту. Бедный старик, Хай решил отправить его на покой в королевский мавзолей, как королевскую семью. Шагая вперёд с новой резолюцией, он выкрикивал приказы охране, поднимая тревогу в городе и оценивая урон. Хай подождёт подкрепление и поедет по их головам, лично разобьёт напавших Освернённых, растаптывая их своими пятками, словно вредителей, каковыми они и являлись.

Божественный дикарь Глава 46

Сидя в самом убогом вагоне за всю мою жизнь, я наблюдал, как за окном мимо проносятся деревья. Состязание, которое я так долго ждал, вот-вот начнется, а все ожидание и напряжение, сняло как рукой, из-за трехчасовой поездки на поезде. Это было ужасно. Честно говоря, вся затея с соревнованием похожа на идиотскую шутку. Они решили поместить кучку молодых идиотов с оружием в лесу, где полно диких животных. И заставить их соревноваться за какие-то дурацкие призы. Тот, кто придумал все это, должен быть вытащен из дома на улицу и хорошенько побит. И, конечно же, предупреждающие знаки будут держаться нас всех вместе или же спасут от того, чтобы быть съеденными заживо. Я надеюсь, что я не умру у них там, так как без Тадука который исцелял мои раны, я действительно сильно нервничаю. Конечно, есть и другие целители, который могу нам помочь, но будут ли они так же хороши как мой учитель? Я не слышал, чтобы кого-то из них называли святым врачом.

Мы разделяем фургон с Фангом и его командой, состоящей из трех лысых, угрюмо выглядящих парней и прекрасной рыжеволосой девушке с бледной кожей по имени Онг Джин Фей. Оно не особо рада меня видеть, впрочем, ничего нового, так было со всеми женщинами в моей жизни. У меня была безумная ночь в компании Фанга и Хушалом, когда мы прошли по барам, а в остальное время же, были только изматывающие тренировки и, жалось к себе. К тому же, Фанг тренируется еще сильнее, чем я, хотя он не так силен в исцелении. У него есть команда целителей, одна из привилегий богатства. Сидя рядом со мной, плечо к плечу, его меч находится в ножнах, которые он называет гибкой броней. Он выглядит, как его обычная одежда, правда не так сильно вышит и сильнее блестит, словно сшит из металлических нитей. Если я не ошибаюсь, это и есть так называемая металлическая ткань. Я бы хотел иметь такую одежду под моими доспехами. Выглядит неплохо, но не сильно то помогает. Но я бы не отказался, чтобы просто надеть под настоящие доспехи. Лишний слой не помешает.

Мои доспехи сделаны темной, но блестящей зеленой кожи и чешуи, почти, что черного цвета, что идеально подходило под мое телосложение. Они шли в комплекте со штанами, перчатками и сапогами, достаточно жесткими, чтобы спасти от стрел. Они сделаны из нескольких слоев шкур карнагаторов, сшитых вместе. Я не знаю, почему это заставляет чувствовать меня в безопасности, но это так. Шлем является последней частью мое обмундирования, правда носить его не совсем удобно. Металлический шлем, покрытый кожей, имеет два глаза. Два янтарных камня с черными линиями поперек. Немного напоминает настоящие глаза карнагатора.

Для участия в конкурсе, нам потребовалась команда из пяти человек. Мей Лин как раз заняла пятое место, когда мы регистрировались. Я хотел возразить против ее участия, но мою просьбу отклонили. Альсансет говорит, что я должен больше заботиться о себе. Тот, о котором идет речь, сидит у меня за спиной, облокотившись на меня, спина к спине, ему плевать на все вокруг. Я должен буду быть рядом с ней, следить за тем, чтобы она не пострадала. Я бы хотел увидеть лицо Тадука, если бы она пострадала, у него как раз есть пунктик на девушек ее возраста, они ему как дочери. Сильно заботится.

Нам раздавали наши порядковые номера, деревянные таблички, в то время, пока рассказывали правила состязания. Это было глупо. Они уже дали лозунг этому мероприятию: навыки, выживание и удача. По карте разбросаны жетоны. Когда мы добираемся до леса, происходит жеребьевка, и мы заходим на территорию по десять команд. Находите жетон, завершаете миссию, которая на нем написана, на обратной стороне и возвращаетесь на старт в течение пяти дней. Никаких убийств и призы зависят от того, какой жетон вы нашли. Есть чертовски неплохие шансы завершить миссию успешно, но так же есть вероятность того, что меня сожрут заживо дикие животный. Ненавижу все это. Но это еще не все состязание. Это только первый этап. Любой, кто не выполняет задание или не возвращается - дисквалифицируется. Более того, жетонов всего семнадцать, так что не все команды пройдут дальше. И кто их знает, почему именно такое нечетное число они выбрали, а хотя, какая разница.

Табличка – это всего лишь круглый кусок дерева, на котором нарисован наш номер. Нам дали понять, важно чтобы номера всегда были на нас, и если табличка сломается, то ты выбываешь. По словам Мей Лин, старейшины могут использовать их, чтобы найти нас. Она понятия не имеет, как это работает, да и Сумила мне тоже не ответила. Я должен сделать что-то приятное для нее, например, так чтобы Хушал отвел ее в оперу или что-то в этом роде. Я уверен, ей это понравится, и вернет ее хорошее расположение ко мне. И я так же уверен, что Хушал с ума сходит по Сумиле и он постоянно смотрит на нее. Так что они стоят друг друга. Ах, юные влюбленные.

Мы наконец-то добираемся до пункта назначения, фургоны останавливаются и нас собирают всех вместе.

- Удачи, - говорю я, обнимая Фунга. – Ты уверен, что не хочешь поработать вместе?

Это не нарушает правила, да и я уверен, что Сумила и Адужан смогут нас всех защитить. Я не испытываю никакого стыда. Это куда лучше, чем борьба с ними.

- Мне нужно это самому, Рейн, - отвечает он, похлопывая меня по спине, заставляя свою команду ждать его. И правда, молодой герой.

Я переминаюсь с ноги на ногу. Я хочу в туалет, но броня тяжело снимается, да и мне нужно более уединенное место, подальше от посторонних глаз. Адужан трясет, видимо нервничает, в то время как Хиу и Сумила стоят неподвижно, скрестив руки на груди, отзеркаливая друг друга. Трое из них одеты в стандартное снаряжение: коричневые кожаные доспехи и оборка из меха и плюс безликие шлемы. Мей Лин одета в более удобный костюм, тот же самый в котором она путешествует. Ее волосы были заплетены в обычные косы, без всяких там украшений, а ее белый шарф был повязан вокруг талии. Мы все вооружены щитами, короткими копьями, луками и колчанами со стрелами, а так же нашими собственными духовными орудиями. Сумиле повезло, ничего лишнего, только один лук.

Никто из остальных конкурсантов не привлекал внимания, и никто особо не изучал своих оппонентов, так как их было слишком много. Номер нашей команды 88, у Фанга 126. А это как минимум 630 участников, путешествующих по всей провинции, и они здесь, чтобы доказать свою доблесть в бою…охотой на мусорщиков. Да это просто полнейшее дерьмо собачье.

Переминаясь с пятки на носок, я насвистываю мелодию, что поет Мей Лин, нетерпеливо ожидая, когда назовут наш номер. Это чертовски скучно, черт возьми.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Адужан стояла, скрестив руки на груди в ожидании и наблюдая за происходящим. Тридцать групп уже ушли, а новую десятку подозвали. Напряжение нарастало, боже, ну кто придумал это состязание. В последние несколько дней она упорно тренировалась с новым оружием, пытаясь привыкнуть к нему. Ее тренировка была изысканной, словно она танцевала с загадочным партнером, двигалась и сражалась так, словно они были в тандеме. Это выглядело очень сильно и изящно, и она чувствовала себя настолько уверенно, как будто ее тело само двигалось и направляло ее. Освобожденная от посторонних мыслей, полностью под контролем. Это было изумительно.

- Нервничаешь? Знаю, знаю, я тоже, - сказал Рейн, похлопывая ее по плечу, от чего Адужан чуть ли не подпрыгнула.

- Я блин не нервничаю, просто не могу дождаться начала. Я здесь для того, чтобы выиграть, чтобы прославить мое имя, так что даже не вздумай мне помешать.

Адужан выпалила все это на одном дыхании, не задумываясь о своем тоне, о чем сразу же пожалела. За его великодушие она отплатила тычком, хотя и заслуженным. Очарованная 18-летним парнем, она все же чувствовала себя уязвлённой, что так слишком часто не понимала его истинных намерений. Она хотела извиниться, но уже начал уходить с легкой улыбкой на губах и небрежным пожиманием плеч, отходя в сторону и бесстыдно заигрывая с Мей Лин и Сумилой, говоря им, чтобы они были осторожны. А почему он ей не сказал быть осторожной? Она что, не заслужила, чтобы о ней хоть немного заботились? Мужчины, что так ужасны внутри, не заслуживают так прекрасно выглядеть. Это несправедливо.

Большой Ху стоял так же решительно настроен, как и она. Будучи униженной в бою, она сочла бы его больше союзником против Рейна, однако сейчас эти двое больше походили на братьев с этими тупым молодым учителем, объединенные своими извращенскими фантазиями. Они пропади всю ночь и утро, заявлялись ближе к обеду, пахнущие духами. Вот этот, Фунг, был красивым и, судя по тому, как он на нее смотрел, был не такой слепой, как Рейн. Возможно, ей стоило приглядеться к нему, хотя он был из знатного рода. Ей было практически 20 лет, и никто не мог помочь ей найти достойного мужа, тут Адужан могла положиться только на себя. Какое-то время ей даже нравился Ху, когда она только присоединилась к кадетам, но со временем ей стало скучно. Да, он был тем еще красавчиком, однако всегда ворчал и выговаривал ей за ее речь. Но она была сама собой и не собиралась меняться ради кого-то.

- Номера 37, 9, 124, 88 …

Как только произнесли их номер, Адужан быстрым шагом направилась вперед, пока остальные провожали ее взглядами. Это были ее первые шаги на пути к победе. Остальные следовали за ней, однако только потому, что она шла очень быстро. Честно говоря, она понятия не имела куда идти, знала только какое-то общее направление. Они бежали следом, и спустя минуту, она все так же не знала, куда нужно идти. Сомнения поедали ее изнутри. Может ей стоит остановиться и обсудить все со своей командой?

- Это соревнование и правда, глупое. Как мы должны найти семнадцать скрытых жетонов в лесу? Кроме как блуждая по лесу наудачу.

Не смотря на то, что он безумно раздражал ее, она была согласная с Рейном. Гребанное тупое соревнование.

- Не будь глупцом, Рейни, - сказала Мей Лин, подбегая к Рейну, хватая его за руку так, если бы они сейчас были влюбленной прогуливающейся парочкой. Как ей удавалось оставаться такой женственной во время бега, для Адужан оставалось загадкой. – Они сказали, что жетоны разбросаны по лесу, а не скрыты, не так ли? Навыки, выживание и удача, вот что сказал старейшина. Удача тут играем самую малую роль. Адужан права.

Что простите?

Мей Лин продолжает, не подозревая о том, что Адужан толком не знает, что делать.

- Она ведет нас к самому высокому дереву, которое мы смогли разглядеть со стартовой точки. Это дерево Императрицы. Есть неплохой шанс того, что там спрятан один из жетонов, так как это достаточно приметная достопримечательность. Если же ничего там не будет, то мы хотя бы сможем забраться на него, чтобы иметь отличный обзор.

Оу. Адужан оглядывается, смотря на это самое дерево, которое хорошо просматривалось сквозь листья и ветки. Она ускорила темп, уже имея цель. Спасибо малышка Мей Лин.

Они бежали еще несколько минут, прежде чем оказаться в пункте назначения. Адужан стала осматривать ствол дерева и его корни, а так же близлежащие камни в окрестностях на предмет жетонов. Сумила и Хушал помогали ей в поисках, а Мей Лин начала забираться на верхушку дерева так же элегантно, как она ранее бежала. Это было настолько грациозно, что просто не было слов.

- Как она это делает? – пробормотала Адужан, в тот момент, когда Рейн задал тот же самый вопрос. К счастью никто не заметил, как она вторит ему. Ее раздражало то, что их слова часто совпадали, что заставляло чувствовать себя глупо.

- Ухты! – раздался восклик Рейна, и Адужан подбежала к нему, чтобы посмотреть на то, что он обнаружил. Она не увидела ничего примечательного и нахмурилась. – Лисий корнеплод. Это очень ценится среди лекарств, так же его можно дорого продать.

Он усмехнулся и стал собирать свой урожай. Этот идиот взял с собой набор садовника. Зачем? Почему он вообще тут? Он что думал, что тут будет кемпинг? Он намерено усугубляет ситуацию? Адужан вновь приступила к поиску, но все было безуспешно, и она стала избивать ствол дерева от разочарования. Тупое соревнование.

- Похоже, мы не одни такие умные, - к ним из леса вышла группа людей. Высокомерная молодежь. – Думали вы такие умные, раз убежали вперед нас?

Его засветилось, когда он обернулся к товарищам по команде.

- Думаю, на этом вашей удачи пришел конец, а вот у нас, она только пришла. Нам несказанно повезло, что мы смогли найти вас так быстро, - он усмехнулся, в то время, как его спутники стали размахивать оружием.

Сумила и Хушан тут же оказались рядом с Адужан, доставая свое оружие. Рейн вообще проигнорировал все происходящее, все так же продолжал собирать коренья.

- Рейн, - прошипела Сумила. – Вставай.

- Зачем? – спросил он, не поднимая взгляда. – Убийства не допустимы. Старейшины подчеркивали это не один раз. Просто позвольте им тоже искать здесь, нам не нужны проблемы. Мы все можем спокойно поладить.

- Идиот. Убийство быть может и не разрешено, но вот драться никто не запрещал. Они хотят победить нас, - сказала Сумила, и ее голос прозвучал так, словно у нее во рту был песок, и ее зубы скрежетали при каждом слове.

Наконец-то он поднял глаза на Сумилу и на всех вокруг.

- Ох, Ну-у-у ладно. А я то думал, что конкурс будет скучным. Я должен был догадаться, - начал он ворчать себе под нос. Ужасно раздражающая привычка. – Какие будут правила для драки? Расчлененка допустима? Где будут границы дозволенного? Если я изобью кого-то до полусмерти, и они будут голодать в течение этих пяти дней, я буду причастен к их смерти?

Адужан больше не могла терпеть всей напряженности и идиотизма ситуации. Она побежала вправо, прикрываясь от противника щитом и нападая с помощью копья. Их было четверо против пяти, пока Рейн стоял все еще по колено в грязи. Ей нужно было быстрее закончить с дракой. Сильно замахнувшись копьем, она попадает по колену противника. Сильнее надавливая на свое оружие, она протыкает ногу сопернику. Щитом она бьет по лицу противника, который кричит от боли, когда один из крюков на ее щите задевает его щеку, в тот момент, когда его поврежденная нога больше не может удерживать его вес. Однако, не смотря ни на что, Адужан все равно переживает о том, чтобы ненароком не задеть его глаз. Потом было бы куча хлопот.

Быстро развернувшись, она находит глазами своего второго противника. Двое уже были без сознания, шлемы сброшены, а на головах у них уже красовались шишки. Сумила стояла над ними не обращая на них никакого внимания, пока Большой Ху держал одного их них, неоднократно ударяя того по голове, и похоже он наслаждался процессом. Последний из них, кто еще был в сознании лежал на земле и скулил от боли, так как меч Рейна пронзал его ногу в районе икры. Сам же Рейн вновь опустился на колени и, продолжая собирать растения. Битва длилась менее минуты.

Невероятно. Адужан нахмурилась, ее настроение ухудшилось. И снова стало ясно, что ее самые сильные соперники в этом соревновании это члены ее команды. Рейн был особенно безжалостен. Ту травму, что он нанес своему сопернику, будет очень сложно вылечить, это займет недели, особенно без первоклассного лекаря, такого как Тадук. Бедный ублюдок, более недели путешествий, ради того, чтобы его надежды рухнули в первый час соревнования. Печально.

Адужан вздрогнула. Она молила богам, чтобы ее товарищей не постигла эта же учесть. Иначе их ждет поражение.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Баатар стоял и смеялся над поступающими полчищами врагов. Слишком слабый, тоже слишком слаб! Он ехал на Балоре с его секирой в руке, разбрасывая трупы перед ним, словно лепестки цветов, ища себе достойного противника. Банермен ехал рядом с ним, убивая врагов словно цыплят, и это наполняло его радостью. Они сражались десять дней, потом отступили, и после десяти дней полнейшей скуки они наконец-то вернулись в полном составе с былой мощью. Истинная битва, настоящий бой. Волнение было головокружительным, он словно вызывал на бой своим криком каждого, кто мог его услышать, в то время пока кровь и земля смешивались у него под ногами в грязь.

Наконец-то он заметил перед собой уродливое нечто, неповоротливое чудовище из плоти и панциря. Его руки были покрыты толстыми пластинами с острыми, как лезвие когтями. Он бросился вперед, встречаюсь со своим врагом, и звук от столкновения потряс землю. Маниакально смеясь, он достал Клык, подбрасывая его в воздух, а его алебарда обрушивается на демона, выкидывая его из его оболочки. Балор же, пританцовывая, уворачивается от ударов демона. Клык ударил противника с такой силой, словно целая гора обрушилась на него. Недостойный, слишком слабый! Откидывая бездыханный труп в сторону, Баатар вернул Клык обратно в руки и отправился на поиски нового врага. У него было времени, чтобы тратить его на слабаков. Ему нужно было найти демонов, как можно скорее.

Ничего хорошего не выйдет, если позволить Гэрэлу сохранить свое лидерство. Он становился все более и более могущественным.

Божественный дикарь Глава 47

Глава 47.

Хуушаль ударил своего противника по лицу, покачивая головой. Его товарищи по команде были просто слишком яростны. Двое лежали без сознания, беспощадно избитые Сумилой. Она разбила их стальные шлемы одним мощным ударом, возможно, даже сломав им череп. Обычно она была такой милой и доброй, но когда начиналась битва, она была беспощадна. Адуджан была не хуже, она рвалась в бой за первую кровь, злобно целясь в колено противника, лишая его шанса биться дальше, если только он не найдет целителя. Рейн был хуже всех, безжалостно бросая свое оружие. Насколько он контролировал свою Ци, чтобы так управлять броском? Меч пронзил голень, рассекая вертикально, в центре ноги. Если бы лезвие рассекло горизонтально, нога была бы отрублена, и его противник истек бы кровью до смерти. Это было трудно признать, но его отец был прав, он был гораздо менее искусен, чем Рейн. Уровень контроля, необходимый для оттачивания духовного оружия, впечатлял. Делать это все, не удерживая в руках меч, а также направлять его? Это было слишком, за пределами возможностей Хуушаля.

Его противник продолжал бороться в его руках. Нахмурившись, Хуушаль слегка ударил его еще раз, пытаясь нокаутировать его, не причинив ему слишком много боли. Безуспешно, ублюдок продолжал извиваться, пытаясь разорвать на нем хватку. Хуушалю пришлось ударить его еще четыре раза, прежде чем борьба, наконец, прекратилась. Избить кого-то до без сознания оказалось гораздо труднее, чем он ожидал. В будущем он будет бить сильнее, но всего один раз. Это был лучший метод, с наименьшим количеством боли. Положив противника на землю, прошептав извинения, Хуушаль поднял голову, пытаясь разыскать Мэй Лин.

Дерево было невероятно высоким, а вершина так далеко, что он едва мог ее разглядеть. Он мог видеть какое-то движение, Мэй Лин все еще быстро пробиралась наверх. Прыгая с ветки на ветку, как белка, не боясь высоты. Как она это делала? Это было поразительно. Хуушаль размышлял о том, каково это - двигаться вот так, он посмеялся, мысленно представив свое большое коренастое тело, скользящее по верхушкам деревьев, вытянув руки. Абсурд.

“Хорошо. Думаю, достаточно, надо убраться. Не могу вынести всего этого." Отряхнув штаны, Рейн встал и начал растягивать поясницу, кряхтя от напряжения. Улыбнувшись, он направился к своей жертве.

Хуушаль был встревожен. Если Рейн кого-то убьет, папа и мама будут казнены обществом. “Подожди, что ты делаешь?”

Рейн вопросительно посмотрел на него. “Я забираю свой меч обратно. У меня такое чувство, что он мне еще понадобится.” Усмешка, безумно приятная. Он был таким, что вы могли пройти мимо его непримечательной внешности. Сын судьи, Фунг был таким же холодным и властным, пока Рейн не представил его как друга. Фунг сразу же смягчился и раскрылся, словно настоящий человек, в отличие от других молодых мастеров, которые смотрели свысока на всю свою группу. Слишком идеализированные, они оба, кажутся бесстрастными и высокомерными на первый взгляд, но теплыми и искренними, когда подружитесь.

“Привет." Рейн поприветствовал свою жертву улыбкой, словно встречая знакомого. “Мне нужен мой меч. Спасибо, что придержал его.” Он усмехнулся. Это было довольно забавно. “Итак, у меня есть таблетки, которые заглушат боль, сделанные из сладкого мха, бабочек Шагбуш, вьющихся на стенах плакучих лиан и ночного плюща. Гарантированно обеспечат вам хороший сон без сновидений.” Он протянул руку, большим пальцем потирая пальцы. “Проблема в том, что они очень дорогие и из моего личного тайника, так что, не сказать, что я не доверяю вам, но я буду требовать оплату заранее. Две золотые монеты, и я дам тебе эту таблетку, и вся твоя боль пройдет. В другой руке он держал круглую коричневую таблетку. “Это отличная цена, такую же вы заплатили бы в любой аптеке.”

“П-пожалуйста, юный герой, у меня нет с собой денег, я оставил все своим слугам. Это состязание на выживание, мы привезли только самое необходимое." Его жертва хныкала, дрожа от страха. “Пожалуйста, мне так больно." Слезы потекли по его лицу, жалкий вид. Глубоко вздохнув, Рейн протянул ему таблетку, и жертва бросила ее в рот, быстро проглотив, как будто боялась, что мучитель передумает и заберет ее обратно.

Рейн был хорошим человеком, готовым пожертвовать два золотых ради своего врага. “Запомни, меня зовут Рейн, и ты должен мне два золотых. Я найду тебя после, я никогда не забываю лица.” Не обращайте внимания. Ужасный скряга. Хуушаль видел монеты Рейна, потраченные на его обеды и бани. Он мог позволить себе два жалких золотых, особенно учитывая, что это была его собственная вина, что врагу было так больно. Таблетка сработала быстро, и через минуту жертва уже спала, лежа в траве.

Рейн ворчал себе под нос о потере золотых монет, глубоко вздыхая, пока рылся в сумке жертвы. Хуушаль нахмурился, не в силах оправдать воровство. Но ему наверное лучше знать. Достав рубашку, Рейн накинул ее на меч, прежде чем бесцеремонно выдернуть. Кровь хлестала из раны, пачкая только рубашку. Ах, теперь Хуушаль понял зачем это было нужно. Кровь было чертовски трудно очистить. Он запомнил этот трюк для дальнейшего использования.

Пока Рейн перевязывал рану полосой от рубашки, он начал говорить с командой. “Итак, что бы случилось, если бы я позволил ему истечь кровью? Или если их съедят, пока они без сознания?” Хороший вопрос. Старейшины предупредили их, что убийство приведет к казни. Никто не ответил, возможно, они сами итак все знали.

Сумила порылась в их одежде, снимая с них метки. Хуушаль также подошел и снял со своей жертвы.

“Эй, как эти штуки работают? Могу я взглянуть?” Рейн бросил своего пациента на середине перевязки, бросившись схватить метку. Иногда, простейшие вещи привлекали его внимание, такие как марки, домашние животные, местные фрукты, замки ци, и теперь, метки. Временами он был как ребенок.

“Рейни, посмотри, что я нашла!" Мэй Лин мягко приземлилась, тяжело дыша от напряжения. Она схватила жетон из нефрита и золота, на котором были выгравированы слова "секта Араханта". “Я хорошо справилась, да?”оторванные метки. “Хорошая работа, Мэй Лин. Твоя догадка была верна, Адуджан, потрясающе." Мэй Лин сияла, а Адуджан, как обычно, игнорировал его. Сумила изящно фыркнула, восхитительный звук. “Каковы инструкции?”

“Я еще не читала.” Мэй Лин передала жетон Сумиле, которая повернулась, чтобы изучить его, ее милые губы шевелились, когда она читала.

“Хм... Здесь сказано, что нам нужно найти несколько растений. Я знаю все из них, кроме розы лунного пробуждения. В инструкции указано, что она должна быть в цвету.” Сумила взглянула на Мэй Лин. “Есть идеи, что это такое?”

Рейн ответил, вернувшись к перевязке своей жертвы. “Дикий цветок, цветет ночью, трудно разглядеть днем, выглядит почти как обычная трава. Ночью они распускаются в красивые, широкие цветы с лепестками, нежно-фиолетового цвета. Нет медицинского применения, но они красиво выглядят и хорошо пахнут.” Хуушаль почесал подбородок, чувствуя себя отрешенным.. Откуда Рейн так много знал, так хорошо сражался и так быстро исцелялся? Он что, никогда не спал, все время тренировался? Мама действительно несправедлива, отдавая столько таланта одному человеку. Он даже выглядел как герой, грозный боец в черной броне. Хуушаль сделал примечание, что пойдет на охоту, в следующий раз, когда он отправится в город. Истории должны быть преувеличены. Насколько это может быть трудным, если Рейн сделал это в прошлом году? Возможно, Рейн возьмет его с собой, и они смогут пить и смеяться во время охоты. Рейн был шумным спутником, когда выпивал, он становился бесконечным источником самых жестоких шуток .

Сумила спросила: “Ты знаешь, где их найти?" Мэй Лин кивнула в ответ на вопрос. Сумила была так сосредоточена, решительна. Возможно, только Адуджан была более решительна, чем она, но она не желала общаться с этой новой командой. Обычно она тоже была разговорчивой, но она как будто стала другим человеком в прошлом месяце, стала угрюмой и замкнутой.

Мягко приземлившись, появился дедушка, длинноволосый старец, он огляделся, быстро проверяя раненых и отмечая раны. У него было мягкое морщинистое лицо с яркими глазами и изогнутыми рогами, торчащими из висков. “Хорошие дети, перевязали раны, дали лекарства." Он от души рассмеялся. “Возможно, лучше не травмировать их так сильно. Мы все - дети Матери, а вы - будущее всей Империи.” Он увидел жетон в руке Сумилы. “О хо-хо, знак секты Араханта. Как удачно. Я старейшина Мин, по имени Чжун Гуань, из секты Арахант, или "Те, кто ищет совершенства". Поглаживая бороду, он снова рассмеялся. “Могу я узнать ваши имена, героические юноши?”

“Как вежливо, старейшина Мин, в этом нет необходимости. Прошу прощения, что не поприветствовал вас сразу. Меня зовут Рейн, страж народа.” Пожимая ему руки, он выглядел как вылитый послушный ребенок. Мошенник. Все хорошие манеры были, до тех пор, пока в нем не было чашки вина, тогда он становился враждебным к любому, кто раздражал его. Если бы не положение Фунга, они бы ввязались по крайней мере в шесть драк в баре. Воспоминание о драке в ресторане все еще вызывало у него усмешку, Рейн ввязывался в драку головой вперед, как бешеный пес. Остальные также поприветствовали старца, хотя и не так красиво, как Рейн.

“Ха-ха-ха, хорошие навыки, хорошие манеры. Хорошо, хорошо. Отлично. Я больше не буду вас задерживать, молодежь. Поторопитесь, я желаю Вам удачи и предостерегаю вас, чтобы Вы были осторожны. Возможно, именно вам будет вручен наш приз, когда это соревнование закончится. Прогнав их, старец собрал раненых вместе и стоял на страже, пока не пришли другие, чтобы помочь отнести их обратно. Пятеро отправились вслед за Мэй Лин.

Через несколько минут Мэй Лин повернулась и прыгнула на спину Рейна. “Я устала от лазания, Рейни. Понеси меня, пожалуйста." Похлопав его по шлему, она указала пальцем. “Вон туда!”

Хуушаля распирало от завести. Мэй Лин была очаровательной молодой девушкой с круглым лицом и широко раскрытыми глазами, и многие молодые люди в деревне хотели ухаживать за ней. Хотя Хуушаль и предпочитал кого-то повыше, с большим количеством мяса на костях, он все же расстраивался видя это. В 19 лет он еще не прикасался к женщине, пока Рейн не поделился с ним своим богатством и не пригласил его в баню. Как в раю, Хуушаль никогда и не мечтал о таком, а Рейн был опытен, по его рассказам о своих приключениях. Возможно, ему тоже стоит посетить павильон Золотого Лебедя. Печально качая головой, он поморщился. Это была годовая плата за одну ночь. Откуда у него могли быть такие деньги? Его единственный визит в баню поглотил большую часть состояния, которое подарил ему Рейн, и заслужил от матери выговор. Папа рассмеялся, но не помог, только усмехнулся.

У Хуушаля не было навыков зарабатывать деньги, кроме его боевого мастерства, и его мать угрожала выследить его, если он присоединится к армии. Она была страшнее Орды Оскверненных. Хуушаль молился, чтобы она не узнала о его приключениях с Рейном, иначе ему конец. Оплакивая свои горести, он продолжал следовать за счастливой парой. Этот удачливый ублюдок Рейн, у него была очаровательная Мэй Лин, которую он крутил вокруг пальца, Сумила, которая смотрела ему в рот. Он даже, казалось, заигрывал с Адуджан, хотя она была холодна к нему, одаривая ее духовным оружием. Три совершенно разные девушки, Рейн был человеком с разными вкусами. Ухмыляясь про себя, Хуушаль обнаружил, что не может осуждать его. Это не Рейн виноват, что Сумила не была заинтересована в Хуушаль. Ему просто нужно больше стараться, чтобы произвести на нее впечатление.

Они продолжали часами бегать по лесу, следуя указаниям Мэй Лин, собирая по пути цветы. Они встретили еще три группы, и Хуушаль показалось странным, насколько они были враждебны, немедленно обвинив их в безрассудной несдержанности, даже не пытаясь говорить. Они легко отделывались от своих противников, уничтожая их метки и ожидая прибытия старейшины, прежде чем двигаться дальше.

Хуушаль приближался к совершенствованию своего нокаутирующего удара. Последнему противнику потребовалось всего два удара, чтобы потерять сознание, хотя один из них поспешно убежал, что принесло ему несколько укоризненных взглядов. Рейн даже не отпустил Мэй Лин во время боя, бросив свой меч и позволив им троим справиться с остальными. Это было довольно просто, Сумилa и Адуджан яростно сбивали своих оппонентов, в то время как Хуушаль милосердно его постукивал. Они были слишком дикими, эти женщины, совсем не такие, как мягкие, милые дамы из бани. Его разум свирепо работал, пытаясь вспомнить каждую деталь его встречи. Кто знает, когда он снова сможет позволить себе такую поездку?

Боль пронзила его плечо, тяжесть обрушилась на Хуушаля и повалила его на землю. Крича не по-мужски, он барахтался в грязи, чувствуя, как что-то царапает его ноги. Дико пинаясь, не чувствуя удара, он повернулся к своему противнику. Дикая кошка, длинная, с клыками и желтыми глазами, раздирала его доспехи, как будто это была бумага, подползая все ближе к его животу. Хуушаль отшатнулся, поставив перед собой щит. Дикая кошка отбила его мощной лапой, и он скользнул в грязь.

В сторону дикой кошки просвистела стрела, за ней последовало копье, проникшее в плоть, вызвав бешеный вой. Рейн появился перед ним, защищая его от нападения. Рука отодвинула Хуушаль назад, рука Адуджан, которая ругалась и ворчала себе под нос. Рейн попятился также на несколько шагов, избегая смертельной атаки дикой кошки.. Страшные крики казались Хуушалу нереальными, как будто звучали далеко. Моргая, чтобы очистить глаза, его зрение стало размытым, прежде чем, он наконец, отключился.

Он проснулся ночью, завернутый в дорожное одеяло, внутри пещеры. На улице шел дождь, и Адуджан сидела, угрюмо разводя костер, сидя на камне. “Что случилось?" прохрипел Хуушаль, с благодарностью выпивая из предложенной фляги.

“На тебя напала дикая кошка, большой Хуу. Настоящая леди ночи. Кожа вон там, она будет хорошим одеялом, чтобы ты мочился, когда тебе будут сниться кошмары.” Адуджан говорила так, как будто наверстывала за месяц молчания. Она дала ему это прозвище в первый год своей кадетской службы, когда они работали вместе. “Ты потерял ухо, и штаны.” Похотливо ухмыляясь, она добавила: “Ты, сердцеед." Передав ему миску с рагу и ложку, она продолжила: “Сумила разорвала эту дранную кошку, слово "ужасающая" не описывает ее достаточно хорошо. Она грозная женщина. Рейн и Мэй Лин позаботились о твоих порезах и ранах. Не волнуйся, Рейн обрабатывал твои ноги и э-э-э, мужские области. Маленький Хуу все еще там, не нужно беспокоиться, слишком маленький, чтобы кошка могла его достать. Кажется, броня взяла на себя основной удар. Пожав плечами, она повернулась к огню. “Может быть ты пойдешь и убьешь пару аллигаторов, получишь новый блестящий набор, как у "молодого героя" Рейна?” Она поворчала про себя еще немного, досадная привычка.

Хуушаль ел рагу медленно, с трудом, одной рукой на перевязи. Это было восхитительно, и он смаковал каждый кусочек, возможно, это его единственный шанс съесть еду, приготовленную Сумилой. Это должна была приготовить она, Адуджан и Мэй Лин определенно не знали, как готовить, и Рейн, вероятно, тоже. Откуда у него будет время учиться? Идеальная женщина, Сумила умела даже хорошо готовить, еда небесная, почти такая же хорошая, как у Чарока. Его раны сильно чесались, но мама говорила, что именно так он может узнать, что они заживают. Глубоко вздохнув, он задумался о прошедшем дне. Сегодня он чуть не умер, снова. Это было в четвертый раз. В первый раз была стрела от нападения бандитов, его первый набег в качестве кадета, чувство, которое он никогда не забудет. Было все легче избавиться от страха, страха, который всегда сопровождал близкое столкновение со смертью. Рейн наверное, уже смеется, маньяк. Оглядевшись, он поднял брови. Где был Рейн? Или Сумила и Мей Лин, что случилось?

“Они отправились на поиски лунного цветка. Положи свою большую голову, большой Хуу. Если тебе нужно отлить или еще чего, постарайся не делать этого, потому что я не хочу выносить твою большую тяжелую задницу на улицу.” Хуушаль предпочел бы тихую, угрюмую Адуджан, с которой он путешествовал последний месяц. Это было благословение, не слушать ее постоянные насмешки и проклятия, так несвойственную женщине. Теперь, когда они были одни, она вернулась в полную силу. По крайней мере, она была в хорошем настроении, и хорошо, что она не издевалась над ним в присутствии родителей. Или еще хуже, перед Баатаром. Хуушаль откинулся назад в поисках равновесия. С тем же успехом он мог бы сделать все возможное, чтобы исцелить то, что мог, и принести больше пользы. Будь он проклят, если позволит Рейну нести его, пока он в сознании. Это было бы позором, с которым он не смог бы жить.

_______________________________________________________________________________________

“Вы их уже нашли?”

Ситу Чан покачал головой на вопрос Ситу Широна. Около 800 человек были разбросаны по всему лесу, и Сяну пришлось искать некоторых животных, чтобы выполнить свою миссию. Как ему найти одну конкретную группу варваров? Его кузен был слишком очарован наградой. Пять тысяч золотых и безымянные слуги, чтобы калечить дикарей. Работа казалась легкой, но лес был огромен, а их время ограничено. Они не могли тратить время на поиски дворняг.

Широн разочарованно ударил рукой по дереву. Чан даже не знал, для чего ему нужны деньги. Как любимый сын клана, Широн и он наслаждались роскошью, превышающей мечты большинства. Что для них была тысяча золотых, когда-то разделенная между их группами? Несколько дней в борделях или одна ночь с одной из лучших куртизанок. Жалкие гроши. Хуже того, это была открытая награда, на которую мог претендовать любой. Шансы найти дикарей первыми были ничтожны. Он сказал ему то же самое, но это только вызвало у него презрительный взгляд.

“Дело не в деньгах, кузен, дело в долге. Иметь Торговую Группу Канстон в кармане было бы благом. Они - растущая сила, и я намерен купить их благосклонность дешево, пока еще возможно. Они заручились помощью наследного зверя. Бесплатно, к тому же. Даже наш клан имеет помощь только пятерых, все рабы закупаются за большие деньги. Широн ухмыльнулся, ударив Чана в плечо. “У них больше солдат-полукровок, они даже не знают, что с ними делать. Я бы не отказался от такой гвардии, на них страшно смотреть, яростные и сильные.”

Чан вздохнул про себя, держа свои мысли при себе. Такая жадность и недальновидность. Если бы Широн просто работал над поиском другой скрижали, он мог бы просто продать свою награду за всех рабов, которых он хочет. Зачем гоняться за услугами посредственной торговой компании? Тем не менее, Широн больше нравился в клане, его отец был вице-лидером, в то время как отец Чан был простым хранителем. Что еще хуже, их двоюродный брат Гулон был столь же полон решимости найти дикарей. Удрученный, он вернулся к поискам в лесу, воображая, что, возможно, если они найдут их, дикари получат метку и миссия будет завершена, позволяя Чану пожинать плоды без посева. Найденная ими метка клана ОуЯнг, скорее всего, бесполезна, а их старейшина - печально известный скряга.. Призы были обработаны системой против слежки, все держится под охраной смешанного скопления воинов, выбранных посредством жребия, все поклялись тайне, ни один клан или секта не знали, что другие подготовили.. Многие секты и кланы общества использовали его как способ обрести имя, раздавая невероятные призы, демонстрируя свое богатство перед всей провинцией. У него текли слюнки при мысли о том, что он может претендовать на два приза - мечта, которая вряд ли осуществится.

Прячась в темноте со своими товарищами по команде, Чан продолжал свою охоту, на метку или дикаря, это не имело значения. И то и другое было прекрасно.

Божественный дикарь Глава 48

Глава 48.

Преследуя свою добычу в темноте, я медленно двигался через густой лес, молча, боясь даже дышать. Шаг за шагом я приближался, мое сердце стучало в груди и ушах, звук настолько громкий, что удивительно, что он не отпугнул мою добычу. Я согнул руку, прижался к Миру, готовый отправить стрелу в любой момент. Идти назад уже не вариант. Еще один шаг, и моя добыча наконец-то вошла в мое поле зрение. Вытаскивая оружие, я двигаюсь, Баланс на Ветреном Листе, который превращается в Стремительный Удар, и моя добыча падает замертво, молча, неспособная даже отреагировать на мой удар. Одним движением руки кровь отлетает от Мира, и я возвращаю его в ножны. Смерть. Я хихикаю про себя, не зная почему. Как бы то ни было, это заставляет меня улыбаться. Какая разница, почему.

Схватив охотничий нож, я становлюсь на колени над кроликом, которого только что убил. Этот тупой жирный ублюдок станет вкусным завтраком. Я уже чувствую вкус жирных шашлыков из нежного мяса. Быстро работая руками, я сдираю шкуру кролика, упаковываю его с двумя другими кроликами, в то время как Сумила и Мэй Лин терпеливо ждут неподалеку. Это самая большая польза от меня за весь день, кроме сшивания ног Хуушаля. Ему нужно поесть, чтобы вылечиться, его довольно сильно разодрала горная кошка, но ничего опасного для жизни. Если бы кошка попала когтями всего на 5 сантиметров выше, он стал бы, по крайней мере, наполовину евнухом. Содрогаясь при мысли об этом, я возношу небольшую молитву благодарности матери. Это было бы ужасно сложно заново отрастить. Мои руки и ноги словно были погружены в битое стекло. Эй... Интересно, могу ли я вырастить его ... больше? Хм... Я должен это выяснить. Не спрашивая Тадука, конечно, он расскажет всем, кого он знает, болтун. И вообще не уверен, что это бы стоило такой боли.

Несмотря на новолуние, звезды достаточно яркие, чтобы увидеть их. Хотя и недостаточно яркие, чтобы читать их, но в Состоянии Просветления, я могу достаточно разобрать, чтобы ориентироваться в окрестности. У меня еще достаточно времени, чтобы освежевать кролика. Это действительно все, что я могу сделать, честно говоря, будучи в значительной степени бесполезным за все это время. Сумила и Адуджан разобрались с большинством наших конкурентов, а я просто смотрю и ничего не делаю. Я в буквальном смысле их носильщик, сначала ношу Мэй Лин, потом Хуушаль. Я был абсолютно прав, что меня послали в качестве приманки. Они могли бы выиграть это дело вдвоем, это совершенно несправедливо, что они настолько сильны. По крайней мере, Хуушаль в той же лодке, что и я, так же бесполезен. Это действительно не должно заставлять меня чувствовать себя лучше, но это так. Страдание любит компанию.

Закончив, я тихо подаю им сигнал, и мы выдвигаемся, возвращаясь в наш базовый лагерь. Сумила и Мэй Лин выглядят восхитительно, у каждой из них Роза Лунного Пробуждения в волосах, а Мэй Лин несет пучок на руках. У меня есть еще один в моем отвороте. В инструкции был только один цветок, но никакого вреда в том, что я могу продать их за монеты. Они редкие, и корни по-прежнему прикреплены к большинству из них, так что, возможно, кто-то сможет вырастить их дома.

Покачав головой, я перефокусировал мое внимание на мое окружение. Прокладывая путь назад к нашей пещере, я держал глаза и уши в остро, в поисках опасности в каждой тени. Если бы не было этих тупых цветов, я бы даже не путешествовал в темноте. Я не могу избавиться от ощущения, что что-то сейчас не так, странно, но я не могу понять что. Мы входим в небольшое скопление деревьев, и я поднимаю кулак, Сумила и Мэй Линь застывают на месте сразу же, в полной боевой готовности. Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть, что-то грызет мой мозг, пытаясь сказать мне, что все не так. Я просто не могу вполне понять, что.

Стоя на месте, спрятавшись, мы ждем, пока проходят минуты, и только лесные звуки наполняют ночь. Медленные, мучительные минуты, наполненные страхом и предвкушением, когда я готовился к полету или борьбе. В момент ясности я осознаю проблему. Это звуки. Жуки и лягушки все еще вокруг, жужжат и квакают, но нет ни птиц, ни снующих животных. Что-то их отпугнуло. Я беру свой лук в руки, вытаскиваю стрелу из колчана и жду. Терпение.

Это то, что составляет 90% от охоты, терпение. Вам просто нужно ждать в нужном месте, и удача придет. Я смотрю назад, Мэй Лин тоже достала свой лук, перпендикулярно мне, прикрывая меня. Сумила стояла с копьем в руке, готовый к запуску. Надеюсь, они не выстрелят в темноту без подтверждения. Я не хочу, чтобы они случайно убили кого-то из-за моих нервов. Мы все стоим на месте, они обе доверяют мне или тоже заметили проблему. Что-то, что пугает птиц и млекопитающих, но насекомых и мелких рептилий не волнует. Скорее всего, крупный хищник или что-то в этом роде, но в этом мире это может быть что угодно. Я вижу костер, который мы зажгли, прямо на утесе, в нескольких минутах ходьбы. Мы не стали его прятать, потому что в этой темноте не должно быть никого настолько глупого, чтобы начать ночную атаку.

Я снова достигаю Просветления, и ощущения обостряются. Мое дыхание замедляется, сердцебиение замедляется, когда я анализирую множество новой информации, мой мозг адаптируется и отфильтровывает все, что не нужно. Просто слабые звуки, но я слышу это. Щелчок по твердой грязи. Слабый, но там, когти или лапы. Резкий звук, что-то трется о камень. Короткий, грудной выдох крупного животного, выходящее изо рта, перемещающегося в темноте. Облако проходит над головой, закрывая звездный свет, погружая нас в еще более темную тень. Глядя прямо в темноту, я снова чувствую себя неловко, страх перед неизвестностью иссушает мой рот. Там что-то есть, но где? Я успокаиваю дыхание, стараясь не задыхаться, чтобы не выдать свое местоположение.

Облака расходятся, и я понимаю, что могу дышать сколько захочу. Они уже знают, где я, и уже окружили нас. Гладкие, черно-белые животные, похожие на медведе-кошко-ласку, по виду где-то 500 кг весом и 3 метра в длину. По крайней мере двух вижу на земле, но я могу слышать, что большинство из них на деревьях. Они вынюхивают воздух, смотрят прямо на нас, кажутся послушными. Они не могут быть такими плохими, они такие милые, с длинными усами и ресницами, маленькими бандитскими отметинами вокруг глаз. Я не возражал бы иметь одного как домашнее животное, если бы они были поменьше. Может, на них можно ездить, но, кажется, русеквины в этом плане лучше. Одна медвежья ласка-кошка прямо передо мной, выгибает спину, громко рыча на нас, показывая рот, полный массивных клыков, звук, от которого у меня дрожь по всему позвоночнику. Черт, ничто не может быть более милым и безобидным. Говоря в сторону Сумилы, я стараюсь не тревожить гигантских плюшевых монстров. “Сумила, убей его, быстро. Пожалуйста.”

“Рейн, не сопротивляйся.” Сумила говорит медленно и тихо. "Есть еще три, ты не видишь. Они хотят мяса, так что просто брось кроликов. Подальше." Я могу слышать дрожь в ее голосе, от которой у меня подкашиваются ноги. Если Сумила боится, то я должен быть в ужасе.

Медленно потянувшись назад, я отцепил бечевку, несущую мой улов, перед тем как осторожно кинуть кроликов прочь в воздух, они приземлились где-то в темноте с глухим звуком. Медведе-кошки вынюхивали воздух, проследили за мясом и ушли за этой легкой добычей. Как только они ушли, мы втроем медленно отошли, стараясь производить как можно меньше шума, насколько это возможно. К тому времени, как мы достигли скалы, мое дыхание начало дрожать, нервы истощены.

Этот гребаный конкурс - дерьмо, отправляющее нас в ночь собирать цветы, в то время как огромные хищники бродят по лесу. Как это вообще возможно? По крайней мере, животные ленивы. Я просто унесу Хуушаль утром, чтобы мы могли выбраться из этого леса смерти. Медленно поднимаясь по склонам, дрожа коленями, я вваливаюсь в пещеру и останавливаюсь, глядя на длинные стрелы. Адюжан держит стрелы в течение пяти, очень длинных, напряженных вдохов, прежде чем опустить свой лук. Я предполагаю, что она все еще злится на мысль о том, что она - это он. Это было как ... вчера, просто отпусти. Боясь наложить в штаны, я свернулся на моем одеяле калачиком и закрыл глаза.. Интересно, это считается почти смертельным опытом? Почему я вообще здесь оказался? Они даже не объявили призы заранее. Было бы неплохо узнать, для чего я здесь.

“Эй, кусок дерьма.” Я не наложил в штаны. Верно? Я стараюсь проверить как можно незаметнее, пока она продолжает. “Ты ничего не принес поесть? Чертовски бесполезный.” Мне больше нравилось, когда Адуджан была холодна и молчалива. Теперь она громкая и грубая. У этой женщины самый скверный язык, с которым я когда-либо сталкивался, неудивительно, что она молчала всю поездку. Аканай буквально вымыла бы ей рот мылом, это то, чем они с Баатаром занимаются. Это очень неприятно.

“Прости, Янь-Янь, мы столкнулись с бинтуронгами. Такие страшные! Мы чуть не погибли.” Мэй Лин начинает преувеличенно пересказывать наши приключения, в то время как Сумила садится у огня, усталость и беспокойство запечатлелись на ее лице. Бедная девочка, из-за того, что ее мама и папа уезжают в опасность и от управления нашей командой, она выглядит так, как будто вот-вот превратится в пепел. Сев обратно, я слегка улыбаюсь ей и начинаю кипятить воду, чтобы сделать травяной чай. Свежий чай - то, что нужно, успокаивающий и расслабляющий. Пока вода кипит, я проверяю, все ли в порядке с Хуушаль. Теперь он выглядит страшнее, с добавлением некоторых шрамов на лице и потеряв ухо, как седой ветеран, а не молодой парень. Надеюсь, целители достаточно хороши, чтобы полностью вылечить его. Его навыки исцеления приличны, но я сомневаюсь, что он сможет отрастить ухо самостоятельно, по крайней мере, не за несколько дней. Он бормочет что-то во сне, пока я ковыряюсь в его порезах, но, кажется, все в порядке.

Разлив чай, я заступаю на дежурство, в то время как все остальные спят. Оставаясь в темноте, с огнем позади меня, я осматриваю местность, ожидая возвращения моего ночного видения, в то время как мой желудок урчит. Мы уже ели кошку в джунглях, но она была жилистая, без большого количества мяса, с кислым вкусом. Не фанат кошачьего мяса. Эти кролики были бы восхитительны, и мы могли бы поесть, а затем утром вернуться в стартовую зону. Клянусь, я ем слишком много, но я все еще всегда голоден.. Я надеюсь, что я вырасту, ненавижу быть ниже, чем все остальные. Они все чертовски высокие.

У нас уйдет по крайней мере полдня, чтобы вернуться, так как мы проделали немалое расстояние, чтобы найти эти дурацкие цветы. Они растут только в оврагах или других темных, влажных местах, и Мэй Лин смогла найти лишь один такой участок на другом конце леса. Положительная сторона, здесь не так много других групп. Ранее каждая группа, с которой мы сталкивались, действовала как сумасшедшие кровожадные животные, показывая на нас и нападая без провокации на первый взгляд. Я не понимаю причин, мы не рекламируем, что у нас есть метка или что-нибудь такое. Просто уменьшают количество конкурентов, я думаю. Дети и их кровожадные игры.

Мое дежурство заканчивается без происшествий, и Сумила выходит сменить меня, я иду назад к моему одеялу, падаю в него, засыпая в течение нескольких секунд.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Чан разбил лагерь на рассвете, ведя за собой четверых охранников, и быстро направился в заранее определенное место, чтобы встретиться с Широном.

“Кузен, хорошие новости! Мы заметили дикарей неподалеку. Пошли, пошли, я послал своих охранников сообщить остальным. Они скоро будут в пути. Широн с энтузиазмом торопил их. “Мы должны воспользоваться этой возможностью, прежде чем кто-то другой найдет их и отберет у нас наш приз.” Шестеро из них побежали на восток, Широн впереди. Вскоре он притормозил, открыв глаза, в поисках своего человека. Член клана помахал им, сигнализируя о скрытности, и они медленно направились.

Менее чем в 100 метрах, прогуливаясь по руслу реки, находились сами деревенские жители гор. Самый опасный из них был ранен, его нес коротышка, в то время как двое из них были защищены тремя женщинами. Одна из женщин, ребенок-кролик, даже не носила доспехов, в своей походной одежде, прыгая, как на утренней прогулке. Это было смешно. Это было слишком просто, как собирать яблоки. Чан молча жестом приказал им разделиться и приблизиться к ним, заманив их в ловушку и прижав к руслу реки. Он был стремительным и наполнен плотоядными рыбами, смертельная ловушка, если дикари прыгнут. Семь против четырех, троих, возможно, учитывая маленького беспризорника. Легкая победа над грязными дураками, которые не знали, насколько велик мир на самом деле.

Приблизившись, как тень, Чан тихо шагнул к своей жертве. Маленькая беспризорница несла множество цветов, возможно, для своей миссии. Приз становится еще слаще. Кажется, у них была метка, и, судя по их курсу, они завершили свою миссию и возвращались на плацдарм. Воистину, клан Ситу должен был процветать во время этого соревнования. И 30 метров не осталось между ним и его добычей, когда они остановились, коротышка разместил гиганта на полу, беспризорник и двурогая женщина достали луки, приготовили стрелы.

“Если ты человек, то должен встать, иначе мы случайно убьем тебя, приняв за диких зверей. Коротышка говорил громко, почти радостно. Чан остался сидеть на корточках, уверенный, что они не будут стрелять. Риск убить кого-то был слишком высок, а убийство каралось сурово. Свист стрелы быстро доказал, что он ошибается, и закончился криком одного из членов его клана. Маленький беспризорник натянул вторую стрелу, повернувшись, чтобы направить прямо на Чана

“Подождите - подождите! Чан быстро встал, с копьем в руке, ладонями вперед, его соплеменники повторили его движение “Не стре...” свистнула другая стрела, быстрее, чем он успел среагировать, вонзившись ему в ногу. Боль была невыносимой, больше, чем он мог вынести. Слезы текли из его глаз, не веря тому, что только что произошло. Держась за рану, он оставался лежать, пока к нему не подошел коротышка-варвар

“Здравствуйте. Варвар присел на корточки рядом с ним, грубо схватив Чана за ногу. “Я вижу, что тебе очень больно. Это действительно позор." Этот наглый, дерзкий негодяй, ухмылялся над его страданиям. “ К счастью, у меня есть кое-что для этого. Таблетка ”

“Ты смеешь стрелять в меня!?" Чан завизжал на него, голос напрягся, слюна вылетела. “Я прикажу тебя выпороть и содрать с тебя кожу! Ты действительно ищешь смерти, нападая на любимого сына великого клана Ситу! Я буду насиловать и избивать этих женщин, ты, необразованный, жрущий дерьмо, трахающий лошадей." Его напыщенная речь оборвалась, превратившись в ужасный крик, когда коротышка вырвал стрелу из колена, из раны хлынула алая кровь, оставив Чана в агонии, с черными и белыми пятнами в глазах.

Когда его голова коснулась земли, последнее, что он услышал перед тем, как потерять сознание, был коротышка. “Да, хорошо, я понимаю, не всем нравится фармацевтика. Я могу это уважать.”

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Эти идиоты молодые мастера. Как будто они не понимают реального мира. Вот они подкрадываются к нам, чтобы напасть на нас, но мы нападем на них первыми, и мы ищем смерти? Давай, сынок. Я перевязываю бессознательного идиота, и при обыске его вещей нахожу не только метку, но и жетон, сделанный из гладкого белого нефрита, с надписью золотом "ОуЯнг". Са-Цин. Мы можем оставить жетоны себе? Интересно, за сколько их можно продать?. Перевернув его, я прочитал задание. Меха из списка животных. Весь этот кластер-трах- это просто серия квестов. 2/10 тематический парк геймплей, не хочу снова играть.

Двигаясь дальше, я чиню других павших участников, и, к счастью, у них не только есть все необходимые меха, у них даже есть монеты. Шесть таблеток продано за двенадцать золотых. Таблетки довольно легко сделать, просто некоторые часто встречающиеся растения, которые растут вокруг деревни, и несколько часов измельчения на 20 таблеток. У меня их сотни, из моей практики по изготовлению таблеток. Я думал, что сделаю на них деньги, но никто не покупает их у меня, не доверяя моей работе. Таблетки делать сложно, так они говорили, это требует очень строгого количества каждого ингредиента в правильном соотношении, или же это может причинить значительный вред. Это делается гораздо проще с соответствующими измерительными инструментами, которые Тадук имеет, чем с методом "на глаз", что используют все остальные. Надо работать с уважаемым мастером таблеток, отмечая таблетку некоторым символом, чтобы показать, что она твоя, но Тадук не позволит мне использовать свой символ даже после проверки моей работы. Мой символ – профиль кролика. Это заставило меня посмеяться по некоторым причинам, но Тадуку понравилось. Кстати, я использую их иногда, чтобы заснуть, так что иногда они уходят на меня. То, что когда-то было неудачным предприятием, теперь процветающий бизнес. Я даже не завышаю цену, хотя надо бы. Это предложение и спрос. У меня есть предложение, и я создаю спрос. о должна. Это спрос и предложение. У меня есть предложение, и я создаю спрос.

Посмеиваясь про себя, я встаю со своей последней жертвы, карманы звенят, и сообщаю моим товарищам о нашей большой удаче, которую встречают приветствием. Легкая добыча. Мне даже не пришлось драться, Адуджан и Мэй Лин - снайперы, стреляющие по коленям. Думаю, эти маленькие молодые мастера больше не могут быть авантюристами.

“О, хо-хо, мы снова встретились, дети народа.” Старейшина Мин мягко приземляется, но я понятия не имею откуда. Я не видел, как он плыл, я просто видел, как он появился и приземлился. Я хочу научиться этому. “На этот раз семь жертв.” Он их внимательно осматривает. “Стрелы, мои мои мои мои, такое умение и точность. Хорошо, хорошо.”

Пожимая мои руки и кланяясь, мы оставляем идиотов Ситу с ним, идем прочь, а я несу Хуушаля. Он много ворчит по этому поводу. На что он рассчитывает, что Сумила понесет его? Вообще-то, это неплохая идея. Он тяжелый, как черт, и Сумила сильнее меня. Я открываю рот, чтобы предложить это, но прежде чем я начинаю говорить, кто-то перебивает меня.

“Ах вы негодяи! Стойте на месте! У тебя кишка тонка нападать на моих кузенов и членов клана. Осторожно положив Хуушаля, я оборачиваюсь, чтобы встретиться со следующей группой идиотов. Наверное, оставшиеся три мы пропустили. Могли также подобрать запасных. Я вижу вместо этого, по крайней мере, пятнадцать разгневанных молодых людей, размахивающих тяжелыми дубинками, они рвутся вперед, чтобы окружить нас.

Черт побери.

Божественный дикарь Глава 49

Глава 49.

Гулонг повел своих людей против одетых в меха варваров, бросаясь на них. Как они осмелились унизить клан Ситу, он, как сын Судьи, должен был вернуть себе лицо клана Ситу. С железной дубинкой в руке он бросился на врагов, яростно крича и бросаясь на них. Дикари были вооружены настоящим оружием, но бояться ранений не было нужды, глупые идиоты слишком боялись рисковать. Размахивая дубиной, он напал на первую жертву, прекрасную маленькую рыжую девушку-панду, улыбаясь при мысли о покорении ее. Возможно, он мог даже сделать ее рабыней после этого. Ее родители, вероятно, продали бы ее за несколько блестящих безделушек, безнадежные идиоты.

Как только он приблизился, девушка отбросила его обратно, отправив его на землю хватать ртом воздух. Он закашлялся, его глаза наполнились слезами, когда он наблюдал, как эта сучка безжалостно порвала его двоюродных братьев и охранников, нанеся им серьезные травмы, разбивая шлемы и кости каждым ударом. Безумная, вот кем она была, кровожадная и сумасшедшая, она рисковала убить, пока бешено сражалась. Он изобьет ее с помощью охранников отца, когда соревнование закончится. Пытаясь встать, он бросился к другой цели, коротышке-ребенку, который стоял перед раненым мальчиком-волком. Легкая добыча, его охранники могли справиться с этой сумасшедшей сучкой.

Внезапно перед ним внезапно появился коротышка, быстрее, чем ожидалось, щит врезался в его грудь, отбросив его назад на три шага. Не ци в атаке, но все же свирепый удар, оставивший его дальше валяться на земле. Тяжело дыша, он снова поднял дубину, но снова коротышка бросился на него, ударив по лицу кожаными перчатками. Попробовав соленую кровь, текущую из носа, Гулонг пришел в ярость. Как посмел этот зверь поранить ему лицо! Отбросив дубинку в сторону, он вытащил свой длинный меч, готовый разрубить наглого креветочного солдата на куски. Дикарь был быстр, но это не спасет его от смерти. Отец Гулонга не даст ему попасть в большие неприятности, особенно если это будет выглядеть как несчастный случай. Стоило бы увидеть самодовольное выражение его лица.

Он с силой нацелил меч в горло деревенщины, но был отброшен мечом противника, крошечной вещью чуть длиннее кинжала. Чем длиннее, тем сильнее, как говорится. Злорадно ухмыляясь, Гулонг размышлял, как лучше всего разрезать мальчика, когда он обменивался ударами, каждый из которых был столь же неэффективен, как и последний. Пот начал стекать по его шее, когда он двигался, ударяя высоко и низко, каждый раз безуспешно. Он набросился мощными движениями, только чтобы получить результат. Стремительному натиску противостоял Висящий Обхват Ветвей, Переворот Гор отклонен Стремительным Клыком, Ударная Ярость отброшена Рассыпающимися Каплями, каждый удар встречался легко, дикарь продолжал ухмыляться, приводя Гулонга еще больше в ярость. Двадцать проходов его оружия, и он еще даже не поцарапал своего противника, который продолжал стоять там, издеваясь над ним, не желая поразить его, просто играя с ним, унижая его. Он терял самообладание, его удары становились все более смертоносными, он больше не пытался притворяться, он атаковал в полную силу, и все еще коротышка улыбался ему, как будто говоря: "это твой уровень мастерства?"

Вскоре его энергия была израсходована, и он остановился, тяжело дыша, опустив меч, глядя на этого ненавистного ублюдка. “Что у тебя там так долго?” Незнакомый голос, не из его компании. Оглядевшись, он в ужасе посмотрел на своих соплеменников, жестоко избитых, лежащих на земле, с жалобными стонами и вздохами на устах.

“Вы, чертовы дикари! Ты знаешь, кто мы? Кто я такой?” Гулонг заорал на них, прежде чем закричать от боли, меч коротышки пронзил его голень, боль, которую он никогда не чувствовал раньше. Визжа и плача, он упал на землю, проклиная проклятый мусор, который не знал своего места.

Коротышка подошел к нему, присел на корточки и насмешливо улыбнулся.“Здравствуйте. Я вижу, что тебе ужасно больно. Это действительно позор. К счастью, у меня есть кое-что для этого.”

“Пошел ты, говноед, глухомань, варвар. Кто-то другой выследит вас за награду, и мы посмотрим, кто тогда будет улыбаться."

Коротышка прижал свою грязную руку ко рту Гулонга, наклонившись к нему. «Тссс ... Почему вы, молодые мастера, одинаковы? У нас здесь просто небольшое дружеское соревнование, не нужно обзываться. Итак, что это за награда?”

Как только он убрал руку, Гулонг плюнул ему в лицо, попав ему прямо под глаз. “Я прикажу избить и выпороть всех, кого ты любишь, прежде чем засуну копье им в задницу и скормлю собакам. Красивых, изнасилуют все мужчины в городе, прежде чем я ...” кулак коротышки ударил его в лицо. Выплевывая зубы, он снова начал кричать, но второй удар быстро подоспел, на этот раз посильнее.

“Я вижу, что ты предан, что ты предпочел бы быть побежденным, чем предать свою землю. Я могу это уважать. Третий удар пришелся ему в глаз, и мир вокруг него начал вращаться. Он попытался заговорить, но его прервал другой удар. “Не говори, я не хочу, чтобы ты прикусил язык.”

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Мне потребовалось шесть ударов, чтобы выбить из этой маленькой суки сознание. Это должно стать хорошим уроком для него, чтобы держать свой гнев под контролем, или, по крайней мере рот на замке. Он опытный, агрессивный и сильный, но слишком очевиден в своих атаках, легко читается. Это был хороший бой, пока он не начал свое маленькое шипение в конце. Все кричал об изнасиловании, это невероятно неприятно. Я просто рад, что перевоплотился в парня.

Хуушаль не в силах сдержать свой хохочущий смех, кричал от ликования, тяжело дыша. Я пытался их запугать. Встав, я посмотрел на остальных, отмечая, какие эмоции я вижу на их лицах. Пример был им показан, так что теперь нужно найти самое слабое звено. Много яростных и упрямых лиц. Мне нужна другая цель, кто-то робкий и ранимый. Я замечаю свою цель, девушку с широко раскрытыми глазами, возможно, 18 или 19 лет, сжимая сломанное плечо, она сидит на земле, дрожа от страха. Нагнувшись, чтобы схватить избитого молодого господина, я тащу его вперед и преклоняю перед ней колено, сверкая своей самой очаровательной улыбкой. “Привет. Меня зовут Рейн, я из народа. Как тебя зовут?” Она начинает учащенно дышать, паникуя при моем приближении, она пытается отойти от меня. Я выбрал хорошую цель. Я делаю все возможное, чтобы успокоить ее, держа ее ближе, улыбаясь, держа руки перед собой без угрозы

В конце концов, мне удается вытянуть из нее имя. Шмыгая носом, она бормочет: “Ситу Чжи Ен.” Она икает, все еще боясь меня.

“Очень красивое имя, Чжи Ен. Мягко улыбаясь, я говорю самым дружелюбным тоном, каким только могу. “Ты очень милая молодая девушка, длинные, черные волосы, бледная кожа, с высокими скулами и утонченным нос. Могу поспорить, что ты проводишь много времени каждый день, следя за тем, чтобы ты выглядела прекрасно. Я легонько хлопаю ее по лбу, и она вздрагивает. “Я хочу, чтобы вы взглянули на это.” Я поднимаю избитое лицо молодого мастера, чтобы она увидела, ее глаза расширяются от страха. “Челюсть и скулы сломаны, глаз опухли, нос почти деформирован. Разве он не выглядит ужасно? Едва узнаваемый, едва ли даже похож на человека. Я продолжаю после паузы, давая ей время изучить его. “Я не хочу этого делать, с тобой, такой красивой девушкой, как ты. Я не чудовище. Я просто хочу знать об этом деле с наградами. Почему бы тебе не рассказать мне, что ты знаешь, Чжи Ен?”

Она выплескивает все, говоря так быстро, как только может, слезы и сопли капают с нее. “Я не знаю подробностей, только то, что кто-то вознаградит нас 5000 золотом, все, что нам нужно было сделать, это искалечить всех вас. Она быстро продолжает в панике. “Я просто следовала приказам своего клана. Я не знаю, кто или почему, пожалуйста, вы должны мне поверить! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!” Не такая красивая, когда визжит и пускает сопли. Подарив ей чистый носовой платок, я успокаивающе погладил ее по голове. Блин, 5000 золота... почему так много, только за нас? Сомневаюсь, что она что-то скрывает, бедная девочка в ужасе. Я чувствую себя ужасно из-за этого, но мне нужно было знать. Кто вообще мог назначит награду за нас? Это так странно, мы никого не обидели с тех пор, как пришли сюда. Все это не важно. Я должен поблагодарить их, если бы не было охоты за награду, мы бы не получили второй жетон. Шальные деньги.

остав таблетку из моей банки, я помещаю ее в руку девушки. “Прагматик, вот кто ты , Чжи Ен. Я уважаю это.” Сумила хихикает, а Хуушаль снова хохочет. Не обращая внимания на них, а также на широко раскрытые глаза Чжи Ен, я убеждаю ее проглотить лекарство, оставаясь рядом с ней, пока она не потеряет сознание, и мягко кладу ее на землю.

Черт, я постоянно встречаю симпатичных девушек в плохих ситуациях, сначала девочку-кошку, а теперь эту маленькую красавицу. Вытирая нахмурившееся лицо, я снова улыбнулся, повысил голос, чтобы все могли услышать. Пора им показать мне их деньги. "Смотрите, насколько эффективно мое лекарство? Спите безболезненно, в течение нескольких ударов сердца после приема. Это тоже может быть вашим. Двадцать пять золотых каждое" Эти засранцы собирались нанести вред нам, и не отделаются так легко "Я принимаю монеты, шелка, драгоценности, ценности. Никаких обменов или кредитов".

Богатые молодые мастера по-настоящему богаты. В общей сложности 18 побежденных, но только 16 заплатили, так как двое уже были без сознания. Те, у кого не было денег, просили одолжить. Я думаю, что мое избиение напугало их, но я не собирался бить их, если они не заплатят. Это было бы вымогательством. Однако я ничего не сказал, чтобы прояснить недоразумение. Мне нужны деньги. У двоих из них было больше денег, каждый вручил мне карту из чистого золота стоимостью 100 золотых монет. Остальные выплачивали в монетах и слитках, стоимостью 10 монет каждый, в общей сложности 400 золотых. Прекрасная маленькая прибыль, бизнес процветает, и мой денежный мешок восхитительно тяжел. Они все падают в обморок, никто из них не нуждается в помощи, обыск их вещей не дает никаких жетонов. Не могу каждый раз выигрывать, наверное.

Через несколько минут после того, как мы сломали все их метки, прибыли несколько старейшин, некоторые пришли, некоторые прибежали, некоторые мягко приземлились. На этот раз я наблюдал внимательно, и это выглядело так, как будто они появились, всего в шаге от Земли и приземлились. Так круто. Один из старейшин, лысый коронованный мужчина, массивного размера, начал лихорадочно проверять нескольких молодых мастеров. Ревя в гневе, он указал на нас, крича: “Вы дерзкие маленькие ублюдки! Ты посмел обидеть молодежь клана Ситу, действуя так жестоко!”

“Ну - ну, Ситу Болин, не надо выходить из себя.” Появился старейшина Мин со спокойным взглядом. У него была широкая улыбка и глаза почти исчезали, когда он говорил. Он нуждался в некотором уходе, его брови были длинне, чем волосы большинства людей. “Это просто называется "отсеивание слабых". Для чего этот конкурс, или вы забыли?” Огонь. Смех слетает с моих губ, но я тут же кашляю, делая вид, что поперхнулся. Мне не нужно возвращение Бригадира.

Болин указывает на меня, с красным лицом, не обращая внимания на старейшину Мин. "Вы стремитесь к смерти. Такой смелый юноша, ты смеешь сказать мне, Ситу Болин, свое имя? "

Почему все меня выделяют? Я что, похож на засранца или типа того? Вздохнув про себя, я пожимаю его руки и просто говорю: “Рейн, Страж Народа.”

“Хм, сопляк, запомни. Клан Ситу найдет вас для расплаты за сегодняшние действия. Просто помой шею и жди. Зверски избить первого молодого господина, Судьья сдерет с тебя кожу за это.” Почему ты спрашиваешь мое имя и не используешь его? Он прижимает к себе молодого мастера, которого я избил и лежит без сознания, держа его избитое лицо так, чтобы все видели. Молодые мастера должны больше походить на Фунга. Стойкий парень, вежливый и добросовестный, командующий без высокомерия. Его отец воспитал его правильно. “Ну? Тебе нечего сказать, или ты позеленел от сожаления?”

Как можно позеленеть от сожаления? Разве зеленеют не от зависти? “Они собирались искалечить нас за 5000 золота. Едва ли стоит плакать из-за легкого избиения.” Его раны заживут за день, может быть, за два, если он ужасен в исцелении, и никто ему не помогает. Я не понимаю, из-за чего вся эта суета.

“Клевета и ложь!” Болин становится еще краснее, впечатляющее зрелище. “ Зачем молодым мастерам понадобилось всего 5000 золотых? Им стоит только попросить их дядю, и я дам им по 50 000 золотых, не моргнув глазом. Они имеют полное право искалечить тебя, наглый ублюдок, посмевший оклеветать их. Я буду бить тебя до тех пор, пока твоя собственная мать не узнает тебя.”

Что, для них это что, мелочь какая-то? Должен ли я взимать больше? Экономика трудна. “Я не уверен в деталях, но они утверждали, что на нас есть открытая награда, для любого, кто искалечит меня и мою команду. Вот для чего они здесь были.”

Старейшина мин дважды хлопнул в ладоши. “Я проведу расследование. Все дети Ситу должны быть приняты для допроса беспристрастной стороной." Он смотрел на меня, уже не как любезный дедушка, а как беспристрастный судья. "Обвинения в неправомерном поведении принимаются всерьез, и любой, кто назначил награду за вас, будет жестоко наказан. Общество не одобряет договорные соревнования.”

Протесты Болина были проигнорированы, нас пятерых разделяют и допрашивают, после того, как я рассказал им то немногое, что знаю, я снова воссоединяюсь со всеми и отправляюсь в путь. Нам требуется шесть часов, чтобы дойти до отправной точки, где старейшина поздравляет нас и берет наши метки, жетоны и добычи. Черт, я хотел оставить жетоны себе. Эти меха тоже не дешевые. Они дали нам немного еды, мясную нарезку и булочки, а также целителей для ухода за травмами. Ухо Хуушаль отросло, довольно быстро. Кажется, есть и другие Медицинские Святые. Поблагодарив целителя как можно любезнее, нас отправляют на повозке домой с одним старейшиной, чтобы сопровождать нас. Устроившись поудобнее, я медленно усыпил себя мягким покачиванием повозки, а Мэй Лин уткнулась в мое плечо. Должно быть, ей было тяжело эти два дня в лесу, напуганная и уставшая. По крайней мере, все закончилось, и она не пострадала. Несколько дней спокойного отдыха, и должна начаться следующая часть этого адского соревнования.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Вивек Даатей сидел и ждал, похлопывая Гаро морде, чтобы успокоить его. Слишком много волнения и слишком хорошей еды в эти последние дни, зверь жаждал большего кровопролития. Его соплеменники ждали его указаний, пока он смотрел на зеленое море жизни, пораженный деревьями. Он видел тощие маленькие, тонкие и легко ломающиеся, но эти величественные гиганты деревьев и листьев были ему чужды. Он убил три трофея, прежде чем понял, что они не лгали ему, что они действительно были деревьями, просто несравнимыми с тем, что он видел раньше. Выше, чем даже стены моста. Зеленая крепость, наполненная большим количеством еды и природных сокровищ, чем вся тундра, это была поистине земля почти бесконечной щедрости. Он и его народ были хорошо накормлены, впервые насытились, было больше, чем они могли съесть, внутри зародилось чудесное чувство. Его сын спал рядом, с радостным выражением на лице, сжимая труп, как будто это была его жена.

Он проехал по мосту, чтобы взглянуть на массивные стены, которые удерживали его народ на протяжении веков, те самые стены, которые стояли во всех их историях так далеко, как только можно было сказать. Возможно, он был первым, кто родился в северных пустошах и смотрел на южный конец стен, и сам этот вид потрясал его. За большим барьером было второе, почти такого же размера, огромное войско, марширующих через его ворота, готовых отбросить Обьединителя. Неудивительно, что они не атаковали мост. Воинам понадобится несколько месяцев, чтобы пройти через горы, прежде чем они смогут даже угрожать этой крепости.

Тем не менее, планы Объединителя не были безупречны. Призраки потерпели неудачу, лишь немногие вернулись с новостями. Продемонстрировав свою состоятельность, Вивек отдавал их Гаро, немых и бесчувственных, и они были съедены. Сделанные из тени и смерти, трусы, прячущиеся в темноте. Вивек плюнул при мысли о них, оскорбление истинных воинов севера. Если бы не приказ Объединителя, он бы использовал призраков как развлечение. Вместо того, чтобы атаковать город и застать их врасплох, стражники стояли готовые, их блестящие красные доспехи были видны издалека, луки наготове. Объединитель совершил ошибку. Если бы дьяволы только атаковали и разрушили стены, пока враг ничего не подозревал, Вивек и его 30 000 соплеменников разорвали бы город на части. Так много южан, которых нужно убить, это было бы славно - забирать жизни и добычу, сжигая и бесчинствуя на всем своем пути. Они были слабы, прятались за своими стенами, не в силах противостоять его народу на открытых равнинах.

Он снова изучал дьяволов, очарованный их силой. Один из них вторгся в его разум и позволил Объединителю говорить через него. Удивительно болезненный опыт, как будто слова были выкрикнуты прямо ему в ухо, вибрация прошлась по его костям, все его тело горело, а его разум почти растаял. Это был опыт, который он бы не хотел часто повторять , но план был долгим в рассказе, Объединитель, казалось, наслаждался его мучением.

“Военный Всадник." Дьявол Объединителя снова заговорил, вызывая у него судорожные боли. “Моя пехота прибудет через пять дней. Продолжайте в том же духе и в назначенное время подойдите к городу. Вы должны следовать приказам моего генерала, который в пути. Вы помните свои приказы, верно? Ублюдок повторил весь план, зная, чего это стоило Вивеку. Когда разговор закончился, он несколько раз упал на пол, пошатываясь, поднялся на ноги и вытер кровь, текущую из носа и ушей. Пять дней - и город падет, как обещал Объединитель. Он приказал своему сыну уйти с третьей частью своих людей, расчистить деревянные лагеря и отправиться в путь, чтобы вражеские подкрепления замедлились, освободив их, чтобы они захватили город, как только орды Объединителя будут на месте.

Он не был дураком, он знал, что Объединитель слишком мало думает о нем, презирает его, и он заставит этого ублюдка заплатить за это. ЧЭтот человек не был всесильным или всезнающим, он был трусом, который прятался за своими бесами. Глядя на дьявола, он изучал его еще раз, думая о его слабостях, способе убить его. Вивек Даатей не будет рабом Объединитель навсегда. Он разгадает тайны дьяволов, и его народ будет процветать, возможно, даже живя в своем собственном городе

Он будет выполнять приказы, пока что играя в преданного Гаро. Так будет не всегда, потому что придет время расплаты. Все знали, что верного Гаро не существует, есть только сытый. Он был Вивек Даатей, избранный, завоеватель, тот, кто поглотит весь мир.

Начиная с этого первого города, с Шэнь Хо.

Божественный дикарь Глава 50

Глава 50.

Альсансет сидела на трибунах с Тейт на коленях, ожидая момента для начала аплодисментов народу. Она так гордилась этой молодежью, которая прошла через массовые испытания. Сама она участвовала в нем 10 лет назад, в возрасте 19 лет, но потерпела полный провал. Ее команда была уничтожена в свободном бое, с четырьмя командами, сражающимися одновременно. Остальные три команды объединились, чтобы победить их, это был их последний бой. Это было время разочарований для нее, без близких друзей в команде, только четыре дерзких молодых человека, соперничающие за ее внимание, и ни один из них не был достоин этого. Она чувствовала себя одинока, отец ушел сражаться, а мать не могла оставить свои обязанности, однако, единственным, о ком она могла думать во время всей поездки, был Чарок. Уже тогда она была влюблена в него, и вышла за него замуж, как только вернулась, поездка укрепила ее любовь. Облокотившись на его плечо, она была счастлива, что получила возможность приехать сюда с ним и их прекрасными детьми, заменяя свои ужасные воспоминания об этом прекрасном городе.

С трибун свисали подвески и знамена, а люди всех каст толпились вокруг, чтобы посмотреть на богатства на выставке, конкурс был шансом для кланов и сект Общества наполнить кошельки, за счет продажи вещей собственного изготовления. Сцена была использована для боя, в центре стоял церемониймейстер, стол был накрыт для демонстрации подарков. Раньше подарки выставлялись на других столах, разбросанных по арене, легкомысленные предметы роскоши - рабы, шелка, украшения и сокровища, ничего полезного для людей или молодых героев, которые их выиграли. Таким вещи не должны дариться молодым воинам. Они нуждались в оружии и доспехах, усердии и самоотверженности в тренировках, а не в этих нелепых, самобытных предметах богатства. Она не зналаь, что делать, если Рейн получит что-то подобное, возможно, они еще больше его испортят. Он уже был слишком избалованным комфортом.

Люди начали волноваться, когда каждая группа шагнула вперед, чтобы быть представленной, только сноска по сравнению с показом призов. Их достижения во время испытаний были оценены, от толпы исходили вежливые аплодисменты или хриплый смех, некоторые ссорились на трибунах. Только девять групп прошли через "Великую охоту", как они ее называли, и Альсансет была более чем раздражена выступлением Рейна. По словам некоторых, вся работа была проделана Адуджан и Сумилой, остальные трое просто шли по пятам. Для Рейна было позором почивать на лаврах двух дам и, что еще хуже, разводить своих поверженных противников на золото. Онарезко отругала его, когда узнала об этом, забрала нечестно добытые деньги, намереваясь вернуть их. Однако она была грубо уволена из клана Ситу, поэтому золото останется у Рейна. Этот безответственный бродяга просто потратит все на выпивку и девушек, как будто золото не имеет для него никакой ценности. Она поморщилась, надеясь, что маленький Рейн найдет жену, способную обуздать его ужасные привычки.

Во всем виноват сын судьи, Фунг. Скандально известный негодяй и бабник, но его сила действительно была впечатляющей. Его команда также заслужила место на сцене, победив молодежь клана Хань и "секту Семи звезд", а также взяв жетон клана Сюэ в затянувшейся битве, как рассказал церемониймейстер. Алсьсансет усмехнулась при виде гордого молодого человека, у которого хватило наглости попытаться очаровать ее при первой встрече. Она быстро положила этому конец, наслаждаясь сценой, в которой молодой мастер паниковал, пока она держала его, чтобы Сурет погрызла его. Квин стала слишком мягкой и сладкой за годы их отдыха, Рейн испортил ранее кровожадное животное, так что Сурет не выражает желания пролить кровь, даже с незнакомцем возле ее щенков. Рейн слишком долго нянчился с ними, с тремя крошечными квинами с чистокровной родословной, каждый из которых был слишком дружелюбен, чтобы быть должным образом обученным бою. Она должна найти ему питомца, что-нибудь более подходящее, чем квин.

Наконец, была вызвана последняя команда, настало время показать силу Народа. Церемониймейстер говорил так, чтобы все услышали. “Что касается, нашей последней команды, они получили самые большие достижения от охоты. Они заработали два жетона, выиграли призы от клана ОуЯнг и секты Арахант.” Раздались аплодисменты, когда вышла прислуга со скрытыми призами и поставили их на стол. Первый приз был раскрыт с драматическим размахом. “От клана ОуЯнгу нас есть пять нефритовых колец, каждое из которых имеет свой яркий цвет. Сделанный с величайшей аккуратностью, эти сложные ювелирные изделия вырезаны из чистейшего нефрита, полупрозрачного и однотонного, знак статуса для этих молодых героев. Кроме того на каждом кольце начертана руна, сделанная с большой осторожностью самим Старейшиной Юй Шэном, помогают своему владельцу в совершенствовании их способностей, пока касается голой кожи.” В толпе прошелся коллективный ропот, все были слишком потрясены, чтобы аплодировать, обсуждая невероятную ценность такого приза. Хотя в этом и не было ничего необычного, что старейшина, мог создать пять таких сокровищ, но это означало, что клан ОуЯнг быстро поднимется в ближайшем будущем, гражданам Северной провинции больше не нужно будет путешествовать на огромные расстояния, чтобы получить их. Старейшина, о котором шла речь, стоял и приветствовал толпу с улыбкой на лице, демонстрируя свое присутствие и способности, возможно, надеясь привлечь клиентов.

“Замечательный приз для нашей талантливой молодежи, теперь давайте посмотрим, что приготовила секта Арахант." Второй взмах, и на столе стояла коллекция банок из некачественной керамики. Среди толпы разразились насмешки, презирая секту Арахант за их дрянной приз. Подняв руку, церемониймейстер прочитал свиток, объясняя подарок. “Внутри банок находится лекарство, известное как эликсир Восходящего Дракона. При попадании в организм в небольших количествах, он укрепляет внутренние и внешние органы на длительный период времени, а также повышает эффективность силовых тренировок и тренировок на выносливость. Когда до толпы дошли его слова, наступила тишина, прежде чем снова разразились громовые аплодисменты, ценность такого подарка затмила все остальные. Такой подарок давался редко, обычно для истинных элит могущественных групп! Даже Альсанест громко аплодировала, ибо эти призы хорошо подходили для всех, особенно для маленького Рейна. Его развитие и телосложение были настоящими недостатками, а это поможет еу, позволяя ему соответствовать, и в конечном счете превзойти своих сверстников.

Она повернулась на дерганье Чарока, и увидела что Элия и Чакта уже уходят. «Мы должны немедленно приготовиться к бегству, любовь моя. Хранение нефрита становится преступлением, эти дары слишком драгоценны, и без Аканай нас ждет смерть, если мы останемся ». Альсансет пришла в себя, предыдущая радость быстро угасла, когда она осознала последствия. Кольца и лекарства могут быть использованы кем угодно, и такое скопление сокровищ вызовет проблемы, тем более что у них нет сторонников. Она поспешила с трибун, когда ведущий церемонии перечислял их достижения, при этом внимательно слушая. Как им удалось уничтожить молодых людей из четырех известных групп? Они еще и уничтожили всех участников клана Ситу. Плохо, плохо, еще больше причин быть подвергнутыми нападению. Даже Фунг был бы убит, если бы они обратились к нему за помощью, сын судьи не имел власти в обществе. Они должны были бежать, но Чарок и она были единственными здесь, кто мог защитить всех, они даже не могли пойти домой, не встретив армию Оскверненных. Будущее выглядело мрачным, впереди были неспокойные времена.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Старейшина Ситу Рангмин рассердился при виде пятерых негодяев на сцене, улыбающихся и махающих толпе. Они не только уничтожили всех членов его клана, но и избили его собственного сына, унизили перед его сверстниками и будущими подчиненными. Он вынужден был улыбаться на завуалированные оскорбления и фальшивые соболезнования. Это было неприемлемо! Они еще и украли у них жетон ОуЯнга, и на этот раз их бесполезный скряга преподнес невероятный дар, уступающий только дару секты Арахант, который эти дикари также выиграли. Кипя от гнева, он приказал своим заместителям: “Захватите их и заберите все. Верните молодых живыми, остальных убейте.” Он хотел, избить их, или сделать что-нибудь еще хуже, за то что они осмелились его так унизить.

Старейшина ОуЯнга Юй Шэн был рад такому повороту событий. Его дар был лучше любого другого, соперничающим только с даром секты Арахант. Больше не будет шепотов о том, что он скряга или жадина, смеющихся над его экономностью. Что плохого в том, чтобы сохранить лучшее для своего народа? Это был просто принцип небес - сначала позаботиться о своей семье. Сильные выживают, а слабые умирают, так зачем ослаблять себя из-за пустой гордости? Его подарок на этот раз потряс их всех, и он уже получил несколько предложений пообедать, попытки соблазнить его на создание других подобных колец. Все сложилось действительно хорошо, особенно когда он узнал, что его подарок получили деревенщины без имен. Никто не будет плакать надихтрупами, когда его люди заберут то, что принадлежит ему. Эти кольца были бы потрачены впустую этим мусором, как и эти лекарства. Приветствуя своего нового потенциального клиента, Рангмин пожал ему руки и улыбнулся. Жизнь хороша.

Цзинь Суй ехал в своей карете, решив вернуться домой сразу же после того, как услышал, что молодежь клана Ситу была взята на допрос. Общество очень серьезно отнеслось к честности своего соревнования, и обвинения в договорных боях привели бы к казни. Было вероятно, что общество просто тихо все прикроет, пока он в пути. Торговая Группа Канстона будет отрицать все обвинения, и общество не будет гоняться за ним, даже за попытку травмировать некоторых деревенских детей, также они не поднимут вопрос о Кае, наемнике. С племянником рядом, Цзинь Суй наслаждался спокойной поездкой назад в Центральную равнину, уверенный, что он избежал всех последствий. Хотя он оплакивал свои потери, но все же деньги легко окупятся, а его жизнь была бесценна.

Различные кланы, секты, группы и банды совещались со своими людьми, обсуждая наилучшую последовательность действий в отношении этих переселенцев, с их впечатляющей силой и невероятной удачей. Менее благородные из них уже строили планы и принимали меры, чтобы лишить этих детей их даров. Более сочувствующие покачали головами, опечаленные потерей таких талантов, но даже они не захотели протянуть руку этим юношам, ибо это привело бы к бедствиям в их собственных домах. Даже одна из трех высших сил не могла спасти их, они уже нажили врагов с одним из них, кланом Ситу. Клан Хань также не помогла им, команда была замечена в компании представителей Шэнь Хо, которые сыграли решающую роль в исключении команды Хань. Такова была жизнь - вознестись на небеса, только чтобы быть утащенной обратно в грязь. Жаль, эти молодые люди Бекхаи казалась вполне умелыми. Талантливые действительно умирают молодыми. ~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Аканай проклинала свое несчастье, имея дело с Чо Цзинь Каем. Из всех офицеров обширной империи, единственный, с кем у нее были проблемы, командовал последним форпостом, в котором она нуждалась для пополнения запасов. Почти в 150 километрах от Шэнь Юня лагерь должен был использоваться в качестве плацдарма для отвоевывания пограничных фортов. Здесь находились только генерал и его подразделение, остальные подразделения все еще в пути. Она должна была остановиться дольше в Шэнь Юне, но нетерпение заставило ее двигаться дальше. Все ее просьбы о поставках и оружии были отклонены этим самодовольным ублюдком, ссылаясь на бесполезные правила и проблемы, которые заняли бы слишком много времени, чтобы спорить. Она выбежала, уводя своих людей из лагеря, не отдохнувшими, это было ошибкой, совершенной в порыве гнева. Ее люди устали, они путешествовали десятый день подряд, все они были покрыты грязью и потом, питались лишь сушеным вяленым мясом и твердым печеньем.

Расстроившись, она направила квина Милы - Атир. Молодой квин, был еще слишком любопытным и игривым, лишенный дисциплины. Ей пришлось оставить Канкина, он был слишком стар, чтобы перенести все эти сложности во время путешествия. Ей давно следовало обзавестись новой лошадью и позволить Канкину спокойно уйти на покой, но она была сентиментальной дурой. Она заслужила свой титул, сидя у него за спиной, и ей нравилось лелеять воспоминания о победах, которые у нее возникали, когда она видела его. На самом деле, она сама тоже стала слишком старой для таких путешествий, ее спина болела, голова кружилась от недостатка сна и раздражительной пищи. Путешествовать с Чароком был слишком восхитительно, он может сделать вкусное блюдо хоть из камней.

Они ехали через лес, оставив главную дорогу, последний форпост, отдавая предпочтение скорости над скрытностью, проезжая там, где не могла проехать ни одна лошадь, двигаясь вверх через скалы и через горы с легкостью; подвижность и выносливость русеквинов была непревзойденна. Прошло всего несколько часов с момента появления заставы, но они все еще были далеко от моста и от того места, где прорвались оскверненные. Три крепости пали, но они закрыли только два пути, один заблокирован Шэнь Хо, другой-Шэнь му. Два города еще смогут сдержат врага, их стены хорошо укреплены и укомплектованы. Враг будет неделями укреплять свои позиции, собирая достаточно солдат, чтобы атаковать стену. Империя еще не успела подготовиться.

Первый этап соревнований в Обществе уже должен был завершиться. Она размышляла над тем, какой метод был использован, чтобы отфильтровать отбросов в этом году, чтобы убрать недостойных от конкуренции. Лучше всего, если бы у них было устранение с помощью единоборства, но в прошлом этот метод редко выбирался, поскольку он просто занимал слишком много времени. Так, когда она выступала много лет назад, это была массовая стычка, устранение других участников в групповом бою, сбор жетонов после бессмысленного избиения противников. Те, у кого больше жетонов, шли дальше. Это было серьезной ошибкой, поскольку молодые люди часто теряли контроль, забывая о запретах. Через пять дней осталось только несколько человек из Народа, и у общества не было другого выбора, кроме как объявить их победителями. Она улыбнулась, вспоминай как они спешили и бежали домой, спасаясь от грабителей и убийц. В этой поездке они подружились. Прошли десятилетия, прежде чем они снова вернулись к участию.

Движение впереди вырвало ее из размышлений. Один из ее передовых разведчиков, Танарак, возвращался с бешеной скоростью, махая им. Аканай без колебаний повернулась к юго-западному направлению, все быстро последовали его примеру. Tанарак дал ей отчет, ручные сигналы, а не мысленно с помощью ци. Оскверненные, несколько тысяч, демоны, по крайней мере две, приближаются на юго-восточном направлении. Как врагу удалось ускользнуть так далеко от Шэнь Хо, чтобы никто не доложил об этом? Холодок прошел по ее спине, когда она поняла что ей надо делать. Они двигались к форпостам, намереваясь перерезать дорогу пополам, останавливая припасы и подкрепления на пути к мосту. Если бы у них все прошло успешно, это задержало бы ответные армии Империи, возможно, достаточно надолго, чтобы Оскверненные смогли начать успешную атаку на мост. Она не могла этого допустить, пока щенок был там. Она спасет его, или умрет, пытаясь это сделать.

Развернув отряд обратно к заставе, с мрачной, смиренной улыбкой на лице, она поехала изо всех сил, чтобы спасти этого подонка, Кая. Провинция зависела от этого. Щенок зависел от этого. Они быстро добрались до поля, ворота лагеря закрылись, когда она подъехала, она показала свой знак охранникам ворот, требуя, чтобы они впустили их. "Охраняйте от этих людей." Появился знакомый, насмешливо глядя вниз на их. Генерал Кай “Мы не можем рисковать, открывая ворота для нескольких дикарей, когда враг так близко и собирается напасть." Он смотрел на нее через стену, с самодовольным видом. “Кто знает, может быть, они сами Осквернители, с их то нецивилизованностью”

Подавляя желание убить человека, отправив ему стрелу в горло, Аканай, не теряя времени, повела своих людей вокруг восточной стены лагеря. Надеясь, что враг идет только с запада. Они не могли быть пойманы в открытую, но ее надежда не оправдалась. Лагерь был большой, и прежде чем они прошли полпути, враг бросился на них, крича свои военные кличи на спинах своих двуногих мохнатых ящеров, высушенные фетиши человеческих останков болтались на их телах. Стрелы летели по воздуху, от ее часовых, от солдат, от Оскверненных, повсюду, принося смерть. Ее оружие вращалось, в попытках блокировать все, что возможно, и она продолжала ездить, пытаясь вывести свой народ в безопасное место, проклиная идиотизм Кая и клянясь отомстить ему, если она выживет.

Выкрикивая приказы и выстраивая своих людей в строй, она шла впереди, убивая врагов каждым взмахом топора. За ее спиной послышался рев ее мужа, грохот металла о кости, когда он сокрушал своих врагов, свист его посоха, движущегося по воздуху, музыка для ее ушей. Прошло некоторое время с тех пор, как они сражались бок о бок, и она скучала по этому, какое-то странное, извращенное чувство ностальгии. Она наблюдала, как враг перепрыгнул через короткие стены, едва достигающие 6 метров в высоту, Гаро легко перепрыгнул эту высоту, вскоре после этого послышались звуки бойни и смерти. Кай был глупым командиром, черепахой на деревянных стенах. Он должен был собраться в палаточном лагере, поджигая здания, чтобы преградить им путь.

Несколько Оскверненных свернули, бросившись прямо на нее, звери готовы броситься вперед. Усмехнувшись и сжав свои мышцы, Атир рванулась вперед быстрее, чем ящерицы могли успели среагировать, прыгая через огромное расстояние, ее оружие разрывало оскверненных и их зверей, покрывая врагов кровью. Подходили еще и еще, и они погибали, ее оружие сносило головы, Атир разрывала плоть и чешую, но враг все еще шел, молниеносно налетая на лагерь.

“Формирование Полумесяца!" Аканай остановила ее, размахивая оружием, не в силах продвинуться дальше. Ее стражи сражались позади нее, их небольшая группа расположилась в полукруг, лагерная стена была за их спинами, оружие сверкало, как посеребренная смерть, их окружали крики мертвых и умирающих. Холодный поток энергии окутал ее, закрывая раны, и она продолжала бороться, ее сила росла. Это была работа Тадука - сохранение ее народа живым и сильным. Она сражалась рядом с мужем, держа в руках клочок земли, убивая всех, кто пытался прорваться на ее территорию, ее кровь кипела в ее венах. Крики ярости и неповиновения, милосердия и боли, бурная песня битвы привели ее в бешенство.

Это была ее битва, и она была глашатаем бурь, побед, и никто не мог остановить ее. Она будет держать этот лагерь, потому что если она потерпит неудачу, если Оскверненные добьются успеха, то щенок умрет. Она боролась в течение нескольких минут на одном дыхании, не было времени даже вдохнуть, она держала линию, зная какие будут последствия, если она остановится. Грязная земля вокруг нее была усеяна мертвецами, когда она сражалась, энергия Матери пронизывала ее, а враги все не заканчивались. Рядом с ней был ее муж, они были непобедимы, неприкасаемы, когда танцевали под песню битвы.

Наконец, наступило затишье в битве, Оскверненные выстроились вокруг нее и ее воинов, глядя на них с ненавистью и опасением. Задыхаясь, она ухмылялась врагам, плечи ее вздымались от напряжения, она оценивала свой народ. Даже Тадук не мог исцелить смерть, четверым из ее отряда никогда снова не встать. Хорошие солдаты. Танарак, Оргаал, Тадуки ее муж - вот и все, кто еще стоял. Лагерь все еще держался, но она не могла помочь им больше, чем уже помогла.

Два неуклюжих бегемота приближались, демоны, первый - четвероногое неуклюжее существо, бронированное и черное, как черепаха с головой дракона, шипы торчали во все стороны. Другой был бык, похожий на чудовище, стоящий на согнутых назад ногах, с массивными шипастыми рогами на голове, с торчащими изо рта бивнями, с четырьмя руками, в каждой из которых было разное оружие. Хорошо, хорошо... Прошли десятилетия с тех пор, как она убила настоящего демона. Подняв оружие и почувствовав, как натягиваются только что зажившие раны, она медленно повела Атира вперед, готовая встретить врага. Бык будет ее, решила она, он более достойный соперник. Было бы не весело убить, того что проще.

Божественный дикарь Глава 51

Глава 51.

Этот конкурс - полное дерьмо. Пара уродливых колец и несколько банок с грязными лекарствами. Ради этого я рисковал своей жизнью? Черт возьми. Я получил больше прибыли, обманывая раненых, даже если Альсансет забрала все у меня. Я сделал больше, убивая эту гребаную змею и собирая травы! Что за ерунда. Восходящий Эликсир Дракона, я прочитал, что в этом мусоре, и я ни за что не буду это пить. Это просто отвратительно, и из того, что я прочитал, нет даже никаких документальных доказательств того, что это работает, просто слухи. Какой-то парень выпил его, стал несравненным воином, а потом всю жизнь превозносил достоинства своего эликсира. Кто знает, сработает ли это вообще? Сколько других пили его на протяжении многих лет и оставались посредственными?

Кольца неплохие, но ничего удивительного. Они помогают вам привлечь больше Небесной Энергии, но вы рискуете получить ее слишком много, что может привести к массивному повреждению, повреждению ваших внутренних органов или травме вашего мозга. Нет, спасибо, я не уделяю достаточно внимания тренировкам, я использую это время для самоанализа и оттачиванию своего образа. Или оттачиванию свое воображения.

Я просто потратил впустую полдня, стоя без дела, в то время как какой-то старик хвалил и раскрывал все призы, рассказывая нелепые истории о том, как проходил конкурс. Я не осознавал, что мы избили столько кланов и сект. Секта Байджи и Белый Лотос, клан Лин и, конечно, клан Ситу. Я думаю, что они все охотились за наградой.

Интересно, откуда церемониймейстер знает, что произошло? Думаю, у них были наблюдатели или типа того, маленькие шпионы ниндзя. Все остальные получили потрясающие призы, такие как модная одежда, доспехи и виллы. Мы получили кучу дерьмовых призов, как я и предполагал. Церемониймейстер даже не упомянул наши имена, просто назвал нас "безымянные молодые люди от племени Народа». Церемониймейстер, ты ужасен. Хуже всего было, когда мы, наконец, вышли на сцену, Альсансет и остальные уже ушли, и не было никого, кому помахать. Даже родители Хуушаля отсутствовали. Я пропустил обед из-за этой ерунды, и я даже не увижу, как близнецы улыбаются мне, или Альсансет и Чарок гордятся мной. Черт побери.

Уходя со сцены с нашими "призами" в руках, Фунг спешил, неся свою новую корону, которая выглядела чертовски дорогой. Держу пари, он может обменять его на часы. Счастливчик носит лихую бандану, с него почти сняли скальп во время соревнований. Он остался на четверть лысый, отсюда и потребность в бандане. Неплохая основа для пары шуток. Он идет рядом с нами, говорит, не глядя на нас, игнорируя мои знаки. “Рейн, ты и твои люди должны уйти. Вернувшись в свою каюту, я увидел, как ваши семьи ушли сразу после объявления призов. Прости, что не могу помочь, но если ты доберешься до Шэнь Хо, отец доставит тебя домой в целости и сохранности. Идите осторожнее.”

Прежде чем я успеваю спросить, что происходит, Мэй Лин хватает меня за руку и бросается прочь. Я вопросительно смотрю на Фунга, но он выглядит мрачным и слегка качает головой. Убегая вместе с остальной частью моей команды, я спрашиваю: “Итак.... Что здесь происходит?

“Мы уезжаем из города, идиот.” Сумила, резкая как всегда.

“Не то чтобы я был против, но ... .. как насчет остальной части турнира? Червы - это последний приз, или что-то вроде того. Я не видел, чтобы их раздавали раньше. Эта главная причина почему я здесь. Ну и потому, что невозможно сказать "нет" Альсансет. Или Аканай

“Мы должны покинуть город, прежде чем кто-то убьет нас во сне ради наших призов. Это какая-то собачья удача, выиграть оба эти приза."Сумила говорила тихо, шепотом, чтобы только я мог это услышать "Это территория Общества, и они защищают свое. Они скроют наши убийства от посторонних расследований, все будет выглядеть как несчастный случай, или скинут на бандитов, или что-то еще. Никто не будет говорить о них плохо без доказательств.” Все остальные, кажется, поняли это самостоятельно, осматривая охранников и окружающих людей, настороженно и подозрительно относясь к любому приближающемуся. Никто не подходил к нам, вероятно, боясь попасть под перекрестный огонь. Это заставляет меня ценить предупреждение Фунга немного больше, а также заставляет меня чувствовать себя глупо, махая ему. “Не будет никого, кого бы волновала наша смерть, так как у нас нет никого важного с нами. Мама, папа и Тадук - все уже уехали. Пройдут месяцы, прежде чем они узнают о нашей смерти, и к тому времени все, что они могут сделать, это отомстить за нас.”

Этот конкурс действительно худшее, что могло быть. Нас преследуют за убийство, за эти дерьмовые призы? Какого хрена?! Преследуйте парней, которые получили красивую одежду, или вазы, или что-то еще, у них вещи ценнее. Я могу веселиться без угрозы смерти и насилия. "Мы не можем просто продать призы?" Деньги могут быть потрачены, и все.

Мой вопрос вызывает у меня презрение почти у всех. Мэй Лин улыбается мне. “Глупый Рейни, зачем им покупать у нас, если они могут легко забрать его у наших трупов? Кроме того, призы дают им законную причину для убийства нас, что они все, вероятно, итак хотели сделать. Мы унизили очень многих в лесу.” Она попрыгивает, когда мы идем, как будто мы просто прогуливаемся по городу. Было бы мило, если бы я не нервничал. “Иногда у тебя бывает ужасный характер Рейни, и у Ми-ми тоже. Не переживайте так сильно, мы на публике, и здесь слишком много посетителей. Общество не сможет действовать в открытую, пока мы здесь.”

Бог, блин, черт возьми. Я думал, что это место безопаснее, но оказалось, что оно просто гнилое! По крайней мере, в ШэньХо прежде, чем быть убитым надо нарушить закон. Это было соревнование! Зачем участвовать, если не терпишь проигрыша? Где блин спорт? Набирая темп, я бегу на полной скорости к нашей каюте, пробираясь сквозь толпу зевак, которые надеются увидеть нашу ужасную смерть. Мы значительно замедлялись на каждом из контрольно-пропускных пунктов моста, сообщение уже распространяется о нас, поскольку охранники задерживают нас без видимой причины. Ну, это не причина, как мне кажется, но они пялятся на наши дерьмовые кольца и дерьмовые банки, выигрывая время для своих групп, вероятно, чтобы устроить засаду за пределами города. Что за кучка придурков.

К тому времени, как мы возвращаемся, все уже ждут нас, все квины оседланы, упакованы и готовы к отъезду. Поднявшись наверх, двигаемся к городскому выходу, снова останавливаемся на блокпосту. В нетерпении я заметил старейшину Мина, который оглядывался по сторонам и направился прямо к нам с группой членов своей секты. Он останавливается перед нами, его товарищи хорошо вооружены, охранники отходят от нас. Они собираются забрать нас и убить? Черт, мне же нравился этот старик.

Сложив руки, прдставившись, он говорит Альсансет. “Я получил известие о награде, назначенной за вашу команду. Его заказал один торговец Чо Цзинь Суй.” Мне требуется мгновение, чтобы вспомнить, о ком он говорит, о каком-то безымянном персонаже, о котором я забыл. Ого, проиграть один маленький бой и разозлиться настолько, чтобы выложить 5000 золотых за калеку? Слишком остро реагирует? Что за падла.

Старейшина Мин продолжает. “К сожалению, он сбежал до того, как наше расследование смогло обнаружить сторону, ответственную за посредничество в сделке. То имущество он оставил, было изъято и ликвидировано. Как потерпевшая сторона, вы имеете право на долю выручки." Он вручает Альсансет маленький деревянный футляр, который она быстро открывает и закрывает. Я вижу вспышку золота, карты или слитки, прежде чем она запихивается футляр в ее рюкзак. Золото... но это еще одна приманка для бандитов и воров. Мы не сможем их потратить, если будем мертвы. Старейшина Мин машет рукой, и милая девушка-кошка из драки в баре выходит вперед, выглядя несчастной и потерянной, обнимая свой меч и ножны. Я должен успокоить ее. “Показания этого раба были ключом к осуждению Чо Цзинь Суи. Я верю, что она будет полезна вам, она - сильный воин. Возможно, не такая свирепая, как вы, молодежь, но полезная, даже для отвлечения внимания. Она также имеет представление об окружающей географии и политике, что может быть полезно." Он протягивает Алсансету изящное ожерелье с небольшим драгоценным камнем, и девушка движется

Альсансет бросает мне цепь и говорит. «Девушка принесла клятву следовать указаниям носителя. Ты решаешь, что с ней делать, маленький Рейн." Подожди, что? Святое дерьмо, я избил рабыню? Почему никто не сказал мне, что она рабыня? Протягивая цепь, я пытаюсь передать ее девочке-кошке, но она просто стоит на месте, уставившись на нее. «Она не может прикоснуться к цепочке, маленький брат, это часть ее клятвы. Это рабство до самой смерти для нее. Ты должен хорошо о ней заботиться." Почему Альсансет говорит, о ней как о домашнем животном? Что, черт возьми, я должен делать? Я не хочу этой ответственности, это выход из моей зоны комфорта.

Старейшина Мин прерывает молчание, в то время как я внутренне паникую и безуспешно пытаюсь переложить цепь на кого-то другого. “Мои извинения, молодежь, похоже, что дар моего клана вызвал у вас некоторые проблемы. Не повезло, что вы получили два самых больших приза." Он печально смеется, качая головой. “Если бы это было только лекарство, я смог бы защитить вас, но сейчас я могу только сопровождать вас из города. Давайте, время дорого.” Слава богу, хоть один порядочный человек.

Засунув цепочку в карман, я следую за членами секты Арахант, которые сопровождают нас до самых главных ворот, пролетая сквозь различные контрольно-пропускные пункты, когда охранники не сотрудничают, не теряя времени. Выйдя за ворота, старейшина мин еще раз отдает нам честь, на который мы все отвечаем. “Я надеюсь, что вы все выживете, и что мы однажды снова встретимся.”

Я обхватываю его руки и кланяюсь, как могу, все еще сидя в седле, благодарный ему за помощь. По крайней мере, мы прошли возможные засады. “Благодарю вас за помощь, старейшина Мин Чжун Лан. Вы хороший человек. Я надеюсь встретиться с вами при более благоприятных обстоятельствах и поделиться с вами выпивкой и пару историей." Он улыбается мне, прежде чем уйти. Думаю, то, что его увидят с нами, не принесет ему славы.

Альсансет уводит нас так быстро, как только могут унести нас квины, направляясь на север, трава тянется вокруг нас, на западе море, пока едем, допрашиваем девушку-кошку. “Сон, не так ли? Мне нужна территория, где лошади не могут легко передвигаться. Горы, скалистые утесы, густой лес, что-то такое. Ты знаешь такое место?

Сон кивает, раскачиваясь на одном из квинов Тадука, хватаясь за ткань жилета. “До северо-восточной границы моря полтора часа езды.” Она говорит монотонно, скучным тембром, несмотря на обстоятельства. Неуклюже указывая, она пытается вести на, но отсутствие у нее навыков верховой езды удерживает ее от этого. Альсансет тянется к ней и поднимает ее за пояс, перемещая на Сурет. Мы набираем темп, едем тяжело, а я все оглядываюсь назад, боясь преследователей. Квины выносливы, но не быстрее, чем лошадь. Они могут легко бежать со скоростью 10 км/ч в течение 15 часов в день, каждый день недели, но их максимальная скорость составляет всего около 45 км/ч, более половины скорости лошади на полном галопе. Их сила заключается в выносливости и мобильности, способной с легкостью перемещаться по лесу и горам, преодолевая скалы и утесы, как на плоской Земле.

Вскоре я замечаю всадников вдалеке, хлещущих своих лошадей с оружием в руках, они спешат за нами, по крайней мере, сорок человек, возможно, больше. Ну, по крайней мере, они дали понять, что они здесь, чтобы убить нас. “Aльсансет!" Она поворачивается, чтобы посмотреть, жестом предлагая мне сократить расстояние между нами. Как только я это делаю, она бросает Сон на Забу, она грубо приземляется на мои колени. Мои руки обнимают ее, успокаивают. Ну, здравствуй, красавица. Не время, Рейн, не время. Бегство, драка или трах. Выбери одну, и ты не получишь две другие. Беги, сражайся или трахайся! Что-то одно, нельзя делать все одновременно. К том же она рабыня. Не используй ее в своих интересах, это ужасно. Я выясню, как она может быть свободна, или, по крайней мере, сохраню как можно меньше ограничений. Пока она не убьет нас всех во сне. Что, черт возьми, я должен делать со своими руками в этой ситуации?

Сурет падает на спину, теперь нас ведет Чарок на Пафу, сворачивая с дороги в траву и грязь. Наша безопасность лежит в лесу в нескольких километрах впереди, но наши преследователи быстро догоняют нас и догонят, прежде чем мы доберемся до него. Мое внимание привлекает звон тетивы, издалека свистит стрела. Вытянув шею, я вижу Альсансета, стоящую на Сурет, как героиня истории, лицом к лицу с врагами. Она вытаскивает вторую стрелу, тщательно прицеливается, стреляет, и лошадь переворачивается верх ногами, сокрушая своего всадника, когда он падает. Сцена повторяется, наши преследователи замедляются, разбегаются и плетутся, но каждая стрела приземляется точно, глубоко вонзаясь в грудь лошади. Чем ближе наши преследователи подбираются, тем быстрее Альсансет стреляет, начиная нацеливаться на всадников, сила ее лука в сочетании с их скоростью убивает их почти мгновенно, отправляя мертвых в полет со своих скакунов. Когда ее колчан опустел, целых 24 стрелы, Альсансет изящно поворачивается и садится обратно на Сурет, так же легко, как села бы на диван. Видя мой благоговейный взгляд, она ухмыляется и подмигивает мне, Сурет легко несет ее вперед с щенком на руках, его пушистый зад покачивается взад и вперед, когда они пробегают мимо, она хватает Сон. Невероятно.

Наши преследователи все еще идут, но в из-за попыток избежать смертельных выстрелов Альсансет они отстали. Через несколько минут мы достигаем линии деревьев, и квины замедляют свою скорость, петляя вокруг деревьев и огибая скалы, направляясь вперед по указаниям Ли Сон. Лес становится все темнее и гуще, и Альсансет говорит тихо, но слова доходят до моих ушей, как будто она шепчет прямо в них. “«Нам нужно убить этих преследователей, а затем сбежать в горы, чтобы отдохнуть. Хуушал, Адуджан, Сумила и Рейн, пойдем со мной, остальные замедляют темп и уходят глубже в горы. Не заходите слишком далеко, иначе девочка умрет.” Удобный трюк. Я должен этому научиться. Я смотрю на нее, как она кидает Сон Чароку, и отрывается, и я за ней с другими курсантами. Обернувшись вокруг, я вытаскиваю свое длинное копье, помещая его в сгиб руки. “Мы сильно ударим по ним, затем расцепимся. Затем мы подойдем к ним под другим углом.” Мы выстраиваемся в линию, и Альсансет атакует, квины движутся вперед.

Наши враги появляются почти сразу же, двигаясь галопом через лес, их глаза расширяются в панике, когда мы атакуем их. Квины прыгают вперед на несколько метров в унисон, каждый из них нацеливается на другого всадника. Мое копье врезается в грудь ведущего всадника. Так же быстро все квины резко разворачиваются, возвращая нас назад и исчезая в деревьях. Крики удивления и смерти эхом отдаются позади нас, когда мы движемся по лесу, кружа вокруг нашей добычи. Я даже не управляю Забу, квин берет свои команды от Сурет, и все, что мне нужно сделать, это прицелиться. Через минуту мы совершаем вторую атаку, появляясь с другой стороны преследователей и снова удивляя их. На этот раз мое короткое копье потерялось в схватке, вонзившись в плечо другого противника. Количество силы, которое Забу вкладывает в свой удар, огромно, вырывая оружие из моей руки, вгоняя его глубоко в плоть и кости моего врага. Наша атака закончена, мы ускользаем под прикрытие леса, нетронутые возмездием.

“Тянем время, атакуем по моей команде, мы остнемся и закончим с ними на этот раз. Позади восемь, достаточно просто.” Мы взяли их врасплох, но сейчас они должны быть готовы, не так ли?

Отделившись от группы, я разворачиваю Забу, становясь на то место, которое может стать их путем отступления. Мои руки потеют, когда я сжимаю Мир, слушая, как они разговаривают между собой в густом лесу, споря об их следующем шаге, в то время как Забу тихо приближается к ним.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Чжун Лэн нервно сидел на лошади, а его товарищи-ученики кричали друг на друга, не в силах решить, как им действовать. Все старшие ученики были мертвы, либо застрелены этой сукой, либо пронзены молниеносными зарядами тех пушистых зверей, на которых ездили эти варвары. Он был обычным учеником, всего 25 лет. Его жена была дома, их дочь только родилась. Почему он вызвался добровольцем на эту миссию? По словам его дяди, это должно было быть легкой задачей, выследить некоторых увальней, которые не знали своего места. Как такое могло случиться? Эти чертовы варвары были слишком дикими, слишком сильными

Юнь кричал: “нам нужно бежать, пока они не вернулись! Лэн согласился с ним, но он никогда бы не озвучил это вслух, этот человек был позором и трусом. У него пересохло во рту, глаза лихорадочно оглядывались, пытаясь определить, откуда берутся Варвары. Нервы Юня, наконец, сломались, он повернул лошадь, чтобы вернуться тем же путем, которым они пришли, и помчался в лес. Почти сразу же, как только он скрылся из виду, был услышан его крик, мгновенно прервавшийся. Противник снова атаковал их, выскочив из-за деревьев, молодой человек с окровавленным мечом, с горящими в лесу желтыми глазами, с клинком, вонзившимся в другого ученика, еще один невообразимый удар его зверя.

Держа в руке саблю, Лэн рубанул по своему противнику, глядя на доспехи варваров. Они сияли, как черный обсидиан, и он едва оставил на них след, его паника заставила его потерять равновесие. Зверь рванулся на лошадь, которая в панике встала на дыбы, сбросив его с седла, и его оружие потерялось во время падении. Карабкаясь по земле, он отчаянно замахивался, пытаясь найти свою саблю среди грязи и растений.

Звуки борьбы закончились вокруг него, предсмертные стоны братьев наполнили его уши. Оглядевшись по сторонам, он увидел пятерых варваров, покрытых кровью его братьев, глядящих на него холодными безжалостными глазами. Его тело дрожало, когда он сидел на земле, безоружный и испуганный, слезы текли из его глаз. Желтоглазый юнец спешился, схватил что-то с земли, прежде чем бросить Лэну. Его сабля. “Встань, назови свое имя и сражайся. Заняв позицию, он подождал Лэна.

Ощущение холодной стали его оружия успокоило его, и он встал, его тело все еще неудержимо дрожало. Настоящая дуэль, достойная смерть. Что-то, за что можно быть благодарным. “Я - Чжун Лэн.” Имя было достаточно вежливым.

Молодой человек спокойно говорит: “Я - Рейн, Хишиг из Бекай, ученик Баатара. Если вы готовы.”

Лэн расширил глаза, услышав имя, часто произносимое и восхваляемое в эти последние дни, новый Восходящий Дракон, настоящий герой Империи. Неудивительно, что эти дети были такими свирепыми, если они связаны с таким, как Баатар. Секта выбрала бедных врагов. Глубоко вздохнув, он успокоился, вспомнив свои тренировки. Они были еще детьми, старший из них лишь немного старше его. Даже если он умрет здесь, он не сможет опозорить секту или своего ребенка. Он убьет этого дикого ребенка в битвее, потому что, если он этого не сделает, это будет сродни возвращению тигренка в горы, чтобы стать старше и сильнее, настолько сильным, чтобы угрожать всем людям, которых он любит.

Мальчик будет атаковать, судя по его позе, толчком. Глупый и неопытный, несмотря на свой талант. Лэн встал в стойку, подняв меч двумя руками, готовясь обменять свою жизнь на жизнь этого ребенка, чтобы убить мальчика. Это все, что он мог сделать. “Я готов.”

Меч мальчика пронзил его горло буквально через секунду после того, как он произнес слова, его руки все еще держались над его головой. Его сила исчезла, его меч выпал из его рук, он присоединился к ученикам своего брата, чтобы встретить теплые объятия Матери.

Божественный дикарь Глава 52

Глава 52.

Стоя над побежденным врагом, грудь Аканай вздрогнула, она задыхалась, сверкая огнем из глаз. С другим демоном тоже расправились, его массивный труп сочился гноем из каждого отверстия. Ее противник умер гораздо тяжелее, его конечности были разбросаны, а грудь разрублена ее оружием. Она была сброшена Атиром в бою, квин отступил от грозного врага и Аканай потеряла контроль над квином. Робкий маленький Квин, которому нужно было больше тренировок. Мила заслуживала лучшего.

И снова холодная энергия вошла в нее, запечатывая рану на ее руки, не давая ей истечь кровью до смерти. Иметь с собой Тадука было большой удачей, без него они погибли бы уже дюжину раз. Ее муж потянулся к ней, поднял ее на руки и обнял, как принцессу из детской сказки. Она улыбнулась, прижавшись носом к его груди, его присутствие успокаивало, она устала проливать крови. «Жена, с возрастом ты стала мягче. Раньше ты бы вышла из этого боя без таких травм», - было приятно слышать его глубокий бурчащий голос, а вибрация его груди успокаивала еще сильнее. Однако, его слова оказались достаточно неприятными. Вот бы он научился говорить также сладко, как Чарок разговаривает с Альсансет.

«Противник был силен, его форма идеально подходила для битвы. Он даже знал несколько стилей обращения с мечом. Кто знает, как долго он бродил по северным пустошам? Я едва смогла пробить его броню.” Если бы демоны, убитые щенком, были так же сильны, как этот, то она не была бы так впечатлена. Правда то, что она постарела, но ее мастерство не уменьшилось. Этот демон был действительно силен, и если были остальные демоны были подобны ему, то провинция была в большой опасности.

Муж привел Аканай в лагерь, битва закончилась, Империя победила, но она была близка к поражению. Тадук оставил их, чтобы помочь вылечить остальных, солдаты были благодарны ему. Аканай также акже получила свою справедливую долю приветствий, сила духа всегда уважалась в Империи.

“Полковник Ду Кан Бин докладывает генерал-майору.”

Проклятие. “Генерал?”

«Тяжело ранен, еще не пришел в себя, Генерал-майор. Сейчас у вас самое высокое звание. Мы ждем ваших приказов».

Аканай еле сдерживалась, от боли , показывая рукой, чтобы ее отпустили вниз. Она не могла себе позволить выглядеть слабой перед солдатами, которые находились под командованием ее мужа. Ответственность – хлопотная работа, но ее необходимо поддерживать. Аканай взялась за организацию лагеря – отправляла приказы через наездников. Она была недовольна не только тем, что сегодня ей вряд ли удастся вернуться домой, но и предстоящей работой в паре с бесполезным Цзинь Каем. Было бы справедливо, если бы погибли не его люди, а он сам.

По крайней мере, теперь она может отправить солдат, чтобы защитить Милу и остальных. Альсансет и Чарок, скорее всего, держали все под контролем, но Аканай все равно переживала за них. Турнир уже должен был закончиться, возможно, они уже выиграли и спешат вернуться домой. Она улыбнулась, вспомнив о древнейших традициях, потому что это был самый горячий огонь, который выковывает самую прочную сталь.

_______________________________________________________________________________

Стоя над телом, я смотрю вниз, на своего противника. Не знаю, смог бы я убить его, пока он сидел на земле, полностью охваченный страхом. По крайней мере, он умер, как настоящий воин, но это вряд ли его утешит, смерть есть смерть. Альсансет хлопает меня по плечу и улыбается. “Ты заставил людей гордиться тобой, братишка. Не нужно грустить, что вы не смогли соревноваться дальше." Я улыбнулся ей в ответ, но глаза все также были печальны. Она не понимает, действительно не понимает. Никто не понимает, только не здесь. Убийство для них второе хобби, просто еще одна вещь, которую нужно делать. Жизнь - дешевая вещь, и это уродливое примечание, которое я бы предпочел игнорировать. Мне трудно радоваться жизни, когда приходится беспокоиться, что каждый незнакомец, которого я встречаю, готов убить меня в одно мгновение, из-за страха смерти или возмездия.

Альсансет отходит, вытаскивая нож. “Разделаем лошадей на мясо, сегодня закоптим их. Нам понадобится провизия.” Присев на корточки, чтобы работать, я смотрю, как Забу пирует на одной из лошадей, причмокивает губами, когда отрывает куски мяса, лицо покрыто кровью. Остальные квины собрались вокруг той же лошади и зубами срывали кожу и мясо, словно ножом разрезали масло. Сейчас я не могу поверить, что недавно своими руками вырывал гниющие зубы изо рта Забу. Я еле сдержал эмоции, когда он посмотрел на меня, мне казалось, что в любой момент Забу набросится на меня. Хорошо, что после того, как я вырвал его больной зуб, он стал более мягким и менее капризным.

Я никогда раньше не бился на квине и никогда не понимал, насколько они опасны. Их быстрые и четкие движения удивили меня. Против подготовленного противника, который обладает копьем, они вряд ли выстоят. Но в лесу, где ограниченная видимость и сложный рельеф? Они были сильны. Стрелы на открытой местности и копья в лесу были лучшим оружием, чем я предполагал. Я думаю мне нужно обучиться верховой езде и сражаться на квинах. И я хочу быть таким же поразительным, как Альсансет.

Я закончил разделывать лошадь, упаковал все на Забу и начал обыскивать мертвые тела, стремясь найти добычу. Они не очень богаты, одеты в грубую одежду и соломенные шляпы с тканевыми масками для лица. Ничего, что указывало бы на их фракцию, только несколько монет - серебряные монеты. Ни украшений, ни жетонов, ни секретных инструкций, ничего. Да ладно вам! Почему вы не носите драгоценные сокровища, когда идете на охоту. Как человек должен зарабатывать на жизнь, если все, что вы носите - это старье? Я просто бедный, дикий ребенок, просто пытаюсь свести концы с концами.

Алсантсет хватает меня за ухо, поднимает на ноги, и я хихикаю, мой смешок сменяется на стоны от боли. “Ну и чем ты занимаешься?”

Я сдерживаю слезы, не в силах вырваться из ее мертвой хватки. “Э... ищу добычу?” Почему это так больно? Мне кажется, она собирается оторвать мне ухо!

“Ааи, я не сумела вырастить тебя должным образом, не научила тебя вести себя достойно, как подобает хорошему человеку. Сначала выпивка, потом проститутки, я винила в этом сопляка, Фунга. Но Но заниматься вымогательством во время соревнований, а теперь – обыскивать трупы? Я должна смириться со своей неудачей и воспитать тебя должным образом." Я стою на цыпочках и слушаю ее лекцию, а мое ухо пульсирует от ее пальцев, похожих на тиски. Я не понимаю в чем проблема. Убить их - это хорошо, но забрать их монеты - нехорошо? Какие-то у них странные приоритеты. Сумила хихикает, а Адуджан с радостью наблюдает, Хуушаль же изо всех сил старается выглядеть сочувствующим, но у него не получается. Предатели.

Мы уносим столько мяса, сколько можем, направляясь вглубь леса, Альсансет ведет нас к другим каким-то неизвестным путем. Это могут быть просто навыки отслеживания, но я не вижу ничего заслуживающего внимания. Настроение легкое, остальные тихо болтают, улыбаются, радуются победе, и, честно говоря, я тоже счастлив. Это волнующее чувство, победа в противостоянии не на жизнь, а на смерть, и это мой первый бой, где я остался невредимым. Несколько синяков и мелких царапин, но ничего серьезного. Больше никто не пострадал, самым серьезным повреждением была рана на руке Хуушаля. Неплохо, для тех, кто был в меньшинстве. Все, главным образом, благодаря Альсансет, и конечно, квинам. Надеюсь, худшее уже позади. Я имею в виду, 40 с лишним мертвых людей - это довольно высокий показатель, так что, надеюсь, все остальные просто отступят, и мы сможем спокойно прокатиться по провинции, прежде чем вернуться домой. Сомневаюсь, что это случится, но человек может мечтать.

Мы нашли остальных после довольно быстро, разбили лагерь в пещере, снаружи были шкуры и кости двух больших медведей. Думаю, мы забрали их дом, бедные пушистые засранцы. Я с благодарностью съем ваше мясо, медвежье рагу - восхитительно. Мясо коптили в пещере, так, мы не выдавали свое местоположение преследователем. Я никогда не ел лошадей и сейчас пытаюсь представить его вкус, пока лошадиное мясо клали в импровизированную коптильню. Они кажутся жилистыми и жесткими, хотя, вероятно, не так уж и вкусно. Каждый берет ложку эликсира, кроме Мэй Лин, которая отдает свою Сон. Маленький паренек знает, что в нем, но он никому не скажет. Я держал рот на замке, не желая обескуражить их. Думаю, мне тоже стоит выпить это. Поморщившись от запаха, я проглотил маленькую ложку. Эта штука лучше сработает. учше бы эта дрянь работала. Мочевой пузырь, зародыши, и измельченные гениталии животных, чертовски отвратительно! И где научное объяснение этому? Нет никакого теплого чувства нахлынувшей силы, никакого покалывания по всему телу, только неприятный гул в животе. Черт возьми, надеюсь, у меня не будет дизентерии.

Теплое солнце до сих пор висело в небе, когда мы собрались вокруг Альсансет, чтобы послушать ее речь. “Нам нужно спланировать наш следующий шаг. Очевидый шаг - отправиться в город Фэн Хуан и пополнить запасы, прежде чем отправиться в Шэнь Юнь. Несмотря на то, что угроза Оскверненных сейчас высока, я все равно больше боюсь Общества. Я не осведомлена о политике, в этих краях. Сон, ты знаешь какие отношения в этих краях с Обществом?”

Сон молчит, и говорит только после того, как я прошу ее ответить на вопрос. Ее голос сухой, безразличный, одни только факты. “Судья города Фэн Хуан нейтрален с Обществом, но их много в городе, в то время как судья города Шэнь Юнь из секты Ситу.” Ну, вот и будем составлять план, отталкиваясь от этого.

По моей просьбе она раскрывает все связи, о которых ей известно в городах северной провинции. Нам нужно будет поехать в Шэнь Цзинь на Западе или Цзюлан на Востоке, прежде чем попасть в город, который не контролируется какой-то фракцией общества. 1600 километров до Шэнь Цзинь. Цзюланг немного ближе - 1500 км, но через него идти не безопасно, так как нам нужно будет пересечь непосредственно ту территорию, в которой сейчас находятся Оскверненные. У нас нет лодок, чтобы переплыть океан. Все посмотрели на меня, как на идиота, когда я сказал про лодки. Видимо, в океане есть монстры, по сравнению с которыми наши предыдущие противники – крошечные и дружелюбные зверьки. Будет безопасно взять лодку и плыть по Лазурному морю, но у общества есть связи со всеми портовыми городами, поэтому этот вариант не подходит. Внутренние города принадлежат древним зверям, так что и этот вариант не подходит. Поэтому, кажется, наш путь определен – на запад в Шэнь Юнь. Живописные маршруты и пейзажи кажутся не такими уж страшными.

План заключался в том, чтобы избегать любых контактов во время путешествия, и чтобы Элиа и Чакта пробрались пешком в Фэн Хуан, чтобы пополнить провизию, прежде чем отправиться в Шэнь Цзинь. Это будет долгое и опасное путешествие, с большой ответственностью на мне и других кадетах, теперь, когда Аканай и других больше не были с нами. Одна только мысль об этом заставляла меня беспокоиться, два или три месяца трудного путешествия, в то время как все вокруг охотятся за нашей наградой и за нами.

Кроме как сидеть и ждать, ничего не оставалось. Если они не пришлют ниндзя-убийц, мы в безопасности, учитывая, что они не знают нашего местоположения. Сон присаживается рядом, глаза смотрят на землю, но лицо обращено ко мне. Она прекрасная молодая девушка с милыми треугольными кошачьими ушами и беспокойным хвостом, золотисто-коричневый мех контрастирует с ее темно-каштановыми волосами. Она просто сидит, пока я не скажу ей сделать что-то, почти как робот, неспособный принимать решения самостоятельно. Я спросил ее, что она хочет делать, и она ответила: “Я хочу служить.” Никакого энтузиазма, просто ... просто правильный ответ для нее.

Рабство укоренилось в империи сильнее, чем я себе представлял. В армии даже есть рабовладельческие корпуса, солдаты, воспитанные от рождения, чтобы сражаться и защищать империю, до дня их смерти. Как только они становятся способны манипулировать небесной энергией, их заставляют принести клятву небесам, клятву повиновения императору, принуждая их к рабству на всю жизнь. Сон такая же, но обученная в частном порядке, ее клятва связана цепью в моем мешочке. Тот, кто держит ее, является ее хозяином, что делает ее очень удобной для продажи и торговли. Разрушение цепи делает ее рабыней, навсегда, для того, кто держал ее в последний раз. Сон будет рабыней до самой смерти. Она не может даже отойти дальше пяти километров от человека, держащего цепь, иначе она умрет. Ее оставили нам только потому, что она участвовала в соревновании, ее цепь принадлежала одному из соперников. Кажется, мой опыт раба не был таким ужасным, как мог бы быть, поскольку меня считали недостаточно хорошим или слишком старым для обучения. По крайней мере, хоть какая-то удача от того, что я тощий.

“Привет." Она вздрагивает при звуке моего голоса, поворачивается ко мне, смотрит на землю. “Я не очень много знаю о твоей ситуации, но теперь все будет по-другому.” Никакой реакции или изменений в ней не было, вообще. “Есть ли у тебя кто-нибудь, кому ты можете доверить свою эмм.. цепь, я полагаю?” Я не могу придумать лучше звучащего слова, и Сон, все еще молча просто качает головой. Не очень разговорчивая. “Слушай, ты свободна ровно настолько, насколько хочешь. Только не убивай нас, пока мы спим, пожалуйста. Да, ты застряла с нами, но…” Черт, я очень плох в этом. “Просто… постарайся забыть о прошлом, чувствуй себя, как свободный человек… а когда ты найдешь человека, с которым захочешь остаться – скажи мне, и я отдам ему… цепь» Черт возьми, что, черт возьми, со мной не так? Я прошу человека выбрать себе хозяина, прячась в пещере от убийц и грабителей. Когда моя жизнь стала такой хреновой?

По-прежнему никакого ответа. С таким же успехом я мог бы просто сказать ей, что идет дождь, судя по ее эмоциям, которые она показала. Всё. Может, ей просто нужно время, чтобы все обдумать. Я выхожу за пределы пещеры и ищу место, чтобы начать тренироваться, пробиваю большой камень, снова и снова. Движение успокаивает меня, сосредотачивает меня, я продолжаю пытаться усилить свой удар. Когда на моих кулаках появляются синяки и кровь, я сажусь и исцеляюсь, и как только они заживают, я встаю, чтобы продолжить снова. Солнце начинает садиться, а я все еще продолжаю бить кулаками, более десятка раз, чтобы добиться успеха. По крайней мере, у меня получается лучше.

“Ты слишком стараешься, идиот.” Сумила подошла ко мне и схватила меня за руку, прежде чем оттащить меня. “Я уже говорила тебе это раньше. Ты нарушаешь равновесие Ци своей силой. Отдохни со мной." Она подводит меня к краю обрыва, садится, свесив ноги с откоса, и хлопает по камню, чтобы я присоединился к ней. Честно говоря, я бы не хотел. Я в порядке с высотой, но не с тусоваться же на краю утеса. У меня есть пределы. Осторожно подбираясь к краю, сажусь, скрестив ноги, не совсем у края. Сумила закатывает глаза и подходит, чтобы сесть рядом со мной. Она ничего не говорит, просто смотрит на вид перед нами.

Прекрасный вид на Лазурное море и одноименный континент. Массивный водоем, который простирается через четыре провинции: север, запад, юг и центр.. Он почти разделяет континент на две части, требуя невероятного количества времени, чтобы его пересечь, но он такой же ясный и синий, как следует из названия. Крошечные паруса далеких кораблей усеивают оранжево-красный горизонт, и я почти могу различить движение весел, приводимых в движение невезучими рабами. Черт. Что я буду делать с Сон? Мы сидим там несколько долгих минут, вместе наслаждаясь спокойствием. “О чем ты думаешь?” Сумила наклоняется к моему плечу.

Рассеянно отвечаю: “О Сон.”

Она долго молчит, просто сидит рядом со мной, пока мы наслаждаемся видом, чувствуя себя комфортно в присутствии друг друга. Хорошо, что она больше не злится на меня, но я до сих пор понятия не имею, что я сделал. “Дай мне ожерелье, Рейн.” Ожерелье! Почему я не мог назвать его гребаным ожерельем?

“Да, конечно.” Странно, она не хотела забрать его раньше, когда я паниковал из-за того, что у меня есть рабыня. Положив его в свою сумочку, она встает и уходит, не говоря ни слова. Думаю, наслаждение пейзажем окончено. Глядя на вид еще мгновение, я возвращаюсь к тренировкам, стараясь быть менее настойчивым, стараться меньше. Не очень полезный совет. Я продолжаю бить, мой гнев растет. До того, как она пришла сюда, ее оставили на войне, придурки и отбросы общества делали с Сун, что хотели. После нескольких десятков ударов камень начинает ломаться, каждый удар приходит в цель, камень разрушается от моей силы. Тяжело дыша, я вытираю кровь с рук и пот с лица. Думаю, у меня получается лучше. Кажется, это связано с моими эмоциями. Я тренируюсь лучше, когда злюсь. Думаю, эту теорию надо будет испытать.

Я сел, закрыл глаза и начал лечить свои раны на руке, сломанные костяшки и глубокую рану от странного осколка. Когда я открыл глаза, передо мной стоял Чарок. Он выглядит расстроенным, но долгое время молчит. «Ты тренируешься неправильно».

“Я знаю, ты беспокоишься о моих травмах, но я достаточно взрослый, чтобы принимать собственные решения.” Гнев все еще во мне, и я более суров, чем хотел бы быть.

Он с силой ударяет меня по лбу, мгновенно выплескивая мой гнев и из глаз выступают слезы. “Только не так, братишка. Он жестом указывает мне встать. “Ты должен научиться бороться с гневом. Ты должен тренироваться в состоянии гармонии. Переизбыток гнева не принесет пользы, как и переизбыток любой другой эмоции. Ты должен придерживаться золотой середины. Не теряй равновесие из-за эмоций во время боя».

Чарок поднял осколок камня так, чтобы я его видел. Он поворачивается к опушке. Держа его между большим и средним пальцами, он щелкнул по осколку так сильно, что я даже не разглядел куда он улетел. Стук в темноте исходил от дерева примерно в 15-и метрах от меня. Осколок проник в кору дерева примерно на 10 сантиметров вглубь. «Развитие заключается не в силе, а в контроле и чувстве времени. Лучше всего тренировать простые небольшие движения. Твои тренировки включают в себя слишком много движений – плечи, локти, запястья, талия» Его улыбка виднелась в тусклом свете, зубы блестели, как и глаза. «При небольших движениях ты быстрее почувствуешь Ци. Чем быстрее ты освоишь контроль Ци, тем быстрее сможешь начать развиваться».

Я смотрю на него, потом на дыру, которую он проделал одним пальцем, потом снова на него. Что. За. Чертовщина. Это страшно... что же он тогда может сделать с метательным ножом? Или дартс, или еще чем-нибудь. “Почему ты просто не рассказал мне об этом раньше?”

Он пожимает плечами и щелкает меня по лбу, все еще улыбаясь. Я чуть не наложил в штаны на мгновение. “Несмотря на то, что ты настаиваешь на обратном, я не умею читать мысли. Я думал, ты просто хочешь сделать свои кулаки крепче. У тебя странные методы тренировок, и ты до сих пор не научился просить о помощи, братишка. Кроме того, будет лучше, если ты будешь учиться на своих ошибках сам. Только тогда ты сможешь, действительно, научиться." Его улыбка угасла, превратившись в хмурый взгляд. “Я здесь не для этого. Я хочу поговорить с тобой о рабыне.”

Отлично. «О, хорошо, я думал, что ты не захочешь говорить о ней. Я в недоумении, что делать со всеми ограничениями, как мы можем помочь ей жить нормальной, счастливой жизнью? »

Вздохнув, чарок долго молчит, прежде чем обнять меня. “Ты слишком добр, маленький Рейн, это одна из лучших твоих черт, но я боюсь, что это однажды тебя убьет. Просто относись к ней, как к любому другому, и пусть время исцелит ее. Не переусердствуй с тренировками. Впереди будет много времени." Он поворачивается и уходит, позволяя мне томиться в собственных мыслях.

Я не слишком хороший человек. Я могу игнорировать страдания рабов на кораблях, или в шахтах, или еще где-либо, потому что это не моя чертова проблема. Это печально, но что я могу поделать? Однако это нельзя игнорировать, независимо от того, насколько я хотел бы. Я не могу просто передать ее кому-либо, продать или убить. Я бы никогда не уснул ночью, если бы сделал это. Не без таблетки по крайней мере.

Возвращаясь к груде каменных осколков, я беру горсть, чтобы потренироваться. Камни вырываются наружу, выгибаясь дугой к земле, и я продолжаю, пока у меня не заканчиваются камни, мои пальцы в крови, ногти начинают шелушиться.

Черт возьми.

Божественный дикарь Глава 53

Глава 53.

Альсансет ехала сквозь густой горный лес, зная, что сейчас она должна отдыхать, но она не могла остановить себя от продолжения подготовки. Хоть и шансы на ночное нападение были низки, она старалась получить любое преимущество, которое только могла. Общество неба и Земли не был крупной державой в северной провинции, его можно было отнести к двадцатке сильных держав на всем континенте. Если бы только большинство их членов были как старейшина Мин, честными и справедливыми. В то время как такой великий враг не переставал отправлять своих лучших специалистов, у них был большой запас войск, на которые можно было бы опираться даже в такое время, как сейчас, когда Оскверненные бродят по провинциям, Папа борется за свою жизнь у стены, в то время, пока она гуляет и играет со своими детьми.

Это было неизбежно, провинция всегда находилась под угрозой нападения, но несколько лет мира после прибытия Рейна завлекли ее в ложное чувство безопасности. До того, как он пришел, она никогда бы не подумала о том, чтобы вывести детей так далеко, особенно сейчас. Она хотела увидеть, как Рейн добьется славы на соревнованиях, быть рядом с ним, если он пошатнется, и единственный способ сделать это, было - принести с собой ее драгоценных детей. Два маленьких светлячка были так взволнованы и счастливы, поражаясь всему, что происходит вокруг, было бесконечным удовольствием путешествовать с ними. Чарок поддержал ее решение, но папа не согласился, жестокий и замкнутый человек.

Ее охватили теплые чувства, когда она вспомнила свой первый год с ним на знамени. Он так беспокоился о ней, помогал ей во всем, держал ее в безопасности и комфорте. Он даже помогал ей стирать одежду и белье, от чего получал насмешки и язвительные комментарии. Он принимал их с гордостью, счастливее быть отцом, чем наемником, но он никогда не мог просто сидеть дома, никогда не мог оставаться на месте. Он пробовал, когда она однажды его попросила, когда ей было двенадцать лет, и она наблюдала, как он ходит взад и вперед, не в силах сидеть спокойно и неподвижно... ей было больно видеть его таким. Именно тогда она решила стать сильной, служить на знамени, катаясь рядом с ним. Она будет делать это снова, когда ее дети вырастут и женятся, наверное, после того, как найдет вторую жену для Чарока. Она не могла сидеть дома без дела, без возможности заботиться о ком-то, но она не могла заботиться о Чароке. Она просто нуждалась в чем-то, что больше ей подходило.

Выбрасывая мысли из головы, она продолжала свою кровавую работу, подготавливая местность, если вдруг Общество найдет их. Альсансет искала любую информацию об окрестностях в голове у Ли Сон, хотела получить любое возможное преимущество, которое может быть. Бедная рабыня постоянно пряталась и скрывалась, видя какую-либо тень, особенно если это был мужчина. Оставить ожерелье у Сумилы было отличным решением, хоть и смена хозяина была вызвана недопониманием Сумилы, маленькая девочка переживала, что Рэйн может воспользоваться ожерельем. Хорошо, что она отправила Чарока, чтобы тот поговорил с Рэйном, так она избежала нежелательных проблем. Она была расстроена и чувствовала себя ненужной для Рейна. Он относился к Сон с непонятной добротой, он не знал, что с ней делать, но Сумила подумала, что это все из-за похоти. Но, сейчас Рэйн занят тренировками, поэтому он не понял своей оплошности. Иногда он бывает так глуп.

Наибольшая их сила заключалась в квинах, но скорость передвижения по местности оставляла желать лучшего. Даже если бы они ехали каждый день без перерывов, придет время, когда они спустятся с горной местности и перейдут на открытую равнинную территорию, именно там у них могут возникнуть проблемы. Общество по всем городам расставило патрулирующих всадников, которые в любой момент могли выдать их местоположение. Награда за их поимку была достаточно высока, но этот конфликт затрагивал их честь и они не могли упасть лицом в грязь. Молодежь практически плюнула в лицо пяти фракциям в Обществе, жестоко расправляясь со своими противниками. Позор для общества, плакать об этом, каков был смысл конкуренции, если они не умели проигрывать? В то время, как дети могли сражаться с ними, задевая их гордость, зачем Народу опускать головы перед этими слабаками? Дети - это будущее, и с их появлением статус Народа в Империи повысится.

Если, конечно, она сможет доставить их домой в целости и сохранности.

Расставив ловушки, она вернулась в их пещеру, хорошо скрытую мраком и ветвями. Испустив низкий птичий крик, она медленно вошла, чтобы не быть застреленной Адужан или Хуушалем. Они оба были нервными, молодыми и неопытными в настоящем бою, но она была уверена в них обоих. Уверена, что они будут хорошо драться, но не настолько уверенна, что они не будут стрелять в нее в темноте. Хуушаль был грозным бойцом, как и его мать, покоряя противников необузданной силой и экономией движения. Прелестная маленькая сиротка была совсем другой, смесь стилей, которые она создала сама, скорость и сила были неразрывно связаны между собой. Альсансет просто не могла поверить, что Рейн принял ее за мальчика, и это откровение, которое вызвало много смеха в команде. Обнимая своих малышей, она закрыла глаза и заснула, уверенная в своей безопасности. Она - Альсансет, символ Народа, дочь Баатара и Сарнай, все враги знали ее имя и боялись ее.

Свирепый вой вырвал ее из сна, она поднялась и потянулась за луком и копьем. Элия с Чакхой засуетились, прижимая к себе близнецов, готовые отдать свои жизни, чтобы защитить их. Они не были воинами, но они оба были из Народа, и Альсансет с гордостью называла их друзьями. Подойдя ко входу в пещеру, она улыбнулась, слушая визги и крики - бинтуронги разрывали кланов Общества, которые осмелились помешать их трапезе. Узнав об их присутствии, Альсансет несколько часов охотилась за добычей, разбрасывая их трупы по всюду. Существа яростно охраняли свою еду и были трудными противниками для борьбы, особенно в темноте. Система раннего предупреждения, которая сработала замечательно.

Через несколько минут она быстро проверила снаряжение, готовясь к предстоящей битве. Ее копье с крестообразным лезвием хорошо служило ей на Знамени, и оно снова почувствует вкус крови ее врагов. Воткнув торец в твердый камень, она начала готовить свои стрелы. Чарок и кадеты рассредоточились, держа линии огня свободными, и незаметно передвигались вперед по своим позициям. Было слишком темно – толстые стволы деревьев не давали пройти лунному свету, но даже небольшой лучик позволял вести стрельбу. Звуки движения на верхушках деревьев – противник сбегал от хищников, но он был быстро подстрелен Чароком. Он всегда был лучшим лучником, несмотря на то, что в Знамени он был слабейшим звеном, в деревне все признали его силу. Еще больше членов клана забирались на деревья, в этот же момент из ее лука вылетело несколько стрел, они летели точно в противников. Даже если их просто ранить – они умрут, боль и поллет на землю - прикончит их, а если и нет, то дело закончат битуронги. Ожесточенная битва накалялась, гигантские звери бушевали в лесу, пока воины противников пытались от них отбиться. Бесполезные попытки, учитывая то, как продумала свою охоту Альсансет. Ее лицо уже болело от улыбки – она даже и не мечтала, что ее план сработает настолько идеально.

Опустив лук, она взялась за копье и пустилась в "танец", ритм струился по ее телу, когда она двигалась, ее лезвия скользили по плоти и кости словно по воде. Слишком слабые, эти воины, слишком напуганные, с жалким человеческим зрением, недостойные встретиться лицом к лицу с дочерью Баатара, не в этих условиях. на давала им честь быть убитыми копьем, отправляла их в объятья Матери, чтобы те могли сказать, что Альсансет отправила их на тот свет. Она с легкостью держала равновесие, стоя на одной ноге, и уничтожала противников вокруг себя, их тела, разрубленные надвое, падали на землю. Она неслась вперед сквозь противников, мастерски орудуя своим копьем, без труда сражая безликих убийц. Она была готова безжалостно убить любого, кто угрожал людям, которых она любит.

Рядом прозвучал, Сумила ранена в бою против трех противников, она падала на землю. Альсансет бросилась ей на помощь, но Хуушаль опередил ее, немой Берсерк размахивал саблей, вращая ее и держа в руке кольцо с руной. Один удар убил двоих, изуродовав их до неузнаваемости, отправив выжившего отлететь назад. Бросившись вперед, Хуушаль обрушил свое оружие на клинок противника, он бил снова и снова, пока не раздался треск костей, его враг беспомощно опустил руки, прежде чем последний яростный удар погасил его жизнь.

Действительно, свирепый воин.

Убив оставшихся нападавших, Альсансет огляделась вокруг, прислушиваясь, нет ли еще врагов в ночи. Трусы, даже не желающие открыто на них нападать, носят маски и маскируются под бандитов. Она не слышала ничего, кроме звуков битуронгов, питавшихся их врагами, непроизвольных защитников, которые остались с новообретенной едой, не желаяотступать от свежего мяса. Легкая еда - это одно, а с трудом заработанное свежее мясо – совсем другое дело, оно приносит особое удовольствиельсаньтсет благодарно молилась своей Матери, а после приступила к осмотру своих людей. У Сумилы была самая серьезная травма, глубокая рана от плеча до груди. Рэйн и Мэй Лин уже мчались к ней, глубокая рана хлестала темной кровью.

"Все будет хорошо, Сумила, это просто небольшой ушиб, ничего страшного."Парень лгал ей, четкость и скорость его движений говорили о долгих тренировках, он отчаянно пытался помочь Мэй Лин спасти жизнь девочки. Альсансет посмотрела в глаза Сумилы, которая так сосредоточенно смотрела на Рейна, как он пытался помочь, слезы на ее глазах блестели в лунном свете. Девушка не могла признаться ему в любви, даже самой себе не могла признаться, что любит его. Со временем она смирилась бы с этим, если бы пережила эту страшную травму.

Ее судьба теперь в руках Матери, и Альсансет ничего не оставалось, кроме как молиться. Звери умирают из-за еды, люди из-за жадности, несчастная правда мира. Вновь войдя в пещеру, она принялась собирать остальных членов своей группы, готовясь уйти как можно скорее, клучшему это или к худшему, неважно. Враг нашел их, и не имело значения, как и почему, имело значение только то, что они не могли остаться здесь. Мясо было достаточно прокоптилось, даже если оно и было немного испорчено, это не представляло для них опасности, и они собрали его, разделив между собой поровну. Быстро поцеловав своих детей, Альсансет взобралась на Сурета, взяв с собой остальных квинов, она пошла узнавать судьбу Сумилы.

_______________________________________________________________________________

Ситу Болин посмотрел на членов клана перед собой, окровавленных и раненых, бесполезных трусов, которые бежали. Он послал лучших из имеющихся, и они ужасно подвели его, опозорив его и клан Ситу. Они съежились перед ним, осознавая свою ошибку, и в панике отчитываясь, еще больше выдавая свою глупость и трусость.

«Ха-ха-ха, кажется, нижние ряды клана Ситу ни на что не годятся. Позор, позор». Старейшина клана ОуЯнг восторженно смеялся. «Процветающее будущее для клана Ситу, кажется, под угрозой. Эти люди – лидеры будущего поколения, и, кажется, они ни на что не способны».

“Ну, я знал, что это будет напрасная поездка, но клан Ситу утверждал, что заберет все призы.” Представитель секты Белого Лотоса присоединился, его смех звенел, как колокола. “Кажется, пришла моя очередь. Не волнуйтесь, старейшина Болин, я оставлю одного из детей для продажи клану Ситу. Вам не нужно беспокоиться о наказании от вашего Судьи." Насмешливый смех взбесил Болина, но он ничего уже не мог сделать. Что он мог сделать, кроме как терпеть?

“Ты помнишь правила?" Посредник снова заговорил, и на его лице отразился гнев. “Молодежь нужно брать живой, и важно, чтобы вы ничего не сделали с ними.”

Закончив разговор, Старейшина Белого Лотоса начал собирать свои войска, отправив их ночью, преследовать варваров, а сам остался глумиться и издеваться со своими сверстниками.

“Хммм." Болин нассмехнулся над выжившими и отдал приказ стражу Чилоку. “Казнить этих никчемных дураков. Болтают об управляемых битуронгах, они все трусы.” Он повернулся и зашагал обратно к своей палатке, чтобы сообщить маленькому судье плохие новости, и начал ждать результатов секты Белого Лотоса.

__________________________________________________________________________________

Магистр Тонг да Хай стоял у стен, сложив руки за спиной, и смотрел на врага, стоявшего перед ним, которого освещали факелами. Они рассредоточились по лугам, 120 000 человек, пехота и кавалерия выстроились перед ним, их оружие было наготове. Бесчисленные и разнообразные, впереди двигались несколько крупных существ, покрытых мехом и хитином, так как их держали в руках свирепые и злобные дрессировщики, они не останавливались ни на миг. Двадцать два демона рассредоточились на передовой линии, их было легко заметить, так как рядом с ними никто не стоял. В одиночку демон мог убить более тысячи человек. У него было порядка дюжины воинов, которые могли им противостоять, Сюэ Чан и Мань Гяо были в их числе, они были готовы отдать свои жизни за Империю. Каждый из них – мощная боевая единица.

Прибыло подкрепление, но не достаточно, два майора и их дивизии, всего 10 000 кавалерийских копейщиков, их солдаты еще не были проверены в бою. Пехоте потребовалось слишком много времени, чтобы добраться до него, дороги подвергались различным атакам в последние дни, преследуемые врагом и их свирепыми зверями, несколько лагерей были сожжены и уничтожены. Бригадир Чан стоял на вершине зубчатой стены, внутри командирской башни, переводя постоянный поток отсчетов и сообщений, которые приходили из области. 50000 солдат, и то все либо ополченцы, либо охранники, это все, что он мог противопоставить 120 тысячной армии, не считая их зверей и демонов. Ситуацию настроена против Шэнь Хо , но они будут держаться столько сколько смогут. От этого зависели жизни миллионов людей.

Одинокий всадник приблизился к стенам, огромный - из Оскверненных, в доспехах из костей и чешуи. Он восседал на своем кошмарном Гаро. Двуногий, с длинной мордой, со страшными зубами, гигантскими рогами и толстыми бронированными шкурами, они были быстры и их было трудно убить, это то, что знали о них разведчики ближайшего округа.. Хай мог только молиться о том, чтобы посланник прошел мимо них и смог пойти к кому-нибудь за помощью. Всадник кричал на своем непонятном языке, гортанном и резком, его рогатый шлем покачивался, когда он шел вдоль своей орды, как только он поднял боевой топор, его солдаты пришли в бешенство. Их командир, их рупор, стоял сзади, его кавалерия выстроилась впереди него, а он наблюдал за разворачивающейся битвой. Зазвучали рога, и они двинулись вперед, медленно следуя за демонами, ритмичное биение их ног по земле, крупные демоны грохотали впереди, в то время как более гибкие шли почти неторопливо сзади.

Приказ был дан, и стрелы были выпущены, рассеянный дождь стрел падал на его врагов. Хай улыбнулся про себя, с любовью вспоминая взгляд Геральда, ведущего своих людей на его защиту. Однако они не придут сегодня, и ему и его городской страже было предоставлено защищать свой город. Грохот становился все более неистовым, когда противник начал атаку, вибрации ощущались даже сквозь толстые, укрепленные стены, их крики ярости и жажды смерти достигали их ушей, а его солдаты продолжали выпускать стрелу за стрелой.

Очень скоро демоны достигли стен, некоторые врезались в ворота, пытаясь сбить их, другие вскочили, чтобы подняться, в то время как Оскверненные пытались взобраться на стены с помощью веревок и лестниц, солдаты отбивались от них, обливая кипятком стены, запах ошпаренной плоти наполнял утренний воздух. Он отстоял в стороне, ожидая приближения врага.

Вскоре демон поднялся с зубцов, разбросав перед собой стражников, издеваясь над человеческими телами, темным, смертоносным, продолговатым клинком он разрывал их, его руки вырывали глотки солдатам, он расчищал пространство на стене. Хай шагнул вперед, Божественное Пламя вспыхнуло, ударив существо по груди, отправив его за стену. Вернувшись на свой пост, Хай сосредоточил свое Ци, ожидая следующего демона. Он мог только задержать их, ранить настолько, чтобы они отступили, полный бой стоил бы ему стен, солдаты не могли отбросить Оскверненных, несмотря на то как они сражались.

Вскоре демон вернулся, на этот раз напав прямо на него, вытянув лезвия, чтобы проткнуть тело Хая. Отвратительно. Хлопнув в ладоши, Хай зарядил в него копье белого огня, окутав его в жидком пламени, из-за чего демон снова упал со стены, споткнувшись о камень. Второй удар оторвал руку демона, он не имел возможности сопротивляться, его рука просто рассыпалась от горячего воздуха. Почувствовав шанс, Хай сконцентрировал огонь на указательном пальце, одним прыжком преодолев расстояние, ткнул пальцем вперед, пронзая грудь демона. Демон вспыхнул сильным огнем, его внутренности были поджарены, тело почернело в пепле, окрасив стены. Его солдаты сражались с новой силой, первый побежденный демон поднял их боевой дух.

Хай снова отступил назад, приходя в равновесие, собрав все, что могла дать ему Мать. Слишком расточительно, убийство существа стоило ему слишком дорого. Он жадно пил из предложенного стакана, прохладная жидкость успокаивала его пересохшее горло, а слуга намазывал ему руки кремом, так как его руки пересохли и кровоточили из-за огня. Он проклинал свои порывистые поступки, безрассудные и необдуманные. Он уже не был молодым человеком, жаждущим славы, сейчас он - Магистр. Будет еще много демонов, с которыми придется сражаться, когда его офицеры и экзархи падут, а зона его защиты расширится. Очистив свой разум от сомнений, он решил следовать плану, изложенному Сюэ Чаном. Защищать стены, задерживать врага, ждать подкрепления. Большие стены иногда работали против них, но это был единственный способ защитить так много людей, мирных жителей было больше, чем воинов.

Появился второй Демон, металлический и искривленный, из его горла исходили бешенные крики. Хай снова шагнул вперед, Божественное Пламя вспыхнуло по его зову, как только он вступил в бой.

Выдержать это, и победа будет за ними.

Если падут, то миллионы умрут.

Тон да Хай сражался, защищая свой народ, будущее города на его плечах.

Божественный дикарь Глава 54

Глава 54.

Стоя на ветряном плато, я дрожу в ожидании моих преследователей. Я понятия не имею, как эти придурки продолжают нас находить, но каждый день они снова появляются, на наших хвостах. Мы сражались с ними уже четыре раза за последние два дня, и вот, они снова пришли. Сегодня мы попытаемся выяснить, как они нас находят. Они передвигаются достаточно быстро через горы, примерно с такой же скоростью, как Мэй Линь, но она использует всякие приемы, чтобы двигаться быстро, прыгает словно невесомая и скользит по воздуху. Ни один из преследователей не выглядел моложе 30, что только подтверждает удивительные способности Мэй Линь. Она не говорит мне, как может делать такие вещи, только твердит, что я должен выучить что-то одно за раз, что, в принципе, верно. Все, что я сейчас могу – оттачивать базовые навыки владения мечом, так сказать, повторять основы.

Моя правая рука сжимает меч, знакомый и успокаивающий, а в левой руке сабля, которую я забарал у трупа, все остальное мое оружие либо потеряно, либо сломано. Сабля и меч, похоже, самое популярное оружие, используемое Обществом, ни у одного из наших убийц не было щита, копья или шеста, что отстой. Мне нужна замена. Это стальная сабля, но она тяжелая и не очень острая, бывшее духовное оружие, и теперь когда его хозяин мертв, это всего лишь обычная стальная сабля. Возможно, даже хуже, поскольку это даже не чистая сталь. Держа его за поперечный щиток, я прижимаю тупой край в качестве запасного щита. Лучше, чем ничего, я думаю. Присев на корточки, я пытаюсь прижаться к Забу, чтобы согреться, так как он лежит на земле ничком, распластанный, с закрытыми от удовольствия глазами. Ему здесь нравится, растянувшись на скалистом утесе, как ковер, его грудь урчит от удовольствия, когда я чешу ему шею. Можно сказать, что он очаровательный. Если бы от него не так сильно воняло, я бы использовал его как подушку. У меня единственный Квин в мире, который ненавидит купаться.

Мы заметили преследователей по пути сюда несколько часов назад, так что мы были уже готовы к бою. На этот раз за нас отвечал Чарой, а Альсансет защищала "недобойцов". Как худший стрелок в группе, я был выбран для наименее благоприятной работы: живой щит. Это было единственное плато, чтобы пройти в глубь гор. Я спереди, остальные рассредоточились позади, луки были наготове. Открытое пространство, на котором я стою, является зоной смерти, у меня не было никакого прикрытия. Предполагалось, что наши враги не рискнут пройти мимо меня, оставив меня в живых. Им придется убить меня, пробегая по единственной доступной тропинке, прежде чем они доберутся до остальных. Это хороший план, если они когда-нибудь доберутся до нас. Эти ублюдки такие медлительные, что мы могли бы быть уже уйти за километры отсюда, но они поймали бы нас в конце концов, преследуя нас как ищейки.

Вспомнив о метках, использованных в конкурсе, мы выкинули все, что было дано Обществом, перебрали все наши сумки и снаряжение, даже выбросили футляр, в котором было золото и всю одежду Сон, и все равно они каким-то образом продолжают нас находить. Это не может быть из-за нашего запаха или обычные методы отслеживания, как утверждала Альсансет, это должно было быть какое-то заклинание, о котором мы не знаем.

Сон оделась в запасные вещи Сумилы, они хорошо ладят, Сон кормит Сумилу после того, как она была получила рану, помогает ей одеться, даже спчт вместе по ночам. Сон научилась довольно быстро ездить за последние несколько дней, и довольно хорошо управляла своей саблей, и в придачу, она стреляла лучше, чем я. Она отличное дополнение к нашим силам, и я бы оценил ее навыки наравне с Адуджан, занимающей второе место. Я оценивал себя достойным четвертого места, Хуушаль опережал меня, что не радовало меня. Я был хорош в схватке без оружия, но он был монстром, несущим свою саблю с длиной рукоять, сквозь врагов, разрывая их на куски с безумным взглядом в глазах. Я не смог бы блокировать даже один удар от него, а женщины были еще страшнее.

Они все опытные убийцы, в то время как я все еще выгляжу и чувствую себя неловко в сравнении с ними. Даже Сумила с ее ужасной травмой, полученной в первую ночь все равно полезнее, чем я. Они с Сон часто уводил наших преследователей прочь или же наоборот, приводи их в засаду. Нам с Мэй Лин удалось наложить ей швы, перевязав ей руку, но этого было недостаточно. Ее красное нефритовое кольцо помогало ей исцеляться, снабжая ее большим количеством Ци за короткое время, и она должна завтра исцелиться на все 100% и быть достаточно здоровой, чтобы орудовать луком. Возможно, я недооценил эффективность колец, но риск при их использовании все еще очень высок. Она выходит из медитации истощенной и потной, а не расслабленной и спокойной.

Я думал, что наши отношения станут немного лучше, после приятно проведенного времени на утесе, но Сумила вернулась к своему кислому и холодному лицу, иногда полностью игнорируя меня, когда я приближался к ней. Наверное, из-за боли, которое она испытывает сейчас, никто из нас не был бодр, кроме Мэй Лин.

Говоря тихо, затаив дыхание, зная, что Чарок слушает, я нервно разговариваю.“Не думаю, что они придут.” Я очень надеюсь, что не у всех хороший слух. Было бы хреново, если бы они услышали мой... ночной ритуал. Трудно находиться в подростковом теле. Я хотел бы прочитать книгу вроде "Ци для чайников."

“Не волнуйся, братишка.” Голос Чарока ясно слышен, будто он стоит рядом со мной. Альсансет всегда звучит так, как будто она шепчет, когда она это делает, и я не могу понять: то ли это потому, что Альсансет лучше себя контролировала, то ли потому, что Чарок был лучше в этом. “Они колеблются, зная, что это ловушка, но у них нет выбора, кроме как прийти сюда. Их единственный вариант - вызвать подкрепление, но мы можем обогнать их, если они это сделают.” Он немного посмеивается. “Говорю же. Они приближаются, брат. Удачной схватки.”

Я замечаю движение внизу, приближаются несколько воинов, одетые в соломенные шляпы, перепрыгивая через гору с дерева на дерево, как ниндзя. Это довольно впечатляюще, но довольно глупо - так выставлять себя напоказ. Глупые городские ниндзя, им не сравниться с горными ниндзя. Неважно, насколько ты силен, стрела в сердце все равно убьет тебя. В Обществе было мнение, что лук - крестьянское оружие, непригодное для настоящих воинов. Что, на мой взгляд, довольно глупо. Если фермер, который практикует два часа в день с луком, может убить боевого воина, который практикует двенадцать часов в день с мечом, я думаю, что лук в таком случае должен называться королем оружия. Даже если он не убьет вас, сражаться со стрелой, застрявшей в груди, довольно сложно, мягко говоря.

Дело в том, что прыгающие по деревьям ниндзя-убийцы умирают так же легко, как фермеры, когда Чарок и другие выпускают в них свои стрелы. Трое падают с неба, обмякшие и мертвые, их трупы скатываются с горы. Остальные спускаются с деревьев, бегут по узкому проходу пешком, надеясь избежать дальнейших заграждений. Другие прыгают в стороны, взбираясь на скалу, чтобы обойти и окружить меня. Разминаю плечи, я готов преградить им путь. Они не пройдут. Хи-хи-хи.

Мой первый противник прибывает, Мир врезается ему в грудь, как только он выскакивает, убивая его в воздухе. Два других приземляются рядом со мной, и начинается серьезная битва, пока я уклоняюсь и блокирую удары, их оточенное оружие сокрушает мою саблю в щепки. Пока я сражаюсь, вокруг меня летят стрелы, удар пробивает мою защиту, пронзая мою броню и плечо, прямо до кости. Мир пронзает грудь первого нападавшего, в то время как второй пытается отрубить мне голову с плеч. Забу набрасывается на него, мой маленький пушистый телохранитель делает свою работу. Присоединяются и остальные квины, их смертоносные удары настигают наших противников врасплох, их толстый мех и кожу трудно разрезать или проколоть, стая монстров, визжащих и убивающих с безрассудной самоотдачей. Я приманка, а они ловушка, в то время как все остальные прикрывали нас стрельбой из лука. Немного неловко быть менее полезным, чем звери.

Убийцы продолжали наступать, одних поражают выстрелами, другие незаметно крадутся ко мне, я сражаюсь с достаточно опытными воинами, отдаю свою плоть и забираю их жизни. Удар по рукам, прорыв сквозь защиту, рубящий удар в голову, меня незначительно ранят, в то время как я наношу им смертельные ранения. Конечно, я им не соперник, но сейчас они умирают, а я живу. Я начинаю привыкать, сражаясь короткими выпадами и небольшими ударами, каждый удар забирает жизнь, каждый порез утомляет меня, я убиваю врага за врагом, уничтожая и рубя их, в моей крови течет гнев.

После того, что кажется вечностью, но не могло быть больше пяти минут, поток убийц заканчивается, и остается только один, который мог бы сражаться, другие мертвы или умирают, или находятся под страхом квинов. Я стою, тяжело дыша, стараясь не упасть в обморок. Мой оставшийся противник вооружен легким, двуручным мечом, Цзянь. Звук металла пронзает воздух, когда он вращает его, каждый удар направлен на мои жизненно важные органы. Он понял, наблюдая за другими моими убийствами, что он мертв, если не убьет меня одним ударом. Больше не нужно держать линии огня открытыми, я двигаюсь более свободно, кружа вокруг него, пытаясь позволить кому-нибудь безошибочно пустить в него стрелу. Он подходит вплотную, когда я двигаюсь, отказываясь отступать, он разрезает мою наплечную накладку с моей брони одним ударом, следующий удар приходится мне на бедро он атакует непредсказуемым образом. Я блокирую следующий удар, наши мечи звенят в унисон, мелодичный перезвон, который повторяется снова и снова, когда я отчаянно отбиваюсь от его атак. Слишком опытный, слишком быстрый, слишком проворный, слишком сильный, я отставал во всех отношениях, но вскоре он проиграл. Я улыбнулся ему, в этот же момент Забу прыгает, нацеливаясь ипрямо на него и, полный ярости, разрывает его на куски своими зубами и когтями. Сегодня лучший боец – Цзабу.

Вдыхая свежий, холодный воздух, бросая вызов небесам, я наслаждаюсь чувством, что снова выжил. Адреналин медленно отходит от меня, я стою, хлопая себя по лицу, чтобы не потерять сознание. Тадука здесь нет, так что мне нужно вылечиться, но недостаток еды и отсутствие отдыха делают это трудным. Впадая в состояние равновесия, я замечаю, что мои раны не так плохи, как кажутся, самое страшное – глубокий порез в районе живота, не помню, когда я успел ее получить. Позволив моей Ци исцелить то, что она может, я стою там, зная, что я в безопасности с Забу и другими, заботящимися обо мне. Мне просто нужно позаботиться о самом серьезном, остальное можно зашить и вылечить позже.

Мои глаза открыты, и я вижу, как Чарок допрашивает пару связанных выживших, из их тел торчали стрелы, остальные стояли рядом со своими квинами и терпеливо ждали. На удивление трудно, оставлять людей живыми, для допроса, я на самом деле забыл попробовать. Приближаясь к ним, я вижу, как их глаза сужаются при виде меня. Я изображаю сочувствующий взгляд, моя ранее блестящая новая броня вся разорвана в клочья и свободно свисает с одного плеча. Это разочаровывает, мягко говоря, этот бой похоронил мой наряд. Отбросив мысли о своих модных вещичках, я концентрируюсь на двух людях передо мной, мужчине и женщине, довольно невзрачных и простых, двух людях, которых я, вероятно, сразу забуду, если увижу их на улице. “Так что же они сказали?” Нам нужно знать, как они нас находят. Хотя мы можем быстро передвигаться в горах, но мы не двигаемся быстрее, чем гонцы по главным дорогам, которые менют лошадей каждые 50 километров, или корабли, перевозящие сообщения о нас в города.

Чарок качает головой. Они не будут говорить, что было главным правилом среди наших выживших. Угрозы смертью их не потрясают, и у нас нет ни времени, ни желания пытать их. Я присел на корточки, чтобы посмотреть на них, глядя каждому в глаза, с Миром в руках. Мы уже рылись во всех их вещах, но ни у кого из них нет ничего подозрительного. Вздыхая перед ними, я говорю тихо. “Вы, придурки, гоняетесь за нами уже четыре дня, и это становится утомительным. Как вы нас находите? В ответ лишь плевок. Да, это кажется в порядке вещей. Меня тошнит от этого дерьма. Пора попробовать что-то новое, я кое-что придуал. Мужчина или женщина? К черту, пусть соревнуются. Взяв по сапогу у каждого заключенного, я разрезал их штанины до бедра, обнажая кожу. “Вы оба умрете. Я вижу, вы смирились с этим. Вопрос в том, как бы вы хотели умереть?”

Я жестом попросил Сумилу привести квина, белого усатого монстра по имени Канкин. Квин Аканай, который полностью соответствовал ей. Квин может есть все, даже человека. Для Забу человек, это просто развлечение, которое можно использовать по разному, а для Канкина человеческая плоть - это удовольствие. Он любит начинать с живота, пока его жертва еще жива. Долбанная Аканай, вырастила самого страшного зверя на свете. Поднимая ноги пленников, я протягиваю по одной каждому квину, которые хватают их своими лапами, впиваясь когтями в кожу, шипя от гнева, когда заключенные пытаются вырваться. Квины пускают слюни, когда я приказываю им немного подождать, они с нетерпением ждут, когда смогут сьесть свою пищу.

Ненавижу это делать. “Вас обоих накормят этими квинами. Первый, кто скажет мне, как вы нас находите, умрет прежде, чем начнется трапеза. Другой... ну, они любят свежую пищу. У тебя есть десять секунд.” Канкин - злобный ублюдок, покрытый шрамами, шипящий от удовольствия в ожидании трапезы. Я начинаю обратный отсчет, квины отлично играют свои роли, выглядят нетерпеливыми и зловещими, хватаются за ноги, нетерпеливо царапают их когтями, лицо Забу покрыто застывшей кровью, рана течет по его щеке, ужасающее зрелище для обоих пленников.

Я едва успеваю до шести, как мужчина начинает говорить. “Рабыня. После соревнования у целителей осталась ее кровь, и мы создали матрицу слежения, когда узнали, что она с тобой. Лидеры по очереди охотятся за вам." Его пот стекает по лицу ручьями.

Боже, черт побери. Они сделали из этого игру? “Как нам помешать им выследить нас?”

Глаза мужчины не отрываются от Забу, который стоит перед ним, рыча от нетерпения. Никогда не стоит смотреть хищнику в глаза - основа основ. Давай, сынок. “Вы не можете помешать, вам нужно сжечь жетоны, содержащие кровь, это единственный способ.”

Чарок задает еще несколько вопросов, и ситуация выглядит мрачной. Они с помощью крови определяют наше местоположение: два деревянных куска указывают направление, нас находят на пересечении этих направлений. И тот, кто больше заплатит, убивает нас. По крайней мере, они не объединяются, каждый хочет действовать самостоятельно. Сон стоит в стороне, бесчувственная и неподвижная, апатичная к новостям, несмотря на ужасные последствия для нее. Я не знаю, потому ли это, что она не знает, или потому, что ей просто все равно.

“Они взяли у тебя кровь?” Она игнорирует мой вопрос, оружие опущено, но все еще в руке, спина напряжена, глаза смотрят вниз, не глядя никому в лицо. Она молчит, пока Сумила не просит ее ответить.

«Меня тяжело ранили во время порки по приказу моих бывших хозяев. Мои раны вылечили к моменту окончания соревнований, несмотря на то, что я была наказана. Я считаю, что этого было мало для меня. Эта рабыня опозорила своего хозяина, за что должна была получить соответствующее наказание». Она говорила безэмоционально, словно запрограммированный робот. Действительно ли ей стоит жить?

Пленный продолжает говорить, его прорывает, из него вытекает больше информации, чем нам нужно. "Приказано взять живыми всех молодых и зверей. Вы все должны стать рабами или чем-нибудь на подобии их. У нас есть несколько групп, готовых в любое время выйти за вами. Скоро прибудет еще одна групаа.”

“Из какого вы клана или секты?”

“Они разбили лагерь недалеко от подножия горы, менее чем в 10 километрах к северу отсюда, легко нашли. Пожалуйста, это все, что я знаю, просто убейте меня без мучений. Не позволяй им съесть меня, умоляю тебя.” Моя рука гладит Забу по голове, и он злобно смотрит на меня, сердится, что я могу отобрать его еду. Мужчина повторяет, умоляя, чтобы его не сожрали. Несмотря на это, он не говорит, из какой он секты или клана, и даже не признает, что он был послан Обществом, оставаясь преданным до конца. Я действительно уважаю это. Кивнув Чароку, я убиваю его ударом в сердце, прежде чем повернуться к женщине.

Женщина выглядит упертой и решительной, с ненавистью глядя на своего мертвого спутника, лицо белое от ужаса. “Так... есть что добавить?" Второй плевок, на этот раз меньше, страх иссушил ее рот. Ее мужество достойно похвалы, тем более что Канкин все еще держит ее за ногу, пригнувшись к Земле, готовый к трапезе. Я даже немного восхищаюсь ее спокойствием, но она все еще та, кто охотилась за нами в течение нескольких дней. Если бы она победила сейчас, мы все были бы мертвы или хуже. Быстрый удар зотнимает ее жизнь, и я позволяю Канкин заняться трапезой. Я еще не стал монстром, по крайней мере. Я получил то, что мне было нужно. Я бросаю Забу большой круглый фрукт, мысль о том, что он ест человеческую плоть, вызывает у меня отвращение. Он все равно счастливый с фруктами, радостно откусывает, хрустит и скрипит от удовольствия. Канкин издает те же звуки.

Чарок все время стоял в стороне, наблюдая за происходящим. Я не могу заставить себя смотреть ему в глаза, опускаю взгляд как можно ниже, сканируя землю в поисках нового оружия. “Что ты сделал, если бы они ничего не сказали?” Его голос нейтрален, но я чувствую осуждение, знаю, что разочаровал его.

“Я не знаю.” Я легко ВРУ, слова выходят без колебаний. Как быстро меняются мо принципы, когда я под давлением.

Мы едем обратно в мрачном молчании, победа не поднимает нам настроение. Я думал, что получаю травмы, потому что меня пытаются убить. Они пытались просто вывести меня из строя, за вознаграждение. Это сбивает мою спесь, давая понять, что я на самом деле полное дерьмо. Гордость приходит после падения, и это работает в обоих направлениях.

Реакция Альсансет на новости удивляет меня. “Тогда у нас не остается выбора, кроме как бороться. Мы отдыхаем полчаса, потом снова выезжаем." Она похлопывает Сон по голове, две кошачьи девочки уже сблизились. Я что, ужасный человек, раз сразу подумываю бросить Сон? Несколько дней назад я хотел спасти ее, но теперь я готов пожертвовать ею ради лучшего, ради шанса на побег. Я оставил решение другим, потому что думал, что они сделают это за меня, спасая себя от горя. Черт. Я ужасный человек.

Альсансет осматривает меня, проверяя мои раны и похлопывая меня по лицу. “Маленький братец, ты слишком много наказываешь себя, когда дерешься. Ты должен научиться парировать и уклоняться.”

Пытаясь ухмыльнуться, я стараюсь говорить максимально спокойно. “О, это то, что я должен был делать? А я просто прыгал на их оружия, останавливая их своей плотью и костями. Я запомню твой совет, сестра. Просто уклоняться." Она щипает меня за щеку, криво улыбаясь. Морщины вокруг глаз делают ее старше, ее выносливость ослабевает. С тех пор как мы уехали из города, Чарок и Альсансет работают без остановки, выполняя функции лидера и главных бойцов, но они все равно находили время, чтобы побеспокоиться обо мне.

Сняв остатки доспехов, я пробегаю пальцами по черной глянцевой поверхности жилета, шлема, потерянного день назад. Это было только вчера? Такое чувство, что целую вечность назад сабля пронзила мою голову, когда я споткнулся о неровную опору, пытаясь спасти свою жизнь. Забыл пересчитать количество ситуаций, в которых я был на волоске от смерти, за последние 8 часов их было очень много. Мэй Лин помогает мне накладывать швы, оставляя красивые и аккуратные линии на коже, болтая со мной, пока я притворяюсь, что слушаю ее, а сам беспокоюсь о наших проблемах. У нас закончилась мазь, которую мы используем для порезов, и она закончилась всего через день. Вскоре после ночной засады нас избили, наши преследователи прибыли быстрее, чем мы ожидали, увязли с тяжело раненой Сумилой. Все кончается, кроме фруктов и пресной воды, горы кишат и тем, и другим. Мы уже не рисковали разводить костер, и все мясо медведя и лошади, которое у нас было, почти исчезло. У нас даже заканчиваются стрелы, наши преследователи не носят их с тех пор, как поняли, что они дают нам преимущество. Зачем просто снабжать нас боеприпасами?

Альсансет возвращается до истечения получаса, торопя нас, так как было замечено больше врагов. Мы все измучены из-за недостатка сна и еды, бегаем на парах, но атаки продолжаются. Я понятия не имею, как мы собираемся пройти через это, и я едва могу стоять, когда мы уезжаем, снова скользя сквозь деревья, убегая от наших настойчивых охотников.

Божественный дикарь Глава 55

Глава 55.

“Знаешь, когда Альсансет сказала, что мы будем дальше бороться, я думал она не это имеет ввиду. Рейн сидел на спине квина, постоянно проверяя свое снаряжение - похоже, это был предбоевой ритуал. “Я думал, что она имела в виду бежать во время боя, а не бросаться на врага. Это просто смешно.”

Хуушаль ухмыльнулся Рейну, похлопав его по спине. У него был изможденный вид, почти скелет, слишком много исцеления и недостаточно еды. У него был слишком странный характер, большую часть времени он был робок и осторожен, но в разгар боя был безрассуден. Хуушалькак было только что видно, чуть не погиб дюжину раз на этом плато, смеясь и крича в лицо своим противникам, отдавая свою жизнь в открытом бою, настоящий воин из Народа, достойный похвалы. И вот он здесь, менее чем через день, испуганный и нервный из-за ночного рейда. Странныйй. “Это будет просто Рейн, мы последуем примеру Альсансет и убьем столько, сколько сможем, освободим их лошадей, подожжем все, что найдем, и уйдем."

“Да, все очень просто.” Сарказм Рейна вырывался время от времени, он часто его использовал, когда был в стрессе, и поэтому все страдали от постоянного потока сарказма от него, в последние несколько дней. “За исключением той части, где они будут сражаться с нами.”

Проигнорировав его с улыбкой, Хуушаль продолжил. “Если мы уничтожим матрицу слежения, хорошо, если нет, тогда неважно. Мы будем вселять в них страх и ужас, пока они счастливые сидят в своем лагере.” Как только бой начнется, Рейн будет улыбаться и убивать всех, в этом Хуушаль не сомневался. Рейн жаловалась, но был почти всегда лучше всех.

Общество было вялым, каждая группа лениво сидела в своем в открытом поле, лишь часовые ходили, чтобы наблюдать за зверями. Им даже в голову не пришло, что на них могут напасть, высокомерные в своем положении охотники. То, что они относились к этому всему, как к игре, взбесило Хуушаля, то что они так небрежно угрожали его семье, даже не уважая их как достойных воинов. Он был стражем, учеником Гарда, опасным противником и вскоре враги узнают об этом. Вдвоем они ждали Альсансет и Адуджан в лесу, скрытые от чужих взглядов. Они были скрыты Чароком и отдыхали, ожидая триумфального возвращения Сумилы и Сон, в то время как они оставались позади, провоцируя противников начать погоню за ними ночью. Неудивительно, что их ловушки срабатывали так хорошо, их преследователи слишком сосредоточились на своих инструментах, чтобы увидеть, что вокруг них. Дураки.

Глаза хуушаля смотрели на Общество, мужчин и женщин обслуживали, развлекая их, когда они играли в игры и ели вкусную еду. Прошло несколько дней с его последней горячей еды, холодные фрукты не могли насытить его. Вкус первого настоящего боя был бодрящим, не против какого-то никчемного бандита, а против истинного мастера, члена клана с мечом , который был даже больше, чем его собственный. Хуушаль проигрывал в мастерстве, но выиграл благодаря простой силе, снова и снова врезаясь своим оружием в противника, пока от него не осталась лишь беспорядочно разорванная плоть и кровь. Хуушаль испытал этот трепет, это пьянящее наслаждение, которое было даже лучше, чем то наслаждение в бане, лучше, чем все, что он когда-либо испытывал прежде. Он был расстроен, когда его не выбрали сражаться на плато, но Рейн был лучшим выбором, он уже был исцеленным от предыдущего сражения. Замечательный товарищ, Хуушаль надеялся однажды напугать своих врагов, как Рейн.

“Будьте готовы, мы выдвигаемся при малейшим движении.” Альсансет отправила им сообщение, и он огляделся, пытаясь разглядеть ее. Он думал, что она должна была быть на другой стороне лагеря, но такое сообщение означало, что она была ближе. Это был трюк, которому он должен был научиться. Хуушаль был ужасен в использовании Ци, он мог использовать ее только для исцеления себя. Его навыки были слабыми по сравнению с навыками Рейна, который мог сделать так много с помощью своего Ци, и это выглядело так естественно. Оттачивание своего мастерства, управление оружием в броске, исключительное исцеление, Рейн даже начал использовать его, чтобы ускорить свои шаги, обгоняя своего врага, казалось, он научился этому во время схватки на плато. Хуушаль отставал от него, чистая сила, все, что он мог во время боя.

“Пошли" Одно слово от Альсансет и Хуушаль прыгнул вперед через Джага, его сабля прошлась через шею первого часового, затем он ударил рукоятью второго. Он уничтожил часовых, а Джага разобрался с животными, которые разбегались от страха. Его мышцы вздулись, у него открылось второе дыхание, когда его Ци раскрылось, он пробирался по лагерю, нанося удары силой в 2000 кг. Его меч безудержно крутился, разрывая плоть и ломая кости, он вымещал свой гнев, он продолжал неистовствовать, сеяя страх, крики тревоги раздавались в некогда мирной ночи. Он наклонился вперед, швыряя горящие бревна в палатки, когда он шел, он поражал любого, кто входил в его поле зрения, его скорость и мобильность не оставляли шанса на возмездие. Его охватили острые ощущения, это было нечто новое для него, охота, сборище неподготовленных жертв, которых он мог легко уничтожить. Это было для него развлечением, их смерть заслуживала его насмешек.

Несколько воинов призвали его встать и сражаться, но он проигнорировал их, его долг не искать военные дуэли, а разрушить их. Вокруг него, весь лагерь был полон раскаленных углей, горящие шелковые палатки источали запах обуглившегося мяса, разбегались тени, когда он шел вперед, маниакально смеясь, проходя вдоль своих врагов. Его стая разъезжала вокруг, терзая добычу, калеча и сжигая, проливая кровь. Эти люди решили поохотиться на волков, и теперь волки нанесли ответный удар. После сегодняшнего дня Общество познает страх, узнает истинный характер Народа и пожалеет, что разбудило в нем зверя.

________________________________________________________________________________

Адуджан пробила голову часовому своим щитом, тело бездыханно соскользнуло. Затем она бросила щит, который перевернулся и просвистев в воздухе, перерезал двух членов клана, прежде чем остановился, глубоко вонзившись в третьего. Она добралась до мертвеца, прежде чем он упал, вырвав свое оружие из трупа, она пошла дальше, пробиваясь сквозь врагов, Шана топтала их под ногами, а Адуджан прокладывала себе путь. Она избегала убийства бедно одетых противников, размышляя не стоит ли ей взять одного из этих прекраснейших мужчин для развлечений. У Рейна появилась новая рабыня, так почему она не может взять себе раба? Нет, это будет слишком хлопотно - содержать раба в чистоте, кормить его, хотя они все так красивы.

Заметив знакомое лицо, она улыбнулась и направила Шану к нему. Маленький молодой мастер клана Ситу, восхитительно побежденный Рейном на соревнованиях. Он был полураздет, находясь в самом разгаре битвы, его раны были вылечены. Она кинулась на него, смеясь, от того, как у него перекосилось лицо, когда Шана бросилась на него, он в отчаянии завизжал, когда она налетела на него, она нанесла молниеносный удар, но оставила его в живых. Она ехала, разбивая лампы, выливая из них масло, поджигая все на своем пути и убивая всех, кто сопротивлялся, она забрала все, что сумела, стрелы и пищу, которые были ее самым главным приоритетом. Возможно, она могла бы украсть немного золота, а потом вернуться за одним из рабов. Сколько будет стоить оставить себе раба?

В нее полетело копье, она едва смогла отбить его щитом, удар сбил ее с Шаны. Перекатившись на ноги, она подняла щит, блокируя и отступая от ударов противника, каждый из которых причинял ей боль. “Наглые дети! Я должен был схватить тебя на территории и избить до полусмерти! Осмелиться убить и ранить столько членов клана Ситу, ты действительно смелая.” Старейшина Болин, как всегда лысый и краснолицый. Он начал атаку, его удары были яростными и мощными, сбивая ее с ног, она пыталась остаться в живых, убежать обратно к Шане, но Ситу Болин был слишком опытным, держал зверя в страхе, одновременно атакуя ее своим копьем.

Взмахнув щитом, она поймала копье старца рукой, а свое копье повернула к его горлу, он отклонил удар ладонью. С ворчанием старейшина Болин повернул свое оружие так, чтобы сломать ей руку ее рука вспыхнула в агонии, , она уронила оружие. Она беспомощно наблюдала за ним, готовась к последнему удару, зная, что ее смерть наступила.

Болину пришлось отказаться от удар, чтобы заблокировать атаку, Болин остановил мощный удар, проскользнувший мимо его щеки. Большой Хуу взревел и оттолкнул Болина назад шквалом тяжелых ударов. С бессловесным яростным криком Хуушаль нанес яростную атаку, которая должна была положить конец драке, но Болин двигался невероятно, уходя назад, как будто скользя по льду, сопротивляясь и уклоняясь, его клинок наконец погрузился в плечо Хуушаля, сбросив его с седла. Адуджан перехватила копье и вернулась в бой, взяв щит в правую руку, она защищала Хуу, пока тот восстанавливался, они начали вместе атаковать Болина, который двигался, как будто невесомый, звенела симфония, созданная оружиями, когда они сражались среди хаоса. Они превосходили по численности, но это им не помогло, и в течение нескольких секунд, она получила несколько тяжелых ран, Хуу было еще хуже хуже, так как опытный старейшина легко справлялся со всеми их атаками.

“Глупцы! Думали, что сможете победить меня? Талантливые дети - обычное дело! Просто группа жаб, жаждущих стать лебедями, вы смеете считать себя воинами? Я верну вас в цепях после того, как заставлю дать клятву раба и заставлю по-настоящему страдать." Болин сбил Адуджан с ног и бросил на землю.

Рейн появился из дыма и тени, лезвие блеснуло, он проскочил мимо Болина, выколов ему глаз, старейшина отполз, крича от боли. Рука с копьем качнулась, Рейн блокировал большую часть атак, позволяя Хуу и Адуджан восстановиться. Вспыхнули искры, когда они скрестили оружие, кольца отозвались эхом, когда Рей начал медленно терять свои позиции перед Старейшиной.

Адуджан бросилась вперед, не думая о том, чего это ей будет стоить. “Беги! Лезвие старейшины отбросило ее в сторону, глубокая рана в плече пульсировала в агонии, она рухнула на землю. Ее глаза были прикованы к Рейну, который проигнорировал ее самопожертвование и продолжал обмениваться ударами с Болином, каждый новый подход оставлял на нем все больше ран, Болин был близок к тому, чтобы его убить, их тени мерцали в свете костра, как танцоры, прыгающие вокруг него.

Резкое движение привлекло ее внимание, что-то пролетело мимо, настолько быстро, что она не поняла что это, оружие вонзилось в плечо Болина. Следом прилетели еще два, Болин крутил свое оружие, чтобы отразить каждую стрелу, выпущенную в него Альсансет, она схватила Хуу, когда проезжала мимо него. Забыв Аканай, у Адуджан появился новый герой - Альсансет. Рейн подъехал к Адуджан и схватил ее за пояс, подняв на Забу, как мешок с рисом, прежде чем уехать в лес, крики Болина и свечение горящих палаток быстро исчезли позади них.

Рейн понятия не имела, как правильно обращаться с леди. Адуджан почувствовала слабость из-за потери крови, пытаясь сесть на Забу, ее голова откинулась назад. “Осторожно Адуджан, ты собираешься выколоть себе глаза рогами?" Рука Рейна обхватила ее за талию, прижалась к животу, подбородок прижался к ее плечу. Он пах дымом и мускусом, ее щека прижалась к его виску, когда они ехали вместе. Она устроилась в его удобных объятиях, уютно устроившись у него на коленях, прижимаясь к нему и откидываясь назад. Он был тощим, но удобным, его рука крепко обняла ее за талию. Ну и что, если он не интересуется ею? Было много других мужчин. Например, Фунг. Она взяла бы его к себе в гарем, без проблем, сынок аппетитного Магистра.

“Зачем ты продолжил драться? Ты должен был оставить меня там, я отвлекла бы его?" Она бессвязно борматала, наслаждаясь его прикосновениями. Глупо было сражаться с Болином в одиночку, но храбро. Хуу тоже был героем, таким крепким и сильным. Она впустит их обоих в свой гарем. И еще нескольких симпатичных мальчиков. Ей нужно разнообразие в гареме.

“Я думал, что смогу победить. Он хотел, чтобы я остался жив, чтобы потом пытать меня. Кроме того, мне нужно было его оружие.”

Она пожала плечами, представляя себе безумную улыбку на его лице. Идиот. Он даже не мог сказать что-то милое, типа "я не мог оставить тебя умирать, Ян". Тогда они могли бы влюбиться, узы, выкованные в пылу битвы, соперники стали любовниками, как одна из любовных историй, которые она так любила читать. Фыркнув от смеха, она откинулась на него, наслаждаясь холодным ночным воздухом. Закрыв усталые глаза, она отдыхала, пока они вдвоем поднимались на гору, Шана следовала за ними. “Не спи, Адуджан, поговори со мной.” Засранец, теперь он хочет поговорить, когда она так сильно устала.

_______________________________________________________________________________________

Дерьмо.

Я чувствую теплую, липкую кровь, вытекающую из раны Адуджан, когда прижимаю руку и предплечье к ее животу. Решив, что мы достаточно далеко от места сражения, я останавливаю Забу и тороплюсь положить ее на землю. Срывая с нее доспехи, я быстро оцениваю ее травмы, начиная с самого серьезного. Рана на животе - источник крови, кишечник почти вываливается. Подавляя тошноту, я толкаю их обратно и быстро хватаю остатки моего запаса трав. Мне нужно закрыть рану на животе, и швы не подойдут. Слава Матери, что я не продал корни лисьих перчаток. Быстро сминая корни в миску, я начинаю добавлять пригоршни обычных трав, смешивая их в мазь. Прикладываю к ране, и она скрепляет края раны как суперклей. Это больно и не самое лучшее решение, но лучшая альтернатива смерти.

Накладывая мазь из трав на ее живот, я сжимаю края вместе, ожидая, пока они склеятся, прежде чем перевязать живот. У нее много ран на плече и бедре, и они тоже склеиваются. Быстро и грязно, но эффективно. Мне пришлось срезать с нее штаны, и она лежит передо мной, бледная и беззащитная, выглядит такой слабой и уязвимой, в противоречии с тем, какая она обычно сильная и уверенная в себе. Несмотря на ее сквернословие и ужасное отношение ко мне, мне нравится, когда она рядом. Она странное сочетание свирепости и милости, та, кого я хочу назвать другом.

Она резко начинает биться в конвульсиях, судороги охватывают все тело. Я засовываю ремень ей в рот, удерживаю ее голову неподвижно, она вертится, я пытаюсь удержать ее голову от удара. Черт возьми, этот дерьмовый Старейшина, его атаки были невероятно жестокими. Мои внутренние органы истекают кровью от его приема Ци, с Адуджан, скорее всего, то же самое. Она должна проснуться, чтобы залечить свои раны, но как она может сделать, когда находится в припадке? Не в силах ничего сделать, я сижу и смотрю, как она борется за жизнь, молясь, чтобы она смогла выкарабкаться.

Альсансетчто-то шептала мне, и я делаю все возможное, чтобы привести ее к нашему местоположению. Она скоро прибудет, Хуушаль позади нее, а я сажусь на землю, кладу голову Адуджан к себе на колени, в то время как она лежит почти голая передо мной. Как я вообще мог подумать, что она мужчина? Альсансет помогает мне вылечить остальные ее травмы, прежде чем завернуть ее в одеяло, я лечу серьезные порезы Хуушаля таким же образом. Хотя он не так сильно ранен, как Адуджан, его раны хорошо заживают, но оставляют шрамы, края раны быстро срастаются, но заживление идет медленно и рана остается болезненной, пока не заживет до конца. Через несколько недель шрам может быть исцелен полностью, но до тех пор он будет уродливым напоминанием о сегодняшней битве. Я иду лечить Альсансет, но она не ранена, ее волосы и одежда почти на месте. Как-будто она была на спокойной ночной прогулке, а не на смертельной битве. Невероятно.

Мы направляемся в заранее подготовленную зону встречи с Сумилой и Сон, которое скрыто небольшим навесом. Хуушаль и Альсансет теперь полностью снаряжены стрелами. Квин Адуджан - милое ласковое животное, она танцует взад и вперед на своих лапах, пока мы ждем, время от времени прижимается к своему хозяину с душераздирающими проявлениями любви. Нет времени ценить дикую природу, нужно сосредоточиться. Еще многое предстоит сделать.

Вытащив черное кольцо, подаренное мне кланом ОуЯнг, я надеваю его на большой палец и впадаю в состояние гармонии, делая все возможное, чтобы вылечить свои травмы за короткое время. Энергия небес вливается в меня, бушующее цунами вместо медленного течения, и я изо всех сил пытаюсь направить ее, когда она рвет меня изнутри. Не тоните под течением, направляйте ее. Держите контроль и все будет хорошо.

Вот почему эти кольца-дерьмо, кто может справиться с этим дерьмом? Пот начинает стекать по моей шее, когда я концентрируюсь, позволяя энергии врезаться в меня, я разбиваю ее на управляемые волны, и даже до небольших сфокусированных потоков, пытаясь контролировать ее, позволяя ей исцелять и укреплять меня, оживляя меня для следующей битвы. Сумиле и Сон будет нужна наша помощь с новой группой преследователей. Мне нужно вся энергия, с которой я только могу справиться, чтобы стать настолько сильным, каким я только могу быть. Энергия проникает в меня, жара и боль продолжают расти, но я все еще продолжаю раздвигать свои пределы, моя жажда силы ведет меня вперед. Я могу сделать это, с большей силой, я смогу остановить наших врагов самостоятельно, заставить их преклонить передо мной колени, манипулировать энергией небес, проливать на них огонь и молнии, разрушить Общество взмахом руки. Эти высокомерные ублюдки заплатят за все, а потом я выслежу этого чертова торговца и разорву его за то, что он все это начал. Энергия продолжает двигаться через меня, а я связываю ее, расширяя свои возможности.

Другая энергия вторгается в меня, останавливая поток и прерывая мою медитацию, мои глаза открываются. Альсансет бьет меня по голове. “Дурак. Будь более осторожны при использовании кольца. Ты чуть не умер, маленький Рейн, тебе нужно держать энергию под контролем, не позволять ей контролировать тебя." Мне не хватает дыхания, я задыхаюсь, мои губы и кожа высохли и потрескались. Она протягивает мне фляжку с водой, и я жадно пью, ощущая металлический привкус крови, когда я глотаю прохладную, сладкую жидкость. Иссушив всю фляжку, я выпиваю еще половину из второй. Должно быть, не меньше двух литров, ближе к двум с половиной. Моя рубашка мокрая от пота и крови, кожа горячая на ощупь.

Черт возьми, я облажался, зная, как это будет трудно. По крайней мере, мои раны в основном зажили, мое тело почти как новое. Неплохо, учитывая нынешние обстоятельства. Однако это было слишком рискованно. Я знал, какие опасности подстерегают меня, но меня все еще соблазняла сила. К черту это кольцо. Если бы Альсансет не заметила, я бы зажарился живым. Эта мысль заставляет меня содрогнуться, когда я кладу кольцо обратно в сумку.

Быстро проверив раны Хуу и Адуджан, я устраиваюсь поудобнее в ожидании Сумилы и Сон, готовясь к очередной засаде против наших врагов. Кажется, это еще не конец, но борьба означает, что я все еще жив.

Нам просто нужно выжить, а Аканай справится с остальным.

Божественный дикарь Глава 56

Глава 56.

Фунг ударил изо всех сил, отрубив руку своему последнему противнику. Зрители ахнули и зааплодировали, кровожадная толпа наслаждалась его выступлением, когда судья остановил матч, целители выбежали, чтобы спасти его противника. В дурном настроении он отошел к краю арены и встал рядом со своими товарищами по команде, кипя от гнева. Соревнование было фарсом, все сильнейшие соперники выбыли в предварительном матче, остались только отбросы и наглые дворяне. Он должен был поблагодарить за это Рейна и его товарищей, но не мог встретиться ни с кем из них на этом соревновании.

После встречи с карнугаторами Фунг переориентировал все свои силы на тренировки, стремясь набраться сил, впервые признав, что он действительно слишком слаб и не знает, как далеки небеса. Лягушка в колодце, считающая себя поразительной. Он всегда получал удовольствие от тренировок, но с 16 лет позволял себе потакать плотским удовольствиям, так как был сильнее сверстников того же возраста. После встречи с Рейном и другим Бекхаевцами, после беседы с его любопытным мыслящим другом о том, как по-настоящему стать сильным, Фунг больше не расслаблялся и начал отчаянно тренироваться. Он ранил себя снова и снова, чувствуя, что его раны срослись сильнее, чем раньше, страдая от боли и агонии, и все это ради того момента, чтобы он без смущения и страха мог встретиться с достойным бойцом.

Вместо этого его противник был изгнан жадностью Общества, и Фунг выплеснул свой гнев на бесполезных оставшихся конкурентов, отрубая конечности каждому конкуренту, с которым он сталкивался, к радости толпы и гневу Общества. Хм, эти ублюдки не заслуживали другого лица, и Фун не станет им потворствовать, чего бы это ему не стоило.

“Вы слишком хмуритесь, Молодой Мастер Фунг." Он слышал сарказм в ее словах. Онг Цзин Фэй, прекрасная и ядовитая молодая леди, терроризировала его так же, как ее мать терроризировала его отца. Она улыбнулась и помахала ликующей толпе, апплодирующей и довольной своими новыми чемпионами. “Ты потеряешь свою красивую внешность, которой так гордишься. Почему ты не расхаживаешь, как павлин, не празднуешь нашу победу?" Она трепетала ресницами, желание придушить ее нарастало. Сучка знала почему, ей просто нравилось его подкалывать. “Мы - чемпионы этого конкурса, которые будут награждены богатством и честью. Ты должен быть счастлив. Это должно быть трудно, без твоего маленького Варвара, который бы праздновал с тобой. Тебе не так весело, когда его нет рядом." Она похлопала его по руке, и мурашки пробежали по его спине. Он ненавидел ее всем своим существом, и она знала это, все еще играя роль послушной будущей жены. Она наклонилась ближе и понизила голос. “Могут ли быть правдой слухи о том, что непревзойденный Плейбой Тонг да Фунг поддался удовольствиям другого человека? Жаль, что твой маленький варвар-петушок скоро умрет.”

Фунг ударил ее кулаком по лицу. Толпа резко притихла, когда она упала на пол и растянулась на Земле, ее жалкий крик достиг сердца каждого наблюдателя. Он сразу же пожалел, что поддалс совему гневу. Сука был актером, притворяется, что ей очень больно. Он мог бы бить ее изо всех сил в течение часа, и она вышла бы невредимой. Он почувствовал, как она отклонилась от его удара, бросилась на землю, играя роль несчастной девушки. Проигнорировав ее выходки, Фунг подал знак Церемониймейстеру продолжать. Проклятое Общество, он плюнул на их честь, и когда он вернется домой, его развивающиеся фракции в Шэнь Хо будут растоптаны. Затем, как только он будет достаточно силен, он разведется с этой ужасной тварью, и изгонит ее из своего города. Дураки без морали и понятий - вот кем, они все были, и он не хотел бы держать подобных в своем доме.

Он мог только молиться Матери, чтобы Рейн и его семья все еще были живы и благополучно добрались до дома, он проклинал собственную беспомощность.

Ему нужна была сила, и игры в войну не помогали.

************************

Ситу Болин сидел неподвижно, в то время как целитель ухаживал за маленьким Старейшиной, его собственные раны жгли, когда он медленно лечил их. Такое унижение, быть раненым этими проклятыми щенками, так страдать от никчемных дикарей. У них была темная магия, позволяющая им контролировать таких свирепых зверей, как бинтуронги и их нечестивые двуногие скакуны. Он поймает проклятую ведьму, которая их защищает, и будет сдирать с нее кожу заживо, шаг за шагом, пока она не раскроет свои трюки. Чтобы осмелиться использовать такое зло, они, вероятно, были наполовину Осквернены, по отчетам было известно, что их деревня находится к северу от Шэнь Хо, пустынного и холодного места для жизни. Эта область была зоной смерти, территорией могущественного Предкового Зверя, и если не темная магия или жертвоприношения, как еще они могли там жить? Однако их нечестивая практика сделала этих Варваров сильными, и клан Ситу сильно недооценил своих противников.

В конце концов, они падут раньше, чем могущественный клан Ситу. Как бы ему ни было стыдно, он послал нескольких Старейшин преследовать рабыню. Ее не было видно, так что, скорее всего, она была с остальными, более слабыми членами их команды. Хотя Болин хотел, чтобы бойцы были живы, теперь он также хотел, чтобы все они были живы, чтобы он мог излить свое разочарование на семьи тех, кто его так раздражал. Это не закончится там, нет, он будет пытать их, чтобы они выдали местоположение их деревушки в лесу от них, он возьмет своих воинов, навестит их деревню, и сотрет их с лица Земли, позволяя им исчезнуть во тьме. Только тогда его ярость утихнет, огонь в нем угаснет.

Маленький Старейшина стонал, когда его лечили, его раны были тяжелыми. Маленькая рогатая тварь растоптала его своим зверем, сломав ему кости, не убивая, а желая только покалечить мальчика. Столько злости, если бы только Болин мог шагнуть назад во времени и свернуть ей шею, когда только впервые увидел ее. Мальчик будет неделями лечиться, если они хотят сохранить его целым и сильным, не перенапрягая его тело. В такое время раздоров, не быть в состоянии отправить маленького Старейшину на битву, что позволило бы ему быть закаленным в бою, это было действительно позором клана Ситу, о чем будут говорить его сверстники в Обществе в течение многих последующих лет. Непростительно для них быть такими безжалостными, унижать их снова и снова. Лучше бы они убили его, чтобы Старейшина мог действовать сам, избавив мальчика от этого позора.

“Дядя." Маленький Гулонг заговорил сквозь боль, и Болин бросился к нему, чтобы услышать его слова. Его сердце разрывалось при виде его, лицо мальчика было разбито и опухло, не хватало большого участка кожи, уродливое зрелище. “Дядя, мне больно.”

“Тише, маленький дракон, ты исцелишься, и боль пройдет. Ты достаточно силен, чтобы вынести это, не позорь имя Ситу. Дядя воспитывал тебя с рождения, и он не позволит этому оскорблению остаться без возмездия." Он пригладил волосы мальчика, стараясь не слишком давить на раны бедного ребенка. Целитель продолжал свою работу, но он был просто некомпетентным рабом, более искусные целители отправились с армией или же были в городе. Пройдут дни, прежде чем маленький старейшина сможет исцелиться достаточно, чтобы свободно передвигаться. Он послал гонцов, чтобы попросить одного из целителей них вернуться, но вряд ли Старейшина позволит своему единственному целителю покинуть его, особенно когда все его враги наблюдают за его слабостью. Результаты конкурса были катастрофическими для клана Ситу, одной из трех великих держав Общества, не одна из их групп не смогла пройти предварительные испытания, теперь на лице каждого члена клана Ситу сияет черная метка. Стервятники кружили вокруг, чувствуя слабость, и Старейшина усердно трудился, не давая им выйти из под контроля.

Болин нуждался в помощи этих дикарей, он должен был показать их трупы Обществу, чтобы все знали, что клан Ситу по-прежнему силен и способен вести их на протяжении веков. Он использовал свои полномочия, чтобы приказать всем присутствующим старейшинам преследовать этих варваров под предводительством Хранителя Чилока. Если они потерпят неудачу, то Болину придется отвечать перед Обществом в целом, но эти варвары не ускользнут от стольких мастеров.

*************************************

Сумила стояла как можно тише, готовая убежать при первых признаках опасности, наблюдая за движением членов клана сквозь деревья. Она уже имела дело с одной группой членов клана этой ночью, в то время как Альсансет привела Рейна, а остальные напали на лагерь. Теперь их уже преследовала вторая группа, гораздо раньше, чем они ожидали, менее часа отдыха. Сон присела рядом с ней, с тех пор как Сумила забрала цепь у Рейна, Сон все время молчаливо стояла рядом. Она почувствовала, как ее лицо разогрелось от воспоминаний о том, что она неправильно его поняла, какие ужасные мысли у нее были о нем. Она хотела помириться с ним, ее прежний гнев на него казался глупым, а ведь они так мило сидели вместе, когда наблюдали закат, романтическую атмосфера. Она потеряла голову, когда он упомянул Сон, обезумев от неуместной ревности к прекрасной молодой девушке. Хотя у Рейна были свои недостатки, в глубине души он был добрым человеком. Он казался таким взволнованным и неистовым, когда лечил ее рану, это вызвало улыбку на ее лице. Обычно он казался таким безразличным, но в тот момент казалось, что он действительно заботился о ней, работал быстро и мягко, обнимая ее, спасая ее жизнь.

Почти все, кого она встретила на конкурсе были намного хуже него, их можно было назвать тварями, снобами и гордецами. Почему все они называли ее варваром или дикаркой? Только потому, что она не была одета в шелка, или ее волосы не были тщательно уложены, или у нее не было лакированных ногтей, это было основанием для оскорбления ее? А хуже всего были призывы к изнасилованию и пыткам. Это они были дикарями, то, как они обращались с людьми. Они играли в эту охоту, неуважительно относились как к людям Милы, так и к своим собственным, послав этих слабаков. Члены внешнего сектора, которые еще не были по-настоящему приняты, неквалифицированные и жаждущие продвижения. Члены внутреннего сектора будут сидеть сложа руки и смеяться над неудачами других групп, ожидая, что все изменится, когда придет их очередь. Все они были дураками.

По крайней мере, Альсансет прольет их кровь сегодня, искалечит их, доведет их до бешенства. Общество узнает, что они имеют дело с настоящими воинами, а не с легкой добычей. С другой стороны, они уже поняли, что их нынешние преследователи двигаются гораздо более искусно и грациозно, чем те, кто преследовал их до этого, молчаливые призраки в ночи. Их по-прежнему было легко выследить, так как они предпочитали двигаться над лесом, их темные очертания были хорошо видны на фоне лунного света. Они могут быть воинами, они жили в городах, не имея надлежащих полевых навыков или навыков для горного преследования. Им также не хватало численности, на этот раз лишь горстка воинов. Возможно, придут другие, но их гордость снова погубит их.

Все уже зашло слишком далеко и вскоре перерастет в юридическую вражду, требующую вмешательства судьи. У мамы будет много головной боли из-за этого в будущем, но это была все вина Общества. Хотя, возможно, Сумила зашла слишком далеко в соревновании, унизив всех врагов до единого, но все они были так грязны. Она насытилась, слушая, как избалованные пижоны предлагают купить ее в дни, предшествующие конкурсу, она не могла пройтись даже по рынку, не услышав насмешки. Хуже всего было воспоминание о том, когда они были в парке с Мэй Лин. Они не смогли даже насладиться этим, к ним постоянно подходили слуги с требованиями и предложениями от своих хозяев собак. Это приводило в бешенство. Она понимала, почему мама не хочет, чтобы она путешествовала, особенно одна. Мир был ужасным местом, дикие звери и Оскверненные лишь малая часть этого мира.

“Госпожа, они приближаются. Ваши приказы?" шепот Сон вывел Милу из транса. Сон не изменит свое обращение к ней, сколько бы Мила ее ни просила. Сон неловко ехала на своем собственном квине, все еще подпрыгивая на своем месте, слишком привыкшая к лошадям. Русеквины не сотрясали своих всадников, как те травоядные, костлявые травоядные, но привычка укоренилась в ней.

Мила поскакала на Канкине, производя достаточно шума, чтобы преследователи заметили их, но недостаточно, чтобы быть полностью увиденными. Это было утомительно, быть достаточно неумелым, чтобы их могли отследить, но не переборщить, чтобы не стать подозрительными, навык, которому научила ее мама. "Пусть враг считает себя умным, а не глупым". Темнота горного леса скрыла ее от их взгляда, но звуки, которые она нарочно издавала, выдавали ее местоположение, легкий звон ее сбруи, прерывистое дыхание, легкий удар о камень - все это делалось, чтобы привести их к месту сражения. Без этих осторожных намеков и темпа она потеряет их в лесу и не сможет направить этих идиотов к остальным.

Их преследователи догнали их быстрее, чем кто-либо до них, звуки ткани хлестали по воздуху, они следовали, отказываясь от "скрытности", чтобы увеличить скорость. Скорее всего, Старейшины общества - должность, заработанная мастерством и служением, как и члены Железного Знамени. Лучшие воины, хотя даже между собой, их навыки различались. Те, кто гнались за ними сейчас не могли быть среди самых талантливых, ибо истинное мастерство приводит к большой гордости, и что гордость истинного воина позволила бы преследовать и убивать детей, или быть телохранителем группы пижонов, которые устроили охоту для развлечения? Нет, их могли преследовать только твари, отбросы Общества, собачки Общества, и она будет очень рада увидеть их мертвыми. Общество хотело убить молодое поколение и разрушить будущее Общества, но это, скорее всего, обрушит на них суровое имперское правосудие. Император защищал молодых, считая их "будущим империи". Старейшины знали это.

Мила ускорила шаг, Канкин легко обогнал другого квина, несмотря на преклонный возраст. У Милы были приятные воспоминания о Канкине, как в детстве он носил ее на руках, как она дремала с ним теплыми вечерами, училась ездить верхом на широкой спине. Теперь она могла добавить воспоминания о битве с ним, о своем первом настоящем военном противостоянии. Хотя Канкин не был таким теплым и дружелюбным, как другие квины, он все еще был ее старым спутником, надежным другом.

Послышался пронзительный свист, и Канкин увернулся, даже не нуждаясь в подсказке, прыгнув в сторону с горы, и его безошибочные острые когти пронзили легкую добычу. Квин Сон был не так хорошо обучен, один из тех, кто тащил повозку Тадука, но все же достаточно проворен, чтобы избежать атак. Канкин раздраженно фыркнул и двинулся вперед, утомленный днями преследования, жаждущий вонзить клыки в плоть. Рейн слишком хорошо кормил его человеческим мясом, а Канкин слишком усердствовал в охоте. Она успокаивающе похлопала его по плечам, подталкивая вперед, не давая ему развернуться к преследователям. Точка назначения была впереди, поляна в лесу с пещерой, которая выглядела способной вместить всех их людей. Направив его в пещеру, она проехала небольшое расстояние, прежде чем спрыгнуть, укрывшись за валуном, она выпустила стрелы в сторону входа. Сон стояла рядом и стреляла, а квины уселись рядом, готовые убить любого, кто приблизится.

Их преследователи остановились у входа, не желая рисковать входить в темную пещеру, в конце концов, они начали опасаться, увидев стрелвы. Она знала, что они будут разговаривать друг с другом, безмолвно споря между собой, и никто не захочет умереть за другого. Не так просто, следить за ловушками, блокируя стрелы. Улыбаясь про себя, она ждала с луком в руке, выпуская стрелы в пустой вход в спокойном, упорядоченном порядке с Сон, позволяя им привыкнуть к звуку выстрела. Они уже шагнули в ловушку, их смерть приближалась, и все еще они колебались и спорили перед входом в пещеру. Дураки.

Послышался пронзительный крик, за которым последовало еще больше шума, звуки стрел, сыпавшихся на противников, преследователи пытались войти не вооружившись. Она могла слышать движения бойцов, четкие и ясные, сила каждого действия была очевидна из звука, пронзающего воздух, когда они двигались, но этого было недостаточно. Стоя на месте, они ничего не могли сделать, кроме как умереть. Она ничего не видела во мраке, только ощущение движущихся теней, когда ожесточенная битва бушевала в почти полной тишине, спецы падали, как перезрелые яблоки. Вскоре, остался только звук булькающей крови и падающих тел, прежде чем тишина снова поглотила ночь.

Мила терпеливо ждала, держа стрелы наготове, пока не услышала шепот. Она зажгла факел и вынесла его ко входу в пещеру, освещая арену. Трое старейшин были мертвы, убитые стрелами, страшная смерть для воина, но эти отбросы не заслуживали чести. Она изучала их лица, пытаясь сопоставить их с кланом или сектой, но в голове не было воспоминаний о них. С ними боролось не Общество в целом, а несколько фракций, действующих в собственных интересах, и каждая из них послала безымянных, безликих воинов. Если бы они были пойманы за убийством граждан с хорошей репутацией, это нанесло бы тяжелый удар по их репутации, и общество столкнулось бы с имперской справедливостью.

Один все еще был жив, хрипел и задыхался, медленно истекая кровью. Альсансет прибыла первая, остальные медленно спускались. Рейн присел на корточки, чтобы посмотреть в глаза одному из умирающих, его пугающая привычка. Зачем так пристально смотреть на мертвого? Рейн положил конец страданиям этого человека, милосердие, которое этот никчемный мусор не заслуживал, смереть от клинка настоящего воина.

Она присела на корточки и обыскала каждое тело, вознагражденная двумя деревянными жетонами, в форме стрелы, с вырезанными руническими символами, запятнанными кровью. Кровь Сон. Сжигая их своим факелом, Мила молилась, чтобы это были единственные. Будем надеяться, что у Общества больше не было средств отслеживать их, и они могли затеряться в толпе гражданских лиц в Фэн Хуане, пока они прятали русеквинов. Она наконец-то увидела возможность конца погони, путь к выживанию. Она подняла копье, тяжелое оружие, богато вырезанное, принадлежащее одному из мертвых. Рейн жаловался на отсутствие более длинного оружия, хотя с мечом у него все было в порядке.

Мила поморщилась из- за травм Янь и Хуу, оба выглядели, как мумии. Дождь был не намного лучше, мрачный и изможденный, его доспехи были давно разрушены , одетый в кровавые лохмотья, каким он был всегда после битвы. Его глаза были запавшими, мышцы увядшими, недостаток пищи и перенапряжение тела дорого ему обходились. Все они нуждались в отдыхе и пище, но вряд ли скоро их найдут. Несмотря на очевидное истощение, Рейн выглядел... жаждущим новых сражений. Это было тревожно, не азартное желание бросить вызов, а фаталистическое желание покончить с этим. Либо убить всех своих врагов, либо быть убитым.

Как только он перестал в себе сомневаться, он стал грозным противником. Он сражался почти безрассудно, приближаясь без страха, каждый его удар грозил убить, он был готов обменять тяжелое ранение на смертельный удар, на что не хватало решимости у многих воинов. Даже найти воина, готового обменять свою жизнь на жизнь противника, было бы трудно, как они могли быть готовы отдать свою жизнь, чтобы нанести простую травму?

Слушая отчет Алсантсет о сложившейся ситуации, она улыбнулась, видя как Рейн изучал его новое копье и молча похвалил ее. Их положение было ужасным, но неважно. Общество уже дорого заплатило за суровый урок. К Народу нельзя было относиться так легкомысленно, и даже если Мила упадет здесь, Мама прорвется через их ворота и сожжет Землю. Эта мысль согревала ее, когда они ехали в темноте вперед, к другому дню, к новой битве.

Они ехали меньше 15 минут, когда в темноте раздался голос. “По императорскому приказу Народные соплеменники должны предстать перед в Юстиции. Дайте о себе знать в течение часа, и вы останетесь живы.”

Мила почувствовала, как страх охватил все тело, и ее чуть не вырвало. В Юстицию. Это означало, что это была уже не частная битва, а публичная вражда перед имперским правосудием. Без защиты мамы они были просто гражданскими лицами в глазах закона, обреченными на казнь за убийство членов Общества. Слезы навернулись на глаза, она отчаялась. Вся их тяжелая работа, отчаянная попытка сбежать, все это было напрасно.

Они не могли убежать от имперского правосудия, ибо это привело бы к истреблению Народа. Они могли только принять свою судьбу и молиться, чтобы мама отомстила за них.

*************

Ситу Чилок бежал из засады, стрелы вонзались в его плоть, мешая его движениям, он спотыкался о склон горы. Все пошло наперекосяк, пятеро человек так легко попали в ловушку, и все они были идиотами. Эти никчемные старейшины были бесполезны. Он проклял своего слабоумного сына Чиана, и этот идиот патриарха Гулон. Эти дети навлекли на них беду. Ему нужно было вернуться, предупредить клан. Если бы они были предупреждены, то могли бы подготовиться и сражаться как подобает. У клана Ситу все еще были достаточно сил, им нужно было только знать о необходимости.

Он торопился так быстро, как только мог, падал так же быстро, как шел, плакал, зная, что смерть уже пришла за ним, но все еще боролся. Он был старейшиной клана Ситу, стражем, он не мог умереть напрасно. Услышав, как его противник прибыл, в воздухе раздался звук ткани, Чилок повернулся лицом к врагу. Если он умрет сегодня, то, по крайней мере, умрет в бою. Прыгнув на своего противника с оружием в руках, он умер задолго до того, как смог приблизиться, так и не увидев убийцу.

Божественный дикарь Глава 57

Глава 57.

Альсансет сокрушалась о своей судьбе, что она вступила в контакт с силовиками. Через несколько мгновений он появился, скользя сквозь деревья, и начал вести их вниз по горам к судье и палачу. По крайней мере, Чарок и ее дети будут в безопасности, спрятанные родителями Хуушаля. Надеюсь, они смогут сбежать и вернуться домой, расскажут обо всем папе, чтобы он мог отомстить за них. Она не ожидала, что Общество обратится за правовой помощью, будучи инициатором событий. Вполне вероятно, они сфальсифицировали ряд доказательств, и без обоснований, их небольшая группа будет казнена. Они все заставили ее гордиться, ее маленькая группа молодых воинов, вселив страх в сердца своих врагов. Их истории закончатся здесь, но, надеюсь, о них расскажут людям и ихх имена будут увековечены в памяти.

После двух долгих часов пути они добрались до лагеря Судьи, несколько силовиков и судей, каждый из которых держался жестко и смотрел сурово. У них была полная власть над империей, возможность казнить кого угодно, независимо от положения, увидев их Альсансет почувствовала страх. Члены общества стояли в стороне, в то время как Судья стоял в ожидании, полностью одетый в черную мантию, соответствующую его должности, его лицо закрывал декоративный головной убор, украшенный перьями. Вероятно, он ждал там все время, пока их не нашли. Судьи не славились своей неторопливостью.

Альсансет просияла, заметив знакомое лицо. Танарак стояла здесь, прислонившись к лошади и терпеливо ждала. Почему она здесь? Она должна была быть с Аканай, вернувшись домой, чтобы сплотить войска. У Альсансет появилась надежда. Если бы Аканай была здесь, они могли бы потребовать испытания боем. Она лихорадочно смотрела по сторонам, но Аканай нигде не было видно, Танарак покачала головой. Спасительная надежда, разбитая суровой правдой. Судья заговорил, как только они были все собрались. “Как Судья Империи, я объявляю заседание открытым. Кто из вас Альсансет?” Она, казалось, говорила женским голосом, искаженным и эхом отдающимся в шлеме, ее скука была очевидна. Альсансет вышла вперед, признавая свое имя. “Расскажите о событиях последних дней.”

Альсансет дала четкое и краткое изложение фактов, начиная от демонстрации призов в Обществе, заканчивая нападением, которое она начала всего несколько часов назад. Судья часто перебивала, задавая соответствующие вопросы и разъяснения. Рейн засыпал на ногах во время судебного разбирательства, прислонившись к Забу, его легкий храп вызывал к нему много хмурых взглядов и недовольство со стороны членов общества, и не мало со стороны силовиков. Они приняли усталость за высокомерие, но это мало что значило. Рейн не выжил бы, если такие вещи вызывали у него смущение.

Судья, казалось, не возражал, полностью игнорируя его, полностью сосредоточившись на показаниях Алсансет.. Танарак проигнорировала весь процесс, готовя большое количество еды, она спокойно ждала. Это доводило Альсансет до безумия. Ее хорошая подруга игнорировала их, но по какой причине?

Когда она наконец закончила, прошло больше часа, и в горле у нее пересохло от разговора. Судья повернулся к членам Общества, обращаясь к старейшине Ситу Болину за их версией событий.

Болин щеголял с уродливым шрамом на лице, работа Рейна. “Мы были здесь на охоте, ради наших молодых ребят, которые были исключены из конкурса. Охота должна была позволить им расслабиться после жестокого обращения с ними этих дикарей." Он бросил взгляд в их сторону. "Сегодня утром, без всякого повода, на нас напали люди, убив нескольких наших охранников и тяжело ранив маленького патриарха клана Ситу. Мы, члены общества, смиренно просим судью судить справедливо на основе представленных доказательств.

Бесстыжий. Внутри Альсансет все закипело, она знала, что Обществу сойдет с рук эта ложь. Они были осторожны, убрав всех настоящих убийц, все воины, которые были там, не были действительно связаны с ними, только невинная связь связывала их вместе. Они утверждали, что это не их работа, и готовы были поклясться в этом, у Альсансет не было никакого способа доказать обратное. И это было самое неприятное.

После допроса Судья прервался на некоторое время для раздумий, прежде чем снова заговорить. “Похоже, что нет никаких доказательств правонарушений со стороны Общества. Я считаю, что Общество Неба и Земли являются жертвами необоснованного нападения со стороны соплеменников Народа. Всех, кто принимал участие в атаке, прошу выйти вперед.”

Мысленно проклиная все, Альсансет шагнула вперед, Хуушаль и Адуджан, разбудив Рейна, присоединились к ней. По крайней мере, их было только четверо, возможно, остальных пощадят. Разглядывая их, Судья спросил, “лейтенант Танарак утверждает, что вы все являетесь членами имперской обороны. Это правда? Их утверждение спасало их от немедленной казни, но уже мало что изменится, поскольку судья обратился к старейшине Болину и спросил: “Желает ли общество официально выдвинуть обвинения?”

Болин хмуро посмотрел на них. “Я не могу говорить за Общество в целом, но клан Ситу выдвинет обвинения.” Высказались еще несколько старейшин, секта Байджи и Белого лотоса, а также кланы Линь и ОуЯнг.

Подняв кастрюлю со своего места у костра, Танарак закричала: “Они требуют права на испытание боем. Их избранные чемпионы - генерал-лейтенант Аканай, майор Баатар и третий, которого еще предстоит определить. Наверное, один из тех детей, неважно кто. Это не зайдет так далеко.” Выдвинув Аканай, Танарак поступила безрассудно. Она ннедостаточно хорошо знала законы. Ни Баатар, ни Аканай не были здесь, и они не смогут прибыть вовремя, чтобы постоять за них.

Не обратив внимание на возмущения, Судья посмотрел на Альсансет, которая просто пожала плечами. “Все так как она сказала.” У них было больше шансов на дуэли, чем если бы они оставили все на усмотрение судьи. У них не было выбора, кроме как отказаться от матча на более чем 100 лет, но Альсансет будет бороться до 100, и если она выиграет, они могут выиграть до 25 лет. Это был слабый шанс, но лучший, который у них был.

“Нелепо." Краснолицый Болин рассмеялся, услышав названных чемпионов. “Бесстыжие собаки. Почему эти хваленые герои империи решили встать и защищать вас, дикарей?”

“Ты, блин, серьезно?" Рейн был скептичен, почти насмешлив. “Вы преследовали нас несколько дней и даже не потрудились узнать, кто мы такие? Как ты можешь быть таким высокомерным?” Он ухмыльнулся, представляя Альсансет двумя руками. “Это Алсантсет, дочь Баатара.” Второй взмах. “А это Сумила, дочь Аканай. Так что я совершенно уверен, что они поддержат нас." Его голос был пропитан сарказмом и ядом, его гнев на то, что его воспринимали несерьезно. Он, наконец, гордился своим Народом, но Альсансет быстро зажала ему рот рукой, прежде чем он начал ругаться и открыто неуважительно относиться к Обществу. Это принесло бы ему удары плетками за неподчинение, если бы кто-то из присутствующих имел ранг, и она была бы вынуждена вымыть его рот мылом, что не одному из них не понравилось бы.

Реакция членов клана была смесью недоверия и шока, все они бормотали между собой. Брызгая, Болин успел после нескольких попыток заговорить. “Может быть, так оно и есть, но их нет, и неизвестно, когда они смогут прибыть, так как они оба ведут борьбу с врагом. Мы имеем право на своевременное решение.”

“Военное положение в северной провинции было объявлено ранее этим вечером маршалом Шинг Дуйи. Города Шэнь Хо и Шэнь Му находятся под тяжелой осадой, и всем доступным силам приказано выступить на их помощь. Согласно имперскому уставу, во время военного положения личные поединки между подразделениями Вооруженных сил приостанавливаются до мирного времени.” Судья говорил занудным тоном. “Если все так, то я объявляю об отложении этого заседания, до того времени, когда поединок между различными фракциями Общества и племенами Народа можно будет проолжить. Любые действия любой из сторон, усугубляющие ситуацию, будут наказываться в соответствии с имперским регламентом. Вот и все.” Судья быстро повернулся и вышел, уходя в свою палатку. Через несколько мгновений все члены клана уехали, возвращаясь с новостями о своей глупости.

С трудом веря сложившейся ситуации, Альсансет улыбнулась до боли в щеках, Она обняла Рейна и Сумилу. Игнорируя бегущих аристократов, они все бросились к Танарак, которая только и сказала: “Вы все выглядите как дерьмо." Она, как всегда в своей манере. Она раздала еду и все они начали с жадностью есть, не забывая передать сообщение Чароку, который ждал рядом с остальными. Танарак была ужасно обеспокоена. Ее маленькие дети будут в восторге от горячей еды, несмотря на усталость. Им было трудно прятаться в темноте, боясь каждого шума, наблюдая, как их дядя Рейн возвращается раненым и побежденным каждый день. К счастью, все закончилось, благословение Матери. Хотя дуэль все еще должна была состояться, это был маленький вопрос, который решат Папа и Аканай, и, возможно, Герел и Хусольт. Даже если бы один из них проиграл, они легко выиграли бы третий матч. Их проблемы были решены, на данный момент.

“Итак, Аканай получила повышение или понижение в должности?” Рейн говорил с полностью набитым ртом, выглядя довольным. “А как вы узнали, что у нас неприятности?”

Смеясь, Танарак ударила себя по ноге, взвыв. “Мальчик, ты всегда в беде, когда покидаешь деревню." Ее улыбка исчезла, когда она рассказала свою историю. “Мы также столкнулись с неприятностями по дороге домой, Оскверненные всадники нападали на лагеря.” Она кивнула на Сумилу. «Твои родители справились, как и Тадук, но Оргаал и я - единственные выжившие Стражи. Он направился домой с небольшим эскортом, с приказами сплотить деревенские войска. Когда она узнала, что Шэнь Хо находится в осаде, Аканай поскакала собрав всех воинов, которых только могла , сразу после того, как она повысила меня и послала меня, чтобы собрать всех вас. Она решила избавить вас от необходимости возвращаться назад. Она удачно это решила.” Действительно удачно. Альсансет была готова зарезать всех на пути в Шен Цзинь и это было бы действительно кровавым побоищем.

Фыркая, Танарак продолжила. “Как только я услышала о дерьмовом шторме, который вы все подняли на конкурсе, я попросил Судью и поехал сюда искать вас. Мы нашли их лагерь в руинах.” Она пристально смотрела на Альсансетt, и та стеснительно улыбнулась ей в ответ. “Ты не изменилась с тех пор, как мы были детьми, всегда была такой же безрассудной. Если бы вы не напали на лагерь, все было бы кончено. Никакой связи не было бы с Обществом и они не смоги не в чем вас обвинить. Самое худшее, что случилось бы, это мы бы потратили время судьи. У нас впереди дурацкий поединок, потому что ты захотела сделать им больно.

Альсансет хватило ума изобразить глуповатый вид. Хотя это было правдой, невозможно было предсказать прибытие Танарак, и рейд был последним средством. У них не было выбора, и лучше сражаться, пока они еще сильны, чем через несколько дней, когда они будут еще более ослаблены после погони. Неважно, что вино пролилось, она объявила бы о кровной мести, несмотря ни на что. Эти ублюдки охотились на ее детей, на ее семью, и она не скоро забудет это и никогда не простит. Она увидит, как виновные умрут у ее ног.

Чарок и остальные вскоре присоединились к ним, все они были счастливы и рады снова быть в безопасности. Родители Хуушаля уже хлопотали над ним, а Рейн, казалось, уже пришел в себя, он помог Мэй Лин ухаживать за Адуджан. Алсантсет нравилась грубоватая маленькая солдатка, типичный человек, который мог бы стать хорошим другом для Рейна, возможно, даже хорошей женой. Иногда ему нужен был кто-то, кто мог бы подтолкнуть его вперед, обуздать его, и Адуджан, казалось, хорошо подходила для этой роли. Мэй Лин слишком легко потакала ему, а Сумила пыталась заставить его подчиниться, тактика, которая только принесет ей разочарование. Рейн очень хорошо умел игнорировать то, что хотел.

Это мало что значило, мальчик выбирал в соответствии со своим сердцем, игнорируя все другие предложения, независимо от того, от кого они исходили. Они продолжали вместе есть, радуясь окончанию своего поспешного бегства, и впервые за несколько дней Альсансет спала спокойно, свернувшись калачиком со своими драгоценными малышами, с полным животом и несколькими заботами. Они все пережили, целые и невредимые, безопасные в присутствии Судьи. Мать действительно улыбнулась им.

***

Ситу Болин бросился в горы, следуя за меткой Стража Чилока. Хранитель был единственным связующим звеном, которое связывало Общество с атаками на членов клана Бекхай, и Чилока нужно было предупредить, прежде чем он непреднамеренно выставил бы их перед Судьей. Двигаясь так быстро, как мог, Болин бросился к месту назначения, следуя указателю на компасе.

Это была ужасная, ужасная новость. Аканай завоевала уважение Маршала Шинг Дуйи, который повысил ее, как только услышал доклад, только встретив ее. Маршал уже презирал свой собственный клан и Общество с ними, и это только послужило бы дальнейшему отчуждению его. Человек должен был быть главным сторонником Общества, членом клана, как маршал Севера, но вместо этого каждое движение, казалось, настраивало его против них.

Хуже того, Баатар и Герель Железного Знамени считались героями горожан, несравненными воинами, пришедшими из внешних деревень. В то время как в городах жило большое количество людей, большинство все еще жило в пустыне, фермеры и лесорубы, пастухи и скотоводы. Для этих людей Баатар и Герель были источником вдохновения, и Общество, бросившее им вызов так скоро после их появления, будут называться нечестивыми соперниками , пока они еще слабы. Сделать это, причем открыто, принесет Обществу презрение Империи. Это фиаско могло даже вызвать имперское расследование, учитывая, что генерал-лейтенант был теперь вовлечен. Все это было катастрофой. Почему эти проклятые дикари действовали так низко, и у них была такая большая поддержка?

Внезапно стрелка компаса перевернулась, и Болин остановился. Он прошел мимо Чилока? Медленно возвращаясь, он осмотрел местность. Вернувшись на землю, он обошел все вокруг, внимательно следя за компасом, фиксируя местоположение жетона.

Его грудь напряглась, когда он заметил это - пятно рыхлой грязи. Чилок был мертв, и это могло навлечь на них возмездие. Копая руками, он судорожно отодвинул землю в сторону, игнорируя свою гордость и карабкаясь по грязи, он запаниковал. Через несколько минут он дотянулся до тела, вытащив его из импровизированного места отдыха. Чилок, мертвый, разделен пополам. Если Чилок мертв, то, скорее всего, и остальные тоже, но как? Если бы у дикарей была сила справиться с пятью старейшинами, вряд ли они были бы так сильно выжаты. Скрытыйе спецы или подкрепление, привезенное лейтенантом? Болин проверил тело, молясь, почти крича от радости, когда нашел знак клана. Они не проверили тело и оставили единственное доказательство, связывающее клан Ситу с нападениями. Упав на землю, он несколько минут сидел, облегченно вздыхая.

Взяв с собой две половинки тела, Болин вернулся домой, и в его голове вновь появились новые заботы. За эту неудачу будут суровые наказания, и Болин был единственным выжившим старейшиной, на которого все обрушится. Если бы только он мог вернуться назад во времени и ударить себя по лицу.

***

Тонг да Хай стоял с бригадиром Сюэ Чаном на командной платформе, оба измученные пятью долгими днями боя, все еще сражаясь и поддерживают видимость. Оба они получили травмы, рука Чана перевязана, в то время как у Хая половина лица была обмотана бинтами, это было результатом брызга гноя демонов. Приказов было все меньше и меньше, каждый способный человек, стоял сейчас на стенах. Всего за день они понесли многочисленные потери, враг неустанно атаковал стены. Он был свидетелем того, как новые группы Оскверненных прибывали в течение дня, присоединяясь к битве, поскольку они были подкреплены. Враг решил сломать город под тяжестью тел своих солдат, и Хай был рад услужить им. Даже если Шэнь Хо упадет, он заставит их дорого заплатить за это.

Его глаза смотрели на врага в поисках скрытой угрозы - одинокий демон, коренастое красное существо, почти человеческого вида. Один боец, но он почти в одиночку выиграл битву за Шэнь Хо. Появившись без предупреждения, он с легкостью убил Экзархов и Офицеров, переломив ситуацию и уничтожая их усилия по сдерживанию орды демонов и Оскверненных экспертов. Он охотился на спецов, нанося удары, в то время как они сражались с другими демонами или Оскверненными военными мастерами, трусы - демоны. Это был трудный противник, как Хай узнал из первых рук, его атаки едва могли оставить след на его твердой кроваво-красной плоти, Его лицо исказилось в издевательстве над человеческими эмоциями, когда он отбивался. Чан приказал Экзархам и офицерам разделиться на пары, чтобы помочь справиться с угрозой, но ему все же удалось убить и ускользнуть.

Вражеская Орда казалась почти бесконечной, даже когда вперед двигалась только пехота с лестницами и подъемниками. Демонам удалось прорваться через три секции северных ворот, остались еще две. Если они будут разбиты, враг яростно пошлет свою кавалерию и монстров по всему городу, и Шэнь Хо будет потерян за несколько часов. Хай наблюдал, как волна за волной Оскверненная нечисть врезалась в стены, когда солдаты его прекрасного города отбрасывали их назад, снова и снова. Демоны начали уменьшаться в количестве, Хай и Чан охотились на них в течение последних дней, убивая, когда получалосьб, отбрасывая назад, когда не было возможности убить. Другие офицеры тоже хорошо справлялись, Мэн Джао убил своего четвертого демона всего несколько часов назад. Дворяне его города также бились в полную силу, удерживая другие стены, посылая новое подкрепление, чтобы сменить своих солдат. Им действительно нужен был общий враг, чтобы все собрались вместе. Это не помешало им спрятать своих наследников и богатство, все они были переправлены в Шэнь Бин, но если бы его сын был здесь, Хай сделал бы то же самое.

Раздался треск металла и плоти, несколько Оскверненных спецов пробились на командную платформу, все выше поднимаясь по лестницам. Они прорвались, устремились к нему, надеясь схватить его за голову. Улыбаясь им, Хай превратил их в пепел, получая огромное удовольствие от их предсмертных криков, в то время как другие продолжали атаковать. Чан взмахнул топором, врезавшись в линию фронта и сражаясь бок о бок со своими солдатами, выкрикивая приказы.

Красная вспышка врезалась в генерала, и они оба покатились на пол, пытаясь убить друг друга. Их охотник появился вместе с двумя звериными демонами, один грациозный и извилистый, а за ним другой - большой и неуклюжий. Двигаясь и пытаясь перехватить их, взмахом руки вырвалось Божественное Пламя и попало в меньшего демона, отправив его вон из комнаты. Второй демон атаковал его на медленной скорости, которая соответствовала его размеру. Он танцевал со зверем, сжигая его плоть, пока тот метался, убивая солдат и Оскверненный в бешенстве пытался ранить Хая. Простая схема атаки, от зверя было легко убежать, но оказалось трудно убить, необходимо было другое существо, чтобы отвлечь его. Ему нужно было помочь Чану, но он не мог этого сделать, пока не разберется с этой тварью. Собрав все силы, которые у него остались, он ладонью ударил зверя в плечо, и он повалился на землю, Хай опустил ногу на нечестивое чудовище, пробив плоть и плотные кости, покалечив существо перед собой.

Тяжелый удар пришелся ему на спину, клыки второго демона разорвали гибкую броню Хая, чи вонзились в его плоть, когда он стоял. С ревом боли Хай вонзил руку в морду зверя, и мысленно зажег свое Ци, он взорвал существо на мелкие рванные кусочки и кислоту, которая разъела все вокруг. Сила небес хлынула через него, и Хай, повернувшись выбросил струю пламени в красного демона, когда тот пытался выпотрошить Чана, пламя не смогло серьезно ранить чудовище. Чан встал и поднял топор своей единственной здоровой рукой, обрушив его на демона, пронзив им пол. Генерал размахивался снова и снова, не в силах убить демона, который боролся с оковами Хая.

Его сила ослабла, Хай сбросил существо с платформы и отправил в него оставшееся пламя, которое взорвало демона на лету . Слишком сильные, казалось, что они были почти неубиваемые, они не переживут еще одной встречи с демоном. Хай еле-еле стоял, когда ворвались целители и солдаты, они прикончили искалеченного демона, убивая и отбрасывая оставшихся Оскверненных, они снова взяли стену. Изо всех сил стараясь не заснуть, Хай наблюдал, как Сюэ Чан шагал, выплескивая кишки, отдавая приказы с такой силой, что казалось было невозможным с его тяжелыми ранами. Он был стальным человеком, несокрушимым. Хай рухнул в объятия целителя, не в силах больше стоять, внимательно прислушиваясь, когда его глаза начали закрываться, не зная, воображает ли он шум, который слышал. Это был прекрасный звук, который он слышал в юности, звук, который он никогда не забудет.

Пронзительный крик нескольких тысяч стрел, пронзающих воздух в унисон.

Божественный дикарь Глава 58

Глава 58.

Аканай двинулась вперед на лошади, ведя свою кавалерию в толпу врагов. Хотя она предпочла бы русеквина, они были меньше лошадей, и это вызвало у нее сожаление, ведя своих солдат. Лошадь была... адекватной. Продвигаясь вперед, она улыбнулась, когда ветер пронесся мимо нее, она наслаждалась скоростью, с которой она двигалась, и ритмичными движениями зверя. Они не подходили для путешествия, но в открытом бою скорость была значительным преимуществом.

Она врезалась во врага, убивая Оскверненных зверей и людей, убивая каждым взмахом своего оружия, боль ее только сросшейся руки ничто по сравнению с удовольствием уничтожать врагов. Эти Оскверненные ублюдки были более амбициозны, чем она думала, они надеялись захватить окружающие города, чтобы выиграть время и увеличить численность. Глупцы, большинство из них, считают Империю слишком слабой. Тела улетали прочь по мере того, как она протискивалась вперед, ведя своих солдат в обороне Шен Хо, пытаясь прорваться через поле битвы и связаться с Сарнаем и Токтой, прибывшими с севера. Они мобилизовали Стражей, несмотря на отсутствие офицера, но, надеюсь, этого не заметят. Было бы дурным тоном для дисциплинарного корпуса делать выговор героям войны.

Ее лошадь продолжала двигаться вперед, продираясь сквозь стену, когда все остальное терпели неудачу, она резала и толкала, проходя сквозь живую стену, окрашивая свою кожу и доспехи в красный цвет, в цвет их крови. Ее солдаты проталкивались вместе с ней, вид разрушенного города пробудил их ярость, они сражались, чтобы изгнать врага со своих земель. Сильно отставая в численности, ее солдаты боролись с неистовой силой, которую они вкладывали в свои атаки, сокрушая всех перед собой.

Прорвавшись сквозь давку, Аканай повела своих солдат вокруг, готовясь ко второму нападению. Повышая голос, повышая его с помощью Ци, она отдавала простые приказы.“Убейте их всех, не оставляйте никого в живых!" Копыта начали биться о землю в унисон, грохоча, они ринулись на врага, топча мертвых и убивая их, когда они продвигались через Оскверненную нечисть. Аканай ухмыльнулась, увидев свою цель, одинокого демона, красного и коренастого, сильно обгоревшего и раненого. Дело рук маленького Хая, его работа была очевидна. Она закончит то, что он начал.

Двигаясь вперед, она рассекла своим оружием грязную мерзость, смеясь над тем, как она раскололась перед ее ударами, разлетаясь на куски. Победа будет за ними сегодня, и она сама выследит каждого из этих захватчиков, если понадобится.

******

Вивек Даатей наблюдал, как небольшие отряды выпускали стрелу за стрелой на пехоту перед ним, когда они въезжали с севера на своих лошадях, не тронутые мечом или копьем. Армия всадников нападала на полчища Объединителя, прорываясь через их войска. Он боролся в течение нескольких дней, наблюдал, как его починенные истекают кровью, ожидая, когда ворота упадут, Избранный Генерал Объединителя продолжал посылать бесполезные отбросы на смерть. Демоны оказались слабыми, уничтоженные один за другим жестокими воинами в городе, и их численность сократилась. Было уже слишком поздно, так как прибыло больше врагов. Хотя эти новые силы были небольшими, они были только началом, так как его разведчики сообщили, что еще больше солдат двинулись на подкрепление, и они менее чем в часе езды.

Он уже потерял слишком много, выполняя приказы. Остатки сил, посланных с его сыном, вернулись сокрушенные, 10 000 уменьшились до сотен, оставив его неспособным участвовать в сопротивление своего последнего оставшегося ребенка, напуганного до смерти. Самозванец, дурак, Объединитель был никчемен, не мог сдержать своих обещаний, и теперь Вивек думал, что пожертвовал всем зря..

Ему больше не нужен был Объединитель. Вивек Даатей привел свой народ на юг, в обетованную землю, и прямо сейчас его племя все еще цело. Пока он еще жив, у него будут еще больше сыновей и дочерей, и он приведет свой народ к процветанию в этих щедрых землях. Подав сигнал, его люди начали действовать, убивая новых соплеменников, тех, кому он не мог доверять. Он увел своих всадников прочь от этого безнадежного дела, ускользнув в сторону великих лесов, которые так очаровали его. Он был предназначен для большего, чем умереть за дурака, труса, который остался скрытым. Он найдет безопасное убежище для своих людей, увезет их подальше от городов, подальше от Объединителя, где его люди смогут стать сильными. Пусть их враги сражаются между собой и проводят свою жизнь, убивая друг друга. Будущее этой земли принадлежало ему.

******

Проснувшись под звуки завтрака, я греюсь на утреннем солнце. Ничто не сравнится с хорошим ночным отдыхом после мучительного опыта, и с едой, ожидающей вас. Чарок и Танарак готовили для всех, даже для людей Судьи, еда вкусно пахла восхитительно и маняще. Только кадеты и Мэй Лин все еще спят, и я бужу их всех, чтобы пойти поесть. Мэй Лин обычно встает первой утром, но последние пару дней были тяжелыми для нее. Она много помогала, ухаживала за всеми нашими ранами, занималась домашними делами, собирала фрукты, успокаивала близнецов. Она настоящий солдат, и несмотря на то, что все это время она выглядела бодрой и счастливой, сейчас она выглядит измученной. Бедное милое дитя.

Наконец-то я увижу Судью без шлема, и она оказалась прекрасной, строгой взрослой женщиной, лет тридцати, может быть. Я не знаю почему, но я считаю, что «Дисциплинарный корпус» действительно сексуален. В моей голове это разделение скудно одетых в кожу БДСМ любовниц, готовых раздавать шлепки, которые мне не очень нравятся, но все же заинтригован. Подарив ей свою лучшую улыбку, я приветствую ее. “Доброе утро, Мисс Судья. Могу я иметь удовольствие узнать ваше имя?”

“Можешь - Судья. Никаких "Мисс".” Она даже не обращает на меня внимания, ест свою еду чопорно и быстро.

Ну ладно. Не слишком дружелюбная. Прежде чем я попробовал снова, Мэй Лин хватает меня за руку и отводит в сторону, шепча что-то. “Не флиртуй с Судьей, Рейни. Они очень серьезно относятся к своим клятвам.” Она закатывает глаза на мой вопросительный взгляд, она кажется сегодня менее терпеливой, не хихикает и не улыбается мне, как обычно. “Они посвящают себя соблюдению военного законодательства. Больше ничего. Они поклялись, что не будут заводить ни семью, ни друзей. Это серьезное дело.” Она строго смотрит на меня. “Так что никакого флирта!” Я скучаю по милой малышке Мэй Лин. Она подхватывает все вредные привычки Сумилы и Адужан. По крайней мере, у меня еще есть близнецы. Надеюсь, они никогда не вырастут.

“Хорошо, ворчунья. Никакого флирта, я понял.” Мы сидим с остальными и едим, Мэй Лин ведет себя даже более цепко, чем обычно по какой-то странной причине. Думаю, она просто рада, что наш полет закончился. Заметив вспышку блеска на ее руке, я хватаюсь за нее, чтобы рассмотреть поближе. “Мэй Лин! Ты должна быть осторожна с этим, это не просто какое-то декоративное украшение.” На большом пальце у нее фиолетовое нефритовое кольцо, которое она себе выбрала.

Она по-детски улыбается мне. “Очень красивое, правда? Не волнуйся, Рейни, я буду осторожна.” Глупенькая девочка, она сама себе мозг испечет. Она игнорирует мои лекции, крепко сжимая мою руку, изящно ест, нарушая ход моего серьезного разговора, пытаясь накормить меня из своей миски. С ней становится все труднее и труднее иметь дело, она была такой милой и послушной.

Сдавшись в раздражении, я пожимаю ей руку и сосредотачиваюсь на еде. Простая, но вкусная, соленая рисовая каша с костями животных, оно было очень полезным. Жареное мясо в большом количестве готовится на огне, необходимо хорошенько заправить нас всех, прежде чем отправиться в Фэн Хуан, а затем мы, наконец, можем отправиться домой. Не могу дождаться, когда снова усну в своей постели и вернусь к своим тренировкам и охоте. Эта поездка только увеличило мою нелюбовь к этому миру. Ничего хорошего не происходит, когда я ухожу из дома.

Мы все еще едим, когда старейшина Мин приезжает верхом на лошади с небольшой свитой, его лицо морщится в улыбке. Мужчина нуждается в уходе, его брови настолько длинные, что это смешно, их длина почти дошла до подбородка. Я очень завидую его длинной бороде, она выглядит такой гладкой и шелковистой. Интересно, когда я смогу вырастить такую бороду? Мне все еще почти не нужно бриться. У Тейта будет такая борода, когда он подрастет? Я думаю, что это один и тот же тип животных, какого-нибудь козла. Или это баран?

Слезая с лошади и сцепив руки, старейшина Мин Чжун Гуань смеется в своей тщательно выверенной манере, три коротких вздоха. “Хорошо, хорошо, действительно приятно видеть, что вы все выжили, вы - группа опытных молодых людей. Позвольте мне сопроводить вас в город и убедиться, что больше нет... недоразумений. Я угощу вас там грандиозной трапезой, и мы позаботимся о напитках.”

“Нет необходимости." Я Альсансет, пока та не успела согласиться, и она поворачивается ко мне. “Мы прекрасно вернемся с Судьей, по крайней мере, я могу ей доверять. Я думаю.”

“Ах, ну, юный герой Рейн, чем я заслужил ваше недоверие?" Его улыбка все еще сияла на лице, морщины и все такое.

“Один из наших потенциальных грабителей упомянул, что они сделали устройства слежения из крови Сон. Честно говоря, мне это показалось немного странным."

“Это простая вещь, известная всем, кто живет в Обществе. Мне грустно видеть, что наши работы используются таким образом." Качая головой, старец прекрасно играет свою роль.

“О, слежение меня не смущает, это цель. Кто знал, что с нами будет Сон? "Разбойник" не рассказал ничего подробно, он лишь сказал, что он следил за рабом и что кровь была получена от целителей. Как ни странно, для человека, которого подвергают пыткам.” Психологическая пытка, но им не нужно знать эту часть. Я наблюдаю за маленькими проблесками эмоций на лице Мина, пытаясь прочитать его, но он остается спокойным. «Все это беспокоило меня, и я просто не мог перестать думать об этом. Зачем нам говорить, что он получил кровь от целителей?

Я продолжаю говорить с полным ртом каши. Потом я вспомнил еще кое-что, молодого человека, которого я убил, из первой группы преследователей. Его звали Чжун Лан.” У Мина довольно хорошее бесстрастное лицо, но не идеальное. Его окружение явно хуже держит свои эмоции под контролем, мрачные взгляды исходят от них. «Вы хорошо знали его, старейшина Мин Чжун Гуань? Должно быть, вы поделились с ним частью своего имени."

Улыбка исчезла с лица Мина, спокойное нейтральное выражение, он борется, чтобы не показать свой гнев. На его лице появляется насмешка, дружелюбного дедушки больше нет. “Хорошо, хорошо. Ты умный маленький дикарь, я могу это признать. Ваши долги перед Обществом не будут забыты. Взмахнув рукавами, он быстро вскакивает, чтобы уйти."

“Он хорошо погиб в бою.” Я кричу на него, наблюдая, как он застывает на своем месте, когда он уезжает. “Истинный воин.” По крайней мере, он заслуживает этого.

“Я не понимаю, маленький братец." Альсансет смотрит на них, когда они уходят, и тихо говорит. “Как ты узнал? Он казался таким услужливым и добрым.”

Смеясь, Я качаю головой. “В основном это была догадка, но с его стороны было мило подтвердить эту догадку. Я просто не мог понять, почему этот человек говорит о крови. Окровавленные тряпки просто складываются в гигантскую кучу после использования, никто их не отслеживает. Если кровь Сон была взята, когда они исцеляли ее, значит они уже тогда планировали доставить ее к нам. Как я мог не подозревать Мин? Если он ходит как утка." Пожимая плечами, я тянусь за едой, и добавляю: “кроме того, он был слишком дружелюбен. Слишком подозрительно, учитывая всех вокруг."

“Тогда почему он вообще нас выпустил?” Сумилаприсоединяется к ним, и на этот раз я знаю кое-что, чего она не знает. Отлично. «И при чем тут утки?»

“Чтобы у секты Араханта был шанс убить нас первыми!” Адуджан крадет мой момент славы, подхватывая прежде, чем я начал говорить. “Мы уже были на улице, и они не смогли бы убить нас на глазах у всех свидетелей. Слишком многие были из-за пределов города, и Общество потеряло бы свое имя, если бы они открыто убили своих гостей. Они были готовы, поэтому выпустили нас, надеясь поймать нас раньше своих конкурентов.” Я даже не могу злиться на нее, она выглядит такой счастливой, когда поняла это.

На самом деле она довольно хорошенькая, бледная и темноволосая, щеки у нее теперь розовые после еды. Если ей немного набрать вес и отрастить свои волосы, то это придаст ей женственности и она будет сногсшибательна. Я думаю, она может быть влюблена в Хуу, но я не уверен. Она очень отличается, когда находится рядом с ним по сравнению с тем, когда она с нами, более расслабленая и дерзкая. Бедная девочка, Хуу влюблен в Сумилу. Аххх, любовный треугольник, Хуу находится в самом расцвете. Я немного ревную. Все, что у меня есть, это цепкая младшая сестра, которая с каждым днем становится все менее очаровательной и более упрямой.

Судья вступает в разговор. “Это все гипотеза, без доказательств.” Она протягивает миску, и один из ее головорезов наполняет ее. Даже дисциплинарный корпус любит стряпню Чарока. Еда связывает, как приятно. Действительно бессовестно, она тоже очень милая, строгая брюнетка, аккуратная и нежная, как сексуальная библиотекарша. Для такой женщины, клясться в отказе от каких-либо отношений, это просто несправедливо. Я хотел бы завести "отношения" с ней. Мэй Лин прерывает мои мысли щелчком по щеке и небольшим надутым лицом.

Когда все, наконец, наелись, мы убираемся и отправляемся в город Фэн Хуан, чтобы пополнить запасы и подключить солдат Аканай, в качестве подкрепления и нашего сопровождения. Мэй Лин прокладывает себе путь на Забу. “Что ты делаешь? Иди катайся на своем собственном квине.”

Она оглядывается на меня с жалобным взглядом, она наклоняется ко мне, обнимая меня. “Спина болит от всех этого Рейн, так удобнее.” Она закрывает глаза, засыпает в течение нескольких секунд, милая маленькая девочка, вымоталась за последние несколько дней. Я так счастлив, что нам удалось выбраться живыми. Может, ей действительно нужна поддержка, она обычно ездит на рикше. Это будет долгая поездка обратно, но, возможно, я смогу купить ей новую. У нас достаточно золота.

Гонцы-посланники часто проезжают мимо нас, поток идет как в город, так и из города, все спешат подготовиться к войне, но настроение у нас беззаботное, мы путешествуем, чувствуя себя в безопасности впервые за несколько дней. Любые проблемы, которые у нас могут возникнуть, могут быть решены в другое время. Я рассказываю глупые истории для Близнецов, их смех-бальзам для моей души. Когда они засыпают в объятиях родителей, я неловко тренирую силу на обочине дороги с камнями, которые я держал в сумке.

Сумила движется рядом со мной на Канкин и спрашивает: “Почему ты продолжаешь без конца тренировать именно это? Почему бы не потратить время на то, что ты уже знаешь, но требует еще немного тренировок?”

“Ну, кроме оттачивания, я больше ничего не умею.” Я немного преуспел с камнями, но когда у меня получалось, мой палец болел так сильно, что казалось, что он взорвется от боли.

Она смотрит на меня какое-то время. Я знаю этот взгляд. “Ты идиот?” Да, вот оно. “Оттачивание - это не все, что ты умеешь. Я видела, как ты используешь свое Ци по-другому.” Я буквально понятия не имею, что она имеет в виду, и мое выражение лица должно было выражать это. Ее лицо становится красным, она начинает объяснять, и я улыбаюсь несмотря на все ее обзывательства. Как будто все снова стало нормальным. Мы не охотились, Сумила немного ззая, плюс у меня появились два новых друга Хуушал и Адуджан, и я отправлялся домой. Хорошие времена впереди. Я чувствую это.

*****

В Фен Хуане была суета, когда мы прибыли, сцена организованного хаоса, длинная линия фургонов и войск выходила из города, направляясь на восток к главной дороге. Множество солдат слоняются со своими близкими, мужьями и женами, родителями и детьми, братьями и сестрами, прощаясь друг с другом. Глядя на них, у меня слезы наворачиваются. “Посмотри на них, они готовы идти на войну, прощаются, не зная, вернутся ли они когда-нибудь. Бедные ублюдки.”

Альсансет похлопывает меня по плечу. “Не переживай ты так брат, я буду рядом с тобой, и мы будем следовать за Аканай. Ты будешь в порядке, пока не будешь забывать все, чему научился на тренировках.”

“В порядке? Со мной где?” Я ничего не понимаю.

Она выглядит смущенной. “Младший брат... Ты слышал судью. Было объявлено военное положение. Всем имеющимся подразделениям было приказано оказать помощь в обороне провинции. Это также означает Имперские силы обороны, в состав которых входят часовые. Мы едем на войну, маленький Рейни.”

...

Тшш

...

Черт!

Божественный дикарь Глава 59

Глава 59.

“Ээээййй!" Держа руки в стороны, я неуверенно присел на спину Забу, покачиваясь, он двигался медленным, устойчивым кругом. Его пушистая маленькая голова откидывается назад, чтобы посмотреть на меня, удивляясь, почему я так шумлю, близнецы и Мэй Лин аплодируют моим усилиям вежливым, тихим хлопком..

Удерживаясь, я готовлюсь попробовать еще раз, опасаясь возможной неудачи. Это всегда заканчивается одинаково, но я продолжаю пытаться, моя собственная маленькая форма безумия. Мои зрители молча наблюдают со своих мест, широко раскрыв глаза то ли от радости, то ли от страха, не могу сказать. Когда Забу продолжает двигаться, я подношу руки, делая вид, что держу лук, и начинаю пантомиму, стреляя стрелами вдаль. Прошло пять долгих, напряженных секунд, прежде чем моя первая воображаемая стрела пронзила расстояние, я раскачивался на спине Забу, прежде чем, наконец, потерял равновесие и упал на траву.

Жалкий.

“У тебя получается лучше, Рейни, хорошая работа!” Чувствуя мое настроение, Мэй Лин пытается подбодрить меня.

“Спасибо тебе.” Бах. Все остальные могут стоять весь день. Все они делают так легко, как кажется со стороны, даже танцуют, пока квины бегают, Сумила и Хуушаль худшие в этом, но все же способны простоять достаточно времени, чтобы опустошить колчан. Даже Сон может стоять дольше, чем я, а она катается на русеквинах меньше двух недель. Это унизительно. Мне просто не суждено быть лучником, но я так сильно хочу им быть. Что может быть лучше, чем стрелять стрелами с расстояния 500 метров, на моем пушистом маленьком мобильном транспорте? Ну, дома было бы лучше, но это не вариант.

Лежа на траве, я смотрю на вечернее небо, солнце почти село, а Луна движется вверх в небо. Я не хочу идти на войну. Я знал, что это невозможно, но, честно говоря, предпочитал не думать об этом. “Я должен просто убежать в какой-нибудь город, где меня никто не знает, и открыть миленькую фармацевтическую торговую компанию.”

“Они поймают тебя и повесят за измену, Рейни. Ты не должен шутить об этом.” Она тычет мне в нос, лукаво улыбаясь. “Но если ты убежишь, то ты должен будешь взять меня с собой, знаешь об этом?”

Всегда смерть и наказание. Почему они не могут просто оштрафовать меня? Вскочив, я хватаю близнецов и прыгаю обратно на Забу, мчась по площади, пока они висят у меня на руках, крича от восторга в прохладный вечер. Немного веселья после стольких провалов, и в качестве награды за упорный труд. Прижимая их к груди, я стараюсь забыть о своих тревогах, по крайней мере, на данный момент.

Солдаты вокруг нас смотрят с разной реакцией: одни веселятся, другие бесятся. Отдохнув день в Фэн Хуане, Альсансет вывела нас всех из города, присоединив нас к отряду из 3000 человек во главе с майором Виширом, приветливым солдатом-медведем. Будучи кадровым солдатом в Имперской армии, став частью его подразделения, даже на время, маловероятно, что мы подвергнемся атаке со стороны Общества. Взамен он получил полдюжины опытных разведчиков, которые помогали следить за Оскверненными или дикими зверями, а также место за ужином с нами, блюда Чарока приносило пользу. Беспроигрышная сделка для всех сторон.

Настроение у солдат не самое веселое. Не прошло и дня в Фэн Хуане, как до нас дошли новости о том, что Южный и Западный мосты также подверглись нападению, обе провинции также находились под действием военного положения. Империя была под угрозой, но не поэтому эти солдаты были напряжены. Как известили ближние дома, Шэнь Му пал, и все, кто остался в городе, были убиты, число погибших исчислялось миллионами. Странно слышать о смерти стольких людей. Я не мог грустить, просто..... был опустошен. Это казалось мне нереальным, место, которое я никогда не видел, только слышал мимоходом, и я просто не мог быть с ним связан. Одна смерть - трагедия, миллион смертей - статистика. Мы провели несколько дней, подавленные и меланхоличные, но жизнь должна продолжаться.

Взять Танарак например. Она была хорошей компанией, особенно учитывая, что она только что потеряла своего мужа Наянтая, одного из часовых, которые сопровождали нас. Она очень стоически относится к этому, рассказывая истории о своих приключениях всем, когда мы едем на войну. Празднуйте жизнь, а не скорбите о смерти, я восхищаюсь этим, но не могу понять. Я совершенно уверен, что был бы в шоке, если бы вообще кого-нибудь потерял. Я даже немного размышлял о Наянтае, и я едва его знаю. Однажды он предложил мне вяленого кабана, очень хороший парень. танарак уступила лидерство на Альсансет, что, я думаю, имеет смысл. Как бывшие знаменосцы, Алсансет и Чарок сильны, несмотря на отсутствие у них звания. Я имею в виду, что даже Герель был всего лишь рядовым первого класса чуть меньше месяца назад, поэтому звание не обязательно означает силу, хотя я сомневаюсь, что вы можете достичь звания без силы. Тем не менее, было бы неплохо, если бы мои два брата и сестры были публично признаны, хотя я сомневаюсь, что кто-то из них хочет этого. Со званием приходит ответственность.

Путешествие с армией идет медленно, но не так медленно, как я думал. Я предполагал, что мы будем идти, по крайней мере, месяц, но расчетное время в пути от Фэн Хуана до Шэнь Юня было всего 10 дней, а мы уже путешествовали 8. Они имеют очень строгие требования к солдатам, которые включают в себя возможность маршировать 75 км в день, в полном снаряжении. Я так рад, что смогу ездить верхом, потому что это кажется жестоким и необычным наказанием. Солдаты легко опережают повозки с припасами, но большинство солдат несут много еды в течение нескольких дней. Солдаты бегут тремя колоннами по обочине дороги, повозки движутся по внутренней части, посыльные посередине. Они занимают половину дороги движения в противоположном направлении, поэтому все движется очень плавно. Сами солдаты очень вежливы, но большинство из них не очень дружелюбны. Это хорошо, до тех пор, пока они не пытаются убить меня.

Вскоре мы все садимся ужинать, и приготовленный Чароком ужин вызывает зависть у всех незваных солдат, жующих дорожные пайки. Хреново быть ими, но вы же не думаете, что мы будем готовить для всех.

“Ах, благослови тебя Бог, чарок, будь ты женщиной, я бы умоляла тебя стать моей женой.” Смех майора Вишера звучит как хрюканье, а в конце фыркает. “У тебя случайно нет сестры, которая готовит так же, как ты?”

Чарок улыбается, немного напряженно. “Все вкусно, по сравнению с дорожным хлебом и холодным рисом, друг мой.” Хм, я думал, что они ладят, но это, видимо, лишь показуха.

“Такова жизнь. Парень Рейн, приятно смотреть, как ты терпишь неудачу. Если бы не ты, я и мои люди подумали бы, что все вы родились на спине этих зверей и вышли непревзойденными воинами из утробы. Ты показываешь им, что вы все, простые смертны.” Вишел на меня скалится и мое лицо нагревается от смущения. Он хороший парень, но он любит смеяться надо мной, наверное, потому что это так просто. Несмотря на это, он мне нравится. Он дает столько, сколько может взять.

“Это не так просто, как кажется на первый взгляд. Возможно, вы захотите попробовать.” Я подбрасываю кусок мяса высоко в воздух. “Забу, закуска.” Мясо летит назад, Забу выхватывает его из воздуха в нескольких сантиметрах от лица Вишера, давая ему полный обзор страшной пасти Забу. Достойно уважения, что Вишер не дрогнул, хотя кровь сошла с его лица. “Забу с удовольствием покатает вас по округе.”

Несколько мгновений тишины повисли в воздухе, прежде чем он разразился резким смехом. “Черт, парень, ты меня здорово напугал, чуть не обмочил штаны. Не знаю, как тебе удалось натренировать этих свирепых тварей, и не могу сказать, что не завидую.” Он наблюдает, как Забу возвращается ко мне, всегда жаждущий еще еды. Бросив ему сливу, он бросается назад, чтобы подарить Шане свой приз. Это восхитительно, как Забу ухаживал за русеквином Адуджан, и я разделяю небольшую улыбку с Адуджан, мы оба довольны ситуацией. Может быть, в это время в следующем году будет несколько новых щенков, с которыми можно будет поиграть, собственное потомство Забу. В настоящее время щенки становятся слишком большими для меня, чтобы легко носить с собой, но Сурет и Пафу все еще управляемы и бегают весь день. Их лапы сильнее, чем кажутся.

Это было довольно спокойное путешествие до сих пор, к югу от Шэнь Юнь гораздо безопаснее, чем в большинстве районов провинции, единственной реальной угрозой являются дикие животные, и они в основном избегают дорог. Самое худшее, что было, - это каждый день давиться этим отвратительным "Эликсиром Восходящего Дракона". Я ничего не чувствую после него, просто отвращение и тошнота, но я не могу перестать его пить, так как это может быть полезно. Кроме того, есть крошечный факт, заставлявший это делать, Чарок находился под рукой каждое утро, следя за тем, чтобы я принимал лекарства. Обычно он такой добродушный, но когда дело доходит до эликсира, его ничего не останавливало, чтобы держать меня и ложкой в рот запихивать эликсир, говоря мне, что это для моего же блага. Чертовы мошенники из секты Арахант, если они облажались, создав его, и это окажется бесполезным, то я выясню, кто это перепутал и заставлю есть его собачьие дерьмо в течение года. Посмотрим, как ему понравится.

Когда ужин закончился, я отъехал на пустую поляну, Сумила и Мэй Лин последовали за мной. Моя любимая часть путешествия началась. “Вы готовы?” Подмигивая Сумиле, которая стоит рядом со мной, я готовлюсь вытянуть руки. Не хочу напрягать мышцы.

“Всегда.” Ее милая ухмылка показывает, насколько она уверена в себе, но сегодня все будет по-другому.

Оказывается, я подсознательно использовал Ци, не подозревая, что делаю это. Я просто думал, что мои противники не были кем-то особенным, и они действительно не были, но, по крайней мере, я сильнее, чем думал. Длинные и подробные объяснения Сумилы помогли мне понять мои удивительные скрытые навыки. Скрытый от меня, конечно. Все остальные сразу их заметили. Я не мог понять, гениален я или идиот.

“Давай.” Она бросает камень, и Мир летит по воздуху, пролетая мимо камня, отскакивая от дерева. Проклятие. Подбегая, чтобы забрать его, я мысленно повторяю "Направление" еще раз.

Все, что мне нужно сделать, это бросить оружие и использовать Ци, чтобы управлять им. По мере движения Ци обретало физическую форму и следовало за оружием. Я делал это подсознательно, так что это должно быть легко. Честно говоря, я понятия не имею, как я первым не заметил это . У меня есть чертова цель, так как мне попасть точно в него? Это стало очевидным, когда Сумила заставила меня бросить обычные мечи в цель, насмехаясь надо мной, что я не заметил. Это было стыдно, она потребовала, чтобы я продолжал бросать, ухмыляясь все время. Тридцать бросков, и только один меч вонзился в цель.

На данный момент научиться "Направлению" является моим приоритетом номер один, потому что, если я научусь ему правильно, я могу не только бросать точно, я могу изменить траекторию своего оружия, что поможет мне нацелиться на жизненно важные области. Это не похоже на телекинез, больше похоже на исправление траектории моего оружия, но полезно множеством способов. Технически мне даже не нужно бросать его, я должен быть в состоянии изменить направление в середине полета оружия.

У Баатара были свои причины, чтобы заставить меня сначала изучить "Усиление", потому что даже если я брошу отточенное оружие, без надлежащего количества силы, от него просто увернуться или отобьют в воздухе. Более того, с комбинацией "Направление" и "Усиление", я могу даже получить свой меч обратно в руки, так что это действительно процесс, которому нужно научиться шаг за шагом, и у меня долгий путь.

После нескольких десятков попыток, Сумила пытается дать совет. “Ты слишком стараешься.”

“Да, да, неуравновешенная Ци и все такое.” Я начинаю беситься. “Как именно можно меньше стараться? Это как сказать "не думай о тигре", и БАМ, теперь ты представляешь тигра.”

“Но раньше ты так хорошо это делал, Рейни. Ты был как лихой молодой герой, да?” Мэй Лин продолжает подбадривать меня, мой собственный маленький фан-клуб. “Ты просто... Вжух, и твой меч вонзился кому-то в колено.” Кровожадный фан-клуб. “Просто сделай это вот так.” Не самый полезный фан-клуб.

“Она права. Ты уже делал это раньше. Просто постарайся вспомнить это чувство.”

“Мне знакомо это чувство. Это была уверенность." Качая головой, я продолжаю. “Я имею в виду, я убил змею одним броском, и я думал, что я такой офигенный, а затем я просто продолжал бросать его и бить людей, когда я это делал, я действительно не задавался вопросами, пока ты не сказала мне об этом.”

“Вот именно! Рейни, тебе просто нужно быть уверенным, да?” Слишком бесполезный. “Или попробуй "Оттачивание", когда уже бросаешь, может быть, это поможет.”

Хм. Возможно, это поможет. Сумила выбрасывает следующую мишень, и Мир летит в воздухе, разрезав камень надвое. “Это сработало!” Я мысленно извиняюсь перед Мэй Лин за то, что считала ее бесполезной.

Мэй Лин прыгает мне на спину, обхватывая руками шею. “Поздравляю, Рейни!” Выпутываясь из ее обьятий, я бегу за своим мечом, взволнованный моим первым успехом.

Моя тренировка продолжается, потому что я хотел бы быть в состоянии направлять без "Оттачивания", никогда не знаешь, когда это пригодится. Когда мое Ци будет израсходовано, мы отправляемся на поиски Альсансет для моего следующего упражнения, это было что-то настолько опасное, что она хотела следить за мной сама. Она - женщина, которая также думает, что это хорошая идея для меня вернуться в Шэнь Хо и убить еще несколько карнугаторов вместе с Хуушалем. Сумасшедшая. Усевшись перед ней, она ободряюще похлопала меня по щеке. Сон и Адуджан уже здесь, сидят, скрестив ноги в траве, глубоко в медитации.

Да, моя самая опасная тренировка в последнее время - это простая медитация.

Кольца, которые мы получили от клана ОуЯнг, были очень полезные, но имеет свои, довольно серьезные, недостатки. Каждый собирает Энергию Небес с разной скоростью, безопасной скоростью. Без этих колец, было невозможно получить много энергии и совершенствование шло все медленнее. Чем больше Ци, тем медленнее вы совершенствуетесь, все просто. Кольца снимают это ограничение, одновременно увеличивая нашу базовую скорость притяжения энергии. Большой поток энергии позволяет человек развиваться быстрее, но не с астрономической скоростью. Это помогает ускориться, по крайней мере, до тех пор, пока я остаюсь под контролем, и не начинаю кипятиться изнутри. Мы все совершенствуемся с кольцами каждый день, в то время как Альсансет наблюдает за нами, готовая остановить нас, если мы, кажется, уходим слишком далеко. Все кроме Хуушаля, он одолжил свое кольцо Сон. У него худший контроль по сравнению с нами, но он очень хорошо использует свою Ци инстинктивно, укрепляя свои геркулесовы силы, это кое-что еще, чему я хочу научиться.

Готовясь к тому, что ждет меня впереди, я надеваю кольцо и начинаю проходить таблицу умножения, чтобы очистить свой разум. Один на один. Один на два будет два. Механическое повторение без необходимости думать, это позволяет мне медленно погружаться в состояние гармонии, а не быстро утонуть, как я обычно делаю. Когда я достигаю одиннадцати умноженных на три, мой разум входит в состояние гармони, и Энергия Небес устремляется ко мне. Готовясь к всплеску, я направляю его мыслью, не только разбивая большую волну, но и перемещая ее, рассеивая ее метафизический импульс, когда она входит в меня.

Разделяя его на дюжину потоков, мой абсолютный предел, я позволяю ему кружиться по всему моему телу, несколько потоков и вихрей, разделяющих меня, температура моего тела медленно поднимается. Отталкивая остальную энергию, я держу внутри только контролируемые потоки, откачивая больше, когда могу, держа себя на пределе, никогда не переходя границы. Энергетические циклы проходят через меня шестьдесят четыре раза, прежде чем он начинает оседать во мне, сражаясь со мной на каждом шагу. Отключившись от Небес, я перестаю принимать энергию, очищать то, что у меня есть, сжимаю ее в себе, это подобно глотанию воды с полным животом, чувствуешь себя раздутым и уставшим. Постепенно энергия становится более спокойной, тихой, почти ленивой, и я отдаюсь потоку, впадая в расслабление, спокойствие соблазняет меня сдаться.

Острый, резкий удар Ци Альсансет снова прерывает меня, мои глаза широко распахнулись от острой боли. Стоя передо мной на коленях, она предостерегает меня взглядом. “На этот раз было лучше маленький Рейн, ты сопротивлялся более двух часов. Со временем ты научишься лучше ее контролировать. Она гладит меня по голове и встает, наблюдая, как другие продолжают совершенствоваться.

Мэй Лин вытирает холодный пот с моего лба, пока я восстанавливаюсь после пережитого. “Два часа Рейн, новый рекорд." Я улыбаюсь ей, благодарный за помощь, я беру у нее платок. “Что случилось в конце, Рейни? Ты выглядел так, будто все в порядке, но потом потерял контроль.”

Закрыв глаза, я пытаюсь вспомнить, что только что произошло, прежде чем все ускользает. “Я потерял контроль, но не так, как обычно. Обычно это борьба, борьба с энергией, направление ее туда, куда я хочу, и у меня это было, у меня получалось. Затем он перевернулся на 180 градусов, больше не борясь со мной, но... вместо этого направлял меня, я просто... сдался, кажется." Она молчит, гладит меня по голове, всегда оптимистична.

Сняв кольцо с большого пальца, я внимательно изучаю его. Это просто простая полоса нефрита, чернильно-черная. Хотя он насыщенного цвета, я все еще могу разглядеть другую сторону кольца, видя сквозь камень. Плоские края выровнены серебром, в то время как внешняя поверхность остается непокрытой, за исключением одной округлой серебряной полосы, на которой выгравирован символ «проницательность».. Вдоль гладкой внутренней поверхности, есть замысловато вырезанный узор, едва изрезанный, трудно увидеть, но легко почувствовать, руна, маркировка, которая делает кольцо чем-то больше, чем просто ювелирные изделия. В книгах, которые я читал о рунах, не было объяснения, откуда они взялись, но если они вырезаны в правильной манере с Ци, они взаимодействуют с Энергией Небес неожиданными способами. Каждый, кто знает, как вырезать руну, эгоистично охраняет тайну, и потребовались бы годы, чтобы патриарх ОуЯнг узнал ее. Он, вероятно, сделал несколько для своих людей, держа это в секрете, убеждась, что у них достаточно их, прежде чем раскрыть свой талант миру.

В книге были примеры того, что можно сделать, и, по-видимому, эта руна сбора Ци является более распространенным явлением в восточной провинции. Из-за отсутствия моста и будучи самой маленькой провинцией, Восточная провинция является самым безопасным и богатым районом из - за отсутствия крупного конфликта в регионе. Я хотел бы жить там, это кажется прекрасным местом. Руны имеют и другие эффекты, такие как усиление брони или повышение выносливости, но они более редки, большинство в руках Императора. Держит лучшие игрушки для тех, кого считает преданным, Император умный мужик. Или женщина, вообще-то, понятия не имею. Они остаются нейтральными по половому признаку.

Убрав кольцо, я возвращаюсь в темноту, к своей постели. Мэй Лин уже там, обнимается с Близнецами, это повод поспать поближе ко мне. В последнее время она становится все более прилипчивой, но если быть честным с самим собой, я не ненавижу это. Она милая маленькая девочка, и я люблю ее. Я просто хочу, чтобы она была моей настоящей младшей сестрой. Она сделает кого-то очень счастливым в будущем, это не могу быть я.

Выкинув это из головы, я лег в постель и закрыл глаза. Еще два или три дня до города, но я точно не жду этого дня. Магистром Шэнь Юня является Ситу Цзя Ин, член Общества. Мы не в лучших отношениях с кланом Ситу, но Аканай должнв быть там и ждать нас. Даже Магистр не может угрожать генерал-лейтенанту.

К сожалению, мне также приходится беспокоиться о генерал-лейтенанте. У меня такое чувство, что Аканай не будет слишком счастлива мне, учитывая, что у нас теперь впереди есть пять поединков, о которых нужно беспокоиться.

Может, мне стоит остаться за городом, на всякий случай.

Божественный дикарь Глава 60

Глава 60.

Аканай ехала на Атире по затуманенным улицам города, не желая никуда идти после своего первого дня в городе. Шэнь Юнь, город Божественного Облака, был бы более правильно назван городом Проклятых Лестниц. Построенный на самом скалистом склоне горы, город раскинулся по всему хребту, плато и хребты соединены каменными мостами и лестницами, здания высечены из той же серой скалы, что и сама гора. Улицы и проспекты беспорядочно расходились от главной лестницы, не имея никакого порядка, город расширялся везде, где только мог. Цвета были приглушены всюду, куда она смотрела, мрачный туман пронизывал воздух, одежда у населения была серая и потрепанная. Люди были грубыми и грязными, они носились на своих подъемниках, выполняя свои ежедневные обязанности, перемещаясь по поворотам лабиринта, как только мог местный житель, избегая ловких карманников и больных нищих, выстроившихся на улицах.

То, что это был защищаемый город, было единственным хорошим, что она могла сказать, но он был настолько беспорядочным и хаотичным, что пребывание здесь было невыносимо для нее. Дома стояли рядом с кузницами, рестораны - рядом с кожевниками, никто не думал и не планировал правильную постройку этого города изначально, когда строился фундамент, и все, кто пришел после, последовали этому примеру. Территория, где находились ее стражи, находилась на плато, чтобы пройти от главных ворот, двигаясь по узким и людным улицам к этому плато необходим был час. Городские законы запрещали ей позволять Атире пересекать необитаемый горный склон. Ей было невыносимо тяжело передвигаться таким непрямым образом, не имея возможности просто перепрыгнуть через каменные перила и сбежать вниз по склону горы, освободившись от толпы немытых горожан. Когда она вернется домой, потребуется долгое купание в горячих источниках, с энергичной чисткой, чтобы удалить слой грязи, оставленный на ней.

Она жаждала приказать своим часовым расчистить путь, топча все перед собой, как она делала на полях Шэнь Хо, но люди здесь не были врагами. Эта битва была простой, не требовала тонкости или тактики. Враг любезно выстроился для нее в линию, и она просто прошла сквозь них, убивая их каждым взмахом своего оружия, в то время как ее стражи выпускали стрелу за стрелой во врага, убивая их тысячами. Врагу тогда потребовалось несколько часов, чтобы быть полностью уничтоженными, несколько групп убежали в луга, окружающие город, еще больше помчались к темным лесам и холмам на северо-западе.

За ними нужно будет охотиться, как за паразитами, но, к сожалению, этого она уже не могла сделать. Нет, Маршал "наградил" ее командованием 150 000 солдатами, большинство из которых были бесполезной пехотой, а также "наградил" приказом вернуть Крепость Летающего Тигра к северу от Шэнь Хо и к западу от Моста, чтобы остановить приток новых Оскверненных захватчиков.

Она находила осадные сражения утомительными, скрежет солдат перед стенами, отсутствие ритма или пульса вокруг него, простая битва чисел. Она предпочитала открытые поля, ездила верхом, стреляя бесконечным потоком стрел, избегая столкновения, пока враг не был слаб и уязвим. Ее стражам не место было сражаться в осаде, и она не хотела подвергать их захвату стен. Они были более полезны для того, чтобы выследить сбежавшего Оскверненного, но эта честь была дана этому бесполезному генералу, Чо Цзинь Каю, несмотря на ее требования, чтобы он был наказан за неправильное обращение с плацдармом. Глупый офицер, если бы это зависело от нее, она бы казнила его за некомпетентность, часовые стояли более чем в километре от нее, позволяя Оскверненным нападать почти без предупреждения. Наглый генерал с более хорошими связями, чем она думала, получил только выговор за свои промахи. Когда война закончится, она найдет повод бросить ему вызов и снять его голову с плеч. Возможно, она заменит его дыней и протащит по улицам, как урок другим офицерам. Силы было много, но интеллекта среди них катастрофически не хватало.

Наконец, она прорвалась сквозь толпу и достигла Главной Лестницы, ее люди прямо за ней, быстро побежали вниз к Южным воротам, Аканай бросилась к своей дочери и другим. Только по возвращении из Шэнь Хо Аканай узнала об их позоре. Все сообщения и слухи, которые Аканай слышала о своей дочери и других, очень беспокоили ее. Она гордилась тем, сколько суматохи они подняли, неистовствуя в первом раунде, безжалостно уничтожив четыре фракции Общества, но когда она услышала об их призах, эта гордость превратилась в опасение. Эликсиры роста тела и рунические кольца, замечательные призы, если бы она была там, чтобы защитить их, но без ее звания, эти призы вместо награды стали маяками опасности.

По крайней мере, Альсансет и Чарок были там. Казалось, все они вернулись живыми, что было самым счастливым для Общества. Хотя их стены были высокими и хорошо защищенными, но Аканай обошла бы их без препятствий и сожгла бы их город дотла, как погребальный костер, если бы они убили кого-нибудь из ее людей. Если бы щенок потерял своего ребенка или внуков, он бы обрушил сам Мост, позволил бы опустошить Империю только для того, чтобы насолить тем, кто убил его семью. Он не был разумным человеком, когда дело касалось семьи.

При первом взгляде на Милу на ее лице появилась улыбка, и она прыгнула, чтобы обнять ее. Ее муж присоединился к ним, семья снова объединилась. Неуклюжий болван бороздил каменные дорожки, расхаживая по ним в ожидании новостей об их драгоценном ребенке. Положив Милу на землю, Аканай изучила лицо дочери, отмечая усталость и потерю веса. Нахмурившись, она отодвинула воротник Милы, глядя на уродливый шрам на ее ключице, глубокая рана уже зажила.

“Мама, мы на людях." Маленькая Мила, пытаясь скрыть свои раны и усталость, извивалась под ее взглядом. Гнев и ненависть охватили ее грудь, когда Аканай боролась за контроль. Отставив дочь в покое, она изучила других курсантов, отмечая их вид. Адуджан стояла гордо, без доспехов, никаких телесных повреждений не было видно, но она заметила перевязку на животе. Юное лицо Хуушаля было изуродовано шрамами, его глаза стали жестче, чем были до этого путешествия, уже не свежие и неопытные, с осанкой воина. Хорошо, хорошо, они оба вышли из огня сильнее, чем раньше.

Рейн выглядел хуже всех, более изможденным, чем раньше, его кожа загорела, но все же выглядела нездоровой. Кто знает, через сколько исцелений он прошел, что выглядел таким истощенным. Хорошая еда и долгий отдых были необходимы, но сейчас, когда провинция в состоянии войны,это было невозможно. Он стоял, сутулясь, держа одного из детей на руках, словно щит, и выглядел встревоженным и испуганным. Бедное дитя, возможно, нападения нанесли ему слишком большой урон, снова сломали его разум. Ей нужно будет найти способ исправить его, иначе он никому не будет полезен. Судя по тому, что она видела, он не из тех, кто преуспевает в бою.

Аканай улыбнулась Алсантсет, которая, несмотря на трудное путешествие, выглядела ничуть не хуже, чем раньше. “Молодец, что привела всех сюда в целости и сохранности." Девушка кивнула, слегка показывая гордость в глазах, но не желая выражать ее.

“Мы прибыли почти 12 часов назад. Я так понимаю, охранники задержали вас." Аканай повернулась, чтобы посмотреть на стражников, которые дрожали под ее взглядом. Ей не стоит убивать этих городских стражников. Они работали только на Магистра, и не их вина, что должность занимала коварная сука из бесчестного клана. Мелочность этого поступка заставила ее захотеть приказать своим войскам идти вперед, чтобы убить Ситу Цзя Ин, этого чопорного маленького Магистра, что положило бы конец ее раздражающим играм в обиженку и интригам.

Отложив свой гнев, она повернулась к своим людям. “Проходите, Тадук выбрал ресторан, где они готовят праздник для всех вас. Мы будем есть и слушать ваши истории." Она прошептала Алсансет: “что случилось с мальчиком? Он выглядит униженным, робким. Он снова был тяжело ранен?”

Покачав головой, Альсансет хихикнула. “Он получил серьезные травмы, но не поэтому так себя ведет. Он беспокоится, что ты будешь винить его во всех бедах. Ты пугаешь его и должна научить меня этому." Она пожала плечами. “Несмотря на свои поступки и храбрость, Рейн считает, что он навлек на нас большие неприятности и он достаточно глуп и высокомерен, чтобы взять на себя всю ответственность. Почему он чувствует необходимость принимать вину за поступки других, я никогда не пойму.” Она говорила достаточно громко, чтобы мальчик услышал, без сомнения, специально.

Аканай рассмеялась, привлекая внимание окружающих. Глупый ребенок. Она очень гордилась им, хотя никогда бы этого не сказала. Не нужно, чтобы он задрал голову, слишком много похвалы было причиной тому, что появились все эти высокомерные молодые мастера. Лучше, чтобы он оставался скромны. Она вернулась, чтобы поговорить со всеми своими кадетами. “Конкурс прошел хорошо, и было обидно, что вы не смогли соревноваться дальше." Она улыбнулась каждому из них. “Испытание боем не имеет значения для вас, чтобы беспокоиться. Я вижу, что вы все хорошо умеете защищаться." Кадеты все улыбались ее словам, Рейн раслабился на своем месте, но все еще обнимал ребенка на руках, пристально наблюдая за Аканай. В худшем случае, она прикажет часовым уйти в горы, и остаться скрываться несколько десятилетий. Они уже делали это раньше, и Император не допустит открытого конфликта внутри провинции.

Вскоре они прибыли в ресторан, еда сразу же была подана, они сидели, за столом было множество местных блюд. Тадук опозорился, любящий до безумия свою дочь , он чуть не заплакал при виде нее, в то время как Аканай пробовала еду, и выглядела равнодушной. Не взирая на выбор Тадука, это было очень простым местом, что связано с отсутствием подходящих культур и пастбищных земель, большая часть продуктов импортировалась в город или добывалась на охоте. Еда состояла в основном из дичи, нескольких блюд из баранины, паровых клубней и риса. Ничего столь грандиозного, как то, что можно было бы найти дома, или даже в Шэнь Хо, Шэнь Юнь был городом, в котором было мало роскоши. Если бы не его защищенное и центральное расположение, Аканай сомневалась, что здесь был бы процветающий город.

Слушая, как Мила рассказывает истории об их сражениях, Аканай улыбалась до тех пор, пока ее щеки не начали болеть. Казалось, что ей легко все это рассказывать, но Аканай видела напряжение в глазах Милы. Даже во время войны, когда город был стерт с лица земли, и никто не выжил, люди говорили и смеялись над соревнованием. Хотя многие говорили о молодых героях из Шэнь Хо, чаще всего люди говорили о "диких" кланах, которые рано уехали, забрав домой некоторые из величайших призов, которые были за последние десятилетия. Простые люди любили слушать о победе темной лошадки, а рассказы о том, как неизвестные молодые люди жестоко обращались со своими противниками, оставляя их избитыми и без сознания, служили отличным развлечением. Она даже слышала радостные шепотки о том, как грабят молодых мастеров известных фракций, но Аканай приписывала это слухам и воображению. Ее кадеты не опустились бы так низко. Ее немного раздражало, что единственным произнесенным именем был Рейн, остальные упоминались только по описанию. Мила и остальные должны были научиться лучше демонстрировать себя, объявлять свои имена, прежде чем сражаться, и пощадить несколько маленьких рыбок, чтобы те распространяли истории об их славе. Действительно жалко.

Ее лицо помрачнело, когда они заговорили о погоне, предательстве доверия, близости смерти. Опять же, каждый из них преуменьшал свою роль, среди них не было ни одного хвастуна, но каждый был близок к смерти несколько раз, и вряд ли выжил бы без знаний Рейна и Мэй Лин. Кивнув Тадуку за то, что он так хорошо учил своих учеников, она дала себе обещание. Хотя она не знала, как это сделать, она отомстит за это оскорбление, иначе она больше не будет ходить на двух ногах.

После долгих приветствий и торжеств они закончили трапезу и вернулись в свои покои. Все они воздержались от алкоголя, все знали об опасностях, которые их окружали, и все отправились спать, устав от своего мучительного путешествия. Сидя за своим столом, Аканай сосредоточилась на важных вопросах, рассматривая предоставленные ей отчеты. Она уже отправила большую часть своей армии, сохранив отряд легких всадников, а также большинство своих Стражников. Остальные ее силы были размещены рядом с Шэнь Хо, собирая припасы для медленного похода к Крепости Летающего Тигра. Если бы у врага было еще много всадников Гаро, она понесла бы потери по пути туда. Они были быстрыми существами, созданными для быстрых коротких набегов, способные легко разрывать рассеянную пехоту. У нее было только несколько единиц, способных сравниться с ними в мобильности, большинство из них ее Стражники. 5000 стражников, 150 000 солдат и линия снабжения, перед ней стояла сложная задача.

После того, как она разобралась с лагерями, не прошло и дня, как она получила известие о нападениях на Шэнь Му и Шэнь Хо, и она рискнула всем, чтобы спасти маленького Хая. Хотя тактически оба города имели одинаковую ценность, ей все же удалось спасти только один. Если бы не ужасное управление Чо Цзинь Кая, войска в пределах плацдарма не были бы так сильно ранены, и у нее было бы достаточно солдат, чтобы удержать оба города. У нее едва хватило войск, чтобы спасти Шэнь Хо, и то только из-за случайного неподчинения Сарнаи и Токты, приведших ее часовых на войну, несмотря на отсутствие офицера.

К счастью, власти не обратили на это внимания, и она обратилась с просьбой разрешить ей продвигать свой собственный народ, с тем чтобы исправить такую оплошность. Она получила жалкий ответ. 5000 часовых, и ей дали две должности старшего капитана, достаточно, чтобы командовать только 2000. Это сводило с ума. Она сразу повысила Токта, и даст звание Альсансет. Это будет бесить Герела, будет бесить, что его конкурент так быстро продвигается. Молодым было полезно соревноваться, чего, как она опасалась, не будет хватать следующим поколениям, если Народ снова будет скрываться.

К сожалению, без подкрепления Шэнь Му пал. Однажды она уже посещала Шэнь Му, видела прекрасные леса и уникальную архитектуру с их яркими полями цветов и фруктовыми садами. Она читала отчеты о разрушенных полях, заполненных истерзанными телами, и не одного выжившего. Это был их враг, безжалостный и неумолимый, убивающий миллионы людей, приютившихся в городе, ради развлечения. Она не должна была мстить за них, но она должна была гарантировать, что другой город невинных не присоединится к ним. Она жаждала быть частью сил защищающих Шэнь Му, отвоевывая земли у Оскверненных армий, но ее просьба была отклонена. Она чувствовала себя ответственной за их падение, решив помочь Шэнь Хо не по тактическим, а личным причинам. Чувство вины съедало ее, хотя она ничего не могла сделать, чтобы спасти оба города.

“Старая жена, у тебя будут морщины. Иди ко мне, дни впереди будут долгими, мы должны идти спать. Муж подошел к ее двери с улыбкой на красивом лице."

“Ай, слишком много, слишком много проблем, о которых стоит беспокоиться. Ты должен подать прошение маршалу о звании, мне нужен помощник с полномочиями, чтобы командовать. Иди и раздели бремя со своей женой." Слова вырвались из нее в раздражении, потребность в его помощи сделала ее раздражительной. Хороший человек, но слишком ленивый и равнодушный к славе. Если бы не любовь его Народа и семьи, он сидел бы дома весь день, пил и играл в шахматы.

Он только усмехнулся в ответ, громкий грохучищий звук сопровождал его уход, его н заботили их проблемы . Если бы она спросила его, он бы сказал, что они должны вернуться домой. "Оставьте проблемы Империи на усмотрение императора". Оскверненные, генерал Кай, Общество, так много проблем, которые накапливаются, без решений, и нет никого, кто бы ей помог. Самое раздражающее.

Еще одна область разногласий. Общество было опасным врагом, тем более что она не могла действовать в тени. Если бы дело дошло до тайного убийства друг друга, у нее хватило бы уверенности причинить им такую боль, что пройдут десятилетия, прежде чем они выздоровеют. С боевым испытанием ее вынудили выйти на открытое пространство, и было глупо полагать, что в обществе нет равных ей чемпионов. Небеса были велики, и кто знает, сколько тигров и драконов скрывалось в их рядах, искусных воинов, скрытых от глаз публики именно для такой ситуации. Это еще не учитывая воинов, которыми они командовали, которые шагали открыто, как генерал-полковник Ситу Ниан Зу, командующий Мостом, или даже маршал, Шин Ду И. Возможно, до недавней славы Баатара, Гереля и ее самой Общество тронуло бы их, но сейчас почти не было шансов, что это произойдет. Существовал даже риск, что маршал отправит ее на самоубийственную миссию, и она не сможет отказаться.

С сожалением вздохнув, Аканай собрала оставшиеся вещи, собираясь уйти рано утром. Эти проблемы имеют не первостпенный характер и должны решаться в соответствующих случаях. Сейчас они двинулись к Шэнь Хо, затем она вернет крепость, и как только они будут в безопасности, она обратится с призывом лично выследить каждого Оскверненного в пределах империи.

Она была обязана гражданам империи не меньше, пока не узнала, что империя действительно подвела ее народ.

Божественный дикарь Глава 61

Глава 61.

“Ты должен быть осторожен, когда будешь сражаться, ладно? Тебе не нужно быть героем Рейни, тебе просто нужно выжить и вернуться ко мне, ок?” Мэй Лин поправляет мой воротник, разглаживая несуществующие складки, ее большие карие глаза наполняются слезами, и стекают по ее слегка загорелой коже ручьями, угрызения совести сдавливают мою грудь. “Не забывай хорошо питаться, беречь себя и часто писать мне. Аканай будет посылать гонцов в город, так что просто отдавай свои письма Ми-Ми, и она их отправит.”

Погладив ее по щеке, я улыбнулся, грустно видеть ее такой расстроенной. “Не волнуйся. Я обещаю, что буду писать по крайней мере раз в месяц.”

“Раз в день." Она топает ногой, надувшись.

“Раз в две недели?” Крепко обнимая ее, я улыбаюсь, какая она очаровательная. Ее маленькие ручки вцепились в мою рубашку, не желая отпускать, не давая мне присоединиться к остальным Стражам. На пути сюда, в Шень Хо, Тадук сообщил ей, что они останутся в городе, а Тадук будет помогать всем пострадавшим. С тех пор Мэй Лин умоляла и просила его каждую ночь, желая пойти на войну со всеми остальными, глупая маленькая девочка. Она проводила каждую секунду рядом со мной, пытаясь убедить меня помочь ей улизнуть, но я был непреклонен. Бедный милый ангелочек, Я рад, что Тадук смог принять это решение, потому что война не место для Мэй Лин. Как бы мне ни нравилось, что она рядом, мне будет спокойнее, зная, что она будет в безопасности в городе.

Она продолжает плакать и давать советы, большинство из которых равносильны "не умирай", что справедливо, учитывая, как часто я был близок к смерти. Это прекрасное чувство, знать, что кто-то любит тебя так сильно, но я думаю, что небольшая разлука - это хорошо. Может быть, она встретит симпатичного молодого человека в городе и полюбит. Она в самом цвету своей молодости и тратит ее на любовь ко мне, а не на кого-то более подходящего по возрасту. Вскоре ее слова становятся непонятными, она плачет в мою грудь, слезы пятнают мою рубашку, ее крошечные руки обвиваются вокруг меня, поглаживая ее по спине, я пытаюсь успокоить ее.

Новолуние снова надвигается на нас, и после дня отдыха на вилле Тадука я марширую на войну. Ну, еду на войну, маршировать было бы слишком. Бедные солдаты, идущие в бой. Мне бы не хотелось столкнуться с одним из этих неуклюжих чудовищ Оскверненных, не верхом на Забу. Пушистые рептилии, бегающие на когтистых лапах, с острыми как бритва зубами и рогами длиннее моего меча, один вид их трупов заставляет меня нервничать. Кроме того, у них есть другие монстры, и демоны, которые тоже кажутся безумно страшно. Я пока не знаю, какие приемы здесь используются, но, надо полагать, не очень приятные, особенно для людей вроде меня, находящихся на самом дне пирамиды. И какого черта мне делать, если я, допустим, столкнусь с Оскверненным двойником Аканаи? Убить, может, и легко, но гораздо сложнее выстоять против него.

“Ты уверен, что я не могу пойти с тобой? Папочка разрешит мне, если ты просто поговоришь с ним. Печальные, полные надежды глаза Мэй Лин смотрят на меня.

“Да, я уверен, что ты не можешь пойти со мной вместе воевать, глупенькая девочка, и нет, я не буду говорить ему об этом. Ты останешься здесь, где безопасно.” Остальные мои слова теряются в ее воплях, она плачет сильнее, чем раньше. Ей требуется несколько минут, чтобы перестать рыдать, и я осторожно отделяюсь от нее и прыгаю на Забу. Помахав на прощание Тадуку, я уезжаю, чтобы присоединиться к остальным Стражам, игнорируя их ухмылки и насмешки. Я уже попрощался с Чароком и близнецами прошлой ночью, они не могли проснуться, чтобы проводить меня. У них были трудные два месяца путешествия, что не могло быть полезным для их развития. По крайней мере, они остановятся на вилле Тадука, где смогут повеселиться и потолстеть, и за ними будут присматривать много людей. Между войском Аканаи, всеми его подкреплениями и еще двумя войсками неподалеку, Шен Хуо можно смело назвать самым безопасным местом для близнецов.

“Какое душераздирающее прощание." Адуджан издевается надо мной, когда я еду рядом с ней, сцепив руки, она делает вид, что падает в обморок. “Маленькая леди, сидящая в своем поместье, оставленная возлюбленным, но по прежнему, ждущая его возвращения. Ах, как это трогательно.”

“Она не моя любимая, Адуджан, я говорил это раньше. Я никого не бросал, она мне как младшая сестра.” Я должен оставаться равнодушным, насколько это возможно, иначе комментарии и издевки никогда не закончатся. Хотя приятно, что она больше не ненавидит меня, но она все так же падка на язвительность и сквернословие, особенно когда поблизости нет Аканай и близнецов. Мы быстро догоняем марширующих солдат, ожидая своей очереди выехать на разведку.

“Ты должен показать ей свои истинные намерения, Рейни. Она переживает только потому, что ты еще не согласился жениться на ней. Ты не делаешь ей лучше, ставя в один ряд с проститутками и служанками. Перестань играть в свои глупые игры и просто прими ее. Нельзя так ужасно относиться к человеку, который любит тебя настолько сильно..” Сумила читает мне лекции о безнравственности моих действий, длинную, громкую проповедь, которая приносит удовольствие другим Стражам вокруг нас.

Это слишком несправедливо, я ни с кем не спал с тех пор, как покинул Общество. Я не наблюдаю кольца на своем пальце, так почему каждый считает своим долгом упрекнуть меня в том, что мне нравится быть в компании женщин? Хуушаль не поможет мне, так как он активно избегает зрительного контакта со мной, катаясь на небольшом расстоянии. Я не могу винить его за это, он также пережил не одну лекцию Сумилы, виной которым был и я.

Молча страдая во время ее лекции, я наблюдаю за окружающими Стражами. Кто знал, что их так много? В деревне всего три или четыре тысячи человек, может быть, триста Стражей. Остальные 4700 - из других деревень, в Горах Скорби Святого, не часть Народа, а союзники, я полагаю. Каждая деревня выглядит по своему, но все они работают под руководством Аканай, единственного человека, в горах, имеющего воинское звание, до недавних повышений. Присоединившись к Стражам, их деревни получают возможность хоть какого-то самоуправления, а также получают защиту в соответствии с законами Империи. У них не было бы никакой защиты, если бы не их войско, то есть любой, кто был бы достаточно силен, мог бы просто поработить всю их деревню. Я понятия не имею, насколько сильны эти новички, но у них у всех есть луки, которые выглядят точно так же, как у меня, а также много очень хорошо сделанного духовного оружия, поэтому они хорошо вооружены, и все они также ездят на русеквинах. Забудьте о солдатах, 5000 русеквинов - уже достаточно страшная сила.

Как военнослужащие, мы все были организованы в небольшие отряды, по 1000 человек. Мне это кажется невероятно громоздким, но опять же, что я знаю о войне? Сумила рассказала мне что, массовые сражения обычно идут по простой схеме. Все выстраиваются в очередь, и мы атакуем, все это превращается в массивный, рукопашный бой. Конечно, есть тактика развертывания, летающие стрелы и все такое, но такие тактики как правило, разваливаются, когда сталкиваешься с супер элитными бойцами, такими как демоны. Когда одно существо может уничтожить армию из 1000, сила в количестве больше ничего не значит. Конечно, вы могли бы убить демона с помощью 1001 солдата, но кто бы охотно согласился быть убитым? Хуже того, Демон может просто убить 900, а затем убежать, отдохнуть и прийти в себя.

Сражения все выигрываются с помощью сил людей, но люди устают. Вы не можете позволить сильнейшим воинам тратить всю свою энергию на убийство слабаков, поэтому вы берете пять солдат и выбираете сильнейшего, который становится лидером. Остальные четыре солдата защищают своего лидера, сражаясь до тех пор, пока не встретят врага, который слишком силен для них. В идеальном мире лидер вступает в игру и убивает врага, а вы двигаетесь дальше. В моей маленькой группе, Сумила была лидером, а Адуджан, Ли Сон и Хуушаль составляли остальных солдат. Мы не хотели распускать группу. Я хотел потусоваться с Альсансет, но у нее своя команда, а я не достаточно силен, чтобы присоединиться к ним.

Повторите предыдущую мысль в другом масштабе. Два отряда по пять человек объединяются, образуя группу из десяти человек, десять групп по десять человек объединяются в роту из ста человек и далее по тому же принципу. По сути, стратегия в том, чтобы убивать то, что ты можешь убить, пока не встретишь то, что убить не можешь. Тогда ты надеешься, что кто-то более сильный заметит твою дилемму и спасет твою задницу. Мне кажется, что это действительно дерьмовая стратегия, тем более, что я так низко на тотемном столбе. Альсансет находится близко к вершине, она затмевается только одним или двумя другими, и Аканай. Это моя сестра, вожак. Или топ-тигр. Все.

Я ничего не могу сделать, кроме как стремиться стать сильнее. Или просто научиться целиться. Лучники не сражаются в ближнем бою. Я наконец-то научилась стоять на Забу, когда он двигается. Все еще немного шатался, и все еще ужасно прицеливался, но это уже прогресс. Мне нужно научиться стоять и выпускать стрелы, когда Забу движется на полной скорости, в беспорядочной последовательности. Задача для парня, который едва может поразить цель с 50 метров.

Сумила еще читает мне нотации, пройдя по моим недостаткам не один раз. Проститутки, алкоголь, плохие манеры, плохая осанка, отсутствие самоконтроля и моя неряшливая внешность. Она начинает повторяться, а прошло только меньше часа. Мне нужно заняться азартными играми и сильнодействующими наркотиками, чтобы ей было о чем еще поговорить. Время от времени Адуджан сует бесполезный комментарий, при этом довольно улыбаясь, это раззадоривает Сумилу всякий раз, когда кажется, что она уже успокоилась. Ли Сон молчит, как всегда, ее личность еще предстоит развить. Она самый скучный человек, которого я знаю, и я понятия не имею, как она это делает. Все, что она делает, это ходит за Сумилой, а в свободное время любит молча смотреть на землю, иногда подпрыгивает, когда я пытаюсь завязать разговор. Я пытаюсь быть дружелюбным, но она, похоже, открывается только Сумиле. Я продолжаю кивать в знак согласия с Сумилой, мои глаза устремлены на горизонт, в то время как Хуушаль делает все возможное, чтобы игнорировать процесс.

Пятнадцать дней до крепости, это если без остановок. Это будет долгая поездка.

*****

Подгоняя свою лошадь, чтобы тот ускорился, Фунг поскакал к армии Бекхая, а за ним его охранники. Он упорно ехал с тех пор, как отец сообщил ему об их скором отъезде, всего в 6 часов назад.Спустя полдня он уже был на месте. Он увидел служащих, медленно показывая им свой новый значок, он наслаждался их реакцией при виде такого молодого прапорщика. Ему не было еще и двадцати лет, и он был прапорщиком, его отец с гордостью улыбнулся ему. Они вдвоем были странной парочкой, у Фунга не хватало клочка волос, который почти скальпировали во время конкурса, в то время как его отец был совершенно безволосым, опалив их в битве. Рейн сделал крем и подарил его отцу и ему самому, очевидно, крем был способен помочь отрастить потерянные волосы. Если бы это действительно сработало, Рейн был бы богатым человеком в будущем. Многие люди готовы убить за такое чудо-лекарство.

Полчище Оскверненных была отбита благодаря стойким гвардейцам и своевременному подкреплению генерал-лейтенанта Аканай. Было приятно это слышать, но его отец, и генерал Сюэ Чан чуть не умерли от полученных ран. К счастью, с медицинским Святым Тадуком они оба были целы и здоровы, к тому моменту, как прибыл Фунг, который спешил домой, используя все военные ресурсы. Поездка была трудной, смена лошадей через каждые 50 километров, порыв ветра, который сопровождал их во время путешествия, сначала был приятным, но шум быстро утомил его. Если бы не повышение до прапорщика самим маршалом Щин Ду, Фунг оказался бы в тяжелом положении. Даже сын Магистра вел честную игру, когда наградив их пятью Червями, не говоря уже о других ценных призах, прапорщик был защищен Императорским правосудием.

Всадник привел его туда, где стояли Хишиги, и он быстро направился к Рейну, все они, казалось, знали о его дружбе со странным маленьким воином. Фунгу было бы трудно назвать человека, который жаловался больше, чем Рейн, но Фунг знал, чего он стоит. Он улыбнулся, вспомнив, как Рейн пробивался сквозь карнугаторов, ломая конечности, не разу не моргнув, он боролся за выживание с одним только ножом для шкурок. Впоследствии Рейн бесконечно жаловался на то, что его тащат на остров, и, по правде говоря, Фунг чувствовал себя виноватым за то, что недооценил вероятную опасность.

“Привет, поздравляю чемпионов! Я слышал, вас наградили военным званием, прапорщик Фунг." Рейн ухмыльнулся, грубо выхватив жетон из рук, чтобы изучить, но Фунг был хорошо осведомлен о недостатке у него манер. Передав его обратно, Рейн взглянул на новое оружие Фунга, нескрываемое волнение сияло в его глазах. Фунг гордо вытащил своего нового партизана из седельной кобуры обеими руками, полированная сталь блестела в свете костра, с мраморным рисунком черного волнистого металла внутри. С острым острием и широким обоюдоострым лезвием, а также серповидным двойным топором в качестве поперечного ограждения, оно было красивым и аккуратным. Короче, чем ему бы хотелось, всего 180 см в длину, но то, что его сделали уже таким большим, было свидетельством мастерства Отцовских кузнецов.

Фунг передал оружие Рейну, который отступил назад и показал короткую серию приемов. Фиксируя каждое движение в памяти для дальнейшего изучения, Фунг был в очередной раз поражен своим другом. Они не могли спарринговать почти год с тех пор, как Рейн в последний раз посетил Шэнь Хо, и он развивался семимильными шагами. В его движениях было мало церемоний, прямые и простые атаки, но все же смертоносные. Сила без избытка, чудесная экономия движений, каждое движение - смертельный удар. Неудивительно, что Общество считает, что их дети были зверски избиты Бекхаевцами, но это было проявлением уважения Рейна и его людям к другим воинам. Они были странным народом, казались резкими и недружелюбными, но Фунг все равно восхищался их умением воевать.

Бекхайцы были племенем воинов. Когда Рейн рассказал о своих тренировках, Фунг подумал, что он лжет. Нигде больше, кроме Императорского корпуса рабов, вы не найдете так много маленьких тренирующихся детей. Даже просто кормление такого количества детей надлежащей диетой приведет к нищете большинства организаций. Каждый день они ели столько мяса, зерна и овощей, сколько один крестьянин ел бы неделю. Казалось, что все в их Обществе было спроектировано для поддержки класса воинов, и в свою очередь класс воинов поддерживал деревню. Где еще вы могли бы найти экспертов, готовых пожертвовать своим временем, чтобы тренировать столько детей? Это были такие сложные движения и приемы, чтобы описать каждый аспект, а также множество доступных незначительных вариаций, потребовалось бы огромное количество времени. По словам Рейна, они даже не сосредоточивались на подкатегориях Форм, не изучая их полностью. Это было удивительно по масштабу и стоимости. Если все жители гор были обучены таким образом, то Общество действительно допустило ошибку и разбудило дремлющего дракона.

Сам Фунг с тех пор, как научился стоять, получал посвященное ему учение от трех наставников, слушая, как они излагают Формы, руководствуясь ими в своих тренировках, и все же у него не было таланта, как у Рейна. Простой двуручный удар в вертикальный щиток. Поворот оружия в сторону удара сверху. Удар о землю, за которым следовал извилистый удар. Все обычные движения, не слишком быстрые или медленные, но сила, вкладывалась в каждый удар, Рейн продолжал свою демонстрацию, инстинктивно изучая сильные стороны оружия. После еще нескольких движений демонстрация закончилась, Рейн ударил торцом оружия в землю, резко оборвав грохот металла. Оружие должно было принадлежать ему, мрачно заметил Фунг.

Вернув ему оружие, Рейн ухмыльнулся без единого признака зависти. “Это замечательное оружие, но немного светлое.” Шутка была очевидна. Сердце, которое получил Фунг, было 15x5x5 см кирпичом из Тальского камня, который был добыт из глубин лазурного моря. Материал, известный своей плотностью, после замачивания в небесных водах в течение, вероятно, десятков тысяч лет, маленький кирпич весил 20 килограммов сам по себе. Со смешанной сталью оружие весит чуть меньше 35 килограммов, действительно весомое оружие. Ношение оружия в течение нескольких часов подряд в бою было испытанием на выносливость.

Хлопая своего друга по спине, Фунг встретил других, кого он знал, вежливо кивая в Сумиле, ухмыляясь Хуушалю, и даря Адуджан свою самую обворожительную улыбку. Милая, бледнокожая девушка, с красивыми, длинными ногами, широкими бедрами и тонкой талией, Фунг неудержимо рассмеялся, когда Хуушаль сказал ему, что Рейн считает ее мужчиной. Слепой идиот, натренированный маньяк. “Как поживаешь, Адуджан? Отец рассказал мне несколько историй о ваших приключениях, и он упомянул, что ты была тяжело ранена. Надеюсь, у тебя все хорошо.”

Она дерзко улыбнулась ему соблазнительным взглядом. “Я в добром здравии, Тадук даже исцелил шрамы, так что мне нечего даже показать.” Такая смелая, с розовыми, пухлыми губами, соблазнительно надутыми, и на мгновение Фунг потерял себя, представляя ее бледную, шелковисто-гладкую кожу под доспехами. Проглотив слюну, он пробормотал ответ. Фунг не привык к таким наглым женщинам, и ему это нравилось. У нее был низкий смех, и ее короткие волосы делали ее свежей и привлекательной. “У меня были ужасные раны по всему телу. Она продолжала дразнить его, его лицо разгоралось от описания ее ран, ее руки обводили места, где она была ранена, бока, бедра, по бокам груди."

Смех Рейна вырвал его из воображения, и он закрыл слишком широко открытую челюсть, быстро прощаясь, он помчался, таща за собой Рейна. “Настоящая леди, не правда ли? Похоже, она заинтересовалась тобой. Тебе лучше относиться к ней правильно." Рейн, конечно, дразнил его, всегда казался таким мудрым, когда дело касалось женщин.

Фунг почувствовал, что его вены на шеи разбухли еще больше, когда он подумал о том, чтобы "обращаться с ней правильно". Отец был бы рад, если бы он взял в жены одного из Бекхаев, но это было не так просто. Онг Цзин Фей не согласится стать второй женой и, скорее всего, будет терроризировать других жен или наложниц, которых он взял. Она даже последовала за ним в этом путешествии, встав в его почетный караул. Иметь такую женщину, как она, как его невеста, было его величайшим сожалением, но альянс будет держать их домавместе. Ее мать Онг Руо Мэй была слишком сильной тварью, и толькоиз-за их помолвки она держала своих убийц. Сейчас гадюка будет прятать свои кинжалы, пока у них с Цзин Фэй не родится ребенок. “Все не так просто. Мне будет ... трудно жениться по любви. Давайте поговорим о чем-нибудь другом.”

“Конечно. Почему ты здесь? Если ты не заметил, мы направляемся на войну. Разве ты не должен ... я не знаю, не быть здесь? Я не жалуюсь, просто беспокоюсь о будущем агистре, который также является единственным наследником.”

Всегда такой прямолинейный. “Я теперь прапорщик, дурак, и объявлена война. Я здесь, чтобы служить, и мне нужна ваша помощь, чтобы попросить генерал-лейтенанта. Я бы хотел служить у нее, работая ее помощником.”

Нахмурившись, Рейн, казалось, задумался, он молчал несколько мгновений. “Я могу помочь тебе попросить Аканай, но ты должен пообещать, что сделаешь кое-что для меня.”

Да? Его друг редко просил компенсацию, одна из причин, по которой они так хорошо ладили. Они игнорировали социальное положение, каждый платил по-своему, или платили друг за друга, не ожидая ничего взамен. “Проси.” Фунг боялся этого, но люди стареют и меняются. Он был будущим Магистром, как только что отметил Рейн, и услуги были валютой, с которой ему нужно было привыкнуть иметь дело. Его немного огорчило, что его друг изучает мирские обычаи.

“Ты должен поклясться ... не флиртовать с ней и не пялиться на нее." Рейн казался серьезнее, чем когда-либо видел его Фунг. “Я знаю, что ты хотле бы "служить у нее", но имей в виду: она страшна, и ее муж тоже. Ты должен вести себя наилучшим образом, или ты не только пожалеешь об этом, но и меня будут ругать за то, что я с тобой общаюсь. Или, что еще хуже, казнят твоего отца, за то что позволил своему сыну слепо идти навстречу верной смерти.”

Неудержимо смеясь, Фунг обнял своего друга. “Я могу контролировать себя в окружении красивых женщин, в отличие от некоторых людей, которых я знаю. Кроме того, она слишком стара для меня.”

“На самом деле? Но она все еще великолепна.”

“Довольно, ты, собака. Мы идем на войну, и братья Тайфуны скоро сметут Оскверненные земли. Они не могут устоять перед Сильным Ветром и Прливным Дождем." Фунг ушел со своим другом на поиски генерал-лейтенанта, они обменивались историями о своих недавних приключениях, полных опасностей и приукрашивали все. Как будто Рейн мог убить дюжину убийц Общества, сражаясь на вершине плато в одиночку. Ему нужно было сделать свои истории более правдоподобными.

Божественный дикарь Глава 62

Глава 62.

Дюжина зрителей наблюдает, как звон железа наполняет воздух. Бросившись вперед, я толкнул Дагена, который отступил в сторону и швырнул меня через плечо. “Слишком предсказуемо, ты крутишь плечо, когда собираешься сделать удар." Его бородатое лицо улыбается, поцарапанное и грязное, его обветренная кожа сморщена от веселья. Снова заняв позицию, я начинаю еще одну атаку, он парирует, и наш спарринг продолжается. Каждый удар, который я наношу, он блокирует, при этом его удары я не мог заблокировать. Синяки и раны покрывают всю мою грудь и руки, а Даген стоит передо мной невредимый. Вскоре я начинаю задыхаться, мой железный меч весь в грязи, а он стоит, расслабленный и улыбающийся, даже не вспотев.

“Как... Как ты..” Мне удается сказать только это.

“Я могу просчитать тебя, потому что у тебя нет хитрости. Ты умный ублюдок, но так легко понять, что ты собираешься сделать.” Похлопывая меня по спине, он пытается успокоить меня. “Я вижу, что ты пытаешься добавить финты, но они слишком предсказуемы, никакой жажды крови, никакого намерения нанести удар. Это делает тебя предсказуемым. Фишка заключается в том, чтобы всегда быть готовым превратить атаку в финт, а финт в атаку.”

Удивительно, как много слов могут ничего не значить.

Как только я смог отдышаться, мы снова начинаем спарринг, на этот раз с копьями. Несмотря на свою грубоватую, почти дикую внешность, Даген хороший человек и хороший спарринг-партнер. Я спарринговал со всеми с кем только мог, устал от того, что Сумила вечно сравнивала меня с грязью . Никто не смеется надо мной, когда на меня набрасывается симпатичная веснушчатая девушка, но я все равно чувствую себя униженным. Плюс она всегда выглядит такой счастливой, когда спаррингует со мной, никакого сочувствия.

Сделав широкий взмах, я остаюсь открытым, и Даген сбивает меня с ног. “Ты не можешь позволить случиться такому в бою, размахивая так копьем. У тебя будет не один враг, война - это не дуэль.” Он протягивает мне руку, Даген помогает мне подняться, его борода и волосы грязные и взъерошенные, но не от спарринга. Он прибыл таким, с длинными изогнутыми бровями, придающими ему зловещий вид. Если бы никто не сказал мне, что этот человек-страж, я бы легко принял его за бандита, или того хуже. Он выглядит злодеем, как дикий убийца, с широко раскрытыми глазами. Очень раздражает то, как он себя ведет, почти комично. Мы продолжаем обмениваться ударами, пот стекает по моему лбу под моим шлемом.

Мне дали доспехи, доставленные из Императорской оружейной. Обмундирование за счет Императорского кошелька стала одной из привилегий, которую Аканай получила вместе с ее повышением. Наряды довольно причудливы для обмундирования, предназначенного для битвы. Серая шелковая длинная рубашка, с пластинчатым нагрудником и юбкой сверху, это, по сути, маленькие металлические пластины, сшитые на коже, но они приятные и крепкие, чувствуешь себя в безопасности этом тяжелом наряде. В них все выглядят смешно, как будто они носят рубашки, которые на несколько размеров больше, но если это поможет мне выжить, я буду носить их. Он поставляется в комплекте с нарукавником, щитком, сапогами и шлемом, и огромная боль, что требуется чужая помощь, чтобы надевать их или снимать. Не очень приятно, помогать Хуушалю одеться утром, и еще менее весело, когда он мне помогает. Я уверен, что у Фунга достаточно слуг, которые ему помогали.

Я не только получил запас лекарственных трав, но и получил оружие, железное копье и щит. Надеюсь, больше сое оружие не сломается от одного удара, на железных щитах не хватало маленьких кобур для короткого копья. Все здорово, но тяжело и трудно привыкнуть, поэтому я спарринговал в полном обмундировании, чтобы акклиматизироваться к нему. Это истощало сильнее, чем я себе представлял, и мы вскоре сделали еще один перерыв. Злобно ухмыляясь, пока я дышу, Даген вытаскивает свое духовное оружие, длинный боевой молот с шипами, похожий на обычный молоток.

“Нет, нет, я не хочу сражаться духовным оружием.” Мой меч слишком слабый. Это несправедливо.

Размахивая ею, как посохом, он злобно смеется. “Твоим врагам все равно, чего ты хочешь, Страж. Я буду добр и подожду, пока ты достанешь свое оружие, если ты успеешь это сделать в течение пяти ударов сердца.” Наша ранее молчаливая аудитория начинает болтать, посмеиваясь над моим положением и делая ставки.

Черт. Отдавая все силы, чо у меня остались я использую "Молнию". Концентрируя мысленно свое Ци, я позволяю ему наполнить себя, чтобы он сделал меня невесомым, уменьшая мой вес. Ускоряясь, я начинаю атаку, мой меч звенит всякий раз, когда он соприкасается с Молотом Дагена, вибрации движутся вверх по моей руке и по всему телу. Мы продолжаем наш яростный обмен ударами, Даген наносит мне несколько легких ударов, используя только ствол своего оружия, сознательно избегая использования головки молотка. Спустя еще несколько ударов мое тело больше не может с этим справляться, и я срываю свой шлем, бросая в траву.

С тех пор, как история о том, что Гурда заставил меня блевать, распространилась, все мои спарринг-партнеры, похоже, приняли это за цель. Зрители приветствуют и стонут, когда монеты переходят из рук в руки, в результате ставок на то, сколько ударов потребуется, прежде чем я закричу. Путешествие становится скучным, а солдаты, как правило, играют в азартные игры. В руке у Дагена чашка с водой, когда я встаю, он призывает меня выпить. “ТТы хорошо справился, парень, и заставил Стражей потратить много денег.” Вопреки тому, как он выглядит, Даген очень мягкий и очень добрый ко всем. “У тебя врожденный "Резонанс".” Вот дерьмо. Большую часть вещей, которые я делаю, я делаю не осознавая.

“Что такое "Резонанс"?" Покачав головой, он игнорирует мой вопрос, жестом предлагая мне двигаться дальше.

“Теперь моя очередь, маленький Рейн. Отойди в сторону." Адуджан подходит с оружием в руке и насмешливо улыбаясь слегка толкает меня бедром, а затем слегка кланяется Дагену. Она стала более дерзкой, покачивая бедрами, когда ходит. Раньше она этого не делала, она топала, но теперь она плавает. Это очень заметно с ее бедрами, покачивающимися из стороны в сторону, и выглядит довольно заманчиво. Если бы не ее колючий характер, я уверен, у нее было бы столько же поклонников, сколько у Сумилы. Большой Хуу и маленький Рейн, никому из нас не нравится, данное ею прозвище, особенно то, как она это говорит. Я попытался направить Фунга на нее, надеясь использовать его как барьер от непрекращающихся насмешек, но он не повелся. По крайней мере, пока, потому что он выглядел очень заинтересованным. Она, похоже, тоже им заинтересовалась, и я хотел бы увидеть их вместе. Я думаю, они будут хорошо смотреться, сирота и принц. Настоящая история Золушки.

Пока что путешествие само по себе неплохое, всего несколько часов разведки, которые требуют моего внимания. Остальное время я провожу, тренируя Ци, используя "Молнию", которая облегчает мой вес, , когда я сижу полностью вооруженный и бронированный на Забу. Я могу сказать, когда это не работает, потому что Забу поворачивается, чтобы посмотреть на меня, осуждая меня за то, что я такой тяжелый. Я не толстый, просто кости тяжелые. Серьезно.

На самом деле нет никаких изменений в массе, потому что это было бы невозможно. Направляя свое Ци, я его толкаю вверх и ‘поднимаюсь’ сам, тем самым уменьшая нисходящую силу тяжести, оказываемую мной. Это как заполнение себя гелием, или, по крайней мере, так я себе это представляю. Это то, как все прыгают на верхушках деревьев, но это требует большой концентрации, и мое Ци быстро истощается уже через несколько минут. Ключ к этому приему - короткие всплески света в нужное время. Я нахожу этот путь слишком сложным, поэтому вместо этого я иду медленно и устойчиво. Нет необходимости делать себя невесомым, просто достаточно немного подняться, чтобы Забу не возражал против дополнительного веса моего снаряжения, или чтобы я мог двигаться немного быстрее.

“Хватит отдыхать. Иди.” Танарак стучит меня по голове плоскостью меча. “Надень свой шлем.” Спарринг - это не война, но любая практика лучше, чем ничего. С глубоким вздохом, я мрачно поворачиваюсь к Танарак, ожидая большое наказание .

Наступает глубокая ночь, когда мы заканчиваем спарринговаться, Хуушаль хромает обратно к нашей палатке вместе со мной. Он стонет и ложится рядом со мной на кровать. “Мать, как они все умудряются делать так больно, особенно через наши доспехи?”

“Я думаю, это связано с вибрациями.” Спиной друг к другу, мы спокойно болтаем. “Старейшина Болин сделал то же самое, я думаю, посылая Ци через свои атаки, он сотрясал наши внутренние органы. Это просто еще один вариант этого приема.”

Он смеется. “Это не совсем правильное объяснение.”

Я пожимаю плечами, хоть и знаю, что он меня не видит. “Если бы я знал, как это сделать, мне не было бы так больно, как тебе.”

“Воот. Бесполезный.” Он замолчал на мгновение, а потом снова заговорил. “Я не хочу ворчать, но как твой друг, я чувствую, что должен сказать. Тебе стоит пересмотреть свою позицию насчет Мэй Лин. Она действительно любит тебя. Это то, что чем ты должен дорожить. Я не выношу осуждать кого-либо, только высказываю свои мысли. Если бы кто-то любил меня так, как она любит тебя, я бы никогда не оставил ее.”

“Ах, только не ты еще. Дайте передохнуть. Я люблю девчонку, но как младшую сестренку. Не понимаю, почему это трудно понять."

“Ты часто так говоришь, но не видишь, как на нее смотришь, Рейн. Вас двоих невозможно было разлучить в прошлом месяце.”

Ну.. Он не ошибается. Я, может, и переборщил с малышкой, но она была такой милой и ранимой, что трудно сказать ей "нет". К тому же, она почему-то все время пахнет чистотой, как прохладный весенний ветерок. “Я просто потакал ей. Она такая очаровательная, и езда со мной делает ее такой счастливой. Я сделаю все, чтобы она была счастлива, Хуу, она моя семья.”

“Это проблема, Рейн. Ты потакаешь ей. Ты должен занять твердую позицию и либо отказаться от нее, либо принять ее целиком. Это жестоко - играться с нее, если у тебя нет намерений жениться. Я все еще думаю, что ты должен жениться на ней, хотя, мужчина может сделать гораздо хуже, женившись на женщине, настолько влюбленной.”

Хмм. Я не могу с ним спорить, если он прав. Я должен собраться с духом и просто сказать ей "нет". Твердое "нет". Больше не делить седло, не спать рядом с ней, не тереть спину, когда она просит. Я не могу позволить ей думать, что у нее есть шанс, когда знаю, что его нет. Она должна прекратить преследовать меня, и я должен быть тем, кто заставит ее это сделать. В суровом, но нежном письме. Нет, это ужасная идея. “Я понимаю. Спасибо, что высказался, Хуу.” Я не могу позволить ему победить. “И еще ты должен что-то сделать с Сумилой. Ты не можешь просто страдать по ней, мужчина должен действовать.”

“Что? Я слышу, как он поворачивается ко мне спиной. “Откуда ты это знаешь? Мой папа тебе рассказал?”

Блин. Было бы невежливо не обернуться, я чувствую себя... подростком. Шептаться в темноте, лицом к лицу, рассказать об отношениях и все такое. Я начинаю жалеть об этом. Внутренне вздохнув, я поворачиваюсь к нему лицом, немного отодвигаясь, когда понимаю, что он ближе, чем я думал. Его волчьи желтые глаза почти светятся в темноте. “Мне никто не говорил. Ты так пристально смотришь, что удивительно, что твои глаза еще не отвалились.” По крайней мере, было достаточно темно, чтобы я не мог видеть его.

“А ты?.. Думаешь, она знает?"

“Она должна быть слепой или немой, чтобы не знать. Ты должен ухаживать за ней. Приноси ей цветы, хвали ее внешность и поступки, говори с ней больше. Твой взгляд со стороны кажется жутким.” У бедняги нулевая способность скрывать свои чувства. У него слюни текут, когда она проходит мимо, такой дурак. “Она прекрасная молодая девушка, и другие мужчины не станут ждать, пока ты будешь тосковать по ней в тишине.”

Он громко вздохнул. “Это бесполезно. Она не испытывает ко мне никаких чувств, это я знаю.” Черт возьми. Он похож на потерявшегося щеночка.

“Ну, тогда, возможно, тебе стоит сосредоточиться на своих фанатках. В последнее время многие девушки пялятся на тебя, особенно после историй, которые рассказывают о нас.”

“На самом деле? Как, кто? Что они сказали обо мне?"

Около Большого Хуу вертелись девочки близняшки, они ухаживали за ним, а он даже не замечал этого. Проклятый Мистер Популярность, тоскует по Сумиле ,которая, вероятно, останется такой же равнодушной к нему.

Интересно, смогу ли я просто бросить снотворное ему в глотку, чтобы он не заметил.

*****

Двигаясь через темный горный лес, я заостряю свой взгляд, когда вглядываюсь в темноту, наблюдая за любыми признаками засады или ловушки. Мы достаточно часто использовали эту схему против Общества, так что я, понятно, параноик. До сих пор, спустя 11 дней путешествия от Шэнь Хо, все было без происшествий, именно так, как мне нравится. Однако все это было на открытых равнинах, а последний отрезок нашего путешествия проходит по сильно лесистой и неровной местности, за исключением основного пути. Едва пройдя по грунтовой дороге, солдаты начинают идти плечом к плечу, четыре в ряд, их шаги почти сотрясают землю. Каждый поворот, окруженный деревьями скрывает в себе потенциальную засаду, и работа Стражей - разыскать их. Это означает, что мне придется ехать впереди всех профессиональных солдат, именно там, где я не хочу быть.

Сумила ведет нас пятерых, двигаясь как единое целое, прикрывая остальных, мы следим чтобы не было никаких сюрпризов. Земляной запах грязи и деревьев наполняет мой нос, я начинаю потеть и запах пота перекрывает теплый летний воздух, когда я еду в своих невыносимо душных доспехах. Это похоже на чертову духовку, мой закрытый шлем заставляет слышать меня свое дыхание. Сумила подает знак, чтобы мы остановились, и мы все делаем останавливаемся, каждый из нас напрягает уши и глаза, чтобы увидеть любой ее знак. Двигаясь медленно, мы едем через пролом в деревьях, солнечный свет блестит на разрушенных остатках маленькой деревушки. Может быть, 30 лачуг, составляющие вместе руины, жалкие остатки бамбукового забора, окружающего все пространство, не помогли жителям отбить нападавших.

Сумила подала нам сигнал, чтобы мы разведали лачуги, разделившись на команды. На этот раз я благодарен за свой шлем, потому что он скрывает мои слезы, когда я иду под раскачивающимися трупами бывших жителей, их гниющая плоть свисает с костей, собранных воронами, их тела привязаны к столбам, эти тела использовались для развлечения. Кислый гниющий запах деревушки заставляет меня закрыть себе рот, я удивился тому, что мы не учуяли его раньше. Большинство мертвых тел разбросаны в беспорядочном порядке, бывшие жители были убиты, когда пытались сбежать с места битвы, которые они когда-то называли своим домом. Головы были сняты со многих тел и прибиты гвоздями к перекладине в центре площадки, высушенные солнцем лица исказились в различных выражениях смерти. Вокруг костров также были останки и кострюли, кости сломаны, костный мозг высосан. Гребаные садисты и каннибалы, я должен убить каждого из них. Мне просто нужно быть еще сильнее, чтобы сделать это.

Слезая с Забу, я направляюсь к ближайшей хижине, готовясь к тому, что найду там. Дверь легко открывается со скрипом, и я смотрю на ужасную сцену, оставленную здесь, на землю, покрытую кровью и плотью. Гораздо хуже, чем я мог себе представить, крошечный голос рыдает в ужасе, в то время как второй, более отдаленный голос в моей голове начинает сердито кричать о мести. Крошечные сломанные тела, разбитые и оставленные на обозрение, прибитые к полу в жутких позах, не оставляют сомнений в том, что они страдали до того, как сладкая смерть забрала их. Их детские мертвые лица искажены гримасой боли и страдания, даже после стольких дней гниения, на них были безошибочные следы человеческих зубов, которые разорвали плоть.

Пятнадцать. Пятнадцать крошечных голов, каждая чуть больше двух моих кулаков, свисающие по сторонам, кровь просачивается сквозь ногти. Не могу ничего сказать, трясясь от гнева или отчаяния, я вхожу в комнату, осторожно продвигаясь сквозь отвратительную среду, молясь, чтобы тот, кто это сделал, все еще был здесь, ибо если я найду их, я заставлю их дорого заплатить за это. Я заставлю его пожалеть, что мы пересеклись.

Моя прогулка завершена, я зажигаю факел и поджигаю хижину, уничтожая все. Это все, что я могу сделать для мертвых на данный момент. Двигаясь дальше, я продолжаю поджигать хижины, не в силах заставить себя обыскать их.

Когда-то я верил, что никто не заслуживает пыток, боли и страданий, какие были у меня.

Я ошибался.

Оскверненные заслуживают худшего.

Божественный дикарь Глава 63

Глава 63.

Чарок бродил по вилле, следя за двумя своими детьми, пока они бегали по двору, он улыбался, наблюдая за их игрой. Их совместное путешествие оказалось намного сложнее, чем он мог себе представить, и он боялся представить, каково было бы, если бы Рейн и другие молодые люди остались, чтобы продолжать сражаться на турнире. Несмотря на свои путешествия с Баатаром, Чарок не понимал, насколько высокомерно мир относится к Народу . По его мнению, Баатар и Аканай были элитой, которых нужно бояться и уважать, но правда заключалась в том, что, Баатар и Аканай были просто двумя среди бесчисленного количества могущественных воинов, несмотря на их силу. Осознав это, он начал чувствовать себя маленькой деталью в огромном механизме.

Он считал себя сильным, но опыт показал ему, что он слишком горд, слишком тщеславен среди своего Народа. Тем не менее, путешествие закончилось хорошо, по крайней мере, без человеческих жертв. Он не питал ненависти к Обществу, только презирал их за отсутствие чести. Слабые становились добычей сильных, они посылали убийц, чтобы выследить детей, такое поведение не подобало такой организации, которая обладала такой властью. Если бы Общество открыто напало на них, они, по крайней мере, заслуживали бы его уважением, но вместо этого они работали в тени, тайно и скрытно, показывая миру одну грань себя, скрывая, кто они на самом деле.

Сейчас его дети были в безопасности в городе Шэнь Хо. Судья лично приветствовал их, публично перед большой толпой. Хотя нюансы политики ускользали от него, Чарок знал, что это стоило Судье дорого, встать на сторону людей против Общества, и он был очень благодарен. Хотя Судья вмешался не ради него, но все же Чарок отблагодарит его, как только сможет. Он также заставил бы Общество заплатить за их преступления, чтобы уравновесить чашу весов, потому что забыть все, не отомстив означало бы, что у него нет гордости.

Его драгоценные дети издавали радостные звуки, когда наткнулись на Мэй Лин, сидящую под сливовым деревом у пруда. Маленькая мисс была в плохом настроении, ее оставили, но ничего не поделать. Он наблюдал, как Мэй Лин грустно улыбнулась, играя с близнецами в течение короткого времени, прежде чем Элия пришла забрать их на уроки, учить буквы и цифры, чтобы занять их. Сев рядом с надутой Маленькой Мисс, он ничего не сказал, просто чтобы она чувствовала, что он рядом, если она захочет поговорить. Через несколько минут Мэй Лин передала ему письмо, полученное от Рейна. Единственный лист бумаги, на котором было нацарапано некрасивым почерком: “Дела идут хорошо. Маршировать скучно. Ничего интересного, чтобы рассказывать. Надеюсь, у тебя все хорошо. С наилучшими пожеланиями, Падающий Рейн.”

Потребовалась вся его сила воли, чтобы не начать смеяться. В Рейне сочеталось многое, но поэта в нем точно не было. “Не сердись на него за это, Рейн...не умеет общаться. Он не любит проводить много времени за разговорами, человек немногословный и молчаливый.”

“Он обращается со мной как с ребенком." Маленькая Мисс со слезами на глазах дергала траву, вытягивая по одной травинке за раз. “Я хочу, чтобы он видел во мне девушку, поэтому я пыталась прижаться к нему, сидеть у него на коленях, носить свою самую лучшую одежду и красиво причесываться, но он едва замечал, просто вздыхал, когда я была рядом." Одиночные травинки превратились в клочья, когда ее разочарование начло усиливаться. “Он был таким милым и добрым, все время обнимал меня, спрашивал, не слишком ли я устала или не слишком много работаю, носил меня и делал мне закуски. Он помогал мне с учебой, с запоминанием и математикой, и всегда был рядом. А сейчас, он просто видит во мне проблему и просто отвергает все мои попытки подобраться к нему поближе." Она начала потихоньку плакать. “Он пишет просто, потому что я заставила его дать обещание. Думаю, он начинает меня ненавидеть. ”

Погладив ее по спине, когда у нее начали течь слезы по щекам, Чарок позволил девушке плакать и рыдать. Она любила Рейна по - своему, с тех пор как он появился, она ходила за ним, как маленький ребенок за старшим братом. Рейн хорошо относился к ней, балуя ее сладостями и заботой, молодой парень просто был счастлив быть любимым. Все ожидали, что их узы перерастут в любовь, и что они поженятся, но Рейн был странно непреклонен в том, чтобы помолвиться с девушкой, несмотря на то , что они действительно не могли пожениться до совершеннолетия.

Рейн превратился в мрачного молодого человека, и Мэй Лин внесла много радости в его жизнь. Убийство людей сильно сказалось на нем, и она держала его на земле, она была тем, кто заботился о нем. Чарока беспокоило то, как быстро Рейн, казалось, терял себя во время боя, грозясь съест противника живьем, глядя смерти в глаза он пытался привыкнуть к этому, отчаянно подталкивая себя, чтобы стать сильнее. Он повторял одни и те же ошибка много раз, отчаянно нуждаясь стать сильным, страх и гнев толкали его вперед.

Когда Мэй Лин успокоилась, Чарок наконец заговорил. “Я вижу это по-другому. Рейн привык видеть тебя своей младшей сестрой, но в последнее время в нем возникли противоречия. Он пытается оттолкнуть тебя, потому что хочет сохранить память о детской дружбе.”

“Это ничуть не лучше...”

Улыбнувшись, он продолжил. “Он отталкивает тебя, потому что видит тебя сейчас в ином свете, как влюбленную, молодую девушку. Иначе не было бы никаких изменений в его отношении к тебе. Рейн уже любит тебя, ему просто нужно смириться с этим. Я верю, что со временем он примет тебя.” Возможно, разлука ускорит этот процесс, позволив Рейну понять, что он принимал как должное. Кроме того, никто не обязан был на ней женится, насколько бы душераздирающим фактом это не было.

“Но сколько мне еще ждать? Я не хочу его потерять." Ее слезы высыхали, она сидела, уткнувшись подбородком в колени и все еще ощипывала траву.

“Я не могу ответить на это Маленькая Лин, никто не может, даже сам Рейн. Только время покажет."

Они сидели вдвоем под сливовым деревом, каждый беспокоясь о своих близких, не в силах ничего сделать, кроме как ждать и молиться, чтобы все они вернулись целыми и невредимыми.

*********

Адуджан смотрела, как горит селение, превращаясь в великолепный погребальный костер, смаргивая слезы. Эти бедные люди. Эти бедные дети. Она молилась за них, зная, что эти души теперь в объятиях Матери, и им больше никто не причинит боль.

Она видела, как Сумила лихорадочно звала Рейна, пытаясь заставить его покинуть пылающий ад. После того, как он поджег последние несколько зданий, он, наконец, покинул район, прыгнув на своего квина. "Огонь привлечет к нам Оскверненных. Я пойду поприветствую их. Вы все оставайтесь здесь, согласуйте все с Альсансет, когда она приедет.”Рейн ушел, и, не задумываясь, Адуджан двинулась за ним, игнорируя крики протеста Сумилы ,

Адуджан не могла оставаться здесь, ждать пока Оскверненные свободно гуляли по Земле. Ей нужно было двигаться, чтобы выследить виновных, чтобы убедиться, что это не повторится. Души успокоятся, как только она отправит виновных в горящую пасть Отца. Она ехала бок о бок с Рейном, с копьем и щитом в руке, ни один из них не сказал ни слова, сосредоточились на предстоящей охоте, двигаясь на север на максимальной скорости, ища признаки движения.

Не прошло и 15 минут, как она заметила явные признаки Оскверненных. У них не было сноровки по перемещению в лесу, они не могли передвигаться, не тревожа местность, само их присутствие сказывалось на существах, полетах птиц и снующих животных, обозначающих их близость. Она поднялась на небольшой грязный холм, находившуюся рядом и скрылась за деревьями, позвав за собой Рейна.

Он проигнорировал ее сигнал, продолжая двигаться вперед, жестом предложив ей остаться там и подождать его, и она сделала это. Их поспешное бегство из Общества устранило ее неприязнь к нему, ее ревность, превратилась в уважение, как только она увидела его истинную природу, их общие проблемы заложили основу взаимного доверия. Когда-то она считала его избалованным и бесстрастным, но ошиблась. Он был свиреп и решителен и работал усерднее всех, кроме самой Альсансет, убивая и сражаясь, добровольно вызываясь на самые опасные позиции, неустанно работая, чтобы сохранить всем жизнь. Даже после того, как они были в безопасности, он тренировался, пока не истекал кровью, потом исцелялся, чтобы еще немного потренироваться. Его решимость достойна похвалы.

Вскоре она услышала скрежет когтей по твердой земле, и ее доверие было вознаграждено. Когда на них обрушился Рейн, раздались крики и вопли, и сам лес ожил от шума. Она медленно сосчитала и на счет десять услышала, как Рейн приближается к ней, а Оскверненные преследовали его, намереваясь убить. Дураки, если Рейну действительно нужно было бы бежать, он исчез бы в тени леса. Даже средь бела дня в этих густых лесах было множество темных и скрытых областей.

Рэйн вел их прямо к ней, аккуратно подводил после того как место было подобранно идеально он повернулся к ним навстречу. Удачно приблизив врага к ней, она подождала, пока не услышит грохот битвы, прежде чем направить Шану вперед, нырнув в гущу событий, опустившись на своих врагов, она уничтожила одного из Оскверненных, когда спускалась. Небольшой охотничий отряд, они несли несколько кусков плохо разделанного мяса, оленей и кроликов, все еще истекающих кровью. Вращая свое оружие в холодной ярости, она бросалась на врагов, каждый удар вознаграждался удовлетворительным хрустом кости и плоти.

Все закончилось слишком быстро, четверо Оскверненных лежали мертвые, они воняли так, что начинало тошнить. Рейн стоял рядом с ней, они оба едва дышали. Он спешился и схватил одного из еще живых и спросил у раненного Оскверненного. “Кто возглавил атаку на окрестности? Мне нужно имя.”

Адуджан нанесла еще один удар, барахтающемуся Гаро, всадив копье глубоко в череп . “Не многие из них говорят на общем, у них есть свой собственный дерьмовый язык. Просто убей их всех и покончим с этим, чтобы мы могли найти следующую группу." Ее жажда возмездия еще не утолилась, и если бы она оставалась неподвижной слишком долго, она была бы в отчаянии, вид деревушки все еще был перед ее глазами.

“Нет, убийство было бы слишком добрым отношением, слишком милосердным. Их можно использовать как приманку.” Рейн выпотрошил человека одним ударом, бросив его на землю, он подошел к единственному выжившему, чтобы сделать то же самое. Их крики были первыми человеческими звуками, которые она слышала от Оскверненного, Рейн воткнул сломанные ветви в раны, вызвав новый приступ криков. Она двинулась вперед, чтобы покончить с ними, но Рейн удержал ее рукой. “Нет, нам нужно, чтобы они продолжали кричать, чтобы привлечь внимание остальных." Рейн выглядел мрачным, ему не хватало его обычной улыбки. Нужно было быть безгранично сумасшедшим, чтобы быть в состоянии улыбнуться после увиденного в лесу, Рейн был безумен, но даже у его безумства были границы.

Он встал, вскочил на ноги и поскакал в листву, а она тоже повернулась, чтобы уйти; крики эхом отдавались за ее спиной. Это оставило неприятный осадок, этот ход действий неприятен, но после минуты езды она обнаружила, что это сработало. Оскверненные воины приближались, лес предвещал их прибытие. Она следила за инструкциями, и Рейн сделал несколько быстрых сигналов рукой. «Убей, оставь одного живым».Простой план, но простой ее вполне устраивал. Сразу же направившись к их врагам, она двигалась так быстро, как только могла, но не выдавая своего присутствия.

У Рейна был совершенно другой подход, отказавшись от скрытности и поскакав на полной скорости, она услышала звуки боя прежде, чем добралась до места сражения. Рванувшись вперед, она ворвалась на место происшествия, на полминуты позже, и обнаружила, что ей почти нечего делать. Пронзив копьем раненого Гаро, она посмотрела на место кровавой бойни, в то время как Рейн стоял над четырьмя мертвыми Оскверненными и их лошадьми. Кровь хлестала из его бока, глубокая рана, и она наблюдала, как поток крови продолжал течь из его бока, а он стоял неподвижно с закрытыми глазами. Идиот был слишком взбудоражен, чтобы исцелить себя, его эмоции перемешались, и он скоро истечет кровью, если будет продолжать стоять.

“Начинай исцеляться, тупой идиот." Рейн свирепо посмотрел на нее, прежде чем рыться в своем рюкзаке, вытаскивая различные контейнеры с мазями и травами. Она слышала, как он снимал доспехи, ожидая, пока он закончит, она следила за последним оставшимся Оскверненным, который стоял прижатый к дереву, копье Рейн торчало из ее кишок. Пленница извивалась, каждое движение причиняло ей сильную боль, но ни один звук не выходил из ее рта. Оскверненные были не такими как люди, настоящий человек кричал бы в агонии. Не было нужды жалеть ее. Это. Перестань на Это смотреть. Оторвав глаза, она повернулась, чтобы осмотреть лес, но не было никаких признаков других Оскверненных охотничьих отрядов.

Прошло всего несколько минут, прежде чем Рейн закончил обрабатывать свои раны, и его внимание переключилось на выживших Оскверненных. Он ударил копьем, удар вызвал болезненное ворчание. “Мне нужно, чтобы ты закричала, чтобы твои друзья знали, что ты здесь.” Он снова ударил копьем, с тем же эффектом, их пленница делала все возможное, чтобы удержать копье. “Нет? Ну, тогда, я думаю, у нас нет выбора. Собрав несколько маленьких, тощих веток, Рейн начал точить их своим мечом.

“Нет." Слова были сказаны прежде, чем она успела подумать.

Направив на нее острый взгляд, он сказал: “Адуджан, почему бы тебе не пойти осмотреть остальную территорию." Она безжалостно посмотрела на него. Пожав плечами, он повернулся к женщине, прежде чем Адуджан остановила его, и Шана преградила ему путь. “Я сказала "нет", Рейн, никаких пыток. Это не подобает тебе, и это не то, чем мы занимаемся. Просто убей их, тебе не нужно их ненавидеть." Она быстро вонзила нож в горло их пленнице, глаза умирающей женщины выглядели почти благодарными. Она повернулась и уставилась на Рейна, бросая ему вызов, стараясь не дрожать. “Твоя ненависть к ним будет разъедать тебя.”

Его мрачный взгляд пронзил ее, его гнев проявился во всей красе. “Хорошо. Никаких пыток, но тогда может у тебя есть идеи как по-другому заставить их идти сюда. Крики привели бы их к нам. В следующий раз, если у тебя кишка тонка на это, тогда держись, блин, подальше." Она вздрогнула от его резкого тона, но осталась на месте.

Он собрал оружие и сел в седло, снова ускакав в лес. Она быстро последовала за ним, зная, что он бросится вперед сломя голову, даже если она будет рядом. Рейн пришел в ярость, и, казалось, в нем осталось мало милосердия. Она беспокоилась о его словах, главным образом потому, что он подразумевал, что будут другие времена, времена, когда он прибегнет к пыткам.

Он безрассудно двигался по лесу, и каждую секунду Адуджан волновалась, что он выдаст их позиции, однако после убийства еще двух групп, зарезав их людей, она поняла, что им не нужно двигаться так осторожно, их враг почти не обращал внимания на то, что было вокруг них, слишком привыкшие полагаться на их зрение. Несмотря на то, что Рейн двигался достаточно небрежно, чтобы его заметил Страж, они были достаточно скрытными для выполнения поставленной задачи. Рейн был умен, принимая взвешенный риск, зная границы своих врагов и работая вокруг них. Она была слишком робкой, чтобы не заметить этого, и могла кое-чему научиться у Рейна.

Их битвы были беспорядочным мессевом, но их командная работа становилась лучше, по мере того, как они продолжали сражаться, настигая каждую маленькую группу врасплох, в группах Оскверненных не было более 6 человек. Их тактика развивалась с течением дня, они начали убивать нескольких врагов издалека, прежде чем атаковать, каждый раз побеждая и не получая серьезных травм. Рейн вел и принимал атаки на себя, в то время как она охраняла его фланг и быстро убивала врагов. Она уже сбилась со счета, сколько раз ей приходилось спасти его жизнь, и сколько раз он спасал ее. После каждой битвы он лечил свои раны лекарствами, пока она наблюдала за ним, в основном невредимая благодаря ему. Когда он заканчивал, они возобновляли охоту, пара мстительных теней в лесу. Не было ни удовольствия, ни радости, только каменное удовлетворение, зная, что каждый Оскверненный, которого они убили, никогда больше не причинит вреда другому.

Рейна было так трудно понять, его спокойное, нежное поведение в обычной повседневной жизни, и превращение в яростное чудовище во время сражения. В отличие от спокойного Чарока, или смеющегося Хуушаля, или даже решительной Сумилы, Рейн всегда казался зловещим, когда он сражался, весь в крови, ухмыляясь, убивая или раня своих противников. Ей не нравилась эта его сторона, она предпочитала милого парня, который ворковал с питомцами и играл в глупые игры с близнецами. Хуже того, сегодня не было улыбки, только сосредоточенный взгляд, почти безумный от ярости, короче говоря, совсем другой человек.

Адуджан знала, что то, что он увидел, разозлило его, потому что он оплакивал гибель людей, и это было душераздирающе. Однако явное отсутствие у него эмоций заставила ее опасаться его, особенно с Забу в разгар ухаживания за Шаной. Русеквины спаривались на всю жизнь, и, позволяя их квинам спариваться, было молчаливым соглашением ухаживать друг за другом. Она не дура, знала, что Рейн не знал об этом, и между ними ничего не было кроме их товарищества, но она ничего не сказала, цепляясь за слабую надежду.

Он был очень нежен и мил с ней, заботясь о ее ранах, и наблюдая, как он обнимается с Мэй Лин каждый день, она чувствовала ревность. Но теперь, видя, насколько он непостоянный, она даже не была уверена, что хочет с ним роман. Даже если бы она хотела выйти за него замуж, Рейн определенно не испытывал к ней никаких романтических чувств, откровенно смеясь над ее попытками соблазнения. По крайней мере, Хуушаль и Фунг были наивны и велись на нее, с широко раскрытыми глазами, они едва могли сомкнуть челюсти, как и некоторые другие, на которых она испытывала свои козни. Это чудесным образом сказалось на ее самооценке. Покачав головой, она сосредоточилась на кровавой работе. Сейчас не время мечтать о любви и отношениях.

Они сражались и охотились, оставляя кричащих Оскверненных и Гаро на своем пути, Рейн становился все более разрушительным после каждой битвы, его ярость и свирепость продолжали расти, когда он сражался, его жажда крови росла с каждым часом. Они не теряли времени, двигаясь в бешеном темпе, Адуджан утомилась, в течение дня, но Рейн оставался цепким и неутомимым. Она не могла вспомнить, на сколько групп они напали, только знала, что их было больше десяти. Последний ее противник оказался довольно сильный, он орудовал большой саблей и умело ездил на своей лошади. Она кружила вокруг Оскверненных, отделяясь от Рейна, чтобы они могли атаковать с обоих направлений.

С мощным рывком Оскверненный нанес рассекающий удар. Ее щит перехватил атаку, но это заставило Шану развалиться на земле, тем не менее сабля рассекла плечо Янь. Не страшно, у Рейна было и похуже. Стиснув зубы, она повернула щит и зафиксировала саблю на месте. Через несколько мгновений Рейн раздавил череп мужчины мечом, голова разлетелась на части и забрызгало ее кровью. Забу прикончил Гаро, и они снова одержали победу.

Она поморщилась, когда Рейн подошел проверить ее рану. “Я была чертовски неосторожна. Насколько все плохо?” Оружие пронзило кость и вышло с другой стороны, кровь лилась из раны.

Он отодвинул ее доспехи, чтобы лучше рассмотреть, и она болезненно застонала. “Все не так уж и плохо, но наша охота подходит к концу, если ты не сможешь ее вылечить. Сможешь?”

“Черт возьми, нет. Мне нужно успокоиться и сконцентрироваться, Рейн. Это требует безопасного места и времени.” Может ли она исцелиться сама, гребаный мудак. Он даже это не мог сделать, и он учился быть целителем. “Чего ты ждешь, приглашения? Зашей меня.”

“Тшш, подойди сюда.” Помогая ей сесть на бревно, Рейн начала лечить ее рану. Он перерезал ремни, снял с нее тяжелую броню, сорвал рукав с ее рубашки и принялся зашивать рану, глубокая рана пульсировала кровью. Если все было не так плохо ,как он говорил, то она бы не хотела видеть то, что он называет плохим. Он, наверное, рассмеялся бы даже если она потеряла бы руку, сумасшедший ублюдок. События этого дня истощили ее физически и эмоционально, и она ничего не могла сделать, чтобы остановить слезы, она молча плакала о бедных детях, молясь, чтобы они обрели покой у Матери.

Рейн смазал ее рану мазью, прежде чем перевязать и положить руку в перевязь, не говоря ни слова. Она оценила его молчание, когда он помог ей взобраться на Шану и повел их прочь, быстро возвращаясь к все еще дымящимся останкам деревушки. Ее слезы продолжали литься, когда она молилась о Рейне, наблюдая за его лицом и зная, что ее совет проигнорирован, и что за ним нужно будет внимательно следить в течение некоторого времени. Его глаза все еще горели гневом, когда он размышлял о своей ненависти, но это была пустая трата эмоций.

Ты не злая бешенная собака, ты должен отпустить это.

Божественный дикарь Глава 64

Глава 64.

“Что значит, вы их потеряли? Они кучка безграмотных Оскверненных!”

Чо Цзинь Кай разозлился на своего нового подчиненного, какого-то безымянного, бумажного тигра(«бумажный тигр», т. е. человек, организация или государство, которые выдают себя за грозных и всемогущих, а в действительности не представляют никакой угрозы.) майора, некомпетентный шут. Небеса, казалось, были непреклонны против него, Мать больше не улыбалась ему. Все началось, когда он впервые встретил эту сучку Аканай. С тех пор все работало против него. Во-первых, ему было приказано сражаться за эту адскую дыру в провинции, вдали от истинной цивилизации. Затем его брат был изгнан из Общества, потеряв свои собственные тысячи золотых из-за чего-то, что должно было быть так просто. Несколько дикарей победили в состязании, никто не помешал им. Вместо этого эти ублюдки бесчинствовали на предварительном этапе, и теперь вся провинция говорила об их подвигах. Хуже того, имущество его семьи в Обществе было конфисковано, что стоило им десятки тысяч золотых, имущества и вещей, из-за обвинений в подставных матчах. Когда он вернется в центральную провинцию, ему потребуется вооруженный эскорт, чтобы быть уверенным, что его не тронут гвардейцы Общетва.

Теперь этот некомпетентный майор, Викар или Виши, какое-то северное варварское имя, говорил ему, что они потеряли из виду Оскверненных, которых они преследовали в течение нескольких дней, как будто у них внезапно выросли крылья и они улетели в воздух. Сводит с ума. Эти никчемные северные солдаты. Его собственную роту забрала эта сука, пока он лежал, оправляясь от ран, и Маршал сделал ему выговор, пожилой человек, даже не воин, но у него все еще хватало наглости смотреть свысока на генерала. Кай заслужил свое звание, убил демона в ближнем бою своим бардишем(вид оружия), его сила была доказана его подвигами против зверей и мятежников центральных равнин. Он прошел путь до звания генерала через дуэли жизни и смерти, как это делали восточные дворяне, подражая им в своем восхождении к власти. Его отец был всего лишь купцом, но Кай мечтал о большем.

Его мечты ждали его, пока он стоял в каком-то темном лесу, преследуя тени, замерзая, несмотря на несколько слоев одежды под его металлическими доспехами, обремененный 15 000 бесполезных некомпетентных людей. Все это только для того, чтобы преследовать трусов, которые бежали с поля боя, двигаясь в глубь северо-западных лесов, где никто не жил. Его миссия должна была состоять в том, чтобы вернуть крепость или помочь в покорении армии Оскверненных, все еще находящейся на свободе. Было позором гоняться за этими отбросами, и он будет помнить об этом и заставит заплатить.

“Всех разведчиков поймали и убили. К тому времени, как мы поняли это, след был потерян.” Да,его звали Вишер, наполовину животное, недоумок, это было удивительно, что он мог сам одеваться. Большой и неуклюжий, тупой, как камень, медвежья кровь, которая текла в нем, не прибавляла ему мозгов, только увеличивала его габариты. Для этого нужны люди, настоящие люди, а солдаты-полуживотные должны выполнять только приказы, и ничего больше. Это было нецивилизованно, позволяя кретинам свободно бегать, тем более награждать их званиями, все из-за Маршала, который любил полукровок, Шин Ду Йи

“Идите и найдите их. Используйте все ищеек и разведчики, которые у нас есть. Если ты не найдешь их след к вечеру, я тебя выпорю за неисполнение долга." Кай отпустил майора взмахом руки и вернулся в свою теплую палатку, где его слуги ждали с чайником чая. По крайней мере, эта сука оставила его слуг, забрав только солдат. Он ворчал себе под нос, сидя на стуле и жестом просил принести ему еще одну жаровню.

Эта покинутая земля была слишком холодной. Даже сейчас, в разгар лета, постоянный ветер и холодный воздух пронзал его до костей, шел сильный дождь, а ночью был еще хуже. Кай отчаянно желал вернуться в теплый город Яньтай на берегу моря, поесть деликатесов из морепродуктов родного города, обнять наложниц, посмеяться и выпить со знатью центральных равнин. Если бы не торговые сделки его брата в Шэнь Юне и просьбы маленького Тока отправиться в путешествие, он бы никогда не приехал сюда, в эту захолустную провинцию.

Эти северные варвары ничего не знали о том, как действовали истинные граждане Империи, у дикарей были манеры животных, и запах козлов в придачу. Они одевались в одежду, которая устарела много лет назад, узоры на одежде, лакированные ногти, и наполовину выбритые головы, они выглядели смехотворно. Где нефритовые шиньоны, декоративные браслеты, паланкины или духи? Их пьесы были устаревшими и ужасно исполнялись, их певцам не хватало мастерства, их сцены плохо украшались. У них не было картин, и даже еда была ужасной, невкусной и без специй, оскорбление неба. Вся провинция должна была быть заброшена и отдана Оскверненным, нужно позволить им сражаться с множеством бродячих животных предков. Кого вообще волновала их судьба? Они никому не были нужны.

Все усугублялось тем, как мало людей обладали властью в северной провинции, и все это из-за их неспособности обуздать популяцию Предковых Зверей. Они бегали без цепей, свободные, способные атаковать в любое время, заселяя все новые участки земли, плюя на силу императора. В цивилизованной Восточной Провинции все Предковые Звери приковывались, как только это было возможно, их использовали для создания корпуса рабов Императора, как и должно быть. Эти звери были слишком опасны, чтобы оставлять их одних, не говоря уже об их полуживотном отродье. Это было чудо, что какие-то города здесь вообще стояли.

Все вернулось к этой чертовой сучке Аканай. Она не только унизила его в ресторане, но и взяла на себя всю ответственность за его защиту лагерей. Этот проклятый маршал скулил и стонал по поводу потерь Кая и расстановку солдат, но это была война.. Конечно, солдаты погибали, они были солдатами. Никчемный кучка людей, гибнущая толпами под натиском Оскверненных и их животных, неспособные защищаться даже со стенами и численностью на их стороне. Как Кай мог быть виноват в том, что солдаты были такого низкого калибра, или в том, что было два демона, слишком сильные, чтобы сражаться с одним из них в одиночку, не говоря уже о том, чтобы сражаться с обоими? То, что Аканай убила их обоих, было смехотворным утверждением, сука лгала в своем отчете. Кай видел обоих демонов, и аура смерти вокруг них была настолько плотной, что он едва мог дышать, обоим, вероятно, тысячи лет. Это было невозможно, что она убила их в одиночку, у нее, вероятно, было еще три или четыре скрытых помощника.

Это не имело значения. Его брат уже вернулся домой, а Ментор послал на помощь свои домашние войска, возможно, даже заручился помощью союзников. Скоро Маршалу будет приказано освободить Кая от этих скучных обязанностей, и он сможет вернуться домой, чтобы спланировать свою месть. Он пил чай и ждал новостей, мечтая о наказаниях, которые он наложит на эту белокурую сучку, мечтая погрузить руки в ее мягкую бледную плоть, когда она будет умолять его убить ее.

*********

Ли Сон сидела на своем свирепом квине, как можно тише, чтобы не потревожить его. Она видела, что эти существа сделали со всеми бандитами, которые преследовали их, и не желала присоединяться к убитым ими. Злобные, зубастые, с глазами-бусинками, с цепкими лапами, которые могут перерезать горло и дробить камни, с мощными задними лапами, которые они использовали для прыжка на жертву, эти русеквины приводили ее в ужас. Каждую ночь она ложилась спать, боясь, что будет разбужена одним из них, и русеквин съест ее внутрености. Она была всего лишь скромной горной кошкой, и эти звери, вероятно, были намного ценнее, чем она. Затраты на воспитание и обучение такого дьявольского существа не могут быть дешевыми.

Солнце почти взошло, устрашающие Хишиги стояли недалеко и ждали под дождем, каждый матерый воин, наравне с солдатами, которыми управлял ее бывший хозяин. Они были хорошо вооружены и экипированы, каждый безмолвный призрак самой смерти, их стальные доспехи, отполированные и гладкие. Доспехи хозяина были вымыты от пепла из деревни, которую они сожгли три дня назад. Этот событие смутило ее, они сожгли деревню, а затем часами боролись с пламенем, но Сон молчала, не задавая вопросов. Говорить без разрешения хозяина - значит быть наказанным.

Ей было приказано ехать с Хишигами, стрелять из лука по врагу, используя их позиционное преимущество. Их луки были хорошо сделаны и обработаны, тетива такая гибкая, словно сделана из воды, сделанная из какого-то странного материала, которого она никогда не видела. Эти Хишиги, казалось, хорошо разбирались в войне, их оружие было лучше, чем сабля Сон, которая принесла ей порку за то, что она была настолько дорогой. Сон надеялась, что они ворвутся в битву с врагами, чтобы она могла выхватить саблю и сражаться в ближнем бою, но то, что она хотела не имело значения. Сон выполняет то, что прикажет хозяин.

Госпожа сидела рядом, выглядя по-настоящему героически в своих доспехах, с прямой спиной и дисциплинированной. Она очень отличался от сына старого хозяина, он всегда был сутулым и неряшливым, все время хватал ее руками. Госпожа была добрая молодая девушка, красивая и веснушчатая, мягкая и теплая, но Сон ей была для нее бесполезна. Мать хозяйки была генералом, то есть Сон принадлежала тому, у кого была сила, что заставляло ее чувствовать себя в безопасности. У тех, у кого была власть, было много рабов, у ее бывшего хозяина было только несколько, и она получила львиную долю его внимания.

Это было благословение, что хозяйка не интересовалась Сон с другими целями, кроме как для битвы, и мастер не отдавала ее другим для их удовольствия. Было кое-что, что расстраивало ее, госпожа все еще не была уверена в верности Сон, испытывая ее, задавая запутанные вопросы, пытаясь запутать Сон. Сон жаждала задания, каким бы простым оно ни было, и она стремилась доказать свою ценность, но ничего не могла, кроме как бороться и быть использованной. Госпожа все еще заставляла Сон спать с ней, но это было все, что они вместе делали-спали. Сон не обращала на это особого внимания, на Крайнем Севере ночи были холодными, и хозяйка не давала ей замерзнуть. Был даже эликсир, который давали Сон, чтобы сделать ее сильнее. Она была доброй хозяйкой, и Сон нравилось быть в ее руках. Это было намного лучше, чем у Рейна.

Дикий маленький воин сидел рядом, его глаза жаждали битвы. Сон не могла понять позицию Рейна в Бекхае. Госпожа была дочерью генерала, но он грубо разговаривал с ней и оставался безнаказанным. Возможно, они были снисходительны из-за того, что он был прост немного глупым. Он говорил запинаясь, как необразованный, временами его фразы были вообще бессмысленны, и он часто тренировал самые элементарные вещи, например, учился стоять на квине. Он все еще был жестоким бойцом, в основном использовался как приманка, получая урон, так что остальные оставались невредимыми. Возможно, в какой-то момент он получил травму головы, и они держали его рядом из-за отсутствия лучших вариантов.

После возвращения он казался был в ужасном настроении, все время огрызался с хозяйкой, когда с ней разговаривал, он становился все более диким, проливая кровь. Сон желала, чтобы госпожа приказала ей перерезать горло Рейну, покончить с его жизнью в темноте ночи, положить конец его страданиям. Она слышала разговоры о его работе с девушкой - Адуджан, об их неистовых убийствах разведчиков Оскверненных. Она также слышала, как они заставляли кричать Оскверненных, чтобы привлечь других, они вернулись раненные и изможденные. Им обоим было поручено каждую ночь выкапывать уборные для солдат, но в остальном они оставались безнаказанными, без избиений и порки. Странно для воинской части, но эти Хишиги были гораздо менее дисциплинированы, чем она привыкла, почти не проявляя почтения к начальству и не проявляя вежливости. Ни поклонов, ни салютов, самое почтительное что было у них - звать генерала по званию.

Тем не менее, теперь, когда битва была близко, Хишиги продемонстрировали удивительный контроль, каждый из которых, похоже, знал свою роль. Они ждали сигнала атаки в полной тишине, их враги в нескольких минутах езды от них, в горах. Сон не была включена в план, это было для людей больших, чем она, но ее госпожа объяснила ей все. Тигровая Крепость, была наполнена плохими людьми, которых должна была убить Сое, первая настоящее задание от госпожи. Она хотела посмотреть на эту крепость, которая была так похожа на больших кошек, которым она так завидовала. Старый хозяин всегда ругал ее за ее низкое, нечистокровное происхождение, за то, что она не тигр, но у хозяйки был друг - женщина-тигрица, свирепая и красивая. Хозяйка называла ее Альсансет, она всегда гладила Сон, когда проходила мимо. Сон видела, как она убила полдюжины нападавших одним ударом, только тогда она поняла, почему старый мастер был так зол. Сон никогда не будет такой сильной.

Начали стучать барабаны, враг забил тревогу, когда армия двинулись к крепости. Госпожа ехала впереди, а Сон следовала за ней, осторожно подталкивая своего зверя вперед, держа на готове ее лук. Она несла три колчана стрел, как и каждый Хишиг, и они двинулись вверх по горной вершине друг за другом , где Сон впервые увидела крепость Тигра. Это не было похоже на тигра, Сон была разочарованна, просто руины, стены развалились, мертвые лежали разбросанные, останки Оскверненных украшали это место. Вся крепость была опустошена и разрушена, большая открытая площадка для вражеского налета, и они стояли на открытом месте, выкрикивая вызов на своем гортанном языке.

Следуя за действиями своей хозяйки, Сон выпустила стрелу вместе со всеми остальными присутствующими Хишигами, шквал стрел обрушился на врага. Плотные и одетые в лоскутные доспехи, Оскверненные умирали сотнями, если не тысячами. Они ехали вокруг пика, а она продолжала стрелять в них и убивать, пока крепость не исчезла из виду. Она последовала за госпожой в ровном темпе, и через минуту они снова повернулись к врагу, снова предстали перед ними. Существа, на которых они ехали, были большим плюсом на войне, они позволяли путешествовать по такому крутому и высокому склону. Круговое движение было необходимо, существа не могли просто стоять на склоне, но тем не менее это был эффективный маневр.

Пока Хишиги удерживали внимание противника, несколько групп, повторяя один и тот же маневр из нескольких мест, стреляли с разных углов, солдаты внизу неуклонно шли вперед к крепости. Каждый раз, когда Сон проходила вокруг вершины горы, она видела, как солдаты медленно приближались к врагу, пока на двенадцатом кругу солдаты не взревели и не двинулись вперед для боя. Госпожа убрала лук, и Сон последовала ее примеру, вытащив копье, ее квин нырнул вниз с горы, у Сон словно все внутренние органы перевернулись внутри нее. Покрытое мехом чудовище побежало в бой, издавая звуки восторга, когда он обрушался на врага, жаждущий крови и плоти, Хишиги вокруг нее каким-то образом смогли продвинуться в строй, плотная линия копий протянулась вперед. Она крепко сжала копье в руке, готовясь к великому столкновению, ожидая, что она увязнет в рукопашной схватке, рубя и разрезая бесконечную Орду.

Она подготовилась, вспомнив слишком короткое обучение, которое получила. Ослабьте бедра, сядьте на корточки, икры расслаблены, чтобы поглотить воздействие удара. Госпожа ожидала, что она будет учиться только на теории, не уделяя времени практике. В последнее время Сон было мало этого, но так как хозяйка не была склонна составлять расписание, Сон не знала, что делать? Она вздохнула, когда приблизилась, хмурые и кричащие лица врага появились в поле зрения с головокружительной скоростью. Слишком рано тварь бросилась в атаку, и ее оружие врезалось в врага, ребра упали на перекладину, тело отбросило назад. Битва была начата, она наносила удары и уничтожала любого, кто приближался, враг с беспокойством держался на расстоянии от их длинных копий.. Ее квин двигался вперед, работая в унисон с ней, прыгая, когда она была готова к броску, отступая, когда враг приближался, так проворно, как будто он читал ее мысли и отказывался подчиняться эти мыслям, дразня ее отсутствием опасности.

Встревоженная мастерством своего скакуна, Сон забыла сосредоточиться на хозяине, почти упав со своего места, когда она повернулась, чтобы следовать за своей госпожой, остльные Хишиги двигались согласованно. Все закончилось слишком быстро, Сон еще не начала по-настоящему сражаться. Страх пробежал по ней, когда она посмотрела на хозяйку, ища признаки гнева или недовольства необычным неповиновением Сон, страх пробегал через нее. Они поскакали назад, подальше от Орды, следовавших за ними, с луками в руках, несколько всадников повернулись к огню, когда они бежали. Быстрое столкновение, и теперь они исчезнут, убегая назад по склону горы, когда враг попытается приблизиться к ним. Она смотрела, слишком неквалифицированная, чтобы присоединиться к остальным в стрельбе, когда они отступали, оглядывая остальных товарищей госпожи.

“Где Рейн?" заметила хозяйка и Сон ничего не могла сделать, кроме как извиниться..

“Рабыня подвела тебя, она не знает. Рабыня готова к наказанию по усмотрению госпожи." К счастью, Сон была проигнорирована. Хозяйке еще не наказывала ее, и хотя это было благословением, временами Сон опасалась, беспокоилась, что о ее проступках помнят, и наказание откладывалось до окончания войны. Она была оружием, а госпожа была слишком умна, чтобы сломать свое оружие перед битвой. Она последовала за госпожой вверх по склону, грызя губы, не в состоянии сосредоточиться на поставленной задаче. Возможно, удача, наконец, принесет ей хоть какую-то пользу, и Сон, наконец, умрет в следующей атаке.

Божественный дикарь Глава 65

Глава 65

Размахивая копьем перед собой, падающий ледяной дождь обрушивается на меня, в то время, как я продолжаю подталкивать Забу вперед, держа врага справа от себя, все время двигаясь, я убиваю Оскверненных. Это сражение, не стрельба из лука издалека, а настоящий рукопашный бой мечей и копий. Моя рука запятнана кровью, как моей кровью, так и моих врагов, мое дыхание рвется, грудь горит, и я все еще сражаюсь. Мои раны затягиваются всякий раз, когда я двигаюсь, мое исцеление почему-то идет медленнее, чем обычно, даже после того, как я попросил Токту взглянуть на мои раны, но, несмотря на это, я не позволю этим гребаным ублюдкам забрать другую жизнь, осквернить другую деревню, сделать еще один двох. Они отравляют воздух своим существованием, каждый шаг оскорбляет природу. Моя битва продолжается безостановочно, простодушные звери слишком глупы, чтобы знать, что их смерть близко. Я должен их всех замучить за их преступления.

Солдаты бросаются мимо меня в бой, блокируют мое копье, теснят мое пространство, и я не могу убивать. Недопустимо, чтобы эти бесполезные мясные щиты мешали мне. Слезая с Забу, я даю им команду вернуться, указывая на гору, откуда мы прибыли. Они просто путаются, не могут отличить друга от врага без меня, и я не могу тратить время, чтобы присматривать за ним. Меня ждет кровавая работа, и я дерусь лучше пешком. Здесь нет никаких строений, никаких защитных стен, только мессево, грохот оружия и крики, когда человек сталкивается со зверем и Оскверненным, грязь под нашими ногами попадает в наши сапоги. Прокладывая себе путь через давку, я обнажаю меч, бросаясь на каждого врага, которого встречаю на своем пути. Удар по щиту отталкивает меня назад, в голове звенит от удара.

Подождите, что я здесь делаю? Почему я сражаюсь на передовой? Я должен был ехать на Забу, вернуться на гору за стрелами. Моим приказом было преследовать фланги, не дать врагу окружить армию. Черт, меня опять будут ругать. Какого черта, о чем я думал? Мне нужно выбраться отсюда. Блокируя опасный удар, я падаю на колени, мое железное копье сгибается, сила атаки посылает ударные волны по моему телу, потрясая меня до глубины души.

Перестань отвлекаться. Пришло время убивать.

Сила захлестывает меня, и я бросаюсь вперед, отталкивая противника назад. Я прорываюсь сквозь Оскверненного, мой меч пробивает плоть и кости, конечности и головы отлетают, когда я продвигаюсь вперед. Бледный, грязный оскверненный, одетый в несуразные меховые и костяные доспехи, которые не защищают его от меня, гнев питал меня, удар за ударом, никакой грации, никакой меры, просто дикий, первобытный инстинкт борьбы. Я убиваю, не думая, мое тело действует так, как оно считает нужным, как будто одержимо каким-то богом войны, пробивая себе путь через линии врага, я заставляю их отступить назад вместе с остальными нашими солатами. Я чувствую, что становлюсь сильнее с каждым шагом, каждым ударом, каждым убийством, боль от моих ран, как новых, так и старых, угасает, пока не остаюсь только я, мой меч и мой враг.

Эти Оскверненные настолько уродливы! Бледная кожа со светлыми, грязными волосами, их кроваво-красные глаза сидят под их слишком большими лбами, широкий нос и массивная челюсть. Их внешность - просто доказательство того, что небеса отвергают их, их отталкивающее поведение отражается в их физических формах. Я бы не решился даже назвать их людьми, вероятно они были, каким-то недоразвитым ответвлением человечества с манией величия, они слишком глупы, чтобы знать, что они не заслуживают жить, сражаясь с примитивным оружием из костей и камней или украденного железа, они не сравнятся со мной и моим мечом.

Раздается крик, страшный и тревожный, несколько больших, уродливых, медвежьих существ бросаются ко мне, хватая и отталкивая всех, кто приближается. Их головы слишком велики для их тел, их туловища двигаются из стороны в сторону, когда они бросаются вперед на четырех коротких, раскидистых ногах, каждая из которых заканчивается массивной лапой. Один из них бросается на меня, отбрасывая солдата и Оскверненного на своем пути, полный решимости двигаться вперед, невзирая на препятствия. Солдаты вокруг меня начинают бежать, но я отказываюсь. Я должен убить Оскверненного, и я еще не оправдал ожиданий на этот день.

Передо мной расчищается путь, когда солдаты убегают в стороны, и мое тело выпрыгивает вперед, Форма Тира, убийственный выпад, вытягиваю одну ногу, в то время как моя правая рука движется по короткой дуге, и глубоко врезается в глаз существа. Откинув назад руку, мой меч выскальзывает из плоти существа, и я отступаю в сторону, в то время, как Оскверненный падает в грязь мертвым. Поднимается радостное настроение, и мой разум кружится, удивляясь, тому как я это сделал, кровь приливает к моей голове, мои эмоции преодолевают меня. Сейчас не время думать или праздновать. Я кричу в гневе, разочарованный некомпетентностью этих солдат, и я бросаюсь вперед, чтобы убить больше бесполезных существ, которые становятся на мой путь.

Существа большие и неуклюжие, их спины бронированы, но мой меч глубоко пронзает плоть и кости через небольшое сопротивление, я двигаюсь сквозь них, а они в панике пытаются убежать. Солдаты, наконец, присоединяются ко мне, их копья и мечи пронзают животных Оскверненных, они забирают достаточно много жизней, тем временем я убиваю чудовищ одним ударом, но нет никакого удовлетворения, никакой ценности в этом. Я пришел сюда не убивать животных, я пришел убивать Оскверненных. Вскоре мое терпение подходит к концу, и я оставляю бесполезных солдат разбираться с бесполезными созданиями. Привлеченный каким-то чувством, я сосредотачиваюсь на одном из врагов, чемпионе Оскверненных с массивным Роговым шлемом. Возвышаясь надо мной почти на два с половиной метра, одетый в броню из костей и металла, мои глаза сосредоточились на крошечных сморщенных головах, свисающих с его пояса, ушах, свисающих с его шеи, и ухмылке на его лице. Он не будет таким самодовольным, после того, как я раздавлю его уродливое лицо. Солдаты и другие Оскверненные отступают и наблюдают, как я кричу безмолвно, оружие направлено на него, я начинаю атаку.

Его оружие - топор, большой и грубый по форме, сделанный из тесаной кости и обернутый в сухожилия и кожу. Я чувствую, как грязная энергия пульсирует в нем, и я знаю, что это то, что привело меня сюда. Духовное оружие, или его Оскверненный эквивалент. Злоба, неправильность оружия, инстинктивная ненависть к нему - все это кажется мне знакомым и ненавистным. Возможно, он был тем, кто возглавил атаку на деревню. В любом случае, это не имеет значения, он все равно умрет здесь сегодня, потому что я считаю каждого из них ответственным за эти зверства. Я веду с сильнейшим ударом, Баланс на Ветреном листе, меч нацелен ему в горло, но его вращающееся оружие останавливает меня.

Отказавшись от атаки, я блокирую плоскостью клинка его удар и расслабляюсь, избегая смерти чисто инстинктивно. Удар швыряет меня и отправляет в грязь. Перекатываясь от удара, я встаю и с нажимом атакую, приближаясь к нему, прилипая к нему, чтобы у него не было места для движений. Хотя его топор достаточно маневрен, чтобы он мог сражаться, на близком расстоянии его диапазон движения ограничен, его сила становится меньше, в то время как я нахожусь на оптимальном для меня расстоянии. Мы обмениваемся ударами, его вонь так же плоха, как и его улыбка, его темные веселые глаза, его дикая светлая борода и волосы развеваются, когда он пытается заставить меня отодвинуть назад, но я не отступлю ни на шаг, независимо от того, чего мне это будет стоить. Мне нужна его смерть и я не отступлю.

Он стоит на месте, пока я пытаюсь обойти его, влево и вправо, прижавшись к нему в поисках щели. Мое тело движется быстро, плавно, почти не думая, я уклоняюсь и плетусь, парирую и отвечаю. Даже скованные близким расстоянием, его удары все равно тяжелы, и мне нужно быть осторожным. Если я снова потеряю равновесие, это будет означать мою смерть. Я наношу три удара в ответ на каждый его удар, но наши силы уравниваются тем, что его удары слишком медленные, а мои удары слишком слабые, несмотря на мою вновь обретенную силу. Наш безумный обмен атаками разрушает мой стальной щит, и я продолжаю сражаться, крича в ярости, стряхивая останки, мой клинок метается высоко, затем низко, стремясь отвлечь, а затем убить его. Мое плечо врезалось в его топор, когда я шагнул вперед, пронзая и волоча меч по его животу. Топор вонзается мне в плечо, но я не успеваю сделать ни одного шага, как мой противник отступает на несколько шагов, из его живота сочится кровь. Слишком труслив, чтобы попытаться убить меня, его действия обеспечили его безопасность. Теперь у меня есть шанс. Его смерть будет восхитительной.

Еще раз, я выполняю Баланс на Ветреном Листе, моя самая сильная атака, украденная у Аканай, но к несчастью атака терпит крах. Моя нога поскальзывается из-зя грязи , небольшое боковое движение, но этого достаточно, чтобы остановить меня, разрушив идеальный шанс, возможность упущена. Нет, я исправлю все, моя жизнь спасена, так как топор свистит в воздухе, полным ходом, проходя через то место, где только что был мой торс. Не раздумывая, я прыгаю вперед, прежде чем он оправится, мой меч пронзает его грудь, и я ударяю его снова и снова, моя рука вонзает меч в его живот, когда он сгибается и падает. Победно ревя в штормовую погоду, я поднимаю ногу и опускаю ее, превращая его череп в кровавую кашу и мозги, вода стекает по моему лицу, когда я смотрю на Оскверненную армию. К черту баланс, ярость работает лучше.

Солдаты кричат в унисон со мной, бросаясь вперед, в то время как я наблюдаю за ними, истощенный и изможденный после дуэли. Фунг ведет свою кавалерию в бой, выглядя элегантно и мощно в своих красных и золотых доспехах, мстительный молодой бог, когда он едет по рядам Оскверненных, их тела летают. Его причудливое копье проносится перед ним, убивая трех за раз, в то время как я застрял с этим коротким мечом, таким неэффективным, иногда требующим нескольких ударов, чтобы убить одного человека. Если бы только можно было украсть духовное оружие, я мог бы убить кого-нибудь за их копье, оружие позволило бы мне убивать еще быстрее, стать еще сильнее. Хватит отдыхать. Стоя, я рублю оружие моего мертвого противника, ломая нечестивый предмет, и снова теряю себя среди боя, освеженный и оживленный, рубящий и колющий, пробивающий и хватающий, моя кровь поет в моих венах с ритмом битвы. Травмы получаются и игнорируются, враги убиваются и забываются, так как я сражаюсь до изнеможения, а затем бросаюсь вперед, чтобы сражаться дальше.

Раннее утреннее солнце лениво висит в небе, дождевые облака потухли и исчезли, когда я преклоняю колени в массе крови и грязи, моя грудь горит от напряжения, моя рука устала и не реагирует, она просто висит воздухе, но меч все еще в руках. Кровь стекает по рукам, слишком много ран, чтобы сосчитать, но я все еще стою. Солдаты сгорбились вокруг меня, их грудь вздымается от усталости, оружие направлено на Оскверненных, которые собираются, без лидера и без направления, каждый слишком труслив, чтобы умереть за другого. В этом разница между нами. Они сражаются за себя, но я борюсь, чтобы убить каждого из них. Они оскверняли эти прекрасные земли, совершали святотатство против граждан Империи, мучили и грабили беспомощных, но сейчас они столкнулись с воинами, и они не могут с нами справится. Я убью их всех и оставлю их кости кормить землю.

Поднявшись, с мрачным лицом, я медленно шагаю к ним, ноги у меня тяжелые, руки устали. Солдаты идут в ногу со мной, неуклонно продвигаясь, враг отступает, расстояние между нами растет, они теряют самообладание. Раздается визг, и прибывает новый враг, пробираясь через Оскверненных, пиная и разбрасывая их в стороны. Гуманоид по форме, но в нем нет ничего человеческого, он примерно чуть меньше двух метров. С тонкой, вытянутой фигурой, он сделан полностью покрыт хитином, похожую на раковину, темно-зеленого, почти черного цвета. Выпуклости на его поверхности образуют что-то смутно похожее на человеческое лицо, искаженную карикатурой эмоций, паники, боли, гнева и печали, он блестит на солнце, он шагает вперед, Оскверненные вокруг него обретают уверенность благодаря его силе. Зловещая аура, исходящая от него, увеличивает мой гнев до небес. Второй голос в моей голове начинает что-то бормотать от страха, но я затыкаю его, встречая эту новую угрозу с ликованием.

Еще один демон.

Он был сплошной ошибкой природы, он движется вперед, его глаза насекомого, казалось, сосредоточены на мне. Мне нужно убить его, уничтожить, оборвать его существование. Я пытаюсь восстановить Баланс, чтобы исцелить свои раны, но он ускользает от меня, как будто хватаюсь за масло в воде, чем больше я борюсь за спокойствие, тем больше оно ускользает от меня, мой гнев и ненависть поглощают все на своем пути. Я уберу этого паразита из этого мира. Сосредоточив всю свою силу, я швыряю меч, и он летит вперед, проносясь по воздуху как молния.

Клинок отлетает от демона в воздух, словно муха, ударившаяся об него.

Тссс. Будет трудно и больно вернуть клинок позже. Я все еще недостаточно силен. Глубоко дыша, я чувствую силу, нахлынувшую на меня, я готовлюсь разорвать демона зубами и ногтями. Часть меня кричит от ужаса при этой мысли, остальная часть в восторге от мысли об истинном вызове.

Тяжелая рука в перчатке падает мне на плечо, прерывая внутреннюю борьбу. Успокаивающая энергия проходит через меня, как прохладный весенний ветерок, освежая мой разум от его истощенного состояния, но в то же время лишая меня всех сил. Рядом со мной стоит офицер, одетый в тяжелую броню, сделанную из серых стальных пластин, скрепленных жилистыми красными волокнами. На нем округлый шлем с открытым лицом, с двумя величественными двойными рогами, торчащими по бокам, и тяжелой булавой с длинной ручкой в одной руке. Он говорит глубоким, ровным тембром голосом. “Отлично сражался, храбрый Страж, но ты должен отдохнуть и сосредоточиться. Ищи равновесие, и позволь мне разобраться с этим противником вместо тебя.” Он шагает вперед медленной, неторопливой походкой, освобождая свой щит, он встречает демона в бою. Сила против силы, он стоит на месте, чтобы сражаться с существом, приносящим с собой кошмар, доблестный герой против нечестивого зверя, обмениваясь ударами, которые сотрясают землю вокруг них, звуки удара оглушают мои уши, остается только высокий звон.

Фунг движется ко мне сбоку, двигаясь с безмолвными криками, отталкивая меня от титанической битвы, и я позволяю себе отступить назад, почти соскальзывая с содрогающейся земли, глаза сосредоточены на каждом движении передо мной. Рука демона встречается со стальной булавой, и рука раскалывается, бело-зеленая жидкость извергается из конечности. Удар щита и грохот булавы ставят существо на колени. На секунду отступает назад, чтобы удержать равновесие. Булава движется медленно, тяжело, как будто ничто не остановит ее, пробиваясь сквозь демона, что заставлять его расколоться на части и брызги жидкости, все направляются к офицеру, когда остатки существа плывут по воздуху.

С трудом сглотнув, я останавливаюсь, потребность в отступлении исчезла, я стою в благоговении, увидев истинную силу. Офицер слегка поворачивается, улыбаясь солдатам за спиной, высоко поднимая оружие. Осознав, что рога принадлежат ему, а не украшения на его шлеме, я начинаю узнавать офицера, которого я встречал однажды, и мой разум напрягается, пытаясь вспомнить его имя. Я вспоминаю его в мгновение ока, воин, который стоял в первом поединке против Магистра.

Генерал Мен Кау, нет... Мен Джао, 386 лет, чемпион семьи Мен.

Человек, который был побежден одним ударом Аканай.

Твою Мать.

Если Мен Джао настолько силен, то насколько сильна Аканай?

Божественный дикарь Глава 66

Глава 66

Моргая, я стоял и смотрел, как Мен Джао прокладывает путь через ряды Оскверненных, солнце уже высоко в небе, и начинает опускаться вниз. Уже за полдень? Черт, мы начали эту битыу утром, когда прошло столько времени? Звон в ушах заглушает все остальные звуки, но я вижу, что мы выигрываем, Оскверненных оттесняют. Стрелы сыпались на них с востока, Стражи стреляют сверху. Я должен быть там с ними, убивать издалека, готовый оказать помощь, если солдаты начнут гибнуть. Зачем я вообще сюда пришел?

Кто-то тянет меня за руку, поворачиваясь я вижу лицо Фунга. Его рот шевелится, но я ничего не слышу, лицо светится в явном восторге. Качая головой, я говорю: “я не слышу тебя.” Странно говорить, но не слышать слов. Я повторяюсь несколько раз, но все еще не слышу собственного голоса. Фунг делает мне движение, чтобы я перестал говорить, и медленно двигает ртом, указывая на мою грудь, затем на мои уши. Он несколько раз хлопает себя по ушам, жестикулируя, чтобы я сделал... что-то.

Голова как в тумане, я не в состоянии ясно мыслить. Что, черт возьми, только что произошло? Фунг пытается увести меня, но мир вращается, и я падаю на колени, чувствуя тошноту и неспособность стоять прямо, мир вращается вокруг меня. Двое гвардейцов Фунга помогают мне подняться, и вместе они ведут меня назад, пока я пытаюсь не блевать, следуя за Фунгом на короткую прогулку, мы добираемся до палатки. Внутри, несколько раненых солдат лежат на столах, в то время как целители и врачи лечат их, а еще больше раненых ждут по бокам. У солдат много разнообразных ран, от укусов до порезов, от отсутствующих конечностей до проколотых легких, я вижу, что все они лежат нс разной степенью боли. Я почти слышу их стоны и крики, когда вижу, как они корчатся от боли, но это только мое воображение, мой мозг заполняет звуки, которые я ожидаю услышать.

Охранники Фунга усаживают меня на землю, и Фунг поднимает большой палец, похлопывая меня по плечу. Жестом заставив меня ждать, я отвечаю на его жест, и он поворачивается, чтобы уйти, вероятно, снова хочет в драку, боевой маньяк до мозга костей. Откинувшись в кресле, я обхватываю руками голову, усталость утихает по мере того, как адреналин угасает. Не в состоянии контролировать его, мое тело начинает дрожать, начиная с небольшой дрожи и перерастая в полное дрожание тела. О чем, черт возьми, я думал, просто так бросаясь в бой? Мой разум возвращается на место, но на этот раз я вижу все, мертвых и умирающих, солдат, которых я оставил позади, Оскверненных, которых я покалечил и позволил истечь кровью до смерти, дикость, которую я проявил, перерезая Оскверненных.

Я был так зол, во мне было столько ненависти... и я был столь силен. Я был силен, почти так же силен, как Хуушаль, мой меч пробивал оружие и доспехи. Разбивал, не резал, я не использовал "Оттачивание" своего меча, это была чистая, неподдельная сила. Как я, блин, это сделал? И как я выжил, убив этого медведя? Я даже не думал, просто сражался на автопилоте, как будто смотрел собственными глазами, как мое тело буйствует, мой разум анализировал сейчас все это, чувствуя каждое действие, каждую эмоцию. Это не то, кем я хочу быть, жестоким и диким. Внезапно, усталость дня просто поражает меня с ног, и мой разум чувствует себя опустошенным, и мои руки, как мокрая лапша, поэтому я опускаю их на колени, моя голова висит, я закрываю глаза и засыпаю. Ответы не важны, самоанализ может подождать, тебе просто нужно поспать.

Такое чувство, что я только что закрыл глаза, когда чья-то рука грубо хватает меня за подбородок, поднимая мое лицо, чтобы посмотреть на меня. Стряхивая сон с глаз, я смотрю, как шевелится рот бородатого мужчины, но слышу только тот же пронзительный звон. Жестом показывая на уши, я снова говорю. “Я ничего не слышу.”

Человек меняет выражение лица, и его рот снова шевелится, но на этот раз я слышу его. “Разрыв барабанных перепонок, слишком близко к ударной волне, часто случается. Может пока жестами? Мне не нужно, чтобы вы снова кричали на меня." Качая головой, он морщится. “Ну, вы сами можете это вылечить? Это не совсем опасно для жизни. Если ты не можешь, то подожди, пока у нас будет немного свободного времени и энергии.”

Он уходит после того, как я выполняю его указания, и переходит к другому пациенту. Черт, я должен был залечить свои раны раньше и помочь в палатке. Я могу помогать им, зашивать раны, перевязывать бинты, создавать лекарства. Ладно, надо вылечить уши, чтобы я мог ходить, а потом начать помогать. Закрыв глаза, я пытаюсь обрести равновесие. Звон в ушах отвлекает меня, усталость препятствует или что-то вроде того. Я не могу найти Баланс, и это не первый раз. Дерьмо. Вся моя боевая стратегия зависит от того, смогу ли я вылечиться после тяжелых травм. Это не хороший знак для моего будущего. Так было с тех пор... с каких пор? Я прекрасно вылечивался, убегая от Общества. Это не имеет значения.

Глубоко вздохнув, я пытаюсь сосредоточиться. Я могу сделать это, мне просто нужно расслабиться. Я был слишком напряжен, слишком зол в последнее время, не без причины, но это не помогает. Найти Баланс, а затем пойти убить еще Оскверненных. Простые планы - самые лучшие. Сознание не хочет проясняться. И этот ужасный звонок, черт возьми. Я уже хочу выковырять себе ухо ножом, это дерьмо бесит. Стой, стой, нужно сосредоточиться, отвлечься от гнева. Звон все еще в ушах. Просто надо подумать о счастливых моментах, о том, чтобы расслабиться в ванной, в окружении прекрасных дам, таких как Янь, Мила, Сон и Лин. Да, нужно расслабиться.

В ушах покалывает, и звук прерывается, когда я начинаю исцеляться. Странно, я даже еще не осмотрел свои раны. Ну, это работает, так что не стоит беспокоиться. Просто возвращайся в воображаемую ванну со своими дамами. С тех пор, как я дал Янь ее оружие, она постепенно становилась все более и более женственной. Например то, как она ходит, спина прямая, плечи вверх, бедра покачиваются, и легкие ножки. Уверенность делает чудеса с женщинами. У нее хорошая задница, немного костлявая на мой вкус, но приятная форма, персиковая и округлая, подчеркнутая ее качающимися бедрами. Прошло слишком много времени с тех пор, как я спал с кем-то, и она начинает выглядеть вкусно. В следующий раз, когда она заговорит со мной, я должен просто схватить ее за рога и засунуть ее милый маленький ротик туда, где он может быть полезен. Это не мыло, но тоже подойдет для моих целей, и научит ее не разговаривать со мной в таком тоне. Маленькая рогатая сучка должна научиться уважать, и я с удовольствием научу ее всему этому.

Мила - еще одно сексуальное маленькое наслаждение, с большим количеством мяса на ее костях, упругая и подтянутая, ее веснушки придают ей милый вид. Она не такая великолепная, как Аканай, скорее девушка по соседству, но довольно властная. Я должен показать ей, кто на самом деле главный. Ей понравится быть послушной, доминирование ей не подходит, ей нужен мужчина, чтобы взять под контроль, и я более чем готов быть им. Потребуется несколько шлепков, может быть, даже несколько побоев, но в конце концов она увидит все по-моему и будет счастлива.

Тем не менее, это усложнит ситуацию, имея дело с таким дерьмом, как отношения. На меня итак уже все ворчат из-за Лин, мне не нужно, чтобы они ворчали из-за Милы, и Аканай будет не просто ворчать. Кстати, тут никто не будет беспокоиться по поводу сироты, и мне не нужно будет слушать нытье Янь. Я должен просто попросить цепь. Зачем беспокоиться об отношениях или шлюхах, когда я могу просто трахнуть рабыню бесплатно? В ней есть все, что мне нравится в женщинах, сильная, но послушная, длинные волосы, длинные ноги, пышные бедра и просто самая сладкая пара сисек, которую я когда-либо видел. Видя ее, я думаю, что есть местная форма пластической хирургии, никто не может выглядеть так идеально. Она была бы идеальным партнером, рядом, когда я хочу ее, и вон с дороги, когда я не хочу. Бьюсь об заклад, маленькая рабыня-кошка знает всевозможные трюки, чтобы угодить своему хозяину, и после последних нескольких недель она, вероятно, сильно нуждается в этом. Кто знает, к какому больному, извращенному дерьму она привыкла, но я бы хотел узнать. В любом случае, я бы сделал ей одолжение, она всегда просит служить, ищет цель в своей никчемной жизни.

Честно говоря, почему бы мне просто не жениться на Лин? Я должен насладиться вкусным маленьким угощением, пока она не передумала. Без сомнения, она была бы готова на все ради моего одобрения. Было бы просто, если бы она узнала, что именно мне нравится. Разве это не мечта любого человека? Иметь милую женушку, которая точно знает, чего ты хочешь, и с радостью даст тебе это. Кроме того, возраст вступления в брак - 20 лет, у меня есть три года, чтобы принять решение. Нет ничего плохого в том, чтобы принять обоснованное решение, не хочу идти вслепую. Жаль, что ее здесь нет, это бы решило так много моих нынешних разочарований. Я напишу ей милое письмо, буду держать ее на крючке, пока не вернусь.

“Рейн. Знакомый голос вырывает меня из моих мыслей, Фунг стоит передо мной с ухмылкой на лице, его доспехи разорваны в клочьях, лицо в крови. “Хорошо, теперь ты меня слышишь. Мы нашли твой меч, это был настоящий обыск. Давайте кушать!” Я выхожу за ним из палатки целителя, где стоят его стражники, усталые, но целые. Я бы не отказался от еды, а здешние целители, похоже, держат ситуацию под контролем. Ты заслужил это, Рейн. “Клянусь матерью, ты был невероятен!”

“Просто убийство Оскверненных, нечему радоваться. Это чертовски утомительно. Я даже не должен был быть там." Моргая несколько раз, я пытаюсь очистить голову. О чем, черт возьми, я только что думал? Девушки слишком маленькие для меня, я не должен даже думать о них. Я не должен думать ни о чем подобном! Какого хрена. Я просто устал и устал после всех этих боев. Да, это кажется правильным. И я всего лишь на год старше них, я думаю, что Янь и Сон одного возраста, или, может быть, даже старше меня.

Смеясь, Фунг хлопает меня по спине. “Ты пробыл там почти семь часов, Рейн. Конечно, это было утомительно. Я увидел, как Хишиги спускались вниз по склну, а потом увидел тебя в самой гуще боя. Ты безумец, бежишь на передовую вот так.”

Что? Это не похоже на меня, на то, что я бы сделал. “Не знаю, что на меня нашло, просто..... потерял голову.” Я хотел быть там, это было весело. Нет, не весело, но я был полезным.

“О, ты был зрелищем, Рейн. Куда бы ты ни двинулся, солдаты следовали за тобой, рубя и разрезая всех на вашем пути через вражеские линии, ты прирожденный лидер. И твоя борьба с теми Урсагонами!" Фунг продолжает восхвалять мои достижения, и в обычным случае мне было бы невероятно интересно слушать, но мне нужно было понять, что, черт возьми, со мной не так. Агрессия, гнев, секс, мой разум в полном беспорядке. Что, черт возьми, это было? Вот кто я теперь, убийца, сексуальный психопат? Либо мне нужно потрахаться, либо мне нужно воздержаться какое-то время, я не могу решить, что именно. Я чувствую себя отвратительно, просто вспоминая об этом. Если бы я был другим парнем, я бы пнул его по яйцам.

Восторженная болтовня Фунга отвлекает меня от мыслей. “Я наблюдал за вашей дуэлью с этим чемпионом Оскверненных от начала до конца, и ты так хорошо контролировал своего противника! Скажи мне, где ты научился так драться? Он выглядел так глупо, ни на что не замахиваясь, это был мастерский финт!” Фунг в восторге, под впечатлением от того, что я намеренно сделал финт, а не поскользнулся в грязи, что принесло мне в последствии победу. Нет необходимости исправлять его, это только заставило бы меня выглядеть плохо. Просто наслаждайся славой, прими похвалу, ты ее заслуживаешь.

Распухая от гордости, я отвечаю небрежно. “Это был просто никчемный Оскверненный, может быть, немного выше, чем другие, но ничем не отличался от остальных. Фокус в том, чтобы постоянно быть готовым превратить атаку в финт, а финт в атаку.” Посмотрим, сможет ли он понять эту фразу, глупый, мистический, полуответ.

Фунг повторяет мои слова несколько раз, на мгновение задумавшись, а потом громко смеется. “Острый и проницательный, как всегда.” Поразительно, как быстро он может превратиться из убийцы-поджигателя войны в энергичного молодого человека, смеющегося и шутящего, дружелюбного, как всегда. Он был так же кровожаден, как и я, и гораздо лучше подготовлен для убийства. Мои глаза сузились от раздражения, глядя на его копье, которое несли для него, великолепное оружие. Что я могу сделать с таким оружием... И слуги, мне нужна свита слуг, так же как и ему.

Мы добираемся до личной палатки Фунга, большого круглого укрытия из ткани и кожи, которое может легко вместить двадцать человек внутри, одна сторона полностью открыта, чтобы слуги могли свободно входить и выходить. Подумать только, я просто накинул сверху тряпку, чтобы дождь не капал на меня, а этот ублюдок уже накрыл стол в середине своей палатки, и устроил пир, дюжина блюд уже ждет нас, а может еще больше. Дружить с сыном Магистра полезно. Если я вернусь в лагерь, то буду есть вяленое мясо и сухофрукты. Мне нужно это, богатство и власть. Это все должно быть моим.

“О, молодой мастер Фунг, по крайней мере, имейте приличие помыться перед тем, как пройти в нашу палатку.” Сексуальная маленькая Онг Цзин Фэй приходит, прежде чем мы садимся, одетая в прекрасное красное шелковое платье, ее бледные плечи торчат из ее шали, ее вырез демонстрирует ее прекрасные, большие груди. Заметив мой взгляд, ее лицо мрачнеет, она закрывается, избегая зрительного контакта. Маленькая сучка дразнит. “Мы сегодня поужинаем с твоим варваром? Я попрошу слугу научить его пользоваться палочками. Это будет занимательное зрелище." Сузив глаза, я открываю рот, чтобы заговорить.

Фанг опережает меня. “В отличие от тебя, Рейн - приглашенный гость." Не обращая на нее внимания, он уходит в палатку, где его слуги помогают ему снять доспехи, в то время как один помогает мне выбраться из моей, изодранной и разорванной, покрытой кровью. Мне подарили умывальник, и я вытираю кровь с кожи, оттирая ее, кусочки мертвой плоти падают в воду, превращая ее в темно-красную и мутную, замечательное зрелище после тяжелого рабочего дня. Требуется второй умывальник воды, и вскоре после переодевания в какую-то одежду я чувствую себя свежим и немного чистым.

Когда мы садимся за стол, я улыбаюсь Фунгу. “Спасибо за одежду. Я ненавижу, когда кровь высыхает на ткани, это невероятно неудобно.”

“Молодой мастер Фунг, видеть вашего дикаря достаточно огорчительно для такой хрупкой леди, как я. Не могли бы вы попросить вашего варварского питомца помолчать? Мой аппетит будет испорчен, если он продолжит говорить о крови и войне.” Цзин Фэй сидит за столом, отказываясь говорить со мной напрямую, как будто я снов раб. Эта маленькая чопорная сука, как она посмела? Я должен выколоть ей глаза и оторвать уши, тогда ей не придется смотреть или слушать. Это испортило бы ее внешность, но она все еще могла служить с мешком на голове.

“Не обращай внимания, Рейн. Давайте поедим.” Слуги начинают открывать тарелки, пока мы болтаем о событиях дня, теперь моя очередь говорить о его достижениях. Мне нужно получить большее духовное оружие, хотя бы для того, чтобы легче сражаться на спине Забу. Копье Фунга должно быть моим, я должен был его заслужить. Я мог бы выиграть весь этот чертов конкурс, если бы не жадность Общества. Теперь я ничего не могу с этим поделать, убив его, я не получу духовное оружие, получу просто бесполезное металлическое копье, может быть, немного тяжелее, чем другие. Мы обильно пируем и немного выпиваем, расслабляясь после долгого дневного боя, но битва все равно не выиграна и бой возможен в любой момент. Это не имеет значения, я, вероятно, мог бы убить Оскверненного, даже надравшись. Слабаки, все до единого.

“Я все еще не могу поверить, что ты напал на гребаного демона, Рейн! Такая храбрость, я сам едва не испугался его, и я еще был под защитой Мен Джао! Но ты, ты просто взревел и бросил в него свой меч, настоящий молодой герой. Я думал, что он просто рухнет и умрет, и будь я проклят, если не расскажу эту историю всем, кого знаю.”

“О, молодой мастер Фунг, вы, вероятно, ошибочно принимаете храбрость за глупость.” Цзин Фэй нюхает, напыщенная маленькая сучка все еще не смотрит на меня. “Как будто такой варвар, как твой маленький друг, может преодолеть ауру настоящего демона. Я слышал, что он может превратить даже самых стойких солдат в плачущее месиво, а этот ваш питомец - всего лишь дикарь. Однако меня не удивило бы, если бы варвар был более настроен на демонов, привык к их присутствию.”

Проглотив гнев и сладко улыбнувшись ей, я говорю сердечным тоном. “Назови меня еще раз дикарем, и я дам тебе повод назвать меня так. Ты довольно молодая девушка, и я буду рад погубить тебя." Она делает паузу, чтобы наконец взглянуть на меня, возможно, впервые смотрит мне в глаза. Прекрасные карие глаза, я хотел бы видеть их полными страха. “Я сделаю с тобой такое, что ты будешь проклинать бабушку за то, что она раздвинула ноги твоему дедушке.”

Хлопая по столу, она продолжает смотреть на меня, когда я смотрю на ее сиськи, зная, что ей неловко. Я бы очень хотел, чтобы она назвала меня дикарем, еще раз, чтобы я мог действовать, сорвать с этой маленькой сучки одежду, показать ей, что меня нужно уважать. Она отступает, уставившись на Фунга. “Ну? Ты позволишь этому – твоему другу говорить со мной, твоей невестой, вот так?” Замолчала. Она взбешена, но слишком напугана, чтобы сказать "дикарю", но ее интонация "друга" говорит все. С ней будет весело расстаться.

“Фунг! Ты никогда не говорил мне, что ты помолвлен с таким милым маленьким созданием. Ты действительно должен поделиться, как только вы поженитесь. Возможно, она немного упряма, поэтому я рекомендую вам свадьбу в стиле Народа. Это правильно научит ее тому, что слабые здесь должны повиноваться.” Мои глаза не сходят с нее, ии, наконец, она заметно трясется, что делает ее грудь интересной. Мне нравится, что все думают, что мы ужасны и дики.

Фунг молчит, и после долгой паузы Цзин Фэй в гневе выбегает из палатки. После очередной паузы Фунг спрашивает: “Что происходит на свадьбе в Народе?” Я слышу тревогу в его голосе и восхищаюсь его дискомфортом.

Пожимая плечами, я смеюсь. “Вообще-то, понятия не имею. Я не думаю, что на самом деле есть церемония, или, по крайней мере, меня никогда не приглашали. Воображение - замечательная вещь. Скажи пару слов, и они сами вообразят себе пытки, гораздо страшнее, чем все, что я мог сделать.” Ну, по крайней мере, не без подготовки. Мне нужны инструменты, чтобы по-настоящему приступить к работе.

Он смеется со мной, качая головой. “Похоже, мне придется полагаться на тебя, чтобы держать ее на расстоянии. В последнее время она доставляла мне бесконечные проблемы, постоянно подкалывала меня своими словами, ходила за мной по пятам. Он вздохнул. “Это хлопотная вещь. Она пыталась забеременеть моим ребенком, и я боюсь, что она убьет меня или покалечит. Я не могу ослабить бдительность, даже на мгновение. Она порочный ребенок, не в ладах со мной с самого детства.”

“Тогда почему бы и нет ...” я провожу пальцем по шее. “Ударить первым. Бей сильнее. Никакого милосердия.” К чему жалость к будущему трупу? Это не имеет смысла. «Я могу позаботиться о ней.» Но сначала ясное дело немного с ней развлекусь..

“Падающий Дождь, ты хороший друг, и страшный враг. Забудь о ней, давай есть и веселиться теперь, когда она ушла. Оставайся здесь на ночь, у меня есть несколько прекрасных куртизанок, чтобы составить нам компанию.”

Немного разврата пойдет мне на пользу, и сделает меня намного лучше, и мы возвращаемся к пиршеству, намереваясь набить себя до отвала, пока я больше не смогу есть. Однако прежде, чем мы закончим ужин, милая маленькая Мила прибывает с Забу на буксире. “Рейн! Какого черта ты думал? Ты не подчинился приказу и нарушил строй. Тебя могли убить.” Она слишком переживает из-за командования, как я уже сказал, это ей не подходит.

“Мне не нужно твое беспокойство, это война. Повзрослей уже.” Мой тон жестче, чем предполагалось. Она смотрит только на меня. Смягчая свой голос, я продолжаю: “вот, съешь немного еды, выпей бокал...” Или пять бокалов. Может быть, она присоединится к разврату, это будет весело. “Я собираюсь переночевать здесь. Я слишком ленив, чтобы подниматься в горы, и, скорее всего, утром буду сражаться на передовой.” Я имею в виду, я убил Оскверненного чемпиона и напал на демона. Я заслуживаю спать на чем-то, кроме грязи. Какой смысл возвращаться, просто чтобы на тебя накинулись. К черту это."

Ее глаза сузились, смотря на меня. “Ты Хишиг, Рейн, так что ты будешь в лагере Хишигов. Если ты сейчас же не вернешься со мной, я поеду к маме – к генерал-лейтенанту.”

Тссс. Маленькая соплячка, командует мной. Я ничего не могу сделать с этим сейчас, я должен играть свою роль послушного Хишига. “Хорошо, угрожай мамой, это очень смело с твоей стороны.” Вставая со своего места, я прощаюсь с Фунгом. “Помни, если тебе когда-нибудь понадобится ухо, чтобы слушать, или одолженный меч, все, что тебе нужно - это просто сказать.” Я бы с удовольствием прибрал к рукам эту милую маленькую сучку. “Я найду тебя утром на поле боя, мы вместе убьем Оскверненных, будет весело. "Он улыбается мне, и я иду за Милой вверх по склону, холодная летняя ночь освежает и успокаивает. Утром предстоит еще много кровавой работы, и я с нетерпением жду. Я заставлю оскверненных бояться моего имени и прогоню их из моего дома, из земель, где я родился.

Божественный дикарь Глава 67

Глава 67.

Аканай стояла на вершине холма, её окружали ночные звуки, она смотрела, как Оскверненные уходят из поля зрения, подальше от разрушенной крепости. Она ожидала, что будет сражаться в течение нескольких недель, пытаясь взять стены со своими солдатами, в то время как ее стражи уничтожат врага, но когда ее разведчики прибыли, она обнаружила, что ничего нет. Крепости нигде не было видно, едва остались камни в руинах, крепость, в которой когда-то могли быть размещены 100 000 солдат в ее стенах, и все, что осталось, было пылью. Крутилась тревожная мысль, что у врага есть средства для нанесения такого непоправимого урона стенам, но Аканай не имела ни малейшего представления о том, как им удалось это сделать, или почему враг не повторил их разрушения в Шен Хо. О своих проблемах она могла только отправлять отчеты в города. Северный Маршал был, по общему мнению, человеком блестящего тактического и механического мышления, и гораздо лучше подходил для разбора этой тайны.

Ни один из передовых разведчиков не добрался до самой крепости, так что было большим сюрпризом обнаружить Оскверненных на открытом поле, почти без прикрытия. Если бы она знала об уничтожении заранее, то взяла бы с собой тяжелую кавалерию, чтобы проехаться по рядам Оскверненных, вместо массированной пехоты, которую ей дали. Это была бы совсем другая битва, если бы она это сделала, она бы разорвала Оскверненных на клочки. Тем не менее, одного дня битвы было достаточно, чтобы изгнать Оскверненных, хотя они задержались в этом районе, готовые снова сражаться утром.

Сосредоточившись на задаче, она начала организовывать свои войска, чтобы они сжигали тела и заставляли Стражей скрываться в темноте, солдаты и стражи растянулись на пять километров. Ее муж начал приказывать войскам рыть окопы и возводить палисады в ожидании контратаки, солдаты повиновались, несмотря на отсутствие у него звания. У него был талант к командованию, которого ей не хватало, он был способен внушить преданность и верность несколькими простыми словами за короткое время, проведенное с солдатами. Аканай была другим типом лидера, не обладая достоинством и серьезностью, чтобы вести себя естественно, предпочитая делегировать эти обязанности, добиваясь уважения к ней силой оружия. Пока солдаты под ее командованием выполняли приказы, ей этого было достаточно.

Вскоре ей ничего не оставалось, как войти в свою очень большую палатку, чтобы читать отчеты. Безвкусное, показное дело, неудивительно, что враг был в состоянии так легко нацелиться на офицеров, место, где они спали было яркой целью. Простой навес для нее, и она была бы счастлива, не нуждаясь в "чести" яркой, тканевой хижины. Сидя за своим деревянным столом, еще одной ненужной роскошью на поле боя, она начала с отчета Токты, хорошо привыкшая их читать. Ее вице-проректор хвалил Дагена за одно подтвержденное убийство демона. К сожалению, это не было засвидетельствовано офицером Императорской Армии, который мог бы гарантировать продвижение по службе для дьявольской Вспомогательной службы. Даген был крепким воином, известным и любимым среди окрестных деревень. Она сделала пометку, чтобы предложить ему неофициальное командование тысячью Стражами, возложив больше своих обязанностей на младших офицеров. Легче командовать 5 солдатами, чем 5000.

Доклад Альсансет был слишком длинным, девушка тоже еще зеленая, чтобы занять должность. Слишком много ненужной информации, отмечена каждая потеря по имени, каждое имя причиняет боль Аканай, когда она читает его. Пока они были Стражами, они осознавали, за что сражаются, каждая смерть ложилась грузом на ее плечи. Она медленно читала каждое имя, запоминая его, оплакивая тех, кого узнавала, оплакивая и тех, кого не знала. Это была глупо, но она ничего не могла с собой поделать, хотя знала, что есть и другие отчеты для чтения. Отчет Альсансет заканчивала на сладостно-горькой ноте, Альсансет похвалила Хуушаля за убийство чемпиона в одиночном бою и отметила отсутствие Рейна во время боя. Как надоело, что мальчик убегает, чтобы спрятаться? Это казалось ему нехарактерным, особенно после его неистовства в лесу. Он был робким, а не трусом.

Она вспомнила сообщения о жестоком обращении с Оскверненными, после того, как Рейн поджег деревню. Мальчик не пощадил умирающих, оставив их кричать от боли, притягивая к себе еще больше Оскверненных. Ужасно, но неудивительно, что в мальчике была какая-то тьма, и было лучше, чтобы он выплеснул свой гнев, немного излил его на Оскверненных. Его план действий был эффективен, но сопряжен со многими рисками, и, с единственной поддержкой в лице Адуджан, этот план мог бы закончиться катастрофически. Хуже всего было то, что ее Стражам потребовалось несколько часов, чтобы не допустить распространения огня, во время которого ее армия бездействовала, не имея возможности двигаться из-за отсутствия компетентных разведчиков. Впоследствии мальчик, раненый и окровавленный, так похож был взглядами на нее, что она расцвела от гордости. Мальчик наконец-то проявил характер.

По правде говоря, если бы она увидела описанные зверства, она бы сама сожгла здания, но с некоторыми предварительными приготовлениями держать огонь под контролем. Зная это, она легко отпустила мальчика, отправив его и Адуджан копать уборные и полировать доспехи, и он принялся за работу с жутким вниманием, все время хмурясь, решив удержать свой гнев, несмотря не на чьи советы. Попытки поговорить с ним были встречены пожатием плечами и молчанием, что было неприятно.

Она беспокоилась о Рейне, но ничего не могла сделать, кроме как смотреть и ждать, пока он не будет готов принять ее помощи, или пока он не зайдет слишком далеко. Если она будет продолжать давить на него, он будет только отдаляться или, что еще хуже, злиться на нее, и тогда она будет вынуждена дисциплинировать его более жестким образом. Он либо приспособится, либо умрет, таков был путь в этом мире. Здесь требовалось легкое прикосновение, чего ей катастрофически не хватало. сли бы только Чарок или Тадук были здесь, чтобы давать советы мальчику, у них был способ связаться с ним, разговаривая молча или перекидываясь бормотанием, как это часто делали мужчины. Альсансет душила мальчика любовью и заботой, ч, что не было полезно в данный момент, и, судя по всему даже нежелательно. По крайней мере, Хуушаль был образцовым Стражем, и через несколько лет он станет великой силой для Народа. Она уже слышала разговоры, ее люди называли его вторым Баатаром. Щенок был бы недоволен, но Хуушаль светился от похвалы.

Аканай продолжила читать отчеты, полковник Ду Кан Бин задержал западный фланг, как и другой полковник, которого Аканай отбила у генерала Кая. Если она была честна сама с собой, то вовсе не необходимость побуждала ее к этим действиям, ею двигала скорее злобой, чем что-либо еще. Она была приятно удивлена силой этих солдат, несмотря на их происхождение из центральных равнин, так близко к Восточной провинции. Она не ожидала, что такие дисциплинированные солдаты прибудут из столь мирного и свободного от беспорядков региона, но она была рада их видеть. То, что ее действия тяготили генерала Кая, было медом для ее души.

Она отметила общее количество смертей и убийств. 9000 мертвых солдат, 89 мертвых Стражей, 15000 раненых, и в ответ, ее армия смогла убить более 50 000 Оскверненных воинов и 5 демонов. Это был долгий, изнурительный день, и завтра будет то же самое, но их победа была подавляющей, из-за постоянного давления на фланги со стороны ее Стражей и отсутствия у противника качественного оборудования. Атак будет больше, но она была уверена в своей способности противостоять Оскверненным, если они не получат значительное подкрепление. Эта мысль беспокоила ее, она отдала приказ своим лучшим разведчикам проникнуть за линии Оскверненных, чтобы следить за ходом событием.

“Генерал Мен Джао докладывает генерал-лейтенанту, просит разрешения войти?”

Вздохнув про себя и потерев виски, она ответила. “Разрешение получено.” Неохотно. Генерал был настоятельно рекомендован ей Хаем, и ее раздражало необходимость работать с ним. Политика, вчерашние враги были сегодняшними союзниками, надоедливая пословица, но Хай хорошо умел воевать. Чтобы объединиться с семьей Мен, несмотря на их попытку свергнуть его, Аканай забеспокоилась о нем, но он заверил ее в том, что Мен Джиао был непревзойденным профессионалом. Генерал был ее заместителем и отвечал за удержание западного фланга, и, судя по тому, как хорошо его солдаты держались перед лицом атаки Урсагона, она была впечатлена, несмотря на отсутствие доклада.

“Добрый вечер, генерал-лейтенант. Я пришел сделать доклад." Он протянул ей обеими руками толстую пачку бумаг, которые она приняла, все еще сидя, и отложила их в сторону. Больше бумажной работы, даже больше, чем все остальные отчеты вместе взятые. Этот болтун не мог даже написать отчет вкратце. Слуги последовали за ним, накрыв небольшой столик на двоих, и соблазнительный запах вкусных блюд донесся до ее носа. Крупный мужчина достал стул из-за маленького столика и жестом предложил ей сесть. “Я видел, что вы еще не обедали, и взял на себя смелость что-нибудь устроить. Присоединяйтесь ко мне, пожалуйста.”

Если бы только ее муж был таким внимательным, дурак, скорее всего, все еще работал с инженерами, разрабатывая больше методов обеспечения их лучшего положения. Она села на предложенное место и, не дожидаясь, быстро и с удовольствием поела. “Вкусная еда, мои комплименты шеф-повару.” Рыба и рис, приготовленные на пару овощи, восхитительно приправленные пряностями, Аканай не ела так хорошо уже неделю. Она сделала пометку, чтобы послать что-нибудь поесть мужу.

“Ха, я только позаимствовал шеф-повара у маленького Магистра. Этот мальчик слишком привык к комфорту, с его шелковыми простынями и перинами на кроватях, даже привел своих куртизанок на поле боя. Да, Хай слишком его балует, но я понимаю почему. Маленький Магистр вырастет в могущественного воина в течение нескольких лет.”

Ее глаза сузились от досады. “Не стоит говорить о Магистре таким знакомым тоном. Можно подумать, что тебе не хватает должного уважения.”

Человек Джао откинул голову, весело смеясь. “Верно, верно, но я присутствовал на праздновании столетия Да Хая, и никогда еще не один ребенок не плакал так громко, как он. Я видел, как он превратился из скромного пятого ребенка в наследника, и все в мгновение ока, и все благодаря вам. Мне трудно проявлять почтение к человеку, которому меньше четверти моего возраста.”

Приятно улыбаясь, когда она жевала свою еду, она с опаской посмотрела на него, тщательно выбирая слова. “Когда я прибыла в эту самую крепость много лет назад, я обнаружила, что скромный лейтенант взял на себя ответственность за 10000 солдат и сумел продержаться, несмотря на то, что не было не одного шанса, более недели. Вы можете приписать его восхождение к власти мне, но те, у кого есть глаза, чтобы видеть, знают, что Хай - это сила, которую нужно бояться." Она сделала маленький глоток чая, наблюдая за его реакцией.

“Ха-ха, значит, у меня действительно нет глаз." Глупая усмешка расплылась на его лице, он покачал головой, никаких признаков обиды. “По правде говоря, у меня нет злобы к Хаю. Я только надеялся поднять статус семьи Мен, глупо полагая, что Лой Мин станет лучшим судьей, чем Да Хай.” Этот человек казался искренним, но Аканай все еще опасалась, что ее обманут, зная ее собственную слабость.

“Вы больше не верите, что это правда?”

“Только не после осады Шэнь Хо. Клянусь матерью, Да Хай усердно работал, как в своих обязанностях, так и в обучении. Даже если бы ты не была его защитником, он мог бы отбросить все и сражаться сам.” Глубоко вздохнув, он пожал плечами. “386 лет, и до сих пор короткоживущие люди умудряются удивлять меня, поколение за поколением." Улыбаясь, он ел с удовольствием, говоря, кво время того, как он ел. “Кстати говоря, ваш птенец уже впечатлил меня своим выступлением в прошлом году, сражаясь с Дугу Тянь Йи, но сегодня я наблюдал за ним на поле боя, и он действительно вырос в похвального воина. Он снова наполнил ее чашку чаем, это было немного, но мало кто из горожан был готов сделать даже такой маленький жест.

Да? Рейн был на поле боя? “А что конкретно сделал мальчик?”

“Вы ничего не знаете? Я думал, что у мальчика есть защитники." Она не почувствовала никакого обмана на его лице, только настоящее удивление. “Неудивительно, что у Народа так много прекрасных воинов, что вы так смелы в своем обучении, мое восхищение вами растет. Улыбаясь, он начал свой рассказ. “Ваши Стражи спустились с горы, и это был довольно страшный подвиг, но один всадник остался позади, пробираясь вокруг них к линии фронта, где он спешился и сражался вместе с моими солдатами. Пока ничего важного, но маленький Магистр признал Стража своим другом, поэтому я уделил мальчику немного больше внимания.”

Аканай невольно улыбнулась. Потому, что мальчик не подчинился ее приказу и бросился к мясорубке. Альсансет расстроилась бы, узнав об этом, но Аканай была довольна этой новостью. Поездка в Общество стоила хлопот, несмотря на ее теперь уже публичную вражду с ними. Эликсиры и кольца потребовали бы времени и усилий, чтобы показать результаты, но испытания, похоже, хорошо выковали Рейна. Если бы не подтверждение Фунга, она бы подумала, что Мен Джиао ошибается, так как это не было похоже на робкого, плаксивого ребенка, которого она знала. Никогда еще не было человека, который бы так жаловался на простые синяки и переломы костей.

Генерал Джиао продолжил с широкой улыбкой на лице. “Этот мальчик стал более опытным, чем должен бы был быть. Мне едва нужно было пошевелить пальцем. Он продемонстрировал удивительное мастерство, убивая Урсагонов, и без страха встретился с ними лицом к лицу. Подняв боевой дух войск, они держались твердо и убивали существ с минимальными потерями, не желая, чтобы их атаковали посторонние.”

Интересно. Аканай вмешалась сама, чтобы помочь остановить Урсагонов, и ее офицеры сделали то же самое на Востоке. Перемена в Рейне была слишком заметна, но мальчик уже давно перестал беспокоиться. Она посмотрела на лицо генерала Джиао, который все еще выжидательно улыбался. “Это еще не все?”

“Действительно есть еще кое-что. Мальчик убил чемпиона в одиночном бою. Чистая победа, ревущая к небесам, как настоящий воин. Мальчик искусен и сражается решительно, без колебаний и без заданной схемы своих атак. Это довольно впечатляюще для такого молодого, и мне было бы трудно выбрать фаворита, если бы он был сопоставлен с маленьким Магистром. Если бы ваши Стражи дошли до финала конкурса, то это действительно был бы матч, который стоило бы посмотреть.”

Ее улыбка начала растягиваться на щеках, но она умерила ликование. Несмотря на достижения Рейна, она не должна забывать, что он ослушался ее приказа. С этим нужно было что-то делать, но она не хотела отговаривать его от новообретенного энтузиазма к битве.

“Это еще не все." Эти слова прервали ее размышления. “Твой маленький ужас напал на демона без моей защиты. Демон был достаточно обеспокоен атакой, чтобы отразить ее, а не игнорировать, как можно было бы ожидать. Как будто этого было недостаточно, я клянусь, что мальчик напал бы на демона голыми руками, если бы я не вмешался. Он получил несколько незначительных травм от столкновения, но я проверил у маленького Магистра, и ваш мальчик вернулся в гору, здоровый и невредимый.”

Она не могла больше сдерживать свою радость, ей не терпелось поехать с мужем и поговорить с Альсансет. Девушка, вероятно, уже ругала Рейна, и, зная характер мальчика, он ничего не сказал бы о своих достижениях. Сделав глубокий вдох, она остановила дрожь в ноге и спросила: “очень интересные новости, но вы все еще не дошли до сути. Вы пришли сюда не для того, чтобы сообщить новости о моем подчиненном.” Всегда с новостями дня эти городские люди, они никогда не могли просто насладиться едой. Поставив палочки на стол, она допила чай и вытерла рот. “Тогда говорите прямо. Я терпеть не могу полуправды и намеков.”

“Ну конечно.” Его улыбка исчезла впервые за весь вечер. “Мы, полуживотные, всегда занимали опасное положение в Империи, почитались за особую силу, но не могли удержаться на своем посту. Мера, чтобы держать нашу силу под контролем, чтобы мы всегда отвечали перед человеком.”

Аканай фыркнула. “Я предпочитаю быть, названной, получеловеком. Наполовину зверь является унизительным.”

Болван усмехнулся над ее недовольством. “Это сейчас? Я никогда не понимал этого мышления. Я слышал, как утверждают и ставят нас ниже человека, но я горжусь своим звериным наследием, и я не позволю никому сказать иначе. Я встретил своего предка, и хотя старый бык - невыносимая задница, его сила внушает благоговение. Получеловек - это прозвище, которое я ношу с гордостью." Он ударил себя в грудь, чтобы подчеркнуть свою точку зрения. Идиот.

“И что?" Она быстро теряла терпение. Политика была причиной того, что она жила глубоко в горах, вдали от "цивилизации".

“Я вижу ваше презрение ко мне. Вы цените свою свободу и видите во мне того, кто служит, и это правда. Я служил семье Мен с тех пор, насколько я помню себя, служа каждому главе семьи Мен по своей собственной воле с момента ее создания. Вы знаете, почему?”

“Вы жаждете власти, и через семью Мен ты можешь ею владеть. Глава семьи - всего лишь марионетка, а ты держишь его за ниточки. В этом нет большой тайны." Аканай встала, готовая отпустить его. “Я не заинтересована в создании собственной "семьи", в погружении в змеиную яму политиков и знати. Я не вижу в этом никакой ценности.”

Раболепный идиот прямо посмеялся над ней, и ей удалось удержать себя от того, чтобы сломать ему челюсть. “Мой отец принял меня ребенком, простым бедным крестьянином, слишком добрый, чтобы позволить сироте умереть с голоду, несмотря на то, что ему едва хватало на пропитание. Когда он был призван на войну, я сражался на его стороне, и благодаря его достижениям он вырос из простого солдата, до офицера, вплоть до Маршала Севера в старости. Я оставался рядом с ним, пока он не умер, и в этот момент я продолжал присматривать за потомками семьи Мен, заботясь о каждом, как если бы они были моими собственными. Некоторые выросли и прославились, другие умерли в безвестности, но семья Мен в целом процветала под моим руководством.”

Аканай поджала губы. “Вы еще не высказали своего мнения.”

“Терпение, терпение. Нынешний глава семьи Мен относится ко мне как к дедушке, и его истинный дед тоже считает меня его дедушкой. Я держу власть, потому что они уважают меня. Вся моя жизнь была посвящена семье Мен по одной простой причине: они дали мне мое имя, Мен Джиао. Без него я был бы никем. В фамилии есть сила, и она связывает меня с ними крепче, чем любая клятва, мое служение свободно дается благодаря любви и привязанности. Я сделаю все, чтобы они были в безопасности, и я говорю вам все это, чтобы вы знали, то что я не предлагаю это легкомысленно.”

Он сделал паузу, чтобы дать ей время обдумать его слова. “Я знаю о ваших проблемах с Обществом и хочу официально предложить людям ресурсы и союзников семьи Мен. Я принесу клятву, как и нынешний Старейшина, Ман Лой Мин, чтобы мы могли свести силу Общества к минимуму.”

Она ответила на его сердечное предложение одним словом. “Почему?” Если бы она объединила Народ с семьей Мен, это бы поставило их на путь, с которого нельзя было свернуть. В то время как Народ мог отступить в горы, любые союзники будут оставлены на милость Общества.

“Три причины." Он пошевелил пальцем. “Я совершил ошибку, бросив вызов Магистру Хаю, и потерял его доверие. В то время как Хай был милостив, напряженные отношения делают некоторые вещи трудными для семьи Мен, и я надеюсь, что вы поговорите с Хаем от нашего имени.” Второй палец. “Ты ведешь свой Народ, а не человека. Один этот факт заработал бы вам врагов, а также заслужил бы мою помощь. Было слишком много талантливых полуживотных, которых не замечали люди, и мне это не нравится.” Третий палец был поднят, глаза генерала помрачнели, когда он нахмурился. "Наконец, я в долгу перед Обществом, которое слишком долго не платило по счетам. С вашей помощью я смогу нанести им ответный удар, не втягивая семью в законную вражду." Он встал, поклонился ей, сжимая кулаки, и слегка поклонился, когда слуги убрали со стола. “Все, что может предложить семья Мен, находится в бумагах, которые я вам дал. Посмотрите их на досуге, и знайте, что моя семья и ее союзники готовы помочь любым возможным способом, будь то силой оружия или весом кошелька.”

Без лишних слов, генерал шагал от палатки, оставив Аканай только рагу. Жест был оценен по достоинству, но цена этого решения была велика, чего она не желала во время войны. Политика, ба. Она намеревалась подождать, пока Баатар не сможет вернуть ее тайное послание, но, похоже, ей придется принять решение раньше. Хуже того, если она решит встать и сражаться, маленький Хай тоже будет втянут в битву, не в состоянии контролировать свои дела. Ее хорошее настроение испортилось, она поморщилась, когда снова села за стол, ворча про себя, когда она читала бумаги, чтобы увидеть, что предлагает семья Мен, и есть ли там что-нибудь, что может быть полезно в битве против Общества.

Божественный дикарь Глава 68

Глава 68.

Вдыхая свежий утренний воздух, я наслаждаюсь вновь обретенной свободой, хаотично двигаясь по полю боя, наконец-то я снова в своей стихии. Мой третий день на войне, и я чувствую себя так хорошо, находясь посреди хаоса, мои ноги на земле, меч в моей руке, диссонирующие звуки и металлические запах льющейся крови, вдохновляют меня, моя усталость проходит. Гораздо проще сражаться, чем думать о вопросах, на которые у меня нет ответов. Так много гребанных вопросов и нотаций: "как дела?", "ты хочешь поговорить?", "ты не должен убегать в одиночестве", - и все это надоедает мне. Ян и Мила - худшие из всех, и Альсансет присоединяется к ним после того, как она выполняет все свои обязанности. Если бы она не была старшим капитаном, она бы никогда не оставила меня в покое. К счастью, нескольких пожатий плечами и долгого молчания достаточно, чтобы пройти через все это, без всяких объяснений.

Мой меч бьет врага в лицо, удар уничтожает его, так как раскалывает его череп на две грязные половины. У меня были проблемы с "Оттачиванием" в последнее время, но кому какое дело? Достаточно сильно ударить, и они все равно умрут. С достаточно острым мечом они едва могут почувствовать его, он прорезает их плоть, только после того, как они почувствуют боль и умрут от нее. Совсем не весело. С тупым мечом я получаю удовлетворение, чувствую плоть, которую разрезаю и кости, которые дробятся под натиском моего меча. На самом деле мне больше нравится это ощущение резаной плоти, соленые брызги теплой крови на лице, прилив адреналина в венах. Это так невероятно, и у меня наконец-то есть время оценить свои бои. Нет, не улыбайся так сильно, слишком подозрительно. Не счастливый, не злой, просто делающий свою работу.

Раньше я так нервничал во время боя, беспокоился о смерти, получал так много травм, потому что страх мешал мне двигаться достаточно быстро, чтобы блокировать или уклоняться. А теперь? Каким-то образом я просто инстинктивно знаю, что собирается сделать мой противник, и мое тело реагирует соответствующим образом. Даже я не знаю, что произойдет, это как смотреть на мир чужими глазами. Я не быстрее, чем раньше, но раньше было так много нерешительности и колебаний, которые замедляли меня, а теперь все прошло. Я сражаюсь и получаю только незначительные травмы, а не истекаю кровью за каждое убийство.

Как и сейчас, я знаю, что этот уродливый ублюдок - Оскверненный собирается сделать прием, когда он на самом деле хочет ударить, но все это не имеет значения. Мой меч разорвал его грудь прежде, чем он успел ударить, на его умирающем лице появилось выражение недоверия, и мое тело уже движется вперед, чтобы снова убить. Не нужно бояться, он просто притворяется, как меня учил Даген. Уверенность - вот ключ к успеху. Убить или быть убитым, и я продолжал сосредотачиваться на части "быть убитым". Бойтесь смерти, и вы, скорее всего, умрете. Иронично. Правильно ли я понял все? Да мне плевать.

Сражаться теперь чертовски легко. Смехотворно, то как я был пуглив, и вот я посреди войны, спокоен, насколько это только возможно, едва вспотев. Ну, не совсем, я уверен, что потею, но все так легко. Я мог бы просто отключить свой мозг, если бы захотел, или сосредоточиться на чем угодно, например, на том, как одно облако выглядит как лошадь, а другое как кролик, и мое тело продолжает двигаться по поле боя, как-будто я делал это всю свою жизнь. Я нашел свой момент, когда говорят "я знаю Кунг-Фу", за исключением того, что я действительно не знаю, как я это делаю. Большинство движений, которые я делаю, сбивают меня с толку, когда я пытаюсь вновь воспроизвести их, но кого это волнует? Я потратил годы времени и усилий, пытаясь понять каждый нюанс моих движений, и это ни к чему не привело, но всего за три дня войны я чувствую себя намного сильнее, это невероятно. Вот, как я должен был учиться, просто освобождать свой разум, убраться с моего собственного пути, теперь мне все стало ясно.

Аналитическое мышление, научная мышление, рациональное мышление - все это не соответствует действительности здесь, где все мистическое и магическое. Вероятно, это просто движения, скрытые в Формах, и теперь, когда я убрал свой глупый мозг с пути, я могу, наконец, использовать их так, как они были предназначены. Я бы предпочел знать, что я делаю, это просто... удовлетворило бы меня. Например, когда я узнал об атаке Аканай, это был невероятный кайф, знание того, как выполнить такой разрушительный удар, волнение от первого испытания, удовлетворение после моего успеха. Мне все еще нужно название для этого движения, сочетание Баланса на Ветреном Листе и Пронзающий Горизонт. Одна форма богомола, одна форма оленя. Богомол Пронзающий Ветреный Лист. Нет, это не сработает. Олень Балансирующий на Горизонте. Нет, это еще хуже. Какая разница, мне не нужно ничего называть. Старому мне требовались названия, чтобы помнить и знать, что делать. Новому мне не требовалось помнить, потому что новый я может делать все, что угодно.

Пока я размышляю о старых атаках, мое тело прыгает вперед и врезается во врага, мой меч врезается в него, когда мы сталкиваемся, я сбиваю его на землю. Быстро топая, я двигаюсь дальше, размахивая своим оружием, вверх - вниз, слева - направо. Думаю, это Трепещущие Капли Дождя. Или, может, Потрясающие Сухожилия. Сцепив клинки с другим Оскверненным, мой меч вылетает, металл звенит о кости и посылает оружие нападавшего в полет вместе с все еще прикрепленной рукой. Рассекая его от плеча до грудины, я оставляю его умирать в грязи и ищу следующую жертву. Это были Танцы в Траве, я уверен на 100%.

А может, это был Ответный Укус.

Захватывающие Когти? Черт возьми, это расстраивает, почему я не знаю? Нет, мне не нужно этого знать. Сделав шаг вперед, я останавливаюсь и смотрю на умирающего на земле, и наклоняюсь, чтобы положить конец его страданиям. Пустая трата времени, я должен бороться.

Несколько человек много хвалили меня в последнее время, в основном это были Фунг и Мен Джао. Я не разговаривал с Аканай, которая была занят... генералированием? Командованием. Она была занята командованием армией, и Альсансет наполовину хвалит, наполовину беспокоится, когда говорит со мной. Все остальные, кажется, игнорируют меня, восхваляя Хуушаля до небес, называя его следующим героем деревни. Это чушь собачья, это должен быть я. Как бы то ни было, я делаю это не для признания, я здесь убиваю, потому что мне это нравится. Нет, я здесь, потому что ... из-за детей. Вот почему я здесь сражаюсь, потому что Оскверненные - монстры.

Что-то здесь не так, я просто ... чувствую это. Я помню сцену, тела, кровь, запах, но ... меня это больше не волнует. Это не правильно. После этой битвы, я думаю, я вернусь к основам, выясню, как я сражаюсь, возможно, задам себе несколько сложных вопросов. Это не повредит, плюс Фунг любит задавать мне вопросы о том, как я это делаю, и становится трудно скрывать, то как я это все делаю. Я просто не могу продолжать извергать магические действия и не знать ответы, не могу больше говорить себе"сконцентрируйся и спроси позже". Почему я вообще притворяюсь, что знаю? Может, мне просто сказать ему? Разве не все так учатся? Разве я не должен спросить кого-нибудь-

Булава сбивает с меня шлем, который отскакивает от головы и отправляет меня грязь, а ярость нарастает. Глядя на своего противника, я рычу на него, когда он поднимает оружие для завершающего удара. Этот ублюдок умрет медленно. Схватившись за него, я поднимаюсь и бью его в заднюю часть колен , и он падает на землю. Ударив ногой ему в живот, я выхватываю его оружие из его руки, обычную, грубую костяную булаву, даже не духовное оружие. За то, что этот маленький Оскверненный червяк осмелился ударить меня, он заслуживает боли и наказания. Воткнув меч в его плечо, он вонзается в него и прижимает к Земле. Медленно поднимая булаву над головой, обеими руками держа оружие, я лениво опускаю ее на одно колено, наслаждаясь криками жертвы. Второй удар, этот в бедро, и я слышу звук ломающихся костей - музыка для моих ушей. Я продолжаю сыпать на него удары дождем, сосредотачиваясь на его ногах и бедрах, методично ломая кости, шаг за шагом, чтобы боль была все сильнее. После дюжины ударов его ноги разбиваются вдребезги, его крики давно превратились в нечеловеческие стоны, напоминающие крики Гортана так много лет назад. Я позволил этой глупой свинье умереть слишком легко тогда, я должен был держать его живым в течение многих лет, пытать его, как он пытал меня. Было бы неплохо немного посмеяться.

Стоя высоко, я смотрю на Оскверненных и солдат, которые были свидетелями моей мести, дейсони действовали как бесполезный, праздный корм, которым они на самом деле и являются. Ленивые ублюдки, стоящие вокруг, пока я убиваю. “Какого черта вы смотрите? Убейте их всех!" Я с силой обрушиваю булаву на голову жертвы, даруя ей последнюю милость, когда солдаты с новой силой бросаются вперед. Красный кратер, который раньше был лицом, смотрит на меня, пока я падаю на колени и тянусь к мечу, как будто обвиняя меня в том, что я слишком дикий, слишком жестокий, но это война. Здесь нет места слабости. Он был Оскверненным воином, и он поступил бы хуже, возможно, поступил бы хуже. Я сделала миру одолжение. Блин, не будь размазней, Рейн. Просто дерись.

Пытаясь встать, мое тело отказывается от моих указаний, у меня не осталось энергии, я задыхаюсь в изнеможении, стоя на коленях рядом с моей последней жертвой, почти как если бы я оплакивал его. У него нет глаз, чтобы смотреть на меня, пока я сплю, нет взгляда, чтобы обвинить меня в моих преступлениях, так что это плюс. Даже после того, как я сражался весь день, как-то в конце ночи, я все еще слишком взволнован, чтобы уснуть больше, чем на несколько часов, и это никогда не получалось нормально отдохнуть, все время... кошмары, я знаю что они есть, но никогда их не помню. Я просто просыпаюсь, весь в поту, с пересохшим ртом и обессиленный. Мне нужно что-то, чтобы отвлечься от этого, например, секс, алкоголь или наркотики, но здесь небезопасно, когда на меня могут напасть в любой момент.

После истощения приходит момент ясности. Со мной что-то не так, но я понятия не имею, как это исправить, даже не знаю, с чего начать. Черт возьми, я не могу сейчас с этим смириться. По крайней мере, в бою у меня есть энергия, у меня есть мишень, у меня есть цель. Отбросив все свои мысли и страхи, я кричу в воздух, позволяя своему гневу нарастать, прежде чем я встану и побегу к вражеским линиям, прокладывая себе путь через солдат, чтобы снова сражаться, потерять себя в радости битвы. Довольно скоро я чувствую другого Чемпиона, пульсирующий пульс их Духовного Оружия притягивает меня к ним, как маяк на поле. Я понятия не имею, как именно я их чувствую, но это наполняет меня волнением, когда я убиваю всех на пути к следующей жертве. Он будет моей пятой жертвой, мой второй Чемпион сегодня. Я должен начать вести подсчет или брать трофеи с моих убийств. Я должен оставить их оружие. Нет, это глупо, их оружие грубое, уродливое и тяжелое. Зачем мне вообще это нужно? Черт, почему все так чешется?

Заметив своего противника, мои глаза встретились с его глазами, и я шагнул вперед, уверенный в своей победе. Вот кем я должен быть, Мстителем, разрушителем, отнимающим жизни. Война - вот для чего я здесь, кровь и месть - моя награда. Все остальное не имеет значения, только то, что я продолжаю убивать своих врагов, пока не прогоню их со своей Родины.

********

Вивек Даатей терпеливо ждал, прислушиваясь к музыкальным звукам земли, зная, что его враги скоро ослабят бдительность. Высокие, тонкие деревья этой земли были больше, чем просто гиганты, на которых можно было смотреть, они были также кормом и кровом. Его соплеменники выстроились вокруг него, прячась за верхушками деревьев, в то время как остальные уводили Гароса, увлекая своих глупых преследователей в веселую погоню. Это были часы молчаливого ожидания, сидя в мрачных ветвях и зная, что смерть должна быть близка, но что такое жизнь, как не ожидание смерти? Они трудились каждый день, задерживая свой последний вздох, когда это было возможно, но это было всего лишь, задержка. Можно было бороться изо всех сил, но смерть все равно настигала, чаще всего, когда ее меньше всего ожидали.

Двадцатиметровый подъем на верхушки деревьев был более трудным, чем можно было себе представить, и Вивеку пришлось приказать большей части своих войск уйти, прежде чем южане пронюхали о его плане. Меньше четырех тысяч сидели с ним, спрятавшись в листьях, и молча ждали, но этого было более чем достаточно для успеха его плана. Луна была высоко и светло ярко, видимая с его насеста, но как только они спустятся, его соплеменники будут окутаны тьмой, как выгодной, так и вредной. Не было лучшего плана, чем этот, и необходимо принять меры. Для него не характерно было быть добычей, и сегодня он покажет своим преследователям свои клыки.

Наступило назначенное время, и он двинулся вместе со своими соплеменниками, тихо спускаясь по наспех сделанным веревкам, сплетенным из густой травы, которая росла повсюду. Прибыв на землю, его соплеменники тихо двинулись через лес, путь впереди запомнился во время их полета, недели жизни здесь научили их, как лучше выжить. Он схватил свое оружие - клинок служил ему столько, сколько он себя помнил, - подарок, полученный от отца, который был слишком слаб, чтобы удержать его. Сила его предков лежала внутри него, кровь поколений скапливалась в заостренном кончике, наполняя его своей силой, когда он в ней нуждался. Сегодня он будет пить его кровь и кровь его врагов, становясь все сильнее, пока он будет владеть им. Когда Вивек взял оружие, оно не было таким блестящим или сильным, но последние годы непрерывных сражений превратили оружие, уже не в простой костяной меч, а деформированное лезвие, крючковатое и шиповатое, острое как бритва и тяжелое, он был длинным и светился белизной. Страшное оружие, оно послужит ему еще раз.

Они двигались группами, одна шла впереди, а другая ждала, на случай тревоги или Стражей. Если его народ обнаружат слишком рано, по крайней мере, он сможет спасти большинство, чтобы сражаться в другой день. Его предки убеждали его идти вперед, говоря, чтобы он забыл про потери и начал проливать кровь, но он игнорировал их, привык. Они были мертвыми, и мертвые не боялись смерти, но они не имели над ним власти. Только жизнь имела значение. Он медленно прокрался на земли, где были замечены палатки, слабые южане не хотели спать под деревьями, нуждаясь в укрытии в этой мягкой земле. Каждый шаг Вивека был готов к крику стражника, к тому, что кто-то выдаст его позицию, к тому, что Страж заметит их, но они продолжали идти вперед без остановки и инцидентов. Возможно, отец действительно смотрел на него, но Вивеку было все равно. Его сила была его собственной, и он не нуждался в Боге, который заботился бы о нем.

Несмотря на все трудности, Вивек и его соплеменники вскоре заняли позиции, готовые напасть на южан. Он встал на краю леса, его воины остались далеко позади, каждый знал, что нужно сделать, каждый полностью доверял его приказам. Вивек провел их через бесчисленные битвы, больше, чем любой военный всадник до него, и их народ процветал под его руководством. Они потеряли соплеменников, чтобы добраться сюда, но земля перед ними была плоской и травянистой, луна светила на них слишком ярко для скрытной атаки. У лагеря стояла шеренга сторожей, освещенные согревающим их костром. Еще один глупый поступок, так как свет позволял Вивеку с легкостью посчитать каждого стражника. Этим южанам не хватало стойкости его соплеменников, они нуждались в убежище, несмотря на теплый воздух, который был вокруг. Еще глупее оставаться так близко к лагерю, их сторожа бесполезны, но на несколько секунд задержат. Он улыбнулся про себя, проверяя, нет ли ловушек, но все было хорошо, вражеский командир слепой дурак.

Прижавшись животом к Земле, Вивек полз по высокой траве, и его соплеменники последовали его примеру. Он не спешил, ночь только начиналась. Он двигался медленно, расстояние, которое он проходил было равно длине пальцев, делая все возможное, чтобы приблизить своих воинов до того, как прозвучит тревога. Луна двигалась по небу быстрее, чем его соплеменники по полю, и он продолжал ползти, его воины следовали за ним. Они ползли по замерзшим землям, изрезанным зубчатым льдом, их кровь замерзала на земле, их кожа шелушилась, когда они двигались в полной тишине, и для них это было ничто иное как только мягкая грязь и гладкие камни. Эта земля была слишком добра к своему народу, и Вивек намеревался остаться и растить здесь десятки толстых детей с кучей жен. Ни один южанин не заставит его уйти.

Луна еще не села, когда он прибыл на край поля, лагерь менее чем в пятидесяти метрах. Ухмыляясь про себя, он медленно отдыхал, лежа ничком, ожидая прибытия своих соплеменников и также подготавливаясь. Он шпионил за стражниками, пока они сонно зевали, сладкий предрассветный час убаюкивал их ложной безопасностью, Солнце скоро взойдет, а их пост почти закончился. Мало ли они понимали, что такова и их жизнь. Наконец, он поддался непрекращающимся крикам предков и приготовился к нападению.

Схватив свой клинок, чувствуя, как колючки его оружия впиваются в его плоть, он призвал силу своих предков, силу своей крови. Сила и гнев хлынули через него, раздражая его кожу и воодушевляя его, когда мрак рассеялся, его зрение стало острее, более четким, его ярость росла, когда он рвался вперед, крича свой боевой клич. Отрубив головы одним взмахом, он почувствовал, как кровавые жертвоприношения укрепляют его клинок, а в свою очередь, и его предков. Его соплеменники пронеслись рядами, убивая солдат десятками, крича от ярости. Теперь это была их земля, их дом, и никто не мог сказать иначе.

Отдав свое тело духам своих предков, Вивек сражался, его оружие было более искусным, его шаги более устойчивыми, когда они вели его. Его тело двигалось без раздумий, бросаясь навстречу каждому новому противнику, пока Вивек изучал движения. Бесчисленные поколения сражались таким образом, учась под руководством почитаемых духов, до тех пор, пока они больше не нуждались в руководстве. Они говорили с ним, говорили ему убивать и калечить, становиться могущественным, достаточно могущественным, чтобы убить любого, кто прогонит его, и он полностью отдался им, кровопролитию.

Вивек в течение нескольких минут беспрепятственно пробирался сквозь полусонных солдат, рубя и сокрушая всех, кто приближался, полуодетых и ужасно вооруженных солдат. Это была детская забава, смехотворная, что эти креветочные солдаты имели наглость охотиться на него. Он должен был просто привести сюда своих всадников и сокрушить их, если бы знал, насколько они слабы. Солдаты начали разбегаться перед ним, когда он приблизился, смеясь он проливал кровь и кишки через равнины, жертва землям, его сильным предкам, эти никчемные солдаты.

Бардиш свалился на него, заблокированный его клинком, духи руководили им. Удар заставил его отступить, и Вивек обрадовался! Наконец, солдат, достойный называться врагом, достойный умереть от мастерства своих предков. Украшенный доспехами, говорящими о том, что он воин, этот новый враг, с самодовольным, превосходящим взглядом и ненавистном лицом, атаковал Вивека сильнее, чем любой, кого он встречал в южных землях. Возможно, не все южане были слабы. Опираясь на свою кровь, он двинулся вперед, скорость и сила росли, когда он атаковал. Гляля на свое оружие и надушенного содата, он ухмыльнулся в лицо противника, наслаждаясь вызовом. Закусив губу, Вивек подхватил оружие поближе и плюнул кровью в лицо воина, наслаждаясь криками, вызванными зеленой жидкостью, сжигающей плоть человека. У предков было много трюков, чего он никогда раньше не делал, он превратил свою кровь в кислоту. Подняв меч, он наблюдал, как его рука опустилась для последнего удара.

Он разрезал плоть и кости, отрубив руку, его противника спас еще один солдат. Новый враг, которого нужно убить, этот сражался мечом и щитом, не так искусно, но гораздо мощнее. С каждым ударом Вивек чувствовал, как сотрясаются его кости, как дрожат его мышцы, когда он сопротивлялся этому свирепому воину. Солдат отчаянно боролся с ним, восполняя недостаток мастерства силой, заставляя Вивека отступить, даже с помощью и руководством его предков. Хорошо, хорошо, более достойные жертвы, больше крови, которую можно пролить, чтобы усилить его клинок.

Его люди были дома, и он убьет любого, кто попытается забрать его у них.

Божественный дикарь Глава 69

Глава 69

Мила наблюдала, как Рейн точит копье, скрежет точильного камня почти загипнотизировал ее ее. Он точил осторожно, не прикладывая слишком много давления, двигаясь короткими, размеренными движениями. Ему потребовалось несколько минут, чтобы закончить, и вполне вероятно, что он не сделал ничего полезного за это время. Копье уже было достаточно острым по ее мнению, но Рейн никогда не любил кого-либо слушать.

Воздух вокруг него потрескивал с такой силой, что подходить ближе было рискованно, его глаза были впалыми, кожа желтоватой. Он ел недостаточно, слишком сосредоточился на тренировках, используя все силы, которые у него были. Адуджан выглядела почти так же, если не хуже, культивируя рядом, они редко расставались, две одиночки вместе, за исключением тех случаев, когда Рейн уходил сражаться с солдатами. Это заставило Милу ревновать, что было нелогично, поскольку Рейна и Адуджан связывало только сражение, и то что они были похожи друг на друга. Оба восприняли смерть слишком тяжело, слишком чувствительно. Сцена в селение была ужасающей, но сколько других групп пострадали от того же? Как они могли взять на себя ответственность за все это? Это сводило с ума. Хотя это не было романтической близостью, они все еще разделяли невысказанную привязанность.

Глубоко вздохнув, Мила собрала все свое мужество, репетируя, что она скажет. Быстрым шагом она принесла две большие миски тушенки с рисом и подала одну из них Рейну.

- Хватит без толку точить свое оружие и разбуди Адуджан. Вам обоим нужно поесть и отдохнуть. Давай, - она уже ушла от сценария. Это не звучало нежно и ласково. Почему она добавила "без толку"?

-Все в порядке, Мила,- Рейн встал, отставив миску в сторону, почесывая шею, он проигнорировал ее просьбу.

- Я собираюсь практиковать Формы.

- Остановись, Рейн,- она почти умоляла его, она не думала, что он откажется даже есть. По крайней мере, теперь он называл ее Милой, более дружески.

- Если тебе нужно попрактиковаться, по крайней мере, сначала поешь. Ты еще не восстановил свой вес, а ты продолжаешь истощать себя каждый раз, когда исцеляешься. Это вредно для здоровья. И перестань чесаться, ты почти содрал себе кожу. У тебя нет крема или мази от этого? - она пошла будить Адуджан и протянула ей вторую миску. Они поели как можно быстро, едва попробовав еду, которую она так усердно готовила. По крайней мере, Хуу сделал ей комплимент.

Хуу хорошо адаптировался к войне, Стражи уже говорили о нем, все незамужние женщины стекались к нему в попытке очаровать его. Сын знаменосца, восходящий молодой герой, красивый и милый, внимание, которое Хуу получал, заставляло его улыбаться без остановки в течение последних нескольких дней. В то время как его достижения были на том же уровне, что и у Рейна, Хуу сражался среди Стражей, в то время как Рейн бросил их сражаться пешком с солдатами. Это было замечено немногими, поэтому достижения Рейна по большей части были проигнорированы. Она увидела Хуу рядом, помогающего двум прекрасным женщинам с их Формами, пару сестер из соседней деревни, с большой глупой улыбкой на лице. Снова ее пронзила ревность, но Мила почти сразу же отмахнулась от нее. У нее не было никаких романтических чувств к Хуушалю и никаких притязаний на него. Она не должна ревновать, она должна быть счастлива за него.

Закончив трапезу, Рейн кивком вернул деревянную миску ей в руки и отправился к открытой площадке, еще раз отрабатывать свои Формы. Сон подскочила, чтобы схватить миску, и побежала ее чистить. Еще одна проблема, с которой нужно было разобраться Миле. Мила беспомощно наблюдала, как Сон убежала, затем повернулась к Адуджан. Возможно, она послушает. Они оба начали закрываться от всех остальных, тихие и сдержанные, обе были полны решимости снова вступить в бой. Мама сказала оставить их в покое, позволить им вести борьбу по-своему, пока они не попросят о помощи, или пока их действия не потребуют ее вмешательства, но ей было больно смотреть на них, на их боль. Улыбаясь изо всех сил, она села в грязь рядом с Адуджан.

-Привет Янь. Ты хорошо себя чувствуешь? - это был глупый вопрос.

-Нет, вовсе нет. Война - дерьмо, быть Стражем - дерьмо. Думаю, я научусь более благородному ремеслу, например, проституции или работорговле. В городе есть люди, которые ездят на повозках и собирают всякое дерьмо. Как называется эта работа? - Адуджан была немногословна, ела медленнее, чем Рейн, но все равно глотала большими ложками.

- Еда, однако, хорошая. Ты готовила?

- Да, благодарю тебя! - Мила сияла от похвалы, счастливая, что ее признали, предпочитая игнорировать грязные разговоры. Она училась готовить у Альсансет, уроки помогали ей расслабиться после боя.

- Как продвигается твое культивирование? Ты можешь пользоваться кольцом без присмотра?

- Не совсем, но все заняты. Взвешенный риск, да и никто не будет скучать по мне, если я облажаюсь, - Адуджан откровенно посмотрела на нее.

- Кончай ходить вокруг да около и просто скажи это. Ты хочешь поговорить о Рейне, да?

- Не только о Рейне, я хочу поговорить и о тебе, - она подвинулась и повернулась к Адуджан, и продолжила говорить.

- Я беспокоюсь за вас обоих. Никто из вас не заботится о себе. Ты стала угрюмой и замкнутой, - "больше, чем обычно", но этого не стоило говорить.

- Я буду скучать по тебе, Янь, поэтому, пожалуйста, будь осторожна и найди кого-нибудь, кто будет следить за твоей культивацией, и не говори так в будущем. Я рядом, если хочешь поговорить.

Адуджан изучала ее лицо несколько секунд, видя то, что о чем Мила не подозревала.

-Огромное спасибо. Я буду иметь это ввиду, - Адуджан съела оставшуюся еду и пошла к ближайшему ручью, чтобы помыть свою миску. Мила молча последовала за ней, позволив Адуджан собраться с мыслями, прежде чем заговорить, ожидая, когда это будет удобно. Сон еще была там, мыла уже чистую миску, пальцы красные и сырые, а русеквины резвились в воде, счастливо плавая в ледяном водоеме. Когда Адуджан закончила мыть свою миску, она протянула ее Миле, но она не успела, ее выхватила Сон, которая снова начала мыть миску, как будто миска сделала что-то не так, и она хотела утопить ее.

Пожав плечами, Адуджан вернулась на свое место перед палаткой и, не говоря ни слова, села культивировать. Мила почувствовала, как дернулся ее лоб, она попыталась обуздать свой гнев из-за игнорирования. Это была не их вина. Они были просто упрямыми и грубыми по своей природе, не научившись хорошим манерам. Ей нужно было набраться терпения. Рейн и Адуджан предпочитали решать свои проблемы самостоятельно. Ей нужно было только подождать, пока они поймут, что ошибаются. Она подошла к Танарк, которая сидела рядом, и объяснила ситуацию Адуджан, что за ней нужно было наблюдать. Танарак уселась, чтобы смотреть упрямой девочкой.

Сделав медленный вдох, Мила повернулась к своему другому проблемному ребенку. “Сон, тебе не нужно мыть чужую посуду.” Девочка почти потеряла сознание от беспокойства, когда Мила готовила, не в силах помочь, потому что ей не хватало знаний. Мила схватила ее за руку, чтобы поднять, и миска упала в ручей. Освободив руку, Сон нырнула в ледяную воду, судорожно хватаясь за отлетевшую миску, мешая плавающим русеквинам. “Сон, вернись.”

Услышав ее приказ, Сон поспешно вернулась, опустившись на колени в грязь, ее лоб колотился, она ударила его о землю.

- Эта рабыня подвела тебя. Тысячу извинений, - незнакомый квин поднял миску и отдал Миле, скрипя от удовольствия. Каким-то образом во время путешествия Рейну удалось научить многих квинов приносить ему еду, и все они жаждали сладких фруктов, которые он давал им. Иногда они даже крали вещи и держали их для выкупа, пока их не накормят. Было очень неприятно добывать свежие фрукты, чтобы получить свой шлем обратно от Забу, квин был безумен пытаясь достать все, чтобы ухаживать за Шаной.

-Успокойся, Сон, - Мила не знала, как с ней справиться, - перестань кланяться, это просто миска, тебе не нужно паниковать. Видишь, милый маленький квин принес его обратно, - смахнув грязь с лица, она посмотрела на красивую девушку с чистой оливковой кожей и яркими кошачьими глазами. Ее губы уже посинели от короткого заплыва, дрожала на холодном ветру, волосы прилипли к лицу, и все же она была красавицей. У Милы были уродливые веснушки, коротко остриженные волосы, крошечный нос и слишком большой лоб. Конечно, Рейн не обращал на нее внимания. Ее плечи были широкими, грудь маленькой, руки мускулистыми, а ноги короткими, полностью лишенные мягких, женских изгибов, которые, естественно, были у Сон.

Сморщив лицо, она молча предостерегла себя. Сейчас не время жалеть себя.

- Сон, не могла бы ты встать, пожалуйста? - важно было спросить, а не приказать, что-то, что она забывала иногда. Покорно повинуясь, Сон встала, дрожа и глядя на землю. Ничего из того, что говорила Мила, не успокаивало ее и не помогало. Мила перепробовала много вещей, погладив ее по голове, позволив ей поиграть с квином, оставив ей свободное время, она также страдала от настойчивой потребности Сон быть рядом с ней, когда она спит. Хотя у Сон не было кошмаров, каждую ночь она ложилась и обнимала Милу, спала в грязи, несмотря на то, что рядом лежала постель. Мама сказала, что с ней надо быть терпеливой, и Мила старалась, но из-за Адуджан, Сон и Рейна, она начала сходить с ума. Она поблагодарила Мать за то, что Хуу так хорошо справляется сам.

Ведя Сон обратно в лагерь, Мила помогла ей переодеться в сухую одежду, и они вдвоем сели на бревно, согреваясь ее у костра.

- Сон, ты можешь сдерживать свою клятву, но никто здесь не будет обращаться с тобой как с рабыней. Ты теперь одна из Народа, одна из наших. Мы заботимся о своих, - ответа нет. Сон никогда не отвечала, разве что для того, чтобы ответить на вопрос или оскорбить себя, бедняжку.

- Ты можешь сказать мне, что ты хочешь сделать больше всего? Ты не Будешь наказана, просто скажи мне, что тебе нравится делать, что бы тебе хотелось.

-Я хочу служить госпоже. - ответ пришел немедленно, она повторяла выученное.

-Нет, нет, просто... Это должно быть что-то, что ты хочешь сделать, - Мила хотела сама выдернуть себе волосы. Насколько сложно было назвать то, что ты хочешь сделать?

- Дай ей чем-нибудь заняться, Мила, - Рейн никогда не останавливал свою тренировку, он сказал это, даже не оглянувшись, его тон был сухим, - она чувствует себя бесполезной, сидя все время. Найди ее работу по дому, даже если это просто чистка овощей. Она должна чувствовать себя полезной, - наконец он остановился и огляделся с ухмылкой на лице, - я могу найти для нее занятие, если ты так хочешь.”

Сон продолжала смотреть на землю, но Мила заметила, что эти слова приободрили ее, спина немного выпрямилась, плечи уже не были так низко опущены. Полезной... “Как бы ты хотела... служить?”

Она оживилась от этого.

- Эта рабыня - воин, и может служить лучше всего, защищая хозяина, или сражаясь на дуэлях. Эта рабыня может также практиковать, когда хозяйка позволит это.

Бедное дитя, она хотела драться и тренироваться. Третий боевой фанатик. Великолепно.

- Эта рабыня хорошо разбирается в Тигровых Формах, практикуя их с раннего детства.

Глупо сосредотачиваться на одном наборе форм. Почему бы не изучить их все? Мила указала на практикующего Рейна, планируя тренировать Сон должным образом в будущем.

- Ну, пока присмотри за ним, пока не обсохнешь. Если у тебя есть что добавить, скажи. Ты можешь попрактиковаться завтра или когда захочешь, - они сидели вместе и смотрели тренировку Рейна. Он не двигался через Формы, ища просветления, а, скорее, изучал одну Форму, снова и снова. Тигровая Форма, Убивающий Выпад. Правая нога вперед и согнута, левая нога назад и выпрямлена, правая рука стреляет прямо. Сброс. Обе ноги согнуты, правая рука изогнута. Сброс. Левая нога вперед, правая рука дугой. Сброс. Он прошел через множество конфигураций очень простой формы, которую мог выполнить почти каждый.

Ей пришла в голову одна идея.

- Что ты делаешь, Рейн? Возможно, это поможет нам все обсудить, - может быть, она сможет решить его нынешние проблемы, и он научится приходить к ней со своими проблемами.

- Хм. Может быть, ты и права, он подошел к ней поближе и присел на корточки, чтобы поговорить, - в первой битве несколько дней назад я одним ударом убил атакующего Урсагона, используя эту форму, - он не казался таким гордым, как раньше, просто констатировал факты. В последнее время он почти не получал удовольствия, не улыбался и не шутил, только холодная, решительная логика.

- Только после битвы я понял, что он должен был вырвать мою руку из моего плеча, но этого не произошло. Я каким-то образом ударил сильное двухтонное существо головой и не умер. Я пытаюсь понять как, но все идет не очень хорошо.

Отряхнув руки, Мила встала.

- Давай воссоздадим ситуацию. Покажи мне, как это было сделано, - они потратили полчаса, чтобы в точность воссоздать бой, Рейн пытался повторить его движения, но безрезультатно. Как бы они ни старались, если бы Рейн убил Урсагона таким образом, как он сказал, то по всей логике, либо труп врезался в него, либо его рука была оторвана.

- Ты уверен, что использовал именно эту Форму? Может быть, это было что-то еще, Скрытая Засада или Бросающийся Клык, может быть?

- Нет, нет, я уверен, что это Убивающий удар. Я разберусь с этим, - он вернулся к повторению движения в различных вариациях, не опечаленный их неудачей. Мила снова села с Сон, которая все время внимательно наблюдала за ними, не поднимая головы.

Глубоко вздохнув, она опустила локти на колени и кулаки на щеки, обескураженная своей неспособностью помочь. “Если бы я только могла ему помочь...” Она пробормотала себе под нос, ни к кому конкретно не обращаясь. Она никогда не слышала, чтобы у кого-то была такая проблема, чтобы он был Просвещенным, но не мог овладеть знанием.

Посмотрев, как Рейн повторяет движения еще несколько раз, Сон тихо заговорила: “Госпожа, эта рабыня может знать, как он убил зверя.”

- На самом деле? Как?

- Комбинированная Форма. Убивающий Удар только одна его часть. Другая - Пружинящий Шаг. Должен ли этот раб продемонстрировать?

Мила несколько раз кивнула: "да, конечно, пожалуйста.” Тигровая Форма, Пружинящий Шаг был почти как танцевальное движение, небольшой прыжок, но одна нога всегда на земле. Мила была в восторге от того, что предложение Рейна сработало, впервые девушка добровольно заговорила. Она давно должна была попросить его о помощи.

Сон встала и сделала несколько шагов вперед, демонстрируя движение несколько раз, с разных сторон, чтобы Мила увидела. В отличие от тех, жестких движений, которые пытался сделать Рейн, Сон двигалась легким, круговым шагом, ее ноги качались, когда она бросалась.

- Это ответный удар, увернуться с полукругом. Вместо прямого выпада вперед, ведущая нога поворачивается на 90 градусов от задней. Это снижает количество силы в толчке, но удар опирается на использование силы противника против них. Шаг позволяет обмануть противника, показывая, что будет двигаться вправо, в то время как скользит влево.

Рейн несколько раз внимательно наблюдал, прежде чем закрыть глаза, чтобы подумать. Он стоял неподвижно в течение долгих минут, обдумывая движения, в то время как Сон вернулась на свое место рядом с Милой. Шепотом, чтобы не потревожить Рейна, Мила похвалила Сон.

- Молодец, я думаю, ты была прав, Рейн учится, - девушка никак не отреагировала на похвалу, все такая же каменная и забитая, как всегда, но, по крайней мере, это был прогресс.

Хотя движение казалось ограниченным в использовании, оно могло быть очень мощным в правильных обстоятельствах. Миле тоже нужно будет попрактиковаться, это полезный прием, когда она идет пешком и сталкивается с конным противником. Уклоняться с минимальным движением и позвольте противнику пронзить себя. Это выглядело не очень впечатляюще, если быть честной, всего лишь шаг под странным углом, но вблизи, это открывало много разных углов для атаки.

Глаза Рейна распахнулись, и он двинулся, исполняя те же самые Формы, но совсем не похожий на Сон. Там, где Сон была мягкой и стремительной, Рейн был сильным и агрессивным. Был уже более длинный шаг, тяжелый выпад, демонстрация Рейна была сущим наступлением, Сон же продемонстрировала защиту. Он повторил его несколько раз, с каждым разом становясь все более агрессивным, используя пружинящий шаг для перемещения в позицию, комбинируя его с несколькими другими Формами атаки, рубящим, косым ударом. Улыбка появилась на ее лице, когда она наблюдала, как Рейн продолжает становиться сильнее. Он уже был грозным противником в ближнем бою, его единственной проблемой было достичь этого расстояния, не умерев. Этот шаг позволял ему приблизиться к цели постепенно, а не в лоб, как он любил. Ему все еще не хватало взрывной скорости, которая была у мамы, что делало рискованной битву каждый раз, когда он использовал ее.

Рейн прекратил практику и подошел к Миле, ожидая ее похвалы: "Спасибо, Сон, Ты мне очень помогла.” Это... “Сумила, поспаррингуешься со мной?” Его теория сработала, теперь он стремился проверить ее, и Мила была более чем счастлива помочь ему. Они стояли друг напротив друга, Рейн занял свою позицию, меч вперед, его тело повернулось вбок.

Улыбнувшись, она сделала шаг вперед. Разбив его меч щитом, она вогнала колено ему в ребра.

- Ты сражаешься в ближнем бою, не оставляй свой меч торчать вот так, - согнувшись пополам и задыхаясь, Рейн попытался восстановить дыхание, пока Мила ждала, счастливая и расслабленная. Мало того, что она смогла помочь Рейну, спарринг также помог ей разобраться в своих разочарованиях с ним. Глупый, злой, необщительный Рейн. Он должен просто открыться и рассказать о своих проблемах, может быть, сидя рядом, делясь теплом и болтая под лунным светом. Вместо этого он просто игнорировал ее, если ему не нужна была помощь или спарринг-партнер. Хорошо, если он хотел спарринговать, то они будут спарринговать. Она будет драться с ним, пока его не вырвет. Возможно, тогда он попробует ее тушеное мясо, как толбко поднимется обратно.

Он не поблагодарил ее ни разу за всю ночь. Большой идиот.

Божественный дикарь Глава 70

Глава 70

Маршал Шинг Ду Йи сидел в своей карете, его тело было слишком старым для суровых путешествий. Ему нужно было как можно скорее назначить преемника, но все сопляки и щеголи, присланные ему дворянами Северной Провинции, были действительно жалкими. Сила рук не означала силу ума, эта должность требовала определенного мироощущения и почти мазохистский характер для того, чтобы справляться со стрессами своей работы, оставаться спокойным и командовать на одном дыхании. Не сумев найти подходящего кандидата, он продолжал работать даже в преклонном 96-летнем возрасте, трудясь до тех пор, пока не нашел преемника, который удовлетворял бы его требованиям и требованиям Империи.

- Еще чаю, Маршал? - его верная слуга и телохранитель Ючжэнь, всегда на его стороне. Светловолосая и прекрасная, как цветок, девушка так и не нашла на за кого выйти замуж, позор, позор.

- Конечно, дорогая, конечно, - взяв предложенную чашку, он сделал большой глоток, горькие травы хорошо замаскировали медом, - ах, Маленькая мисс, вы делаете лучший чай в мире. Вот почему я держу тебя рядом, знаешь ли.

- Старый льстец, пей чай потише. Это не принесет тебе никаких благ и не избавит тебя от лекарств.

Маленькая лисичка была неумолима, всегда готовила ему лекарства. У него был постоянный кашель, и она была полна решимости вылечить его, несмотря на то, что лучшие целители ничего не могли сделать для него. Жидкость в легких, и не важно, сколько раз ее сливали, она всегда возвращалась, иногда даже больше, чем раньше.

Погладив ее по голове, он вспомнил то время, когда она была совсем маленькой, голодной и холодной, с мертвыми глазами.

- Ах, кто знал, что маленькая сиротка, которую я взял, станет таким тираном, я должен был оставить тебя в лесу, избавить себя от этой пытки, - это было тридцать лет назад, и это было его самым заветным достижением в жизни. Мало что еще имело значение перед лицом воспитания ребенка, не его почести, не его титулы, не его богатства. Если бы не имперские законы, он бы назвал Ючжень своим преемник еще десять лет назад. Острая на смекалку и силу рук, она казалась непревзойденной в его глазах, слабой и предвзятой. Устаревшая политика - иметь людей на руководящих постах, но никто не хотел, чтобы он говорил об этом.

- К сожалению, теперь ты должен пожинать то, что посеял, старик, - улыбаясь, она приготовила ему небольшую закуску и откинулась на спинку стула, наблюдая за окружающим через окно. Вечно бдительный, этот его маленький приемный ребенок, всегда стремящийся сохранить его в безопасности, и все же он все еще не мог поделиться с ней своей фамилией. Несмотря на всю свою власть Маршала, он не мог оставаться один без Общества, и клан Шинг всегда был в противоречии со своими собратьями в Обществе. Хорошая идея в теории, чтобы так много групп сотрудничали как одна, и если бы не постоянное политиканство и предательство, Общество было бы еще большей силой Империи. Действительно жаль.

Их путешествие вскоре подошло к концу, его стража объявила об их прибытии. Великолепное произведение архитектуры, он всегда преисполнялся гордости, когда видел стену, свидетельство силы Империи. Он простоял так долго, ч того момента как написана письменная история, секреты его происхождения потеряны в песках времени, Империя больше не в состоянии воссоздать твердый, гладкий, прочный материал, который составлял стену. Вместо кирпичей стена казалась сделанной из одного огромного камня, возможно, высеченного и выдолбленного в горе, где они сейчас стояли. Настоящее чудо Старого Света, неприступное с момента сотворения.

Поддерживаемый Ючжэнем, он направился к лифту вместе с остальными охранниками и терпеливо ждал, пока солдаты медленно подтянут его через сложный набор лебедок и шкивов, которые он разработал. Его колени были тяжелыми от жидкости и не подходили для подъема по почти бесконечным лестничным пролетам, и постоянные экскурсии по стенам сильно мотивировали его установить их в каждой крепости.

Выйдя на зубчатые стены, он поразился виду зубцов и захватывающим видам, которые они ему открывали. Все это было омрачено видами и звуками битвы, конечно, отчеты не могли по-настоящему нарисовать, сколько Оскверненных присутствовало. Даже с постоянными битвами враг продолжал расти, Орда теперь насчитывала почти два с половиной миллиона человек, вопрос снабжения не имел значения, поскольку они пировали на мертвых. На мосту, как правило, находился постоянный контингент в 350 000 солдат, и в настоящее время он был почти в 3 раза больше, с 980 000 солдат, защищающих его стены, и все еще продолжались просьбы о дополнительных подкреплениях. Каково была ситуация на других мостах? Сообщения поступали ежедневно, но в них содержались старые новости, время в пути между мостами был почти целый месяц. В последних отчетах говорилось о том, что стены держатся, но как долго они будут держаться?

Ду Йи решил сделать свою базу здесь, созвав остальных лейтенантов-маршалов на встречу. Только тогда они перестанут тянуть время и выведут войска на линию фронта. По его оценкам, еще по меньшей мере 500 000 солдат в пути, которые будут прибывать до конца седьмого месяца, его подчиненные слишком боятся путешествовать без своих войск. Империя была в состоянии войны, не только Северная провинция, и многие из его сверстников, казалось, забыли этот простой факт. Три фронта под постоянным давлением, объявлено военное положение в трех провинциях. Центральная провинция развертывает войска на каждом фронте, но до их прибытия пройдут недели, если не месяцы. До тех пор воины севера должны были оставаться сильными, но вместо этого его подчиненные жаловались на издержки и возмещение, колебания рынков и прерывание производства. Недальновидные дураки, все они, неспособные понять, что ничего из этого не будет иметь значения, если Провинция падет. Даже потеря Шэнь Му, с его великолепной рощей священных деревьев, не была достаточной, чтобы вывести дураков из ступора.

Он дрожал от холода, когда его служители установили перегородку от ветра, позволяя ему смотреть, не нанося вред его слабому здоровью. Если бы он рухнул на публике, многие использовали бы это как предлог, чтобы заставить его уйти с поста Маршала Севера, и титул, скорее всего, был бы дан какому-нибудь дураку, как Ситу Цзя Ин или Линь Сян ГУ. Первый был слишком увлечен собой, второй слишком политик, что было катастрофой. Положение требовало объективного принятия решений на благо Империи, а тех, у кого были перспективы, с каждым годом становилось все меньше. Что случилось с гражданской гордостью и праведными героями? Когда он был молод, улицы были заполнены такими людьми, готовыми сражаться и умереть за Империю, но теперь жадность и самообслуживание были нормой. Возможно, так было всегда, и это были розовые очки юности, скрывавшие его зрение.

Он изучал план сражения перед собой, с тревогой качая головой: "нет никаких сомнений в этом. У противника есть какой-то способ дальней связи. Это единственное разумное объяснение, почему они продолжают наступление на мост." Он погладил бороду, наблюдая за происходящим со смешанным чувством удивления и меланхолии, и вслух говорил сам с собой - привычка, приобретенная в старости. Война бушевала вокруг него, Оскверненные умирали толпами, когда солдаты Империи отбивались от них, усталость была видна на лице каждого. Неудивительно, что нападения продолжались почти два месяца без перерыва, Оскверненные почти фанатичные в своем стремлении к смерти.

- Почему ты так говоришь, старый параноик? - генерал-полковник Ситу Ниан Зу, командующий на мосте, приветствовал его своим обычным апломбом. Блестящий в своих золотых доспехах, его черный плащ, развевающийся позади него, был вышит гербом Ситу, несмотря на презрение человека к политике Общества. В конце концов, внешний вид нужно было сохранять.

Обнимая своего старого друга, Ду Йи улыбнулся провокации.

- Ах ты старый высокомерный пердун, посмотри перед собой и увидишь. Возраст лишил тебя разума? Оскверненные - это не безмозглые дикари из сказок, а индивидуумы, каждый со своими мечтами и стремлениями. Они атакуют стену снова и снова, но результат всегда один и тот же. Солдаты умирают, Оскверненные умирают, а стена все еще стоит. Зачем продолжать это делать, не имея надежды на победу?

-Почему, скажи на милость, это означает, что у них есть средства дальней связи? Они едва ли более человечны, чем обезьяны, они дикари и ничего более. С таким же успехом можно утверждать, что тигры научились подделывать инструменты,- Ниан Зу был очень похож на него, аутсайдер из Клана и Общества. Профессиональный солдат, этот человек посвятил себя защите стены в течение последних 40 лет, но его постоянные сражения превратили его в нерушимую сталь, все еще пригодную и энергичную, в отличие от него самого.

- Они нападают как отвлекающий маневр, так что мы должны продолжать приводить сюда свои силы, а не выслеживать Оскверненных уже в пределах наших границ, - он указал на Южен, чтобы принести отчеты, - видишь ли, те, что в пределах наших границ, опустошают земли, пытаясь казаться несогласованными и дикими, но у них есть закономерность. Они передвигаются только на определенном расстоянии, никогда не отклоняясь слишком далеко от границы. Все это время они наращивают численность в пределах наших границ, пока у них не будет достаточно сил, чтобы захватить другой город или даже начать угрожать стене сзади.

Ожидая, пока Ниан Зу просмотрит отчеты, зная, что его друг был подозрительной душой, нуждающейся в чтении отчетов самому, Ду Йи наблюдал за битвой, разворачивающейся перед ним, качая головой о колоссальной потери жизней. Оскверненные нападали снова и снова, освобождая дорогу для своих командиров Демонов, преграждая путь своей плотью и костями, чтобы Демоны могли добраться до ворот. Под ним офицеры были готовы отбросить Демонов, в то время как их солдаты стояли по бокам, отдавая свои жизни, чтобы их герои могли непрерывно сражаться. Убивать было просто, но выжить было сложно.

Было странно, что Небесная энергия имеет так много способов превратить человека в оружие, но так мало, чтобы защитить его. Возможно, это было связано с природой человека, всегда готового к войне, будь то зверь, Оскверненный или их собратья. Если бы не атака Оскверненных, почти наверняка Империя все равно бы не была единой. В их природе было сражаться, преуспевать в конфликте, могущественные захватывали, в то время как слабый боролся за жизнь. Это можно было легко увидеть в Центральных и Восточных провинциях, без реальной угрозы извне, они обратились к гражданским беспорядкам и междоусобицам, восстаниям против Империи.

- Возможно, вы и правы. Их движения кажутся ... подозрительными, но это не имеет значения. Послать армию, чтобы отвоевать горные перевалы, и день выигран. Их разговоры не спасут их от копий империи, - простой человек, предпочитавший прямые методы, он мало заботился о других вещах, кроме войны.

- Да, да, конечно, армии поднимаются в Шэнь Юне и Фэн Хуане, пока мы говорим. Сила порабощения оттесняет Оскверненных назад, и все будет завершено в течение месяца. Что касается вашей следующей жалобы, подкрепление уже в пути, ближайшая большая группа прибудет в течение недели - всегда упрощающий себе жизнь, человек, никогда не видит дальше следующей битвы, не понимает, насколько полезным будет инструмент для общения в их руках, или катастрофа, которую представляла объединенная Орда Оскверненных, - фактически, Крепость Летающего Тигра уже была отбита. Мы перехватили их посланника по пути сюда, и у него есть тревожные сведения, - он передал отчеты Ниан Зу, который снова медленно изучал их, его брови нахмурились, когда он читал.

Ду Йи снова сосредоточился на битве перед ним, наблюдая за Имперской конницей на равнинах, они откинули солдат Оскверненных, убив десять тысяч, и пошли вперед. На его глазах то тут, то там образовывались небольшие очаги сопротивления, Оскверненные сплотились вокруг своих Демонов и Чемпионов, все были быстро собраны и скоординированы офицерами и Экзархами, которые находились среди солдат. Тот кто организовал формирование, был умен и хорошо владел командой. Возможно, это был генерал-майор Хань Бохай или генерал-майор Тен Вэй Шэн, оба приверженцы Общества, но все же великолепные воины и командиры. Если бы только они были менее политическими и более преданными империи.

Атака продолжалась у него перед глазами, и глаза его прищурились от беспокойства, он задрожал от холода. Ючжэнь тихо разговаривала с ним, соблюдая приличия.

- Мы должны войти внутрь, Маршал, холод не годится для твоих старых костей, - он умышленно игнорировал ее, упорно наблюдая за битвой перед собой. Он не мог проявить слабость, и битва становилась все интереснее. Кавалерийская атака была опасно близка к перенапряжению и была поймана на открытой местности, как только они упустили момент атаки. Ниан Зу казался равнодушным, но человек жил и дышал тактикой, он не мог не видеть опасность перед ними.

- Хм, это гораздо более тревожно, чем ваши размышления о связи. Они говорят о том же разрушении, которое мы видели в Шэнь Му, стены рассыпались в пыль без пламени или удара. Они кричат о могущественном Демоне, но если он прошел через перевалы в крепости Летающего Тигра, почему он отправился в Шэнь Му, а не намного ближе к Шэнь Хо?

Ду Йи пожал плечами,он не мог даже моргнуть глазами, наблюдая за битвой перед собой. Оскверненные двигались на позиции, разделившись на несколько групп, кавалерия вскоре будет окружена, их гибель вот-вот наступит. Он оплакивал потерю стольких солдат, и их потеря еще больше затрудняла оборону. Ниан Зу присоединился к нему, стоя рядом с ним, спокойный и дисциплинированный, несмотря на гнев, который он, должно быть, чувствовал, наблюдая, как его солдаты едут навстречу своей гибели. Предстоящие дни будут трудными, с низким моральным духом и меньшим количеством защитников, и Ду Йи готовился послать гонцов, чтобы поторопиться с подкреплением.

Внезапно перед его глазами кавалерийская организация претерпела огромные изменения, поворачиваясь прямо к Оскверненным, что означало отрезать их путь к отступлению, они возобновили их атаку в мгновение ока, а то что было, являлось лишь ловушкой в которую и враг, и Ду Йи попались. Воины Империи нашли путь из смертельной ловушки, нанося удары, пока их противники все еще находились в переходном периоде, бросаясь к центральным воротам, которые открывались для них, когда они приближались, позволяя кавалерии безопасно войти. Ду Йи повернулся к Ниан Зу, широко раскрыв глаза, он улыбался ему.

Немного подумав, Ду Йи откашлялся и заговорил: “При такой степени подготовки и точности, которые необходимы для такого маневра, вы, похоже, вырастили некоторые скрытые таланты.” Для успеха этой тактики потребовалось бы почти фанатичное доверие к суждению командира, и не было воинов, с которыми Ду Йи был бы знаком, способных вдохновить такую преданность.

Старый друг загадочно улыбнулся ему.

- Я рад, что вы были здесь, чтобы засвидетельствовать это. Империя, без сомнения, восстанет к еще большей славе в ближайшем будущем, но есть и личное дело, и я прошу у вас помощи в этом, - редкость для Ниан Зу просить помощи, - речь идет о некоторых молодых людях, которые оскорбили Общество. Они связаны с наемником под моим командованием, Баатар из Бекхая.

Глубоко вздохнув, Ду Йи приготовился к худшему. Он глубоко сожалел о том, что послал приглашение в Бекхай, но услышал, как 16-летний мальчик скрещивает мечи с прапорщиком, это было просто великолепно, и невозможно было игнорировать это. Он намеревался защитить молодых людей, присвоить им воинское звание, но не ожидал, что их удача будет столь горькой, что заставит Бекхаевцев покинуть соревнование слишком рано, чтобы оправдать такую награду.

Бехаевцы показали свою жестокость, но они даже с детьми и мирными жителями смогли выжить, и теперь, даже в разгар войны, Общество требовало возмездия. Семья была семьей, и пролитая кровь не могла быть проигнорирована, независимо от того, как сильно он этого хотел. Он проклинал дураков дома и их отчаянную потребность вернуть лицо. Он уже мог догадаться, о чем его попросят, и знал, что это не сулит ничего хорошего молодежи.

Когда Ниан Зу ушел, он начал писать свои приказы с новой силой, отправив генерал-лейтенанта Аканая на Запад, чтобы разобраться с Оскверненными, расположившимися там, как только крепость Летающего Тигра будет в безопасности. Бекхайские племена будут в безопасности там, вдали от Общества, до тех пор, пока будет соблюдаться военное положение. Хотя это была не славная работа, бригадир Кай все испортил, потеряв большинство солдат под своим командованием. Никчемный глупец, Ду Йи не имел права лишать его звания, и он сожалел даже о том, что дал этому человеку шанс искупить свою ошибку в лагерях.

Тем временем ему нужно будет найти способ смягчить ситуацию, маленький вопрос стал слишком большим. С сожалением вздохнув, он отпил лекарство, морщась от вкуса. На горе было слишком много Тигров, а оставленные на произвол судьбы, Общество и Бехаевцы калечили друг друга, никому не принося пользу.

Как будто у не было недостаточно проблем. Действительно, должность Маршала была сродни уходу за детьми. Громкие, высокомерные, кровожадные дети. Он мечтал просто уйти в отставку и оставить все проблемы тому, кого назначит император. Пусть те дураки, разбираются с этими головными болями, в то время как он будет жить в спокойном уединении с Ючжэнь. Возможно, тогда она найдет мужа и успокоится. Он с нетерпением ждал, когда его назовут дедушкой, титул куда более ценный, чем Маршал Севера.

Божественный дикарь Глава 71

Глава 71.

Чо Цзинь Кай проклинал своего никчемного полуживотного целителя за тупость, никчемного идиота, который не мог должным образом выполнять свою работу. Раны на лице Кая зажили хорошо, но его рука словно горела после того, как она срослась, боль была почти невыносимой. Даже малейшего дуновения ветерка на его обнаженную кожу было достаточно, чтобы заставить его пошатнуться в агонии, так что носить одежду было очевидно невозможно. Его плащ был обернут вокруг его обнаженной груди, его слуги держали ткань так, чтобы она не терлась о его руку, когда он стоял перед ненавистной полуживой сукой Аканай. Дикарка даже не соизволила воспользоваться командным шатром, проведя встречу в шатре целительницы.

Это было полное унижение, его часовые с треском провалили свои обязанности, Оскверненные каким-то образом сумели застать лагерь врасплох. Бесполезные Северные солдаты, он потерял почти весь свой отряд войск, 12 000 погибших, включая десяток младших офицеров. Это была еще одна черная метка на его военном послужном списке в дополнение к его провалу в лагерях. Хуже того, он потерпел унизительное поражение в единоборстве, хотя и от самого свирепого Оскверненного воина, которого он когда-либо встречал, он унизился попросив помощи у майора Вишира.

Посыпать солью его раны, как будто сам Маршал затаил на него обиду, и освободить его от командования могла только Аканай, а женщина даже не взяла с собой его войска, оставив их на Севере. Она сидела на своем звере, молча читая отчеты, а он стоял по стойке смирно, ожидая, что она будет насмехаться над ним, унижать его еще больше.

Спустя вечность она наконец заговорила.

- Куда они отступили? - она даже не потрудилась поднять голову, чтобы посмотреть на него, и, что еще хуже, у него не было ответа. Откуда ему было знать? Они бежали ночью, пока он лежал раненый, его кожа таяла, глаза были повреждены, рука отрублена, и его командование было сокращено до одного полевого офицера, майора Вишира.

- Они двинулись на запад пешком два дня назад. Мы потеряли большую часть лошадей и разведчиков, так что с тех пор мы не можем их выследить, - Вишир ответил генералу. Майор заслужил неохотное уважение Кая за то, что тот спас ему жизнь, но все это было мгновенно потеряно, когда он жалкий лежал на своей койке, наблюдая, как полуживотный выслужился перед ним. Обидно, что чертов Чемпион не снял голову Вишера с плеч, только сильно поранил майора.

- Собирайте вещи, мы немедленно перемещаем лагерь. Оскверненные напали здесь один раз, и я не буду сидеть сложа руки, чтобы они могли напасть снова, - хм, сука имела наглость оскорбить его, сказать, что его выбор остаться был неправильным? Что еще он мог сделать? Слишком много раненых, чтобы двигаться.

- Все, кто не может сражаться и все, что не может нести один солдат, должны быть возвращены в Шэнь Хо вместе со всеми повозками, - что? Его палатку увезут на повозке! Как она смеет ожидать, что он будет спать на земле, как какое-то животное? Нет, надо успокоиться, найти равновесие, не позволяй ей ввергнуть себя в отчаяние. Он глубоко вздохнул и сосредоточился на своих эмоциях.

- Майор Вишир, вы поведете конвой обратно в Шэнь Хо и доложите Магистру. Назови ему мое имя, он позаботится о твоих ранах, - еще одно полуживотное, позор во власти, Север тоже был потерян.

- Генерал Кай, разбейте лагерь и следуйте за старшим капитаном Альсансет и ее дивизией в новый лагерь.

Не в силах больше сдерживать свой гнев, он ударил неповрежденной рукой по карте.

- Вы хотите, чтобы я присматривал за лагерем и выполнял приказы старшего капитана? Ты знаешь, кто я? - дикарка, вероятно, даже не могла читать, играя в стратега.

- Конечно, знаю. Я также знаю, чего вы стоите, и беспокоюсь за безопасность лагеря, но сейчас я не могу держать вас за руку. Вам даны были приказы. Уходите сейчас же, пока я не вышла из себя, - она посмотрела на него, и вдруг он едва смог дышать, ее пристальный взгляд душил его, душил его своим Ци, гасил его ярость. Демонстрация силы, но Кай страдал и еще похуже. Фыркнув, он повернулся и ушел, позвав своих слуг и приказав солдатам начать собираться. Если бы не полуживотный Северный Маршал, вряд ли Аканай когда-нибудь стала бы лейтенантом, а тем более генералом. Вся эта провинция была захолустьем и должна была сгореть дотла много лет назад.

Варвары сидели вокруг командного шатра, вероятно, они слышали шум. Он огляделся, осмеливаясь ухмыльнуться, надеясь показать пример, но они относились к нему, как будто не обращали на него внимания, игнорируя его взгляды. Осматривая массу немытых животных, он заметил знакомое лицо.

- Сон! Что ты здесь делаешь? - его гнев усилился, когда он пошел к своей рабыне, которая молча сидела на одном из зверей, страх в ее глазах был очевиден. Он оторвал ее от животного, она попыталась вырваться из его объятий, когда он зашипел на нее.

- Успокойся, рабыня! Отвечай! - он ослабил хватку хватку, чтобы она могла успокоиться, она отпрянула от него, молчаливая и испуганная. Раздраженный ее неповиновением, он шагнул к ней, намереваясь покалечить червячка и позволить ей ползти обратно к Яньтай. Он тратил на нее время и золото, покупал ей все, обучал, даже покупал духовное оружие. Она была инвестицией для его сына, так что у Ток был подходящий слуга и телохранитель. Когда все его усилия были унесены варварами, он был близок к безумию, его ярость начала его сжигать.

Он остановился, когда полдюжины копий нацелились на него. Он внимательно их изучил и, заметив, что никто из них не имеет звания полевых офицеров, прорычал: “вы, солдаты, блин, смеете? Наставить оружие на офицера Императорской Армии равносильно измене. Я вас всех арестую за это.”

Болтливый коротышка засмеялся, тот самый маленький ублюдок, который унизил его в ресторане.

- Я с удовольствием посмотрю, как вы умрете, генерал. Коротышка сидел рядом, с набитым сухим пайком ртом, наблюдая за происходящим, -попробуй устроить хорошее шоу, - Кай посмотрел на мальчишку и поклялся убить его самым ужасным способом. Только тогда его гнев будет утолен, а разум восстановит равновесие.

Заговорил другой варвар: “Действует военное положение. Нападение на солдата в поле карается по усмотрению Юстицией или Судьей в суде." Он смотрел на женщину, разговаривавшую с ним, и его глаза были прикованы к ее ушам. Оранжевые в черную полоску, с пучками белого меха, подлинная полу-тигртца. Он начал изучать ее всю, приятное, круглое лицо с миндалевидными глазами, она почти могла сойти за человека, если спрятать уши и хвост. Она была полной и подтянутой, приятной на вид, с пышными грудями и изгибами, ее каштановые волосы блестели в утреннем сиянии, красота, которая легко обойдется ему в 10 000 золотых, если ее купить. У нее даже было свое духовное оружие и звание старшего капитана. Кай сразу же решил, что она будет принадлежать ему.

Очистив свои мысли, он сузил глаза, глядя на полу-тигрицу.

- Я не нападал ни на одного солдата, Сон - рабыня, вот и все. Я требую, чтобы мне вернули мое имущество, или я закую вас всех в цепи перед Юстицией, - ему нравилось смотреть, как она смотрит на него, и он мечтал обладать ею, живой, дерзкой девушкой. Сон могла быть подарена маленькому Току, Кай все равно устал от нее. Сон придет сломленная духом, но эта новая рабыня более решительная, и он будет рад приручить ее, обучая ее пути цивилизованного мира.

- Ли Сон - это Хишиг из Бекхая. Еще раз тронь ее хоть пальцем, и я убью тебя сама. Это обещание, генерал.

Кай рассмеялся над идиоткой полуживотным.

- Вы осудили себя своими словами. Угрожать старшему офицеру из-за раба? - он повернулся к солдатам в своем командовании, - арестуйте ее. Мы вернем ее в Шэнь Хо, чтобы найти справедливости.

- Отставить, - Аканай вышла перед командным шатром, ее ледяной холодный взгляд снова остановился на нем, - если у вас есть претензии к одному из моих офицеров, то вы приведете сюда судью для решения этого вопроса. До этого времени у вас есть приказ. Поскольку у вас, кажется, есть проблемы со старшим капитаном Альсансет, тогда вы последуете за рядовым Дагеном. Старший капитан Альсансет, у вас есть отряд. Свободны.

Так что полу-тигрица была Альсансет, отвратительное имя. Кай усмехнулся, бросив на нее последний взгляд перед уходом. Голос Аканай раздался позади него.

- И если ты еще хоть раз дотронешься до одного из моих Хишиг, я выпотрошу тебя и брошу на съедение воронам, - хм, они все дураки, что угрожают ему. Если бы его рука не была повреждена, он бы бросил вызов этой проклятой полу-тигрице и сильно избил ее, дав ей почувствовать, что с не будет в дальнейшем. Ему придется переименовать ее во что-то более подходящее, цивилизованное.

Хишиги быстро уехали, рассеянные и в замешательстве - позорное проявление дезорганизации. Никакой дисциплины, никаких формирований, только разбросанные небольшие группы, бегущие навстречу врагу. Это не удивило его, так как дисциплина была чертой человека, а эти дикари едва ли достойны этого звания. Они оставили ему эскорт из десяти конных Хишигов, каждый из которых ждал на краю лагеря, когда приготовятся солдаты, во главе них стояло дикое волосатой существо.

Лая свои приказы, он принялся готовить свои войска и собирать лагерь, недовольно ворча сам себе при мысли о необходимости ехать к следующему пункту назначения, вероятно, от боли из-за толчков своего коня. Войска его наставника скоро прибудут, после чего он будет освобожден от службы здесь, на Севере. Затем он мог бы помочь им арестовать Аканай и Альсансет, а также убить этого маленького болтливого ублюдка.

********

Альсансет чуть не дымилась, когда уезжала, она была в ярости от ее неспособности действовать. Резкий взгляд Аканай говорил о многом, молчаливый выговор напоминал Алсансет, что они еще требуют, чтобы генерал командовал присутствующими солдатами. Без него Аканай осталась командовать лишь пехотой, что ограничивало ее преимущество а предстояжих боях в лесу. Даже если майор Вишир будет достаточно здоров, чтобы принять командование, Альсансет все равно не сможет ничего сделать с Каем, ее слова подстегнули ее гнев. Генерал был вершиной ранга, доступного тем, кто не имел навыков командовать, и это было невозможно, что Чо Цзинь Кай получил ранг без силы, независимо от его связей. Человек может быть некомпетентным командиром, но победить его будет непросто.

Повернувшись к Сон и погладив ее по голове, когда она проезжала мимо, она успокоила дрожащего ребенка.

- Не волнуйся, Сон, этот человек больше не может причинить тебе вреда, я не позволю, - девушка всегда молчала, но глаза ее говорили о многом, она была благодарна за ее слова, но боялась надеяться. Взрослая девятнадцатилетняя девушка, Сон во многом была еще ребенком, и большая часть вины за это лежала на плечах генерала Кая.

Если бы только Альсансет была сильнее. Когда-то она была гордостью деревни, но последние пять лет она учила детей и воспитывала семью, не имея возможности уделять достаточно времени своему личному обучению. Хотя когда-то она была ровней Герелю, слух о его достижениях привел ее в уныние, она поняла, что ее давно превзошли. Альсансет даже не была уверена, что сможет убить хоть одного Демона, а Герел убивал их так просто, как ощипывал цыплят. Теперь она занимала такое же положение, как и он, и знание того, что она этого не заслуживала, полностью выводило ее из себя. Она не жалела о том, как провела время, последние несколько лет были самыми счастливыми в ее памяти, наблюдая, как растут ее дети, как Рейн превращается в великолепного воина, она проводила время с мамой и любимым. Ей только хотелось, чтобы у нее было больше времени, чтобы она также могла тренироваться как воин, чтобы быть достойной звания старшего капитана. Папа десятилетиями сражался в качестве капитана и был намного сильнее ее, когда его повысили в звании. Ей было стыдно, она не была достойна такой чести, но Аканай настаивала, утверждая, что она нужна.

Альсансет плохо подходила для командования, тонкости руководства вызывали у нее бесконечные разочарования. Она предпочла бы быть рядом с Рейном, оберегать его, пока он будет атаковать линию фронта, наблюдая за его флангом, но вместе с ее рангом пришла ответственность за других, не тольк за Рейна, но и за другие тысячи жизней под ее командованием, число которых только уменьшилось с тех пор, как она начала руководить. Все ее внимание было сосредоточено на том, чтобы сохранить своих солдат живыми, и она не могла тратить время на личную безопасность Рейна, рассказы о том, как он сражался пешком с армией, заставляли ее беспокоиться и волноваться. В конце дня, когда ей докладывали и Стражи были под присмотром, только тогда она могла быть эгоистичной и спросить о его состоянии, и рассказы о его подвигах заставляли ее задыхаться от страха.

Несмотря на обстоятельства и на его глупую храбрость, Альсансет гордилась достижениями Рейна, ибо нельзя было отрицать, что он был великолепным воином. Это было результатом его тяжелой работы и самоотверженности, ценой друзей и неторопливой деятельности. Рейн почти все дни тренировался до изнеможения, причиняя себе боль снова и снова, только для того, чтобы учиться при свечах глубокой ночью. Все ее попытки отговорить его от столь напряженной работы были встречены улыбками и заверениями, а на следующее утро он снова отправлялся на тренировку.

По правде говоря, она долго не настаивала на своих возражениях. Хотя она никогда не говорила об этом вслух, Альсансет мечтала, что, когда она вернется, чтобы поехать с папой, там будет и Рейн, их счастливая маленькая семья, защищающая империю вместе, распространяющие свои имена по всей земле, Папа командовал бы, а Рейн исцелял. Затем, через несколько лет после этого, двое ее детей присоединялись бы к ним вместе с ее возлюбленным, три поколения семьи ехали вместе под знаменем. Эта мечта казалась с каждым днем все ближе, Рейн наконец-то смог собрать плоды своих трудов.

Рейн был впечатляющим против Общества, но как только он присоединился к войне, его сила, казалось, резко возросла, его отношение также изменилось. Простые солдаты говорили о нем и о сыне Магистра с придыханием, Рейн считался Восходящим Драконом стоящим на переднем крае следующего поколения героев. Они говорили о том, как он бесстрашно сражался, подавая пример, убивая, не моргая, шагая по полю боя, бросая вызов Оскверненным Чемпионам в одиночном бою и возвращаясь избитым и окровавленным, но каждый раз с победой. Пять Чемпионов за три дня, его подвиги дойдут до ушей Маршала, возможно, даже принесут ему звание. Генерал Мен Джиао лично говорил с Аканай о его достижениях, об успехах и энтузиазме Рейна.

Подумать только, все это началось, когда Аканай привела его в Шэнь Хо, новость о том, что Рейн, наконец, проявил интерес к чему-то, кроме обучения, заставила Альсансет чуть не упасть в обморок от радости. Быть Стражем было почетным призванием, где он мог заводить друзей и товарищей по разуму, и если он хотел стать боевым целителем, то требовался боевой опыт. Разлука длиной в месяц была для нее мучительной, а когда он вернулся так тяжело раненный, она была так расстроена, что почти попросила его отказаться от мечты о силе. Она даже зашагала в кабинет Аканай, ругая старуху за то, что она не позаботилась о своем драгоценном маленьком Рейне. Это была большая и ужасная ошибка, которую она надеялась никогда не повторять. Неудивительно, что папа был таким послушным, когда Аканай была рядом.

Они ехали до утра, пока не достигли заранее определенного места для лагеря - травянистого холма с ручьем на востоке и юге и горами на севере, - вряд ли Оскверненные смогут застать их здесь врасплох. День прошел быстро, и Стражи под ее командованием подготовили лагерь, построив насыпи, чтобы скрыть пожары, и частоколы, чтобы препятствовать любым обвинениям Оскверненных зверей, а также растяжки и скрытые шипастые баррикады. Пехота присоединилась к ним с наступлением темноты, солдаты выглядели уставшими и измученными, они не привыкли маршировать по лесам. Скорее всего, их использовали для охраны лагеря, в то время как Аканай вела своих Стражей через лес утром, выслеживая врага.

Как только она нашла свободное время, Альсансет направилась к Рейну, наблюдая за ним на тренировке. Он выполнял Иволги, Трепещущие Капли Дождя, серию быстрых и резких взмахов и вращений, словно швырял капельки воды. Он снова казался на грани Просвещения, его лицо нахмурилось в концентрации, когда он повторил движение в разных вариациях, пытаясь понять само движение. Просвещение с помощью боя это то, что иногда происходило, но у Рейна, казалось, были проблемы с усвоением уроков согласно тому, что говорила Сумила. Альсансет уселась с водой в руке, еда была готова и ждала когда Рейн закончит. Альсансет сияла, видя, что ее младший брат становится сильнее с каждым днем.

- Старший капитан, можно поговорить? - Янь выскользнула из темноты, встав рядом, она выглядела мрачной и решительной.

Альсансет похлопала по земле рядом с собой.

- Маленькая Янь, мы только вдвоем здесь. Можешь называть меня Альсансет. Сядь, я бы с удовольствием поболтала с тобой, - положив руку на слишком худую девушку, Альсансет с усмешкой сказала, - итак, я заметила, что твоя квин принимает ухаживания от Забу. Могу ли я предполагать, что вы с Рейном находитесь в такой же ситуации? Должна ли я просить тебя называть меня сестрой?

Маленькая Янь яростно покраснел на ее прямой вопрос, решительно отрицая это утверждение.

- Нет, вовсе нет, старший капитан...- она остановилась под взглядом Альсансет, - Ты ошибаешься, Альсансет, - она вновь покраснела, - Рейн не знает о последствиях, только думает, что это мило, что Забу ухаживает, - Янь была недовольна этим фактом, от чего улыбка Альсансет стала еще шире.

- Но ты согласна на возможные отношения с Рейном? - Альсансет не выдержала и давила все сильнее. Янь хорошо подходила для Рейна, с их взаимной любовью к квинам и похожим темпераментом, сквернословящая маленькая Стражница заставит Рейна оставаться честным, ее отношение напомнило Алсансет о маме. Янь не мешало признать свой интерес, и тогда Альсансет могла бы начать оценивать реакцию Рейна на брак.

В ответ она лишь нахмурилась.

- Я не знаю. Иногда я думаю о нем в романтическом свете, но я думаю так о многих мужчинах, которых встречаю. Откуда мне знать, любовь это или похоть?

Бедная девочка, некому дать ей совет.

- Ты узнаешь, когда будешь готова узнать. Если ты хочешь поговорить об этом или о чем-нибудь еще, ты всегда можешь прийти ко мне. Мы проливали кровь и разделяли трудности вместе, маленькая Янь.”

Наконец, девушка улыбнулась.

- Спасибо, Альсансет, - она почесала покрасневшее лицо, прежде чем продолжить, - я, на самом деле, хочу поговорить о Рейне, но не об отношениях. Я беспокоюсь за него. О его поведении в последнее время.

- Конечно. Я тоже беспокоюсь о нем, но это война. Он хорошо подготовлен к выживанию, но реальность такова, что ты мало что можешь сделать, кроме как молиться за него. Помоги ему, если можешь, оплакивай его, если он упадет. Это и есть истина мира. На его способы борьбы страшно смотреть, но он более осторожен со своей жизнью, чем это кажется со стороны, - хотя она говорила эти слова, Альсансет знала, что если Рейн погибнет в бою, она будет безутешна.

Янь снова покачала головой, поджав губы.

- Нет, это не то, что меня беспокоит. Ну, я беспокоюсь об этом, но я не поэтому хотела поговорить. Это о том, что случилось в деревне, - девушка остановилась, закусив губу, когда он разводил огонь, Рейн кипел от ненависти, я видела это в его глазах, он был расстроен и кровожаден в своей ярости. Я думала, что он потом будет безутешен, но когда мы вышли из леса, он был спокоен и собран, - она остановилась и огляделась, прежде чем наклонилась и сказала шепотом, - он собирался пытать Оскверненного, просто чтобы заставить его кричать, чтобы он привлек к нам еще больше Оскверненных. Я остановила его раньше, чем он успел, но если бы меня там не было, он бы это сделал. В тот момент я этого не заметила, но его ярость у него уже угасла, и он был просто... холоднокровен. Перемены в нем начали тревожить меня, после того, как я все обдумала. Я думаю... что-то. .. могло случиться.

Кровь отлила от ее лица, тяжелый узел беспокойства начал расти в животе Альсансет, понимая, что имела в виду маленький Янь.

- Ты не говорила о своих подозрениях Аканай, или кому-то еще? - даже предположить, что он мог быть осквернен, было бы достаточно, чтобы Рейн был изгнан из Народа, так как немногие хотели бы жить так близко к тому, кто, возможно, было осквернен.

- Нет, конечно нет! Я имею в виду... Я не была уверена, поэтому присматривала за ним, кроме тех случаев, когда он уезжал на битву. С тех пор он не делал ничего тревожного, хотя и кажется нормальным, но я все еще волнуюсь. Он справедлив... слишком спокоен сейчас, слишком расслаблен после каждой битвы. Помните, с Обществом? Как только проливалась кровь, он был таким же героическим, как и все, но пугливым, когда мы не сражались. Его глаза постоянно метались, ища пути к бегству и нападению, почти подпрыгивая при каждом шуме и при каждой тени, под глазами образовывались кольца. Слишком велика перемена в личности за такое короткое время. Единственное, что не изменилось, это то, как много он тренируется.

-Люди адаптируются во время войны. Те, кто не может адаптироваться, умирают, - даже когда она протестовала, Альсансет знала, что слова Янь имеют вес для нее, но все же она не могла принять их,- он не проявлял никаких признаков нестабильности, жестокости или апатии, и хотя он кажется замкнутым, это просто то, кем он является. Папа наблюдал за ним годами, следя, чтобы все было в порядке. Рейн в порядке.

- Это могло произойти совсем недавно, на ранних стадиях. Другие признаки есть, Альсансет. Временами он в замешательстве, я видела это. Он сидит, нахмурив брови, пытаясь собрать что-то в уме. Он чувствителен к свету, всегда закрывает глаза от яркого солнечного света и все время чешется, как будто его кровь сворачивается. Он также не очень много спит, я видела, как он много тренировался, когда я уходила на многие, когда я возвращалась, он все там же тренировался, и тренировался, когда я просыпалась.”

Было что-то еще, Альсансет видел, как она сдерживает себя. Она указала жестом, чтобы та заговорила, Янь выглядела расстроенной, когда она сказала: “он искал у тебя помощи в поиске равновесия, чтобы использовать кольцо? Я наблюдала за ним, и он больше не медитирует. Может быть, он медитирует в своей палатке, но Хуу уже несколько дней не делит палатку с Рейном. Он нашел другое жилье, так что все может быть хорошо.” слова Янь звучали обнадеживающе, и Альсансет тоже хотела верить в это, но если он был действительно неуравновешенным, несмотря на то, что она ненавидела одну мысль об этом, ей необходимо было принять меры.

- Я была почти уверена, что с ним все в порядке, что я просто зря беспокоюсь, но то, что никто не видел, как он пытается найти равновесие привело меня к вам.

Теперь, когда она думала об этом, ей стали очевидны другие предупреждающие знаки: изменение личности, повышение мастерства и силы, отсутствие проявленных эмоций.

- Ты правильно сделала, что рассказала мне, Янь. Пожалуйста, не говори никому. Мы должны быть уверены вне всяких сомнений. Он мог быть просто неуравновешенным и не желать искать помощи, - глаза Альсансет остановились на Дожде, который продолжал показывать Трепещущие Капли, не подозревая о ее взгляде. Она сидела и молилась Матери, чтобы он остался тем же самым человеком, ее драгоценным братиком, чтобы у него были только небольшие трудности. Слезы начали капать из ее глаз, но, ожесточив сердце, она сосредоточилась на поставленной задаче, повернувшись, чтобы обсудить с Янь, как лучше всего подойти к Рейну. Возможно, они обе слишком остро реагировали, но все равно она готовилась к худшему.

Если ее младший брат был осквернен, то Рейн, которого они все знали и любили, уже был мертв, и она убьет существо, которое носило его плоть, прежде чем он сможет повредить ее воспоминаниям о нем или, что еще хуже, подвергнуть опасности всех людей. Император истреблял деревни и за меньшее.

Если бы его осквернили, это было бы убийство из милосердия.

Почему она позволила ему стать Стражем?

Божественный дикарь Глава 72

Глава 72.

Прохладный вечерний воздух чудесно успокаивает мою горячую кожу, зудит сильнее, чем когда-либо. Я, должно быть, спал в сорняках, или меня укусил жук или что-то еще, потому что раздражение становится почти невыносимым. Я пробовал несколько мазей и охлаждающих компрессов, но все это помогает лишь на время, зуд возвращается с удвоенной силой через несколько часов. Может быть, мне просто нужно принять ванну, я грязный от земли и крови. Я скучаю по дому, такое чувство, что я не был там целую вечность. Нет, мне нужно остаться здесь, сражаться на войне. Это то место, где я хочу быть.

Мой меч вращается в воздухе, беспорядочно крутясь во всех направлениях, пока я пытаюсь разобраться в движении. До сих пор мне удалось разгадать ровно одну комбинацию: Пружинящий шаг и Убивающий удар, и это было с помощью Сон, но это неважно. Было бы неплохо узнать больше, но что более важно, так это то, что умственные упражнения отвлекали меня от моего гнева. Помогает то, что в течение нескольких дней было спокойно, без сражений и кровопролития, просто тихие разведывательные миссии и путешествия.

Взяв крепость, мы просидели несколько дней, прежде чем получили приказ идти дальше на Запад, чтобы разобраться Оскверненными. У меня было достаточно времени, чтобы справиться со своими проблемами контроля гнева, выполняя дыхательные упражнения и пытаясь расслабиться, пытаясь понять, что со мной не так. Временами было трудно сдерживать свой гнев, как будто я искал причину, чтобы злиться, особенно трудно было, когда я лежал в своей пустой палатке, пытаясь не ненавидеть Хуу только потому, что он спит с двумя сестрами. В смысле, я должен был быть счастлив за него, но это было нелегко. Какого хрена все его так хвалят? Я делал все так же хорошо, убил больше Чемпионов, чем он, и у этого тупого болвана были все женщины, которые восхищались им, в то время как все, что я получал, блыи грязные взгляды. Это гребаная херня, вот что это, я должен быть тем, кто трахает сестер.

Остановившись, я закрываю глаза и делаю глубокий вдох, убирая меч. Признать, что у меня есть проблемы с гневом, было бы легко, но я могу представить, что сказала бы Аканай, если бы я поднял эту тему: "просто разберись с этим, парень. Ты Страж, веди себя как Страж." Мне нужно справиться с этим, контролировать свой гнев, прежде чем я в конечном итоге сделаю что-то, о чем я буду жалеть, но количество силы, которое приходило с гневом, было просто невероятным. Это освобождало меня от моих забот, возможность сражаться без страха, это все было таким захватывающим и волнующим. За неделю я продвинулся дальше, чем за последний год, не только в физической силе, но и в умственной стойкости, так что у меня нет намерения останавливаться. Мне только нужно научиться контролировать свой гнев, фокусировать его в свою пользу и не увлекаться.

Открыв глаза, я смотрю на прекрасный лесной пейзаж. Снаружи ярко-зеленые листья и высокие, тонкие, коричневые стволы выглядят величественно и маняще, но внутри скрывались тени и опасности. Там были не только Оскверненные, но и дикие звери и недружелюбная местность, зеленая растительность, покрывающая скалистые стены небольших гор. Большая часть Северной провинции похожа на эти, холмистые, скалистые леса, кишащие насекомыми, которые жужжали повсюду, звуки тварей, снующих, когда ночные птицы начинают свою охоту. Такие леса напоминают мне о доме и немного успокаивают. Хотя Крепость Тигра была близко к деревне, она была просто слишком... промышленными, что ли? Простые, скучные, открытые поля с галькой и грязью, каменистые горные склоны, окружающие территорию, похожую на тюремные стены, слишком сильно напоминали шахты. Лучше здесь, на краю гор и лесов, чище и безудержнее.

Когда я сижу в спокойном ожидании, я чувствую, что мой гнев кипит до приемлемой степени, как раздражающий "водитель заднего сиденья" моих эмоций, и я не до конца могу контролировать эти эмоции. Наряду с освобождением от гнева, я чувствую, что начинаю уставать, мое измученное тело болит и ноет, но мой разум обостряется, голова проясняется. Я перепробовал много разных методов управления гневом, и это то, единственное, что я нашел, просто наслаждаться одиночеством и красотой природы.

Это напоминает мне о моей поездке в поход с Чароком, еще до того, как я смог найти Баланс. Несмотря на все мои предсмертные переживания в лесах и любовь к красивым, аккуратным городам, я все еще люблю чувство, которое охватывает меня, когда я вижу, насколько красивой может быть природа. Опасная, но все равно красивая.

-Рейн, шевелись, пора на караул, - Янь машет мне, неся все мое дополнительное снаряжение, выглядя дерзкой, как всегда, она кусает свои прекрасные розоватые губы. Это еще одна вещь, с которой мне нужно справиться, мое сексуальное влечение. Это выходит из-под контроля в последнее время, и, честно говоря, довольно мерзко и неприятно. К счастью, с тех пор, как Хуу ускользает ночью, навещая парочку симпатичных сестер, мне больше не нужно делить палатку, поэтому мое сексуальное влечение было... удовлетворено другим образом. Это и есть моя жизнь. У Хуу будет секс втроем с сестрами, а я просто сижу и мастурбирую. Жизнь несправедлива. Я даже не могу улизнуть, чтобы найти Фунга и одолжить одну из его куртизанок, мы оставили его и его прекрасных дам в "крепости" с Мен Джиао и Гусольтом.

- Разве я не караулил уже вместе с Хуу? - в последнее время у меня были моменты забвения, но я уверен, что это я уже продежурил свои часы. Я просто хочу лечь и отдохнуть.

- Хуу сделал некоторые перестановки, чтобы быть ближе к своим подругам. Пойдем, или мы опоздаем, - эта ебанная собака. В буквальном смысле, он, наверное, ебался. Сестры. Это мечта. Янь уходит, и я следую за ней, не в силах оторвать глаз от ее бедер. Каким-то образом, несмотря на то, что Янь находится в тех же обстоятельствах, ей удается пахнуть дикой травой и цветами, в то время как я воняю кровью и смертью. И пот, много кислого, отвратительного пота. Хотя лето сейчас в полном разгаре, несколько дней с шестого месяца, погода на Севере никогда не бывает жары, лишь только мягкое тепло, что меня устраивает, так как я уже достаточно потею.

Поднимаясь на гору, мы выезжаем вместе с группой Стражей, в которую входят Даген и Танарак, примерно через 20 минут мы устанавливаем линии обороны от лагеря. Заходящее солнце излучает мало света в глубину леса, последние лучи солнечного света блестят на влажных листьях, Забу пробирается сквозь грязь и ветви с едва слышным звуком. Этот пушистый маленький монстр начинает вонять гнилой рыбой, что, по-видимому, является его "брачным мускусом", и, честно говоря, я могу понять, почему ему еще не удалось заключить сделку. Я даже не знаю, что они делают, я почти уверен, что у него нет пениса, если он не спрятан в его мехе и действительно крошечный. Откуда вообще берутся яйца?

Отвлекаясь от непостижимой ля меня биологии русеквинов, я спрашиваю: “Так где не встать?”

-Со мной. Старший Капитан хочет, чтобы Стражи стояли парами. Оскверненные, за которыми мы охотимся умны и осторожны, вы, наверное, слышали, что они сделали с отрядом майора Вишира. Он сказал, что это было похоже на то, что они вышли из тени, но они не были призраками или чем-то подобным, простые Оскверненные воины, - этот хвастун Кай был атакован, и Вишир убил большую часть противников. У майора были несколько единомышленников, никто не говорил об этом, но большинство из них жалели, что он потрудился спасти крикливого хвастуна. Я рад, что майор выжил, было приятно видеть дружелюбное лицо, хоть и всего несколько минут. Янь указывает на хороший наблюдательный пункт, поднимаясь вверх по небольшой насыпи, в углубленную зону, где могут спрятаться квины, мы сидим над ними, чтобы наблюдать.

Когда мы устраиваемся, я понижаю голос до едва слышного шепота.

- Почему мы в паре? Мы тут по очереди будем наблюдать?

-Нет, если враг придет, мы оба отступим, но если они нападут, то один из нас бросится назад, чтобы предупредить генерал-лейтенанта, а остальные задержатся. Даген сказал, что это должен быть один из нас, так что я останусь, а ты поедешь.

Нахмурившись, я качаю головой.

- Ни в коем случае, - она пристально смотрит на меня, и я чувствую, как надвигается тирада проклятий. Схватив две травинки, я держу их в ладони, - выбери одну, у кого короче, тот и едет, - она быстро тянет одну, и я сжимаю ее, травинка разрывается пополам, когда она вырывает ее. Незаметно выбросив вторую половинку, я машу своей травинкой, которая явно длиннее ее, - похоже, едешь ты.

- Это чертовски несправедливо, - ее челюсть сжата, губы надулись, они выглядят пухлыми и аппетитными. “Снова.”

Отвернувшись, я пожимаю плечами.

- Ничего в жизни, все бывает в жизни, Янь, - прислонившись к стволу дерева, я отдыхаю, пока мои глаза сканируют область на предмет любых признаков Оскверненных.

- У меня больше шансов выжить, и ты быстрее меня. В этом есть смысл. Теперь успокойся, мы на посту, а не сплетничаем у колодца.

Она бросает мне пестрый зелено - коричневый плащ, который я быстро надеваю, закрывая голову, это помогает мне смешаться с окружающей средой, мы вдвоем погружаемся в уютную тишину, мы наблюдаем, вокруг только звуки леса и легкое дыхание Янь, они наполняют мои уши. Из всех людей моего возраста, мне больше всего комфортно с Янь, только потому, что она больше всего похожа на меня, и между нами отсутствует какая-либо напряженность. Я имею в виду, Хуу любит все превращать в соревнование, а Мила самодовольна своим превосходством, хотя это, вероятно, просто мое ушибленное эго. Сон почти всегда вздрагивает, когда я слишком быстро двигаюсь вокруг нее, или когда мы случайно встречаемся глазами, или на самом деле... всегда. Хотя я понимаю и сопереживаю ее боли, мне не нравится чувствовать себя монстром, просто потому, что я мужчина, поэтому я просто избегаю ее, когда это возможно.

Еще есть Лин. Если честно, я скучаю по ней. Я любил просто болтать с ней о том, что сделали близнецы, или брать ее с собой собирать травы, или даже просто слушать ее разговоры о скучных сплетнях. Просто в последнее время она слишком настаивает на браке, что меня очень пугает. Я плел ей косы и разрезал еду для нее, трудно увидеть ее в романтическом свете. Я скучаю по старой Лин, такой послушной и милой, всегда с яркой улыбкой на лице, нуждающейся во мне, чтобы помочь ей с учебой.

К сожалению, люди меняются, ситуации меняются, и вот я, с проблемами контролирования гнева и бессонницей, стою на скалистом холме, наблюдая за убийствами людоедов-солдат в темном, жутком лесу. О, честь и слава войны.

Надо сосредоточиться.

****

Адуджан стучала пальцами по своим ногам, беззвучно отбивая ритм, она собиралась с духом, чтобы привести свой план в действие. Альсансет придумала план, и хотя это была отличная идея, это означало, что Адуджан должна стать тем, кто осуществит этот план. У Альсансет не было возможности быть достаточно убедительной, и не могла сама осуществить этот план, поэтому по умолчанию эта роль переходила к Адуджани ставило в ее безвыходное положение. Рейн была сосредоточен, и она должна была тоже сосредоточиться и следить, но она не могла собраться, она продолжала смотреть на него краем глаза.

Он казался таким спокойным и собранным, совсем не таким, каким был после пожара. Возможно, она все-таки ошиблась, что это было всего лишь ее гиперактивное воображение. То, что он вызвался остаться, давало ей надежду, что он не потерялся по-настоящему, но все же, она должна быть уверена. Последние несколько дней она не могла нормально спать, беспокойство грызло ее, она искала какую-то подсказку, какой-то признак того, что Рейн не был осквернен. Хотя обычно это было невероятно очевидно, не все люди, которых оскверняли, превращались в бредящих, жестоких сумасшедших. Если бы это было так, то Стражи не были бы отправлены сюда сражаться с призрачными воинами.

По правде говоря, она нервничала не только из-за Рейна. Поле битвы было безрадостным местом, ее прежние мечты о славе и признании казались фантазиями наивного ребенка. Здесь не было славы, только кровь и смерть. Она видела, как на ее глазах умирали Стражи, мужчины и женщины, которых она знала и с которыми служила, чьей силой она восхищалась, и их жизни были уничтожены в одно мгновение. Предсмертные крики на поле битвы начали преследовать ее во снах, и ей едва удавалось держать себя в руках.

Мила и Хуу были в полном порядке, как и большинство других молодых стражей. Они все принимали все как должное, убийства, смерти, ничто из этого, казалось, не беспокоило их. Адуджан чуть не расплакалась, когда ей пришлось собрать трупы Стражей и их русеквинов, чтобы их тела сожгли, чтобы они не были осквернены падальщиками. Она отступила в лес с Шаной, плача в мех своего маленького друга, мысль о том, что она может потерять свою квин делала ее неспособной к связному мышлению. Она решила, что заработает достаточно денег, чтобы купить Шану, и позволит маленькой квин уйти в отставку и растолстеть в деревне, свободная от войны и испытаний.

Хватит тянуть. Пришло время узнать, потеряла ли она Рейна, или они все еще могут спасти его. Сделав глубокий вдох, она просто прыгнула в огонь.

- Рейн? - ее голос был едва ли громче шепота.

-Ты что-то увидела?

- Нет, я просто хотела спросить тебя кое о чем, - она скореепочувствовала его вздох, чем услышала, и быстро продолжила, прежде чем он успел возразить, - у меня были проблемы с культивацией рунического кольца, и я хотела узнать, каково тебе, - это был план, который Альсансет и она придумали, чтобы изобразить страдания, чтобы заставить Рейна заговорить. Спросите его, как у него дела, и тупой придурок просто пожмет плечами, чтобы уйти от разговора. Попросите его о помощи, и он, скорее всего, вступит в бой, в этом был весь он. Единственная проблема заключалась в том, что Адуджан ненавидела просить о помощи.

- Я не думаю, что я лучший человек, чтобы спрашивать это у меня. Вообще - то, я подумываю отдать кольцо Фунгу или еще кому-нибудь. Я едва могу им пользоваться. Попробуй спросить Милу или Сон.

Пока все шло по плану.

- У Милы и Сон почти нет сложностей с кольцом, и они не могут понять мои проблемы. Я подумала, что раз у тебя тоже были трудности, мы могли бы вместе поговорить об этом. Каково это для тебя, когда ты культивируешь? - она ждала, пока он молча стоял, делая все возможное, чтобы не смотреть на него, притворяясь спокойной и равнодушной к его ответу, ничто не могло быть сложнее истины. Она хотела дать ему пощечину за то, что он заставил ее сделать это.

После долгой паузы он наконец заговорил, все еще сосредоточившись на окружающей обстановке.

- Культивирование с кольцом - это не что иное, как обычное культивирование. Без кольца, я погружаюсь в состояние равновесия, и чувствую теплый летний ветерок, как будто сижу в прохладной тени. Нежное чувство, которое окутывает меня, заставляет чувствовать себя в безопасности и под заботой. Медитация освежает и бодрит, и я просыпаюсь от нее довольный и спокойный, чувствуя, что я принадлежу сам себе, где бы я ни был.”

Услышав это, Адуджан криво усмехнулась. Этот мудак, чувствовал себя посвежевшим и бодрым? Для нее это было все равно, что хвататься за масло в воде, пытаясь поймать ее, оно ускользало из ее пальцев раз за разом. Кольцо позволяло ей чувствовать себя примерно так, как описывал Рейн, но все же это давалось не так просто, как он утверждал, и для него все было так просто без посторонней помощи? Казалось, он был в состоянии близкое к совершенному состоянию Баланса, Энергия небес мягко перетекла в ваше тело, как вода в нижнюю точку, или воздух в вакуум. Именно так они описывали этот процесс детям, но это было для того, чтобы они могли иметь представление о том, каким он должен был быть.

Неудивительно, что он был так хорош в исцелении. Хотя его способность сохранять Ци была низкой, он мог просто потратить некоторое время и пополнить запас Ци в течение нескольких часов, практикуя столько, сколько он хотел. Чтобы достичь такого совершенного равновесия, требовался устойчивый и спокойный ум, и единственным человеком, которого Адуджан знала, способным на такой подвиг в их возрасте, была Сумила, считавшаяся вундеркиндом. Кто бы мог подумать, что Рейн был одним из них?

- Ты сказал, в лучшие времена. Теперь все по-другому? - Адуджан уже не хотела спрашивать, ее эго было задето, вдохновение ушло. Талант - это одно, но как она могла теперь превзойти Рейна, который был и талантлив, и трудолюбив? Нет, жизнь была действительно несправедливой, и именно по таким причинам разговоры о культивации и прогрессе не поощрялись среди сверстников. Эмоционального напряжения конкуренции часто было достаточно, чтобы вывести кого-то из равновесия,, неспособность соответствовать сопернику или достичь цели - некоторые из наиболее распространенных задерживающих факторов культивации.

- В последнее время так и было. С тех пор, как я начал использовать кольцо, становится все труднее и труднее найти Баланс, - его открытое признание наполнило Адуджан радостью. Если бы он был действительно Осквернен, состояние равновесия было бы навсегда потеряно для него, он был бы неспособен контролировать свои низменные эмоции и желания. Она тихо ждала, что он продолжит, но тишина была всем, что она получила в ответ. Может быть, он сам поймет, в чем проблема?

Полминуты она мучительно боролась со своими мыслями. Они не планировали заходить так далеко, думали только привести его к признанию своей проблемы. Теперь, когда он это сделал, что ей оставалось делать?

- В чем именно проблема, когда ты культивируешь с кольцом? Возможно, у тебя такая же проблема, как у меня, - лучше сначала поговорить о чем-нибудь безобидном, чтобы ему было комфортно разговаривать с ней.

- Это борьба, бушующий поток, заставляющий меня утонуть, и я едва могу дышать, пока борьба не закончится, и все, что остается после этого - это мир и спокойствие, - Адуджан несколько раз моргнула на заявление Рейна, пытаясь понять его проблему. Как это вообще возможно? - это похоже на то, что я борюсь с энергией, пытаясь удержать ее, а затем внезапно я просто хочу лежать в ней, отдаться ей и сдаться.

Адуджан сидела молча, без слов, не зная, как помочь ему. Она мало что поняла из того, что он говорил, она никогда не слышала ничего подобного. Она начала открывать рот, чтобы предложить ему спросить кого-нибудь более мудрого, но рука Рейна трижды похлопала ее по плечу, показывая, что он чувствует что-то неладное. Напрягшись, она нервно молча ждала, даже не смея дышать, надеясь, что он вскоре подаст сигнал, что это ложная тревога. Все остальные мысли на мгновение были отброшены в сторону, выживание имело первостепенное значение.

Не повезло. Три птичьих крика, длинные и короткие свистки, и она двинулась, прыгая с насеста на землю на спину Шаны, грубо разбудив квина от отдыха. Мчась в тишине так быстро, как только могла, темная ночь скрывала ее побег, она отчаянно двигалась к генерал-лейтенанту, звуки битвы вспыхивали позади нее, Оскверненные прибыли, готовые к крови и смерти.

Божественный дикарь Глава 73

Глава 73.

Темный лес хорошо скрывает меня от врагов и союзников, пока я еду на спине Забу. У квина ночное зрение лучше, чем у меня, но не настолько, чтобы не дать ему столкнуться с препятствиями. Задержать врага, таков план. Я знаю, что есть и другие Стражи, и звуки прерывистого боя время от времени звучат короткими вспышками громкого столкновения. Забу напрягается, и я сразу понимаю, что он готовится к броску, мое копье рефлекторно принимает положение, для нанесения удара. Шум ветра звенит в ушвх, когда мы устремляемся вперед, и мое копье врезается в тело, едва видимое, один только силуэт.

Ночной бой - это хаос, и на мгновение я чувствую себя потерянным в спешке, не зная, что делать дальше. Звучит птичий зов, сигнал отступить, и прежде, чем я успеваю направить квина, Забу уходит, блестящий маленький квин, хорошо обученный, отступает к лагерю. Ударьте их и отступите, и враг должен быть осторожен с любыми дальнейшими движениями.

Успокаивая себя, когда я уезжаю, я перебираю ситуацию в своем сознании, пытаясь сдержать всплеск гнева, который я чувствую. Я понятия не имею, сколько Оскверненных там, но, должно быть наоборот, он должны не знать, сколько здесь Стражей. Черт, я не знаю, сколько здесь Стражей. Борясь с надвигающейся паникой, я пытаюсь взять себя в руки. Сейчас не время быть необузданным и дерзким. Сила мне пока не поможет, нужно быть хитрым и трезвомыслящим. Мой гнев закипает, когда я выигрываю спор с самим собой.

С другой стороны, могу ли я действительно выиграть спор против себя? Технически, я тоже проиграл, так что это своего рода бред.

Мое сердце бешено колотится от страха и волнения, когда мы движемся сквозь темноту, и я вижу поляну впереди, где лунный свет проникает через верхушки деревьев. Раздается второй зов птицы, и я направляю Забу вокруг и мимо небольшой поляны, прежде чем развернуть его и заставить присесть между парой деревьев, прячась за их сросшимися стволами, другие Стражи расположились вокруг меня. Контролируя дыхание, я лежал с Забу, мы вдвоем пытались быть как можно незаметнее, чтобы не стать мишенью, за пределами поляны, мы ожидали приближения нашей добычи, с луком в руке.

Танарак едет по поляне, без промедления проносясь мимо нас, и через мгновение после того, как она исчезает в лесу, три Сскверненных следуют за ней, лунный свет освещает их свирепые тела и массивные фигуры. Улыбаясь про себя, я наблюдаю, как они идут обратно в лес, только чтобы быть встреченными копьями Стражей, которые поражают их, как только они исчезают из виду, их умирающие крики, как музыка для моих ушей. Все, что нам нужно сделать, - это задержать, и тот, кто ведет нас, помнил об этом, скрывая всех нас вне поля зрения. Пока Оскверненные не видят нас, каждый из нас стоит дюжины Стражей, призраки, преследующие Оскверненных, которые пытаются пробраться к лагерям.

Оставаясь как можно более неподвижным, я жду и слушаю, слыша теперь, как робко Оскверненные топают по лесу, вытесняя листья и ломая ветви, какофония в тихом лесу. Вскоре они приближаются к поляне, некоторые несут щиты и двигаются медленно, другие прячутся по краям, готовые поддержать, двигаясь вокруг, чтобы окружить нас. Гаро фыркают, похоже, приходят прямо рядом со мной, но это только мое воображение. Они по меньшей мере пятнадцать... может, десять? метров. Едва осмеливаясь дышать, я напрягаю глаза в темноте, молясь всем, кто будет слышать, чтобы мой камуфляжный плащ скрывал достаточно хорошо. Мои инстинкты кричат на меня, чтобы я двигался, сражался, бежал, делал что угодно, кроме того, чтобы оставаться на месте, но я борюсь с порывами, прячась и тихо успокаивая Забу, чтобы он не шумел.

Шаг за шагом, мучительным шагом, Оскверненные передвигаются по поляне, большинство избегает прямого света, их силуэты видны на фоне света, хоть они пытаются скрыться от нашего взгляда в темноте, и начинаю улыбаться. Умное расположение. Звук натягиваемого лука заставляет меня действовать, быстро натягивая тетиву и стреляя, сердце начинает бешено биться после первого удара, множество стрел летает в воздухе, пронзая плоть Оскверненных. Вторая стрела уже покинула мой лук, снова раздается призыв к отступлению, за которым следует несколько бредовых свистков, не давая противникам застать нас врасплох.

Все это испытание, возможно, сократило мою жизнь, каждая секунда бездействия была невероятно невыносимой, но все это принесло нам минуту, возможно, две. В этой группе было несколько Чемпионов, пульсация их оружия предупредило меня об их присутствии. С таким количеством Чемпионов, вполне вероятно, что это элитная ударная сила, которая хочет застать нас врасплох и убить нас, пока мы спим. Прохладный, ночной воздух бодрит меня, когда мы едем, осторожно и тихо, делая все возможное, чтобы выследить врага. Я хочу задать пару вопросов, но я еще не научился передавать мысленно сообщения, и никто больше не говорил, даже шепотом.

Деревья редеют по мере продвижения к лагерю, лунный свет просачивается сквозь полог, освещая наш путь, и впервые за всю ночь я вижу своих спутников. Две дюжины Стражей, плюс - минус, смесь ветеранов и новичков. Ведущий Страж, насколько я понял - Даген, которого я узнал по его оружию, махал рукой в серии сигналов. Засада, задержка, две минуты. Все мы разбегаемся в разные стороны, прячась за деревьями и камнями, наши луки наготове. Первый выстрел производится через несколько секунд после того, как я достигаю своего укрытия, и я выскакиваю, чтобы стрелять, поражаю Гаро, который продолжает бежать вперед, не обращая внимания на мои стрелы.

При такой скорости у нас не будет даже минуты, ведущий Оскверненный уже направлял оружие на некоторых из Стражей, поскольку в лесу начался хаос. Время хитрости прошло, теперь настало время Халка. Время убить этих Оскверненных, покончить с ними, прежде чем они разбегутся обратно в лес, что заставит меня тратить время на их охоту. Лучше, чтобы они представили себя моему мечу, чтобы умерели от моей руки. Откладывая в сторону свой лук, я достаю меч и направляю Забу к ближайшему Оскверненному в головном уборе, который нес два коротких крючковатых клинка из темного зеленого минерала. Как будто он просто взял пару камней и заточил их, чертовски примитивные. Его спутники не уступают, и я бьюсь через них, бросаясь к своей цели, намереваясь убить его. Отбрасывая один клинок в сторону, я обмениваюсь ударами с моим врагом.

Это мой первый бой против кого-то с более коротким оружием, чем у меня, и мне сложно использовать свои любимые приемы на таком расстоянии. Его оружие движется, рисуя красивые узоры, лунный свет блестит от странного материала, создавая множество странных бликов света. Мерцание скоро заканчивается, его лезвие быстро покрываются моей кровью, мы рубим и режем друг друга, ни один из нас не может нанести смертельный удар. Тот факт, что у него есть два оружия, означает, что большинство моих атак не удаются, и его сила не меньше моей.

Наши клинки продолжают скрещиваться без каких-либо изменений, и, устав от тупика, я опускаю свой меч на голову Гаро, лезвия моего противника погружаются в кожу на моем плече и в бок. Забу глубоко вгрызается в шею Гаро, скручивая и сбивая зверя на землю, всадник летит вслед за ним. Его руки цепляются на мгновение, он пытается удержать равновесие, но мой меч пронзает ему грудь и падает на землю. У меня нет времени наслаждаться своей победой, так как Оскверненных все больше, и я теряю себя в исступлении ярости, Забу уходит, двигаясь безудержно, поскольку его инстинкты ведут нас через бой. Мы двигаемся сквозь деревья, цепляя преследователей за собой, оттягивая их друг от друга, Гаро не в состоянии идти в ногу с местностью. Все еще скрытые Стражи убирают их, когда я еду по большому кругу, снова воссоединяясь с другими бойцами, оставляя за собой след мертвых Оскверненных.

Что ни говори об отсутствии воинской дисциплины, но русеквины знают, как сражаться в стае, нам, простым людям, просто нужно убраться с их пути. Похлопав Забу по спине, я следую за Дагеном, когда мы снова возвращаемся к лагерю, оглядываясь на наших преследователей вдалеке. Гаро не созданы для лесов, их когтистые ноги вкапываются в землю с каждым длинным шагом , они неспособны справиться с крутыми поворотами. Они больше подходят для боя в открытом поле, где они, вероятно, будут превосходить русеквинов, но это наш дом, и они ничего не знают о выживании здесь.

Сигнал к отступлению звучит еще раз, и Забу движется прежде, чем я могу остановить его. Проклятое животное, подумай о нем что-нибудь хорошее, так он сразу все испортит. Мы могли бы убить еще несколько Оскверненных, прежде чем уйти, было бы прекрасно, если бы Забу не был просто безмозглым животным, выполняющим приказы, не думая. Подводя итоги полученных травм, я замечаю, что ни одна из моих ран не болит, хотя они кровоточат довольно сильно. Сорвав с себя разрушенную броню, я позволил ей упасть на землю позади меня, и я начал покрывать свои порезы кровоостанавливающим порошком, чтобы остановить кровотечение, моя голова уже одурманена от потери крови. Заметив раны Забу на шее и плечах, я намазал и его, не обращая внимания на шипение от лекарства. Мне нужно, чтобы он был в хорошем состоянии, чтобы продолжать сражаться, и я еду, ожидая сигнала повернуть и сражаться, но он никак не приходит. Мы выезжаем из леса и поднимаемся на небольшой холмик к лагерю, где солдаты начеку и мечутся, занимая свои позиции, чтобы справиться с надвигающейся атакой. Оторвавшись от своей группы, я подхожу к месту, где выстроились солдаты, с копьями и щитами в руках, и спрыгиваю с Забу, отправляя его подальше от линии фронта.

Я получаю несколько раздраженных взглядов, когда я вхожу в толпу, но это не имеет значения. С мечом в руке я с нетерпением жду Оскверненных, игнорируя все, кроме предстоящей битвы. Я слишком долго бездельничал, и хорошо снова быть свободным и убивать.

***********

Вивек Даатей вынырнул из леса со своими соплеменниками, ревя от гнева, чтобы все услышали. Их преимущество неожиданности было потеряно, но это мало что значило. Хотя они не смогли поймать ни одного Стража, эти новые солдаты были умели скрываться намного лучше, чем он ожидал, он был уверен, что они умрут так же легко, как и другие. Ядром этой группы были все те же солдаты, которых он победил ранее, всего 4000 человек, что меньше, чем было в первой атаке, сегодня у Вивека были все его воины были с ним рядом. Его целью было послать сообщение, чтобы эти дураки принесли свои тела в жертву землям, чтобы показать, что случится с теми, кто придет за его народом. Сегодня будет славный вечер, полный смерти и страданий.

Он приказал своим соплеменникам присматривать за новой группой, а когда узнал об их выборе лагеря, от души рассмеялся. Перепуганные маленькие солдаты заперлись внутри, окруженные водоемом с двух сторон и горами с третьей, по-настоящему идиоты. Его соплеменники выстроились вдоль опушки леса, луна и звезды ярко мерцали вверху, давая более чем достаточно света, чтобы сражаться. Изучая лагерь, он заметил хлипкую оборону, ничего примечательного. Заборы из копий и канав, отчаянные попытки слабаков обезопасить себя. Подняв клинок над головой, он выдавил свою кровь, позволив предкам дать ему силу, и закричал приказ атаковать.

Земля содрогнулась, когда его Гаро взбежали по склону холма к солдатам, Вивек улыбался предстоящей бойне, его соплеменниками были около 10 000 человек, перед лицом всего лишь 4000 солдат. Эти южане относились к нему слишком легкомысленно, и поэтому он давал им достаточно времени для сожалений, пока готовил их плоть и упивался их криками. Пробираясь сквозь ловушки и укрепления, его соплеменники быстро поднялись на холм, едва на них обрушились три волны стрел. Трусы, сражавшиеся с луками, показали, что эти новые солдаты, верхом на их любопытных созданиях, не были настоящими воинами.

Инстинкты его предков кричали на него, его тело двигалось без раздумий, направляя его Гаро в высокий прыжок, он едва избежал поднятых копий, спрятанных в траве. Он попытался предупредить своих соплеменников, но было слишком поздно, десятки из них напали на ловушку. Зарычав в гневе, он продолжал идти вперед, вскоре встретив ненавистного врага в ближнем бою. Несколько трюков не спасли бы их от смерти, но каждый воин, которого Вивек потерял, означал, что его племя становилось слабее. Здесь были все его соплеменники в возрасте, и если он потеряет слишком много, не будет восстановления его народа. Неважно, они выиграют этот день, а затем будут процветать на протяжении веков. Сейчас не время волноваться, пришло время убивать. Он прорубил себе путь сквозь солдат, намереваясь сломить их дух, чтобы они встали перед ним на колени, когда его народ попробует их еще живую плоть.

Зловещий, пронзительный свист вывел его из задумчивости, и он повернулся к источнику звука. Несколько тысяч солдат появились на востоке, верхом на тех же странных животных, что и Стражи, их стрелы сыпались на его соплеменников, убивая их толпами, когда они сражались на склоне холма. Невозможно, как они переправились через ручей? Вивек наблюдал, как его воины атаковали новую угрозу, но погибли, их тела были пронизаны стрелами, прежде чем они смогли даже приблизиться. Нет, нет, все это было невозможно, откуда взялись эти солдаты? Его мысли перемешались, инстинкты выживания боролись с яростью, каждая секунда его колебаний стоили жизни сотням его людей.

Крича, чтобы собрать свой народ, он развернул своих всадников, призывая их к отступлению. Убивая солдат на ходу, он неистово думал о том, как сбежать. Его людям нужно будет вернуться тем же путем, каким они пришли, все это время под градом стрел и под давлением позади. Скрылся ли его враг намеренно, вынудив его напасть на лагерь, казалось бы, на уязвимый лагерь?

Группа солдат преградила ему путь, пытаясь помешать его людям бежать. Тщетная попытка, он подтолкнул своего Гаро вперед к линии, смеясь про себя, когда он увидел маленького ребенка-солдата, стоящего на фронте. Воистину, эти Южане были жалки, если молодежь сражалась в их битвах. Подняв клинок, он приготовился разрубить щенка пополам за то, что тот осмелился встать у него на пути. Его клинок изогнулся в воздухе, едва не задев мальчика, и Вивек был отправлен со своего места, когда его Гаро рухнул на землю, мертвый от одного удара.

Ярость вспыхнула в нем, когда он поднялся на ноги, размахивая оружием, чтобы освободить пространство. Кровь текла по его коже, когда он убивал солдат, но вскоре он остался один, его соплеменники бежали прямо через блокаду, Вивек единственный, кто сражался. Рыча на окружавших его солдат, он раскачивался налево и направо, не подпуская их к себе. Как такое могло случиться? Он был Вивеком Даатеем, тем, кто приведет свой народ к славе! Как он мог упасть здесь, чтобы его история закончилась из-за действий ребенка?

Танцуя среди стольких солдат, его клинок продолжал забирать жизни и набирать силу, но он был ранен. Слишком много солдат, чтобы он мог убить в одиночку, слишком много оружия, чтобы он мог остановить их, вскоре его тело было покрыто ранами, и даже сила, которую он получал от предков не спасали его от боли. Он стоял крепко, его клинок дрожал в руках, глядя на солдат, выстроившихся вокруг него, призывая их сделать шаг вперед, чтобы они попытались положить конец его жизни. Его смерть была ожидаема, но Вивек не умрет один, не забрав жизни этих солдат, он принесет души павших с собой в пасть Отца. Улыбнувшись этой мысли, Вивек начал смеяться, в звуке был оттенок безумия, солдаты боялись умереть за славу другого человека.

Из-за спины раздался голос, и солдаты отступили на три шага назад, держа оружие наготове. Вивек обернулся и посмотрел на юношу, который спешился. Глубокий смешок вырвался из его груди от вида этого коротышки, его доспехи были изодраны и разорваны, его оружие было покрыто кровью соплеменников Вивека. Ни один ребенок, кроме этого, рожденного воином, не просил его о дуэли. Изучая его лицо, Вивек постучал себя по груди и произнес: “Вивек Даатеи.”

Моргнув стальными желто-карими глазами, воин ответил: “Рейн." Кивнув самому себе, Вивек глубоко вздохнул и выпустил воздух, прежде чем закричать в небо. Подняв свой клинок, он бросился на потрясенного мальчика, обрушив на него страшные атаки. Смерть пришла за Вивеком, но Рейн умрет первым. Время замедлилось для него, когда он наблюдал, как его оружие опускается, реакция Рейна была слишком медленная, чтобы блокировать удар, клинок приближался к его лицу. Не веря своим глазам, Вивек наблюдал, как мальчик двигался, и он снова смог увернуться, меч мальчика глубоко врезался в бок Вивека.

Клинок Вивека рассек воздух, ударившись о грязь, когда он упал на колени. Из глубокой раны потекла темная кровь, голова коснулась грязи. Жаль умирать от рук ребенка, но этот был воином. По крайней мере, его соплеменники убежали, он лежал как кусок мяса на куче дерьма, и он поднял глаза, чтобы посмотреть, как его соплеменники убегают в лес. Его сердце сжалось, когда он посмотрел на поле, видя, как многие из его людей лежат мертвыми в полях, враги на своих зверях преследует скудные остатки тех, кого он привел, они были обречены умереть от их рук. Нет, этого не должно было случиться, его воины должны были сбежать и отправиться сражаться в другой день. Если бы он не был так слаб, так жалок, он мог бы привести своих соплеменников в безопасное место. Ярость снова нахлынула, отталкивая все сожаления, поглощая его, он кричал молча на этом поле, последняя битва его некогда могучего племени.

Его предки впервые заговорили в унисон, все вместе, тысяча голосов, они произносили одни и те же слова в размеренном ритме.

-Ты хочешь силы, военный всадник? Отдай себя мне, и я это сделаю.

Мало что еще ему оставалось сделать, Вивек Даатей произнес свои последние слова, когда кровь потекла из его ушей и глаз, слова булькали из его груди. “Я сдаюсь.”

Его тело извергалось от боли лишь мгновение, затем смерть пришла за ним.

Божественный дикарь Глава 74

Глава 74.

Стоя с гордостью, я иду к своей жертве, стоящей на коленях, готовый положить конец его жалкой жизни, предвкушая теплую струю его крови на своей коже. Сегодня я преуспел, смог контролировать свой гнев и свои действия, только несколько раз по-настоящему потерял контроль. Детские шаги, но небольшой прогресс лучше, чем ничего. Я заслуживаю награды, может мне стоит взять его оружие. Он уродлив, но лучше, чем другой, который я видел, метровый, сверкающий белый меч из кости, красивое, страшное оружие. Моя рука чешется при мысли о том, чтобы взять его, использовать его, чтобы убивать моих врагов, рубить Оскверненную плоть оружием их собственного производства. Было бы поэтично использовать одно из их оружия против них, дать им понять, какую боль они причинили другим.

Прежде чем я покончу с ним, Вивек выпрямляется и воет в агонии, его спина выгибается, когда он кричит. Я останавливаюсь, любопытствуя, что происходит. Я еще даже не начал резать его, почему ему уже больно? Это неправильно. Его мышцы пульсируют под доспехами, его кожа дрожит, как будто сделана из желатина, нечеловеческие звуки, исходящие из его рта, вызывают первобытный страх, а его низкий гортанный крик вызывает мурашки по всему телу. Мои ноги приросли к земле, мой страх держит меня на месте, я смотрю тошнотворные метаморфозы, его кожа словно бы выворачиваться наизнанку, мышцы словно лопались, у меня скрутило живот при виде этого всего.

Голос начинает кричать на меня, чтобы я двигался, наносил удары и убил его, пока не стало слишком поздно, но все мое тело словно было приклеено к земле, ужасное чувство наполняет меня, как будто смерть была рядом со мной, ее рука уже вокруг моей шеи, готовая забрать мою жизнь. На спине образуются две выпуклости, разрывающие доспехи, которые в конце концов лопаются, на его теле появляются шипы и костлявые выступы, покрытые кровью и кусочками плоти. Воздух пронесся мимо меня, словно втягиваясь в пустоту, ветер хлещет по моей коже, когда он начинает двигаться, холодный и свирепый ветер вырывает меня из моего ступора.

Он должен умереть, я должен убить его, он не должен жить. Не желая приближаться к нему, но не в состоянии уйти, у меня остался только один вариант. Подняв меч, я снова бросаю его изо всех сил, и он, пролетев небольшое расстояние, ударяется о спину Вивека, прямо между его лопаток. Раздается лязг металла о камень, и мой меч отскакивает от его невероятно твердой кожи, и Вивек едва замечает меч. Костлявые выступы продолжают появляться из его тела, и уже не только два на спине, но еще больше с каждой поверхности, которую можно себе представить, как растение, растущее из его плоти, оно обвивает его, покрывая его, пока вскоре нет ничего, что можно было бы увидеть от человека, которым он когда-то был

Еще один демон.

Какого хрена? Так рождаются демоны? То, что раньше было Вивеком, все еще стояло на коленях, поскольку он продолжал прорастать костистыми лозами, становясь все толще и больше, кольца роста выстилали все тело. Меч остается позади него, но он растет, как и Демон, оставаясь похожим по пропорциям, но теперь лезвие длиной более двух метров, и Демон также удвоился в размере. Он продолжает расти, пока я смотрю, застыв на месте от страха и гнева, моя челюсть сжалась так сильно, что шея готова разорваться

Без предупреждения Демон поворачивается и набрасывается на меня, позволяя мне мельком увидеть его лицо, гладкое и блестящее, застывшее в вечной гримасе, его глаза мутные и темные. Его гуманоидная форма врезается мне в плечо первым, кость пронзает мою грудь. Я чувствую, как он входит в мое тело и выходит так же быстро, он отталкивает меня, и его рука снова размахивается, врезаясь в мой бок, отправляя меня в полет, я падаю через вершину холма, моя рука и ребра разлетелись на куски. Лежа в грязи, я хватаю ртом воздух, боль переполняет меня, когда я задыхаюсь от собственной крови, мое сознание ускользает, когда я погружаюсь в сладкий сон. По крайней мере, я был слишком близко, чтобы разрезать его пополам мечом. Небольшое оправдание.

Не помню, когда в последний раз мне удавалось так хорошо спать.

*****

Кай содрогнулся при виде вновь превращенного демона, его зловещая аура заставляла Кая переполнится страхом, несмотря на то, что он еще даже не полностью сформировал свое тело. Изо всех сил пытаясь выровнять дыхание, он вспомнил все свои тренировки, успокаивая себя, чтобы найти равновесие, но оно проскользнуло сквозь его пальцы. Собравшись, он медленно отошел от демона, стараясь не привлекать его внимания, так как он все еще превращался. Оскверненная дворняга была достаточно страшна еще при жизни, и Кай уже тогда избегал сражаться с ним. В этой новой форме у него не будет никаких шансов против грозного демона.

Хотя напыщенный мальчик победил Оскверненного, это произошло только после того, как его солдаты сильно ранили его, не то чтобы это было достижением, которым можно было гордиться, но все же Кай был поражен плавными движениями мальчика. Его улучшение было слишком быстрым, его сила росла стремительно, слишком опасно, чтобы остаться в живых. Если демон убил его, то у Кая тем более нет шансов. Он мало что мог сделать, кроме как медленно отступать, не желая поворачиваться и бежать, но не в силах остаться и сражаться.

Оглушительный лязг вывел его из паники, но почти мгновенно он снова начал дрожать. Безумный маленький коротышка напал на демона! У Кая пересохло во рту от страха, напряжение покинуло его тело, и он упал навзничь, едва в состоянии продолжать наблюдать. Он пополз назад, его дыхание дрогнуло, когда он попытался встать, но его тело подвело его из-за страха. Хватит на этом! Это был Чо Цзинь Кай, генерал Императорской Армии! Чего ему было бояться? Смертьи Нет, смерть была ничем, одним мгновением, но жить с этим унижением, прятаться в то время, как маленький дикарь сражался? Нет, так не пойдет.

Закрыв глаза, он помолился Матери, прежде чем погрузиться в транс. Жить или умереть, это не имело значения, важно, только, как Кай будет сражаться сегодня. Достигнув равновесия, сейчас он легко смог его найти, он смог успокоиться, его эмоции были под контролем. Циркулируя свое Ци, он освободился от ауры демона, вырвав из себя темные клешни страха и беспомощности. Стыдно, что он поддался ауре новообразованного демона, дрогнул перед врагом на виду у своих солдат. Удерживая равновесие, Кай открыл глаза, чтобы посмотреть, как демон атакует мальчика, приятное зрелище для него, но он позволил себе только небольшую улыбки. Пришло время искупить свою гордость и репутацию.

Подняв свой бардиш высоко, он проревел свой вызов демону, всего в нескольких метрах от него.

- Иди ко мне, демон, и позволь мне отправить тебя обратно в пасть отца, - направляя Ци в свое оружие, он взмахнул им в воздухе, его Ци взмыла в сторону демона в виде воздушного клинка, ударив демона Громовым Хлопком. Существо от удара отшатнулось назад, и Кай снова замахнулся, шагнув вперед, чтобы сократить расстояние. Второй удар отбросил демона на три шага назад, его третий заставил его отступить только на один шаг, и Демон также начал двигаться вперед, влияние атак на него уменьшилось, поскольку он адаптировался к ударам, Громовой Хлопок, который сопровождал каждый удар, уменьшался в объеме, поскольку он каким-то образом противодействовал его атаке.

Шаг за шагом он приближался к демону, продолжая наносить удары, готовясь к противостоянию. Как только демон оказался в пределах его досягаемости, Кай сконцентрировал всю свою силу и Ци в одном ударе, в результате чего его оружие обрушилось на клинок демона, существо обрушилось на него. Перебирая Формы, Кай начал свое нападение всерьез, тяжелый толчок, за которым последовал шаг назад, скользящий удар в грудь, снова и снова, Кай бил демона всем, что у него было, белые осколки хитина отламывались с каждым его новым движением, он продолжал держать дистанцию, используя диапазон своего оружия, чтобы избежать ран.

Увидев возможность перед собой, Кай сильно ударил демона в плечо, сбив его с равновесия и тот споткнулся. Грациозно отступив назад, Кай отошел на расстояние и собрался прыгнуть, высоко держа оружие. Контролируя свое Ци с максимальной концентрацией, он собрал его вокруг клинка своего оружия, используя все свои навыки, чтобы увеличить энергию до взрывного уровня. С победным ревом опустив оружие, Кай врезался им в голову демона, и его Ци взорвалась при ударе от водоворота силы, пронзая хитин, словно весло проходящее сквозь воду. Продолжая атаковать, он выхватил клинок из твари и в исступлении колол им снова и снова, каждый удар пронзал разную часть тела, оставляя глубокие борозды на белых пластинах противника, посылая его назад с каждым ударом. Вернув оружие назад, он развернулся, и на полном ходу глубоко врезался в плечо существа, отправив его на землю. Демон выкопал траншею через грязь своим телом, скользя по траве и земле.

Грудь Кая вздымалась от напряжения, он стоял на месте, опустив оружие, сохраняя свою стойку после атаки, он позволил себе слегка улыбнуться. Солдаты будут рассказывать истории о этом сражении, и Кай будет тонуть в похвалах и наградах, он победил грозного соперника с честью и достоинством, такие истории снова и снова рассказывают простые солдаты, почитая своих героев. Вернувшись к падшему демону, он снова начал собирать свое Ци, пытаясь сделать то, что он тренировал годами, то, с чем он терпел неудачу снова и снова, но Кай знал, что на этот раз все будет по-другому. Это просто казалось правильным.

Сосредоточившись, он двигал Ци концентрическими кругами, чередуя направления, создавая небольшой водоворот воздуха, который конденсировался у него в ладони. Увеличив мощность, воздух начал заметное движение вокруг ладони, образуя многослойный вращающийся диск, серый и острый как бритва. В нем бурлило возбуждение, успех фирменной атаки наставника наполнял его гордостью. Он был Чо Цзинь Каем, и Империя произнесет его имя, несравненный воин, командующий Божественным Ветром.

Вытянув руку вперед, диск, обращенный к демону, вихрем воздуха выстрелил вперед, стремительный удар, который вырвался из его руки, порази демона, когда он попытался подняться, бесчисленные лезвия ветра разрезали его на куски, слышать его крики боли и страдания было восхитительно. Смеясь от восторга, он мог только представить выражение лица ментора, когда он расскажет ему об этом Демоне, не похожего на того, с которым Кай столкнулся впервые, и о его успехе в использовании Божественного Ветра. Обернувшись, он посмотрел на лица солдат, которые поклонялись ему, сияя от гордости, когда они начали болеть за него, вернувшиеся сейчас, когда им нечего было бояться. Трусы, все до одного, но Кай сегодня был великодушен и простил бы их, наказав только суровым предупреждением.

В конце концов, Каю нужны были эти солдаты живыми, хотя бы для того, хотя бы для того, чтобы распространять информацию о его достижениях.

Шагая вперед, он отрубил голову дрожащего дикого ребенка, Кай смеялся, когда он покатился и лег рядом с демоном, янтарные глаза испуганно смотрели, затем он растворился в гное демона. Генерал-лейтенант прибыла и, увидев его силу, покорно преклонила колени, предлагая себя ему, поклявшись в рабстве без его подсказки. Схватив ее за волосы, он сорвал с нее одежду, ее крики восторга наполнили его похотью, когда он прижал ее к земле и наслаждался удовольствиями от ее тела.

Вот какой должна была быть жизнь. Все наконец-то шло хорошо для него.

*****

Аканай ехала впереди своих войск, высоко держа лук, с тремя стрелами в руке, стреляя по одной на полном ходу, наблюдая, Как оскверненные умирают толпами перед ней. В то время как она планировала заманить их в засаду, оказалось намного больше воинов, чем она ожидала. Адуджан не смогла дать никаких оценок численности, равно как и другие ее разведчики, но по прибытии она увидела, что их немного больше.

В идеале, это должна была быть маленькая группа, и Ее стражи смогли бы окружить их, а отряды Кая и Альсасент помогли бы им, но, увидев, свои шансы против них, Аканай не оставалось ничего другого, кроме как начать действовать. Переплыв реку на спинах квинов, ее Стражи двинулись на поддержку войск, уже вовлеченных в ближний бой.

Оскверненные с легкостью прошли через защитников холма, и, не в силах наблюдать за продолжающимися потерями, Аканай отложила лук и взяла топор-копье. Высоко подняв его, она огласила атаку, ее авангардные Стражи ехали позади нее, лунный свет отражался от их стального оружия, когда они вступали в бой с врагом, лапы квинов хлопали по земле, оставляя следы на грязи, когда они быстро двигались по траве. Врезавшись в линии, она свободно взмахнула оружием, разрезая зверя и Оскверненного с легкостью, оставляя их тела дергаться в траве, скатываясь с холма, тела начали накапливаться внизу, воссоздавая ужасную картину . Стрелы продолжали влетать в них с берега реки, вырубая сотни за раз, Оскверненные пытались бежать, как трусливые отбросы.

Отвлекшись, она смотрела вперед на темный сгусток энергии, мучительный вихрь ненависти и жажды крови, заставлявший ее кожу покалывать в ожидании. Аура была настолько зловещей, что посылала волны отвращения по всему ее телу, и она подавляла желание блевануть, очистить себя от грязи, которая так запятнала ее. Рождение мерзкого демона, чувствовалось издалека, она увидит его мертвым прежде, чем он сможет убить слишком много ее солдат. Собрав вокруг себя Стражей, она повела их вперед по линиям Оскверненных, убивая всех на своем пути в попытке достичь новой угрозы, их квины двигались короткими всплесками скорости, ее Стражи начали выполлнять свою работу с новой силой, уничтожая мусор вокруг нее, позволяя ей сохранить свои силы для предстоящей битвы.

Они были ее элитой, ее самыми искусными воинами, 300 сильных, людей и полулюдей, ветераны, каждый из которых был лично выбран ею для такой ситуации. Бывшие знаменосцы, реформированные бандиты, разочарованные солдаты, эти воины были основной боевой силой Стражей, и с ними на ее стороне, Аканай была уверена в том, что сможет противостоять любой угрозе, кроме армий Императора. Улыбаясь самой себе, проходя через бойню, она приготовилась к предстоящей битве.

Только что родившийся демон, но он уже был испускать такую ужасную ауру, настолько ужасную, что она могла почувствовать, как он рвется в мир за километры, если бы ей дали время приспособиться, это был бы действительно страшный противник. Могущественный демон, воглавляющий подходящее войско, вероятно, лидер этой группы, или что-то вроде этого, она чувствовала, что это будет противник, достойный борьбы, славная битва.

Взобравшись на вершину холма, ее авангард словно замерз и они стоял на одном и том же месте, те, кто следовал за ней и тоже вступал в битву, тоже замерли, и Аканай вскоре понял почему. Массивный Демон белого цвета, покрытый красной кровью, разрывал солдат за солдатами, все они неподвижны и расслаблены, как будто их тела были заморожены на месте, Демон пировал ими, рос, когда поглощал их тела, уже более четырех метров в высоту, неуклюжий зверь из костяных лезвий и шипов, в форме гуманоида. Он протянул руку и схватил по солдату в каждую руку, его массивный рот широко раскрылся, разразился звук хрустящей плоти и костей, когда он поместил своих жертв в свою пасть, лица солдат не показывали боли или страха.

- Отойдите, все вы. - Аканай быстро приказала Стражам попадать под власть демона, и они отступили, оставив влияние позади. Даже квины застыли на месте, все они были заключены в некую ментальную связь, некую силу, принадлежащую этому новорожденному демону. Страшная сила, которая могла манипулировать умами окружающих, показывая своим жертвам галлюцинации, начиная от ужаса до блаженства, запирая их в своих умах. Это было что-то редкое, но не совсем неслыханное. Он был действительно грозным противником, раз мог контролировать сотни солдат, и чувствовать лишь небольшое напряжение, тем более после недавнего рождения.

Спустившись с Канкина и отослав его, она быстро приготовилась к битве с существом перед собой, сосредоточившись и защитив свой разум от происков создания. Она начала шагать вперед, но почти сразу остановилась, склонив голову при виде последней жертвы Демона, ее знакомого. Генерал Чо Цзинь Кая умирал, и на его лице красовалась глупая, идиотская улыбка. Это зрелище доставило ей слишком много радости, помешав приготовлениям к убийству. Сделав глубокий вдох, она еще раз возобновила подготовку, наблюдая, как генерал умирает, шагнув вперед, чтобы сражаться, как только он полностью будет поглощен, и она сможет найти Баланс.

По крайней мере, с этой проблемой ей больше не придется иметь дело.

Рванувшись вперед, ее копье проникло глубоко в плечо демона, удар отбросил существо назад. Психическое нападение обрушилось на нее, когда она надавила вперед, ее ум был в полном равновесии, не в состоянии быть затронутым ее эмоциями. Она ударила его еще полдюжины раз, каждый, казалось, причинял большую травму, но весь ущерб, который она нанесла, быстро исцелялся, демон даже не истекал кровью от ее атак.

Сложновато. Ее сила не была бесконечна, и ее ум не был непроницаем для попыток поработить ее, отвлечение удерживало ее от использования всей своей силы. Время работало против нее в этой борьбе, и если она не сможет убить его быстро, она присоединится бы к другим мертвецам в его животе, поддавшихся его ментальному натиску. Что еще хуже, демон начал наносить ответный удар физически, костяной меч появился в его руке, он размахивал им с непревзойденным мастерством, доказывая ее предположение, что это был воин некоторого мастерства. Хорошая основа для демона, чтобы было на чем строить, в отличие от большинства, которые сформировали свои тела из слабых существ и объектов.

Собравшись с духом, она продолжала сражаться, обмениваясь сокрушительными ударами с существом, каждое из которых могло положить конец ее жизни, танцуя на вершине холма под лунным светом, зная, что с каждой секундой ее смерть приближается, а ее умственная защита начинает рушиться.

Она усмехнулась про себя, принимая вызов, готовая умереть за свой Народ и Империю.

Такова была жизнь, бесконечные несчастья.

Божественный дикарь Глава 75

Глава 75.

Слишком знакомый лай моей собаки приветствует меня, когда я открываю дверь, и через несколько секунд он выскакивает, тявкая и лая от счастья. Опустившись на колени, я позволил ему побегать кругами вокруг меня, он прыгает на секунду в мои объятия, и сразу же понимает, что слишком взволнован, чтобы оставаться неподвижным, он пытается вырваться, чтобы повторить все это, его хвост виляет так яростно, что его пушистая задница качается взад и вперед.

- Эй, парень, ты скучал по мне, не так ли? Я тоже скучала по тебе, - слезы радости текут у меня из глаз при виде него, черноволосого и ушастого, большие глаза счастливо смотрят на меня, морда его побелела от старости, но он все еще ведет себя как щенок. Его голова врезается мне в грудь и он прижимается к ней, как будто проверяя, что я действительно здесь.

- Кто хороший мальчик, да...

Я замираю на полуслове, в голове пусто

Как зовут мою собаку?

...

Лениво потянувшись в своей удобной постели, я прижимаюсь глубже к теплым одеялам, медленно покачиваясь, медленно, лениво растягивая нижнюю часть спины. Слегка зевая, я поворачиваюсь к жене и обнимаю ее, чувствуя под одеялом ее гладкую кожу. Нежно лаская ее, я слегка целую ее обнаженное плечо, наслаждаясь простым контактом с ней до того, как начнется наш напряженный день. Реагируя на мое прикосновение, Лин прижимается ко мне, ее длинные черные волосы касаются моего лица, она томно моргает, улыбается, нежно говоря: "Доброе Утро, Муженек.”

“Доброе утро, жена.” Прижавшись к моим объятиям, Лин снова закрывает глаза, еще не полностью проснувшись. Моя милая жена любит по утрам бездельничать со мной в постели, и если я ей позволю, мы пробудем здесь весь день. У нас есть заказы, таблетки и травы, но еще несколько минут не повредят. У нас хорошая совместная жизнь, безопасная и простая. Мои глаза закрываются, когда я вдыхаю ее аромат, цветочный запах весны, мои руки сжимаются вокруг ее тонкой талии, держа ее как можно ближе ко мне. Ее бедра начинают прижиматься ко мне, сонно соблазняя меня сладким, невинным способом. Моя страсть нарастает, я начинаю целовать ее шею и ухо, мои руки блуждают по ее телу, когда мы лежим, переплетенные вместе.

Повернувшись ко мне лицом, она страстно целует меня, толкая меня на спину и поднимается на меня. После долгого, страстного поцелуя, она откидывается назад, улыбаясь мне, и я с любовью смотрю на милое веснушчатое лицо и шелковистые рыжие волосы, ее уши как у панды начли дергаться, когда она оседлала меня, улыбаясь в своей восхитительно застенчивой, соблазнительной манере. “Извращенец. Всегда одно и то же, с самого утра.”

Садясь, я целую ее еще раз, наслаждаясь весом ее прижатого ко мне тела. Через мгновение я переворачиваю ее на спину, наслаждаясь ее смехом, когда ее длинные, стройные ноги обвиваются вокруг моей талии.

- Это твоя вина, что ты такая чертовски красивая, дорогая.

- Хммм. Это чертовски приятно, слышать это от того, кто думал, что я мужчина, - Ян с дразнящей улыбкой смотрит на меня, а я смотрю на нее, мои руки слегка прижимают ее к кровати. Она никогда не позволяла это, бесконечно дразня меня этим, несмотря на годы брака. Слегка покусывая ее плечо, она слегка визжит подо мной, ее тело трется обо мое, изображая беспомощную жертву. Мое волнение нарастало, я срываю с нее пижаму, открывая ее полное, сочное тело подо мной, наслаждаясь видом ее больших, совершенных грудей и тонкой талией.

- Ты просто будешь смотреть, или вы начнешь действовать? Кое-кто из нас уже не так молод, - Аканай криво усмехается, ее бедра двигаются с намеком, ее тело идеально во всех отношениях. Как мне вообще могло так повезти?

…

Запах кофе вторгается в мои ноздри, и я делаю осторожный глоток из моей чашки, горячий, сладкий, молочный, растворимый кофе, именно так, как мне нравится. Я не могу решить, нравится ли мне кофе с молоком или кофе со вкусом молока. Это просто один из тех мифов о взрослении, которые, как я понял, нереальны. Я думал, что наступит момент Дзен, когда я пойму, что я взрослый человек, с ответственностью, и внезапно все, что я хотел бы сделать, это играть в настольные игры и пить черный кофе, фонтанируя политикой и недавними событиями. Вместо этого все, что я получил, когда стал старше, это все еще смеяться над шутками, пердеть и играть в видеоигры, ходить в клубы и пить, несмотря на то, что почти 30 лет.

Ах да, утренний самоанализ с кофе, как я скучал по тебе. Свернувшись калачиком на стуле, я читал на компьютере легкие занимательные вещи, перед утренней спешкой на работу, занимаясь любимым делом. Держа кружку обеими руками, теплое ощущение наполнило меня счастьем, которого я не испытывал годами. Боже, я никогда не думал, что буду скучать по работе. Почему я в последнее время не хожу на работу?

- Еще кофе?, - Мила приходит с подносом завтрака и другой чашкой, поставив ее передо мной.

Как только вся еда благополучно покидает ее руки, моя рука обвивается вокруг ее талии, и я тяну ее к себе на колени.

- Ты слишком сильно заботишься обо мне, милая, - после долгого страстного поцелуя я с энтузиазмом завтракаю, а Мила напевает под нос знакомую мелодию, но не могу вспомнить, как она называется. Как она называется? Это баллада, популярного артиста, которая была в популярном фильме. Может, мне просто спросить ее?

...

- Рейн, пойдем, дети зовут тебя. Иди и позаботься о своих маленьких детишках, - Янь подходит и отдает двух извивающихся детей мне на руки с кривой улыбкой на лице. Она говорит с насмешкой, но любит детей даже больше, чем я, обожает их, балует без конца. Мальчик и девочка, оба с янтарными глазами, как у меня, и рогами, как у их матери, они мои дети, и я люблю их больше всего на свете. Дико смеясь, когда мы бежим, я выношу их к озеру, беру их плавать и плескаться в воде, в то время как квины плавают вокруг нас, играя в прятки и ведя себя очаровательно. Забу проплывает на спине, маленькие щенки квина прижимаются к его груди, идеальная сцена спокойствия среди хаоса игры.

- Это жалкое зрелище, - другой Я стоит передо мной, и каким-то образом я больше не там в данный момент, а скорее снаружи, глядя со стороны, стоя с ... собой.

-Твои мечты такие мирские и скудные. Ты трус даже в своих фантазиях. Семья и дети, это сумма твоих амбиций? - несмотря на одно и то же лицо, мой двойник вызывает во мне чувство гнева и ненависти. Сразу же после того, как я посмотрел на него, я хочу, чтобы он умер и ушел. Ему здесь не место.

Глубоко вздохнув, я успокаиваю себя, возвращаясь к своей прекрасной семье. Кого он волнует, у меня здесь есть все, что мне нужно.

Сон опирается на мое плечо, и моя рука обвивается вокруг ее талии. У нас было трудное начало, но мы были предназначены друг для друга, два человека, объединенные общим опытом. Я могу говорить с ней о вещах, о которых никогда никому не говорил. Я просто хочу, чтобы она была счастливой, счастливая жена - счастливая жизнь. Папа всегда так говорил, а мама всегда отвечала одним и тем же вопросом: "если это так, то почему ты так счастлив? У тебя есть другая жена, о которой я не знаю?". Тогда мы все смеялись и улыбались вместе, как семья.

Я так по ним скучаю.

…

- Что случилось, папочка? - мой красивый, ушастый ребенок смотрит на меня, ее руки поднимаются, чтобы обнять меня. Прижимая ее к груди, я позволяю слезам свободно капать, когда держу ее на руках.

- Все в порядке, милая, папа так рад тебя видеть. Целуя ее в лоб, я начинаю петь для нее, когда она прижимается к моим рукам, мои щеки терлись о ее мягкие, пушистые уши. У нее уши матери и мои глаза, прекрасное, милое дитя. Лин присоединяется к нам, поет вместе со мной, и мы сидим вместе, одна счастливая семья.

- Дурак. Ты тратишь наше время здесь, рискуя всем ради жалкой лжи, - я снова стою в пустоте, наедине с собой. Осел вернулся, его презрительные янтарные глаза смотрят на меня, когда он ухмыляется мне. Боже, я всегда выгляжу как этот засранец? Неудивительно, что я продолжаю спорить с незнакомцами.

- Они не настоящие. Как ты можешь этого не видеть? Большинство этих людей даже не имеют лиц, эта галлюцинация, жалкий слабак.”

- Я ЗНАЮ! - Слова вылетают из моего горла, и незнакомец смотрит на меня с земли, моя рука сжимает его лицо и горло, когда я душу его. Его янтарные глаза смотрят в панике, безмолвно умоляя меня, его тощие руки цепляются за мои руки, но он слаб, а я силен, -закрой свой гребаный рот! Думаешь, мне нужно, чтобы ты мне это говорил? Я знаю, и мне, блин, не нужно, чтобы ты все испортил, - его лицо становится темно-красным, затем фиолетовым, его борьба начинает усиливаться, = он размахивает ногами, борясь за жизнь, - мне все равно, если это даже не реальность, я счастлив здесь. Я заслуживаю быть счастливым! Так что отвали и сдохни. Пожалуйста, - я сжимаю сильнее, и его лицо деформируется, когда мои пальцы впиваются в его плоть. Разбивая его голову о землю, я продолжаю, пока он не превращается в безжизненное месиво.

Моя грудь вздымается, когда гнев вытекает из меня, оставляя меня снова пустым. Возвращаясь к мечте, я наблюдаю бесчисленные видения себя, живущего жизнью, которая совершенна во всех отношениях, но каждая из них отличается. Я пытаюсь погрузиться в одну из них, в любую, но мое сердце уже не там, иллюзия разрушена, завеса поднята. Я просто наблюдаю, как проходит время, живу тысячу жизней, а затем живу еще тысячу, и все это в мгновение ока. Я становлюсь воином, целителем, политиком, учителем. У меня есть жены и дети, внуки и домашние животные, окружающие меня любовью и лаской. Я побеждаю своих врагов, преодолеваю свои трудности, заслуживая уважение и обожание всех, и наблюдая за всем этим, чувствую себя таким пустым.

Теперь я вижу, что это всего лишь сны, эгоистичные, бессвязные, почти как мастурбация, печальные подражания истинному счастью. Я знал, что что-то не так, знал, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой, но я так сильно хотел, чтобы это было по-настоящему. Нет больше борьбы, нет больше боли и страданий, нет больше страха и беспокойства, просто... счастье. Потеря покоя и безмятежности заставляет меня чувствовать себя так, как будто чья-то рука сжимает мои органы, раздавливая меня изнутри. Я молюсь и желаю, чтобы все было по-другому, чтобы жизнь была другой, но это не такой, как сейчас.

Это и есть моя жизнь.

- Не делай этого снова, это было крайне неприятно, - возвращается мое второе "я", выглядящее раздраженным, как ребенок, которого отругали, только немного раскаявшийся, но более нерешительный, чем раньше, - тебе не нужен этот сон. Ты рискуешь своей жизнью ради этих пустых обещаний, когда ты можешь просто протянуть руку и получить это на самом деле.

Качая головой, я пренебрежительно машу рукой.

- Ты не понимаешь, засранец. Конечно, я могу найти жену, завести детей, делать все, что хочу, но в конце концов, мир все еще дерьмо, полный вещей и людей, пытающихся убить меня все время, - мои глаза закрываются, когда я пытаюсь вспомнить чувство безопасности, не нужно беспокоиться, - Я устал от постоянного гнева, от постоянной бдительности, от того, что чуть не умираю несколько раз в день. Я просто хочу отдохнуть и расслабиться, немного отдохнуть от ада, который является моей жизнью. Я слишком много прошу?

- Ты можешь отдохнуть, когда мы умрем, брат, - тьфу. Я ненавижу этого парня. Хмурясь на него, я изучаю своего двойника. Я не выношу его вида, и, подумав об этом, я, возможно, понимаю, почему. Он стоит, выпрямив спину, высоко подняв голову, его тон самодовольный и надменный, слова произносит медленно и четко, прямо и беззаботно, указывая на мои недостатки и минусы. Он так чертовски уверен в себе, что мне хочется вырвать ему горло. Почему я не могу быть таким?

Равнодушно отмахиваясь от него, я возвращаюсь к просмотру моей мечты.

- Прекрати разговаривать со мной и оставь меня в покое. Только сумасшедшие разговаривают сами с собой.

- Ну, мы же не совсем в здравом уме, правда? Это мы гладим кролика? Блин, маленькая гордость за себя. Мы - воины! По крайней мере, мечтай об оргии, - он появляется передо мной, блокируя мой взгляд руками, поднятыми в подчинении, спокойный и уравновешенный, несмотря на то, что я мог раздавить его, как жука. Ненавижу это гребаное лицо. Оно не принадлежит мне, он принадлежит Рейну, и меня раздражает, что я ношу такое же лицо. Я не могу вспомнить, как я выглядел, как бы ни старался.

- Я просто хочу поговорить, понять, что мы здесь делаем. Протянув руку, я срываю кожу с его лица, снимаю ее, как резиновую маску, обнажая плоть и кости, почти мультяшные на внешний вид. Бесполезный жест, он спокойно стоит. Закатив глаза в омерзительной манере, он пожимает плечами.

-Если тебе от этого станет легче, мы можем поговорить вот так. Моя внешность не имеет значения.

Мой живот скручивается, видя его, как будто смотрел на анатомическую модель, мышцы и вены на лице все еще влажные и пульсирующие. Бросив на него маску из кожи, она прилипает к его лицу, и он снова цел.

-Ладно, говори. Что тебе надо?

Он надулся, дотронулся до лица и начал расхаживать, выглядя как тигр в клетке, делая мощные шаги, чуть не сотрясая землю.

- У тебя здесь полный контроль, это непостижимо. Как ты можешь быть таким сильным, но все еще таким слабым в этом мире? Ты тратишь свое время в этих никчемных снах, в то время как каждое мгновение приближает нас к смерти в реальности. Ты можешь отбросить атаку демона в одно мгновение, но ты боишься, и это раздражает меня.”

- Да, нет, этот демон надрал мне задницу. Уверен, что это просто странный, осознанный сон.

- Ты никчемный дурак, - никогда не думал, что смогу выглядеть таким самодовольным, как маленький ребенок, который думает, что знает все. Я начинаю понимать, почему все, кого я встречаю, презирают меня. Это мое лицо, такое высокомерное и гордое, - ты не можешь слышать голос предков, потому что отвергаешь их. Откройся своему гневу, своей ярости, своей ненависти, и их сила будет твоей. Этот сон - нападение демона.

Глубоко вздохнув, я присел и уперся лбом в колени. Отлично. Как будто говорить с самим собой было недостаточно плохо, так я еще говорю с версией себя, который сошел с ума.

- Значит, ты разговариваешь с мертвецами. Отлично. Уходи сейчас же.

Как я говорю это, он начинает растворяться, разлетаясь на маленькие пиксели, медленно исчезая в пустоте.

- Нет, остановись! Тебе нужно проснуться! Мы должны выжить!

- Да, хорошо, пока, пока, - махая рукой его увядающей фигурой, пока от него ничего не остается, я возвращаюсь к просмотру снов, пытаясь снова погрузиться в них. Я почти забыл, что такое быть беззаботным и довольным, забыл свою жизнь до этого, но маленьких проблесков того, что у меня было, было достаточно, чтобы дать мне понять, чего мне не хватало. Не нужно больше тренироваться, пока я не изнурюсь настолько, что наконец смогу заснуть, не нужно проверять постоянно скрытые опасности, не нужно беспокоиться о том, хочет ли незнакомец убить меня из-за неосторожного комментария. Просто нужно тихое, спокойное существование с моей семьей, как старой, так и новой.

Почему я не могу остаться здесь навсегда?

Воспоминание выпрыгивает из среды других, зовет меня, и я сосредотачиваюсь, втягиваясь в иллюзию, живя в ней, а не наблюдая. Получилось. Я сижу на знакомом, избитом диване, собака свернулась калачиком рядом со мной, мы двое смотрим на экран, перелистывая разные каналы, не обращая внимания. Эмоции захлестывают меня, и я чувствую себя подавленным, обескураженным отсутствием ответов, безработным из-за "корпоративной реструктуризации". Без других вариантов, доступных мне, я вернулся к родителям, не в состоянии позволить себе жить самостоятельно, неудачник. Нет девушки, нет дома, нет работы, я живу никчемным существованием. Каналы мелькают, мои глаза расфокусированы, когда я ищу отвлечение от своих проблем. Не совсем то хорошее воспоминание, к которому я стремился.

Мои родители входят, отодвигают меня в сторону, чтобы они могли сесть со мной на диван.

- Ты сидишь здесь уже несколько дней, - в голосе отца нет никаких обвинений, просто констатация факта. Я пожимаю плечами в ответ, наблюдая, как некоторые бессмысленные люди болтают о бессмысленных вещах на экране.

Мама достает пульт и выключает экран.

- Посмотри на нас, Рейн, - я поворачиваюсь к ним, избегая смотреть на их лица, зная, что если я это сделаю, то не увижу никаких подробностей. Мне не нужно их видеть, я просто хочу услышать их голоса, почувствовать, каково было с ними, - все, что ты делаешь, это прячешься, и это ничего не решает.

Я хочу рассказать им обо всем, что произошло, что я скучаю по ним и люблю их, но слова застывают у меня в горле, а некоторые выпадают.

- А что мне еще оставалось делать? Я усердно работал, накапливал долги, чтобы ходить в школу, усердно работал, чтобы зарабатывать на жизнь, и что у меня в итоге? Ничего, кроме долгов. Десять лет тяжелой работы, и вот я, мне 30 лет, живу с родителями. Это чертовски унизительно.

Моя мама не в восторге от моей истерики, ее рука тянется к моей, сжимая с уверенностью.

- Я понимаю, ты злишься, и это хорошо, но ты не можешь позволить ему контролировать все твои действия. Пришло время двигаться дальше. В этом мире есть вещи, которые ты не можешь контролировать, но ты не можешь позволить этому помешать тебе жить своей жизнью. Если все, что ты делаешь, это беспокоишься о том, что может случиться, тогда ты можешь просто сдаться, - ее тон смягчается, и она берет меня в теплые объятия, - но ты не отступник. Я знаю это, потому что ты наш сын, и ты всегда будешь им, и ты всегда можешь вернуться к нам. Мы любим тебя, Рейн.

Мой отец обнимает нас обоих, посмеиваясь.

- Не волнуйся, сынок, мне нравится, когда ты рядом. Просто это, что мне больше не нужно косить газон.

Сцена исчезает, когда мы смеемся вместе, и я стою в пустоте, в одиночестве, а слезы текут по моему лицу.

Вопрос-ответ.

Несмотря на то, что они не слышат меня, я говорю слова, которые хотел бы им сказать. “Мама, папа, простите, что не смог попрощаться. Позаботьтесь о моей собаке, пожалуйста. Спасибо вам за все. Я люблю вас.”

После того, что кажется вечностью, я наконец перестаю плакать и сажусь, размышляя над словами моей мамы. Моя голова стала яснее, чем за последние недели, туман рассеялся. Я не знаю, было ли это реальным воспоминанием, или это был просто сон, что-то, что я подсознательно знаю, но мне нужно было услышать.

Оставь свой гнев и перестань прятаться.

Не беспокойся о вещах, которые ты не можешь контролировать, и просто живи своей жизнью.

Самое главное, у меня есть люди, которые любят меня, семья и друзья, на которых я могу положиться.

Новые правила жизни, шаг за шагом.

В последний раз задумчиво взглянув на мириады снов, я закрываю глаза и прогоняю их прочь. Я чувствую, как они разрушаются и рассыпаются вокруг меня, мир разваливается, и когда мои глаза снова открываются, я смотрю в звездное ночное небо, я лежу на поле грязи, крови и трупов, мое тело дрожит в агонии от сломанных костей и перенапряженных мышц.

Я сразу же сожалею об этом решении. Реальный мир - отстой.

Борясь, подавляя крики боли, я сажусь, измученный и подавленный. Я должен был спать дальше. Может быть, еще не поздно, и я все еще могу вернуться, если просто сконцентрируюсь.

Рядом со мной раздается грохот стали, и я открываю глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как гигантское, костяное белое существо падает на землю всего в нескольких метрах от меня, скользя в красной грязи. Демон, ранее известный как Вивек, выглядит несколько потрепанным, его костистые выступы на спине сломаны и разрушены, несколько выбоин в ранее гладкой раме его нового тела. Широкое плоское лицо смотрит на меня черными глазами, яростно уставившись в ответ, слишком боясь даже моргнуть. Аканай входит в мое поле зрения вместе со своим оружием, которое она вяло держала, выглядя усталой и истощенной, ее силы иссякли. Демон с трудом поднимается на ноги и хватает ближайший труп, пожирая его целиком, размалывая его, чтобы впихнуть в рот, раны на его теле заживают перед моими глазами, жемчужный, блестящий блеск, исходит от его костяного тела, растущего и восстанавливающегося перед моими глазам.

Тсссс.

К черту мою жизнь.

Божественный дикарь Глава 76

Глава 76.

Демон, ранее известный как Вивек, бросается на меня, прежде чем я успеваю среагировать, расстояние между нами мгновенно сокращается, его острые когти царапают мое лицо, прежде чем тяжелый удар Аканай отправляет его прочь. Когда я отступаю наз, у меня перехватывает дыхание, а сердце колотится в груди, угрожая вырваться наружу.

- Уходите! - Аканай кричит на меня, когда она вступает в бой с демоном, бешеный вихрь движений. Когда она движется, она словно танцует вокруг своего врага, она держит расстояние, оба они сталкиваются снова и снова, могучая битва между женщиной и демоном. Ее оружие рассекает кость, как будто это вода, двигаясь вокруг него, она ранит его, ее сила заставляет его улетать, когда демон подходит слишком близко, но я вижу, что она близка к истощению. Мне нужно найти кого-то, чтобы помочь ей.

“Мы можем убить демона, брат, заслужить честь и славу." Слова звучат у меня в голове, слабые и приглушенные, когда я убегаю, прижимая к груди сломанную левую руку, я иду по грязному полю к ближайшим солдатам. “Но ты должен освободить меня, что бы ты ни сделал, это мешает мне помочь тебе, как раньше.”

Дерьмо. Мне все еще снятся сны или я действительно слышу голоса? Я должен просто игнорировать его. “У меня даже нет моего меча, чем, черт возьми, я должен его убить?” Вот план.

“Сила предков, которую ты испытывал, - это даже не двадцатая часть того, что они могут предложить. Отпусти меня, и я покажу тебе, как мы разорвем Белого на куски.” Когда я приближаюсь к солдатам, я вижу их вялые выражения удовлетворенности, выглядящие смехотворно, когда они стоят там, не подозревая о событиях вокруг них. Надеюсь, я не выглядел так глупо, а если и выглядел, то никто не видел.

Гримасничая, я оглядываюсь на кого-то, кто не кататоничен, я кусаю губу и спрашиваю: “Так что мне нужно сделать?” Когда я продвигаюсь, трупов становится больше, и я содрогаюсь при воспоминании о демоне, пожирающем трупы. Мне повезло, что демон не съел меня, пока я был в сказочной стране.

“Освободи меня, позволь мне взять на себя ответственность. Я покажу тебе нашу истинную силу, и нас все будут хвалить.”

К черту этого придурка. “Да? Я спрашиваю как, идиот.”

Его молчание перекрывается звуками борьбы, борьбы Аканай против демона, столкновение и топот рядом, но вне поля зрения. “... я не знаю. Ты держал меня в узде, не позволяя полностью раскрыться. Это не было преднамеренным?”

“Нет, я буквально узнал о тебе несколько минут назад.” Выпустите его, выпустите уверенного, дерзкого, высокомерного идиота. Все это безумие, но мне просто нужно выпустить зверя наружу.

“Тогда я не уверен, что мы можем сделать.” Он звучит обиженным и опечаленным, угрюмым ребенком, выступающим против мира.

“Заткнись! Я над этим работаю.” Глубоко вздохнув, я закрываю глаза и представляю другого себя, стоящего с уверенностью, гордого и бесстрашного, с блеском в глазах, обещающим насилие, его пальцы нетерпеливо постукивают по своему поясу, где обычно привязан мой меч. Язык его тела предполагает силу и нетерпение, жестокость и дикость в каждом его движение. Он стоит у меня за спиной, и я отступаю в сторону, давая ему свободу. “Иди.”

Мои глаза открываются, и в груди звучит низкий смешок. Это сработало. Без направления, мое тело движется, хватая упавшее копье, я рысью бегу, туда, где Аканай и Демон сражаются в смертельной дуэли, моя сломанная рука больше не пульсирует от боли, но все еще висит бесполезно на моем плече. Легкий зуд на моей кожи превращается в огненную полосу жжения, когда я набираю скорость, бросаясь на демона, бегущего на полном ходу с копьем впереди меня. Демон борется с Аканай, когда она движется по полю, ее оружие гудит в воздухе, когда оно пробивается сквозь хитин моего противника.

Звериный рев вырывается из моего горла, когда я приближаюсь, двигаясь быстрее, чем я думал, и мое копье ударяется о демона. Мое оружие рассыпается под натиском столкновения, и мое тело врезается в демона, который останавливается, Демона не трогает моя атака. Повернувшись, он недоверчиво смотрит, наблюдая, как я отступаю назад, Демон размахивается рукой, и медленно, небрежно наносит удар, который ломает мне кости и отправляет меня в грязь и землю.

Боль внезапно появляется, я жалко кричу, другой мой " я " убегает в мой разум, оставляя меня с плодами его труда, жгучая агония терзает все мое тело. Выплевывая зубы, кровь и грязь, кашляя, пытаясь очистить дыхательные пути, я стону и молюсь о сладком забвении. Пенистая кровь пузырится из моих проколотых легких, с каждым вдохом, чувствуя, как острая пила скрежещет в груди, и я жду смерти, лежу лицом в грязи, пытаясь кричать, но не хватает дыхания, чтобы сделать это.

Разочарование!

Этот чертов мудак. "Разорви демона на куски." - говорит он. Голыми руками этот демон избил меня, как рыжеволосого пасынка, и оставил меня не с чем.

Вот , что я получаю, слушая голос в моей голове. Это должно было быть очевидно для меня с самого начала. Как бы то ни было, я сделал все, что мог. Время для повторной атаки.

На самом деле я надеюсь, что больше не перевоплощусь, надеюсь, что есть какой-то рай, чтобы снова встретиться с родителями, узнать, как они выглядят. Я должен поблагодарить демона за то, что он показал мне эту сцену, реальную или воображаемую, воспоминание об их объятиях наполняет меня теплом, боль тает, и я слышу мамины слова еще раз, как будто она держит меня, шепчет мне на ухо: “Ты не трус.”

Ясность наполняет мой разум, слова звучат в моей голове. Я не собираюсь сдаваться. Это моя сила, я упорствую там, где другие сдались бы, терплю там, где другие сломались бы, иначе я бы умер бесчисленное количество раз. Моей старой семье придется подождать, у меня здесь новая семья, и я не готов их бросить. Эта боль - ничто, эти травмы не удержат меня. Дело не только во мне, если Аканай умрет, то больше некому будет сражаться с демоном. По одному шагу за раз. Мне просто нужно исцелиться. Достаточно просто. Просто найди Баланс.

Энергия небес приходит по моей команде, обволакивая меня, знакомые объятия, теплые и успокаивающие. Открыв глаза, мое тело содрогнулось от кашля, кровь вытекла из легких, а раны начали медленно заживать. Прижавшись лицом к земле, я подпираю себя и с трудом поднимаюсь на ноги, оценивая свои травмы. Обе руки сломаны, грудь прогнулась, синяков, внутренних повреждений и ссадин больше, на которых стоило быу сосредоточиться, но мои ноги работают. Более или менее. Следующий шаг, найти помощь.

Медленно прихрамывая, я двигаюсь по полю, сосредотачиваясь на том, чтобы сохранить себе жизнь, дюжина потоков Ци соединяют кровеносные сосуды и удерживают меня от того, чтобы истечь кровью до смерти.

Моя грудь вздымается, когда мое единственное рабочее легкое горит от напряжения, заставив мое сломанное тело в движение мимо замерзших солдат, я вижу линию русеквинов и Стражей, все заморожены так же, как солдаты. Вокруг больше никого нет, и я спотыкаюсь о них, метр за метром, сканируя их лица в поисках того, кто может помочь. Есть только один человек, которого я узнаю, Даген, который сидит на своем рузеквине, и я останавливаюсь перед ним, глядя ему в лицо. Он выглядит устрашающе, едва различимые движения глаз - единственный признак конфликта в его сознании. Я не чувствую себя так плохо из-за того, что так долго валялся во сне. Даже Даген не может бороться со счастливыми воспоминаниями. Глубоко вздохнув, я кричу на него изо всех сил, слабый, трескучий крик: “Проснись!”

Нет ответа на мои жалобные крики, нет ответа ни от кого, кроме глупых усмешек и пустых выражений, я изо всех сил врезаюсь в Дагена, пытаясь разбудить его от оцепенения. К черту, пошли ва-банк. Наклонившись вперед, я кусаю его мясистое запястье, надеясь, что боль может разбудить его, не зная, что еще я могу сделать. Когда мои зубы касаются его, мою челюсть пронзает тряска, посылающая новые волны боли по всему телу, когда я отскакиваю и падаю на землю, корчась в агонии. Что, черт возьми, только что произошло?

Вяло моргая, я осторожно встаю, матерясь себе под нос, когда поднимаюсь с травы. Ноги под моим весом подкашиваются, я спотыкаюсь, падаю лицом вниз, руки вытянуты передо мной, останавливая падение, я стою на коленях в высокой траве, в воздухе витает свежий запах весенних полевых цветов. Снова поднимаясь на ноги, я смотрю вокруг на море цвета, красивый, живописный луг, который окружает прекрасный, причудливый двор усадьбы. Полагаю, это сны Дагена? Мое тело цело и невредимо, и мне некуда больше идти, я иду к поместью.

Сцена меняется, и Лин стоит передо мной, держа двух наших дочерей, но я отмахиваюсь от них, едва подумав, я возвращаюсь на луг. Я покончил с мечтами. Звук детского смеха приветствует меня, когда я стою в дверях и смотрю, как двое прекрасных детей, не старше пяти лет, играют в грязи, в то время как Даген лежит на животе, играя с ними, его радостное выражение покрыто грязью и землей. Его волосы расчесаны и ухожены, завязаны в пучок, его длинная борода подстрижена и аккуратно заплетена, перекинута через плечо, чтобы держать его подальше от Земли. Прекрасная женщина сидит рядом, играет на струнном инструменте, наблюдая за происходящим, одетая в шелка и драгоценности, ее волосы великолепны и элегантны, очаровательная улыбка на лице. Детали ясны и четки, слива в полном цвету, розовое цветение, чистый пруд с прыгающей золотой рыбкой, замысловатые детали в деревянной конструкции двери, четкие ноты инструмента - все это заставляет меня поверить, что это истинное воспоминание, то, что он испытал раньше, а не конструкция его разума.

Это воспоминания Дагена, идеальная маленькая семья, о которой он мечтает. Видишь это, другой я? Я не единственный, у кого "скудные" мечты, нет ничего лучше семьи. Хотя есть несколько несоответствий, которые я могу заметить, они не являются резкими или очевидными, как у меня. Некоторые цветы невозможно вырастить, рисунок на птицах неправильный, птица поет на повторе, но все равно Даген поглощен иллюзией.

Здесь он выглядит моложе, без обветренной кожи или жесткого взгляда, его глаза веселые и светлые, его одежда из высококачественных материалов и тонкой работы, это придает ему вид молодого ученого, а не ветерана. Разница в нескольких деталях и трансформация настолько велика, что я с трудом могу поверить, что это один и тот же человек. Он выглядит таким ликующим и беззаботным, что мне почти хочется оставить его в покое, но я не могу этого сделать.

С мыслью я отбрасываю воспоминания и жду, когда мир рухнет.

…

Солнце продолжает светить, пока дети продолжают играть, Даген направляет их, когда они копают и подбрасывают грязь, женщина продолжает играть на своем инструменте, птицы щебечут, когда они прыгают вокруг дерева.

Хм.

Не получилось. Полагаю, я не всемогущ здесь. Может, потому что все это принадлежит Дагену?

Ну... Твою мать. Что мне теперь делать?

Колеблясь, я продолжаю наблюдать за счастливой жизнью Дагена, когда он играет со своими детьми, его беззаботный и радостный смех застает меня врасплох. Я не очень хорошо его знаю, но, судя по тому, что я видел, он редко смеется вне боя. Человек любит убивать Оскверненных, сметая их своим молотком с длинной ручкой, оставляя на их месте кровавое месиво с каждым новым ударом. Вне боя он молчалив и строг, всегда готов помочь с тренировкой, но слабая улыбка с усмешкой никогда не сходила с его лица, когда он сбивал разных Стражей. Мне нравится этот человек, и, видя его с этой стороны, я люблю его еще больше. Он кажется хорошим отцом, и глядя на его одежду, кажется, что когда-то он вел совсем другую жизнь. Интересно, что это за история.

Наконец, не в силах больше медлить, я прочищаю горло, привлекая его внимание. Даген смотрит на меня, и его улыбка застывает, как и мир вокруг нас, темнеет за долю секунды. Лепестки цветов замирают неподвижно, в воздухе висит одна нота, его дети и жена неподвижны, красивая, яркая облицовка этой незапятнанной памяти сломана. В одно мгновение мир вокруг нас меняется, стены ломаются и горят, трава топчется и переворачивается, дерево ломается пополам у ствола. Его жена и дети лежали мертвыми во дворе, пронзенные мечом и копьем, их тела и одежда были в беспорядке, их забрала смерть.

Только на мгновение. Затем дети возвращаются, чтобы копаться в грязи, улыбаясь и смеясь, мелодия продолжает играть, дом и сад все нетронутые и яркие. Даген продолжает лежать, глядя на меня со смесью отчаяния и смирения, боль отчетливо отпечаталась на его лице, когда я понял, почему он не мог уйти сам, почему он был так очарован этим воспоминанием. Ледяная рука сжимает мое сердце, когда я разделяю его боль, зная, что сон показался бы ему настолько реальным до того момента, как он рухнул, что теперь он страдал от потери своей прекрасной семьи во второй раз.

Проглотив комок в горле, я подхожу к нему, протягивая руку, чтобы он схватил меня, как он делал это много раз во время тренировки.

Ты не можешь валяться здесь, Страж. Есть война, на которой нужно сражаться и враги, которых надо уить. После долгой паузы, нечитаемое лицо кивает мне, прежде чем принять мою руку. Он целует своих детей в лоб, подходит к жене и целует ее в губы. Он говорит, но я закрываю уши и не обращаю внимание, позволяя ему побыть одному. После нескольких ударов сердца мир вокруг меня разбивается, как осколки стекла, падающие на пол, и мы снова остаемся в пустоте.

Мои глаза открываются, и я снова стою на поле битвы, запястье Дагена у меня во рту и я смотрю на его растерянное и злое выражение лица. Мои ноги дрожат, прежде чем не выдерживают, и я спотыкаюсь, падая на землю. Схватив меня за шею и шиворот, Даген поднимает меня на ноги и спокойно стоит, глядя вдаль, туда, где невидимые Аканай и Демон сражаются, битва титанических размеров, они сотрясают вершину холма своими ударами.. Единственная слеза стекает по его лицу, бороздя грязь на его лице, оставляя за собой сверкающий след, остальная часть его тела все еще как камень.

Через некоторое время он заговорил.

- Спасибо, что разбудил меня, мальчик. Это был хороший сон, и я потерял себя в ней. Ты в порядке? - его слова звучат неестественно, его горло сжимается, когда он борется со своей болью.

- Со мной все будет хорошо, - я думаю. Наверно. У меня немного кружится голова, - вы знаете самых сильных Стражей, кроме Аканай? Ей нужна помощь с демоном, и, возможно, я смогу их разбудить, - только без укусов на этот раз. Это было очень неловко.

“Ха-Ха-Ха.” С медленным, грустным смехом и задумчивым взглядом, его глаза кажутся несфокусированными, когда он смотрит на меня.

- Ты смотришь на меня свысока, мальчик, но это то, что я заслужил, будучи таким дураком. Следуй и внимательно смотри, чтобы я мог искупить свою гордость. Тебе не нужно никого будить, пусть они еще немного пофантазируют, - он уходит к демону, е го длинный шаг поглощает расстояние, когда он ведет меня обратно к бою, каждая нога твердо садится в грязь, прежде чем двигаться дальше, его спина прямая и плечи расправлены. Вскоре мы видим демона, который давит на Аканай, которая продолжает терять позиции перед ним. Теперь я понимаю, что она держала его подальше от своих солдат и Стражей, заставляя его питаться только трупами мертвых, а не все еще живыми и очарованными.

Даген мягко ставит меня на землю в сидячее положение, прежде чем перейти на неуклюжую походку не совсем бегая, но двигаясь слишком быстро, чтобы сказать, что он просто идет. Прыгнув, он взмывает в воздух, держа обеими руками свой молоток с длинной ручкой, поднятый прямо к небу. Он наносит удар в воздухе по демону с громоподобным грохотом, звук отражается в моих ушах, и мир снова замолкает, за исключением знакомого пронзительного тона.

Задержавшийся порыв ветра ударяет меня, ветер исходил из точки удара, он поднял грязь и песок и затуманил мое зрение. Прикрывая глаза, я напрягаюсь, чтобы увидеть, что происходит сквозь пыль и песок, и с большим трудом разглядываю две фигуры, движущиеся вокруг демона, сражающегося когтями и саблей. Даген стоит твердо, его ноги установлены, каждый его удар попадает в жизненно важные точки, поднимая ветер, но его враг остается неподвижным, как будто его постучала игрушка. С каждым блоком ноги Дагена все глубже погружаются в грязь, но он без страха атакует демона, он орудует оружием, словно посохом, вращает и блокирует, поражает и колет. Аканай грациозно движется вокруг демона, уклоняясь от его странствующих ударов, кружа вокруг него, пронзая и рассекая его, когда появляется возможность, отрезая куски от существа, пытаясь калечить его, но все безрезультатно.

Не в состоянии сосредоточиться на одной цели, Демон разочаровывается, когда он наносит удар снова и снова, взад и вперед, но Аканай без усилий уклоняется, и Даген с легкостью сражается с ними, пока идет бой. Десять ударов превращаются в двадцать, которые превращаются в тридцать, и Даген по-прежнему не пострадал, в то время как Демон постепенно уменьшается, его рама заметно сжимается, он восстанавливает травмы, когда он борется под ударами двух воинов.

Битва продолжается в течение нескольких минут, и Даген каждый раз смотрит на героя, когда его оружие падает на Демона, но почти не наносит ему видимого урона. Аканай более успешна, но демон не может подхватить ее, сосредоточив почти все свое внимание на Дагене, его бешеная атака и удары кажутся непреодолимыми, пока он не встречает неподвижный объект, который является Дагеном, который принимает каждый удар с апломбом, выглядя не более напряженным, чем когда он спаррингует со мной.

Странствующий удар демона застает Аканай врасплох, отправляя ее назад, не в силах сопротивляться удару, как это делает Даген. Воспользовавшись возможностью, Даген наносит тяжелый удар, который завершается легким ударом по плечу демона, и, к моему удивлению и шоку, плечо взрывается, осколки костей и крови, желтые, красные и зеленые жидкости летают, существо начинает качается и падает на землю от удара. Он встает на ноги, но получает второй удар в колено, еще один взрыв, как будто разрывается изнутри, совершенно вопреки тому, что он должен смяться. Большинство ударов следуют в различных жизненно важные точки, каждый из которых приводит к взрыву, и я понимаю, что это все области, по которым Даген уже бил несколько раз до этого. Я думаю, что в конце концов это окупилось, и, как только существо легло на землю, его конечности были сломаны, позвоночник вывернут наизнанку, голова согнута под неестественным углом.

Даген стоит перед ним и высоко поднимает свой молот, держа его обеими руками на основании ручки, и обрушивает его на грудь демона, раскалывая ему кости, гной брызгает во все стороны. Он снова поднимает молот, повторяя движение, и я могу разглядеть его черты, кричащие и бредящие, его гнев выливается на того, кто расковырял его старые раны. Он стоит там и молотит снова и снова, пока после дюжины ударов, он больше не может поднять свой молот, все его силы потрачены, он стоит победителем над своим упавшим врагом, раненный и истекающий кровью, осколки костей, впились в его кожу и лицо, ожоги от гноя, покрывали все его тело.

Я попросил помощи в этом убийстве.

Аканай ловит его, прежде чем тот падает, и они стоят на поле, поблескивая в лунном свете, который сияет почти так же ярко, как солнце. Вокруг нас солдаты начинают приходить в себя, и я наблюдаю за их лицами, когда они выходят из сна, некоторые растеряны, некоторые опечалены, другие сердиты или стыдятся. Вскоре они начинают поднимать руки, их рты открываются и я могу только предположить, что это громовые возгласы победоносным героям, приветствия при виде уничтоженного демона. Мгновением позже, Стражи прибывают на квинах и уносят Дагена, вялого и раненого, к целителям, когда я сижу на месте, опустошенный ночными событиями, жажду хорошей горячей ванны и теплой, мягкой кровати, слишком уставший, чтобы желать чего-то боьльшего.

Альсансет появляется передо мной, и я улыбаюсь ей, когда ее рот начинает двигаться, на ее лице был обеспокоенный взгляд.

- Я в порядке. Я тебя не слышу. Уши сломаны, - моя улыбка становится шире, она обнимает меня, прижимая меня ближе, моя голова опирается на ее плечо.

- Нашел Равновесие. Могу это исправить. Хотя позже. Хочу спать, - она гладит меня по затылку, когда я погружаюсь в сон.

Я счастливый парень.

Две жизни, две удивительные семьи, которые любят меня.

Не могу просить большего.

Божественный дикарь Глава 77

Глава 77.

Аканай сидела неподвижно, отдавая приказы, поставив перед рабочими задачу сжечь мертвых и очистить вершину холма. Несколько ям уже горели у подножия холма, поскольку солдаты продолжали бесцеремонно бросать Оскверненные трупы в огонь. Лучше было оставить их гнить, так как они того заслуживали, но у нее не было выбора. Она не могла позволить телам лежать и гнить так близко к их лагерю, привлекая к себе хищников и падальщиков. Еще слишком много работы предстоит сделать.

Рана на ребрах вызвала спазм боли в ее обнаженной груди, недовольный стон вырвался из ее горла.

- Когда мы вернемся домой, я попрошу портного Сирну научить тебя, как правильно шить. Достойное вложение.

Безразличная к ее словам и взглядам, Токта продолжал зашивать ее раны, он была уставший от дневной работы и на его лице был нейтральный, почти скучающий взгляд.

- Вы могли бы взять день или два и все исцелить сами. Вам нужен отдых, Босс, вы слишком сильно изнуряете себя. Что бы случилось, если бы Даген не пришел к вам на помощь? Надо было бросить солдат и перегруппироваться.

- Хммм. У меня все было под контролем. Демон умер бы от моих рук в конце концов, у него заканчивались трупы, чтобы исцелять себя. Возможно, еще 30 минут, и я могла бы легко пробить его внешнюю броню. Он не представляла для меня угрозы, только что сформировавшийся и неуклюжий в своих движениях, - если бы от нее не требовалась защищаться от ментальной атаки, Демон упал бы в течение нескольких минут, и не превратилась бы в долгую, затянувшуюся битву, которую она пережила. Достаточно просто, уничтожить существо без возможности восстановления, но количество Ци, которое она могла использовать, чтобы сражаться, было сильно ограничено, все использовалось для защиты. К счастью, Демон спустился сюда, изолированный и одинокий, а не в Шэнь Хо, с другими, которые могли защищать его, катастрофу, к счастью, удалось избежать. При поддержке других демонов и целой армии город легко бы пал, - как Даген? Я не знала, насколько сильна его ментальная защита, - ее раздражало, что мужчина полностью контролировал ситуацию, совершенно беспрепятственно сражался.

- Он без сознания, тяжело ранен кислотой, и мои целители на пределе. Он не умрет, но следующие несколько дней не получит удовольствия, если хотя бы придет в сознание. Швы были зашиты, - Аканай встала и приняла переданный ей жилет, осторожно прикрывшись, к большому огорчению уставившихся солдат. Глупцы ведут себя так, будто никогда раньше не видели груди.

Взгляды на их лицах напомнили ей о Рейне и его благоговейном взгляде, когда их пути пересекались в ваннах.

- А мальчик? Он выжил? - атаковал демона одним только копьем, кричал как идиот. Храбрый, но безрассудный.

Медленный смешок Токты заставил ее расслабиться.

- Рейн снова сумел произвести на меня впечатление. Две сломанные руки, одно разрушенное легкое и изрезанная почка, а также несколько рваных ран в кишечнике и стенке желудка, ему удалось остаться в живых достаточно долго, чтобы целитель добрался до него. Его правая рука была сломана и ампутирована, но мальчик, вероятно, знал, что это произойдет. Он перекрыл поток крови, почти отделить ее от себя. Действительно сильно, сохранять спокойствие под давлением. Он должен проснуться через день или около того.

Качая головой, она вздохнула с облегчением и беспокойством.

- Я не знаю, что с ним делать. Ему удается внушить гордость и гнев одним действием. Я считала его более... разумным, - она хотела сказать слово "трусливым" , но он опроверг это своими действиями. Надо было подождать, пока он придет в сознание, чтобы узнать, тайну, того, как ему удалось передвигаться под ментальными атаками демона, две тайны, которые обе терзали ее гордость. Если он уже был способен устанавливать ментальную защиту, то он был намного впереди любого из своих сверстников, гений без сравнения.

- Ну, по поводу этого, мне нечего сказать. К счастью, вы главная, а я всего лишь скромный слуга, свободный от подобных забот, - собрав свои вещи, Токта направился к следующему пациенту, наблюдая за ним Аканай заметила его полузакрытые глаза и усталую осанку. Между битвой и исцелением, мужчина был доведен до предела, как и большинство воинов под ее командованием. С трудом выигранная битва, она недооценила, сколько Оскверненных все еще было объединено в этой области, почти 10000 человек, каждый верхом на свирепом Гаро. Первоначальные сообщения о нападении на лагерь Кая насчитывали меньше половины, и в них не было ни одного всадника Гаро. Даже если бы было вдвое больше Оскверненных, если бы они не были со своими Гаро, то эта битва была бы выиграна намного легче.

Внутренне вздохнув, она освободила свое лицо от гнева, когда вышла из палатки целителя, осматривая солдат вокруг нее. Многие из них были тяжело ранены, у них отсутствовали глаза или конечности, были повреждены органы и порваны мышцы, но теперь они выживут. Они смотрели, как она идет, кивая им в знак благодарности за службу. Жалкие души, в то время как она могла гарантировать, что каждый из ее Стражей будет исцелен в полную силу со временем, было маловероятно, что Империя сделает то же самое для солдат без ранга. Часто было более экономно уволить их с наградой вместо того, чтобы заплатить целителю, печальная истина мира.

Повысив голос, она обратилась к собравшимся.

- Каждый из вас хорошо служил Империи, и мои целители помогут вам, как смогут. Я не могу давать никаких других обещаний, но знайте, что если вам понадобится помощь, кров или работа, приходите ко мне, и я не откажу вам или вашим семьям. Если вы не сможете найти меня, тогда поговорите с Магистром Шэнь Хо или с кем-нибудь из его семьи, и они пришлют мне весточку, - ее речь имела мало влияния, измученная, горькая группа, слишком осведомленная о том, как с ними будут обращаться по возвращении, уже смирившаяся с тем, чтобы быть выброшенными, но она не оставляла их. Если они придут к ней, она исцелит их, даже если ей самой придется платить непомерные гонорары Тадуку. Если у Империи их не будет, она возьмет их в качестве Стражей, найдет им дома в горах. Потери крови в этой битве были велики, и ее ряды должны были быть заполнены. Эти люди доказали ей свою состоятельность, выдержав яростный натиск, но не сломавшись.

Она несколько раз повторила свое обещание другим группам, и каждый ответ был таким же приглушенным и безразличным, как и первый, все они не хотели верить, слишком боялись надеяться. Сделав все, что было в ее силах, она отправилась осматривать остатки своего лагеря, разоренного глубокими бороздами и кровавыми ямами. Руководя праздными и здоровыми солдатами, она начала организовывать сильбную оборону, рыть траншеи и строить небольшие заборы. Пока она работала, постоянный, затяжной запах горящих трупов наполнял воздух, пока они складывали павших солдат и Стражей аккуратными рядами на своих кострах, готовя мертвых к отправке.

Ночь сменилась днем, лагерь окончательно очистился от трупов к середине дня, маслянистый дым все еще висел в воздухе, запах сменился восхитительным запахом дикой дичи, готовящейся над кострами, позволяя всем предаться празднику жизни после такой трудной битвы. Ее Стражи снова были на месте, не желая ничего оставлять на волю случая, но ее армия заслужила одну ночь передышки, прежде чем возобновить кровавое задание. По крайней мере, 4000 всадников сбежали, и без лидера, скорее всего, они разделятся на более мелкие группы, что вызвало у нее немалое разочарование.

Все это было оставлено на завтра. Сегодня вечером она ела вкусную еду и пела песни у костров, вспоминая о жизни павших, в то время как маленькая Мила сидела рядом с ней, улыбаясь и в хорошем настроении, слушая рассказы о событиях дня, с десятков разных точек зрения. Она недоверчиво рассмеялась, услышав, что Рейн победил Оскверненного Чемпиона, дойдя до того, что тот затем превратился в демона, вероятно, от гнева. Ее радовало, что не только она была так расстроена его действиями. Довольна результатами, но его методы сводили с ума. Надеюсь, травмы Рейна и отсутствие заботы со стороны Тадука умерят его будущие действия.

Праздник подошел к концу, когда наступила ночь, и она предстала перед живыми, а мертвые стояли у нее за спиной. Взяв одну чашу вина, она высоко подняла ее, показав на всеобщее обозрение.

- 3173 солдат и Стражей лежат мертвыми, цена за нашу победу здесь. Их сражения закончились, их путешествие подошло к концу. Пусть они покоятся с миром, в безопасности в объятиях Матери. Повернувшись, она вылила вино на костер солдата, простолюдина без звания. Другие подходили со своими чашками, разливая их на кучу дров и трупов, по всей линии, пока все присутствующие не приняли участие.

Она налила себе вторую чашку, снова высоко подняв ее.

- Воины империи, наш долг еще не закончился, а испытания еще впереди. Мы будем терпеть, - поднеся чашку к губам, она выпила ее одним глотком, прежде чем отложить в сторону. Не говоря больше ни слова, она зажгла факел и бросила его на костер, наблюдая, как пламя пожирает тела павших. Огонь взмыл в ночное небо, маяк дыма и света, она попрощалась со всеми, отдав честь и поклонившись, прежде чем повернуться, чтобы пойти в свою палатку, удалившись рано, чтобы подготовиться к следующему утру.

Угроза была преодолена, но охота продолжалась, и она не остановится, пока Оскверненные не будут уничтожены, стебель и корень, каждый из них должен быть убит, прежде чем они смогут распространить свою грязь по империи.

*******

Сидя в палатке целителя, Альсансет наблюдала, как Рейн спит на земле, расслабленный и счастливый. Бремя свалилась с плеч после того, как ей сказали, что он выживет. Без Баланса он умер бы от ран до того, как она добралась до него, доказательство того, что он не был Осквернен. Улыбаясь про себя, она вытерла его слюни носовым платком, почти хихикая от его легкого храпа и глупой улыбки, желая, чтобы он всегда был таким расслабленным и довольным. Его лицо дернулось, он причмокнул губами, выглядя совсем как извращенный старик, вероятно, мечтая о какой-то женщине.

Глупое дитя, вечно доставляющее ей бесконечные хлопоты. Увидев его на поле, разбитого и окровавленного, улыбающегося и расслабленного, когда он лежал и видел сны, у нее чуть сердце не выпрыгнуло из груди. Почему он никогда не сражался бок о бок со Стражами, предпочитая сражаться с солдатами? Когда он сражался рядом с Фунгом, она могла вздохнуть с облегчением, зная, что сын Магистра будет хорошо его защищать, но здесь он был просто еще одним солдатом, кормом для шлифовальной военной машины, которая так любила пожирать жизни, подобные его.

По крайней мере, теперь, с его травмами, он будет вынужден выполнять менее опасные обязанности. Несколько дней, и сломанная рука будет исправлена, но до тех пор Альсансет была полна решимости побаловать его как можно больше. Он был таким же, когда впервые появился, испуганный маленький кролик, которого вытащили из его скорлупы, наполненной едой и заботой. Она попросила о посещении лагеря, и Аканай легко удовлетворила ее просьбу, даже упомянув, что она должна позаботиться о Рейне. Аканай играла в отстраненность и холодность, но на самом деле она была заботливым, внимательным лидером, любимым всеми под ее командованием.

-Привет, Альсансет, - маленькая Мила ворвалась в палатку, Сон следовала за ней, обе несли миски с рисом и тарелки с жареным мясом и ставили их на маленький столик, - мы заметили, что вы еще не ели, и решили присоединиться к вам за ужином.

Благодарная за еду, Альсансет подошла к маленькому столику и села на пол, принимая предложенную миску и палочки для еды.

- Спасибо, маленькая Мила. Ты такая добрая и заботливая, что когда-нибудь станешь хорошей женой и хорошей матерью.

Ее слова были встречены насыщенным румянцем и небольшим надутым лицом, девушка быстро взглянула на Рейна, и они втроем начали есть. Альсансет наблюдала за движениями Сонг, которая в последнее время казалась намного более раскрепощенной, больше не спрашивала разрешения на каждое маленькое действие, ее хвост поднялся позади нее, когда она ела с самообладанием и спокойствием. Ей еще предстояло улыбнуться, но под присмотром Милы она ушла далеко, надеясь, что скоро вылезет из раковины, как Рейн, но это займет больше времени. Однако она была хорошо приспособлена к войне, непоколебима перед лицом опасности, опытна не по годам и быстро училась, уже каталась на квинах, как рожденная в упряжи, позорив этим Рейна.

- Итак, у солдат было несколько историй о Рейне, - Мила говорила сквозь глотки риса, ее лицо сияло от восторга, - он сразился с Чемпионом, убив Гаро одним ударом! Солдаты все говорили об этом, желая встретиться с ним.

- О? Почему? Это был всего лишь Чемпион, он уже убивал нескольких, - этих солдат было слишком легко впечатлить, если бы они узнали обо всех его сильных сторонах, они, вероятно, пугались бы с широко раскрытыми глазами

Хихикая, Мила выглядела самодовольной, немного помолчала, а потом возбужденно начала рассказывать.

- После того, как Чемпион спустился со своего Гаро , он убил несколько десятков солдат, даже с такой численнстью, все они не смогли убить его. Затем вмешался Рейн, и Чемпион назвал ему свое имя. Вивек Даатей, - ее глаза заблестели, улыбка стала шире, - Рейн победил его одним ударом, и убил бы его, но потом ... Вивек превратился в демона! Рейн победил Оскверненного Чемпиона, который был достаточно силен, чтобы стать этим страшным существом!

Улыбнувшись ее энтузиазму, Альсансет покачала головой.

- Сила демона имеет мало общего с силой хозяина. Многие демоны, были раньше животными или просто сильными предметами. Мы действительно слишком мало знаем о враге, - в ее груди расцвела гордость, вопреки ее словам. Рейн любил жаловаться и скулить, но это были всего лишь слова, его действия определяли его как воина. Если бы только он сражался бок о бок со Стражами, чтобы они тоже могли видеть его ценность, а не просто слышать его ворчание.

Все еще улыбаясь, Мила подпрыгнула на месте, не в силах устоять на месте.

- Я знаю, но это все равно впечатляет. В некоторых историях говорится, что он также сражался с демоном, и пожертвовал своей рукой, чтобы увести его от солдат, спасая многие жизни. Это смешно, так как никто из них даже не смог бы этого увидеть, но все равно рассказы распространяются, - едва, сдерживая себя, она повернулась к Альсансет и коснулась ее руки, - я хочу быть как Рейн, сражаться среди солдат, прославлять свое имя, но мама всегда отправляет меня в безопасное место. Я провела всю битву, стреляя стрелами в ночь, не встретив ни одного живого Оскверненного. Она даже угрожала выпороть меня на глазах у всех, если я сбегу, как Рейн, - изысканная девушка снова надула губы, - это так душит, я хочу доказать свою ценность, как Рейн и Хуушаль, но мама слишком сильно меня опекает.

Альсансет никогда бы не догадалась об этом раньше, но милая, добрая, талантливая девочка, надежда всей деревни, была очень избалованной принцессой. Это вызвало улыбку на ее лице.

- Она любит тебя и заботится о твоей безопасности. Если бы я могла, то сделала бы то же самое с Рейном

Словно услышав свое имя, рейн зашевелился в своей постели, и она подошла к нему. Его глаза были полузакрыты, он слегка кашлянул, и Мила налила ему чашку воды, помогая подняться и давая ему медленно пить.

- Привет, - наполовину улыбаясь, оглядывая палатку, он зевнул, шевеля культей, как будто прикрывая рот. После минутного замешательства, он усмехнулся, - я уже дважды потерял правую руку. Я должен лучше о ней заботиться, - пиная одеяло, покрывающее его, он слабо вырывался из него, - почему Токта не исцелил мою левую руку? Она всего лишь сломана. Жадина. Как мне теперь пописать? Или еще хуже...

- Глупое дитя, - слезы радости покатились по лицу, когда она нежно погладила его. Он был таким сильным и выносливым, уже смеялся, - ты проснулся после серьезной травмы, и твои первые слова - дурацкие шутки. Что мне с тобой делать? Не вини Токту, есть много солдат и Стражей, которые близки к смерти, и у целителей мало энергии, поэтому экономят на незначительных травмах. Кроме того, ты, вероятно, просто сломаешь его снова, - Альсансет, улыбаясь, потрепала его за нос, - как ты себя чувствуешь?

- Хм... Голодный. Уставший, -он поднял культю, отрезанную выше локтя, глядя на перевязанную область, - боюсь отрастить его снова, - она помогла ему встать, поддерживая его, они вышли из палатки в поисках еды, Рейн непреклонно не хотел оставаться в палатке целителей, - так... как долго.… я был без сознания... на этот раз?

Они прошли не больше дюжины шагов, и он уже запыхался, положив руку на грудь, а другую на пояс, Альсансет почти несла его, боясь, что он упадет.

- Даже не целый день. Травмы в основном были исцелены, но есть некоторые, которые тебе нужно будет исправить самому. Тадук поможет тебе с рукой, когда мы вернемся в Шэнь Хо, или, если ты чувствуешь себя хорошем в состоянии, то можешь начать пробовать сам отрастить, под наблюдением кого-нибудь. Она попыталась сделать свой взгляд грозным, но его усталая усмешка показала, что она потерпела неудачу.

- Хорошо... хватит ходить... отнеси меня, пожалуйста.

Она усмехнулась и подняла его крошечное тело на руки, держа его, как ребенка, он положил голову ей на плечо. Когда он только приехал, он ненавидел, когда его держали или трогали, всегда трясло и мрозило от любых объятий, но это уже давно прошло, и она шла к его палатке, игнорируя осуждающие взгляды. Рейн был воином, но его мало заботило, что о нем подумают, и он никогда не беспокоился о проявлении слабости. Это была одна из его неприятных, но милых причуд.

Мила убежала с Сон, чтобы принести еще еды, и вскоре Альсансет добралась до палатки Рейна. Янь сидела рядом, медитируя, ее прогресс поражал всех, кто знал об этом, еще один молодой герой Народа. Прислонив Рейна к камню у костра, Альсансет порылась в его палатке в поисках чистой одежды и одеяла. Она остановилась, заметив, что там были две кровати, и после дальнейшего осмотра поняла, что маленькая Янь переехала в палатку Рейна. Она озорно улыбнулась про себя, радуясь, что маленькая сиротка была такой напористой. Она вышла из палатки и помогла ему переодеться, плотно укутав его, защищая от ночного холода, он сидел уставший и счастливый.

Мила и Сон вернулись, а Альсансет отступила назад и смотрела, как Мила кормит Рейна, который улыбался своей своей удаче. Казалось Рейн был любим всеми, и Лин, и Милой, и Янь. Через несколько минут Янь присоединилась к ним, тихо сев в стороне. Не в силах сдержать себя Альсансет решила высказаться. Янь была ее любимицей, Лин слишком восхищалась, а Мила была слишком преданной Рейну, но все должно было быть по честному.

- Янь, я вижу, что ты переехала в палатку Рейна. Мне придется побеспокоить тебя и поросить, чтобы ты присмотрела за ним, - она наслаждалась легким взглядом ревности, который мелькнул на лице Милы, она быстро подавило это и притворилась равнодушной.

Рйен хихикнул.

- О Адуджан, ты слишком добра ко мне. Я думаю, что мне, возможно, придется посрать, так что тебе придется вытирать меня, - облегчение в глазах Милы, чуть не заставило Альсансет громко рассмеяться.

Не смутившись ни на секунду, Янь ответила: “У тебя есть две рабочие ноги и много травы, просто вытрись об землю. С тобой все будет хорошо.”

- Не будь такой застенчивой. Мне нравится смывать водой после того, как я посру, так что мне понадобится твоя помощь.

Их стеб продолжался, Альсансет смотрела, как Мила дуется, внутренне смеясь над колючей ситуацией, в которой был Рейн. Несмотря на то, что они были в непосредственной близости, Алсантсет была уверена, что Янь не поддастся ее низменным желаниям, скорее всего, ведя его за нос. Она была жесткой и не терпела оскорблений от Рейна. Она подождет, пока не выйдет замуж.

Решив, что разговор, становившийся все грязнее должен закончиться, она прервала его вопросом.

- Рейн, как ты смог противостоять ментальной атаке демона? Генерал-лейтенант хочет знать, никто из других Стражей не смог беспрепятственно передвигаться, кроме Дагена. Расскажи мне о своем опыте, начавшемся как раз перед обращением демона.

Робкая усмешка на его лице, предвещала новые колкости, направленные на Янь, Рейн просто пожал плечами.

- Хм... Я боролся с Оскверненным парнем, если не ошибаюсь, Вивеком Даатейем. Он был ранен, я подошел, чтобы прикончить его, но прежде чем я смог, он ... вывернулся наизнанку, или что-то вроде того. Смотреть было неприятно, но я не мог остановиться. Потом он ударил меня, и я потерял сознание, и когда я снова открыл глаза... - остановив свой рассказ, Рейн лежал на спине и выглядел несчастным.

Она подождала почти минуту, пока не смогла больше молчать, и спросила: “И?" Она боялась худшего, что он показало ему сцены порабощения, сломил его еще раз, несмотря на то, каким счастливым он казался.

- Я был в идеальном мире, где все мои мечты сбылись. Все вы были там, вместе с Тейт, Тали, Баатаром, Саранай... мои родители... моя собака... свои дети, - он сидел, глядя в небо, с грустной улыбкой на лиц, - он показал мне, каково это - быть счастливым.

Неудивительно, что никто из пострадавших не говорил о том, что они видели. Они все оплакивали свою потерю, с которой было трудно справиться. У нее в горле образовался комок.

- Ты видел своих родителей?”=

- Ах, нет, не совсем. Было два человека, которые, как я понял, были моими родителями, но я не мог разобрать никаких физических деталей о них. Это одна из вещей, которая сбила меня с толку, помогла мне освободиться от иллюзии, - он говорил так, словно это было просто, не желая хвастаться. Смущенно кашляя, он продолжил, - даже после того, как я понял это, я продолжал наблюдать, продолжал пытаться вернуться в иллюзию, чтобы снова быть счастливым. Я не хотел уходить оттуда, хоть и знал, что это все не по-настоящему, что моя жизнь в опасности. Это было прекрасно и замечательно.... но пусто.

Ее страх утих, она двинулась вперед и обняла его.

- Ну, ты вырвался на свободу и здоров. Преследуй свои мечты в реальном мире, и они не будут пустыми, - она положила руки ему на плечи и строго посмотрела на него, - по крайней мере, теперь я понимаю, почему ты был так зол и опрометчив. Аканай чуть не умерла от смеха, наблюдая, как ты так глупо нападаешь на демона.

Закатив глаза, он откинулся на спинку стула.

- Да, остальное ты знаешь. После того, как демон избил меня, я пошел и разбудил Дагена, и бла-бла-бла, и вот мы здесь.

Мила засмеялась, хлопая в ладоши.

- Ты его разбудил? Мама будет рада это услышать! Она была немного ворчливой, думая, что у вас с Дагеном более сильная умственная защита, чем у нее, - остальные тоже улыбнулись, и разговор перешел на другие вопросы о его испытаниях, но через несколько минут Альсанчет жестом предложила всем удалиться, Рейн уже возвращался ко сну, его тело все еще было слабым от испытаний.

Отодвинувшись назад вместе с Милой, они наблюдали, как Янь помогает Рейну войти в их палатку, Альсансет улыбалась, видя завистливый взгляд Милы.

- Кажется, Янь украла нашего Рейна. Что ты планируешь теперь делать?

- Хммм. Ничего. С кем спит этот бабник, меня не касается, - лицо Милы снова напряглось - слишком часто для одной ночи.

Посмеиваясь, Альсансет обняла ее, воздерживаясь от того, чтобы ущипнуть веснушчатые щеки, все еще пухлые и детские, несмотря на ее красоту.

- Будь честнее с собой, маленькая Мила, или ты потеряешь Рейна.

Сказав эти слова, Альсансет вернулась к своей палатке, обрадовавшись, как все обернулось. Рейн освободился от власти Демона, когда все остальные остались запертыми внутри иллюзий, и даже освободил Дагена, чтобы помочь Аканай. История будет рассказана, слово Дагена придаст ей вес, и Рейн будет хвалиться, как он того заслуживает. Она испытала небольшой испуг при упоминании о родителях, но казалось, что все в порядке.

Рейн наконец-то встал, и она не могла быть счастливее.

Божественный дикарь Глава 78

Глава 78.

Потягиваясь, как только я проснулся, я наслаждаюсь теплом своей постели и кратким ощущением полного расслабления, которая возникает от естественного пробуждения. Темный интерьер моей палатки говорит мне, что солнце еще не взошло, и после того, как я прислушиваюсь на секунду, я слышу медленный, устойчивый ритм дыхания Янь, которая все еще глубоко спит. Я протягиваю руку, чтобы погладить лицо Янь, приближаюсь, чтобы поцеловать, возможно, даже побаловать немного, прежде чем наши дети проснутся, и наш день действительно начнется. Мое тело замерзает при виде моей культи, отрезанная чуть ниже плеча, и боль вспыхивает в груди, поскольку мои травмы протестуют против моего дальнейшего существования.

Возвращаясь к реальности, мой разум полностью просыпается, я тихо оплакиваю потерю жены и детей, несмотря на неразумность всего этого. Воспоминания о ней, растянувшейся в нашей постели, заботящейся о наших детях, ужинающей с моей семьей, хоть ничего из этого не было реальным, но воспоминания все еще остаются. Я пытаюсь сказать себе, что это был сон, и забыть все это, но мой разум продолжает вспоминать о моей счастливой жизни с Янь, или с Милой, Лин и Аканай... Но эта должна быть только одна из них, и я буду держаться за нее, об остальных я должен просто забыть.

Вылезая из своей постели, я сажусь и шаркаю на заднице в поисках ботинок, чтобы пойти пописать. Я еще не разобрался с исцелением, но что-нибудь придумаю.

“Нужна помощь?” Янь сонно спрашивает меня, лежа на боку, наблюдая, как я борюсь, ее темные волосы взъерошены, щека лежит на ее руке, выглядя как фарфоровая кукла, идеальная и прекрасная, с небольшой ухмылкой на лице. Вырвавшись из своих мыслей, я улыбаюсь ей, ругая себя за то, что уже поскользнулся. Она Адуджан, мой друг и товарищ, а не Янь, моя жена или мать моих детей.

“Да, пожалуйста. Я не могу найти свои ботинки.”

Зевая, она тянется в своей тонкой хлопчатобумажной рубашке, мое сердце замирает при виде нее, она переворачивается и хватает мои ботинки с другой стороны. “Я их спрятала. Я подумала, что ты попытаешься выскользнуть сам и сделать что-нибудь неловкое, например, упасть в уборную, и я ни за что не собираюсь тебя оттуда вытаскивать. Это был бы печальный конец для Рейна.” Скользнув ногами в холодные ботинки, я неуверенно стою, почти падая вперед, но она успевает поймать меня, и я не могу не наслаждаться ее запахом, страстно желая просто почувствовать ее губы на своих. “Подожди несколько секунд, и я помогу твоей покалеченной заднице выбраться отсюда.”

Через несколько мгновений мы подходим к краю лагеря, ее рука обнимает меня за пояс, а моя рука у нее на плече. Прохладный утренний воздух приятен, солнце еще не взошло, но птицы уже поют, летая по лагерю, утренний ритуал поваров и часовых, готовящихся к утренней суете. Мы достигаем открытой линии ям, которые используем в качестве уборных, и я неловко стою, не зная, что делать.

“Что, тебе нужно, чтобы я держала твой член, пока ты писаешь? Я могу даже это сделать, если ты вежливо попросишь." Она стоит рядом со мной, улыбаясь, как извращенка, но я вижу румянец на ее щеках, когда она пытается шутить.

“Ах нет, просто приспусти штаны, и я сделаю все остальное.” Даже мысль о том, что она прикасается ко мне, заставляет мою кровь кипеть. Она растягивает и опускает мои штаны и стоит в стороне, скрестив руки, с улыбкой на лице. “Э-э, не могла бы ты ... .. не смотреть?”

Мое лицо горит от ее ухмылки, она медленно отворачивается, изображая разочарование. “Не упади в воду.”

Исцеление сломанной руки - приоритет номер один. К счастью, я сидел на диете из сушеного мяса и риса, и в этом мире нет кофе, так что мне не нужно какать. Пока не нужно.

Мы возвращаемся вместе в блаженном молчании, неловко избегая разговора. Она ведет большую игру, но когда дело доходит до этого, она такая же застенчивая, как и все, что очень мило. Прежде чем мы доберемся до костров, мы натыкаемся на сонно выглядящую Милу... Сумила, слегка взъерошенная, а Сон выглядит отдохнувшей и опрятной, чья одежда выглядит так, как будто ее только что выгладили. Подавляя зевок, Сумила падает рядом со мной, ее рука обвивается вокруг моей талии, чтобы схватить меня за пояс и помочь поддержать.

“Ну что, вы хорошо вдвоем спали?” Она спрашивает беззаботно, но я слышу в ее голосе жгучее любопытство, задаваясь вопросом, произошло ли что-нибудь достойное сплетен.

Адуджан тычет меня в бок, пряча ухмылку от Сумилы. “Очень хорошо, для человека, который так тяжело ранен, Рейн обладает удивительной силой.”

Сумила пропускает ход, ее лицо покраснело, несмотря на очевидную ложь. Качая головой, я говорю между вдохами. “Я хриплю от легкой прогулки, ты действительно думаешь, что у меня хватит сил сделать что-то подобное?” Я не думаю, что Токта снова надул мое разрушенное легкое, я начинаю действительно ценить, то насколько хорошо Тадук заботился обо мне.

“Ах, точно. Конечно." Она улыбается, помогая мне идти немного быстрее, моя грудь горит к тому времени, как мы достигаем кухонных ям, моя рубашка влажная от пота. Мы садимся вместе в траву, и вскоре Сумила кормит меня бульоном с ложечки, крошечными кусочками мяса и риса, которые легко съедаются, несмотря на мои отсутствующие и потрескавшиеся зубы. Я не собираюсь заниматься их лечением, было бы легче вырвать сломанные зубы и начать с нуля, но мне не хватает необходимых инструментов. Или руки.

Без какого-либо выбора я изучаю очаровательное лицо Сумилы, пока она кормит меня, по одной ложке за раз. Она кормила меня и прошлой ночью, милая девушка, всегда готовая помочь. Мои сны с ней были такие же, как и с Адуджан, вел ее домой, к родителям, или сидели тихо дома, прижавшись друг к другу. Опять же, чувство утраты растет во мне, несмотря на все мои попытки подавить его. Такие мелочи, как ямочки на ее щеках напоминали мне о наших брачных обетах , или о том, как она дула на ложку, чтобы охладить бульон, напоминали мне о том, как она кормила наших детей, сладкая и терпеливая, улыбаясь, несмотря на весь хаос вокруг.

Я знаю, что ничего из этого никогда не происходило, но мой разум продолжает вспоминать это, каждое ложное воспоминание показывает мне, что я потерял, заставляя меня еще глубже впадать в отчаяние.

“Ты слишком много смотришь, извращенец." Мила немного краснеет, слегка дуется.

“Это твоя вина, что ты такая чертовски красивая, дорогая." Слова вылетают у меня изо рта прежде, чем я успеваю их остановить, мои глаза в панике расширяются, а Мила замирает. “Нет, нет, извини, подожди". Моя голова яростно трясется, пытаясь отрицать само существование моих слов. “Я не это имел в виду." Ее глаза сузились от гнева, деревянная ложка все еще держалась на полпути к моему рту. “Не, я имел это в виду, но это было не тебе". На мгновение закрыв глаза, я очищаю свой разум и тщательно подбираю слова. “Я смешиваю свои мечты с реальностью. У нас был такой разговор в одном из моих снов, и слова просто вылетели, прежде, чем я успел подумать. Извини. Пожалуйста, просто не обращай внимания на мои сова.”

Я открываю глаза и вижу, что Сумила мягко мне улыбается, к моему большому удивлению. “Не нужно извиняться, просто оговорился." Ее слова сладки и добры, она подносит к моему рту ложку, и я проглатываю, благодарный, что она не обиделась. “Итак, в твоем сне... мы были женаты?”

Мой желудок скручивается, когда я вспоминаю время, проведенное вместе, гуляя с собакой по деревне, представляя ее моим родителям, делая ей предложение на фестивале в конце года, нашу свадьбу спустя некоторое время. Все это врывается в мою голову без предупреждения, и счастье наполняет меня при этой мысли, пока вновь не наступает реальность, и моя эйфория рассеивается, оставляя пепел за собой. “Да. Я женился на многих девушках во многих мечтах. Я бы предпочел не говорить об этом.”

Она соглашается с кислым выражением лица, любопытство переполняет ее, но она слишком вежлива, чтобы продолжать спрашивать. Наша трапеза завершается неловким молчанием, когда приходит Страж и просит меня встретиться с Аканай в одной из палаток целителя. Стоя у подножия койки, Аканай нетерпеливо ждет, пока Токта усиленно трудится над исцелением Дагена, который лежит, морщась и скрипя зубами от боли. Он лежит без рубашки на койке, кожа по всему телу покрыта пятнами обожженной кожи, кожа кровоточит, его раны медленно заживают, пока я смотрю, образовываются большие участки ткани. Всего через несколько мгновений после того как раны покрываются струпьями, они снова открываются, начиная с краев и двигаясь вниз по струпьям, пока они не отваливаются, показывая болезненные участки обожженной кожи и снова начинают сочиться гноем.

Мой желудок грозит взбунтоваться, желчь бурлит в животе, и я подавляю желание вырвать свой завтрак. Струпья отвратительны. Влажные струпья, плавающие в лужах гноя -это кошмар. Я нахожу табурет, на который могу сесть, девушки выходят, и в палатке никого не остается, кроме нас четверых. Аканай изучает меня напряженным взглядом, и мое лицо вспыхивает, когда я невольно вспоминаю свои сны, мои глаза смотрят на что угодно, кроме нее. “Ты ужасно выглядишь, мальчик, но могло быть и хуже. Если бы ты действительно ранили демона, то мог бы быть как Даген сейчас. Возможно, теперь ты послушаешься, когда я скажу тебе уйти.”

Глупый голос в моей голове, который сказал мне бороться с демоном. Я ничего не слышал от него с тех пор, как он оставил меня разбираться с травмами, которые он получил. Он даже не показал хорошее сражение, просто гигантская фальшивка. Я надеюсь, что он ушел, у меня достаточно дерьма, с которым надо разбираться сейчас. Смущенно кивнув, я молчу, бросая взгляды на Токту, когда он исцеляет Дагена. Продолжается борьба вперед и назад между заживлением и повторным открытием ран Дагена. Так не может продолжаться вечно, в конце концов, Токта устанет и проиграет, даже со вторым целителем, стоящим, чтобы взяться за раны, это кажется проигранной битвой.

Мое любопытство берет надо мной верх. “Что заставляет раны снова открыться?”

Удивительно, но Аканай отвечает. “Демонический гной разъедает живых, разъедая живые ткани, пока он не сгорит. Даген был покрыт большим его количеством, просачиваясь в него через его раны, в его ранах осколки существа, они отравляют его кровь. Они будут продолжать лечить его, пока разъедание не пройдет и осколки не растворяться." Заметив мой обеспокоенный взгляд, она добавляет: “Это не опасно для жизни, просто больно, и так не будет постоянно. Боль будет приливать и отливать, это действительно неприятный момент.”

“Так как же ты должен убить демона, не покрывшись его кровью?”

Пожав плечами, она отвечает простым предложением. “Ты просто должен избегать этого.” Думаю, это ее способ сказать "Совершенствуйся". Сидя без дела, я наблюдаю за процессом, размышляя о том, что именно вызывает жжение, но без какого-либо результата, все, что у меня есть, - это догадки. Большинство из них "магия", но может быть реальная, научная причина... микробы, кислота или что-то еще. Не знаю. Я мускулистый волшебник, а не ученый.

После примерно 15 минут постоянного лечения, раны, наконец, остаются зажившими и на месте, хотя они выглядят жидкими, сырыми, покрытые коркой желто-зеленого цвета, кусками наполовину зажившей плоти, которые могут рассыпаться на кусочки, если Даген будет двигаться. Токта кивает Аканайт и поворачивается, чтобы уйти, выглядит он измученным. “Не держите их слишком долго. Им нужна еда и отдых.”

Не обращая внимания на его слова, Аканай стоит и ждет, пока мы втроем останемся наедине, прежде чем повернуться ко мне. “Я слышал историю Дагена, и Мила повторила то, что ты ей рассказал, но я хотел бы услышать это от тебя.” Не раздумывая, я рассказываю ей всю историю, начиная от дуэли с Вивеком, до снов, и тем как я проснулся, чтобы напасть на демона, а затем нашел Дагена. Она слушает молча, неподвижно, ее глаза, кажется, смотрят прямо в мой разум, как будто она уже знала все, что я ей говорю. Когда моя история заканчивается, она пристально наблюдает за мной, снова погружаясь в свои мысли.

После долгой паузы она поворачивается к Дагену, который пожимает плечами. “Я не знаю. Он просто появился передо мной, и мечта больше не была реальной." Его слова слегка невнятны, голос утомлен. “Это было как будто мой разум был в тумане, и он сгорел при его приближении."

Повернувшись ко мне, Аканай спрашивает: “твой сон, как ты избежал его?”

“Э... Я не знаю? После того, как я понял, что все это было у меня в голове, я просто.....” Я пытаюсь щелкнуть несуществующими пальцами, прежде чем почувствовать себя идиотом. Фантомная конечность, это так странно. “Э-э, я просто подумал, как мне отсюда выбраться.”

Мой ответ снова встречен молчанием, только трудные звуки дыхания Дагена, заполняют тишину. Я все еще не могу сказать, хорошо это или плохо, и я всегда предполагаю, что это плохо, когда дело доходит до Аканай. Она приближается, поднимает меня на ноги, заставляет смотреть ей в глаза. Ее прекрасное улыбающееся лицо приветствует меня, теплое и обеспокоенное мной, и напряжение слетает с моих плеч при виде нее. “У многих из пострадавших возникли проблемы с последствиями нападения демона, и несколько солдат убили себя прошлой ночью. Ты в порядке?”

Нет, не совсем. “Я в порядке.” она не могла мне помочь. Бедные солдаты. Счастье трудно потерять, даже если это всего лишь иллюзия счастья. Это одно и то же, биологически.

“Хорошо, хорошо. Хорошо. Я ожидала, что ты выживешь, но если тебе понадобится отдых или помощь, скажешь.” Мое сердце окрыляется от почти-комплимента, и я обещаю, что не заставлю ее волноваться. В любом случае, насчет этого. “Похоже, ты прирожденный специалист по умственной защите. Демоны, подобные тому, которого мы убили, редки, они страшны и трудны для большинства. Если ты сможешь вспомнить точно, как ты защищался от него, то дай мне знать, или Баатару, или Тадуку. Любая информация о том, как лучше защищаться от них, будет полезной.” Она гладит меня по голове, взъерошивает мои волосы, ее способ показать, что я хорошо выполнил свою работу, я думаю. Даже сейчас, при ее прикосновении, мое лицо снова нагревается, напоминая о моих снах. Мне нужно разобраться с этим, это было не по-настоящему. Мне просто нужно медитировать.

Или мне просто нужна моя старая, добрая, левая рука рабочем состоянии. Это тоже может сработать.

Выпрямившись, она разворачивает меня и начинает выводить из палатки. “Давай уйдем, Даген отдохнет, а ты начнешь исцелять себя."

“Пусть мальчик побудет еще немного, генерал-лейтенант, я хотел бы поговорить с ним наедине.” Голос Дагена тихий, он напрягает шею, пытаясь посмотреть на нас, когда мы уходим. В последний раз похлопав меня по спине, Аканай уходит, и я возвращаюсь к Дагену. “Рад видеть тебя здоровым, мальчик. Ты выглядел как дерьмо, когда я видел тебя в последний раз". Он слабо смеется. -Честно говоря, ты все еще выглядишь дерьмово."

“Ну, ты тоже не очень хорошо выглядишь.” Если бы у меня были руки, я не думаю, что смог бы остановить себя от вылечивания одной из его противных, влажных струпьев, которые покрывают езго кожу, плавая в лужах гноя. “Тебе нужно отдохнуть.” Может быть, я смогу найти травы и сделать для него целебную ванну или просто... вычищу с него мертвую плоть. Это не может быть полезным, оставлять его таким.

“Все будет хорошо, мальчик. Тебе нужно перестать смотреть на меня свысока, или я, скорее всего, обижусь.” Бледная улыбка не позволяет мне воспринимать его слова слишком серьезно, но немного грустно, что даже упоминание о необходимости отдыха может быть воспринято оскорбительно. Не думаю, что когда-нибудь пойму менталитет воина. “Я хочу поговорить о сне.”

Пауза, когда он собирает свои мысли, прежде чем снова заговорить. “Я помню, что во сне мне казалось, что я прожил годы со своей семьей, всегда счастливый и радостный, моя жена и дети никогда не стареют, мои успехи велики и разнообразны. Я бы никогда не ушел, если бы ты не появился, отдался бы полностью. Ты помог мне увидеть ложь, и за это я благодарю тебя.”

Его стальной взгляд останавливается на моих глазах, и он слабо тянется ко мне вперед, его голос шепчет. “Когда ты появился в моих снах, я даже не смог тебя узнать.

Паника и надежда смешиваются, когда я слышу его слова, и вопрос вырывается из меня, прежде чем я могу их остановить. “Как я выглядел?” Он видел мое настоящее лицо?

“Более старый. Более утонченный." Хитрая улыбка появляется на его лице. “Высокий." Его тело измучено кашлем, и я стою рядом, не в силах помочь, разочарованный и облегченный, горько-сладкая комбинация. “Ты также продолжал меняться, меняя формы и лица. Услышав твою историю, я, кажется, понял почему. Я вновь пережил воспоминание, в то время как ты прожил тысячу разных жизней и ты все еще наполовину потерян во сне, не зная, кто ты на самом деле. Мне нужно сказать тебе кое-что, что я верю тебе поможет. Помнишь, что ты сказал мне во сне?”

Кивнув, я повторяю слова. “Ты не можешь валяться здесь, Страж. Есть война, на которой нужно сражаться и враги, которых нужно убивать."

“Именно так. После того, как ты произнес эти слова, ты предстал передо мной таким же твердым и реальным, как сейчас, хотя и с двумя руками и с зубами. Он улыбается, на мгновение выглядя здоровым и исцеленным, его глаза загораются. “Держись за эти слова, мальчик, потому что они воплощают тебя. Ты страж, воин, и ты должен видеть себя таким.”

Пот капает с его лба, его тяжелое дыхание продолжается, его тело погружается обратно в постель, силы, потраченные на эти слова истощают его. Его слова едва слышны, и я наклоняюсь к нему, чтобы услышать его голос. “Не важно, что ты солгал генерал-лейтенанту, но помни, будь гордом, но не перебарщивай. Ты приходи поговорить со мной, если тебе это нужно, или с сестрой, друзьями, с кем угодно. Вы не одиноки в этом, мальчик, и не должны бороться с этим испытанием без посторонней помощи.”

Этот человек изо всех сил пытается оставаться в сознании, страдая от мучительной боли, чтобы он мог дать мне совет, не дать мне потерять себя. “Благодарю вас, Даген. Отдохните сейчас и помните, что это взаимно. Вы тоже не одиноки, и я с удовольствием поговорю с вами, если вам это понадобится.” Молчаливая улыбка - мой единственный ответ, когда он закрывает глаза, милосердно засыпая, больше не страдая от ран. В палатку входит целитель, вежливо просит меня уйти, чтобы Даген мог отдохнуть, ведро теплой воды и травы в руках. Понимая, что это для очистки ран Дагена, я чувствую облегчение, что о нем здесь хорошо заботятся.

По моей просьбе Адуджан запрягает Забу, и я в одиночестве выезжаю на берег реки. Я слышу, как кто-то преследует меня, но пока мне не нужно ни с кем разговаривать, я не против. Забу плюхается в грязь по моей команде, распластываясь на земле, и я скатываюсь с него, кряхтя от боли. Прижавшись к дереву, я отпустил Забу делать, что ему нравится, и он остался на земле, довольный тем, что просто дремлет в траве.

Я позволяю себе просто расслабиться, наблюдая за прекрасным пейзажем перед собой, мой разум пуст и свободен от беспокойства, хотя бы на несколько мгновений. Берег реки утопает в зелени, холмы поднимаются прямо из земли на почти вертикальном склоне, выступающие выступы скал и виноградников, живописная сцена природной красоты. Вода окрашена синими, зелеными и оранжевыми оттенками, восход солнца отражается на воде, ранний утренний туман рассеивается.

Чувствуя себя расслабленным и спокойным, я закрываю глаза и достигаю Баланса и начинаю исцелять свои раны, сосредоточившись на сломанной левой руке. Разрушенный в четырех местах, он, вероятно, займет у меня несколько дней, чтобы полностью исправить, а до тех пор мне нужно полагаться на других, чтобы помочь даже с самыми элементарными вещами, но, по крайней мере, у меня есть люди, готовые помочь.

Энергия небес течет через меня, такая же спокойная и мирная, как река передо мной, мои раны заживают, когда я греюсь в теплом, вневременном чувстве. Это настоящее удовлетворение, а не сны и иллюзии демона. Я наслаждаюсь хорошим, спокойным днем с моим другом зверем, окруженный красотой, зная, что есть люди, которые любят меня. Эти воспоминания - иллюзия, фантазия, и бегство от жизни хороши, но я не могу погрузиться в них. Если я действительно чего-то хочу, я буду работать над этим в реальности.

Как сказал Даген, я должен помнить, кто я такой.

Я Рейн, страж Бекхая, ученик Баатара, брат Альсансет и Чарока, дядя Тейт и Тали.

У меня здесь своя жизнь, и она довольно хорошая.

Все остальное пока не имеет значения.

Лицом к лицу с моими проблемами, шаг за шагом, я начинаю с моей самой большой проблемы: моей сломанной руки.

В конце концов мне придется какать, и хотя у меня есть люди, готовые вытереть мою задницу, я действительно не хочу просить об этом, и я не хочу тереть свою задницу травой.

Приоритеты расставлены.

Божественный дикарь Глава 79

Глава 79.

Закрыв глаза, я стискиваю зубы, молча страдая, затаив дыхание и молясь, чтобы меня не заметили. Пот стекает по моему лицу, мои мышцы напрягаются, напряжение делает меня легкомысленным, более сильным, чем почти все, что я когда-либо делал раньше. Никогда больше я не позволю этому случиться, клянусь всем своим существом. Панический смех вырывается из меня, и мои икры начинают дрожать, когда я удваиваю свои усилия, я начинаю тихо стонать. Возможно, я привлек к себе внимание, но у меня нет времени сосредотачиваться на других вещах, каждая унция моей концентрации связана с трудной задачей.

Не в силах больше этого выносить, я делаю вдох через рот, но зловоние все еще достигает моего носа, и я продолжаю терпеть, тяжелое чувство в моем кишечнике еще не исчезло, мой грохочущий живот предупреждает меня, что худшее еще впереди. Мое вздутие живота одновременно и облегчает, и ужасает, давление в моем животе уменьшилось, но мое беспокойство о том, что я могу быть найденным значительно усилилось, когда я присел на корточки над импровизированной ямой, которую я быстро выскоблил, всего в нескольких минутах от лагеря.

Через несколько изнурительных минут, наконец-то, я почувствовал сладкое облегчение, мой кишечник опорожняется впервые за пять дней, удерживаемый силой воли и диетой, состоящей только из бульона и мяса. Теперь, когда моя рука больше не сломана, а зубы почти полностью отросли, сладкий, хрустящий звук овощей - это то, от чего я больше никогда не откажусь, этой боли и страданий больше не будет. Клетчатка - это любовь, клетчатка - это жизнь.

Подтянув штаны, я потягиваюсь, прежде чем взглянуть на зверя, которого я выпустил. Не так впечатляет, как кажется, что наполняет меня разочарованием. Даже если я никогда никому не покажу, иногда хочется просто гордиться хорошей какашкой. Забрасывая грязь на плоды своего труда, я быстро бегу обратно в лагерь, чтобы вымыть руки с мылом. Содрогаясь от воспоминаний о том, что я только что пережил, я передумал и направилсяь к реке, чтобы принять ванну. Я хочу снова почувствовать себя чистым.

Есть некоторые вещи, к которым я никогда не привыкну, и дерьмо на виду у всех вокруг меня - одна из них. В деревне есть настоящие флигели, и в городах даже есть канализация, но здесь все просто приседают над траншеей, которую мы используем как уборную, без всякой заботы.

Какать - это одна из тех вещей, которые лучше всего делать в одиночку.

Быстрая ванна в холодной реке заставляет мое тело дрожать, но вид русеквинов, плавающих вокруг, вызывает улыбку на моих синих губах, их гладкие, покрытые мехом фигуры, разрезающие воду, легко преследуют рыбу и водных хищников. Так много квинов работают вместе, и они становятся королями реки, непревзойденными и бесстрашными, несмотря на множество опасных плотоядных, скрывающихся под поверхностью. Меня предупреждали не мыться без них, иначе я могу потерять ногу или еще хуже.

Забу проникает в реку и вылезает из нее, его темно-коричневый мех блестит в лучах утреннего солнца, он приносит Шане подарки в виде еды и блестящих камней. Шана лежит, прижавшись к Адуджан, которая сидит в тихой медитации. В последнее время она часто так делает, вплоть до пренебрежения своими формами, что-то я чувствую здесь неправильно. Я имею в виду, что хорошо иметь в своем распоряжении Ци, но мы так далеки от того, чтобы научиться его по-настоящему использовать, я чувствую, что физическое мастерство гораздо важнее в этот момент нашей жизни. Однако она упряма, все еще культивируя в каждый свободный момент. Я должен попросить кого-нибудь помочь ей, быть ее наставником, но я не знаю никого, кроме Аканай, и это было бы жестоко.

Сумев воспользоваться этим фактом, я ускользнул от ее постоянного надзора, чтобы заняться своими делами. Они все следили за мной, как ястребы, в течение последних пяти дней, Адуджан, Мила, Альсансет и Аканай, и всегда замолкали, когда я подходил. От этого мне было неудобно, но это очень мотивировало, чтобы исцелить себя, их пронзительные взгляды, были полны беспокойства, волнения и ожиданий. Каждый из них подходил ко мне с теплотой в глазах, задавая вопросы о моем здоровье, желая поговорить о бессмысленных вещах, таких как моя любимая еда, или цвета, или о моих планах на будущее. Это утомляло.

Я знаю, что они действительно просто заботятся обо мне, беспокоятся о моем душевном состоянии, но я в порядке, я могу продолжать быть Стражем. В моей голове нет голосов, нет вспышек гнева или депрессии, нет больше ни одного промаха в разговоре, я просто медитировал и исцелял свою левую руку, не счастливый и веселый, но и не подавленный. Моя правая рука все еще обрублена и отсутствует, но она чувствует себя целой, с периодическими болями. Я понятия не имею, как его восстановить, не так просто, как направить Ци в культю, пока не отрастет рука, но у меня назначена встреча позже вечером с Токтой, он обещал помочь мне пройти через этот процесс. Я ожидаю быть очень занятым в ближайшие недели, и, вероятно, будет много боли, отрастание нервов очень неприятно, если судить по прошлому опыту.

Мне все еще нужна помощь с некоторыми вещами, такими как еда и одевание, но я снова на пути к самостоятельности. Это утомительно всегда быть рядом с кем-то. Иногда мне просто хочется побыть одному, перезарядиться, дать своему разуму отдохнуть и восстановиться, но в последнее время это было невозможно. Потребовалось реальное планирование и обман, чтобы я мог посрать, что смешно. Хуже того, Адуджан делит со мной палатку, я не могу ... расслабиться, и это заставляет меня лезть на стены, лежа так близко к ней каждую ночь. Когда я наконец починил сломанную руку, я подумал, что она вернется к Сумиле и Сонг, но она просто осталась в моей палатке, как будто ничего не изменилось.

Вытряхивая себя насухо, я быстро одеваюсь, в простую хлопковую рубашку и брюки, коричневые и скучные, с кожаным поясом и кожаным жилетом на шерстяной подкладке, чтобы было тепло. Несмотря на то, что был разгар лета, оно все еще было довольно холодным, когда дул ветер, ия легко мог сбросить жилет, если мне становилось слишком жарко. Природа и обучение побеждают в войне за уничтожение моей одежды, это мой последний неповрежденный наряд, и хуже всего то, что на самом деле нет никого, у кого я могу одолжить одежду, кроме женщин. Все мужчины слишком высокие или слишком широкие, мое тело выглядит крошечным и тощим рядом с любым из Стражей, в среднем около 200 см в высоту, некоторые достигают почти 250 см. Это несправедливо. Это как нормальный парень в мире Великанов, как я могу с ними сравниваться? По крайней мере, женщины были разного роста. Аканай возвышается надо мной почти на 30 см, но до сих пор остается в тени многих мужчин. Сумила примерно с меня ростом, Адуджан и Ли Сон примерно на 8-10 см выше, а Мэй Лин крошечная и очаровательная, ее лоб едва достигает моего подбородка.

Солнце согревает мою кожу и сушит волосы, я тихо опускаюсь рядом с Адуджан, удовлетворенный моим успешным обманом. “Как твое дерьмо? Бьюсь об заклад, это было трудно, ты не ходил несколько дней.” Не так уж и успешно, в конце концов. Я не могу поверить, что она отслеживала мои испражнения, кто такое делает?

Шана поднимает голову на звук, ее милый нос дергается, когда она обнюхивает меня, надеясь на угощение. Она самая милая квин, которую я знаю, всегда обнимается с Адуджан. Хотелось бы, чтобы Забу был таким милым, но он едва терпит, когда я ласкаю его. Мне просто нужно завести собаку. “Помнишь змею, из которой мы сделали твой щит? Оно выглядело вот также, коричневое и идеально свернутое. Хотя змея была немного меньше.”

Ее лицо морщится от притворного отвращения. “Ну, ты не попал, так что поздравляю. Если только ты не упал, и поэтому принял ванну.” Она открывает глаза и поворачивается ко мне с ее фирменной насмешливой полуулыбкой и небольшим неохотным фырканьем, мое сердце слегка трепетало при виде нее, но я быстро заставил его молчать. “Кажется, ты застенчивый говнюк, пошел настолько далеко, чтобы выкопать яму в лесу. Падающий Дождь слишком утонченный, чтобы пользоваться уборными, как все остальные?”

От шеи до щек поднимается жар. “Перестань задавать столько вопросов и возвращайся к работе, бездельница. Что ты вообще делаешь, притворяешься, что культивируешь?”

“Я заметила, что ты пытаешься сбежать, и хотела знать, почему. Ты такой странный, зачем так напрягаться, чтобы просто посрать?" Закатив глаза и игнорируя ее вопрос, я откидываюсь на локоть, изображая безразличие, внутренне съеживаясь и надеясь, что она не останется, чтобы смотреть или слушать. Я не могу даже какать в одиночестве. Этот мир отстой.

Забу прибывает к нам, мокрый от бега в реке, и кладет пару больших рыб, по крайней мере, десять кг каждая, перед Шаной, прежде чем быстро бежать обратно к реке, готовый добыть еще больше еды. Шана любезно принимает подарок, вытягивается и аккуратно поглощает еду, звуки громкого хруста исходят из ее рта, когда она закусывает в восторге. “Бедный Забу, он так много работает уже больше недели, кормит жирную, ленивую Шану всей своей едой.” Хотел бы я, чтобы он так пытался завоевать мою любовь, глупый пушистый придурок.

“Их ухаживания закончились, и Шана готовится отложить яйца." Адуджан заглатывает наживку и начинает говорить о квинах, одна из любимых ее тем. Только наполовину слушая ее, я улыбаюсь и смотрю, как она говорит с энтузиазмом, мой разум блуждает и накладывает ее образ на образ Ян, моей жены из сна.

Несмотря на то, что я знаю, что воспоминания в моей голове выдуманы, есть еще несколько затяжных последствий. Во-первых, меня сейчас невероятно привлекает большинство женщин в моей жизни. Я начинаю тосковать по дочери фермера в деревне, которая всегда улыбалась близнецам, когда я приводил их собирать яблоки, или милой портнихе, которая намекающе улыбалась, когда измеряла меня, ее руки блуждали по мне, когда она говорила о том, как я вырос. Я даже хотел взять Милу на руки и поцеловать ее в шею, или пофлиртовать с Янь, когда она спит рядом со мной, или попытаться улыбнуться Сон, потому что я знаю, что это красивое и нежное зрелище, которое исцеляет душу.

За исключением того, что я знаю, что ни одно из этих чувств не было реальным, и что если я буду действовать, это будет несправедливо по отношению к себе или девушкам. Они не привлекают меня, меня привлекает их ложная версия, воображаемый характер моего собственного изобретения, который слабо основан на них самих. Тем не менее, вопреки моему здравому смыслу, я продолжаю лежать и смотреть на Янь, как ее лицо загорается, когда она говорит, больше не суровая и угрюмая, полная страсти и волнения, я желал просто положить голову ей на колени и наслаждаться моментом.

“... а потом, Шана будет держать яйца в тепле всю зиму, пока Забу работает, чтобы прокормить ее, и когда придет весна, у нас будет несколько щенков квинов, чтобы поиграть.” Ее рвение очевидно, ее руки сжаты вместе. Вот почему я знаю, что мои чувства нереальны. Она не похожа на Янь из моих снов, она была более определенная и реальная, чем образ, который у меня был, который был просто марионеткой, которая уступала каждому моему желанию, никогда не удивляя и не бросая мне вызов. Она - реальный человек, и я влюблен в фальшивого призрака, который просто похож на нее.

Ее счастливое выражение лица потихоньку исчезает, ее плечи опускаются. “Хотя это и обидно. Шана, скорее всего, будет отнята у меня, чтобы тренеры могли начать обучать щенков, и мне дадут замену. Твоего тоже заберут, квины не любят, когда их отделяют от их детенышей.” Ее горе очевидно, Адуджан гладит мех Шаны, вызывая счастливое щебетание от квина.

“Погоди, а квины нам не принадлежит?” Я могу заменить Забу?" Мне одновременно и грустно, и радостно. Может, мой следующий квин будет лучше. И будет пахнуть лучше.

С милой гримасой и острым взглядом она издает легкий звук насмешки. “Забу и Шана были воспитаны и обучены Стражами. Хотя каждому из нас дается личный квин, в конце концов они все еще принадлежат главному офицеру." Ее взгляд возвращается к Шане с задумчивым видом. “Я бы купила ее, но мне понадобятся годы, чтобы накопить монеты, и, похоже, Шана готова к спариванию. Неважно, о ней будут хорошо заботиться, и я смогу купить ее, когда смогу.”

“Кто о них заботится? Почему бы тебе не найти работу, ты же любишь квинов.” Интересно, во сколько обойдется покупка Шаны? Я должен спросить Аканай позже. Адуджан явно будет расстроена, если она потеряет свою милую квин, и, возможно, я могу удивить ее. Думаю, я куплю и Забу, если он не слишком дорогой, но только для того, чтобы иметь бесспорные права на его щенков.

“Воспитание квинов оставлено старшим, отставным Стражам, которые больше не способны сражаться, но все еще здоровы и крепкие. Как тебе удается не знать даже самых элементарных вещей?”

После еще нескольких минут легкой беседы я сижу и культивирую, убедившись, что у меня достаточно Ци для моих уроков, и укрепляю свое ядро. Чем больше мое ядро может удерживать, тем более тесно связано мое Ци, тем больше контроля я буду иметь над ним. Обычно я культивирую без кольца в основном потому, что нет никого, у кого есть свободное время, чтобы наблюдать за мной, и, если честно, мне все еще не слишком комфортно его использовать. Нарастающая мощь, за которой следует убаюкивающее спокойствие, к которому я готов и ожидаю его, все еще застает меня врасплох, оставляя меня неприятно потрясенным и истощенным. Может быть, мое кольцо неисправно или что-то в этом роде, но неважно, медленный и стабильныц выигрывает гонку, или, по крайней мере, позволяет мне выжить дольше.

С быстрым перерывом на обед, вкусной едой из жареных овощей и риса, я перехожу к практике Форм, используя Мир в левой руке, достаточно неудобно, но у меня действительно нет альтернативы. Кроме того, я уже дважды потерял правую руку, мне действительно нужно научиться драться обеими руками. И также пользоваться палочками, хотя меня вроде как кормят Адуджан и Сумила, маленькое удовольствие. На протяжении всей моей практики я ищу Просветления, это чудесное чувство понимания, но оно ускользает от меня, чувство, как будто я смотрю сквозь грязное стекло, и то, что я ищу, находится на другой стороне, запутанное и едва видимое, мое тело чувствует себя неловко и чужеродно, когда я практикую определенные движения.

Вот так уже несколько дней, бьюсь головой о грязное стекло, пытаюсь понять, чего мне не хватает. В частности, есть две Формы движения, которые я был почти в состоянии объединить, Пружинящий Шаг, который, как это гласит, шаг вперед, поднимая колени высоко, удлиненный, чрезмерно подчеркнутый шаг, в сочетании с восходящими шагами, который вопреки названию, является топающим движением. Наверное, я бы поднялся, если бы воздух затвердел у меня под ногами, но на самом деле это все равно, что раздавить виноград, неуклюже и неэлегантно.

Я не могу понять, что мне не хватает в этом движении, мне кажется, что все неплохо, но я чувствую, что недостаточно правильно . У меня кишки сводит, и на этот раз, я знаю, что это не запор, так что должно быть что-то, чего я не замечаю. В отличие от других комбинаций, которые я знал, это больше похоже на два отдельных куска, разбитых и соединенных вместе, а не на гладкое, жидкое слияние, которым оно должно быть. Как будто я иду отдельными шагами, а не одним полным движением.

Я разберусь с этим в конце концов, ну или я всегда могу перейти к другим занятиям. Это красота Форм, почти бесконечное сочетание движений, каждое из которых простое и бесконечно сложное одновременно. Легко нанести хороший удар, невозможно нанести идеальный, но в погоне за совершенством, я продолжаю практику. В этом есть что-то очень дзэнское, повторяя одну и ту же серию движений день за днем и изучая что-то новое после сотен или даже тысяч повторений, совершенствуясь каждый день. Даже если я ничему не учусь, физические усилия успокаивают, ни медленно, ни быстро, только фокусировка на движении, моменте, в течение нескольких часов без утомления.

Мое вновь обретенное понимание Форм делает меня счастливым и спокойным, мои мышцы немного болят, стряхивая пот со своего лба, и я направляюсь к западному краю лагеря с Адужан, где Альсансет усердно работает, принимая отчеты от вернувшихся дозорных, Сумила и Ли Сон работают ее помощниками, все они слишком заняты, чтобы приветствовать меня. Две прекрасные молодые женщины, покрытые чернильными пятнами, яростно копируют отчеты, их кисти двигаются изящными движениями, когда они пишут невероятно аккуратными, крошечными буквами. Опять же, мой разум сравнивает их обоих с женщинами из моих снов, но они достаточно разные, и это вызывает у меня небольшую сердечную боль.

Каллиграфия - одна из тех вещей, которые я не очень хорошо изучил, мое письмо немного лучше, чем у большинства детей, но мне нравится смотреть его в движении. Каждое написанное слово имеет правильную последовательность, время, небольшое давление на кисть или легкое скольжение, что позволяет завершить строчку . Готовое изделие выглядит изысканно и элегантно, но при этом каждый стиль уникален. Я могу легко различить автора отчетов, просто прочитав его. Сумила любит добавлять крошечные закорючки, которые добавляют стиль к написанию, не ставя по угрозу читаемость, а Альсансет более строгая и правильная, кривая там, где должна быть кривая, линии там, где должны быть линии, но со своим колоритом. Ли Сон пишет аккуратными, почти штампованными буквами, ее кисть движется короткими, механическими штрихами, но в письме все еще есть несколько личных штрихов, слияние двух закорючек в один или начальный мазок кисти немного дольше, чем должно быть.

Это так же, как Формы и приходя сюда, чтобы посмотреть на их работу, когда они пишут, я вдохновляюсь научиться писать правильно самостоятельно. Я понял это, когда попросил Сумилу писать мне письмо Мэй Лин раз в две недели, и с тех пор я прихожу сюда, чтобы посмотреть, как они пишут. Тонкие вариации в письменной форме похожи на вариации в борьбе, используя ту же основную структуру, чтобы придумать разные решения одной и той же проблемы, и снова я чувствую, что смотрю через грязное, запятнанное окно, близко к пониманию чего-то, но не полностью. Я даже не знаю, что это такое, что я пытаюсь понять, но не повредит попробовать, даже если все, что я делаю, это раскрыва. глубокие тайны каллиграфии или что-то глупое.

Аканай прибывает с последним подразделением дозорных, кратко обсуждая с Альсансет Стражей и их расположение, прежде чем отправиться заниматься другими делами. Альсансет и Токта ответственные за выслеживание Оскверненных , но Токта не прнимает участие в военных действиях команды, несмотря на то, что сам способный воин. С другой стороны, он очень занят тем, что держит солдат в живых, но в то же время Альсансет является боссом лагеря, усердно работает каждый день. Ее обязанности на сегодня выполнены, она улыбается мне и обнимает меня за плечи. “Мне так нравится, когда меня встречаю после работы.” Бросив на меня лукавый взгляд, она шепчет: “хотя, возможно, я не та, кого ты здесь встречаешь.” Ее глаза смотрят в сторону Сумилы.

Ужасно. Как бы ни была хороша Сумила, у меня нет никаких романтических намерений по отношению к ней, главным образом потому, что Аканай была бы худшей тещей. “Я здесь, чтобы забрать тебя на ужин, сестра. Ты так усердно работаешь, что я чувствую себя бездельником, который весь день тренируется.” Я просился помочь ей, но она настаивает, чтобы я работал над исцелением и тренировками. Несмотря на мои возражения, как внутренние, так и внешние, я все еще задаюсь вопросом, будут ли ее губы такими же, какими во сне, сладкими и мягкими.

Мы возвращаемся к огню, болтая, последние несколько дней почти расслабили меня, несмотря на все еще существующую угрозу Оскверненных. Если бы это было раньше, я бы нервничал из-за возможного нападения, волновался и беспокоился, но я стал доверять людям вокруг меня, зная, что они делают все возможное, чтобы сохранить лагерь в безопасности. Если Оскверненные нападут, мне будет лучше с двумя руками, так что я сконцентрировался на этом, не обращая внимание не на что другое.

Как сказала Мама, зачем беспокоиться о том, что я не могу контролировать?

Божественный дикарь Глава 80

Глава 80.

Мой живот полон еды, а сердце полно Ци, я проскальзываю в палатку целителя, бросаю несколько растений, собранных дозорными, и осматриваюсь вокруг в поисках Токты, обнаруживая, что он усердно работает с пациентом. Блуждая, я начинаю помогать внутри круг палатки, насколько могу, ожидая, собирая грязные бинты и инструменты для чистки, принося воду раненым и помогая им пить, болтая с несколькими знакомыми лицами, пока я проверяю их раны на признаки инфекции или заражения крови. Через полчаса, после моей помощи, Токта делает мне знак следовать за ним и подойти к большому, грязному столу.

— Ладно, ты пришел, чтобы научиться отрастить руку.— Без всяких приветствий он переходит к важной части, его носовой голос звучит еще более скучно и устало, чем обычно. Я не могу винить его, есть гораздо больше тяжело раненных, чем раненых, как я, но я не могу сильно помочь только с одной рукой, это как остановиться на пол пути. — Во-первых, тебе нужно решить, хочешь ли ты учиться у меня. У меня нет ни времени, ни сил, чтобы держать тебя за руку в течение всего процесса, и неудача приведет к немалой боли. Ты всегда можешь подождать Тадука, чтобы он исцелил твою руку и научил тебя правильно как правильно это делать.

— Ну что ж, попробуй, ладно? Нет смысла просто бездельничать неопределенное количество времени.

Качая головой, он критически смотрит на меня.

— Что ты знаешь об отрастании конечностей?

— Э-э..... Очень больно, когда это происходит.

Это вызывает у меня легкий смешок.

— Во время роста болит гораздо хуже.

Блин.

Игнорируя мое унылое выражение лица, он продолжает нагромождать недостатки этого процесса.

— Это морально и физически утомительно, и тебе понадобится больше отдыха и пищи, чем обычно, почти в два раза больше. Если ты достигнешь необходимого уровня, которую я вер, что ты достигнешь, тебе потребуется как минимум три недели, чтобы восстановить руку, в течение которых исцеленная область будет чувствоваться так, как будто ее натирают и сжигают. Даже если ты откажешься от этого процесса, боль будет длиться, по крайней мере, неделю, возможно, больше.

Дьявольская улыбка была нарисована на его лице, как будто внутри него все ликовало, видя мои растущие сомнения.

— Если ты сделаешь ошибку, в лучшем случае потребуется операция, чтобы исправить ее, а в худшем - мы ампутируем то, что ты смог отрастить. Это не простой процесс, Рейн, и хотя я впечатлен твоими врожденными способностями к исцелению и медицинскими знаниями, я сомневаюсь, что ты сможешь овладеть этим навыком с небольшой помощью, которую я могу тебе оказать, вероятно, это только принесет тебе боль. Однако, если ты все еще настаиваешь на обучении, несмотря на все мои предупреждения, я сделаю все возможное, чтобы помочь тебе добиться успеха.— Его улыбка становится шире, его бледная кожа и белые зубы почти светятся в свете фонарей. —Или, все возможное, чтобы отрубить твою неудачу.

Нетерпеливо постукивая ногой, он молча ждет, пока я обдумаю свое решение. У меня нет других дел, так что я могу попробовать. Это все еще часть моего плана быть бессмертным, быстро исцеляющимся воином. Лучше начать учиться сейчас, чем позже.

—Никакой боли, никакой пользы. Я был бы признателен за любые рекомендации, которые вы можете мне предложить.

Выглядя слегка разочарованным, он кивает мне и поворачивается к своему неорганизованному столу, двигая вещи, когда он что-то ищет.

— Объясни мне процесс естественного исцеления с помощью Ци.

— Э-э, вы принимаете Энергию Небес и связываете ее как Ци в своем сердце, затем циркулируете по всему телу, и она исцеляет вас. — Честно говоря, это довольно простой материал, поэтому я действительно не понимаю, почему люди говорят, что я талантлив. Я просто посылаю Ци туда, где есть проблема, до тех пор как эта проблема не будет устранена.

— И какие травмы исцеляются в этом процессе?

— Э-э-э.... Синяки, порезы, ссадины и тому подобное. Вы можете отрастить зубы, кожу и ногти, но не пальцы, конечности, уши, глаза или органы. Оххх... Э-э-э-

— Перестань заикаться, когда говоришь, это раздражает.

— Э... Извините. — Мне просто нравится заполнять тишину какими-то звуками, пока я соображаю. —Кости должны быть зафиксированы до заживления, или они не будут срастаться правильно, но по существу, вы можете .. э... вылечить все, что ... .. естественным путем может заживать самостоятельно, за исключением зубов, я думаю.— Черт, теперь, когда он указал на мое заикание, я не могу остановиться.

— Что ты имеешь в виду под зубами?

Моргая как сова, я пожимаю плечами.

— Гмм... Ну, зубы не отрастают сами по себе. Люди получают два комплекта, один детский и один взрослый. Обычно, если вы теряете свои взрослые зубы, они не отрастают снова, но они вырастают, если вы исцеляетесь с помощью Ци.

Качая головой, он закатывает глаза.

— Зубы отрастают снова, не используя Ци. Любой крестьянин, который никогда даже не пытался культивировать, может отрастить зубы, если дать ему достаточно времени. Чему Тадук учил тебя?

Что? Нет, это не правильно. Помню, меня удивило, что мои зубы снова выросли после тренировок с Баатаром. Это ненормально.

— Эмм... Вы уверены? Потому что, я не думаю, что это правда...— Неужели я перевоплотился в другого человека?

— Конечно, я уверен, потому что всю жизнь учился на целителя. Когда я впервые отрастил чью-то конечность, ты еще даже не родился. Я был признан принят и удостоен звания целителя более пятидесяти лет назад.— Он задирает нос, показывая свою гордость. Мне всегда трудно определить чей-то возраст, Токта выглядит лет на 40, но если он занимается этим уже пятьдесят лет, то сколько ему на самом деле? Он тоже человек, так что я не думал, что он чудак. — До тех пор, пока корень не поврежден, зуб будет расти столько раз, сколько необходимо, как и многие растения. Есть много травников и врачей, которые удаляют зубы крестьянам, так как плата за удаление обычно очень мал.

С легким торжествующим звуком он поворачивается ко мне, найдя то, что искал, и его лицо темнеет.

—Перестань думать неприличные вещи, я не настолько стар, чтобы быть дряхлым. — Серьезно... чтение мыслей. Кто-нибудь, научите меня. Протягивая мне толстый том в кожаном переплете с простой надписью "Анатомия", он начинает выводить меня из палатки. — Для того, чтобы воссоздать рабочие органы или конечности, тебе потребуется продуманность и планирование, начиная с детального знания анатомии. Ты должен изучать не только главы, посвященные руке, но и предыдущие разделы, о костях, сухожилиях, суставах и все такое. Как только ты узнаешь, как работает каждый компонент, тебе нужно будет использовать Ци, чтобы воссоздать их, крошечными кусочками, слой за слоем. Ты не можешь сначала отрастить кости, затем мышцы и так далее, ты должен двигаться от плеча, восстанавливая бицепс в целом, затем локоть и вниз по руке до кончиков пальцев. Учи усердно, приходи каждый вечер после ужина и не пытайся отрастить руку, пока я не буду удовлетворен глубиной твоих знаний, что вряд ли произойдет в ближайшее время.

Вытолкнув меня из палатки, он возвращается к своей работе, отпуская меня, даже не попрощавшись. Посмотрев на книгу, я пролистываю желтые страницы пергамента, глядя на подробные схемы и большие куски символов, моя голова кружится от количества знаний, которые мне нужно будет изучить. При таких темпах могут пройти годы, прежде чем я смогу начать. Неудивительно, что он не был уверен в моих способностях. Или, может быть, он просто избавляется от меня, он не слишком заинтересован моим обучением. Нет, нет, он бы не стал этого делать, если бы не хотел учить меня, он бы просто отказался.

Обескураженный и растерянный, я медленно возвращаюсь к своей палатке, глубоко задумавшись. Это просто кажется таким... скучным. Я имею в виду, где магия? Исцеление с помощью Ци - одна из лучших вещей в мире, я чувствую в ней мистику, невидимую энергию, которая течет в меня, заживляя мои травмы без направления или исцеляя то, что я хочу с помощью простой мысли. Это... Это просто учебная работа. Вспоминая о том, как Тадук исцелил меня после близкого контакта со змеей, я вспоминаю, как сравнивал это с плетением гобелена из тысячи игл сразу, но, похоже, я недооценил сложность. Это все равно, что сплести настоящую рабочую руку, страдая от боли новых нервов, не имея ничего, кроме своего ума. Я думал, это будет проще.

Думаю, в этом есть смысл. Естественно, исцеление с помощью Ци работает, потому что тело в любом случае могло исцелиться от этих травм. Вот почему, несмотря на то, что многие люди могут лечить с помощью Ци, врачи все еще имеют место в этом мире, чтобы устранить проблемы, которые организм не может естественным образом исправить, такие как хронические боли, опухшие суставы, вредные инфекции или опухоли. Многие из этих вещей залечиваются травяными средствами или хирургией, и тело медленно восстанавливается само по себе. Для других недугов требуются определенные знания и физическая помощь. Например, чтобы снова наполнить мое разрушенное легкое, мне пришлось воткнуть в него полую иглу через грудь, потому что я не мог исправить это с помощью Ци. Дыра в груди и легком была легко исправлена по сравнению с этим.

Это отстой, я хочу более легкий способ отрастить мои конечности. Вернувшись в свою палатку, я плюхаюсь рядом с Сумилой, которая играет в шахматы с Ли Сон возле их собственной палатки, рядом с моей. Адуджан сидит рядом, снова погруженная в медитацию, одержимая своими тренировками.

— Твой урок с Токтой прошел быстро. — Сумила улыбается мне, когда берет пешку Ли Сон, лицо девушки-кошки не выражает никакого выражения, но ее хвост приподнимается прямо позади нее с крошечным изгибом в конце, ее уши дергаются на голове. Кажется, было весело, несмотря на ее неизбежную потерю Легче читать язык тела Ли Сон, чем ее каменные, красивые черты лица. Закусив губу, она сосредоточенно обдумывает свой следующий шаг.

— Да, он состоял из "прочти это".— Поднимая книгу, чтобы она могла видеть, я кладу ее на колени, наблюдая, как они играют, игра, несколько знакомая мне, но в то же время дргуая. Ли Сон любит играть в игры, вероятно, потому, что она, никогда в жизни не играла, бедная девочка. Сумила подарила ей деревянный шахматный набор ручной работы после того, как узнала, как ей нравится играть, и с тех пор Ли Сон установила крошечный стол и сидела перед ним в свободное время. Она никогда никого не просит играть, но если кто-то сядет напротив нее и сделает ход, она ответит тем же. Очень мило наблюдать, как она сидит там, ее уши прижаты к голове, а хвост хлещет из стороны в сторону, плечи опущены, когда она ждет, надеясь, что кто-то сыграет с ней.

Сумила также всегда готова играть, но она беспощадна. Я не думаю, что она даже близко подошла к проигрышу, доминируя в каждом матче, который они играют, короткое дело, заканчивающееся тем, что большинство ее фигур остаются на поле. Устроившись, я решаю немного почитать перед сном, солнце еще не село, и я начинаю медленно перебирать слова, прислушиваясь к звукам Сумилы, которая терпеливо объясняет, почему каждое движение Ли Сон - плохое решение, безжалостно наживаясь на каждой ее ошибке с яркой улыбкой на ее веснушчатом лице. Ли Сон сидит неподвижно, как скала, тщательно обдумывая каждое движение, она медленно обдумывает возможности, только Сумила действует немедленно, чаще всего убирая с доски еще одну фигуру Ли Сон.

После часа или около того чтения сухих, скучных описаний человеческой анатомии, я готов рвать на себе волосы. Книга на 100% посвящена анатомии, нигде не упоминается об исцелении. Пока я изучал это немного с Тадуком, я никогда не обращал на это слишком много внимания, в основном запоминая травы и лекарственные формулы, ища что-то, что я мог бы легко сделать и продать. Самовосстановление было настолько простым, что я думал, что это продолжится таким же образом, просто подавая энергию в процесс и позволяя ему делать свою работу. Я не думал, что мне понадобится столько знаний, чтобы колдовать. Это отстой, изучать это все. Закрывая книгу, я прижимаюсь лбом к коже, мечтая, чтобы информация, содержащаяся внутри, могла быть просто передана прямо в мой мозг. Это было бы замечательно.

— Проблемы с учебой? — Сумила болтает со мной, перемещая своего коня через пешку и забирая короля Ли Сон, прокладывая путь для мата в три хода. Ли Сон сидит в тихом созерцании, обдумывая свой следующий шаг, хотя у нее нет шанса на победу. Она все еще не очень хороша в игре, проигрывала каждую игру, но она научилась играть только несколько дней назад, и Сумила чертовски хороша в игре.

— Не знаю, это не то, чего я ожидала от исцеления. Это так сложно, отличается от того, какой манипуляция Ци была для меня до сих пор. Обычно я могу либо сделать это, либо попробовать снова, пока не смогу, никаких знаний не требуется.

— Ну, это потому, что до сих пор ты не манипулировал Ци, а просто направлял ее. — Всегда такая полезная, очаровательная Сумила поворачивается ко мне с улыбкой на лице. — Самовосстановление такого масштаба является одним из самых сложных внутренних приемов Ци. Ты рассчитывал научиться этому за день?

— Не совсем. — Тадук всегда говорил, что скоро я буду лечить других, но потом проговорился, что скоро это пять - десять лет. Очень скоро. Я думаю, время течет по-другому, когда ты рассчитываешь прожить несколько сотен лет. Интересно, сколько Тадуку на самом деле? — Наверное, мне просто надоело это чтение. Это вызывает больше вопросов, чем ответов. — Сумила терпеливо смотрит на меня, показывая, что я могу спросить, и я в полной мере пользуюсь этим, улыбаясь ей в знак благодарности. — Для начала, если я буду руководить созданием моей недостающей руки, могу ли я изменить ее, сделать лучше, быстрее, сильнее? —У нас есть технологии. — Могу ли я сделать ее чешуйчатой и бронированной, или с когтями выходящими из моих пальцев?

— Нет. — Я почти слышу подразумеваемое "ты идиот" в ее тоне. —Ты не можешь создать более сильное тело через Ци или добавить улучшения.

— ... Почему бы и нет?

— Потому что так устроен мир. Есть пределы, и создание искусственной плоти является одним из них. Когда ты отрастишь руку с помощью Ци, она будет такой же, какой была до того, как ты ее потерял, не более сильной, не более слабой, как когда ты исцеляешь свои раны.— Она перемещает фигуру и ставит мат, и позволяет Ли Сон изучать доску, изучая, где она ошиблась.

— Но это не всегда так. Я травмировал себя в течение многих лет, и когда я медитирую, я восстанавливаюсь и становлюсь сильнее, чем раньше. — Бить по доскам и получать удары палками неприятно, и это принесло мне больше, чем несколько неприятных слухов относительно моих предпочтений и мышления. Маленькие деревушки всегда полны сплетен, так как там больше нечем заняться. — Переломы в костях заживают снова и укрепляются, мои перегруженные мышцы становятся все сильнее и сильнее. Я ниже и худее, чем большинство, но я вешу почти 100 кг, доказательство того, что мое тело более плотное, чем у других.

Качая головой на меня, она собирает доску с Ли Сон и беспомощно смотрит на меня.

—За исключением того, что ты исцеляешь себя с помощью Ци, ты еще укрепляешь себя Энергией Небес, ты делаешь это каждый раз, когда медитируешь. Все, что ты делаешь, так это травмируешь себя, как идиот, заранее, позволяя своему физическому телу поглощать немного больше энергии, чем в противном случае. Мама говорит, что это как отмахиваться от мух тяжелым копьем, маленькие результаты достигаются большим трудом.

Она возвращается к своей игре, давая новый совет Ли Сон, она всегда помогает другим. Женщина, на которой я женился в своих мечтах, была очень похожа на эту, милосердная душа и очень горячая любовница. Встряхнув свои праздные мысли, я возвращаюсь к попытке найти кратчайший путь исцеления моей руки. Итак, если исцеление с помощью Ци просто возвращает мое тело в прежнее состояние, могу я пришить свою старую руку? Если я отрежу себе палец ноги, смогу ли я без особых затруднений его пришить, если буду достаточно быстр? Что, если я возьму чью-то руку, могу я присоединить ее к себе?

Я бы не стал реализовывать вторую мысль, это просто предположение, но если это возможно, то это открывает новые пути мышления. Например, возможность носить оружие. Я должен провести эксперименты и попробовать мою первую идею, может быть, отрезать мизинец на пальце ноги и посмотреть, как быстро я смогу его прикрепить. Нет, мой вес переваливается на пальцы ног, когда иду, лучше отрезать мизинец на руке. Только кончик, достаточно, чтобы понять, смогу ли я его пришить. Я открываю рот, чтобы попросить Сумилу помочь мне его отрезать, но перед тем, как заговорить, передумываю, решив поспать на нем, прежде чем я покалечу себя или, по крайней мере, спрошу кого-нибудь об этом. Это будет невесело, я могу только представить реакцию Токты на мои вопросы, но это лучше, чем резать себя без причины.

Пожелав спокойной ночи, я разбираюсь со своими делами, прежде чем забраться в постель, ночь еще только началась. Адуджан все еще медитирует, так что мне нужно заснуть до того, как она войдет в палатку, иначе я слишком разнервничаюсь, чтобы уснуть. Лежа в темноте, мой разум продолжает перебирать то, что я узнал, и то, что я должен попробовать. Я сомневаюсь, что смогу пришить части животных на свое тело, не может быть такого, чтобы я был первым человеком, подумавшим об этой идее. Я продолжу изучать книгу, а вечером поговорю с Токтой. Я не могу расслабиться, не практикуя все остальное, но немного чтения будет хорошей сменой темпа. Возможно, мне просто придется ждать Тадука.

Мой разум начинает дрейфовать в моём сознании, в этот благословенный момент между бодрствованием и сном, когда вдохновение всегда, кажется, поражает, но ты уже слишком сонный, чтобы задуматься об этом. Перед моими глазами проплывают видения меня самого, бросающегося в бой с медвежьими руками, разрывающего Оскверненных своими массивными лапами, сокрушающего демонов медвежьими кулаками, неудержимого во всей моей пушистой славе.

— Ты придумал самую интересную идею, брат. Это действительно возможно? — Мое альтер-эго появляется рядом со мной, полное ложной уверенности, его незначительные колебания предают его внутренние мысли, его руки висят по бокам, сломанные и избитые. Глядя на него, а затем на свои медвежьи руки, я глубоко вздыхаю и сажусь, поглаживая лицо когтистыми, мягкими, пушистыми руками

Я действительно могу быть сумасшедшим.

Великолепно.

Божественный дикарь Глава 81

Глава 81.

Мила двинула свою ладью вперед, чтобы взять пешку, в то же время лишив короля нескольких путей к бегству.

— Шах. — Откинувшись на спинку стула, она улыбнулась, глядя, как Сон смотрит на доску, ее бесстрастное лицо спокойно и равнодушно, но ее хлещущий хвост выдавал ее внутреннее разочарование. Любой признак эмоций был улучшением, ее предыдущая апатия начала исчезать, поскольку ее желания и личность выходили из-за оболочки, которую она построила по необходимости. Она была более расслабленной, уже не всегда такой напряженной и готовой бежать, и с удовольствием ела свою еду, не спрашивая разрешения, и больше не чувствовала неудобств, когда ела за тем же столом, что и другие люди. Мила с нетерпением ждала того дня, когда Сон сама заговорит, но, несмотря на оптимизм, знала, что на это могут уйти годы, как ушло на Рейна.

После того, как Сон вышла из шаха, Мила быстро отреагировала, переместив своего коня на позицию.

— Шах и мат. — Сон молча смотрела на доску несколько мгновений, прежде чем она начала собирать ее заново, возвращая фигуры на место. Мила воспользовалась случаем, чтобы дать еще несколько советов. — Ты должна думать наперед, Сон. Ты делаешь хорошие единичные шаги, но не принимаешь во внимание последующие. Ты еще и предсказуема, всегда делаешь "оптимальный" ход, чтобы не потерять фигуру, когда на самом деле иногда лучше торговаться с противником. Пешку на ладью, ладью на коня или еще на что-нибудь, кроме пешки, это выгодные сделки, но ты предпочитаешь уклоняться от них.

— Извините, госпожа, эта рабыня не понимает стратегий и тратит добрую волю хозяина на ее обучение. — Она подняла руку, чтобы шлепнуть себя, но, ожидая этого, Мила быстро остановила ее.

— Ты очень быстро учишься, Сон. Я просто даю совет, ты меня не подводишь. Может, нам стоит сделать перерыв и немного потянуться, а потом пойти спать. Уже довольно поздно, и мы снова можем играть утром. Как тебе такое предложение? — В последние дни делать было нечего, мама оставила всех курсантов и младших Стражей в лагере с солдатами, и только элите разрешалось выезжать. Это было ужасно скучно.

Ее сердце немного болело, наблюдая за Сон, которая не решалась ответить, не уверенная в "правильном" ответе и боясь ошибиться, но Мила терпеливо ждала, не показывая ничего, кроме улыбки взволнованной девушке. Несмотря на то, что Сон была старше ее, она быстро становилась похожей на младшую сестренку, о которой всегда мечтала Мила, на кого-то, о ком она будет заботиться и учить, но мама и папа всегда были слишком заняты, чтобы усыновить еще одного ребенка, несмотря на ее мольбы о сестре, когда она была маленькой. Конечно, вместо этого Мила взяла в качестве замены сладкую Лин, балуя ее до бесконечности. Кивнув, Сон наконец ответила: “Как пожелает хозяйка.”

Приняв это за согласие прогуляться, Мила встала и потянулась, ее руки поднялись к ночному небу, а Сон восхитительно передразнила ее. Они играли часами, преданность Сон игре впечатляла, казалось, она наслаждалась этой стратегической игрой , хотя была не очень хороша в ней. Мама предложила ей шахматы как игру для Сон, так и обучение для самой Милы. Хотя ее боевые навыки были превосходны, но предусмотрительности ей не хватало, и было легко перехитрить Сон в поединках. Если бы она могла лучше думать о будущих действиях, Рейн был бы полностью побежден ею в их сражении в ресторане, событие, которое казалось было так давно.

При мысли о нем Мила взглянула на его палатку, не видя ничего, кроме закрытых клапанов и Янь, сидящую у входа, все еще медитирующую. Сначала она немного завидовала Янь за то, что она делила палатку с Рейном, но после того, как увидела сколько ему нужно помощи за день, Мила поблагодарила Мать за то, что Янь, не жалуясь, была готова помочь ему. У Милы уже было много тех, о ком нужно позаботиться, она заботилась о Сон и помогала Альсансет в качестве ее помощника, если бы ей приходилось помогать Рейну есть каждый день, она была бы сошла с ума.

Хотя его рука была исцелена, он все еще нуждался в помощи, и Мила хотела, чтобы он позволял больше себе помочь. Сегодня он настоял на том, чтобы поесть без посторонней помощи, и вид его сидящего в траве, держащего миску между коленями, уже было достаточно позорно. Хуже того, он брал палочки в кулак и наклонялся вперед, прижимая губы к миске, чтобы засунуть рис в рот, зрелище, которое даже дети сочли бы позорным. Тем не менее, он выглядел таким счастливым, что она молчала, И Альсансет делала то же самое и просто отворачивалась, чтобы игнорировать это зрелище. Янь разговаривала с ним, но это переросло в соревнование, кто сможет быть более пошлым, они оба временами были очень похожи, обладая многими одинаковыми сводящими с ума качествами.

Глядя на луну, она догадалась, что уже за десять, так как Рейн пошел спать рано, как он делал каждую ночь. Несмотря на то, что он настаивал на своем исцелении, встреча с демоном сказалась на нем и физически, и умственно. Она несколько раз поймала его взгляд, задумчивый взгляд, когда он смотрел на нее и на других женщин, извращенец. На скольких девушках женился этот дегенерат во сне? Казалось, что каждая женщина, которую он знал, вызывала болезненные воспоминания, поэтому он тренировался, чтобы изолировать себя от всех, практикуясь у реки, а не на открытой площадке на вершине холма с другими Стражами и солдатами.

Хоть какие-то хорошие последствия. Раньше он всегда уклонялся от людей, строил невидимый барьер вокруг себя, который удерживал других, отступал, когда кто-то подходил, или вставал, когда кто-то садился рядом, но теперь он казался более расслабленным и чувствовал себя более комфортно в кругу своей семьи и друзей, с глупой улыбкой на лице, когда проводил время с сестрой, или ел со своими друзьями, более охотно сидел со всеми и принимал объятия. Альсансет была в восторге от того, что теперь он позволял ей обнять его, не отрываясь и не вырываясь, используя для этого все возможности.

И потом у него была очаровательная улыбка и лихой блеск в глазах, когда он сказал, что она "чертовски красива", что заставило ее сердце колотиться и часто думать об этом, когда она была одна. Конечно, будучи Рейном, он сразу же испортил момент, но она все еще лелеяла это воспоминание. Он женился на ней, пусть и только во сне, но, по крайней мере, это говорило ей, что он заинтересован в ней, а не просто видит в ней кого-то, кто ответит на все его вопросы. Она притворялась, что не замечает его страстных взглядов, хотя казалось, что они заставляют ее лицо покраснеть, она просто наслаждалась его вниманием.

Осторожно ступив перед Янь, Мила нахмурилась, не зная, разбудить ли ее. Всегда было опасно прерывать кого-то, кто был глубоко в медитации, так как всегда был риск, что ты можешь разрушить их концентрацию и заставить их потерять контроль. Это было особенно опасно, когда кто-то использовал духовное кольцо, и Янь все еще плохо контролировала процесс, о чем свидетельствует ее серьезное выражение, когда она культивировала.

Не рискуя, Мила нашла старшего Стража, который пришел помочь разбудить Янь, и через мгновение, сквернословящая девушка ругалась и ворчала, ее лицо исказилось от раздражения, когда она безмолвно продолжила сидеть. Поблагодарив Стража, Мила отослала его, прежде чем повернуться к Янь.

— Не груби, ты слишком на себя давишь. Я сказала тебе, чтобы кто-то присматривал за тобой. Пойдем, помоем посуду и ляжем спать, а утром ты сможешь начать все сначала.

— Тихо. Я думаю.

Закатив глаза, Мила стояла, положив руки на бедра, терпеливо ожидая, когда Янь закончит свои размышления, тихо постукивая ногой. После нескольких минут ожидания ее терпение иссякло, и она спросила: “о чем ты вообще думаешь? Ты медитировала весь день, у тебя было достаточно времени, чтобы подумать.”

Стреляя в нее мрачным взглядом, Янь молчала, пока они смотрели друг на друга, Мила оставалась спокойной и контролируемой. Она напомнила себе, что Янь была только разочарованный, с ней трудно было справиться, и не стоило воспринимать это как личное оскорбление. Через несколько долгих мгновений Янь сдалась, сдуваясь, она перешла от гнева к раздражению.

—Я не знаю. — Стоя, она отмахнулась и направилась к ручью, не сказав больше ни слова.

Покачав головой, Мила спросила: “Что значит, ты не знаешь? Поговори со мной, Янь.”

— «Я не знаю» означает, что я не знаю. — Топая ногами, когда она двигалась дальше, Янь продолжала говорить. — Что-то не так с тем, как я культивирую, но я не понимаю, в чем проблема. Каждый раз, когда я просыпаюсь после медитации, я ничего не помню, не помню как провела время, только чувствую усталость и разочарование, понимая, что забыла что-то важное, но понятия не имею, что. — Она фыркнула и начала жаловаться на Рейна, и на то, что он чувствует себя "освеженным и бодрым" после медитации.

Глаза Милы расширились, когда Янь заговорила об этом, но она быстро скрыла свое сбитое с толку выражение лица и обняла Янь сзади, подняв ее с земли и вращая по кругу, смеясь и игнорируя ее попытки вырваться. Поставив ее на землю, Мила повернула ее так, что они оказались лицом друг к другу.

— Ты с ума сошла, женщина? Что ты делаешь? — Ян бушевала, пытаясь выглядеть сердитой, но Мила могла видеть улыбку, ползущую по ее лицу.

— Успокойся, ворчун. Ты слишком много работаешь, что может нанести ущерб твоему развитию. Тебе нужен перерыв, чтобы твое ядро стабилизировалось, а твой ум освежился, повеселись и посмейся немного. Равновесие, Янь. Один день, никакой медитации, минимум один день. Посмотрим, что будет завтра.

— Что? Нет, у меня нет ни дня, чтобы потратить его впустую. Я не такая талантливая, как ты и Рейн, и я отстаю от вас. Я ничто без моей силы, поэтому я должна продолжать становиться сильнее.

Бедная девушка. Мила снова обняла ее, на этот раз без сопротивления.

— Глупая идиотка. Тебе есть что предложить, милая и добрая душа с колючей натурой. Отпусти свой страх, он давит на тебя, и ты будешь парить в небе, как карп, прыгающий через Врата Дракона. — Подмигнув ей, когда она отстранилась, она добавила, — поверь мне, Янь. — Игнорируя вопросительный взгляд, Мила убежала, радуясь за подругу. Казалось, Янь была близка к духовному просветлению, и если это произойдет, то она быстро разовьет свою силу и посмеется над этими глупыми страхами остаться позади них.

Было бы неплохо иметь кого-то, с кем можно пообщаться и поделиться своими впечатлениями.

*****

— ...Брат, ты меня не слышишь? Тебе нездоровится?

Съежившись от его постоянных вопросов, я поднимаю голову с моих теперь человеческих рук, больше не вооруженных медвежьими лапами, глядя на его лицо, когда он приседает, чтобы быть со мной на одном уровне.

— Да, да, я тебя слышу. — Я уже пытался выбраться отсюда, но ничего не происходит. Может, это и сон, но я застрял здесь на какое-то время.

Улыбаясь мне, он кивает.

— Это хорошо. — Остановившись, мы смотрим друг на друга в неловком молчании, прежде чем одновременно встать. Не в силах придумать, что сказать, я оглядываюсь на унылый, пустой пейзаж, простирающийся так далеко, как способны видеть глаза. Может, я смогу привести это место в порядок. При этой мысли, мы оказываемся на удобных, мягких, красных кожаных стульях в комнате, точно такой же, как гостиная в моем доме в деревне. Стулья современные, но все остальное точно так, как я помню, солнечный свет, сияющий через окна с бумажной сеткой, деревянный пол, отполированный и блестящий, с простой, неприкрашенной мебелью внутри комнаты, наши два стула друг против друга.

— Невероятно, брат, я пытался сделать что-то подобное, но это требует такой концентрации, что я могу удерживать изображение только в течение короткого времени. — Он выглядел побежденным, его унылые глаза смотрели на меня, когда он упал в кресло, его руки были изуродованы и сломаны, висели по бокам. Его слова наполняют меня гордостью на мгновение, пока я не осознаю, что он - это я, хвалю себя за то, что я лучше себя. Следующий уровень самовлюбленности.

Указывая на его руки, я спрашиваю: “Почему у тебя все руки сломаны? У тебя на самом деле нет тела.”

Опустив голову от стыда, он несколько секунд колеблется, прежде чем пробормотать: “я не могу их исцелить. Я не знаю как. ... Пожалуйста, брат, это так больно, не мог бы ты исцелить их?”

— И как же я должен это сделать?

“— ..Я не знаю. Так же, как ты это всегда делаешь, я полагаю. — Он двигает головой, в его глазах кроется огромная мольба.

Что ж, можно попробовать. Встав, я подхожу к нему вплотную и поднимаю его сломанную левую руку, сочувствуя, когда он вздрагивает от боли, тихий стон вырывается с его губ.

— Извини, у меня не хватает врачебного такта. — Кости сломаны в нескольких местах, и его рука чувствуется как осколки керамики в кожаном мешке. Сосредоточившись, сузив глаза в раздумьях, я представляю его руки неподвижными и целыми.

На моих глазах его рука выпрямляется, кости возвращаются обратно на свои места, они становятся целыми и нормальными. Разминая руку, он смотрит на меня с открытым обожанием, когда я перехожу на другую руку, фиксируя ее так же легко, как и первую. Если бы только регулярное исцеление было таким легким.

— Есть еще какие-нибудь раны?

— У меня болит грудь, и у меня пульсирующая боль в боку. — Забегая вперед, я просто представляю его здоровым и невредимым, без травм, с излеченными и зажившими ранами. Довольный собой, он прыгает обратно в кресло, глубоко погружаясь в мягкую кожу. — Спасибо, брат.

Садясь на свое место, я решаю, что мне нужно животное, чтобы погладить, что-то пушистое, жирное и послушное. Большой серый кролик с висячими ушами запрыгивает ко мне на колени, и я поглаживаю его мех, наблюдая за вторым «я». Мне нужно имя для него. Я также дам имя этому кролику... его имя будет Пушистый Банникинс. Кролик, а не другой я.

—Итак... Ты здесь. — У него тоже должен быть кролик. Коричневый кролик прыгает к нему на колени, ожидая там, чтобы стать домашним животным.

Другой Я смотрит на кролика у него на коленях и делает такое лицо, какое я делаю, когда думаю о том, чтобы посрать в уборной.

— Да, это так. Сдвинув кролика с колен на пол, он смотрит на меня и отдает честь, склонив голову. — Прошу прощения, братец. Демон оказался сильнее, чем я ожидал.

— Ооо, правда? Я этого не заметил. — Мой сарказм, кажется, действует ему на нервы, его лицо становится алым. Черт возьми, надеюсь, я не так сильно краснею, его щеки вишнево-красные, когда он дуется. Его эмоции отчетливо проявляются на его лице, гнев, превращается в стыд, затем обратно в гнев, и, наконец, в неохотное принятие.

— Предки сказали мне, что мы можем убить его, и я почувствовал, как их сила течет в меня... но демон все равно ударил меня, как ребенка.

Этот бедный, сумасшедший идиот.

— Ну, по крайней мере, мы оба усвоили ценный урок: не слушать голоса в своих головах. — Посмеиваясь про себя, я стараюсь игнорировать безумие, которым является моя жизнь, лаская Мистера Пушистого Банникинса.

— Я не могу понять, почему они соврали мне, но я найду способ заставить их заплатить за то, что они сделали с нами.

Отлично, он собирается объявить войну голосам в своей голове. Сумасшедший ублюдок.

— ... Просто погладь своего кролика и перестань со мной разговаривать. Мы просто будем сидеть тихо, пока я не проснусь и все это закончится. Больше никаких голосов в моей голове, понятно? — Коричневый кролик прыгает к нему на колени, поворачивая голову, чтобы посмотреть на меня, желая стать домашним питомцем.

Я неохотно дотронулся до своего кролика, а другой Я немного расслабился в своем кресле, его руки скользили по мягкому, густому, бархатному меху кролика.

— Я не думаю, что все будет так просто, брат. Я также не понимаю, почему мы разделены на две части, отдельные и неравные.

Думаю, он не собирается заткнуться. Какая задница.

— Если считать "предков", то нас гораздо больше. Сколько из них ты слышишь? — Я не уверен, что действительно хочу знать ответ на этот вопрос. Пожалуйста, не будь сумасшедшим.

— Бесчисленное множество, брат, их голоса постоянно меняются, я не смог бы сказать, говорил ли один и тот же дважды, лживые ублюдки. — Лицо, которое он делает, не соответствует его образу, когда он гладит кролика, задумчивый и расстроенный. Он выглядит точно так же, как и я, но еще раз, я поражен различиями между нами. Даже сидя в своем кресле, казалось бы, непринужденно, я ощущаю его еле уловимое напряжение, готовое вырваться и превратиться в насилие в любой момент. Его рука обрушивается на кролика, грубо проводя сквозь мех питомца , и если бы это было настоящее животное, я чувствую, что оно извивалось бы, чтобы избежать его хватки.

В нем нет ничего нежного, взгляд стальной, голос твердый, даже дыхание кажется мощным, грудь и плечи ощутимо двигаются с каждым медленным, размеренным вдохом. Если бы я увидел его на улице, я бы, скорее всего, избегал его, боясь расстроить этого высокомерного воина. Одетый в жилет из кожи и меха, он выглядит как соплеменник с открытыми плечами, грудью и животом, выглядящий более разорванным, чем у мен когда-либо был, стальные мышцы покрывают его тело, там где мое намного слабее, менее выражено. Это все сладости, я думаю, сахар ужасно влияет на мою фигуру. Мы продолжаем сидеть друг напротив друга с кроликами на руках, спокойно оценивая ситуацию.

Другой Я первый нарушил молчание.

—Несмотря на мягкость, для нас неприлично иметь кроликов в качестве домашних животных. Они слабые и хрупкие. Если ты настаиваешь на крошечных существах, почему бы не завести зайцев?

Отлично. Еще один сторонник зайцев.

— Какая разница? Длинные уши, крошечный нос, маленький ватный хвостик. То же животное.

Нахмурившись, он начинает читать лекции.

— Кролики рождаются слепыми и беспомощными и остаются таковыми на некоторое время. Они проводят свои жизни, прячась в своих норах, беспомощные, если хищник копается в их домах. Зайцы рождаются с открытыми глазами, способны постоять за себя вскоре после рождения, живут над землей, открыты и свободны, борются изо всех сил, чтобы выжить. — Он продолжает гладить своего кролика, пока тот выжидательно смотрит.

Хм... Думаю, я должен извиниться перед Тадуком. Думаю, есть разница.

— Тогда ладно... Какая внешняя разница?

Держа своего кролика, он осматривает его, пытаясь определить различия.

— ...Я не уверен. Может быть, длинные уши и ноги?

Закатив глаза, я сосредотачиваюсь на его словах, пытаясь представить зайца, а не кролика, и существо в его руках меняется.

—Лучше?

— Достаточно хорошо. Довольный, он возвращает животное к себе на колени и грубо гладит. — Так что же нам делать?

— Я уже сказал тебе, что собираюсь сделать: погладить своего кролика, проснуться и забыть обо всем этом.

— ... а что насчет меня? Я останусь здесь навсегда, жить в пустоте?

В идеале, тебя бы не существует. Держа эту мысль при себе, я просто пожимаю плечами, не желая волновать сумасшедшего ублюдка.

— А что здесь происходит, когда я просыпаюсь?

— Темно. Скучно. Время идет, и я не знаю, но иногда я вижу проблески нашей жизни глазами, и я понимаю, как долго я сидел без дела. — Хм. Лентяй. Прежде чем я смогу выразить соболезнования и попытаться стереть его с лица земли, он продолжает говорить. —Я знаю, что ты сильнее меня, но я могу предложить свою помощь.

— От твоих предков? Нет, спасибо, я видел, на что они способны.

— Даже если они не предлагают силы, они могут предложить руководство. Я видел, как ты практиковал Формы. — Отложив зайца в сторону, он оглядывается в поисках свободного места. Пожав плечами, я тоже встаю, несу своего кролика к двери и выпускаю ее во двор нашего дома. Я всегда могу поиграться с ним после того, как он изложит свое дело. Шагая к центру двора, он начинает двигаться, его тело демонстрирует Форму, которую я так старался усовершенствовать, Пружинящий Шаг и Восходящий Шаг, но это еще не все. Его руки двигаются, как будто держа меч и щит, удар сверху вниз, сопровождаемый яростным ударом вверх, другой набор Форм, комбинация, в которой четыре в одном.

— Это то, что ты пытался сделать, не так ли? — Самодовольная ухмылка сидит на его лице, и желание ударить его по лицу кипит в моей груди, но я быстро подавляю его. Не могу ненавидеть себя.

— Сделай это еще раз, пожалуйста.

По моей просьбе он выполняет ее несколько раз, но на все мои вопросы отвечает пожатием плеч, другой Я не в состоянии вникнуть ни в какие технические аспекты его движений. Когда спросил, откуда он знает движения, он ответил: “я просто ... чувствовал, как ты двигаешься, и тогда я понял, как правильно это надо делать. Предки направляют мои движения, и они могут направлять и тебя, брат. Возможно, их словам нельзя доверять, но эти физические движения приносят ощутимую пользу.” Это звучит как озарение для меня, просто знать, как бороться, не понимая. Он принимал все мои идеи? Этот ублюдок - вор. Нет-нет. Мы - один и тот же человек.

Стоя в тишине, я наблюдаю, как он продолжает двигаться, сражаясь с невидимыми врагами, настоящий воин, грациозный и дикий, сильный и жестокий. Это не исполнение Форм, а демонстрация мастерства, которое соперники наблюдают за Адуджан или Сумилой, впечатляющий показ. Он - это я, и я - это он, но мы оба знаем, чего не хватает другому. Может быть, он какая-то моя подавленная личность, и я действительно могу лучше сражаться, но меня сдерживают мои мысли. Это всегда было моим самым слабым местом, мои колебания убить и нежелание идти на все, всегда думая о другом выходе, но этот Рйен, кажется, не имеет никаких сомнений в этом отношении, он - воин, которым я стремлюсь быть.

Предполагая, что он обучился всему, пока я сражался, не считая проблем с гневом и голоса в его голове, он кажется полезным. Хотя он не понимает Форм, это значит, что и я не понимаю, но мы можем работать вместе над этим. Пока я контролирую ситуацию и настроен скептически, все должно быть хорошо. Он выжидающе смотрит на меня, ожидая ответа. Подойдя к нему, я протягиваю ему руку, чтобы он пожал.

— Я веду, ты следуешь за мной. Я тот, кто контролирует ситуацию. Просто запомни это, и мы будем хорошо работать вместе. — Было бы лучше, если бы он просто... был мной, и мы могли бы объединиться, но пока я не знаю, как это сделать.

В его глазах появляется сердитый блеск, но он быстро скрывает его. Мне придется ... присмотреть за кровожадным ублюдком. Он берет меня за предплечье. Подходящий жест, у меня есть слабое воспоминание о гладиаторах, пожимающих руки.

— Соглашение заключено. Мы – одно, брат, и я сделаю все возможное, чтобы мы выжили и стали сильнее, пока никто не сможет соперничать с нами. Мир содрогнется, когда они услышат наше имя.

Драматично, но ему подходит.

Плюс, мне бы это понравилось.

Падающий Рейн, герой Народа, чемпион Империи.

Это было бы замечательно.

Божественный дикарь Глава 82

Глава 82.

— Нет. — Скрестив руки, Адуджан качает головой, когда мы идем к речке, Шана мило наклоняет голову, чтобы Адуджн погладила ее. Забу просто следует за мной, заставляя меня чувствовать себя немного одиноко. Почему он не может просто любить меня?

Немного взволнованный, я спрашиваю: "Что? Почему бы и нет?” Я не думал, что она откажется, она была так любезна в последнее время, что эта мысль даже не приходила мне в голову.

— Мне неудобно это делать. Почему ты не можешь просто подождать? — Она дуется на меня, стараясь выглядеть строгой, но у нее ничего не получается, она выглядит восхитительно сердитой.

— Да ладно, я не прошу многого, только кончик. Мне больше некого спросить, пожалуйста, просто сделай это для меня? Я уверен, тебе понравится, и даже если не понравится, все закончится через секунду.

Это заканчивается очаровательным взглядом, ее лицо мрачнеет.

— Что же я за человек, по-твоему, чтобы верить, что мне понравится делать это для тебя?

Беспомощно пожимая плечами, я смотрю на нее своими умоляющими глазами, пытаясь соблазнить.

— Удивительный, полезный, добрый, милостивый человек?

— Рейн. — Ее глаза встречаются с моими, она смотрит на меня с уверенностью. — Я не собираюсь отрезать тебе палец, просто чтобы ты мог проверить свои идеи об исцелении. Это безумие.

Эти люди и их отсутствие научного любопытства.

— Что в этом такого безумного? Я просто хочу знать, могу ли я снова прикрепить палец. Как еще я должен это выяснить? — Рассуждая с ней, я спрашиваю, — слушай, самое худшее, что может случится, это я не смогу прикрепить фалангу обратно к пальцу и мне придется ее отрастить . Это было бы хорошей практикой перед исцелением моей руки.

— Я сказала "нет", Рейн. Хватит просить.

Сдавшись, я бросаю руку в воздух в отчаянии. Моя культя тоже поднимается, заставляя меня чувствовать себя более чем глупо.

— Хорошо, если ты мне не поможешь, я просто подброшу меч в воздух и протяну палец, надеясь, что он перережет аккуратно. Ты счастлива? Вот до чего ты меня довела. — На самом деле, если я смогу это сделать, это будет довольно круто. Я могу направлять меч и оттачивать, это потребует немного практики, удобное время и немного удачи.

— Не будь идиотом, или я отправлю твою покалеченную задницу в грязь и заберу твой меч. Или подожди до вечера, чтобы спросить Токту, или иди спроси его сейчас.

— Ты ничего не понимаешь. — Сделав драматическое лицо при этой мысли, я вздрагиваю, чтобы она увидела. — Он ненавидит вопросы, и он ненавидит, когда его беспокоят, и ты говоришь мне побеспокоить его вопросом? Для человека, чья профессия - лечить травмы, он не уклоняется от их причинения. Вероятно, он думает об этом как о гарантии занятости. Даже если это не так, что если он решит ответить на мои вопросы? В его устах все звучит скучно. — Воспоминания о моем ускоренном курсе по правилам и этикету Стражей всплывают в моем разуме, слышен его носовой голос, гудящий обо всем, что было написано на бумаге передо мной, медленная пытка, которую можно было бы избежать с помощью нескольких минут быстрого чтения. Я ни за что не собираюсь навещать его, прежде чем хотя бы пролистаю книгу по анатомии, потому что он обязательно задаст мне вопросы и прочитает лекцию, если мои знания окажутся недостаточными. Он твердо верит в боль как в мотиватор, не отказываясь бить по пальцам и голове.

— Ну, я не собираюсь отрезать тебе палец, и ты тоже не должен этого делать, это глупо.

— Ба. Я не вижу в этом ничего особенного, это всего сантиметр от моего мизинца, выше первого сустава. Я даже не замечу, что он пропал.

Смотря на меня с укором, Адуджан движется обратно к лагерю. Ты должен попросить Альсансет помочь тебе, я уверена, что она будет гораздо более любезна. В самом деле, давай найдем ее прямо сейчас.

В моем горле образуется комок, и я подавляю свою панику.

— Ах, нет, нет, в этом нет необходимости. Я не хотел беспокоить ее, она так занята... командует и... прочие дела. — Быстро согнав ее, я продолжаю наш путь вниз к ручью, подальше от любопытных ушей и глаз. Альсансет будет еще хуже, чем Токта: она ругает меня за все, это практически искусство для нее.

«Ты не должен позволять ей так говорить с нами, брат. Ей было бы полезно узнать, кто контролирует ситуацию.» Другой Я подхватывает, жестокий и гордый женоненавистник.

Достав из кармана фрукт, я жую его, пока мы идем, чтобы случайно не заговорить вслух, отбиваясь от цепких лап Забу, пока я мысленно болтаю со своим незваным пассажиром. Глупое животное, дружелюбный только когда у меня есть еда.

«Успокойся ты. Она мой друг, и мне не нужно ее "контролировать", она и так в порядке. А что я говорил насчет нас? Не делай этого, пока мы не останемся одни или если тебе не нужно сказать что-то важное.» Я кормлю Забу остатками моей закуски, улыбаясь, когда он относит ее Шане.

Чувствуя, как другой Я уходит, я невольно представляю, как он дуется в своем удобном кресле и грубо гладит зайца. Мы провели несколько опытов, после некоторой практики, мне удалось сохранить фон вокруг после мысленного ухода. Он не может ничего изменить, и заяц не двигается, но это лучше, чем торчать в пустоте, и место довольно удобное. Это всего лишь одна комната и внутренний двор, но я жду, чтобы увидеть, будут ли какие-либо проблемы с тем, что я делаю сейчас, например, усталость или головные боли, прежде чем я попытаюсь улучшить это место. Я не могу подойти к Аканай и рассказать ей о голосе в моей голове, что слышит голоса в своей голове. В лучшем случае, она просто посмотрит на меня с насмешкой, и я не хочу думать о худшем сценарии. Все, что я хочу сказать, это то, что я не встречал взрослого человека, с которым мог бы поделиться своей ситуацией, и с тем насколько они горды, я не мог представить, что они могут заботиться о ком-либо.

Достигнув ручья, я начинаю растягиваться, готовясь к выполнению Форм, в то время как Адуджан устраивается поудобнее, прислонившись к свернувшейся Шане, они обе выглядят такими сладкими и очаровательными вместе. Забу бежит вверх по течению, ища добычу, не ныряя в воду, не желая плавать без своей стаи.

Еще один прекрасный утренний пейзаж приветствует меня, когда я смотрю на лес, солнце только встает, все еще скрытое за деревьями, утренняя роса все еще мокрая на траве и капает с листьев вокруг меня. Хорошее, закрытое место, где я могу тренироваться в одиночку и быть невидимым, за исключением присутствия Адуджан. Хотя мне больше не нужна ее помощь, она все еще настаивает на том, чтобы следовать за мной, вероятно, потому, что ей больше нечего делать. Я имею в виду, что Сумила работает помощником, Хуу на посту, и я не думаю, что у нее есть другие друзья. Я не уверен, что Альсансет и Аканай понизили ее до обязанностей няни, но она была удивительно терпеливой, помогая мне, за исключением нескольких саркастических жалоб и оскорбительных шуток.

Я уже говорил с Альсансет о покупке Шаны для Адуджан, и и она была на удивление восторженной по поводу чего-то такого обыденного. Я также попросил ее купить Забу, надоедливый пушистый шар был дешевле, чем ожидалось, всего 200 золотых, по цене четырех ночей в Золотом Лебеде. Я думаю, я должен прекратить ходить туда, как бы весело это ни было, это слишком дорого. Я виню Фунга за то, что он меня зацепил, богатые молодые мастера опасны во многих отношениях. Я имею в виду, если бы я действительно хотел работать, я уверен, что золото не было бы слишком большой проблемой, но я не могу тратить все свое время на зарабатывание денег. У меня есть дела поважнее, например, отрастить руку, за что, очевидно, я не могу заплатить. 500 золотых, и я все еще не могу позволить себе заплатить Тадуку, я действительно должен ему много за все, что он сделал для меня.

Отложив в сторону свои мысли, я делаю глубокий вдох и вступаю в контакт с другим мной. “Ладно, теперь ты встал, вспомни, о чем мы говорили. Не переборщи, главное - повторение. Просто пройдись по Формам несколько раз, дай мне почувствовать, что это такое.

“Да, да, как ты и сказал, братец. Я помню.” Его рвение бурлит, воздействуя на меня, когда я пытаюсь успокоиться, сосредоточивая свой ум на том, чтобы позволить ему выйти. Мои глаза закрыты, я стою неподвижно, проходит несколько минут, прежде чем я смог передать ему контроль. Это бы легче сделать, когда была неминуемая опасность или, может быть, это какое-то подсознательное нежелание с моей стороны, так как в прошлый раз все прошло не так хорошо.

На долю секунды я чувствую, что падаю, дергаюсь вперед, чтобы сохранить равновесие, но мое тело не двигается, мои мышцы больше не контролируются. Черт возьми, это странно. Как будто я плыву и падаю одновременно, невесомо и некомфортно.

Другой Я игнорирует мое бормотание и осторожно движется, экспериментально перемещаясь по небольшой поляне, пока я пытаюсь адаптироваться к своему новому окружению. Я чувствую ветер на коже и грязь под сапогами, слышу, как на ветру несется вода и листья, чувствую свежий лесной воздух, но я не могу контролировать свое тело, эфирное чувство, как будто нахожусь не в теле. Наблюдая моими глазами, я вижу, как он поворачивается к Адуджан, благодарно улыбаясь ей, почти лукаво смотрит, как она лениво сидит, откинувшись на Шану, вероятно, готовясь к медитации. Его взгляд задерживается, и она замечает, что смотрит в глаза, наклоняя голову, спрашивая, на что я смотрю. “Перестань таращиться и приступай к работе. Я выпустил тебя на две секунды, а ты уже расслабился.”

Чувствуя его ворчание и чувствуя, как мое лицо искажается, когда он поворачивается, он начинает тренировать Формы, и я погружаюсь в их изучение. Сегодня мы просто проходим через то, что он хочет, хотя я бы предпочел, чтобы он придерживался нескольких движений, которые я уже изучаю, он показывал хороший пример, показывал я могу делать и другие комбинации.

Движения сложные, и я с трудом могу поверить, что это делает мое тело. До того самого момента, как он начал двигаться, я сомневался в его мастерстве, думая, что это было просто воображением и что его реальные движения не будут столь же утонченными, но, во всяком случае, он чувствует, что он движется даже лучше, чем в нашем уме, более легко и изящно, без колебаний или неуверенности. Каждый шаг целеустремлен, каждый удар неуступчив, неудивительно, что он считал меня слабым. Во мне просыпается завись, я возмущен несправедливостью всего этого. Почему у него это получается лучше, чем у меня? Мы один и тот же гребаный человек!

Мое тело останавливается, и я чувствую, как мои губы сжимаются в улыбке. После паузы, я слышу слабый голос, шепчущий мне. “Брат, я слышу твои слова. Ты не можешь помолчать?” Ухмылка на моем лице заставляет меня хотеть вернуть контроль и ударить себя.

“Ах, прости. Я новичок в этом, дай мне секунду.” Это бестелесное, свободное мышление нехорошо, может быть, я должен сделать себе "внутреннее" тело. Мир материализуется вокруг меня, и я сижу на своем черном кожаном диване, ноги на табурете, смотрю на большой экран, который показывает то, что видят мои глаза. Я заслуживаю свое место в моем мозгу, трахаться с соседкой по комнате. Это моя пещера летучих мышей, мое счастливое место, мое святилище, никакого альтер эго. После некоторого тестирования я привыкаю держать свои мысли в тишине, и он возвращается к практике, пока я смотрю.

Одним из недостатков всего этого является то, что я, кажется, потерял все тактильные ощущения, удалившись в угол моего ума. Я могу видеть и слышать все, но это менее чем полезно, поскольку все, что я вижу, - это пейзаж, а не переживание того, что он делает. В любом случае, я сажусь и расслабляюсь, позволяя ему двигаться, зная, что он ликует по поводу обретенной свободы. Чувак должен как-то выплескивать свою агрессию, иначе бедный заяц облысеет.

Это очень странно взаимодействовать с ним, знать, как он себя чувствует, не глядя, всегда осознавать, что кто-то другой может наблюдать за тем, что я делаю. Я знаю, что он - это я, но мы настолько разные, что если бы он был в теле другого человека, я бы, вероятно, не очень его полюбил. К сожалению, мы застряли в одном теле, что делает его немного более привлекательным для меня, как ни странно. Если я не могу избавиться от него, я мог бы также попытаться привыкнуть к нему, и в то же время даже получить некоторые преимущества.

Я продолжаю наблюдать еще около десяти минут, пока чувство тошноты не подкрадывается ко мне, почти незаметно, пока мой желудок не начинает урчать. Встав, моя тошнота увеличивается, и моя голова начинает пульсировать тупой болью, чувствуя головокружение и сильное неудобство. С трудом сглотнув, я пытаюсь очистить голову, но стойкое, тошнотворное чувство цепляется за меня, несмотря на все мои попытки. Другой Я останавливается, стоя неподвижно, его глаза закрыты судя по темному экрану. “Брат, мне плохо.”

“Дыши медленно, глубоко.” Ноющая боль возникает в моем мозге, когда я понимаю, что произошло: мне больно смотреть, как он прыгает. Это пиздец. “Открой глаза и смотри вдаль.” Думаю, что, возможно, это из-за разлуки, с мыслью я покидаю свое святилище, воссоединяясь с ним в нашем плотском теле, тошнота сразу усиливается.

“Я не понимаю, почему это происходит?” Я думаю, что ему немного больнее, чем мне, и с мыслью я отправляю его обратно в его двор. “Ах, намного лучше. Что случилось?” Счастливчик.

Продолжая смотреть на горизонт, когда мой живот переворачивается, я делаю все возможное, чтобы объяснить. “Эээээ... ну, у нас проблемы с движением. Наш мозг получал противоречивую информацию, и наш мозг автоматически думает, что мы отравлены или что-то в этом роде. Мне кажется, я не уверен.”

“Это было ужасно, пожалуйста, найди способ исправить это. Я измучен, брат, мне нужно отдохнуть.” Его присутствие исчезает, а я продолжаю стоять, стараясь, чтобы меня не стошнило. После еще нескольких минут борьбы я поддаюсь и меня вырывает на траву, мой полупереваренный завтрак извергается изо рта впечатляющим образом.

— Какого черта? — Возмущенный крик Адуджан усиливает мое унижение, когда она устремляется ко мне. — С тобой все в порядке? — Уводя меня от беспорядка, который я устроил, она возвращает меня к Шане, позволяя мне отдохнуть на ее свернувшейся фигуре, она наливает воду для меня в чашку. Пью медленно, посмеиваюсь над собой, унижение от всего этого слишком велико. Меня просто стошнило от того, что я смотрел на себя собственными глазами, как будто я играл в игру. Давай, сынок.

После моих бесчисленных заверений, что я в порядке, скидывая все на плохое мясо, она смягчается и сидит рядом со мной, наши ноги и плечи соприкасаются. Люди любят общаться, но я предпочитаю личное пространство. Но с Янь все не так плохо. Адужан.

— Когда ты научился всему этому? У тебя было Просветление? — Она выглядит счастливой и раздраженной, слегка толкнув меня плечом.

Просто прикидывайся дураком. Все, что я делаю, это пожимаю плечами, сидя с одной рукой на коленях.

— Я не уверен. Я просто прошелся, и это случилось. — Черт, мне нужна мятная конфетка. Лучше сменить тему. — Разве ты не должна медитировать? Разве это не твоя новая одержимость?

Скривив лицо, она опускает плечи и вздыхает.

— Мила заставила меня пообещать ей, что я не буду медитировать сегодня, она думает, что мне нужен перерыв.

— Итак, ты решила провести свой перерыв, наблюдая, как я тренируюсь?

— Кто-то должен убедиться, что твоя покалеченная задница не упадет в воду. Кроме того, — она откидывается назад, глядя на меня сверху вниз, как на призовой кусок мяса —, я не могу слишком жаловаться на вид. Жаль, что ты не выше, и тебе не помешало бы немного больше веса на костях. — Она многозначительно смотрит на культю моего плеча и добавляет, — и еще костей для мяса. —Протягивая руку, она щипает мою покрасневшую щеку, ухмыляясь все это время, расплата за взгляд, который подарил ей мой альтер-эго.

После нескольких минут игнорирования ее колкостей и насмешек я чувствую себя достаточно хорошо, чтобы вернуться к практике, хотя я не могу воссоздать магию, которую мог делать другой Я, я чувствую свое тело неуклюжим бревном, моя голова все еще кружится от моего короткого приступа укачивания.

Раздается свисток, приветствие лагеря, и я возвращаю встречный знак, когда Страж появляется из-за деревьев на другой стороне реки, один из Стражей, я полагаю. За ним следует сутулая фигура, вместе с добрыми двадцатью с лишним солдатами, выглядящими свирепыми и несчастными, а также небольшая группа людей, одетых в отличительные одежды дисциплинарного корпуса.

— Вы там, это генерал-лейтенант Дю Мин Гю и его сопровождающие, а также Судья и его придворный персонал. Ведите их к старшему капитану.

Отдав быстро честь, и Страж обернулся и свистнул, его квин вышел из-за деревьев, чтобы забрать его на свой пост. Быстро встав, я бегу к берегу ручья и отдаю честь одной рукой, Адуджан следует за мной, удивляясь, почему кто-то столь высокого ранга был здесь с Судьей. Надеюсь, Аканай никого не разозлила за прошедшее время.

— Есть узкая тропинка через реку, примерно полкилометра вниз, я могу вас туда проводить.

— Нет необходимости. — Сутулая фигура, предположительно Дю Мин Гюя, это пожилой человек с длинной седой бородой, неопрятный и дикий, одетый в простую темно-зеленую мантию, его морщинистое лицо наполовину скрыто под конической соломенной шляпой. С неровной походкой, признаками боли в бедре, он спускается к краю ручья. Взмахнув рукавами, он делает один шаг по краю ручья, его тело, кажется, плывет, когда он медленно перемещается на 8 метров. С того момента, как он поднял ногу и поставил ее на другую сторону ручья, показалось, что он просто сделал нормальный шаг, ничего особенного не происходит, просто мир перемещается под ним, так что он может добраться до другой стороны.

Вот это и есть вход.

К сожалению, у его свиты способности были намного скромнее, некоторые из них прыгают на такое расстояние, приземляясь с глухим стуком, но большинство из них просто прыгают в ручей и переходят вброд, несмотря на мои предупреждения о плотоядных рыбах. Слуги судьи идут еще дальше, прыгая в поток и позволяя Судье шагать по их плечам, как по ступенькам, не позволяя ни одной капле воды достичь края его одежды, его лицо в маске выглядит жестким и внушительным.

Поднимаясь на холм, мы медленно продвигаемся в тишине, Ду Мин Гю снова двигается с трудом, пыхтя, пока медленно поднимается по несколько крутому склону. Насвистывая, чтобы привлечь внимание Забу, я машу ему фруктами, и он бросается ко мне, жаждая угощения. Сигнализируя ему присесть, я поворачиваюсь к старику и жестом прошу его сесть, натягивая добрую улыбку на свое лицо.

— Могу я предложить своего квина, чтобы он поднял вас на на холм? Уверен, ваше путешествие сюда было нелегким. — В таком глубоком лесу им пришлось бы бросить лошадей несколько дней назад.

Не обращая внимания на мой жест, он продолжает свой путь вверх по холму, в то время как его свита коллективно пытается убить меня своими взглядами. Даже Адуджан смотрит на меня и шепчет: “Зачем тебе оскорблять генерал-лейтенанта, идиот?”

— Я не оскорблял его! — Мой приглушенный ответ окрашен легкой паникой. —Как это может быть оскорблением? Он выглядит уставшим, я предложил ему помощь. Человек только что переплыл реку, зачем мне оскорблять того, кто может это сделать? Я хочу знать, как он это делает!

Качая головой, она уходит, продолжая идти впереди. Мне нужно все исправить. Спеша к генерал-лейтенанту, я улыбаюсь ему своей самой обаятельной улыбкой и слегка кланяюсь. Черт, это показывает мою слабость, я не должен был этого делать.

— Надеюсь, что я не причинил обиду, я не имел в виду оскорбления. Я просто невоспитанный деревенщина, не понимающий обычаев этого мира. Примите мои искренние извинения. — Я не могу позволить, чтобы на меня злилось больше людей, есть слишком много людей, которых я должен избегать.

Останавливаясь, он пристально изучает меня удивительно ясным и острым взглядом, выражение его лица нечитаемо. Его лицо удивительно пугающее, несмотря на множество морщин и грубую кожу, свисающую с его точеной линии челюсти.

— Сколько тебе лет, мальчик?

Дерьмо. Это занимает больше времени, чем я хотел бы, поскольку я считаю годы, которые я был здесь.

— МММ.... 17. Да 17. — Ну, это было убедительно.

Глядя на меня еще несколько секунд, достаточно, чтобы заставить меня начать извиваться, он, наконец, снимает напряжение.

— Я приму твое предложение прокатиться на этом... создание. — Он не выглядит слишком взволнованным, но Забу не самый лучший... визуально привлекательный русеквин.

— Мастер... — Один из его солдат начинает говорить, но останавливается, когда Ду Мин Гю приподнимает свою густую бровь, белую и пушистую, как будто хорошо расчесанную и смазанную маслом. Что с этими стариками и их супер длинными бровями? Зачем ему расчесывать брови, но не бороду?

— Ничего страшного, мальчик предложил, и я готов принять. — Его обветренное лицо расплывается в улыбке. — Кроме того, я устал ходить пешком.

Мне нравится этот парень. Он может смеяться над собой, не принимать все так серьезно.

Мы быстро добираемся до лагеря, старик сидит боком на спине Забу, и я веду их прямо к Альсансет, где позволяю Адуджан представить его, не уверен в протоколе и беспокоюсь о том, чтобы случайно снова кого-то оскорбить. Альсансет оглядывает старика с ног до головы, а затем коротко спрашивает: “А зачем, скажите на милость, здесь уважаемый генерал-лейтенант? Это не для того, чтобы принять командование, иначе у вас было бы больше солдат. Это личный визит?

— Действительно. — Он гладит бороду своими искривленными, старческими пальцами. “Я здесь, чтобы забрать своего ученика, бригадира Чо Цзинь Кая.”

Ах...

… Черт.

Бедный старик, он проделал весь этот путь и его ученик мертв.

Надеюсь, он не обвинит нас за это.

Божественный дикарь Глава 83

Глава 83.

В течении нескольких секунд в воздухе появляется напряжение, когда мы стоим на небольшой поляне на вершине холма, мое сердце стучит в груди, на лбу появляются капли пота. Черт возьми, зачем кто-то пришел за этим ублюдком, Каем? Пожалуйста, будь мягкой, сестра, не будь слишком равнодушной.

Перед тем как заговорить, Альсансет на мгновение приковывает взгляд к Ду Мин Гю, все еще сидя за столом.

— Генерал Чо Цзинь Кай погиб в бою шесть дней назад, став жертвой только что сформировавшегося демона. — Ну, это было похоже на рыбий такт. Хуже того, она возвращается к своей работе, фактически отстраняя старика, продолжая говорить, она окунает свою кисть в чернила. — Мила, проследи, чтобы генерал-лейтенант имел доступ ко всем отчетам о битве, и покажи нашим гостям, где они могут разбить лагерь.

Сумила встает из - за своего стола, отряхивая руки, в то время как Ли Сон слегка отодвигает ее в сторону, прежде чем она жестом указывает им следовать, но Ду Мин Гю стоит неподвижно, не мигая, просто глядя на Алсансет. Капелька пота медленно стекает по моему лицу, пока проходят секунды, лагерь суетится, солдаты и Стражи выполняют свои обязанности, звуки ударного оружия и далекие, веселые разговоры заполняют тишину.

Игнорируя все остальное, старик продолжает смотреть на Альсансет, которая продолжает писать свой доклад, как будто у нее не было хлопот в этом мире, и на нее не смотрел человек, который значительно превосходил ее. Внутренне поморщившись, я приготовился к взрыву страстей, ожидая, что солдаты и сопровождающие начнут хвататься за оружие, кричать и требовать крови. Он кажется уравновешенным, так что я могу только молиться, чтобы он не сделал ничего опрометчивого, и кроме того, Судья здесь, который должен обеспечивать нам некоторую безопасность.

После нескольких десятков ударов сердца моя паника почти утихает, поскольку становится все более и более ясно, что старик в шоке. Мое сердце начинает болеть за бедную душу этого человека, и я хотел бы выразить свои соболезнования, но я не знаю, как это будет воспринято. В том смысле, что я предложил ему прокатиться на Забу, и это, очевидно, было ошибкой. Как кто-то должен действовать в этой ситуации? Все остальные, похоже, просто игнорируют его, поскольку он остается прикованным к своему к месту, его мысли и эмоции для меня полная загадка. Его стражники стоят смирно, не обращая внимания на новости, их лица каменны и нечитаемы, но напряжение в их телах безошибочно; они готовы сражаться.

Проходят минуты, а Альсансет продолжает свою работу, ведя обсуждение с несколькими Стражами, отправляя их на запад и юг, чтобы добыть больше еды, наши запасы зерна и овощей начинают заканчиваться. Она вызывает армейских офицеров и приказывает проверить лагерь, быстро пройтись, чтобы проверить есть ли какие-то проблемы, прежде чем снова возвращается к своему отчету. Честно говоря, я думаю, что она просто пытается выглядеть занятой сейчас, в основном потому, что я не совсем уверен, что она продолжает писать. Я имею в виду, сколько бумажной работы у нее может быть? Стражи на самом деле не похожи на тех, кто принимает приказы в трех экземплярах.

Ветер поднимает и разбрасывает бумаги, которые я инстинктивно хватаю, хватаю их в воздухе и бегу за страницами, которые ускользают от меня. Поймав последнюю страницу, Я оборачиваюсь, чтобы вернуть их Альсансет, и замираю, увидев сцену перед собой.

Почему-то за 5 секунд которые я потратил, чтобы поймать бумаги, вся эта ситуация перешла во враждебное противостоянии: стражники генерал-лейтенанта стояли с оружием в руках, расположенные по кругу вокруг старика, в то время как силовики окружали Судью таким же образом, их тяжелые, короткие посохи были наготове, их лица в масках, скрывали все эмоции, кроме решимости, упрямо смотря на генерал-лейтенанта.

Ветер продолжает подниматься, кружась вокруг нас, казалось, увеличивая силу с каждым мгновением, проносясь мимо моих ушей с почти громоподобным шумом, заглушая все другие звуки, бросая грязь и пыль, когда кружится вокруг нашей маленькой группы, ослепляя нас. Я чувствую давление в ушах, как будто они вот-вот лопнут, и мой рот открывается, чтобы попытаться выровнять его. Лицо старика исказилось от гнева, вены на его шее и лбу вздулись, кулаки сжались, кровь просачивалась между пальцами, природа реагировала на его ярость, ветры сходились к тому месту, где он стоял, пыль создала полдюжины видимых следов, ведущих к нему. Альсансет стоит твердо, ее руки прижаты к отчетам, удерживая их на месте, ее лицо спокойно и собранно, невозмутимо проявлением силы.

Моя одежда начинает развеваться, когда ветер проносится мимо меня, почти подталкивая меня к старику, когда я откидываюсь назад, готовя Мир к атаке, чтобы защитить мою сестру. Адужан кладет на меня руку, удерживая простым прикосновением, иначе я бы уже бросился вперед. Вокруг нас, вне вихря давления, Стражи стоят наготове, их луки подняты, стрелы направлены, готовые вырваться и пронзить воздух в любой момент, если что-то пойдет не так.

Резко воющий ветер исчезает, вся территория мгновенно оседает, и если бы не было развевающихся на ветру волос и взъерошенной одежды, я бы волновался, что все это мне привиделось. Наконец, старик говорит, его голос хриплый и тихий.

— Если есть хоть малейшая вероятность, что вы, дикари, стали причиной смерти Кая, я обрушу смерть и бедствия на девять поколений всех ваших семей. — Каким-то образом его голос разносится по вершине холма, несмотря на низкий уровень громкости, и, судя по всему, Стражи вокруг нас тоже слышат его. Некоторые отводят луки назад, но остаются достаточно дисциплинированными, чтобы не стрелять. Повернувшись на каблуках, он начинает двигаться к Сумиле, следуя за ней, и Судья тоже выходит, его поза невозмутима, его лицо в маске скрывает любые эмоции, которые он может чувствовать.

Почти сразу все вокруг нас возвращается в нормальное русло, Стражи идут по своим повседневным делам, Альсансет снова садится, чтобы продолжить писать, как будто ничего необычного не произошло. Остановившись на мгновение, я подхожу к столу и кладу страницы обратно на стол Альсансет, и с моих губ сходит нервный смешок.

— Что ж, все прошло хорошо.

Она игнорирует меня, продолжая строчить, и я смотрю на то, что она пишет, на ее почерк, почти неразборчивый в последних нескольких предложений, на ее руку, дрожащую, незаметно для остальных глаз, но легко различимую при взгляде на результаты ее каллиграфии. Нежно погладив ее по плечу, я пытаюсь предложить поддержку, снова не зная, что делать. Социальные нюансы сложны. Подняв глаза, она коротко улыбнулась мне, прежде чем положить кисть, тяжело сглотнула и глубоко вздохнула, успокаиваясь, прежде чем заговорить.

— Держись подальше от этого человека, Рейн. Хотя Судья обеспечивает нам некоторую защиту, если Ду Мин Гю достаточно расстроен из-за своего ученика, он может просто убить нас всех и наплевать последствия. Он может даже преуспеть. — Она косо посмотрела на Адуджан и сказала, — держи его рядом, заставь его учиться и держаться подальше от неприятностей. Будет лучше, если Мин Гю не узнает, что Рейн был причиной нашего спора с генералом. — Она раскрывает объятия, и я обнимаю ее, похлопывая по спине, когда мы обнимаемся.

Я немного злюсь на то, что все думают, что это моя вина, я имею в виду, я был не один в той драке в баре. Это кажется несправедливым, в худшем случае это должна быть только половина моей вины. Открыв рот, чтобы оправдаться, я с силой сжал губы, увидев взгляд Альсансет, словно она хотела, чтобы я поссорился с ней, готовясь отчитать меня за покорность. Выходя из палатки, я тихонько ускользаю с Адуджан, когда мы направляемся к палатке, чтобы забрать мою книгу.

Забравшись в нашу палатку, я, наконец, поворачиваюсь к Адуджан и спрашиваю:

«Разве это не самая безумная вещь, которую ты когда-либо видела?»

Пораженная моим вопросом, Адуджан на мгновение безучастно смотрит на меня, погруженная в собственные мысли. “

«Это было невероятно. Он - человек, благословленный Божественным Ветром, обладающий силой, к которой стремятся все воины.»

Ее глаза широко раскрыты от обожания, и если бы мы стояли, я думаю, она бы упала в обморок. Человеку было лет сто, есть какое-то благородство. Но кто бы мог ожидать, что она будет его фанаткой.

«Тадук гворил мне, что такие вещи возможны, но он никогда не показывал мне и не объяснял, как это делается. Не хочешь объяснить?»

Она насмехается над моим выжидательным взглядом.

«Откуда, черт возьми, мне знать? У меня нет учителя или наставника, все, что я знаю, это то, что любой, кто может сделать подобное, тому что, мы только что видели, является экспертом высшего уровня в Империи. Один на десятки миллионов, Рейн, вот насколько редки такие люди. Я поняла, что он силен после того, как он пересек реку, но это было так невероятно...»

На ее лице появляется задумчивое выражение, как будто она тоскует по старику, и я стараюсь не обращать внимания на всплеск ревности, вспыхивающий во мне. Парень морщинистый и старый, а Адужан - просто мой друг. Нет нужды ревновать.

«Тьфу, и как теперь сдержать обещание не культивировать, наблюдая такое удивительное проявление силы и не в состоянии медитировать для этого. Только представь, если бы я смогла научиться этому, или если бы он захотел взять меня в ученицы...»

Она сидит, ее тело расслаблено, а лицо полно тоски.

«Он учил этого придурка Кая, кто знает, насколько он хороший учитель.»

Глупо ревновать старика к девушке, которая всего лишь друг. Но я все еще ревновал, несмотря на все мои усилия.

«Он учил человека, который, несмотря на огромные личные недостатки, сумел достичь звания генерала, будучи еще молодым. Среди Народа я сомневаюсь, что больше, чем горстка, смогла бы сравниться с ним в одном бою, и вполне вероятно, что только Главный Генерал мог победить его с уверенностью.»

Ее глаза сияют, когда она поет хвалу нашему врагу.

«Только подумай, как было бы удивительно учиться у него, человека, который может вызвать ветер одним сгибанием пальца.”

Мысль о возможности сделать то же самое вызывает во мне мотивацию, когда я хватаю свою книгу. Мне все еще нужно немного почитать, но я слишком нервничаю, чтобы сидеть на месте.

«Ты обещала не культивировать, но как насчет спарринга? Сейчас я никак не могу учиться, мне нужно сжечь часть этой энергии, и похоже, что у тебя есть много свободного времени.»

Хитро улыбаясь, она слегка наклоняет голову.

«Спарринг с тобой? Я думаю, что я могу, но нужно чтобы мы были одни. Я не хочу, чтобы люди шептались, что я издеваюсь над калекой.»

Мы с нетерпением отправляемся на поиски уединенного места, мы оба не можем оставаться на месте, мои, казалось бы, древние мечты летать по воздуху, проливая огонь и молнии на моих врагов более реалистичны, чем когда-либо.

Схватив несколько тренировочных орудий, мы выезжаем к Южному концу лагеря, находя небольшую поляну за рекой, и после нескольких быстрых разминок я стою напротив нее, мой тренировочный меч наготове, я неловко держу его перед собой.

Без каких-либо указаний она бросается вперед, ее тупое короткое копье свистит к моей шее, когда я отскакиваю в сторону, позволяя ее оружию скользить по моему копью, отталкивая ее выводя из равновесия. Если бы у меня была вторая рука, этот спарринг был бы выигран пронзительным ударом в почку, и по выражению ее лица она это знает. Улыбка змеится по моему лицу, и я не могу удержаться, чтобы не подразнить ее.

«Похоже, этот калека ... одержал верх.»

Ее стон оправдывает приходящую боль, поскольку она удваивает свои усилия, не проявляя милосердия ко мне, она начинает кружится справа от меня, пользуясь моей инвалидностью. Она дважды толкает вперед свое копье, когда я становлюсь в позу, мои взмахи слишком широкие и не попадают по цели, когда я сражаюсь наотмашь, и она также использует это, двигаясь опасно близко, она сбивает меня с ног, отправляя меня в грязь, у меня перехватывает дыхание.

Я вижу черно-белые пятна, и когда мое зрение проясняется, Адуджан стоит надо мной, прижав ногу к моей груди, а копье к моему лицу, самодовольно ухмыляясь.

— И подумать только, ты так хорошо двигался сегодня утром, но я думаю, что все сложнее, когда перед тобой настоящий противник.

Хлопая по ботинку, чтобы отодвинуть его, она крепко прижимает его ко мне, отказываясь меня отпускать. По-детски. Схватив ее за ногу, я поднимаю правую ногу и зацепляю ее за жилет, запуская ее назад, ее нога поднимается, и она изящно вращается на месте, как и ожидалось. Все еще лежа на земле, я поднимаю левое колено, чтобы ударить ее в вращающуюся лодыжку, спотыкаясь и отправляя ее на землю с глухим стуком. Вскарабкавшись, я отбросил ее оружие в сторону и сел ей на живот, мои колени прижались к ее рукам, а моя рука на ее горле.

— Это здорово, теперь, когда у меня только одна рука, Мы равны.

В ответ она выставляет бедра и яростно отбрасывает меня, и вскоре наши позиции меняются, моя единственная рука полностью вытянута и удерживается в суставе, в то время как ее колено тяжело опирается на мое горло. Она держит колено там в течение нескольких секунд, отрезая путь крови к моему мозгу, а затем поднимает, возобновленный поток заставляет все светится вокруг, когда я задыхаюсь от воздуха на спине.

Как только у меня появляется возможность сесть, я замечаю ее гигантскую усмешку, когда она приседает передо мной, ожидая, пока я приду себя.

— Это весело, избивать тебя, когда ты почти беспомощен. Мне это понравилось. — Она протягивает руку, чтобы помочь мне подняться, но, чувствуя злость, я вывожу ее из равновесия, и она врезается в меня. Катаясь, наш спарринг превратился в борцовский поединок, моя единственая рука крепко схватила ее бицепс, она извивается, пытаясь вырваться из моих когтей, когда я перемещаюсь к ее спине, обнимаю ее за шею, удерживая ее на месте, мои ноги обвиваются вокруг ее талии.

Борьба в грязи изнурительна, каждое движение требует больше энергии, чем ожидалось, и через несколько минут Адуджан слабо борется, ее сила тратится на борьбу с моим преимуществом в весе, и она несколько раз хлопает меня по руке. Отпустив ее, я откидываюсь назад, хватая ртом воздух, я задерживал дыхание во время этого боя. Она прижимает голову к моему плечу, ее грудь вздымается, ее лицо багровое от усталости, она сидит между моими ногами, мы вдвоем задыхаемся, когда мы переводим дыхание.

Теперь, когда адреналин прошел и наши соревнования зашли в тупик, я понимаю, что мы вдвоем находимся в компрометирующей ситуации, сидя вместе, с переплетенными конечностями и потными телами. Если бы мы так спарринговались в открытом поле, я думаю, что Альсансет заставила бы меня встать перед ней на колени, пока она ругала меня за непристойности и неприличия. Единственная причина, по которой она никогда не читала мне лекций о Мэй Лин, было то, что было очевидно, что девочка кролик инициировала весь наш физический контакт.

Как будто она почувствовала, что я думаю о другой женщине, Адуджан толкает меня локтями в живот, и я скручиваюсь пополам от боли, теперь моя голова опирается на ее плечо. Оставив меня задыхаться, она встает и берет наше оружие, бросая мой меч к моим ногам.

— Еще раз. — Ее губы нахмурились, очевидно, она была недовольна проигрышем. Гордая маленькая Адуджан не могла вынести того, что была избита калекой, даже если это только потому, что она слишком много дурачилась.

Посмеиваясь над нелепостью всего этого, я поднимаю меч и осторожно встаю.

— Больше никакой борьбы. — Кивнув мне в знак согласия, мы снова начинаем спарринг, на этот раз правильно. Мы спаррингуемся и отдыхаем, болтая о том, как другой может стать лучше, отмечая недостатки и сильные стороны, мы переводим дыхание, прежде чем снова встать, чтобы начать все сначала.

Мы спаррингуемся до обеда, и после горячей еды я провожу остаток дня, изучая книгу, которую мне дал Токта, сухое чтение, я работаю над запоминанием текста и диаграмм путем повторения. После ужина я направляюсь в палатку целителя, и как только я вхожу, Токта заставляет меня работать, растирать травы и делать мази, пока расспрашивает меня о моих знаниях, не только из книги, но и об основах исцеления. Он, кажется, оценивает, насколько я понял, но я не могу сказать, впечатлен он или разочарован, его тон никогда не меняется. Если бы не тот факт, что он потратил долгие минуты, исправляя меня, я бы даже не знал, прав ли я.

Когда наступает ночь, я пользуюсь паузой в вопросах, чтобы задать один из своих.

— Если я отрежу себе палец, могу ли я просто прикрепить его, а не отрастить заново?

На мой вопрос он поворачивается ко мне, пристально глядя на меня, сузив глаза, изучая мое лицо. Я пытаюсь выдержать его взгляд, но не могу не сжаться под его вниманием. После того, как проходит, кажется, вечность, он вздыхает и жестикулирует, чтобы я сел за его стол с ним. Он говорит спокойным тоном, все его внимание на мне, это отличается от его обычного пренебрежительного отношения.

— Можешь, но только если это твой палец. У тебя есть еще вопросы. Спрашивай.

Получив разрешение, я оживляюсь и спрашиваю:

— Почему это должен быть мой палец? Что, если я возьму чей-нибудь палец и прикреплю его? — Или, знаете, руку медведя.

— Ты умрешь. — Его тихий голос застает меня врасплох, и я наклоняюсь, чтобы внимательно слушать. — Если кровь несовместима, любой трансплантат будет отвергнут и будет гнить, убивая тебя изнутри, поскольку тело будет пытаться уничтожить все следы чужеродной крови. Если прикрепить, то в следующий раз, когда ты будешь медитировать, Энергия Небес отвергнет тебя, сжигая привитый палец и убивая тебя в процессе.

Вот и моя мечта о медвежьем оружии.

— Почему?

Он просто пожимает плечами на мой вопрос, сам не зная ответа.

— Таков путь этого мира. Есть пределы, которые были наложены на нас Матерью, и мы работаем в них. Откажись от мыслей об экспериментах и изучи правильные методы.

— А как насчет улучшений? — Если мне нужно выучить все эти знания, чтобы отрастить руку, то понятно, что я хочу внести изменения, например, более широкие кости или более плотные мышцы.

— Это невозможно. Тебе нужны знания, чтобы направить Ци в правильное развитие руки. Тело понимает, какой должна быть рука, план уже намечен, но оно просто не может отрастить ее без твоего руководства, без снабжения ее надлежащими материалами. Отклонения от этих планов приводят к росту бесформенного комка связанных нервов и мышц, поэтому любая ошибка, которую ты сделаешь, заставит тебя кричать в агонии, и ты будешь не в состоянии сосредоточиться ни на чем другом. Не стесняйся попробовать, но ты только создашь больше работы для меня, чтобы удалить твои попытки экспериментировать, и я предупрежу тебя сейчас: боль будет долгой.

Удрученный, я задаю последний вопрос.

— Как насчет изменения моего тела, как сделать себя сильнее? Тадук сказал мне, что это невозможно сделать, но никогда не объяснял почему.

Это вызывает удивленную реакцию Токты, и он быстро спрашивает:

— Ты когда-нибудь пытался сделать что-нибудь подобное?

— Да, но ничего не происходит. — Мое лицо краснеет, надеясь, что он не спросит, что я пробовал. Хреново быть коротким.

— Перестань пытаться, это плохо кончится. Я не могу поверить, что Тадук дал тебе столько воли. — Глубоко вздохнув, он начинает рассказ. — История империи длинная, и ты не первый, кто задумывается над этими вопросами. Совсем недавно, почти 800 лет назад, ученый Чжэнь Ши предположил, что процесс превращения Оскверненного в Демона может быть воспроизведен с помощью Ци, и потратил десятилетия на проведение экспериментов, пытаясь улучшить человеческое тело.

Он замолкает на мгновение, погруженный в собственные мысли. Когда он говорит, его голос становится беспокойным.

— Он убил сотни тысяч людей в процессе, документируя каждую неудачу в мельчайших деталях, доказывая, что ничего другого, это невозможно. Человек был блестящим и целеустремленным, но чудовищем в человеческой коже, испытывающим как человека, так и зверя, каждый эксперимент заканчивался болью и страданиями его подопытных, его методы становились все более радикальными и жестокими с течением времени. В конце концов империя пронюхала о его экспериментах и послала воинов, чтобы остановить его, но они не смогли привлечь его к ответственности. Чжэнь Ши сбежал и, вероятно, продолжал эксперименты, пока не умер.

После долгой паузы его глаза снова сфокусировались на мне, его рука крепко сжала мое плечо.

— Оставь свои мысли об изменении своего тела. Научись правильно лечить, у тебя быстрый ум и талант, не растрачивай его в погоне за бесплодной мечтой. — Отпустив меня, он откидывается на спинку стула, выглядя еще более усталым, чем когда-либо, его глаза преследуют воспоминания. Выскользнув, я медленно возвращаюсь в палатку, обдумывая все.

Что-то, что сказал Токта, резонирует в моем сознании, что мое тело знает, как все должно быть, что он имеет план, в таком случае, почему бы ему не восстановить мою руку самостоятельно, с помощью обычного исцеления? Это не имеет смысла, что я должен направлять его, но я буду продолжать учиться, изучая "правильный" способ исцеления. Как только я научусь этому, я смогу понять, как это улучшить.

Получив больше вопросов, чем ответов, я лежал без сна в своей палатке, глядя в темноту, и один вопрос, в частности, постоянно кружил у меня в голове.

Интересно, смогу ли я найти копию этих заметок. Хотя методы сбора информации были чудовищными, было бы глупо не использовать эту информацию.

В худшем случае, это даст мне знать, почему не стоит пытаться.

Божественный дикарь Глава 84

Глава 84.

Ду Мин Гю сидел один в своей палатке, попивая чай и размышляя о событиях дня, глядя на оружие Кая, это все, что осталось от его ученика. Отчеты лежали аккуратной стопкой в углу стола, каждая страница была прочитана несколько раз, он лихорадочно искал несоответствия, а когда не мог их найти, прибегал к издевательствам над солдатами, допрашивая их о местонахождении и последовательности событий, которые привели к смерти Кая.

История, которую он собрал по кусочкам, лишь немного отличалась от сообщений, Кай держал холм как наковальню против Оскверненных, в то время как Аканай ехала через реку как молот, тщательно направляя кавалерийские силы, которые превосходили их численностью с минимальными потерями. Хитроумное использование странных существ, на которых ездили эти варвары, хорошая хитрость, которая хорошо сработала, но в конце концов, битва стоила Мин Гю его первым учеником, и это было неприемлемо для него.

Смерть не должна была стать для него большой неожиданностью. В течение нескольких недель он следовал по своему Нефритовому компасу, настроенному на кровь Кая, который все время указывал в на его местоположение, с тех пор как он был сотворен - десятилетия назад, у него был ежегодный ритуал – встреча с Каем и его семьей, чтобы обновить компас. Компас перестал работать несколько дней назад, и он приготовился к худшему, но, услышав это, сказанное таким бессердечным образом, он разозлился, он не думал, что это возможно. Старый, уставший от мира человек, который за всю жизнь почувствовал столько много сильных эмоций, был удивлен, и он обнаружил, что поглощен своими чувствами.

Несмотря на все недостатки Кая, он был предан своей семье, и Мин Гю был ее частью с тех пор, как он принял маленького Кая в качестве своего первого ученика. Он улыбнулся, вспоминая о мальчике, который целыми днями стоял на коленях у его порога, умоляя, чтобы его учил хваленый герой империи. Увидев только избалованного роскошью ребенка, он отправил Кая и игнорировал его в течение нескольких дней, но Кай не сдавался, стоял на коленях в грязи и в дождь, непоколебимо и неуклонно почти неделю, прежде чем Мин Гю, наконец, смягчился, предложив мальчику испытания.

Испытания были суровыми и изнурительными до крайности, мера, чтобы отговорить Кая, отправить его обратно к соскам матери, и избавить Мин Гю от хлопот с учеником. Он был одиноким человеком и предпочитал уединенную жизнь, постоянно тренируясь, чтобы совершенствоваться и достигать вершин силы, не имея ни времени, ни желания иметь дело с другими, ни с семьей, ни с кем-либо еще. Испытания продолжались неделями, Кай падал снова и снова, его одежда порвалась, его тело было изранено, его гордость растоптана, и все же он возвращался каждое утро, неся домашнюю еду для своего учителя, всегда счастливый начать трудное испытание.

Где-то в разгар всех испытаний он полюбил мальчика, осознав это только после того, как Кай впервые преуспел, простояв в позе лошади три часа, таская ведра с песком в знойную жару. Ликование на лице мальчика отразилось в его сердце, и, не понимая почему, он немедленно сказал мальчику преклонить колени и поклониться, официально назвав Кая его первым учеником.

Кай вырос послушным и влиятельным молодым человеком под его опекой и отплатил ему тем, что относился к нему как к уважаемому члену семьи. Он преисполнился гордости за продвижение Кая по службе, сидел на почетном месте во время его свадьбы и был первым, кто провел своего сына на церемонии целый месяц. Теперь этот гордый, упрямый мальчик погиб человеком, солдатом, убитым в бою, от которого не осталось даже трупа, а Мин Гю потерял самого близкого, который у него когда-либо был, почти сын.

Без маленького Джин Тока некому было совершать погребальные обряды в месте последнего упокоения его ученика, преклонять колени в течение семи дней, постоянно зажигая благовония и молясь раз в семь дней. Отправлять рабов сделать это, было бы правильно и так как он был его наставником, его руки были связаны в этом вопросе. Как мог наставник преклонить колени перед учеником или публично оплакивать его кончину?

В приступе ярости он разбил чайник, швырнув его на землю, а вскоре и чашку. Тяжело дыша, он сел в кресло и сдержал слезы, когда Кьюн вошел в палатку, чтобы убедиться, что угрозы нет, после он быстро поспешил, чтобы собрать осколки фарфора и чайные листья, протирая все небольшой тряпкой, все происходило в полной тишине. После того, как беспорядок был убран, Кьюнг подал сигнал, что все готово и быстро вышел, и тогда Мин Гю позволил своим слезам свободно течь, свое личное проявление слабости все, что он мог дать своему ученику.

Будет расплата за его смерть, Мин Гю позаботится об этом. Собравшись с силами, он вышел из палатки, направив свое внимание на помощника, который был ему предоставлен. Вместо того чтобы опуститься и заговорить с ней, он заговорил с Кюном.

— Пусть маленький помощник проведет нас туда, где погиб мой ученик. — Его почитаемый статус был встречен простым старшим капитаном, которая затем отмахнулась от него, предложив полузверя ребенка ему, все наотмашь, пренебрежительно к его чести, но он сохранял самообладание. Если кровь должна пролиться, он не пощадит ни одного человека здесь, но для этого ему понадобится оправданная и достойная причина.

Девушка покорно повела его через лагерь и через холм, не говоря ни слова, за ней по пятам следовала рабыня. Он осмотрел лагерь, когда они легко прогуливались, его бедро пульсировало от боли после дня отдыха. Странно, как тело могло двигаться дальше, когда в этом была нужда, но теперь, когда он отдохнул, было еще труднее продолжать, возраст сделало его тело слабым и хрупким.

Хотя в лагере были некоторые недостатки, которые можно было легко исправить, в целом он был весьма удивлен тем, насколько оправданным было расположение. Высокий холм с видом на травянистое поле, вода по двум сторонам и горы с третьей стороны оставили только один проход для большинства армий. Палатки были аккуратно сгруппированы в центре лагеря, окруженные кострами и оборонительными сооружениями, заборами, канавами и насыпями, расположенными так, чтобы скрыть свет от костров. На открытых участках к северу и югу жили их мохнатые звери, самодовольные животные, которые ухаживали друг за другом группами, издавая писк удовлетворенности, когда они загорали на траве. Удивительно стабильные существа, на которых можно ездить, лошади не могли сравниться в езде с ними, поэтому он решил, что раздобудет несколько для возвращения домой.

Настроение в лагере было спокойным, наемники и солдаты работали вместе без особых помех, сохраняя лагерь в безопасности и порядке. Праздные солдаты играли группами и катались на мопедах поодиночке, как им вздумалось, многие уходили с дороги или останавливались, чтобы отдать честь, но наемники-Варвары даже не моргнули глазом, проходя мимо, даже не отошли в сторону, призывая, чтобы его охранники силой расчистили путь сквозь толпу.

После особенно жаркой стычки, в которой его охранники едва не подрались с наемниками, ситуация разрядилась одним словом их маленького проводника, Кьюн приблизился к его локтю, проецируя свой глубокий, хриплый голос, чтобы все услышали.

— Господин, эти дикари не уважают вас своими действиями. Позвольте этому смиренному рабу убить нескольких и научить их, как правильно приветствовать человека вашего почитаемого статуса. — Свирепо глядя на наемников, Кьюн снова зарычал, не в силах сдержать своего внутреннего зверя. Жажда крови его раба почти вызвала улыбку на его лице, когда он потешался мыслью о том, чтобы позволить своим охранникам выразить свое разочарование. Они провели недели на пыльных дорогах, путешествуя со всей поспешностью, следуя по его компасу через густые леса и холмы, они бросили своих лошадей несколько дней назад, звери больше не могли продолжать путь по местности. Среди жуков и диких зверей, а также постоянной угрозой засады, никто из них не был в настроении, чтобы быть ущемленным.

К сожалению, в то же время, хоть эти наемники и были варварами, они служили императору, который, по крайней мере, даровал им жизнь. Слабость не могла быть проявлена, но наемники отступили при словах ребенка, который, вероятно, уничтожил бы любого воина. Не обращая внимания на слова Кьюна, он продолжал следовать за ребенком, обращая внимание на количество полуживотных воинов в лагере.

Слишком много, особенно для силы такого размера, и единственный раб, идущий за его маленьким помощником. Не обращая внимания на солдат, соотношение людей и полукровок было почти 1 к 1, если не в пользу полукровок. Хоть у них и было свое место в Империи, столько свободных полукровок, которые были объединенный и вооружены, все равно беспокоили. Он снова заговорил с Кьюном, чтобы тот передал его вопросы девушке, и выслушал восторженные ответы, его маленький помощник был более чем рад похвастаться. То, что эти дикари называли себя "Хишигами", а не гражданами империи, вызывало тревогу, особенно учитывая тот факт, что они родом из гор Скорби Святого, территории могущественного и таинственного предкового зверя. Неужели это верховное существо копило других животных предков, строило армию, посылало своих детей закаляться в битвах? Хотя, возможно, некоторые скажут, что это был большой скачок их логики, он со своими 107 годами жизни сделал заметку, чтобы отправить кого-то исследовать их историю.

Имперские оборонительные силы были предметом некоторых дебатов в данный момент, многие сторонники в центральных и восточных провинциях настаивали на том, что платежи, сделанные Империей, только помогали будущим повстанцам, вооружая их монетой империи. Многие утверждали, что любой верный гражданин, желающий защищать провинции, не будет возражать против вступления в Имперскую армию или принесения присяги, но Мин Гю считал это слишком экстремальным. Во-первых, расходы на обучение и снабжение постоянной армии, способной защитить провинцию, скорее всего, разорят Императора. Наемники в основном привозили свои доспехи, оружие, лошадей и припасы, но им за это нужно было платить только за время службы, в то время как солдатам платили независимо от обстоятельств, и силы ополчения ничем не отличалась от нынешней системы. Обязательная клятва подчинения Империи была ситуацией, подверженной эксплуатации, и в течение нескольких лет Империя будет захвачена.

Он уважал наемников Имперской оборонительной силы, но повысить неизвестного солдата до звания генерал-лейтенанта, основываясь только на результатах одного сражения, было слишком поспешным решением, Северный Маршал слишком торопился со своими наградами. Женщина была слишком горда, отказываясь приветствовать его, хотя он технически превосходил ее и мог вырвать у нее команду. Конечно, это было бы слишком хлопотно, если пришлось бы ответить маршалу и заполнить необходимые бумаги, не стоит этих усилий, но все же женщина должна проявлять уважение тем, кто превосходит ее.

— Мы на месте, генерал-лейтенант. Здесь погиб генерал. — Демонстративно игнорируя девушку, он оставил ее с Кьюном и шагнул вперед, осматривая достопримечательности. Там не было ничего, кроме остатков травы и взбитой грязи, площадь такая же, как и любая другая, но значение этого крошечного участка земли заставляло его чувствовать себя маленьким и беспомощным. Это было место смерти Кая.

Не будет ни молитвенного пения от монахов, ни шествия родственников и друзей, ни плачущих детей, ни оплакивающих жен. Только старик, слишком гордый, чтобы плакать на людях, слишком упрямый, чтобы скорбеть и казаться слабым, стоял без каких-либо внешних эмоций на месте смерти своего ученика. Махнув рукой своим рабам, они быстро принесли курильницу и подношения, Кьюн вручил ему три уже зажженные палочки Джосса, ароматный, сладкий, древесный запах наполнил его ноздри. Стоя там, Мин Гю держал три палки, красиво веером перед собой, чувствуя, как будто это был пустой, бесполезный жест. Кай был мертв, какая разница, оставил ли он фрукты или сжег ладан?

Его горе росло внутри него, он стоял, глядя на пышный лесной пейзаж, его разум был пуст, а палочки Джосс сгорали дотла, прошло более тридцати минут, но он все еще стоял, не в силах смириться со смертью Кая. Предполагалось, что это будет радостное путешествие для Кая и его сына, он будет смотреть, как маленький Джин Токк соревнуется в Обществе, обряд посвящения для многих будущих героев империи. Вместо этого Кай умер здесь, вдали от дома и своих близких, даже без солдат, назначенных ему Мин Гю. Это была пародия, и даже если он не мог найти никакой вины в сообщениях, это не освобождало генерала Варваров от вины.

Бросив сгоревшие палочки, он жестом попросил Кьюна дать ему новые, быстро зажег их и положил прямо в землю курильницы, прежде чем он наконец отказался от чувства приличия и резко заговорил с Хишигской девушкой.

— Позовите сюда генерал-лейтенанта Аканай. Я хотел бы поговорить с ней.

Застигнутая врасплох, девушка оторвалась от своих детских игр, тайно играя в прятки и расправляясь со своей рабыней на небольшом расстоянии. Такое неуважение к мертвым.

— Ах, это невозможно. Генерал-лейтенант на патрулировании и не вернется до обеда.

Не имея выхода для своего гнева, его мысли стали убийственными, он кипел изнутри. Если это был уровень организации и ответственности, необходимый для получения такого звания, то Северная провинция была обречена. Что случится с солдатами, если она погибнет в бою? Они будут здесь до самой смерти? За каждого солдата под ее командованием отвечал генерал, на которого опирался боевой дух ее солдат. Рисковать жизнью в патруле, оставив командовать только старшего капитана, было просто жестоким и небрежным поведением.

Проглотив свой гнев, но слишком злой, чтобы осмелиться заговорить, он внутренне послал сообщение Кьюну, который передал свои слова с насмешкой.

— Маленькая девочка, когда вернется твой командир, ты увидишь, что она отчитается перед моим господину, иначе я покажу ей, как мало значит для меня ее звание. — Он продолжал пытаться запугать маленькую помощницу, но к ее чести, она, казалось, не боялась и не была напугана, просто вернулась к своим играм, пожав плечами.

Выкинув все из головы, Мин Гю вернулся к просмотру курильницы, палочки Джосса медленно догорали, он заменил, когда они были немногим больше, чем дымящиеся окурки, это все, что он мог сделать для своего мертвого ученика. Именно через обучение Кая он познал радость руководства молодым разумом, но глупый мальчик всегда уделял слишком много внимания личной силе, никогда не полагаясь на своих солдат. Мин Гю снова и снова читал мальчику лекции, один человек не может сдержать тысячу, каким бы сильным он ни был. Для того, чтобы защитить граждан Империи, потребуются солдаты, а также специалисты, сильные и слабые, работающие вместе, только силой единства Империя смогла сдержать Оскверненных. Когда внешняя провинция рухнула, центральная провинция пришла на помощь, не ожидая никакой оплаты. Только так империя могла противостоять всем своим врагам, а мятежники и диссиденты представляли величайшую угрозу выживанию империи.

А теперь еще один солдат пал, защищая Империю, стал слабее из-за потери. Блестящий воин, даже не 45-летний, а уже генерал, Кай когда-то имел многообещающее перспективы в будущем, но все это внезапно закончилось здесь, в северных дебрях. Время шло, и он менял палочки Джосса каждые полчаса, маслянистый дым цеплялся за его одежды, несмотря на широкое открытое пространство. Через несколько часов его маленький помощник начал накрывать шахматный стол, нервничая из-за маленькой дворняги, Кьюн предупредил их возвращаться только с Аканай.

В какой-то момент Кьюн принес ему обед, и Мин Гю съел все на автомате, едва попробовав пищу. Его руки были покрыты пеплом, курильница была почти полна, а он продолжал жечь палочки. В тот момент, когда они закончились, он сказав несколько слов приказал принести еще, и солдаты сражались, чтобы принести ему свечи, чтобы поджечь, рядовые собирались, чтобы отдать дань уважения, как требовалось. Они болтали о подвигах Кая, но их было мало и они часто повторялись, и даже ворчали, что он не смог защитить своих солдат. Он обратил внимание на ворчавших солдат, но в остальном оставил их в покое. Жаловаться было солдатским уделом и Материнским правом, и если бы не его острый слух, их слова остались бы незамеченными.

Только когда уже была середина обеда, Аканай прибыла с маленьким помощником, вместе с несколькими людьми - полностью вооруженные наемники, все они шагали без единого слова. Кьюн и его стража двинулись, чтобы перехватить ее, пока он не поел, и, не прерывая шага, она в одиночку отмахнулась от них, легко победив его рабов одного за другим, как будто они были детьми, она избегала наносить серьезные травмы, оставляя некоторых из них стонать, когда они лежали на земле. С этим впечатляющим проявлением силы большая часть его гнева растаяла, его решимость добиться справедливости не могла оставаться горячей перед лицом удушающих доказательств. Если бы она хотела смерти Кая, то легально убила бы его в единоборстве. Не было бы никакой необходимости разрабатывать и усложнять планы, чтобы убить его при исполнении служебных обязанностей, и она не беспокоилась о том, чтобы оскорбить других, как она это метко продемонстрировала. Кай встретил свою судьбу, умирая солдатом, слишком молодым, слишком рано для Мин Гю.

Маленький помощник быстро достал стул для Аканай и был отпущен с взмахом, отойдя назад, чтобы наблюдать за происходящим вместе с другими наемниками. Он продолжал есть лапшу, изучая противника, оценивая этого варварского генерала. Одетая в мягкие, черные кожаные доспехи с подкладкой из черного меха, ее одежда казалась второй кожей, ее леггинсы почти неприличны. С сильными чертами лица и строгой осанкой, она сидела, выпрямив спину, все еще создавая иллюзию легкости, ее пальцы сцепились на столе, глядя прямо в его глаза. Ее отношение требовало повиновения, ее взгляд был острым и конфронтационным, она была красивым и колючим цветком, цветущим от гордости и гнева.

Глубоко вздохнув, Мин Гю подал Матери небольшую жалобу на несправедливость, которую она причинила своим рожденным детям. Эта женщина была старше его, но казалась достаточно молодой, чтобы быть его правнучкой. Он завидовал долгой жизни полуживых, ему становилось все более горько, по мере того, как возраст продолжал отнимать у него силы, но что хорошего в долгой жизни без семьи? Урок был усвоен слишком поздно, и теперь у него не осталось ничего, кроме бесполезного оружия, яркого напоминания о мальчике, которого он вырастил, и о человеке, которым он стал.

Отбросив ворчание, он продолжил спокойно есть, пока продолжалось молчание, он наслаждался неслышной борьбой за власть между ними, достойный противник. Ее поведение говорило о многом, о том, что она пришла к нему не потому, что он этого требовал, а потому, что она этого хотела, и ждала, когда он ее примет и поприветствует. Тем не менее, приветствовать ее первым означало, что он занял более слабую позицию, но он мог сказать, что она была достаточно упряма, чтобы сидеть здесь всю ночь.

К несчастью для нее, он тоже был на это способен, и он гораздо больше практиковался в завуалированных оскорблениях и молчаливой борьбе. Жестом указывая на одного из своих все еще сознательных рабов, он подал знак принести больше еды, чтобы накормить и себя, и генерала, а также маленького помощника и ее раба, что изменило ситуацию. Он больше не был гостем в ее лагере, а она была гостем за его столом. Она сделала шаг, любезно принимая изменение позиций или просто принимая пищу, он не мог сказать. Достойный противник.

Его обед закончился, и его бедро болело от боли, он попросил одного из своих рабов принести ему трубку, упаковать ее полностью и неторопливо пыхтя, наслаждаясь сладким мускусным дымом, позволяя лекарству делать свою работу и облегчать его боль, он вспоминал о лучших временах, проведенных с лучшей компанией. Маленький помощник снова начал играть в шахматы, и резкий взгляд его заставил ее поворчать, но второй взгляд Аканай заставил ее смущенно убрать настольную игру, она прошептала соболезнования своему рабу. Глупое дитя, играющее в дружбу со своим рабом. Работой рабыни было служить, а не относиться к ней как к другу, что вызывало бы негодование и несчастье, когда ей приказывали выполнять неприятные задания. Лучше иметь четкие разграничения в лечении и позволить рабыне знать свое место.

Его настроение улучшилось, когда он продолжил курить под небесным пологом звезд, глядя на звезды ночного неба, задаваясь вопросом, смотрел Ли Кай на него в этот самый момент. Рассказ, который он слышал в юности, некоторые утверждали, что звезды были окнами в бухту Матери, где она останавливалась и наблюдала за своими детьми и творениями, мерцающие звезды указывали на то, что она смотрела на них через окна. Это было детское воображение, но такое же хорошее объяснение, как и любое другое. Возможно, это были гигантские, вечно горящие огни, чтобы осветить ночное небо, еще более причудливая идея, заставившая его хихикать про себя.

Его внимание вернулось к маленькой помощнице, молча стоявшей позади Аканай с надутым лицом, ее рабыня прижимала шахматы к груди, ее кошачьи ушки прижимались к голове. Ему нравились выразительные уши и хвосты полукровок, они забавляли его, он видел, как открыто проявляются их эмоции. Наклонив голову, он изучал ее странно знакомое лицо, не в состоянии понять, где он видел ее раньше. С трубкой во рту, он продолжал спокойно курить, его разум был сосредоточен на том, чтобы понять кто эта девушка.

На полу, куда его перенесли охранники, Кьюн тихо застонал, когда пришел в сознание, и, держа руками за голову, попытался встать. Быстро взглянув на своего ценного раба, чтобы удостовериться в его состоянии, его память встряхнулась, узнав раба маленького помощника. Тяжело хлопнув по столу, он взревел от восторга.

— Конечно, конечно, ты из того же рода, что и Кьюн! Я купил и обучил тебя для Джин Тока, ты должна была защищать его во время конкурса, талантливый маленький раб. Что ты здесь делаешь? — На его лице появилась глупая усмешка, он обрадовался, что вспомнил, кто она такая, но быстро вернулся к стоическому, суровому взгляду, гнев быстро поднялся в его груди.

Эти проклятые Варвары позволили Каю умереть одному, а потом разграбили его ценности? Они украли его рабыню и выставили ее напоказ! Ударив по столу еще раз, он сломал крошечный предмет мебели для путешествий и взревел, на этот раз в гневе.

— Вы немедленно вернете мне собственность Кая, или я увижу вас всех мертвыми!

Призывая Божественный ветер, воздух вокруг него начал двигаться, медленно, тяжело, постепенно наращивая скорость, пока он готовился наброситься и убить. У этих дикарей не было никакого уважения к мертвым, и он свалит их трупы за смертную казнь Кая так высоко, как они складывали, дань в честь его памяти.

Стоя гордо, он наблюдал, как Аканай сузила глаза, все еще сидя и спокойно.

— Я отказываюсь. Ли Сон - Хишиг и -…

— Вы умрете. — Мир пришел в движение, когда все отреагировали на его слова, и спокойное бдение быстро переросло в хаос и насилие.

Отлично. Ему нужно было разобраться с ними и вылить свой гнев.

Божественный дикарь Глава 85

Глава 85.

Отскочив назад, Аканай защищалась от нападения Ду Мин Гю, сильный ветер врезался в ее предплечья, отбрасывая ее назад, ее ботинки копали борозду в грязи. После нескольких дней беспрерывного выслеживания Оскверненных, борьбы, многочисленных стычек и умственного напряжения, как связать концы с концами, она была слишком измотана для этих глупых игр, но все же она играла в них хорошо. Как все развалилось так быстро? Единственное требование Ли Сон, и теперь вокруг них царил хаос. Послав сообщение своим Стражам, она велела им никого не убивать и сражаться голыми руками, если только их противники не вытянут первыми. Это поставило ее воинов под угрозу, но лучше потерять несколько стражников, чем получить санкцию на казнь, наказание за внутреннюю борьбу, пока еще действует военное положение.

Собравшись с силами, она быстро огляделась, ее противник довольствуется ожиданием, уверенный в своей силе, не беспричинно. Это было неудивительно, что Кай был таким высокомерным, ведт у него был такой могущественный наставник, холодный свистящий ветер собирался вокруг него, когда он готовился к мощной атаке. Ее чувства кричали об опасности, когда он стоял там, одна его рука была за спиной, другая протянулась вперед, приглашая ее атаковать.

Она заметила свою дочь, которая стояла с оружием в руках и смотрела открытыми глазами, в то время как девушка, которая была в центре этого вопроса, повернулась спиной, медленно, беззаботно идя к Миле, все еще прижимая к груди шахматный набор. Альсансет была в схватке, сражаясь с рабом-охранником по имени Кьюн, который с удивительной легкостью справлялся с жестокой девушкой. Поблизости Даген маниакально засмеялся, держа в каждой руке по шее охранников, их ноги бились в воздухе. Он был выпущен из палатки целителя только сегодня утром с суровым предупреждением не торопиться, но кажется, что ему придется вернуться туда еще раз, так как приблизился третий противник и начал бить его по ребрам, заставляя его бросить обоих охранников и упасть на колени, он пытался укрыться от дождя ударов.

Вокруг вспыхнули потасовки, приближалось все больше Стражей, чтобы сравнять счет. Аканай позвала сюда своих лучших ребят, но эти двадцать охранников были элитой, по крайней мере, такой же, как ее стража, даже после того, как она сбила нескольких охранников. Можно говорить что угодно о Ду Мин Гю, но этот человек знал, как вырастить воина. Несколько Стражей были быстро отстранены от действий, но некоторые из охранников также были побеждены, толпа вокруг них росла, солдаты приветствовали и делали ставки, рев благодарности звучал при виде впечатляющих проявлений боевой мощи, многие глаза смотрели на нее, ожидая ее следующего шага. Сражение между экспертами было чем-то нечастым, и голод в их глазах был ясен.

Удар сотряс ее мысли, длинный дальний удар Ду Мин Гю, который гордо стоял, больше не сгорбившись и не хромая, его терпение закончилось. Мила описала его как слабого и истощенного, что он часами ни на что не смотрел, и она беспокоилась за его разум, но этот крутой ублюдок был совсем не таким. Грозный ветер закружился вокруг него, когда он приготовился к ее атаке, его острый взгляд наполнил ее осторожностью. Не в силах больше сдерживать себя, Аканай с ликованием бросилась вперед, чтобы проверить свои навыки.

Встретившись, они начали яростный обмен ударами, Аканай без остановки бросала удары руками и ногами, полагаясь на свою скорость, чтобы пройти мимо его защиты, но он был словно бумагой, плывущей по ветру, иногда медленно, иногда ускоряясь. Его ладонь отмахнулась от ее атак, как от мух, и жалящий удар, который он нанес пронзил ее до костей, заставив онеметь конечности. На каждые пять ударов, которые она наносила, он контратаковал одним, сохраняя это соотношение, независимо от того, атаковала ли она быстро или медленно, ухмыляясь, он играл с ней одной рукой.

Сильный удар пришелся на ее поднятые предплечья, и ноги скользнули назад почти на три метра, выдавливая то, что осталось от травы, прежде чем она смогла взять себя в руки и сделать шаг. Вытирая небольшой кровавый след с подбородка, она посмотрела на противника, который пренебрежительно смотрел на нее, гордо стоя с одной рукой за спиной. Сила, скорость, техника, этот человек был грозным противником, но ей еще предстояло раскрыть все свои карты. По крайней мере, она заставит его использовать обе руки.

Циркулируя свое Ци, она укрепила свое тело и приняла свою стойку, выставив кулаки вперед, Форма Быка, Два рога. Двигаясь вперед, она ударила его обоими кулаками, нацеленными на плечо и бедро, только одна ее рука была перехвачена, ее левая рука коснулась его плеча, оттолкнув его в сторону. Второй двойной удар кулаком принес ей скользящий удар в грудь, а после третьего удара он, наконец, проглотил свое высокомерие и встретил ее обеими руками, только чтобы сделать финт, за который он получил сильный удар головой от нее. Из носа у него потекла кровь, он споткнулся и яростно нахмурился. Она ухмыльнулась, подняла руку и поманила его подойти, повторяя его прежний вызов.

Они встретились еще раз, обмениваясь яростными ударами, они кружили вокруг кувшина с благовониями и подношениями, Ду Мин Гю больше не был в настроении играть, его атаки варьировались и наносились беспрерывно. Мало того, что ей нужно было блокировать его две руки и две ноги, но ей также нужно было опасаться его атак с сильным ветром. Если бы он действительно пытался убить ее, было бы трудно уйти невредимым, но то же самое можно сказать, если бы она действительно пыталась убить его. Они оба знали о риске, но их боевой дух воспламенился, и пути назад не было.

Нанеся мощный удар спереди, Аканай отправила своего противника грациозно плыть по воздуху, словно оседлав поток ветра, он приземлился в нескольких метрах. Их яростный обмен прекратился, когда он занял свою позицию, приняв оборонительную позу, его две руки размахивали гипнотическим рисунком перед ним, вой ветра исчез, когда звук вышел за пределы естественного слуха, видимый вихрь пыли все еще окружает его ноги..

Отведя правую руку назад к бедру, левую вперед, она двинулась, Баланс на Ветреном Листе в Пронзительный Горизонт, ее любимая атака в дуэлях. Ее правая рука врезалась в его отклоняющиеся ладони, и удар прорвался сквозь его защиту, грязь взорвалась вокруг них, когда он направил силу от себя. Если бы она не защищала свои уши с помощью Ци, ее барабанные перепонки лопнули бы от громовых хлопков, которые последовали, один от ее движения, другой от их столкновения.

Они оба стояли, ее рука была полностью вытянута, его руки блокировали ее пальцы, прижатые к его груди, пыль оседала вокруг них, они оба тяжело дышали, они моргнул и из их глаз вылетел песок. Его улыбка отражала ее собственную, редкая вещь - встретить противника, столь близкого по силе, особенно в их преклонном возрасте.

— Стой! - Гулкий голос вывел ее из раздумий, и она быстро отступила, повернувшись к звуку, в то время как силовики пробирались сквозь толпу, Судья шел впереди с высоко поднятым знаком власти, зрители отступали и отдавали честь, как только заметили его. Многие из солдат даже опустили головы, чтобы оказаться ниже знака. Безликая железная маска Судьи ярко демонстрировала его карие глаза, сузившиеся от ярости, когда он приблизился к ним, и она также отдала честь, Ду Мин Гю щелкнул рукавами и сделал то же самое, немного отстал. Он уже возобновил свои игры за господство, даже при такой близкой угрозе казни. Инфантильный и невыносимый человек.

Остановившись перед ними, Судья снова заговорил.

— На колени перед властью Императора. — Внутренне ворча, она упала на колени, склонила голову и сложила руки на коленях. Надоедливый. — Два генерал-лейтенанта сражаются насмерть на поле боя, а военное положение все еще действует! Глупо и безответственно, особенно с положением империи. Само наше выживание поставлено на карту, а наши уважаемые воины вцепились друг другу в глотки. Позор. — Голос судьи был резким и осуждающим, приглушенным маской. —Я с сожалением осуждаю вас обоих за неуважение к военному положению, за которое наказанием является рабство или смерть для всех вовлеченных сторон.

Из толпы послышался сдавленный крик, маленькая Мила рыдала от его слов, и Аканай боролась с желанием броситься к ней и утешить, но она осталась на коленях. По его словам, Судья пощадит одного из них, казнить двух генерал-лейтенантов в военное время - это верх глупости.

Судья продолжал говорить, и она использовала это время для циркуляции Ци, рассеивая напряжение в мышцах и незначительные внутренние повреждения, вызванные ударами.

— В случае, если вы оба выберете смерть, и учитывая, что ваши силы все еще необходимы для защиты империи, зачинщик будет казнен сегодня, в то время как другой стороне будет предоставлена отсрочка казни до тех пор, пока военное положение не будет отменено и командование не будет освобождено. Кто из вас был инициатором? Я требую клятвы небесам от вас обоих, чтобы подтвердить это.

Это было лучше, чем она могла ожидать. Чаще всего Судья отдавал предпочтение Императорской армии, но здесь он заявил о последствиях, не зная, какая сторона инициировала драку. Теперь ей нужно было только открыть рот и приговорить Ду Мин Гю к смерти. Утром она отправит уведомление Шэнь Хо и заберет своих Стражей домой, уклоняясь от своей будущей казни. Для Империи было бы слишком дорого посылать солдат, чтобы казнить ее.

Вихрь ветра начал формироваться рядом с ней, и она с недоверием посмотрела на Ду Мин Гю. Он собирался убить Судью? Глупый идиот, через неделю они все умрут! Громко кашляя, она поспешно заговорила как можно вежливее, молясь Матери, чтобы этот дурак сдержал атаку.

— Этот слуга императора просит слова.

— Говори, но знай, что я терпеть не могу оправданий.

— Я считаю, что произошло недоразумение. Это была не дуэль. — Ветер замедлился при ее словах, и она быстро продолжила. — Генерал-лейтенант Дю Мин Гю и я просто спарринговались, проверка наших навыков. Мы редко встречаем другого воина, который так хорошо подходит, и мы просто не могли позволить возможности пройти мимо нас, несмотря на обстоятельства. — Если бы только она могла послать сообщение, но она не была достаточно знакома с аурой этого человека, и любое сообщение не осталось бы незамеченным Судьей.

Напряженные, безмолвные секунды шли, пока Судья стоял перед ее коленопреклоненной фигурой, обдумывая ее слова, когда она смотрела на его ботинки, моля Мать, чтобы он принял ее объяснение и чтобы он был готов игнорировать очевидную ложь, чтобы спасти двух генерал-лейтенантов. Если нет, то ей грозит немедленная казнь, наказание за лжесвидетельство. Наконец, глухой, усталый голос судьи спросил: «генерал-лейтенант Дю Мин Гю, вам есть что сказать?»

— Если бы я хотел ее смерти, то держал бы в руке оружие, слепой, невежественный дурак. —Невероятно. Сварливый ублюдок не терял надменности, даже когда стоял на коленях, склонив голову перед Судьей, над его головой нависла угроза смерти. — Возвращайся в свою вонючую палатку, ты, бездомная собака, торгующая чернилами. Вы прервали нас на пике нашего матча.

Судья, казалось, зашел в тупик, застыл перед ними, и в конце концов издал звук: короткий, простой смешок. Вздохнув, он снова заговорил.

— Я отменяю свое прежнее решение, кажется, я был слишком поспешен в своем решении. Требую клятву от вас обоих, что между вами не будет пролита кровь, пока не будет отменено военное положение. — Аканай быстро выхватила Кинжал и дала клятву, а ее противник поднял голову и уставился на кинжал Судьи, пристально глядя на него почти минуту, прежде чем он неохотно дал клятву, ругаясь себе под нос, пока кровь капала с его предплечья. Удовлетворенный результатом, Судья повернулся и пошел прочь, уходя так же быстро, как и прибыл.

Как только он ушел, Аканай попала в засаду к Миле, которая бросилась к ней в объятия. Все еще стоя на коленях, Аканай обняла плачущую дочь, погладила ее по голове и успокаивающе что-то прошептала. Успокоившись, Мила вытерла глаза и отругала:

— Это было глупо, мама. Что, если бы он потребовал клятву узнать правду? Ты должна была просто позволить ему казнить этого глупого старика.

— Тише, дочка, у меня и без твоего рта проблем хватает. — Поднявшись, она потянулась и повернулась, чтобы поговорить с Ду Мин Гю, но он уже ушел, сгорбившись и хромая, выглядя совсем как безобидный чудак, требуя от своих рабов стола и чая. Вздохнув про себя, она повернулась к Миле. —Пойдем со мной и приведи Ли Сон, нам все еще нужно прояснить ситуацию с ним.

Осторожно подойдя к сидящему мужчине, ее раны начали давать о себе знать, Аканай терпеливо ждала, пока охранники-рабы поставят небольшой стол и два стула перед горшком с благовониями. Заняв свое место, она отослала Милу и Ли Сон в сторону на случай, если Мин Гю снова взорвется насилием, и налила себе чашку чая, оставив его чашку пустой. Она скорее наслаждалась этим невербальным обменом мнениями, не так сильно, как настоящим боем, но небольшие судороги раздражения на его лице забавляли ее, его выражение было равнодушным.

Потягивая чай и не подавая никаких признаков удовольствия, она сидела в уютной тишине, пока он гладил свою одежду, подходя со сломанной трубкой, его лицо было несчастным и расслабленным, играя в дурака.

—Кьюн! Моя запасная трубка.

Она терпеливо ждала, когда он соберется с мыслями и заговорит, и через некоторое время он встал и сменил ладан, прежде чем сел, не сказав больше ни слова. Еще дважды это происходило, время шло быстро, пока она продолжала исцелять свои раны. Серьезных травм нет, но все могло быть очень плохо. Все его атаки попали на ее толстую броню, вероятно, он намеренно подталкивал ее напасть на него, чтобы он мог возложить всю вину на нее. Хитрый ублюдок.

Ее уши навострились, когда она слушала, как Мила шепчет Сон.

— Так этот охранник Кьюн - твой брат? Почему ты раньше ничего не сказала? Я даже не знала, что ты знаешь старика. — То, что Мила назвала его "стариком", заставило Аканай съежиться. Ему едва исполнилось 100 лет, судя по всему, едва ли.

— Извините, госпожа, эта рабыня подвела вас, она не подумала об этом. — Ее слова часто повторялись монотонным голосом, но, по крайней мере, она больше не пыталась себя ударить. —Учитель Ду купил меня и проинструктировал в течение нескольких лет, прежде чем подарить старому мастеру. По словам торговца, который продал меня, Я происхожу из той же материнской линии, что и Кьюн.

Интересно. Аканай была впечатлена силой Сон, а также силой других рабов Мин Гю. Жаль, что он был таким колючим ублюдком.

— Это замечательно! Ты должна поговорить с ним, наверстать упущенное. Уверен, ты скучала по нему. Вы были близки?

Внезапно повернувшись к ним и плюнув в траву, Ду Мин Гю издал звук отвращения.

— Глупое дитя. Перестань пытаться погубить рабыню моего ученика, вбивая ей в голову глупости игр и семьи. Она инструмент, оружие, а не игрушка для маленьких девочек, с которыми можно подружиться. Я требую, чтобы ты вернула мне ее цепь. Был ли труп моего ученика еще холодным до того, как ты сняла его с него? Позор! — Его аура окружила Милу, его слова были наполнены его Ци, и Аканай чуть не наклонилась вперед, чтобы вырвать ему горло, прежде чем успокоиться. Это была лишь незначительная угроза, с которой Мила могла справиться.

Она с гордостью наблюдала за тем, как Мила распространяла свое Ци и разбила намерение, ее глаза были широко раскрыты от негодования, когда она заговорила: “я ничего не брала у его трупа, глупый старик, Сон была дана нам Обществом в качестве компенсации за неприятности, которые мы встретили из-за договорных матчей, проведенных братом вашего ученика. Это был законный арест и обмен, и если у вас есть проблема, вы можете обсудить это с Обществом.

— Дочь моя, этот человек - генерал-лейтенант, и с ним нужно говорить с уважением. — Голос Аканай был спокоен, с небольшим огнем в выговоре, но меньше всего она хотела, чтобы кто-то его раздражал. Так как она дала клятву, все будет сложно уладить. — И ты, ду Мин Гю, больше не будешь нападать на мою дочь. — На этот раз угроза была очевидна. Некоторые вещи просто не были сделаны.

— Хммм. Итак, маленькая помощница - ваша дочь. — Он немного помолчал, задумавшись, прежде чем снова взглянуть на Милу. —Вы поклянетесь в справедливости своих слов?

— Судья может потребовать клятвы, вы можете есть ... — Аканай поймала ее взгляд, и Мила проглотила следующие слова, ворча себе под нос. Что-то нужно было сделать с ее языком, Рейн и Адуджан так запятнали ее драгоценную дочь своими грязными разговорами.

После нескольких минут молчания, прерываемого лишь стуком трубки, Ду Мин Гю снова заговорил с Аканай.

— Хорошо обучена для своего возраста, сквернословит, но впечатляет. Ты вырастила хорошую дочь.

Кивнув в знак согласия, Аканай ответила на комплимент.

— Вы имеете отношение к полковнику Дю Кан Бину?

— Внук троюродного брата. Задолжал двоюродному брату услугу и взял мальчика в качестве студента после того, как стало известно, что я преподаю. Учите одного, учите десять, учите СТО, в глазах каждого нет разницы, кроме учителя. Надоедает.

— Хороший солдат, поблагодарите его от меня. Он к северо-востоку от нас, в одной из боковых крепостей. Пришлось оставить его стоять на страже, кавалерия в этих лесах не годится. — Они оба снова погрузились в молчание, и Аканай пришлось бороться с желанием постучать пальцами, пока Мин Гю не опустошит свою трубку пепла, прежде чем снова зажечь новые палочки ладана.

Как только он снова сел, он протянул Миле руку.

— Дай мне рабскую цепь. Если она подтвердит твою историю, она будет немедленно возвращена тебе, и дело будет прекращено. Я уеду через шесть дней после соблюдения надлежащих ритуалов похорон. — Он вздохнул, как будто делал какую-то великую уступку.

— Ли Сон - моя подруга, и я не отдам ее вам, животные. Скажи ему мама.

Сидя тихо, Аканай обдумала его предложение.

— А как же смерть вашего ученика?

— Это не ваша вина. Война забрала его жизнь, но он был солдатом. Я вышел из себя, увидев рабыню.— Это, казалось, было что-то вроде извинения, которую позволила его гордость, и Аканай повернулась к Ли Сон, изучая робкую маленькую девочку, ее уши были прижаты к ее черепу.

Это был бы лучший исход, ни друг, ни враг - Ду Мин Гю, и было бы глупо не попробовать.

— Ли Сон, ты согласна? Если нет, то скажи, и я буду защищать тебя ценой своей жизни.

Сон продолжала сидеть, кусая губы и уставившись на землю.

— Эта рабыня должна быть отдана учителя Дю?

— Только для допроса, а потом ты вернешься к Миле. — Аканай старалась говорить мягко, но получалось устало. Девушка просто кивнула, и после одного взгляда, Мила двинулась вперед, держась за руки с Сон, она передала ожерелье - Дю-Мин Гю, который начал расспрашивать Ли Сон, с гримасой на лице он слушал, как она читает рассказывают свою версию событий, начиная с их первой встречи в ресторане и заканчивая тем, как ее передали Альсансет в Обществе.

Рассказ закончился, он сел на свое место, сутулый и злой, стуча рукой по столу.

— Этот мальчик, Рейн. Я бы хотел с ним познакомиться. — Его глаза обещали насилие, если они встретятся, и Аканай попыталась придумать оправдание.

— Учитель Ду уже встречался с ним. — Сон ответила без паузы, прежде чем Аканай успела вмешаться. — Он доставил вас к старшему капитану Альсансет этим утром.

— ... Просто вооруженный ребенок? — Ду Мин Гю казался в шоке на мгновение, он нахмурился и бесцеремонно бросил ожерелье обратно Миле. Он глубоко вздохнул, как будто собирался взорваться, но сдержал свои слова и печально вздохнул. — Глупый ученик, враждующий с ребенком. Научи его хорошим манерам или держи подальше от цивилизованных людей. — Усмехнувшись, он посмотрел Аканай в глаза. — Я провел с ним двадцать минут, и он почти оскорбил меня. — Повернувшись к курильнице, он отмахнулся от нее, фактически отпустив.

Не в силах просто уйти по его приказу, Аканай медленно отпила свою чашку чая, потом налила вторую чашку и выпила так же медленно, прежде чем она, наконец, встала и ушла с Милой и Ли Сон. Как только они скрылись из виду, она глубоко вздохнула. Она могла только надеяться, что Ду Мин Гю сдержит свое слово, он был трудным противником здесь, всего с двадцатью охранниками. Упрямый, упертый человек, которому нечего терять, она боялась, что он нападет независимо от обстоятельств. Казалось, что ей придется отправить Альсансет разбираться с Оскверненными, в то время как Ду Мин Гю остается здесь, она не могла покинуть лагерь. Этот человек был достаточно безумен, чтобы подумать о нападении на Судью, он был неуравновешен.

Измученная, она зашагала к своей палатке, раздраженная тем, что ей придется выслушать его совет. Рейну действительно нужно научиться хорошим манерам или остаться дома. Она просто не могла позволить себе больше врагов, особенно такого калибра.

Действительно надоедливо.

Божественный дикарь Глава 86

Глава 86

Посидев, Адуджан отбросила одеяло и потянула ноги, ткнула Рэйна, оделась, притворилась, что не замечает его скрытых взглядов, она натягивала брюки и улыбалась про себя его покрасневшему лицу. Было забавно дразнить его таким образом. Кроме того, если бы она когда-нибудь спала с ним, она предпочла бы, чтобы у него были обе руки, не желая испортить первое впечатление о ее первом близости с ним.

Даже не было принято решение, что она выйдет за него замуж, в лагере было много красавцев, которые обратили бы на нее внимание, она намеревалась оставить свой выбор открытым, возможно, найти кого-то, кого она могла бы сохранить для себя, а не делиться как многие другие женщины. Помогая ему одеться, они направились к кострам, утреннее солнце выглянуло за горизонт. Мила и Ли Сонг уже сидели и ели, они прибыли, две горячие миски рисовой каши ожидали их. Мила как всегда была очень внимательной.

Адуджан внутренне поморщилась от того, как выглядела милая Мила, с ее слегка распущенными волосами и взъерошенной одеждой. Сонг была прекрасна, но Мила была слишком очаровательна, всегда выглядела так, в душной комнате с длинными волосами на шее, откинутыми в сторону, удерживаемыми на месте с прекрасным клипом. Ее спина прямая и ноги в одну сторону. Прекрасная, обаятельная девушка. Адуджан завидовала тому, как хорошо она ухаживала за собой, она выглядела так, будто провела час, расчесывая расправленные волосы, которые свисали за спиной в одной опрятной косе.

Для сравнения, Адуджан понятия не имела, как правильно ухаживать за волосами. Это все вина. Прежде, чем она встретила его, она просто взломала волосы коротким ножом перед зеркалом, быстро и легко, не заботясь вообще о том, как она выглядела, но теперь она волновалась о своем женском обаянии. Ей все еще хотелось, чтобы у нее были короткие волосы, но она больше не хотела, чтобы ее принимали за мужчину, и подумывала о косметике и парфюмерии или о женской одежде, но каждый раз, когда она смотрела на Милу, она испытывала недовольство от того, насколько женственно может выглядеть девушка. Несмотря на ношение той же самой стандартной одежды.

После того, как Рэйн ушел, Адуджан тихо сказал Миле. «Не могли бы ли ты помочь мне постричься? Я хочу попробовать другой образ».

"Конечно! Я с удовольствием помогу тебе». Глаза Милы загорелись, ее возбуждение стало ясным и вызвало у Адуджан чувство сожаления. Хотя Мила была невероятным другом, она была слишком энергичной и внимательной порой. «Я должен пойти навстречу маме, но ты можешь просто найти меня, когда у тебя будет свободное время. Мне было так скучно в последние дни. Этот гериатрический генерал просто сидит там весь день и только меняет позы каждые тридцать минут».

«Это ритуал для падших, Мила. Мне кажется, это очень трогательно, когда человек такого уровня делает что-то подобное ». Адуджан должна была признать, что она была немного озадачена стариком, увидев его проявление власти в первый день и его матч против Аканьай. Рэйн пропустил всю стычку, учился в палатках целителей и засыпал рано, даже не понимая, что на следующее утро произошла драка, но Адуджан посчастливилось наблюдать за концом поединка. С тех пор она тренировалась и тренировалась с удвоенной энергией, влюбленная в силу, проявленную двумя верховными воинами.

«О, сначала это было очень трогательно, дремотный старый генерал-лейтенант стоял стоически, трогательно прощаясь с мертвыми, держа палочки до тех пор, пока их не сгорят до окурка, искренний знак уважения высокопоставленного офицера». «Мигом задыхаясь, Мила продолжила свою тираду. «К сожалению, после этого он зажег еще кусочки и просто сидел там весь день, и с тех пор продолжает это делать каждый день. Прошло шесть дней, и я понятия не имею, как ему удалось принести столько благовоний, чтобы сжечь. Мои волосы и одежда пахнут этим, я почти готова разорвать свои волосы, м, а мама играет в глупые игры доминирования, например, кто может подавать лучшую еду, чей стул выше, кто может хранить молчание дольше. Это никогда не закончится, мама должна была просто убить его. Я бы не прочь никогда больше не покидать горы, граждане Империи ужасны ».

Качая головой в капитуляции, Адуджан похлопала Милу по плечу. «Я приду к тебе после обеда. Рэйн придет в палатку целителя, чтобы учиться, и я обычно просто буду медитировать». В лагере было мало дел, и, несмотря на все ее усилия, ей не разрешили выехать и присоединиться к охоте на врагов.

Мила спросила: «Были ли какие-то ... изменения в твоей медитации?».

Глядя на сомневающуюся Милу, Адуджан изо всех сил старалась понять ее любопытство. Мила уже несколько дней была такой, спрашивая о состоянии своего самосовершенствования, казалось бы, не по собственному усмотрению, словно пытась найти конкретный ответ. «Без изменений, я все еще чувствую себя ... туманной и расплывчатой, когда просыпаюсь». Это было неприятно, но как бы она не просила, Мила только притворялась бы невежеством.

На лице Милы мелькнуло разочарование, но затем ее сменила восторженная улыбка. «Ну ладно, беспокоиться не о чем, просто расслабься, и все станет лучше. Приходи после обеда, мыс можем поговорить о твоем новом образе. Я думаю, что мы можем сделать его очень красивым, сохраняя при этом твои волосы короткими, если это то, что ты предпочитаешь. Если это не годится, мы можем позволить ему расти в передней части или даже позволить ему расти долго и носить его в булочку, как моя мама, хотя тебе нужен кто-то, чтобы помочь вам с этим. У меня есть зеркало».

Неловко, она просто кивнула словам Милы, не понимая того, что она только что сказала. «Звучит ... неплохо ... наверное». К счастью, Мила оставила это в покое, убежав прочь и оставив Адуджян с чувством тревоги. Она просто хотела, чтобы ее волосы слегка были подстрижены по бокам, так что бы это не было больше выпуклой массой. Она не хотела раздражающего навязчивого стиля, но она мало что могла сделать, отложив в сторону свои проблемы на потом.

После того, как Рейн вернулся, двое из них поехали к реке, чтобы продемонстрировать занятия в уединении. Она всегда проводила некоторое время, наблюдая за его выступлением, надеясь получить от своих движений способность проникновения в суть, которая в последнее время была не чем иным, как невероятным, текучим исполнением с силой и изяществом, он, казалось, стремительно улучшался.

В последнее время он тоже был довольно озабоченным, по-видимому, беспокоился о чем-то, часто смотря ни на что с озабоченностью или смущением, только улыбался и пожимал плечами, когда его допрашивали. Сегодня была большая часть того же самого, квалифицированная демонстрация. Это была странная реакция на тренировки, но все же становилось лучше.

Спустя час, как будто по какому-то неслыханному сигналу оба прекратили тренировки и встретились друг с другом, готовые к штурму. Не желая снова проиграть, Адуджан безжалостно атаковала, отдавая предпочтение своей правой стороне, удерживая его от равновесия и не позволяя ему приблизиться к схватке. Даже с одной рукой он был слишком физически силен, чтобы с ней иметь дело в тесном кругу. Казалось, что повторные избиения, которые он просил, оказали определенное влияние.

Несмотря на свои сильные стороны, в течение нескольких минут Адуджан настигла его, положив на траву, она стояла высоко, он не мог протянуть руку и снова схватить ее за лодыжку. Она стала опасаться за все его трюки и не позволила бы ему победить, если бы у него была только одна рука.

Его рев разочарования заставил ее врасплох, и она быстро отступила назад, но он просто продолжал лежать на земле, его руки и ноги растекались, когда он смотрел в небо, тяжело дыша. «Ты права? Это просто спарринг, нет необходимости продолжать. Она осторожно двигалась и, видя, что это не хитрость, легла рядом с ним рядом, положив голову на руку.

«О, я знаю, я знаю. Я не стыжусь потерять, ты очень сильная». Он слегка улыбнулся ей. «Я думаю, что с каждым днем ты становишься все быстрее, я с трудом успеваю за тобой. Даже если бы у меня были обе руки, я не был бы вполне уверен в своей победе».

Она встала и посмотрела на него, смущенно улыбаясь. «Ты сделал большой прогресс, мне действительно нужно попробовать сейчас».

Дразнящая улыбка, когда она слегка ткнулась ему в грудь. «Со всей серьезностью я поражен тем, как быстро ты учишься, особенно когда сосредоточиваешься на очень многих вещах одновременно. Имей некоторую гордость и уверенность в себе»

«Ты сталкиваешься с великолепной Адуджан, так что, конечно, ты чувствуешь себя неадекватным. Не сравнивай себя с величием». Она протянула ему руку, чтобы поддержать его. Рэйн улыбнулся ей в ответ и снова поднялся.

Утро прошло быстро, Адуджан ушла пораньше, чтобы искупаться перед стрижкой. Холодная струя воды заставляла ее дрожать. Это был первый раз, когда Адуджан попросила кого-то отрезать ей волосы, она волновалась, что Мила найдет грязь, засохшую кровь в ее волосах. У нее не было много друзей, и она по-настоящему лелеяла Милу. Многие из сирот, с которыми она выросла, не смогли стать стражами и покинули деревню, чтобы стать солдатами или бродягами, не желая жить бременем для деревни. Прошли бы годы, прежде чем они вернулись бы, если они когда-нибудь это сделают, ей было одиноко, пока Мила не подружилась с ней.

Как только она подошла к вершине холма, где находилась Мила, ее с радостью приветствовали и заставили повернуть назад и вперед, чтобы показать волосы, Мила сделала больше бессмысленных комментариев о том, что можно сделать. Адуджан просто кивнула в ответ на все, что она сказала, пока Мила, наконец, не усадила ее и начала обрезать волосы.

Едва не в силах сдержать своего благоговейного трепета, Адуджан в одну точку, напротив генерал-лейтенанта, оба молчали в невидимой борьбе за власть Она сидела, поглощенная наблюдением за его движениями.

Адуджан взглянул на Сонг и заметил отсутствие эмоций на ее лице. Адуджан погладила ее по плечу, прежде чем заняться изучением Кюнга. «Он очень красивый, ваш сводный брат». Сильная линия челюсти, выдающийся нос и пронзительные карие глаза с широкими плечами, сужающимися до узкой талии, он поймал ее взгляд и яростно впился в ответ, на что она ответила вызывающей улыбкой. К сожалению, это не имело никакого эффекта, она была ограничена в том, что еще она могла сделать в данный момент.

Закрыв глаза, она очищала свой ум, как всегда это делала, изображая чистый холст с крошечной черной точкой и очень медленно фокусируясь на этой точке, ее поле зрения охватывало тьму. Затем, в темноте, была крошечная точка белого цвета, и она сосредоточилась на этом, медленно втягивая еще раз, пока все не стало белым. Она по

Энергия Небес начала медленно окружать ее. Это напомнило ей, что она смотрит на Ду Мин Гю, стоящего высоко и гордо, - одного человека, окруженного армией, но все же высокомерного, чтобы угрожать всем им смертью, мощной, внушительной фигурой.

Сосредоточившись на этой мысли, она пыталась имитировать эту сцену с ее совершенствованием, втягивать в себя Небесную.

Ей стало не по себе, она сидела на своем месте, чувствуя, как легкий теплый ветерок пытается увести ее, но она осталась на месте, несмотря на искушение позволить ей вытащить ее в бурю. Ветер, казалось, шептал ей, она напрягла уши, чтобы слушать, но не было слов, только эмоции, она сидела на месте, чувствуя себя в безопасности и довольной.

Божественный дикарь Глава 87

Глава 87

Ду Мин Гю сидел неподвижно, согнув спину, наблюдая, как палочки медленно сжигаются до кончиков, последние мгновения до выгорания всегда были самыми трудными, как будто они внезапно стали гореть медленнее, достигая конца своей жизни, стараясь оставаться как можно дольше горящими. Даже после долгой жизни его нетерпение по-прежнему беспокоило его, его величайшая слабость, которую он снова и снова поминал.

Семь дней траура, это была стандартная продолжительность похорон для тех, кто мог себе это позволить. Родная семья, мужья или жены, дети оставались бы рядом с гробом, держа в течение семи дней ладан, спя рядом с ним в знак солидарности, но любые другие скорбящие могли свободно приходить и уходить. Без каких-либо прямых семейных связей он решил остаться на все это время самостоятельно, только спал в течение нескольких часов, пока его рабы брали на себя его обязанности каждую ночь, его палатка устанавливалась рядом с курильницей благовоний.

Это была ужасная ошибка, благонамеренная, но все же ужасное решение. Это было в середине лета, и с каждым вдохом его дыхание превращалось в холодный туман, эта земля была прекрасной и бессердечной любовницей, заставлявшей его страдать из-за удовольствия достопримечательностей, ненавистной, мстительной скуки. Лучше было бы не переживать этого, опыт, который испортил ему память о Каи, как теперь, когда он думает об этом мальчике, он сначала вспомнит это издевательство над похоронами.

Вставая, он почувствовал, как его колени скрипели, когда он поплелся вперед и принял новые палочки из Кюнга, зажигая их в ближайшем жаровне и помещая их в топку, прежде чем вернуться на свое место. Ужасная ошибка. Откинувшись на спинку кресла, он оглянулся на Аканьай, посмеиваясь, когда она сидела неподвижно, откинувшись на стуле. Маленькая победа, казалось, она слишком упряма, чтобы принести свой стул. Это был один из ошеломляющих недостатков.

Тем не менее, он хотел нечто что-то личное. Ужасная нехватка дисциплины, казалось, будто каждый из ее солдат сидел без дела в лагере, к которому присоединилось более половины ее хышигов, женщина не заботилась о безопасности Империи. По общему признанию, если бы он был на ее месте, он бы сделал то же самое. Это была неприятная работа, непригодная для истинных воинов, и было бы глупо оставлять его здесь без присмотра.

Его провокация начала просто травмировать и унижать ее, что на самом деле не означает убить ее, но ее сила удивила его, более способного воина, чем он мог предположить. Если бы он был азартным игроком, он предположил бы шансы 60:40 в его. С Аканаем здесь, и если слухи о Баатар и Гереле не были преувеличены, то эти Хишиги были действительно грозными, даже дети, демонстрирующие грозное мастерство с дочерью Аканьай, могли легко рассеять его намерение, впечатляющее проявление контроля.

Большая часть времени последние несколько дней были потрачены на самоанализ, удивляясь, почему он так злобно действовал над рабом, ценным и высоким по родословной, но все же рабом. Несмотря на это, он просто уступил во второй раз за этот день, смерть Кая повлияла на него гораздо хуже, чем он считал возможным.

Это был проклятый трубчатый дым, смесь трав, призванная притупить боль от старости, но она также имела неудачный эффект. Только благодаря лжи Аканьай он избежал участи казни, и он был ... благодарен за ее вмешательство.. Лучше бы он умер в расцвете сил, чем быть сведенным к этому жалкому состоянию.

Чувствуя тоску, он сидел и слушал, как дети болтают о глупостях, едва обращая внимание на Кюнга и его оппонента, поскольку они пытались превзойти других. Услышав о себе, он сказал несколько слов, чтобы рассердить маленькую девочку, улыбаясь про себя, наблюдая, как дергается Аканьай. Он обнаружил, что самый простой способ агитировать ее - поговорить с дочерью. Не было необходимости быть откровенно враждебным, любые слова, сказанные девушке, вызвали бы недовольство Аканьай. Как бы он ни был благодарен, трудно было полюбить эту женщину.

Ворча из-за своих разочарований, он утешался тем, что скоро все кончится, его бдение закончится уже сегодня, и он сможет отправиться утром назад. Он планировал найти бывшего вооруженного эскорта Кая и привезти их домой вместе с ним, не желая возвращаться без них. Если бы он это не сделал, вся поездка была бы напрасной, и этого просто нельзя было бы допустить. По крайней мере, он мог оказать помощь в защите Севера, возможно, и убить врагов.

Через четыре часа, он встал и снова зажег палочки, подошел к горелке, чтобы поместить их с таким же почтением, какое он мог бы сделать при таких обстоятельствах. Сделав паузу, он повернулся, чтобы отступить на свое место, его глаза сузились, когда он заметил, что следы дыма, уплывающие в струе, потянулись влево вместо того, чтобы плыть с легким ветерком. Любопытно. Он потянулся, чувствуя, как ветер двигается вокруг него в крошечных потоках. Многие считали, что ветер перемещается как единый поток, масса воздуха, идущего из одного пункта назначения в другой, но истина была далека от этого. Каждое маленькое изменение имело эффект.

Запах измельченных трав и лечебных масел наполняет мои ноздри, я ломаю голову. «Э-э ... Лаогун ?».

«Ты спрашиваешь или говоришь мне?» Токта сидит, опустившись на стул, его голос приглушен. Ему было тяжело в последние дни, он очень много работал, в совместном командовании с Альсаньсет, когда как Аканьай сидела с сумасшедшим наставником Кая.

«... Говоришь?».

Подняв голову, чтобы произвести на меня недовольство, он издал вздох. "Верно. Будь увереннее в себе, мальчик. Ты быстро запоминаешь, и что более важно, ты можешь использовать свои знания. Закончи здесь и пойдем со мной».

Оставив в стороне ступку и пестик, я встал и последовал за ним из палатки к изолированной скалистой местности. Развернув сотканный бамбуковый коврик, он жестом приглашает меня присесть на нем.

«Ты пристаешь ко мне, но твой прогресс меня впечатлил. Твом технические знания адекватны, поэтому сегодня ты начнешь попытку восстановить свою руку. Я говорю «попытка», потому что не только невозможно потерпеть неудачу, я ожидаю, что сегодня ты потерпишь неудачу. На самом деле в лучшем случае ничего не произойдет, и мы попробуем завтра снова».

«Ну ... Хорошо ... Итак, что мне делать?».

Зевая, он протягивает руку, садясь на землю неподалеку. "Подготовься. Медитируй. Изучай. Контролируй себя, визуализируй, а затем снова вырастит руку. Просто объяснить, трудно сделать. Не теряй фокус». Он кладет руки ему на живот и закрывает глаза, почти сразу же засыпая. Токта - не самый лучший учитель в мире, предпочитающий оставлять меня, чтобы все понять самостоятельно. Даже книга, которую он дал мне, была просто полна информации, но ничего о действительном исцелении. По существу, он дал мне книгу о числах и хочет, чтобы я вычислил исчисление. Это очень полезно.

Контроль придет с практикой, поэтому я думаю, что сейчас самое подходящее время, чтобы пробовать, а другие, дремлющие после утреннего боя, не могли отвлекать меня. Он действительно только «бодрствует» в течение нескольких часов каждый день, и это меня устраивает. В последнее время я чувствую, как он переполнен, почти обижен его присутствием, поскольку я действительно предпочитаю одиночество во всем, хотя иметь вокруг Адуджан не так уж страшно. Перед тем, как я начну, последний раз взглянув на оранжево-синее небо, я закрываю глаза и дышу, медленно рассматривая необходимые шаги, от формы костей, расположения мышц, ориентации сухожилий и времени, проходящего по мере того, как я готовлюсь.

Когда я наконец чувствую, что я готов, я медленно тянусь, Энергия Небес приветствует меня, позволяя расслабиться. Я решил давно не носить Кольцо для этого, позволяющее мне работать над управлением, не беспокоясь о том, чтобы убить себя от слишком большого количества энергии.

Интересно, что по мере того, как моя кровь течет по моему телу, мне кажется, что моя рука все еще там, воображаемые ощущения прохладного воздуха, текущего над ней, щекочущие волосы на моей руке, когда она лежит рядом со мной. Токта называет это «Призрачная сенсация», что-то не совсем понятное, но я предполагаю, что это одна из причин, почему я не могу изменить свою руку, когда ее регенерирую, потому что она все еще существует в каком-то метафизическом смысле. Любое отклонение от того, что есть, по-видимому, приведет к взрывному росту опухолей, неприятной мысли. Я дрейфую, мне нужно сосредоточиться. Позволяя себе отдохнуть, пока я медитирую, мой разум опустошает себя всего, кроме того, что требуется, и я жду, моя кровь циркулирует пока Небесная Энергия начинает уплотняться в моем ядре.

Когда поток в мое ядро замедляется почти до полной остановки, я позволяю Энергии Небес продолжать действовать на меня, окружая меня в спокойном состоянии подвеса, мой разум поворачивается к моей руке, отрубленной всего в пяти сантиметрах от плеча . Этот сустав и мышца все еще на месте, мне нужно только работать, начиная с плечевой кости. Дельтовидные мышцы необходимо будет восстановить и подключить к тому, что все еще на месте.

Вначале я начинаю с чего-то знакомого, исправляю кость, я толкаю энергию, чтобы начать работать, кровь проникает в ткани, окружающие чистую оторванную кость, воспламеняя область, поскольку она сгущается в заданном шаблоне и готовит путь для стабильной основы. Каждый шаг тщательно ориентирован с максимальным вниманием. Сгущенная кровь растет в размерах и переназначается в мягкую фиброзную ткань, крошечную кепку на кости толщиной менее миллиметра, так как я повторяю процесс снова и снова, сгущаясь и сжимаясь, закаляя кость и костный мозг.

Время здесь не имеет значения, но мне кажется, что я сконцентрировался, мой ум уже устал, но есть еще много дел. Мое горло горит от жажды, когда я перехожу к следующему, неприятному шагу: эндостеум и надкостница, нервно- мембранные слои, которые выстилают внутреннюю и внешнюю часть моих костей. Боль вспыхивает через меня при создании новых нервов, тысячи из них на участке, меньшем, чем капля воды, выстреливая в первый раз, когда он сигнализирует о травме, где ее нет, и будет продолжать делать это до тех пор, пока они не акклиматизируются.

Выпадая из равновесия, мои глаза открываются к тусклому вечернему свету, когда я вздрагиваю, пот катится по моему лбу, моя рука кричит в агонии. Затаив дыхание, я проверяю кожу на любое видимое изменение. Токта все еще лежит там, где я последний раз его видел, укрытый одеялом. На меня тоже надето одеяло, почти полная луна пробивается сквозь ночное небо, Токта храпит, указывая, что я здесь уже по крайней мере три часа.

После нескольких дыхательных упражнений боль спадает, чувствуя, как будто есть крошечная, горящая горячая монета, прикрепленная к моей руки, что доставляет небольшое неудобство. Вздрагивая от воспоминаний о боли моей недавно выросшей руки, я занимаю некоторое время, чтобы убедить себя, что это того стоит, что мне нужно это знать, и что я действительно должен поблагодарить Тадука в следующий раз, когда я его увижу.

Как он исцелил меня так быстро? Это не могло произойти с помощью микроменеджмента, как я это сделал, потому что в этом темпе у меня будет новая рука через десять лет или около того. Если бы только у меня могла быть рука, которая только как пружина полностью сформировалась или, по крайней мере, ускоряла бы это так или иначе. На мгновение взглянув на Токту, мое решение принято довольно легко. Так как он спал, когда я начинал, я мог бы продолжать практиковать, пока не потеряю сознание. Потратив несколько минут на то, чтобы скомпрометировать себя, я откинулся на коврик.

Поднимаясь на том месте, где я остановился, я продолжаю наполнять энергию в руку, двигаясь от кости, через мышцы, жир и кожу, медленное, напряженное усилие, мой прогресс, выходящий из крошечного центра. Тонкий срез новой руки был регенерирован. Внутренне осматривая мою работу, я не могу не испытывать разочарования в связи с количеством усилий, необходимых для этого, неспособным заглянуть в будущее, в котором это происходит быстро. Должен быть какой-то трюк, который я не вижу, какой-то метод, который я могу применить.

Вспомнив, что Тадук работал сразу по нескольким направлениям, одновременно восстанавливая мою печень и ребра, а также исправляя дыры в моей груди одновременно, разделяя их на тысячи разных секций. Это не просто вопрос практики или многозадачности, просто нет способа, которым он мог бы все сразу направлять. Должна существовать определенная степень автономии, и казалось, что каждый тонкий поток энергии знает, что делать. Можно ли заранее изложить инструкцию для моего исцеления и просто позволить работать?

Подводя мою теорию к тесту, я приступил к работе, пытаясь дублировать усилия Тадука в меньших масштабах, просто пытаясь автоматизировать процесс выращивания новой шапки на кости, но как бы я ни старался, как только я перестану фокусироваться на одном процессе и двигаться дальше, первый процесс останавливается на своем пути. Раздраженный, я решил пойти ва-банк и попробовать что-то радикальное, визуализируя весь поперечный разрез, который я пытаюсь переродить, удерживая всю концепцию в моем сознании, прежде чем направлять мою энергию на то, чтобы реализовать концепцию, сделать ее реальностью все на один раз. Когда я смотрю, маленький диск руки растет быстрее, чем раньше, мучительная боль, почти вторичная для моего восторга, сладкое оправдание осознания того, что я делаю что-то правильное, наполняет меня гордостью. Вскоре еще один миллиметр в длину добавляется к моей руке и почти три миллиметра толщиной на этот раз.

Этот процесс продолжается, я поздравляю себя с тем, что я удивительный, едва ли могу дождаться, чтобы показать мой успех Токте. Я не должен злорадствовать и не должен называть себя гением, но мне интересно, как он это сделает.

Из моих легких вырывается измученный крик, из моей руки взрывается сильная боль, словно она погружена в кислоту и воспламеняется. Вглядываясь в обрубок моей руки в лунном свете, я с ужасом наблюдаю, как кулак размером с кусок мяса и кости вырываются из кожи, не похожий на то, что, как предполагается, растет перед моими глазами в ужасающем соединении извилистого мяса. Мой бесчеловечный вой, повторяющийся всю ночь.

Тяжелая рука толкает меня вниз, и вес удерживает меня на месте, колено Токты зажато у меня на груди. При вспышке в лунном свете комок отделяется от моей руки, но все еще продолжает расти, когда он дергается и падает на место. Рука Токты закрывает мои глаза, и я слышу его сухой, носовой голос, я погружаюсь в сладкое бессознательное состояние.

«Поздравляю, мальчик, твоя неудача была гораздо менее зрелищной, чем ожидалось».

Божественный дикарь Глава 88

Глава 88

Ведя своих страж, Альсаньсет ехали по темному лесу, продолжая выслеживать врагов, солнечный свет едва пробивался сквозь навес, но можно было обойтись без факелов. Семь дней она охотилась на врагов, если все пойдет хорошо, когда лейтенант Ду Мин Гю покинет лагерь, то сегодня будет ее последний день этой отвратительной работы. Вчера она должен быть последним днем, но сегодня утром старый генерал крепко спал без признаков пробуждения.

Если бы не Аканьай, вероятно, солдаты уже перешли бы в лагерь, но не смогли бы быть защищенными без достаточного количества стражей. Несколько раз Альсаньсет наткнулась на груды мертвых врагов, их тела были разбиты их товарищами на куски, унесенными для использования в качестве продовольствия, когда они сбежали на юг.

Совместное командование с Токтой стало для нее огромной помощью, она была еще молода, и многие из старших стражей были слишком горды, не склонны брать приказы от «щенка», как они выражались. Если бы Токта не следовал за ней, несмотря на его старшинство, ей пришлось бы взломать несколько черепов, чтобы установить порядок. Странно, что Токта был стражем уже почти четыре десятилетия и пользовался огромным уважением из-за его навыков в исцелении и в бою, однако он мало заботился о славе и довольствовался просто тем, что командовал, даже отдавая приказ самому себе.

Она болтала с ним, когда они ехали почти на расстоянии в полкилометра друг от друга и сердечно отзывались друг о друге. «Твой младший брат учится быстро, он способен читать книгу, которую я дал ему». Его «голос» звучал так же, как всегда, даже когда передавался с эмоциями. Любопытная вещь. «Я не ожидал, что он добьется успеха так быстро, для того, чтобы направить свою энергию в правильном направлении, большинству студентов приходится месяцами пробовать и делать ошибки, даже талантливая маленькая Мила не может этого сделать ».

Альсаньсет вздохнула от гордости, довольная успехом своего брата, хотя сегодня утром она не смогла поговорить с ним, так как он спал, усталый от своих испытаний. «Он умный молодой человек и в последние дни тяжело работал. Не стоит так удивляться».

«Тяжелой работой может объяснить только половину. Ты так же хорошо знаешь, что контроль энергией - самый сложный процесс обучения. Количество энергии придет со временем, а боевые навыки придут с практикой, но есть некоторые верховные воины, которые никогда не могут проявлять значительный сознательный контроль над своим собственным сознанием, полагаясь только на инстинкты. Откуда мне было знать, что мальчику удастся с первого раза?».

Она улыбнулась про. «Каждый переживает эту боль в какой-то момент, когда учится восстанавливаться, и мало что можно сделать, чтобы предотвратить это. Если ты помнишь, я сама потерпела неудачу шестнадцать раз, прежде чем, наконец, смогла восстановить пальцы ».

«А твой муж….твой муж был более способным в этом отношении, он потерял целую ногу, но он только провалился несколько раз, если я правильно помню ».

Ее настроение немного испортилось при его напоминании, ее сердце болело, когда она думала о своем любимом муже и драгоценных младенцах. С тех пор, как они были приняты, ее часто отделяли от ее семьи, это начинало сказываться на ней. Она даже скучала по Сюрету, эта замена не была столь безразличной, Рэйн часто отсутствовал, они только могли встретиться за завтраком и ужином. Каким-то образом угадав ее злобу, Токта отправил ей еще одно сообщение, наполненное легкомыслием. «По крайней мере, кое-что хорошее пришло из моей ошибки: Рэйн угомонится и наконец даст мне покой. Клянусь, вопросы, которые задает мальчик, иногда заставляют меня волноваться. Ты слышала, он спросил меня о растущих дополнительных частях, рассматривая его тело для развлечения ".

Тихонько смеясь, она покачала головой. «Если ты думаешь, что это отговорит его, ты сильно ошибаешься».

«Боль от неудачи - это не чихание, дорогая. Я бы поспорил, мальчик по крайней мере проявляет некоторую неуверенность относительно продолжения, но я не буду его винить. Несколько дней для изучения и подготовки могли бы принести ему пользу ».

«Я готов поставить любую сумму, ты найдешь Рэйна, ждущего тебя, готового попробовать еще раз».

Последовала долгая пауза. «Никакой ставки. Мальчик слишком непредсказуем, ничего подобного. Я когда-нибудь говорил тебе, когда увидел его впервые? Испуганный маленький ребенок… ".

Утро продолжалось, и они скоро достигли свой путь, все стражи хорошо практиковались, разделившись на пять отрядов в поисках признаков врагов. Танарак шел впереди, и Альсаньсет следовала за ним, ее ум сосредоточился на задаче. Следы были легки для подражания, громыхающий Гаро оставил множество доказательств их ухода, и вскоре Танарак держал руку, чтобы успокоить их группу. Расстегнув свой лук, Альсаньсет зачерпнула стрелу, она расколола свой отряд, окружив врагов, которые расположились впереди, звуки их движения были ясны.

По ее сигналу отряд выскочил из леса и начал стрелять по врагу, полдюжины воинов падали на их стрелы, еще несколько атак прежде чем все признаки сопротивления закончились, воины и их устрашающие животные, измученные бегством по враждебной территории, легко победили. Здесь не было славы, не было никакой гордости, эти враги уже

Враги только успели собраться в круг перед смертью, их тела лежали аккуратно, Альсаньсет подошла, чтобы сжечь тела, не желая оставлять их. Вспышка движения заставила ее дотянуться до кинжала, но она застыла на месте, увидев причину ее остепенения. Пять крошечных, ослепленных детей, возможно, не более восьми лет, выползли из груды мертвых, ее сердце кровоточило при виде, желая только взять на руки и унести их, зная, что это сделает приговор их судьбе.

Приказ убить застрял у нее в горле, когда она смотрела, как крошечные дети смотрят на мертвых, их маленькие лица изгибаются в ярости и ненависти, когда они потянулись к оружию своих родителей, не в силах вырвать их из мертвых рук, и она подумала о том, как они будут жить.

Она сказала себе, что они были врагами, искаженные прикосновением отца. Несмотря на свой возраст, они были способны выжить и могли стать полноправными воинами, возможно даже Демонами.

Но все же она стояла, задумчивая от нерешительности. Убить их или отпустить?

Мир вокруг нее остановился, когда плоть одного из детей начала волноваться, как будто тело было не что иное, как жидкость и кожа. Вырвав оружие из рук м, он повернулся к ней лицом, его глаза превратились в пучки тьмы, когда он деформировался и сдвинулся.

Вот почему детей нельзя было пощадить, она поблагодарила Мать, приняв решение за нее, она вела свое оружие вперед, чтобы пронзить ребенка Демона.

Позже будет время поплакать. Но на данный момент у нее была кропотливая работа.

Ду Мин Гью спокойно лежал на спине, опирался на кровать, откладывая время, пытаясь придумать оправдание остаться в лагере. В первый же день он объявил, что уедет после похорон, но, увидев девушку на пороге, он хотел остаться и посмотреть, как она поживает. Редко приходилось встречаться с кем-то в таком состоянии, и, несмотря на его преклонный возраст. Даже Кай никогда не пробуждался. Было безумством, что Аканьай не поможет девушке, и он часами метался, пытаясь понять это.

Наконец, не в силах больше оставаться в постели, он молча вызвал Кюнга, чтобы приготовить ванну. После долгого ухода и тщательной стрижки Мин Гю застопорился так долго, как только мог, даже доходя до того, что надевал свою униформу, украшенный черным орнаментом черный халат с красной отделкой, в комплекте с широким поясом и нелепым шиньоном. Если он уедет, он оставит их с чувством собственного достоинства и тягот, как ведет себя цивилизованный солдат.

Чувствуя себя немного нелепо, он вышел из палатки, изо всех сил стараясь выглядеть внушительно, медленно шагая вперед, Аканьай готовилась и ждала его за своим столом. Расположившись, он приказал своим стражам медленно разбить лагерь и неторопливо пить чашками чай. Черт, кто варил этот чай? Он ждал, чтобы напиться чая, но вкус был чужд ему. Ухмылка от Аканьай ответила на его вопрос, он проклинал себя за то, что воспользовался ее гостеприимством.

Она тоже выпила свой чай, ее тон был вежливым, но не приглашающим, что очень устраивало его, когда они снова замолчали. Пришло время завтрака, он ел медленно, как только наступало утро, задерживая неизбежное. Невозможно просто остаться в лагере, она не упомянула ему об этом, позволив ему уйти самому.

Медленно продвигаясь вниз по склону от лагеря, он почувствовал легкое притяжение ветра, разрушительный поток воздуха поблизости, он улыбнулся про себя, изменив курс, направляясь к источнику разрушения, в то время как Аканьай и его маленькая помощница последовали за ним. Двигаясь сквозь густые деревья на поляну, он обнаружил, что его инстинкты были правильны.

Отбросив долю приличия, он объявил о своих намерениях для всех. «Как вы уже знаете, я генерал-лейтенант Ду Мин Гю. Если ты хочешь стать моим учеником, тогда преклонись ко мне на колени, трижды поклонись, обещай послушание, и я подниму тебя в воина». Он гордо стоял, заложив руки за спину, высоко подняв голову, ожидая услышать благодарно Принять его опеку, наряду с потоком гнева и негодования от Аканьай и зависть детей.

Он ждал.

И ждал.

Как долго этот проклятый болван может ждать?

Божественный дикарь Глава 89

Глава 89.

Адуджан в замешательстве моргнула, озираясь по сторонам, пытаясь разобраться во всем, ее память о медитации угасает, оставляя ее снова пустой. Дю Мин Гю стоял перед ней, высоко подняв голову, ожидая ее ответа, почти как героя-воина с его благородной манерой, с красивыми атласными мантиями, слегка развевающимися на ветру, с символикой власти, свисающей с пояса. Этот человек, этот герой, генерал-лейтенант Императорской армии хотел взять ее как ученика? Зачем?

Она часто мечтала о чем-то подобном, узнав свой талант, работала больше всех, училась методом проб и ошибок в отсутствии кого-либо, кто мог бы руководить ею. Во сне она всегда была одним из героев деревни, которая приняла ее в качестве ученика, будь то Аканьай или Токта, Баатар или Герел, ее мечты всегда были внутри деревни. Это было все, что она знала, маленький приют с добрыми тетеньками и дядями, которые делали все возможное, чтобы каждый ребенок был любим, прекрасные плато с видом на спокойный пейзаж, радостные праздники, где все объединялись, и так год за годом.

Оставить деревню, такая идея никогда не приходила ей в голову, мысль о том, чтобы стать солдатом на десять лет, заставить себя работать с удвоенной силой, чтобы стать стражем, но теперь ей предстоит трудное решение: принять предложение и стать учеником. Этот героический человек, или вернуться домой и возобновить роль стража, полагаясь только на себя. Ее рот несколько раз открывался и закрывался, он хотела задать вопросы, но боялась злить генерал-лейтенанта и вообще потерять такой шанс.

«Задай ему свои вопросы, дитя».

«Я уверена, будет ли он рад ответить».

«Хм. У меня были воины из каждой провинции, которые стояли на моем пороге, прося меня учить их. Я отвернулся от более перспективных учеников. Мое время ценно, и я только учу лучших, ты должна быть честью по моему выбору. Тем не менее ты все еще хочешь задать вопросы? Взбешенная его взглядом, Адуджан проклинала себя за то, что была такой нерешительной. «Очень хорошо, спроси, и я отвечу».

Разрешив, она встала, чтобы приветствовать и поклониться ему. «Этот человек удостоен награды генерал-лейтенанта и всегда будет так». Было трудно говорить так формально, ее язык ощущался в два раза больше, чем она нащупывала свои слова. «Генерал-лейтенант упомянул обещание, но я не уверена в том, что это значит».

«Самое главное. Ты обязуешься уважать и повиноваться, а я обязуюсь обучать и защищать, наша связь учитель-ученик сформируется. Если ты окажешься талантливой безмерно, я подумаю бы о том, чтобы взять тебя в ученики, но это вряд ли произойдет. Я нахожусь в конце моей жизни, и правда в том, что ты наполовину зверь, поэтому сомнительно, что ты сможешь выучить достаточное количество моих учений, прежде чем я умру ».

«Постой, как клятва? Значит, она была бы рабыней, как Кюнг? Рэйн прервал речь, она почувствовала, как у нее перехватило дыхание, жалея об этом разговоре.

«Раб ?! Кто сказал что-нибудь о рабстве?». Ду Мин Гю поднял руки вверх, его лицо вспыхнуло и покраснело, когда он впился взглядом в Рэйна. «Я сказал ученик, и я имел в виду ученика. Ты думаешь, что я способен чтобы обманывать детей, чтобы они стали моими рабами? Это залог, а не клятва, простая формальность произнесенных слов, так что, если она нарушит своё обещание, я могу убить ее без угрызений совести или расправы ».

«Ваша вражда с моим народом, это закончится? Они воспитывали меня с самого рождения, одевали и кормили меня там, где меня покидали мои биологические родители, я не стану против них ».

«Принимаешь ли ты или отказываешься от моего щедрого предложения, у меня нет вражды с вашими людьми». Нахмурившись от ее нерешительности, он посмотрел ей в глаза. «Знайте, я предлагаю это без каких-либо скрытых мотивов. Ты талантлива и зря находишься здесь без наставника или учителя. Под моей опекой ты станешь экспертом в

Тем не менее она оставалась нерешительной, глядя на Шану, Милу и Рейн, ее сердце мучило от мысли потерять их.

При его подталкивании и с одобрением главного направляющего, она рассказала ему все об их опыте в Обществе, не жалея деталей о близкой смерти, которую она перенесла в их руках, ожидая в нервном молчании, когда он гладил свою бороду в течение нескольких минут, глубоко созерцая. Когда он наконец заговорил снова. «Ученическое бремя делится с учителем. Прими мое предложение, девочка, и я окажу Аканьай всю свою поддержку».

С этими словами Адуджан опустилась на колени и трижды поклонилась, произнеся слова обещания. «Я обязуюсь уважать Учителя Ду во всем».

"Хорошо ,очень хорошо. Ты теперь мой ученик, и я научу тебя всему, что смогу, и буду защищать тебя, пока ты не сможешь делать этого сама. Нет больше формального разговора, учитель на один день, отец на всю жизнь. Кюнг! Мы должны праздновать, подавай еду и вино для гостей. Ученик, сядись вместе со своим Учителем, бери напитки, и мы обсудим, как мы будем двигаться дальше. Ее учитель обернулся и вернулся к своему столу с улыбкой на лице, и Адуджан последовала за ним. Она была готова отправиться в новое путешествие к вершине боевой силы.

Лапша и жареное мясо в бульоне, вкусная еда. Выпей суп, затем взбивайте лапшу и мясо, не идеально, но лучше, чем нсть руками. Сумила уныло ест лапшу рядом со мной, скорбя об этом решении Адуджан следовать Ду Мин Гю. Мягко подталкивая ее, я тихо говорю ей. «Постарайся быть радостной для нее. Старик - хороший учитель, и он, кажется, искренен в том, что хочет помочь. Посмотри, они оба в восторге».

Сделав грубый звук, Сумила продолжает дуться. «Этот старик украл ее, у нее здесь все в порядке, ей не нужен учитель. Мы, наконец, были такими близкими подругами, но теперь ей придется уйти с ним, и кто знает, когда она вернется. Я знаю, что она хотела учиться, но зачем выбирать этого глупого старика? Он, наверное, ужасный учитель, «полу-зверь» то-то и то-то, снобистский дурак ».

Удивительно, Ли Сонг отвечает, произнося ее обычным монотонным голосом. «Учитель Ду - превосходный инструктор, каждый день у которого много посетителей, требующих его наставления, собирающегося толпами, когда он объявляет лекцию. Она удостоена чести быть обученным им. Он сказал, что он один из ведущих инструкторов Центральной провинции. «На самом деле она должна любить старого пердуна, она никогда ни о чем не говорит без подсказки Сумилы, даже доходит до почти критики. Шаги ребенка».

«Я согласен. Его восприятие и способность прояснять вещи изумительны. Просто быстро посмотрев мои движения, он смог объяснить то, что я пытался выяснить в течение нескольких дней. «Исключительно полезно, в отличие от некоторых бестелесных голосов в моей голове».

Посылая ему сообщение, я спрашиваю: «Почему предки не могут просто говорить откровенно? Ясные и краткие детали с простыми объяснениями, это слишком много, чтобы просить? ".

«Я просто не понимаю, почему вы тратите свое время на изучение этого. Просто позвольте предкам говорить с вами, и вы поймете. Через некоторое время их сила действительно станет нашей, но только если мы оба примем их ».

«Ты продолжаешь говорить об этом, но ты никогда не даешь никаких доказательств словам или даже хорошего аргумента. Все, что ты можешь сказать, это то, что ты слышишь голоса, которые говорят, что они предки, которые предлагают силу, и ты просто принимаешь это за чистую монету. Это глупо. Если я научусь, тогда я смогу лучше оценить свои силы и не потерять руку от массивной травмы ».

«Мы выжили, не так ли? Смерть - постоянный спутник, беспокоиться об этом бессмысленно».

«Вот почему я говорю так, потому что мне нравится жить, а теперь успокойся». Я почти с

«Что ты говоришь, Рэйн?» Взгляд Сумилы заставил меня насторожиться. «Ты думаешь, что он лучший учитель, чем мама?» Блеск в ее глазах предупреждает меня внимательно следить за моими словами.

«Э-э ... нет, конечно, нет, Аканьай тоже отличный учитель. Я просто говорю, мы должны быть счастливы за Адуджан. Ду Мин Гю немного сердит, но это только показывает, как яростно он будет присматривать за ней, так что беспокоиться не о чем. Признаюсь, он не самый приятный старик, но он компетентный, а это лучше. Она хочет научиться драться, а не быть вежливой и милой. Кроме того, сегодня не похоже, что они уезжают, они здесь устанавливают свои палатки. «Похоже, мне нужно найти новое место для практики в одиночестве и нового спарринг-партнера».

Сумилла тихонько возвращается, я возвращаюсь в лагерь один, чтобы поесть еще, накапливать калории для моего исцеления и спокойно учиться в палатке целителя. Остальная часть дня проходит медленно, теряясь в изучении и сентиментальных мыслях, в наступающий вечер я оказываюсь стоящим на западном поле, ожидая, приветствовать Альсансет по её возвращению. Заметив их, я счастливо машу ей рукой. Из моего желудка выскочила паника. Броня Альсаньсет разрезана и покрыта кровью, ее лицо бледное и изношенное, она неудобно сидит в упряжи, усталая улыбка на лице при моем приближении. Ее слова прозвучали, чтобы успокоить меня. «Не беспокойся, брат. Это всего лишь небольшая травма. Без вреда здоровью».

Наш ужин вместе не такой ,чем обычно, Сумила, Адуджан и Ли Сонг все еще в новом лагере старика, я рассказываю события дня.

«Как ты относишься к отъезду Адуджан?». Вопрос задан невинно, но я могу сказать, что она разрывается от любопытства.

Задерживаясь дольше, чем мне нужно, чтобы просто наслаждаться ее беспокойством, я отвечаю честно. "Я не знаю. Пока я учился сегодня, я продолжал искать, проверяя ее прогресс, забыв, что ее там не было. Будет ... одиноко, я думаю, и я буду скучать по ней, но это отличная возможность для нее, и ей нужно делать то, что лучше для нее самой ».

«Это очень зрело. Что ты думаете о старике?».

«Он сильный. Способный сражаться наравне с Аканьай, он первый человек, которого мы встретили, который был настолько способным. Его отношение невелико, у него, похоже, есть проблемы с людьми, но он имеет в виду то, что он говорит, и он уже принял Адуджан в качестве ученика, поэтому меня это не беспокоит, особенно после того, как они обедают вместе . Он просто кажется продуктом своего воспитания, полагая, что полулюди хуже людей, но у него нет злого умысла в этом отношении ». Улыбаясь, я рассказываю ей о том, как он играл в шахматы все утро, а потом сделал вид, что спешит .Симпатичный, сварливый старик, неспособный просто сказать, что он хочет остаться. «Я думаю, он действительно поразил Аканьай, они схожи по характеру, сидят с благородным и спокойным видом, но, вероятно, молчаливо болтают о старых добрых временах или о том, о чем говорят старые люди».

«Не позволяйте ей слышать, что вы называете ее старой». Подавая мне миску с супом, она устало откидывается назад и смотрит, как я ее пью, выглядя одинокой и расстроенной. Обеспокоенный, я пытаюсь спросить ее, что случилось, но она просто качает головой и симулирует улыбку, не желая говорить об этом. Хотелось бы, чтобы она иногда полагалась на, но для нее я всегда буду тем крошечным, избитым ребенком, что она нашла в лесах. Приятно быть любимым, но я бы тоже хотел чем-то кому-то помогать».

Исцеление с Токтой является беспрецедентным, просто больше обзора, пока мое тело наращивает необходимую массу, чтобы я мог попробовать регенерацию без риска перенапряжения моего тела. Возьму слишком много, и тело будет закрыто, так что я решил повременить с исцелением на день или два. Я сделал ошибку в быстром движении, но я думаю, что пока я сосредоточусь, у меня скоро будет рука. Токта менее оптимистичен, но так оно и есть. Интересно, что случилось с мясным шаром, который выскочил из моей руки?

Вернувшись рано в палатку, я лежал без сна, ворочался и ворочался, слишком много думал, что мешало мне заснуть. Через некоторое время части Адужан тихонько вползает, стараясь не мешать мне. Я тихо слушаю, когда она переодевается в хлопок и ложится в одеяло, просто счастлива, что она все еще здесь, по крайней мере на данный момент. Я немного волновался, что она останется в своем новом учительском лагере, забыв обо мне.

«Рэйн? Ты не спишь?». Ее тихий голос нарушает тишину, и я проглатываю комок в горле.

"Да. Как прошел твой первый день с твоим новым учителем?».

«Ты говоришь ревниво». Даже в темноте я почти понимаю, как она дразнится насмешками, когда она лежит рядом со мной в пределах досягаемости. «Это было невероятно, Учитель Ду указал на то, что я могу сделать для улучшения, и после того, как я объяснила свою проблему, он сказал, что сможет помочь мне в этом тоже! Он был загадочным, я так взволновалась, я чувствовала, что что-то не так. Генерал-лейтенант, как мой учитель! Рэйн, я мечтала об этом с детства».

Я ревную. Я хочу сказать, попросить ее остаться, но какое у меня есть право? Мы друзья, а не любовники, и любые чувства, которые у меня есть, могут даже не быть реальными, я не могу просить ее отказаться от своих мечтаний. Я тихо слушаю, как она переживает по поводу ее дня, пытаясь быть радостным за нее, пока мы лежим вместе в темноте. «Мы тренировались весь день, я устала, так переживаю этим новым изменениям. Мы уезжаем завтра утром ... ".

Черт. Я думал, что будет больше времени.

«... направляемся на север, чтобы забрать еще одного ученика в Крепость Летающего Тигра. Конечно, я буду скучать по всем вам, но мы не уедем из провинции до тех пор, пока дело с Обществом не закончится, так что мы скоро увидимся. Пообещай мне, что ты позаботишься о Шане?».

"Ах. Нет, не могу этого сделать». Прочистив горло несколько раз, я стараюсь изо всех сил казаться веселым. «Шана твоя, я купил ее у Аканьай в качестве подарка для тебя, но я хранил эту новость как сюрприз. Я купил Забу, и ты тоже должна его забрать. Я бы не хотел быть вокруг этой суеты после ухода Шаны.

«Просто возьми ее, дурак. Она в вашей власти, она не откажет».

Черт побери. «Заткнись! не слишком ли много конфиденциальности, чтобы просить? ".

Сделав все возможное, чтобы проигнорировать эти мысли, я все еще лежал, когда Адуджан переминалась в одеяле, ее теплая щека прижималась к моему левому плечу, мы почти обнимались в нашей палатке. «Гм ... это не работает». Она отрывисто смотрит на меня, извиняясь, но, не подумав, протягивает руку, берет мою руку в свои объятия.

Немного расслабившись, она опустила голову рядом с моей, наши лица соприкасались. «Да, действительно». Мы оба нервно хихикаем, мое сердце бьется в ушах. Она облегченно вздыхает и опускается ко мне глубже, мы прижимаемся друг к другу, разделенные только нашими одеялами, ее мягкая шелковистая кожа прижимается к моей шее. «Почему ты не сказал раньше? Если бы я знала, я бы отказалась от Учителя Ду».

"Что? Нет, ты поступила правильно, этот старик сильнее всех, кого мы когда-либо встречали, и он искренне заинтересован в том, чтобы тебя учить. Почему ты так говоришь?».

Она снова вздыхает, на этот раз громче. «Ты действительно идиот ... И что теперь?».

"Живи своей жизнью, радуйся, знакомься с новыми людьми, делай новые вещи, преследуй свои мечты ... Может, влюбишься, создашь семью. Когда мы снова увидимся, расскажем друг другу все о нашем опыте. Я люблю тебя и желаю тебе всего наилучшего».

Спокойно: «Я тоже тебя люблю, Рэйн». Мы лежали вместе в молчании, утешаясь присутствием друг друга, переплетая руки, сомневаясь в будущем, но сохраняем уверенность в том, что мы всегда останемся друзьями.

Может быть, я должен был раньше сказать ей о покупке Шаны.

Черт возьми.

Божественный дикарь Глава 90

Глава 90.

«Иди Хуу, выиграй это быстро!».

«Раздави, мы тебя любим!».

Воодушевляющие крики от Хуу менее полезны, я отчаянно блокирую атаку за атакой, мое запястье и рука дрожат после каждого удара, моя рука почти онемела. Я как можно быстрее отступаю, стараюсь ускользнуть от его атак, но он отлично сражается, оставляя для меня мало возможностей, без каких-либо других вариантов, кроме как продолжать блокировку. Имея две руки и большую саблю с рукояткой длиннее, чем весь мой меч, число преимуществ, которые я держу, меньше нуля. Так нечестно.

Тем не менее, это не похоже на мое поражение. Ловя ошибочную косую черту с мягким блоком, я использую удар, чтобы прыгнуть еще дальше в сторону, достигнув некоторого расстояния. Предчувствуя его реакцию, я парирую удар и вступаю к нему, когда он излишне растягивается. Пошатываясь, он шагнул назад, мой меч звенел, когда я тащил его вдоль края сабли, чтобы прорубить ему грудь.

Локоть в сторону от головы поражает меня, прежде чем я могу завершить свою атаку, в то время как мощный удар сбивает меч с моей руки, разлетаясь в толпу, как сабля Хуу мягко останавливается на моем левом плече. Не в силах говорить из-за отсутствия дыхания, я сигналил о своем поражении и ушел, наблюдая, как стражи и солдаты обменивают деньги. Это не большая монета, в основном серебро, но каждая мелочь имеет значение. Я потратил почти все, что у меня было на Забу и Шану, и я чувствую себя неловко, у меня нет денег. Это то, что делает мир вокруг.

Даген усмехается, он принимает монеты, стоя рядом, посчитав каждый платеж. «Парень, ты хорошо продержался на протяжении 20 минут, эти дураки думали, что Большой Хуу собирается выбить тебя одним ударом. Когда ты поедешь в город, я хочу пригласить тебя на арену призового места. С твоей легкой, тощей рамкой, меня бы не удивило, если бы у тебя были шансы от 1 до 10 в букмекерских конторах, мы бы разбогатели в одиночном б

Он продолжает радостно считать свои монеты, я рушусь на пол, покоясь в полулежащем положении, локоть подпирает меня, желая, чтобы я мог просто лежать здесь и спать. Солдат толкает меня одной ногой и парой костылей, злобно ухмыляясь, он проходит, бросая монеты в карман рубашки. «В этом нет ничего плохого, маленький герой, просто удостоверься, что ты позволил старику Булату прийти». Его лицо и ясный взгляд на мгновение взвихриваются. «Я мог бы жить как король, ставя на вас каждую запасную монету, и каким бы зрелищем это ни было, вы сражаетесь на великой арене, стоя среди героев веков».

«Мама ... э-э ... Генерал-лейтенант Аканай сказала, что она позаботится о солдатах, которые выписаны из-за травмы» - вмешивается Сумила, но предложение только заставляет Булата выглядеть раздраженным.

«Калека или нет, Булату не нужна никакая жалость, чтобы прийти. Благодарный генералу, живой или умирающий, Булат пойдет своим путём в мир, маленькая Мисс. Ты когда направишься на арену, не забудь сообщить старику Булату.

Мы встретились в палатках исцеления, когда он выздоравливал, и я несколько раз менял повязки, каждый день обмениваясь любезностями, но ни его нога, ни его шрамы не будут лечиться, время и энергия целителей - драгоценный ресурс, который нельзя упустить. Булат - не единственный, так же как и многие другие тяжело раненые солдаты, отброшенные в сторону, когда они уже не нужны, слишком гордые, чтобы принять помощь Аканьай, так как это означало бы конец их самооценки. Это настоящий позор.

Подавая мне мои заработки, Сумила хмуро смотрит на меня, когда я подсчитываю скудные выигрыши. Она не одобряет мои азартные игры, но это всего лишь несколько монет серебра. Солдат - не совсем прибыльная карьера, но я не чувствую себя слишком плохо о том, чтобы забрать их деньги. Долгосрочные сбережения для большинства из них не являются приоритетными, так как, как только срок их службы будет завершен, им будет выплачиваться бонус. Большинство рабочих мест не так безопасны, как наши нынешние, сидя в лагере в течение нескольких недель, в то время как Аканьай очищает лес, и, хотя нет никаких цифр о том, сколько солдат выживает, чтобы получить этот бонус, могу лишь догадываться…около 20%, если не меньше. Я имею в виду, что в одном крупном сражении мы потеряли около 50% наших солдат, поэтому я не слишком оптимистично оцениваю их шансы на выживание в долгосрочной перспективе.

Хуу проходит мимо и тянет меня вверх, помогая мне грубо подняться на ноги одной рукой, позволяя мне опереться на него. Он хороший парень, но слишком увлеченный внешностью, пытаясь помочь мне выглядеть сильным и гордым. Тем не менее, это мысль, которая имеет значение «Хороший бой, ты сильнее, чем когда-либо».

«Ты удерживал меня дольше, чем я хотел бы, тем более что у тебя только одна рука. Если бы я был честным, даже игнорируя пропавшую руку, ты выглядишь ужасно слабым, как будто ты голодал неделю. Это будет более ровный матч, когда ты будешь в боевом состоянии, я не горжусь этой победой ». Откидывая серебристые волосы, он делает вид, что вытирает лоб. Он не дышит тяжелее, гораздо меньше потеет. Как я сказал, хороший парень. Его две прекрасные невесты хихикают с ним, заигрывая над ним. Он оглядывается через плечо на меня извиняющимся тоном, я машу ему рукой, чтобы показать, что нет никаких обид.

«Он прав, ты хорошо справляешься с тем, как ты выглядишь, я даже не понимаю, почему кому-то даже захочется посмотреть этот матч, это было предрешено».

«Что ж, я хотел посмотреть, насколько силен Хуу сейчас, все требовали увидеть бой. Кроме того, я мог бы выиграть, если бы я был немного быстрее ». Улыбаясь себе под нос, покачивая головой, добавляю:« Большинство тех людей, которые передавали деньги Дагену и Булату, были стражами. Кажется, они все очень любят и уважают Хуу, я немного завидую. Особенно о его двух маленьких женах. Все, что я получаю - потрепанные солдаты, подающие мне кривые усмешки и тихие кивки. Где мои любимые фанатки? Мне очень неприятно это признавать, но я действительно скучаю по Мэй Линь, моей личной секции аплодисментов вместе со своими любимыми помощниками, двумя очаровательными близнецами.

"Идиот. Они бы так же понравились тебе, если бы ты когда-нибудь сражался рядом с ними, вместо того, чтобы убегать от себя». Легкий удар Сумилы в мое неповрежденное плечо почти сбивает меня с толку, она быстро реагирует, чтобы удержать меня. Падая, держа меня близко, едва удерживая меня на ногах. После нескольких минут апологетической тишины она возвращается к лекции. «Ты не должен брать деньги у солдат, они плохие. Не похоже, что тебе даже нужна монета, ты можешь зарабатывать гораздо больше , торгуя травами и аптекарскими товарами ».

«Мне не нужна еще одна твоя лекция. Я не заставлял их ставить против меня, и у меня мало средств. В случае, если ты не заметила, я не очень хорошо разбираюсь в финансах. Я только недавно потратил всю свою монету на одно дело, а потом быстро отдал это бесплатно. «Я сделал все возможное, чтобы принять ставки от любого из калеки, хотя я был достаточно уверен в том, чтобы выжить».

К большому разочарованию, Сумила узнала, что Альсаньсет приказала Ли Сонг держаться подальше от Сумилы, пока их работа не была завершена, и она была недовольна тем, что она назвала ее действия злоупотреблением властью. Спустя несколько минут тихий взгляд вниз, Сумила воздержалась от повторного обсуждения темы. У них есть некоторые противоречивые взгляды на то, как следует заботиться о Ли Сонг, но у них обоих есть на то свои интересы, поэтому я решил давно отказаться от всего этого.

"Что с тобой случилось? Ты должен был отдохнуть сегодня, чтобы набраться сил для завтрашнего дня, Токта ясно сказал об этом». Альсаньсет прекратила поворачивать косу и бросилась ко мне, проверяя мою пыльную, оборванную рану.

«У меня был дружеский небольшой матч с Хуу, ничего серьезного».

Нахмурившись, она щипает обе мои щеки и тянет так сильно, что я начинаю рвать. «Не говори со мной таким тоном, я не виновата, что ты ранен и избит. Это нормально, и неудачи случаются, но ты должен беречь свою энергию, часто отдыхать и много есть. Токта уже ругал тебяоднажды, когда он узнал, что ты спаррингируешь каждый день, а твое тело уже настолько истощено. Не заставляйте меня держать тебя в поле зрения весь день, у меня и так достаточно забот в голове. Игнорируя меня, она вернулась к огню и начала разрезать мясо на кусочки и вскоре передает его.. Аналогично, я также получаю две порции риса, овощей, супа и фруктов. У нее очень выразительный взгляд сетсры.

Когда ужин закончен, Сумила и Ли Сонг остаются играть в шахматы, в то время как Альсансет заставляет меня оставаться, чтобы чему-то поучить, пока она готовит больше еды, с намерением откармливать меня для моего исцеления, последние несколько дней были трудными для меня. Мои ребра приближаются к скелетному статусу, регенерация сказывается на мне, поскольку она пожирает мои жировые запасы и мышечную массу. На самом деле, исправление, регенерация не требует слишком многого от меня, но мои повторяющиеся неудачи быстро становятся слишком дорогостоящими. Каждый раз, когда я запутываюсь, появляется новый кусок отвратительной плоти и костей, возрастающий за секунду до тех пор, пока Токта не может отрубить его. К счастью, ни один из них не был таким большим, как первое, размером с кулак, полукилограммовое чудовище, Токта оказался гораздо более внимательным к нашим последующим занятиям.

Тем не менее, в трудный день я могу вытащить два или три, прежде чем сдаваться, и даже после стольких неудач, я понятия не имею, что происходит не так каждый раз. Через десять дней я вырос примерно на 2 см от моей руки, поставив меня на путь, чтобы закончить ее за десять месяцев, не допуская катастрофических сбоев. Да, правильно, взрывающиеся куски мяса и кости - это просто обычные неудачи, которые заставляют меня переосмыслить все мое мышление бессмертного воина. Боль и стресс почти невыносимы. На днях, Альсаньсет вырвала у меня седые волосы и отправила меня в панический поиск. Я слишком молод, чтобы идти с солью и перцем, я даже не могу отрастить бороду.

«Здесь». Подавая мне большую чашку того, что кажется теплым фруктовым супом, Альсаньсет возвышается надо мной, когда она берет у меня мою книгу. Заостренный взгляд мешает мне попытаться выбраться а мой живот доходит до дискомфорта. «Не набрасывайся на меня, просто съешь еду. Клянусь, ты был в таком настроении в последнее время, с тех пор, как маленький Адуджан ушла. Если бы ты поступил раньше и попросил меня организовать твое участие, тогда этого можно было бы избежать. Это хороший урок для тебя. Она бросает на меня острый взгляд, словно пытаясь сказать мне что-то.

«Я не ворчу, потому что Адуджан ушла, я ворчливый, потому что у меня болит рука. Она мой друг, я скучаю по ней, но это все ".

Она продолжает, как будто я ничего не говорил. «Когда мы с Чароком были в твоем возрасте, он всегда приносил мне подарки и всякие мелочи, которые показывали, что он заботится обо мне, писал стихи и играл музыку для меня. Его родители постоянно приставали ко мне по поводу нашей помолвки, и, несмотря на все усилия папы по пресечению нашей любви, я сумела сломать его с помощью мамы». Я с умом держу свой рот на замке и прислушиваюсь к ее часто повторяющимся рассказам о ее романе с Чароком, вероятно, ее способ справиться с ее нынешними обстоятельствами. Я тоже скучаю по Чароку и близнецам, поэтому я не против слушать эти истории».

Наступает вечер, и я нахожу себя в постели, измотанный от моего короткого упражнения и раздутый от почти литра фруктового супа. Надеюсь, мне не придется просыпаться посреди ночи, чтобы входить в туалет. Оглянувшись на пустое место, где спала Адуджан, я ощущаю боль в животе, наслаждаюсь воспоминанием ее сладкого аромата, как она кладет голову мне на плечо и мы обнимаемся той ночью.

Я все еще не уверен, что мои чувства к ней реальны. Трудно сказать, мое сердце все еще ускоряется каждый раз, когда я пропускаю одну из хорошеньких женщин, с которыми я представлял себе жизнь, даже те, чьи имена я не знал. Я не хочу связываться с Адуджан, чтобы узнать, что все это ложь, что я не люблю ее по-настоящему. Теперь, когда ее нет, я думаю, у меня есть время, чтобы разобраться в моей голове и выяснить, действительно ли мои чувства реальны. Это жизнь, хотя, лучше иметь любовь и потерять. Бьюсь об заклад, она найдет кого-то действительно очень быстро, она прекрасная девушка и не слишком застенчивая. Я не уверен, что я чувствую по этому поводу. Это одна из вещей, которые мне нравятся в ней, она искренне относится к своим чувствам, знает, что ей нравится.

Завтра, я возвращаюсь к исцелению, медленно и настойчиво, пока моя рука не в порядке.

Сбой и неудача снова.

Я хотел бы быть талантливым, умеющим делать что-то без усилий, пока все остальные пытаются и терпят неудачу.

Интересно, что это будет?

Божественный дикарь Глава 91

Глава 91.

«Мне нужно, чтобы ты отрезал мой палец». Я провозглашаю мою просьбу с твердой уверенностью, которая быстро угасает, когда Токта молча смотрит на меня, его бесстрастный взгляд опускается на меня. «Э-э ... отрежь мне палец, пожалуйста?» У него есть способ, что заставляет меня чувствовать себя так неудобно, как будто он здесь, чтобы просто судить обо всех моих недостатках. Я не знаю, почему именно так я себя чувствую, он никогда не говорил что-то конкретное, но у него есть полная определенность, как будто он знает, что я собираюсь провалиться эффектно и просто жду.

«Хорошо». Согласно некоторым историям, Токта был так влюблен в проведение операции на своих пациентах, он выбрал в качестве своего первого духовного оружия универсальный кухонный нож с закругленным концом и изогнутой спинкой, и, хотя я лично не видел, чтобы он пользовался им , легкость и точность, с которыми он разрезает мою плоть, достаточно, чтобы убедить меня, что он действительно любит свою работу, утомление, которое он носит весь день. - Какой палец?».

Неопределенность начинает проникать через заднюю часть моего разума, и я невольно отстраняюсь от неожиданного энтузиазма, протягивая вперед руку. Переосмыслив это решение, я быстро сжимаю руку в кулак и прячу ее за спиной. «Подожди, разве тебе не нужно слышать, почему? Или, не знаю, чистить свой нож и готовиться на случай, если что-то пойдет не так?».

"Не нужно. Не стесняйся и протягивай руку. Если ты не можете решить, позволь мне выбрать, и это будет сюрприз. Это займет всего секунду ». Он подходит ко мне, сохраняя прежнее скучающее выражение лица. Думаю, не каждый день у него есть кто-то добровольно вызванный для ампутации.

«Послушай, я просто хочу, чтобы ты срезал кончик моего мизинца, чтобы я мог его снова прикрепить и посмотреть, что из этого получится».

«Все сделано». Ни звука лезвия. Ха. Это было не так плохо, я даже ничего не чувствовал. Открыв глаза, чтобы посмотреть на его работу, я смотрю на кровавый обрубок пальца, срубленный до основания сустава, живот выпадает из-под меня, моя голова начинает вращаться, мой ум не может сосредоточиться ни на чем. Тот факт, что весь мой палец исчез. Яркая, артериальная кровь хлынула из открытой раны, разбрызгивая халат Токты, хотя вряд ли кто-то заметил бы его среди множества пятен крови, которые были уже на его одежде. Наклонившись, он берет мою отрубленную часть и протягивает ее мне, покачивая ею перед моим лицом. «Ты должен немедленно начать процесс исцеления, поскольку с течением времени станет все труднее. Я Еще несколько секунд, прежде чем он хмурится, наклонившись, чтобы посмотреть в мои глаза, щелкая перед моим лицом. «Что с тобой?».

«Что со мной ?!» Мой голос возмущается пронзительно, треща от стресса. «Я сказал только кончик, и ты отрубил весь палец!».

«Ба, - махнув рукой, все еще держащей мой палец, он без колебаний отвергает мои обвинения. «Нет никаких практических различий, когда дело касается привязанности, и мне легче держать палец, а не крошечный кусочек плоти. Перестань жаловаться, это просто лучше ».

«Хорошо, извини меня за неудобство!».

"Извинения приняты. Приступай к работе сейчас. У меня есть что-то еще, чем заниматься с тобой весь день».

Только с большим самообладанием я могу отпустить свой гнев и успокоиться. Кровопотеря также может быть фактором, я неуверенно плюхаюсь на грязную, залитую кровью землю, глубоко вздыхаю, чтобы сосредоточиться, когда Токта удерживает мой палец. Достигнув баланса, я с удивлением обнаружил, что при внутреннем осмотре кажется, что мой палец все еще прикреплен и только течет кровь, как будто из глубокого пореза. Направляя мою энергию, пытаясь как можно медленнее удерживать процесс заживления, я тщательно изучаю процесс.

Эти две части прикрепляются свободно, начиная с кожи и прокладывая себе путь внутрь, плоть и сухожилия, соединяющиеся, поскольку моя энергия, кажется, принимает физическую форму и соединяет две части вместе, новую ткань, созданную, чтобы держать все это вместе. Отделенные кровеносные сосуды просто бегут вперед новыми путями, посылая свежую кровь в придаток. Кость воссоединяется естественным образом, область воспаления и свертывания, которая повторяется снова и снова, чтобы затвердеть в новую щель костей, все это делается без каких-либо указаний.

Открыв глаза, чтобы изучить палец, я провожу его вокруг, игнорируя жгучую боль, пытаясь увидеть, есть ли заметные изменения. Помимо того факта, что я едва должен был думать об исцеляющем процессе, палец полностью фиксировался так же, как я регенерировал мою руку, хотя и более быстрыми темпами, чем я способен делать, направляя каждый шаг.

«Узнал что-нибудь полезное?». Токта садится за стол рядом, размалывая ступкой и пестиком. Похоже, ему стало скучно ждать.

«Я так думаю». Можно также обсудить это с Токтой. «Другое мне совершенно бесполезно в этом отношении «Как энергия становится твердым объектом? Это не кажется реальным, невидимая и эфирная энергия, которая каким-то образом превращается в физическую кровь и ткань ».

Пожав плечами, он отвечает вопросом. «Как ветер поднимает лист? Однако, твое мышление неверно, энергия не становится физической вещью. Твоя энергия просто подпитывает процесс исцеления, ускоряя его, подобно тому, как пища становится энергией двигаться. Ветер в парусах толкает лодку, пар в котле стреляет в пробку, невидимый и неосязаемый, но способный воздействовать на физическое тело ».

Хм ... Справедливо. Перебирая несколько вещей, я решил, что это не имеет значения, моя теория все еще возможна. «Я не верю, что мне нужно визуализировать и направлять каждый шаг процесса регенерации. Там есть ... Моя рука фантома, которая определяет, как должна быть моя настоящая рука, поэтому технически мое тело должно знать, как воссоздать его без моего руководства ».

«Что ты планируешь делать дальше?».

Кашляя, чтобы заглохнуть на время, я набираюсь смелости и решительности, глядя ему прямо в глаза. «Мне нужно потерять зуб и наблюдать, как он заживет». Увидев угол его губ, когда он встал, я быстро отстранился и уточнил: «Один гребаный зуб, ты садист. Не бей меня в рот или что-то вроде этого, мне нужно, чтобы ты удалил один зуб, оставив корень неповрежденным. Ты сказал, что это отрастится от нормального исцеления, не так ли? Я хочу видеть это в действии. «Он, на мой взгляд, слишком стремится сделать это. По крайней мере, попытайтесь выглядеть нерешительным».

«Ты и твоя странная фиксация на зубах. Я не могу понять это, но я буду рад помочь. Его пальцы взволнованно постукивают по столу, пока он сидит в ожидании, предал его готовность причинить мне боль. Прежде чем я соберусь смелости спросить, страж прибывает с маленьким ящиком инструментов и фарфоровым кувшином, оставив на столе Тотки. Он задерживается на мгновение перед тем, как его оттолкнет Токта, который вытаскивает изогнутый железный инструмент с деревянной ручкой, перпендикулярной к штанге и с затупленным крюком. Держа в кулаке, железный прут и крючок, высунутый из-под пальцев, он встает со стула и машет мне рукой, указывая на то, чтобы я сидел.

Возможно, это была ошибка.

Осторожно направляясь к стулу, Токта сам себя забивает, ополаскивая чашкой и наливая вино из банки. «Выпей это. Сначала поглаживай это вокруг своего рта ». Шакируясь вкусом жесткого напитка, он скользит по моему горлу, я задыхаюсь и моргаю, когда я протягиваю свою чашку. Наступает долгая пауза, в течение которой он снова смотрит на меня, как будто обсуждает, как лучше всего распорядиться мной, прежде чем вторая, более щедрая мера попадает в мою чашу, и на этот раз под его осторожным наблюдением я следую его указаниям.

«Что это за штука?». Это ужасно и почти заставляет меня больше это никогда не пить.

«Слезы Матери, мой личный прогон, неприправленный и чистый. Паровая дистилляция производилась пять раз с использованием лучшего ячменя, выдержанного в глиняной посуде в течение двадцати лет и привезенного из Восточной провинции». Он наливает себе чашку и выпивает ее, похлопывая губами в знак признательности. «Вкусно. Будь благодарен, я готов поделиться, этот кувшин был ужасно дорог мне, поскольку это алкоголь императора".

На вкус он похож на нечто совсем непонятное, у меня пересохло во рту, но я молчу из вежливости. Кто знал, что Токта будет одним из тех людей, которым нравится подражать своим героям. Интересно, есть ли какая-то публикация, подробно описывающая все это? Открыв рот широко, он начинает вставлять крючковатый конец, прежде чем отступить, оставляя меня металлическим вкусом на языке. «Одно замечание: не пытайся направить исцеление на свой зуб, просто пассивно позволяй ему заживать самостоятельно. Если опухоль вырастет во рту, мне придется снять челюсть, и это будет неприятно для нас. Есть ли какой-то зуб, который ты хотел бы удалить, или я должен просто удивить вас по своему усмотрению? ".

Потребуется несколько минут нерешительности, прежде чем я наконец заговорю снова, неуверенный, если я все еще хочу продолжить. «М-м-м ... Нижний третий зуб справа сзади, на нем полость, и я все равно должен его выдернуть». Крючок пробивается ко мне в рот, когда он возится с шестернями на ручке, затягивая металл плотно, вызывая у меня некоторый дискомфорт. Схватив деревянную ручку, он строго смотрит на меня, предупреждая, чтобы я продолжал держаться, когда он прижимает руку к моей груди, прежде чем он начнет качать ручку взад-вперед, отрывая зуб от моих десен. Из губ вырывается неумолимый визг, но моя рука все еще держится за мои брюки, я сопротивляюсь желанию встать и отбросить его, оставаясь как можно тише, чтобы он мог быстро закончить. Он не любит оставлять вещи наполовину законченными.

После мучительной вечности я чувствую и слышу серию трещин, разрушение зуба под прессом, когда мой рот наполняется кровью. Вытащив из моего рта теперь малиновый крючок, он позволил мне наклониться вперед, чтобы плюнуть, подал мне чашку воды и сказал мне ополоснуть рот. Моя грудь вздымалась от боли, он заставлял меня сесть еще раз, на этот раз с меньшим крючковатым инструментом с острым наконечником, столь же тонким как игла, и пинцетом.. Он начинает выдирать разрушенные остатки моего сломанного зуба, слезы капают с моего лица на каждый болезненный зонд и беспощадный рывок.

То, что я делаю для науки.

«Мы закончили.Ты в порядке?» На этот раз кажется, что Токта действительно обеспокоен, он с опаской смотрит на меня, боль в моей челюсти, излучаемая наружу в унылом, нескончаемом потоке мучительных пульсаций . Мой рот едва мог закрыться от напряжения оставаться открытым так долго, я сидел в оцепенении.

Я рыдаю, я наконец-то снова открываю глаза, осторожно вытирая лицо рукой, пытаясь скомпоновать себя, избегая использовать мой мизинец и касаясь моего рта, терпя неудачу при каждой соответствующей попытке. Благодарный, все мое тело ощущается как одно огромное слияние болезненных ран, каждое движение, которое я делаю, причиняет мне какую-то боль или дискомфорт. Я не хочу ничего больше, кроме как попросить Токту всего лишь исцелить все, а затем навязать мне лекарство до тех пор, пока боль не исчезнет.

К сожалению, мои мечты и устремления не позволят мне просто пройти через эту жизнь. Если бы этот мир был нормальным и не имел никакой гребаной магии, я бы, вероятно, сделал что-то в этом отношении, будь торговцем или фермером или кем-то в безопасности. Жизнь была бы намного проще без морали и ссор, испытаний на людях или животных, но, к сожалению, я родился с совестью.

Кто знал, что вытащить зуб будет так больно, черт возьми?

Еще раз потянувшись, я осторожно наблюдаю, как я направляю свою энергию, чтобы исцелить свой рот. Травма челюсти и сильные кровоподтеки в деснах подсказывают мне, что я, вероятно, должен подумать о том, чтобы попросить Токту сделать это снова. Я не думаю, что кошмарный разрушитель зубов предназначен для здоровых зубов, причиняя слишком много побочного ущерба, поэтому я лучше пойму это с одной попытки. Я уже знаю, чего ожидать, уже несколько раз выросло несколько зубов, но, к моему глубокому сожалению, я никогда не обращал внимания на этот процесс.

Я осторожно проверяю абсцесс в моем рту, сравнивая и противопоставляя окружающие зубы, пытаясь представить, чего ожидать. Корень все еще присутствует в виде путаницы кровеносных сосудов, но кроме этого, десны в пустоте от всего остального. Я на 100% уверен, что, если бы я не был в этом мире, я был бы краток до конца моей жизни. Здесь все иначе, но я не могу поверить, что регенерация зубов - это естественное явление, уникальное для обычных людей этого мира. Я имею в виду, что все должно быть по-другому, почему что-то столь незначительное и почти несущественное? Выясню, почему существует разница, и, возможно, это может дать представление о чем-то еще, о чем-то очень важном.

На всем протяжении этого процесса неизменное вещество продолжает отщепляться от моей крови, основного материала каждой части зуба, несмотря на сложный состав. Хотя это и не так странно, поскольку кровь обычно используется во множестве способов в течение всего процесса заживления, между ними обычно есть больше стадий изменений. Даже в простом разрезе кровь сгущается, образуется коллаген, затем ткань, затем кожа, и только тогда тело начнет действительно заживать, многоэтапный процесс. В этом случае я просто перехожу от простого неизвестного вещества к сложному зубу за один шаг, как будто это вещество является панацеей, способной стать чем угодно, что от нее требуется.

Едва способный сдержать мое возбуждение, я продолжаю наблюдать за процессом, и панацея кажется более важной, чем больше я думаю об этом. Хотя возможно, что это уникальное вещество, которое требуется исключительно для роста зубов, если окажется, что оно действительно может стать каким-то веществом в моем теле, тогда я могу вырезать многие из этапов процесса регенерации. Хотя, возможно, и не бессмысленное возрождение, на которое я надеялся, могло бы помочь мне сэкономить много времени и сил.

Мой зуб полностью исцелился.

Это сработало?

Смех вырывается из моего рта, когда я хохочу от радости, звук, подкрашенный намеком на безумие, редкое и невероятное чувство успеха, наполняющее меня гордостью.

Это чертовски сработало!

Сон жив.

Божественный дикарь Глава 92

Глава 92.

Ужин остыл, в то время как Аканьай щелкала свои отчеты, отмечая каждый патрульный маршрут на карте, пытаясь определить наилучшие способы обороны и атаки. Каждый патрульный маршрут был очерчен на карте. В этот первый день нового месяца все выглядело хуже, чем в прошлый раз, всего лишь несколько встреч с потенциальными врагами по патрульному маршруту. Казалось, что она не сможет выследить всех отставших членов группы, надвигающаяся неудача сильно раздражала ее.

Слишком много неприятностей в последнее время привлекли большую часть ее внимания, между контактами с суицидальными солдатами, истощающимися запасами, появлением Ду Мин Гю и проклятого Юстикара. Солдаты по большей части заботились о себе, но так долго сидели без дела, что многие из них стремились идти вперед, но у нее не было никаких заданий для них, кроме ежедневных тренировок, и многие из солдат игнорировали, начав ежедневно ,что могло повлечь увольнением из армии. Даже угроза в форме Юстикара поблизости не помогла солдатам одолеть их, и все они были равнодушны к любому наказанию, которое они могли получить.

Слишком многим из ее раненых требовался повышенный рацион, и, хотя мясо было легко найти в окрестностях, зерно и овощи слишком быстро расходовались. Она запросила у Шен Хоо больше припасов, но отправления всегда шли долго, по крайней мере, неделю, заставляя ее отправлять своих стражей на поиски пищи. Медицинские принадлежности также истощались, но Токта справлялся с тем, что у него было. Он был таким ленивым в юности, счастливым просто путешествовать по жизни, он взял постоянное убеждение и поддержку своей жены Хориджин, превратив его в человека, которым он есть сегодня. Ее заместитель в течение двух десятилетий, он все еще имел тенденцию находить наиболее ... эффективный метод выполнения своих задач.

Было хорошо, что у офицеров есть на что опираться, и Альсаньсет быстро выросла в способного командира. Большинство ее стражей занимались большим трудом, чтобы избежать командования и ответственности, которые она повлекла за собой, предпочитая независимость и неограниченный образ жизни. Альсаньсет с радостью приняла на себя командование и быстро расцвела в этой роли, даже имея дело с более неприятными аспектами.

«Мама!» После некоторого шороха в передней части палатки маленькая Мила просунула голову через заслонки и вошла. «Алсансет сделала немного десерта, и мы привезли для вас несколько человек». Сонг последовала за ней по пятам. «Вы еще даже не ели обед!».

«Итак, как вы поживаешь?».

«У меня все хорошо, мама. Я помогала Альсансети целый день, играла в шахматы с Сонг. Ты получила информацию об Адуджан? Она встречалась с Папой? Неужели этому глупому старику удалось ей помочь?».

«Успокойтся. Прошла только неделя, я еще не получила известия от своих посланников ». Хотя она тоже начинала волноваться, так как даже в замедленном темпе Ду Мин Гю уже должн был добраться до Крепости Летающего Тигра. Благодаря силе и доблести стражей число угроз почти не существовало, но каждый день, прошедший без единого слова Адуджана, заставлял Аканьай сожалеть о своем решении не посылать в качестве охраны. Несмотря на ее неспособность помочь девушке, она все еще очень ценила Адуджан.

Они продолжали болтать, как только ее ужин был закончен, Мила спросила: «Вы знаете, где находятся Рэйн и Токта?». Альсаньсет хотел его найти, он пропустил обед и ужин, и ни один из них не ответил ей.

«Минуточку, позволь мне спросить Токту. Вы знаете, где они оба, Рейн, вероятно, тяжело работает, а Токта, вероятно, дремлет. Она быстро послала сообщение Токте, спрашивая о его местонахождении и прогрессе Рейна, пробивая барьер, который Токта воздвиг для некоторых неизвестно почему. Странно, это.

Ответ был почти мгновенным, наполненным волнением, которого она никогда раньше не слышала. «Ах, да, да, конечно, вам захочется услышать это прямо из уст».

Мила двинулась проверить Рейнв, Аканьай приподняла бровь на Токту, спрашивая: «Что случилось? Рейн получил травму?».

«Нет, нет, он в порядке, совсем наоборот, он просто потерял сознание, пока мы возвращались». Опустив Рейна без всякого церемонии, мальчик упал куматозно, как мешок с рисом, Токта начал болтать бессвязно, пытаясь что-то сказать. « Мы отрубили ему палец, но уже идет процесс заживления , потом мы вытащили зуб, а потом он ... что-то сделал, и я не мог поверить своим глазам, даже услышав, как он объяснил это несколько раз. Мне нужно, чтобы ты тоже вытащила мой зуб, так что я вижу это из первых рук. Он протянул ей еще кровавый зубной ключ и широко раскрыл рот, указывая на з

Долго смотрев на окровавленное орудие в руке, прежде чем повернуться, , открыл рот и с нетерпением ждала, когда она вырвет один из его совершенно здоровых зубов. «Ты глуп?» Несколько раз моргнув глазом, он расширила глаза и посмотрела. «Ты отрезал ему палец и вырвал зуб? Зачем?».

«Потому что он меня просил об этом. Парень в порядке, просто устал и голоден, дай ему бульон или что-то еще, и он все объяснит. Токта схватила ее руку, которая все еще сжимала зубной ключ и поднес его ко рту. «Сделай это быстро, это показалось невероятно неприятным, и предчувствие меня очень нервирует. Почти похвально и по-идиотски, все сразу ».

Вырвав руку из его стальной хватки, она впилась в него взглядом, пока он не опомнился, указывая на него, чтобы сесть. «Сонг, иди, найди старшего капитана Альсаньсет и скажи ей, что здесь Рейн, и что ему нужен бульон». Обращаясь к Токте, она пристально посмотрела на него. "Ты. Объясни все. Медленно".

Вздохнув, как будто с ним обращались несправедливо, Токта начал объяснение. «Ну ... сегодня утром, Рейн обратился ко мне за обычной практикой исцеления, он попросил меня отрезать ему палец. Поскольку мне нужно было время, чтобы сделать кровоостанавливающий порошок и дезинфицирующие мази, я согласился ».

«Остановись». Закрыв глаза и массируя виски, она переварила немного информации, которую ей дали, ее ум был в шоке. «Ты отрезал ему палец, потому что он просил тебя. Просто так». Токта просто беспомощно пожал плечами, словно это он часто делал. Безумие этого мальчика распространялось, и теперь ее помощник отрубал пальцы по его воле. "Зачем?".

Опять пожал плечами. Выпустив вздох, Аканьай почувствовала, что это долгий и трудный разговор. «Рейн не дал мне повода, я подумал, что это послужит хорошей практикой. У него высокая степень мастерства, когда речь заходит о внутреннем осмотре, возможно, одной из причин, почему он настолько искусен в исцелении. Но я отвлекся. Он снова связал палец, мы коротко поговорили об исцелении, а затем он попросил меня вытащить зуб ».

«Опять ... Почему?».

«Э-э ... у него была полость». Пренебрежительно махая руками, он поспешил со своей историей. «Это не важно, мы приходим к основному сюжету: исцеляя свой зуб, он сделал несколько странных выводов из наблюдения формы семени зуба, и он каким-то образом наткнулся на упрощенный метод восстановления потерянных конечностей. За один день он почти сравнялся с прогрессом на прошлой неделе, его поразило. «Когда он продолжал говорить, его голос оживился, его волнение стало ясным. «Из того, что я знаю, он каким-то образом подскочил до вывода о том, что семя зуба составлено из фундаментального компонента, способного заполнить любой материал, необходимый для физического роста, что он назвал панацеей. Затем он направил энергию, чтобы создать эту панацею в его руке, и вместо того, чтобы причинить себе большой вред, его тело начало восстанавливать свою руку без его руководства, как если бы это была просто рана. Чудеса, вызванные почти самоубийственной глупостью, но открытие, тем не менее на лицо ".

Смеясь почти маниакально, он хлопал и топал, выглядя счастливее, чем она когда-либо видела, в том числе и при рождении сына. Поймав ее недоверчивый взгляд, он быстро кашлянул и успокоился, разглаживая свои окровавленные одежды, пытаясь казаться сдержанными. «Я чуть не потерял терпение несколько раз за последние несколько дней, он просто продолжал ходить, но знал, что его ждет такое открытие. А теперь, пожалуйста, удалите мне зуб, чтобы я мог посмотреть на процесс сам. В третий раз Токта широко отк

Как будто посланная самой Матерью, Альсаньсет вошла в палатку в этот случайный момент, спасая Аканьай от неудобной необходимости отговорить Токту от самообвинений.

Генерал-лейтенант Ситуа Цзя Янь спокойно сидел, наблюдая за длинным потоком его солдат, проезжающих мимо, блистающим в их стальных доспехах. Их синхронные шаги гремели , наполняя его гордостью, и он с нетерпением ждал выгнать врагов из Северной провинции, заработав себе славу украдя его у Нянь Цзу. В то время как этот старик был генерал-полковником, он спрятался как можно дальше на север, уклоняясь от обязанностей на десятилетия, не желая играть в политику и пряча голову в своих стенах. Если бы он был менее строптивым, Ранг Мин был бы лучшей кандидатурой, вместо Патриарха, и Нянь Цзу сохранил бы этот высокий титул, но вскоре он будет принадлежать Цзя Яну.

«Рад тебя видеть». Слушая громкий привет Болина, он встал и с радостью обнял своего лысеющего друга детства, с огромной улыбкой на лице, два гиганта Ситуала снова воссоединились. «Посмотри на себя, генерал-лейтенант, а я все еще просто старейшина, едва ли больше чем мокрая медсестра для этих отпрысков Общества».

«Болин, теперь, когда я, Цзя Ян, обладаю достаточной известностью, ты думаешь, что я позволю тебе томиться здесь? Если ты хочешь вступить в армию, у тебя будет высокий рейтинг». Хотя Болин был не самым опытным из воинов, старым друзьям было трудно найти себе помощника. На его стороне было безопасное место, как и любое, когда дело доходило до войны.

«Если это не вызовет у тебя никаких трудностей, я смиренно приму это».

Охваченный врасплох, Цзя Ян некоторое время смотрел на Болина, впервые увидев усталое выражение и рваную одежду. «Это твое дело, но я должен спросить. «Я уже предлагал это много раз, но ты всегда говорил, что хотите остаться здесь. Что изменилось, старый друг?».

Болин потер голову и тихо произнес: «Пока твоя звезда поднялась в центральной провинции, моя рухнула, вызвав ярость Ранг Мин. Я позволил маленькому патриарху нанести вред не один раз, а дважды, и только благодаря моей связи с тобой я живу, чтобы стоять здесь перед тобой ».

Цзя Ян внутренне кипел, он прихлебывал свой чай, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие. «Слухи? О ... Бекхае? ... это правда? ».

Чашка разбилась в его пальцах, его гнев усилился.

«Это ... сложная ситуация». Болин смахнул осколки, махнув на миски, которые должны были быть привезены, и им было удобнее пить из больших емкостей. «Шин Ду Йи объявил военное положение в неподходящее время, иначе дело было бы легко урегулировано. Хуже того, Нянь Цзу отказывается принять непосредственное участие, несмотря на все мольбы, он может также подстраховать под своим командованием кланы бекхаев. Это позор, слышать шепот крестьянства, издеваться над обществом день за днем. Я был унижен и наказан за самые незначительные нарушения. У меня нет будущего ».

«Не беспокойся. Я разберусь с этим. Ты приходешь работать на меня, и мы увидим, что эта несправедливость будет исправлена. Расскажи мне все ». Подняв чашу с вином за их дружбу, он выпил, прислуживаясь к деталям ситуации, готовый раздавить любого, кто хотел встать на пути его мести.

Божественный дикарь Глава 93

Глава 93.

Я стою высоко, готовлюсь к приготовлению костров на завтрак, восхищенный моим новообретенным успехом, что я почти не могу игнорировать резкую жгучую боль в моей руке. Даже при новом процессе заживления новорожденным нервам требуется время, чтобы акклиматизироваться.

Прибыв в то же время, что и Альсаньсет, я улыбаюсь ей. По утрам я нахожу это слегка смущающим, но я до сих пор этим наслаждаюсь.

Игнорируя мой заинтересованный взгляд, она уходит, чтобы начать готовить завтрак, я приближаюсь, чтобы помочь, безмолвно шаркая посудой и тарелками, в то время как Алсаньсет быстро работает, напевая, готовя завтрак.

Я хотел бы взять на себя некоторые из ее обязанностей, но я ограничен моей единственной рукой, только способной мыть деревянные тарелки или переворачивать мясо на вертеле. Скоро это изменится, так как теперь, когда я понял и освоил свою новую технику исцеления, я нахожусь на пути к завершению фиксации моей руки. Скорбная скорость Тадука в процессе регенерации показывает, что мне еще предстоит пройти долгий путь, и Токта задержал меня на некоторое время после того, как Аканьай строго предупредила меня никогда больше не экспериментировать так безрассудно, но на самом деле я никак не могу вникнуть почему. Я, вероятно, должен был спросить, но вчера я слишком устал, и если это действительно было опасно, это сделало бы меня глупым из-за того, что я не знаю почему.

Когда завтрак почти завершен, Альсаньсет еще продолжает что-то готовить, делая свежие булочки и хлеб, фаршированный разнообразным мясным фаршем и овощами, Сумила и Сонг приходят чуть позже обычного. Вопреки ее обычно взъерошенному и непринужденному взгляду, сегодня волосы Сумилы тщательно расчесаны и закреплены крошечным клипом, держащим ее челку в стороне, выглядящей восхитительно аккуратно. Есть кое-что, что можно сказать о ее обычном внешнем виде, ей удается выглядеть такой привлекательной, несмотря на немного грязный вид, но она очень хорошо скрадывает это, улыбаясь мне застенчиво.

Ли Сонг также выглядит прекрасно, ее длинные каштановые волосы в аккуратной косе. Ее поведение кажется неизменным. Она не откровенно на меня смотрит, но то, как она смотрит на меня, заставляет меня почувствовать себя мышью перед котом. Между двумя животными нет никакой ненависти, но последний склонен к уничтожению первого, почти инстинктивного конфликта.

После небольшой подготовки мы загружаем пищу в квины и выходим на улицу, оставляя меня в недоумении, куда мы идем. Понадобится много времени и сил, чтобы сделать хорошую карьеру, мне еще предстоит подружиться с новым приятелем Альсаньсет. Сумила неоднократно просила меня оставить Атир в покое, а также Ли Сонг, ссылаясь на обучение. Ненавижу это признавать, но я действительно скучаю по Забу, даже если он действительно ушел, неся чужого человека.

Чувствуя себя сонливо при напоминании об уходе Адуджан, я продолжаю следовать за дамами, пока мы не достигли палатки Аканьай. Я бы почти назвал это хижиной из ткани, легко вмещающей десять человек внутри, местом всех ее встреч. Внутри установлены , маленький столик и стулья, запах этого замечательного завтрака, заставляющего мой живот гудеть в ожидании.

После того, как мы все уселись, Альсаньсет поднимает свою чашку и говорит, ее улыбка почти пылает в тусклом интерьере палатки. «Рейн, поздравляю с впечатляющим открытием».

«Для этого все это? Тебене нужно было делать все это с сестрой, спасибо Вам большое. «Я тронут, особенно зная, что еда на исходе, поэтому ей пришлось бы дорого торговать, чтобы получить эти ингредиенты». Мы все пьем из наших чашек и начинаем есть, поглощая вкусную еду. От вкуса еды даже Ли Сонг слишком отвлекается, ее уши дрожат от восхищения, когда она ест медленно и методично, смакуя каждый укус. Когда ее тарелка очищается, она сидит неподвижно, уставившись на остальную пищу с неприкрытым чревоугодием, пока Сумила не попросит взять больше. Она странная смесь милостивого и отчужденного, вероятно, ее реальная позиция омрачена ее учениями, но я думаю, что Сумила отлично справляется с разрушением ее стен, и реальная личность Ли Сонг постепенно проявляется.

Мой живот полный до предела, чувствуя себя готовым вернуться в свою палатку для раннего сна. Токта велел мне отдохнуть в течение дня и ввел строгий запрет на обучение и физическую нагрузку, так что у меня мало дел, пока Аканьай не вернется к тренировкам. Столько, сколько я жалуюсь на нее, Аканьай всегда делала все правильно, и ее обучение было первоклассным, поэтому я с нетерпением жду нашей первой тренировки в течение нескольких месяцев.

Наши хозяйственные дела завершены, Сумила удивляет меня, указывая мне на поляну, на которой я обычно тренируюсь, сидит в тени вместе со мной, чтобы посмотреть красивые пейзажи. «Разве тебе не нужно быть писцом для Алсансет?».

«Я попросила, чтобы мы могли поговорить». Она произносит эти слова с притворным безразличием, но это заставляет мое сердце пропустить биение, когда мое воображение разрастается, представляя все ... хорошо! Что угодно! Сумила любит читать мне лекции, и я на самом деле не против, если это не касается морали. После ее заявления она замолкает, глядя на реку, а я смотрю на нее, ожидая, когда она соберет свои мысли.

Без какой-либо подготовки, она просто бросает новости. «Вчера вечером мама официально сделала мне предложение об обручении».

Во мне вспыхивает ревность, но я быстро отбрасываю ее в сторону. Она не принадлежит мне, между нами есть не что иное, дружба. "Ой? Кто этот счастливчик?».

«Ты». Глаза ее сверкнули, застенчиво наблюдая за моей реакцией.

Я скрываю свою панику, которая быстро утихает и превращается в негодование. «Эм ... так что ... мы поженимся?» Разве я не могу сказать в этом?

Она качает головой. «Нет, мы помолвлены». Принимая во внимание мое замешательство, она вздыхает и медленно объясняет. «Мы обещаны друг другу нашими опекунами, что выйдем замуж, когда нам исполнится двадцать лет, но это зависит от согласия обеих сторон, то есть, если ты или я не согласны с этим, мы можем аннулировать это предложение. Лишь слово ".

«Понимаю ... Так как мы все еще обручены, это подразумевает, что ты согласна с этим соглашением».

«Может быть». Ее злобная улыбка заставляет меня думать о том, чтобы поцеловать ее, мысль о женитьбе на этой прекрасной рыжей девушке-панде не так уж плоха в данный момент. «Я знаю о твоих чувствах к Лин и Адуджан». Открывая рот, чтобы возразить, она держит палец, чтобы заставить меня замолчать. «Позволь мне говорить, просто послушай сейчас. Я знаю, что у тебя есть свои сомнения, ты любишь их обоих, несмотря на протесты. Я также знаю, что ты так не думаешь обо мне, потому что даже после того, как сегодня я хорошо оделась, ты проводил все время в иных мыслях. Она нахмурилась, когда посмотрела на меня, как будто задаваясь вопросом. «Даже несмотря на все сказанное, я не хочу аннулировать наше обручение в это время, по моим собственным соображениям. Теперь ты можешь говорить».

«Это твой шанс, брат. Возьми ее, она не откажет тебе, она будет твоей женой. Нет больше печальных, одиноких ночей».

Я принимаю момент умственного напряжения. Потребовалось некоторое время, чтобы привести в порядок свои мысли, я, наконец, начинаю оправдываться. «Э-э ... Я просто восхищался тем, как далеко зашла Ли Сонг за короткое время. Это все благодаря тебе». Прочищая горло, я добавлю: «Я думаю, ты сегодня выглядела очень мило. Ну, ты всегда выглядишь прекрасно, но я заметил дополнительные усилия, и это очень приятно…Черт побери, я должен просто привязать себя к скале и прыгнуть в реку».

Ее лицо полно жалости в моих скудных попытках похвалить ее, она качает головой. «Ты знаешь, почему я не хочу отменять соглашение? В течение прошлого года мама слишком тонко упоминала подходящих партнеров для меня. Если я аннулирую эту помолвку, она просто перейдет к следующему выбору, и мне придется с этим разобраться. Я еще молода, но мама думает, что три с половиной года - это короткое время, чтобы спланировать свадьбу. Время для нее и папы разное».

Чуть-чуть обидевшись, я спрашиваю: «Итак, я что? Заместитель мужа, чтобы оставить «маму», пока тыне найдешь кого-то, кого любишь? ».

Не ревнуй». Она улыбается моему разочарованию, нежно щипая меня по щеке. «Я подумываю о том, чтобы выйти замуж за тебя. Ты выглядите сносно, ты должным образом послушен, и мне действительно нравится, что ты милый, но у меня есть несколько вопросов к тебе ». Вытаскивая письмо с папкой, она передает его мне. «Я записала их для тебя, чтобы ты их прочитал».

Подожди... как это произошло? Я пытался придумать, как ее осторожно отпустить, но почему-то я сейчас читаю список ее требований. В начале списка больше нет посещений проституток, с ней должны обсуждаться большие покупки, я должен быть более любящим и милым, не шутить во время еды и так далее. Прямо глядя на нее, я сохраняю спокойствие и разрываю замечательно длинный список пополам, радуясь ее реакции. Это было бы более впечатляюще, если бы мне не пришлось использовать свои зубы. Если бы я изменился, это было бы по выбору, а не из-за эмоционального шантажа.

Ее лицо потемнело, когда она сердито посмотрела на меня. - Значит, ты аннулируешь соглашение?».

«Может быть». Взгляд ее лица бесценен она снова бросила свое заявление. Но я её остановил. «Ты мне нравишься, Мила, но я не знаю о нашем браке ничего. Если ты хочешь, чтобы я продолжил помолвку, пока я обдумываю это, я хочу, чтобы ты ответила на мой вопрос. Наклонившись вперед, мой голос опустился до шепота. «Насколько точно ты готова пойти на обеспечение сотрудничества?».

Ее лицо становится темным оттенком красного, она злобно смотрит на меня, через несколько секунд я разражаюсь смехом, не в силах себя контролировать. Я ничего не мог поделать, она подошла ко всему этому, как к холодной сделке, трудно отнестись к этому серьезно. После того, как мне наконец удается успокоиться, я вытираю воображаемую слезу, очень наслаждаясь тем, как она выглядит раздраженной, но если бы она действительно рассердилась, она бы просто ушла или ударила меня. Она что-то бормочет себе под нос, и по моему побуждению она кричит: «Я позволю тебе один поцелуй». Яростно покраснев, она смотрит в землю, время от времени подглядывая, чтобы оценить мою реакцию.

Не в силах удержаться, чтобы поддразнить ее еще больше, я приближаюсь к ней, наши бедра бок о бок, наклоняясь, пока ее руки поднимаются вверх, чтобы прижать меня к лицу, заставляя меня вернуться, пока я смеюсь, слишком легкомысленный, чтобы мыслить ясно. «Ты ужасен, извращенец, пользуешься этим вот так». Несмотря на ее слова, она все еще осталась сидеть, явный признак того, что она не желает, а только поднимает самые жаркие протесты. Осознание нахлынуло на меня, и я чувствую себя немного неловко из-за того, что играю со своими эмоциями.

Отступая немного, я замечаю крошечный спад ее плеч, она понимает, что я не буду настаивать на этом вопросе. Зачем отталкивать ее? Я не хочу испортить это, закончить, как с Адуджан. Я не вижу вреда в этом соглашении, как пробный период до брака. «Со всей серьезностью, я не уверен насчет брака и потребуется некоторое время, чтобы рассмотретьэто. Ты замечательный человек, я уважаю и восхищаюсь твоей силой и твоей готовностью помочь мне. Ты первый человек, кроме Лин, с которым я подружился, и я очень ценю эту дружбу. Даже после того, как мы придем к решению об этом, я надеюсь, что мы останемся таковыми». Ее уши трепещут от моих слов.

Улыбаясь, я двигаюсь, чтобы встать, но она оттягивает меня своими руками. «Э-э ... поцелуй. Мы заключили сделку, и я буду держать свое слово». Она смущенно закрывает глаза и приподнимает рот, ожидая, когда я начну действовать.

Увидев эту очаровательную, привлекательную, беззащитную молодую женщину, я могу сопротивляться только советам другого, чтобы склонить ее к себе и проложить с ней дорогу. Тот факт, что она может победить меня кровавым усилием, помогает, но не намного. Легко целуя ее в лоб, я наблюдаю, как ее глаза открываются от удивления, наполненные одинаковым количеством разочарования и облегчения. «Сделка заключена, сделка завершена. Мы помолвлены пока. Если я поцелую тебя, это будет потому, что ты этого хочешь, а не для твоей упрямой гордости ». Когда я выпрямляюсь и ухожу, я не могу не добавить игриво: « Всегда пожалуйста ».

«Что?» Она вскакивает и преследует меня, ухватившись за мою руку. «Если что, ты должен благодарить меня! И позволь мне сказать тебе, вступаем ли мы в брак или нет, если ты спишь с другой женщиной без предварительного аннулирования этой помолвки, я раздену тебя и ты ты будешь стоять посредине лагерями целыми днями ».

Божественный дикарь Глава 94

Глава 94.

Сидя в спокойном состоянии, Энергия Небес воздействует на меня, проникая в мое ядро, мое тело чувствует себя легким и жизнерадостным, словно подвешенным в небытии, простое тепло вокруг меня, постоянно движущееся, но никогда не ощущаемое. В устойчивом ритме, каждую секунду, или минуту, или час, я не могу сказать, волна терпит крах против меня, но она ничего не делает, чтобы вытряхнуть меня из устойчивого состояния, просто разбив меня. Каждый раз, когда энергия обрушивается на меня, волна толкает мое тело и пробивает его в мое ядро, мой ум пуст и без мыслей, ясный как поверхность зеркала.

Это чертовское дерьмо.

Вырвавшись из моего медитативного состояния, мои брови сгущаются в концентрации, я читаю свои мысли. После долгих минут безумных поисков я, наконец, издал расстроенный стон, прижимая мою голову к рукам, чтобы заглушить его. Моя голова падает на ствол дерева, оставляя меня с болью.

Правильно. Я решил сегодня сесть поближе к дереву. Черт.

Плачу о моей судьбе, как о вечном аутсайдере, я проклинаю все, что я делал. Я лежу в тенистой траве, вдали летит стая птиц, звуки журчащей реки заставляет меня думать о том, как я мог бы просто спуститься и плыть по воде, позволяя всем моим неприятностям смыться.

Этот мир просто переполнен животными, все они ужасающе сильные, я очень устал иметь с ними дело. Я просто хочу иметь оружие, которым я могу указать и убить. Банг-бэн, ты мертв.

Почему ничего не бывает легко?

Чем больше я тренируюсь, тем больше понимаю, насколько я слаб. Я чувствовал себя довольно хорошо и был неплохого мнения о себе, когда убил много врагов и особенно Урсагона. Я думал, что нахожусь на пути, чтобы достигнуть вершины, быть приближенным к великим войнам, считал себя восходящей звездой моего поколения, полагая, что Мила была всего лишь статистическим выбросом. Даже если бы я был не самым лучшим, я думал, что смогу попасть в пятерку лучших или что-то в этом роде, но нет, Аканьай согласилась со своим мистическим фетишем, поднимая планку: вершина больше не видается, остается только мечтать. Гребаная сила.

Она сказала мне, чтобы я пробудился, получил Божественное Благословение, то есть у меня была минимальная квалификация для манипулирования. Мои прежние мечты взлетели на передний план моего разума.

Жизнь, однако, является огромной сукой, и мои ожидания оправдываются только тем, чтобы я снова упал в яму отчаяния, и, похоже, я был исключением из этого а, полностью запутав Аканьай после ее тяжелой работы. Должно быть инстинктивное знание того, как использовать мою энергию для манипулирования моим элементом, но у меня ничего нет, пустое пространство в моей голове, даже намека на то, что я что-то знаю. Казалось, все знания просто исчезли из моей головы, уничтожив все следы существования. Все ее советы состояли в том, чтобы «размышлять над этим», с небольшим количеством дальнейших действий, но это не ее вина. Казалось, я однозначно некомпетентен.

Ура, я уникален!

Через пять дней у меня нулевой прогресс в своих пробужденных воспоминаниях, хотя моя рука выросла еще на десять сантиметров, так что по крайней мере это уже неплохо, но не хорошо. Я не понимаю это сам, и Токте трудно понять это тоже, мы оба расстроены.

Делая большой вздох, я представляю, как мой гнев исходит из моей груди, уносится по ветру, но это детская мысль, зная, что мои страхи и разочарования все еще присутствуют во мне. Закрыв глаза, я снова сосредоточился, на этот раз отступая от своего ментального плана, чтобы проверить мою другую проблему. Я провожу слишком много времени в своей голове.

Поднявшись к знакомой усадьбе, я вошел внутрь, вошел в открытые двойные двери в открытый двор и увидел красивый пруд, тихонько журчащий, а слива в полном расцвете, красивый пурпурно-розовый оттенок, окруженный зеленью. Я должен был сохранить это место для себя и попросить Другого дать ему белую просторную комнату, заполненную только диваном и единственным окном, выходящим только на яркий свет. Опять же, он проводит здесь все свое время, так что, возможно, это более справедливо.

Пройдя к своей комнате, я открываю ее, чтобы найти Другого, лежащего в постели, точно так же, как я оставил его, инертным и невосприимчивым. Я мог бы просто прыгнуть прямо сюда, но мысль позволяет мне представить, что он встанет и станет мобильным, как будто ничего не случилось. Я пытаюсь разбудить его, сначала щелкая близко по ушам, переходя к громким звукам, а потом, наконец, слегка потрясываю его. Глядя на него, я еще раз отмечаю разницу между нами. Это главным образом глаза и в челюсть, он всегда стискивает зубами, глаза напряжены, больше внимания и тревожного взгляда даже когда он лежит.

Он был таким с тех пор, как я одернул его во время моего разговора с Милой, я чувствую себя полным дерьмом. Я даже не заметил, что он хотел тренироваться вместе, слишком занимался своими проблемами, чтобы думать о нем, пока мне не понадобится что-то от него. Я испробовал все, что мог, чтобы разбудить его, богоподобные умственные способности и все такое, но ничего не получалось, все зря, несмотря на все мои усилия.

Я думал, что если бы избавился от него, я был бы в восторге, но я слишком привык к тому, что он был рядом, последние несколько дней казались скучными без него. Приятно иметь кого-то, кому можно пожаловаться.

Произнеся короткую молитву, я покидаю свой ментальный отсек и возвращаюсь к реальности, просыпаясь под лучи утреннего солнца. Сегодня один из моих дней отдыха. Протянув руку к свету, на моем большом пальце мерцает эбеновое кольцо, постоянное крепление, когда я обрел его. Возможно, это не так глупо, как я думал, учитывая, что это может быть причиной моего «Пробуждения», но это также может быть причиной моей неудачи. Возможно, это в чем-то ошибочно, я имею в виду, каковы шансы делать безупречное кольцо каждый раз? Должно быть что-то не так, и было бы здорово, если бы это был не я.

Усталый от беспокойства о всех моих проблемах, я возвращаюсь в лагерь легкой прогулкой, мое тело чувствует себя жестким, как будто я теряю сознание без достаточной практики. Я чувствую, что в будущем мне следует избегать потери частей тела. Регенерация - это круто и все, но это то, о чем я лучше буду читать, вместо того, чтобы испытывать на себе. Это не приносит радости.

Я начинаю обходить окрестности, пока не готов вернуться. После короткой прогулки я слышу приветствие. «Маленький герой!» Вздрогнув от прозвища, я оборачиваюсь и приветствую Булата, он садится на землю, играя в кости с другими солдатами. Яростно усмехаясь, он машет мне рукой, мне нечего делать, я присоединяюсь к нему. «Не хочешь ли сыграть в кости с своми калеками? Равиль, налейте маленькому герою выпить, да?».Молодой, темнокожий солдат наливает мне спирт в миску, наполняя ее по ободу, не выливая ни капли. Впечатляет, учитывая, что он носит повязку на оба глаза, солдаты восхищаются его способностью, он садится сидящим поклоном.

Принимая предложенный напиток, я подношу чашу глубоко выпиваю, опуская свою пустую миску на плоскую голову Булата, я рыщу монеты в кармане, вызывая очередную порцию веселого смеха. – «Так в чем игра?».

«Большой- маленький, с нашим ковриком для других ставок. Рустрэм - дом, цены стандартные. Длинноволосый человек машет рукой. «Если ты не знаешь, тогда тебе просто нужно будет довериться старому Булату». Одноногий солдат шагает, оставаясь еще достаточно долго, чтобы я мог достать свою миску, представив остальных четырех солдат вокруг нас. Все они с травмами, которые приведут к их увольнению из армии.

«Нет проблем, я вижу, что ты честный человек, и, кроме того, ты не стал бы обманывать калек». После смеха, мы начинаем играть. Случайно ставлю ставку на пронумерованный график, мое внимание полностью сосредоточено на звуке костей, грохочущих в чаше, так как я с нетерпением жду появления, оставив все мои мирские проблемы. «Эй, почему ты называешь себя старым, ты как все».

«Достаточно старый по сравнению с тобой, маленький герой».

Остаток утра я пью и играю в кости, выигрываю и проигрываю, смеюсь вместе с солдатами, мы тянем время, забывая обо всех наших проблемах. По мере того, как приближается время обеда, мы прекращаем и направляемся к кулинарным пожарам для нашего полуденного обеда, большинству из нас хорошо и пьяно от фруктового вина. Остальные солдаты, здоровые, все они избегают нашей маленькой группы, не желая смотреть слишком близко на то, что вполне может быть их собственным будущим, ярким напоминанием о собственной смертности. Булат и другие принимают это с трудом, игнорируя поспешные побеги и грязные взгляды, их настроение не меняется, все мы выстраиваемся на обед.

Булат и Равиль опережают меня. Подходит их очередь, повар скидывает верхушку кастрюли с помощью ковша, раскалывая один совок бульона в обе миски. Булат начинает ковылять, казалось бы, привыкший к дерьмовому лечению, призывая Равиля следовать за ним, чтобы выпить суп, но мое негодование медленно поднимается, когда я останавливаю обоих. Это плохое лечение, они были ранены при исполнении служебных обязанностей.

Оттаскивая слепого Равиля назад, я опустошаю обе чаши в кастрюлю, смотрю на повара, на рыжеватого, коротко стриженного мужчину, который возвышается над мной. «Возьми этот ковш, бери глубоко в этом горшке и принеси должное служение этим двум». Черт, Аканьай так не говорит, я должен был держать его короче, типа «попробуй еще раз» или «сделай это правильно». Может быть, мне нужны шрамы на лице, я выгляжу правильно запугивающим. О.. или татуировка. Да.

«Пайки предназначены для бойцов полупинты. Этого недостаточно для всех». Повар смотрит на меня. «Здесь нет никаких последователей лагеря, каждый человек - солдат, и у меня нет звания или авторитета». Снова сгребая вершину, он наполовину заполняет мою миску, не делая никаких шагов, чтобы заполнить чаши Булата и Равиля. «Половина порции за полпинты, так как вам не нужна еда?». Его лицо дергается, он смеется, его насмешники присоединяются, моя ярость разрастается.

Игнорируя их издевательства, я продолжаю без единого слова глядеть, опустошая свою миску в горшок и снова держа ее в руках. Этот толстый ублюдок, если бы у меня были обе руки, я бы сбросил с его лица тупую усмешку и засунул этот ковш ему в задницу. Издевательский рацион для раненых, только потому, что мы не можем сражаться?

«Подойди, маленький герой, подойди. Это просто путь, ничего плохого ». Булат говорит тихо, пытаясь оттолкнуть меня, но я остаюсь прикованным. Остальные начинают толпиться вокруг меня, пытаясь отвлечь меня, смех стихает, настроение нарастает вокруг нас, небо темнеет, как будто оно ощущает мое настроение, облака врываются, чтобы задать тон. Жирное лицо начинает краснеть, его узкие глаза закрыты, глядя на меня, но я смотрю вниз. Наблюдая за потом на лбу, он медленно опускается, пробегая по лбу и щеке, цепляясь за челюсть , затем спускается в горшок.

Черт возьми, я приведу их на свадьбу Стража. «Это не стоит того, еда портится от пота этой свиньи в любом случае. Потрёпанный ублюдок, наверное, причина того, что мы в первую очередь недоедали еду. Не прилагая никаких усилий, чтобы понизить голос, калеки и я уезжаем вместе, никто из нас не получает еды. «Чья это идея, так или иначе поместить толстяка? Вероятно, ему больше некуда было идти, ковшик и горшок-крышка его оружие».

Из-за спины раздался рев, я повернулся, чтобы посмотреть, как толстый повар топает ко мне, отбрасывает фартук и трет костяшки пальцев. «Чёрт побери, я тебя разорву и приготовлю живьем. Иди поприветствовать своего деда, Маоту и узнать свое место ".

Призывая других отступить и оставить миску в руках Равиля, мое лицо вспыхивает улыбкой, я ступаю к Маоте. Шевеля мою шею, жаждущую упражнений, я подхожу к кухарке, толпа собирается вокруг нас, скандируя и приветствуя увидеть бой.

Снова ревущий, он обвивает меня с распростертыми руками, надеясь схватить меня в подчинение, идиотский подход. Мой ум сосредотачивается, его подход замедляется до ползания, как будто он двигался через патоку. Один шаг приводит меня к нему, мой локоть водится в его кишечник. Воздух удаляется из его легких при ударе, его голова качается вперед. Моя ладонь поднимается вверх, откидывая голову назад в арку. Его ноги поднимаются с земли, невесомые на долю секунды, прежде чем он упадет.

Молчание завершено, сломано только болезненным вздохом Маоты, он не успел даже правильно отыграться. Вызвав Булата и остальных, мы идем к горшку, наши чаши протягиваются новому солдату, держащему ковш. После непродолжительного колебания ковш окунается глубоко в горшок и наполняет каждую миску сердечной порцией, кривая улыбка на лице солдата, когда он наливает каждую меру.

После короткой прогулки наша группа калеки есть в тишине, настроение подавлено конфликтом, суровая правда слишком тяжела. Чувствуя себя разгневанным и более чем немного виноватым, я ем механически, едва пробуя пищу, за которую боролся. Эти люди смирились с их ограниченными возможностями, просто признав, что их такая жизнь наступила и проигнорирована, но до их увольнения они могли хотя бы притвориться, что они все еще солдаты. Эта иллюзия была просто разрушена мною, напряжение между ними и здоровыми солдатами теперь ясно, как линия, нарисованная в песке. Мы могли бы в конечном итоге бороться за каждое блюдо, и это просто может приносить дополнительные неприятности.

Моя еда закончилась, я сижу в тишине, размышляя о своем гневе, пока не смогу больше молчать, слова произносятся, несмотря на мое лучшее суждение. «Что со всеми вами, где ваша гребаная гордость, вы теряетесь, вы просто позволяете всем ходить по вам?» Именно так, это чертовское дерьмо».

«Брось, мальчик. Ты мне нравишься, не переходи черту». Тон Булата уже не дружелюбен, глаза опущены и отказываются смотреть на меня.

«Объясни мне это, потому что я не понимаю, черт возьми. Вы живете, смеетесь и пьете, и все же вы ведете себя так, будто ваша жизнь закончилась, вы уволены из армии. Армия - это еще не все, в жизни больше жизни, чем в солдатах ».

«Легко тебе надеяться!» Слова вылетают, ярость на его лице становится глубже, он кричит. «У всех нас есть глаза, твоя рука растет с каждым днем, лечение искусного целителя. Маленького героя стоит лечить, но старого Булата и его друзей?». Он тяжело стучит в грудь, пыхтя от гордости. «Мы тренировались, мы сражались, мы служили и приносили себя в жертву, и ради чего? Быть судимым и отвергнутым-нечто. Какая может быть гордость за то, что ты калека, неспособный работать, ты только обуза для окружающих, просишь со стола генерала и молишься, чтобы она уронила нам кусочки, чтобы мы могли поесть? ». Его гнев сжимается, плечи опускаются, он машет мне рукой. «Лучше бы мы пали в битве как воины, сохранив свою гордость».

Озираясь по сторонам, я не вижу ничего, кроме согласия и покорного принятия на каждом из их лиц. Солдаты, когда-то гордые и сильные, сводились к этому. Аканьай предложила им помощь, но благотворительности недостаточно. Они по-прежнему держатся за обрывки своей гордости, их личность привязана к тому, чтобы быть солдатом, воином, элитой. Сила - все для них, я могу помочь.

«Всё правильно, собраться и молчать». Мое решение принято, несмотря на приказания Аканьай. Какой смысл придумывать удивительную технику исцеления, если я не могу ее разделить с кем-то? «То, что я собираюсь сказать вам, не может покинуть этот круг, хорошо?». Кивок от всех, я продолжаю. «Я не исцелен некоторым экспертом, я делаю это сам, и я могу научить вас этому».

С Булата звучит громкое фырканье. «Исцеление - нелегкая задача, а регенерация - сложная задача. Если ты действительно исцеляешь себя, то будь гением, но Старый Булат - это не тот тип». Несмотря на его слова, его надежда на искупление сильнее его цинизма, у остальных тоже не наблюдалось оптимизма на лицах.

Похлопывая его по лицу с улыбкой, я говорю: «Как бы я хотел, чтобы твои губы двигались, пока ты изо всех сил пытаешься читать, это не нужно». Пользуясь моментом, чтобы собрать мои мысли, я говорю тихо, надеясь, что Аканьай не узнает об этом.

Даже если она и видит надежду в глазах этих солдат, это не стоит наказания.

Ну, может быть. Без разницы. Уже слишком поздно, чтобы остановиться.

Лучше просить прощения, чем просить разрешения.

Божественный дикарь Глава 95

Глава 95.

Сидя на горе, Ду Мин Гю спокойно очистил помело, в то время как буря бушевала вокруг него, его охранники изо всех сил пытались задержать свой импровизированный навес в безнадежном усилии. Ветер свистел через горные перевалы, капли дождя почти падали горизонтально. На первый взгляд провинция казалась красивым местом, полным величественных пейзажей и уникальных красочных ландшафтов, но ее лучше было увидеть на картинах или описать в поэзии.

Бросив кусочек фруктов, он улыбнулся. Как всегда, он спокойно удалял лакомство своими лапами и подкармливал детей, чтобы они были сыты. Эти двое принадлежали Адуджан, в то время как то, что было ее, было также его, Ду Мин Гю имел слишком большую честь, чтобы присвоить вещи его ученика, как бы он не хотел этого.

После получасового трудного похода его охранники наконец нашли подходящий кемпинг. Почувствовав боль в своем разрушенном бедре и колене, он проворчал себе под нос, он прихрамывал к укрытию. Травмы были остатками его последней дуэли, бестолковые целители, неспособными полностью устранить повреждение его разрушенных костей, оставив его в боли на десятилетие, постоянное напоминание о его наступающем возрасте.

Холодные ночи и засушливые дни подрывали силы его охранников, провалы на возвышении вызывали еще большие задержки, его сторонники страдали от горной болезни, все, за исключением его нового ученика, который беспрестанно высмеивал их медленный прогресс. Этот ребенок севера, напевая себе под нос, когда она занялась устройством пещеры, прилагая усилия, чтобы устранить зловоние, не затронутое их трудными движениями. Даже несмотря на все ее навыки в деревянных изделиях, это было ужасным испытанием для остальных, хотя она нашла еду в виде грибов. Хуже всего, их карьера, казалось, была в пределах их досягаемости, эта порожденная адом буря разразилась, ясные небеса разлетелись в бурные облака. Позор, но такова была жизнь.

Как только перегородка была установлена, ему помогли, превратившись в одежду, которая была слегка влажной, так как даже лучшие водонепроницаемые ткани не могли спасти одежду от сильного дождя. Выйдя из-за перегородки, он жестом пригласил своего ученика войти и переодеться, не желая, чтобы девушка простудилась.

«Кюнг, ты не хочешь вернуться сюда и раздеть меня тоже?» Его ученик кудахтал, когда она шагнула за накинутое одеяло, задерживаясь позади, чтобы дать бедному Кюнг наводящий на размышления взгляд. Непристойность - это то, чем она была, крепкая девушка постоянно дразнила несчастного стража перед всеми подчиненными, которые игнорировали ее по приказу, терзая свое внимание стоически. Это просто не могло продолжаться, результат плохого воспитания девочки, о чем свидетельствует тот факт, что если бы не его настойчивость, она бы изменилась в глазах всех. У девочки не было ни единой скромности, и в сочетании с дьявольским юмором, которым отчаявшийся моряк сочтет отвратительным, она могла превратиться в интересного, но сложного ученика.

Она была хороша собой и, безусловно, была его самым талантливым учеником, в этом он не сомневался, проведя всего лишь один день и ночь, помогая ей пробудиться. Пока она была погружена в Благословение Божественного Ветра, ему даже удалось заглянуть в намеки на тайны, которые простирались далеко за пределы его собственного понимания, разбор которых удерживал его до поздней ночи в течение многих дней. Если бы он мог прожить еще 400 лет, то, возможно, он мог бы по-настоящему овладеть обычаями Божественного Ветра, но он едва царапал поверхность в своем преклонном возрасте.

Как только она вышла из-за перегородки, его ученик бросился вперед и принялся за работу, начав разжигать костры, используя смесь хлопка и желе, которую она вытащила из своей пачки, чтобы быстро подкинуть мокрую древесину. Опираясь на нее, девушка прижалась к нему, разделяя свое тепло в ее знакомой манере, к которой он все еще акклиматизировался, но терпел только потому, что знал, что она скучает по своим племенам и их культурным тонкостям. Он никогда не учил девочку, он очень любил ее, обнимая ее за руку, чтобы сохранить ее тепло.

Как только воздух в пещере согрелся, он повернулся к ученику и жестом указал ей, показывая ее прогресс. Широко улыбаясь, девушка держала ладонь и глубоко погружалась в сосредоточенность, в то время как охранники собрались вокруг и внимательно смотрели. Любой охранник, получивший Благословение, мгновенно взлетал в цене и престиже, что является ценным достоянием в любом деле.

Потребовалось пятнадцать минут, чтобы он заметил усилия своего ученика. Борясь между двумя областями перепада давления, наконец, он не начал тянуться вниз, направляясь к ладошке девушки и сливаясь в медленную, ленивую спираль. Некоторое время она держала дым, прежде чем ее концентрация прервалась, она перевела дыхание, крошечные облака дыма рассеивались моментами, когда давление снова сдвинулось.

Сидя в тишине, он наблюдал, как пот капает по лицу молодого ученика, она пересматривает свою работу, ищет признаки понимания и находит только мрак и разочарование. Это всегда была борьба, решающая, что делать в эти моменты неудачи, тонкая линия движения вперед. Слишком много ерунды, и ученик может никогда не узнать, слишком много насмешек, ученик может быть обескуражен и обижен. Он решил быть сегодня тактичным. «Вокализируй больше свои проблемы, чем лучше ты их понимаешь, тем легче будет найти ответ».

«Итак, ты пытаешься приручить ветер, заставить его прислушаться к каждому вашему желанию? Ну, ученик, это только закончится жалким отказом, точно так же, как сегодня. Ветер является эгоистичным присутствием, властным и беззаботным, делая, что ему нравится. Ты не приручишь ветер, в лучшем случае ты сформируешь обстановку так, чтобы ветер решил следовать по твоей воле ». Теперь, когда демонстрация ученика закончилась, он принес горячий чай, который наполнил его живот теплом Жаль, что девушка не слишком хорошо осведомлена о чае. Она держала свою чашку в обеих руках, размышляя над мыслью, пытаясь смириться с тем, что он только что сказал.

Еще одна хитрая вещь, как неправильный оборот фразы мог отправить ученика на тупиковый путь или, что еще хуже, нескончаемый круг противоречивой логики. Способность и понимание каждого человека различаются, и то, что может работать для одного, может только смутить и помешать другому. Философские высказывания и абстрактные понятия были всем, что он мог предложить на данный момент, его отношения с девушкой слишком ограничены для него, чтобы рискнуть направлять ее духовно. Хотя такое лечение обычно предназначалось для учеников, его единственный живой ученик был уже хорошо установлен и учился, больше не нуждаясь в его помощи, поэтому все его ресурсы могли быть посвящены этому ученику. Ее талант требовал этого.

Запах ужина, он с нетерпением ждал горячей еды, первой за несколько дней. Завтра они снова отправятся в Крепость Летающего Тигра, заберут этого идиота-брата Кан Бина, а затем, наконец, по пути их ждут горячие ванны, сытные блюда в изобилии, он может погрузиться в пернатый матрас и храпеть в комфорте.

Утро. Восходящее солнце окрасило небеса в красное и оранжевое с красотой, которая когда-то была такой очаровательной. Потянувшись, его тело начало дрожать непроизвольно, он был не в лучшем настроении.

«Учитель, мы нашли признаки зверя, с кровью, которая только, только застывает. Он, должно быть, скрылся от бури так же, как мы. Ваши заказы?".

Проведя пальцами по рваной бороде, он в очередной раз проклинал свои волосы на лице, сокрушаясь о том, как его некогда прекрасная, шелковистая борода была сведена к этому запутанному беспорядку на лице. Если бы долгие годы не требовались чтобы вырастить ее, он бы сбрил каждую нитку еще несколько недель назад. Ворча себе под нос, он изо всех сил пытался прийти к решению, не в силах выбрать между возвращением домой несколькими днями ранее или преследованием этого зверя, на который он уже убил столько времени. Вздохнув, он заговорил. «Ученик, прими решение. Погнать зверя или идти дальше?».

«Мы должны идти по следу. Если он сорвется с запада, мы оставим погоню, но есть хорошие шансы, что мы сможем его поймать. Слишком глупо просто сдаваться, тем более, что мы так близки. Жажда охоты сияла в ее глазах, он мог только хихикнуть насмешливо. Глядя на ее энтузиазм. Сила и безграничная энергия молодости, он едва мог вспомнить то время, когда он был таким. «Позволь мне возглавить охоту Учитель Ду, ваши стражи кажутся достаточно крепкими, я уверена, что они могут идти в ногу с Шаной и Забу». Спустившись по горной тропе, она возглавила атаку.

Проведя более часа неистовой погони она радостно закричала и потянула лук, теряя стрелу в мгновение ока. Вскоре после этого раздался громкий, трубный шум, сопровождаемый громовым звуком заряжающего Мэн-Жуа. Выстрел почти на триста метров.

Свирепый одинокий зверь, мэн-джуа или сновица был грозным противником, с двумя огромными бивнями из слоновой кости и белым сундуком, способным сокрушить взрослого мужчину в объятиях. Впереди стояла рискованная перспектива с широкими чешуйчатыми ушными клапанами, мощным хвостом для равновесия, а также толстой коричневой шерстью, с жесткой кожей, кошачьей формой и когтями. Жаль, что они были неукротимыми, свирепыми и кровожадными хищниками, которые бродили по горам, пожирая людей и зверей.

«Охранники, раскинув и окружив зверя, не дают ему сбежать. Ученик, отправь зверя сам по себе, я не подниму палец, чтобы помочь тебе». Игнорируя ее кислый взгляд, он продолжил. «Кроме того, слезай и оставь свой поклон позади, а также, я не позволю тебе бегать кругами вокруг него на вершине, наполняя ценную шкуру дырами». Это не помогло воспитать детей, для учеников был необходим элемент опасности стать полноправными воинами, но он не хотел так быстро потерять своего дорогого ученика. Молча посылая к своим охранникам, он добавил: «Будь готова защитить свою жизнь».

Внешне спокойный, но в то же время полный опасений и волнений, он стоял на спине своего верхового животного, наблюдая, как ученик падает вниз по скалистому склону к Мэн-Жуа, приближаясь к нему под углом и надеясь прицелиться хоть за что-то. Стандартная хитрость против зверей, но этот тип был слишком умен, стареющий зверь почти в два раза больше стандартного размера, более трех метров в высоту от ноги до плеча, с бивнями, по крайней мере, наполовину в длину, он вращался невероятно. Его когти копаются в камне, когда он наваливается на ученика.

В акробатическом трюке ученик нырнул на скалистую землю, клыки и нос узко стучали по ней, она ловко избегала смерти, вскочила на ноги, потеряв свой щит, оборванное оружие вращалось над концом и впихивалось в звериную шкуру. Глупо! У нее было единственное духовное оружие, она так рисковала только для паники в самый неподходящий момент. Только с копьем из дерева и железа риск для ее жизни чрезвычайно вырос. С громким криком зверь снова повернулся к ней, опустив голову, не заботясь о перенесенной ране.

Ослабив свое тело, она отпрыгнула от зверя почти в невесомых прыжках, ловко парируя каждое его качание. Если она продолжит таким образом, она скоро столкнется с валуном, остановив е отступление и, вполне возможно, положит конец ее жизни. Сопротивляясь желанию предупредить ее, держась до тех пор, пока не будет уверен, что она совершит такую ужасную ошибку, его глаза расширились с тревогой, когда она приблизилась к ее невидимой гибели.

Точно так же, как он собирался выкрикнуть предупреждение и послать Кюнга, чтобы вмешаться, зверь сделал еще один свинг, ученик сразу же блокировал копьем, она прыгала вперед, удар отбросил ее в сторону она упала на скалистый склон. Спина, мягкий блок, который позволил ей поглотить большую часть удара. Тем временем зверь врезался в валун, отломив большую часть камня, а затем, наконец, рухнул на землю, вес тянет его по склону, жалкая смерть. Кровь брызнула из раны зверя. Она убила зверя в их первом обмене, рискуя всем. Управляемый, отточенный и, возможно, даже усиленный, ее контроль над энергией растет с каждым днем, что является результатом ее тренировок манипуляций энергией.

«Хм. Глупая девчонка, суть в том, чтобы оттачивать свои навыки в настоящем бою, а не играть глупо со своей жизнью. Одна единственная ошибка заставила бы тебя умереть полдюжины раз. Сигнализируя одному из своих медиков, он осмотрел девушку на предмет сломанных костей и глубоких ран. «С твоей скоростью и контролем ты могла бы прорвать бивни и морду зверя, не нужно рисковать. Еще лучше, используй это чертово копье, чтобы убить его, у тебя достаточно сил, чтобы проткнуть его».

Она была бы драконом среди людей, не имевших аналогов под небесами, в этом он был уверен, иначе его не звали бы Ду Мин Гю.

Божественный дикарь Глава 96

Глава 96.

Насвистывая мелодию, я занимаюсь своим делом в течение дня, настраиваю игровой коврик и играю в кости на своей уединенной маленькой полянке, готовясь ко встрече с моей веселой группой студентов-инвалидов. Вино охлаждается в реке, несколько шашлыков, готовых для жарения на небольшом огне, и множество чаш для каждого, чтобы пить из них.

Все идет по плану.

Сопротивляясь желанию посмеяться зловеще, я продолжаю следить за тем, чтобы все было на месте моего тайного собрания. Скрытый от простого взгляда выбор из жгутов, бинтов, мазей и утюгов, все вещи, которые мне понадобятся, если все пойдет на юг. Также разбросаны еще несколько эклектичных предметов, которые могут пригодиться, например, заточенная ложка. Это для Равиля. Содрогнувшись от этой мысли, я мысленно перебираю свой контрольный список еще раз, заканчивая небольшой молитвой Матери, требующей гладких дорог впереди. Это будет первый раз, когда мы встретимся, поскольку последние три дня я занимался подготовкой, скрывая все от Токты и Аканьай.

Практикуя движения, я жду, мои друзья-инвалиды прибывают в течение часа, оставляя лагерь, чтобы не вызывать подозрений. Никогда нельзя быть слишком осторожным, когда дело касается инстинктов Аканьаи; Ее способность вынюхивать чувство вины или несправедливости просто зашкаливает. Я даже не понимаю, почему она хочет, чтобы все было в секрете, что-то вроде этого меняется в мире. Это может изменить качество жизни для очень многих.

Когда все мои участники приходят, я прочищаю горло, чтобы привлечь их внимание, улыбаясь, они сразу успокаиваются и собираются вокруг, их внимание полностью сосредоточено на мне. Я бы не сказал, что мне нравится быть в центре внимания, но быть ответственным - это приятно. «Добро пожаловать, я рад видеть вас всех здесь». Их поведение немного изменилось, большинство из них были лучше одеты и чисты, волосы Растрема были вымыты, что может быть очень хорошо в первый раз за несколько недель, повязки на глазах Равиля изменились. Даже Булат прибрался и поправил свою бороду, выглядя неряшливым, хотя и красивым, несмотря на все зубчатые шрамы на его лице. Удивительно, что маленькая надежда может сделать для человека, я просто надеюсь, что я не испорчу это.

«Я хочу провести это время, чтобы напомнить всем о рисках, прежде чем мы начнем». Я уже прошел через них несколько дней назад, но Вам нужно услышать это снова. «Если что-то пойдет не так, , возможно, придется расчленить вас, и имейте в виду: я правша». Размахивая своей рукой вокруг, я немного нервничаю, жду тишины, прежде чем продолжить. «Если все будет сделано правильно, и это очень важно, тогда вам не о чем беспокоиться, но Вы знаете, что это значит, надейтесь на лучшее и готовьтесь к худшему».

«Продолжай, маленький герой. Мы знаем, ты предельно ясно все сказал. Если что-то пойдет не так, то ты просто разрежешь горло старого Булата, не надо стесняться и скорбеть. Я умру, по крайней мере, в поле.

«Да ... В таком случае мне грозит наказание за убийство солдата, а это смерть, так что ... Давайте попробуем избежать этого. Кроме того, убийство тебя победит цель всего, что я здесь делаю. «Гребаный фатализм, это просто недостающая нога. Конечно, это отстой, но все может быть хуже. «Двигаясь дальше, даже если что-то идет не так, я не могу гарантировать успех. Все, что я могу сделать - это учить, а остальное зависит от Вас. Помните еще раз, вы будете моими первыми учениками ... когда-либо. Итак, без проб и ошибок, и все такое. «Испытуемые-субъекты просто не имеют такого же приятного кольца».

Есть крошечный вопрос, в котором Токта не смог повторить мой успех, несмотря на его постоянный шквал вопросов и агрессивный мониторинг во время моего процесса выздоровления. Если я не могу научить первоклассного целителя, как это сделать, какие шансы у меня есть с этими парнями? Я провел последние несколько ночей, обсуждая детали этого проекта, и пришел к выводу, что я понятия не имею, что я делаю.

Имея это в виду, я выбрал полное раскрытие своей некомпетентности и начал демонстрировать орудия и то, что они должны делать, если что-то пойдет не так. Я подумал, что это отпугнет их, но даже после того, как я увидел все свои обширные приготовления и прислушался к моему худшему сценарию, ни один из них не ушел. Большинство из них были бледны и напуганы, но возможность регенерации их травмы без особых затрат просто слишком заманчива, чтобы уйти. Еще раз, это пересекает мой разум, что я, возможно, сделал ужасную ошибку, но я уже получил их надежду.

Перебирая еще один худший сценарий, Булат отмахивается от меня: «Маленький герой, мы понимаем, ты приложил много усилий, чтобы спасти нас, если что-то пойдет не так, просто отрежь нам глотки и покончим с этим. Мы все говорили об этом, прежде чем приехать сюда, впереди нас ждет только смерть или триумф. Остальные шесть все кивают и повторяют слова Булата, некоторые даже улыбаются мне.

Меня поражает, что их увольнение из армии - это незавершенное заключение, не имеющее возможности для апелляции. Булат вырос в трущобах Шен Хо, вступил в армию, когда ему было шестнадцать, два года обучения и четыре года службы в городе и по всему городу, сражаясь с бандитами и зверями. Он воевал на стене во время вторжения, пережил ночную атаку под командованием Кая и убийство Демона, которое возникло у Вивека Даатея. Все это, и потеря одной ноги достаточно, чтобы он бросил без посторонней помощи. Остальные имеют разное происхождение, но все они завербовались молодыми, служили на войне, и теперь им суждено было уйти в отставку и еще хуже, если я не смогу им помочь. Никакого давления.

Хуже всего то, что никто не находит в этом ничего плохого, оставляя этих солдат без посторонней помощи. Нет пенсии, никакой дополнительной платы, просто учитывая их документы об увольнении, каждый из них знает и принимает это как свою судьбу, обвиняя только свою собственную слабость. Неудивительно, что они рискуют смертью, потому что для них смерть лишь немного хуже какой-либо альтернативы.

«Хорошо». Глядя на них по очереди, я вижу решимость каждого из них, надеясь подняться еще раз и восстановить силы. «Тогда начнем. Итак, что вы все знаете об исцелении?». Видя их пустые выражения, я прохожу через себя, говоря себе, что я помогаю, это хороший поступок и стоит усилий. «Хорошо, давайте начнем с основ. Когда вы ранены, что вы видите? ".

Пауза возникает в то время, когда Рустам пожимает плечами и царапает бороду, пробно отвечает: «Кровь?».

Это будет труднее, чем я думал. Возвращаясь к моей тренировке с Тадуком, я начинаю учить их нескольким основным упражнениям по внутреннему экзамену, мысленно пересматривая мои планы по ходу дела. Похоже, образование в городах хуже, чем я думал, но я думаю, даже с детьми, которые упорно трудятся, чтобы помочь своим семьям, нет времени изучать легкомысленные вещи, такие как, как читать и писать, или проверять свое тело на болезнь. Культивирование - игра богатого человека, и я только начинаю понимать, насколько тяжело деревне, чтобы каждый ребенок получал образование и необходимые ему питательные вещества, чтобы стать воином. Даже если каждый ребенок этого не сделает, по крайней мере, каждому дадут шанс.

По этому конкретному сценарию недостаток знаний на самом деле делает их хорошей тестовой группой. Таким образом, я могу контролировать, сколько у них знаний, и расширить то, что они знают медленно, ограничивая информацию, которую они получают. Не нужно беспокоиться о том, что кто-то прыгнет вперед и попробует что-то сделать что-то нелепое, пока меня не будет рядом, и самое главное, я не думаю, что моему методу исцеления понадобится гораздо больше, чем элементарным навыкам в исцелении. Все, что нужно, это научиться поощрять создание панацеи, а их тела позаботятся обо всем остальном. Теперь я слышу свой голос: «Изучи мой революционный, одношаговый процесс, чтобы исправить все травмы. Действуй сейчас, пока не поздно!».

Улыбаясь про себя, я наблюдаю, как мои первые и единственные ученики успокаиваются, я утешаюсь тем фактом, что поступаю правильно, а также тем фактом, что я еще не нарушил свое обещание Аканьай. Детали моей техники исцеления не обсуждались, только то, что я могу научить их регенерации, поэтому, даже если слово распространяется сегодня, я могу просто полностью отрицать, что не послушался Аканьай. Я не думаю, что это помешало бы ей натянуть меня, но по крайней мере я могу чувствовать себя морально выше, пока она это делает.

Надо смотреть на светлую сторону своего дела с оптимизмом.

Тщательно разглядывая свой следующий ход, Сонг изо всех сил пыталась разглядеть шахматные фигуры, размышляя о том, как действовать дальше. Если бы Учитель играл на ее месте, она приносила бы в жертву своего капеллана, чтобы взять стрелка, затем переместить лучника на место, чтобы угрожать Монарху. Это был превосходный ход, который обеспечил бы ей контроль над серединой доски, но это стоило ей капеллана и солдата, и она не хотела их потерять. Все части были ее, подарок от Учителя,

единственные вещи, которые ей когда-либо дарили помимо ее сабли, и было бы неуважением потерять их так легко.

Выбрав вместо нее своего капеллана, она откинулась на спинку стула и украдкой посмотрела на Учителя, который сел в сторону, беседуя с двумя сестрами. Их голоса терзали ее, но Мастер, казалось, наслаждался их обществом, оставив Сонг играть в шахматы с Хуушалом. Большой волк также раздражал ее, с его одиозными манерами и пренебрежением к правилам, она задавалась вопросом, почему Учитель хотел, чтобы она играла с ним.

Как будто он мог читать ее мысли, Хуушал передвинул своего стрелка запрещенным ходом, пересек солдата, чтобы взять ее улан, она тихонько оплакивала, поскольку она оставила ее рядом, чтобы сидеть рядом с двумя солдатами, ранее завоевав его. Этот улан должен был быть в безопасности, путь, блокированный солдатом, но Хуушал лишь улыбнулся св, усмехаясь, неуклюже кивая, как он обманывал без угрызений совести. «Ты не видел этого, не так ли? Не волнуйтся, я тоже не умею играть в эту игру, слишком много думаю». Некоторым мужчинам нравилось насмехаться и принижать, но она привыкла к худшему обращению, без колебаний приняв его слова.

«..поэтому мы думали о том, чтобы провести церемонию в роще в нашей деревне, деревья - богатый виридийский оттенок, летом почти светлый. Ты должна приехать на свадьбу, мисс Сумила, папа и мама были бы так рады, если бы ты была там, и они были бы рады, если бы пришли и главный священник, и божественный кузнец ».

«Я была бы рад принять участие, но я не могу говорить за своих родителей. Мама знает, как они оба заняты, но я расскажу им об этом ».

«Я слышал, ты была помолвлена с Рэйном, это так ... мило. Жаль, что он такой непослушный, я слышал, что он воевал с поваром в солдатском лагере, требуя больше пайков еды, это довольно стыдно. И жадный, и злой, я согласен, что ты сможешь без особых проблем обуздать его, мисс Сумила».

«Я вполне довольна своей помолвкой с Рэйном».

«Конечно, Рэйн будет замечательным мужем для мисс Сумилы». Другая сестра заговорила, чтобы успокоиться. «Его навыки исцеления - это разговоры о лагере, все заметили, как быстро растет его рука, и даже сейчас он упорно работает над восстановлением. Все, что когда-либо делал Ху, - это следовать за нами, большой милый, который не может пройти какое-либо обучение».

«Поздравляю, Сонг!» Учитель казался взволнованным, сжимая руку Сонг в руках, тепло кожи, распространяющейся по телу Сонг наполняло ее радостью. «Твоя первая победа, как захватывающе! Мы должны отпраздновать это, я уверен, что Альсаньсет будет рада услышать новости». Быстро прощаясь с ними, Сонг следовала за Учителем, оба они держались за руки, вырвавшись из ласкового трио, слишком поспешно, чтобы быть должным образом вежливыми. С глаз долой, Учитель начал топать и бормотать, гнев был ясен, но причина неизвестна. Взволнованная тем, что она не должна была побеждать, Сонг приготовила себя к тому, чтобы умолять о пощаде Учителя, внимательно следя за любым намеком на ее ошибку.

Оставалось только надеяться.

Божественный дикарь Глава 97

Глава 97.

Напряжение ощутимо, я жду, когда Мила заговорит, выражение ее лица больно для меня, смесь недоверия и предательства, как будто я только что признался в убийстве детей или в каком-то столь же невыразимом преступлении. Стоя на ее стороне, как всегда, Ли Сонг выглядит нетерпеливо и оживленно, чем бы я не был восхищен, кроме того факта, что она, похоже, восторгается возможностью пролития моей крови. Голод в ее глазах слегка остужает мой позвоночник, ее поведение придает агрессию, в то время как она с тревогой берется за свою саблю.

Держа взгляд на безумной Сонг, я стараюсь изо всех сил говорить с Милой, борясь с желанием отступить. «Послушай, я не вижу, в чем дело, я просто хочу помочь нескольким раненым солдатам, ничего серьезного». Выражение лица Милы потемнело, ее взгляд ярко вспыхнул, глаза сузились от досады, в ее глазах появился малиновый оттенок и слышимый звук шлифования зубов, заставляя меня вздрогнуть. Должен был держать язык за зубами и все отрицать. Глупый.

Обращаясь к солдатам, Мила приподнимается до ее полной, изящной высоты и говорит командным тоном. «Солдаты, я попрошу вас остаться там, где вы находитесь, пока я поговорю с ним наедине. Сонг, пожалуйста, следи за ними и не стесняйся калечить любого, кто пытается уйти». По мере того как ее рука протянулась ко мне, я неохотно следую за стальной хваткой Милы, оттаскивающей меня от солдат, мои пятки оставляют небольшой след из перевернутой грязи на моем пути. Пытаясь освободиться, не боясь многого, я с ужасом удивляюсь тому, с каким очаровательным чудовищем я был обручен. Она всегда была сильнее меня, избивая меня в каждом шпате, которую мы когда-либо имели, но в первый раз мне было дано увидеть ее истинную, потрясающую силу и осознание того, что она может сломать меня. Даже после всех моих улучшений я для нее всего лишь муравей.

Отказавшись от мыслей о том, чтобы когда-либо пытаться ее подтолкнуть, я безмолвно взорвался, надеясь успокоить ее. «О, послушай, я знаю, что ты злишься, но неужели ты думаешь, что нужно было угрожать этим парням? Они солдаты, пока они хорошие люди, я не могу представить, что они очень хорошо принимают угрозы. Может быть, нам стоит держаться, на всякий случай, есть недоразумение или что-то в этом роде, ты ведь знаешь, как временами бывает». Она может на самом деле покалечить кого-то. «Плюс, я бы хотел, чтобы там были свидетели, вибрация, которую Мила выделяет, очень отличается от ее нормального, игриво самодовольного отношения.

К счастью, мы не уходим далеко, просто проглядываем из-за небольшого поворота. Остановившись на пути, Мила насильственно качнула меня лицом к лицу, подвергая меня полной силе ее страшного взгляда, ее голос понизился до сердитого шипения, когда она спрасила: «Что с тобой случилось? Ты упрямый, из всех надменных дел, которые ты сделал, это самое худшее. Почему ты так не повинуешься маме? Если бы слово распространялось о действиях, у мамы не было бы другого выбора, кроме как наказать тебя и сделать это сурово!».

Чувствуя себя более чем немного обиженным на ее обвинения, я отвечаю, не думая. «Это мое открытие, почему я не могу учить кого хочу?» Это звучало как-то по-детски. «Подумай обо всем хорошем, что можно сделать, если бы нормальные люди могли легко ухаживать за своими ранами. Те солдаты, которые там были, просто отказались от многого только из-за инвалидности, и у меня есть средства, чтобы помочь им. Что еще я должен был сделать?».

«Ох, ты идиот, Рейн, идиот с большой буквы, но все же идиот. Не имеет значения, о каком приказе идет речь, ты не подчинился прямому приказу своего командира, в поле, во время военного положения! Это серьезное преступление. Рэйн, и если кто-нибудь узнает, мама потеряет лицо, позволив тебе идти без выговора. Было бы хорошо, если бы ты избежал казни, ты, дерьмо птичьего мозга».

Абсолютное осознание того, что я на самом деле делаю, погружается во внутрь, это отражается на моем лице, выражение Милы превращается в жалость и сострадание, она молча ждет, когда я закончу обработку своих мыслей. Сделав глубокий вдох, я выражаю свои чувства по этому поводу красноречиво, но сжато. "Хорошо сука".

«О чем ты вообще думал? Ты не можешь даже спросить Токту, как использовать свой метод? А пытаешься пробовать на этих жалких солдатах?».

«Они не случайны. Не совсем, по крайней мере, я имею в виду, что они пригласили меня выпить с ними, значит, мы друзья, да?». Мы вдвоем садимся на траву, она терпеливо слушает, когда я рассказываю ей о встрече с поваром и почему я принял решение. «Я не мог просто оставить их в покое, зная, что я могу им помочь, их неправильно лечат. Я даже тщательно все обдумал, мой метод исцеления менее техничный, чем то, к чему привык Токта, поэтому я решил, что у него проблемы, потому что он перестал думать ».

«У них есть своя гордость, замечательно, что Аканьай предложила заботиться о них, но жизнь, отданная на милость другого, не внушает оптимизма».

Ее изящное фырканье приносит маленькую улыбку. «Ты действительно думаешь, это то, что мама могла бы сделать? дарить милостыню бестолковым калекам? Она увидела бы, как они исцелились и начали работать, чтобы расплатиться с долгами, горы Скорби Святого - опасное место для жизни, а Мама всегда будет использовать обученных солдат ».

В моем желудке развивается тонущая яма, все мое негодование уходит и оставляет меня холодным и испуганным. "Какие? Булат сказал, что Аканьай предложила им помочь, но у меня создалось впечатление, что это больше похоже на добрую волю, пищу и кров. Все они были непреклонны в том, что не принимали «обрывки стола» или просили милостыню, они ничего не говорили об исцелении ».

«О, Рэйн ... Упрощенный метод возрождения был бы в высшей степени желанным каждому в Империи. Даже если бы ты бесплатно предоставил информацию, они все равно охотились бы за тобой, чтобы узнать, что ты скрываешь, потому что никто в здравом уме не поверил бы, что ты такой альтруистический. Или глупый».

«Вы имеете в виду …., у Тебя большое сердце, но есть пословица: наибольший вред приносит благие намерения в сочетании с непониманием».

Пот стекает с моего лица, я анализирую ее слова, эта мысль никогда не приходила мне в голову. Я предвидел, что всем, кто расскажет о моем открытии, расскажут о счастье и хорошем настроении и о вознаграждениях от Императора.

Я ненавижу этот гребаный мир.

Мысленно пиная себя, я мирюсь с судьбой и спрашиваю: «Так что мне теперь делать?».

Вздыхаю, в то время как она откидывается назад, обхватив руками колени. «Хороший вопрос, но у меня нет ответа, который тебе понравится ... Ты должен пойти к маме, рассказать ей все и просить прощения».

Из моих губ вырывается испуганный смешок, с оттенком отчаяния. «Когда я принял решение обучать этих солдат, я сказал себе, что легче просить прощения, чем просить разрешения. Кажется, это уже не так просто».

Мое наблюдение вызывает у меня больше презрения, ее взгляд снова полон жалости. «Это глупо, если ты попросил бы разрешения, самое худшее, что могло случиться, это мама, которая бы отказала».

Мгновение, чтобы представить себе худшее в моей нынешней ситуации, я спокойно спрашиваю: «Есть ли другие варианты?».

Остановившись, она тщательно думает над своими словами, прежде чем заговорить снова. «Мы могли бы заставить замолчать всех солдат и удалить все следы проступков. Наверное, мы должны делать это независимо, мама будет рада, что ты подумал о своих ошибках, может быть, и даже гордишься этим ».

Еще раз мне напоминают о резких различиях в мышлении между мной и людьми, родными этому миру, милая маленькая Мила, предлагающая убийство как само собой разумеющееся. «Ты не пошутила, когда сказала, что мне не понравятся твои предложения».

На данный момент она единственная на моей стороне. «У тебя есть что-то лучше?»

«Хорошо .. Не мог бы я просто попросить солдат принести присягу, чтобы никогда не говорить об этом?».

Покачав головой, Мила отвечает преподавательским голосом. «Клятвы не так просты, Рэейн. Они должны быть тщательно сформулированы и свободно взяты, с минимальной долей ошибки. Если они клянутся не разглашать вашу тайну, они все равно могут быть услышаны, болтая друг с другом или просто нарушить клятву, продавая секрет ценой своей жизни. Недостаточная клятва без полного послушания была бы достаточной для мамы. Итак, зачем они поклялись тебе повиноваться?».

Решив рискнуть, я разорился, пытаясь оправдаться. «Но они даже не знают ничего конкретного, я только сказал, что я мог бы научить их, как излечить раны, и что это было легче, чем они ожидают».

«Это просто семантика, ты уже принял решение не подчиняться, и я не могу лгать или скрывать вещи от мамы, она все поймет, она всегда это делает».

Ее жалобное нытье заставляет меня чувствовать себя ужасно, мое сердце болит от жалости к бедной девушке. Должно быть, трудно расти дочерью Аканьай. «Тебе не нужно врать, просто ... задержись поговорить с ней. Если она скажет да, тогда никакого вреда не будет».

Она останавливается на мгновение, обдумывая мое предложение. «Абсолютно нет». Ее слова заставляют меня провалиться. «Это ужасная идея, мама просто откажется, а потом, когда ты на самом деле признаешься, рассердится, что ты пытался скрыть это. Просто послушай меня, Рэйн, пойди сознайся и прими наказание, ты не знал, насколько это серьезно, но ты не можешь больше откладывать. Будет еще хуже, если ты попытаешься скрыть это».

Уверенность, с которой она говорит, не оставляет места для дискуссий, у меня нет выбора, кроме как отречься от ее логики. Пока я представляю непредвиденные последствия своих действий, мое тело начинает дрожать, Мила похлопывает меня по спине, пытаясь успокоить меня. Дав долгий вздох, я наклонился к Миле, положив свою голову ей на плечо».

«Ну, мы должны вернуться и убедиться, что Ли Сонг не искалечила кого-либо в наше отсутствие». Мое заявление приносит мне крошечное хихиканье, но я не шучу. Я действительно беспокоюсь за этих ребят, больше, чем за себя.

Для меня все будет не так плохо, я великий ученик Аканьай, обрученный с ее дочерью, и единственный, кто может использовать панацею. Она не хочет, чтобы меня казнили или избивали, это было бы слишком экстремально.

Черт, но я могу быть избитым.

Отложив стопку своих сообщений, Аканьай скрестила пальцы, отдавая Райну все свое внимание, она видела, как он дрожит перед ней. Обычно его трусость раздражала бы ее, но в этом конкретном случае он был прав, опасаясь за свою безопасность. «Против моего непосредственного порядка ты раскрыл существование своей бесценной техники исцеления для группы неизвестных, безответственных калек и пьяниц, чтобы сообщить им технику исцеления без вознаграждения, метод, который ты не смог научить Токту, наиболее талантливого целителя. Я что-то пропустила?».

Рэйн слабо шаркал ногами перед ней, уставившись в пол ее палатки, пытаясь выглядеть мирно и слабо. «Э-э ... Нет, но ты сделал это довольно резко». Она молча сидела, пытаясь контролировать свое дыхание, борясь с желанием поднять гнев. «

Испорченный, надменный ребенок, это тот, кем он был, всегда считая себя, делая все, что ему вздумается, без заботы о последствиях».

Чувствуя ее недовольство, он заговорил, пытаясь оправдать свое поведение. «Я не думал о последствиях, я только хотел помочь им. Мне очень жаль, но это не так плохо, как кажется, я на самом деле не сказал им, что у меня есть ... э ... бесценная техника исцеления, просто я мог научить их излечить себя».

Недостаточно того, чтобы подкрепления в Центральной провинции возглавляли сторонники общества, но теперь мальчик пытался дать другим фракциям повод для враждебности к народу. «Мальчик». Слово вылезло сквозь стиснутые зубы. «Только последняя часть приговора, о котором говорилось, была бы достаточной, чтобы подвергнуть опасности каждого человека, живущего в горах Святого Года. Воины из каждой фракции будут стекаться к нам, допрашивая кого-нибудь, о твоей методике исцеления, не останавливаясь ни перед чем, чтобы изучить технику ».

С трудом сглотнув, он спросил тихим, побежденным тоном: «И что нам теперь делать?».

«Мы ничего не будем делать!» Как бы не старалась она, она сглотнула ярость, бросила на него деревянную столовую ложку. «Поскольку у тебя, кажется, слишком много свободного времени, ты пойдешь копать новую уборную, используя только эту ложку. Если кто-нибудь спросит, что ты делаешь, ты ответишь: «Я копаю уборную ложкой, потому что мне нельзя доверять ничего более серьезного». Я ожидаю, что ты повторишь эту точную фразу каждому человеку, который тебя спросит. Понимаешь?».

« О… д.. старший генерал-лейтенант!».

«Я не уверена, что ты понимаешь, потому что ты все еще стоишь здесь, а не там. «Копаем». После прощального прощания, Рэйн выскочил из палатки в панике, а затем быстро вернулся за ложкой. Если бы мальчика не так любили, она, возможно, сделала бы что-то хуже, хотя она и понятия не имела о том, что. Возможно, небольшое унижение унизило бы мальчика и заставило бы его дважды подумать, прежде чем снова бросить вызов ей, пока она не придумает подходящее наказание для него.

Хорошо, что он пришел, не пытаясь скрыть свои ошибки, иначе она полностью вымыла бы его руки, выбросив его из ее жизни. Издав длинный вздох разочарования, Аканьай уделила немного времени, чтобы собраться с мыслями, организовывая свои сообщения, позволяя своему гневу увядать. Трудно было найти способы дисциплинировать его, не прибегая к насилию или угрожая ему.

Внутренне поморщившись, она положила свой отчет и снова сцепила пальцы. «Я понимаю, что ты ходил на уроки, которые давал Рэйн».

«Да, только один урок, маленький герой любезно преподавал Старику Булату и его друзьям, как лечиться. Я сказал ему, что Старый Булат мало что знает, но маленький герой настаивал на своих попытках».

«Чему он тебя научил?» Она слушала внимательно, задавая ему больше вопросов о его скудной жизни. Это было пародией на то, как относились к бедным в городах, но мало кто мог это сделать, даже у маленького Хай было достаточно монет, чтобы исправить все его проблемы. Простое дело - слишком много людей, живущих за стенами, но, по крайней мере, они могли бы выжить там без особой угрозы, в отличие от суровой жизни за их пре

После получасового опроса она решила, что либо человек действительно ничего не знал об открытии Рэйна, либо он был искусным лжецом и актером. Подходя к сути вопроса, она говорила прямо, не скрывая своих намерений. «Потеря ноги гарантирует, что тебя уволят из армии, и я подумываю предложить вам место среди моих стражей». Она наблюдала, как в глазах его мелькает вспышка эмоций, путаница, сопровождаемая оптимизмом, и немедленно отменяемая циничным скептицизмом. Прагматик, этот вырос в борьбе за куски еды и ласки, он не поверил бы в это предложение, которое было бы слишком выгодно для него.

«Мальчик раскрыл секрет, который не был ему известен, поэтому я должна выбрать между тем, чтобы ты поклялся присоединиться к моим стражам или перерезать себе горло».

Она изучала его реакцию. «Значит, маленький герой не хвастается, он действительно может научить Старого Булата исцелению?».

«Если ты не веришь ему, зачем присоединился к нему на урок?».

Он пожал своими большими плечами, почесывая свою бородку. «Старому Булату нечего было делать. Каковы будут мои обязанности? Какова ситуация с жильем? Я хотел бы привести старую Ма жить со мной и сестер, которые обе вышли замуж ».

Божественный дикарь Глава 98

Глава 98.

«Добрый вечер, Рэйн», - раздался из-за меня голос Милы, с вершины моей плохо вырытой ямы. Вглядываясь в ее счастливую улыбку, я сопротивляюсь желанию вскочить и затащить ее в эту яму, внутренне боясь ее следующих слов. «Что ты там делаешь?».

Остановившись, я медленно вздохнул, не в силах заставить ее расспросить меня.

«Я копаю уборную ложкой, потому что мне нельзя доверять что-либо более серьезное». Ответ сухой и хорошо отрепетированный к настоящему времени, говорил сотни, если не тысячи раз, в течение последних двух недель. Это был дерьмовый месяц, но, по крайней мере, он почти закончился, с завтрашнего дня начинается новый месяц бесконечных дерьмовых возможностей.

«О, я вижу, у тебя есть новая ложка, твоя старая сломалась?». Да, дважды, и она это знает. В первый раз ручка сломалась, я был распущен Аканьай за то, что не заботился о моем «выпущенном оборудовании», отправив меня копать только с ложкой.

Не потрудившись ответить, зная, что это будет только ее дразнить, я продолжаю копать, по одной ложке за один раз, вырывая еще одну уборную полтора метра глубиной, три метра длиной и шестьдесят сантиметров шириной. Мила приходит, чтобы шутить каждый раз, когда ей нужно использовать уборные, что на удивление часто, что-то, что мне действительно не нужно было знать. Она продолжает смотреть, как я копаю. «О, я узнаю эту ложку, она сделана из красного сандалового дерева. Раньше это была нога стула, но папа случайно сломал ее однажды ночью, мама была в ярости. Чтобы справиться с этим, папа взял сломанные останки и вырезал целый набор столовых приборов для мамы. Будь осторожен, она имеет сентиментальную ценность, поэтому мама будет очень расстроена, если ты сломаешь ее ».

Не веря своим глазам, я надеюсь, что Мила лжет, но все, что я вижу, это ее зубастая улыбка без намека на обман. Почему Аканьай дала мне такую ценную ложку? Она ищет другую причину, чтобы сердиться на меня? Осторожно возвращаясь к работе, я тщательно вычищаю грязь на стенах, я стараюсь не ломать ложку, беспокоясь о том, что может случиться со мной, если случится худшее.

Вздох меня не покидает, я ударяюсь головой о неровные стены. Глупо, должно быть, это смотрелось. Между усталостью, ужасным запахом, моим исцелением и болью я нахожусь на грани и готов назвать это потенциальным увольнением, что, по-моему, и есть то, чего хочет Аканьай. Я стал стражем, потому что мне нравилась идея помогать и защищать людей. Этот мир засасывает, он полон ужасных гребаных людей, которые почти заставляют монстров казаться терпимыми. Я даже не могу поделиться информацией, которая повысит уровень жизни, это так удручает.

К счастью, Мила оставляет меня одного, позволяя мне успокоиться. Другие стражи пришли и задали мне тот же вопрос, я отвечаю на каждый из них одинаково, получая те же самые глупые смешки и ухмылки. Меня это действительно не волнует, кроме того факта, что это беспокоит Альсаньсет.

После нескольких часов бессмысленного патрулирования, Аканьай возвращается и осматривает мою работу. машет мне рукой, не говоря ни слова. Не для моей пользы, нет, я привык к запаху, но мой запах «расстраивал всех».

Погружаясь в себя, я рассеянно борюсь с легким течением, чтобы удержаться от дрейфа, мое тело отдыхает в прохладной чистой воде. Пот и грязь смываются с моего тела, освежая мой разум и очищая мои мысли.

Время, проведенное во время душа - практически все свободное время, которое я могу получить в последнее время, побыть одному и без компании, мне этого очень не хватает. Одиночество сильно недооценено, иногда вам просто нужно побыть одному, заглушить весь внешний мир и просто не думать ни о чем. К сожалению, мое время ограничено, поэтому я начинаю снимать свою одежду, что намного легче теперь, когда у меня есть 1.25 руки, мое исцеление почти завершено. Кажется, я потерял значительное количество мышечной массы.

Я возвращаюсь в лагерь и устраиваюсь у огня, спокойно медитируя, чтобы исправить мои незначительные травмы. Может быть, я простужусь, но мне хочется остаться наедине и снять скопившееся напряжение.

Ужин - простая трапеза в лагере, наполнение живота и питание, но мало что еще, так как даже Альсаньсет не может обработать свою кулинарную магию доступными ингредиентами. Закончив с едой, я уезжаю и направляюсь на поляну, где ждет мое следующее задание. Остальные уже там, Токта тихо сидит в стороне, в то время как все семь солдат-поверенных-стражей терпеливо ждут своего последнего урока, который будет точно таким же, как и остальные. Когда я вхожу в зал, меня встречает шквал не слишком дружелюбных взглядов. Я не могу винить их за то, что они меня ненавидят, поскольку я нечаянно заставил их выбрать между смертью и рабством, простое извинение не может меня спасти. Хотя Мила уверяла меня, что это была не клятва, я все еще чувствую, как свою вину, ведь я не сплю ночами, временами сожалея.

Пропуская приветствия, я начинаю свой урок без каких-либо фанфар. «Хорошо, начните медитировать, сосредоточьтесь на крови внутри и вокруг своей травмы, и постарайтесь, чтобы ваше тело создало панацею в этой общей области. Это просто вопрос контроля и руководства, как всегда. Есть новые вопросы ». Акцент в том, что они задавали одни и те же вопросы, снова и снова, но по большей части мне не хватало ответов. Это все, что я знаю, просто делай это.

Двигаясь, чтобы присесть рядом с Токтой, я нахожу равновесие и продолжаю регенерировать руку, пока он наблюдает, его присутствие вызывает раздражение, я совершенствуюсь, как муха, которая гудит вокруг головы, когда ты пытаешься сосредоточиться, невозможно это игнорировать. Моя неспособность учить солдат - это больше жизнь, навязанная мне, но зная, что Аканьай поможет им, независимо от моей неудачи, у меня очень мало мотивации работать больше, не говоря уже о том, что я действительно не знаю, как научить их лучше. Это легко для меня, с небольшим умственным вниманием, и ни у кого из них недостаточно опыта, поэтому врвать зубы было бы бесполезно. Опять же, это не помогло Токте, и это сделало его менее дружелюбным ко мне, полным мрака и меланхолии.

Бесчеловечный крик разрушает мою концентрацию, я вступаю в бой, бросаясь к Равилю прямо за Токтой, мы оба быстро соображаем, чтобы оценить ситуацию. Лысый, темнокожий слепой человек начинает рвать на себе повязки, бредя от боли, когда Токта хватает его за запястья, пока я лежу на его ногах, двое из нас пытаются не дать ему слишком много бороться и ранить себя. «Прекрати кричать, поговори со мной». Спокойный, скучный голос Токты прорезает шум, контролируя и не беспокоясь, но Равиль продолжает кричать и заикаться, не в силах говорить связно. «Вы двое, держите его руки крепко, чтобы я мог быстро его проверить». Когда Пран и Салук пришли на его место, Токта разглядывает повязку и быстро смотрит в пустые гнезда, проверяя на опухолевые рост или хуже, вероятно, также осматривая его, и я задерживаю дыхание в ожидании, молясь о хороших новостях. Мне нужна победа сейчас.

Проходят долгие секунды, Токта делает свою работу, успокаивает Равиля и задает вопросы, у его ног сердце бьется в ушах, затмевая все его бормотавшие ответы. Наконец, Токта предлагает нам оставить его, и я встаю и отстраняюсь, спрашивая: «Так? Что не так?".

«Ничего, насколько я могу судить. Кажется, что твои уроки, наконец, принесли свои плоды, его глаза начали заживать». Несмотря на хорошие новости, Токта нахмурился, изучая больного Равиля, который сидит, положив руки на лоб, качаясь взад-вперед.

«Я предполагаю, что это действительно нетрадиционный метод исцеления, и ничего общего с вашим пробуждением».

Мой крошечный фрагмент гордости быстро растворяется в раздражении. «Это был вариант? Что я не смогу никого научить, потому что это связано с каким-то божественным вдохновением? Когда ты собирался сказать мне этот маленький кусочек информации?».

Задумавшись, Токта просто рассеянно пожимает плечами, отвечая. «Мы думали, что тебе лучше попробовать, мы бы не позволили тебе тратить слишком много времени на это. Помни, ты был тем, кто хотел учить других, хотя я был довольно голоден к знаниям. Это хорошая новость, хотя, если кто-то может изучить твой метод, тогда мы должны найти более эффективный метод обучения как можно скорее ». Он продолжает стоять на своем месте, погруженный в свои мысли и игнорируя мои вопросы о пробуждении.

Я понятия не имею, как это работает, и на данный момент, я боюсь спросить. Что, если это просто еще одна неудача? Вот почему никто не удосуживается ответить мне, потому что они щадят мои чувства? Предполагается, что у меня есть некоторые врожденные знания о манипуляциях энергией, но ничего не изменилось. Я могу оттачивать и направлять, как всегда, но я не добился реального прогресса в осветлении и усилении. Бросаясь от ярости, я идук Равилю, который все еще пытается справиться с новыми мучительными ощущениями. «Эй, у меня есть несколько инструкций, которые нужно соблюдать, теперь, когда началось твое исцеление».

При звуке моего голоса, его голова трескается, он бросается ко мне, удерживая на месте Пран и Салук. Оба выглядят как потрепанные бандиты. После непродолжительной борьбы Равиль наконец успокаивает себя, чтобы поговорить, но у него нет ничего, чтобы сказать мне. «Трахни свою бабушку, ты лежишь мешком дерьма, чувствуешь, что под моими веками горят угли. Но теперь вам нужно экспериментировать и над нами?». Он плюет на меня, я уклоняюсь.

«Боль означает, что процесс заживления начался, поэтому делай все, что ты делаешь, чем быстрее ты работаешь, тем скорее заканчивается боль. Попытайся начать сейчас, вспомни ощущение перед началом боли ».

Мои инструкции завершены, я возвращаюсь на свое место, сажусь продолжать свое исцеление, игнорируя взгляды вокруг меня и отбиваясь от депрессии. То, что должно было быть успехом, не улучшило мое настроение. Я был прав, я держу в секрете, что может убить всех. Я просто уйду из стражей и больше не вернусь. Я могу построить себе крохотную хижину на окраине, а может быть, жить немного дальше, как на скале, выходящей на деревню.

Остальная часть урока оборачивается без происшествий, я возвращаюсь в свою палатку. Быстрая проверка «Другого меня» показывает, что ничего не изменилось, я закрываю глаза и жду сладкого забвения.

Мила осторожно вошла в палатку мамы, с радостным объявлением о своем входе. «Привет, мама, мы нашли каштаны и жарили их, я думаю, тебе понравится, сьешь пока они еще горячие».

«О?». Улыбка мамы, казалось, прозрела сквозь нее, она помахала Миле, вытащила некоторые документы со своего стола, чтобы освободить место.

«Мама, я просто подумала, что мы можем поболтать». Черт возьми, временами казалось, что она умеет читать мысли, это было странно.

Пытаясь найти тему, Мила просто отказалась от всякой притворства, перейдя сразу к делу. «Хорошо, ты была права. Сколько еще продолжится наказание?».

Мама не спеша отвечала, наслаждаясь каштанами, позволяя Миле потеть в тишине. Хотя она знала все трюки своей мамы, это делало их не менее эффективными. Наконец, мама вздохнула и покачала головой, наклоняясь вперед, чтобы говорить тихо. «ДРэйн является для меня чем-то вроде головоломки, вызывая небольшую головную боль. Я не знаю, как с ним обращаться, будь он хоть кем, я хотела бы, чтобы он бился за неповиновение, но я дала обещание, что я не сломаюсь. Что мне еще делать?».

«Я не знаю, мама, но ты не можешь вечно заставлять его копать, это делает его таким мрачным. Он не улыбался несколько дней, хотя я часто бываю у него и стараюсь подбодрить его».

«У него не было плохих намерений, он просто хотел помочь».

«Ты думаешь, что я несправедлива, дочь? Он сознательно предал прямой приказ, даже принимая боль, чтобы скрыть свои действия с уловкой, хотя и непродуманной. Он знал, что он сделал неправильно, даже если он не знал, почему. Что бы случилось, если бы вы его не обнаружили?».

Покачав головой, Мила изо всех сил старалась казаться подавленной. Если бы здесь был только папа, она могла бы пойти к нему, он мог бы убедить маму. «Нечестно, это просто ... ты держишь кинжал над головой, не позволяя этому кончиться. Я уверена, что он понял урок сейчас, мама, я буду следить за ним с самого начала, обещаю».

Вздохнув еще раз, мама съела каштаны, размышляя, Мила размахивала ногами в кресле, не в силах остановиться. Один за другим, каштаны исчезали, за каждым следовал крошечный глоток вина. Медленно покачав головой, мама спросила: «Чему он научился? Это ценность честности и послушания, или что ему нужно быть более осторожным, скрывая свои намерения?». Качая головой, она продолжила: «Его наказание было слишком легким, чтобы быть уверенной. Сначала я подумала, что он должен связать или казнить этих солдат, но если он откажется, у меня не останется выбора, кроме трости. Пока что он должен продолжать копать, пока я не найду подходящего наказания ».

Мила соскользнула со стула и обошла вокруг стола, чтобы обнять маму. Пока она не добивалась желаемого результата, мама не раздумывала над этим вопросом, и Мила не могла ошибиться в своем решении, поскольку в этот раз Рейн зашел слишком далеко.

«Генерал-лейтенант, старший капитан здесь, чтобы отчитаться» - раздался из-за лоскута палатки голос Альсаньсет, она появилась почти сразу, надежды Милы повысились. Может быть, она была здесь, чтобы поговорить с мамой о Рэйне.

Матушка виртуозно подумала, вздохнув еще раз. «Я думала, ты тоже хочешь поговорить о Рэйне?».

«Нет, генерал-лейтенант, мальчик допустил грубую ошибку, и у меня нет ничего, кроме благодарности за вашу снисходительность». Голос Альсаньсет был тщательно нейтрален по этому вопросу, на ее лице не было никаких признаков обмана. «Разведчик прибыл с двумя сообщениями, обозначенными как срочные».

После короткого прочтения двух свитков мама скомкала их в кулак, с глухим стуком бросив на стол. «Проклятье, это ожидалось и случилось».

«В чем дело?». Мила всмотрелась в пустую бумажку, пытаясь расшифровать ее содержимое.

«Приказ от маршала. Военное положение отменено, мы должны спешить с возвращением к Шен Ху. Вместе с тем это письмо от дисциплинарного корпуса, требующее присутствия Альсаьнсет и пяти молодых людей. Они должны встретиться на мосту, чтобы их судебное разбирательство могло состояться ».

Страх настиг Милу. С мрачной улыбкой и успокаивающим похлопыванием по спине Мама откинулась на своем месте, выглядя покорной. «Ну, из этого вышла хорошая новость, маленькая Мила: Рэйну больше не нужно рыть уборные, мы разобьем лагерь на рассвете». Двигаясь за канцелярскими принадлежностями, Мила быстро отодвинулась, чтобы помочь, пока мама начала писать сообщения.

Будь то сражаться или бежать, Мила не знала, но любой выбор означал, что впереди их ждут сложные испытания. Не имея ничего другого, Мила тихо помолилась за безопасность тех, кого она любила, чтобы все безопасно вернулись домой.

Божественный дикарь Глава 99

Глава 99.

«Чертово время». Мое бремя говорит раздражительным тоном, как будто я виноват. «Старый Булат потерял всякое достоинство, носился, как ребенок, в течение нескольких дней. Я предпочел бы нести чертову повозку всю дорогу назад, черт возьми».

Сопротивляясь желанию увидеть, как он скатывается с холма к городу, я стискиваю зубы, громко скрежеща их, и бегу. Больше не могу я копать уборные весь день, Аканьай приказала мне по-прежнему это делать, доходит до 70 километров в день. Это жестокое и необычное наказание. Просто бей меня или что-то, я могу принять это, я просто хочу, чтобы это закончилось.

Мое ожидание возрастает, когда я приближаюсь к воротам, желая взглянуть на Мэй Линь и близнецов, на мою милую маленькую семью, по которой я так сильно скучаю, но бюрократия снова возвращается, солдаты вынуждены оставаться за воротами. Сдерживая слезы, я наблюдаю, как все стражи едут в туннель, я мирюсь со своим местом на улице, дожидаясь, когда нам дадут впустить очередь.

Остальные калеки собираются вокруг, более 100 человек, в сопровождении жирного чиновника, перед тем, как таскаться по более важным делам, например, подсчитывать лошадей. Разгружая Булата, я ухожу, затаив дыхание и оставаясь в стороне от других. Пройдет немного времени, прежде чем я смогу принять горячую ванну на вилле Тадука, выпить вина и вкусно поесть. Черт, я помню, как туда добраться, как мне пройти все контрольно-пропускные пункты? У меня нет денег. Черт побери мою жизнь, у меня тоже нет денег ... мне придется остаться в трущобах?

«Вы, ничтожные калеки, подождите, пока мы не будем готовы. Герои империи будут замечены первыми, вы отбросы… можете просто сидеть здесь. Толстые чиновники дребезжат движениями. Даже тогда, раненые солдаты ничего не делают, просто жалуются, смиряясь с судьбой.

Приближаясь, Булат и Рустрам смотрят, чтобы убедиться, что нас никто не слышит, и, несмотря на суждение, я наклоняюсь, чтобы услышать, что они говорят. Наверное, это скорее словесное оскорбление, я просто надеюсь, что они перестанут так больше делать. Было бы не так плохо, если бы я тоже был калекой, но я не могу это сделать теперь, когда я полностью исцелен. Понадобится некоторое время, чтобы они заговорили, отвлекая внимание всех находящихся поблизости любопытных, прежде чем Булат наконец начнет. «Рэйн, мы мы хотели спросить тебя кое о чем». Нет больше маленького героя, просто Рэйн. Насколько я не любил это прозвище.

Увидев мое лицо, Рустрам вступает в разговор. «Некоторые из этих солдат, мы служили с ними долгое время. Я знаю, что генерал-лейтенант сказал, чтобы наши рты были закрыты, но мы хотели ... ты знаешь... подтолкните их к ней, чтобы помочь».

«Держите свои грёбаные рты закрытыми». Ответ немедленный, без необходимости думать. «Если они спросят, что вы будете делать, вы можете сказать им, что отправитесь к Аканай. Не упоминайте об исцелении или служении, не намекайте на это вообще, вы позволяете им думать, что вы собираетесь лизать ее сапоги и просить об увольнении. Ей не нужно больше причин наказывать меня ».

«Послушай, они хорошие солдаты, я уверен, что генерал-лейтенант мог их найти. Может быть, некоторые произносят клятвы, а некоторые нет, кто знает, но если бы мы могли просто сказать несколько слов, это могло бы склонить их решение ... Старый Булат знает, что у тебя не было плохих намерений, ты хотел помочь, правильно ?».

«Да, и посмотри, на эту помощь». Мой голос звучит громче, чем предполагалось, оставляя Булата и Рустрама в задумчивости, они заглядывают, чтобы увидеть, как калеки слушают, но мне все равно больше всех интересно. Хочется орать, я выпускаю свой гнев на них. «Все эти солдаты скулят и стонут о том, как с ними плохо обращаются, но слишком горды, чтобы принять помощь» .Обращаюсь далее. «Почему я должен тратить свое время, убеждая их принять помощь? Аканьай предложила, этого должно быть достаточно, я не вижу, чтобы кто-либо еще выстраивался в очередь, чтобы оказать помощь. Жить или умереть, бороться или сдаваться, это простой выбор, если эти никчемные идиоты не смогут, тогда это не спасет меня». Мой гнев кипит внутри меня. Расстроенный моей вспышкой.

Толстяк заставляет нас ждать до полудня, чтобы наконец работать с искалеченными солдатами, что никак не повышает мое настроение. Это все, что я могу сделать, не задушить его жирную шею, когда он так медленно работает, принимая оружие и доспехи в обмен на заранее написанные документы об увольнении, заполняя имена. Никаких церемоний, просто листок бумаги, их обязанность заканчивается без благодарности. Как только все увольнения солдат завершены, я провожу Булата через туннель, затаив дыхание.

Еще раз Шен Хо делает то, что он делает лучше всего.

Разочаровывает меня.

Обращаясь к остальным, я спокойно даю инструкции. «Делайте, что хочешь, остальные на завтра». На следующий день встречайтесь здесь до рассвета, не опаздывайте. Попросите своих семей приготовиться к отъезду, а также мы организуем безопасное сопровождение их в новые дома».

Рустрам громко спрашивает: «Э…что это было? Когда мы встретимся здесь? Не завтра, а послезавтра? До рассвета и не опаздываете? Что будет с нашими семьями?».

Я громко повторяю, добавляя: «Если вам некуда идти в промежуток времени, тогда просто следуйте за мной сейчас, я найду способ найти вас».

Через несколько минут Булат потянулся за мной. «Ой Рейн, Ма живет по-другому». Гримасничая от моего идиотизма и раздражения, он не говорил раньше, я поворачиваюсь кругом, шагая назад, и сразу останавливаюсь от неожиданности. Восемь дополнительных больных солдат следуют за мной, их прежний смирившийся фатализм теперь заменен стойкой решимостью. Я смущенно моргаю и вижу, что Рустам счастливо улыбается, а Булат тихонько посмеивается надо мной. «Старый Булат действительно стареет, эти улицы всегда меняются, кажется, что ты шел правильным путем».

Эти люди безумны, и я никогда не пойму их. Попробуйте предложить им помощь, они плюют на нее, принимая за доброту и за жалость. Оскорбляйте их способность выжить, и они не останавливаются ни перед чем, чтобы доказать, что вы правы.

Идиоты, все они.

Думаю, теперь они наши идиоты.

Мама помогает нам всем.

Проворно постучавшись в дверь, Рустам успокаивал нервы, ожидая, что кто-то ответит, зная, что его будут игнорировать первое время. Когда ему впервые было приказано вступить в армию, Рустам почти сбежал, но, вырос как сын торговца, он не знал ничего о выживании в одиночку. Выжить, и он будет благом, охранник караванных путей и ветеран для показа на вечеринках, умрет, и ничего ценного не будет потеряно.

Еще трижды он постучал, прежде чем ему ответили, приглушенные крики отца, призывая слуг дальше, как будто они не слышали его стука. Игры власти, старик игрался. Дверь открылась, и он без всяких церемоний шагнул.

Его отец сидел, сгорбившись. Безумно противоречивый человек, никогда не способный признать свои грехи, седые волосы для своего возроста, всего пятьдесят лет, человек, который никогда не учился правильно культивироваться. Он поднял глаза с фырканьем. «Итак, мой второй сын, лейтенант, герой, возвращается ко мне калекой. Какая пустая трата времени и денег, шесть лет службы и без какой-либо помощи, помимо той, которую я купил тебе. Теперь ты приходишь домой в слезах, бестолковый калека, прося у меня место в доме ».

Рустам стиснул зубы и придержал язык, позволив отцу повеситься собственными словами. Так будет проще и не сказать отцу, что он «заключил контракт» на работу с наемниками - история, которая может вызвать слишком много вопросов, на которые Рустам не мог ответить.

Отец пытался выглядеть устрашающе. «Хорошо, знаю, у меня нет места здесь для бесполезной подачки для калек». Отлично, Рустам мог просто уйти, не сказав больше ни слова, и больше не возвращаться, сражаясь за генерал-лейтенанта. Это было бы не так уж плохо, он собирался научиться исцелять свои собственные раны, быть щитом для лучших воинов «Ты все еще помнишь свою арифметику? У меня есть небольшая витрина, которая нуждается в управлении, и втебе хватит, пока я не найду кого-то компетентного, нужна только одна рука для счета. Я не потерплю никакой наглости или лени, ты проснешься пораньше и будешь в магазине на открытии, готовые к делу. Мы сделаем тебе деревянную руку, которая будет выглядеть как плоть, и не сможет отпугивать клиентов. Твоя старая комната готова, и ...».

Не веря своим ушам, Рустам моргнул в замешательстве, пока его отец продолжал свою тираду и строгие предупреждения. Не в силах продолжать, он незаметно вытер глаза рукавом, прежде чем быстро начать говорить. «Я заключил контракт с генерал-лейтенантом Аканьай. Я буду хорошо вознагражден, буду много работать, я не могу сказать, когда вернусь».

С трудом сглотнув, он потел, наблюдая, как его отец анализирует его слова, изумление, превращающееся в расчет, понимание в ... радость. «Ты работаешь на генерал-лейтенанта Аканьай? Отлично!».

«Отец, ты помнишь имя мальчика, кто сражался с прапорщиком?». Слова вырвались в пан

«Хм? Конечно, я отметил для себя его имя, которое нужно запомнить, это восходящий дракон, за которым следует следить. Его звали Рэйн. Почему ты спрашиваешь?".

Забегав вокруг стола, он обнял отца, удивляя их обоих действиями. «Спасибо тебе за все. Отец, но мне нужно пойти и рассказать всем».

Теперь у него были средства, чтобы убедить других солдат присоединиться, и его причины теперь были гораздо менее эгоистичными. В то время как ему было запрещено говорить об исцелении или клятвах, он мог рассказать о том, кто были Рейн и Аканьай, и, самое главное, кто был Учитель Рейна.

Божественный дикарь Глава 100

Глава 100.

Сидя спокойно, Сонг смотрела на последние пельмени, стараясь не выглядеть жадной. Генерал-лейтенант на днях сделала ей выговор, и у Сонг не было никаких намерений бросать вызов, но еда была такой вкусной, в отличие от всего, что она когда-либо пробовала. Сидя между Учителем и Сонг, леди Мэй Лин использовала свои палочки для еды, чтобы схватить клецку и положить ее на тарелку Сонг. «Тебе не нужно стесняться, просто ешь. Это вкусно, да?».

Рука Сонг дернулась, она не хотела ничего, кроме как поднять свои палочки для еды, но это могло быть испытанием. «Да, леди Мей Линь, вкусно». Ее ответ должен был выиграть время.

«Ли-Ли, ты должна называть меня Лин-Лин, помнишь? Не бойся, я не сумасшедшая, это просто звучит душевно, когда ты называешь меня «Леди Мэй Линь»».

Невозможно больше сопротивляться, Сонг быстро окунула наполненные супом клецки в пряный соус и уксус, помещая все это в рот, наслаждаясь вкусом. Она будет делать все, чтобы продолжать хорошо делать это, в восторге от качества пищи.

Поняв, что она забыла ответить, она уставилась на руки Леди Мэй Линь, рассеянно пытаясь вспомнить их разговор. Одетая в прекрасное сине-шелковое платье с легкой отделкой белого меха, а также шарф вокруг плеч она выглядела великолепно. Воспоминания о ней захлестнули мысль, Сонг быстро покачала головой, пытаясь поклониться. «Этот скромный раб не осмеливается, Леди Мэй Лин слишком выше всего этого, и называть как Учителя было бы неуважением. Пожалуйста, наказать этого раба за ее наглость ».

Увидев, что никто ее не останавливает, Сонг съела последний пельмень, тщательно прожевала его. Как только она закончила глотать, генерал-лейтенант ласково похлопала ее по голове, почти вызвав мурлыканье, но это напугало Учителя , и она воздержалась от повторения этой ошибки. Как ни странно, Учитель наслаждался ее мурлыканием. Генерал обратился к Сер Тадуку, прямо говоря. «Хорошо, позволь мне это услышать, ты целый день держишь свою задницу».

«Хм….Мальчик борется, и из того, что вы говорите, он борется хорошо, поддерживает вас и Дагена в разгроме могущественного Демона, сильно страдает и все же умудряется начать учиться тому, как возродиться от этого целеустремленного целителя Токты. Одного только этого достаточно, чтобы хвалить его до бесконечности. Уши Сер Тадука дрогнули во время его разговора, его голос заносчивый, но все же приглушенный, чтобы не быть услышанным, несмотря на их балконную комнату в ресторане. «Как будто этого было недостаточно, его открытия, его альтруистических стремлений, увеличения его силы, его успеха в обучении, все это не что иное, как невероятное, но все, что вы можете сделать, это унизить и наказать его. Меня поражает, насколько вы критически настроены к мальчику, и я никого не одобряю. Когда я увижу мальчика, я попрошу его покинуть то место, потому что очевидно, что вы его не цените».

Лейтенант насмешливо рассмеялся, когда Сонг потянулась за лапшой, наложив ее в миску. Свежеприготовленная, выжатая вручную и обжаренная, лапша была не так хороша, как пельмени, но она энергично хлебала ее. «И что ты хочешь от меня? Я пропустила его непослушание, позволив ему драться там, где он выбрал, как если бы он был хваленым героем, а не новобранцем. Я помолвила его с единственной дочерью, несмотря на мои оговорки, пригласив его в мою семью в качестве сына. Я избавила его от удара, когда он умышленно проигнорировал прямой приказ, ошибку, которая могла привести к несчастью для всех нас! Голос генерала был могучим шепотом, полным гнева и негодования, с чем согласилась Сонг. «Что еще вы хотите, чтобы я сделала? Поощрять его неповиновение? Если бы ты правильно научил мальчика здравому смыслу, ничего из этого не было бы проблемой. - Ее голос стал мягким.. «Ребенок, ешь медленно и тихо, никто не отберет еду, пока ты не удовлетворишься».

Громко похлопав по столу, Тадук указал на генерала, дрожа от гнева. «Что ж, у меня не было намерений поднимать это, но вы сказали, и я должен возразить». Его гнев поднялся, Тадук продолжил свою тираду над приглушенными протестами леди Мей Линь. «Как ты посмела обручить свою дочь моему ученику, зная, что я собирался его обручить с моей драгоценной Лин-Лином?».

"Первым прибыл - первым обслужен! Твои пустые слова были произнесены в течение многих лет, но никаких действий не предпринималось. Игнорируя кислый взгляд своей дочери, генерал продолжила, указывая на Учителя. «И мне жаль говорить, но мальчик кажется достаточно счастливым, обрученным с маленькой Милой, я не слышала ни единого слова жалобы, в отличие от его стойких отказов, когда поднимается тема брака с Мэй Лин».

«Конечно, он не жалуется, он уже напуган вами, все еще жаждая вашего одобрения, как он может отвергнуть вашу дочь, особенно когда он уже так разозлил вас? Я скажу вам, что я задержал свое предложение об обручении, потому что мальчик неоднократно упоминал, что он еще не готов к браку, и я уважаю его желания, в отличие от некоторых других ».

«Папа, остановись! Все в порядке, Рейн может жениться на ком угодно, и я счастлива за Ми-Ми». Мастер быстро утешил ее, обняв за руку. «Он много раз говорил мне, что не собирается жениться на мне, я просто была глупа, он, вероятно, даже не написал бы мне, если я не обещала ему. Очевидно, он просто мне нравится ». Почему обе эти женщины так высоко ценили Рэйна, что было загадкой для Сонг, она надеялась вскоре показать им правду этого подлеца, освободив их от лжи и обмана.

Сонг потянулась за жареной рыбой, больше не опасаясь наказания за еду. Остальные, похоже, наелись, так что, возможно, это было простое нежелание тратить пищу, позволяя рабу поесть. Кусая хрустящую, восхитительную рыбу, она ела с удовольствием, осторожно проглатывая кости. Она ела с удовольствием, пока небольшой стук в дверь не прервал ее счастье, слуга пришел с сообщением. «Учитель Тадук, кажется, молодого мастера Рейна задержали на контрольно-пропускном пункте. Охранники не желали позволить ему пройти в окружение Фонтанов, как он был, цитата «одет как нищий и в обществе калек». Мне его забрать?».

Вздохнув, генерал встал из-за стола. «Нет, мы все должны забрать его вместе. Я не думал, что это займет так много времени и в связи с этим появятся заботы».

Стоя спокойно в стороне, я делаю все возможное, чтобы держать себя под контролем, говоря себе, что я не должен быть груб с охранниками, как бы не был расстроен и сердит. Это не их вина, я выгляжу подозрительно изможденным, вместе со всеми моими инвалидами-последователями, но они все еще желают считаться нищими и не хотят поддаваться контролю.

Единственными, кого я знаю по имени, являются Пран и Салук, а остальные восемь - люди, с которыми мне еще предстоит взаимодействовать. К сожалению, кажется, что почти ни у кого из них нет дома, чтобы вернуться, несмотря на то, что они выросли в Шен Хуу, в то время как все человеческие воины вернулись к своим семьям. Я обещал как минимум этим парням и девушкам горячую еду, но я могу сказать, что они теряют веру в мою способность это сделать. Мне пришлось почти умолять охранников отправить гонца на виллу Тадука, это стоило мне пообещать золотую монету для каждого из них, когда Тадук прибудет. Время бежало и какая-либо реакция отсутствовала.

Салюк подходит ко мне, с сожалением оглядываясь на других воинов. «Э-э, Рейн, мы разговаривали, и здесь не нужно ждать. Это здесь, в районе Фонтана, охранники не впустят нас просто так. Ты идешь с нами, мы ищем пищу. Вместе. Есть монета?».

«Спасибо за предложение, но давайте просто подождем, пока вернется посланник, я уверен, что они нас впустят, мой учитель не заставит себя ждать».

Они появляются, мое тело начинает дрожать от возбуждения, мои глаза тянутся к рикше, где сидят Тадук и Мей Линь. Ее волосы покрыты вуалью, уши стоят прямо, больше не падают и не сгибаются, улыбка вспыхивает на моем лице. Этот милый маленький ребенок вырос, она выглядел прелестной в платье и шарфе.

Линь подпрыгнула на своем сиденье, дико размахивая руками как настоящая маленькая леди. Возможно, она стала более зрелой в нашем разлуке, или, может быть, она просто не любит меня больше, найдя нового человека. Вторая мысль поражает меня, как молоток в кишечнике, грудь напрягается, в то время как весь воздух выходит из моих легких, боль сырая и неожиданная. Нет, это хорошо, Рэйн, прими это. Она ваша драгоценная семья, и вы должны быть счастливы по этому поводу. Я рассказал ей о моей помолвке и о своих путаных чувствах к Адуджан, поэтому она, вероятно, просто сердилась на мою «измену».

Это то, что ты хотел, Рэйн.

Правильно?

Ожидая, пока они закончат разговор, я бросаю взгляд на мою инвалидную компанию и чувствую гордость за их изумленные лица, ошеломленные фактом, что Аканьай пришлв лично забрать меня, вероятно, чтобы компенсировать долгий, трудный день ожидания, который у меня был до сих пор. Она не так страшна, хотя мысль о том, чтобы она была моей свекровью, все равно время от времени посылает мне кошмары, и пока я нахожусь в собачьей упряжке с ней, все может быть хуже. К сожалению, на ее лице ничего, кроме тепла и поддержки.

«Приятно видеть тебя, мальчик, я слышал, что дела идут не очень хорошо».

Он меня так хорошо знает. Счастливо кивая, я поворачиваюсь к Лин и жестикулирую, чтобы она тоже подошла, но она смущенно отступает, мир, отличающийся от ее обычного поведения. «Привет, Рэйн, добро пожаловать. Спасибо вам за все письма».

В смятении я наклоняю голову, пытаясь понять, что происходит. Даже если она нашла кого-то нового, разве не обнимаются после двух месяцев разлуки.

«Рад тебя видеть, Лин, я скучал по тебе. Ты здорова?».

По моим словам, все ее отношение понятно, ее карие глаза широко раскрылись от радости, и после короткой паузы все рушилось, когда они наполнились слезами, маленькая возлюбленная бросилась мне на руки и заплакала в грудь. Потрясенный внезапностью ее действий, я держу ее на руках, пытаясь скрыть улыбку. Может, она просто испугалась. «Эй, глупышка, не плачь. Я не позволю чему-либо случиться с тобой, я обещаю».

Наблюдая, как сцена согревает мое сердце, пока мысль не ударит меня, потянув вниз в яму отчаяния.

Это и есть расплата?

Я должен был держать язык за зубами.

Божественный дикарь Глава 101

Глава 101.

Взглянув вниз на стрелу, я целиком задерживаю дыхание, убедившись, что все в порядке, прежде чем выстрелить. Очаровательно круглолицый кролик шлепает по полю с серией крошечных прыжков, на нем видны его двойные рожки. Произнося небольшую молитву в сознании, я приношу свои извинения маленькому очаровательному зверьку, но я голоден.

С громким звоном я теряю стрелу, которая парит в воздухе по дуге, приземляется с тупым, неутешительным ударом в грязь, моя добыча исчезает как можно быстрее, полоска серого цвета в зеленом поле.

Черт возьми.

«Не стоит закрывать глаза, тебе нужно правильно судить о расстоянии. Не задерживай дыхание. Выдохни, отпусти, а затем вдохни». Ху дает мне несколько советов, вещи, которые я слышал раньше, но я все время возвращаюсь к плохим привычкам. Я слишком долго не стрелял.

«Ты выглядишь лучше с новой стрижкой и одеждой». Его неуклюжий комплимент удивляет меня, и я отвечаю улыбкой, не зная, что сказать. У Тадука была куча одежды, готовой для меня, из нормальной кожи, и теперь я чувствую себя лучше, я больше не могу ошибаться за гомосексуального нищего ребенка. Не тот образ, который я пытаюсь передать. «Спасибо, что вышел на охоту вместе со мной, я знаю, что ты устал и у тебя еще много обязанностей».

Оглядываясь на Хую, я поднимаю бровь, расспрашивая странное утверждение. «Мы оба знаем, что я ужасный партнер в охоте, но мне нужна дополнительная еда из-за чрезмерного перенапряжения в течение нескольких последних недель. Печальная истина заключается в том, что мы, скорее всего, будем разделять то, что есть. Я должен благодарить вас ».

Глядя застенчиво, он заговорил. «Я вызвал тебя, потому что хотел попросить тебя об одолжении».

"Говори».

«Я знаю, что главный священник отяготил тебя финансовыми обязанностями бывших солдат, поэтому, если тебе нужна помощь в сборе трав или в охоте на зверей, я надеюсь, что окажусь полезным».

Легко похлопав его по руке, я улыбаюсь и отвечаю: «Что это за услуга? Я буду признателен за твою помощь». Не совсем так, Баатар был бы лучше, но Хуу надежен и эффективен, и хотя он старше меня, но относится с уважением. «Какая-то конкретная причина, по которой вам нужна монета?». Если это важно и не слишком дорого, я не возражаю, просто дарю ему деньги в виде аванса.

Улыбаясь, он выглядит счастливее, чем кто-либо и довольным. «Это нечто другое, о чем я хотел тебя спросить, я хочу купить обручальные подарки для Йосай и Йесуи, но я не уверен в чем. Ты такой умный, я думаю, ты сможешь дать мне совет».

Ох…. «Э-э ... Обручальные подарки? Это что?». Печально, что он думает, что я умный, бедный, наивный ребенок.

Его удивление длится всего лишь мгновение. «Я думал, ты уже знаешь, что подарить Ян… эти куины. Это традиция, чтобы доказать свои способности. Например, мой папа сам построил новый дом для Ма и Элии, что является свидетельством его плотницких навыков. Он обеспечил место для Ма, чтобы вернуться после ее путешествий, а также печь для Элии, чтобы готовить еду ".

На самом деле это очень впечатляет, строя дом, я понятия не имел, с чего начать, и с точки зрения лица Хуу, и он тоже. «Э-э ... вот почему все думают, что я отдал Ян те кунины? Я купил Шану, потому что она казалась такой грустной из-за того, что потеряла ее, и я хотел оставить себе щенков. «Черт, наверное, я должен купить что-нибудь для Милы, но что?».

Уделив время на переваривание информации, мы оба снова погрузились в молчание, мы продолжаем нашу охоту, идем по тропе с открытым полем. Квин Хуга Хуу пристально следит за нами, ожидая, когда мы сможем получить свою добычу в надежде на вознаграждение, а отсутствие второго квина заставляет меня вздыхать с сожалением. Не в состоянии сосредоточиться, мой разум дрейфует, когда мы идем, размышляя о нашем первом дне путешествия, в то время как я пытаюсь скрыть свой ум от Яна. Утро было потрачено на организацию семей уволенных солдат, которых сопровождают в горы одна тысяча стражей под командованием Чарока и Дагена, затем Аканьай установила подкрепление в виде такого же количества охраны.

Что касается уволенных солдат, Аканьай дала им простой выбор: поклясться в присяге, которая по сути была порабощена рабством, если не рабством, или уехать со своими семьями обратно в горы. Она дала понять, что они будут использованы независимо от их решения, с исцелением, в конечном счете доступным для них, хотя те, кто решил уйти, не стали бы стражами.

Каждый солдат оставался с Аканьай, каждый из них клялся, даже не утруждая себя обсуждением условий. Безумно, на мой взгляд, особенно учитывая наше надвигающееся столкновение с Обществом, и я понятия не имею, почему их так легко можно было убедить. Как бы красива она не была, харизматическая - это не то слово, которое я бы использовал для описания Аканьай, но эти солдаты смотрели на нее так, как будто она их Мать, богиня во плоти.

Эта же «богиня» возлагала на меня ответственность за всех из них, хотя единственным моим успехом до сих пор является Равиль, постоянно страдающий от изнурительной боли. Тадук и Токта соглашаются, что он исцеляется, хотя его прогресс чересчур медленный, до такой степени, что я обсуждал вопрос с Тадуком, может ли он помочь Равилю или просто отрубить палец, чтобы он мог вместо этого попрактиковаться в исцелении.

Подумав над этим, я понимаю, что Аканьай думает о моем наказании, хотя я полностью не согласен с этим. По крайней мере, мое наказание показывает, что у нее есть планы для меня ы целях моего самосовершенствования. Я разоблачил всех, кого я люблю, на потенциальную катастрофу, и, хотя у меня были хорошие намерения, это была дерзость, которая мешала мне просить о помощи, простая вещь, которая позволила бы избежать многих трудностей. Я не раб, и я больше не потерплю удары плетью. Я на самом деле очень благодарен, что она это поняла, потому что я действительно хочу стать стражем.

Что касается золота ... это причиняет мне боль. Я люблю деньги и зарабатываю только, чтобы заплатить кому-то, просто грустно, хотя это не должно быть слишком сложно. Мой первоначальный заработок был 7,5 золота в месяц, теперь вырос на 33,5 золота. Все, что мне нужно, это ингредиенты, я могу сделать больше лекарств, и с Хью, наблюдающим за моей спиной, я могу пойти в горы и рисковать больше, чем с Лин. Кто знает, может нам повезет и снова найдется что-то ценное.

Заработная плата на самом деле заставляет меня чувствовать себя немного лучше. Я все еще чувствую себя виноватым перед Булатом, остальные вынуждены приносить клятвы. Хотя все остальные солдаты охотно принимали клятвы, им, по крайней мере, был предоставлен выбор. Равиль и другие были втянуты в это, хотя другие кажутся в порядке в их текущей ситуации, которая может измениться, как только они преуспеют в исцелении и должны будут страдать, как делает Равиль. По крайней мере, я могу заплатить им справедливую зарплату и сказать себе, что с ними хорошо обращаются. «Нет, я хороший владелец рабов, я забочусь о своих лакеях, это всего лишь мнимое рабство».

Я стараюсь не останавливаться на этом.

Худшая часть моего наказания - лидерство. В то время как я был рад, что я отвечаю за пятнадцать солдат, а управление в четыре раза превосходит. Просто запомнить более шестидесяти имен достаточно сложно, но мне нужно убедиться, что они интегрируются со стражами, о которых я понятия не имею, как это сделать. Я едва интегрировался со стражами, так что она ожидает от меня, организовать упражнения по снижению вероятности или что-то в этом роде? Кроме того, быть лидером делает меня мишенью и козлом отпущения для любых происшествий, которые происходят, стресс, который мне не нужен в жизни, это оставляет мне только один вариант.

Мне нужно казаться некомпетентным настолько, насколько это возможно.

Если я смогу сделать это, не причинив слишком большого вреда, возможно, Аканьай просто пожмет плечами и подумает, что «я не вездесущ», что было бы идеально. Я предпочел бы быть последователем, с меньшим количеством обязанностей и решений. Мне просто нужно казаться неумелым и безрезультатным лидером, поэтому она откажется от меня и найдет другой проект для работы, оставив меня простым солдатом или медиком. Лестно, также как и ее решение, я чувствую это больше связано с тем, что я помолвлен с ее дочерью. Все хотят лучшего для своих детей, и Аканьай просто пытается помочь мужу дочери добиться успеха. Это мило, но не то, что я хочу, но я не могу просто сказать ей об этом, не сейчас.

Выдохни.

Выпусти.

Удерживай дыхание и надейся.

Моя стрела взлетает по воздуху только на полсекунды позади первой стрелы Хуу, он находит отметку обоими своими выстрелами, а моя глубоко погружается в шею оленя. Довольный, я улыбаюсь. «Три больших оленя, мы собираемся хорошо поесть сегодня!».

«Это был бы сладкий вкус победы и упорного труда моего друга». Хлопая меня по спине, он отправляется со мной, чтобы собрать нашу добычу. "Хороший выстрел".

«Благодарю тебя, но это ничто по сравнению с тобой, две стрелы, два оленя, если ты хочешь сделать лучше, чем это, тогда понадобится большая стрела».

Охота закончена, мы неуклонно идем назад в лагерь, перевозя большие туши, весом более тысячи килограмм. Все мои мысли о стейках из оленя.

Не знаю, что мы будем делать, пока будем добираться до Моста, но я постараюсь насладиться временем, которое у нас есть до этого.

У меня такое чувство, что как только дерьмо пойдет вниз, наступят неплохие времена.

Шелест в кустах заставляет нас бросить туши, наше оружие готово в одно мгновение, мы оба в боевой готовности. Трое страшных существ вырываются из подлеска, яростно бормочут, мой невозмутимый визг звучит в лесу.

«Кошки!».

Божественный дикарь Глава 102

Глава 102.

Поцарапав снова свои недавно исцеленные раны, Хуйшал вернулся к своей палатке, не желая ничего, кроме как упасть и высохнуть после ванны, измученный от событий дня. Его тесная связь со смертью в виде дикого нападения истощила его, посылая дрожь через тело, страх схватил его грудь в неуступчивой хватке. Рэйн снова удивил его не только скоростью и решительными действиями, но и его непоколебимым поведением, посмеявшимся всего лишь через несколько секунд после испытания. Улыбаясь с сожалением, Хуйшал еще раз оценил силы Рэйна. Слишком грозно, морально и физически он был хорошим соперником для Сумилы.

В то время как двое из них уносили свою добычу, Рейн пытался поймать котят каждый раз, когда они останавливались, но злые маленькие существа были слишком осторожны и быстры, оплакивая потерю их матери. Они следовали знакомому аромату матери, оставаясь на небольшом расстоянии, но все еще в поле зрения, жалобно бормоча. Жалко, что котята не выживут, всего несколько месяцев, отняты от груди, они слишком неловки, чтобы охотиться о еде.

Рэйн также принял ванну, тщательно смыв запах, прежде чем с нетерпением побежал искать котят, влюбленный в очаровательных животных. Хуушал попытался предупредить его об опасности, так как диких кошек, как известно, трудно приручить, но его советы не были услышаны, руки Рейна были покусали и поцарапаны. Когда они добрались до лагеря, животные остались снаружи, не приближаясь к такому количеству людей.

«Хуу, ты вернулся! Как твоя охота? Йосаи радостно приветствовала его, но прежде чем он успел ответить, она заметила его разорванный рукав и помчалась к нему, чтобы проверить, нет ли у него ран и травм. "Что случилось?".

Лаская щеку, он старался казаться равнодушным и случайным. «Несчастный случай с дикой кошкой, ничего серьезного. Несколько небольших царапин, Тадук заботился обо мне. Глаза Йосай расширились от случайного упоминания о Тадуке, знаменитости для многих, его помощи, доступной всем без особых затрат, хотя было известно, что он взимал непомерные сборы в Шен Хо.

«Тебе бы вообще не нужно было исцеление, если бы ты не позволил нам с Есуи пойти с тобой, вместо того, чтобы убегать с этим безответственным пьяницей Рэйном». Ее глаза расширились от беспокойства, она посмотрела на него с упреком. «Тебе больно, не так ли?».

Вздохнув, он обнял ее и поднял в объятиях. «Ничего подобного, Рейн очень помог». Он хотел рассказать ей об героизме Рейна, но она хотела слышать только то, что он был близок к смерти.

«Значит, мы едим дикую кошку? Где ты оставил его, чтобы истекать кровью? Она вытянула шею, разыскивая еду, а Хуйшал внутренне вздохнул, желая пропустить ужин и уложить ее в постель, крепко спать в ее теплых объятиях.

Дыша глубоко, чтобы насладиться ее запахом, он ответил: «У нас была хорошая охота, три оленя и дикая кошка. Мы отдали большую часть команде Рейна, пока мы будем присоединяться к Рейну на обед. Старший капитан Альсаньсет будет готовить, мы будем очень рады.

Одним щелчком Йосаи спросил: «Ты наслаждаешься ее приготовлением, не так ли?».

«Действительно, она и Чарок оба очень искусны, что делает даже простую вкусную еду в лагере изумительной. Они сделали какой-то восхитительный обед из медведя, и даже через три дня он все еще был нежным, лучшим сухим пайком, который у меня когда-либо был ». В его груди вспыхнул пожар, его руки сжались вокруг Йосай.

Чувствуя настроение, Йосаи просто вздохнула и молча свернулась в объятиях, замечательная женщина, больше, чем он заслуживал. Он чувствовал себя благословенным, чтобы иметь не только ее, но и Есуи, не желая полностью полагаться на «своего мужчину», как она выразилась, отчаянно независимая женщина. Две сестры были очень разными, но он каким-то образом завоевал их любовь, и это наполняло его радостью. Он был бы беспомощным, если бы жизнь заставила его выбирать между ними, Йосай была милой и страстной, подталкивала его к лучшему, а Есуи был хладнокровной и понимающей, умеющая находит нужные для него слова.

«Привет, извините, что прервал ваш милый момент, но мы пригласили нескольких гостей, которых вы, возможно, хотели бы встретить». Рэйн объявил о своем прибытии с Мэй Лин, неся в руках котенка, а двое других покорно лежали на руках Ли Сонг. Девушка с каменным лицом казалась как всегда нейтральной. Несмотря на путешествие в течение многих недель, он никогда не разговаривал с ней, даже когда он дал ей кольцо с рунами. Ее безжизненный взгляд и вражда, скрытые глубоко внутри, делали его необщительным, но она казалась ... более яркой, и это заставило его улыбнуться.

Взяв предложенного котенка , Йосаи издал звуки, похожие на пронзительные визги Рейна, Хуйшал улыбался нежному зрелищу. «Тебе удалось их поймать?».

«Да, Лин и Ли Сонг помогли мне поймать их и схватить. Милая кошка, хоть и дикая». Показывая свои кровоточащие руки как доказательство, он с кривой улыбкой посмотрел на крохотную тварь, которая радостно прикусила Йосаи. «Наверное, меня просто ненавидят».

«Они умные существа, у них наверняка есть мнение, что мы виноваты в смерти их матери». Пожав плечами, он утешил Рейна, зная, что его друг любит животных. «Что с ними будет?» Возможно, Рейн их продаст, эти существа будут стоить хорошей монеты любому коллекционеру, он был достаточно великодушным.

Огромная улыбка Рэйна подавила его надежды на легкую монету. «Я уже спросил Аканьай и Альсаньсет, они оба сказали, что я могу оставить их, если могу их приручить. Вы хотите дного? Это справедливо. Он наклонился вперед и шутливо прошептал: «Ты ведь убил их мать. Мы можем разделить третьего».

«Хорошо.Посмотри на эти большие лапы, умоляю тебя любить его.Как насчет тебя, Йосай?».

«Я поддерживаю решение своего жениха».

Еда закончилась, надвигался дождь, Хуйшал взял Йесуи и Йосай обратно в свою общую палатку, оставив Рэйна спящим у костра вместе с тремя детенышами.

Находясь в своей палатке, Йосай повернулся к Хуушалю, выговаривая ему. «Ты убил мать-кошку? Если так, то почему Рэйн - единственный благодетель вашего упорного труда? По крайней мере, попросиего заплатить за котят! Мало того, он берет улов и отдает его в отряд, кормит едой, но больше ничего. Это вообще справедливо? Он даже не спросил, прежде чем принимать их?».

«Конечно, он спросил, но в этом нет необходимости». Хуушал встал, отказываясь отступить перед взглядом. «Что ему делать воинам? Все они калеки и горожане, которые не могут охотиться. Я рад помочь им, потому что между нами нет различия. Теперь все мы - стражи».

Вздохнув, он посмотрел на Есуи, но она только покачала головой, лаская его лицо. «Мой милый, нежный, я согласна в этом. Я знаю, что это не в твоей природе, но ты должен сражаться за свое. Рэйн бьет сам по себе, и Аканьай вознаграждает его командованием, а ты героически сражаешься среди своих людей. Ты такой же, как он, и ты заслуживаешь столько же ». Сделав кислое лицо, она добавила: « Он, возможно, не выполнил все свои обязанности, уклонившись от них так рано, игнорируя их. Это позорно».

Печально улыбаясь, Есуи лишь слегка покачала головой. «И почему ты должен решать проблемы? Как долго это будет продолжаться? Если он не может заплатить им, ты одолжишь ему монету? Он утверждает, что он твой друг, но этого не видно».

Смирившись, он обнял их на руки и прижал к груди, тихо произнес. «Это не повторится, мы не будем говорить об этом. Я не хотел говорить, чтобы не беспокоились. Он рассказал им правдивую историю их охоты, как Рейн дважды спас свою жизнь, а когда закончилась его история, он мягко увещевал две свои нежности. «Рэйн- хороший человек и хороший друг, поэтому я не потерплю того, чтобы его снова критиковали за несправедливость». Он забыл историю о том, как Рейн привел его в баню, дав ему возможность изучить пути мужчин и женщин, давая ему уверенность в том, чтобы подойти к двум прекрасным женам. Это было не подходящее время и никогда не будет такого».

Двое прижались к нему в объятиях, созерцая его слова с беспокойством в глазах, и никто из них не говорил, уважая его пожелания по этому вопросу. После долгой паузы Йосаи: «Я все еще придерживаюсь своего предыдущего заявления: если бы ты привел нас вместе с вами, никакой опасности не было бы. В отличие от некоторых, мы знаем, что мы должны сохранять рассудок во время охоты ».

Есуи, не желая остаться в стороне: «Если он действительно такой человек, почему он поступает так нечестно?».

«Он есть тот, кто он есть, и даже со всеми его недостатками у него есть моя дружба и уважение». Он быстро сменил тему, прежде чем они смогли высказать больше аргументов. «Теперь, скажем, мы подражаем великому герою».

Жизнь хороша, ничего не измениться.

Дрожа от дождя, Фунг продолжал стоять на коленях на месте. Его охранники стояли рядом, молча страдая вместе с ним, несмотря на его приказ о том, чтобы они искали укрытие. Не имеет значения, что все они были больны. С развитием событий он уже через несколько дней умер бы от пневмонии, захлебываясь жидкостью в собственных легких. Он слышал, что утонуть от смерти было как впасть в мирный сон, хотя никто из тех, кто говорил об этом, не понаслышке знал, что заставило его расспросить, как они пришли к такому выводу.

«Привет, красавчик!» Голос Адуджан вырвался. Как бы она на этот раз упростила свои усилия? Ее мокрая одежда плотно прижималась к телу, а его глаза тянулись к пышным бедрам и длинным, стройным ногам, его тело загорелось от желания. Он оставил своих куртизанок. "Как ты? Тебе что-нибудь нужно? Может, чай или сменишь одежду? Я был бы более чем готов помочь тебе избавиться от твоего снаряжения. Охватив волосы, она откинула их, ухмыляясь, глядя на него сверху вниз.

Она была прекрасна, в этом не было никаких сомнений, но ее язвительный язык и безжалостное поведение причинили ему немало боли на прошлой неделе, не говоря уже о том, что он был непривычен к тому, чтобы быть добычей. Она прибыла, тяжело дыша, опустошенная, покрытая потом и грязью, неся каркас Мэн-Жуа, и все же ей удалось выглядеть эротично.

Не обращая внимания на ее кокетливые проделки, он, как мог, поглядел вперед на палатку генерала Дю Мин Гю и спросил: «Как вам удалось убедить Великого Героя Дю принять тебя как ученика?». Зубы его застучали, когда он заговорил, его голос умолял о помощи. «Пожалуйста, расскажи как ты уловила его внимание».

Ду Мин Гю, Сангвиническая Буря Центральной Области, Экзарх, который поднялся на первое место во время Восстания Хоплеша, взяв командование Имперскими войсками после того, как самоубийственный удар смог убить обоих командных генералов, первое из его длинного списка достижений . Известный своими решительными действиями и непоколебимым поведением, этот человек был живой легендой, вырезая свои достижения в крови мятежников и врагов, его последний поединок с Мясником Куньлуньских гор даже был превращен в двухчасовую эпопею, на радость всем. После поединка его ранения мешали ему снова драться, но он снова удивил Империю, он поимел для себя большую славу и богатство, а также новый титул: Великий Учитель Ду. Быть его учеником даже за один урок было более чем похвально, поскольку он показал кого из себя представляет.. он… Ду Мин Гю.

«Мне не пришлось убеждать, Учитель Ду попросил меня стать его учеником». Ее улыбка превратилась в усмешку от выражения недоверия, легко пожав плечами.

Божественный дикарь Глава 103

Глава 103.

Бежать на большие расстояния - это не о выносливости, а о решимости. Конечно, в какой-то момент у тебя кончится энергия и ты рухнешь в луже пота, слез и рвоты, но этот момент намного дальше, чем ты можешь думать, до тех пор, пока ты обладаешь решимостью продолжать, поставив одну ногу впереди другой. Просачивание по грязи и дождю меня утомляет гораздо больше, чем обычно, но наш темп замедлился последние несколько дней, либо Аканьай помиловала меня, либо действительно не спешила добраться до моста. Я не понимаю, почему, я предпочел бы оставить все это уродство позади нас, и пусть даже с суровым предупреждением от Юстикара.

Я могу еще мечтать.

Тирада проклятия привлекает мое внимание, вздох, я замедляюсь, чтобы снова помочь Равилю. Схватив его за плечо, я вытаскиваю его из грязи громким хлопком. «Ты ужасный наездник, совсем нет благодати». Указывая на его квин, я машу, но он остается неподвижным, словно боясь. "Эй, какое твое настоящее имя?".

Его ворчание останавливается на секунду, чтобы ответить мне. «Джинкс».

«Они дали тебе имя Джинкс?».

«Нет». Отстраняя мою руку в сторону, он пытается вымыть себя от грязи, но я с умом держу свой рот на замке. «У этого идиотского существа не было имени, поэтому они оставили его мне».

Отвечая на имя, Джинкс робко подходит к нам, останавливаясь, чтобы дотянуться до меня, прежде чем решить, что я приемлемая компания. Эти квинты - более слабые, более робкие, они не выживут в дикой природе, но мне нравится тем, что они послушные.

«Ну, что хочешь».

«Слушай, ты не привык к верховой езде, и она не привыкла нести тебя, поэтому сядь на спину, расслабься и дай ей вести. Кто-то заметит, если она убежит, вам не нужно будет вести ее. Бегая рядом, я продолжаю советовать, пока, устав от моей компании, Равиль не заставит Джинкс бежать быстрее, оставив меня». Добро пожаловать, придурок.

Увеличив темп, я продолжаю бегать по грязи во время дождя, мой плащ немного больше, чем соломенный плащ. День продолжается, но дождь не прекращается.

Если бы только этот глупый большой кот был в возрасте тысяча лет или старше, тогда все мои денежные проблемы были бы решены. Вместо этого я должен найти способ заплатить ему за половину стоимости чертовых котят. Сколько они стоят, я могу только догадываться, но Тадук не думает, что они будут очень дешевые, так что мои финансовые накопления продолжают расти.

У них здесь есть банки? Возможно, я должен подумать, как попасть ... или еще лучше, открыть свой собственный банк, если они все-таки существуют. Хотя, сбор по долгам был бы настоящей проблемой. Как здесь зарабатывать на жизнь?

К счастью, ливень заканчивается днем, как и наше путешествие в течение дня, Аканьай создает лагерь на какой-то скалистой возвышенности. Трудно найти места, подходящие для более чем четырех тысяч людей, учитывая все строгие требования.

Мила и Ли Сонг выходят сегодня на охоту, давая мне время отдохнуть, в то время как моя команда располагается вокруг меня, молча практикуя свое исцеление, большинство из них все еще учатся изучать свои собственные травмы. С необходимостью неприкосновенности частной жизни мы каждый день отходили от главного лагеря. Еще должен быть другой человек, который преуспеет в моей методике исцеления, даже Тадук или Мэй Лин не смогут повторить мой успех, но я уверен, что оба они смогут выдержать мое ужасное учение и разгадать загадку, продолжая учить других гораздо эффективнее, чем я когда-либо мог.

Равиль, бедный несчастный, в настоящее время сидит рядом с Тадуком и Токтой, двое из них извергают яд друг над другом над его головой. Меня удивляет, как ужасно они ладят, но я полагал, что это своего рода профессиональное соперничество, поскольку большинство их оскорблений направлены на целительные навыки другого. Ни один из них не рад тому, что не смог разобраться в моем методе исцеления, и Равиль взял на себя всю тяжесть их неудовольствия.

Избегая их, я взял своего любимого котенка и прижался к нему, покачиваясь, борясь с ним, я ласкаю его с любовью. После дня дремоты маленькое трио очаровательных котят любознательно исследует их окружение, наполненное энергией, но не желающее путешествовать слишком далеко от себя, часто оглядываясь назад, чтобы увидеть, где они меня оставили. Они - робкие маленькие существа, и я надеюсь, что они так и останутся, потому что в конечном итоге они превратятся в машины убийства на пятьсот фунтов.

Вероятно, я должен попросить кого-нибудь посоветоваться.

Вздохнув, Альсаньсет бросает на землю несколько сырых костей, кошки вырываются из моей хватки, чтобы наброситься на них, с наслаждением грызясь с мясистыми удовольствиями. «Знай, Рэйн, я люблю тебя, но иногда ты расстраиваешь меня до бесконечности. Ты знаешь, как это бесит?».

Она обеими руками моет мое лицо, ее кошачьи глаза смотрят на меня с озабоченностью. Молчит, ожидая моего ответа. "Э-э ... извините? Больше не повторится».

Улыбаясь, она нежно похлопывает меня по лицу, словно успокаивая боль. «Ты всегда задаешь вопросы, и я была счастлива тебя отпустить, потому что ты часто приходишь к правильным ответам. Возможно, именно поэтому ты мог бы открыть свой новый метод исцеления, но твой проступок на этот раз был слишком суров, и я не могу просто позволить тебе остаться невредимым».

«Аканьай наказала тебя слишком легко, поэтому, чтобы поблагодарить ее, я буду более строга с тобой в будущем и помогу тебе стать достойным мужчиной, достойным ее дочери ».

Она начинает читать мне лекцию о дикой кошке. «Хватит позволять существам грызть тебя, это поощряет плохие привычки. Теперь они крошечные и симпатичные, но через полгода или год их зубы будут похожи на ножи, легко пробиваясь сквозь кожу».

Я начинаю помогать ей, где могу, пока она продолжает перечислять советы по укрощению кошек. От ручного кормления до команд, которым они должны научиться, я запоминаю каждое слово, стараясь не забыть ни одного предмета. «Боевая подготовка будет происходить только в том случае, если они станут соответствовать твоей воле. Не уклоняйся от их обучения. Рэйн, если они будут непослушными, я уничтожу эти творения. Я не позволю им быть опасными для людей и особенно для моих детей. У тебя есть еще вопросы?».

Собирая свои мысли, я задаю несколько вопросов, чтобы разъяснить некоторые из ее инструкций, а когда у меня больше нет вопросов, я продолжаю помогать ей в подготовке, выполняя любую работу. Она говорит, что будет строгой, но она все еще такая же добрая, как и всегда. В конце концов, небольшая дисциплина не может быть слишком плохой для меня, хотя я немного беспокоюсь о ее мышлении. Надеюсь, она не перельется на Тали и Тейта, эти бедные милые дети заслуживают доброй, любящей матери, которую они имели, прежде чем я все испортил.

Мила и Ли Сонг возвращаются вскоре с несколькими кроликами, гордость захлестывает меня, поскольку я внутренне злорадствую своей уловкой с Хуу, три оленя, дикая кошка и три котенка. Принимая приготовления к ужину, я готовлю кроликов в рагу вместе с нарезанными овощами и делаю некоторые простые обертывания теста, позволяя Альсаньсет передохнуть до вечера.

Обед проходит без инцидентов, кроме массы комплиментов моим кулинарным талантам.

«Меня больше интересует, как ты создаешь эту панацею для начала, остальные придут с дальнейшим изучением, но я неспособен даже повторить твой успех за пределами растущих зубов». Токта бормочет себе под нос, потирая челюсти, вспоминая десятки зубов, которые он вытащил за последние несколько недель, толерантность мужчины к страданиям впечатляет даже меня. Он едва слышит звук, когда каждый зуб сломан и удален, но боль ясна на его лице. «Три недели, и я не смог сделать мою кровь производящей панацею».

«Я тоже не знаю, я просто ... наведу свою кровь, чтобы создать панацею в области травмы. У меня нет внимания, чтобы увидеть, как он что-то делает, и даже если бы я это сделал, я вряд ли мог бы предложить какую-либо дополнительную информацию по этому вопросу».

Счастливые звуки Милы и Ли Сонг, играющие с котятами, заполняют тишину, мы, четыре целителя, сидели тихо, каждый из нас размышлял над проблемой, но мои мысли были не только об этом. Я хочу поиграть с котятами, им было так весело, они крутились вокруг и мяукали, гоняясь за струнами, которые тянула восхищенная Мила, милая в мерцающем солнечном свете.

«Ах!» Лин оживляется, пугая меня, я изо всех сил стараюсь выглядеть невинным, а не пытливым развратником, но мой взгляд остался незамеченным.

«Ты сказал, что « наводишь свою кровь », чтобы создать панацею, правильно? Насколько ты уверен в этом?».

Отвечая на вопрос, я делаю это нерешительно. «Ну да, я считаю, что это то, что происходит. Часть крови ... отсасывается, и вот откуда берется панацея, но она не всегда там. Я не могу создать это сразу, это требует времени для начала, поэтому я предположил, что моя кровь является источником панацеи ».

«Хмм, но кровь не работает таким образом, она не создает вещи». Выхватив нож из своей оболочки, она аккуратно накладывает его на ладонь аккуратным кусочком.

«У-ух, что ты делаешь?» Мой вопрос остался без ответа, ее глаза закрылись, ее тело замерло, она медитировала, прислонившись ко мне, почти как если бы она спала. Глядя на объяснения Тадука и Токты, ни одна из них не поможет, так как их внимание уже сосредоточено на исцелении Лин, поэтому я обожаю смотреть на ее ладонь, не проливая кровь на одежду. Я не могу представить, как трудно было бы пролить кровь на белый шелк, я знаю, что ее шарф очень много значит для нее, хотя она никогда не говорила, почему.

Через полчаса Лин открывает глаза, она сонно прижимается ко мне, ловко зевая. Она торжествующе объявляет: «Я сделала это, Рэйн, я все поняла!».

Прежде чем я смогу высказаться, Токта отчаянно спрашивает: «Как ты это сделала? Ты повторила его метод! Говорите девушка, говорите! Пожалуйста, скажи мне, ты можешь объяснить это лучше, чем этот идиот»

«Хе-хе ... Рейн говорил, что он «перекачивает »из своей крови, но это звучит неправильно. Кровь доставляется и потребляется, это ее цель, поэтому я думала, что она доставляет панацею, которую нужно создать где-то в другом месте».

«Панацея должна быть особым типом крови, сделанной в костном мозге!» Токта выговаривает, прежде чем воскликнуть: «Ха! Я победил, я понял это первым».

«Ты понял это? Моя замечательная дочь поняла это, ты просто украл ее момент, второразрядный негодяй!».

Подняв руку, она с гордостью показывает исцеленный разрез, наклоняя голову, чтобы погладить ее, ожидая похвалы. Чувствуя себя глупо, я обязываю ее улыбаться, прислушиваясь к ее продолжению о ее процессе, но я отвлекаюсь на то, что моя простая ошибка заставила моих учителей повторять мой успех в течение нескольких недель. Это потому, что они приняли мои слова за чистую монету, и только после того, как Лин решил проверить, моя ошибка стала ясна.

У меня мало времени, чтобы погрязнуть в жалости к себе, оба лекаря вскакивают почти в унисон и начинают дискуссию о методах, чтобы легче обучать мою команду, заставляя меня разбираться с их аргументами. Наблюдая за оживляющими выражениями моих двух учителей-целителей, я чувствую жалость к своей команде, поскольку. Вероятно, Аканьай, отпустит меня после того, как все будут исцелены, а это значит, что мне больше не придется платить зарплату. Они говорят, что деньги не могут купить счастье, но дробление долга никогда не делало кого-то счастливым.

Теперь все, что я должен сделать, - это выжить.

Как трудно это можето быть? У нас будут Аканьай, Баатар и остальная часть Знамени, Ду Мин Гю и четыре тысячи солдат и стражи. Общество - ничто, просто конгломерат сект и кланов, существовавших на протяжении сотен, если не тысяч лет, совершенствования способа борьбы в защиту провинции.

Нет проблем.

Ну, по крайней мере, меня нельзя обвинять во всем, я не хотел идти на это глупое соревнование в первую очередь.

Божественный дикарь Глава 104

Глава 104.

Сидя спокойно, Цзя Янг барабанил пальцами по подлокотнику, в то время как он ждал с нетерпением прибытия Нянь Цзу. Генерал-полковник заставил его ждать почти полчаса. Такая наглость, этот старый ублюдок проигнорировал повестку, отмеченную печатью Патриарха, требуя его помощи. Кем был этот ублюдок? Патриарх предупредил его, что Нянь Цзу будет смелым. Хуже того, это заставило Янга выглядеть неразумным перед его соратниками, созвав совещание, чтобы обсудить предстоящие испытания, при этом самый высокий военный член отказался принять участие.

Представители различных обществ, расположенные на основе своих пристрастий, простаивали на своих местах, пили чай и торговали завуалированными колючками, и даже общая цель не в силах заставить их отложить свои мелкие разногласия. Генерал-майор Вэй Шэн, представляющий Секцию Байджи, сидел с представителями Белого Лотуса на одной стороне, в то время как кланы Лин и Оуянг сидели на другой. Маршалу Шин Ду Йи дали почетное место, еще один позорный гериатрический пережиток прошлого, в обществе слишком много черных овец, но этот едва цеплялся за жизнь. Соседи маршала сидели ближе всех, а представители клана Хан и Сюэ сидели в глубине комнаты, преднамеренно оскорбляя обе группы. Генерал-майор Хан Бохай также должен был прибыть и, несмотря на то, что он был слишком незначительным для встречи, явное неуважение все еще раздражало Янг, его ладонь сжалась вокруг руки.

Мягкое прикосновение на его руке, Ин пытается успокоить его, произнося на ухо. «Не будь в ярости, этот дряхлый старый дурак не стоит этого. Его время прошло, и он действует, ревнуя ваши достижения. Генерал-лейтенант в возрасте 52 лет, ваша восходящая звезда начала затмевать его собственную, и это его расстраивает». Ее слова прозвучали тихо, она гордо посмотрела на него с мягкой улыбкой.

Его гнев растаял от ее похвалы, он улыбнулся ей в ответ. «Не нужно продолжать пустую лесть, я не возьму вашего сына, как моего ученика, каким бы талантливым не был мой племянник. У меня нет времени». Это было не совсем так, но Ин была слишком защищена ее« мальчиком », и это была головная боль, без которой он мог бы обойтись. «Я могу дать ему место среди моего почетного караула, но я не могу гарантировать его безопасность. Вы должны рисковать, если хотите, чтобы он стал сильным ». По правде говоря, его племянник был невероятно талантлив, но мысль о том, что он будет внимательно следить за его сестрой, была достаточной, чтобы отправить его на холмы.

Ее сыну было 24 года, и он все еще твердо находился под ее контролем, женщина решила обуздать его, но Янг отказался противостоять своей сестре. Мальчик должен был постоять за себя, пока Янг не найдет подходящую замену Ментора, одобренный его сестрой.

Непрерывный шаг марша остановил все разговоры в комнате, каждая голова повернулась к входу, большие деревянные двойные двери открылись с бумом, когда солдаты ворвались в комнату, их жажда крови была безошибочной, они выстроились в линию на вход. Пятьдесят солдат, полностью вооруженных и бронированных, каждый из которых излучал свою ауру и нес в себе множество духовных оружий. Янг внимательно изучал каждого солдата, читая записи об их происхождении и не видя ничего важного. Никаких гребней или знаков различия, никакого клана или секты, все без поддержки, несмотря на их внушительный уровень силы, эти солдаты не имели привязанности, и хотя они были тиграми среди людей, они теперь стояли перед драконом.

Последними подошли генерал-майор Хан Бохай и генерал-полковник Ситу Нян Цзу, шагая четко, как будто точно в срок, игнорируя все приличия,. Высокий, внушительный человек, Нянь Цзу выглядел так же великолепно, одетый в свои обычные золотые доспехи и темный плащ, его знаменитую булаву «Звездочка», висящую на боку, со своей тщательно ухоженной бородой и героическим подшипником. В детстве он смотрел на «Юного Героя Зу», восходящего дракона Империи, но, как человек, который стал ненавидеть, услышав его открытое пренебрежение к Обществу, выбирая изгнание на мосту через продолжение службы к людям, которые поддержали его приход к власти. Неблагодарный позор, но если что-то пойдет хорошо на севере, Янг скоро сравнил бы перебежчика в чине, уничтожив стыд с Ситуационного Клана.

Без церемоний Нянь Зу сердечно кивнул маршалу, взяв под контроль собрание. «Начнем, у меня не так много времени. Как будто никто из вас не понимает, что мы находимся в разгаре войны ». С одним предложением Нянь Цзу опозорил всю комнату, подразумевая, что никто из них не имел никакого понятия в защите Империи, и это было оскорблением. Скоро забудут. «Я послал несколько писем Ранг Мин, объяснив свою позицию в этом вопросе, и если бы он не счел нужным сообщить остальным, я повторю это для вас всех: эта вражда с« Бекхаем »- это ошибка и пустая трата ресурсов. Я рекомендую вам всем отказаться от судебного разбирательства, и пусть это исчезнет». Наглость называть Патриарха по имени перед многими, только молчаливое предостережение Ин мешало ему. Грубое неуважение было невыносимо!

«Нелепо!» - первым произнес Лин Сян Гу, страдающий ожирением мужчина, который едва вписался в кресло, - снабженец, который слишком хорошо ел. «Бросить испытание? Эти дикие молодые люди жестоко издевались над моей племянницей и убили двух моих кузенов в их порочном нападении. Могу ли я позволить оскорблению пройти без репрессий? Мы бы потеряли лицо, не отреагировав, не говоря уже о слухах среди граждан, если бы мы допустили такое серьезное оскорбление ». Хор людей выразил свое согласие, но гораздо меньше, чем Янг. Он чувствовал себя комфортно.

Нян Зю заговорил сухо, фиксируя взглядом. «Нужно ли напоминать вам, что дети участвовали в соревнованиях, в которых вы принимали участие, и не нарушили никаких правил. Что касается их «злобной» атаки, то только самые тонкие технические моменты остаются обвинителями, а не обвиняемыми. Если у них будут какие-либо доказательства ваших проступков, это не закончится хорошо для любого из вас». Его высокомерный тон остыл, что свидетельствует о его взгляде на этот вопрос. «Уже не секрет, что победителями становятся победители, до такой степени, что многие победители сдают свои «подарки» в обмен на защиту. Это мало привлекает Общество к гражданам, которых вы, кажется, так волнуете, и забываете о слухах ».

Разбившись на ногу на ногу в своем кресле, Янг высокомерно засмеялся. «Что за чушь ты говоришь? Хорошо известно, что Общество предлагает щедрые призы, которые являются соблазном для бандитов по всему миру. Это не вина Общества в том, что эти бекхаи подверглись нападению на их пути домой, их неуместная агрессия была оскорблением тех самых людей, которые были так щедры к ним ».

«Хм, скажи, что ты станешь маленьким Янг, но все здесь знают правду, и большинство из них уже поняли это». Апелляция привела его в ярость, и он потребовал еще одного предупреждения от Ин, чтобы удержать его на своем месте, подлокотник его раскололся. «Хватит этого. Я сказал то, что я пришел сказать, бросить дело или перенести последствия, я мало забочусь в любом случае, но я не буду участвовать в качестве комбатанта, и ни один солдат, который хочет оставаться под моим командованием». Его слова закончились, Нянь Цзу повернулся и вышел, его почётный охранник отправился за ним, земля тряслась под их топающими ботинками.

Хан Бохай остался, чтобы добавить: «Вы представляете свои интересы в этом, а не в обществе, и поэтому клан Хан будет публично дистанцироваться от этого вопроса. Делай, как хочешь, но не говори за общество в целом, иначе я вынужден буду исправлять тебя на людях». Пышная задница повернулась, чтобы уйти. После его объявления представитель клана Сюэ повторил то же самое, что и Семь Звезд и Гармоничные Единства. Ряд меньших кланов и сект также бежали, не выступая против суда и не поддерживая его.

Как только крысы все ускользнули, комната наполнилась тишиной, каждая фракция обсуждала в частном порядке свои действия. Усмехаясь, Сян Гу открыто высмеивал тех, кто ушел. Трусы, боясь столкнуться с некоторыми племенными варварами, опасаясь последствий. Позорно.

«Это не так просто». Вэй Шэн сидел, скрестив руки на груди, обеспокоенно глядя.

«Эти «варвары» более страшные, чем вы думаете, я бы относился с опасением. Вы не знали, что их возглавляет генерал-майор?».

«Только у генерал-майора ты дрожишь в своих сапогах?» - возразил представитель ОуЯнг, лицо Вэй Шэна вспыхнуло от ярости. «Вы беспокоитесь, что не можете сравниться? Конечно, ты не можешь, полу-зверь, эта дрянь теперь превосходит тебя».

«Достаточно, мы должны стоять единым целым», - говорила Ин. Даже в возрасте 55 лет она выглядела моложавой, ее легко можно было принять за старшую сестру своего сына. «Может быть, генерал-майор Вэй Шэн может что-тоуточнить? Это ... Аканьай - причина нежелания Нянь Цзу драться? Я слышал, что она довольно красивая, почти невосприимчивая к людям».Его сестра, всегда завистливая тварь, казалась раздраженной такой возможностью, зная, что она потерпела неудачу в своих попытках соблазнить Нянь Цзу.

Качая головой, Вэй Шэн закончил мысль. «Насколько я могу судить, он никогда не встречал женщину. Это ее ученик, восходящий дракон Баатар, он тот, кто должен нас беспокоить. Страшный воин, я не стыжусь признать, что я не его соперник. Более того, у него есть, по крайней мере, пять подчиненных, которых мы также должны остерегаться, не говоря уже об их союзниках среди наемников, дающих шанс на победу в одном из трех матчей в суде по боям». Он добавил: «Я не сомневаюсь, что в конце мы победим, но это обойдется нам дорого, особенно если Аканьай более страшна, чем Баатар. Все, что не доводится до полной победы - потеря для нас, поскольку языки будут вилять о нашем упадке и нашей неспособности доминировать над неизвестной фракцией, не говоря уже об утрате ценных воинов ».

«И что вы предлагаете? То, что мы делаем, как говорит Ниан Цзу, лежит на наших спинах и позволяет им мочиться о нашей чести? ».Издевка Сян Гу вызвала сердитое бормотание собравшихся.

Кашляя громко, маршал поднял руку для тишины, его лицо было красным от напряжения. «Возможно, я смогу предложить альтернативу». Слова вышли скупо, старик хрипел, смерть тянулась к нему. Вскоре он был бы мертв и похоронен, и Ин могла занять его место, еще больше укрепив позицию Янга в Ситуационном Клане, сделав его на один шаг ближе к месту Патриарха. Ранг Мин мог держать его, но Янг вскоре сохранил это благоприятное звание. «Я поговорю с судьей и постараюсь найти какую-то меру, чтобы избежать судебного разбирательства. Вы согласны принять публичные извинения и тяжелые репарации? Я провел обширные исследования по этому вопросу, «Бекхай»- довольно состоятельные люди, в изобилии владеющие правами на добычу полезных ископаемых и пиломатериалов. Волна его рук послала нескольких слуг, спешащих вперед, раздавая бумаги всем. «Просмотрите мое предложение, мы внесем необходимые изменения, и я отправлю его Аканьай, когда она приедет. Я уверен, что мы сможем прийти к достойному соглашению без необходимости кровопролития ».

С пола раздался треск, пожилой Полуверхий из Секции Арахантов, деревянный пол трещал от удара. «Неприемлемо, долг крови должен быть погашен в натуральной форме, око за око, зуб за зуб и труп за труп!» Несколько шепотов пошло среди представителей данной секты, прежде чем переступающий полу-зверь выскочил из комнаты, сердито кричав. «Я увижу, что этот проклятый Рэйн будет убит, так или иначе».

Представитель секты предложил несколько извинений, утверждая, что старейшина потерял своего «племянника». Это было позорно, позволяя этим полу-зверим блуждать без ограничений и играть в семьях, озираясь, но так было в этой неискушенной провинции. Когда Янг стал Патриархом, он предпринимал шаги по очищению Общества от этих меньших групп, но до тех пор он мог страдать только молча.

Дежурный маршалов шагнул вперед, чтобы шепнуть ему на ухо, Янг услышал знакомое имя. Что Дю Мин Гю делал до сих пор на севере? Кашляя снова, маршал встал, чтобы уйти. «Извините, но у меня возникли некоторые дела, и я должен уйти». Вырвавшись из укрытия, маршал вышел с достоинством, оставив остальных, чтобы обсудить детали, заблуждающуюся надежду, разгорающуюся в уме Янга.

После тихого обсуждения этого вопроса со своей сестрой он оставил ей подробные наставления и бросился за племянником. Ин также хотела встретиться с Дю Мин Гю, но Янг сумел убедить ее, что лучше остаться с солдатами, ее сын будет в хороших руках. Это было идеальное решение, Дю Мин Гю славился своими способностями к обучению, а Зиан был далек от многого, чтобы учиться в мирной и процветающей Центральной провинции.

Прийдя в комнату своего племянника, он быстро уволил обслуживающих девочек, которые находились в разных состояниях наготы и отругал племянника за его излишества. «Ты никогда не станешь настоящим воином со всеми этими индульгенциями, дисциплина и умеренность - вот ключи к успеху на Марсиальном Пути. Одень себя, мы встретим живую легенду, и, если повезет, он примет тебя как своего ученика. Красивый парень, он унаследовал красоту своей матери. Редко мать не замечает его разврата.

«Дядя, почему ты не можешь взять меня как своего ученика, я не хочу, чтобы какой-то вонючий старик учил меня. Ты гораздо более героичный, и ты окажешься на передовой, где происходит действие. Вот где я хочу быть, пожалуйста, дядя». Эта просьба повторялась много раз на прошлой неделе, его маленький племянник, пораженный его достижениями и военными историями, заставлял его колебаться на мгновение. Почему бы не взять мальчика. Пока у него не было собственных сыновей, у Янга было мало других, чтобы передать свое мастерство, и хотя его сестра была головной болью, которую лучше оставить другим, она была управляема.

«Ты хочешь быть моим учеником? Поторопись и одевайся, болтовня не к месту ». Если бы Ду Мин Гю отказался взять мальчика, тогда Янг учил бы его, решение было принято. «Не то выдуманное вышитое дерьмо, в которое одевает тебя твоя мама, мы встречаем наставника, а не сваху. Твоя боевая одежда и доспехи, и принеси свои сабли, тебе нужно будет доказать свое мастерство ». Он молча молился, чтобы мальчика приняли, так как, несмотря на желание Янга, гнев его сестры не был смешным.

Остановившись перед дверью в комнату совещаний мировых судей, Янг быстро разместил свою одежду на последней минуте и взглянул на своего племянника, чтобы убедиться, что все было на месте. «Улыбайся и смотри с энтузиазмом, это человек, чей каждый ученик заслужил известность, каждый ученик - хваленый офицер. Если он примет тебя, то у тебя будет блестящая карьера впереди, и слава и удача». Его слова не смогли произвести впечатление на мальчика, он вытащил свое величайшее оружие. «У него есть дом на Центральной равнине и он ненавидит путешествовать. Ты будешь учиться там, подальше от своей матери и дальше, чем я когда-либо мог бы тебя забрать, наладив связи со многими старыми кровными дворянками. Ты слышал истории об этих женщинах?».

Видно восторженный этими словами, его племянник выпрямился, выглядя достойно благородным и галантным, глаза были полны страсти к мысли о встрече с женщинами Центральной равнины. Хорошо кивнув, он вежливо постучал, ожидая приема, молясь, чтобы Дю принял мальчика. Выслушав повестку, он вошел с достоинством, как только мог, приветствовал старого героя, громко представился. Мальчик даже не смотрел, что ему двадцать лет, но вырастил бороду. «Этот смиренный офицер, Сит Цзя Янг, почтительно приветствует Героя Ду. Возможно, Вы не помните, но мы встречались раньше ...».

«Да, да, на торжестве магистрата Яньтай, я стар, но с памятью еще пока лажу. Также не глухой, хотя это может измениться, если ты не перестанешь кричать». Ошеломленный резким и пренебрежительным тоном Ду Мин Гю, он сделал паузу, чтобы изучить старика, отметив пропитанную одежду и дикую, нечесаную бороду. Признаки преклонного возраста или трудные переезды?

Он позволил оскорблению пройти мимо с улыбкой, не желая рисковать тем, что испортил шансы его племянника. «Герой Дю делает это почетно, вспоминая его».

«Возможно, вы должны пригласить меня сесть».

«Мне двадцать четыре года, бывший чемпион Конкурсов, сын Янга, магистрат Шен Ян».

«Ты глупый, щенок? Я спрашивал об этом? Это был простой вопрос, все, что тебе нужно было сказать «мальчик». Характер заметно вспыхнул, и Ян улыбнулся при виде, видя тактику того, что это было. Старик подбодрил мальчика, чтобы проверить его характер, он отвечал превосходно. «Ну, давай посмотрим, как ты сражаешься».

Улыбаясь своему собственному счастью, он наслаждался чувством хорошо сделанной работы. Дело с «Бекхаем» почти уладилось, и его сестра больше не принуждала его принять мальчика в качестве ученика. Его собственная карьера была на подъеме, как и его сестры, и вскоре они отняли титул Патриархау Ранг Мин и очистили Общество от ненужной грязи.

Жизнь была хороша для него, как и должно быть для привилегированного сына.

Божественный дикарь Глава 105

Глава 105

Сильно нервничая, Адуджан направилась к дому Железного Знамени, молясь, чтобы они оставались в том же поместье, что и раньше. Без какой-либо другой подсказки относительно их местонахождения, это вызвало бы подозрения, если бы она попросила указания, Учитель Ду был непреклонен. Он даже приказал ей войти через разные ворота, состряпая какой-то план, чтобы иметь дело с обществом, но не сообщил подробностей по этому вопросу. Даже Божественный Кузнец не имел понятия, где разбивать лагерь в горах.

Запах сгоревшей плоти и дыма из дерева пронизывал воздух, ветер менялся и вызывал непонятный запах в ноздри, прогорклый запах смерти и разложения. Солдаты и мирные жители одинаково заполняли улицы, каждый человек двигался с определенной целью, вездесущая угроза нападения нависала над одним и всеми. Она видела армию Врага, пересекая горы, чтобы добраться до западных ворот, бесконечная толпа воинов, которые кажутся дикими и свирепыми даже с большого расстояния. Ее глаза могли выделить неуклюжие формы нескольких демонов.

Две стены Моста были всем тем, что сдерживало рой Демонов и Врагов, каждый человек здесь был готов сложить жизнь в защиту Империи. Если бы Враги остановились здесь, Провинция упала бы с небольшим сопротивлением, ни один город не смог бы противостоять этому массивному потоку воинов. Даже массивные стены Общества не смогут удержаться, давая доступ к сердцу Империи, что приведет к катастрофическому результату.

Отбросив воспоминания о крошечной, сгоревшей деревне, она, как всегда, оглянулась на свою тень. Она задавалась вопросом, было ли это естественным или узнаваемым признаком, каменистость имеет прочное зеркало нейтрального выражения Ли Сонг. Забу, суетливый квин, казалось, не был слишком доволен постоянным изменением, его язык жестов ясно показывал беспокойство, готовый броситься на любого, кто приближался к нему.

Она остановилась перед квартирой Железного Знамени, нервно постучала в дверь, в то время как Кюнг отступил от нее. Дверь открылась. «Привет, у меня сообщение - заблуждение ... майор Баатар из Железного Знамени». Или, может быть, его повысили, кто знал. Она мало взаимодействовала с доблестным героем.

Она с трепетом осматривалась, вежливый кашель привлек ее внимание, повернулась к самому майору Баатар. Кровавый Клык, привязанный к его талии, его полюс-топор, Луна Полумесяца, прислонившись к стене, герой народа сидел за столом, поглощал свою еду и смотрел на нее так, словно она была добычей для его него. «У вас есть сообщение для меня?».

Держа почтительно в обеих руках, она слегка поклонилась, представив сообщение, желая, чтобы ее тело перестало дрожать. Прочитав сообщение, майор снова заговорил. «Ты Адуджан?» Она ответила с еще более неистовым кивком, неспособная говорить.

Прежде чем она успела зафиксировать движение, из-за спины раздался громкий стук, и Кровавый Клык уперся ей в шею. Бросив взгляд вниз, она увидела, как Кюнг лежал на земле. «Адуджан действительно является учеником Ду Мин Гю, но вы допустили простую ошибку». Баатар наклонился вперед, обещание насилия проявилось в его голубых глазах и волчьей улыбке. «Адуджан - мальчик. Вы скажете мне, кто вы и от кого информация».

«Убери свой меч от девчонки, тупоголовая тварь». Рука оттолкнула майора, и Адуджан была охвачена теплыми объятиями Гурды. «Ах, детка, посмотри на себя, не прошло и полгода, ты расцвела в прекрасную даму, это замечательно. Ты выглядишь лучше, больше не сутулясь. Щеки Адуджан загорелись ее смущением, ее страх перед Баатаром отбрасывал ее же, она пряталась в объятиях Гурды. Как мог ее герой быть таким, как Рэйн?

Вслед раздался рев смеха, Гурда проводил их в отдельную комнату, Адуджан медленно отхлебнула чай, сидя напротив майора. В смущенном кашле он снова начал разговор. «Я приношу свои извинения за свою ошибку и за нападение на вашего компаньона». Прочистив горло, он, казалось, вновь обрел равновесие, продолжил. «Тем не менее, поскольку я уверен, что мой наставник не упомянул об этом, мы отпраздновали новость о том, что вы нашли для себя Учителя, и желаем вам всего наилучшего в ваших начинаниях». У нее слабость, когда дело доходит до милосердия. Строгий взгляд пересек лицо, он наклонился вперед, Адуджан заставила себя удержаться,. «Помните, вы - страж и один из народа, сейчас и всегда. Если вам когда-нибудь понадобится помощь, вернитесь к нам или отправьте слово, Стражи или Железное Знамя поедут к вам на помощь».

«Расскажи мне о своем компаньоне, он красивый парень, не так ли? Будет ли он причиной твоих преобразований? Ты всегда можешь сказать, что влюблена. Гурда продолжал, не позволяя Адуджан говорить, слегка прищелкнув щеки. «Почти заставляешь меня плакать, я надеялся привести тебя в свою семью, как жену Хуу, единственную подругу застенчивого мальчика. Что мне с ним теперь делать?».

«О.., не нужно беспокоиться о Хуу...» Как только она произнесла эти слова, ее глаза расширились от ужаса. Ее рука зажила рот.

О, черт!

Мысленно извиняясь перед, она съежилась.

«Объясни».

Засунув руки в рукава, Ду Мин Гю изо всех сил постарался, чтобы они не дрожали, наблюдая, как двое молодых людей уходят, смотря друг на друга, как любовники. Дурачит их обоих, он нетерпеливо ждал, проклиная страдания старости. Мало того, что он страдал от постоянной боли, но теперь он также приобрел полнотелую дрожь, вспотел, несмотря на температуру, его тело неудержимо трясло. Циклизируя свою энергию по всему телу, он пытался найти причину симптомов с помощью своих скудных навыков исцеления, но ничего не нашел, только знакомые раны и боли, которые никогда не будут полностью восстановлены.

Рядом с ним маршал закашлялся в носовой платок, покраснел, его слуга озабоченно смотрел на него, предзнаменование собственного будущего Ду Мин Гю, и только Кюнг всегда был рядом с ним. Унылый образ, действительно, лучше умереть в бою. Теперь был достойный противник, истинный матч между добром и злом. Убийца и насильник.

Работая над своими размышлениями, он сосредоточился на этом вопросе и изучил Цзя Янга, маленькую выскочку генерал-лейтенанта, который украл его шанс на славное возвращение. Было ли легче заработать звание сейчас или Янг действительно имел навыки, заслуживающие этого? Трудно сказать с первого взгляда, только увидев молодого, гордого человека, который научился скрывать свой гнев. Тревожный противник, особенно с его собственным недостатком здоровья, и хотя он обещал помочь Бекхаю со своими проблемами, у него было мало возможностей.

Пройдя, двое, наконец, столкнулись, и копье Фунга вырвалось только для того, чтобы легко парировать саблю Зиана-близнеца, простой обмен, который говорил о многом. И Зиан отошел в сторону, контратакуя, чтобы выиграть бой, но взвешенная агрессия Фунга и беспредельная уверенность окупились, завоевав превосходную позицию. Умелое мягкое отклонение Зиана было столь же высокомерным, улавливая тяжелое копье с легкостью и уравновешенностью, вместо того, чтобы сделать выгодный мбросок и отступить. Старший мог легко выиграть, гораздо более опытный, чем Фанг, но вместо этого он решил продемонстрировать свои технические навыки и мастерство, думая поразить Ду Мин Гю.

Скучно.

Эти знатные юноши были всегда одинаковы, желая казаться элегантными и сильными. Это была не настоящая битва, не ритмичная работа расчетных ударов, нет, настоящая битва заключалась в том, чтобы сражаться, безумство решений и действий, только смерть или победа, чтобы покончить со всем этим. В сравнении, эти два юноши могут также танцевать друг с другом. Последний чемпион против первого, событие, которое заполнило бы места на любой арене, но для Ду Мин Гю это было невыносимо скучно.

Оба юноши проявили свои способности, но ни у кого не было таланта. Зиан сосредоточился на Формах Иволги, его ноги были безупречны на ровном каменном полу, но как он мог бы жить на неровном грунте или на грязной насыпи? Фунг не фокусировался на формах, подбирал и выбирал движения, которые соответствовали ему, что привлекало, но никому из учителей это не нравилось, но он хотел найти свой собственный подход. Это само по себе не было страшно, но для него, чтобы выиграть, его навыки демонстрировали ужасающую нехватку таланта. Или, может быть, он слишком был требователен, его стандарты казались слишком высокими.

Нет, это были дети, которые были слабы.

Их обмены продолжались взад и вперед, не в силах больше терпеть его, он говорил грубо. «Достаточно, достаточно». Выглядев удивленно, оба мальчика выстроились перед ним и отдавали честь, держа красивое оружие в , по их мнению, героическом положении. Смешно. Пора выщипывать перья и видеть, нет ли крови. «Зиан, твое тело слишком хрупкое и легкое, ты слишком подчеркиваешь мобильность власти. Не проблема в поединке, но на поле битвы, что хорошего? У тебя будут солдаты вокруг, враги перед тобой, у тебя нет места для маневра, что тогда? Твои атаки опираются на импульс для создания власти. У тебя есть навыки, но не хватает фундамента. Щепотка сахара, чтобы покрыть дерьмо, тот улыбается и кивает в благодарность. В нем нет огня, ничего стоящего.

Обратившись к другому, он изучил тяжелое копье, красивое оружие, но слишком тяжелое для мальчика в данный момент. «Как давно у тебя есть это копье?».

«Почти три месяца». Ответ удивил его. Фунг хорошо приспособился к оружию за такое короткое время. Жаль, что он был единственным сыном Магистрата, скромным, настойчивым , но талантливым, он был образцом способного ученика, если бы не эта мелочь. Единственному наследнику Магистрата не было бы так легко уйти, и солнце скорее поднялось бы на западе до того, как ДуМин Гю решил жить на севере, эта адская провинция стала местом страданий. Хорошо, что мальчик согласился на дуэль, он сохранил иллюзию на месте, скрыв девушку от посторонних глаз.

«У тебя есть другое оружие? Я начинал думать за судьбу Империи, думая, что ты выиграл этим чудовищем. Используй другое оружие». Обращаясь к Зиану, он добавил. « Нет более высших проявлений мастерства, чем борьба за победу. Это не демонстрация для девиц ». Обращаясь к маршалу, он извиняющимся тоном пожал плечами получив в ответ невысказанную уверенность. На севере было бы много врагов, и Маршал мог скоро стать одним из них. Общество слишком хорошо закрепилось в каждом области. Кошмар бегства из провинции начал изводить его, но у него все еще было несколько друзей, с которыми можно было бы поделиться этим.

Имея обоюдоострый длинный меч, Фанг выглядел гораздо увереннее. Их первый обмен снова был в его пользу, но на этот раз он не пропал даром. Используя свое преимущество, меч Фунга разбил саблю Зиана, оттеснив старшего назад. Придерживаясь близко, он продолжил свое нападение с измеренными сокращениями и толчками, удерживая своего противника вне баланса. С переменой темпа его меч отошел назад, задев Зиана одним ударом, лезвия двигались в неправильном направлении, чтобы парировать, и мощный удар от Фунга также задел еще раз плечо Зиана, он отошел в сторону, ярость на лице. Первая кровь Фанга, но Мин Гю молчал, позволив матчу продолжиться.

Впечатляющее, но в конце концов, его противник был более опытным, пятилетняя разница в возрасте слишком существенна для него, чтобы превзойти. Шквал атак из саблей Зиана, Фунг не смог остановить два меча одним, серию легких сокращений. Аккуратно сражаясь, Фунг блокировал удар за ударом, на лице Зиана появилось разочарование, когда он изо всех сил пытался закончить бой достаточно внушительно, не приняв близко к сердцу слов Ду Мин Гю.

Они перевели дыхание, их оружие держалось наготове, ни один из них не желал проявлять слабость, поскольку они стояли напротив друг друга, Ду Мин Гю внимательно наблюдал за ними . Матч должен был закончиться давно, если бы не одержимость Зиана. Разница в навыках была слишком большой.

«Хватит». Его лицо исказилось от злости, Зиану явно было достаточно. «Глупый ребенок, ты думаешь, что можешь сравниться со мной? Позвольт мне показать тебе истинное различие между нами». Перекатывая глаза, Мин Гю со вздохом откинулся назад, слегка покачав головой, в то время как он внутренне обрадовался. Идиотично болтать посреди матча, но это был грех, который многие молодые люди совершали. Лучше сберечь свое дыхание для борьбы, но помпезные дети так любили слушать их собственные голоса. Это была худшая часть его эпопеи, битва при Куньлуне. Драматурги изобразили бы это как воющее пение. Полная глупость. Если бы это зависело от него, он бы вовлек всех участников в развязку.

Божественный дикарь Глава 106

Глава 106

«Посмотри на себя своими большими глазами и гигантской головой. Я хочу, чтобы ты остался крошечным навсегда, ты слишком симпатичный!». Воркование Рейна сломало концентрацию Рустрама, открыв глаза, чтобы посмотреть, как молодой воин играется на траве с его любимой кошкой. Непостижимо, для воина действовать так ... безоговорочно. Если бы он не видел, как Рэйн легко победил неуклюжего Маоту одной рукой, было бы невозможно рассматривать его как воина, несмотря на все истории. После недельного путешествия, наблюдая за тем, как он одурачивает себя, стало трудно не согласиться с недовольным шепотом, нелестными комплиментами и серьезными претензиями к новому лидеру.

Медленно выдохнув, Рустам потянулся на своем месте, морщась, его регенерирующая рука пульсировала в агонии. Вокруг него его спутники сидели в тихой медитации, Тадук болтал с Равилем в тишине, а Целитель Токта работал с другим солдатом, задавая вопросы и давая советы. Теперь повседневная жизнь, пробуждение, поездка, лечение, повторение и даже размышление над словами почти заставляли его нервничать, только его гордость мешала ему кудахтать.

Второй сын второсортного торговца, учившийся регенерировать, это было почти невозможно. Глядя на себя, он почувствовал сжатие и освобождение своих пальцев, ощущение настолько реальное, несмотря на их очевидное отсутствие. Его прогресс был быстрее любых других, за исключением Рэйна, и, по словам целителя Токты, этот процесс завершился бы чуть больше недели. Еще одна неделя, и он снова станет целым, а еще лучше - хишигом, целеустремленным воином.

Нежное похлопывание по его плечу прервало его сосредоточенность, он открыл глаза, чтобы увидеть, как леди Мэй Лин приветливо улыбается ему. «Уже поздно, тебе нужно скорее отдохнуть». Положив на ладонь все еще тёплую мясную булочку, она заговорила обожающе, пробуждая Булата таким же образом. Свежий, как весенний ветерок, сияющий и веселый, их маленькая эскадрилья калек обожала ее. Рейн не самый популярный из командиров, отчуждающий себя от солдат своими действиями, хотя Рустам был ему благодарен. Без него их бы оставили без надежды, они медленно умирали на жестоких улицах Шен Ху, вместо того, чтобы успешно восстанавливать отсутствующие конечности и органы. Проблема в том, ни один солдат не любил брать приказы от кого-либо, и все ненавидели его, но Рейн не мог коренным образом улучшить репутацию своими действиями. На это нужно было продолжительное время.

Было ясно, что здесь происходит, Рэйн слишком умен, чтобы делать что-то без цели. Почесывая его нечесаную бороду, он поморщился в неприятной задаче, поставленной перед ним, пожелав кого-то другого вместо него. К сожалению, никто больше не выходил вперед, когда проблема нуждалась в разрешении.

Обратившись к Рэйну, он нахмурился, увидев, как он обнимает котенка с глупой усмешкой на лице. «Положи кошку, я хочу поговорить с тобой серьезно».

Молодой человек отпустил котенка, его лицо сжалось от досады. «Так в чем дело? Ты здесь, чтобы обвинить меня в своей боли? Как я уже сказал, я купил материалы в городе, но трудно делать таблетки на ходу. Просто нелегко, ты привыкнешь к боли».

«Ах, нет, дискомфорт ... терпимый». Только после того, как Булат отметил, что Рэйн не показал ни единого признака дискомфорта при регенерации всей руки. Гордость была невероятной вещью, духом соревнования, достаточным, чтобы держать большинство солдат от дальнейших жалоб, не желая быть превзойденным.

«Я хочу рассказать тебе историю о себе». Не обращая внимания на вопросительное выражение Рейна, он запустил ее без дальнейших предисловий. «Я был моложе, чем ты сейчас, когда я впервые поступил в армию, испуганный молодой человек с минимальным боевым уклоном, ввергнутый против моей воли, отвечающий за солдат, как более сильных, так и более квалифицированных, чем я».

Поймав внимание Рейна, он улыбнулся молодому человеку, увидев в себе себя самого, молодой человек не хотел ничего, кроме как бездельничать и гнаться за юбками. «Все знали, что я лейтенант только благодаря некоторому бессмысленному, устаревшему обычаю покупать звание, и настойчивому требованию моего отца, чтобы имя не ассоциировалось с простым солдатом, несмотря на то, что он составил имя всего несколько лет назад. Не зная ничего о том, что я лидер и впадаю в панику, я наделал бы массу неприятностей, я сделал все возможное, чтобы его уволили, надеясь убежать обратно в мою иную жизнь ».

«Итак, ты пытался?».

Не желая отвечать на вопрос, Рустам покачал головой. «Это не имеет значения. Я пытаюсь сказать, как бы я не хотел, я был лейтенантом, который отвечал за жизнь подчиненных мне солдат. Вместо того, чтобы тратить время на то, чтобы научиться командовать, изменить себя, чтобы лучше подходить для этой роли, я потратил время, чтобы избежать моих обязанностей, мои опасения оправдались: я все испортил». Задумавшись, он вспомнил те дни чувства вины и страха. «Моя ошибка стоила жизни нескольким солдатам. Сожаление, я унесу это в могилу».

Он попытался встретиться с глазами Рейна, но молодой человек всегда опасался встречать взгляды. Он закончил свою лекцию. «Я не предлагаю никаких обвинений, критики или вины, я только заявляю правду. Мы идем к кровавому. Прими позицию и обязанности, которые они, или передайте ее тому, кто это сделает. На промедления нет времени, от этого зависит наша жизнь ».

Он встал и оставил Рэйна позади, позволив юноше обдумать все и надеясь, что он придет к правильному решению. Хотя во многих областях ему все еще не хватало лидерства, он мог учиться, не испытывая недостатка в подходящих учителях вокруг него. Именно его личность дала надежду Рустраму, следовать за человеком, который был талантливым и трудолюбивым, альтруистичным и смиренным.

Кто еще мог бы так рисковать, чтобы помочь группе бесполезных калек без вознаграждения? Это был тип лидера, за которого Рустрам надеялся бороться и был готов умереть. Рустрам из Шен Ху никогда не достиг бы больших успехов, но, возможно, через несколько сотен лет его потомки с гордостью могли бы похвастаться своим предком.

Скорее всего, они все умрут через несколько дней, общество сокрушит их всех, но человеку нужна надежда.

Без надежды, какой смысл жить?

Почему я?

Не хочу вести и едва хочу драться. Мне нравится процесс становления, у меня было достаточно реального боя, чтобы продержаться дюжину жизней. Я хочу спокойной жизни в горах, делаю все возможное, чтобы жизнь стала лучше для людей. Я не герой или великий воин, неподходящий для этого мира, который может сделать правильный выбор. Любящая жена, два ребенка и простое, мирное существование - это слишком много, чтобы просить?

«Рэйн, тебе надо поспать, поздно, и тебе еще нужно проехать несколько дней, прежде чем мы доберемся до моста». Лин, удивляя меня своими мыслями, плюхается рядом со мной.

Пора действовать и делать жесткий выбор.

Ну , по крайней мере, начиная с самого простого.

Может быть, мне стоит поговорить с Рустрамом.

Божественный дикарь Глава 107

Глава 107

Стойко стоя на вершине, генерал-полковник Нян Цзу изучал развертывание врага, отмечая сильные и слабые стороны и поиск скрытых ловушек или невидимых опасностей. Миллионы врагов, вражеская орда, большая, чем любая из зарегистрированных в истории, растет с каждым днем. Даже лучшие времена в Северной провинции были мрачными и приглушенными, но после многих лет пребывания в качестве солдата он был взволнован.

Его кавалерия вышла из западных ворот, перейдя в строй, в то время как Враг с издевкой посмотрел на него. Если его план потерпит неудачу, в ближайшие месяцы будет тяжко. Хороших новостей не хватало в эти дни. Его пехота стояла у центральных и восточных ворот, была начеку и готова поддержать, если случится худшее, он был уверен в своем выборе полевых командиров для этого набега.

Он надеялся на подкрепление, но этот дурак Янг проигнорировал его просьбу о тяжелой кавалерии, вместо этого ввел массированную толпу пехотинцев, полагая, что это будет достойной осадой. Если стены рухнут, пехота будет кормиться, только способная замедлить продвижение Врага с трупами. Большинство из них даже не тренировались с луком. Пятьсот тысяч пехоты, каждый их них бестолковый рот и всего десять тысяч тяжелой конницы. Это ведь гроши.

У него не оставалось выбора, кроме как отправить пехоту на восток, чтобы отбить горные перевалы, решение, которое было не идеальным. Лучше, чтобы иностранцы держали стену, освобождая местных жителей, чтобы пересечь леса и горы. Проклятая политика все испортила, бесполезная вражда над жадностью, поставив под угрозу всю Северную провинцию. Командир Бекхэй прекрасно справился со своими обязанностями, взял под контроль Крепость Летающего Тигра в течение нескольких дней, а не недель, и если бы не убийцы Общества, он послал бы Бекхэю взять под контроль другие пограничные крепости, что давало бы непревзойденное превосходство вгорах. Вместо этого его руки были связаны.

Его неоднократные призывы к Обществу не угасали, тривиальная ссора приводила его в бешенство. Он мало заботился о детских играх или жадности бюрократов; Бекхай воспитывал хороших воинов, служивших Империи, а все остальное не имело никакого значения в его глазах. Статус рождения означал для него меньше, чем собачье дерьмо Полу-Зверя или Человека, до тех пор, пока они охотно сражались за Империю, он использовал их максимально эффективно. Если проклятая лошадь из конюшен продемонстрировала способность вести войска адекватно, то Нянь Цзу лично вписал бы и передал бы свой знак власти. К сожалению, эта огромная орда Врагов поглотила все его время и силы, что сделало его неспособным защитить Бекхай, он мог помочь лишь предоставлением кузницы для их использования. Он почти не сомневался, что свирепые воины падут перед Обществом, но это будет не так просто, как считалось большинством, победа ценой огромных потерь никому не нужна.

Как будто вызванный мыслью о его имени, Ситу Цзя Янь появился с его почетным караулом, нападающий центрист хорошо спрятал свой гнев, спокойно шагая вдоль стены, как будто смотрел достопримечательности. «Генерал-полковник». Слова выпали из уст Янга, его тон понизился, он посмотрел на кавалерию. «Кажется, ваше развертывание заняло больше времени, чем ожидалось, но от этого можно извлечь некоторую пользу. У вас еще есть время для пересмотра, мои войска и офицеры сделают прекрасное дополнение к этому выходу. Не будет сказано, что Цзя Янь довольствуется стеной за стеной, а глупые старики приводят молодых к смерти ».

Сопротивляясь желанию остановить надменного дурака, Нянь Цзу не спеша отвечал, сдерживая свой гнев, не в силах позволить себе еще больше противодействовать этому человеку. Тем более не с несколькими Юстикарами в пределах слышимости, здесь по его собственному приглашению. «Мое решение твердое. Это крупномасштабное сражение потребует большой координации, и я не уверен в том, что ваши офицеры повинуются. Соблюдайте мои условия или оставайтесь здесь ».

«Хм, принизить моих офицеров, принимая приказания от неназванного, низкопоставленного солдата в поле? Это абсурд».

«Моя позиция - результат моей упорной работы и мастерства в оружии. Оскорбите меня снова, и я с удовольствием докажу вам последнее, хотя цена будет высока ».

Ругая себя, он напомнил себе, что битва еще не выиграна, и между доверием и высокомерием стояла тонкая грань.

Сосредоточившись еще раз на задаче, он рассмотрел все свои варианты. Если бы не влияние Общества, он бы арестовал и порицал Янга, отняв у него войска. Глупая мысль, это могло бы привести к горькой борьбе, результат, который он не мог себе позволить на этом этапе. Выиграть человека было невозможно, помпезная попка слишком важна для осознания большего блага. Отбросив все мысли о том, что может быть, он обратил свое внимание на войска, которые у него были под рукой, предлагая скудные слова совета по формированию, доверяя выбранным им офицерам, готовя случайности для каждой возможности. Надейся на лучшее, но готовься к худшему, слова, которые он жил всю свою сознательную жизнь.

Враг не был бездельником, устраивал и перестраивал свои боевые порядки, пока они ждали, демоны, казалось, привлекали внимание, в то время как другие скрывались в тени, прячась среди Врагов. Чудовищные звери вырвались на первый план, жертвуя тем, что терроризируют и изнашивают своих воинов, все в ожидании, с появлением стрельцов, готовых расчистить дорогу тяжелой кавалерии. Утро продолжалось, он не получил сообщение, все было на месте, он недолго колебался, мгновение сомнения, было ли это лучшим решением. Только на мгновение, незаметно для всех, он приказал, наполняя слово своей энергией, чтобы все могли услышать. "Заряд!".

Крик эхом отозвался впереди, быстро заглушив грохот копыт, началось сражение, конные лучники послали град стрел. Короткая молитва покинула его губы, пробормотал себе под нос. «Мать, следи за своими детьми и держи их в безопасности, будь то возвращение в свои дома или содержание в объятиях». Победа или поражение, день за днем будет кровавым, но такова была жизнь, вечная борьба».

Более чем через десять тысяч лет эти стены выстояли, Ниан-цзу вдохнул, они продолжали стоять, сдерживая эту орду Врагов. Улыбаясь при этой мысли, он сосредоточил внимание на битве, начав играть в смертельную игру с его невидимым и грозным противником.

Устроившись в кресле, Янг спокойно сидел в башне и смотрел на поле битвы сверху вниз. Четыре часа с момента первоначального заряда, и все же битва продолжалась, его беспокойство росло с каждой минутой. Это был расчетный риск публично высказаться против Нянь Цзу, но в то время это казалось разумной тактикой. Зачем выходить и встречаться с Врагом в открытом бою, уступая свое преимущество? Очистить область вокруг ворот и удерживать стены пехотным и осадным оружием, стандартная защита. Даже если бы Враги превосходил их численностью, они дорого заплатили бы даже за то, чтобы добраться до стен, не говоря уже о длительном восхождении.

Вместо этого эта слава, ищущая дураков, посылала людей умирать толпами. Вопреки его ожиданиям, они все еще выжили, заряжаясь и отступая с предельной точностью, конные лучники постоянно направляли стрелы на Врага, в то время как кавалерия окружала, используя открытое пространство в своих интересах. Никогда полностью не взаимодействовав с Врагом, солдаты Нянь Цзу постоянно передвигались, в то время как настенные катапульты запускали бесконечное количество камней, многие из которых казались опасно близкими к союзным отрядам, но он еще не видел ни одного случая дружественного огня.

Степень организованности проявлялась поразительно. Неудивительно, что старый пердун настоял на своих офицерах, малейшее колебание ввергло бы все в беспорядок, приведя смерть ко всему вовлеченному. Одна капелька пота пробивалась по шеи, и он продолжал смотреть, снова чувствуя себя ребенком, с благоговением перед мастерством Ниан Цзу, но это ничего не меняло. Весь фарс был напрасной тратой жизней.

Вздохнув, он отвернулся от просмотра битвы, чтобы последить за своим племянником. Двенадцать охранников обрушились на него, Зиан спаррингировал по одному за раз, охранники поочередно избивали его и не давали ему передыха. Определение было тем, чего ему не хватало, слишком изнурено его матерью, и это адское обучение было именно тем, что ему нужно. Янг должен был поблагодарить Ду Мин Гю, как если бы не матч со своим учеником, Зиан давно бы ушел, одержимый доказательством дурного героя.

Легкий стук в его дверь сопровождался посылкой, он быстро отослал мальчика, пока его мать не увидела его текущее окровавленное состояние. Несмотря на звание генерал-лейтенанта, Янг еще не был достаточно храбр, чтобы расстроить свою старшую сестру, беспомощную перед гневом и боящуюся порочной природы. Войдя внутрь, она оглянулась на сына и вопросительно подняла бровь.

«Он умоется. Кровь и синяки, но целители справятся с травмами. У тебя есть еще одна причина визита?».

Сужая глаза, Ин изучала его, пока он изо всех сил старался казаться безразличным, молясь, чтобы она не увидела пятна крови на рукавах и рубашках охранника. Она шагнула к окну, чтобы посмотреть на битву, Янг вздохнул с облегчением. «Что нам с этим делать?» Она говорила, не оборачиваясь, но он знал ее мысли.

Налив два стакана рисового вина, он присоединился к ней у окна. «Я не знаю, смеяться или плакать. Я недооценил свои четыре десятилетия опыта и должен заплатить цену. Независимо от того, я возьму на себя полную ответственность, вероятно несколько дюжин ударов плетью за неподчинение, он не посмеет требовать моей смерти. Его ум так же резок, как и всегда, но возраст уменьшил его навыки в бою, иначе он не будет стоять там на стенах, прячась за Юстикарами, чтобы не дать мне занять голову ».

Уважая его способность командовать на стороне, он по-прежнему считал, что набег является ненужным риском.

Его сестра выпила с ним, издавая огорчение. «Если бы он не оттолкнул Общество, эта слава была бы нашей. Солдаты называют его Героем стены, Нянь Цзу, игнорируя его фамилию. Если только...".

Остальная часть была невысказанной, Янг молчал, зная, что она задается вопросом. После соответствующей паузы он заговорил еще раз. «Жаль, что у него нет ребенка, чтобы продолжить наследство. Возможно, нам следует послать Зиана и других многообещающих юношей, чтобы они служили вместе с ним, он мог бы взять одного под свое крыло. Это базовый инстинкт, чтобы заботиться о своей крови, благородном призвании ». Это также освободило Янга от его обязанностей учить своего племянника, наблюдая за тем, как молодой человек избивается с трудом, чем ожидалось.

Молчание было его единственным ответом. Не зная, что сказать далее, он терпеливо ждал, изучая поле битвы.

Битва продолжала бушевать, когда он получил отправление от Болина, он обратился к сестре за советом. «Представитель торговой группы запрашивает встречу. Имя знакомо, но я не могу точно вспомнить».

«Имя и возраст? Вспоминай».

«Горвац, 385».

«Гортук, 24».

«Горлак, 89».

Не самые лучшие схемы именования, но это имело мало значения, Янг не был заинтересован в том, чтобы вспомнить, продолжая наблюдать за сражением.

Пусть Ду Мин Гю, Тонг Да Хай, Ньян Зу и Аканьай изо всех сил стараются, в конце концов, он станет победителем, началом своей эпопеи. Его мечты, наконец, осуществятся. Цзя Янг, Герой Севера, всего в нескольких шагах от Патриарха Ситуативного Клана. Имея удачу в руках и предприняв небольшие усилия, возможно, он мог бы даже захватить новый титул, который никому не был дан до него. Мастер Дракона Общества.

На это нужно было время.

Божественный дикарь Глава 108

Глава 108

Бесцельно шагая по лагерю, я слежу за своей командой, мой котенок послушно следит за моими каблуками, изредка набрасываясь на качающуюся траву. Сделать себя доступным, увидеть работу, отступить к уединению, мне нужен отдых, совет, данный Аканьай. Это глупо, никто не просит меня о помощи, все они скорее получат совет от Тадука или Токты, или даже от Лин. Я не могу относиться к их проблемам, потому что я никогда не сталкивался с ними сам, крошечный источник уверенности в себе, они в основном сироты и беспризорные дети, которые не умеют даже читать.

Не важно, я что-то делаю, только то, что я, кажется, делаю что-то важное, Лидерство. Никогда не сидеть без дела, всегда смотреться занятым, и твои подчиненные последуют этому примеру. Хорошая трудовая этика, чтобы привить людям, но я не уверен, что это необходимо, все эти искалеченные солдаты старательны и трудолюбивы, с энтузиазмом лечат свои раны. Я не понимаю, почему все делают панацею с разной скоростью, я не уверен, как ускорить этот процесс. Работай усерднее.

Остановившись рядом с гримасничающим Булатом, я пытаюсь дать совет, громко говоря, чтобы его подслушали. «Пусть твоя боль уходит в тень, не позволяй ей контролировать тебя. Знайте об этом, но не обращайте на это внимания».

Раздраженный, он еле удерживается от закатывания глаз и говорит что-то грубое. «Остань Рэйн, ты странный, когда речь идет о боли, у меня нет никаких средств, чтобы сравниться с тобой». Несколько ревнивых бормочущих солдат вокруг меня показывают, что он не одинок в своих рассуждениях, наполняя меня негодованием.

«Просто ... Ох, послушай, хорошо? Это как медитация, но разная. Осознавая только само осознание, вроде того».

«Всем, успокоится». Наша беседа привлекла больше внимания, большая часть моей команды следила за мной, неподвижно, игнорируя мое предложение. «Черт, успокойтесь! Это приказ, ложитесь, откидывайтесь назад".

Моя вспышка заставляет их двигаться, дисциплина и послушание пробуждаются в них,но они не ложатся и не откидываются назад. Это не сработает. «Я сказал тебе расслабляться, что я должен сделать, отталкивать вас всех?». Напряжение таит, но все-таки мне удается услышать несколько смешков в мой адрес.

Я направляю их дышать длинными медленными вдохами, ожидая, когда исчезнут последние признаки страха. «Сосредоточьтесь на своей боли. Изучите это. Знайте, где это начинается и где это заканчивается. Признайте и примите это ». Надеюсь, они попытаются, иначе я зря теряю время. «Теперь отложите это в сторону и сосредоточьтесь на остальной части вашего тела. Исследуйте свои чувства. Холодный ночной воздух, запах дыма, щекотание травы».

Мы делаем еще несколько умственных упражнений, таких как диссоциация, образность или ментальная анестезия, но в конце ночи моя команда упаковывает вещи и уходит. Добро пожаловать сегодня, так же, как вчера. По крайней мере, я могу сказать, что пытался. Рустрам слегка кивает, радуясь, что я вступаю в свою роль, но я предпочел бы возложить на него всю ответственность, или, еще лучше, я мог бы все это передать Вишеру. Этот майор был уволен из армии по прибытии в Шен Хо, страдая от без руки и сломанной спины. Токта легко справился с этими проблемами, он быстро стал стражем, как только смог. Я попросил его «помочь» с моим отрядом, но Аканьай немедленно наложила вето на мою просьбу, прямо изложив мои намерения отдать всю мою работу ему. Я начинаю понимать, что мой ум постоянно нарушается.

Булат делает паузу, направляя Равиля обратно в свою палатку, вручает мне фляжку. «Дистиллированный спирт из зерна». На вкус это похоже на горение, которое быстро улетучивается в устойчивое тепло в моем животе. «Твои маленькие хитрости были полезны. Учил ли Целитель этим уловкам? Ты научился излечивать себя?».

Сделав еще один глоток, я качаю головой, пытаясь удержаться от кашля. «Нет, я научился всем этим самостоятельно, работая на шахтах. Нужно было найти способ справиться с болью, как с рабом, но об этом нечего говорить». Отдавая свою фляжку, я бормочу вежливое прощание и возвращаюсь в лагерь, останавливаясь, чтобы поиграть с котятами перед сном.

Упав в постель, я представляю, что Мила делает, у нее немного озорная улыбка, невинное игривое настроение, о котором я только недавно узнал. Это имеет смысл, она ребенок, пусть даже не семнадцати лет, но это подчеркивает, как мало я на самом деле знаю о ней. Мила, на которой я женился, та, о которой я мечтал, она не была похожа на настоящую Милу. Я знаю это, я верю в это, так почему мое сердце все еще трепещет, когда я вижу ее? То же самое можно сказать и о Ли Сонг, у нее даже нет личности, я сделал ее для нее, но он

Это не ее вина, проблема, возможноо, во мне, у меня даже не было правильного цвета ее глаз, считая их коричневыми, а не зелеными. Красивые, изумрудно-зеленые глаза, которые я мог бы потерять ... Я еще не выяснил, как иметь дело со своими эмоциями, кроме игнорирования их, время выбора из-за отсутствия лучших вариантов. По крайней мере, с Лин ничего не изменилось, все еще сдерживая себя от обнимания прелестной девушки. Ах, черт возьми, может мне нужна хорошая задница, чтобы прочистить мне голову. «Мила, ты готова к быстрому реагированию?».

Чертовское дерьмо!

«Рэйн?» Мила осторожно подходит ко мне, беспокоясь о моем состоянии "Что случилось? Что-то не так?".

«Слушай ... не играй глупо, мы оба знаем, что ты сдерживаешься».

«Подожди. Прости, это не твоя вина, у меня просто такое настроение. Я не должен выносить это на тебя».

«И-д-и-о-т!.» Она подчеркивает каждый слог, говоря медленно.

«Рэйн, а сон, просто сон. Проснись наконец!».

Выбирая еще один холм, я бегу по твердой грунтовой дороге, проклинаю человека, который проектировал этот глупый, извилистый путь. Это слишком много. Вверх, вниз и снова вверх, это как будто я бегу по постоянному склону. Десять дней марафона, я не знаю как, но я буду проклят, если я когда-нибудь снова заведусь. Если прошлый опыт научил меня чему-либо, я собираюсь попытаться бросить всё это, но только как.

Бег - это гребаная пытка. Это все в силе воли. Я прислоняюсь к дереву, жажда, желчь поднимается в горле, сердце бьется в груди. Когда утихают боли, я тянусь и пью скупо, не зная, сколько остается времени до наступления темноты.

«Пей больше, а потом приходи ко мне на прогулку».

Рикша Тадука ждет меня, его беспокойство наполняет меня теплом, и несмотря на то, как я отчаянно хочу принять его предложение, я неохотно качаю головой.

Я не могу вести себя как самый зрелый человек, но я все еще чувствую, что я старше, с большой неизвестной границей.

Божественный дикарь Глава 109

Глава 109

Похлопав себя по карманам, Шин Ду Йи возился с тем, чтобы успеть поймать что-то, стараясь не запачкать свою мантию, ожидая делегации Бекхая. Он засиделся в этом поселении на севере, холод, охлаждающий его кости, каждый день приближал его к смерти, но, оставаясь здесь, у его бюрократически настроенных сверстников не осталось иного выбора, кроме как присоединиться к нему в знак протеста. Эффект был в два раза, укрепление обороны их частных армий и снижение их оппозиции к увеличению военных расходов. Ду Йи обладал посредственным талантом в совершенствовании и отсутствием навыков воина, своей скудной жизнью, все, что он мог предложить, это помочь сохранить безопасность провинции.

Смерть должна была подождать еще немного, прежде чем забрать его. Провинция все еще пребывала в смятении, потеря города Шэнь Му, вынуждающего соседей увеличивать патрули северо-восточного округа, удерживая Врагов, в то время как центральные провинции подкрепляли свои войска. Взятие пограничных крепостей проходило медленно, при этом возникло множество непредвиденных проблем, самой большой из которых было отсутствие какой-либо предусмотрительности со стороны военных руководителей. Когда лето подходило к концу, понижающиеся температуры означали, что плохо одетые солдаты замерзали, тонкие палатки, не способные сократить холод ветра. Не так просто иметь в наличии пятьсот тысяч наборов многослойной одежды и новых палаток, особенно с отмененным военным законом и различными подрядчиками по всей провинции, которые работали лишь на свой карман, не заботясь о выполнении заказов в п

Вытерев подбородок, он сделал несколько слабых дыханий, надеясь пройти через собрание, не показавшись. Ожесточенная культура воинов, Бекхай, вероятно, обладал физической слабостью в презрении, и Ду Йи понадобились бы все преимущества, которые он мог найти, чтобы разрешить этот спор без кровопролития. Общество требовало почти все, что он им подарил, и именно поэтому он оставил большую часть своих выводов нераскрытыми. «Бекхай» сидели на вершине сокровищ в природных ресурсах. Им было бы дискомфортно, если бы они отказались от нескольких мест на краю своей территории, что составляло менее одной десятой того, что они имели.

Опять же, разумные люди не принесли бы армию к посредничеству, явив себя готовыми сражаться с врагом против врага во много раз больше их размера. Он быстро пробормотал молитву Матери, надеясь на «холодные головы и чистый разум».

С пышностью в комнату вошли представители бекхаев, он сердечно встал, чтобы приветствовать их, когда Южен представил их один за другим. Сначала вошла Аканьай, грозная женщина, самая высокопоставленная в провинции, возможно, и в Империи. Невосприимчивая и собранная, она грациозно кивнула ему и села за стол. Баатар и Гурда из Железного Знамени сидели по обе стороны. Теперь они были бы продвинуты на несколько рангов вместе с горсткой других наемников, если бы не сторонники Общества, активно отменяющие все запросы. Группа свирепых тигров, возглавляемая драконом среди мужчин, Общество действительно было таким.

Следующий человек.. святой Тадук, народный герой в массах, распределяя дешевые и эффективные лекарства для простых людей, он заряжал непомерные цены богатым. Ду Йи однажды попросил его помощи, вызвал его, чтобы встретиться, но затворнический целитель отклонил просьбу, заявив, что он не может уйти от своих пациентов. По правде говоря, он немного расстроился из-за отказа, но было трудно удерживать злобу против такого самоотверженного человека. Что он здесь делал с бекхаями? Сколько еще скрытых драконов скрывалось в пустыне Горы Несчастья Святого?

Остальные представители, состоящие из старшего капитана Альсаньсет и шестерых детей, на один больше, чем ожидалось, решили остаться чуть позади. Кратко рассмотрев их, Ду Йи не знал, смеяться или плакать; Из шести детей только два оказались воинами. Невинные лица, остальные четыре – дети и никак иначе. Но все они по определению были страшные конкуренты, которые наткнулись на элитных молодых людей Общества?

Все сидели за столом и пили чай, он избежал любезностей и прыгнул прямо в суть дела. «Я вижу, вы привели армию».

Аканьай нежно выдула горячий чай, и ответила небрежным тоном. «Полковник Нян Цзу разослал просьбу о конных частях, и я здесь, чтобы помочь».

«Странно, это был именно тот ответ, который бригадный человечек Джиао дал мне сегодня утром, когда он прибыл с более чем пять тысячью тяжелыми конницами». Поднеся чашку к губам, он сделал паузу и наклонил голову, прежде чем продолжить. «В общей сложности, почти десять тысяч конных воинов, одна группа для охраны, а другая для стрельбы, это ваша боевая форма?» Единственным ответом было безразличное пожимание плечами, женщина позволяла себе молчать.

«Эта вражда не приносит никакой пользы ни одной из наших групп, поэтому я призвал на эту встречу, чтобы найти мирные средства примирения. Прежде чем мы начнем, я должен спросить, прежде чем вы будете участвовать, были ли вы не осведомлены о ... трудностях, которые выпадают на долю победителей? ».Вряд ли это секрет, это рассматривалось как испытание огнем для молодых воинов.

Казалось, что «Бекхай» не желали так легко соглашаться, но этого следовало ожидать. Первое предложение никогда не принимается никем, когда есть возможности вести переговоры.

«Смерть бандитов не имеет никакого значения, я просто свидетельствовал о мышлении старшего капитана Альсансет в то время и предполагал, что она, возможно, видела врагов там, где их не было. Она напала на Общество охотников под покровом темноты и убила несколько учеников и старейшин в необоснованной атаке, основанной только на подозрениях. «Она была права в своих подозрениях, но дело было не в этом, прямая атака не могла остаться безнаказанной, Общество теряет всякое лицо. Таков был путь мира, сильное процветание и слабое терпение. Пришло время».

«Я буду откровенен: вы не можете выиграть у Общества в открытом бою. Даже в том числе силы, преданные Ду Мин Гю, у вас меньше двадцати тысяч солдат в вашем распоряжении и призыв, ничтожная сумма в глазах сотен тысяч лояльных к Обществу ». Не было реакции на раскрытие их связей, что-то лучше всего хранится в секрете. Почему ДуМин Гю не тщательно спрятал свои связи с Бекхаем, было тайной. Любой идиот мог бы установить связь, взаимоотношения между Аканьай и Тонг Да Хай «Солдаты, возможно, когда-то собирались сражаться рядом с Сангвинейской бурей, Великим героем Ду, но немногие из них готовы умереть».

«Я не хочу видеть, как герои империи умирают в этой абсурдной ситуации, но факт в том, что старший капитан Альсаньсет и ваши пять молодых людей убили семнадцать учеников Общества и пять старших, а также причинив многим солдатам существенные травмы и финансовые убытки в целом. Репарации должны быть сделаны ». Видя, как Аканьаи прочитала контракт. «Это только первый проект, есть время для переговоров ...».

«Нет». Ее копия соглашения приземлилась на стол.

В ее тоне не было места для обсуждений, переговоры завершились одним словом. Он открыл свою челюсть и захлопнул ее со звуковым щелчком, чтобы взять себя в руки, прежде чем ответить. «Что?» Возможно, ему следовало бы больше времени подумать.

«У меня нет полномочий предоставлять права на землю или разрешения на работу в горах Святого Года, и даже если бы я это сделал, я все равно отказался бы». Наклонившись вперед, ее аура вспыхнула с яростным выражением гнева, давление, которое яростно надавливало вниз на него, замораживая его в страшном ужасе. Вскочив на ноги, Южен попытался защитить его, но даже она не могла сравниться с грозным воином перед ними, несмотря на ее профессиональную подготовку и опыт. Глядя в ярости, Аканьай говорила сдержанно, ее тон едва сдерживался. «Общество напало на моих людей, почти убило мою дочь, и вы ожидаете компенсации? Я согласна, репарации должны быть сделаны, и я здесь, чтобы их согласовать ».

Аканьай ушла, не сказав больше ни слова.

Он тяжело откинулся назад, его глаза сомкнулись в капитуляции, его тело оборвалось, дух побитый. «Бекхай» будет бороться с Обществом, и это никому не выгодно. В победе или поражении испытания только приведут к открытой войне между обеими группами, еще больше ослабив Империю в эти тревожные времена.

Взламывающий кашель пожилого маршала следует за нами, когда мы спускаемся вниз по лестнице, решительно шагая мимо охранников. Я хотел бы предложить медицинскую помощь, ведь это звучит так, как будто его легкие заполнены жидкостью, что-то похожее на пневмонию до срыва сердца или печени.

Встречаясь со стражами, Забу радостно видит меня, держа в руках двух котят. Как ни привлекательно, мои глаза обращены на Кюнга, который бесстрастно смотрит на Забу, держа в руках котенка в своей мясистой руке. Я хочу кое-что сказать, но я строго соблюдаю приказ хранить молчание, поэтому все, что я могу сделать, - это ворчать под и завистливо смотреть на Забу.. И подумать.. я волновался, что он их съест.

Пробираясь через вооруженный город, тихая процессия четыре тысячи страж привлекает множество взглядов, несколько враждебных, но в основном нейтральных интересов. Общее настроение на мосту приглушено, солдаты передвигаются со взглядом на тысячу ярдов, бездельники стоят, каждый солдат и гражданский человек выполняют свои назначенные обязанности. Запах смерти задерживается в воздухе, наполнен маслом дыма, вечной дымкой, которая притупляет свет вокруг нас.

Пять месяцев нескончаемой осады действительно затмевают атмосферу.

Добравшись до наших покоев, Аканай собирает Баатара и остальных на закрытое заседание, а Гурда уводит Ху и двух его дам, оставляя меня без дела. Неловко обернувшись, я взглянул на Милу, Лина, Сонг и Ян, все четверо смотрели на меня, проявляя незначительную враждебность. Я сделал что-то не так? «Привет, Ян, как ты? Я скучал по тебе".

Флиртуя, она нежно обнимает меня. «О, это приятно слышать, потому что я не был уверен, что ты заметила меня». При ближайшем рассмотрении я замечаю опасный блеск в ее глазах и молюсь, чтобы она не была такой оскорбительной, как Мила. «Немного взгляда никому не повредит, но постарайся не заходить за пределы. Я слышала, что ты помолвлен с Милой сейчас…сразу через несколько дней после моего отъезда. Поздравления".

Ох. Почему я чувствую, что меня поймали на мошенничестве?

«Э-э ... помолвка с Милой на самом деле не была моей идеей, Аканьай просто набросилась на меня без предупреждения».

Почему я оправдываюсь?

Надуваясь, Мила обвиняет, в то время как Ян наблюдает с улыбкой. "И что? Наше обручение - это просто неудобство для вас? И подумать, только вчера ты обещал свести к минимуму свои нескромности, а сегодня я нахожу, что ты полный незнакомец, как голодное животное. Ты неисправим. Я не знаю, почему я тебе поверила».

«Тебе нужно проявлять некоторую сдержанность, не будь такой жадной ».

«Достаточно разговоров». Однорукий Герел спасает меня.

«Рэйн, следуй за мной, Кузнец хочет поговорить».

Схватив меня за шею, как будто чтобы я не смог убежать, Герель выводит меня на улицу. Бедная девушка печально машет рукой, когда мы выходим, как можно быстрее, я яростно двигаю ногами, чтобы идти в ногу с длинными шагами Гереля. «Э-э-э ... Так что случилось с твоей рукой?». Нет ответа…

Его глаза постоянно просматривают окрестности, когда мы двигаемся, предупреждая о любых признаках опасности, поэтому я успокаиваюсь и делаю то же самое. Я не думаю, что Общество будет открыто нападать на нас под открытым небом, но опять же, что я знаю об этом?

Двигаясь по извилистой дорожке соединенных зданий, мы оказываемся в том, что кажется мясной лавкой, жители которой не показывают никакого удивления, едва даже признавая существование вооруженных мужчин.

Мы, наконец, добираемся до места назначения, маленькой изолированной комнаты для кузницы, расположенной вблизи внешней стены крепости, высеченной из того же материала, что и стена. Приветствуя меня усталой улыбкой, Гусолт принимает меня в теплые объятия, выжимая воздух из моих легких. «Ах, Лэд, приветствуйте вашего тестя. Когда я услышал хорошие новости, я танцевал. Добро пожаловать в семью».

Не давая мне времени поговорить после того, как положил меня на стол, его две мясистые руки крепко сжались на моих плечах, его сердитое лицо держалось рядом с моим, заставляя меня вглядываться. «Ты хороший парень, этого нужно признать, но я все равно скажу, чтобы быть уверенным. Ты заставляешь Милу плакать, и я заставлю тебя плакать, это так. Понимаешь?».

Почтительно кивая, я проглатываю свой страх и прилагаю все усилия, чтобы казаться невиновным. Я буду мертв, если Мила не решит порвать с помолвкой, это единственный выход из этой дилеммы. Горем хорош в теории, я не достаточно компетентен, чтобы осуществить это. Одна жена, двое детей и кошка. Это новый сон, откажитесь от всякой иной надежды.

Яростно смеясь, он хлопнул меня по спине, и боль охватила все мое тело.

«Хорошо, твое ядро намного стабильнее, чем раньше, это хорошо, очень хорошо. Поторопись и свяжи это, испытание будет назначено на завтра утром, тебя могут призвать на битву».

«Надейся на лучшее, планируй самое худшее, не так ли?» Его единственный ответ - знающая улыбка, оставляющая меня одного в тесной комнате, чтобы связать оружие. После краткого обзора того, что мне делать, я успокаиваюсь. Я един с щитом, щит - это я, я - щит. Я посвящаю свой ум задачам, игнорируя все остальное.

Энергия Небес бурлит вокруг меня, терзаясь в потоках, но я неподвижен и неуступчив, как камень в буре. Иногда, чтобы обрести мир, нужно приложить определенную силу, и именно поэтому мы здесь, чтобы показать Обществу, что стражей не следует воспринимать легкомысленно. Я хотел быть защитником и это мой шанс.

Встряхнувшись, я открываю глаза, сажусь, грудь вздымается от напряжения, моя одежда пропитана кислым потом. Мое оружие у меня на коленях, меч и щит привязаны к моему запястью, никаких признаков разрушения вокруг крошечной, тесной комнаты. Маленький зевок мешает моим наблюдениям, по комнате несколько взглядов, понимаю, что я не один. Знакомый голос перекликается в моей голове, словно я только что проснулся. "Привет, брат. Где мы? Ты подтолкнул Милу и проделал с ней путь? Расскажи мне подробности, или, еще лучше, покажи мне».

Пора шевелить задницей.

Божественный дикарь Глава 110

Глава 110

Наблюдая за маршем Гереля, Рэйн засобирался и ушел, Адуджан надулась, досадуя на всех. Два месяца разлуки, в их судьбоносном воссоединении он едва улыбнулся. Какой идиот!

«Ян-янь, не смей так хмуриться, папа говорит, что у тебя появятся морщины». Прелестная Лин симулировала нахмуривание, потом улыбнулась сладко, у Адуджан не оставалось выбора, кроме как отразить ее улыбку. Маленькая Лин была слишком обожаема.

Сопротивляясь желанию втиснуть щеки, Адуджан повернулась к Святому и слегка поклонилась, не зная, как действовать вокруг любимого целителя. «Тадук, если вы пойдете за мной и Кюнгом, мы отвезем вас к Учителю Ду».

На полпути она заметила знакомое лицо и вздохнула с облегчением, Ду Канг Бинг направился к ним пешком с эскадроном солдат. Полковник шел рядом с ней, не сказав ни слова, принял командование, оставив Адуджан отдыхать. Красивый мужчина с квадратной челюстью, широкий в костях, он был молод для своего звания, только тридцать лет, это хороший знак. Каждый студент Учителя Ду быстро поднимался в рейтинге, ее решение покинуть деревню еще раз подтвердилось.

Как только они прибыли, она привела Тадука и Лин в комнату ее Учителя, морщась от вида хрупкого старика с никакими признаками героического старца, с которым она встречалась всего несколько недель назад. Его болезнь быстро прогрессировала за несколько дней, лицо бледного цвета, глаза погрузились в его плоть и дрожали в кресле, обливаясь пылающим огнем. Бросившись, она вытерла лоб платком, кожа была горячей на ощупь. «Учитель Ду, я привела Целителя Тадука, я же говорил о нем, помнишь? Он известен как Медицинский Святой, я уверен, что он сможет помочь Вам».

«Ба.., я болен, а не стар, я все помню». Он отмахнулся от ее служения, раздражительно относясь, она знала, что ему было стыдно за его слабость. Для нее это мало что значило, пока он жил, его ум был острым, а глаза - неизменными. Грубый, прагматичный человек, его действия никогда не расходились с его словами, всегда заботясь обо всем и всех. Было бы слишком несправедливо потерять Учителя только через два месяца, ее сила опеки возрастала с каждым днем.

«Хм ... Скажи мне, тебе холодно?». Тадук шагнул со знающим выражением лица, взяв запястье Учителя Ду, чтобы проверить его сердце. «Какая-либо стеснение в груди, затрудненное дыхание или тошнота?».

«Ба, почему ты так относишься ко мне? Я, например, никогда не слышал твоего имени, и самые знаменитые целители Центральной провинции относились ко мне, ничего не делая, чтобы помочь мне». Взвинтив глаза, ее учитель казался тенью своего прежнего «я», на него было больно смотреть. «Шарлатаны и мошенники, снова и снова берущие деньги, но мало что делающие, предлагающие только временное облегчение».

«Он жаловался на все, кроме тошноты, в последние несколько недель», - прокомментировал Адуджан, со взглядом на учителя с негодованием. «Перестаньте быть таким пугливым и позвольте ему помочь Вам».

Громко бормоча, он некоторое время сидел в созерцании, а потом, наконец, снова заговорил. «В последние дни у меня были постоянные приступы тошноты, и я едва мог кушать суп».

«Ну, это и следовало ожидать. Правильно? Как давно?".

«... Две недели, но какое это имеет отношение к этому?».

«Вы курили слишком быстро и много, а потом резко бросили?». Не дожидаясь ответа, Тадук продолжил. «Все ваши симптомы можно отнести на счет курения, дым вызывает сильное привыкание и это не лучший выбор. Как только вы бросили, ваше тело стало жаждать, в результате Вы страдаете и не только Вы, а больше всего Ваш организм ». Он строго прочитал лекцию об опасности зависимости от курения и вредных привычках Учителя Ду.

После того, как он начал повторяться, она прервала Тадука, спасая бедного Учителя Ду. «Как это можно вылечить?».

С выражением недовольства он потянулся, чтобы нежно пощипать ее щеки. «Достаточно просто вылечить симптомы, они через несколько дней уйдут сами».

«Хм, так ты говоришь, что мои страдания - все из-за моих вредных привычек и так называемых целителей. Как я сказал, шарлатаны?». Его гнев был ясен, он пытался встать, его решимость нарастала, когда он знал, что его болезнь была временной.

«Мне дорога моя репутация…репутация Учителя Ду».

Качая глазами, Тадук нехотя ответил. «Ваша репутация может подождать, у вас еще есть другие травмы? Ваш ученик говорит, что вы еще жалуйтесь на правое бедро и колено, ес

«Ты тоже можешь это исправить? Мне сказали, что это повреждение хряща, которое невозможно исцелить в связи с отсутствием регенеративных возможностей и материалов».

«Вы позволите мне беспокоиться об этом, хотя я буду настаивать на присяге тайны. Лучше для меня, если никто не знает, что я Вас исцелил, я получаю достаточное жалование ».

Лин не могла оторвать глаз, они сели перед дверью, чтобы удостовериться, что Тадука ничего не беспокоит. Очаровательная девушка схватила Адуджан за руку и положила голову на плечо. «Как ты Ян-Ян? Он хорошо обращался с тобой?».

«О, это было замечательно, я так многому научилась. Каждый день я прогрессирую, чувствую, что росту как на дрожжах, несмотря на час работы или две практики. Более того, когда я приехала сюда, мне пришлось ехать рядом с Знаменем! ». Она рассказала о безумном, организованном хаосе, в котором она принимала участие, сражаясь рядом с героями деревни. Если бы рядом с ней был Рэйн, она могла бы многое рассказать о стратегии и координации, о том, как она открыла глаза на новый уровень войны, помимо растягивающейся схватки, но поскольку Лин не была воином, она блекла при рассказах о кровавых подробностях.

Однако маленькая леди Лин была резкой. «Ты думаешь о Рейне, да? ». Ее знакомая улыбка послала румянец на щеки Адуджан. Они никогда не говорили о нем.

Словно почувствовав ее мысли, Лин обняла Адуджан, прижавшись к ней и закрыв лицо. «Не волнуйся слишком сильно, Ян-Янь. Я не могу заставить его влюбиться. Во всяком случае, я должна попросить у тебя разрешения выйти за него замуж, он заботится о тебе».

«Я не знаю об этом. Я не возражаю, мама знает, что я делаю, но он никогда не смотрел на меня так, с похотью и желанием. Несколько недель мы делили палатку, а он даже не пытался проникнуть в мою постель или что-то в этом роде». Она бы оттолкнула его, конечно, но было бы неплохо попробовать. «Он видит меня другом, а не любовницей».

Маленький звук разочарования Лин. « Он все время говорит, что я как его младшая сестра, это так раздражает!» Невозможно помочь себе больше, Адуджан вытащила ее руку и, взяв милую девушку в объятия, поцеловала ее в щеку. Слишком очаровательные.

Они болтали днем, говоря о разочаровании и разделяя планы, засыпая на своем посту через некоторое время. Проснувшись от входной двери, она едва успела удержаться, чтобы не упасть обратно в комнату, подняв сонную Линь с собой, она встала, чтобы поприветствовать своего учителя.

Пробираясь мимо нее с силой, Учитель Ду вышел из зала по коридору, крича Кюнга, чтобы принесли ему сменную одежду.. Выйдя из комнаты с усталым выражением лица, Тадук улыбнулся им, затащив свою сонную дочь в свои объятия.

«Девочка, почему ты не готовишься? Оденься, предстоит работа».

Оглянувшись в темноте, она спросила: «Сейчас середина ночи, разве тебе не следует спать? Утро только на рассвете».

«Нет времени для этого. У меня есть репутация, чтобы спасти кое-кого!».

Улыбнувшись с благодарностью, она глубоко поклонилась Тадуку, прежде чем бежать, чтобы подготовиться, у нее в груди бурлило волнение. Получив ранения, Учитель Ду во многом был главным вождем, и насколько он был силен теперь, когда Тадук его исцелил?

Она с нетерпением ждала, когда узнает это, гордясь, что именно она ученица Ду Мин Гю.

Божественный дикарь Глава 111

Глава 111

Цзя Янг медленно ел свой завтрак, ни о чем не думая, кроме еды, обычный ритуал в день конфронтации. Мягкая текстура мяса почти расплавилась на его языке, восхитительно смешиваясь с ароматными зернами риса, приготовленными его поварами. Чтобы набраться сил, красное мясо было лучше, но для выносливости не было лучшей замены, чем живот, полный риса. Восхищаясь утренней трапезой, он сосредоточился лишь на разборе, настраивая себя на подготовку к предстоящей битве.

Еда закончилась, Янг перешел на медитацию, потянулся к балансу, делая все по плану. Самым трудным противником была Аканьай, воин славной репутации, все шпионы не могли дать ясное представление о ее силе. Хотя было несколько людей, которые могли бы с ней справиться, разумным ответом было отправить рабов, чтобы проверить ее. Даже с подавляющим преимуществом, Янг никогда не был одним, кто спешил в битву, всегда тщательно рассматривая все варианты.

Все, что требовалось - это одиночное проигранное испытание, и «Бекхей» был бы признан виновным в нападении, виновники были бы обезглавлены, а их тела выставлены на всеобщее обозрение, чтобы показать миру последствия борьбы против Общества. Просто, легко, эффективно.

Стук в его дверь прервал его размышление, в нем вспыхнуло раздражение. Не показывая гнева, он спокойно сказал: «Входи».

Болин появился в своей одежде и взъерошенными волосами. «Плохие новости, кузен, плохие новости. Ду Мин Гу не настолько хорошо, как вы думаете! ".

Громко фыркая, он отмахнулся от беспокойства Болина. «Не поддавайтесь на его хитрые приемы, он слабый старик, дрожащий от мысли о конфронтации. Я видел это своими собственными глазами».

Широко раскрыв глаза, Болин энергично покачал головой, смахивая пот со лба. «Никак нет, он здоров, как может быть. Он спарринговался с офицерами сегодня утром, предлагал советы, побеждая одного за другим с легкостью. Он даже спарринговал с супругами, Экзархами Бралтоном и Эриеном, и сразу победил в трех шагах! ".

Подняв ладонь для тишины, Янг закрыл глаза и тщательно рассмотрел все варианты, быстро отбросив любые представления о победе в более чем столетнем летнем возрасте. Уничтожить и Аканьай, и Ду Мин Гю в пяти матчах было безнадежно, и было возможно, что у варваров было больше полу-зверских воинов их калибра. Для возрастной группы до ста лет в обществе было много экспертов, и он был уверен в своей способности справляться с Баатаром, самым сильным из «Бекхаев». Янг предназначил для дикого зверя быть его ступенькой к славе в Северной провинции, вскоре вытеснив Нянь Цзу с его места.

По возрастной группе в возрасте до 25 лет было даже больше в их пользу, так как они не только владели Зианом, но также там присутствовали двое его соперников, один из клана Оуян, а другой из секты байдзи. Хотя они не были так сильны, как Зиан, но они были достаточно близки, чтобы быть сильнее любых варварских детей, какими бы талантливыми они не были. Два из трех матчей все еще были возможны, хотя они не могли претендовать на абсолютное господство над Бекхаем, не здесь, не сегодня.

Разозлился внутри, из его горла вырвался сердитый рев, его лицо исказилось отвратительной ненавистью. Освободившись от гнева криком, он быстро успокоился, медленно и глубоко вздохнув, разглаживая мантию, прежде чем отправить Болина и вернуться к медитации. Ничего нельзя было поделать с этим стариком, но в какой-то момент Ду Мин Гю должен был пройти , и тогда Янг мог бы пообщался с ним.

Его слуги пришли к нему в нужное время, одевая его на битву. Сделанный из лучших материалов и выкованный величайшими мастерами империи, его покрытая броня была высечена на рунах, чтобы обеспечить защиту, способную остановить установленный заряд и заклятое оружие, это было его самым большым козырем. Будучи похожим на страшного бога войны, он направился на тренировочные поля, где должен был проходить суд, наслаждаясь поклонением простых солдат.

Стоя на каменной площади, Аканьай и пятеро детей все ожидали его прибытия, предвестника их гибели. Все кланы Общества собрались на одной стороне, уменьшая численность оппозиции бекхаев, к которым присоединились верные своему делу люди, немного солдат и наемников. Жалкое проявление, он мог только мечтать о том, что бекхай был бы достаточно глуп, чтобы вырваться на свободу, позволив ему раздавить их там, где они стояли, и открыто возглавить армию, чтобы сжечь их деревню. Великий возглас поднялся, когда он вышел на сцену, делегация обвинителей последовала за ним. Стоя с уравновешенностью и достоинством, он ждал прибытия Юстикара.

Проходили минуты, сторонники Общества издевались и издевались над своими оппонентами, а фракция Бекхая молчала как могила, слишком стыдящаяся даже сказать слово. Усмехнувшись, он взглянул на Аканьай, но она не спускала глаз, вероятно, вспотевшая, она догадалась о смерти.

С фанфарами Юстикар прибыл в официальной мантии, металлическая маска заметно демонстрировалась. Удивительно, но к нему присоединились еще двое: трое чиновников вышли на сцену, страшные, нейтральные черты масок, не давая намека на мысли. Ведущий Юстикэр поднял руки к тишине, толпа успокоилась, каждое ухо напряглось, чтобы слушать.

«Будучи судьей Империи, я объявляю это посредничество во время сессии. Мы собрались, чтобы засвидетельствовать испытание боем между Бекхаем и Обществом». Из-за маски появился глубокий, гулкий голос, его слова прозвучали ясно. «Депонирование было произведено и рассмотрено, мы обсудили это дело. Пять отдельных обвинений в нападении на Общество с просьбой о проведении пяти отдельных испытаний. Мы спрашиваем: нет ли способа положить конец вражде между вашими двумя группами? Мы все являемся всего лишь слугами Императора, это трудные времена, потеря каждого воина очень ощущается ».

Приветствуя Юстикара, Янг вышел вперед, чтобы сказать. «Бекхэй подверг серьезному оскорблению Общество, он не может остаться без ответа. В надежде на мирное разрешение мы попросили маршала Шинг Ду Ий предложить условия, но наше предложение было холодно осуждено. Общество Неба и Земли служит воле Императора, мы только просим о возможности защитить нашу честь и отомстить за наших павших товарищей ".

Юстикар повернулся и посмотрел на Аканьай, который просто пожал плечами в ответ. «Они могли бы попросить луну на тарелке. Я не могу отдать то, чего у меня нет, и даже если бы это было иначе, я бы не заплатил им ни копейки. Мои люди подверглись нападению и соответственно отреагировали. «Идиот, неспособный даже проявить должное уважение к Юстикару. Хуже того, ее действия делали его похожим на подхалимую леди в сравнении. Он безмолвно добавил это оскорбление в свой подсчет жалоб, чтобы его ратифицировали на поле битвы.

После короткой паузы он снова заговорил. "Очень хорошо. Мы разрешим этот процесс по бою, чтобы продолжить, но в свете трудных времен мы поместим строгие ограничения на этот процесс по предложению генерал-полковника Нянь Цзу ».

Капля холодного пота стекала по его шее, когда толпа вскрикивала. Неужели даже Нянь Цзу был настолько самонадеян, чтобы открыто выступать против Общества? Что сделал этот назойливый старик? Взглянув на своего коллегу, казалось, что Аканьай была также удивлена, напряжена и готова действовать вместо притворного расслабления.

Еще раз сигнализируя о тишине, Юстикар продолжал. «Мы предлагаем три варианта. Во-первых, обе стороны должны подать на принудительное посредничество, в котором Дисциплинарный корпус проведет полное расследование и итоговое правосудие. «Страшный вариант, поскольку они сразу же потребуют клятвы, вероятно, найдя и Общество, и Бекхаев виновными в преступлениях. Он никогда не согласился бы с этим, Аканьай уже качала головой, указывая на отказ.

«Второй выбор состоит в том, чтобы пять испытаний проходили без смерти. Матчи будут вестись до тех пор, пока одна сторона не уступит или не сможет продолжить, проигравшая сторона подчинится рабскому корпусу, посвятив свою жизнь служению Империи. В случае случайной смерти убийца будет вынужден занять место побежденного». Второй ужасный вариант: мечи и копья не имеют глаз, какой воин рискнет сражаться в матче, где убийство вашего противника означает рабство? Лучше умереть, чем подчиниться».

«Третий вариант - это тот, который я не решаюсь предложить, но кажется, что ни одна из сторон не удовлетворена первыми двумя». Юстикар вздохнул, редкое проявление эмоций, покачивая головой и указывая на детей Бекхаев. «Поскольку эта вражда началась с молодежи, пусть это будут те, кто ее закончит. Каждое испытание будет решаться с единственным совпадением со смертью, между участниками в возрасте до двадцатипяти лет. Может быть кровопролитие, но это будут молодые, которые заплатят цену. Их потеря, хотя и трагична, ... терпима по сравнению с альтернативой ».

Взглянув на своего племянника, Янг увидел, как глаза юноши сверкнули в ожидании. Его сверстники, стоящие по обеим сторонам от него, также были наполнены видениями победы и славы, их руки с нетерпением опирались на оружие, признавая его непрошенный вопрос и энергично кивая. Это не могло считаться пределом, фактически это было почти преимуществом, избегающим единоборства с Аканьай и Ду Мин Гю. Хотя Янг потерял шанс на личную славу, новые волны были обречены на то, чтобы догнать старое. Вернувшись к Юстикару, он сказал величественно. «Общество принимает ваши ограничения и выбирает третий вариант. Кровь должна быть возмещена кровью. Иначе выбирать было бы оскорблением наших мертвецов. Пусть те, кто собрался здесь сегодня, взирают на героев завтрашнего дня и засвидетельствуют их возвышение ». Обращаясь к Аканьай, он ухмыльнулся, довольный поворотом событий. Дети, которых она хотела защитить, умрут первыми, а затем он поведет теневых воинов в деревню Бекхай и сожжет их дотла. Такова была цена за оскорбление Общества.

Аканай повернулась к Юстикару, чтобы уточнить правила участия, он шагнул вперед, чтобы присоединиться к обсуждению. Была сделана попытка уменьшить число обвиняемых, но Янг оставался твердой и отказался, предлагая ей доказать свою неспособность участвовать в нападении на Общество. Остальное было стандартным, без задержек между матчами, участники могли вести последовательные сражения, но не уходить и возвращаться на более поздний матч, а выход со сцены во время матча означал поражение.

Все на месте, он шагнул со сцены и похлопал племянника по плечу, улыбаясь от уха до уха. «Хорошо, хорошо, вы заработаете славу для Общества здесь. Из того, как все сложилось, Аканьай не уверена в победе, женщина пыталась сократить количество жертв. Будет удовольствием наблюдать это высокомерное лицо суки, когда мы повесим ее дочь ». Взглянув на двух других вундеркиндов, он спросил:« Кто из вас хотел бы пойти первым? ».

Ни один из них не захотел отступить, он заставил их бросить монету, смуглый, тяжеловесный молодой человек из Секции Байджи выиграл. Выйдя на сцену, он поднял руки, чтобы показать двойные, темные металлические рукавицы, тяжелое оружие, которое закрывало его кулаки и предплечья. Одетый в желтую броневую рубашку, на которой было видно его принадлежность, он ликовал в тот момент, когда десятки тысяч его единомышленников приветствовали его.

С другой стороны, стук толкнул своих сверстников в сторону и вышел на сцену, игнорируя взаимные обвинения со стороны старших, Аканьай яростно смотрел. Одетый в простые кожаные доспехи и холщовые брюки, даже издалека было ясно, что его противник затмевает его по размеру и обхвату. Он пошел вперед, чтобы встать в центре сцены, прежде чем направиться обратно в свой угол от Юстикара, все время смеялся. Возмутительный, казалось, это был его первый поединок, и даже его собственный народ не был уверен в нем. Но кто это был?

Стоя на углу квадратной сцены, Воин Байджи поднял свой низкий голос, играя перед толпой и наращивая волнение, его оружие грохотало у него в груди в быстром приветствии. «Я капитан Дэн Вэй Чуан, мне двадцать три года, ученик генерал-майора Дэн Вэй Шэна, член Секции Байджи, приверженец Общества».

"Я ".

«Пусть это первое испытание начнется!». Как только его рука упала, Вэй Чуан поднял свои рукавицы, показывая обычную позицию «восемь крайних кулаков», двигаясь навстречу его противнику. Оружие Рунта свободно висело у него на боку, когда он неторопливо прогуливался вперед, не обращая внимания на приближающегося воина.

Подняв скорость, неуклюжие шаги Вэй Чуана, казалось, сотрясали землю, и он с огромным прыжком закрыл оставшееся расстояние, подняв оружие высоко, чтобы разбить. Взлетая по воздуху, он казался великолепным воином, прыгающим вниз, чтобы сокрушить муравья. Янг улыбнулся, предчувствуя, как он видит забрызганный черепом рот. Он должен был сказать Вэй Чуану держать глаза мальчика целыми, чтобы он мог их замариновать и покатать на книжной полке. Янтарные глаза были редкостью.

Тяжело приземлившись, кулак Вэй Чуана врезался в землю, посылая щебень и пыль в воздух, скрывая все видение арены. Раздались приветствия со стороны Общества, аплодисменты и лесть от грозного доблести молодого человека. Пыль улеглась. Его меч все еще свободно держался рядом с ним, капавший кровью. Рядом с ним стоял на коленях Вэй Чуан, его лицо было покрыто пылью, его кровь медленно капала вниз по бокам, сливаясь в маленькой расщелине, которую он только что создал, роковое пробитие через левый живот, говорящее о гибели.

«Я позволю тебе честь узнать мое имя, прежде чем ты умрешь. Я Падающий Рейн, мне семнадцать лет, ученик святого Тадука, ученик майора Баатара, великий ученик генерал-лейтенанта Аканьай, хишиг из бекхаев ». Поставив меч на шею Вэй Чуана, его улыбка стала шире, глаза его сверкали. Самоудовлетворение. «Возможно, в твоей следующей жизни ты не родишься в стае никчемных подонков».

«Подожди». Игнорируя протест Вэй Чуана, он слегка перерезал горло молодому человеку, презрительно оттолкнув тело. Вэй Чуан с трудом скользнул по камню, пытаясь отдышаться, задыхаясь, его легкие не работали. Секунды шли медленно, толпа смотрела, его руки трещали, его лицо скривилось в уродливой гримасе. Его тело извивалось, опорожняя кишечник и мочевой пузырь, сотрясая смертельные муки.

Толпа обратила внимание на зловещего ребенка, радостно улыбавшегося, как он с гордостью смотрел на свою работу. Даже его собственный народ не приветствовал его победу, ошеломленный его безжалостной манерой в отказе от быстрой, достойной смерти.

Взглянув вверх, он с ухмылкой уставился в недоверчивые глаза Янга и спросил: «Кто следующий?».

Божественный дикарь Глава 112

Глава 112

Увидев дерзкого молодого человека, стоящего на сцене, он смело бросил вызов Обществу, Ду Мин Гю изо всех сил пытался сдержать свой ликующий смех, не желая разрушать момент. Немного можно сказать об этом пасмурном и унылом утре, мрачная атмосфера подчеркнула тяжелую ситуацию, разворачивающуюся перед ним, молодой человек, борющийся не только за свою собственную жизнь, но и за жизнь всех его товарищей. Должно быть, это был Рэйн, который подтолкнул Кая к глупости, легкомысленной улыбке и дерзкому отношению, беспощадно топая над гордостью своего противника. Он казался совершенно другим человеком, который вежливо поздоровался с ним всего два месяца назад, предлагая свою лошадь пожилому незнакомцу.

Отлично.

Рэйн сыграл свою роль отлично, как авангард, сжигая гнев своих врагов своей жестокостью, разжигая их ярость, охотясь на их страхом и нарушая их Баланс. Выражая непоколебимое суждение, он поднял боевой дух своей фракции его зрелищным выступлением, смело вступил в прыжок и скользнул под ударом с минимальным движением, решение, которое должны были сделать самые опытные воины. Умелая контратака, использующая импульс противника, позволила ему закончить матч одним ударом, а затем последовало безжалостное выступление, возвращающее неуважение, данное ему слово в слово. Высшие оценки без каких-либо критических замечаний, кроме того, что он должен был подождать еще немного, поэтому его враги могли прислушиваться к тому, что их выбранный чемпион выступает за милость.

Аплодисменты нарушили спокойствие, шокировав аудиторию немым недоверием, ухабистой кроличьей подругой Адуджан, с энтузиазмом хлопающей в одиночестве. «Да, Рейн!!!» Ее сладкий детский оттенок породил похвалу, которая переросла в восхищение, «Бекхай» с энтузиазмом отметил свою первую победу. Рейн, как любой молодой человек его возраста. Вскоре после этого, Рэйн повернулся к Цзя Янгг, чье безобразное выражение было ярко отражено. Позор, Мин Гю надеялся стать источником несчастья Цзя Янга, отменив все слухи о том, что его хрупкое здоровье распространилось от этого возмущенного Общества дегенератов. К сожалению, вмешательство Юстикаров не позволило ему принять непосредственное участие, но Рейн сделал феноменальную работу на сцене.

Когда гул утих, Общество обсудило свой выбор чемпионов, Ду Мин Гю рассеянно погладил свою бороду, думая об этом. Вся эта история с Юстикарами оставила дурное мнение, превзойдя границы в освященную веками традицию боя, но он мог видеть, как они пришли к решению. С Целителем Тадуком и старшим капитаном Альсаньсет, стоящим между ними, он не рискнул бы быть услышанным, поэтому молча послал комплимент Аканьай. «Великолепное выступление и превосходный выбор. Сколько матчей вы планируете?». Его собственный ученик должен был в какой-то момент выйти на сцену.

У невыносимой женщины была желчь, чтобы игнорировать его, ее каменный взгляд,был красноречив. Он громко заговорил со своим учеником, выговаривая Аканьай. «Когда придет ваша очередь, не подвергайтесь глупым и ненужным рискам. Мы сейчас выберемся из этого бардака. Сыпь отваги молодым и безмозглым». Ожидать, что Ду Мин Гю просто передаст этого талантливого ученика, которого казнят, было просто безумием. Если понадобится, он мог бы позвать ее, чтобы дать ей петлю, как только он вернется в Центральную провинцию, а если нет, то он научит ее, живя в дебрях, если это будет необходимо.

«Вы предполагаете, что я получу возможность, чтобы действовать, Учитель Ду». Голос ее был полон гордости, она с любовью смотрела на сцену, не в силах оторвать глаз, обнимая дикого кота Рейна. Как Аканьай удалось так легко обезопасить диких животных? Ходили слухи о том, что у бекхаев есть умение контролировать существ, возможно, ее ученик когда-нибудь просветил бы его. «Ты слышал, он намеревается убить их всех».

«Это было бы высокомерно, если бы второй бой не закончился так быстро, как первый, было бы лучше выбрать другого чемпиона для третьего матча. Рейн не может быть единственным компетентным истребителем. Конечно, был еще ученик, она много говорила о силе дочери Аканьай. Привязанный молодой мальчик-волк казался компетентным, ходил с уверенностью и изяществом, несмотря на слишком большое оружие, привязанное к спине.

Глядя на него с очаровательной улыбкой, ученик легко пожал плечами, встревоженный, несмотря на ее уверенные слова, когда она мягко прислонилась к нему спиной и успокоилась в физическом контакте. Только недавно он узнал о горе и страданиях, которые были причинены отцовской фигурой красивой «дочери», предупредив всех своих стражников и солдат о том, чтобы они держались подальше от кокетливой молодой женщины. Как она проникла в его сердце, было загадкой, с простым жестом доверия, достаточным, чтобы улыбнуться ему. Он почувствовал руку Матери на их встрече, потерю ученика, заставлявшего его делать то, что он никогда бы не подумал, принимая кого-то в качестве ученика. Он считал, что ему повезло, что он ее встретил, потому что без нее он все еще пыхтел бы в эту проклятую трубку, жалуясь на боли с затуманенным умом. Вместо этого он был достаточно здоровым как всегда, чувствуя себя достаточно сильным, чтобы завоевать мир.

После небольшой задержки, чтобы удалить первый труп, массивный воин протолкнул свой путь на сцену, покрытый с ног до головы в бронированные доспехи. Грозный полузверь, Мин Гю громко рассмеялся и медленно хлопнул рукой, привлекая внимание присутствующих. «Чудесно, чудесно, оказывается, Общество есть не что иное, как место для собак и пустое хвастовство. «Где герои будущего? Я ожидал, что это будет матч молодых талантов, но вместо этого вы боретесь с кошельками, отправляя рабов». По правде сказать, в этой тактике не было ничего плохого, но немного должно быть стыдно. Даже в упорном поединке было мало славы, которую можно было выиграть в победе над рабыней, какой бы талантливой она ни была».

Не обращая внимания на смех и насмешку, Цзя Янг проговорил, его голос был громогласным и командным. «Рабов более чем достаточно, чтобы иметь дело с этими дикарями, которых ты так полюбил». Презрительная насмешка коснулась его лица, его тон был пренебрежительным. «Мне больно видеть, как бывший герой Империи так дешево приносил свои низкие желания и выставлял напоказ свои развлечения на публике. Позорно».

«Генерал-лейтенант Ду Мин Гью! Перестаньте хихикать и воздержитесь, или я буду вынужден удалить Вас с территории». Голос Юстикара намекал на безотлагательность, вероятно, осознавая, что ситуация быстро выходила из-под его контроля.

«Сегодня моему ученику придется полагаться на собственные силы, чтобы оправдать воздаяние».

Далее он обратился к своему ученику.

«Не волнуйся о том, что говорят другие, ты опираться на меня сколько хочешь. Для этого и нужны Учителя, чтобы облегчить бремя ученика ».

Никто ничего не успел спросить, Юстикар объявил о начале матча, его внимание обратилось на сцену, ожидая с нетерпением, надеясь на вторую эффектную демонстрацию мастерства.

«Убей своего противника и покончим с этим».

Оглушительное столкновение испугало ее, она сосредоточилась на сражении. Чтобы вернуться домой, сначала нужно было пережить день, не только победить противника, но и избежать ярости Аканьай.

Нахмурившись от этого взгляда, беспокойство принялось грызть ее живот, битва разыгралась слабо. Разорвав противника атаками, гнев ослепил рассудок, не имея ни малейшего признака спокойного человека. Каждое колебание было хаотичным и нецелесообразным, кроме как причинять боль, неспособность к соединению давала толчок к большей ярости. Каждые несколько ударов великий меч вырывался, заставляя отскочить назад от более длинного оружия, неспособного прорваться мимо грозного противника.

У Альсаньсет перехватило дыхание, ее сердце забилось в груди, она молилась о выживании.

Тяжелое лезвие расступилось сквозь камень, словно это была простая вода, пронзительный крик металла и камня, поражающий чувствительные уши. Очередная атака, создав импульс смертоносного вихря стали и силы. Тяжелый великий меч соскользнул с искривленной поверхности нового оружия.

Увидев, что расколотые удары были неэффективны, ловкость вернула оружие, держа рукоятку высоко над е плечом правой рукой, лезвие балансировало слева, перед тем как продвинуть вперед мощным толчком. Щит снова был на месте, шагнув вбок, чтобы избежать силы, красиво парировать оружие.

«Хорошо!» Начала она, услышав голос папы, возбуждение и гордость привили единственное слово, она снова ругала себя. Рейн теперь нуждался в ее поддержке больше, чем когда-либо. Подняв голос, она закричала беззвучно, подбадривая себя. Она могла видеть эффект почти мгновенно, поза выпрямлялась от поощрения, отклоненный удар превратился в боковую косую черту, врезаясь прямо в щит.

Взгляд зацепился за оружие, поднимаясь высоко в воздух, щит снова поднялся. Лезвие развернулось низко, полностью избегая щита, диагональная черта, прорезавшаяся стадию, отделяющая стопу от ноги. Шок и боль были очевидны на юношеском лице, оружие все еще было схвачено обеими руками, кровь текла. Раздался крик, эхом разнесшийся по полю, вечный вопль недоверия и отчаяния. Прошло некоторое время, прежде чем она поняла, что крик принадлежит ей, как будто она могла отвергнуть сцену перед ней, изменить реальность. Она бросилась вперед, чтобы спасти, двигаясь едва один сантиметр, прежде чем врезаться в сплошной барьер, ее ноги пролетели из-под нее, она была откинута назад. Яростно сражаясь, вторая рука обернулась вокруг нее, она загремела, отчаявшись спасти своего младшего брата от предстоящей смерти.

«Общество падет смертью и огнем, утонет в боли и крови, этим я клянусь ».

Слезы текли по ее лицу, скрывая ее видение, она закрыла глаза, не в силах больше переносить боль.

«Общество падет смертью и огнем, утонет в боли и крови, этим я клянусь ».

Ее муки переполняли ее. Слезы текли по ее лицу, скрывая ее видение, и она закрыла глаза, не в силах больше переносить боль.

«Умри, маленький братик. Найди иной мир в объятиях Матери».

Божественный дикарь Глава 113

Глава 113

Сердечный вопль Альсаньсет наполняет меня раскаянием, я невесомо падаю в воздухе, мир медленно замирает, последние минуты мелькают у меня на глазах, каждое действие сводит меня к одному простому выводу.

Я все испортил.

Все шло хорошо, другие меня не спали и после спарринга с Герелом я был уверен в наших шансах на победу. Это немного смешно, парень спит несколько недель и просыпается без разума. Почему я занимаюсь практикой? С другой стороны, он не совершенен, он не может отточить, усилить или направить, или действительно делать что-либо, что требует манипуляции с энергией. Он сильнее, быстрее и лучше, чем я, но я бы сказал, что мы в равном положении. Хорошо, что же я отстой! Я все еще полезен, я могу отточить его, когда он борется, что очень важно. Кроме того, он никогда не воевал раньше, кроме как против Демонов.

Моя первая реальная ошибка заключалась в том, чтобы дать ему возможность контролировать, чтобы мы могли привыкнуть к нашим соответствующим ролям Хуже того, после того, как он убил нашего первого противника так чертовски жестоко, мой гнев был, как в переносном, так и в буквальном смысле. Боже, я был как отсталая обезьяна, устремлялся к своему противнику, в то время как Другой меня умолял, чтобы я отступил, но к тому времени, когда я успокоился, чтобы передать ему контроль, я уже исчерпал резервы выносливости. Есть большая разница в боевых действиях в контролируемой манере и полном выходе, но ярость ничего не оставляет.

Так вот я здесь, тяжело приземляюсь на каменный пол, я подвожу подбородок и качусь с ударом, Другой меня твердо контролирует. Дела идут не так уж плохо, я думаю, что мы все еще можем изменить что-то. Это не слишком серьезно, чистый порез ниже колена. Я все еще могу прыгать с другой ноги, верно?

«Я сказал тебе, брат, ты должен был позволить мне драться с самого начала. Ваше неэффективное колебание оставило меня почти без энергии; Я видел финт, но не мог двигаться достаточно быстро, чтобы избежать ».

«Заткнись, я не хочу слышать: « Я же тебе говорил ». Я выворачиваю себя в сидячее положение и смотрю, как большой меч подходит ко мне, мой щит встает на место, удар, который заставил меня скользить по сцене с громким лязгом. Почти теряя сознание от боли, я замечаю длинную красную полоску на сцене, пролитую кровь. Не задумываясь, я циркулирую свою энергию, чтобы отрезать кровотечение, чтобы остаться в живых немного дольше, пока я не возьму меч. «Эй, не оставляй меня висеть здесь, взять на себя ответственность и убить эту свинью».

Его фаталистический вздох звучит громко в моей голове, уже сдаваясь. "Зачем? Мы потеряли брата, достойно приняли смерть ».

Бросившись в сторону, большой меч врезается в сцену, я откатываюсь, быстро взбираюсь на четвереньки, чтобы сползти. «Не будь такой маленькой сукой, это одна нога. Мы все еще можем выиграть! Я отказываюсь умирать от рук поросенка, понимаешь? Если ты не думаешь, что можешь убить его, оставь нас в живых».

Ворча о боли, он берет верх, мы карабкаемся прочь. Рычащая нога топает вперед еще на один удар, оружие свистит в воздухе. Балансируя на краю моего щита, мы откидываемся вперед, чтобы избежать удара, следуя за импульсом в серии сальто. Толпа смеется и насмехается над нашей акробатикой, но я говорю ему, чтобы он проигнорировал, но он мысленно ворчит.

«Я не думаю, что мы сможем победить одной ногой, мы почти исчерпали себя». Это странное чувство, которое нужно отделить от моего чувства, и требуется концентрация внимания, чтобы ощутить жжение в груди, я тяжело дышу.

«Оставайся в живых и стой на время. Попробуй что-нибудь ». Мы переворачиваемся и прыгаем по сцене, многократно уклоняясь от смерти всего на миллиметры, я открываю Энергию Небес, чувствуя, как она собирается вокруг меня в массивном потоке. «Сделай свою вещь, взорви эту свингу огнем или молнией, разложи сцену и раздави его, взорвите его голову, что-нибудь, что угодно. Мать взяла колесо, поразила моего врага силой тысячи солнц!».

Где-то в тишине вспыхивает космический сверчок, вселенная игнорирует мою мольбу, набрасываясь на меня в последний раз, пока я снова не умру.

Почему я не могу получить перерыв?

Почти покорившись смерти, я беспомощно наблюдаю, не в силах придумать магического решения этой проблемы. К счастью, я сломал один из его ног в нашем предыдущем обмене, ему нелегко идти в ногу, но это только вопрос времени. Когда мне не приходят в голову какие-либо другие варианты, я в последний раз смотрю на своих близких, мы проваливаемся мимо, сжигая образ в своем уме, молясь, чтобы, если я снова перевоплощусь, я сохраню свои воспоминания о них. Фунг стоит в стороне, он держит свои руки за спиной, очень уверен в себе. Нейтральное выражение Аканьай настороженно, ее тело напряжено, Гусолт обнимает ее одной рукой, на его лице мрачное выражение. Хуу стоит гордый, наблюдая битву, его глаза сосредоточены на матче, почти в трансе. Альсаньсет прочно стоит в объятиях Баатара, ее глаза закрыты, взгляд усталый, но решительный. Маленькая Линь улыбается, она смотрит мне прямо в глаза, а лицо Милы похоронено в ее руках, Ян грозно смотрит на моего противника, сдержанная Ду Мин Гю одной рукой на плече.

Это люди, которые спасли меня, исцелили меня, дали мне пищу и кров, любовь и дружбу, не требуя ничего взамен. Если я умру здесь, они будут вынуждены бороться с ними, окруженные враждебными силами. Кто знает, сколько из них умрут в своем отступлении. По крайней мере, мне нужно убить своего противника, прежде чем я упаду, выиграв матч и давая им шанс выиграть следующие три.

Я должен им так много.

Напоминая о рисках, моя паника исчезает, мой разум успокаивается, я возвращаюсь к моменту, сосредоточиваясь на задаче. Продолжая распространять Энергию Небес вокруг меня, я больше не надеюсь на чудо, утешаясь в теплых объятиях, исцеляя небольшие синяки и порезы. После того, как мы ловко ловим, мы избегаем удара, большой меч нашего противника вращается большими кругами, вырезая воздух, но он не может нанести смертельный удар. Я могу прорубить металлическую стойку, но для этого нужно взять энергию, мускулы и импульс, в то время как он тащит свой большой гребаный меч сквозь твердый камень.

Другой удар ударяет нас прямо, полный удар по моему щиту. Не останавливаясь, я отскакиваю в сторону , слышу грохот железа и камня, но я убегаю невредимыми. Минуты и смех стихает, толпа поворачивается и издевается, злясь на мой отказ быстро умереть. Несколько моментов ободрения доходят до моих ушей, знакомый, сладкий голос подбадривает меня, Лин не хочет терять надежду, но ее слова вскоре заглушаются в море сердитых голосов.

Вспышка молнии освещает мрачную атмосферу, единственный момент блеска, прежде чем мир снова погрузится в темноту.

... сука, свинья, ты, черт побери, промахнулся.

«Молодец, брат, ты был прав, мы можем выиграть ".

Сразу соскользнув по мокрой сцене, мы с глухим стуком врезаемся в камни, очень насмехаясь, мы отчаянно блокируем серию атак. Качаясь в конце от резкого удара, я исцеляю синяки и мелкие разрывы так быстро, как могу, доверяя другому, чтобы поддержать нас, пока я размышляю о тайне нашей восстановленной энергии. Я действительно ничего не делал, кроме того, что циркулировал вокруг Энергию Небес. Это помогает, или что-то другое? Могу ли я сделать что-нибудь еще с этим?

Быстро осознавая, что наш противник по-прежнему слишком силен, Другой меня возвращает к остановке на время, чередуя ползание и скольжение по сцене, приспосабливаясь к местности. Энергия вспыхивает изнутри во мне со временем, он продолжает гоняться неэффективно за мной. В начале боя его меч был высоко поднят, руки подняты выше его плеч, но теперь, признаки усталости показывают, его плечи опускаются и походка замедляется, грудь вздымается, он следует за мной по сцене. Каждый удар его оружия стоил ему очень много энергии, в то время как мы продолжаем возвращать наши силы.

Повернувшись лицом к нашему противнику, опустив его на одно колено, мы смотрим на него с поднятым щитом и высоко поднятым мечом. Его меч держался низко, мой оппонент обвивает меня еще раз. Его грудь вздымается, он бросает взгляд. Тянет изо всех сил, оружие остается неподвижным, несмотря на все его кропотливые усилия.

Он без энергии.

Рычание вырывается из моих губ, мы прыгаем вперед с нашего положения на коленях с вытянутой рукой. Лезвие моего щита пробивается сквозь броню, плоть и кость, пробираясь сквозь колено, избегая любых контратак. Хриплый крик вырывается из его груди, он изо всех сил старается держаться в вертикальном положении, тяжело опираясь на большой меч.

Мы движемся вперед, чтобы закончить бой, но я говорю, заблуждаясь. «Не подходи к нему близко, он умрет сам или скоро уйдет, не нужно рисковать. Он по-прежнему, как три раза мой вес, нет смысла приближаться, пока он еще может раздавить нас ».

«Невероятно, извини, что сомневался в тебе. Теперь я понимаю, почему ты процветаешь там, где я бы исчез! Как и когда ты научился возрождаться? ».

Я пронизываюсь, его эмоции настолько сильны, что они передаются мне, он смущенно качает головой. «Э-э, об этом .... Я не хотел поднимать это… ».

Не имея контроля над моими легкими, я не могу даже глубоко вздохнуть, чтобы успокоиться, фантомное подергивание в щеках. Этот грёбанный парень ... Ну, это сработало, вроде, наше нынешнее затруднительное положение - это по большей части моя вина, так что, действительно, герой.

Черт побери, меня понизили в должности. Я теперь целитель!

Я выжил, теперь все, что осталось, это убить его, выйти со сцены, обняться с Альсаньсет и пережить мое наказание.

Все, что мне нужно сделать, это быть большим героем, Аканьай не захочет меня наказывать.

Достаточно легко, правда?

Божественный дикарь Глава 114

Глава 114

Цзя Янг вспыхнул от гнева, он стоял неподвижно, и пристально посмотрел на молодого человека, стоящего на сцене. Облака продолжали хмуриться, в результате чего появились первые капли дождя. Вдали мелькнул зубчатый вихрь молнии, на мгновение озаряющий мрачное утро, освещающее маленького дикаря, стоящего высоко, победоносно и вызывающе.

Матч начался хорошо, бекхай был неопытным, его первая победа казалась удачей по прошествии нескольких минут, он не смог пробиться сквозь охрану. Янг ошибся, поручив затягивать состязание, уверенное отношение ловца обманывает его слишком хорошо. Даже когда победа была его в руках, но отвратительный бег был без стыда, ползая и катясь в непорядочном зрелище. Потерпев поражения в уже двух матчах, Общество в третий раз оспаривалось неизвестным дикарем.

Совершенно унизительно.

Рядом с ним Зиан говорил сквозь стиснутые зубы. «Дядя, мы не можем позволить этому оскорблению стоять. Позвольте мне защищать Общество и положить конец этому фарсу. Высокомерный росток истощен и израсходован, он легко упадет ».

«Нет, ты не можешь отправить его на битву». Его сестра вмешалась, предлагая свое мнение. «Дикарь уже некоторое время направляет Энергию Небес. Более того, ты видел, как он прикрепил свою ногу, сложная задача, выполненная за четверть часа при менее идеальных условиях. Кто знает, на что еще он способен? Правда, его энергия потрачена, так зачем рисковать моим сыном, когда ты можешь отправить раба, чтобы покончить с этим?».

Оставшись в тишине, мать и сын обменялись мыслями вслух, он тщательно анализировал ситуацию, ища спокойствия бушующего гнева. Перед ним было важное решение - третий матч между Обществом Неба и Земли и Бекхаем. После двух поражений он больше не мог смотреть свысока, этот волевой варвар. При такой погоде и плохом состоянии сцены Зиан находился в явном дискомфорте, не привыкшем к таким условиям, пока он был не в своей стихии. Хуже того, чтобы три победы Бекхая заставили языки болтать, критиковать Общество за убийство «восходящего дракона». Граждане любили говорить о своих героях, почти так же, как они любили говорить о темных лошадках, и этот ребенок мог быть таким.

На данный момент не может быть и речи. Согласиться с требованием , этомогло бы привести к потере репутации, , но участие Зиана против пожеланий Ин было почти столь же нежелательным. Повернувшись к старому Оуяну, он поднял голову, спрашивая мнение.

В его голосе прозвучал тихий ответ. «Хм, твоему маленькому князю Ситу не хватает решения и разрешения матери, ты надеешься послать нашего маленького Патриарха в бой? Позорно думать, что такого слабака хвалят как самого талантливого молодого человека ». Говоря вслух, старейшина Оуян поправил рукава, в то же время высокомерно ухмыляясь. «Маленький Патриарх, выйди и очисти это пятно ради чести Общества. Помни, что Лев использует свою полную силу, даже когда сражается с кроликом ».

«Спасибо старейшина за эту возможность. Ожидайте моего победного возвращения». Сжав руки и поклонившись старшему, молодой человек в великолепных доспехах мощно вскочил на сцену, раздался громкий треск, эхом отдавшийся, его ноги опустились на сломанный камень. Солдаты колотили оружие против щитов, нацеленных на победу после двух неутешительных поражений. Когда эмблема его клана была заметно видна на его спине, и только небольшая заплатка на плече, чтобы показать его лояльность к Обществу, молодой воин выглядел как красивый военный герой, его оружие держалось небрежно по обоим плечам, кинжал с яркой красной кисточкой. Он бесцеремонно запустил труп рабовладельца со сцены, разбрасывая капли дождя, взлетел в воздухе, мощное проявление силы чемпиона.

После похвалы толпы и сигнализируя о тишине, он показал свое оружие на бегу и выкрикнул свой вызов. «Это Оуян Юй Цзинь, мне двадцать четыре года, старший капитан Императорской армии, Маленький Патриарх клана Оуян, приверженец Общества. Дикарь, готовься встретить свою судьбу».

«Начинаем».

Юстикар едва успел сказать это слово, когда Юй Цзинь начал действовать, вода и камни, взорвавшиеся из-под его ног, свидетельство его силового заряда. В мгновение ока преодолевая расстояние, стрела вылетела из лука, оружие, нацеленное на сердце Бекхай. Соединившись с оглушительным ударом, бегун повалился головой на пятки назад от края сцены.

Смех вырвался из его груди, но он быстро застыл, его глаза напряглись от. На сцене, лежал Ю Цзинь, лицом вниз. Кровь стекала с его плеча, быстро смываясь в ливне, он лежал на копье, словно обнимал его в спокойном сне. Выступая из его левого плеча, меч был встроен в рукоятку, глубокое лезвие в плоти Юй Цзинь, несомненно, пронзило его сердце и мгновенно убило его.

Он осознал единственно возможное объяснение: рунец бросил меч, убил Ю Цзинь, прежде чем они столкнулись, простой импульс трупа. Было ли решение принято после наблюдения за зарядкой Ю Цзиня? Нет, его меч на месте для легкого броска все время, опираясь на его плечо, руки взведен и готов. Даже после понимания загадки, Янг почувствовал сомнительную ситуацию. Какой воин выбросил оружие при первом обмене? Если бросок пропущен или отклонен, это не означало бы смерть? Это было безумие!

Издевательский смех нарушил спокойствие на поле, он вскочил на ноги. Поднявшись, чтобы сесть на край, прежде чем размахивать ногами, он выглядел ничуть не хуже.

«Достаточно». Голос Юстикара эхом раздался в поле, успокаивая солдат, они застенчиво возвращались в строй. Настроение было опасно изменчивым, готовым перерасти в насилие при одном лишь намеке на нечестную игру. «Это испытание между чемпионами, и вы здесь только для того, чтобы стать свидетелями. Сдерживайте себя, или будете санкционированы ».

Глаза Юстикара, Янг почувствовал холодный пот, его сабля в руке, он застыл перед взором человека, уполномоченного Императором исполнять его законы. Слово Юстикара и его сторонников будет разделено на две части: лояльность к Империи и Обществу. Тяжело накрыв оружие, он сделал несколько глубоких вдохов, с ненавистью глядя на бекхай, наблюдая, как он с гордостью улыбнулся и направился к трупу Ю Цзинь.

«Зиан, выйди и убей его». Ин немедленно попытался вмешаться, но он повернулся к ней взглядом, заставив замолчать поднятой ладонью. «Он мой ученик, я его наставник. Отвернись ,сестра. Я не пошлю раба, чтобы положить этому конец, Зиан - самый сильный из присутствующих воинов, который может выйти на сцену ». Обращаясь к племяннику, он схватил мальчика за плечи и посмотрел ему в глаза. «Ты силен и хорошо вооружен, любимый сын Клана. Ты получил самое лучшее обучение и носишь рунический нагрудник, который может остановить несколько ударов. Не проявляй никакого страха, но будь осторожен. Развяжи свою ауру и немедленно прекратите ее, завоевав славу Клана и Общества ».

Глаза племянника были полны нетерпения и раздражения, как от беспокойства, так и от ненависти. «Да, наставник, я выиграю. Он не умрет легкой смертью».

«Идиот, ты меня не слышал? Убей его без промедления, здесь что-то неладно. Забудьте о его происхождении, забудьте о его фиаско с рабыней, он убил двух твоих сверстников с помощью одного удара. Не осмелишься ли ты претендовать на возможность сделать то же самое?». Увидев возражение в его глазах, Янг сильно потряс мальчика. «Не нужно его бояться, но не стоит недооценивать его. Это дуэль жизни и смерти, подходи к нему с бдительностью и заботой. Исполняй свой долг и возвращайся к нам».

«Да ... дядя». Понимая мрачную ситуацию, молодой человек двинулся к сцене, едва взглянув на труп своего соперника, когда Ойянг Элдер пронес его мимо, обнял, как ребенка. Янг не чувствовал удовлетворения в смерти, потеря Ю Цзиня была тяжелым ударом по клану Оуян, но также и для Общества. До тех пор, пока Зиан не вернется, он не будет иметь равных в своем поколении, чтобы привести Клан к новым, растущим высотам, но если у других кланов и сект не хватало сил, Общество Неба и Земли столкнулось с трудными временами.

Руки Ин затряслись, она наклонилась к нему, чтобы успокоиться, он потянулся и закрыл ей руки своими, не отрывая глаз от своего любимого племянника. «Он победит. Рейн - серьезный противник, но у Зияна талант выше любого, кого я видел. Он победит». Он повторил это несколько раз, не зная, для сестры или для его самого. Два чемпиона противостояли друг другу, , обе стороны молча ожидали Юстикара.

«Какого черта, ты сказал еще один бой!» Мой тон плаксивый и раздражительный, но мне все равно. Три дуэли на смерть в один день - три слишком много. «Почему мы все еще здесь?»

«Не нужно беспокоиться о брате, эти общества были ничто перед нами.». Уверенный и наглый, он стоит с дерзкой улыбкой на лице, ждет введения моего оппонента. «Они слишком самоуверенны, бросаются на смерть. Победа так же проста, как перевернуть мою руку ». Ирония его заявления кажется потерянной .

«Не накидывайся на меня, мы чуть не умерли от трупа, врезающегося в нас, и этот парень больше задиристый. Знаешь, я знаю, что он не дурной? У него в ладонях две чертовы сабли, на нем мерцающий нагрудник! Я не встречал ни одного другого, который одновременно использует два оружия, и из чего, черт возьми, эта броня сделана? Он носит чертовски уникальный фиолетовый механизм, пока мы здесь одеты в обычные».

Он отвечает, как будто разговаривая с простым ребенком. «У нас есть два оружия, брат, и мы одеты в коричневую кожу».

«Нет, у нас есть один крошечный меч и щит с еще более мелким клинком, который не содержит двух видов оружия». Если бы я не был безжизненным духом без формы, я бы дрожал, шагая вокруг, но не смог этого сделать, Я продолжаю болтать, излечивая синяки на груди, гигантский орел врезался в меня. «Вы знаете, что Мила в 10 раз сильнее нас, и она, вероятно, злится, что стоит на обочине, поэтому нам придется иметь дело с этим, если мы выживем, даже Ян и Хуу, вероятно, хотят кусок акции, а не Упомянуть Аканаи, который, как я полагаю, хочет, чтобы ее дочь приехала сюда, чтобы получить известность, или что-то еще».

«Брат, успокойся. Доверься мне и все будет хорошо. Аканьай не накажет нас после нашего зрелищного выступления. Вы слышали эти ура? Не только от Лин и наших друзей, но все приветствовали нас. Скоро они снова будут болеть за нас, поэтому обратите внимание на это и постарайтесь насладиться этим ». Легкая усмешка на моем лице заставляет меня взять себя в руки и перестать думать о худшем, но сейчас это будет контрпродуктивно . Я сделаю это после того, как это закончится, если я выживу. Я должен был взять себя в руки.Глупо…Глупо.

Голос Аканьаи звучит, ее сообщение посылает озноб по моему позвоночнику: «Рейн, будь осторожен, этот молодой человек грозный, способный концентрировать свою ауру. Сражайтесь хорошо, Страж».

О боже, это было предупреждение, она беспокоится обо мне.

О боже, я в жопе.

"... Не знаю".

Юстикар объявляет о начале нашего матча, мое тело напрягается. В отличие от двух других воинов общества, этот тонкий и гибкий, с девичьим лицом. Его броня мерцает во всех цветах, дождь кончается, штормовые облака уходят, но по-прежнему моросит. Его шаги устойчивы и неторопливы, его мечи скрещены перед ним, он приближается осторожно, без единого потерянного движения. Никаких расцветов, никаких дебатов, этот парень здесь, чтобы сражаться и это показывает глазами, он считает меня достойным противником.

Другой меня врывается в дерзкую усмешку, ударяя мечом и щитом вместе, он выходит вперед, громко издеваясь.

Видя, что наш противник не использует приманку, Другой продолжает насмехаться над ним, мы неуклонно приближаемся друг к другу, находясь на расстоянии более двадцати метров друг от друга.

Он продолжает давить на нашего противника, расстояние между нами сокращается. Пятнадцать метров, уже десять…пять метров и я устремляюсь к контролю, паника вспыхивает на моем лице, я пытаюсь понять, что произошло, какая-то нерешительность.

Победный крик выхватывает меня, сабля хлестает, мой щит готов чтобы блокировать, когда я отступаю, избегая второго контакта ачу, мою трусость, спасающуая мою жизнь. Встав в мою позицию, скрыв большую часть моего тела за моим щитом, мой меч держался близко к парированию, я жду следующего хода своего противника"Эй брат? Молчание - это мой единственный ответ, я медленно отступаю от своего противника, осторожно наблюдая, что он в шоке, глядя на меня убийственно. «Привет, у нас тут кризис, пожалуйста, ответь».

У меня перехватило дыхание, которое поразило меня. «Ты не чувствуешь?» Его голос слабый и отдаленный, как будто заглушенный подушкой. «Что-то подавляет меня, я не могу даже дышать в его присутствии, как вес, придавливающий ко всему моему телу. тебе нужно будет сражаться с ним, в этом ты сильнее, чем я. Победи или умрите братом. «Черт побери, работа!».

Смотря на моего противника, он снова начинает свой подход, постепенно закрывая расстояние между нами. У меня пересохло во рту от страха, когда я отступаю, сердце бьется у меня в ушах, мое тело начинает дрожать, молодой воин ужасает меня больше, чем кто-либо, кого я когда-либо встречал, несмотря на его величественную манеру. Мой ум зациклился на одной мельчайшей детали, которую я пропустил . Аканьай назвала его «грозным». Это комплимент.

Она никогда не хвалила меня, самая высокая похвала, которую я получил от нее, была «едва похожей».

Божественный дикарь Глава 115

Глава 115

Молчание.

Десятки тысяч зрителей заполняют поле, они с ненавистью смотрят друг на друга. Отсутствие каких-либо криков и насмешек, аплодисментов и поддержки, атмосфера тяжелая и тревожная, тишина, как в могиле, только звук бандажа на ветру, сопровождающий матч смерти.

Зловещее присутствие преследует меня, мои ноги отступают перед молодым героем, внушают благоговейный страх в его разноцветных нагрудниках и плечах, гремят стражи, утренний свет пробивается сквозь облака. Деликатно обхватив свои богато украшенные двойные сабли, его глаза сузились в сосредоточенности, энергично размахивая оружием, чтобы обмануть и отвлечь. Его ноги двигаются полукруглыми ступеньками, оставаясь низко и близко к сцене, осторожная походка, центр тяжести на уровне и плечи в квадрате, обращенные ко мне все время.

У меня в горле образуется ком, я причмокиваю губами, пытаясь смочить рот, задыхаясь, я шарахаюсь назад, не в силах набраться смелости, чтобы взглянуть ему в глаза. Мои руки и ноги походят на желе, живот грохочет, слишком боюсь сделать что-либо, отступаю от его ужасающего существования, желая, чтобы силы повернулись и нырнули, только определенная смерть не давала мне пройти.

Почему это так сложно? Даже с кем-то другим Я каким-то образом не обращал на это никакого внимания, я столкнулся с убийцами и солдатами Общества, Оскверненными и Демонами. Куда пропало мое мужество? Перед девчачьим человеко-ребенком мое тело напряжено и дрожит, превращаясь в этого беспомощного раба, не в силах что-либо сделать, чтобы защитить себя.

Слабый.

Боюсь.

Бесполезно.

Я никогда не стану им, больше нет. Я изменился. Я вырос. Я выучился.

Я - Рейн, Страж народа, и я выиграю.

Ревущий в смеси ужаса и вызова, я разбиваю свое оружие, твердо стоя на ногах, мое определение дает мне силы. Шагая влево, сабля Зиана вылетает в зондирующем ударе. Блокируя мой щит, дрожь пронзает металл и проникает в мое тело, грохочу зубами, мои внутренние органы дрожат в толчках. Без понятия, как остановить это, все, что я могу сделать, это сжать зубы и вытерпеть это.

Второй удар идет низко, поперек моего бедра, я откидываюсь назад, тяжелый удар отбрасывает меня. Как гонг, сигнализирующий о его нападении, он агрессивно взлетает вперед, размахивая вправо и влево в безумстве движения, кружится вокруг меня, он атакует. Блок и парирование, толчок, наше оружие в бою, я борюсь, чтобы остаться в живых. Устойчивые удары обрушиваются на мой щит, отклоняя его шквал атак, направленных на то, чтобы вывести меня из равновесия.

Страх для меня не новость, просто надо разобраться с этим. «Помни мое обучение, читай его образец, совершенствуйся и действуй». Он не совершенен, его атаки являются систематическими, иначе ему было бы невозможно контролировать оба меча. Я пробовал использовать два оружия, но вначале это скорее помеха. Это требует ритма и порядка, чтобы использовать оба.

Парируя бурю бесконечных клинков, я тщательно изучаю его движения, мой разум успокаивается и фокусируется в памяти и мыслях. Левые меч, правый меч, его привычки легко заметны; Левый, правый толчок, правый крюк, левый отбивной, его любимые атаки. Совершено в различных порядках под разными углами, есть небольшое отклонение от этих четырех ходов, иногда удваивая и атакуя оба оружия одновременно. В то время как он не может свободно манипулировать каждым оружием, его постоянно меняющаяся картина атак достаточна, чтобы победить меня, в конце концов.

Воспользовавшись паузой в ритме, мое тело впервые движется вперед в этом обмене: «Шагающий шаг» и «Шаги подъема», «Палец ноги», «Каблук», «Сползи и шаг». Разбивая ожидаемый удар, мой щит врезается в грудь, откидывая его назад. Дартинг Клык и Секвойя, мой меч свистнул к его горлу под углом. Широко взмахнув саблей, мой противник отскакивает в сторону. Импульс несет меня мимо него. Отчаянно крутя мое тело, мой щит движется в нужное положение как раз вовремя, чтобы соединиться с его вращающимся слэшем, посылая мое перенапряженное тело, рушащееся на каменную сцену.

Черт, было близко.

Сползая, я возвращаюсь в оборонительную позицию, немедленно отступая перед его свирепым натиском, моя неудачная атака подбадривает его, завоевывая уверенность при каждом обмене. Влево и вправо, вверх и вниз, его оружие вспыхивает расцветом стали и крови. Боль почти отсутствует, и вдруг его лезвие легко впивается в мое предплечье, затем мое плечо, за которым следует удар, открывающий рану. Пусть у него будут эти порезы, они ничего не значат. Я страдал, но пережил все это и стал сильнее.

Отвлекшись на финт, мой щит идет низко для блокировки, его другое оружие толкается к моей груди. Мой меч движется к перехвату, слегка отклоняя его, чтобы вырезать мое мясистое плечо. Сжав зубы, я двигаюсь против толчка, оружие, болезненно пилящее мою ключицу, поджимаю мой меч, чтобы проткнуть ему лицо.

Паника в его глазах, он разъединяется, снова отворачивается, его оружие оборонительно обернулось вокруг него в отчаянных попытках удержать меня. Он отходит на безопасное расстояние более чем на десять метров, осторожно наблюдая, как я стою, истекая кровью. Его лицо скривилось в гримасе, тревоге и гневе.

Моя щека горит, я смотрю на него, кровь медленно капает по моей шее и груди. Я стараюсь казаться настолько угрожающим, насколько возможно, в надежде оттянуть время. Чёрт, сука, страшный ублюдок, оставайся там еще немного, пока я пойму, как тебя убить. Да, оставайся. Сидеть. Хороший мальчик. Нет, не хороший мальчик, но останься.

Глубоко вздохнув, чтобы успокоиться для второго раунда, моя энергия начинает циркулировать, я мысленно подводил промежуточные итоги и восстанавливал травмы. Моя челюстная кость может быть обнажена, моя ключица определенно торчит, а остальное незначительно. Никакие артерии не порезались, кости не сломаны и это прекрасно. Мой меч еще не истекал кровью, но мои ранения поверхностны, а натянутые раны свидетельствуют о моих хорошо освоенных навыках. Глаза Зиана взволнованно расширяются, проглатывая, он смотрит, как моя плоть соединяется перед его глазами. Улыбаясь мрачно, я испытываю огромное удовлетворение в своем дискомфорте, несмотря на то, что знаю, что исцеление поверхностно. Да, правильно, твои атаки были бесполезны. Верь этому, отчаивайся, и просто уходите со сцены сейчас. Пожалуйста.

Немного нахмурившись, я осматриваю оппонента с ясным умом, обдумывая информацию, в основном удивляясь тому, что другие могут чувствовать страх. С такого расстояния Зиан не выглядит таким впечатляющим, просто мясистый молодой человек в доспехах. Не поймите меня неправильно, он пугает. Я бы предпочел не драться с ним, и я завидую его доспехам, ему не хватает ... чего-то. Опытный и осторожный, сильный и быстрый, он намного выше меня по искусству, но для меня это не совсем важно.

Почему я так боюсь его? Игнорируя мои кровожадные приключения, даже преследователи Общества имели больше присутствия, чем Зиан. Прежде чем мы обменялись ударами, у меня уже перехватило дыхание, у меня все пересохло в животе, я готов был сразиться с ордой зрителей, но теперь, издалека? Он, похоже, ничем не отличается от двух других братьев Общества.

Вспоминая слова Аканьай, мой хмурый взгляд усиливается. "Аура, может быть? Имеет смысл, соответствовать слову и тому, что я испытал ауру ужаса, я думаю".

«Возможно».

Вдохновляюще встряхивая голову, я сдаюсь, пытаясь понять это. «Мы ничего не можем сделать с аурой, кроме борьбы с ней. Есть другие мысли?».

Он останавливается на мгновение, прежде чем ответить. «Он предпочитает ускользнуть влево, думая, что это безопасно. Держи щит немного ниже, чтобы не мешать самому себе. Попытайтесь прицелиться ниже своими атаками, но знай, что когда ты атакуешь его лицо, он отступает".

Грубо прерывая мою сессию планирования, Зиан обвивает меня, оружие указывает на толчок, не желая дать мне больше времени. Волна ужаса врезается в меня, мое тело напрягается на мгновение, прежде чем я оттолкну его в сторону и расслаблюсь, готовый драться еще раз. Отойдя от заряда, мой меч рубит низко, целясь в его открытое колено. Мгновенно останавливаясь, удар заканчивается, его сабля захватывает лезвие моего щита, оттаскивая его в сторону. Его вторая сабля соединяется дважды, пронзая обнаженное плечо.

Ну, это не сработало.. Это работает в мою пользу, хотя, если он был готов получить сокращение, я был уверен, что сейчас умру.

Звонкий удар, боль едва и я хожу под щит, но Зиан приспособился к моей оборонительной тактике. Один-два ритма ударов сбивает меня с ног, он обходит меня, жаля ладони и угрожая разоружить меня.

Прыгая назад, я ухожу без предупреждения, Зиан следует без колебаний. Его ноги скользят по сцене, отбрасывая камни, распыляя воду. Его сабли находятся в непрерывном движении, скользя по воздуху быстрыми огненными чертами, когда он пытается закрыть расстояние, обнажая слабость его изящных ног. Предназначенный для дуэли, его мелкие вогнутые шаги медленнее движутся прямыми линиями, жертвуя последовательной скоростью для мгновенного разрыва.

Его нога скользит по свободному камню, спрятанному в луже, я прыгаю в отверстие, радуясь своему счастью. Подняв свой меч высоко на финт, я бросился вперед и тяжело топнул ногой, врезавшись ему в плечо и в грудь. Мой щит захватывает саблю между нашими телами, рукоять меча взламывает его шлем, его голова опущена, чтобы принять удар. Подтолкнув его голову, я пробежал щитом по его шее с металлическим визгом. Кровь струится из его сломанного носа, мой противник небрежно ударяет мечами перед собой, птица со сломанным крылом изо всех сил пытается дистанцироваться. Оставаясь на месте, чтобы отдышаться, его тираническая аура соскользнула с меня, тяжелый груз с моих плеч.

Кровь стекает с его лица, он размышляет о своей близкой смерти, пока я изо всех сил пытаюсь скрыть свое горе. Из чего сделана эта броня? Это все, что он носит? Могу ли я предположить, что это не так? Я могу прорубить металл с помощью оружия, но если его полная броня тела непроницаема, неудачный смертельный удар оставит меня открытым и уязвимым. Я могу только нацелиться на промежутки, расположенные ниже плеча, между локтем и предплечьем, выше запястья, и, конечно, его лицо.

Мои варианты ограничены, и хотя я могу удерживать обратное, ясно, что он является лучшим дуэлянтом. Все, что ему нужно сделать - это не дать мне закрыться, и победа в конечном итоге упадет ему на колени. Сопротивляясь позыву, его повторные атаки потрясли меня до глубины души, мой ум был ослеплен от пронзительной раны, мои одежды были потрепаны и намокли от крови.

Это был мой лучший шанс выиграть до сих пор, и я чертовски взорвал его. Время для другого подхода, больше нельзя стоять на открытом месте. Медленно шагая назад в ближайший угол, Зиан следует на расстоянии, опасаясь нашего последнего обмена. Когда Общество за моей спиной, их сердитое издевательство начинается снова, я устраиваюсь на свою позицию, лицом моим людям. Я бы предпочел, чтобы они не следили за моей смертью близко.

Глядя на молодого усталого воина, стоящего передо мной, я вспоминаю наш матч, перебирая каждое его действие. Странно, несмотря на его непреодолимое преимущество, он сдерживает свои атаки, не решаясь убить меня из-за страха возмездия. Вместо этого он пытается меня измотать, следит за тем, чтобы я не мог сопротивляться, когда он идет на убийство. Неискушенный и наглый, он насмехался перед началом боя. Когда дело доходит до этого, он трус, как и я. Испуганный ребенок ввязался в смертельный матч, рискуя жизнью.

Я могу использовать это в своих интересах.

Выдох медленно, я перехожу в наступательную позицию, лезвие моего щита указывало прямо на Зиана. «Хватит танцевать. Встань и держись».

Яростно сердито, он колеблется, обсуждая свои варианты, мой лучший сценарий. На самом деле я предпочел бы это. С расстояния всего в метре до края, если он движется слишком далеко влево или вправо, он рискует быть вытолкнутым с кольца, не оставляя ему выбора, кроме как приблизиться к голове, чего он избегал с самого начала. Всегда двигаюсь слева от меня, в безопасную сторону, прячась перед моим щитом.

Ну, я больше не прячусь, так что ты собираешься делать?

Секунды проходят, я смотрю ему в глаза, глаза Зиана бросаются к толпе, они растут в объеме, завоевывая уверенность от их возгласов и одобрения. На секунду его глаза запираются на кого-то в толпе, на его мать, наставника или, может быть, на его возлюбленную, я не знаю, но его оружие падает, его хватка ослабевает .

Ошибка новичка.

Баланс на Ветреных листьях, в Пирс Горизонт, я заряжаюсь, меч, нацеленный на его глаза. Уклоняясь назад, он движется, чтобы избежать толчка. Мой щит перехватывается, но вторая сабля глубоко засунута в правое легкое.

Отступает, когда я нападаю. Правильно. Ну ... Он отступил ... Вроде ...

По крайней мере, он не отрубил мне голову.

Дай плоть, сломай кости.

След моего щита лезет через его левую руку в локте, рука все еще захватывает саблю, погруженную глубоко в мою плоть. Его бесчеловечный крик успокаивает толпу, явный призыв к разгромному поражению. Мой щит врезался в его лицо мокрой трещиной, внезапно успокоив его вопль и оставив его ошеломленным. Измотавшись, я оттолкнул его второй раз, моя рука онемела от удара. В брызгах крови и слюны его зубы летят в толпу, он падает со сцены с треском.

Я хватаюсь за саблю в груди, каждое дыхание приносит новые муки, я хватаю лезвие, единственная мысль - убрать это оружие из моей плоти. В моем сознании вспыхивает раскаленная боль, я вырываю ее из груди, сжигаю легкие, наполняя кровью, сжимаю грудь, кашляю, выталкивая жидкость.

Моя энергия циркулирует по мне, я падаю на колени, мои руки слабо свисают с моих боков, из рта сочится пенистая кровь. Глубоко журчащее дыхание, мокрый беспомощный смех вырывается из моей груди, эхом пролетая через поле, заканчивается удушливым кашлем, я выплевываю глоток крови.

Ух. Победа.

Вглядываясь в яркое утреннее небо, солнце заглядывает сквозь рассеивающие облака, мой разум фиксируется. Не чувствуя ничего, кроме усталости и боли, я хочу всего лишь ползти в постель и спать целыми днями. Крутой поток энергии окутывает меня, и зная, что самое худшее позади, я закрываю глаза.

Четыре боя, четыре победы.

Теперь чья-то очередь, я заработал перерыв.

Божественный дикарь Глава 116

Глава 116

Приветствия вспыхнули от стражей, их голоса, оглушительные и буйные в честь их чемпиона. Лучший воин проиграл сегодня, упорная, но победа Рейна была результатом самоотверженности и решимости, а не превосходного мастерства или удачи, очевидной для всех присутствующих. Молодой человек, покрытый пропитанной кровью, стоял на коленях на сцене, его доспехи в клочьях, плоть в лентах, он смеялся, радуясь своему триумфу.

Великолепный спектакль.

По большей части.

Как только Юстикар объявил о победе, он вскочил на сцену и быстро последовал за Тадуком, две материнские пигалицы бросились бежать за мальччиком. Когда они приблизились, мальчик закрыл глаза, и кровь, бьющаяся из его раны на груди, замедлилась до тонкой струйки, но это была его собственная работа и Тадукаъ. Гордый маленький воин пытался отказаться от помощи, с трудом поднимаясь на ноги с улыбкой на лице, глядя на толпу и наслаждаясь их аплодисментами, он таращился назад к своим людям, боль и радость одновременно.

Обычно такой робкий и тихий, в своей ярости он казался животным, яростным и пенным у рта, бешеным зверем, жаждущим крови.

Ее надежды на легкую победу были жестоко разбиты, когда она наблюдала за их встречей, Рейн не смог защитить от Ауры Зиана. Он был способен сопротивляться: она даже проверила его втайне, но, похоже, она неправильно оценила ситуацию, полагаясь только на силу воли, чтобы отклонить зондирование. Гордость и ужас воевали внутри нее, зная, как он выдержал ее ауру, даже обвиняя Демона, молодого человека, столь охваченного страхом, но все же действующего героически, несмотря на это. Она вспомнила, как она впервые подвергалась Ауре, как она беспомощно дрожала перед офицером вербовки армии, с гордостью объявив себя победителем конкурса, глупым ребенком, который ничего не знал о мире в целом. Наблюдая, как Рейн изо всех сил пытается сражаться перед лицом ужаса, давление Ауры Зиана, тяжело на него навалившееся, но все еще способное нанести удар противнику, она не могла не восхититься его храбростью.

На протяжении всего кровавого матча она была готова вступить и спасти его в случае необходимости. Несмотря на его талант, скорбные крики маленькой Милы были достаточным основанием для ее действий. Она уже собиралась нарушить закон и бежать вместе со своими людьми, почему бы не спасти Рейна и убить Зиана, прежде чем она убежит? К счастью, Рейн одержал победу и, что более важно, наконец вышел со сцены.

Фактически слишком большой урон на его теле, он потерял середину шага. Ей нужно было бы поговорить с ним о его хвастовстве, а также о его порочных поступках и презренных замечаниях. Угрозы и зазубрины были, конечно, делом, но его оскорбления и насмешка зашли слишком далеко. Он представлял людей, когда он воевал, и она не потерпит, чтобы их репутация была запятнана угрозами садистских пыток и изнасилований, пустых, хотя они могут быть. Это был вопрос репутации, и Рейн многое отнял от того, что заслужил, с его плачевным издевательством, хотя теперь у него было много лишнего.

Мысль о необходимости дисциплинировать коматозного молодого человека подвела ее взгляд. Как она могла подделать его в почтенного человека? Теперь молодой герой Империи, чтобы заставить его заняться рыть туалеты. Видя, как Мила нежно вытирает кровь с его лица, сердце Аканьай пропустило удар при мысли о том, что она не увидит свою дочь на протяжении десятилетий, если глупый ребенок решит следовать за Рейном в изгнании. Пробормотав молитву извинений к родителям мужа, Аканьай решила быть немного снисходительнее к мальчику.

Посылка Правосудителя стряхнула ее с ее мыслей. «Генерал-лейтенант Аканьай, генерал-лейтенант Ситу Цзя Янг попросил личного разговора. В интересах обеспечения безопасности, пожалуйста, присоединяйтесь к нам в передней части сцены, оставив оружие ». Видя, что ее коллега двигается в одиночестве и не вооружен, она дала знак остаться и вышла навстречу ему. Отметив его озабоченность по поводу молодого Зиана, она предчувствовала, о чем шла встреча, ее лицо было абсолютно нейтральным, она подошла к Юстикару с маской на лице.

Не дожидаясь одобрения, Ян проговорила сквозь зубы. "Сколько?".

Подняв голову, она сделала паузу для драматического эффекта, изо всех сил пытаясь скрыть улыбку. «Я в невыгодном положении. Что ты имеешь в виду?».

Она видела, как в его висках пульсируют вены, лицо его покраснело от ярости. «Назовите свою цену жизни Зиана. Если понадобится, я проиграю последний матч. У вашего дикаря есть талант. Насколько вы уверены в своей победе? Жизнь Зияна для твоих пяти молодых людей и Старшего Капитана, справедливая торговля ».

Смех сорвался с ее губ, когда она откинулась назад, разыгрывая свое развлечение для всеобщего обозрения. Уже Люди были решительно против Общества, поэтому не было необходимости быть чрезмерно вежливым. «Вы уже проиграли четыре матча и у вас есть желчь, чтобы притвориться, что ваш уход - услуга? Делай, что должен, я полностью уверен в победе, Рейн был всего лишь авангардом. Кто знал, что в обществе не хватает молодых талантов. Видя, что его бессвязный гнев только приносит ей больше радости, зная, что он оценил, что его племянник сделал победу все слаще. Эти ублюдки общества почти взяли жизнь Милы, она не жалела никого из них.

«Империя просит, чтобы вы пересмотрели, генерал-лейтенант Аканьай». Ведущий Юстикар говорил, и она повернулась, чтобы встретить его темные глаза, глядя из-за маски. «Молодой Зиан талантлив, и хотя ваш Падающий дРейн впечатляет, у Империи никогда не может быть слишком много молодых героев. Мы все - всего лишь слуги Императора». Остальные молча кивнули, сбивая с толку радость. Жаль, если она будет настаивать на смерти Зиана до того, как Юстициары смогли бы умолять ее. Хуже всего, что Янг подсознательно был готов объявить войну.

Притворяясь намеренным некоторое время, она наконец вздохнула и согласилась. «Я понимаю, но решение не мое. Я прошу Дисциплинарный корпус взять представителя Ситуационного клана под стражу, пока мы ждем, когда Рейн проснется. Как победитель, он имеет право решать судьбу Зиана.

«Посылка Янга» доходила до ее ушей, его голос дрожал от ярости и яда. «Наслаждайся своей победой, пока она длится. Общество простояло тысячи лет, и все еще будет стоять долго после того, как ваши кости будут измельчены в пыль под моим ботинком ».

Игнорировав его, она побрела к своим стражам, открыто улыбаясь своему состоянию. О, Общество дорого заплатит за маленького Зиана, в этом она была уверена. Рейн просто должен был работать усерднее, так что в следующий раз, когда они встретились, это будет более ровное совпадение.

Вскоре после того, как она объяснила, Юстикар объявил об уходе Общества с последнего матча, вероятно, уступка, чтобы гарантировать выживание Зиана. На данный момент Мила и Адуджан потеряли свой шанс сиять, хотя, возможно, это было к лучшему, обои оправились от своих эмоций. Тихо посмеиваясь над резкими словами Ду Мин Гю, громко проклиная молодежь Общества за их слабость, она отдала приказание праздновать Победу, уходя с поля в свои казармы. Суды были выиграны, но Общество не готово было так быстро простить и забыть, равно как и она. Победа была только началом в глазах, и она намеревалась сделать гораздо больше.

Аканьай молилась, чтобы этого было достаточно, чтобы история не повторялась.

Божественный дикарь Глава 117

Глава 117

Короткий момент между сном и бодрствованием-лучшее.

Глаза все еще закрыты, я громко зевнул, медленно потягиваясь, мое тело исказилось в странных, но удобных направлениях. Ощущая прохладу под моим одеялом, холодный воздух окружает меня, вторгаясь в мой уют, я переминаюсь, шевеля бедрами влево и вправо, чтобы облегчить изгибы в моей нижней части спины.

Крошечная форма прижимается ко мне, я открываю глаза, чтобы найти мою маленькую кошку, большие лапы лениво растягиваются и разминают кровать, я пробегаю ладонями по мягкой шерсти. Закрыв глаза, чтобы насладиться, он удовлетворенно мурлычет, я ласкаю его черные наконечники уха и воркую вместе с ним. «Кто это такой милый котенок? Ты, да.

«Пожалуйста, брат, будь достоин».

Подняв хромающего животного мне на грудь, я продолжаю гладить его по голове, мяукая, пытаясь получить от него взаимность..

Дверь в мою крошечную комнату распахивается, очаровательная маленькая Лин появляется, ее двойные косы тянутся, она весело улыбается. «Мне показалось, я слышала, как ты проснулся. Ты такой глупый Рейн, дикие кошки не мяукают. Как ты себя чувствуешь?".

"Великолепно!». Моя грудь слегка сжата, но этого и следовало ожидать.

«Я пойду приготовлю тебе ванну, мы не сможем снять всю кровь. Рейн, тебе нужно выиграть больше поединков так, как в виде первого и третьего матчей. Твои другие поединки были чересчур грязными». Она закрывает дверь и убегает, звук ее шагов угасает в коридоре.

Отдохнув еще на несколько минут, я наконец вырвал волю, чтобы выскользнуть из моего одеяла и шагнул на каменный пол, ледяной от холода на ощупь. Открыв окно, чтобы впустить свет, моя комната выходит во внутренний двор, я наблюдал за тренировками стражей на раннем утреннем солнце. Вчера у меня в груди был меч, а сегодня, благодаря своевременному исцелению нет даже шрама. «Хорошо быть живым».

«Это так, брат. Вы снова пропустили аплодисменты, это было невероятно. Я пытался уйти со сцены, но потерпел неудачу, извинился за свою слабость ».

«А, не волнуйся об этом». Небрежная мысль поражает меня, но я не могу сформулировать вопрос деликатно. «Ты когда-нибудь занимаешься, когда я сплю?» Видения меня, бегающие по ночам, преследуют меня.

«... Я не могу. Я пробовал часами с тех пор, как проснулся, ты спал так долго, что я чуть не умер от скуки. На самом деле это не выглядит справедливо, мы должны иметь возможность контролировать свои смены, тогда нам никогда не придется спать ». Его раздражение ясно, он торопит меня, одеваясь.

«Я не думаю, что это так, тело все еще нуждается в отдыхе». Дальнейшая беседа прерывается Тадуком, радостно улыбаясь, когда я подбегаю к нему. Я в хорошем настроении. "Доброе утро, учитель".

«Хм, я не помню, чтобы ты бил себя по голове. Каковы характеристики и методы приготовления морозной конской крапивы?». Он быстро проверяет меня, я закатываю глаза и отвечаю. «Хорошо, хорошо, твой разум в рабочем состоянии, только немного ласковее сегодня». Обняв меня еще раз, он сильно ударил меня по плечу. «Празднуем ли мы жизнь? Хорошо сражался, но в следующий раз оставь славу другим». Его легкомысленность исчезает, как и его улыбка. «Возможно, тебе стоит подумать о том, чтобы вернуться домой, чтобы сосредоточиться на учебе. У тебя есть все признаки необыкновенного целителя, и у тебя было много приключений. Как насчет отдыха? "/

«Безусловно, я был бы очень рад вернуться домой. Все, кажется, забывают, я не хотел уходить ». Когда я прохожу мимо, cтражи улыбаются в приветствии, подмигивая, одна прекрасная пожилая женщина даже бросает на меня заманчивый взгляд, заставляя мое сердце трепетать. Мир, отличающийся от того, что было прежде, дополнительное внимание стесняет меня, поскольку я неловко улыбаюсь и киваю каждому проходящему мимо человеку.

Немного эгоистично, тем не менее.

Меня ждет горячая ванна, Лин сделала все очень быстро, я расслабляюсь, вытирая пятна сухой крови с моей кожи и волос, мой котенок плещется со мной в ванне. Чистый и посвежевший, я выхожу из ванной, Мила ждет меня с улыбкой, в то время как ее постоянно присутствующая тень Ли Сонг скрывается поблизости, рассеянно обнимая единственную женщину-кошечку, осторожно наблюдая за каждым моим шагом.

Счастье переполняет меня, я вижу, что она ждет, веселая с почти озорной усмешкой, далекая от плачущего лица, она смотрела, как я дерусь, я крепко обнимаю ее, обхватив руками ее плечи, она напрягается от моей неожиданной привязанности. "Эй, ты..».

Яростно краснея, она отталкивает меня, восхищенно надувается и бьет мне в грудь. "Что ты делаешь? Мы на людях, прекрати».

«Значит, ты хочешь, чтобы я обнял тебя наедине?».

Изящно фыркая, она игнорирует мои поддразнивания и реплики: «Я не могу поверить тебе, всегда жалуясь на то, что нужно драться, а затем размахиваешься во время публичных поединков. Так несправедливо, я с нетерпением ждал, когда стану знаменитым. Она хватает меня за руку и уводит, все время ругая меня. «Ты зашел слишком далеко против этого бедняка, перерезал ему горло, это было жутко. Ты должен был просто снять его голову, не позволив ему страдать ».

Ровно два месяца с тех пор, как Адуджан ушла с Ду Мин Гю, у меня просматривается прогресс за короткое время, но у меня возникло двойственное ощущение ее прогресса. С одной стороны, ее новый учитель хорошо подходит для нее, и я рад видеть, что она набирает силу, но с другой стороны, я почти надеялся, что это катастрофический выбор, и чтобы она осталась с нами после воссоединения.

Плюс, мне не нравится, когда меня полностью доминируют в бою очаровательные молодые женщины, это не мое.

Зазывая Милу и Ли Сонг с собой, чтобы помочь убраться, Лин подмигивает мне, она оставляет меня наедине с Адуджан, атмосфера немного неловкая.

Отвечая угрюмым взглядом, она зарывается лицом в шерсть и бормочет: «Я тоже скучала по тебе».

После обеда Баатар заходит ко мне с оружием и доспехами, после того, как я переодеваюсь, он уводит меня, широко улыбаясь, глаза мерцают, положив руку мне на плечо. «Ты хорошо сражался, люди гордятся тобой. Ты вырос из испуганного маленького ребенка в истинного воина». Нахмурившись, он сжался. «Однако не все так хорошо, и я надеюсь, что ты никогда больше не повторишь те же ошибки. Такое высокомерие и смелость, игнорирование приказов наставника и принятие мер без одобрения, я не потерплю такого неуважения ».

«Да, Наставник. Извините, Наставник». Смиренно соглашаясь, я склоняю голову в раскаянии, немного раздражаясь. Меня снова наказывают за то, что я что-то не делал.

«Ты должен быстро и без промедления убивать своих оппонентов. Тебе не нужно демонстрировать многое, показывать свою силу, люди и так будут говорить. Ты солдат, а не исполнитель ».

«Да, Наставник. Извините, Наставник».

«И ты никогда не должен больше никому угрожать пытками или изнасилованием. Понимаешь?».

Вздох. «Да, Наставник. Извините, Наставник».

«Не ошибись, я очень горжусь тобой, держу тебя на высоком уровне. Надеюсь, что ты станешь почетным и уважаемым воином, даже если считаешь это утомительным». Подтянув меня к о объятию, его голос смягчился. «Я знаю, что ты пытался напугать своих противников пустым угрозами, но тысяча языков может нанести больше урона, чем один меч. Невинность и благие намерения имеют мало значения, мир смотрит иначе ».

«Ах, правильно, будь вежлив, не проси слишком много и старайся не будить бунт».

Двигаясь, как солдат, на парадном долге, я шагаю с Баатаром и останавливаюсь перед Юстикарами. За ними Зиан стоит уныло, его рука привязана. Справа, стоит Аканьай, которая одобрительно кивает мне. На другой стороне стоят Южен, маршал, Янг и сексуальная мама Зиана, я избегаю зрительного контакта, смотрю вперед, изучая всех неизвестных, стоящих лицом к нам, и только Один человек, повернувшись спиной, посмотрел на орду.

«Майор Баатар и рядовой Рейн ожидают вашего приказа».

Крепкий, престарелый джентльмен оборачивается и начинает расхаживать передо мной, пристально изучая меня. Его великолепные золотые доспехи и черный плащ делают его похожим на героя из детской истории, его острые глаза смотрят глубоко в мой разум. Отметив, что на его плаще висит гребень Клана, мой живот впал, я заставил себя смотреть на него.

Секунды проходят, наши пристальные взгляды блокируются, страх неуклонно нарастает во мне, я запираю глаза с этим грозным незнакомцем, силой, излучающим все его существа, человеком, который требовал послушания и угрожал насилием. Сила - это все, что он знает, жестокость - образ жизни.

Мое сознание кричит о невидимой опасности, заставляя меня отскочить назад, инстинктивно вытащить мое оружие и занять оборонительную позицию.

Продолжая вести меня, Баатар бросается на меня, инструктируя меня относительно правильного поведения и этикета. Некоторые из них полностью сумасшедшие. Я не могу отпустить Баатара, после всего, что он для меня сделал. Я не могу отпустить ни одного из них. Мы продолжаем ходить полчаса, Баатар говорит каждую секунду без паузы.

Время движется медленно, мои глаза метнулись вперед, готовые действовать, чтобы защитить себя, крепко сжимая руки вокруг моего оружия, адреналин поднимается, но что-то не так. Все стоят неподвижно, внимательно смотрят на меня, не смущаясь. На самом деле, Аканьай, похоже, довольна, открыто улыбаясь, ее глаза полны одобрения.

Опасность исчезает, я шатаюсь, тяжело дыша, я держу свою позицию, сбитую с толку и дезориентированную. Старый джентльмен с грохотом разрывает тишину, дружеским жестом хлопая по плечу Баатара. «Прокляните меня, вы говорите мне, что он даже не самый сильный юноша в вашей деревне?».

«Сильнее всех, он талантлив. Только время покажет, сможет ли он реализовать свой потенциал, генерал-полковник». Грозный незнакомец, стоящий передо мной, - это Ниан Цзу, Командующий Стены, самый почитаемый солдат в Северной провинции, живая легенда.

Нянь Цзу вскидывает голову, ожидая в тишине. Обращаясь ко мне, он машет рукой. «Убери свое оружие, мои извинения, но были основания думать о неправомерном поведении». Мое сердце продолжает ускоряет ритм, рот сохнет от страха.

Его рука лежит у меня на плече, я напрягаюсь, чувствуя, как его энергия прощупывает мое тело. Взглянув на Баатара, он улыбается и жестикулирует мне, чтобы я расслабился. После глубокого изучения, Нян Цзу кивает в знак одобрения. "Хорошо. Рейн, я, генерал-полковник Нянь Цзу, предлагаю тебе должность в моей армии. Примии получи титул капитана, стоящего у стены в защиту Империи. Что скажешь?».

"Нет, спасибо".

Аканьай закрывает глаза в ужасе, вена пульсирует заметно у нее на лбу. Вырвавшись из бурного смеха, Нянь Цзу хлопает рукой, дико ухмыляясь. «. Ах, позор, позор, такой талант, я надеялся украсть тебя у Баатара ». Качая головой с улыбкой, он издал печальный вздох, подбрасывая Аканьай знак власти. «Давайте перейдем к делу».

«Вы бы встретились со своим народом для некоторых ... дикарей?».

«Хм. Граждане Империи - мои люди. Кровь ничего не значит. Я поручил генерал-лейтенанту Аканьай забрать пограничные крепости, а позже сегодня я проведу церемонию, посвященную майору Баатар, генерал-майору и командующему войсками у Стены».

«Даже если бы я упустил из виду его невероятные способности в одиночном бою, человек был бы одним из десяти миллионов талантов, когда дело касалось команды. Вы видели его навыки в работе, координация и организация впечатляют даже дменя. Когда я уйду на пенсию, Баатар придет на смену мне, как Командующий у Стены, и ничто иное не изменит моего мнения. Пора прекратить эту глупую «традицию» с видом на талантливых полубогов. Империя нуждается в героях, я приму их, независимо от их происхождения или положения ».

После долгой паузы Адуджан поворачивается ко мне и рычит: «Назови свою цену и сделай это».

Нянь Цзу говорит строго , все признаки доброго старика стерлись в сердце, снова впадая в роль свирепого дракона. «Испытания закончились, Общество проиграло. После того, как вы заплатите выкуп за жизнь Зиана, я хочу, чтобы эта вражда закончилась здесь и сейчас. Я забрал теневых воинов и передал слово Рангу Мин и другим лидерам Общества, которые должны были выступить против народа или Ду Мин Гю, я публично осуждаю Общество и выступаю против них в открытом бою ».

Все еще шатаясь от новостей, я пользуюсь моментом, анализируя варианты, поздравляя Баатара и Аканьай. Деньги? Я люблю деньги, но сколько он стоит? Вздохнув глубоко, я смотрю на Зиана, размышляя о моих вариантах и о плане, сформировавшийся у меня в голове, я замечаю, как часто Зиан и его мама смотрят друг на друга, беспокоясь друг за друга.

Скрывая улыбку, она качает головой, я поворачиваюсь к Нянь Цзу и спрашиваю самым невинным и наивным голосом: «Э-э ... Можно ли мне позволить ему жить?».

«Юстициары просили тебя быть снисходительным. Молодые таланты, такие как ты и Зиан - будущее Империи».

Притворяясь выглядящим обеспокоенным, я лениво царапаю шею. «Просто ... отпустить его - значит вернуть новое оружие в руки Общества. Он очень талантлив, я бы предпочел не дурить».

«Ах, что делать, что делать?». Я поворачиваюсь к Янгу, наслаждаясь моментом. Он уже ненавидит нас.

«Как насчет того, что вы готовы заплатить за него, и если мне это не понравится, мы просто повесим его со стены, здесь и сейчас».

Я собираюсь получить деньги!

«Покажите мне деньги!».

«Хорошо».

Божественный дикарь Глава 118

Глава 118

«Плохой Джиму! Ты, дерьмовый кот, я приготовлю тебя в гребаном рагу! "

С мясистой свиной костью, зажатой между его челюстями, кошачий бандит изящно выпрыгивает из окна, останавливаясь, чтобы оглянуться на меня с самодовольной победой.

Закрыв ставни, я возвращаюсь к приготовлению завтрака в тускло освещенной кухне, бормоча ругательства. Я каждый день думаю о котелке с горячим горшком, хотя бы для облегчения финансового бремени. Я должен был сохранить больше денег, а не отдавать все это Аканьай, более тысячи золотых, аккуратно упакованных в компактный футляр. За несколько месяцев эти крошечные очаровательные котята превратились в неповоротливых зверей, двести фунтов клыков и мускулов, еще много нужно было сделать. Хранение их в сытом виде - работа на полный рабочий день, но с таким большим количеством других вещей, которые я могу сделать для себя, я прибегаю к посторонней помощи. Если бы не Мила и Ли Сонг, усыновляющие их и уменьшающие мою рабочую нагрузку, я бы сломался, кормя этих глупых кошек.

Как только завтрак почти готов, я пробираюсь в комнату. «Доброе утро, мои милые, как вы сегодня?».

После завтрака из соленых свиных окороков и жареного теста, мы втроем проходим рука об руку мимо тренировочных площадок, за нами идет наш зверинец. Все, кого мы проходим, останавливаются, чтобы поприветствовать нас, пытаясь имитировать глупые разговоры о погоде или о своих садах или о какой-то другой скучной теме. Все социальные тонкости начинают доходить до меня, и если бы не близнецы, я бы предпочел жить на окраине, как Тадук, избегая всех мелких разговоров и обязательств, связанных с проживанием в маленьком сообществе. Это психически утомительно.

Тали и Тейт убегают, чтобы присоединиться к своим друзьям, мое сердце сжимается. Они растут так быстро. Я надеялся, что Аурик и Джиму будут их пожизненными компаньонами, но, наблюдая, как две глупые кошки лижут себя без заботы, когда близнецы убегают, эти мечты быстро исчезают. У двух диких кошек нет ментальности, независимых существ, предпочитающих вести одиночную жизнь.

Вот почему собаки лучше.

Через несколько минут ко мне присоединяется постоянный поток бывших солдат, ставших стажерами, их положение побеждено и покорно, мы идем к нашей суровой судьбе. Унылая атмосфера, мы приезжаем во временные казармы.

Булат стоит вяло, наполняя миски рисом. «Встаньте прямо, мальчик, солдат, действуй как один. Ты много работаешь там, слышишь? У нас есть многое, чтобы быть благодарным, поэтому не смей обманывать наших благодетелей ». Захватив его лицо одной рукой, она крутит головой «Отвечай мне, когда я говорю с тобой, мальчик».

«Да, Ма, Булат сделает все возможное».

«Ты просто посмотри на Герель, делай, как он. Есть правильный солдат, всегда вежливый и с прямой спиной, это ведь очень красиво".

«Да, Ма, так же, как старший капитан Герель, герой среди людей, тигр среди овец». Бедный парень, он казался более счастливым, чем калека без будущего. Неудивительно, что он поступил в армию.

Сняв воротник, руки оставляют следы муки позади его кожаных доспехов. «Я встретила правильную девушку, деревенскую девочку по имени Деи Ань. Любит готовить и шить, пообщайся с ней, когда у тебя будет шанс. Кто знает! Самое меньшее, что вы могли бы сделать - оставить мне внуков».

Глаза Булата вызывают большой интерес. «Да, Ма, много внуков». Я удивлен, что он не пускает слюни.

В назначенное время я отдаю приказ начать, дрожа от холода, сам снимаю рубашку и сталь. Булат и Рустрам выстроились по обе стороны от меня, с энтузиазмом ударяя меня деревянными палочками, безжалостно воздействуя на меня. Тусклый, тяжелый звук дерева по плоти наполняет воздух, поскольку ученики отражают наши действия, окровавленная и ушибленная группа воинов поочередно наносят вред друг другу, укрепляя наши кости и мышцы. Стажеры, не являющиеся частью моей команды, находятся в невыгодном положении, им нужно больше работать, чтобы лечиться без моих методов, но это хорошая практика для них. Хотя они не способны восстанавливать конечности, они могут научиться лечить свои опасные для жизни травмы достаточно долго.

Как только мое тело полностью смягчается, я циркулирую свою энергию, чтобы начать процесс заживления, стимулируя рост панацеи на протяжении всей моей косточки, я марширую, повторяя мои ежедневные поговорки в часто повторяемой проповеди. « Знай бремя, которое несет каждый из нас: бездарность. Недостаточность. Обычно. Если бы я назвал тебя второразрядным, тогда никто в мире никогда не был бы третьим человеком. «Полегче с товарищами - приговорить их к смерти. Потерпите сегодня, чтобы завтра вы смогли выжить. Терпите, это ваша миссия, ваша цель, ваш долг. Боль мимолетна, обнимайте ее, потому что это означает, что вы все еще живы. Только в смерти вы обретете покой ».

Это все вина Гереля, он тот, кто предложил эту тренировку после того, как спросил меня о моем мыслительном процессе. Единственное, что удерживает лагерь от беспорядков - это тот факт, что Герель подвергается большему насилию, чем все трое вместе взятых. Герель, почти фанатичный тиран, человек блестящий и талантливый, без труда подхватывает мой метод исцеления и наносит огромный удар по моей гордости, регенерируя всю свою руку меньше месяца. Некоторые люди просто рождаются счастливыми.

Двигаясь дальше, мы начинаем демонстрировать формы по мере того, как наши тела исцеляются. Передо мной останавливается Герель, чтобы изучить мои движения, останавливая меня через мгновение. «Форма оленя: Расчленить Подлесок. Ты можешь быть агрессивным или нежным, медленным или быстрым, но ты не можешь быть половинчатым. Как только ты начнешь, вы предашься делу и должен следовать, иначе ты останешься вне равновесия, открытым и уязвимым ». Квартальный круговой поворот, он демонстрирует форму несколько раз, однорукий, вооруженный, Ногу Развертки и Плечо Развертки, все различные вариации одного и того же базового движения. Наблюдая за мной, повторяет его движения кивает молчаливым одобрением и продолжает помогать Рустраму своими формами меча.

После трех часов работы, ученики тяжело дышат, мы переходим на практику стрельбы из лука. Даже среди всех этих новичков я далек от лучшего выстрела, что немного смущает, учитывая, что большинство из них никогда не держали лук перед тем, как приехать в деревню. Равиль, в частности, является отличным стрелком, владея своим двукратным луком с изяществом и точностью с вершины своего квинца, Джинкса. У Рустрама также есть некоторый навык, несколько бывших охотников также способные, но в целом уровень точности довольно низок, если не откровенно ужасен. Если так будет продолжаться, я буду руководить отрядом мясных щитов, худшим из возможных.

После перерыва на обед мы переходим к нашему ежедневному спаррингу. Вооружившись щитом и мечом, я взмахнул Пран и Салюк. «Пошли, я знаю, что вы двое испытываете зуд для окупаемости. Давайте посмотрим, есть ли у вас все, что нужно». Невозможно скрыть свои усмешки, двое неуклюжих братьев медленно обходят меня, отделяя друг от друга, крутив свои сабли.

Запускаясь в Салук с поднятым щитом, я злобно бичу себя, соединяясь с его саблей. Мой массивный противник шатается назад от удара, захваченного врасплох. Повернув, я выполняю «Разлука Подлесок», разбивая нисходящее оружие Прана. Дважды ударяя его по щиту, он откидывается назад, мои ботинки забиваются в его кишку, ставя его на колени. Отворачиваясь от тяжелой отбивной Салюка, я поворачиваю свой щит так, чтобы его оружие расширялось, заставляя его перенапрягаться. Одного удара в челюсть достаточно, чтобы дезориентировать его, мой меч грубо ударяет по его шее, вызывая подавленный кашель и сигнал подчинения.

Качая головой неодобрительно, я отстраняюсь, чтобы дать им время восстановиться. «Вам нужно работать больше и умнее. Дать плоть и сломать кость, но это не означает, что вы можете оставить себя открытым и уязвимым». Наш второй раунд заканчивается так же быстро, как и первый, оба залечивают свежие синяки, в то время как я стараюсь не сочувствовать им, они встают на колени в траве, свирепо глядя на меня. "Еще раз".

Я стал таким же, как Аканьай, но я должен сказать, что гораздо лучше быть на этом конце обмена.

После нескольких раундов с тремя из них, глубокий, дружелюбный голос вызывает меня. «Пусть эти солдаты отдохнут некоторое время, а у меня зудят руки от желания предположить, с кем ты будешь сражаться». Майор Висхер, ушастый офицер, возвышающийся над мной, он ухмыляется . «Идем, а то твои навыки будут ржаветь, если ты будешь спарринговаться с теми, кто слабее тебя. Давай покажем им справедливое совпадение между истинными воинами ». Улыбаясь на комплимент, я киваю, наслаждаясь перспективой вызова.

Божественный дикарь Глава 119

Глава 119.

Мурлыкая под нос в унисон с фальшивым пением Тали, Чарок следовал за Татэ, собираясь навестить Рэйна. В последнее время у него стало больше дел в ресторане, поскольку он взял на себя трудоёмкую задачу — кормить вновь прибывших. Поскольку тренировки у Рэйна и Герела были очень тяжёлыми, каждого ученика требовалось кормить досыта, чтобы они не умерли от истощения. Разумеется, ему повысили жалование, но деньги для него мало значили, ведь ему удалось собрать значительные сбережения, пока он был в Баннере. Куда важнее ему было проводить время со своими детьми, но в последнее время ему удавалось побыть с ними лишь несколько часов после обеда, до этого они были на уроках, а после он работал допоздна и возвращался, когда дети уже спали.

Заметив диких кошек, Татэ побежал к ним навстречу с распростёртыми объятьями.

- Джимджем! Аури!

Остановившись, Татэ терпеливо дождался, когда животные приблизятся к нему, как его учил Рэйн. Какими бы обученными они ни были, они всё ещё оставались дикими животными. Аурик со счастливым видом подбежал к Татэ, толкнув мальчика головой в знак привязанности, в то время как Джиму отреагировал на него с типичным кошачьи равнодушием.

От груди Аурика исходило глубокое рокочущее урчание, от которого волосы на шее Чарока встали дыбом. Несмотря на то, что это был звук довольства, он был приобретённым, не инстинктивным, так кот отвечал на радостное воркование Рэйна, а глупый юнец принимал это за мурлыканье. Даже спустя многие месяцы Чарок с опаской оставлял детей наедине с этими животными, которых они любили без памяти. Сердце Чарока до сих пор замирало каждый раз, как его дети поворачивались спиной к кошкам, но до сих пор никакой беды не случилось, и ленивые, сытые животные не демонстрировали никаких признаков проявления охотничьих инстинктов.

Тали радостно закричала, когда к ним, пища и повизгивая в надежде на угощение, подбежал Пафу. Посадив дочь на спину любопытного кота, Чарок улыбнулся, глядя на то, как его дочь уткнулась лицом в мех Пафу. Рэйн упоминал о том, что детям можно кататься на диких кошках, но Чарок упрекнул его в том, что он забивает детям головы какой-то ерундой, попутно напомнив ему о пословице «сесть верхом на тигра легче, чем слезть с него». Пять кошек стали бы идеальными ездовыми животными и спутниками его детей, подрастая вместе с ними, как Алсантсет и Сурет.

Мысль о жене вызвала у него радость и печаль, их разлука стала испытанием для его рассудка. Прошёл почти целый год, и, если не считать краткого воссоединения в Шэнь Хо, время, проведённое вдали от неё, угнетало мужчину. Он желал разделять с ней радость воспитания их детей или же быть рядом с ней и защищать её. Один год был почти пятой частью времени, которое они вдвоём провели с близнецами. Его жена многое упустила, пока они росли.

Отодвинув свою меланхолию на задний план, он пошёл вслед за детьми, которые вели животных в тренировочный лагерь, чтобы найти Рэйна. На площадке распластались в различной степени истощения почти двести утомлённых учеников, больше трети из них находилось под непосредственным командованием Рэйна. Это было жалкое зрелище, и, как бы Чарок ни почитал мудрость Аканай, он не мог не думать о том, что было чудовищной ошибкой давать Рэйну столько власти. Он был слишком своеволен и упрям, почти фанатичен в стремлении достичь силы, и эти его качества проявлялись и в методах тренировки. Позволять целому составу Стражей следовать по его стопам было плохой идеей, да и Герел почти ничего не делал, чтобы умерить пыл Рэйна.

По правде говоря, Герел не просто позволял Рэйну проводить подобные армейские тренировки, глупец ещё и поощрял их, ревностно работая вместе с ним и заставляя учеников переступать границы разумно возможного. Когда ученики ужинали, мужчина порой слышал от них жуткие истории о безжалостных избиениях и бессмысленных истощающих упражнениях. Рэйн и Герел доводили учеников до безумия своими приказами: от ползанья по выщербленным камням до нанесения самим себе колотых ран. Поначалу Чарок переживал за безопасность Рэйна, пока не узнал, что ученики в какой-то извращённой больной манере боготворили своего юного героя, шёпотом обсуждая его силу и безмерно гордясь невыносимыми страданиями, через которые он прошёл. При виде того, как Рэйн и Герел выдерживают больше испытаний, чем кто-либо другой, они преисполнялись надежды и вдохновения, видя результат мучительных тренировок собственными глазами.

Ученики с почтением сопроводили его к Рэйну, и, видя, как он сражается с Герелом, Чарок, как всегда, ощутил гордость и восхищение. Его хрупкий младший брат стал могущественный воином, занимавшим важное положение перед своими людьми, героем Человечества. Решительный и сильный духом Рэйн выдерживал атаки Герела, но старший воин превосходил его благодаря своему превосходному мастерству. Ощутив Ауру Герела, леденящее кровь стремление убивать, достигавшее Рэйна, Чарок прищурился и применил свою, защищая детей от мощной атаки и сопротивляясь желанию положить конец этим мучениям.

Это было слишком. То, что человек способен вынести жар, не означало, что его нужно поджаривать в огне. Как только Рэйн научился сгущать свою Ауру, такие «тренировки» стали бесполезными, и у Герела не было причин заставлять его так страдать. Видя, как Рэйн свободно сражается, Чарок ощутил жалость, думая о том, что его младшему брату пришлось вынести, чтобы быть способным двигаться, несмотря на ощущение сокрушающего душу ужаса.

Поединок резко завершился, когда меч Герела врезался в макушку Рэйна, и тот свалился на землю, словно его тело разом лишилось костей. Беспокоясь за брата, Чарок подбежал к нему. Рэйн недоумевающе моргал из-за смены перспективы, его глаза почти не могли сфокусироваться.

- Привет, брат, давно ты здесь? — спросил он, хихикая, как дурак, после чего он внезапно поморщился от боли, держась за голову. — Чёрт возьми, уже во второй раз за день у меня череп треснул.

Бросив на Герела убийственный взгляд, Чарок помог Рэйну подняться и отойти в тень, пылая от гнева, что этот высокомерный ублюдок его проигнорировал. Он молча кипел, стирая кровь с исцеляющегося Рэйна. Ежедневные ранения Рэйна могли потягаться лишь с его растущим аппетитом. Будучи высотой в метр семьдесят пять сантиметров и обладая широкими плечами и худым телом, Рэйн проходил через свой последний скачок роста. Он всё ещё был ниже остальных Стражей, но в нём теперь ощущалась выносливость, мощь и сила, скрытые под его жилистым внешним видом, и, как не погляди, он был симпатичным молодым человеком.

Через несколько минут Рэйн открыл глаза, встал и улыбнулся.

- Эй, прости, что заставил ждать. Где там эти маленькие разбойники?

- Дети подождут, а нам надо поговорить, — проговорил мужчина, тщательно подбирая слова и изучающе глядя на Рэйна. Глядя на юношу в разодранной одежде с непринуждённой улыбкой и доверчивым взглядом, трудно было представить, что именно он тот самый «лютый дикарь», безжалостно разгромивший четырёх чемпионов Общества зараз, «дьявол в человеческом обличье», про которого рассказывали истории. Алсантсет писала Чароку о его достижениях и своих переживаниях, и, несмотря на то, что он не был согласен с её идеей заставить его остаться в деревне, что-то сказать всё-таки было нужно.

Прокашлявшись, он положил ладонь на шею Рэйна, вынудив юношу посмотреть ему в глаза. Колебания исчезли, не осталось ни дискомфорта, ни неудобства, лишь уверенность, любовь и лёгкое смущение.

- Никто не может заставить тебя сражаться, ни Аканай, ни Баатар, ни даже Император. Ты заработал много денег, и Тадук упомянул, что если ты будешь усердно заниматься, то станешь самым юным целителем в истории. Он сказал, что всего через три года ты сможешь получить это звание. Почему бы тебе не остаться и не стать целителем?

Тепло улыбнувшись, Рэйн грустно покачал головой и окинул взглядом близнецов.

- И ты туда же, а? Тадук тоже просил меня об этом. Я бы хотел остаться здесь и разжиреть, но не думаю, что буду этим наслаждаться. Ты не видел орды Осквернённых, поджидающих нас за стеной. Мне нужно что-то сделать.

- Эта стена стояла тысячелетиями, и её защищали величайшие герои Империи. Тебе не за что переживать.

Криво улыбнувшись, Рэйн вздохнул.

- Если бы Осквернённые послушно выстроились передо мной, чтобы я их убивал, я мог бы размахивать мечом день и ночь напролёт в течение года, и их всё рано бы осталось больше, чем я могу сосчитать. Бесконечные орды кровожадных животных, готовых крушить и убивать, собрались лишь в нескольких десятках километров от того места, где мы стоим. Я не могу закрыть на это глаза, раз у меня есть возможность помочь с ними справиться.

Беспомощно усмехнувшись, Чарок обнял своего брата, юного героя Человечества. То, что серый раб-мышонок превратился в достойного воина, вызывало у него чувство гордости.

- Очень хорошо, я сказал это лишь потому, что мне не помешала бы помощь по дому. Делай то, что должен, но вернись целым и невредимым. Помни, кем ты являешься в первую очередь: Рэйном, дядей Татэ и Тали, Братом Чарока и Алсантсет.

- Как же иначе.

Радостно улыбнувшись, Рэйн подбежал к близнецам, сгрёб их в объятья и шутливо зарычал, когда они взвизгнули от радости. Прекратив на мгновение свои игры, чтобы поздороваться с прибывшей Мэй Линь, Рэйн поцеловал её в щёку и продолжил беззаботно кататься по траве, являя собой живое воплощение радости и любви. После этого, прежде чем пойти домой, они четверо отправятся ужинать с Тадуком, на семейную трапезу, которую он хотел посещать каждый день.

Поймав взгляд Мэй Линь, он чуть улыбнулся ей и показал два больших пальца, усмехаясь при виде её покрасневших щёк. В последнее время Рэйн казался более нежным, и, похоже, их обручение было лишь вопросом времени. Юный Рэйн, который вскоре будет женат на двух женщинах, или даже на трёх, если Адуджан вернётся незамужней. Всё будет замечательно, если Рэйн переживёт надвигающуюся бурю.

Война такая суровая и непредсказуемая леди, кто знает, какое будущее она готовит?

Ли Сун прибыла как раз, когда я, замариновав мясо и вымыв рис на кухне Тадука, присел и начал наблюдать за близнецами, носившимися вместе со щенками и запускавшими своих воздушных змеев. Войдя в дом без приветствия, она заговорила своим обычным монотонным голосом:

- Мастер и Священный Кузнец желают немедленно поговорить с тобой и лейтенантом Рустрамом.

- Привет, Ли Сун, у меня всё в порядке, спасибо, что спросила, — ответил я, немедленно улыбнувшись, и лениво потянулся, с удовольствием наблюдая за её раздувающимися ноздрями. Она тоже демонстрировала эмоции, их просто было трудно заметить, не приглядываясь. — Не хочешь ли выпить чаю? Вода в котелке закипит через несколько минут, нет проблем. Ты прекрасно выглядишь сегодня, опять отполировала свою броню?

Мне не стоило её дразнить, но я был немного на неё обижен, не говоря уже о том, что она выглядела очаровательно, когда злилась. Ли Сун, отлично выглядевшая в своей сияющей и сверкающей броне, раздражённо надула щёки, игнорируя мой вопрос и пытаясь придумать, что сказать дальше. Броня, ради добычи которой я потратил столько усилий, оказалась у Ли Сун лишь потому, что она была единственным человеком, которому она подошла. Поначалу я хотел растянуть броню, но это явно нарушило бы Рунический Оттиск. Я не мог даже скопировать его, чтобы изучить, поскольку снаружи Оттиск частично был прикрыт припаянными пластинами. Я предполагал, что его следует записывать в жёсткой последовательности, применяя при этом определённые манипуляции чи, отчего повторить его было невозможно, даже если бы я видел весь рисунок.

Нужно было попросить книги о начертании рун взамен золота. Это был бы умный поступок, но я тогда был ослеплён жадностью, иначе бы я заметил, что броня мне не подходит. Ба, не то чтобы она была идеальна, Руническая броня постоянно вытягивает чи своего хозяина, чтобы блокировать удары, поэтому, если чи у вас закончится, броня станет грудой металлолома.

Мне вовсе не обидно.

…

Потянув время ещё минутку, я заметил, что Ли Сун выглядит так, будто готова то ли расплакаться, то ли жутко разозлиться. Мне не хотелось иметь дело ни с тем, ни с другим, поэтому я благоразумно отправился за ней. Аурик и Джиму шли за мной, радуясь воссоединению со своей сестричкой, несмотря на то, что красивая пушистая кошечка игнорировала их обоих, задрав нос и ступая лёгким шагом за Ли Сун. Вышколенная и ухоженная, она была полной противоположностью Джиму, который бросался в каждый куст, выбираясь оттуда растрёпанным и со спутанной шерстью, в то время как Аурик пытался поймать её качающийся хвост.

- Так что, ты уже придумал имя своей кошечке?

Вновь проигнорировав меня, она бросилась вперёд, чтобы срезать путь, грациозно взбежав по крутой стенке скалы, кошки без труда последовали за ней. Я слегка поморщился и, воспользовавшись чи для Лёгкости тела, куда менее изящно взобрался по скале, полагаясь на импульс и отчаянно хватаясь за края, чтобы не соскользнуть. Ещё один навык, который мне нужно чаще практиковать: пробираться по деревне намного проще, если не полагаться на лестницы.

Остановившись ненадолго, чтобы взять с собой пьяного и воинственного Рустрама, мы терпеливо стали ждать снаружи туалета, когда он немного придёт в себя, слушая его громкие ворчания, милосердно перекрывавшие звуки мочеиспускания, о потраченных деньгах и ждущих его женщинах. Прошло несколько минут, и его ворчание утихло, как и непрерывный поток мочи. Когда Рустрам, наконец, вышел, его лицо было красным и застенчивым.

- Эм, простите за то, что я наговорил, босс, я приму любое наказание, которое вы сочтёте нужным.

Отвернувшись, я пренебрежительно отмахнулся и ответил:

- Не переживай из-за этого. Я уже забыл, что ты сказал.

Я бы хотел, чтобы он оставался таким же разбитным, находясь рядом со мной, с ними было куда веселее, когда они все были в одном положении. А теперь «босс то», «юный герой сё».

- От твоего отца что-нибудь слышно в последнее время?

- Да, босс, плата пришла, вчера её раздали. Отец говорит, что косметика расходится в мгновение ока, и что люди даже платят за то, чтобы попасть в список ожидания ради средства для роста волос. Скоро мы начнём увеличивать производство, как только соберём...

Рустрам с энтузиазмом продолжал свой рассказ, рассуждая в подробностях о поставках, рабочей силе, и так далее, но мои глаза уже начинали стекленеть.

Семьями учеников были, в основном, необученные работники, среди них было много матерей-одиночек и совсем юных детей, поэтому было сложно найти для них работу. Я предложил им помогать смешивать простую косметику и мази, чтобы заработать хоть какие-то деньги, пока они не освоят необходимые умения для жизни в деревне. Это оказалось намного выгоднее, чем я ожидал, и поток местных жителей и вновь прибывших потянулся к моему порогу, прося разрешения принять в этом участие. В дело вступил Рустрам, который разработал логистику для этого дела, организовав всё при помощи какого-то управленческого колдовства и позаботившись о том, чтобы все получили какие-то деньги. В виду того, что «босс» — это я, Рустрам настоял, чтобы я забирал себе часть прибыли себе, но я попросил его передавать её в приют. Оглядываясь назад, я понимаю, что лучше бы я забрал эти деньги, чтобы оплачивать еду, а остальное отдавал детям сам. В итоге сироты боготворят Рустрама и Булата, которые приносят им деньги и игрушки, а у меня всё растут долги. Печальные времена.

Когда я прошёл сквозь двойные двери в мастерскую Хусольта, первым, что мне бросилось в глаза, было прекрасное зрелище: Мила, утоляющая жажду. Её голубое шёлковое нижнее бельё просвечивало сквозь чересчур просторную рубашку без рукавов, а её обнажённые плечи блестели от пота после тяжёлого рабочего дня в кузнице. Она жадно пила из своей кружки, и крошечные струйки воды сбегали по обеим сторонам её рта, капая ей на подбородок и брызгая на вздымающуюся грудь. Её женские чары в последнее время для меня стали особенно заметными.

...Мне явно надо с кем-то переспать.

Почти год после моей последней «неосмотрительности» и больше двух лет до свадьбы надо мной будет висеть трудное и тяжкое бремя воздержания. Надо думать о несексуальных вещах, вроде того, что со мной сделает Хусольт, если застукает меня за совращением. Или хуже... Что сделает Аканай.

...

Лучше уж я буду думать о Хусольте.

Удовлетворённо вздохнув, Мила открыла глаза, представляя собой настоящее воплощение безмятежности и наслаждаясь хорошо выполненной работой. Легко подскочив ко мне, она обхватила меня руками за шею и захихикала, уткнувшись лицом мне в грудь, когда я обнял её за стройную талию. Забавно, но я ненавижу хихиканье, но когда хихикает она, я нахожу это очаровательным.

- Наконец-то вы здесь. Я уже заждалась Рустрама, — проговорила она и, закатив глаза в ответ на мой недовольный взгляд, ущипнула меня за щёку. — Не ревнуй.

Отбежав на минутку, чтобы кое-что захватить, она торжественно показала эту вещь Рустраму. В её руках была тонкая рапира, прекрасно выполненная и сверкающая в свете лампы.

- Страж Рустрам, я дарую тебе это оружие, дабы ты использовал его ради защиты Человечества. Прими же его вместе с бременем ответственности, что оно олицетворят.

Удивлённо моргнув, Рустрам пробормотал:

- Но... я же лишь сын торговца, есть так много тех, кто опытнее меня и заслуживают его больше.

Мельком взглянув на меня, Мила улыбнулась и покачала головой.

- Ты — правая рука Рэйна, и, зная его, я могу сказать точно, что он поведёт тебя в самую гущу боя. Мне будет спокойнее, если с ним бок о бок будет сражаться воин с духовным оружием. Просто прими его, я выковала его специально для тебе, поговорив с Герелом, а опыт придёт со временем.

Внутренне поколебавшись секунду, Рустрам упал на колени и склонил голову, протягивая обе руки, чтобы принять оружие. Нахмурившись, Мила рявкнула:

- Встать!

И он тут же поднял голову, его глаза переполняло недоумение.

- Страж ни перед кем не преклоняет коленей, будучи воином сам по себе, защищающим своих людей и свою родину. Не забывай об этом.

Передав ему оружие, девушка принялась читать ему лекцию о его правильном использовании, и в это время Хусольт, выглянув из кузницы, махнул мне рукой, чтобы я зашёл. Когда он закрыл за мной дверь, его сдержанные смешки превратились в пронзительный смех, переполненный радостью.

- Ах, моя доченька подрастает. Всё, что теперь нужно, это несколько внуков, но это ещё успеется, так, парень?

Его могучие медвежьи объятья выдавили весь воздух из моих лёгких, заставили кости трещать, а ноги — оторваться от земли.

Его настроение передалось и мне. Мы неспешно вышли из его кузницы и остановились перед столом. Взвесив в руке своё огромное творение, он с гордостью продемонстрировал его мне.

- Взгляни-ка на мою последнюю работу, что скажешь?

В этом не было моей вины, но даже если бы у меня были все мои воспоминания, откуда я мог знать, как сделать арбалет, причём многозарядный? Всё, что я спросил, возможно ли его сделать, и глаза Хусольта загорелись в ответ на этот вызов, что в итоге привело к созданию находящейся передо мной металлической громадины. Он был почти метр в длину и почти полметра в высоту, по существу это было три огромных арбалета, поставленных друг на друга, с отдельной тетивой для каждого.

Сияя от гордости, Хусольт принялся описывать своё творение:

- Эти арбалеты сделаны из ядра железного бамбука, усиленного рогом барана и сухожилием урсадон. Вкупе с прочной стальной конструкцией и тетивой из шейных сухожилий Страхоптицы моя детка весит 1,25 тонн и обладает эффективным диапазоном стрельбы в 280 метров. Она утяжелённая спереди и отдача отбрасывает не хуже мула, поэтому лучше не применять её верхом, но попробовать можно.

Двигая маленький рычаг взад-вперёд целую минуту, он медленно потягивает три тетивы, пока они не защемляются там, где надо, после чего заряжает огромные стальные болты, каждый из них длиной с мою руку.

У меня такое чувство, что Хусольт не совсем правильно понял идею многозарядного арбалета, но, по крайней мере, он поработал над его мощью как следует.

Когда он передал мне Громадину, мои руки провисли под тяжестью оружия. Наклонившись вперёд, чтобы установить его на стол, я прижал его к плечу и прицелился в партию железных пластин более чем в ста метрах от нас. Выстрелив всего раз, арбалет подпрыгнул на месте с металлическим скрежетом и врезался в моё плечо, прежде чем грохнуться на стол с тяжёлым лязгом.

Игнорируя мой недоверчивый взгляд, Хусольт расхохотался, хлопая меня по спине.

- Видал, пацан? Этот стержень пробил как минимум тридцать сантиметров, то есть, десять железных пластин! Впечатляет, да?

- Э... Да, впечатляет.

Он был прав, но разраставшийся на моём плече синяк остужал мой энтузиазм.

- Он слишком тяжёл, и из-за отдачи два остальных болта выпали. Нет ли какого-нибудь механизма или способа, чтобы арбалет был один, но его можно было быстро перезарядить? Идея с рычагом, кстати, замечательная, может, следует применить её для того, чтобы быстро заряжать арбалет... с обычной мощью.

- Ба, говорил же, нужно крепко стоять на ногах.

Выхватив у меня оружие, он забурчал себе что-то под нос, явно недовольный моим отсутствием энтузиазма. Перезарядив оружие, он быстро выстрелил три раза подряд, и арбалет ни разу не шевельнулся.

- Видишь?

Верно, поэтому мне нужно нарастить килограмм сто мускулатуры, без проблем. Решив попробовать другой аргумент, я заметил:

- На перезарядку уходит целая минута. Мы же стремимся к стабильному темпу стрельбы.

Видя, что мой аргумент заставил его задуматься, я продолжил развивать мысль.

- Сколько времени тебе нужно на создание одного арбалета и сколько он будет стоить? Не забывай, нашей идеей было производить эти штуки в больших количествах. На стене маются от безделья тысячи солдат, представь, что у каждого из них будет скорострельное дальнобойное оружие.

- Это дурацкая мечта, ни один арбалет никогда не будет соответствовать таким требованиям. Вот что я понял из твоих слов, парень, тебе нужно больше знать о таком оружии. Для арбалета можно выбрать лишь два качества из трёх: слишком дорогой, слишком слабый или слишком медленный. Нет ничего плохого в мощном, медленном и дорогом арбалете, парень, если ты можешь его себе позволить. Этот красавец прослужит куда дольше, чем любая броня, которую я сделал для тебя, это я тебе обещаю.

Заставив его пообещать, что он продолжит свои попытки, я пригласил его к Тадуку на ужин, разговор и выпивку, не забыв захватить с собой Громадину. Она была впечатляющей, и я всегда мог отдать её Прану или Салуку, у них было подходящее телосложение, да и мощное оружие нам не помешает. Оставалось надеяться, что Хусольт изобретёт для меня больше мощных игрушек, потому что даже с этой штукой нам конец, если мы столкнёмся с Демоном. В лучшем случае арбалет сможет ранить его настолько сильно, что кому-то удастся добить его.

Но это буду не я, я больше никогда не понесусь на Демона сломя голову.

Я усвоил урок ещё в первый раз.

Божественный дикарь Глава 120

Глава 120.

С тихим скрежетом обнажив оружие, чья рукоять сверкнула в меркнущих солнечных лучах, Сун мысленно сосредоточилась на одном слове: Сила. Сжимая в руке ножны и саблю, она кругами ходила по небольшой поляне лёгкими и размеренными шагами. Тигриная Форма: Преследование Дракона. Резко остановившись, она дважды взмахнула мечом в мгновение ока. Тигриная Форма: Заточка Когтей. Выдохнув, она отступила на шаг и тут же рванула вперёд одним плавным движением. Тигриная Форма: Наскок на Ягнёнка. Её сабля резала воображаемых врагов, ножны служили ей дубинкой и щитом. Она передвигалась по поляне, могущественная и свирепая, изящная и неукротимая.

Ускорившись, она продолжила двигаться в исступлённом вихре движении в поисках вдохновения. Смертельный Выпад переходил в Сметающий Натиск, Захват Черепахи — в Обратный Поток, Дрожащий Хвост — в Обратный Пинок, она сменяла формы, которые были ей наиболее близки, соединяя их в различные комбинации в разные промежутки времени, совершенствуя свою способность к Усилению и Резонированию по своему усмотрению.

Потренировавшись почти до полного изнеможения, она убрала оружие в ножны и начала выравнивать дыхание, прежде чем сесть медитировать и постигать тайны Форм. Мастер оттачивала свои боевые навыки каждый день, и Сун не желала сильно от неё отставать. Она нуждалась в силе более всего, чтобы отплатить Мастеру за великодушие. Тёплый дом, удобная кровать, сытная пища и чистая одежда — это была лишь малая часть даров, преподнесённых ей Мастером, и она не собиралась давать ей ни единого повода для сожаления.

Всё было бы идеально, если бы Рэйн не возжелал её тело. Немедленно положив на неё глаз после обручения с Мастером, юноша подарил ей Руническую Броню, таким образом предъявляя на неё права, и у Мастера не было на этот счёт никаких претензий, напротив, она казалась довольной этим поступком. Сун уже давно смирилась со своей судьбой, зная, что вскоре её блаженные дни подойдут к концу. Пока Рэйн не изъявлял желания применить силу, но это не могло длиться бесконечно. Он был таким же, как другие мужчины, зверем в человечьем обличье, поглощаемый похотью и развратом. Он был слишком силён, и она не могла ему сопротивляться. Оставалось только молиться.

Что-то тёплое надавило на её колени, прервав её медитацию. На колени девушки в поисках внимания положил голову котёнок Мастера, глядя на неё и лениво моргая: признак доверия и покоя. С тех пор, как Рэйн вручил этого зверя Мастеру, Сун стала ответственной за его обучение и уход, чтобы он не опозорил Мастера. Крошечный кошачий воин, которого так рано разлучили с её матерью. Сун прекрасно её понимала. По крайней мере, девушка ещё могла мечтать о встрече со своей матерью, а вот мать бедного котёнка погибла от рук Рэйна и была скормлена солдатам этого бессердечного человека.

Наклонившись, чтобы обнять бедную зверушку, девушка придумала лучший способ отвлечь её, утомив игрой. Поднявшись, она начала качать своим хвостом взад-вперёд, попутно отходя назад, чтобы любопытный зверь погнался за ней. Ускорив шаг, она вышла с поляны, стараясь не уходить далеко от Мастера. Через полчаса зверь потерял интерес к игре, и девушка сама погналась за ним, позволяя ему оставаться недосягаемым и пощипывая его сзади, когда он слишком расслаблялся.

Наконец устав от их игры, зверь бросился прочь, взбежал по стене и спрятался в доме Старшего Капитана Алсантсет, где Мастер проводила время с Рэйном. Переживая, что зверь может прервать их разговор, девушка вбежала во двор и резко остановилась, кланяясь Мастеру. Мягко покачиваясь на садовых качелях, Мастер сидела на руках у Рэйна, с улыбкой глядя, как зверь запрыгивает на сиденье и ложится рядом с Рэйном, уткнувшись носом в убийцу своей матери.

Её невинный и наивный Мастер приходила сюда каждый день, очарованная Рэйном. Сун понимала, почему; снаружи он казался совершенным: идеальным дуэлянтом, успешным торговцем и любящим семью человеком. Его притворство было безупречным, он даже обещал оставить свои непристойные и злые дела. Но это было совершенным обманом, и девушка нервно ждала, когда он вновь проявит свою истинную натуру, молясь, чтобы он отдался своим примитивным желаниям как можно раньше, чтобы Мастер могла отвергнуть его, пока они не зашли слишком далеко.

Она подумывала о том, чтобы совратить его и помочь Мастеру увидеть его лживую сторону, показав, каким он является извращённым и кровожадным животным, но она опасалась, что Мастер откажется от неё, оставив свою ученицу в его когтях. Пожертвовать собой ради Мастера было бы не так уж и трудно, но нынешний образ жизни сделал её слабой, и она не могла заставить себя рискнуть теми маленькими радостями, что у неё были.

Помахав ей рукой, Рэйн приветливо улыбнулся.

- Ты сегодня закончила тренировку пораньше? Угостись чаем и закусками.

Как он узнал о том, что она отвлеклась? Мастер тоже об этом знала? Подозревая, что Рэйн проверяет её, она прошла мимо еды и села рядом с Мастером, прислушиваясь к разговору. Она любила качели, мягкое покачивание среди подушек, одна из них даже принадлежала ей.

- В любом случае, я не думаю, что это трата времени. Мне кажется, Громадина может нам пригодиться.

- Дурачок, — нежно пожурила его Мастер. — Папа мог был делать Духовное Оружие, а вместо этого возится с бесполезными арбалетами, перебросив всю свою работу на меня. Я столько дней потратила на изготовление меча Рустрама, а папа мог завершить его ещё до обеда.

- Кстати, а как насчёт меня? Ты сковала меч для красавчика Рустрама, но не для своего жениха?

- Не ревнуй, эти мечи ведь для Стражей, дурачок. Не я выбираю, кому их отдавать, и папа сказал, что я ещё не готова к третьему оружию, значит, не готов и ты. Кроме того, ты так и не подарил мне ничего на обручение, и ещё меня в чём-то упрекаешь.

На лице Мастера расцвела прекрасная улыбка, и она, ущипнув юношу за щёку, добавила:

- Не волнуйся, я уже смирилась с тем, что выйду за тебя.

- ...Как мило с твоей стороны. Неважно, я всё равно считаю, что Хусольт не тратит время зря. Десять железных пластин с расстояния в сто метров — это серьёзная убойная сила.

- Хм, дай мне пару лет, и я добьюсь такой же мощи у лука. Сун, помоги мне! — надулась Мастер и посмотрела на неё умоляющим взглядом. — Он слишком упрям и не признаёт, что не прав.

Девушку раздирало сомнение, и она уставилась в землю, вполуха прислушиваясь к их спору. Она хотела послушаться Мастера и помочь ей, но это значило опозорить Священного Кузнеца. Она была лишь рабыней, кто она была такая, чтобы решать, кому и на что тратить время? Собрав в кулак всю смелость, она решила встать на сторону Мастера, закрыв глаза на последствия.

- Мастер права.

- Ба, ну разумеется ты с ней согласна, она же молила тебя об этом! Не считается, у вас обеих нет никаких аргументов, кроме «лук лучше». Верно, но практичное дальнобойное оружие мне нужно сегодня, а не через пять лет. Представьте себе арбалет размером с повозку, мы могли бы пришпилить Демонов к земле такой штукой.

Сун прокашлялась и повернула голову к Рэйну, не поднимая глаз. Это было лучшим, что она могла сделать.

- По сравнению с луком, арбалет — неэффективное оружие. Длина натяжения и дуги слишком коротки, чтобы достигнуть максимального ускорения перед спуском болта, что разбавляет большой объём накопленной энергии. Эту проблему можно решить, увеличив длину натяжения или дуг, но тогда арбалет станет ещё более громоздким.

Не переводя дыхания, она продолжила излагать свои мысли потоком слов:

- В ранние годы правления четырнадцатого Императора, Великий Маршал Сыма И заказал огромные арбалеты на колёсах, чтобы установить их на Стенах, но Демоны были слишком быстрыми, чтобы в них можно было постоянно попадать. Что ещё хуже, это дорогое оружие постоянно подвергалось уничтожениям во время каждой битвы, что стоило Имперской Сокровищнице огромных денег за малый результат, поэтому на эту идею махнули рукой. Почти десять лет спустя, перед казнью, Сыма И признал, что испытывает стыд за свой промах как движущая сила восстания, став первым человеком в истории, которому успешно удалось убить Императора.

Увидев недоверчивый взгляд Мастера, Сун осознала свою ошибку и опустила голову, дрожа от страха перед возмездием. Она зашла слишком далеко в своём вопиющем неуважении, даже посмела унизить Рэйна своими знаниями. Закрыв глаза, она с молчаливой покорностью ожидала наказания. Тишину нарушил смех, и она подняла голову. Мастер прикрывала рот рукой, не в силах сдержать ликования.

- Рэйн, ты был настолько неправ, что вынудил Сун говорить распространёнными предложениями! Отличная работа, блестяще!

Рэйн, пребывая в хорошем расположении духа, улыбнулся.

- Очень впечатляет. Где ты обо всём этом узнала?

- Учитель Ду верил, что необходимо закалять не только тело, но и разум. Он часто читал лекции об истории оружия и войн, и ваша раба удостоилась чести не раз послушать его.

Это были одни из лучших дней в её жизни, когда она могла спокойно сидеть и слушать интересные и неутомительные лекции на протяжении многих часов, просвещаемая таким вдохновляющим человеком. Она завидовала Адуяну, что ему удалось стать его учеником. Об этом Сун мечтала ещё ребёнком, до самого дня, когда её подарили Чо Цзинь Кай, выбросив без лишних мыслей.

- Мила, пересядь и дай мне поговорить с Ли Сун.

Пересадив Мастера в другую сторону, Рэйн ущипнул её за нос.

- Не ревнуй.

Повернувшись к Сун с взбудораженным видом, он заговорил:

- Хорошо, гигантский арбалет никуда не годится, с этим я соглашусь, но он изначально не входил в мои планы. Я хотел дешёвый, ручной многозарядный арбалет, который можно было бы раздать всем солдатам. Думаешь, создание такого оружия — это трата времени?

- Да.

Сун не желала больше говорить, но, приободрённая Мастером, девушка набралась достаточно смелости и продолжила. Удивительно, но Рэйн совершенно не был расстроен тем, что рабыня бросила ему вызов, и он не собирался наказывать её за такой проступок.

- Арбалет ХаньЛинь подходит под ваше описание, он способен выпустить десять болтов за пятнадцать секунд до перезарядки. Было указано, что его дальность стрельбы равняется ста двадцати метрам, дистанция, которую обычный солдат может преодолеть пешком за восемь секунд, этого времени хватит, чтобы выпустить лишь пять болтов. Из-за своей низкой мощности, которой пожертвовали для увеличения скорострельности, болту необходимо попасть в незащищённые жизненно важные участки, чтобы убить противника. Вкупе с его печально известной неточностью стрельбы, все эти недостатки сделали оружие совершенно неэффективным, и оно кануло в безвестность после разрушения Осквернёнными города ХаньЛинь.

- Ладно, значит, они были не такими уж успешными, но знаешь ли ты, как они были устроены?

- Нет, но я видела картинки и описания.

Рэйн убежал, оставив её тихо покачиваться на качелях с Мастером, и вскоре вернулся с чернилами и пергаментом. Она начала писать всё, что знала об оружии, пытаясь вспомнить все детали. Читая то, что она написала, через плечо, Рэйн понимающе мычал, комментируя и задавая вопросы. Вскоре он начал рассказывать о своих идеях, пока она писала, и девушка просто говорила то, что думала, не вспоминая о последствиях.

Она с удовольствием анализировала предложения Рэйна, но их качество заметно снизилось, пока проходила ночь. Худшей из них была идея запасания нефти для использования в качестве оружия, что было не только опасно, но и незаконно после случайного уничтожения города Бао Лин. Даже если забыть о Демонах и экспертах, способных управлять огнём, одна случайная искра может привести к катастрофе: риск пока перевешивал преимущества. В тактиках Рэйна совершенно игнорировались возможности высокоуровневых экспертов, и это было странно, учитывая, что находился в их окружении. Порядки построения, ловушки, яды и многочисленные пехоты — все его идеи не учитывали высокоуровневых экспертов, поэтому были бесполезны.

В конце концов, она отвечала на его вопросы, потому что ей нравилось, когда её спрашивали, она наконец-то была полезна после многих месяцев бесцельного времяпровождения. Возможно, Рэйн просто играл с ней, и вскоре она будет проклинать себя за глупость, а пока она была рада, что может помочь. Но она всё ещё предпочла бы, чтобы Рэйн молча умер на поле боя, освободив Мастера и позволив Сун и дальше проживать счастливые дни.

Сун всё ещё любила мечтать, несмотря на то, что её мечты никогда не сбывались. Кто знает, может, в Рэйна попадёт молния, и все её проблемы будут решены.

Вымыв последний горшок, Чарок услышал, как звякнул колокольчик над открывшейся дверью. Надеясь, что это не очередной пьяный посетитель, он крикнул:

- Прости, друг, но ночью мы закрыты. Придётся тебе прийти завтра.

Звук тяжёлых шагов приблизился, и в кухонную дверь вошёл Герел, сложив руки за спиной в попытке имитировать Батаара.

- Давно ты не звал меня другом.

Не обращая на него внимания, Чарок указал на дверь.

- Убирайся.

Сверкнув обезоруживающей улыбкой, Герел поднял фарфоровый сосуд и два стакана.

- Выпьешь со мной? Это Слёзы Матери, лучшее, что можно купить за деньги.

- Я тебе не какая-нибудь деревенская девка с огромными глазами, которую ты можешь очаровать своими улыбками и рассказами.

Каким бы известным ни был этот дорогой напиток, он не стоил того, чтобы сидеть рядом с этим негодяем.

Улыбка Герела растаяла, и её место заняло его обычное ледяное равнодушие.

- Упрямо не желаешь выражать уважение, вот поэтому я и дождался, когда ты останешься один.

Он вышел с кухни и выдвинул стул, который громко заскрипел по жёсткому деревянному полу.

- Я принёс выпивку, так что с тебя закуски. Я подожду, пока ты не будешь готов поговорить о «твоём» брате.

Чёрт его возьми. Теперь, раз он упомянул Рэйна, как Чарок мог просто взять и уйти? Глубоко выдохнув в раздражении, он нарезал сухого тофу и холодного мяса. Взяв закуски, он подошёл к Герелу и сел напротив, сердито глядя на него. Перед ним оказался полный стакан, и он отхлебнул из него, стараясь выпить поскорее, чтобы закончить этот разговор.

Жидкость обожгла ему горло, спускаясь по нему вниз, и он закашлялся от неприятного ощущения. По его щеке прокатилась слеза, пока он хватал ртом воздух, стуча по груди, чтобы облегчить боль. Его щёки пылали от стыда, и он мысленно обозвал себя идиотом, в то время как Герел непринуждённо и высокомерно улыбнулся и тоже допил остатки в стакане, не испытав при этом никаких трудностей. Несколько раз прокашлявшись, Чарок, наконец, смог выдохнуть:

- Пришёл говорить, так говори.

Герел вновь наполнил оба стакана, прежде чем ответить:

- Приказ от Главного Провоста, Рэйну необходимо пройти проверку, прежде чем мы покинем это место.

Чарок ударил ладонью по столу, отчего всё, что на нём стояло, подскочило в воздух, но Герел аккуратно всё поймал: тарелку, стаканы и кувшин, не пролив ни капли.

- Новые проверки? Я видел, как ты каждый день избиваешь его до крови на протяжении месяцев, и тебе всё мало? Он пролил в десять раз больше крови и пота, чем нужно для вступления в Стражи, не говоря уже о его достижениях! Объяснись, или же я заберу его!

- Успокойся, ты пьян. Тебя всегда быстро развозит.

Мягко опустив всё обратно на стол, он принялся медленно жевать еду, после чего пояснил:

- Она хочет проверить его лидерские качества, посмотреть, как он поведёт себя в бою.

Хмуро глядя на стакан перед собой, Чарок поднёс его к губам и медленно отпил, настороженно относясь к крепкому напитку. Он был не так плох, если приготовиться к нему, с землистым привкусом. Хмыкнув, он покачал головой.

- Рэйн ещё слишком молод, чтобы командовать.

- Согласен, — ответил Герел, слегка пожав плечами в притворном смирении. — Но она — Главный Провост, а я — простой слуга. Кто я такой, чтобы спорить?

- И кто его будет его противником? Бандиты?

- Именно поэтому я здесь. Она хочет выставить его против шпионов Общества и рабов брислборов, которые бродят неподалёку от гор. Я потратил месяцы, следя за их перемещениями, и она даже не позволяет мне убить их самостоятельно, чушь какая-то.

Со всеми этими фальшивыми улыбками и занимательными историями было легко забыть, что нет человека, кровожаднее Герела, которому не терпится вступить в бой.

- Как бы то ни было, я решил, что тебе тоже не помешает пойти, чтобы присматривать за ним. Кто знает, вдруг он вновь превратится в сумасшедшего смертельно опасного маньяка.

- Тьфу.

Чарок не стал плевать по-настоящему, не желая потом стирать плевок, поэтому просто изобразил звук губами.

- Он много страдал в руках брислборов, его ненависть вполне оправдана.

- Ненависть я могу понять, но это было что-то совсем другое. Он смотрел, как медленно умирает молодой парень, и всё это время улыбался, счастливый, как свинья в персиковом саду. Что-то с этим мальчишкой не так, я знал это со дня нашей встречи.

- Кто бы говорил, ты в его возрасте был не лучше: избил меня до крови, когда я вызвал тебя в первый раз. Едва не убил меня, а ведь мы были как братья.

Закатив глаза, Герел щёлкнул его по лбу.

- Ты. Меня. Спровоцировал. Вызвал меня сразу же после того, как я заработал своё место в Баннере, надеясь победить уставшего противника. И как я должен был на это отреагировать? К тому же, это было больше десяти лет назад, забудь уже об этом.

- Я тебя спровоцировал? Ты прибежал на мою свадьбу и заявил, что я недостоин своей жены!

Герел небрежно отмахнулся и откинулся назад с усмешкой.

- Я был молод, пьян и воображал, что влюблён. Красивый юный герой с прекрасной и бесстрашной тигрицей, наш союз словно предрекла сама Мать. Ты был сыном пекаря, посредственным и с обыкновенной внешностью, вот меня и удивил её выбор.

Он усмехнулся и пожал плечами.

- И до сих пор удивляет, — вздохнул он, поднимая руки и притворяясь сдавшимся. — Поверь мне, я дорого заплатил за эту глупость, Сарнай избила меня так, что я испражнялся кровью неделю. Она оставила меня на полу моего дома, плачущего от боли и унижения, даже не отвела меня к целителям. Я думал, что так и умру в крови и фекалиях.

Он замолчал, явственно содрогнувшись от этого воспоминания, и его взгляд на мгновение стал рассеянным, после чего он продолжил:

- Как бы то ни было, я должен тебя поблагодарить. Не думаю, что выжил бы с такой тёщей.

Они оба усмехнулись и допили остатки. Чарок понимал, что, рассказывая эту унизительную историю, Герел пытается извиниться. К несчастью, двух стаканов дорогой выпивки и псевдоизвинения было недостаточно, чтобы преодолеть десять лет враждебности, поэтому вскоре они неловко замолчали.

- Так... Что, эм... — Чарок почесал шею, ощущая жар от выпитого. — Каков... Каков план? С Рэйном?

- Довольно простой. Я говорю мальчишке, в чём заключается его миссия, и затем мы стоим вокруг и смотрим, как он плюхается, будет над чем посмеяться. Затем мы вытаскиваем его задницу из жаркой ситуации, пока не подохло слишком много учеников. Нескольких мы потеряем, но для мальчишки это будет ценным уроком.

Герел наполнил стаканы в третий раз, жуя кусок сала, свисавший у него из уголка рта, и начал смеяться.

- Знаешь, я видел, как он сегодня понёсся лицом вперёд на локоть Вичера. Он даже Усилил свои ноги, чтобы добраться быстрее, это было уморительно. Просто безумие, даже я бы с осторожностью сражался с этим крупным ублюдком, но не Рэйн. Он бесстрашен.

Чокнувшись, они сделали по большому глотку и синхронно выдохнули с удовлетворением, после чего вновь наполнили стаканы.

- Не могу понять, храбр он или глуп.

- Может, и того, и другого понемногу.

Чарок замолчал ненадолго и спросил:

- Что ж... что ещё нового о войне расскажешь?

Просияв, как ребёнок, Герел принялся рассказывать историю о сражении, выпивая и весело смеясь. Несколько историй и стаканов с выпивкой спустя, они оба тяжело прилегли на стол. Наливая седьмой или восьмой стакан, Герел спросил:

- Так... каково это — быть отцом?

- А, это лучшее чувство на свете. Нет ничего приятнее, чем прийти домой и увидеть моих крошек.

- ...Р-работы много?

- Ага, но хорошо, что Рэйн со мной, я ни разу не сменил и не постирал ни одной пелёнки, самый ответственный парнишка, которого я встречал. Плевать, что говорят другие, я доверяю ему свою жизнь и жизнь детишек, он ж мой братишка.

Он замолчал и громко рыгнул, чувствуя, как обжигающая жидкость поднимается к горлу, и сглатывая.

- Ты не думал жениться, своих детишек завести?

- Ммм... Было у меня свидание-другое с той красивой женщиной, помощницей Маршала, никак не могу выкинуть её из головы, сколько бы ни пытался. Опытный воин, с ледяной кровью в жилах, всегда готова биться или трахаться, ей неважно, что именно.

- То есть, твой женский двойник?

- Ха-ха, точно... Неудивительно, что она мне так нравится!

Они пили, пока кувшин не опустел, после чего они покинули ресторан. Внезапно Чарок осознал кое-что важное. Они познакомились ещё детьми, были друзьями пятнадцать лет, прежде чем их размолвка привела к годам вражды. Было приятно помириться со своим героем детства. Улыбаясь, как ненормальный, он шёл прочь, поддерживая своего старого друга и сам опираясь на него, пока они брели по деревне в поисках новой выпивки, чтобы восполнить потерянное время.

Божественный дикарь Глава 121

Глава 121.

Зевая и почёсывая живот, Мила, всё ещё сонная, побрела к столовой. Если бы не восхитительный запах свежего хлеба, витавший в воздухе, она бы осталась под своим тёплым одеялом и спала бы всё утро. Наверное, сосед принёс ей завтрак, обычное дело, пока мама была в отъезде по работе. Мила в нетерпении причмокнула губами, зная, что если продолжит спать, то папа съест всё сам, не оставив ей ни кусочка. Конечно, она училась основам кулинарии у Алсантсет, но кому нужно возиться с готовкой каждый день? Твёрдого печенья и засоленного мяса ей хватало, чтобы насытиться, но она всегда была рада горячей пище. Она открыла дверь столовой и вошла внутрь.

- Доброе утро, Мила, — с нежной улыбкой сказал Рэйн, выдвигая для неё стул. — Я приготовил завтрак.

Замерев во время шага, девушка стала тереть глаза. Почему это Рэйн сидит за её столом?

Сдержанный кашель папы вывел её из оцепенения.

- Милая, иди умойся и переоденься во что-нибудь более подобающее. Хоть Рэйн и твой жених, в нашем доме он всё ещё гость.

Окинув взглядом своё полураздетое тело, девушка удивлённо взвизгнула и бросилась обратно в комнату. Вот идиот, зачем он пришёл сюда так рано? Рэйн наверняка думает, что она неряха, разгуливающая по дому с растрёпанными волосами и одетая лишь в ночнушку. Сгорая от стыда, она проводила по волосам гребнем, безжалостно расчёсывая спутанные пряди и игнорируя боль. Она не понимала, как они так сильно спутывались за ночь, длиной едва доходя до плеч. Волосы Сун ниспадали ей до пупка, но каждое утро, проснувшись, она выглядела как небесная богиня, а не как растрёпа. Мать явно была несправедлива к Миле.

Умывшись и позаботившись о том, чтобы изо рта не было плохого запаха, она потащилась обратно в столовую, ощущая, как пылает лицо. К счастью, никто не сказал ни слова о её промахе, Рэйн лишь глупо улыбнулся и положил еды ей в тарелку.

- Сегодня я проснулся и увидел, что Герел и Чарок спят во дворе, до костей промокшие от утренней росы. Похоже, вчера они напились, не пригласив меня, а потом их веселье немного вышло из-под контроля. Дилетанты.

Девушка опустила глаза, поджав губы и глядя в тарелку. Она всё ещё стыдилась что-либо говорить. Неудивительно, что Рэйн столько пил, раз у него был такой ужасный пример для подражания как Чарок, напивавшийся и кутивший, несмотря на то, что у него было двое детей. Она не понимала, что весёлого в выпивке, она была ужасна на вкус, и люди от неё глупели, зачем делать такое с собой? С её точки зрения это был настоящий яд, и, хоть она не станет запрещать Рэйну пить вволю, если она когда-нибудь найдёт его, лежащего в беспамятстве во дворе, его ждут последствия.

Не подозревая, о чём думает девушка, Рэйн продолжал болтать:

- Как бы то ни было, Герел дал мне задание. Я должен выследить шпионов Общества, которые что-то разнюхивают у деревни. Я сходил на тренировочную площадку, чтобы раздать приказы, потом пришёл сюда помочь. Сун меня впустила, и я приготовил завтрак, дожидаясь, пока ленивые отец и дочь выползут из своих кроватей. Я был удивлён, твои волосы такие... колоритные.

Повернувшись и указывая на него пальцем, девушка бессловесно забормотала что-то, не зная, как ответить, когда на неё смотрело лицо с такой широкой ухмылкой. Фыркнув, она вернулась к своему завтраку, сердито поедая его. Её гнев улёгся, когда она схватила баоцзы с мясом и ютяо, после чего наполнила свою плошку лапшой и бульоном. Наверное, у него ушло несколько часов, чтобы приготовить такую вкусную еду, но она была не виновата, что заспалась. Они с Рэйном задержались до глубокой ночи, обсуждая с Сун стратегию и оружие. Ей было всё равно, что они проснулись раньше неё, это доказывало, что они ненормальные психи. Для неё оставалось загадкой, как им удавалось работать, поспав меньше десяти часов.

Пока девушка ела, её настроение улучшилось. Она прислушивалась к разговору Рэйна и папы о его арбалете и о том, что он собирается его протестировать. Она была рада, что они так хорошо ладят. Нрав отца обычно отпугивал всех её друзей, не говоря уже о допросах мамы. Пока она росла, единственным другом, который мог навестить её больше одного раза, была Линь, и Мила любила её за это. Непросто быть дочерью почитаемых героев.

Рэйн повернулся к Сун и заговорил с ней, а она с охотой отвечала на его вопросы, отчего папа удивлённо покосился на неё. Она даже предложила свои варианты и поделилась своими знаниями тактики и истории, благодаря Рэйну наконец-то вырвавшись из своего панциря. Мнение Милы о Ду Минь Гю улучшилось в несколько раз, и она была согласна с тем, что Янь сделала всё правильно, пойдя за ним. Несмотря на то, что Ду был хрупким стариком, он хорошо обучал своих последователей. Сун говорила прямо и без вступлений, всегда по делу, и могла вспомнить самые запутанные подробности, не моргнув глазом. Исцеление прекрасной и блестящей Сун шло полным ходом.

Чакха, отец Хуушаль, уже был оповещён о планах создания многозарядного арбалета и пообещал заняться им в первую очередь. Ударно-спусковой механизм был, прежде всего, делом рук умелого плотника, и отцу нужна была рабочая модель, чтобы можно было с ней возиться. Если дальность стрельбы и мощность можно было увеличить без отрицательных последствий для скорострельности, то, возможно, идея Рэйна была не так глупа, как она изначально думала. Но ему всё же стоило позволить своим солдатам усердно практиковаться в стрельбе из лука, поскольку силу, дальность стрельбы и гибкость этого оружия было трудно превзойти.

Проглотив всю еду, папа ушёл работать в кузницу, оставив их троих. Встряхнувшись, Мила встала в гордую, но благородную позу, которую часто принимала её мама.

- Итак, говори, зачем пришёл, чем тебе может помочь сегодня благородный и сострадательный кузнец?

Он наверняка хотел, чтобы она стала его правой рукой, и она решила благосклонно согласиться, не хвалясь своим превосходством. Это меньшее, что она могла сделать, учитывая, что он был достаточно скромен, чтобы просить её о помощи. В ответ она попросит лишь, чтобы он готовил ей больше вкусных блюд. Наверное, ей стоит каждый вечер ходить к Тадуку на ужин, Рэйн был превосходным поваром.

Слегка ущипнув её за щёку, Рэйн улыбнулся.

- Да мне не нужно ничего особенного. Пока мы ждали тебя, я рассказал о своих идеях Сун, и она поделилась своим мнением, но ей хотелось бы увидеть поле боя своими глазами. Можешь составить нам компанию? Это займёт час-другой, а потом ты можешь вернуться к своим делам.

Лицо девушки застыло от недоверия, пока она прокручивала его слова в голове. Составить компанию? Вернуться к своим делам? Значит, он пришёл сюда за помощью к Сун. Наступив на своё разочарование, она попросила Сун приготовить свою кошку и вернулась в комнату, намереваясь переодеться. Но вместо этого она упала на кровать и уткнулась лицом в подушку, дуясь и жалея себя. Ревновать было глупо, но она ничего не могла с этим поделать. Рэйна не только собирались проверить в качестве командира, но ещё он не попросил ей помощи. Всё её обучение тактикам Стражей показалось ей бесполезным. Хуже того, она знала, что он любитель волочиться за юбками, а Сун была прекрасной и талантливой, если эти двое сойдутся, останется ли в сердце Рэйна место для неё? Неужели ей суждено стать четвёртой женой, что ничем не лучше, чем быть наложницей?

- Так вот какая у тебя спальня.

Девушка вздрогнула от голоса Рэйна и колко взглянула на него. Без стеснения войдя в комнату, он оглядел оружие и броню, которыми были увешаны её стены, и усмехнулся. — Мне нравится, она тебе подходит.

Бросив в него подушку, она крикнула:

- Убирайся, я хочу переодеться.

Поймав подушку в воздухе, он бросился вперёд и стукнул ею девушку по пятой точке, после чего, как ни в чём не бывало, забрался к ней в постель. Лицо Милы вспыхнуло, когда он лёг рядом с ней, обнимая её за талию. Она отпрянула, и он начал придвигаться к ней, сантиметр за сантиметром. Вскоре ей было уже некуда отступать, и он оказался рядом с ней, их ноги соприкасались, а на лице юноши играла соблазнительная улыбка. Не в силах сопротивляться ему, девушка уткнулась носом ему в плечо и глубоко вздохнула. Он мягко поцеловал её в висок и прошептал:

- Не ревнуй.

Оттолкнув его, она ударила его по груди, и парень рассмеялся, заставив её гнев улечься.

- Это не смешно! Ты видишь, что я расстроена, и тебе смешно. Мне нужно расторгнуть нашу помолвку и найти кого-то милого и заботливого, кто слушает меня и выполняет все мои желания!

Это было чем-то вроде их общей шутки, но сейчас шутить было опасно.

- Будь честной, тебе бы надоел такой муж.

Придвинувшись к нему, Мила вновь растаяла в его объятьях. Он пользовался её добрым нравом, безжалостно над ней подшучивая.

- Прости за то, что я сказал, я выбрал не те слова. Ты всегда кажешься такой уверенной, и я забываю, что ты ещё подросток с подростковыми комплексами.

- Идиот, будто ты сам лучше, вечно притворяешься взрослым. И это не комплексы, а обоснованное беспокойство!

- Ты права, как всегда. А теперь я хочу смиренно попросить твоей помощи. Прошу, отправляйся со мной на поле боя и одолжи мне свою силу. Я не смогу достичь успеха без тебя.

Она ощутила, что он ухмыляется, упиваясь его теплом и наслаждаясь его дыханием у щеки и ладонями, поглаживавшими её талию.

- Хорошо, тебе повезло, что я такая добрая и всепрощающая.

- Разумеется, повезло. А ещё ты очень красивая, ты выглядела восхитительно в своей ночнушке.

Он ещё раз коснулся губами её виска, затем щеки, после чего, наконец, дошёл до её губ, мягко целуя их. От нежного и долгого поцелуя в девушке проснулась страсть, и она притянула к себе юношу, перевернувшись на спину. Он навис над ней, блуждая ладонями под её рубашкой, и, когда он скользнул своим языком по её языку, с губ девушки сорвался лёгкий стон. Она пропустила его волосы сквозь пальцы, ощущая, как бешено колотится сердце в груди. Её охватывало волнение и возбуждение, и, чувствуя, как его губы оставляют дорожку поцелуев на её шее, она возжелала большего.

Их возню прервал лёгкий стук, после которого дверь начала открываться. Оттолкнув Рэйна, Мила взвизгнула:

- Не входи!

К счастью, дверь остановилась, и снаружи прозвучал голос Сун.

- Кошка осёдлана и готова, Мастер. Что вам ещё будет угодно приказать рабыне?

- Ничего, с остальным я сама справлюсь, мне надо переодеться. Пожалуйста, подожди меня во дворе. И, прошу тебя, хватит уже звать себя рабыней!

Она отползла в сторону и встала, поправляя свою одежду и зашнуровывая нижнее бельё. Когда он успел расшнуровать его? Этот распутник умел распускать руки. Дождавшись, когда шаги Сун стихнут, она повернулась к Рэйну и начала шлёпать его по рукам, сгорая от смущения, пока он смеялся.

- Ты... ты... льстивый негодяй! Как ты посмел украсть мой первый поцелуй! И ты пытался... ты неисправим. Я же говорила, до свадьбы не смей.

Это прозвучало бы более убедительно, если бы она не вела себя так податливо, теперь он решит, что она распутная женщина.

Отступая, Рэйн морщился, когда по нему попадали всё новые и новые удары разгневанной девушки.

- Хватит, хватит! Прости, это был и мой первый поцелуй, я слишком увлёкся. И вообще, это ты меня к себе притянула.

- Врёшь.

Ударив его ещё несколько раз, она выдвинула обвинение, не обращая внимания на его последние слова:

- Я знаю, что ты посещаешь такие... места и ты... делаешь такие вещи с теми женщинами. Ты жулик и негодяй, лгущий мне и пользующийся наивностью моего девичьего сердца, обманывая меня. Я не знаю, почему вообще из-за тебя переживаю.

Указав на свои губы, Рэйн невинно улыбнулся.

- Ты ставишь под сомнение мою честь. Может, я и делал другие вещи с женщинами, но, клянусь, эти губы были поцелованы впервые. Пусть Мать поразит меня молнией, если я лгу, я могу дать клятву, если потребуется.

- Правда?

Возможно, он не был таким развратным, как ей казалось. Она радостно захихикала, подумав о том, что это был его первый поцелуй. Линь первой заявила на него права, а первой его любовью стала Янь, но теперь она тоже получила от него кое-что первое. Поцеловав его ещё раз, она быстро отстранилась и выставила его за дверь, обмахивая себя руками, чтобы остудить пыл. Слишком опасно, она почти... В ближайшее время никаких лежаний с ним в одной кровати, по крайней мере, до свадьбы. Было небезопасно оставаться с ним наедине.

Полностью вооружившись и облачившись в броню, она поехала вместе с Сун и Рэйном к временным казармам, где отряд Рэйна занимался приготовлениями. Вечная улыбка Рэйна угасла, и он сосредоточенно нахмурился.

- Что ж, я не вижу, чтобы кто-то плакал или блевал, это уже хорошее начало.

С чего такая проблема вообще могла возникнуть? Неужели он позволял своим солдатам напиваться перед битвой?

Рустрам, отсалютовав в знак приветствия, приблизился к ним, чтобы доложить:

- Босс, только семь солдат могут выдержать отдачу Громадины. Лучше всех справился Салук, поэтому я предлагаю, чтобы именно он стрелял из неё в грядущей битве.

- Звучит неплохо. Поглядим, как он будет справляться, и пересмотрим решение по необходимости. Как проходят сборы?

- Мы добыли две дюжины склянок этой штуки, но нам было непросто отыскать водонепроницаемые контейнеры, подходящие под ваши требования.

- Хм... Этого пока должно хватить. Если всё пройдёт хорошо, мы поговорим с твоим отцом, чтобы он нашёл нам стеклодува.

- Ребята нервничают: это незаконно.

- Расслабься, я не собираюсь вас сдавать. Банки находятся в металлических вёдрах и засыпаны рыхлой землёй, верно? У тебя есть запасные вёдра с землёй? Отлично, тогда мы готовы к худшему. Что насчёт стрел? Равил и его стрелки практикуются? От дополнительной тяжести всё меняется.

- Практикуются, босс, стреляют с точностью до ширины ладоней. Мы приготовили для них сотню стрел.

- Тогда хорошо. Садись верхом и поддерживай тишину в строю. Покатили.

Мила хихикнула, слушая его странные слова, после чего гордо вступила в строй, представляя, как его Стражи кубарем катятся через лес. Ободряя солдат, раздавая поручения по необходимости и беря на себя ответственность, он всё больше становился похож на лидера. Ну и что, что он получил командование раньше неё? После его невероятного достижения на Мосту это было достойной наградой. А пока она смирится с тем, что находится под его началом, пусть и ненадолго. У неё были свои цели.

Через полчаса езды Рэйн отдал приказ своему отряду остановиться и пополз через подлесок, скользя на животе вперёд как змея. Закатив глаза, Мила последовала за ним пешком, сделав мысленную заметку, что его следует научить тихо ходить через лес. Они медленно добрались до края и посмотрели вниз на лагерь Общества и на заросшую долину, пустую, но с расставленными часовыми, которых было там не меньше полудюжины. В дальней части долины был небрежно скрытый вход в пещеру высотой менее двух метров и метр в ширину. Согласно докладу, двадцать шагов спустя небольшое углубление переходит в большую подземную пещеру с широким источником, протекающим по ней, и достаточно объёмную, чтобы в ней поместились все силы Общества, насчитывающие две сотни солдат. Группа неудачников, они всю зиму не могли найти дорогу в деревню, поскольку преодолеть обледеневшие склоны могли только дикие кошки и эксперты рукопашного боя высшего уровня.

Бесшумно отступив, они вернулись обратно к отряду Рэйна. Девушка внимательно оглядывала окрестности, безуспешно пытаясь отыскать Стражей-часовых. Для отряда Рэйна это была непосильная задача, поэтому у неё был лишь один выход. Подойдя ближе к Рэйну, она, пылая от гнева, шёпотом предупредила его:

- Тебя используют в качестве приманки. Герел хочет, чтобы ты бросился туда и с позором проиграл, выманив за собой силы Общества, пока отступаешь. Когда это случится, его силы вступят в бой и всех зачистят. Это слишком опасно, тебе стоит уйти и сказать Герелу, чтобы он разбирался с этим сам. Небольшие закрытые пространства подходят для сражения бывалым воинам, а не желторотым новобранцам. Твои потери будут ужасными.

- Хм... Я тронут твоей заботой, но немного обижен твоим недоверием. Я не собираюсь бросаться туда и сражаться с ними очертя голову, — мрачно улыбнулся Рэйн, глядя на Сун. — Что скажешь? Наш план сработает?

- Слишком много «если». Если мы сможем защитить вход, если ваш трюк сработает, если ваши солдаты будут точными, если у врага нет пути отступления, то тогда ваш план, возможно, сработает. Но если вы потерпите неудачу, вы потеряете элемент неожиданности, доступное вам простое отступление.

- Ладно, это было не очень вдохновляющее, но так и быть. Испытаем нашу удачу.

Глубоко вздохнув, Рэйн расслабился. Открыв глаза, он словно стал совершенно другим человеком. Его тело расслабилось, излучая уверенность, граничащую с высокомерием, на лице возникла недружелюбная улыбка, а в глазах появился опасный блеск.

- Собираемся.

Рэйн с презрением оглядел своих воинов.

- Гляньте на себя, группа калек превратилась в группу нахлебников. Надеюсь, вам понравились последние три месяца с тёплой пищей, ежедневным массажем и горячими ванными, поскольку пришло время оправдать затраты на вас. Помните, ваши смерти для меня — ничто, так вы только сэкономите мои деньги. Если вы хотите отблагодарить меня, вы можете сделать это лишь годами службы. А теперь едем, пора вырезать всех наших врагов.

Это была резкая речь, но его Стражи привыкли к таким оскорблениям. Когда Рэйн оказался рядом с Милой, она схватила его за руку и шепнула:

- Ты не сообщил мне план.

Взобравшись на квин, он озорно подмигнул ей и обнажил оружие.

- Не волнуйся за планы, моя красавица. Не отходи от меня, слушайся моих команд и готовь поцелуй за мою победу.

Повернувшись к Рустраму, он начал раздавать приказы и расставлять на позиции своих Стражей, выглядя настоящим воином.

Его красавица. Эти слова заставили девушку покраснеть, пока она взбиралась на Атир, не в силах сдержать улыбки. Она была рада видеть его таким уверенным и смелым, но только если это было оправданно. Если случится худшее, она намеревалась утащить его в безопасное место несмотря ни на что.

Он был не единственным, кто хотел поцелуй, когда всё это закончится, а ей не хотелось целовать труп.

Божественный дикарь Глава 122

Глава 122.

У Рустрама всегда были одинаковые ощущения перед боем: сухость во рту, полный мочевой пузырь и стекающий ручьями пот вне зависимости от погоды. Облизав губы, он подавил желание выпить, пытаясь сосредоточиться на задании. Стиснув свою рапиру, которая всё ещё была в ножнах, он провёл пальцем по затейливым узорам, выгравированным на эфесе. Этот клинок был прекрасным образцом мастерской работы, который он не заслужил, как и своё звание. Он был лишь доверчивым парнем, не умеющим рассуждать, Босс слишком верил в него, но, по крайней мере, у него было это оружие. Если он умрёт сегодня, то рапиру передадут кому-то более достойному, тому, кто не был полным неудачником.

Частью проблемы был Босс, который шёл впереди всех, бросаясь в гущу боя. В этом был смысл, но тогда все внутренние обязанности ложились на Рустрама. Например, поддерживать спокойствие среди солдат во время ожидания, приказывать идти в бой или отступить, менять расстановку сил, и всяческие другие тактические решения, которые он не имел права принимать. Он занимался логистикой и поставкой припасов и плохо подходил для командования.

С Боссом была другая ситуация, он был прирождённым лидером. Он отправился вместе с несколькими подобранными им людьми, неся с собой огромные мотки верёвок, собираясь спуститься по ним в долину и застать часовых врасплох. Даже с экспертами вроде Сумилы и Ли Сун это было непросто, но с ними был сам Босс, который трудился изо всех сил, чтобы сохранить своих солдат живыми, составляя безумные планы и тактики. Попросить городских жителей подкрасться к наёмникам в лесу было трудной задачей, и Рустраму не разделял оптимизма босса, но попробовать стоило.

Никто не хотел подвести Босса после всего, что он для них сделал, обучая их и помогая их родителям найти хорошо оплачиваемую работу, не беря ничего взамен. Он работал усерднее, чем любые два других солдата, занимаясь даже тогда, когда они пили и отдыхали, как его можно было не любить? Каждый солдат был готов умереть за Босса, но он презирал смерть, приказывая им жить, за таким человеком стоило идти. Им всем нужно было усерднее трудиться, чтобы не быть для него обузой.

Мысленно пройдясь по списку того, что нужно было сделать, он успокоился и оглядел солдат. Своих солдат, эта мысль казалась ему странной. Готовый стрелять Салук сидел со своим арбалетом, нежно поглаживая его и неслышно бормоча ему что-то, словно любовнице. Расслабленный и беспечный Равил сидел с закрытыми глаза и вертел в пальцах стрелу, спокойный как всегда. Выбранные для миссии солдаты стискивали ручки вёдер так, словно в них лежали хрупкие яйца. В глазах парней жило беспокойство, но Босс был прав, они были готовы к любым неожиданностям. Молясь за успех, но готовясь к поражению, Рустрам наблюдал, слушал и ждал — пытка для каждого солдата. Сражаться в бою или ждать начала боя — Рустрам не мог сказать точно, что из этого хуже.

Возможно, он совсем скоро узнает ответ.

Бесшумно шагая по лесу, Булат выровнял дыхание, стараясь слиться со окружением. Его сердцебиение звучало как барабанная дробь, оглушавшая уши, и он опасался, что часовые услышат его приближение уже за километр. Или учуют его; рубашка парня промокла насквозь, несмотря на холод, и запах его тела перебивал ароматы леса. Он раньше никогда этого не замечал, вплоть до прошлой ночи, когда он сломя голову бросился поприветствовать Дей Ан после тренировки, не приняв ни душа, ни ванны, и улыбаясь как идиот. Он был покрыт грязью и кровью, и от него исходила острая вонь, просто чудо, что она вообще с ним заговорила. Смуглая, с волосами цвета воронова крыла, она обладала хриплым смехом и неистовым характером, чем заметно отличалась от городских девчонок, робких и скромных. Нет, только не Дей Ан, она была уверенной и смелой, любила открыто посмеяться над тем, как он застенчиво бормочет приветствие, после чего приказывала ему выйти и попробовать снова, и, чёрт возьми, он так и делал, готовый на что угодно, лишь бы поговорить с ней, послушать её ангельский голос, потеряться в её прекрасных глазах.

Или он может потерять свою жизнь здесь. Глупый дурак, у старины Булата не будет свадьбы, только похороны, где все будут смеяться над его бессмысленной смертью. Выровняв дыхание во второй раз, он вспомнил всё, чему научился на тренировках, и сосредоточился на задании. Колени согнуты, шагать с пятки на носок по траве и земле, стараться обходить ветки, продвигаясь медленно и методично. Заметив свою цель лишь в тридцати шагах, он замер на месте и задержал дыхание, опасаясь, что его обнаружат. Он рассмотрел часового, огромного брислбора, прислонившегося к тонкому деревцу и рассеянного после месяцев спокойствия. Крупный и широкий, он был одет в кожу и покрыт сухими листьями — бесполезная маскировка среди весенней зелени. Дилентант.

Медленно выдохнув, Булат решительно пошёл вперёд тихими и размеренными шагами, сжимая в руке длинный нож. Брислборов было слишком мало, чтобы представлять угрозу для Стражей, и они были не лучше животных, явившись сюда, чтобы насиловать и грабить, осмеливаясь нарушать мирную безмятежность его нового дома. К несчастью для них, убийство животных было его вторым призванием, ведь он вырос на ферме. Ему не было нужно красочное духовное оружие, нет, быстрого удара и острого лезвия ему было вполне достаточно.

Низкий свистящий звук пускаемого шептуна едва не заставил его сердце выпрыгнуть из груди, и он замер во время шага. Звук тянулся, казалось, целую вечность, после чего приобрёл влажный и хилый тон, сопровождаемый глухой усмешкой и тошнотворным запахом. Глаза Булата расширились, он медленно повернул голову влево на напряжённой шее и заметил второго часового брислбора буквально на расстоянии вытянутой руки. Его изначальная цель, находившаяся прямо перед ним, рассмеялась и повернулась, чтобы поздравить своего товарища. Увидев Булата, часовой был потрясён так, что совершенно отупел, непонимающе моргнул и открыл рот, чтобы сказать что-то.

Сорвавшись с места, Булат воткнул нож глубоко в шею страдавшего от газов часового, так и оставив его там. Бросившись вперёд, он выхватил свою тяжёлую булаву, когда второй часовой предупреждающе закричал, нашаривая своё оружие и пытаясь подняться на ноги. Булат встретил его ударом булавы, которую он держал двумя руками. Второй часовой упал у его ног с влажным треском, подпрыгнув на твёрдой земле. Второй удар довершил начатое. Надо же быть настолько слепым неудачником, чтобы так облажаться. Раздались новые предупреждающие крики других часовых, но их голоса резко оборвались, когда с ними было покончено. Поскольку элемент внезапности был утерян, Булат отвернулся, собираясь уходить, потому что понимал, что сейчас лучше всего будет отступить.

- Стражи! В атаку! — пронёсся над долиной надтреснутый голос Босса, попытавшегося властно прорычать эти слова. За ними последовали тихие проклятия и повторяющийся призыв взять в руки оружие. Заметив движение, Булат побежал за ними и присоединился к Боссу, после чего они бросились к входу в пещеру с дьявольской усмешкой в предвкушении очередного кровопролития. Ну и что, что их там ждали? Это лишь означало, что их врагам придётся смотреть смерти в глаза. Если Босс хочет сражаться, тогда старина Булат будет драться бок о бок с ним не покладая рук.

К тому же, теперь ему будет что рассказать Дей Ан за ужином, он поведает ей о том, как он сражался с врагами Человечества, может, даже о том, как он героически спас Босса, или что-то в этом роде. Будь то город или деревня, женщины любили героев везде.

Всё, что ему было нужно, это выжить, но небольшое ранение ему бы не помешало. Женщины любят шрамы.

Услышав приказ о наступлении, Равил сдавил ногами бока своего скакуна и вызывающе крикнул. В ответ на его команду Джинкс прыгнула вперёд, и сердце Равила поднялось к горлу, пока он нёсся вниз по крутому спуску. Юноша маниакально смеялся навстречу ветру. За ним последовали остальные члены отряда, и Рустрам кровожадно заорал, когда они бросились вперёд. Чёрт, этот нервный богатенький ублюдок был среди них настоящим головорезом. После месяцев мучительных исцелений и душедробительных тренировок наконец-то настало время дать себе волю и убить кого-нибудь.

Приятное облегчение.

Петляя по лесу словно пловец, гребущий против течения, Джинкс несла его в бой, издавая резкие крики, словно квин заразилась его энтузиазмом. Направляя её к краю скалы, чтобы она с неё спрыгнула, Равил сделал первый выстрел в воздухе, поразив брислбора в лицо, как только тот вышел из пещеры. Заставив квин приземлиться на упавшее дерево, он пускал стрелу за стрелой, к нему присоединились его товарищи, укладывавшие выстрелами врагов в пещере в ста метрах от них. Убийство человека стрелой приносило меньше удовольствия, зато это было просто, а Равилу нравилось, когда было просто. Простые женщины, простой заработок, простые убийства — ему не на что было жаловаться.

Он никогда раньше не тренировался в стрельбе из лука, будучи сыном проститутки, бросившей его на улице и спасшей его таким образом от жизни в содомии. Со смертью он был знаком не понаслышке, ведь ему ежедневно приходилось яростно драться за остатки гниющей еды, поэтому вступление в армию для его было простым решением. Он был слишком слаб, чтобы натянуть учебный лук, поэтому его зачислили во фронтовую пехоту, где собирались все отбросы армии, которых отправляли на смерть. Но теперь, лишь три года спустя после вступления в армию, он сидел на своём верном скакуне, выпуская стрелы в воинов Общества. Усмехнувшись себе под нос, он дёрнулся в сторону, уворачиваясь от ответных выстрелов, Общество пробилось к выходу из пещеры и образовало линию обороны со своими арбалетами. Неважно, немного работы мечом будет полезно для души.

Но у Босса были другие планы.

- Угли!

Вспыхнули факелы, и Равил извлёк стрелу с кончиком, покрытым пропитанной нефтью тканью. Он зажёг её, натянул лук и прицелился, пока крошечный керамический заряд пролетал по воздуху, разбился об воинов Общества и покрыл их прозрачной жидкостью. Равил выпустил пылающую стрелу, которая понеслась в сторону противников и поразила одного из них в грудь. Пламя вспыхнуло, превращая всё в бушующий костёр света и жара. Завывая от смеха, он смотрел, как ещё больше фарфоровых ёмкостей летит во врагов, обливая мгновенно воспламеняющейся жидкостью оставшихся воинов. Жар выжигал их лёгкие и не давал им даже завопить, пока плоть растворялась на их костях. Босс определённо выдумал забавный способ убить их. Если бы он родился уличным оборванцем в Шэнь Хо, он стал бы местным королём, жестоким, смертоносным недомерком с улыбкой, которая могла очаровать любую знатную женщину. Равил не хотел признаваться в этом даже самому себе, но он восхищался Боссом.

Перед лицом бушующего пламени у Общества не оставалось иного выхода, кроме как отступить и забиться в пещеру, ожидая смерти. Был отдан приказ о том, чтобы стрелки подошли ближе, поэтому он проехал вперёд и спешился, встав позади стоявших стеной товарищей. Похлопав Булата по плечу, он взглянул на свой колчан со стрелами и выбрал одну из особых стрел, изучая её. У неё не было наконечника, вместо него был маленький шёлковый мешочек, наполненный какими-то измельчёнными растениями. Он подумал о том, какой хаос может вызвать эта стрела. Улыбаясь в предвкушении, он поднял лук и повернулся в сторону входа в пещеру, которая теперь была лишь в семидесяти пяти метрах от него, лёгкая мишень.

Может, они устроят ещё один взрыв, потому что, чёрт возьми, за ним было приятно наблюдать.

Мин Чжун Гуань убрал свой журнал в мешочек и спокойно отдал приказ:

- Образуйте полукруг у входа и удерживайте позиции.

Он написал предсмертное стихотворение и был готов к концу. Неважно, прочитает ли его кто-нибудь, или же поместят его в усыпальницу Ордена; он написал его для себя, как способ сосредоточить свой разум и очистить свои помыслы.

- Тыловой эшелон, приготовьтесь тушить огонь, лучники, стреляйте во всех, кто входит.

Целые месяцы им удавалось незаметно пробираться и прятаться, и всё это вот-вот должно было закончиться неудачей и гибелью. Эти Бекхай были переполнены ненавистью. Почему они не бросили им вызов с мечом в руках, как настоящие воины? Вместо этого они воспользовались склянками с нефтью, чтобы одолеть их, бессмысленный трюк, которым мог воспользоваться любой простак. Разве есть в этом мастерство или уловка, грация или красота? Только враг мог с такой радостью воспользоваться своим козырем, убив более двадцати рабов своей огненной атакой. Теперь же у них есть вода за спиной, копейщики и арбалетчики, они смогут защитить вход в пещеру. Бекхай дорого заплатят, если попытаются пройти хотя бы двадцать шагов в пещере, это подходящее место для последнего рубежа.

Три стрелы проникли в пещеру через вход, пролетев над их головами и с тихим бульком приземлившись в бурлящий источник. За ними последовали новые стрелы, по нескольку зараз, и он засмеялся про себя. Вражеский командир продемонстрировал все признаки новичка: сначала не сумел бесшумно убрать часовых, зря потратил огненные заряды, а теперь ещё заставлял своих лучников вслепую палить в пещеру. Потолок пещеры был ровным, а вот пол по мере продвижения внутрь пещеры снижался, вот почему стрелы пролетали так высоко над их головами и с шипением падали в воду. Бессмысленно.

Дожидаясь, когда враг потеряет терпение, он приготовился и глубоко вздохнул, отыскивая Баланс и не обращая внимания на резкий запах в воздухе. Рабы вокруг него сделали то же самое: они были хорошо обученными и послушными, недёшево было их заполучить. Они молчали, лишь пару раз раздалось покашливание, и он одобрял их поведение перед лицом смерти. Будь на горе больше тропинок, он бы уже повёл их убивать и грабить в деревню Бекхай, уничтожая всех, кто встанет у него на пути, в качестве подарка на похороны его убитого племянника Цзюня, идеальный конец десятков лет службы.

Увы, ему пришлось изменить свои мечты о совершенстве, но, возможно, так было даже лучше. Даже после того, как он открыто отказался от Общества, он всё ещё считал себя Старейшиной Ордена Арахант, ищущего совершенства в жизни и смерти. Если он умрёт сегодня, то он сделает это в окружении тел врагов из рода тех, кто убил одного из его рода. Поэтично. С мечом в одной руке и калебасом в другой он принял нужную позу, направляя свой чи, чтобы собрать влагу в воздухе и покрыть свой меч водной плёнкой, готовясь атаковать любого, кто войдёт внутрь.

Минуты шли одна за другой, но стрелы всё ещё продолжали пролетать сквозь вход, и не было ни единого признака того, что враг собирается идти в наступление. Неужели командир мало того, что дурак, так ещё и трус? Фыркнув, он закашлялся: в горле было сухо и першило. Рабы тоже начинали кашлять всё чаще, и едкий запах с каждой минутой становился лишь сильнее. Раб согнулся пополам, не в силах дышать от кашля, и после каждого приступа во все стороны брызгала кровь. Глаза Мина расширились от ужаса, и он повернулся к потоку, но не увидел ничего необычного, ни пузырей, ни дыма, однако быстрая проверка показала, что его телу нанесён урон, какое-то вещество разрушало мягкие ткани его глаз, горла и лёгких быстрее, чем он мог их восстановить.

Коварный яд, нужно что-то сделать, прежде чем урон станет слишком большим. Несколько рабов позади него уже упали в обморок, других рвало, остальные были так слабы, что не могли стоять. Исцеляя свои раны, он прорычал:

- Тыловой эшелон, в бой! Продолжайте наступление любой ценой! Все вместе, уничтожим врага, сражаемся насмерть!

Встав в стороне, он вылил воду из своего калебаса. Он потратил месяцы на очищение и настраивание жидкости на свой чи. Она окружила его прозрачным барьером, который должен защитить Мина от жара и большинства стрел. Ему нужно было только добраться до их рядов, чтобы начать своё возмездие.

Умирающие рабы бежали вперёд, они были слишком слабы, чтобы сражаться, и могли сгодиться только как подкормка для огня. Когда их выбежало достаточное количество, он последовал за ними, держась в толпе. Солнце слепило ему глаза, пока он протискивался мимо кричащих рабов, к счастью, эти крики милосердно быстро обрывались. Собравшись с силами, он бросился бежать мимо баррикады из убитых рабов, пламя не коснулось его, пока он отбивал стрелы. Его водяной клинок расширился, прикрывая рабов, но только для того, чтобы использовать их в качестве отвлекающего манёвра. Несколько стрел миновало его защиту и попало в барьер, но они тут же беспомощно упали на землю, зря потратив свою силу.

Через несколько секунд над ним нависло отчаяние, готовясь его поглотить, когда он оказался один; по его подбородку стекала кровь, рабы погибали от огня, а ряды врагов всё ещё были более чем в пятидесяти метрах от него. Почему они так далеко? Неужели они не подумали о том, чтобы заблокировать вход? Проклятые дураки. Собрав пять капель воды, он швырнул их во врагов, но расстояние было слишком большим, и его снаряды только ранили врагов, не убивая. Ещё один залп стрел просвистел в воздухе перед ним. Перенаправив свой барьер так, чтобы он защищал его лишь спереди, он ощутил жар пламени позади себя, разрубая стрелы. Его чи заканчивался, истощаясь с каждой секундой, пока барьер останавливал стрелу за стрелой, а он лечил свои раны.

Он сделал ещё шаг, и его тело оттолкнуло назад, когда болт с громадной силой поразил его барьер. Второй болт врезался в него, заставив потерять равновесие и сделать шаг назад. Его разум кричал, чтобы он увернулся, но третий болт прошёл сквозь его грудь и вышел из спины; все три снаряда поразили его в мгновение ока. Его тело, словно лишившись веса, взмыло в воздух, отброшенное импульсом, после чего грохнулось на землю безжизненной массой. Он лежал, ошеломлённый и дезориентированный, прислушиваясь к крикам и глядя на рабов, которые умирали пачками, пытаясь выйти из пещеры: их убивали без усилий.

Его веки отяжелели, и его поглотила тьма, пока он оплакивал свои неудачи, свою неспособность отомстить за племянника, свою смерть от рук невежественных варваров и своё бессилие, из-за которого он не смог убить всех врагов до единого. Одинокий вздох сорвался с его губ, наполненный единственной мыслью.

Далеко не совершенный конец.

Божественный дикарь Глава 123

Глава 123.

Последняя волна сил Общества пала под градом стрел, и победа осталась за мной. Внутренне улыбаясь от уха до уха, я спросил: «Скажи честно, я ведь гений? Это же было впечатляюще, не так ли?»

Другой Я, не разделяя моего энтузиазма, мрачно огляделся вокруг меня, словно надеясь, что из пламени появится новый враг.

«Это скучно, где бой, который ты мне обещал? Твои глупые трюки всё испортили, ты только зря потратил мою энергию».

Зануда.

«Я сказал, что мы собираемся в бой. Ты же сам просил, чтобы я дал тебе контроль. Кроме того, ты же смог произнести ту миленькую речь, помнишь? Разве тебе не было весело? Ты прекрасно говорил».

Он лучше говорит вместо меня с этим своим серьёзным тоном. Я же начинаю переживать, и всё заканчивается тем, что я начинаю запинаться или нервно смеяться. Толкание речей на публике всегда меня нервировало.

«Я лишь повторил твои слова. Я сегодня убил одного часового, а потом опозорился, позволив своему голосу дрогнуть. Это был ужасный бой, за всю эту бойню не заработать чести. Противники были ничем не лучше кур, которых нужно ощипать».

«Расслабься, что случилось, то случилась, мы — молодой парень с растущим телом. И забудь о чести, превозноси действенность и факторы повышения боевой эффективности. Мы убили двести врагов, отделавшись лишь незначительными ранами».

Я надеялся, что они были незначительными. Булату здорово досталось, но я слышал, как он стонет, значит, он не погиб. Это же была лишь капля воды, разве она могла оставить серьёзную рану? Оглянувшись, я увидел, что Булат широко ухмыляется, глядя на огромный синяк на груди, фиолетово-жёлтую шишку размером с кулак. И это из-за крошечной капли воды? И чего это он так радуется? Я понадеялся, что я не превратил их всех в мазохистов.

Нёсшийся на нас старик заставлял моё очко сжиматься до тех пор, пока я не приказал Салуку уложить его. Этот водяной щит был классным, а этот водяной меч? Мне было завидно, если бы я научился делать так, то смог бы приносить пользу в бою верхом на квине. К сожалению, мне пришлось признать тот факт, что я никогда не смогу ничего добиться в магии, за исключением лечения. После неудачных попыток овладеть всеми возможными элементами, как реальными, так и воображаемыми, я был вынужден искать силу в другом месте. Не страшно, это лишь значит, что мне нужно упорнее трудиться, отыскивая необычные способы убийства своих врагов, вроде яда и нефти. Чёрт возьми, Громадина сработала даже лучше, чем я ожидал, но мне нужно было выяснить, почему склянки с нефтью не взорвались. Они разбились, и нефть загорелась, что замечательно, но не было никаких сотрясающих землю и разрывающих ушные перепонки взрывов, ни шока, ни восхищения, лишь... огонь. Всё оказалось не так впечатляюще, как я представлял.

Пара тонких рук обвила мою шею, притягивая меня в тёплые и нежные объятья.

- Только посмотри на себя, я словно только вчера дразнила тебя, что ты пялишься на других в ванной.

Наверное, потому что это и было вчера. Чертовски коварная и красивая женщина со зрелой, но игривой аурой. Турсинай любила дразнить.

- А теперь вот ты какой, возглавляешь солдат и убиваешь врагов Человечества. Такой умный мальчик, несмотря на то, что ты сделал много ошибок. Не волнуйся, сестрёнка здесь и приглядит за тобой, пока ты учишься. Усердно трудись и заставь Баатара гордиться тобой.

Невинно поцеловав меня в щёку, Турсинай дразняще засмеялась, глядя, как Другой Я становится красным, как помидор, и улыбнулась, понимая, что он наслаждается прикосновением её груди.

Я не мог винить его за это, но мне нужно было соблюдать приличия.

«Хватит этим так наслаждаться, на нас смотрит Мила, сделай раздражённое лицо».

По крайней мере, он не тёрся об неё головой.

«Прости, брат, но она такая мягкая и восхитительно пахнет».

Взяв своё тело под контроль, я вырвался из её объятий, скорчив гримасу отвращения, за что она ущипнула меня за задницу и похлопала по щеке. Будучи смелой и нескромной, она относилась ко мне как к ребёнку и думала, что заставлять Милу зеленеть от зависти — это забавно. Хуже того, ей нравилось заставлять ревновать и своего любовника Тэньцзиня, радуясь моей неловкости, когда я сжимался под его грозным взглядом. Раздражительный по природе сын Токты, похоже, унаследовал его любовь к ножам, судя по тому, что всё его тело было увешано небольшими клинками. Но Турсинай держала его в узде.

Спасая меня от нежелательного внимания, рядом со мной появился Чарок, наблюдая, как пожар разрастается, постепенно выходя из-под контроля. Глубоко вздохнув, он обнял меня рукой за плечи.

- Братишка, я и не знаю, смеяться мне или плакать. Ты неплохо справился с врагом, но твои... необычные методы оставляют желать лучшего.

Серьёзно, где они прятались? Несколько десятков Стражей возникли буквально из ниоткуда, окружив нас так, будто они были здесь всё это время. Это было жутко, и мне хотелось узнать, как они это делают. Шесть лет прошло, и они всё ещё отказывались обучить меня своим техникам ниндзя, а я чувствовал себя обманутым.

- В чём проблема? Я же победил, не так ли? Ты же не на честь и славу намекаешь, а?

Я научусь делать дымовые шашки и перениндзю их. Посмотрим, как им это понравится.

- Нет, он намекал на выживание, — на мой вопрос ответил мрачный и подавленный Герел, появившись передо мной с одной из моих склянок с нефтью. — Ты был таким старательным и послушным в последние несколько месяцев, что я уже решил, что Главный Провост преувеличивала, говоря про то, каким ты можешь быть проблемным парнем. Похоже, я ошибся. Как долго ты копил нефть?

- Я не копил её, она просачивается сквозь землю. Сегодня утром я отправил свой отряд, чтобы они набрали немного.

Но теперь я действительно собирался копить её, она оказалась чертовски полезной.

- Неплохо же сработало, верно?

Закрыв глаза, Герел помассировал лоб.

- Ты как наивный ягнёнок, который слишком глуп, чтобы бояться тигра. Есть причина, по которой ни один человек не будет таким дураком, чтобы использовать нефть в бою. Тэньцзинь, покажи ему, пожалуйста.

Он подбросил склянку в воздух, и она взорвался на пике своей траектории в заволокшей небо вспышке пламени. Каждая капля горючего была мгновенно поглощена во время впечатляющего взрыва.

- Вам повезло, что вам попался эксперт, способный манипулировать водой. Если бы вместо этого он был благословлён огнём, весь твой отряд погиб бы в одно мгновение.

Себе на заметку: избегать Турсинай любой ценой, Тэньцзинь страшен в гневе. Вторая заметка: хватит носить с собой нефть. Пока я говорил, кровь отлила от моего лица:

- Я, эм... находился под впечатлением, что контроль над элементами встречается крайне редко. Я думал, что нам хватит вёдер с землёй, чтобы погасить пламя, если потребуется.

Даже Ли Сун считала, что этого будет достаточно, но мы оба ошибались.

- Контроль над элементами редко встречается среди людей, поскольку требует десятки лет обучения и невероятной удачи. Но у твоего отряда было достаточно горючего, чтобы можно было покончить с вами одной искрой, а уж такая задача под силу многим. Более того, среди Демонов часто встречаются те, кто может управлять огнём, — он глубоко вздохнул и, отвернувшись, махнул в сторону пещеры. — Как тебе удалось их выманить? Я полагаю, это как-то связано с теми стрелами.

Всё ещё шокированный чудовищностью своего промаха, я рассеянно ответил:

- Э... да, это был Удушливый Ротанг. Его нужно высушить, добавить каменную соль, растереть и добавить воды. Он выделяет невидимый газ, повреждающий слизистую оболочку лёгких, носа и глаз. В больших дозах смертельно опасен, особенно в закрытых пространствах, вызывает необратимые повреждения, если не начать лечение вовремя.

- ...Ты отравил воду?

- Нет, нет, нет. Вода в порядке, яд был в воздухе, поэтому воду можно пить без опасных последствий. Я пробовал, у неё был странный вкус, но в таком объёме воды его никто не заметит.

Выражение Герела было смесью недоверия и расстройства, что было далеко от уважения, на которое я рассчитывал.

- И на это ты потратил свои усилия?

Смерив меня долгим неприятным взглядом, он покачал головой и ещё раз вздохнул, явно разочарованный. Отвернувшись, он приказал собравшимся Стражам потушить пламя и подобрать тела.

Ли Сун, приблизившись ко мне, опустилась на колени и, сложив руки, поклонилась.

- Ваша жалкая рабыня извиняется за своё невежество и просчёт. Рабыня смиренно ждёт наказания.

Её уши были плотно прижаты к черепу, а плечи тряслись во время поклона. Я ощутил себя так, словно отругал щенка, который ничего плохого не сделал.

Раздражённый своей неудачей, я рявкнул:

- Хватит. Встань.

Видя, что она продолжает кланяться, я схватил её за плечи и поднял на ноги, не обращая внимания на то, как она сжалась.

- Я приказал тебе встать!

Игнорируя сердитый взгляд Милы, я указал пальцем на Ли Сун, и моё сердце заныло, когда она вздрогнула.

- Зачем ты падаешь на колени и кланяешься? Ты намеренно дала мне плохой совет?

- Нет, ваша рабыня бы не посмела.

- Значит, ты совершила ошибку?

- Да, ваша рабыня глупа и наивна.

- Тогда зачем съёживаться и кланяться мне? Все совершают ошибки. Одна ошибка ещё не провал, но и не успех или достижение. Учись на своих ошибках, потому что ты умна, а я намерен воспользоваться твоими знаниями. Я решил воспользоваться твоим советом, ты не заставляла меня это делать, ответственность за неудачу лежит на мне. Хватит съёживаться, ты Страж. Вот и веди себя соответствующе.

Ощущая вину за то, что сорвал на ней свой гнев, я ушёл помогать собирать тела, пока Мила утешала Ли Сун. Остановившись перед телом эксперта, которого убил Салук, я узнал в нём Старейшину Мина, и у меня засосало под ложечкой. Он мне нравился, по крайней мере, мне нравился человек, которым он притворялся. Всё-таки он справедливо отнёсся к нам во время соревнования, хоть и попытался, в конце концов, содрать с нас побольше. Опустившись перед его телом на колени, я порылся в его вещах, забрав себе меч, калебас, мешочек с письменными принадлежностями и что-то вроде журнала с его поэзией. Почему люди, которых я убиваю, никогда не носят на себе ничего ценного? Даже кошелька с монетами. Как мне прокормить моих кошек?

Не найдя больше ничего стоящего, я отнёс труп к общей куче и пошёл дальше. Следующий труп, который я нашёл, принадлежал брислбору, и моё лицо скривилось от отвращения. Я понимал, что ненавидеть всех брислборов — верх расизма, но я ничего не мог с собой поделать. Я спросил вслух, ни к кому отдельно не обращаясь:

- Почему у Общества столько солдат полусвиней?

- Маловероятно, что они сторонники Общества, — смиренно ответила на мой риторический вопрос Ли Сун, которая следовала за мной, пока я работал. — Я, жалкая... девка, могу лишь строить догадки.

Уже лучше, но не намного.

- Вполне возможно, что они — рабы, купленные в больших количествах для этой цели.

- Ладно, но даже если так, какая польза от полусвиней? И где они их столько отыскали?

- Сун, идём домой. Рэйн дальше сам справится, а у меня есть работа, — вмешалась Мила и, не дав ей ответить, повела девушку прочь, предупреждающе взглянув на меня.

Не совсем поняв, что только что произошло, я задал Рустраму тот же вопрос, на который тот неохотно ответил, дав мне понять, почему Мила увела Ли Сун. Я всегда думал, что рабов для продажи подбирают на улицах, что все они — невезучие дети, брошенные своими родителями, но правда оказалась куда страшнее. На самом деле на Потомственных зверей охотятся, их избивают, подчиняют и заставляют размножаться, а их детей обучают и продают на рынках работорговли. Мужские особи потомственных зверей могут иметь множество партнёров, что каждый год приводит к рождению целой кучи детей. Женские особи обладают ещё большей ценностью, поскольку их дети, как правило, рождаются более сильными, чем дети, рождённые человеческой женщиной. Взглянув на мёртвых рабов брислборов, валявшихся по всей долине, я мог с уверенностью предположить, что где-то живёт довольно занятой потомственный зверь.

Неплохо мне вкус победы подпортили. Я только что убил двести рабов.

Этот мир, чёрт возьми, просто отстой.

Очистив местность от трупов, мы вернулись в деревню, и я оказался дома, наливая чай Герелу, пока Чарок готовил поздний обед. Герел до того всю дорогу молчал, и его взгляд был отстранённым, какой бывает у тех, кто разговаривает с кем-то, кого нет в комнате, вероятно, он мысленно общался с Чароком. Я плюхнулся на своё место, не желая быть грубым, но мне хотелось оказаться где-нибудь ещё. Я должен был пить и праздновать победу со своими солдатами, а не сидеть рядом с Герелом с неловким видом.

Вздохнув и покачав головой, он смотрел на меня несколько секунд, прежде чем задать вопрос:

- Сегодня мы проверяли твои способности к командованию. Как думаешь, какой результат ты показал?

- Я не справился, верно? Я всё понял, использовать нефть было большой ошибкой. Сделайте лидером кого-то ещё, а я буду его послушным маленьким солдатиком.

- Вообще-то, — протянул Герел, — ты справился на отлично. Я ожидал, что ты с треском провалишь задание, как и другие в свой первый раз. Твой план был действительно хорошим, и ты правильно разместил солдат.

Отлично, всё благодаря Ли Сун и Рустраму.

- Что ещё важнее, ты принимал правильные решения в разгар боя. Ты спас ситуацию, когда часовые подняли тревогу, держал резервные силы, готовые и к преследованию, и к прикрытию вашего отступления, знал свои пределы и держал дистанцию. Всё это говорит мне о том, что ты неплохо разбираешься в тактике, и у тебя есть лидерские качества.

- Не очень-то ты рад.

- С чего мне радоваться? Меня попросили тебя проверить, и ты прошёл, что я считаю неудачей. Из ошибок ты бы большему научился.

Кисло взглянув на меня, он откинулся в кресле, почти дуясь.

- Ты выиграл этот бой с помощью трюков, но ты бы смог победить даже без нефти и яда, и это заслуживает нашей похвалы.

Впрочем, похвалы не последовало, и он продолжил говорить, не переводя дыхания:

- Для трюков и уловок в битве место есть, но перед лицом истинной силы они — ничто.

- Ладно, создание зажигательных бомб было не лучшей идеей, но я могу использовать больше смертельных ядов, просто будет тяжеловато оценить их смертельность без проверок. У меня есть на пробу ещё несколько ядов, что плохого в том, что у меня есть свобода выбора средств?

- Вот тут я в растерянности. Я не знаю, следует ли мне отговорить тебя или поощрить. Ты очень умён, и меня это изумляет. Никакой больше нефти, разумеется, риск её использования перевешивает преимущества. Твой яд эффективен, но ограничен в использовании. Арбалет был мощным, но любой эксперт может сравниться с ним, поэтому убедись, что твои солдаты продолжают практиковаться в стрельбе. Лук более удобен, король всех оружий. Не будь таким недальновидным и не забывай строить планы на будущее. Кроме этого у меня нет никаких претензий к твоим трюкам, но у меня есть вопрос: если ты стремишься к возможности выбора средств, почему ты тогда махнул рукой на своё пробуждение? Чарок сказал, что ты перестал его спрашивать об этом несколько недель назад.

Ощущая неловкость от этого вопроса, я заёрзал на своём месте, не желая признавать свой ужасный провал.

- Не то чтобы я махнул рукой, но прошли уже месяцы с тех пор как я «пробудился», и так ничего и не произошло. Все говорят мне продолжать медитировать и ждать. Что я ещё могу сделать?

- Я не знаю, твой положение — уникальный случай, насколько мне известно, — сказал он равнодушным видом, подталкивая ко мне пустую кружку, чтобы я налил ещё чаю. — То, что меня смущает, это покорность, с которой ты ведёшь себя в этом исключительном случае. Зная тебя, я ожидал, что ты будешь приставать ко всем и каждому, прося совета, или совершишь какой-нибудь безумный поступок, чтобы лучше научиться контролировать свой чи. История о том, как ты вырвал свои собственные зубы, пересказывают изо дня в день, так почему же ты не пытаешься понять, что с твоим пробуждением, с тем же энтузиазмом? Вместо этого ты тратишь время на то, чтобы изучать бытовые мелочи, и это наводит меня на мысль, что ты не веришь в то, что способен овладеть своим чи, поэтому тратишь свои усилия на другие вещи.

- Бытовые мелочи я могу понять. Они упорядочены и структурированы, в них есть логика. Чи же таинственный и непостижимый, связанный с догадками и смутными ощущениями. Ерунда это всё.

- Так вот в чём дело, — ударив по столу, он наклонился по мне, свирепо ухмыляясь. — Вот почему у тебя не получается, у тебя нет веры. Ты пытаешься привязать её к правилам и формулам, когда её просто нужно оставить в покое. Возьмём, к примеру, твой способ исцеления. Ты так и не смог понять, как исцеляться традиционным способом, потому что он полон правил и рекомендаций, которые тебе, как ты утверждаешь, так сильно нужны. Поэтому ты придумал свой собственный метод, позволяющий чи проделывать всю работу, не нуждаясь в управлении. У тебя столько потенциала, а ты тратишь своё время на изобретение трюков и игрушек. Это удручающе.

Подняв руки в воздух, он вновь откинулся в кресле.

- Подумай об этом. Как бы то ни было, через две недели мы отправляемся на Мост, и Главный Провост решит, как именно ты будешь служить.

Замолчав, я начал обдумывать его слова, почти не ощущая вкуса поглощаемой еды. Он частично прав, если я хочу свободы выбора, её мне может предоставить чи. Что стало с моими мечтами о сотворении огня и молний, раскалывании земли и повелевании ветрами? Я всё ещё хотел пользоваться арбалетами, ядами, взрывчатыми веществами, но почему я не могу пользоваться всем? В словах Герела был смысл, если я не могу выучить их методы, почему бы мне не придумать свои? Баатар всегда говорил, что обучение управлению чи — это путешествие самопознания. Все люди разные, в особенности это касается меня. Мне нужно активно начать поиски того, что у меня сработает, больше никаких ожиданий просветления. Пришло время экспериментов.

Я разберу эту магию на винтики.

Божественный дикарь Глава 124

Глава 124.

Джимджем мурлыкал от удовольствия, положив голову на колени Сун, пока она расчёсывала его мех около дома Целителя Тадука. Она любила ухаживать за котёнком Мастера и за двумя другими, которым было нужно ровно столько же внимания. Аурика было довольно просто причесать, но шерсть Джимджема буквально состояла из узлов и комков. Рэйн был слишком ленив, чтобы как следует заботиться о своих милых животных. Если с такой шерстью ничего не сделать, то она превратится в жёсткую массу, и тогда придётся прибегать к ножницам. А ей не хотелось срезать такой длинный и красивый мех. Осторожно работая, она мазала мех кота вязкой смесью, как следует втирая её, чтобы распутать узлы, прежде чем приступать к расчёсыванию.

Заглянув в плошку, Мастер очаровательно склонила голову набок.

- Сун, а что в плошке?

Прервавшись, девушка опустила голову в знак приветствия.

- Мастер, в плошке находится простая смесь обычных трав, травы лунной росы, левкоя седого, азоллы и сладкой мяты. Она сделает шерсть Джимджема мягкой, чтобы ваша жалкая девка смогла расчесать её.

- А на людях... это работает?

- Да, Мастер, куртизанка, служившая старому мастеру, использовала её по ночам.

Когда она привлекла внимание старого мастера, девушка тоже стала так делать.

- Ты можешь сказать, где найти нужные травы, и как смешивать её?

- Ваша жалкая девка позаботится о том, чтобы это средство было доступно вам каждую ночь.

Убрав плошку в сторону, она уже собралась уходить, чтобы собрать ингредиенты, но Мастер удержала её, и она послушно склонила голову.

- Я не просила тебя её делать. Я спросила, не хочешь ли ты научить меня.

- Прошу прощения, Мастер, ваша жалкая девка всё понимает и с радостью поделится с вами своими знаниями.

Мастер со вздохом покачала головой.

- Я не в восторге от «жалкой девки», это ничем не лучше «жалкой рабыни». Этот дурак Рэйн, как он смеет тебя так отчитывать? Позволь спросить тебя, хоть ты и перестала говорить «ваша жалкая рабыня», перестала ли ты так думать о себе?

Запаниковав, Сун опустила голову ещё ниже, что было непростой задачей, учитывая, что Джимджем трогал её лапой, прося продолжать чесать его.

- Ваша жалкая рабыня просит прощения, что переступила черту, и молит о наказании. Она понимает своё место и надеется верно служить Мастеру изо всех своих никчёмных сил.

Ей не стоило слушать Рэйна и его лживые речи. Она дала клятву и будет рабыней до конца своих дней.

Ладони Мастера приподняли голову Сун, чтобы заглянуть ей в глаза.

- Сун, ты меня не поняла, я на тебя не сержусь. Ты не рабыня, но я знаю, что ты не веришь мне, когда я говорю тебе об этом, — проговорила Мастер и, сев рядом с ней, положила голову на плечо Сун. — Мне всё равно, как ты зовёшь себя, просто помни, что ты мне не рабыня. Мне неважно, что ты мне не веришь, я докажу тебе это, сколько бы времени на это ни ушло. Хм, я думала, Рэйн с большим пониманием отнесётся к тебе, учитывая, что он сам был рабом в прошлом. Я была права, когда переживала, что он будет плохо относиться к тебе.

- Рэйн был рабом? — не подумав, выпалила Сун. Как он смеет вести себя неподобающе своему положению? Раз он был рабом, на нём всю жизнь будет несмываемый позор, как может Мастер выйти за него?

- Ох, да, ты же не знала. Я сама почти ничего об этом не знаю, кроме того, что он не приносил клятву, как ты. Баатар привёл его в дом шесть-семь лет назад, он был кожа да кости. Я помню, что он почти не мог разговаривать на нашем языке, он стоял на сцене и повторял: «Падший я Рэйн».

Улыбаясь, Мастер рассказала о том, как они познакомились, и Сун её внимательно выслушала.

Когда Мастер, наконец, остановилась, чтобы перевести дух, Сун спросила:

- Рэйн ничего не знал о боевых искусствах и чи, когда его нашли?

- Да, сейчас это кажется просто невероятным. Он столького добился за такое короткое время, — с нежной улыбкой произнесла Мастер, обнимая Сун. — Я знаю, что ты была рабыней намного дольше, чем он, но, возможно, его история даст тебе надежду. И ещё, пожалуйста, не спрашивай его, он не любит об этом говорить. Всё, что мне известно, я узнала от Линь.

- Да, Мастер.

Кивнув, Сун продолжила расчёсывать Джимджема, но её разум был в смятении. Неудивительно, что с Рэйном так хорошо обращались, раз он достиг такого уровня за шесть лет. Бекхай почитали силу, значило ли это, что если Сун сравнится с Рэйном по силе, то с ней тоже будут так обращаться? Нет, это невозможно, Рэйн не был связан клятвами, поэтому был волен делать то, что вздумается, несмотря на своё позорное прошлое. Её гнев быстро превратился в зависть, пока она работала щёткой. В её груди ныло от несправедливости, но она приказала себе не быть жадной. У неё сейчас была самая замечательная жизнь, поэтому лучше не испытывать судьбу. Если жизнь её чему-то и научила, так это тому, что всё может стать хуже в любой момент.

- Ох, Аурик, ну только посмотри, какой ты величавый пушистик! Кто у нас тут красивый котик?

Голос воркующего Рэйна вывел Сун из задумчивости, и она, прищурившись, посмотрела на него. Её зависть вновь дала о себе знать. С улыбкой приблизившись, Рэйн поцеловал Мастера в щёку и присел на корточки перед Сун.

- Эй... Прости, что сорвался на тебя, я вышел из себя. Прошу, оставайся на ужин, я приготовил пир в знак извинения.

Похлопав Джимджема по груди, он улыбнулся девушке.

- И ещё спасибо, что делаешь это, я уже подумывал обрить его, но лысые котята выглядят отвратительно.

Она кивнула в ответ на его извинение, глядя ему в глаза, и пожурила его:

- Вам нужно расчёсывать их чаще, лучше всего ежедневно. Их недостаточно только купать, чтобы смыть грязь и лезущую шерсть.

Теперь, когда она знала, что он был таким же рабом, как и она, не было нужды вести себя чрезмерно вежливо.

- Эти животные заслуживают лучшей заботы, чем та, что вы им предоставляете.

- Ты совершенно права, но где мне найти на это время? — спросил он, но тут его глаза загорелись, и он склонил голову набок. — Ты хочешь за ними ухаживать? Я заплачу тебе.. сколько там платят за уход за большими кошками?

Плата за работу? Да ещё не связанную с битвами? Глаза Сун расширились, и она с надеждой взглянула на Мастера, которая с энтузиазмом кивнула и наклонилась, чтобы шепнуть ей:

- Если хочешь согласиться, запроси большую цену. Он богатый, и может себе это позволить.

- ...Я всё слышу. Ты вообще на чьей стороне?

Показав ему язык, Мастер ухмыльнулась:

- На стороне Сун, конечно.

В конце концов, Мастер договорилась за неё, и Сун порадовалась хорошей новости: она сможет заработать денег, чтобы отплатить Мастеру. Леди Мэй Линь привела близнецов, чтобы они поздоровались с Рэйном, и все сели вокруг неё, радостно болтая. При виде детей, играющих с котятами, она всегда ощущала умиротворение, их радостный смех был для неё одним из самых прекрасных звуков.

- Ах, да, Сун, я хотел спросить, когда ты занималась у Ду Минь Гю, он обучал тебя таким вещам как Усиление и Лёгкость? Я бы хотел послушать о твоих уроках, если ты не против.

Кивнув, она начала расписывать упражнения, которыми занималась в детстве, и внутри неё разрасталось чувство удовлетворения. Добрый Мастер, работа, заключавшаяся в расчёсывании котят, а теперь ещё возможность побыть советником. Теперь от Сун была польза, и всё это благодаря Рэйну, рабу. Она всё ещё не одобряла его свадьбы с Мастером, но, возможно, пришло ей время пересмотреть, насколько он стал лучше. Внимательно присматриваясь к нему, пока он делал заметки и задавал вопросы, она ощущала, что у неё трещит голова от бесполезных попыток разгадать его намерения.

Всё было проще, когда она ненавидела его.

Сделав шаг в утреннюю мглу, я поприветствовал новый день счастливой улыбкой и принялся выполнять свои утренние дела. Покормить животных, нарубить дров, привести в порядок сад — живя в деревне, необходимо было выполнять много дел, но я наслаждался работой. Труд, во время которого не приходилось думать, помогал мне расслабиться и приносил удовольствие, а затем я, видя плоды моего труда каждый день, ощущал, что выполнил свой долг.

Решив приготовить завтрак, я сел у печи и прикрыл глаза, мысленно пробегаясь по своим заметкам. Наполнив свои руки чи, я с энтузиазмом потёр их друг об друга. Между ними начало нарастать тепло, и так прошло несколько минут. Мои мышцы заболели от постоянного напряжения, пока я пытался представить пламя между ладонями. Выбросив вперёд ладони, я высвободил свой горячий чи в хворост, лежавший в печи, молча повелевая ему вспыхнуть.

...

Ничего.

Ладно, ничего страшного. Если не получилось с первого раза, надо пытаться снова и снова. Воспользовавшись бытовыми средствами, чтобы разжечь огонь, я приступил к готовке завтрака, наблюдая за пламенем, разрастающимся в печи, во время работы. Я решил воспользоваться методом логики, чтобы испытать мой чи. Наблюдать, задаваться вопросами, предполагать и испытывать. Чи — это энергия, и мне нужно было превратить его в другой тип энергии, а именно тепло. Наблюдение: потерев два куска дерева, мы создадим огонь. Почему? Потому что трение вырабатывает тепло, а при достаточном количестве тепла дерево воспламеняется. Бум, преобразование. Я выдвинул гипотезу, что, потерев мой чи, я смогу выработать тепло, а затем, соответственно, огонь. Первое испытание закончилось провалом, но почему? Неужели моё предположение было ошибочным? Может, нужно больше трения? Или же я не могу превратить чи в пламя? Почему нужно обязательно Пробудиться, чтобы контролировать элементы? Какая разница между чи Пробуждённого человека и обычного? Почему Пробуждение помогает человеку инстинктивно понять, как использовать свой чи правильно? Почему я не получил пакет инструкций?

Честное слово, наука — вещь сложная. У меня появилось ещё больше вопросов, но у меня не было никаких поддающихся количественной оценке методов, с помощью которых можно было составить какое-то мнение о чи. Никто не хотел поделиться своим опытом в страхе, что могут запятнать мой разум и направить меня по ложному пути. Но, как бы меня это ни раздражало, я не мог с ними спорить, учитывая, что все они обучались одинаково. Да это и не помогало, я пытался. Кроме того, возможно, я был первым человеком в истории с такой проблемой, но это значило лишь, что мне надо усерднее трудиться, не беда.

Дожидаясь, пока вскипит вода и поднимется тесто, я перешёл к следующему эксперименту. Подняв вверх указательный палец левой руки, я сконцентрировался и наполнил его позитивным чи, радостным, бодрым и активным. В указательный палец правой руки я набрал негативный чи, грустный, тёмный и неподвижный. По-прежнему представляя огонь, пока чи набирался в обоих пальцах, я поднёс их друг к другу, ожидая искры.

И... Ничего, даже покалывания никакого. Ладно, ничего страшного, как и чи в моём пальце левой руки, я был бодрым и радостным. Позитивное отношение приведёт к позитивным изменениям в моей жизни. К тому же, я не был точно уверен, что чи может быть позитивным или негативным. Новые испытания придётся отложить, потому что мне пора готовить завтрак. Всё-таки лица сытых и счастливых близнецов всегда заставляли меня улыбаться.

В конце концов, может, моё счастье и не имеет ничего общего с управлением маны, но оно мне не повредит. Если хорошо подумать, моя теория тесно связана с мысленным представлением. Сун предложила мне сделать сравнение своих процессов Оттачивания и Направления и найти общее. С этими двумя навыками я получал чёткое видение того, чего я пытаюсь достичь, когда с другими навыками я лишь смутно ощущал что-то, цель без чёткой картинки. Помня об этом, я опробовал некоторые тренировочные упражнения Ду Минь Гю прошлой ночью и достиг успеха в нескольких навыках чи. Я представлял, как чи путешествует в моей руке и взрывается от удара, и мой коэффициент результативности в Усилении стал один к трём. За одну ночь я достиг большего, чем за последние несколько месяцев.

Подбросив близнецов до класса, я бросился к казармам, где сел, успокоился и продолжил свои эксперименты. Я извлёк Мир, положил его себе на колени и выровнял дыхание, представляя, как мой чи собирает влагу в воздухе. Будем идти маленькими шагами, блеска влаги или даже одной капли воды будет достаточно. Холодный металл моего меча собирал воду из воздуха: обычный процесс конденсации.

Момент истины... Ничего. Голяк, пусто, пшик, ни шиша. Моё терпение начало истощаться. Я попробовал сделать то же самое с ветром и землёй, но результат был тем же. Существовали и другие благословения, но я ещё не придумал, как проверить, нет ли у меня склонности к дереву или облаку, а уж тем более к таким туманным благословениям как звук или пространство. Ноль за пять, бурчу я под нос и вырываю из земли траву, чтобы выместить свою злобу, жалея, что не могу прочесть каких-нибудь книг на эту тему. Позитивный настрой — просто чушь.

В назначенное время я встал и отправился на тренировочное поле, крикнув ребятам из своего отряда, чтобы они следовали за мной.

- Сегодня не сидим сложа руки, я хочу, чтобы через десять минут все были побиты и в синяках, иначе я каждого заставлю бегать по деревне на руках.

Я занял свою позицию, почти не замечая ударов, пока Рустрам и Булат отчаянно размахивали своими деревянными тростями. Когда время истекло, мои солдаты стали выглядеть хуже, чем обычно, быстрый обмен ударами взял своё. После того, как они выстроились строгими рядами и замерли, приготовившись внимательно слушать, я начал ходить взад-вперёд перед ними, пока они исцелялись, высматривая бездельников. Остановившись около Рустрама, я спросил:

- Что скажешь насчёт вчерашней миссии?

- Мы показали этим ублюдкам из Общества то, на что они напрашивались, Босс.

Послышалось несколько одобрительных бормотаний, и ученики немного расслабились, улыбаясь друг другу.

- Особые стрелы сработали отлично, и, даже несмотря на то, что мы могли пострадать от нефти, она справилась со своей задачей. Ни раненых, не погибших, 217 убитых врагов. Чертовски хорошая работа.

Оглядевшись, я заметил, как все солдаты гордо выпрямились, и в их глазах было обожание.

- Вы все с ним согласны?

Они хором крикнули:

- Да, Босс!

- Что ж, вы все ошибаетесь, чёрт вас возьми! — прорычал я с притворным гневом, наслаждаясь тем, как они подскочили. Я был командиром, и в этом были свои плюсы, как, например, люди, на которых можно сорваться. — Вчера я понял свои ошибки. Ваши ежедневные массажи, причудливые арбалеты, трюки и коварные замыслы — всё, чтобы вам было проще сражаться. Остальным Стражам не нужна вся эта чепуха. И знаете, почему? — я сделал паузу для пущего эффекта и продолжил сочащимся презрением голосом: — Потому что вы слабаки.

Их гордости был нанесён тяжёлый удар. Я продолжил расхаживать перед ними, видя пламя в их глазах и отстранённые взгляды. Несколько из них сердито смотрели на меня. Игнорируя их, я неодобрительно покачал головой.

- Часть вины лежит и на мне. Я вас избаловал. В армии вы — соломенные солдаты, которые должны держать оборону, пока не прибудут настоящие воины, а я продолжил эту линию мышления, превратив вас в нечто большее, чем мешки с песком, об которые может споткнуться враг. Что ж, сегодня это изменится. Вы станете настоящими воинами или погибнете. Поскольку вы все столь неумелые, я решил разделить вас на специализированные подразделения для тренировок. Рустрам, Булат, Пран, Салук и Равил. Шаг вперёд и развернитесь к остальным.

Две группы учеников встали лицом друг к другу, нерешительно переглядываясь: пятеро солдат, которые были со мной дольше всех, напротив тех, кто пришёл после них.

- Вы пятеро будете возглавлять подразделения, и если люди под вашим началом плохо себя проявят, вы будете наказаны. Булат, выбери девять человек, которые будут разведчиками.

- А, но старина Булат не лидер, может...

- Это был не вопрос. Равил, выбери лучших лучников, ты будешь вести подразделение дальнего боя. Рустрам, ты мой Авангард, поэтому выбери соответствующих парней. Пран, Салук, выберите самых крупных, сильных и тяжёлых отморозков из имеющихся. Ваши два подразделения будут моим Молотом.

Встав в сторонке, я дождался, пока лидеры быстро и правильно выберут своих солдат. Таким методом обучения пользовался Ду Минь Гю, а я бессовестно украл его. Сначала специализация, затем обобщение, чтобы каждый солдат был годен хоть на что-то.

Ухмыльнувшись оставшимся ученикам, я ощутил удовлетворение от их нервных взглядов.

- Вы все — мои. Вашим единственным предназначением является быть избитыми, значит, этим мы и займёмся. Вы — моя Наковальня, и это означает, что вам нужно принять на себя ещё больше ударов, чем остальным.

Не обращая внимания на их паникующие лица, я начал выполнять с ними тренировочные упражнения, о которых мне рассказала Ли Сун. Простые, повторяющиеся движения, которые доводили тело до предела возможностей, заставляя человека инстинктивно привыкать к ним, что приводило к врождённому интуитивному использованию чи. Это гениально. Янь в хороших руках.

К счастью, я провёл демонстрацию, не слишком облажавшись, и стал наблюдать за тем, как каждая группа выполняет свои упражнения, давая им советы. Как только они поймут суть упражнений, я покажу им, на чём нужно сосредоточиться. Лёгкость — это самый важный навык для каждого солдата, потому что он не только поможет им везти с собой больше вещей, но ещё и позволит путешествовать без квина. Для лучников ключевым навыком была Стабилизация, которая давала им возможность стрелять из лука, стоя на спине квина. Молоту и Авангарду необходимо изучить Упрочнение, которое позволит им сражаться массивным оружием, которое я собирался им раздать. Усиление — для разведчиков, чтобы они могли бесшумно убивать метательным оружием; они — мои будущие ниндзя. Моя же группа должна лишь научиться исцеляться быстрее, чем все остальные, а значит, им придётся получать больше ран. Проще простого.

Лучшим из всего этого было то, что теперь я мог собирать данные о том, как каждый ученик выполняет свой навык, изучить его и вывести общий шаблон или даже найти лучший способ их обучения. Я ещё не махнул рукой на технологии, но, если честно, у меня начали заканчиваться идеи. Поскольку я потерпел неудачу с огнеопасным оружием, у меня не было других вариантов, разве что раздобыть какую-нибудь взрывоопасную глину. Я был почти уверен, что она существует, но, сколько бы я ни спрашивал о ней, я натыкался лишь на недоумевающие взгляды. Любые эффективные отравляющие смеси, способные убить или покалечить Боевого Воина или Осквернённого, включали в себя редкие ингредиенты или яд могущественных существ: и то, и другое невозможно добывать на постоянной основе. Хусольт может сделать ещё четыре арбалета вроде Громадины, но потом у него закончатся материалы. Я даже не был уверен, стоит ли оно того, может, лучше было бы заказать двенадцать луков.

Кроме того, над многозарядным арбалетом работал Чакха, но это оружие не предназначалось для моего отряда. Шэнь Хо с населением в три миллиона человек обладало постоянной армией всего лишь из пятидесяти тысяч солдат. Если вооружить десятую часть горожан многозарядными арбалетами, то армия вырастет в шесть раз. Триста тысяч человек, стреляющих по полторы стрелы в секунду, и огромные звери с ордами Осквернённых тут же потеряют большую часть преимуществ.

Но для меня это не имело значения в данный момент. Такими размышлениями занимаются люди поумнее меня, а я — человек-идея. Моя работа заключается в том, чтобы привести мой отряд к успеху и молиться, чтобы они не вышли из себя и не убили меня, пока я сплю. Может, мне стоит обучить кошек меня защищать? Я могу даже снабдить их комплектом брони и оружием. Отряд котят-самураев, прибыл защитить своего хозяина.

Но, с другой стороны, они всего лишь кошки. Я сомневался, что от них будет какой-то толк. Зная свою везучесть, я мог с уверенностью предположить, что они просто проспят моё убийство и съедят меня, когда проснутся.

Божественный дикарь Глава 125

Глава 125.

С участившимся сердцебиением Алсантсет въехала на гору и достигла уступа. Перед её глазами, становясь всё ближе, замаячили деревенские врата. Это была простая конструкция, лишённая каких-либо дверей или стен, состоявшая из двух колонн и изысканно украшенной крыши. Эти врата, окружённые заросшими травой холмами, были милы её сердцу каждый раз, когда она возвращалась. Подгоняя свою квин, чтобы она бежала чуточку быстрее, женщина глубоко вздохнула, проезжая врата. Это простое действие приносило ей чувство безопасности и желанности. Стражи вокруг неё совершали свои маленькие ритуалы, касаясь врат или кланяясь им, благодаря Мать за безопасное возвращение или же почитая память тех, кому вернуться не удалось.

Солнце ещё не достигло зенита, поэтому дети, скорее всего, всё ещё были на занятиях. Проезжая по вымощенным белым камнем дорогам и не обращая внимания на живописные виды, она вежливо улыбалась жителям деревни, усердно готовящимся к будущему фестивалю. Остановившись у тренировочной площадки, она слезла с квин и, медленно зайдя внутрь, стала осматривать толпу, затаив дыхание и с колотящимся сердцем. Заметив своих детей, она поднесла ладони ко рту, и её глаза расширились. Письма её мужа не могли в полной мере передать то, что она видела своими глазами: её маленькие детишки, неловко спотыкающиеся во время изучения Форм, были слишком очаровательны, чтобы это можно было описать словами. Татэ был таким серьёзным, нанося удары и пинки с нахмуренными бровями и стиснутыми зубами. Тали же выглядела более расслабленной, на её лице сияла глупая редкозубая улыбка, и она двигалась так, будто танцевала. Сердце женщины заныло от радости, пока она пыталась заглушить голос, повторявший ей, что ей нужно бежать к ним и обнять их. Она сдерживалась из уважения к их учителю и её подруге Танарак.

Тёплая ладонь накрыла её плечо, и она, инстинктивно схватившись за неё, повернулась, чтобы увидеть любящий взгляд своего мужа.

- С возвращением, любимая. Я так скучал по тебе, моя возлюбленная жена.

Бросившись в его объятья, Алсантсет жарко обняла его.

- Я вернулась к тебе.

Её слезы оставляли мокрые пятна на его тунике, пока она цеплялась за него, и это было всё, что она могла сделать, чтобы не разрыдаться, пока он нежно поглаживал её уши. Она наконец-то была дома. Ей было неважно, где она, пока с ней её семья.

- Наши детки так выросли с тех пор, как я в последний раз их видела. Рожки малыша Татэ начинают закручиваться, а колокольчики в волосах Тали такие милые, Рэйн вплетает их каждый день?

- Ха... Быть презренный мужем — тяжкая доля, ты едва взглянула на меня. Почему не спросишь, не я ли их вплёл?

Закатив глаза, она с нежностью взглянула на своего мужа, пропуская его густую бороду сквозь пальцы.

- Я с триумфом вернулась после долгой битвы, а ты даже побриться к моему возвращению не удосужился, так с чего тебе вплетать колокольчики в волосы нашей дочери? Наивный мужчина, я хорошо тебя знаю.

- Эта борода заставляет меня выглядеть более суровым и красивым, разве нет? Я даже приоделся к твоему приходу, а ты намочила мою лучшую рубашку.

Мягко поцеловав его, она улыбнулась и вздохнула, повернувшись, чтобы ласково взглянуть на детей. Как хорошо вернуться домой. Вскоре Таранак хлопнула в ладоши и отпустила детей. Увидев Алсантсет, дети широко распахнули глаза и, визжа от радости, побежали в её объятья. Прижавшись к ним лицом, она вдыхала их запах, осыпая их поцелуями, стараясь запечатлеть этот момент в своём сердце. Больше никогда она не уйдёт без них так надолго, пока они не вырастут и не обзаведутся своими семьями. Даже тогда она будет навешать их, но время от времени, чтобы не быть слишком навязчивой.

Выведя их из класса и проводив домой, она наслаждалась своими материнскими обязанностями, умывая их лица, одевая их и слушая, как Татэ рассказывает одну историю за другой, пока Тали ходит, вцепившись в её одежду. Переполненная эмоциями из-за возвращения Сурет, она едва не расплакалась вновь. Ласковая квин требовала к себе внимания, растолкав своих малышей, чтобы потереться об неё, топоча лапами от восторга. Маленькая квин, спутница её детства, была такой же частью её семьи, как и остальные, разлука с ней была не менее тяжёлой.

Обнимая Сурет, Алсантсет взглянула на Стража, который привёл животных, незнакомец, обременённый недавним убийством.

- Прошу прощения, не мог бы ты сказать, где сейчас Рэйн?

И почему этот человек присматривает за её квинами?

Натянуто улыбнувшись, Страж с трудом отсалютовал ей.

- Старший Капитан, босс сейчас находится на западе от деревни, тренируя свой отряд. Он попросил, чтобы я отвёл животных обратно домой, пока он заканчивает с отстающими солдатами, и передал вам его извинения.

Измождённый и вымотанный, этот Страж, казалось, был на грани обморока. Отпустив его, она посоветовала ему как следует отдохнуть, и он, слабо улыбнувшись, кивнул в ответ.

Не желая просто сидеть и ждать, она взяла детей и мужа и пошла с ними на запад, решив встретиться со своим младшим братом. Они не виделись шесть месяцев, и он даже не мог поприветствовать её перед фестивалем, слишком помешанный на тренировках. Порой слишком усердный труд был лишь во вред, и необходимо было остановиться, чтобы отдохнуть и поразмышлять.

Она услышала его голос ещё до того, как увидела его самого, и его слова её шокировали. К счастью, дети его ещё не слышали. Расслабившись, она спрыгнула со склона, твёрдо намереваясь предупредить Рэйна об их прибытии. Заметив юношу, Алсантсет не смогла сдержать улыбки, мысленно сравнив его с маленьким голодавшим ребёнком, сзади которого она сидела во время их первой поездки в деревню. Его глаза, расширившиеся от удивления, когда Сурет сбегала по склону, его радость после получения первого комплекта одежды, которая ему досталась от сына фермера — всё это были воспоминания, которыми она будет дорожить до самого дня, пока не отправится поприветствовать Мать.

Теперь же, стоя с прямой спиной и раскрасневшимся лицом, он рычал на своих Стражей, ругая их, пока они взбирались по горе своими силами. Этот кроткий маленький ребёнок вырос в уверенного лидера воинов, хоть и с довольно... уникальным подходом к командованию. Даже в армии сержанты-инструкторы относились к солдатам с некоторым уважением, но Рэйну было наплевать на эти правила.

- Вы бесполезное и жалкое дерьмо! Если вы уроните мясо, я заставлю вас спуститься и заменить его свежим. Я дал вам простое задание: взобраться на этот холм, а вы? Только взгляните на себя. Вы жалкие. Что бы вы сделали, если бы на вершине был враг? Скатились бы вниз и подохли им на радость? Вперёд!

- Босс... подъём слишком крутой, я не могу этого сделать, — выдохнул крупный Страж с лицом, на котором чётко отражалась усталость, тяжело дыша и опустившись на колени на камень. — У нас же есть квины, так? Можно просто... подняться на них.

Рэйн приблизился к нему и, схватив негодного говорящего, легко поднял огромного мужчину на ноги одной рукой.

- Ты думаешь, что эти великолепные существа будут возить твою жирную задницу всё время? Они стоят больше, чем ты заработаешь за десять лет. Когда я еду на войну, я привожу с собой квинов, чтобы убивать врагов, а вы все только и годитесь, чтобы кормить и расчёсывать их. Зарабатывай на свою еду, червяк, и ШАГАЙ!

Вежливо кашлянув, чтобы привлечь его внимание, Алсантсет поджала губы и слегка покачала головой, но он этого даже не заметил. Лицо Рэйна осветилось радостью, и он спрыгнул к ней вниз и поднял, заключив в объятья. Его навыки намного улучшились с их последней встречи, она с трудом могла в это поверить. До этого он не мог даже применить Лёгкость, чтобы подпрыгнуть на высоту своего роста, а теперь он практически парил над каменной почвой, и это ещё не говоря о его увеличившейся силе.

- Сестрёнка! Ты вернулась. Прости, что тебе пришлось прийти сюда, я не мог уйти, пока эти неудачники не закончили свою прогулку на природе.

Его голос был достаточно громким, чтобы его солдаты могли всё услышать, но, к удивлению женщины, ни один из них не расстроился.

Поглаживая его по голове, она зашептала:

- Я так рада снова видеть тебя, братик, но сделай голос потише, сюда идут дети. Возможно, ты слишком многого требуешь от своих Стражей, это задание тяжёлое и выматывающее даже для опытных Воинов.

Фыркнув, Рэйн пошёл с ней к деревне.

- Не такое уж и тяжёлое, пятнадцать человек уже смогли забраться наверх, и мы занимаемся этим всего лишь две недели.

- Рэйн, это значит лишь то, что те пятнадцать человек обладают талантом Лёгкости, это не тот навык, который запросто может использовать каждый.

Даже так, но чтобы пятнадцать Стражей так быстро научились ему, будучи новичками? Как это возможно?

- Я ожидаю, что каждый мой солдат сможет освоить Лёгкость, это слишком полезный навык, чтобы оставлять его без внимания. Кроме того, они осваивают не только Лёгкость, но и Стабилизацию.

- Как это?

Вновь заговорив своим обычным голосом, чтобы их могли услышать Стражи, Рэйн пояснил:

- Лёгкость позволяет человеку взлететь на утёс в несколько прыжков, но это слишком сложно, даже для меня. Вместо этого они идут медленно, используя Стабилизацию, чтобы поднять свой центр тяжести, не давая себе сползти обратно вниз. Простая физика.

Демонстрируя это, Рэйн прошёл вверх по склону, наклоняясь вперёд и делая по одному аккуратному шагу, после чего легко соскользнул вниз.

- Видишь? Если бы они использовали и руки, было бы слишком просто, поэтому я добавил некоторые ограничения, но они не могут понять даже такой простой принцип. По склону можно было бы взобраться даже без чи, если делать всё аккуратно.

- Умно.

Рэйн надулся от гордости, но она улыбнулась и закатила глаза, хлопнув его по плечу.

- Ну, хватит, твоя сестра вернулась, и нам пора на фестиваль. От тебя разит потом, поэтому тебе лучше принять ванну, прежде чем идти.

Покачав головой, он чуть улыбнулся и зарычал на своих Стражей:

- Ладно, бесполезные куски мяса, Старший Капитан милостива к вам и решила отпустить вас сегодня пораньше.

Пронзительно свистнув, Рэйн подозвал к себе квинов, и они подбежали к своим наездникам, рассчитывая на угощение. Грациозно вскочив на квина, Рэйн поехал на нём стоя, и его отряд последовал за ним, многие из них едва стояли на ногах, готовые схватиться за упряжь, если потеряют равновесие. Они явно учились по примеру Рэйна, тренируясь каждую свободную минуту.

Молча следуя за ними, она с детьми дождалась, когда Рэйн закончит раздавать инструкции ядовитым тоном, растаптывая гордость своих солдат. Бедные Стражи, если Рэйн продолжит в том же духе, они либо сорвутся, либо сломаются. И то, и другое будет непродуктивным результатом, но она отбросила мысли о критике. Сегодня день её возвращения, и она не испортит его ссорой со своим упрямым братом. После того, как он искупается, она пойдёт на фестиваль и отыщет маму. Она была решительно настроена провести как можно больше времени с семьёй. Не только потому, что ей этого хотелось, но потому что после целого года смертельных опасностей и потерянных друзей она должна была напомнить себе, за что сражается.

Я люблю такие фестивали, на них всегда так оживлённо и радостно, все помогают друг другу. После возвращения было проведено уже несколько фестивалей, сельчане хватались за любой повод, чтобы повеселиться, и на этот раз мой отряд внёс значительный вклад в это событие. Я взял их на ночную охоту, где мы добыли много страхоптиц, баранов, кроликов и даже парочку крупных кабанов: куча мяса для жарки. Линь, Мила и Ли Сун пошли с нами, чтобы набрать трав, но я потратил большую часть времени на тренировку со своим отрядом, девушки остались мною недовольны и ушли готовиться без меня.

Проведя несколько часов с семьёй, я заметил в толпе кроличьи уши Линь и отпросился у Алсантсет. Приближаясь к ней, я заметил, что она общается с одной из невест Хуу, который тоже стоял поблизости. Вместо того чтобы вернуться домой с ранеными, он остался там ещё на шесть месяцев, разъезжая под командованием Аканай. Сложив руки, мы обнялись, по-мужски хлопнув друг друга по спинам.

- Ты как будто ещё больше стал? Когда уже расти перестанешь?

Застенчиво улыбаясь, он выглядел ещё более героическим, чем обычно, и его покрытая боевыми царапинами броня сверкала в дневном свете.

- У меня последний скачок роста тела, выкованного в крови и битвах, как говорит моя мама.

- И как тебе возвращение домой в качестве храброго героя? Гонцы рассказывали нам истории, которые не переставали нас удивлять, неделя за неделей.

- Какой там герой? Солдаты не перестают говорить о твоих победах, Бессмертного Падшего Рэйна, побеждающего чемпиона за чемпионом.

Отмахнувшись, он почесал свою серебряную бородку — новую деталь в его внешности, которая делал его облик ещё более благородным.

- Я рад, что вернулся домой и вновь увидел моих родителей. Я слышал, что ты работал над чем-то с моим папаней, звучит интересно. Родители Есуй и Йосай приехали сюда, поэтому мы наконец-то увиделись, и я получил их благословение.

- Поздравляю! Но, с другой стороны, кто не захочет сделать своим зятем Молодого Волка Человечества? Да ещё и красивого.

- Будет тебе льстить, у тебя есть что выпить?

Наконец-то, друг-собутыльник. Каждый раз, когда я пытался выпить со своим отрядом, атмосфера всегда становилась неловкой, а распитие алкоголя с Тадуком, Хусольтом и Чароком было слишком спокойным и порядочным. Пришло время напиться до бесчувствия и повеселиться.

- Пока нет, но сегодня мы не пойдём домой, пока не напьёмся пьяными. Я угощаю.

Его мясистая ладонь легла мне на плечо, и он повёл меня, приобнимая одной рукой, к одной из площадок, на которой проходили дружеские спарринговые матчи.

- Позже. Хоть твоя сила намного больше моей, я всё ещё считаю тебя своим соперником. Покажи мне, насколько сильнее ты стал за последние несколько месяцев, потом мы выпьем. Угощаю я.

Все они просто помешаны на сражениях. Он вернулся домой после года сражений и кровопролития, и первым, что он хочет сделать — это подраться. Не в силах ему отказать, я взял своё учебное оружие и прошёл вперёд. Вокруг собрались жители деревни, чтобы понаблюдать, попутно начала разворачиваться тотализаторная война. Держа в руках меч и щит, я повернулся к своему противнику и застыл. Меня поприветствовало духовное оружие Хуу, огромная сабля больше моего роста и с длинной рукоятью. Он покачал головой в шлеме, глядя на меня без каких-либо эмоций.

- Настоящее оружие, Рэйн, я хочу узнать свою истинную силу. Не волнуйся за мою гордость и не сдерживайся.

Теперь он был куда более напряжённым, невинность юности покинула его. Убрав учебное оружие, я послал мысленное сообщение Другому Мне:

«Время поработать, но никакой жестокости или издевательств, это тренировочный бой, и он мой друг».

«Ты босс, братишка».

Другой Я завладел моим телом и извлёк оружие, разминаясь, пока я мысленно готовился. Представив, как мои мышцы переполняет энергия, я активировал Укрепление.

Я тихо сказал Другому Мне:

«Помни о расчёте времени, раз, два, вперёд. Понял?»

«Звучит неплохо, начнём с резкой атаки?»

«Мы всегда так делаем».

Опустив оружие и оборонительно держа его, Хуушаль терпеливо ждал. Он и впрямь не шутил, это было для него важно, поэтому, будучи его другом, я должен был серьёзно к этому отнестись. Кивнув, чтобы я начинал, он приготовился, следя за каждым моим движением. Один, два — рывок.

Земля сзади меня полетела во все стороны, когда моё тело рвануло вперёд с мечом, нацеленным на его незащищённое плечо. Толпа взорвалась криками поддержки. Едва заметно сместив своё оружие, Хуу заблокировал мою атаку, отступив вбок быстрее, чем я ожидал. Его сабля засвистела, отшвыривая меня в сторону, и я поймал её обоими оружиями. Воспользовавшись чи для Поглощения импульса, я услышал, как оба оружия заскрежетали, царапая друг друга, и мои кости дрогнули. Восстановив равновесие, я сделал к нему шаг, пока он ещё не выпрямился, но он, предугадав моё движение, отпрыгнул назад и закрутился, замахиваясь саблей для нового удара.

Что за привычка крутиться у этих крупных ублюдков? Будьте медленными и неповоротливыми, глупые жулики. Моё тело, пошатнувшись, отступило в сторону, не сумев Поглотить весь импульс. Воспользовавшись Стабилизацией, я выровнял мой центр тяжести, отставив одну ногу, чтобы удержать равновесие, и держа оружие готовым к защите, если Хуу бросится на меня. Вот почему для серьёзных сражений я использовал Другого Меня, иначе я бы опозорился или продемонстрировал какую-нибудь слабость. С меня баффы, с него боль.

«Братишка, он очень силён. Давай покончим с ним, приготовься».

Лукаво улыбнувшись, моё тело сделало шаг вперёд, атаковав сперва мечом, затем щитом, проверяя защиту Хуу. Хоть у меня обычно дело шло лучше с Усилением, успех с ним всё ещё не был стопроцентным, но беспорядочный ритм атак отбросил Хуу назад, и неуверенность в том, что я сделаю дальше, заставила его полностью уходить в оборону после каждого удара. Вновь и вновь осыпая его ударами, чтобы прорваться сквозь столп мощи, который представляло его оружие, я пользовался своим преимуществом, не давая ему ни шанса на ответный удар под шквалом моих ударов. Толпа замолчала.

«Ну всё, братишка, он пойдёт налево».

Открывшись для атаки, Хуу бросился на меня, чтобы оттолкнуть. Сделав шаг назад, чтобы его сабля скользнула по моему щиту, я наклонился в одном направлении с ударом. Использовав Укрепление на максимум, я рванул вперёд в тот же миг, когда его меч безопасно прошёл мимо, ткнув обоими оружиями в его брюшные мышцы. Он обошёл меня, двигаясь влево, и мой щит совершил удар с максимальной силой Усиления при обеих неподвижно стоящих на земле ногах. При столкновении наших оружий раздался громкий звон, словно кто-то зазвонил в колокол, и, сопровождаемый его эхом, мой противник нетвёрдым шагом отступил в сторону и упал на землю. Гордо возвышаясь над ним, Другой Я улыбается и говорит:

- Бычья Форма, Пересекающая Гору в Оленьей Форме, Раздвигающей Поросль. Я называю эту атаку Скашивание Полей.

Идиот. Он даже не знал, из каких форм состояла эта атака, пока я не рассказал ему о них, а потом ему нужно было придумать для неё название. Хуу удивлённо моргнул, затем бурно расхохотался.

- Хорошо, хорошо.

Выпрямившись, он взмахнул саблей, разрезая воздух восьмёркой с металлическим свистом.

- Я зову это Непоколебимой Бурей.

Отлично, теперь и он будет придумывать названия, это слишком странно. Немного поколебавшись, Хуу виновато пожал плечами.

- Постарайся не умереть.

Больше не улыбаясь, он бросился вперёд, полностью веря в то, что я переживу его атаку. Я очень не хотел его разочаровывать. Держа меч в обеих руках, Хуу взмахнул им по максимальной площади, нанося удар, который мог развалить меня от плеча до пояса. Я заблокировал удар, но Хуу ослабил хватку и провернул оружие, нанося второй удар раньше, чем я успел опомниться. После того, как мне удалось заблокировать атаку, он продолжил набирать импульс, пока я отражал третий и четвёртый удары. Отступив, Другой Я ушёл от пятого удара и уже собрался нанести ответный удар, как вдруг я мысленно заорал:

«Уходи влево!»

Сабля Хуу прошла буквально на волосок от моей груди, когда я увернулся в сторону. Сабля, не дрогнув, ударила по моему щиту, дважды, и моё тело уступило перед его могучей силой. Спрятавшись под щитом и мечом, я пытался выдержать бурю атак, отступая, пока мир вокруг меня поглощал белый шум. Сапог Хуу врезался мне в живот, отшвырнув меня в грязь.

Присев с поднятым оружием, я взглянул на своего противника, который стоял, высоко воздев своё оружие, мы оба едва дышали, но всё ещё желали продолжить наш обмен ударами, и улыбка на лице Хуу повторяла мою. Одновременно отложив оружие, мы вышли с арены, не обращая внимания на толпу, спорящую, кто же из нас победитель, и наши головы кружились от смеха. Хлопая меня по плечу, он смеялся, и его лицо снова становилось юным.

- Как ты понял, что ответный удар — плохая идея?

Другой Я передал мне контроль, и мои плечи расслабились от облегчения.

- Догадался по названию. Ты остался открытым, «решив» обменяться ударами, когда я увернулся. Рубить плоть и ломать кости — это моё движение, тебе его не украсть. Ты уже больше и быстрее меня, как мне победить, если ты ещё и хитрее?

- Прости, у меня не было другого выбора, ты стал ещё сильнее. Едва не заставил меня выронить оружие раз пять-шесть. Идём же, раздобудем выпивку.

Мы оба, всё ещё покрытые потом после нашей схватки, направились к бочкам с выпивкой, выбирая лавку, обмениваясь советами и споря, кто будет платить. Нашему радостному воссоединению было положено новое великолепное начало.

С другой стороны, мне нужно завести каких-нибудь нормальных друзей.

Table of Contents

Божественный дикарь Глава 1

Божественный дикарь Глава 2

Божественный дикарь Глава 3

Божественный дикарь Глава 4

Божественный дикарь Глава 5

Божественный дикарь Глава 6

Божественный дикарь Глава 7

Божественный дикарь Глава 8

Божественный дикарь Глава 9

Божественный дикарь Глава 10

Божественный дикарь Глава 11

Божественный дикарь Глава 12

Божественный дикарь Глава 13

Божественный дикарь Глава 14

Божественный дикарь Глава 15

Божественный дикарь Глава 16

Божественный дикарь Глава 17

Божественный дикарь Глава 18

Божественный дикарь Глава 19

Божественный дикарь Глава 20

Божественный дикарь Глава 21

Божественный дикарь Глава 22

Божественный дикарь Глава 23

Божественный дикарь Глава 24

Божественный дикарь Глава 25

Божественный дикарь Глава 26

Божественный дикарь Глава 27

Божественный дикарь Глава 28

Божественный дикарь Глава 29

Божественный дикарь Глава 30

Божественный дикарь Глава 31

Божественный дикарь Глава 32

Божественный дикарь Глава 33

Божественный дикарь Глава 34

Божественный дикарь Глава 35

Божественный дикарь Глава 36

Божественный дикарь Глава 37

Божественный дикарь Глава 38

Божественный дикарь Глава 39

Божественный дикарь Глава 40

Божественный дикарь Глава 41

Божественный дикарь Глава 42

Божественный дикарь Глава 43

Божественный дикарь Глава 44

Божественный дикарь Глава 45

Божественный дикарь Глава 46

Божественный дикарь Глава 47

Божественный дикарь Глава 48

Божественный дикарь Глава 49

Божественный дикарь Глава 50

Божественный дикарь Глава 51

Божественный дикарь Глава 52

Божественный дикарь Глава 53

Божественный дикарь Глава 54

Божественный дикарь Глава 55

Божественный дикарь Глава 56

Божественный дикарь Глава 57

Божественный дикарь Глава 58

Божественный дикарь Глава 59

Божественный дикарь Глава 60

Божественный дикарь Глава 61

Божественный дикарь Глава 62

Божественный дикарь Глава 63

Божественный дикарь Глава 64

Божественный дикарь Глава 65

Божественный дикарь Глава 66

Божественный дикарь Глава 67

Божественный дикарь Глава 68

Божественный дикарь Глава 69

Божественный дикарь Глава 70

Божественный дикарь Глава 71

Божественный дикарь Глава 72

Божественный дикарь Глава 73

Божественный дикарь Глава 74

Божественный дикарь Глава 75

Божественный дикарь Глава 76

Божественный дикарь Глава 77

Божественный дикарь Глава 78

Божественный дикарь Глава 79

Божественный дикарь Глава 80

Божественный дикарь Глава 81

Божественный дикарь Глава 82

Божественный дикарь Глава 83

Божественный дикарь Глава 84

Божественный дикарь Глава 85

Божественный дикарь Глава 86

Божественный дикарь Глава 87

Божественный дикарь Глава 88

Божественный дикарь Глава 89

Божественный дикарь Глава 90

Божественный дикарь Глава 91

Божественный дикарь Глава 92

Божественный дикарь Глава 93

Божественный дикарь Глава 94

Божественный дикарь Глава 95

Божественный дикарь Глава 96

Божественный дикарь Глава 97

Божественный дикарь Глава 98

Божественный дикарь Глава 99

Божественный дикарь Глава 100

Божественный дикарь Глава 101

Божественный дикарь Глава 102

Божественный дикарь Глава 103

Божественный дикарь Глава 104

Божественный дикарь Глава 105

Божественный дикарь Глава 106

Божественный дикарь Глава 107

Божественный дикарь Глава 108

Божественный дикарь Глава 109

Божественный дикарь Глава 110

Божественный дикарь Глава 111

Божественный дикарь Глава 112

Божественный дикарь Глава 113

Божественный дикарь Глава 114

Божественный дикарь Глава 115

Божественный дикарь Глава 116

Божественный дикарь Глава 117

Божественный дикарь Глава 118

Божественный дикарь Глава 119

Божественный дикарь Глава 120

Божественный дикарь Глава 121

Божественный дикарь Глава 122

Божественный дикарь Глава 123

Божественный дикарь Глава 124

Божественный дикарь Глава 125