- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 1

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 2

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 3

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 4

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 5

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 6

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 7

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 8

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 9

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 10

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 11

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 12

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 13

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 14

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 15

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 16

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 17

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 18

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 19

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 20

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 21

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 22

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 23

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 24

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 25

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 26

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 27

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 28

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 29

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 30

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 31

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 32

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 33

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 34

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 35

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 36

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 37

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 38

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 39

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 39.2

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 40

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 41

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 42

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 43

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 44

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 45

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 46

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 47

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 48

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 49

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 50

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 51

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 52

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 52.2

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 53

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 54.1

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 54.2

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 55.1

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 55.2

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 56.1

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 56.2

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 57

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 57.2

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 58

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 59

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 60

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 61

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 62

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 63

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 64

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 65

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 66

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 67

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 68.1

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 68.2

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 69

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 70.1

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 70.2

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 71

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 72

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 73

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 74

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 75

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 76

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 76.2

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 77

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 78

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 79

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 80

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 81

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 82

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 83.1

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 83.2

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 84.1

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 85.1

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 85.2

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 86

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 87

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 88

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 89

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 90.1

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 90.2

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 91.1

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 91.2

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 92.1

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 92.2

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 92.3

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 93

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 94

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 95

- Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 96

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 1

Глава 1

На вершине заснеженной горы молодой человек в белой одежде спокойно смотрел на героического человека, держащего перед собой меч. У него было красивое лицо, но бескровные губы, слегка приподнятый рот, в котором угадывалась ухмылка. Бровь была приподнята в вопросительной усмешке, а кровь на его груди запачкала его одежду.

- Мы с тобой знаем друг друга более десяти лет, вместе преодолевали неисчислимые опасности. Ты собираешься лишить меня жизни за человека, которого знаешь всего несколько месяцев?

Он все еще не мог поверить, что меч человека, которого он считал своим лучшим другом, направлен на него.

Мужчину перед молодым человеком остановил взгляд его темных глаз, полных ненависти. Он не знал, как продолжать говорить о боевой стратегии, которую он изначально подготовил, только бормотал:

- Ты убил всю семью Ван Эр. Я обещал помочь ей отомстить.

Правильно, тем, кто убивает других, приходится платить собственными жизнями. Но он не сделал ничего плохого.

Красивый молодой парень громко рассмеялся. Его друг ясно знал, что тогда клан этого дешевого человека использовал грязные методы, чтобы уничтожить его семейный клан. Само собой разумеется, что он их убил.

- Я действительно сожалею о встрече с тобой.

С сильным нежеланием и раскаянием юноша спрыгнул с вершины снежной горы, положив конец своей жизни.

… - Накопление мощности полное, должно хватить, чтобы сбежать из цикла реинкарнации. Добро пожаловать, Мастер.

Животное, похожее на черную кошку, выпрыгнуло из темного и тихого места. Оно уважительно посмотрело на юношу, который только что умер.

Внешность юноши сейчас была в сто раз красивее, чем раньше. Он сосредоточенно смотрел, и в его глазах невольно чувствовалась паника.

- Цзин Тянь, ты восстановила свои способности?

- Да, Мастер, мы наконец-то можем отомстить Законам Небес.

Черная кошка прыгнула на грудь юноши, крепко прижалась к нему, наслаждаясь его нежной лаской.

- Да, мы наконец-то можем отомстить.

Небеса, вы готовы к моей мести?

Изначально он был одиноким адским цветком, рожденным на реке Стикс. Образовался он из накопления обид миллионов и тысяч душ, которые не смирились и страдали, но так и не смогли получить облегчение. Тем не менее, у него не было обиды на мир, не говоря уже о желании причинить кому-либо вред. С того дня, как он сформировал сознание, он посвятил себя совершенствованию, но небеса его не приняли. Воспользовавшись его слабым состоянием после формирования человеческого облика, его отправили в цикл реинкарнации.

Он прошел через множество жизней в цикле реинкарнации, но так и не получил мирного конца. Он или умирал, преданный своим дорогим другом, который отдалился от него, или умирал, оклеветанный другими и оторванный от благодати. Как бы он ни боролся, он не мог вырваться из этого круга.

Он думал, что причиной были его собственные обиды, поэтому он много работал, чтобы делать добрые дела, но его хорошая карма была схвачена и передана Небесами другим. Каждую жизнь он проживал хуже свиньи или собаки, неизменно заканчивая трагической смертью.

Тысячи перевоплощений, тысячи трагических концовок, он уже не такой невежественный и добрый, каким был изначально. Он не отпустит Небеса, пока не умрет, а любимец Небес - его вечный враг.

Он родился в небытии, без имени, поэтому использовал имя Гу Юньси из первого мира реинкарнации. Черная кошка - его домашний питомец по имени Цзин Тянь.

Первая жизнь Гу Юньси была в высокоразвитом мире будущего. Он был наивен и с почитанием относился к своим родителям. Тем не менее, родители отправили его в лабораторию, и он умер на хирургической платформе.

Жизнь за жизнью Гу Юньси пытался понять и наконец понял намерения Небес. Они пытаются истощить его душу через реинкарнацию, и позволить ему полностью исчезнуть в мире в качестве любимой небесной пищи.

Поскольку он дух, состоящий из пережитых обид и злости, даже Небеса не могут убить его.

Чем больше было миров перевоплощений, тем яснее Гу Юньси понимал, а также тем глубже становилась его ненависть к Небесам. Он с энтузиазмом использовал любую возможность для учебы.

У него уже есть способность бросать вызов Небесам, которой обычные люди не могут достичь. Приложив стопроцентные усилия, несмотря на то, что он проживал разнообразные трагические жизни, ему все же удалось овладеть большим количеством знаний.

Однако Гу Юньси знал, что если он хочет сбежать из-под контроля Небес, недостаточно полагаться на это знание. Ему нужна мощная способность, способная прорваться сквозь пустоту и вырваться за пределы мира.

Когда он, наконец, перевоплотился в мир совершенствования, Гу Юньси встретил Цзин Тянь, которая могла помочь ему положить конец перевоплощениям. Он без колебаний использовал половину своей жизни, чтобы заключить контракт с раненой Цзин Тянь. И он использовал остальную часть своих сил, чтобы привязать разум Цзин Тянь к своей стороне, сопровождая его, когда он проходил реинкарнацию.

Цзин Тиан была разбужена кровью своего сердца. Она разделяет ту же судьбу, что и он, в общем теле, как в хорошие, так и в плохие времена. Он единственный, кому она может верить в этом огромном мире.

С тех пор Цзин Тянь пробудилась от сна, который длился сотню существований, тайно поглощая силу миров. Когда он остался в цикле реинкарнации и пережил тысячную трагическую смерть, Цзин Тянь наконец восстановила свою способность помогать ему вырваться из-под контроля Небес. Теперь они больше не подлежали никаким ограничениям.

Молодой человек привел с собой Цзин Тянь на берег реки Стикс. Это место навсегда останется темным участком земли. Повсюду звучат подавленные, страдающие и непримиримые вопли. Это Земля изгнания, покинутая тремя царствами.

Берега реки Стикс не управляются Небесами, и он может делать здесь все, что захочет, без всяких забот.

Он хочет отомстить Небесам, но он - существо, отвергнутое ими. Он также не признан законами мира. У него нет абсолютно никакой возможности снова войти в цикл реинкарнации. И все же призраки вдоль реки отличаются от него. Они идеальный выбор для него, чтобы отомстить небесам.

Эти души должны были иметь большое счастье, но они были насильно подавлены Небесами. Они были несчастны в своей жизни. Они были полны ненависти к небесам, но были слабыми. Оба они были признаны законом и проигнорированы небом. Использование их, чтобы вернуть вселенскую силу, поглощенную Небесами, - несомненно, лучший выбор.

Гу Юньси держал Цзин Тянь в своих объятиях и продолжал гладить, а его темные глаза наблюдали за бесчисленными душами перед ним, которые кричали, чтобы их освободили. А потом с усмешкой исчез.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 2

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 2

«Размещение души завершено, желает ли Учитель продолжить интеграцию?».

Гу Юньси проснулся в простой деревянной кровати. Убогое убранство комнаты, в которой он проснулся, подчёркивало бедность её хозяина. Прежде чем он смог рассмотреть её получше, пронзительная боль распространилась по всему телу.

Гу Юньси крякнул и свернулся калачиком в уголке кровати молча ожидая, пока пройдёт боль. Такова цена слияния душ, и это единственный способ, которым он может быть признан мировым сознанием каждый раз, когда он приходит в новый мир.

Минут через десять боль, наконец, утихла. Полусидя, он начал осторожно изучать окружающую обстановку.

Это был небольшой домик площадью около десяти квадратных метров. Его внутреннее убранство было простым. Не считая деревянной кровати, в доме был только обшарпанный шкаф. Не было даже нормального стола. Всё самое необходимое было просто сложено в углу. К счастью, в доме было относительно чисто.

«Цзинь Тянь, предоставь мне воспоминания моего тела и найди информацию об этом мире».

«Да Учитель. Имплантация памяти завешена, а сбор информации об этом мире продолжается. Сбор информации завершён. Пожалуйста, прочитайте собранную об этом мире информацию».

Гу Юньси, медленно впитывая память принадлежавшего теперь ему тела, начал считывать данные об этом мире.

Центром этого мира была семья Су из Пекина. В основе всех его историй лежала история о старшем сыне семьи Су, Су Чжане. Это история о его быстрых и смелых решениях в деловом мире. История о том, как он проложил новый путь и вывел семью Су из среднего социального класса в элитный класс.

В истории этого мира Су Чжан – любимец Небес, а владельца, принадлежащего ему тела зовут Ду Си. Он оказался обречённым на бессмысленное уничтожение во имя Небес лишь для того, чтобы освободить место для нового фаворита.

Ду Си в этом году исполнилось 20 лет, у него пара паршивых родителей и брат, который на три года моложе него. Он был умён от природы, и его оценки всегда были на высшем уровне. Но, несмотря на его интеллект, ему не суждено было закончить школу, потому что его подлые родители вынудили его бросить обучение после обязательного образования в неполной средней школе. Но и этого им было недостаточно, его вынудили работать, чтобы поддерживать своего младшего брата, слишком ленивого для того для того, чтобы чему-то научиться.

Ду Си был очень хорошим сыном и подчинился требованиям родителей. Так он и попал на стройку, где каждый день таскал кирпичи. Вдобавок, так как он был ещё несовершеннолетним, строительная компания отказывалась подписывать с ним официальный трудовой договор. Считалось, что он работает неполный рабочий день, поэтому его зарплата была относительно маленькой и без страховки.

Большую часть своей зарплату Ду Си каждый месяц отдавал семье, оставляя себе только на еду. Но родители всё равно были недовольны и ругали его.

Несмотря на то, что Ду Си пришлось бросить школу, он оставался прилежным и трудолюбивым. Когда ему исполнилось 20 лет, он был принят в унивеситет Си и, продолжая работать, посвятил всё остававшееся у него время учёбе.

Если бы дела шли так и дальше, у него было бы светлое будущее. Однако, вскоре после его поступления в университет «выяснилось», что он был геем, которого поддерживал другой гей. Более того, он якобы притворялся натуралом лишь для того, чтобы обманывать чувства девушек.

В то время у Ду Си была девушка. И у них были прекрасные отношения. Оба были из бедных семей и прекрасно ладили между собой. Отчасти их объединило сочувствие друг другу. Мог ли он даже предположить, что она вбежит в кабинет профессора с опухшими красными глазами и, плача, заявит, что Ду Си лишь играл её чувствами, и что он абсолютный гомосексуал.

Ду Си обладал красивым внешним видом, но все страдания, выпавшие на его долю в молодости, привели к слабому физическому развитию. В результате красивая внешность и стройная фигурка делали его похожим на мальчика-наложника богатого человека. Конечно, сильное влияние оказало и то, что она жаловалась с льющимися по её лицу слезами. Сочувствие к слабым и беспомощным заставило общество поверить её словам, и все его члены, с чувством высокого морального превосходства, жестоко ругали и проклинали Ду Си.

Неизвестно, кто первым выложил эту историю в Интернет. После того, как она была опубликована, атаки пошли волнами. Сотни тысяч пользователей сети заходили на официальный сайт университета Си, чтобы задать вопрос о стандартах, которые он использует для приема своих студентов. Многие пользователи требовали изгнания таких социальных отбросов, как Ду Си.

По мере развития общества принятие им такого явления как гомосексуализм стало шире, чем раньше. Но люди вовсе не готовы были принять такого подонка, который притворяется натуралом, чтобы обманывать девушек. Особенно, с учётом того, что Ду Си был представлен как мальчик-наложник другого мужчины. Это вызывало у людей еще большее отвращение.

Ситуация быстро вышла из-под контроля. Всего за несколько дней средства массовой информации наперебой освещая эту историю, выдвинули университет Си на первое место по запросам общественного мнения. Официальный сайт школы чуть не рухнул. Единственное, что только могло сделать руководство университета Си, чтобы успокоить людей, это опубликовать официальное заявление о том, что они временно приостановили все курсы Ду Си и попросили его подождать результатов расследования.

Узнав об этом Ду Си был совершенно ошеломлен. С момента поступления в университет он либо учился, либо отрабатывал свой неполный рабочий день. У него не было практически никаких контактов с внешним миром. Он даже не знал, о том, что у него был такой скандал, и что он был лично “разоблачен” девушкой, которая ему нравилась.

Поскольку он не выступил сразу же с опровержением, считалось, что Ду Си признался во всём своим молчанием. Издевательства пользователей сети над ним были просто невыносимы. Шлюха, подонок, отвратительный гомосексуалист, – всевозможные неприятные слова бесконечно использовались на форуме университета. Находились и радикалы, утверждавшие, что таких людей, как Ду Си, следует просто сжечь заживо.

Чтобы работать, Ду Си снял простой дом за пределами университета. Но пользователи сети узнали, где он живет. Они исписали все стены пожеланиями его смерти, кроваво-красная краска заполнила весь коридор.

Но смертельный удар нанесли Ду Си его родители, которые подняли шум в университете. Они публично проклинали его за бесстыдство и низость, сознательно или непреднамеренно говоря: “Так вот откуда взялись деньги”, “незаслуживающий этой девушки” и так далее. Они продолжали говорить то, что заставляло других думать определенным образом, подтверждая, что он гей, который обманывает чувства девочек и воспитывается гомосексуалистом.

Ввиду серьёзности последствий этого инцидента, Университет Си проигнорировал попытки Ду Си защитить себя и исключил его. Однако его несчастья не закончились и после того, как он бросил университет.

Презрительные взгляды, на которые он натыкался повсюду, а также внезапные оскорбления и побои со стороны совершенно незнакомых ему людей, привели к тому, что ему не хотелось даже выходить за дверь. Он лишь прятался в арендованном доме и вел декадентский образ жизни, слишком напуганный даже для того, чтобы видеть солнце. И как раз в то время, когда он собрался с силами и разрабатывал метод поиска доказательств, чтобы оправдать себя, его нашли в арендованном доме мертвым от передозировки наркотиками.

После его смерти его подонки-родители плакали, уверяя всех, что он был глуп, и что они давно его простили. Они говорили, что даже если он гомосексуалист, неразборчивый в связях, и наркоман, – всё это не имеет значения, они всё равно были готовы поддержать его. Они так мастерски демонстрировали глубокую привязанность к своему ребенку на глазах у всех. При этом демонстрируемая ими привязанность была настолько глубока, что даже после смерти ему придется нести на себе груз этой ужасной репутации, за которую тысячи людей проклинают его. В итоге все пользователи сети пришли к выводу, что то, что он получил в конце концов, он заслужил!

Будучи исключенным из университета, с более чем дюжиной лет тяжелой работы, которая пошла прахом, Ду Си была совершенно разбит. Однако самой неразрешимой для него была совместная война с ним его подруги и родителей.

Ду Си был нерешителен, он боялся спросить своих родителей и свою подругу, почему они так жестоко обращались с ним до самой его смерти. В то же время Ду Си был умён. Он понимал, что за всем этим должен стоять какой-то могущественный вдохновитель, но он не понимал, почему этот человек уничтожал его изо всех своих сил.

У него оставалось лишь два желания. Первое заключалось в том, чтобы найти человека, который уничтожал его, и дать ему почувствовать, каково это, когда твоя жизнь разрушена. Второе – выяснить, почему его родители и подруга были так безжалостны к нему.

Изучив полученную информацию о мире и память доставшегося ему тела, Гу Юньси удивленно приподнял уголок рта. Зачем Ду Си потратил свои желания впустую? По памяти его тела легко понять, что такие родители просто не могли быть его биологическими родителями, а действиями его подруги руководили либо деньги, либо желание извлечь из этого свою выгоду.

Гун Юньси получал тела этих душ для взаимодействия с Небесами, поэтому он, естественно, должен был удовлетворять их последние желания для устранения причины и следствия.

– Учитель, у Ду Си была перед смертью смутная догадка, но он не хотел в нее верить. Он все еще собирался найти подтверждающие её доказательства.

– Трусишка, – усмехнулся Гу Юньси. Скорее всего Ду Си все еще любил своих приемных родителей и подругу. Даже когда они причинили ему такую боль, он ни словом не упомянул о жестоком обращении с ним этих отморозков.

Гу Юньси отстранился от всего этого. Он оставит их в покое, но, если эти люди посмеют помешать и ему, он определенно не будет реагировать так снисходительно.

Причина, по которой Ду Си должен был умереть, заключалась в необходимости освободить место для любимца Небес. Она скрывалась в его истинной личности. Ду Си и был настоящим старшим сыном семьи Су в Пекине. Ему был всего лишь месяц от роду, когда его подменили. Естественно, подменили его подонки-родители.

Су Му была поп-звездой. После рождения Ду Си она, чтобы сохранить свою фигуру, не хотела сама кормить ребенка грудью. Поэтому она выбрала мать Ду, которая выглядела очень честной и простой кормилицей, кроме того, она была очень легкомысленной и прошло от десяти дней до полумесяца, прежде чем она зарегистрировалась.

Мать Ду была из деревни. Сначала она была очень благодарна семье Су за то, что ей предложили такую хорошую работу. Но, глядя на богатство семьи Су, видя, что несмотря на то, что они обе только что родили, мать Су могла выздоравливать с комфортом в специальной палате, тогда как ей, напротив, каждый день приходилось много работать, чтобы быть и няней, и кормилицей. Еда и одежда, которые ел и носил маленький Ду Си, были самого лучшего качества, тогда как ее сын не мог пользоваться даже хорошими подгузниками. И постепенно в ее сердце зародилась ревность.

Мать Су совершенно не заботилась о своем ребенке, а отец Су был так занят работой, что вообще не видел Ду Си. Кормилица наблюдала за тем, как ребенок каждый день растёт и меняется внешне, и в ее голове формировался коварный план.

Она отнесла своего биологического сына и Маленького Ду в укромный уголок и поменяла их одежду. Когда мать Су пришла посмотреть на ребенка, она держала на руках своего собственного сына, нервно наблюдая за ней.

Мать Су не почувствовала ничего странного, она подержала ребенка на руках и даже похвалила, что хорошо его воспитали. Когда мать Ду увидела, что та действительно не узнала своего собственного сына, она вздохнула с облегчением. В тот день она забрала Ду Си домой, оставив своего сына с семьей Су.

Через несколько дней мать Ду уволилась, заявив, что хочет вернуться в свой родной город. Семья Су не стала удерживать ее, они дали ей небольшую сумму денег и отпустили. Приемные родители поспешно увезли Ду Си в свой родной город. И с тех пор они жили в сельской местности.

Первые несколько лет они провели в страхе и тревоге. Они смертельно боялись того, что однажды семья Су раскроет их уловку и заберет Ду Си, и поэтому не осмеливались быть с ним слишком суровыми. Но прошло несколько лет, а со стороны семьи Су никаких действий не было, и они постепенно расслабились. После этого хорошее отношение к Ду Си пошло на убыль.

Это стало особенно заметно после того, как у них родился младший сын. Все хорошее они оставляли этому биологическому сыну, полностью игнорируя Ду Си. Поэтому с самого раннего возраста Ду Си и ходил в школу, и работал, чтобы прокормить себя.

Однако его приемные родители все равно чувствовали себя неуютно. С тех пор как юный Ду Си подрос, стало ясно, что у него выдающийся ум и он очень хорош собой. Было вполне возможно, что в будущем он сможет совершить великие подвиги. Приёмных родителей очень тревожила вероятность того, что в ближайшем будущем Ду Си отправится в город Би и встретится с семьей Су. Поэтому они заставили его бросить школу и буквально приковали к себе цепями, чтобы он выполнял лишь тяжёлую физическую работу.

Проявление сыновнего благочестия Ду Си – хрестоматийный пример безусловного сыновнего почитания. Он беспрекословно выполнял распоряжения родителей и по их приказу стал работать на стройке. Вот почему говорят, что у тех, кто жалок, должна быть способность ненавидеть.

Единственное, что Ду Си сделал вопреки воле своих родителей, – это продолжил свое образование. Несмотря на то, что он был вынужден бросить школу, он все еще не сдавался. Он продолжал усердно учиться день и ночь, и в конце концов сам себя подготовил к поступлению в Университет Си.

Чтобы оплатить учебу в университете, он нашел работу на полставки в баре с хорошей зарплатой. Это было незадолго до того, как его, из-за приятной внешности и мягкого характера, поставили на обслуживание кабинок. Именно там он встретил своего смертоносного покровителя – Су Чжаня.

Поскольку Су Чжань был любимцем Небес, у него, естественно, было большое состояние. У него были только высочайшие оценки и выдающаяся успеваемость с самого детства. Среди своих сверстников он был лидером. Он воспитывался семьей Су как преемник компании. Как только он достиг совершеннолетия, он возглавил дочернюю фирму компании семьи Су. Он успешно заключил несколько неплохих сделок, получив единодушное признание Совета директоров.

До появления Ду Си Су Чжань всегда гордился тем, что он старший сын семьи Су.

То, что Су Чжань встретится с Ду Си, было полнейшей случайностью. В тот день он только что завершил крупную деловую сделку и пригласил нескольких друзей в бар, чтобы отпраздновать это событие. Там он и увидел Ду Си, который наливал гостям напиток.

Внешностью Ду Си был похож на мать Су, что на мгновение ошеломило его. Су Чжань никогда не верил, что два человека в мире без кровного родства могут быть так похожи, поэтому он принял это к сведению и послал людей тайно проследить за Ду Си и выведать все, что его касается.

Сначала он подумал только, что Ду Си может быть незаконнорожденным ребенком кого-то из семьи матери Су. Однако, когда выяснилось, что мать Ду Си ранее работала няней в доме семьи Су, Су Чжань не смог удержаться и поднял брови при мысли, которая была достаточно нелепой, чтобы заставить его паниковать, засев занозой в его сердце.

И звездная мать Су, и его отец были очень красивы. Его сестра Су Руо была еще более изысканна и очаровательна, но Су Чжань всегда выглядел довольно заурядно. Можно было даже сказать, что с точки зрения внешнего вида Су Чжань не был похож на членов семьи Су.

Однако никто никогда не сомневался в происхождении Су Чжаня из-за его внешности. Если бы он не столкнулся с Ду Си, у самого Су Чжаня не возникло бы подозрений.

Мучимый этим подозрением Су Чжань тайно провел тест на отцовство, и полученные результаты ему было трудно принять. Он действительно не был членом семьи Су, не был тем, кому благоволят Небеса. Его биологическими родителями были всего лишь сельские жители, в то время как Ду Си был настоящим ребёнком семьи Су.

Су Чжань смотрел на красивое лицо Ду Си и не смог сдержать паники. Если семья Су увидит Ду Си и заподозрит неладное, будет ли раскрыто его прошлое? Он не может потерять своё положение старшего сына семьи Су. Без этого положения можно будет забыть о наследстве или о богатой жизни, он больше не будет частью всего этого.

Столица только кажется такой большой. В ней очень легко случайно кого-то встретить. Сегодня он встретился с Ду Си. Завтра другие члены семьи Су могут встретиться с Ду Си. Возможно, ему самому семья Су и не нужна. Но если кто-либо, связанный с семьей Су, увидит его и скажет об этом в присутствии членов семьи Су, то велика вероятность того, что это привлечет к нему внимание семьи Су.

Паника, охватившая Су Чжаня изнутри, продолжала расти по мере того, как продолжался сбор информации о жизни Ду Си. Когда же он узнал, что Ду Си обладал настолько выдающимся интеллектом, что уже был студентом Университета Си, его паника достигла своего предела. Если семья Су узнает, что Ду Си существует и что он более десяти лет подвергался насилию со стороны его биологических родителей …Что с ним будет?

Таким образом, скандальная ситуация с Ду Си приняла именно такой оборот, который не требовал, чтобы Су Чжань делал что-либо самостоятельно. До тех пор, пока он будет как бы непреднамеренно показывать, что Ду Си оскорбил его, будут находиться те, кто захочет уничтожить Ду Си в угоду ему.

Однако на всякий случай Су Чжань лично съездил в дом семьи Ду. Он хотел отрезать все возможные пути, по которым Ду Си мог вернуться в семью Су, поэтому Отец Ду и Мать Ду, которые знали обо всем, были очень важны.

После “трогательного и глубоко нежного” признания Су Чжань попросил их забрать Ду Си обратно в деревню, чтобы он никогда не появлялся в столице. За это он, естественно, позволит отцу Ду и Матери Ду жить хорошей жизнью и устроит прекрасное будущее для своего младшего брата Ду Яня.

Что касается того, как умер Ду Си, то это было потому, что он не хотел жить прежней жалкой жизнью и снова восстал против своих родителей. Он настаивал на том, что останется и выяснит правду. Су Чжань воспринял это как пожелание смерти самим Ду Си. Он дал Ду Си возможность выбора. Поскольку он отказывается идти по пути в Рай, то с таким же успехом он может отправиться в Ад.

Смерть Ду Си Су Чжань воспринял как устранение своей самой большой угрозы, он почувствовал, что топор, висящий над его головой, наконец-то исчез. Через несколько лет после этого он успешно принял контроль над компанией от отца Су. Он тщательно подготовил брак своего биологического брата Ду Яня и младшей дочери семьи Су Су Руо. Теперь вся семья Су находилась под их полным контролем.

Чем же закончилась история истинной личности Су Чжаня? В конце концов семья Су узнала об этом. Отец Су и мать Су не только не винили его, но и легко поверили той информации, которую он предоставил им о коррупции Ду Си, его распущенности и наркомании. Кроме того, им была дана ложная информация и о том, что Ду Си с детства крайне неуважительно относился к своим родителям, а его приемные родители относились к нему очень хорошо, потому что чувствовали себя виноватыми в этом и т.д.

В предоставленной им версии результатов расследования по делу Ду Си он был изображён как неквалифицированный, неблагодарный и саморазрушительный белоглазый волк. Они никогда не допустили бы, чтобы такой человек был ребенком семьи Су. Узнав, что Ду Си умер от злоупотребления наркотиками несколько лет назад, они уже не испытывали никаких чувств к этому ребенку, которого никогда раньше не встречали. Они даже ни разу не посетили надгробие Ду Си.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 3

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 3

Собрав таким образом всю информацию, Гу Юньси встал и подошел к маленькому зеркалу. Он потянулся, затем внимательно осмотрел человека в зеркале.

У Ду Си действительно хорошая внешность. Даже недавний декадентский образ жизни не уменьшил его привлекательности. Только вот ростом он немного недотянул, всего около 170 см. И телосложение его было слишком слабым и худым.

«Цзин Тянь, отрегулируй физические характеристики этого тела. Приведи тело Ду Си в наилучшее состояние.»

«Да, Учитель. Настройка завершена.» Цзин Тянь лег на плечо Гу Юньси, его пушистый хвост обернулся вокруг его шеи. Ему действительно нравилось быть рядом с Гу Юньсяном.

Гу Юньси снова внимательно оглядел окрестности. Это место – дом, который Ду Си арендовал, а также место его смерти. Прямо сейчас сюжет этой истории уже дошел до того, что Ду Си исключили из университета и уволили с работы в баре. Кто может потребовать от старшего сына семьи Су дать слово, что Ду Си оскорбил его? В любом случае, нынешнее состояние тела, доставшегося Гу Юньси, – это запятнанная репутация и потеря источника средств к существованию. Он считает, что Су Чжань должен в течение этих двух дней прислать сюда людей, чтобы убить его. Очень хорошо, он просто любит бросать вызов сложным ситуациям.

Гу Юньси передразнил нежную улыбку Ду Си в зеркале.

Отныне он Ду Си.

В сложившихся обстоятельствах он не намерен был доказывать свою невиновность в обрушившейся на него клевете. Наоборот, он планировал позволить людям Су Чжаня убить его без сучка и задоринки.

Конечно, на самом деле он не умрет.

Он просто собирается загипнотизировать эту группу людей, чтобы они так думали.

Кстати говоря, этой способности гипнотизировать он научился еще в своей первой экспериментальной жизни. И он использовал эту способность несколько раз в более поздних реинкарнациях, долго совершенствуя ее. Не будет преувеличением сказать, что его способности к гипнозу намного превосходят способности любого гипнотизера в этом мире.

Несмотря на то, что Ду Си исключили из университета, все еще оставалось много документов, которые не были полностью заполнены. Университет Си прислал ему письмо с уведомлением о том, чтобы он должен явиться и закончить свои дела. И именно потому, что он получил это письмо с уведомлением, Ду Си стал каждый день напиваться. Он жил ужасно. Те небольшие деньги, что оставались на его банковском счете, были потрачены на покупку спиртного.

Гу Юньси невольно издал звук, выражающий отвращение, слегка нахмурив брови. Несмотря на то, что у него не было возражений против явки в университет, ему не нравилось, когда им командовали. В любом случае его уже исключили, так что документы или что-либо им подобное больше не имеют к нему никакого отношения. Все, что ему нужно сделать, это дождаться, когда люди Су Чжаня придут и убьют его. Как только произойдет это событие по времени смерти первоначального тела, он должным образом «отплатит» Су Чжану. Сначала пусть он доберётся до вершины, а потом пусть яростно упадет вниз. Он считал, что так будет лучше всего.

«Дрр-рр-ринг, дрр-рр-ринг.» В комнате зазвонил пронзительный телефонный звонок. Гу Юньси нашел телефон и усмехнулся, увидев идентификатор вызывающего абонента. Это был профессор, отвечающий за группу первоначального тела, своего рода сноб.

Когда Ду Си только поступил в университет, никто не возлагал на него больших надежд. Он был всего лишь выпускником средней школы, ничем не примечательным в огромном количестве компетентных людей, собравшихся в Университете Си. Этот профессор тоже относился к нему свысока.

Однако Ду Си, неожиданно, показал себя одним из лучших студентов и проявил собственное понимание некоторых проблем в изучаемой им области. Не было бы преувеличением даже сказать, что он гений.

Именно тогда профессор начал относиться к нему дружелюбно, время от времени проявляя заботу о нем.

Ду Си был простачком, его окружение тоже было простым, и он очень уважал преподавателей. Он был очень благодарен профессору за заботу, поэтому написал по его просьбе несколько научных работ, которые привлекли к себе большое внимание. Опираясь на эти работы, профессор получил повышение и стал заведующим кафедрой.

Когда Ду Си оказался в беде, этот профессор явно знал, что Ду Си подставили. И все же он не протянул руку помощи. Вместо этого он как можно быстрее отдалился от Ду Си.

Как только Гу Юньси поднял трубку, на него обрушился поток словесных оскорблений. Это было не что иное, как утверждения, что Ду Си низок и аморален, что он его разочаровал, и строгий приказ, чтобы он вовремя пришёл в университет для заполнения документов об исключении. Закончилась эта тирада тем, что Университет Си не нуждается в таких студентах как он, поднимающих репутацию своего университета лишь для того, чтобы в результате уничтожить его лицо.

Гу Юньси очень равнодушно ответил: “Понял”, – и повесил трубку.

Сначала он не планировал возвращаться в университет, чтобы разбираться с этими делами, но теперь он передумал. Некоторые люди настолько неблагодарны, что ему не стоит беспокоиться ни о каком сотрудничестве преподавателя и студента. По крайней мере, этот профессор должен вернуть ему все, что он когда-либо получал от Ду Си.

Гу Юньси переодся в чистую рубашку и отправил Цзин Тяня за несколькими научными работами, написанными Ду Си. Организовав все соответствующие доказательства, он последовал за воспоминаниями первоначального "я" своего тела, чтобы прибыть в Университет Си.

Едва добравшись до входа в университет, он привлек к себе всеобщее внимание, так как университетский форум за последние пару дней был полон сообщений о нем. Невозмутимо игнорируя осуждающие взгляды, Гу Юньси спокойно прошёл в ректорат университета.

Улыбающееся лицо его университетского куратора сразу же померкло, когда он вошел. Первоначально ему казалось, что Ду Си ждут великие дела, поэтому профессор готов был тратить своё время на его персону. Но теперь он считал, что все его прошлые усилия пропали даром, так как вокруг Ду Си разразился ужасный скандал, а его репутация была разрушена. Что же касается того, виновен Ду Си или нет, это не его дело. Если Ду Си не смог даже выйти из этого скандала, стоит ли ему вообще ожидать, что этот студент будет успешным в ближайшем будущем?

“Мы пытались связаться с вами так много дней, но вам просто нужно было тянуть с этим до сих пор.” Куратор подтолкнул несколько бланков к Гу Юньси. “Поторопись и подпиши, университет не желает держать такого студента, как ты, разрушающего моральную атмосферу кампуса.

Гу Юньси проигнорировал его слова, спокойно подписав все, что ему дали на подпись. Потом он поднял голову и равнодушно посмотрел на куратора. Мрачный отблеск мелькнул в его глазах. В этот момент он понял, что обязательно пошлет ему прощальный подарок.

Профессор скривил губы, выражая презрение к слабости Ду Си. Любой, кто способен занять место в ректорате, будет держаться за него. Он получил повышение в этом году, и был в самом расцвете своей карьеры, когда разразился скандал с Ду Си. Это заставило его почувствовать себя униженным, поэтому он действительно был обижен на Ду Си.

Но он не пожелал даже вспомнить о том, как Ду Си помогал ему. Какое он вообще имеет право обижаться на Ду Си?

Как только Гу Юньси подписал последний бланк, и куратор быстро убрал все документы, раздражение ясно отразилось его на лице. Первоначально он просто использовал Ду Си. Теперь, когда репутация Ду Си была так основательно испорчена, он пожалел о том, что вообще знал его.

– В будущем ты никогда больше не станешь студентом нашего университета. Даже не упоминай Университет Си в присутствии других. Помни, что для того, чтобы жить правильно, нельзя даже подумать о нечестных методах зарабатывания денег. Стань нормальным человеком, – каждая фраза, произнесенная профессором, сочилась презрением и осуждением, тщательно втирая соль в раны Ду Си.

Как ужасно он должен был бы чувствовать себя, считая, что его неправильно понял преподаватель, которого он уважал?

Если бы в этом теле было его изначальное "я", он бы, страдая, закрыл лицо руками и убежал.

Но Гу Юньси не убежал. Он пришел сегодня сюда, чтобы отомстить за Ду Си.

“Я хочу вернуть Вам эти слова”, – усмехнулся Гу Юньси, сразу же изменив свой кроткий вид. Куратор замер, не в силах поверить, что этот человек перед ним – тот самый студент, которым он раньше командовал как хотел. Затем он пришел в ярость и стал ругаться: “Что ты имеешь в виду? Это надо же быть настолько неуважительным к своему преподавателю, до такой степени забыть своё место!” Яростный рев куратора заставил других преподавателей в кабинете оглянуться.

Гу Юньси сузил глаза, глядя на человека перед собой, впавшего в ярость от полученного унижения. Он улыбнулся и сказал: “На самом деле ничего. Я просто хотел обсудить с вами, сэр, несколько ваших недавних научных работ.”

Сердце куратора подпрыгнуло, рука, держащая ручку, сжалась: “Что тут обсуждать, поторопись и уходи! Этот унивеситет не желает такого студента, как ты.”

Гу Юньси фыркнул. Неторопливо наблюдая за преподавателями в кабинете, он повысил голос: “Но, сэр, вы взяли большое количество моих научных работ, сказав, что поможете мне опубликовать их. Вы могли бы, по крайней мере, сообщить мне результаты, прежде чем я уйду из университета. Профессор, опубликовал ли их академический журнал?” Его рука со скрытой силой сжала плечо куратора.

Профессор тут же осел на пол. Но все остальные решили, что он так разнервничался, что даже не смог устоять на ногах. Ясно, что он виновен. Ассоциативная связь с его недавно опубликованными работами невольно навела их на размышления.

– Чепуха, когда это я брал у тебя статьи! Какую статью мог написать такой первокурсник, как ты?! – Эти слова были произнесены яростно, профессор даже не подозревал, что панику, стоящую за этими словами, невозможно скрыть. Преподаватели не были глупы, они прекрасно поняли, что нашли того, кто писал для него раньше.

Полный насмешки взгляд Гу Юньси, скользнул по его фигуре сверху вниз, как будто оценивая неуклюжее выступление клоуна. «Правда? Но у меня все еще есть видеозаписи, на которых Вы приходите ко мне за научными работами. У меня не так много друзей, и я действительно уважаю Вас, сэр. Я записывал каждый раз, когда Вы приходили ко мне в гости, включая те пару раз, когда Вы приходили забрать бумаги. От начала до конца все четко записано. Что Вы скажете, сэр, если я передам эти видеозаписи и тексты статей в университет?»

Глаза куратора расширились, яростно глядя на Гу Юньси. Он выглядел так, словно хотел его сожрать, ярость в его глазах было безудержной.

Гу Юньси сделал рукой такое движение, словно стряхивал несуществующую пыль со своей одежды. Хлопнув по глазам профессора, он холодно рассмеялся: “Мне действительно не нравится, когда люди так на меня смотрят. В любом случае, раньше мы были учителем и учеником. Я не буду заходить слишком далеко. Надеюсь, вы сами признаете, что эти научные работы принадлежат мне, сэр.”

– Ду Си, я действительно понятия не имею, о чем ты говоришь. Если ты хочешь сказать, что я пришел, чтобы взять у тебя статьи, то это были всего лишь домашние задания. Я лишь любезно помог тебе отредактировать их. Как могло случиться, что я их взял? Может ли выпускник средней школы, как ты, написать приличные научные работы? – Профессор ясно дал понять, что ничего не признает. Поначалу он был взволнован, но, придя в себя, смог рассмеяться от злости. Ну и что с того, что есть доказательства? Такой студент, как Ду Си, у которого нет ни денег, ни авторитета, ни образования, и в самом деле решил, что может что-то с ним сделать. Не говоря уже о том, что при конфликте между студентом, чья репутация разрушена, и молодым, многообещающим преподавателем очевидно, на чью сторону встанет университет.

Гу Юньси взглянул на профессора: такие толстокожие встречаются довольно редко. Если бы он был самим собой, он бы вышвырнул этого человека прочь. Но сейчас он должен был быть Ду Си. Он не планировал в это время раскрывать слишком много своих истинных чувств, поэтому он мог справиться с этой проблемой только в стиле Ду Си.

– Сэр, я всегда уважал вас. Вы сказали, что вам нужны эти статьи, и я без колебаний отдал их Вам. Вы сказали, что хотите помочь мне опубликовать их, и я вам поверил. Почему Вы лжёте? – Гу Юньси, казалось, пришел в ярость от слов своего учителя, его глаза покраснели, а в хриплом голосе звучала острая обида.

Куратор был обманут его состоянием и уверен, что предыдущие действия Ду Си были лишь попыткой прикрыть свою слабость. Он все тот слабенький недотёпа. Куратор хмыкнул.

Гу Юньси очень хорошо чувствовал, что он в ярости. Он привел в порядок свои эмоции, сцепив руки вместе. Затем он медленно сказал: “Что ж, хорошо. Тогда, сэр, давайте встретимся в суде.”

Итак, пойдет Гу Юньси в суд или нет?

Конечно, нет! У него не было на это времени.

Он давно велел Цзин Тяню анонимно опубликовать всю сцену, а также доказательства в Интернете. Он даже получил несколько крупных предложений для переговоров. Вероятно, не потребуется и двух дней, чтобы этот вопрос стал причиной для острых споров. Даже если Университет Си захочет замять этот вопрос, огромное число пользователей вряд ли позволит ему это сделать. Университет не пойдёт против всего общества из-за преподавателя. Как это ни печально, но этот скандал не только вскорости положит конец должности куратора в качестве заведующего кафедрой, но и, вероятно, он даже не сможет сохранить свою должность преподавателя.

Самодовольные пользователи сети вынудили исключить Ду Си из университета. Почему бы не позволить этому куратору почувствовать, каково это – быть изгнанным таким образом? Кстати говоря, эта группа самодовольных пользователей Сети, которые считали, что знают всё, должна была бы поблагодарить его. По крайней мере, на этот раз то, что они знают, – настоящая правда.

Ха. Он, Гу Юньси, всегда был безжалостен в решении проблем. Если ты причинишь мне хоть малейший вред, я отвечу в десять раз большим. Чтобы отомстить даже за небольшую обиду, такую как пристальный недоброжелательный взгляд или что-то еще, это необходимо.

Одарив профессора уничижительным взглядом, Гу Юньси внезапно почувствовал скуку. Нет смысла иметь дело с этими дураками. Он презрительно улыбнулся и повернулся, чтобы уйти. В любом случае, у этого человека не может быть хорошего конца.

Куратор смотрел вслед удаляющейся фигуре Гу Юньси, и у него почему-то возникло неприятное чувство. Он сразу же отмахнулся от этого, как от чего-то несущественного, однако несколько дней спустя он был совершенно ошеломлён, получив уведомление об увольнении из университета.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 4

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 4

Разобравшись с университетом, Гу Юньси вернулся в небольшой арендованный Ду Си дом. Он спокойно ждал людей, посланных убить его. Как и ожидалось, люди Су Чжаня пришли той же ночью. Им действительно не терпелось избавиться от него, ха.

В глазах Гу Юньси зажегся озорной огонёк, когда он наблюдал за людьми, ворвавшимися внутрь. Он приветливо спросил их: “Кто вы, ребята? Зачем вы ворвались в мой дом?” Незваными гостями было четверо крепких мужчин со шрамами по всему лицу. На первый взгляд, они выглядели устрашающе. И Гу Юньси соответствующим образом притворился испуганным, забившись в угол.

Цзин Тянь лениво развалился под столом, время от времени поднимая голову, чтобы посмотреть на своего хозяина. У Гу Юньси есть уникальное хобби. Он любит притворяться свиньей, чтобы съесть тигра [1]. Он, явно плотоядный цветок, притворяющийся немного более дряхлым, чтобы удовлетворить свой дурной вкус. А потом он использует острые зубы, чтобы безжалостно разорвать своих противников на части. Хотя в прошлом он в конце концов потерпел неудачу из-за вмешательства Небес. И все же он не успокаивается, продолжая делать свою работу, несмотря на постоянные неудачи.

Вожаком был мужчина с ножевой раной на лице. Это он ввел наркотики Ду Си в прошлой жизни, и он почти обесчестил [2] Ду Си перед смертью.

Четверо мужчин посмотрели на стройную, миниатюрную внешность Гу Юньси и злобно рассмеялись. Работодатель назначил очень высокую награду. Сначала они думали, что это будет трудная цель, но они не ожидали такого слабака. Им было бы так легко убить его; эта работа того стоит. Они почти ничего не говорили, просто доставали приготовленные лекарства. Человек с ножевой раной проинструктировал двух других мужчин, чтобы они держали руки и ноги Гу Юньси, в то время как третий охранял дверь.

Гу Юньси наблюдал за приближающимся шприцем и энергично боролся, инстинкт подсказывал ему, что в нем нет ничего хорошего. Такая сильная реакция явно развлекла четверых мужчин. У таких отбросов общества жестокое обращение с другими людьми вызывает неописуемо волнующее чувство.

Выражение лица Гу Юньси, казалось, было очень испуганным. Однако, если присмотреться повнимательнее, его глазах почти не дрожали. Как будто всего, что произошло, было недостаточно, то, как он смотрел на четверых мужчин, было похоже на то, как смотрят на мертвецов.

Когда человек с ножевой раной подошёл совсем блико, а лекарство в его руке вот-вот должно было быть введено в тело Гу Юньси, Гу Юньси резко поднял голову и странно улыбнулся. Двое мужчин, державших его, и человек с ножевой раной сразу же оцепенели перед ним.

Человек с ножевой раной повернулся и ввёл наркотик в тела каждого из стоящих рядом с ним мужчин. Несмотря на то, что эта группа мужчин имела дело с наркотиками, никто из них не осмеливается их принимать, потому что они знали, что ничем хорошим это не кончится. Наркомания приведет только к банкротству. Но отныне они сами не смогут вырваться из-под контроля наркотиков.

Третий человек, охранявший дверь, не слышал никаких звуков изнутри. Позвонив дважды, он вошел и посмотрел прямо в глаза Гу Юньси, которые были черными, как кофейник. Он также оцепенел, потом, спотыкаясь, подошел к остальным и взял шприц, чтобы сделать укол в свою руку.

Гу Юньси сидел в стороне, подперев голову, и наблюдал за состоянием четырех мужчин. Он чувствовал, что отпускает их слишком легко. Как насчет того, чтобы позволить этим четверым мужчинам испытывать отвращение друг другу?

После очередного сеанса гипноза Гу Юньси больше не смотрел на четверых людей, свалившихся в кучу. Когда они проснутся, они не смогут сопротивляться телам друг друга. В будущем они могут либо терпеть свое отвращение и “утешать” друг друга, либо жить как евнухи.

Очнувшись после гипноза Гу Юньси они вспомнят, что Ду Си утонул, когда они привязали к нему камень и бросили его в реку. Наркотик был использован ими. Прием наркотиков был всего лишь минутным любопытством. Они хотели попробовать наркотики на вкус. Что касается событий, которые произошли впоследствии, то это были последствия приема препарата. В любом случае, все имело смысл. Они также выполнили просьбу работодателя, успешно получив крупную сумму денег от Су Чжаня. Хотя этой суммы денег недостаточно, чтобы покрыть расходы на прием наркотиков, Гу Юньси даже оставил им подсознательное сообщение – найти Су Чжаня ради денег, когда они закончатся, потому что у них есть доказательства того, что Су Чжань нанял убийц, чтобы убить кого-то.

Если бы это был Су Чжань, который захватил семейную компанию Су, такого рода угроза даже не вызвала бы у него беспокойства. Он мог легко избавиться от этих людей. Но нынешний Су Чжань был юношей, которому едва исполнилось 20 лет, и у него была власть только над небольшой компанией, которую он только что унаследовал от своего отца. Как у наследника семьи Су, у него было немного денег на руках, но не было пока никаких реальных связей [3]. Очень легко было получить информацию, чтобы использовать ее против него, если бы он попытался найти кого-то, кто убьет этих четырех человек. В это время Отец Су ещё контролировал компанию Су, но компания зависела не только от его слова. Другие директора также имели право принимать решения. С тех пор, как Су был выбран отцом в качестве руководителя компании, в Совете директоров ещё оставалось несколько человек, которые не сдались и только и ждали возможности выявить его недостатки и свернуть его с этого поста.

Нанимать людей, чтобы кого-то убить, к тому же, чтобы убить сразу четверых человек – скрыть что-то подобное полностью было слишком сложно. Если бы его поймали, то какой смысл был бы во всем, что он делал раньше? Поэтому он не осмеливался избавиться от этих четверых мужчин. Таким образом, в течение следующих трех лет Су Чжань стал свободным банкоматом для них. Деньги, которые зарабатывала управляемая им компания, почти полностью исчезали из-за угроз этих людей, пока некая крупная шишка из преступного мира не помогла ему тщательно разобраться с ними.

Избавившись от людей Су Чжаня, Гу Юньси сел в самолет, направлявшийся в страну Ди. Он вложил оставшиеся деньги, которые были у первоначального хозяина тела, в фондовый рынок. За эти несколько дней он заработал немного, ровно столько, чтобы можно было уехать в Страну Ди. Несмотря на то, что у него была помощь Цзин Тяня, он не мог слишком сильно нарушать правила, например, заставлять много денег появляться из воздуха. Конечно, он не из тех людей, которые могут заставить Цзин Тяня искать лазейки в правилах этого мира. Просто полагаясь на то, чему он научился за тысячи своих реинкарнаций, он мог бы за минуту построить компанию в 100 раз сильнее, чем компания семьи Су.

Вскоре после того, как он прибыл в этот мир, Гу Юньси отправил заявку на поступление в Университет Гетчлин в стране Ди. Он подробно изложил свои взгляды в области экспертизы, а также приложил несколько замечательных работ. Как одна из лучших школ в мире, Университет Гетчлина предъявлял очень строгие требования к поступлению. Тем не менее, он не имел никаких ограничений на национальность студентов, будучи известным как самый справедливый университет в мире. Бесчисленное множество людей ежегодно подавали заявки на поступление, но только немногие проходили.

Заявление Гу Юньси на самом деле все еще находилось на рассмотрении, но он был уверен, что Гетчлин пропустит его. В конце концов, знания, которыми он овладел, гораздо более продвинуты, чем прогресс этого мира.

Учитывая квалификацию Гу Юньси, он мог выбрать любой университет в мире. Причина, по которой он выбрал именно эту страну, заключалась в том, что тамошние банды были очень развиты и правительство вынуждено было с ними считаться. Ему действительно нравилось жить в темноте, и он думал о том, что было бы здорово стать боссом мафии.

И когда он вернется, он вернет Су Чжаню все, что тот делал с Ду Си, одно за другим.

___

Четыре года спустя мафиозные группы в стране Ди пережили сильнейшую разборку. Недавно созданная к тому времени группа Юнь Тянь стала одной из самых сильных групп. Ходили слухи, что Босс этой группы – азиат. В то же время внезапно появилась и компания под названием "Юнь Тянь". Она стала универсальным руководителем всей биологической и фармацевтической промышленности. За очень короткое время на её счету скопилась крупная сумма денег, полученных за исследования в области медицины и разработку оборудования. Это привело к тому, что она стала одной из 100 лучших компаний во Вселенной с большими шансами войти в топ-10. Развитие Юнь Тяня шло очень хорошо, но они задержались с выходом на рынок. Вся власть в компании находилась в руках босса за кулисами. Можно было сказать, что весь Юнь Тянь зависел от слова одного человека. Неизвестно, сколько людей хотели бы получить информацию о нём, но не могли этого сделать, даже прилагая огромные усилия, чтобы узнать.

[1] Притворяться дурачком и скрывать свои способности, чтобы обмануть собеседника.

[2] Я предполагаю, что его почти изнасиловали?

[3] Контакты, связи с другими профессионалами или даже людьми в мафии, которые могут ему помочь.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 5

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 5

В салоне первого класса стройный молодой человек закрывает глаза. У него красивая внешность, длинные ресницы и светлая кожа. Его глаза слегка закрыты, лёгких звук его дыхания медленно раздаётся в воздухе.

Послышался постепенно приближающийся звук размеренных шагов, высокий мужчина в серо-голубом костюме сел рядом с юношей.

Гу Юньси всегда спал чутко, поэтому он терпеть не мог, когда другие люди нарушали его сон. Угнетающая аура этого человека не позволяла Гу Юньси игнорировать его. Подавив гнев, Гу Юньси открыл глаза и посмотрел на него.

У этого человека было глубоко очерченное скульптурное лицо, настолько красивое, что оно казалось совершенством. У него были короткие черные волосы, зачесанные на затылок. Хотя на нем были очки в золотой оправе, они не могли скрыть силу и суровость в его внешности. В его острых глазах время от времени мелькали опасные огоньки. Это был опасный человек, человек, внушающий трепет и ужас.

Такой человек, несомненно, занимал высокое положение. Гу Юньси внимательно смотрел на него в течение нескольких секунд, прежде чем вытащить информацию о нём из мировых данных.

Цинь Мо, нынешний глава семьи Цинь в Пекине. Если семья Су в конце концов стала одной из элитных семей в Пекине, семья Цинь всегда стояла выше всех остальных семей.

Он контролировал все деловые связи семьи Цинь и участвовал во всех сделках. На первый взгляд он производил впечатление невинного бизнесмена. Но на самом деле он контролировал весь преступный мир страны Си.

Страна Си была одной из самых суровых стран в мире в борьбе с преступным миром. И в этой стране Цинь Мо, как лидер преступного мира, жил как рыба в воде, и никто не смел к нему прикоснуться. Кроме того, он также монополизировал оружейный бизнес в Юго-Восточной Азии, и ни одна другая преступная организация в мире не осмеливалась конкурировать с ним.

Такой могущественный человек, способный вызвать ветер и дождь, неожиданно влюбился в сестру Су Чжаня Су Руо. Да, в Су Руо, эту хрупкую девушку.

Ради Су Руо, он, не колеблясь, нанес ущерб интересам семьи Цинь, поддержав Су Чжаня во вхождении в огромный прибыльный оружейный бизнес семьи Цинь. Он несколько раз помогал семье Су, когда у неё случались кризисы, выступая в качестве анонимного опекуна. Даже когда Су Руо в конце концов решила выйти замуж за Ду Яня, у которого не было способностей к обучению, он все равно отдал треть своей силы на защиту своей любимой девушки. Сам он уехал за границу из-за душевной боли.

Гу Юньси никак не мог понять, о чем думал этот человек. Цинь Мо – человек очень сильный и равнодушный. Даже родной брат не смог бы заставить его поколебаться. Однако такой человек влюбился в девушку из более низкой по социальному положению семьи, и делал ради этой девушки все, что противоречило его обычным принципам. Но, когда Су Руо выходила замуж за Ду Яня, он не остановил ее.

С такими возможностями, как у Цинь Мо, узнать всё о Ду Яне, естественно, было легко. С одной стороны, он безудержно любил Су Руо, с другой стороны, он позволил своей любимой девушке выйти замуж за подонка. Что это за противоречивое мышление?

Согласно полученной информации, привязанность Цинь Мо к Су Руо объясняется тем, что Су Руо является искуплением для Цинь Мо. Она – единственный свет в его темном мире после того, как он познал тепло и холод человеческих существ.

За десять лет до описываемых событий, после смерти родителей, Цинь Мо столкнулся с угрозами своей жизни со всех сторон. Даже его родной брат восстал против него, поддавшись на провокации окружающих, ради семейного состояния.

В то время Цинь Мо был всего лишь девятнадцатилетним мальчиком, сильно обиженным самыми близкими ему людьми. Он пережил тяжёлую борьбу, но выжил. Его сердце было опустошено тьмой, и он перестал что-либо чувствовать. Он шел по улице, когда встретил Су Руо. И она, в то время, когда все только предавали его, тепло обняла его и сказала слова ободрения.

Су Руо была тогда десятилетней девочкой с простой веселой улыбкой на лице. Именно это беззаботное объятие и её улыбка и спасли Цинь Мо.

После того, как Цинь Мо взял под контроль всю семью Цинь, он, естественно, он стал зонтиком безопасности для Су Руо, а из-за неё и для всей семьи Су. Су Чжань смог создать несколько крупных предприятий, сразу после того, как он возглавил семейную компанию, из-за своего тайного покровителя. Однако сам Цинь Мо считал, что ему суждено жить во тьме с постоянными угрозами своей жизни.

Он глубоко любил Су Руо, как он мог подвергнуть эту замечательную девушку опасности из-за себя? Так что, даже если он и помогал семье Су, то делал это тихо. Ничем не выдавая себя, он возвел семью Су в статус элитной семьи. Вместо того, чтобы говорить, что семья Су процветала под руководством Су Чжаня, правильнее было бы сказать, что все это процветание обеспечивалось закулисной поддержкой Цинь Мо.

Гу Юньси откинулся назад, закрыв глаза и слегка приподняв уголки рта, чтобы показать саркастическую улыбку. Искупление, придуманное подростком? Он глубоко любит Су Роу? Смешно!

Цинь Мо – крайне параноидальный человек. Как он мог влюбиться в глупую маленькую девочку после всего лишь одной встречи? Он не извращенный лолитовец. Это, вероятно, золотой палец, который Небеса подарили Су Чжаню, милому. На Цинь Мо просто повлияли Небеса.

Уходя от контроля Небес Гу Юньси перевоплощался тысячи раз. Он видел более чем достаточно этих людей, на которых повлияли Небеса. Но, в конце концов, это не имело к нему никакого отношения. Единственным, кого он хотел уничтожить, был Су Чжань. Если Цинь Мо собирался противостоять ему из-за Су Чжаня, что ж, он тоже был не против сразиться с ним.

Цинь Мо бессознательно напряг спину, когда молодой человек рядом с ним оглянулся. В отличие от тех, кто хотел быть рядом с ним в прошлом, в этих глазах не было ни страха, ни лести. Было только пристальное внимание и желание понять.

Юноша, несомненно, был красив, особенно эти глаза, темные и яркие. Когда они не улыбались, они были похожи на цветущую красивую голубую розу – очаровательную и соблазнительную. И все же слегка приподнятый угол этих глаз делал выражение его лица чрезвычайно злым. Когда он захотел посмотреть пристальнее, молодой человек уже отвел от него глаза и повернул голову, чтобы заснуть.

Гу Юньси было все равно, привлек он внимание Цинь Мо или нет. На самом деле, довольно скучно было однобоко давать пощечину Су Чжаню. Если бы у него был Цинь Мо в качестве противника, это, по крайней мере, добавило бы немного развлечений в его жизнь. Он любил очень сложные задачи; он верил, что Цинь Мо стал бы хорошим противником.

Хотя они сидели рядом, всё время полёта не было никакого общения, даже простого приветствия. Цинь Мо любопытно было бы узнать о Гу Юньси, но этого чувства было недостаточно, чтобы он проявил инициативу и заговорил. Кроме того, человек, сидевший рядом с ним, ясно дал понять, что не хочет с ним разговаривать.

Выйдя из самолета, Гу Юньси оглянулся на Цинь Мо со слабой улыбкой, встретившись взглядом с человеком, который смотрел на него. Некоторое время они смотрели друг на друга, а затем, соответственно, развернулись и ушли.

У Цинь Мо было предчувствие, что он снова встретится с этим молодым человеком.

За четыре года работы в стране Ди Гу Юньси успешно подал заявку на получение компании, став ее главным технологическим директором. Он каждый день посвящал себя экспериментам, успешно разрабатывая множество передовых медицинских приборов и лекарств. Это позволило компании Гетчлин стать крупнейшей в мире фармацевтической компанией, поставки которой не сразу могут удовлетворить спрос, когда выпускается новый продукт.

Имя Ду Си хорошо известно в универсальной биологической области и в свое время вызвало большую шумиху. В его резюме было написано, что он учился в средней школе, но ему удалось разработать продукты, на изучение которых у людей профессорского уровня ушла бы вся жизнь.

Эта путешествие обратно произошло потому, что Гетчлин, наконец, решил открыть филиал в стране Си после четырёх лет своего существования. Как главный технический директор, он был приглашен в страну Си, чтобы контролировать рынок и заключать соглашения с Адамом, нынешним лицом, отвечающим за страну Си.

Кроме того, как легендарная фигура в биологическом мире страны Ди, он был приглашен академическим обменом с Университетом Би, как только они услышали новость о его возвращении на родину. Отношение Университета Би было очень искренним, и со стороны Гетчлина нехорошо было отказываться. Они могли только попросить Гу Юньси выступить в университете во время его пребывания в стране Си и обменяться сведениями о новейших технологиях.

Гу Юньси привык жить в стране Ди, конечной целью принятия приглашения на этот раз было возвращение в страну, чтобы выполнить желание Ду Си – сделать так, чтобы Су Чжан потерял свою репутацию.

Что касается его будущей жизни, то он решил вернуться в страну Ди. Независимо от того, было ли это для первоначального хозяина тела или для него, в стране Си не осталось ничего, достойного ностальгии. Его мысли случайно переместились к Цинь Мо, которого он встретил в самолете, Гу Юньси приподнял уголок рта в нетерпеливой улыбке. Он обязательно увидит этого человека снова.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 6

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 6

“Мой дорогой, любимый Си!” Как только Гу Юньси вышел из аэропорта, он попал в засаду с теплыми объятиями. Его встретил друг, которого он завел в стране Ди, Адам, которого Гу Юньси выбрал также в качестве нынешнего генерального директора компании "Юнь Тянь". Несмотря на то, что Гу Юньси основал Юнь Тянь, он не участвовал в его работе. Вместо этого он оставил все управление компанией на усмотрение Адама. Он не боялся, что Адам предаст его. Причина, по которой Юнь Тянь мог быть успешно конкурентным, заключалась в его технологиях, которые значительно превосходили все технологии этого времени, и основа этих технологий находилась в руках Гу Юньси. Гу Юньси мог жить без Юнь Тяня, но Юнь Тянь не мог потерять Гу Юньси. В то же время Адам также являлся одним из немногих людей, знающих о двойной личности Гу Юньси. Общее мнение о Ду Си в этом мире сводилось к тому, что он известный исследователь, но кто бы мог подумать, что такой человек, как он, который “настолько слаб, что его кажется может сдуть ветром”, является также Боссом группы Юнь Тянь в стране Ди? Стать исследователем, совершить выдающиеся открытия в своей профессиональной области – такова была жизненная цель Ду Си. Он заменил Ду Си, поэтому он, естественно, должен был оставить доказательства того, что Ду Си существовал, ради него.

Гу Юньси протянул руку, чтобы слегка отстранить восторженного Адама. Он не привык к такой близости с другими людьми. Адам пожал плечами. Он и Гу Юньси знали друг друга уже более трех лет, позволяя Адаму обнять его, он уже ясно давал понять, что это друг, которого Гу Юньси признал. Посадив Гу Юньси в свой пикап, он сообщил, не очень-то понимает, зачем его хороший друг приехал в страну Си. В течение тех лет, что они знали друг друга, Гу Юньси большую часть своего времени проводил в лабораториях, погружённый в свои исследования.

В машине Гу Юньси откинул голову назад. В последнее время он почти целыми ночами проводил эксперименты, очень мало отдыхая. Даже несмотря на скорректированные им физические характеристики тела, он все равно чувствовал усталость. Короткого отдыха в самолете было недостаточно, чтобы от неё избавиться. Гу Юньси зевнул, в уголках его глаз появились слезы. Его слегка приподнятые глаза, залитые солнечным светом, в сочетании с его красивой внешностью, были настолько трогательны, что даже Адам, привыкший к его красоте, не мог не задержать дыхания.

Адам был красивым и богатым парнем, мужчины и женщины, которым он нравился, носились как сумасшедшие. С его способностями и семейным происхождением компания Юнь Тянь была недостаточно привлекательна для него. В конце концов, хотя Юнь Тянь и обладала огромными средствами, но она в конечном счете была слишком мелка по сравнению с теми предприятиями, которыми владели старые аристократические семьи. Среди них эта компания выглядела так называемой “выскочкой”. Но он готов был оставаться в Юнь Тяне и расширять влияние компании в отрасли, и все это из-за его скрытых чувств к Гу Юньси. Однако он прекрасно знал, что для Гу Юньси он, в лучшем случае, является просто деловым партнером, близким хорошим другом. Но если бы он хотел большего, это было бы невероятно трудно.

Наконец Адам очнулся от захватывающего дух вида Гу Юньси, воспользовавшись моментом, чтобы успокоить своё дыхание и сердцебиение. Затем он кратко рассказал ему о недавней ситуации с Юнь Тянем в стране Си: «После того, как наша продукция вышла на рынок в стране Си, она заблокировала большинство отечественных предприятий в этой отрасли, особенно компанию Су, которая занимала широкую долю рынка. В течение этих нескольких лет скорость обновления их продуктов были приличными, но их эффективность намного отстает в от нашей в силу применяемых технологий.»

Гу Юньси кивнул, все это соответствовало его ожиданиям. Отправка людей на рынок страны Си – это, в основном, поиск проблем для компании Су. Позволить Адаму работать здесь – это использовать талантливого человека в слишком незначительном для него месте, но Адам сам на этом настаивал, поэтому он мог только позволить ему это. Он слегка прикрыл глаза, разминая переносицу, – «Продолжай.»

“Компания Су хочет сотрудничать с нами в своей стране. Су Чжань воспользовался чьей-то рекомендацией, чтобы встретиться со мной, сказав, что мы не являемся местным предприятием страны Си. Если мы зайдем слишком далеко, то, боюсь, на нас будут наложены государственные санкции. Поэтому они выдвинули условия, что готовы купить наше исключительное право на торговлю в стране Си по высокой цене.”

Гу Юньси фыркнул. Об этом Су Чжань мог только мечтать. Эта сделка не принесла бы Юнь Тяню и половины выгоды. Огромная выгода, которую приносит прибыль Юнь Тяня, не может быть полностью выкуплена в рамках одноразовой сделки. Не говоря уже о том, что при поддержке Юнь Тяня компания Су могла бы оставаться на рынке бизнеса еще как минимум десять лет. Так называемые “национальные санкции” – это не что иное, как национальный протекционизм для местных предприятий. Поначалу это может представлять небольшую угрозу для Юнь Тяня, но высокоразвитые технологии и эффективные продукты Юнь Тяня – это то, о чем мечтает каждая страна. Если репрессии будут чрезмерными, и Юнь Тянь напрямую покинет рынок страны Си, то это окажется неприемлемым для правительства страны Си. Он решил, что причина, по которой Су Чжань сделал такое предложение, заключалась в его уверенности в том, что компания Су имеет достаточно глубокие корни в стране Си, а также, возможно, в том, что они пользовались поддержкой такого влиятельного человека?

Гу Юньси не верил в то, что с проницательностью Су Чжаня и Су Отца они не знали, что за их компанией Су стоит Цинь Мо. Возможно, они видели, что Цинь Мо не хочет, чтобы другие об этом знали, поэтому они просто держали один глаз открытым, а другой закрытым, не осмеливаясь слишком публично об этом говорить. Это было видно даже по тому, что они позволяли Су Руо и Цинь Мо часто встречаться. Поэтому теперь он и выдвинул открыто такое нелогичное требование, считая, что Цинь Мо поможет им решить эту проблему. Это человек, который может прикрыть небо рукой в стране Си.

Вспомнив о холодной и красивой внешности этого человека, Гу Юньси облизнул свои красные губы. Ему уже не терпелось сразиться с ним. Может быть, он мог бы использовать также другой подход и пойти соблазнить этого человека, ослабив его чувства к Су Руо? Если золотой палец Су Чжаня исчезнет, как долго он продержится? Прожив десятки тысяч лет, Гу Юньси уже давно стал невосприимчив к тому, что называют «любовью». С тех пор как он узнал, что живет под контролем Небес, все его чувства были не более чем притворством. Кроме того, у него были чрезвычайно высокие стандарты. Даже такой выдающийся человек, как Адам, не мог бы заинтересовать его, но внешность и способности Цинь Мо были просто превосходны. Он считал, что будет очень интересно соблазнить такого человека. Что касается того, что делать после этого, они, естественно, пойдут разными путями. Он только планирует ослабить его чувства к Су Руо, чтобы ослабить Су Чжаня, но вступать в серьёзные отношения с Цинь Мо он не был готов.

– Не нужно беспокоиться о делах компании Су, – Гу Юньси томно потянулся, его небрежные движения казались чрезвычайно сексуальными, – Правительство страны не настолько глупо, чтобы противостоять нам. Адам, ты мой друг. Я не собираюсь скрывать от тебя, что причина, по которой я вернулся в эту страну, заключается в том, чтобы уничтожить компанию Су. Я заставлю Су Чжаня пожалеть о том, что он не умер.

Адам рассеянно смотрел на обнаженную белую кожу Гу Юньси и выглядывающую русалочью линию ниже талии. Он сознавал, что сначала его просто привлекла внешность юноши, но чем больше он общался с ним, тем больше Адам понимал, что он безнадёжно влюблён. Гу Юньси был самым очаровательным демоном, которого он когда-либо видел. Даже если он просто тихо сидит там, он похож на великолепный цветок, приглашающий других сорвать его.

Однако слова Гу Юньси наполнили его сердце сильным чувством потери. Эти слова были сказаны не столько для того, чтобы объяснить ему причину приезда в страну Си, сколько для того, чтобы предупредить его, что они могут быть только друзьями. Это тоже правильно, его положение требует, чтобы он обязательно вернулся в семью в будущем. Семейный клан не позволит ему быть с мужчиной, а Гу Юньси не из тех людей, которые жертвуют собой ради других. С самого начала он потерял возможность заполучить его. Это всего лишь его дикая фантазия.

Гу Юньси взглянул на Адама, который погрузился в размышления. После столь долгого общения, как он мог не понять чувства в глазах Адама? Но между ними определенно не могло было быть никаких отношений. Адам мог быть его деловым партнером, другом, но не любовником.

Гу Юньси был так жесток, остановив его прежде, чем он успел открыть рот. Адам медленно вздохнул, держась за лоб с кривой улыбкой, – Я понимаю. После того, как я помогу вам решить вопрос с компанией Су, я уйду с поста генерального директора "Юнь Тянь", – Медленно он продолжил, – В любом случае, мой семейный клан давил на меня в течение долгого времени. Пришла пора мне взять на себя ответственность.

______

Машина поехала в сторону университета Би. Поскольку на первый взгляд это делалось для академического обмена, Гу Юньси согласился с требованием университета жить в том месте, которое они предоставили. Конечно, была на это и другая причина. Он хотел увидеть Су Руо, которая сделал Цинь Мо таким одержимым. Су Руо была родной младшей сестрой первоначального хозяина его тела. Согласно здравому смыслу, это немного аморально для Гу Юньси – хотеть украсть ее мужчину. В конце концов, Су Руо никогда ничего не делала против своего брата, но так только казалось. Согласно полученной им информации, Су Руо первой узнала, что Су Чжань не является членом семьи Су. Но у нее были очень глубокие чувства к Су Чжаню. Она не только не разоблачила его, но и, узнав, что Ду Си был убит Су Чжанем, позволила Цинь Мо помочь ему убрать все улики. Четыре человека, которые были тогда отправлены убивать Ду Си, теперь были мертвы.

Университет Би, чтобы показать Ду Си свою искреннюю заинтересованность в нём, потратил много денег, чтобы купить ему виллу в тихом месте и рядом с университетом. Из-за высоких цен здесь было немного жителей. Гу Юньси поставил свой багаж и быстро принял душ. Одетый только в джинсы, он вышел на балкон с бутылкой молока в руке. Выпивать бутылку молока в день стало его привычкой, и это привело к тому, что занимаемое им тело с ростом 170 см приблизилось к его сегодняшней фигуре с ростом 180 см. Как видно, стакан молока в день сильно укрепляет здоровье. Все это вполне возможно.

______

Прямые длинные ноги, гибкая и мощная талия, задорная попка, брюки с низкой талией, свободно собранные в области промежности…. Это неописуемо сексуально. Цинь Мо пристально смотрел на юношу напротив него, его дыхание медленно становилось тяжелее, а лицо неудержимо краснело от обжигающего жара. Он не ожидал увидеть этого человека из самолета здесь, тем более на такой красивой вилле. Молодежь подобна опиуму, заставляющему упасть в пропасть. Всего две встречи, и даже он не мог не поддаться соблазну. Но он был очень волевым человеком, мгновенно сдержавшим эту странную эмоцию.

Гу Юньси скривил губы в улыбке. Какое совпадение, что вилла напротив его дома принадлежит Ци Мо. Значит ли это, что они обречены? Тот план соблазнения, который он составил, был просто идеей для развлечения. В конце концов, любовь Цинь Мо к Су Руо можно назвать сумасшедшей. Но, видя странное выражение лица и жесткую позу Цинь Мо, он понимал, что, возможно, это чувство не так глубоко, как описывалось в полученной им информации. По крайней мере, Цинь Мо проявил явный интерес к его телу.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 7

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 7

После того, как руководители Университета Си узнали, что Ду Си уже прибыл, они сразу же пригласили его посетить университет. Хотя это был всего лишь номинальный академический обмен, они очень хотели использовать этот обмен, чтобы переманить Ду Си. Или, по крайней мере, получить информацию по технологии Ду Си. Ду Си был известен как доктор Ду, который был очень сдержан и никогда не появлялся ни в каких журналах и ни на каких академических обменах. Однако в области биологии он являлся ярким представителем нового поколения. Выдвинутую им теорию все хвалили как выдающееся “изобретение” современности, не говоря уже о том, что в настоящее время он являлся единственным человеком, который мог успешно применять эту теорию к технологиям.

Конференция по академическому обмену Университета Си была первой, в которой он согласился принять участие, и это был первый раз, когда он должен был появится на публике. Этого было достаточно, чтобы Университет Си мог хвастаться таким достижением в течение длительного времени.

Ду Си провел несколько месяцев в университете, но из-за неполной занятости у него не было времени ознакомиться со всем университетом. Гу Юньси принял приглашение и отнесся к нему так, как будто собирался познакомиться с альма-матер Ду Си ради него самого.

Как назло, человеком, которого отправила школа, оказалась девушка, которая заставила Ду Си впасть в отчаяние, – Сун Вэй.

Сун Вэй уже была аспиранткой Университета Си, и ее высоко ценил ее наставник. Университет решил отправить ее на прием к такой важной фигуре из-за ее способности хорошо говорить и красивой внешности. Они убедили её изо всех сил постараться убедить Ду Си остаться в стране, поскольку мужчины, как правило, куда меньше способны сопротивляться красивым женщинам.

Сун Вэй была очень наблюдательным человеком и привыкла использовать все возможности. После получения уведомления из университета ее сердце бешено забилось. Если она сможет заставить этого легендарного гения остаться, ее будущая жизнь обязательно поднимется на новый уровень.

Когда она отправилась собирать информацию об этом талантливом исследователе, она обнаружила, что вся информация о нём была конфиденциальной. Поэтому она понятия не имела о том, кто он, когда приехала.

Увидев Ду Си, появившегося в условленном месте, Сун Вэй замерла. Ее глаза округлились от невероятности, глазные яблоки слегка выпучились. Она стояла на месте, застыв, как статуя.

– Ду Си?

Гу Юньси некоторое время, прищурившись, смотрел в ее сторону, прежде чем ответить: «Привет.»

«Это действительно ты! Почему ты здесь? Что ты здесь делаешь?» В словах Сун Вэй сквозила глубокая паника. Она не могла поверить, что Ду Си, которого все проклинали и ругали четыре года назад, мог стать талантливым исследователем. Хуже всего было то, что она отказалась от своей репутации, чтобы подставить того, кто добился таких выдающихся достижений в будущем.

– Сун Вэй, раз уж Университет Си выбрал тебя в качестве гида, пожалуйста, исполни свой долг, – Гу Юньси холодно взглянул на нее, игнорируя ее вопросы.

Раньше Ду Си был очень добр к Сун Вэй. Эти два человека подбадривали друг друга, оберегали и помогали друг другу. Кто бы мог подумать, что в конце концов эта девушка доведет Ду Си до смерти всего за полмиллиона долларов от Су Чжаня?

Замечания Гу Юньси не несли в себе никакой вины, но его сухой деловой тон, казалось, нанес десятки пощечин Сун Вэй. Она почувствовала, как у нее запылало лицо.

Гу Юньси больше не смотрел на нее, спокойно наслаждаясь пейзажем. Сун Вэй действительно поступила плохо с Ду Си, но Ду Си был добр и не просил отомстить ей. Он также не стал бы тратить свое время впустую.

– Ду Си, ты вернулся, чтобы отомстить мне? – Глаза Сун Вэй слегка покраснели, в них заблестели слезы. Она взяла Гу Юньси за руку и продолжила: «Дело в прошлом? У меня тоже были свои причины.»

Она хорошо знает Ду Си и, естественно, знает, какое оправдание может заставить Ду Си простить ее.

Гу Юньси бесстрастно отмахнулся от нее рукой, вытирая ее с отвращением на лице: «Я ненавижу людей, которые действуют за моей спиной. У учителя Сонга были плохие актерские навыки. Почему бы тебе сначала не пойти на актерский факультет, чтобы овладеть навыками, а потом вернуться?»

Он – влиятельная фигура, которую почтительно пригласил Университет Си, ему не нужно беспокоиться о чувствах такого маленького человека, как Сун Вэй. Он не будет активно провоцировать ее, но и не позволит другим относиться к нему как к дураку. Первоначальный хозяин тела хотел правды, и Гу Юньси даст ему правду. Что касается финала Сун Вэй, ха, пусть всё решается само собой.

– Теперь вы можете вернуться, мисс Сун. Я честно доложу о ситуации университету – сказал Гу Юньси, прежде чем повернуться и уйти.

Сун Вэй смотрела как он уходит, она была совершенно опустошена.

Несколько дней спустя у ректора университета Си был пепельный цвет лица, когда он бросил отчет об истинном инциденте, произошедшем четыре года назад, перед Сун Вэй.

Сун Вэй наклонилась, чтобы поднять его, ее руки дрожали, когда она листала страницы. Наконец, она опустилась на землю, ее лицо было смертельно бледным.

Ее жизнь была кончена.

Эта репутация будет преследовать её всю жизнь, без какой-либо возможности реабилитации.

___

В центре города был изысканный ресторан.

Цинь Мо сидел за столом в серебристо-сером повседневном наряде. Он держал в руке дымящуюся сигарету, нежно глядя на красивую девушку, сидевшую перед ним.

– Тебе понравился мой последний подарок? – низкий магнетический голос делал её беспомощной, и девушка, сидящая напротив, немедленно покраснела.

– Я купил это ожерелье, когда был за границей, оно тебе очень пойдет, – говоря это, он достал изящно упакованную коробку и подтолкнул ее к девушке.

Девушка с радостью взяла ее и затаила дыхание, когда увидела ожерелье внутри неё. Это ожерелье стоило заоблачно дорого. Су Руо тотчас же достала его и с радостью надела на шею.

– Спасибо, брат Цинь. Мне это очень нравится! – она беззаботно улыбнулась, ее глаза загорелись радостью.

Девушка была, несомненно, красива, особенно когда она выглядела такой невинной, когда улыбалась, запрокинув голову. Эту улыбка Цинь Мо любил в ней больше всего.

Но сейчас он нахмурился.

По какой-то причине у него в голове промелькнула покоряющая душу улыбка того красивого, элегантного юноши. Сразу же радость девушки, сидящей перед ним, потеряла всё свое сияние. Он даже почувствовал, что в улыбке девушки тоже была та лесть, с которой он был слишком хорошо знаком, – это было отвратительно.

Он закурил, подавляя кольнувшую сердце боль.

– Что случилось, брат Цинь? – осторожно спросила Су Руо, наблюдая за нахмуренным лбом Цинь Мо.

На самом деле она очень боялась Цинь Мо. Хотя этот человек относился к ней очень хорошо, но убийственная аура, окружающая его, не была тем, что могла вынести такая молоденькая девушка, как она. Однако ее отец и старший брат велели ей не обижать Цинь Мо, поэтому ей приходится терпеть свой страх при виде него.

Еще одна немаловажная причина, по которой она с ним встречалась, заключалась в том, что Цинь Мо каждый раз приносил ей чрезвычайно ценные подарки. Это позволяло ей выгодно выделяться на различных вечеринках высокого уровня так, что даже семейные дамы из аристократических семей направляли на нее завистливые взгляды.

___

Гу Юньси планировал встретиться с сестрой Ду Си, но Цзин Тянь сказал ему, что в настоящее время она на любовном свидании с Цинь Мо. Он посоветовал ему вместо этого вернуться и отдохнуть. Гу Юньси весело погладил Цзин Тяня по голове, спрашивая, где они едят. Поскольку он решил сам соблазнить Цинь Мо, было бы лучше начать со случайных встреч.

А Цинь Мо, который обычно на этих свиданиях был “влюбленным голубком”, начал немного раздражаться из-за бесконечной болтовни Су Руо. Он никогда не думал, что девушка такая шумная. Закурив еще одну сигарету, он вдруг понял, что на самом деле только что испытал легкое отвращение к Су Руо.

Цинь Мо был раздражен этой трапезой, больше не чувствуя расслабления, которое обычно испытывал на встречах с Су Руо. Но как раз в тот момент, когда он собирался встать и уйти, он поднял голову и увидел молодого человека, сидящего неподалеку. Он слегка моргнул, застыв на месте.

В этот момент в его сознании невольно всплыло воспоминание о теле, которое он видел вчера и которое было таким прекрасным, а также о том, как соблазнительно молодой человек слегка облизнул свои красные губы. Цинь Мо застыл не дыша.

Как будто заметив его взгляд, молодой человек обернулся и посмотрел на него. Он поднял бокал с вином и слегка кивнул ему.

Вероятно, он пил слишком быстро, несколько капель вина скатились по белой шее юноши в его белую рубашку. Юноша раздраженно вздохнул, опустил голову и запустил руку в рубашку, чтобы почистить ее.

Губы Гу Юньси изогнулись в легкой улыбке.

Он был очень доволен реакцией Цинь Мо. Он чувствовал жжение от этих острых глаз, которые время от времени скользили по его спине.

Это было зарождением желания мужчины к мужчине.

Что еще раз подтвердило, что привязанность Цинь Мо к Су Руо была не такой глубокой, как описано в полученной им информации; таких поверхностных чувств было недостаточно, чтобы их можно было назвать “любовью”.

По его мнению, Су Руо больше была похожа на домашнее животное, которое Цинь Мо держит в неволе, чем на ту, что делает его счастливым.

___

Впервые в жизни Цинь Мо не вернулся домой после того, как отправил Су Руо обратно в университет. Вместо этого он вернулся на виллу рядом с Университетом Си. Он думал о досаде, которую испытывал юноша в ресторане, счастливо смеясь.

После трех случайных встреч он вынужден был признать, что юноша его возбуждает.

Он хотел его. Он хотел видеть, как этот человек плачет. Он хотел целовать прекрасное тело юноши, а потом слизывать слезы, которые прольются из этой пары блестящих и влажных глаз феникса.

Он желал его чисто физически, повинуясь мужскому инстинкту, а не из чувства симпатии или любви.

Ну и что с того, если это так?

Он – Цинь Мо. Все, чего он хочет, даже если ему придется использовать хитрые средства или какие-либо уловки, он это получит.

Когда Гу Юньси увидел свет на вилле напротив, он тихо рассмеялся.

В конце концов, Цинь Мо все еще просто человек. Он думает нижней частью тела, как животное. Гу Юньси нужно только подождать, и в течение нескольких дней этот человек сам примет все меры.

Вспомнив о преступной империи Цинь Мо, юноша изогнул уголок рта легкой дугой. Как насчет того, чтобы он научил этого несравненного человека тому, что называется «нож для похоти выше характера»?

____

После того, как Цинь Мо осознал свое желание получить Гу Юньси, он немедленно поручил людям расследовать все, что касается личности Гу Юньси, и успешно получил номер его телефона и личную информацию о нём.

Хотя все это было поверхностной информацией. То, о чём Гу Юньси не хотел, чтобы знали другие люди, никогда не стало бы известно.

Тем не менее, мастерство Гу Юньси превзошло воображение Цинь Мо.

Он стал часто встречаться с Гу Юньси, и они вместе ходили обедать.

Цинь Мо обычно выбирал романтические места, чтобы поужинать с Гу Юньси, и каждый раз дарил ему букет красивых роз. Он явно применял к нему свои способы ухаживания за женщинами.

Гу Юньси не любил цветы, и ему не нравились эти так называемые авансы. По его мнению, он и Цинь Мо молчаливо договорились, что станут сексуальными друзьями. Не было никакой необходимости все так усложнять.

Для двух мужчин, которые в этом заинтересованы, есть еда, свидание и естественная связь на одну ночь.

Методы ухаживания Цинь Мо за женщинами раздражали его.

Этим вечером они ужинали на вилле Гу Юньси. Вся еда была приготовлена самим Гу Юньси, она была настолько вкусна, что могла заставить людей проглотить язык.

После десятков тысяч лет реинкарнаций Гу Юньси овладел почти всеми видами навыков. Особенно он любит готовить, вкус блюд, которые он готовил, мог заставить всех мастеров-гурманов почувствовать стыд. За обеденным столом Гу Юньси поднял бокал с вином в сторону Цинь Мо. Сделав глоток, он поднял подбородок. В его глазах мелькали искорки веселья, а кончики его слегка приподнятых глаз, казалось, были намазаны первоклассными румянами. Его вид при тусклом освещении был невероятно влекущим. Дыхание Цинь Мо было напряженным, его горячий взгляд был прикован к соблазнительной ключице юноши и его изящному кадыку. Когда он увидел нежную кожу, обнаженную рубашкой юноши, его сердце бешено забилось. Он больше не мог этого выносить, поспешно подхватил юношу на руки и пинком распахнул дверь спальни.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 8

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 8

В полутемной комнате с развороченной роскошной кровати доносилось учащенное дыхание. Губы и языки двух людей на кровати были яростно переплетены, их дыхание смешалось.

Цинь Мо пристально смотрел на слегка припухшие красные губы молодого человека, которые он неистово целовал. Его глаза блеснули, а затем он продолжил покусывать эти губы, которые были такими красными, что казалось, будто из них текли капли крови.

Глаза Гу Юньси затуманились влагой, эти очаровательные глаза феникса прищурились на Цинь Мо, который, казалось, сошел с ума.

Он был отличным учеником. После всего лишь нескольких обменов он овладел искусством поцелуев и начал битву за суверенитет с Цинь Мо в постели.

Однако, в конце концов, опытный Цинь Мо оказался немного лучше, победив Гу Юньсяня.

Он пришел в исступление, и его горячее дыхание мягко коснулось уха Гу Юньси.

Все мысли постепенно улетучились из головы Гу Юньси, возбуждающие звуки дыхания эхом отдавались в комнате.

Он был очень внимателен к различным движениям Цинь Мо, его слегка приоткрытые глаза смотрели на дрожащий тусклый свет перед ним, его рот приподнялся в легкой саркастической улыбке.

Он посмотрел на скульптурное и красивое лицо Цинь Мо, протянув руку, чтобы погладить густые волосы мужчины.

Из сексуальных губ Цинь Мо послышалось хриплое рычание, его теплый пот стекал по сильному подбородку на медового цвета грудь, его постоянно сверкающие опасные глаза смотрели на молодого человека на кровати, который позволил ему взять себя.

Гу Юньси слегка приподнялся, чтобы ответить ему яростным поцелуем, и слюна, которую он не успел сглотнуть, медленно потекла по его белой шее.

____

Теплый свет раннего утра проникал в спальню, два теплых тела были тесно переплетены, а рядом с роскошной кроватью лежали обрывки разорванной одежды.

Гу Юньси проснулся с болью во всем теле, мягко оттолкнув обнимавшее его мускулистое тело, он голым направился в ванную.

Прежде чем он смог устойчиво встать, его снова толкнул человек позади него. Некто, не знавший, как быть довольным, яростно кусал свою жертву, как голодный тигр.

– Куда ты собрался?

“Мудак, мм...!” Гу Юньси стиснул зубы, глубоко вздохнул и потянулся, чтобы оттолкнуть мужчину захватившего его сверху.

Ему действительно не нравилось давление, это легко напомнило ему о тех днях, когда он был под контролем Небес.

И все же его попытка отказа была слишком слаба для этого сильного человека.

Цинь Мо, казалось, совсем не почувствовал отторжения Гу Юньси. Он наслаждался своим трофеем с видом победителя, слушая легкое мяуканье молодого человека от удовлетворения.

Он ворочал юношу в постели более двух часов, прежде чем решился остановиться.

Это тело мешало ему сопротивляться, секс между ними был настолько прекрасен, что вызвал зависимость сразу же после того, как он попробовал его один раз.

Это заставило его сердце снова заколебаться, возможно, он мог бы продлить эту связь ещё на одну ночь, пока не устанет от юноши.

Конечно, он вознаградит его, но это было пределом того, что он мог сделать.

Прожив тридцать лет, он никогда не думал об отношениях и никогда не думал о том, с кем останется навсегда.

Цинь Мо закурил сигарету и смотрел, как молодой человек, спотыкаясь, идет в ванную, его глаза следили за синими и фиолетовыми следами поцелуев, покрывающими его тело. Он приподнял густую бровь и удовлетворенно улыбнулся.

У Гу Юньси не было времени, чтобы исследовать мысли Цинь Мо, но он чувствовал, что тот совсем сошёл с ума. Если бы его тело не было приспособлено Цзинь Тянем, он мог бы умереть в этом удушающем безумном сексе.

Умывшись, Гу Юньси бросил Цинь Мо халат, а сам, аккуратно одетый, отправился на кухню готовить завтрак.

Только они успели сесть, как зазвонил мобильный телефон Гу Юньси. Когда он увидел идентификатор вызывающего абонента, его холодные черты немного смягчились, его аура больше не была такой холодной.

– Ладно, увидимся вечером. Да, место выбираешь ты. Помоги мне заказать, ты же знаешь, что мне нравится. – Закончив разговор с улыбкой, он снова сел и спокойно стал завтракать в элегантной и грациозной манере.

Глаза Цинь Мо потемнели; тот, кто только что позвонил юноше, должно быть, был кем-то, кому юноша доверял. С тех пор как он встретил юношу, он никогда не видел у него такого нежного взгляда.

Хотя молодой человек, с которым он был так близок, был красив и не имел себе равных, он привык держать других на невидимой дистанции от себя, особенно когда не улыбался.

Молодой человек всё время был очень скрытным. Даже сейчас, после того как у них были физические отношения, он не проявлял перед ним никаких реальных эмоций и не ослаблял свою защиту.

– А что, у тебя назначена встреча с кем-то сегодня вечером? – спросил он невольно, не понимая, что в его словах слышится сильная ревность.

–Эмм, – ответил Гу Юньси, не поднимая головы, и продолжил есть свой завтрак; казалось, между ними двумя была невидимая пропасть.

Он взглянул на часы на запястье, вытер рот, затем встал и повернулся, чтобы войти в спальню и собрать свой портфель. Теперь он был исследователем, приглашенным Университетом Си; он должен пойти в университет, чтобы показать свое лицо.

– Просто уйди после того, как поешь. В моем доме нет никакой подходящей для тебя одежды, так что позвони своим людям, чтобы они прислали тебе что-нибудь. – Он завязал галстук, выпил стакан воды, облизнул губы, затем наклонился к Цинь Мо и легонько поцеловал его.

– Вчера вечером было приятно, и ты можешь позвонить мне в следующий раз. – Потом он ушел.

Цинь Мо увидел безразличие юноши к нему, и его глаза медленно увлажнились.

Юноша так небрежно и равнодушно отнёсся к сексу между ними. Возможно, сегодня вечером он будет стонать под другим человеком, это тесное место будет заполнено другим мужчиной. И следы поцелуев, которые он оставил прошлой ночью, будут покрыты этим человеком один за другим.

Или этот человек уже целовал белую и нежную кожу юноши и покусывал его необычайно чувствительную грудь. Он мог даже позволить этому человеку сделать больше, потому что они давно знают друг друга и знакомы с чувствительными точками друг друга.

Цинь Мо нетерпеливо отодвинул стол перед собой, у них была только одна ночь, но после неё он уже не мог выносить мысли о том, что юноша может принадлежать другим людям.

Может быть, стоит подумать о том, чтобы наладить отношения с юношей, остаться вместе с ним и расстаться только в том случае, если они перестанут подходить друг другу. Или они могли бы навсегда стать единственными партнерами друг для друга в постели.

___

Это Адам пригласил Гу Юньси на свидание, вероятно для того, чтобы обсудить следующий шаг компании Гетчлин.

У него же всё время в последние дни было потрачено на эмоциональные игры с Цинь Мо.

Увидев Гу Юньси снова, Адам был потрясен, обнаружив, что его любимый юноша с кем-то встречается. Его тело больше не было чистым и красивым, как у небесного существа, оно было заражено вкусом похоти, соблазняя людей потакать ему и падать. Но он быстро пришел в себя; поскольку он уже давно решил, что его отношения с этим человеком не будут развиваться дальше дружбы, он не имел права вмешиваться в статус его отношений.

Он не мог быть близок с Ду Си, но быть для него незаменимым другом – этого было достаточно.

– Ты здесь. Я заказал твои любимые блюда.

Адам улыбнулся и мягко помог Гу Юньси выдвинуть стул.

Гу Юньси холодно кивнул и поблагодарил его. Ему не нравилось, что Адам обращается с ним как с женщиной, но он и не винил Адама за это. Этот человек был искренне добр к нему, он никогда не встречал такой искренности за последние несколько тысяч переселений.

Если бы им не было суждено расстаться, он мог бы пойти на близость с Адамом, даже если бы не любил его.

Адаму его поведение странным не показалось. Он привык к безразличию Гу Юньси. “Су Чжань собирается напасть, и даже подготовил ряд низких уловок.”

Найти кого-то, кто запятнал бы репутацию компании Юнь Тянь ложной информацией – это наиболее часто используемый метод в подобных ситуациях.

– Поначалу он не проявлял особых талантов, но потом ему повезло, и он получил место в компании. С тех пор он стал слишком тщеславным поскольку привык к тому, что ему льстят.

Гу Юньси сделал глоток кофе и продолжил: «В наши дни нужно уделять больше внимания безопасности. Я прикажу Чжоу Шэну привезти еще несколько человек, чтобы они работали вместе тобой. У Су Чжаня безжалостное сердце. Если он поймёт, что не может воздействовать на вас словами, он, вероятно, примет другие меры против вас. Раз уж у вас произошел инцидент, другие люди в Юнь Тянь тоже окажутся под ударом. К тому же им могут предложить большие деньги, от которых они не смогут отказаться.»

«Хотя компания Су является крупным предприятием, я думаю, что этого недостаточно, чтобы представлять для нас угрозу в Пекине.»

Адам пренебрежительно махнул рукой. Не то чтобы он смотрел на Су Чжаня свысока, но скудные возможности компании Су действительно ничего не стоили в его глазах. Хотя у всех пекинских аристократов есть какие-то свои тайные методы, самонадеянных угроз Су Чжаня было недостаточно, чтобы он серьёзно обеспокоился.

Гу Юньси усмехнулся и подумал о красивом мужчине за спиной Су Чжаня: «Компания Су действительно не обладает большими возможностями, но это не значит, что за ней никто не стоит. С человеком, который их поддерживает, бороться сложно.»

«На этот случай у нас есть группировка Юнь Тянь», – съязвил Адам, поскольку он был одним из немногих людей, которые были в курсе всей деятельности Гу Юньси.

В то же время он действительно не мог поверить, что группировка Юнь Тянь была основана этим молодым и красивым юношей. Однако он видел убийственный взгляд Гу Юньси, холодный, решительный и говорящий о способности убить одним ударом.

– Даже сильный дракон не может подавить змею в ее собственном убежище, так что все равно лучше быть осторожней. Временно притормози с Су Чжанем и дай ему немного надежды. – Гу Юньси погладил Цзин Тяня, который превратился в кольцо, чтобы следовать за ним, а затем медленно сказал: – Через несколько дней организуй ему встречу со мной. – Он представил себе выражение лица Су Чжаня, когда тот увидит, что он все ещё жив.

И что бы он сделал, если бы узнал, что именно Гу Юньси был обладателем ключевой технологии всех продуктов компании Гетчлин?

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 9

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 9

В это время Су Чжану только что исполнилось 24 года, и под его контролем находилось несколько фармацевтических компаний, которые хорошо развивались и имели достаточно хорошие показатели. Отец Су намеревался передать ему власть над всей империей семьи Су как можно скорее; чтобы подготовить его к этому, он устроил Су Чжаня на работу в штаб-квартире, позволяющую влиять на расширение доли рынка для продуктов, выпускаемых семьёй Су.

Поначалу Су Чжань действовал чрезвычайно успешно. Всего за один год он удвоил прибыль компании. Все хвалили его за успех в столь молодом возрасте, и он очень гордился этим.

Су Чжань считал, что у него выдающийся деловой ум. И, опираясь на поддержку такой большой шишки как Цинь Мо, он легко сможет завершить то, что поручил ему Отец Су. Он всем даст возможность как следует оценить его острое деловое чутье и отличные деловые навыки.

Однако теперь, когда компания Гетчлин вышла на рынок страны Cи, она быстро заняла на нём доминирующее место, которое первоначально принадлежало компании Су. Это было похоже на пощечину, которая безжалостно ударила его по лицу. Он едва был в состоянии сохранить первоначальную долю компании Су на рынке, а о расширении бизнеса и говорить не приходилось.

Группа старейших членов совета директоров выразила свое недовольство им, заявив, что он еще слишком молод. Даже в глазах Отца Су отразилось глубокое разочарование.

Су Чжань тайком выругался, они просто группа злодеев!

«Руо, Руо, можешь сделать мне одолжение?” В гневе смахнув на пол какие-то предметы, он взял сотовый телефон и позвонил Су Руо. Поскольку он наткнулся на непробиваемую стену в переговорах с людьми Гетчлина, не имея никакой свободы действий, не стоило винить его за то, что он больше не сдерживался.

Су Руо ходила по магазинам с несколькими однокурсниками. Они были на большой торговой улице Цинь Мо. Она могла выбрать все, что захочет. Более того, Цинь Мо специально предупреждал её, что все, что ей захочется купить, будет предоставлено ей бесплатно. Время от времени она приводила сюда своих однокурсников и наслаждалась их завистливыми и ревнивыми взглядами.

– В чем дело, брат? Я сейчас хожу по магазинам. – Голос девушки был мягким и сладким, как будто она кокетничала.

Су Чжань усмехнулся и сказал: «Брат хочет, чтобы ты преподала кое-кому урок.» Он сделал паузу и добавил: «Этот человек – конкурент нашей компании Су. В последнее время папа и старший брат не могут хорошо выспаться из-за него.»

Су Руо согласилась: «Хорошо, я поговорю с Цинь-даге. Не волнуйся.» В глубине души она была уверена в том, что Цинь Мо – человек, который никогда ей ни в чём не откажет.

Она знала, что Су Чжань не ее биологический брат, но что с того? Она выросла вместе с Су Чжанем, и Су Чжань всегда баловал ее. А что до того старшего брата, который пришел неизвестно откуда, какое это имело значение? Если он мертв, значит, он мертв. Что бы там ни было.

Повесив трубку, Су Чжань вздохнул с облегчением и снова расслабленно улыбнулся. Ему надоело иметь дело с этими людьми в Гетчлине.

На этот раз он даст им хорошенько рассмотреть, что произойдет, если они выдернут шерсть из пасти тигра.

Когда он подумал о Цинь Мо, его улыбка стала самодовольной.

Ну и что с того, что Цинь Мо имеет дело как с криминальным, так и с элитным миром? Ну и что с того, что он занимает высокий пост с большим авторитетом и властью? Он все еще послушно выполняет волю его сестры Су Руо, будучи вызванным семьей Су, как верный пес.

В конце концов, он знает, насколько глубока привязанность Цинь Мо к Су Руо. Он своевременно и должным образом доставит массу неудобств этому невероятному человеку.

Как только он подумал о том, что такая авторитетная фигура, как Цинь Мо, возможно, в будущем будет скромно выслуживаться перед ним ради его сестры, Су Чжань почувствовал тайное удовольствие.

___

Жизнь Гу Юньси в основном шла так, как он планировал, за исключением Цинь Мо, который превзошел его ожидания.

После той ночи он думал, что их отношениям закончены.

Может быть, однажды один из них позвонит другому, когда захочет встретиться, и они переспят, удовлетворив свои желания.

Однако Цинь Мо, похоже, начал за ним ухаживать. Не только букет цветов каждый день, но и утренние и вечерние приветствия по телефону, и приглашения поесть вместе каждые несколько дней.

Когда Цинь Мо был с ним, его острые глаза всегда пристально смотрели на него. В его глазах была нежность, которую невозможно было скрыть, как будто Гу Юньси был сердечно любим и его нужно было всячески баловать.

Для Гу Юньси не имело значения, любил его Цинь Мо или нет. Он не знал, сколько еще миров ему предстояло посетить ради отмщения, поэтому ему не нужны были никакие эмоциональные привязанности.

Вполне достаточно было время от времени интимно расслабляться с таким достойным партнёром, как Цинь Мо.

В гостиной Гу Юньси, за обеденным столом

– Господин Цинь, это слишком дорогой подарок, – Гу Юньси с улыбкой отодвинул лежащий перед ним ключ от виллы. Он понимал, что имел в виду Цинь Мо, но он привык быть один и не хотел, чтобы кто-то нарушал его нынешний образ жизни.

Цинь Мо закурил и посмотрел на него. – Юньси слишком вежлив со мной. Учитывая наши отношения, ты мог бы называть меня Мо или Цинь-даге.

«Ооо?» Гу Юньси поднял бровь, пара глаз феникса, казалось, улыбнулась и нахмурилась одновременно: «Мо?» Он наклонился ближе ко рту Цинь Мо, его теплое и двусмысленное придыхание мягко коснулось красивого лица мужчины.

Глаза Цинь Мо потемнели, он поднял молодого человека на ноги и удержал его возле себя. Он яростно поцеловал эти полные красные губы, затем провел пальцем по красивому лицу молодого человека. Он взял в рот это нежное и элегантное Адамово яблоко, слегка посасывая и покусывая, и был безмерно доволен, услышав его хриплые стоны.

– Хватит, хватит, мм... отпусти меня ... – Гу Юньси потянул мужчину за густые, жесткие короткие волосы, глаза его сузились.

Как бы он ни был искусен, у него только один раз был секс, и он все еще оставался в этом новичком. Как он смог бы противостоять такой мощной провокации искушённого в этом человека? Сила его отказа ослабла, слова отказа стали больше походить на попытки изобразить недоступность.

Цинь Мо молчал, глубокие и красивые черты его лица были такими безумно сексуальными при свете. Его большие горячие ладони были прижаты к телу Гу Юньси, в то время как его зубы терзали шею молодого человека.

«Ах! Так больно, отпусти. … Ты придурок, отпусти ... мм!” Гу Юньси был полностью побежден поддразниванием Цинь Мо, слезы, казалось, собирались в его ясных глазах.

Цинь Мо слегка прищурил глаза, не меняя позы, его руки продолжали удерживать молодого человека.

«Я согласен … Я согласен!» Гу Юньси наконец проявил слабость, и его обычно равнодушный голос задрожал от обиды.

Однако его слабость не вызвала у мужчины жалости; вместо этого тот еще более нагло разорвал свою рубашку.

Гу Юньси, наконец, больше не мог этого выносить. Он поднял лицо мужчины и накрыл его губы, засунув язык ему в рот. Его проворный язык скользнул по рту мужчины, захватил его язык, и он сильно прикусил его, пока тот не начал кровоточить.

Он приподнял свое тело, слизнул кровь с губ и посмотрел на Цинь Мо, которого он оставил в дураках, с весельем в глазах. С его надменным видом, он был похож на взбунтовавшегося гепарда.

Цинь Мо усмехнулся и облизнул губы, но выражение его красивого лица было злым.

Гу Юньси нахмурился, его охватило дурное предчувствие. Затем он побледнел, свирепо глядя на мужчину.

С прошлого раза он позволил Цзинь Тяню снова скорректировать свои физические характеристики. Это делало его тело чрезвычайно подходящим для занятий любовью, но грубые толчки Цинь Мо все еще заставляли его чувствовать боль. Однако вскоре эта боль превратилась в мощное удовольствие.

Его рот накрыл свом Цинь Мо, который проглотил его стоны. Ошеломляющее удовольствие захлестнуло все ощущения Гу Юньси, и глаза молодого человека пьяно прищурились.

Гостиная наполнилась прерывистыми вздохами и хриплыми стонами.

Цинь Мо посмотрел на красивого молодого человека, которого он терзал на столе, и снова облизнул уголок рта.

Он забыл обо всем, что его окружало, когда взасос целовал молодого человека, его горячие губы целовали спину юноши, оставляя за собой следы засосов.

И все же он все еще не был удовлетворен. Он хотел услышать искренние мольбы Гу Юньси о пощаде и хотел увидеть его плачущим.

В результате он стал еще более жестоким.

Гу Юньси казалось, что он сойдёт с ума от этого удовольствия. Он задыхался, пытаясь повернуть голову, чтобы увидеть этого ублюдка, но у него не было сил освободиться от оков Цинь Мо. У него не было другого выбора, кроме как безвольно лечь на стол.

Действуя таким образом, Цинь Мо надеялся окончательно склонить Гу Юньсяна на совместную жизнь с ним.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 10

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 10

На рассвете мягкая большая кровать всё ещё продолжала трястись. В темной комнате раздался соблазнительный вздох. Гу Юньси крепко вцепился в простыни под собой, внутренне проклиная этого неутомимого зверя.

С тех пор как они начали жить вместе, он был вынужден делать это с Цинь Мо каждую ночь. Как будто у этого человека была бесконечная энергия. Он мучил его каждый день, даже если тот возвращался поздно.

«Хватит, хватит … Мне есть еще чем заняться сегодня, эй ...»

Цинь Мо как одержимый целовал юношу в шею, оставляя засосы в самых очевидных местах. Следы синяков ясно свидетельствовали о его чрезмерной выдержке.

Еще через час большая кровать наконец перестала трястись. Гу Юньси так устал, что не мог пошевелить и пальцем, он мог только протянуть руки, чтобы Цинь Мо отнес его в ванну. Когда он увидел в зеркале скопление отметин на своей шее, он сердито расцарапал до крови спину мужчины.

Цинь Мо посмотрел на смущенный вид молодого человека под водяным туманом, и его живот снова сжался. Не дожидаясь юноши, он снова глубоко погрузился в его тело. Он стал слишком сильно зависим от ощущений при сексе с этим человеком.

После того, как они снова вошли в ванную, Цинь Мо наконец отпустил Гу Юньси и как следует принял душ.

Гу Юньси вздохнул с облегчением, он поспешно оделся, пока Цинь Мо принимал душ. Как только он подумал о довольном выражении лица этого человека, он по-настоящему разозлился.

Он переживал реинкарнации на протяжении тысячелетий, и Цзин Тянь помог ему приспособить свое тело. Ему должно было быть легко сопротивляться Цинь Мо. И всё же Цинь Мо часто подавлял его, и тогда он мог наслаждаться им снова и снова. Чем сильнее было его сопротивление, тем более настойчивым был Цинь Мо.

«Сегодня вечером я не вернусь». Сегодня у него назначена встреча с Адамом и Су Чжанем. В эти несколько дней Адам ослабил давление на компанию Су в соответствии со полученными от него инструкциями, а также сообщил о намерении быть посредником между двумя сторонами. Однако сначала он должен изучить условия компании Су.

Когда Су Чжань получил эту новость, он немедленно назначил встречу с Адамом. Он считал, что если Гетчлин, как иностранная продающая компания, хотел развиваться в стране Cи, то им была просто необходима поддержка такой крупной компании, как их компания Су. Теперь, когда Гетчлин пошел на компромисс, он был уверен, что люди в совете директоров волновались напрасно.

– Нет! – Цинь Мо крепко схватил за руку Гу Юньси. Он сильно сжимал его руку, выражая своё недовольство недружелюбным взглядом, – Ты должен вернуться сегодня вечером!

– Отпусти. – Гу Юньси стряхнул его руку. Он медленно подошел к гардеробу, выбрал темно-серый галстук и завязал его как следует. Он повернул голову, чтобы посмотреть на угрюмого мужчину, и равнодушно сказал: «Мы просто партнеры по постели. Это не твое дело, куда я иду или что я делаю.» Затем он наклонился к уху Цинь Мо и усмехнулся: «Точно так же, как мне будет все равно, куда ты ходил вчера.»

Глаза Цинь Мо вспыхнули: «Ты ревнуешь?» Затем он сказал: «Я только хотел кое-что подтвердить».

«О, это так?» Гу Юньси искоса взглянул на него, замолчал, взял ключ от машины и вышел за дверь.

Цинь Мо раздраженно закурил сигарету. Мерцающие искры отражали его глубокие и красивые черты, излучающие естественную и мощную импозантность.

Ду Си сильно отличался от того образа, который складывался по полученной им информации. Согласно этой информации, молодой человек был гениальным исследователем, одержимым экспериментами, он работал на компанию Гетчлин и был одним из основных членов Юнь Тяня. Ходили слухи, что у него были неоднозначные отношения с Адамом, генеральным директором Гетчлина. Но Ду Си, с которым он вступил в контакт, был холоден, упрям и загадочен. Подумав об этом, Цинь Мо погасил сигарету, глаза его непроизвольно заволокло дымкой.

___

Су Чжань гордо восседал в конференц-зале Юнь Тяня. Он всегда был вполне уверен в своем деловом видении и уме. С тех пор как он возглавил дочернюю компанию компании Су в возрасте 20 лет, практически каждое принятое им решение было правильным. Даже если было несколько ошибок, эти ошибки были сглажены Цинь Мо, они не привели ни к каким потерям.

Юнь Тянь был первым, о кого он споткнулся и потерял свое лицо в совете директоров. Когда он получит монополию на продукцию Юнь Тяня, он отомстит.

Адам и Гу Юньси наслаждались кофе в офисе. “Как Су Чжань, такой глупец, мог быть избран наследником? Он не стоит и десятой части собственного советника».

Господин советник предупреждал, что Гетчлин слишком быстро пошёл на компромисс, но другие были настроены оптимистично, а Су Чжань был чрезвычайно тщеславен и вообще не мог прислушиваться к чужим предупреждениям.

Гу Юньси улыбнулся, услышав слова: «Да. Вся группа людей в семье Су старомодна. Когда они решили, что у компании Юнь Тянь возникли затруднения, они подтолкнули её к Су Чжаню, чтобы вместе получать прибыль, но это не сработает, просто у Су Чжаня нет таких способностей». Гу Юньси поставил свой стакан и сказал: «Су Чжань, вероятно, думает о том, как поступить с тобой сразу же после того, как он получит эксклюзивные права на торговлю».

Он узнал от Цзинь Тяня, что Су Руо вчера встречалась с Цинь Мо. Маленькая красавица плакала, жалуясь Цинь Мо, что Юнь Тянь пытается подавить их семью и планировала использовать силу Цинь Мо против Адама.

В соответствии со своей природой, Су Чжань стремился отомстить даже за малейшую обиду, а Адам так много раз заставлял его терять лицо перед советом директоров Су. Даже если в конце концов он получит исключительные права, Су Чжань не отпустит Адама.

Можно было предположить, что Цинь Мо, согласно имевшейся информации, удовлетворявший каждую просьбу Су Руо, легко согласился бы преподать Адаму какой-нибудь незабываемый урок на его территории. А впоследствии, даже если бы семья Адама узнала об этом, что они могли бы с ним сделать? Поссорились бы с ним? Если они не были готовы отказаться от своей собственности в стране Си, они никогда не стали бы выступать против Цинь Мо.

«Чжоу Шэн».

«Да, сэр». За спиной Гу Юньси, рядом с ним, почтительно стоял крепкий мужчина с очень жестокой аурой.

«Выберите шесть человек из группы и защищайте Адама 24 часа в сутки 7 дней в неделю. Любого, у кого нет разрешения приближаться, просто убивайте. Помните, ошибки быть не может».

«Да, босс». Чжоу Шэн кивнул. Гу Юньси спас ему жизнь; он был послушен Гу Юньси. С тех пор как он добровольно стал членом организации Юнь Тянь, он никогда не расставался с пистолетом на поясе.

Ради босса пройди огонь и воду и медные трубы! Так!

– Хорошо, хорошо. Только посмотрите, как вы серьезны! – поддразнил Адам. Его семья очень хорошо защищала его, и он никогда раньше не подвергался воздействию истинной тьмы: «Давайте выйдем и встретимся с этим высокомерным человеком. Я действительно хочу увидеть реакцию этого мужчины, когда он увидит тебя».

Когда он в последний раз разговаривал со своим хорошим другом, Гу Юньси рассказал ему об истинных отношениях между ним и Су Чжанем, что долгое время удивляло его.

Он не мог поверить, что его хороший друг когда-то был человеком, которого оклеветали и исключили из университета. У него даже была такая собачья жизнь. Это просто фантастика, ясно? Ду Си говорил о том каким наивным белым кроликом он когда-то был, но тот, кого Адам видел перед собой сейчас, был свирепым бенгальским тигром.

После более чем часового ожидания выражение лица Су Чжаня изменилось с гордого на цвет позеленевшего металла. Он никогда раньше не испытывал такого унижения.

Советник тихо сидел рядом с ним, его рот подергивался, когда он наблюдал за уродливо искажённым лицом своего босса. Он слышал, что Су Чжань был бизнес-гением с выдающимися способностями, но теперь ему казалось, что все это было сильным преувеличением.

Сейчас развития компании Гетчлин в стране Cи невозможно остановить, и у нее большие перспективы. Ей не нужна была их помощь. Этот человек может только мечтать о покупке их эксклюзивных торговых прав во всей стране Cи просто шевеля губами, это же курам на смех!

Изначально Совет директоров намеревался просто сотрудничать с компанией Гетчлин для достижения беспроигрышного результата, но этому человеку просто нужно было все испортить, дав слово, что он может заставить их отказаться от всех прав на свои продукты и уйти с рынка, ха-ха-ха!

Когда Адам вошел, он случайно увидел, как помощник Су Чжаня поджимает губы, и не смог удержаться от смеха. Они так много раз обсуждали вместе сложившуюся ситуацию. Если бы не этот советник, нынешняя фармацевтическая промышленность и промышленность по производству оборудования, принадлежащие компании Су, были бы уже съедены Гетчлином.

Это человек способный и проницательный, как насчет того, чтобы переманить его в Юнь Тянь? Он вот-вот уйдет, и ему нужно найти достойного преемника для себя, прежде чем он уйдет.

«Доброе утро, директор Су». Проигнорировав протянутую Су Чжанем руку, Адам усадил Гу Юньси напротив себя и сказал прямо. «Давайте не будем зря терять время, если вы будете настаивать на получении монопольных прав на продукцию Юнь Тяня, то это обсуждению не подлежит. В конце концов, Су – достаточно большая компания».

Когда Су Чжань услышал это, в его глазах появилось сильное чувство превосходства, такая компания Су будет у него позже.

«Но мы не доверяем производственному оборудованию компании Су, которое отстает от нашего. Независимо от того, хорош продукт или нет, оборудование имеет очень большое значение». Когда Адам сказал это, он намеренно сделал паузу и с презрением посмотрел на сердитый взгляд Су Чжаня.

Советник выглядел совершенно спокойным, как будто Адам не издевался над компанией, в которой он работал.

– Итак, что ты хочешь предложить? – неуверенно спросил советник, заметив, что Адам смотрит на него с одобрением. Он никак не мог унять дрожь.

Адам похлопал по плечу Гу Юньси, который сидел рядом с ним, и сказал: «Это наш главный технический директор Ду Си, который даст оценку после того, как он осмотрит оборудование компании Су. Если компания Су не оправдает наших ожиданий, мне будет очень жаль, но мы не будем работать вместе».

Только тогда они обнаружили, что рядом с Адамом все еще сидел мужчина, и они не заметили, когда он вошел. Су Чжань, взглянув на него, был еще более потрясен, как будто в него ударила молния, и он в панике вскочил на ноги.

Ду Си, как это возможно?! Разве Ду Си не мертв? Он внимательно посмотрел на юношу; это действительно был Ду Си! Его лицо стало ещё красивее, чем раньше, превосходя даже красоту матери Су, но все равно с первого взгляда было видно, что он очень похож на мать Су.

Советник также был ошеломлен появлением Гу Юньси. Как советник Су Чжаня, он, естественно, видел внешность матери Су. По правде говоря, внешность Су Чжаня обычная; он вообще не унаследовал ничего от директора компании и его жены.

«В чем дело, директор Су видел Сяо Си раньше?» Это испуганное выражение было действительно забавным.

«Н-нет». Су Чжань нервно сглотнул. «Директор Ду похож на моего друга; я был немного взволнован».

Советник закатил глаза. «Друг», люди не глупы, у тебя такое лицо, как будто ты увидел привидение. Однако действительно, могут ли быть в мире два человека, которые выглядели бы так похоже?

«Я никогда не встречался с директором Су», – улыбнулся Гу Юньси. Он обладал очень сильной аурой своего присутствия. Где бы он ни был, его невозможно было игнорировать. Поэтому, прежде чем войти, он специально позволил Цзин Тяню скрыть свое присутствие. Ему нравилось застигать людей врасплох, потому что это было весело.

Увидев его кроткий вид, Су Чжань подавил панику и усмехнулся: «Президент Адам, сотрудничество между нами очень важно. Как вы думаете, технический сотрудник справится с этим?» Су Чжань специализировался на финансах. По его мнению, умение зарабатывать деньги было самой важной способностью. Он всегда свысока смотрел на людей, которые занимаются технологиями. Ну и что, что у них были невероятные навыки и технологии, если у них не было возможности адаптироваться к бизнес-рынку, они все равно вынуждены были работать на других.

Лицо Адама сразу потемнело, он был явно оскорблен замечаниями Су Чжаня. С суровым выражением лица он твердо сказал: «Сяо Си – наша основная опора. Только после его оценки я могу быть уверен в передаче продукта. В противном случае никакого обсуждения не будет».

Сказав это, он бросил на Су Чжаня неоднозначный взгляд, дурак! Компания Су также начинала с медицины и биотехнологий. Эта область по-прежнему является главным приоритетом их отрасли, но их наследник смотрит свысока на технический персонал. Если так пойдет и дальше, даже без учёта компании Гетчлин, компания Су далеко не уйдет.

Действительно, по первоначальной траектории развития событий бизнес компании Су не просуществовал и десяти лет. Потом она стала прикрытием торговли оружием для Су Чжаня.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 11

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 11

Основная опора? То есть Ду Си практически знает все технологии Гетчлина! Сердце Су Чжаня подпрыгнуло, его разум несколько раз перевернулся, и даже первая паника, которую он испытал, когда увидел Ду Си, исчезла.

Если он сможет контролировать Ду Си, зачем ему нужны будут исключительные права! Но у Ду Си, похоже, тесные отношения с генеральным директором Гетчлина, вероятно, его будет не так просто убедить. Если только у него в руках нет роковой слабости Ду Си.

Он вспомнил инцидент четырехлетней давности со студентом университета Си, которого воспитывал гомосексуал и который обманул чувства девушки. Однако вскоре он это опроверг.

В любом случае это дело было полностью фальшивым, и оно было аннулировано после небольшого расследования. С помощью власти Гетчлина они могли бы даже найти человека, который спланировал инцидент в том году.

Хотя он знает, что Цинь Мо помог ему разобраться с этими четырьмя людьми, и Ду Си на самом деле не умер, но что, если это произойдёт?

Верно. Его глаза внезапно загорелись. Ду Си был очень послушным сыном, что, если бы его родители умоляли его? Если мы не можем подкупить его, тогда мы можем заставить его. Похоже, ему придется устроить сцену встречи с этой семьей.

Он отказался называть этих двух деревенщин своими родителями. Его отец был директором компании Су, а мать – известной кинозвездой. Он всегда будет старшим сыном семьи Су. Никто не может заменить его.

Глаза Су Чжаня сияли, как будто он видел светлое будущее, когда Ду Си будет подчиняться его приказам, и его нельзя будет остановить. Весь он оживился; он улыбнулся и согласился на просьбу Адама, а перед уходом постарался изо всех сил пожать руку Ду Си.

– Как ты думаешь, что он будет делать?

Гу Юньси с усмешкой наблюдал за удаляющейся фигурой Су Чжаня. Как и ожидалось, любимец Небес действительно одарен; он действительно мог бы стать победителем в жизни с таким IQ.

«Он постарается приблизится к тебе, а затем будет контролировать тебя. Как только он услышал, как я сказал, что ты – основная опора, его глаза засияли».

Гу Юньси успокаивающе похлопал Адама по плечу. В течение всего этого периода времени ему было действительно трудно иметь дело с этим безмозглым дураком.

Методы Су Чжаня предполагали не что иное, как два вида действий: либо привести к Ду Си его мерзавцев-родителей, либо найти его слабое место и взять его в свои руки.

Раньше он решил, что не будет мстить родителям изначального "я" своего тела, но, если они сами станут нарываться на жестокое обращение, это не его дело. Что касается попыток обнаружения слабости Ду Си, то Су Чжаню, возможно, придется обратиться за помощью к Цинь Мо. Гу Юньси просто подождет и посмотрит, что сделает Цинь Мо.

___

Когда Гу Юньси и Адам ужинали вместе, Адам внезапно спросил: «Сяо Си, что ты думаешь о помощнике Су Чжаня?»

Гу Юньси немного подумал об этом, а затем ответил: «Талантливый». Помощник с первого взгляда показался ему способным человеком, и он не понимал, почему тот следовал за Су Чжанем.

«Действительно талантливый. Он сыграл важную роль в обеспечении того, чтобы компания Су не обанкротилась».

Адам отложил нож и достал документ: «Он был личным помощником Су Синя. Су Синь, биологический отец твоего тела, отправил его к Су Чжаню, чтобы помочь ему».

«К сожалению, Су Чжань был слишком высокого мнения о себе и не желал его слушать. Вместо этого он чувствовал, что Су Синь контролирует его. Он очень не хотел видеть помощника и никогда не принимал его предложений».

«Эээ, и?» Гу Юньси небрежно пролистал информацию и подал знак Адаму продолжать.

На самом деле, он мог легко узнать всё от Цзинь Тяня, но он не хотел подавлять энтузиазм Адама.

«Мы подтолкнули к пропасти две самые прибыльные отрасли компании Су – оборудование и фармацевтику, но он вернул их обратно. Жаль, у него есть способности, но его положение в компании Су слишком низкое. Компания Су контролируется группой старомодных акционеров, и он вообще не может принимать никаких важных решений. Компания Су сейчас всё еще выглядит как гигант, но интерьер уже прогнил. Она рухнет, если мы дадим ей еще один толчок».

Гу Юньси кивнул в знак согласия и сказал: «Тогда давайте поторопимся с нашими действиями. После того, как мы заставим компанию Су рухнуть и позволим нашей компании твердо встать на ноги в стране Cи, мы вернемся в страну Ди.»

Он взглянул на новые часы на своем запястье и беспомощно вздохнул.

Эти часы были присланы Цинь Мо. Он установил жучок и систему позиционирования, чтобы контролировать каждое его движение в любое время.

Желание Цинь Мо контролировать его становилось все сильнее и актуальнее, даже немного чересчур.

Цинь Мо сидел в машине и прослушивал Гу Юньси, его темное лицо было мрачным.

Этот человек хочет оставить его и быть с кем-то другим. Осознание этого разозлило его; он бессознательно окружил себя чрезвычайно пугающей аурой едва сдерживаемой ярости.

Ду Си, главный технический директор и исследователь компании Гетчлин, является боссом ЮньТянь, одной из самых могущественных преступных организаций в стране Ди.

Четыре года назад его исключили из университета Си после того, как он попал в скандал, связанный с его воспитанием и распущенностью, а затем он уехал за границу.

Он настоящий сын семьи Су. Информация поступала к нему в одночасье непрерывным потоком, как будто запрет был снят.

Глядя на эти сообщения, Цинь Мо счастливо улыбнулся; его юноша был таким выдающимся, что он гордился им. Он взглянул на водителя и приказал «Возвращайся на виллу».

Телохранитель рядом с ним был ошеломлен, напомнив ему: «У тебя сегодня вечером назначена встреча с мисс Су».

Цинь Мо бесстрастно посмотрел на него: «Ты перешел границу».

Телохранитель сразу почувствовал себя так, словно попал в ледяную прорубь, и, дрожа, быстро извинился. «П-простите, босс».

___

Гу Юньси все еще возвращался ночью. На вилле было темно; он почувствовал подсознательное облегчение и ослабил галстук. Сделав несколько шагов, он внезапно оказался в объятиях мощной силы.

Он поспешно отбивался; его кулаки блокировались один за другим, затем его перекинули через плечо. Его принесли в спальню, бросили на мягкую и широкую кровать, и тут его окутал сильный, знакомый мужской запах.

«Цинь Мо, ты с ума сошел?!» Он закричал, но не получил ответа. Он попытался встать, но его толкнули обратно в кровать.

«Убирайся! Ты меня слышишь?!» Гу Юньси боролся изо всех сил. Он не мог вынести чувства, что его контролируют другие, этого чувства, что люди могут пользоваться им, как и когда им заблагорассудится, он впал в истерику.

Цинь Мо молчал. Он поцеловал юношу в красные губы и заглушил его крики.

«Цинь Мо, отпусти, отпусти меня...» Голос Гу Юньси больше не был таким сильным, приобретая немного мягкую липкость; тяжело дыша, он попытался вытолкнуть язык Цинь Мо, бегущий по его рту: «Уу.... отпусти… уу…» Незаконченные слова были проглочены.

После более чем десяти минут поцелуев, Цинь Мо, наконец, достаточно нацеловался. Он вынул язык изо рта Гу Юньси и вытащил яркую серебристую верёвку.

Гу Юньси открыл рот, хватая воздух, затем застонал.

Он попытался поднять ногу, чтобы пнуть зверя над собой, но кто-то безжалостно подавил его.

«Ты... хватит, хватит ...»

Цинь Мо все еще молчал, его темные глаза смотрели на юношу под ним. Только в такие моменты, как сейчас, он мог увидеть истинное «я» этого человека. Теперь он наконец понял, что тот, кого он так долго ждал, и был этим человеком.

___

Три часа, целых три часа, Цинь Мо и не думал о том, чтобы отпустить его. Его заставили молить о пощаде, и ему не разрешили выйти на свободу, пока тот, наконец, не был окончательно удовлетворен.

Гу Юньси лежал на кровати, веревка на его руке была ослаблена, и его запястье было покрыто несколькими красными и набухшими пятнами крови из-за чрезмерной борьбы. Это было шокирующее зрелище, так как оно контрастировало с бледно-белой кожей.

Он стерпел боль в теле и сел. Бесстрастно ударив Цинь Мо по лицу, он холодно сказал: «Это больше не повторится».

Цинь Мо вытер кровь с уголка рта и тихо рассмеялся: «Не только будет следующий раз, но будет и следующий-следующий раз.»

Он сделает этого человека неспособным покинуть его; он будет использовать все возможные средства, чтобы завладеть им, оставив на нем неизгладимый след.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 12

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 12

Гу Юньси бесцельно ездил на своей машине по улицам, думая, что, возможно, пришло время попрощаться с Цинь Мо. Мужчина сошел с ума и хотел контролировать его, особенно в постели. Посмотрев на часы на своем запястье несколько секунд, он вытянул уголок рта, снял их и выбросил.

«Учитель, Вам интересен этот человек?» Из-за недостатка энергии Цзин Тянь не мог трансформироваться в какую-либо физическую форму, поэтому он превратился в кольцо на пальце Гу Юньси.

Он был духовным питомцем-компаньоном Гу Юньси, их сердца и души были связаны, и их судьбы были переплетены; когда одна сторона испытывала какие-нибудь сильные эмоциональные колебания, другая сторона это чувствовала.

Гу Юньси мягко погладил Цзин Тяня, не отвечая, и, наконец, довел машину до вершины горы и остановился, сильно хлопнув по рулю. Хотя он и Цинь Мо знают друг друга всего чуть больше месяца, он должен признать, что Цинь Мо – самый привлекательный мужчина, которого он когда-либо встречал.

Из-за своих постоянных реинкарнаций и пыток со стороны близких ему людей Гу Юньси потерял доверие к людям и научился не заботиться об окружающих его людях. Однако с того момента, как он впервые увидел Цинь Мо, у него возникло это неописуемое чувство, с первого же взгляда. Это чувство было странным, но знакомым; оно как будто манило его приблизиться к Цинь Мо. И только когда тот был рядом с ним, он мог чувствовать себя спокойно.

Цзин Тянь терпеливо ждал, пока Гу Юньси успокоится. На самом деле, сначала он собирался убедить своего учителя принять Цинь Мо. Мастер был одинок десятки тысяч лет, было бы неплохо, если бы кто-то мог сопровождать его, даже если у того всего одна жизнь. Но как только он вспомнил о запутанных чувствах этого человеке к Су Руо, он возмутился. Хм, этот человек заслуживает того, чтобы Хозяин его бросил.

___

После той ночи Гу Юньси не возвращался на виллу, где они жили вместе. Вместо этого он нашел отель, где мог остановиться на некоторое время. Адам с энтузиазмом пригласил его пожить с ним, но он отказался. Жилище Адама тщательно охранялось. Если мерзавцы-родители изначального «я» не смогут туда войти, то эту сцену нельзя будет разыграть.

Подтвердив личность Гу Юньси, Су Чжань немедленно отправился в дом семьи Ду. После того, как он узнал, что родители Ду Си были его биологическими родителями, он помог им обосноваться в столице; это можно было рассматривать как проявление его благодарности им за то, что они его родили.

Открыв дверь, пара Ду радостно впустила его внутрь. Последние четыре года, хотя они жили в одном городе, они всегда следовали инструкциям Су Чжаня и никогда не пытались связаться с ним. Что еще нелепее, так это то, что они всегда считали, что поступили неправильно по отношению к Су Чжаню. Они думали, что из-за того, что в том году они своими руками бросили этого ребенка, теперь их сын не хотел узнать ближе своих биологических родителей.

Отец Ду и мать Ду посмотрели на Су Чжаня, который выглядел как истинный представитель элиты, и они почувствовали гордость. Это их старший сын, который в будущем возглавит большую компанию! Они не могли забыть богатство семьи Су, когда они работали в этой семье более 20 лет назад, теперь все это принадлежало их сыну.

Су Чжань сделал глоток чая из рук матери Ду, откашлялся и сказал: «Ду Си все еще жив».

Когда мать Ду услышала это, она взяла его за руку и сказала: «Это невозможно, разве он не умер четыре года назад?»

«Ха, он не только не умер, но и стал теперь главным техническим директором компании Гетчлин». Думая о глупом парне Ду Си из сельской местности после того, как он чуть не убил его, он был в ярости от того, что у него все еще имелись такие достижения, которые на сегодняшний день были недоступны другим.

«Гетчлин? Что такое Гетчлин?» – сельские жители Ду отец и Ду мать были не настолько образованны и недальновидны. Было всего несколько компаний, которые они знали. Гетчлин – это новая компания, которая выросла в только последние годы и занималась биологическими и медицинскими технологиями. Эти области всегда находились за пределами их понимания. И поэтому они никогда не слышали о ней.

Су Чжань презрительно посмотрел на них, как он мог быть ребенком этой пары тупых деревенщин? Такой выдающийся человек, как он, должен был родиться в аристократической семье, такой как семья Су.

«Это компания, с которой наша компания Су хотела бы сотрудничать», – Су Чжань не хотел им ничего объяснять, но ради осуществления своего плана он кратко рассказал о компании Гетчлин. «Короче говоря, Ду Си имеет там очень высокий статус».

Отец Ду и мать Ду сглотнули слюну и недоверчиво спросили: «Если этот маленький ублюдок действительно директор такой большой компании, значит, у него должно быть много денег, верно?»

«Конечно. Технология, которой он владеет, стоит по меньшей мере пару миллиардов». Хотя отец Су является директором компании Су, на самом деле его активы составляли всего десять миллиардов. Су Чжань был не единственным ребенком в семье Су, поэтому, даже если бы он наконец стал директором компании Су, активы, которые он мог бы унаследовать, составляли бы не более трех миллиардов.

Три миллиарда кажутся астрономической цифрой, но в ней не так много активов, которые можно отозвать. Большая часть активов приходится на акции компании Су.

«П-пара миллиардов?» – воскликнули отец Ду и мать Ду. Сколько же это было!

«Я пришел к вам сегодня, потому что хочу, чтобы вы встретились с Ду Си и приказали ему уйти из Гетчлина, чтобы служить компании Су. Условия, безусловно, будут благоприятными».

Отец Ду и мать Ду пришли в себя, нахмурившись: «Но в том году мы заставили Ду Си потерять репутацию, из-за чего его исключили из университета. Теперь он должен ненавидеть нас так сильно, что не станет нас слушать».

Су Чжань улыбнулся: «Вы только прислушивались к провокациям других и так беспокоились о нем, что подняли шум в университете». Он посмотрел на них и продолжил: «Чтобы найти его, вы скитались по столице в течение четырех лет. Вы понимаете?»

Четыре года назад эти два человека сообщили, что Ду Си пропал без вести; теперь, когда их сын вернулся, им, естественно, не терпелось увидеть его.

Отец Ду и мать Ду понимающе кивнули, похлопав себя по груди и заверив Су Чжаня, что они обязательно прикажут маленькому ублюдку помочь ему. Издеваясь над Ду Си более десяти лет, они давно знали, как манипулировать им, чтобы сделать его послушным.

Получив удовлетворительный ответ, Су Чжань перед отъездом дал им адрес Гу Юньси. Ему просто нужно было дождаться новостей. Если это не сработает, СуРуо тоже поможет.

Мало того, что его сестра не испытывала никаких чувств к Ду Си, она испытывала к нему крайнее отвращение. У этих двоих, казалось, был естественный конфликт. Что же до схожести внешности Ду Си и матери Су, то он уже придумал решение: он сделает Ду Си операцию на лице.

Больше всего Су Чжань ненавидел красивую внешность Ду Си. С самого детства бог весть сколько людей втайне высмеивали его за некрасивую внешность и плохую наследственность.

___

Цинь Мо курил сигарету и смотрел на хрупкую девушку перед ним. Всего месяц прошёл, а он уже не испытывал никаких чувств к Су Руо; только мысли о Гу Юньси целиком заполняли его сердце и разум.

Он очень переживал из-за того, что в ту ночь причинил боль Гу Юньси. Но он не мог не запаниковать при мысли, что юноша обращался с ним только как с постельным компаньоном. Этот человек был подобен неприступному облаку; как бы он ни старался, он не мог его поймать. Это вызвало у него желание сделать что-нибудь, чтобы доказать, что он у него есть.

«Цинь-даге, ты слышал, что я сказала?» – Су Руо помешала кофе в чашке, вишневый маленький ротик слегка вздохнул и её губки надулись. Она очень гордилась снисходительностью Цинь Мо в течение последних десяти лет. Даже если бы она действительно боялась этого человека, она бы всё равно время от времени закатывала ему истерики.

И всякий раз, когда она была несчастна, Цинь Мо дарил ей дорогие подарки, чтобы подбодрить ее. В прошлый раз, когда Цинь Мо отменил встречу с ней, она не то, чтобы не сердилась. Но Цинь Мо немедленно послал кого-то подарить ей очень дорогой браслет с бриллиантами, поэтому она великодушно простила его.

«Цинь-даге!» После столь долгого ожидания без какого-либо ответа от Цинь Мо, Су Руо вспыхнула. Она бросила ложку, которую держала в руке. «Па!» – резкий звук, наконец, привлек внимание Цинь Мо.

«В чем дело?» – небрежно спросил Цинь Мо, его темные глаза выражали неодобрение.

Сердце Су Руо подпрыгнуло от его мрачного взгляда. Ее первоначальный гнев сразу же сильно поутих, и ее голос смягчился: «Я хочу, чтобы ты помог мне преподать урок нескольким людям; я их просто ненавижу».

«Это те два человека из Гетчлина, Адам и Ду Си. Из-за них мой отец и старший брат стали такими несчастными. В последнее время они сильно похудели.» Су Руо сердито достала фотографии этих двоих и положила их на стол, мягкие и тонкие руки, казалось, совершенно случайно слегка поцарапали тыльную сторону руки мужчины.

С тех пор как они узнали, что Цинь Мо относится к ней по-особенному, Су Синь и Су Чжань подробно проинструктировали её о том, как она должна выглядеть и какой она должна быть, когда встречается с Цинь Мо.

Цинь Мо бесстрастно достал носовой платок и вытер то место, где она его коснулась, его сердце наполнилось непреодолимым гневом.

Он уже помогал Су Руо и всей семье Су улаживать многие дела и проблемы раньше. Все это было сделано для того, чтобы позволить этой девушке сохранить невинность души с их первой встречи.

Год назад он также помог им разобраться с четырьмя людьми, убившими Ду Си. Конечно, эти четверо подонков тоже не были невинными. Со всем, что в прошлом Су Чжань делал с Ду Си, он уже смирился и не хотел больше вспоминать об этом. То, каким презренным и грязным стал Су Чжань, не имело к нему никакого отношения. Но теперь он сожалел, что помог такому отвратительному человеку, как Су Чжань. Кроме того, он понял, что Су Руо никогда не была простой девушкой. Как и ее отец и брат, она была грязной до мозга костей.

Цинь Мо заставил себя сдержать свой гнев. Он недружелюбно посмотрел на Су Руо и резким тоном спросил: «Ты знаешь, что Ду Си – твой биологический брат?» Он узнал все о прошлом Ду Си и теперь чувствовал сердечную боль за этого человека.

Его биологические родители не узнали его, поэтому вскоре после рождения его подменили. Приемные родители обращались с ним как со свиньей или с собакой; он вынужден был бросить школу в раннем возрасте, чтобы работать. Преодолев много препятствий, он сам прошел тестирование в университете Си, но был оклеветан и исключен. Его даже чуть не убили. Никто никогда не относился к нему искренне за все первые 20 лет его жизни. Неудивительно, что он стал таким бессердечным, отвергающим чувства и отношения.

Лицо Су Руо тоже было уродливо искажено, как будто она не могла принять слова Цинь Мо. С самого начала и до конца она только Су Чжаня считала своим старшим братом: «Он не мой старший брат», – прямо сказала она.

Глаза Цинь Мо стали еще темнее. Он некоторое время смотрел на нее, потом встал и ушел. Он чувствовал, что был таким глупцом, защищая и лелея такую отвратительную женщину в течение десяти лет.

Су Руо тупо наблюдала за удаляющейся фигурой Цинь Мо. Необъяснимая паника поднялась в ее сердце; ей захотелось протянуть руку и крепко обнять этого мужчину, но врождённая сдержанность не позволила ей это сделать.

Она растерянно сидела, думая о том, как этот мужчина смотрел на нее, когда уходил. Казалось, что ее образ никогда больше не будет отражаться в этих глазах.

___

Гу Юньси стоял на балконе, завернутый в халат. Наблюдая за движением транспорта внизу, он вздохнул. Он должен был признать, что у него было больше чувств к Цинь Мо, чем он думал.

Такого рода ситуации он изо всех сил старался избегать. Он не мог позволить никому помешать ему отомстить. Именно он приблизил к себе Цинь Мо, и именно он покинул Цинь Мо по собственной инициативе.

«Дон-дон». Раздавшийся стук в дверь прервал размышления Гу Юньси. Он как следует завязал халат и подошел, чтобы открыть дверь.

Цинь Мо нетерпеливо обнял за талию и прижал к груди человека, о котором думал и днем, и ночью. «Сяо Си, я был неправ, вернись ко мне». Узнав истинную личность юноши, он сожалел о своём поведении. Он сожалел, что не встретился с ним раньше, сожалел, что помог тогда Су в этом вопросе, и больше всего сожалел, что не знал его раньше, в те годы, когда юноша так усердно работал в одиночку.

Он очень ясно осознал, что влюблен в этого человека. Однако странно, что, несмотря на весь свой опыт, полученный за последние 20 лет, он безумно любил этого преобразившегося человека.

Гу Юньси оттолкнул его и увидел любовь и извинение в глазах этого невероятного человека. Каким-то образом глаза его стали вяжущими, его первоначальная твердая вера пошатнулась. Он открыл было рот, чтобы отказаться, но не знал, как заговорить.

Цинь Мо боялся услышать отрицательный ответ юноши. Он быстро поднял его в комнату и поцеловал в прохладные губы, искренне сказав: «Детка, давай будем вместе официально».

Он не мог не склонить голову и не поцеловать юношу в глаза, пообещав: «Я буду любить тебя всю свою жизнь. Мы можем поехать в страну Ди, чтобы пожениться. Если вы хотите уничтожить компанию Су, я помогу вам. Если ты хочешь кого-то убить, предоставь все мне. Ты можешь дать мне шанс?»

Гу Юньси поднял голову и иронично приподнял бровь: «А как насчет Су Руо? Что, если я скажу, что хочу убить Су Руо?» Как он и ожидал, тело Цинь Мо напряглось.

Сердце Гу Юньси упало, и он начал смеяться над собой. Он оттолкнул мужчину и встал. Даже если он влюблен в этого мужчину, он не будет склонен делиться своим возлюбленным с другими.

Цинь Мо быстро отреагировал на это и поспешно схватил Гу Юньси, но случайно разорвал халат молодого человека. Когда перед ним обнажилось светлокожее тело юноши, его дыхание участилось. Однако он быстро подавил своё вспыхнувшее желание и сказал: «Детка, ты неправильно меня понял. У меня нет к ней никаких особых чувств, я люблю только тебя. Если ты хочешь убить ее, я найду кого-нибудь прямо сейчас!»

Цинь Мо был эмоционально нестабилен и безумно любил Гу Юньси. После встречи с юношей он, кажется, преодолел все препятствия и внезапно очнулся от своих ненормальных чувств к Су Руо. Теперь в его сердце был только Гу Юньси. Ради своего юноши он мог убить кого угодно.

«Помни, что ты сказал.» Гу Юньси схватил Цинь Мо за галстук, туго затянул его и потянул мужчину вниз на кровать королевских размеров в отеле. Вскоре в комнате раздалось сексуальное рычание мужчины и хриплые стоны юноши.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 13

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 13

Утреннее солнце освещало комнату. Гу Юньси очнулся от глубокого сна и уставился на мужчину, который держал его на руках. Он усмехнулся и крепко поцеловал его.

Цинь Мо наслаждался поцелуем юноши, полным эмоций. Он не мог сдержать счастливой улыбки. Он перевернулся и прижал своего возлюбленного к себе …

Его любовь к юноше никогда еще не была такой серьезной. Он мог бы жить и умереть за него. Он знал, что юноша не испытывал к нему таких глубоких чувств, но ему было все равно. Он будет использовать остаток своей жизни, чтобы любить его. Он дал бы обещание юноше перед алтарем, и тогда у него было бы право всегда быть с ним.

Повалявшись час в постели, они вдвоем приняли ванну и вместе позавтракали. Настойчивость Цинь Мо обезоружила Гу Юньси, он сел в свою машину чтобы поехать в офис компании. Он думал, что Цинь Мо уйдет после того, как он отослал его, и не ожидал, что мужчина последует за ним.

Адам собирался тепло обнять своего друга, но кто-то оттолкнул его. Он посмотрел на мужчину с кислым выражением лица, стоящего перед ним, и сердито спросил: «Сяо Си, кто это?»

Прежде чем Гу Юньси представил его, Цинь Мо медленно сказал: «Я его жених. Мы собираемся пожениться, теперь он мой.» Он обнял Гу Юньси за талию и враждебно посмотрел на Адама.

По результатам своего расследования он обнаружил, что Адам был очень нежен с его возлюбленным. Они познакомились три года назад, он был единственным другом юноши в стране Ди.

Адам был ошеломлен заявлениями Цинь Мо о суверенитете и спровоцировал его: «Сяо Си не твой!» Хотя он больше не испытывал никаких романтических чувств к Гу Юньси, он искренне считал его своим младшим братом и лучшим другом. У человека, который появился из ниоткуда, хватило смелости вести себя так дико в его присутствии? Ха!

Гу Юньси наблюдал за их перепалкой и морщил брови. Где Цинь Мо, который должен быть решительным лидером преступного мира? А Адам, у которого всегда был гордый темперамент? Насмешки друг над другом между этими людьми были похожи на ссору двух детей, они почти собрались подраться.

«Хорошо», – Гу Юньси шагнул вперед и разнял их, он поднял руку и коснулся головы Адама, чтобы успокоить его, – «За что ты злишься на него? Ты мой лучший друг.»

Адам подумал: «Правильно, я лучший друг Сяо Си». Лучшие друзья – это на всю жизнь, а возлюбленного в один прекрасный день могут бросить. Он взглянул на Цинь Мо и гордо сел за свой рабочий стол.

Цинь Мо видел, как его возлюбленный утешал кого-то другого и игнорировал его. Его глаза не могли не выдать его недовольства. Гу Юньси почувствовал себя немного виноватым, поэтому он снова поцеловал его красивое лицо и пообещал позволить ему отвести душу сегодня вечером.

«Хм, Сяо Си, давай поговорим о бизнесе.» – Адам негромко кашлянул, прерывая нежное общение между ними. Он проигнорировал убийственное выражение лица Цинь Мо и оттащил Гу Юньси в сторону.

Цинь Мо холодно фыркнул. Он подошел к дивану и сел сбоку. Он просто подождет здесь!

«До сих пор компания Гетчлин занимала около 50% рынка компании Су. Акции компании Су резко упали, также резко упала их промышленная прибыль, а продукция продавалась медленно. Следующим шагом будет удешевление и демпинг продукции, что, безусловно, принесёт серьезные убытки. Су Синь, старый лис, первоначально основал компанию Су, но теперь их внутреннее подразделение сильно разобщено. Предложения Су Синя были отклонены советом директоров. Прямо сейчас он так зол, что вот-вот взорвется, ха-ха-ха.»

«Су Синь стар и уверен в себе, распад компании Су был давней проблемой.» Гу Юньси сделал глоток чая и просмотрел недавние предложения Су Синя на заседании совета директоров компании Су. Ни одно из них не являлось надежным; на самом деле, все они представляли собой средство привлечения клиентов десять лет назад. Они не только не спасли бы компанию Су от убытков, но и, напротив, потребовали бы огромных гонораров за рекламу.

Адам кивнул. «Тогда мы продолжим поглощать их рынок с нынешней скоростью. Менее чем через два месяца акции компании Су полностью рухнут.»

«Ммм. Продолжайте расширяться, не давайте компании Су никакой передышки. Кроме того, найдите кого-нибудь, кто убедит Су Синя заложить его личное имущество и вложить все свои деньги в рекламу, которую он планирует распространить на большой территории.»

Он не планирует удерживать компанию Су, эти акции скоро превратятся в груду макулатуры. Хотя его изначальное «я» было добрым и не испытывало ненависти к семье Су, он не был таким доброжелательным и таким чистым.

Супруги Су не только не отомстили за Ду Си, когда узнали правду, но и поверили клевете других и оскорбляли его. Как могут такие дерьмовые родители существовать в этом мире?

Разве они не думали, что Ду Си родился в скромной, своенравной семье? Тогда надо позволить им потерять все, что у них есть, и тоже жить бедной жизнью. Посмотрим, смогут ли они в таких условиях сохранить свою гордость. Что касается биологической сестры Ду Си, Су Руо, он не хотел полностью уничтожать семью Су. Учитывая, что она еще совсем молода, он даст ей шанс. Если бы она перестала искать Цинь Мо, чтобы иметь с ним дело, он, естественно, оставил бы ей долю семейной собственности, чтобы гарантировать ее будущую жизнь. В противном случае, хех.

«Мне нравится это предложение. Сяо Си, ты такой плохой.» Адам толкнулся в плечо Гу Юньси и посмотрел на него с ухмылкой.

Первоначально, если бы компания Су обанкротилась, семья Су все еще могла бы жить хорошо, полагаясь на свою недвижимость. Но Су Синь был чрезвычайно высокомерным человеком. Чтобы реализовать свои амбиции и доказать правильность своего решения, Су Синь, вероятно, в отчаянии заложил бы все свои активы в сфере недвижимости, чтобы получить крупную сумму денег для съемок той рекламы, которую он хотел.

Однако по мере развития атаки Гетчлина продукты компании Су неизбежно уйдут с рынка. Реклама не может превзойти эффект сарафанного радио. К тому времени банкротство компании Су станет неизбежным, и вся огромная семейная собственность Су Синя испарится.

«Детка, я тоже могу тебе помочь.» Как только Цинь Мо увидел, что эти двое были близки, он немедленно протиснулся между ними.

Гу Юньси искоса взглянул на него: «Оставь это, позже ты можешь сказать это Су Руо.» Хотя он знал, что ему не следует ревновать, но в его сердце все еще жила какая-то ревность. Он не думал, что Цинь Мо сможет перевернуть новую страницу, как только проявит свою лояльность.

Цинь Мо взволнованно обнял Гу Юньси и поцеловал его. Он не мог удержаться, чтобы не обнять Гу Юньси и не покружить его несколько раз. «Я так счастлив, детка, ха-ха-ха.» Этим утром он все еще думал, что чувства его юноши к нему не были такими глубокими, что ему понадобилось бы использовать целую жизнь, чтобы привязать его к себе. Но теперь, когда он увидел, что его юноша ревнует, он был чрезвычайно доволен!

___

Любой, знавший Цинь Мо раньше, заметил бы, что этот влиятельный человек с недавних пор совершенно изменился. Он звонил по телефону с нежным выражением лица, каждый день приходил домой вовремя и мог вдруг рассмеяться ни с того, ни с сего…

Боже, могли бы вы представить, что этот человек на месте торговли оружием был способен в какой-то момент просто наставить на кого-нибудь пистолет и холодно спросить, хочет ли тот жить или умереть; в следующий момент он сразу же становился по-домашнему хорошим человеком, говоря в телефонную трубку: «Люблю тебя, детка.» Да, ты застал их врасплох и накормил неожиданным куском собачьего дерьма. Черт возьми, ты победитель по жизни!

___

Гу Юньси, в конце концов, всё же не вернулся к Цинь Мо. Он все еще хотел добиться справедливости от родителей-подонков своего изначального «я». У Цинь Мо вытянулось лицо, и он провозился с юношей всю ночь, прежде чем неохотно ушел.

На следующее утро Гу Юньси, потирая ноющую талию, приветствовал приемных родителей Ду Си. Как только они вошли, они увидели смачный засос на шее Гу Юньси. В их взглядах отразилось явное презрение, но они быстро скрыли свое отвращение. Они подошли, чтобы взять его за руку, но Гу Юньси увернулся, чтобы избежать этого.

«Сяо Си, дитя мое, где ты был последние несколько лет? Мама и папа так усердно искали тебя.» – мать Ду с любовью посмотрела на Гу Юньси и заплакала. Ее глаза стали мокрыми, она вытерла их и продолжила: «Мы виноваты перед тобой за тот год.»

Гу Юньси спокойно наблюдал за ее выступлением, потирая талию.

«Верно. Сяо Си, в тот год кто-то пришел в деревню и сказал, что тебя развращают. Они сказали, что ты последовал плохим примерам в большом городе. Мама и папа так волновались, что мы сразу же купились на это. Прости нас.»

Отец Ду поддержал мать Ду, которая сильно плакала. Его глаза тоже стали красными. «Чтобы найти тебя, мы продали наш дом и четыре года скитались по Пекину.»

Гу Юньси зевнул и посмотрел на них: бесстыдство этих людей просто непробиваемо. «Так ли это? Когда меня исключили из университета Си, ты показал на меня и назвал меня шлюхой. Ты сказал, что не знаешь меня, что у тебя не было такого бесстыдного сына, как я. Ты уже забыл?»

Плач отца и матери на мгновение прекратился, и выражение их лиц стало жестким: «Мама и папа были обмануты.»

С детства и до зрелого возраста они били и ругали Ду Си. У них никогда не было другого такого момента, как этот, когда они обращались с ним хорошо. Они сказали, что чувствуют себя виноватыми, но на самом деле они думали: «Просто подожди и увидишь, как мы забьем его до смерти, когда возьмём его в свои руки.» Они всегда получают искаженное удовольствие избивая и оскорбляя Ду Си.

«Ты разрушил мою жизнь всего несколькими словами, а теперь умоляешь меня о прощении? Неужели ты думаешь, что я все еще Ду Си из тех времен?» Гу Юньси был слишком ленив, чтобы продолжать возиться с ними, он давал им возможность наблюдать, как Су Чжань падает с высоты, в то время как Ду Си стоял бы на самой верхушке и забирал все, чего он заслуживал.

В конце концов их усилия оказались тщетными. И если бы Су Чжань узнал, что месть Ду Си была вызвана только жестоким обращением его родителей с ним, когда он был маленьким… Что Су Чжань сделает со своими биологическими родителями, когда потеряет всё?

«Ты маленький ублюдок!» – саркастический взгляд Гу Юньси привел в ярость сварливого отца Ду. Он проигнорировал попытки матери Ду отговорить его и начал высказывать: «Я вырастил тебя до этого возраста, я имел право бить тебя и ругать. Если я говорил, что ты шлюха, значит, ты шлюха и продажная задница!»

Отец Ду привык быть грубым, и он презирал гомосексуализм. Следы на теле Гу Юньси явно не были делом рук женщины.

«Сяо Си, не слушай глупости своего отца. Он просто разозлился, потому что давно не видел тебя.» Мать Ду смогла в прошлом подменить Ду Си из семьи Су потому, что ее темперамент значительно отличался от темперамента отца Ду. Она была немного умнее мужа. После того, как Су Чжань рассказал им о личности Ду Си, она поняла, что Ду Си уже не такой, как раньше. Они не могли бить или ругать его, как делали прежде.

Она продумала это заранее. Причина, по которой Ду Си был так добр и привязан к ним в прошлом, заключалась в острой нехватке любви. Если они хотели убедить его, то сначала они могли быть только любящими отцом и матерью. Они как следует обсудили это по дороге сюда. Но, неожиданно, отца Ду сильно задели слова Ду Си, и он раскрыл свою истинную сущность.

Гу Юньси даже не взглянул на мать Ду. Он подошел к отцу Ду и сильно ударил его. Он не бил женщин, но и не проявлял милосердия к мужчинам.

«Маленький ублюдок, ты посмел ударить меня!» – отец Ду яростно толкнул мать Ду. Он плюнул и поднял руку, чтобы ударить Гу Юньси в лицо, но был остановлен Гу Юньси. «Су Чжань приказал тебе прийти, чтобы убедить меня пойти в компанию Су, ты уверен, что хочешь разозлить меня?» – его глаза были неподвижны, как будто он не знал, как сильно его слова напугают этих двоих.

«Сяо Си, ч-что? Су Чжань? Мама никогда не слышала этого имени.» – мать Ду пыталась подавить панику. На ее лице появилась застывшая легкая улыбка, когда она с любовью посмотрела на Гу Юньси.

«Да что ты? Ты достойна быть моей матерью?» – бесстрастно сказал Гу Юньси и презрительно посмотрел на нее. Именно эта женщина стала причиной трагической жизни Ду Си.

Дыхание отца и матери стало тяжелее. Их лица исказились, и их вынужденное самообладание исчезло. «Как ты узнал?» – на самом деле их больше всего беспокоило то, как много Ду Си знал и не повлияет ли это на унаследование их сыном бизнеса компании Су.

Гу Юньси усмехнулся: «Просто взгляните на эту дурацкую внешность Ду Яня, и вы все поймете. Заслуживаете ли вы иметь такого замечательного сына, как я?» С первого взгляда он увидел, как в их глазах вспыхнула надежда. Гу Юньси тихо рассмеялся: «О чем вы сейчас подумали? Что, к счастью, это только мое предположение?»

Вот почему дурак всегда дурак. «Как вы думаете, если я отправлю отчет о тестировании ДНК Су Чжаня семье Су, он все равно будет старшим сыном семьи Су?»

Именно в этот момент отец Ду и мать Ду начали паниковать. Их нынешний образ жизни зависел от поддержки Су Чжаня, и их младший сын также полагался на Су Чжаня, чтобы поступить в хороший университет. Как они смогут жить, если Су Чжань перестанет быть сыном семьи Су?

Мать сложила руки вместе и печально заплакала. «Сяо Си, это мама обидела тебя. Мама ошибалась. В то время это была ужасная идея мамы. Су Чжань – это ребенок, который ничего не знает. Прости меня.»

Говоря это, она опустилась на колени. Она не могла позволить Ду Си разоблачить Су Чжаня. Она верила, что Ду Си все еще испытывает к ней какие-то чувства. До тех пор, пока она смягчала свое отношение и умоляла его, все еще был шанс, что ситуация изменится.

Если бы это было изначальное «я», без всяких сомнений, он действительно пошел бы на компромисс. Но Гу Юньси спокойно стоял и смотрел, как она плачет. Только когда она больше не могла плакать, он подошел с усмешкой и погладил ее по лицу: «Когда я был ребенком, я тоже стоял на коленях вот так и умолял тебя позволить мне продолжить мое образование. Ты все еще помнишь, что ты сделала?»

Плач матери Ду прекратился. В то время они заставили его бросить школу и заставили работать на стройке, несмотря на все просьбы Ду Си. Но они также воспитывали Ду Си в течение стольких лет, и не было большой ошибкой заставить его выполнять какую-то работу в качестве расходов на своё проживание. Вот почему подонки есть подонки, они никогда не подумают, что могут быть неправы.

«Вернись и скажи Су Чжаню, что что бы он ни получил от меня, я заставлю его выблевать все это обратно.» – он закрыл дверь сразу же, как только прозвучали эти слова, отрезая от себя двух людей снаружи.

Он лежал в постели, закрыв глаза, и ждал, пока обида и гнев утихнут в его сердце. Ду Си был очень боязливым и очень преданным сыном, поэтому, пока его не убили, у него были нереальные фантазии и он восхищался своими приемными родителями. Сегодня то, что сделали отец Ду и мать Ду, полностью стерло это чувство.

«Цзинь Тянь, как чувства Ду Си могут по-прежнему влиять на меня?» По всем правилам, в тот момент, когда он вошел в первоначальное тело, Ду Си должен был уйти, чтобы перевоплотиться. Ду Си не мог повлиять на него. Он беспокоился, что что-то пошло не так во время процесса интеграции души.

«Учитель, будьте уверены, я уже проверил это. Это просто самая глубокая навязчивая идея, оставленная Ду Си перед его смертью, скрытая в его теле, она сработала в определенный момент. Учителю не о чем беспокоиться.» – Цзинь Тянь превратился в духовное тело и растянулся на груди Гу Юньси, потираясь об нее.

С тех пор как Учитель сошелся с этим человеком, всё время Учителя было занято, что заставляло его бояться выходить, когда ему заблагорассудится. Хотя у него нет физического тела, люди все же могут увидеть его духовный облик.

Гу Юньси нежно погладил кошку. Никто не мог заменить Цзинь Тяня в его сердце. Они были друзьями в течение сотен лет; он давно считал Цзинь Тяня своим близким родственником. Еще через несколько миров, когда они накопят достаточно энергии, он поможет Цзинь Тяню создать свое физическое тело.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 14

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 14

Отец Ду и мать Ду вышли из дома Гу Юньси и в спешке связались с Су Чжанем. Когда Су Чжань узнал, что Ду Си уже всё известно, его руки неудержимо затряслись. Им пришлось дважды подтвердить это ему, прежде чем он вынужден был признать, что не ослышался.

«Как он узнал?! Правильно, должно быть, это генеральный директор компании Гетчлин помог ему провести расследование. Шлюха, шлюха, шлюха!» Он и раньше слышал, что у Адама и Ду Си были неоднозначные отношения. Он думал, что это пустяки, но теперь они сделали из него дурака. То, что они говорили раньше о Ду Си как о главном технологе, также, вероятно, было ложью, чтобы подставить его.

Когда он узнал, что Ду Си был главным технологическим директором Юнь Тяня, он произнес красноречивые слова на заседании совета директоров и даже сделал ультимативное заявление. Он заявил, что выйдет из совета директоров, если не сможет воспользоваться технологией Юнь Тяня. Теперь с ним покончено.

Ду Си, эта шлюха, этот сукин сын, который полагался на мужчин, чтобы прийти к власти!

Разбив все украшения в комнате, Су Чжань поспешно позвонил Су Руо. Теперь только Су Руо может ему помочь.

Он сможет хорошо спать только тогда, когда Ду Си умрет.

Что же касается того, что делать с компанией Гетчлин после этого, то все бизнесмены всегда всецело сосредоточены на прибыли. Пока он давал этой компании достаточно преимуществ, он не верил, что они не будут обо всём этом молчать. Разве между двумя мужчинами может быть настоящая любовь? Ну и шутка!

«Брат, что, черт возьми, ты хочешь сделать? Разве ты не говорил в прошлый раз, что было бы просто замечательно преподать им урок?» Су Руо слушала болтовню Су Чжаня, надув губки. Он сказал много всего о компании Гетчлин и какой-то деловой сделке, но не похоже, чтобы она что-то понимала в бизнесе.

«Руо Руо, Ду Си вернулся и хочет убить меня! Руо Руо, ты должна спасти своего брата.»

Су Чжань с детства не любил Су Руо. В то время как он изучал все необходимые предметы и усердно работал, чтобы получать хорошие оценки, Су Руо жила неторопливой жизнью, как маленькая принцесса; в то время как он каждый день боролся и строил планы взаимодействия с другими людьми в деловом мире, чтобы получить одобрение семьи Су, Су Руо могла спокойно тратить деньги, находясь в безопасности как принцесса, и её жизнь была стабильна… Но внешне он всегда изображал хорошего брата, очень нежно относясь к Су Руо, особенно когда узнал, что её защищает Цинь Мо.

«Руо Руо, я умру, если Ду Си будет жив, сможешь ли ты вынести, если твой брат умрет?» Су Руо была явно шокирована словами Су Чжаня, сразу же спросив, что происходит.

«Ду Си знает о своём прошлом, сейчас он вместе с генеральным директором компании Гетчлин. Причина, по которой Гетчлин был так безжалостен к нашей компании Су, заключалась в том, что все это было его рук делом. Он думает, что это вина наших родителей, что его подменили, он хочет разрушить нашу семейную компанию и заставить семью Су потерять все.» Следует отметить, что Су Чжань говорил отнюдь не бездумно. Он не сказал, что Гу Юньси сделал это, чтобы отомстить ему, вместо этого он вовлек в это дело всю семью Су.

Богатство Су Руо было создано семьей Су. У нее не было бы своей жизни принцессы без семьи Су. Естественно, она не смогла бы сидеть сложа руки и игнорировать происходящее.

«Он ненавидит семью Су и ненавидит меня, он заявил, что сделает мою жизнь хуже смерти.» По мнению Су Чжаня, Ду Си, естественно, ненавидел его. Но более вероятным, чем его ненависть, он считал его желание свергнуть Су Чжаня и стать законным преемником семейной компании. В конце концов, все это делалось только ради денег семьи Су. Неужели он действительно был бы настолько глуп, чтобы уничтожить компанию Су и оставить себя ни с чем?

«Не волнуйся, брат. Я не позволю этому человеку войти в семью Су» – Су Руо раздраженно повесила трубку. Она открыла свои сообщения и отправила Цинь Мо послание, в котором просила его встретиться вечером.

Хотя в прошлый раз они с Цинь Мо, возможно, и расстались в плохих отношениях, она не думала, что Цинь Мо действительно рассердится на нее и откажется ее видеть.

Цинь Мо сидел прямо и наслаждался поцелуем своего возлюбленного, когда внезапное уведомление о текстовом сообщении с его телефона нарушило эротическую атмосферу в комнате.

Его брови плотно нахмурились, и он подумал про себя с нескрываемой досадой: «Лучше бы это было что-то важное, иначе он...он ...» Взглянув на имя отправителя, он сразу же отбросил свой телефон в сторону.

«Да ведь ты даже не собираешься читать сообщение своей маленькой любовницы.» – Гу Юньси насмешливо улыбнулся, уголки его глаз были слегка приподняты. Он, естественно, увидел имя контакта, это было очень правильное имя «Су Руо». Он думал, что это будет какое-нибудь ласкательное имя, например «Малышка» или что-то в этом роде.

Цинь Мо наклонился, чтобы укусить круглую мочку уха Гу Юньси, вгрызаясь в нее зубами. Затем он засунул язык в улитку юноши, облизывая ее. ««Маленький любовничек», о ком ты говоришь, ты?». Он лизнул от красивой ключицы до уха молодого человека, посасывая и покусывая. Он не мог остановиться: «Ты не «маленький любовник», ты мой «маленький ребенок»».

Гу Юньси закатил глаза. Можно было подумать, что он испугался того, что этот человек был способен произносить такие отвратительные слова.

Цинь Мо снял одежду со своего возлюбленного, его грубые руки блуждали по телу последнего и медленно двигались вниз. Как раз в тот момент, когда он собирался продолжить дальше, его нетерпеливые руки были удержаны на месте парой тонких и нежных рук.

«Как насчет того, чтобы сегодня мы поменялись местами?» – Гу Юньси облизнул свои красные губы, толкнул Цинь Мо вниз и оседлал его.

Глаза мужчины потемнели, он не мог не протянуть руку, чтобы коснуться гибкого тела молодого человека. К сожалению, Гу Юньси безжалостно отшлёпал его по рукам.

«Не двигайся!» Он нашел галстук и связал им руки мужчины вместе, а затем наклонился.

Мужчина, тяжело дыша и пристально глядя на него, казалось, понял, что он собирается сделать.

«Детка, просто вот так.»

Просто представив это, Цинь Мо уже мог почувствовать такую красоту.

Он нетерпеливо притянул молодого человека к себе, чтобы прикусить его губы, когда они занимались любовью, его вечно опасные темные глаза смотрели на молодого человека со страстью, выражая его сильную любовь.

«Я люблю тебя, я люблю тебя, детка!»

___

Адам сидел в офисе, закатив глаза, он скрестил ноги и посмотрел на телохранителя, которого Гу Юньси нанял для него. «Твой босс, пренебрегающий своими друзьями ради новой любви, сколько уже дней он пропадает? Он вообще забыл о том, что нужно прийти в офис компании и показать свое лицо. Компания заставила его приехать сюда не для того, чтобы сосредоточиться на своих любовных отношениях. Я тоже здесь работаю, почему я должен каждый день изматывать себя работой, в то время как он может заниматься любовью со своим парнем?»

Чжоу Шэн молча стоял в стороне, его глаза были спокойными как вода, и он не проронил ни слова.

«Эй! Ты меня слышишь? Ответь мне, я говорю здесь о тебе, ты, Гигантский олух!» Видя, что Чжоу Шэн игнорирует его, Адам вытащил документы и в гневе швырнул их в него.

Он был уроженцем страны Ди, со светлыми волосами, голубыми глазами и ростом 190 см. Он был очень высоким, не так ли? Гу Юньси, с ростом в 180 см, был миниатюрным перед ним, этот парень был почти двухметрового роста. Быть может, он вырос на гормонах?!

Чжоу Шэн был подчиненным Гу Юньси. Адам видел его раньше несколько раз. В прошлом он думал, что этот парень был довольно высоким. Теперь этот человек стал его телохранителем, превзойдя его рост – характеристика, которой он всегда гордился. Постоянное сравнение себя с другими может только разозлить вас.

«Эй! Я с тобой разговариваю, ответь мне!».

Чжоу Шэн подобрал разбросанные документы, почтительно положил их обратно на стол и тихо вернулся на свое место.

«Ты ведь не понимаешь людей, не так ли?» – Как только Адам вспылил, он встал со своего места и подошел, чтобы погладить решительное лицо Чжоу Шэна. Он сжал челюсть: «Скажи что-нибудь!»

Чжоу Шэн посмотрел на него сверху вниз и спокойно ответил: «Меня не называют «Эй» или «Гигантский олух». Меня зовут Чжоу Шэн».

«Конечно, я знаю, что тебя зовут Чжоу Шэн! «Гигантский олух» – это твое прозвище, понял?» Адам пнул его ногой, он никогда не видел такого скучного человека, как Чжоу Шэн.

«Понял». Гу Юньси сказал ему, чтобы он хорошо защищал Адама и повсюду следовал за ним. А он всегда слепо следовал приказам Гу Юньси, не жалея сил для их выполнения.

Адам фыркнул и поправил одежду. Гораздо веселее было свергать компанию Су. Этот человек был совсем не интересен.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 15

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 15

«Детка, что ты собираешься делать с семьей Су?» Цинь Мо нежно обнял Гу Юньси сзади, слегка покусывая его длинную белую шею.

Гу Юньси оттолкнул мужчину, который опять хотел его, и направился в сторону ванной. «Не так уж много, семья Су не имеет ко мне никакого отношения. Все, чего я хочу, – это чтобы семья Су пала.» Он схватил халат и пошел в ванную.

Горячая вода омыла его спину, покрытую засосами, и теплое и сильное тело снова прижалось к нему. Пара больших, грубых и шероховатых ладоней поглаживала его талию взад и вперед. Гу Юньси криво улыбнулся и ущипнул себя за переносицу, позволяя этим рукам продолжать опускаться…

После того, как они снова были вместе, Цинь Мо стал похож на дикого, неудовлетворенного зверя. Он постоянно жаждал тела своего возлюбленного. Как бы тот ни отказывался, этот человек использовал все средства, чтобы заставить его пойти на компромисс.

«Иди и пообщайся с Су Руо, ууу...» – Гу Юньси застонал и прерывисто сказал: «Я хочу дать ей шанс».

«Ладно. Раз уж это просьба от моей детки, я буду повиноваться. Я люблю тебя до скончания веков!»

Гу Юньси закусил губу и не ответил. Цинь Мо мог произносить десятки ласковых слов каждый день, он не знал, от кого тот научился этим старомодным словам любви.

Су Чжань – любимец небес, он обладает богатством, с которым никто в мире не может сравниться. И все же с тех пор, как Цинь Мо сошелся с Гу Юньси, состояние Су Чжаня, похоже, тает.

Если бы он не сражался с Небесами тысячи лет, он бы подумал, что Цинь Мо – настоящий любимец Небес. Все, чем обладает этот человек, недоступно даже Су Чжаню. Но Небесам нравится выбирать людей с более низким статусом и помогать им контратаковать, чтобы получить великую мировую энергию.

Хотя каждый мир управляется Небесами, есть правила выше Небес. Сначала мир должен подчиниться этим правилам, а затем он подпадёт под влияние Небес.

Цинь Мо изначально был самым большим золотым пальцем, который Небеса приготовили для Су Чжаня. Под действием Небес он влюбился в Су Руо, встретившись с ней всего один раз. И у Су Руо была сильная родственная связь с Су Чжанем, поэтому, естественно, она не пожалела усилий, чтобы помочь Су Чжаню устранить все препятствия.

Чувства Цинь Мо к Су Руо казались естественными, но на самом деле они не выдерживали критики. Согласно анализу, проведённому Цзинь Тянем, Цинь Мо – сильный человек, признанный по правилами этого мира. Даже Небеса не могли слишком сильно вмешиваться в его жизнь, поэтому они могли использовать только такой метод, чтобы отправить Цинь Мо на сторону Су Чжаня. И когда Гу Юньси появился в образе Ду Си, Цинь Мо очнулся от своего навязанного ему увлечения Су Руо, влюбившись в него. Таким образом, влияние Небес естественным образом исчезло.

Цзинь Тянь также сказал, что, если бы Су Чжань не был таким некрасивым, Небеса прямо заставили бы Цинь Мо влюбиться в него вместо Су Руо. При мысли о том, что его возлюбленный мог бы быть нежен с Су Чжанем, Гу Юньси вздрогнул.

___

Су Руо сидела в ресторане, спокойно потягивая кофе. Сегодня она намеренно надела белое платье с бриллиантовым браслетом, который Цинь Мо подарил ей в прошлый раз. Это делало ее очень красивой, и это был любимый внешний вид для этого мужчины.

Она знала, что Цинь Мо был немного разочарован ею в прошлый раз. Этот человек всегда хотел, чтобы она сохраняла свою чистоту, свою простоту. И все же, сколько людей в этом мире могут быть чистыми вечно?

Цинь Мо неохотно направился к выходу по приказу Гу Юньси. Он планировал воспользоваться этим временем и поиграть в несколько новых трюков со своим деткой, но все было испорчено сообщением Су Руо. Теперь он очень устал от этой женщины; однако его детка приказал ему, так что у него не было выбора, кроме как пойти и встретиться с ней.

«Цинь-даге!» Увидев фигуру Цинь Мо, Су Руо весело улыбнулась. Ее тонкие черты лица сияли. Она, несомненно, была красивой женщиной, но теперь в глазах Цинь Мо эта красота казалась слишком посредственной. Она ни в малейшей степени не могла сравниться с Гу Юньси.

Он спокойно подошел и сел перед Су Руо. Он прямо спросил: «Чего ты хочешь?»

Су Руо обиженно прикусила губы: «Цинь-даге все еще сердится на меня из-за того, что случилось в прошлый раз?» Она посмотрела на Цинь Мо, в ее глазах появились слезы. Казалось, что она может расплакаться в следующую же секунду.

«Цинь-даге, ты меня неправильно понял. Я не признаю Ду Си своим старшим братом, потому что он нехороший человек.» Опасаясь, что Цинь Мо ей не поверит, она достала документ. В нем Ду Си был изображён кем-то вроде домашнего животного мужского пола, и особо сообщалось о том, что у него были неподобающие отношения с Адамом.

«Вся ответственность за то, что его подменили в том году, полностью лежала на этой деревенской женщине. Отец, мать и брат вообще ничего не знали об этом деле. И все же он вернулся, чтобы отомстить нам и напасть на бизнес нашей семьи Су. Мой папа уже в возрасте, его из-за него чуть не отправили в больницу. И у него неоднозначные отношения с этим Адамом, кто знает, какую болезнь они могут подхватить.»

Су Руо плакала, рассказывая об этом Цинь Мо. Слезы повисли на ее длинных ресницах, она выглядела уязвимой и жалкой: «Цинь-даге, пожалуйста, помогите мне. Я просто не хочу, чтобы он разрушил мою семью.»

Цинь Мо закурил сигарету и затянулся. Белый дым затуманил его глубокие черты и скрыл убийственное намерение в его глазах.

«Что ты хочешь, чтобы я сделал?»

Когда Су Руо услышала это, она обрадовалась. Как и ожидалось, она все еще нравилась этому человеку.

Она была младшей дочерью семьи Су, на ней не лежало бремя наследования семейного бизнеса. Она действительно выросла избалованной. Добавьте к этому десять лет под защитой Цинь Мо, она не знала, как читать между строк чьи-то слова или, вообще, как читать язык тела. Она сразу же радостно сказала: «Заставь его уйти. Просто покинуть столицу и никогда больше не возвращаться.»

Хотя первоначальная просьба Су Чжаня заключалась в том, чтобы она приказала Цинь Мо убить Ду Си, Су Руо знала, что, если она прямо скажет об этом, это только покажет её жестокой девушкой.

Она родилась в аристократической семье, на самом деле она не такая уж и глупая. Она только сказала, чтобы Ду Си ушёл и никогда не возвращался.

Цинь Мо – криминально-элитный босс, обладающий удивительной силой. Самый простой способ заставить человека больше не появляться – это заставить его полностью исчезнуть из мира, что для него легко.

«Су Руо, это в последний раз.» Он больше не потерпит, чтобы кто-либо клеветал на его возлюбленного. После этого он взял принесённый ею документ и перебросил его своему подчиненному.

Су Руо подумала, что он согласился, и сразу же улыбнулась, но, когда она увидела, что произошло дальше, ее лицо внезапно побледнело и она воскликнула: «Что ты делаешь?!»

Подчиненный посмотрел на бледное лицо девушки и саркастично улыбнулся, взял в руки зажигалку и сжёг весь документ.

Он был одним из личных телохранителей Цинь Мо, он знал об отношениях между Цинь Мо и Гу Юньси. Хотя он все еще не мог поверить, что кто-то может подчинить его босса всего за один месяц, это не помешало ему увидеть, что положение Гу Юньси в сердце Цинь Мо было несравнимо с положением этой глупой белой конфетки перед ним.

Кстати говоря, несколько его личных телохранителей также обсуждали наедине, как такой человек, как босс, мог влюбиться в маленькую глупую девочку. Теперь кажется, что он был слеп. К счастью, он ослеп на некоторое время, но не на всю жизнь.

Су Руо сидела в оцепенении и стискивала руки с такой большой силой, что оставила глубокие царапины на ладонях. Отказ Цинь Мо был подобен десяткам пощечин на ее лице и полностью ослепил ее.

___

Разногласия во внутренних подразделениях компании Су становились все более серьезными, противостояние между старыми акционерами и Су Синем стало совершенно явным, и теперь каждое собрание акционеров раздражало его.

Адам вовремя послал людей связаться с Су Синем, похвалил его за хорошую рекламную идею, которая, безусловно, позволит продукту хорошо продаваться, и убедил его инвестировать большую сумму денег единовременно, охватывая всю страну с большим отрывом.

Су Синь считал, что, хотя в настоящее время компания Гетчлин все еще теснит рынок продукции, компания Су, как предприятие старого бренда страны Cи, имеет в Китае фундамент, несопоставимый с компанией Гетчлин.

К его неудовольствию несмотря на то, что он предложил несколько решений дилеммы компании Су, все они были отвергнуты одно за другим. Если бы не это, компания Су победила бы компанию Юнь Тяня, чтобы доминировать на всем рынке страны Cи. Обычные люди знают о высоких технологиях и новейших технологиях очень мало, пока реклама сделана хорошо, покупатели стремятся купить рекламируемые продукты.

Су Синь все еще с оптимизмом смотрел на будущее продуктов компании Су. Хотя он знал, что они не смогут превзойти продукты Гетчлина, он определенно мог бы восстановить рынок благодаря рекламным преимуществам. Совет директоров возражал? Нет проблем, он сделает это сам. Он является крупнейшим держателем акций компании Су, и это принесет ему пользу, когда он получит большую прибыль.

«Похоже, что единственное достижение Су Чжаня состоит в том, чтобы унаследовать всё от Су Синя.» Адам положил документы, которые держал в руках, и вздохнул. Старики есть старики. Су Синь когда-то был бизнес-гением, но теперь он стал слишком тщеславен и сбился с пути. Что ж, управлять потреблением продукта с помощью одной или двух ложных рекламных компаний – это просто фантазии. Даже если ему это удастся, то потом компания Су столкнется с расследованием коммерческого мошенничества.

Он потер подбородок и подумал о помощнике, который привлек его внимание раньше. Похоже, его уволили из компании Су. Говорили, что он превысил свои полномочия.

«Чжоу Шэн, иди и похить помощника, о котором я тебе говорил в прошлый раз для меня.»

Чжоу Шэн взглянул на него и ответил: «Извините, босс. Я телохранитель, а не бандит.»

«Разве ты не гангстер! Ты можешь убивать людей, но не можешь их похищать?» Адам всегда думал, что Чжоу Шэн был намеренно послан Гу Юньси, чтобы разозлить его. Он был скучным, непреклонным, педантичным и отвечал на все вопросы. Все, что он сейчас сказал, будет им последовательно опровергнуто.

Однако Чжоу Шэн молчал. Он спокойно стоял в стороне, оставаясь частью фона, позволяя Адаму ругаться сколько ему будет угодно. Адам ругался до тех пор, пока у него, наконец, не пересохло во рту. Чжоу Шэн не пошевелился, так что Адаму оставалось только договориться о том, чтобы его секретарь пригласил этого помощника.

Помощник был удивлен приглашением Адама, но быстро принял его предложение. Когда-то Су Синь помог ему. Но он уже пять лет проработал в компании Су и за это время много раз помогал им избежать огромных убытков. Так что он давно уже погасил этот долг.

Помощник действительно оказался способным. Всего за несколько дней он освоил работу в компании Гетчлин и принял несколько довольно четких бизнес-решений. С его талантами ему нужно было всего лишь немного больше потренироваться, и он полностью сможет занять позицию Адама в качестве генерального директора.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 16

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 16

Су Синь заложил все свое имущество и передал деньги рекламной компании, готовясь запустить масштабную рекламу в стране Си, чтобы вытеснить Гетчлин с рынка, и чтобы компания Су смогла восстановиться и ее акции выросли в цене.

Он был очень уверен в этом решении. Даже содержание рекламы было написано им самим, чтобы гарантировать, что массы после ее просмотра будут жаждать купить продукты компании Су. Что же касалось её ложных элементов, то в наши дни существует множество вводящих в заблуждение рекламных объявлений.

Возможность неудачи он оценивал как 1:10000, но у него ещё была его последняя спасительная карта – Цинь Мо. Чувства Цинь Мо к его дочери станут его волшебным оружием.

Су Руо, после того как её отверг Цинь Мо, было не по себе. Она не осмеливалась сообщить Су Чжаню плохие новости, не говоря уже о том, чтобы признаться Су Синю, что Цинь Мо разочаровался в ней.

Ее отец неоднократно предупреждал ее, чтобы она никогда не обижала этого мужчину, и она прекрасно понимала, что её ценность для Су Синя была обусловлена чувствами Цинь Мо к ней.

Су Синь – человек, который ставит свои собственные интересы на первое место. Он женился на известной кинозвезде только для того, чтобы широко прославить имя компании. Он заставил свою собственную дочь общаться с Цинь Мо также просто для того, чтобы, воспользовавшись его чувствами к ней, расположить его к себе. Более того, чтобы сохранить свой авторитет и своё положение в компании Су, он вырастил Су Чжаня, как свою послушную марионетку.

В изначальном мире Су Чжань казался главным победителем. На самом деле, вся власть в компании Су находилась в руках Су Синя, пока он не погиб в результате несчастного случая.

Это был невероятно эгоистичный человек. Для него не существовало ничего, что нельзя было бы использовать.

___

«Ты сделал ход против Ду Яня?» Гу Юньси наслаждался послеполуденным солнцем, когда внезапно получил уведомление от Цзинь Тяня. Он повернул голову и уставился на своего возлюбленного.

«Ага. Я преподал ему простой урок.» Это действительно был урок. Ду Янь был невежественным и неквалифицированным парнем, он полагался на то, что Су Чжань поможет ему поступить в университет. Цинь Мо только приказал кому-то выгнать его и, в процессе этого сломать ему одну ногу. Это была просто сломанная нога, на её восстановление не потребуется и трех месяцев.

В течение первых 20 лет жизни Ду Си, Ду Янь был одним из главных источников его боли.

Он был на три года моложе Ду Си, но не обладал ни хорошими оценками, какие получал Ду Си, ни такой привлекательной внешностью как у Ду Си. Люди часто сравнивали его с братом и приходили к выводу, что он не так хорош, как Ду Си. Так что он давно уже злился на Ду Си. Под влиянием отца Ду и матери Ду он обращался с Ду Си – своим старшим братом – хуже, чем некоторые люди обращаются с животными. Но Ду Си очень сильно баловал Ду Яня. Даже после того, как ему пришлось бросить школу, он никогда не обижался на братишку. Вместо этого он подчинился приказам своих родителей и приносил свою ежемесячную зарплату, чтобы Ду Янь мог ее потратить.

Гу Юньси не нравилась добрая и боязливая личность первоначального Ду Си, но он понимал и жалел его.

Этот человек с детства жил в неблагополучной семейной обстановке, его стремление к любви давно было деформировано. Он терпел жестокое обращение со стороны семьи Ду и изо всех сил старался быть хорошим сыном для отца Ду и матери Ду, рассчитывая получить лишь немного искренней семейной любви.

___

Пока шла масштабная рекламная компания Су Синя, внутренние акционеры компании Су начали смертельную борьбу друг против друга. Когда цена акций снова подскочила, те, кто был наблюдателен, почувствовали скрывающуюся за этим опасность.

После того, как Су Синь заложил все свои активы, рекламные объявления, которые он сделал, получили аномально хорошие результаты, и медленно продаваемые продукты компании Су были полностью раскуплены.

Подтвердив, что он был прав, Су Синь объединил нескольких акционеров, которые снова были готовы поддержать его, и нетерпеливо созвал собрание акционеров. Он триумфально отменил позиции трех конкурирующих акционеров компании, в результате чего они полностью утратили свои привилегии принимать решения. У них осталось только право получать ежегодный бонус за акции компании Су.

Су Чжань не дождался телефонного звонка от Су Руо, она также не отвечала ни на один из его звонков. Всё это заставляло его чувствовать себя не в своей тарелке, и он сильно похудел всего за несколько дней.

Когда он получил уведомление Су Синя о том, что должен явиться в компанию, он подумал, что Ду Си наконец-то сделал ход.

По дороге его рука, держащая руль, продолжала дрожать. Неожиданно Су Синь объявил о назначении его своим преемником на общем собрании акционеров и назначил его генеральным директором. Это означало, что Су Синь ничего не знал о Ду Си, и он позволил себе на мгновение расслабиться. Но он знал, что это еще далеко не конец.

Ду Си был подобен бомбе замедленного действия, заложенной рядом с ним. Она взорвется в любой момент, и этот взрыв уничтожит его останки.

Взвесив все «за» и «против», Су Чжань решил проявить инициативу и раскрыть Су Синю тайну своей личности. У него и Су Синя было более 20 лет отношений отца и сына. До тех пор, пока он будет вести себя правильно, это позволит ему полностью выйти из создавшейся ситуации и свалить все свои предыдущие проступки на семью Ду.

Это и в самом деле так, не правда ли? Если бы у семьи Ду не было представлений, которых у них не должно было быть, то этой ситуации и возникло не бы. И прежде всего, все это не имело к нему никакого отношения.

В тот же день, когда закончилось собрание акционеров, Су Чжань последовал за Су Синем домой. В кабинете Су Синя он рассказал ему о том, что произошло более 20 лет назад.

Смелость отца Ду и матери Ду была чем-то таким, о чем никто бы и не подумал. Су Синь не мог поверить, что его действительно в течение стольких лет обманывала простая пара из сельской местности.

«Когда ты узнал?» Он враждебно посмотрел на Су Чжаня.

«Папа, ты помнишь, когда в последний раз меня просили поехать в Гетчлин, чтобы обсудить бизнес-сделку?» – Су Чжань посмотрел на него с восхищением и сказал: «Вот когда я встретил Ду Си, он был очень похож на маму».

Он говорил о том, что сразу же послал людей для расследования дела Ду Си, и выяснил о прошлых скандалах последнего. Он закончил это с крайне унылым видом, выразив, что не ожидал получить такой результат.

«Папа, мне было так больно после того, как я узнал об этом деле, не говоря уже о том, чтобы осмелиться сказать тебе. Но после того, как я увидел тебя сегодня, я знаю, что не могу быть таким эгоистом. Неважно, что он за человек, он твой биологический ребенок.»

Су Синь посмотрел на его опухшие глаза и похудевшее лицо и вздохнул: «Это не твоя вина. Ты не должен нести ответственность за обиды предыдущего поколения.» Он ободряюще похлопал Су Чжаня по плечу и продолжил: «Не говори пока ничего своей матери. Я боюсь, что она не сможет этого принять.»

Су Чжань кивнул и вытер слезы. Он опустил голову и сказал: «Папа, я не достоин быть твоим ребёнком, я соберу вещи и уйду.»

«Глупое дитя, ты всегда будешь моим ребёнком для отца. Расслабься, я во всем разберусь.» Су Чжань – это инструмент, на подготовку которого он потратил более 20 лет, чтобы тот мог унаследовать компанию Су. Как он может отказаться от него ради биологического сына, которого он никогда не встречал?

Однако наследие, которое он собирался передать Су Чжаню, придется изменить, так как он не является его биологическим сыном. Что касается Ду Си, то он сначала встретится с ним. Если ему покажется, что Ду Си можно использовать, то он подготовит его к этой должности. Если нет, то он просто даст ему немного денег, чтобы тот ушел.

___

«Мистер Су, что я могу для вас сделать?» Гу Юньси сделал глоток чая и, казалось, был очень удивлен тем, что Су Синь пришёл на встречу с ним.

«Сяо Си, я твой отец.» Глаза Су Синя были влажными, и он крепко держал Гу Юньси за руку. Он выглядел очень взволнованным. Узнав о прошлой тайне личности Ду Си, он не мог дождаться, когда узнает своего сына.

Благодаря своей рекламной кампании, компания Су постепенно оправилась от спада и неуклонно двигалась вперед в соответствии с его прогнозами. И все же, если он хочет идти дальше, используемая им технология также должна была идти в ногу со временем.

Он уже давно присматривался к технологиям Юнь Тяня. Если он сможет заполучить Ду Си в свои руки, компания Су сможет не только доминировать на рынке страны Cи, но и выйти на зарубежный рынок.

«О чем говорит мистер Су? Почему я ничего не понимаю?» – Гу Юньси убрал руку и вытер ее. Если бы кое-кто узнал, что кто-то прикасался к нему сегодня, то сегодня же вечером его ждали бы серьезные выяснения отношений. Этот мужчина был таким собственником, что это пугало.

«Сяо Си, я знаю, что ты ненавидишь нас и не хочешь узнавать папу. Это не имеет значения, папа может подождать, пока ты не захочешь дать мне шанс хоть как-то компенсировать тебе это.»

«Ой? И как господин Су собирается компенсировать мне это?» Гу Юньси поднял брови и уставился на него с насмешкой. Ему удалось заметить, как лицо Су Синя на мгновение застыло.

Су Синь сказал это не подумав, на самом деле он не собирался ничего ему компенсировать. Теперь он не мог просто сойти со сцены, поэтому ему пришлось пообещать: «Папа отдаст тебе все свои акции. Тебе нравятся исследования. Папа откроет для тебя эксклюзивную лабораторию. Ты готов вернуться?»

«Конечно!», – отвечая Гу Юньси улыбнулся – «Только как насчет того, чтобы ты сейчас же передал мне все свои акции, а потом я вернусь вместе с тобой?»

Су Синь вздохнул с облегчением, когда услышал первую часть ответа, но, очевидно, он расслабился слишком рано. Когда он услышал следующую часть, его глаза расширились от крайнего удивления. Он только что получил акции в свои руки, как он мог отказаться от них?

«Сяо Си, папа составит завещание. Эти акции будут твоими в будущем.» Он изменил концепцию, чем и обескуражил Гу Юньсяня.

Гу Юньси расхохотался так, как будто услышал отличную шутку, несколько слезинок выступили в уголках его глаз. «Вы все действительно считаете Ду Си дураком. Принимая во внимание нашу общую кровь, ты можешь сейчас уйти.» Это был биологический отец изначального "я" его тела, человек, который хотел только использовать его с начала и до конца, даже зная все.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 17

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 17

Лицо Су Синя покраснело. Он посмотрел на Гу Юньси со злостью в глазах, он никогда не был так унижен за последние десятилетия. «Не пожалей об этом!» Он хмыкнул и повернулся, чтобы уйти, полный решимости преподать урок этому своему сыну.

Вы думаете, что при поддержке компании Гетчлин вы можете просто успокоиться и расслабиться? Ну и шутка! Он лишь исследователь, он ничего не мог знать о лазейках и грязных трюках в бизнесе. Я заставлю его понести некоторые потери, и он будет умолять меня вернуться.

Су Чжань с тревогой ждал возвращения Су Синя. Естественно, он не хотел, чтобы Ду Си вернулся в дом Су. На первый взгляд отношение к нему Су Синя не изменилось, он сказал, что будет обращаться с ним так же, как и раньше, но Су Чжань знал, что он тайно связался с адвокатом, чтобы изменить свое завещание.

Что до «двадцати четырёх лет нежных отношений отца и сына», то все это чушь собачья.

Особенно теперь, когда Ду Си был главным технологическим директором компании Гетчлин, независимо от того, насколько это верно, у него все еще должны быть некоторые основные технологии Юнь Тяня. Это было то, в чем срочно нуждалась компания Су, и то, от чего его хороший отец никогда бы не отказался.

Когда Су Синь вернулся, настроение Су Чжаня немного улучшилось. Он никогда раньше не видел Су Синя до такой степени сердитым, что тот даже не мог сохранять свое обычное культурное и утонченное самообладание.

«В чем дело, папа? Он тебя рассердил?»

Гнев в глазах Су Синя еще не рассеялся, он взглянул на него и прорычал: «Не упоминай при мне этого ублюдка! Поскольку он не хочет быть ребенком семьи Су, ему не незачем возвращаться!»

Хотя он знал, что это было всего лишь заявление, сделанное в состоянии гнева, Су Чжань не мог не позлорадствовать. Чем больше сейчас ненавидели Ду Си, тем лучше было для него. В конце концов, людей всегда сравнивают.

«Не сердись, он все еще обижен. Просто приближай его медленно.» Его глаза блеснули, тонко указывая на ненависть Ду Си к семье Су.

Пусть человек, который ненавидит свою семью, унаследует семью. Что произойдет в конце концов?

Люди, занимающие высокие посты, часто проявляют повышенную подозрительность, и Су Синь не был исключением. Он прочитал больше в этом простом комментарии. «У тебя есть сердце. В компании тебя все еще ждут дела, иди» – и он взмахнул руками, давая знак Су Чжаню уйти, и начал закрывать глаза.

___

Реклама компании Су действительно возымела эффект, но начали проявляться и последующие побочные эффекты. Большое количество вводящей в заблуждение информации, преувеличенная эффективность и короткий срок годности заставляли людей чувствовать себя обманутыми. Стоило только паре человек разместить жалобы онлайн, требуя ответа, и количество размещенных по всему Интернету жалоб стало быстро расти.

Отдел по связям с общественностью компании Су наконец осознал важность этого вопроса. Чтобы стабилизировать положение акционеров, они испробовали множество способов отмыть имя компании Су, но безрезультатно. Активные акционеры проигнорировали грандиозные объяснения компании Су и взяли на себя инициативу по продаже своих акций.

Но однажды ночью Национальные новости стали критиковать вводящую в заблуждение рекламу Су.

На следующий день, как только открылся фондовый рынок, цены на акции компании Су начали резко падать, и инвесторы начали продавать свои акции, опасаясь, что опоздание даже на секунду принесет им огромные убытки.

Когда у Су Чжаня раздался этот звонок, он находился в своем кабинете, разбираясь с недавним отставанием в работе.

Су Синь, похоже, действительно сильно разозлился на Ду Си. Он больше никогда не искал встреч с этим человеком. Казалось, это даже резко повысило его силы. Прямо сейчас он жил хорошей жизнью, он просто излучал энергию.

«Что ты сказал? Как это случилось?» Его лицо исказилось, когда он слушал отчет по телефону. В его сердце поднялась буря: «Немедленно сообщите всем, чтобы они шли в зал заседаний». Он в панике бросил телефон, схватил пальто, висевшее на стуле, и бросился в зал заседаний.

«Генеральный директор, это последние данные по акциям компании». Менеджер отдела подошел к нему и передал ему информацию. «Как только сегодня открылся рынок, цены на наши акции стремительно упали, и эмоции акционеров уже невозможно стабилизировать. Вчерашние новости транслировались по всей стране. Теперь, как бы ни пыталась объяснить всё компания Су, никто в это не поверит.»

«Ты выяснил, кто за этим стоит?» Существует так много вводящей в заблуждение рекламы, а компания Су является крупным предприятием, платящим налоги. То, что обычно не вызывает серьёзных побочных эффектов, таких как смерть, если его употреблять, не будет размещено на Национальной новостной платформе. И как раз тогда, когда они впервые были раскритикованы общественностью, им сразу же было сделано предупреждение на такой большой платформе. Если бы вы сказали ему, что за этим никто не стоял, он ни за что не поверил бы.

Менеджер отдела на секунду замер и прошептал в ответ: «Нет.» Они только что получили это известие, они не были профессиональной следственной группой. Как они могли это узнать?

«Мусор! Пустая трата времени!» Су Чжань выбросил информацию, его руки слегка дрожали. Су Синь являлся крупнейшим акционером компании Су, и его убытки, несомненно, также были крупнейшими. Всё его огромное богатство было уничтожено в одночасье.

Су Синь в это время сидел на диване. Получив эту новость ещё вчера вечером, он сразу же связался с высокопоставленным чиновником на Национальном канале. Тот пообещал, что все будет хорошо, но сообщил об инциденте с семьей Су той же ночью.

Он как раз собирался сегодня выйти, чтобы связаться с другими людьми, чтобы разобраться с этим вопросом, пытаясь подавить инцидент и спасти компанию Су, но был арестован тремя полицейскими в форме.

Они были из Отдела по расследованию коммерческих преступлений, они обвинили компанию Су в слишком большом количестве вводящих в заблуждение рекламных объявлений, что представляет собой коммерческое мошенничество. А также предъявили обвинения в том, что продукция Су подозревалась в слишком высоком содержании запрещённых наркотиков.

Кроме того, они послали команды правоохранительных органов арестовать других людей, причастных к этому делу, и изъяли продукцию Су, чтобы у Су Синя не было никаких шансов. Их целью было заставить его как можно скорее признать себя виновным перед законом и просить о снисхождении.

Су Чжань, который ждал отчета о расследовании от своего подчиненного, также был ошеломлен. Только когда на него надели наручники, он очнулся, он закричал во весь голос, что это невозможно, и потребовал снять с него наручники.

Однако полиция не стала сотрудничать, они только сказали, что будут работать над расследованием. На самом же деле, уголовные доказательства на компанию Су уже были полностью помещены в архивы полицейского участка.

Су был крупным налогоплательщиком в первом округе Пекина, и первый чиновник, получивший отчет, скрыл инцидент, защищая свои политические достижения. Однако он не ожидал, что так быстро потеряет свое официальное положение.

А тот чиновник, который взял власть в свои руки, уже не смел расслабляться. Сначала он тайно организовал группу по расследованию преступлений, связанных с компанией Су. После сбора достаточного количества доказательств, он принял все необходимые меры, чтобы поймать всех причастных к этому людей.

Это расследование было лично заказано слишком крутым человеком. Он не посмел обмануть Цинь Иньвэя, его предшественник был примером быстрой и решительной расправы этого человека. Семья Су потерпела полное поражение. Увидев новости в университете, Су Руо была очень смущена и напугана.

Она и мать Су никогда не участвовали в делах компании Су. Так что они не пострадали, но они были всего лишь двумя избалованными женщинами из богатой семьи. Они были беспомощны перед лицом надвигающегося банкротства компании Су.

Мать Су была известной кинозвездой. Выйдя замуж за Су Синя, она постепенно отошла от индустрии развлечений и начала заниматься общественным благосостоянием. Она более чем за десять лет приобрела отличную репутацию.

Но теперь, когда компания Су попала в беду по обвинению в употреблении запрещенных наркотиков, она неизбежно оказалась замешана в это. На ее личной страничке в соцсети появились различные неприятные оскорбления и словесные выпады.

Её первоначальные добрые дела также высмеивались как использование незаконных денег для покупки личного душевного спокойствия. Были даже радикалы, которые присылали ее компании завернутые в дерьмо газеты, призывая ее «умереть» … Короче говоря, никто не думал, что она невиновна, хотя команда по связям с общественностью матери Су немедленно доказала ее невиновность.

Единственный невинный в семье Су – Су Руо. Мать Су была замужем за Су Синем более 20 лет. Как она могла не знать его методов ведения бизнеса? Но она наслаждалась богатством, принесенным семьей Су, и эти незаконные действия не имели для нее большого значения. До тех пор, пока вы не умрете, употребив этот продукт, некоторые побочные эффекты являются типичными.

После десятилетий мира и спокойствия в одночасье произошел взрыв. Должно быть, его подтолкнула очень сильная рука.

Когда-то в прошлом мать Су смогла вырасти в знаменитую кинозвезду из маленькой звезды 18-го уровня и выделиться из стольких актрис, чтобы выйти замуж за Су Синя. Тогда её взгляд не был прикован к земле.

После того, как компания Су попала в беду, она уже спланировала, как обелить то, что осталось, а затем построить компанию снова, но для этого требовалось много денег.

К счастью, за эти годы она скопила много денег, их было более чем достаточно, чтобы справиться с одним скандалом. Но к полному краху ее привело то, что ее активы были полностью использованы Су Синем, не оставившим после себя никаких обломков.

«Руо Руо, только Цинь Мо может спасти компанию Су сейчас.» – мать Су в панике схватила Су Руо за руку, слезы текли по ее лицу: «Пойдем и будем умолять его, умолять его спасти твоего отца и брата.»

Су Руо скривила губы в уродливой улыбке. Это был их последний козырь, Цинь-даге не позволил бы им быть беспомощными.

___

Гу Юньси оседлал тело Цинь Мо, брови и глаза мужчины были очень властными. Он наклонил голову, чтобы накрыть сексуальные губы мужчины. Рты и языки двух людей поменялись местами, ни один из них не уступил.

Гу Юньси запустил руку в рубашку мужчины и погладил большое и крепкое тело перед ним.

Он наклонился и лизнул слегка прохладную кожу мужчины языком.

Глаза высокого мужчины потемнели, он щекотал его светлый подбородок и безумно покусывал его.

Гу Юньси тихонько фыркнул и куснул его лицо до крови, оставив слабый след зуба. «Разве мы не договаривались, что можем только целоваться, а не идти до конца? Что это? Хм?»

Он зажал эту штуку под задницей и слегка сжал ее. Он действительно хотел просто причинить ему боль – вот так. Он действительно не мог выносить постоянной возбуждённости этого мужчины, которая проявлялась в любое время и в любом месте.

«Детка, впусти меня», – Цинь Мо задыхался. Он не оказывал никакого сопротивления Гу Юньси. Но только завладев им и погрузившись в его тело, он мог осмелиться поверить, что этот юноша принадлежал ему.

«Нет, ууу, нет ... Это твой офис.»

Гу Юньси наклонил голову, чтобы избежать поцелуя мужчины. Если так будет продолжаться и дальше, он не мог гарантировать, что сможет сдержать себя. Не только Цинь Мо тянуло к нему, но и его тянуло к Цинь Мо.

«Все в порядке, детка. Никто не осмелится войти без моего разрешения.»

Держа молодого человека за тонкую талию, он приподнял его и прижал к столу. Он протянул руку и спустил штаны Гу Юньси. В его поле зрения появилась пара длинных белых ног, его горло сразу же пересохло, и он ощутил невыразимый голод и жажду.

«Детка, ты такой восхитительный, мне не терпится съесть тебя.» – прошептал он на ухо юноше наклонившись к нему. Слегка горячее дыхание коснулось чувствительных ушей Гу Юньси, заставив тело Гу Юньси задрожать.

«Поменьше глупостей … Ууу, кончай скорее ...»

Цинь Мо замолчал и сосредоточился на наслаждении телом юноши. Он глубоко входил и медленно выходил, не останавливаясь даже через полчаса.

«Подожди, я почти у цели, детка...» – еще через десять минут Цинь Мо наконец вышел из него и закончил этот раунд занятий любовью.

Гу Юньси беспомощно вытащил бумажное полотенце и вытер свое тело. Его тело, которое только что наслаждалось сексом, было слегка раскрасневшимся, и он выглядел очень эротично.

Он с легким неудовольствием посмотрел на Цинь Мо. Это невероятно красивое лицо вновь зажгло огонь в сердце мужчины, он снова хотел прижать его и сделать еще один раунд.

«Цинь-даге, пожалуйста, помоги нам.» – воскликнула Су Руо, ворвавшись в офис Цинь Мо. Ее голос оборвался, когда она увидела Гу Юньсяня.

Гу Юньси оттолкнул мужчину, который облизывал и целовал его шею, поправил одежду и посмотрел на него с неоднозначной улыбкой: «Похоже, в вашем офисе не так уж и безопасно.»

Цинь Мо обнял его и снова поцеловал, прежде чем откинуться на спинку стула, его руки все еще блуждали вокруг талии молодого человека.

Су Руо была ошеломлена, как будто не могла поверить в разворачивающуюся перед ней сцену. Мать Су была шокирована слишком похожей на неё внешностью Гу Юньси. Прошло несколько минут, прежде чем она пришла в себя.

«Цинь-даге, как ты мог быть с ним?» – Су Руо указала на Гу Юньси и громко заплакала, чувствуя себя крайне обиженной. По ее мнению, Ду Си был слишком незначительным человеком, полагающимся только на свое тело, чтобы подняться, и очаровывающим президента Юнь Тяня, чтобы тот разобрался с их компанией Су.

Мать Су поддержала Су Руо, которая так горько плакала, и осуждающе посмотрела на Цинь Мо. Она подумала, что это обман Цинь Мо ранил сердце ее дочери, и с презрением посмотрела на Гу Юньси. Тем не менее, она не собиралась ссориться с Цинь Мо.

Компании Су все еще нужно было полагаться на Цинь Мо, чтобы вернуться к жизни. Это просто интрижка, для мужчины нормально заводить интрижки. Поэтому она смиренно утешила Су Руо: «Не сердись, Руо Ру. Твоего Цинь-даге просто соблазнили на мгновение, ты сможешь разобраться с этой лисицей позже.»

Она была свидетельницей того, как Цинь Мо баловал Су Руо в течение десяти лет. Она, естественно, считала себя старше Цинь Мо, и ее слова невольно прозвучали так, словно она упрекала его.

«Ты слышишь это, я лисица.» Гу Юньси небрежно взглянул на мать и дочь, как будто ничего не случилось. Он шлепнул мужчину по руке, подошел к дивану сбоку и сел. Он повернул голову и игриво посмотрел на Цинь Мо.

«Ты лисица, ты только высасываешь мою сущность.» – Цинь Мо последовал за ним и сел вплотную к нему, он не хотел оставлять этого юношу ни на мгновение. Эти двое застряли на черном диване, погруженные в свой милый маленький мир.

Крик Су Руо медленно затих, и мать Су немного похолодела, когда увидела, как беззастенчиво флиртуют эти двое.

«Скажите мне, в чем дело?» – Цинь Мо закурил сигарету и равнодушно посмотрел на них.

В этот раз он впервые пригласил Гу Юньси в офис своей компании. Некоторые люди в компании все еще не разобрались в ситуации. Они только думали, что босс все еще был одержим маленькой мисс из семьи Су. Таким образом, когда Су Руо пришла, разыскивая его, они впустили ее.

«Цинь-даге, пожалуйста, помогите моему отцу и брату.» – Су Руо задыхаясь, поддерживала мать за руку, давая опору ее телу, и в то же время умоляла его: «Вы единственный, кто может их спасти.»

Цинь Мо затянулся и выплюнул белый дым, другой рукой играя с тонкими пальцами Гу Юньси: «Почему я должен им помогать? Если вы совершаете преступление, то вы должны быть наказаны в соответствии с законом, не так ли?»

Гу Юньси позабавила его бесстыдная речь о «подавлении преступности и подчинении закону». В устах этого человека она звучала невыразимой иронией.

Су Руо перестала рыдать, не зная, как это опровергнуть.

Мать Су также увидела, что чувства Цинь Мо к Су Руо уже не были такими глубокими, как раньше, но две их семьи поддерживали связь в течение десяти лет. Цинь Мо, конечно, не мог быть таким холодным и безжалостным, что не стал бы спасать их жизни.

«Сяо Цинь», – как только мать Су открыла рот, в ее сторону был сразу же направлен свирепый взгляд. Она испугалась яростных глаз мужчины и поспешно изменила свой способ обращения к нему: «Президент Цинь, пожалуйста, спасите *Лао Су и Су Чжаня по просьбе Руо Руо; если они останутся в тюрьме, они не смогут этого вынести.»

(Лао Су здесь означает Старый Су)

Теперь у них даже не было денег нанять адвоката, и им было очень трудно увидеться.

«Какое отношение это имеет ко мне?»

Оказалось, что Цинь Мо мог быть безжалостен.

Мать Су хотела спросить у Су Руо, что же такого произошло, что так сильно изменило отношение Цинь Мо к их семье, но сейчас было не самое подходящее время. Холодный отказ Цинь Мо дал ей сегодня понять, что она не может просить его о помощи.

Она взяла Су Руо за руку и вместе с ней направилась к выходу. Неожиданно Су Руо оттолкнула ее руку и подбежала к этому красивому молодому человеку, говоря: «Вы же тоже из семьи Су, Вы будете просто смотреть, как страдает Ваш отец?»

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 18

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 18

«Руо Руо, что за глупости ты говоришь?» – недоверчиво воскликнула мать Су, она не верила, что Су Синь мог бы её обмануть. Этот человек всегда придавал слишком большое значение своему публичному имиджу, он никогда бы не позволил себе испачкать свою репутацию таким большим пятном.

«Мама, я не говорю глупостей. Он настоящий сын тебя и папы, а брат – приемный сын. Их поменяли местами.» – объяснила Су Руо, затем она повернулась к Гу Юньси, и ее глаза наполнились гневом: «Несмотря ни на что, папа – твой биологический отец, и ты с ним так обращаешься?» Ее голос стал резким, в словах звучала обида.

Гу Юньси спокойно улыбнулся и остался невозмутимым. Этот жест явно разозлил Су Руо. Она сердито подняла руку, чтобы ударить Гу Юньси, но Цинь Мо яростно толкнул ее на землю.

«Руо Руо! Как ты?!» – воскликнула мать Су, поспешно подходя к Су Руо, чтобы помочь ей подняться.

Цинь Мо встал, его взгляд предостерегающе скользнул по ним, а голос был холоден как лед: «Посмей только прикоснуться к нему, и ты умрешь!» Он любил этого юношу больше своей жизни, никому не позволено причинять ему боль.

«Он белоглазый волк, шлюха! Я твоя сестра, как ты можешь соблазнять Цинь-даге!» – Су Руо истерически кричала, потеряв контроль над собой из-за сложившейся ситуации, в этих её глазах феникса, так похожих на глаза Гу Юньси, пылала сильная ненависть.

Только когда она потеряла его, она поняла, насколько важна была для неё любовь Цинь Мо. Однако все это было отнято тем, на кого она всегда смотрела свысока. Она ненавидела его, ненавидела так сильно, что хотела, чтобы он умер.

«Уфф.» – Гу Юньси не рассердился; вместо этого он не смог удержаться от смеха. «Моя фамилия Ду, твоя фамилия Су. Какие у нас отношения? Мисс Су, не пытайтесь случайным образом претендовать на родственников.»

Мать Су была ошеломлена этой серией событий. Все еще пытаясь обработать эту информацию, она спросила: «Руо Руо, он действительно твой брат?»

«Да. Нет.» – два голоса прозвучали одновременно.

Гу Юньси встал, подошёл к Су Руо и слегка ущипнул ее за подбородок: «Кто твой брат? Брат, которого ты можешь убить?»

Зрачки Су Руо резко сузились, очевидно, она была напугана его словами. Неудивительно, что Ду Си не помог им, неудивительно, что он был таким бессердечным, он уже все знал. Су Руо опустила голову.

«Уходи. Цинь Мо не гарантирует, что поможет семье Су, но я помогу тебе вытащить Су Синя. Что касается Су Чжаня, ха-ха-ха...» – усмехнулся Гу Юньси. Су Чжань определенно будет приговорён. Пусть сначала он побудет пару лет в тюрьме, может быть, это изменит его характер. К тому времени, когда он выйдет и воссоединится с семьей Ду, их жизнь наверняка станет более захватывающей.

«Миссис Су не должна приходить снова. Вы можете спросить свою добрую дочь обо всем, что хотели бы знать. Я повторю это в последний раз, Ду Си не имеет никакого отношения к семье Су.»

Су Руо и мать Су покинули компанию Цинь Мо в оцепенении. Они тупо огляделись по сторонам, как будто им никогда больше не было суждено увидеть дорогу впереди.

«Детка, твое сердце слишком мягкое.» – Цинь Мо обнял Гу Юньси сзади, нежно взяв мочку его уха в рот и лизнув её.

«Говори правильно, не горячись.» – Гу Юньси выскользнул из его объятий, не глядя ему в лицо: «Просто думай об этом как об оплате за то, что они произвели меня на свет.»

Был ли он мягкосердечным? Он так не думал. Потеряв свой роскошный образ жизни, упав с высоты, каждый день вступая в споры о еде и предметах первой необходимости, сколько людей смогли бы вынести эту тяжёлую ношу?

___

Гу Юньси использовал заморские силы группировки Юнь Тянь, чтобы освободить Су Синя. Честно говоря, такого рода вещи можно было бы сделать всего лишь одним словом от имени Цинь Мо, но он хотел завершить всю месть своими собственными руками – это была одна из немногих вещей, которые он мог сделать для Ду Си.

Компания Су была исключена из списка участников аукциона, и все имущество, которое Су Синь заложил ранее, было конфисковано. Теперь у него ничего не было, и он остался без гроша в кармане. Более того, Су Синь уже постарел, подняться обратно ему было бы непросто.

Су Чжаню не повезло больше, чем Су Синю, он был приговорен к трем годам тюремного заключения. Его жизнь в тюрьме была в основном бесчеловечной пыткой, поэтому, чтобы меньше страдать, он забрался в кровать к криминальному боссу. Хотя он выглядел заурядно, он многое мог вынести в постели, удовлетворяя нестандартные желания этого босса.

После того, как он освободился из тюрьмы, он вернулся в дом, который изначально отдал семье Ду. Этот дом был зарегистрирован на его имя и был его единственной оставшейся собственностью. Он выгнал отца Ду и мать Ду, но они, как отвратительные мухи, не хотели уходить. Они даже подали на него в суд, заявив, что он не желает содержать своих родителей. Хотя он категорически отрицал родственные отношения между ними, под нажимом Гу Юньси, суд все же приговорил его забрать пару Ду домой и содержать их.

Су Чжань глубоко ненавидел этих двоих. После того как он забрал их домой, он издевался над ними каждый день. Если он был в плохом настроении, он избивал их. Это из-за них он попал в такую ситуацию.

Когда он был в тюрьме, Гу Юньси послал кого-то сказать ему, что Ду Си изначально не испытывал к нему ненависти. Именно из-за длительного жестокого обращения с ним семьи Ду он перенес свою ненависть на него. Су Чжань часто думал о том, что, если бы семья Ду относилась к Ду Си получше, Ду Си не стал бы ему мстить. Он все еще был бы старшим сыном семьи Су, наслаждаясь роскошной жизнью.

После того, как Су Чжань был освобожден из тюрьмы, он не смог найти себе хорошую работу. А так как он совершенно не выносил бедности, он решил зарабатывать себе на жизнь в тюрьме и обслуживал тех, у кого были особые предпочтения.

Так прошло два года. В конце концов, отец Ду и мать Ду не выдержали его издевательств и убежали со всеми его ценностями. Однако, они не ожидали, что их младший сын Ду Янь сломает ногу своему отцу Ду и по дороге отнимет у него все деньги. Они не осмелились вернуться к Су Чжаню, поэтому им пришлось бродить по улицам. Из-за нехватки средств на лечение ноги отца Ду от неё стал исходить вонючий запах, и он умер от инфекции.

Ду Янь вообще не обладал никакими способностями. После того как его исключили из университета, он каждый день бродил без дела. Вскоре его заманили принять наркотики, и он опустошил сбережения своей семьи. После того, как родители не смогли его содержать, он начал грабить. Он был арестован и отсидел несколько лет. Когда его освободили, он продолжил этот путь саморазрушения. Он даже довёл до смерти собственного отца, всю его жизнь можно было считать полностью разрушенной.

Пять лет спустя.

Су Чжань стоял и в растерянности смотрел на больничный бланк с диагнозом. Через мгновение он громко заплакал. ВИЧ, у него СПИД, СПИД!

Су Руо закончила работу в полном изнеможении. Теперь она жила со своими родителями в крошечном домике площадью менее сорока квадратных метров. Её отец каждый день напивался и создавал неприятности. Ее мать целыми днями была занята игрой в маджонг. Все семейные расходы легли на ее плечи.

Су Руо с изможденным лицом шла к станции метро. В это же время на площади транслировались новости. Когда она увидела на рекламном экране двух мужчин, которые с любовью смотрели друг на друга, она почувствовала, что больше не может этого выносить и опустила голову, чтобы заплакать.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 19

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 19

«Хватит с тебя. Я возвращаюсь только для того, чтобы присутствовать на свадьбе Адама.» Изысканное лицо Гу Юньси имело красивый малиновый оттенок, его голос был очень хриплым, что было сексуально и соблазнительно.

Цинь Мо взял юношу за лицо и несколько раз прикусил его полные красные губы, его горячее дыхание доносилось до ушей Гу Юньси: «Детка, ты любишь меня?» Он прикусил нежную кожу на шее юноши сзади и лизнул ее.

«... Люблю ..., я люблю тебя!» – ответил Гу Юньси, стиснув зубы. Этого ответа мужчине явно было недостаточно, он слегка нахмурился и усмехнулся.

Гу Юньси не мог удержаться, чтобы не повернуться и не посмотреть в глаза Цинь Мо, в душе отчаянно ругая этого человека.

___

Умывшись, они вместе легли в кровать. Цинь Мо нежно целовал худенькие плечи Гу Юньси, крепко обнимая его.

«Что случилось сегодня?» Как только он вернулся домой, Цинь Мо сбил его с ног и заставил заниматься сексом в течение нескольких часов. Этого не могло быть только потому, что он возвращается в страну Ди.

Цинь Мо плотно сжал губы, его всегда острые и опасные глаза и брови неосознанно смягчились перед юношей. Он так сильно любил этого человека, что сходил по нему с ума.

«Ничего такого» – он не хотел говорить с ним, боясь разоблачить постоянно растущее чувство собственника в своем сердце. Он боялся, что не сможет сдержать себя и силой сдернет кольцо с руки юноши.

Это было довольно простое кольцо, но оно так хорошо сидело на тонких пальцах юноши. Гу Юньси носил это кольцо уже десять лет. Оно появилась у на его пальце в возрасте 20 лет и с тех пор ни разу им не снималось.

Личность этого юноши была полна загадок, даже после того, как Цинь Мо использовал все свои ресурсы, он смог раскопать лишь крошечный объём информации. Он не знал даже истории о происхождении кольца, и думал, что его, может быть, подарил Гу Юньси какой-то другой юноша?

Гу Юньси повернулся и поцеловал твердую челюсть мужчины, крепче прижимаясь к нему в объятиях: «Цинь Мо, я хочу услышать правду».

Глаза мужчины потемнели и сверкнули, взгляд его стал строгим: «Адам позвонил мне сегодня».

Гу Юньси рассмеялся. Адаму особенно нравилось дразнить Цинь Мо, им приходилось соревноваться друг с другом во всех аспектах. Теперь, когда он собирался жениться, он просто не мог не похвастаться этим перед Цинь Мо.

Кто бы мог подумать, что Адам, который раньше был без ума от Гу Юньси, влюбится в Чжоу Шэна?

После возвращения домой Адам ушёл из компании Юнь Тянь и унаследовал семейный бизнес, как и планировалось. Единственным исключением в его жизни стал Чжоу Шэн, “бутылка масла”, которую дал ему Гу Юньси. Чувства этих двоих друг к другу развивались по мере того, как они взаимодействовали друг с другом с течением времени. Адам даже охотно отказался от своих прав наследования ради Чжоу Шэна и переоформил свой дом на его имя. Отношения между этими двумя пережили все препятствия, возникавшие под влиянием сильного противодействия семьи Адама, и, наконец, достигли положительных результатов.

«Веди себя хорошо, не обращай на него внимания.» – Гу Юньси снова поцеловал Цинь Мо, обнимая мужчину и успокаивая его.

«Сяо Си, давай поженимся!»

«А?» – Гу Юньси был шокирован словами этого человека. В стране Си не признавались однополые браки, и он всегда думал, что не имеет значения, женаты два человека или нет. Тем не менее, когда он увидел встревоженный взгляд Цинь Мо, он почувствовал себя счастливым и усмехнулся.

«Хорошо. Давай вместе поедем в страну Ди.»

Глаза Цинь Мо загорелись, и он страстно поцеловал Гу Юньси. Сначала, когда юноша заколебался, он приготовился к ведению длительной войны с его сопротивлением; но неожиданно Гу Юньси согласился.

«Детка, ты только что сказал «да»?! Ты только что сказал «да», верно?! Пойдем собираться, нет, сначала нам нужно забронировать билеты...» – от волнения он заговорил бессвязно. Когда он наконец успокоился, то уставился в мерцающие глаза Гу Юньси. Полный любви и страсти, он сказал: «Детка, я люблю тебя. Спасибо, что согласился быть со мной.»

___

Адам откинулся назад в объятиях Чжоу Шэна. Он поднял бровь, глядя на Цинь Мо, и пренебрежительно сказал: «Так вот как ты сделал предложение Сяо Си? Это совсем не романтично! Чжоу Шэн, расскажи ему, как ты сделал предложение мне.»

«Я удерживал тебя и направил все свои силы на то, чтобы быть в тебе. Я сказал: «Если ты не согласишься, то я буду делать это с тобой до тех пор, пока ты не умрешь!» Вот и все» – лицо Чжоу Шэна было серьёзным и торжественным, когда он отвечал, это, очевидно, было правдой.

«Кто просил тебя это говорить?! Ты гигантский олух!», – Адам смущенно хлопнул Чжоу Шэна по лицу. В любом случае, кожа этого человека была грубой, и достаточно толстой, такой хлопок не причинил бы ему вреда. «Расскажи ему о том, как ты сделал мне предложение с зажженными свечами в мой день рождения на вершине горы.»

Он действительно согласился на это предложение после того, как Чжоу Шэн удерживал его до тех пор, пока он не начал молить о пощаде. Тем не менее, для посторонних он и Чжоу Шэн уже подготовили красивую и романтическую историю предложения. Не думайте, что, поскольку он был мужчиной, всё это ему должно было быть безразлично. Он был из страны Ди, и романтика была у него в крови.

Чжоу Шэн сердито нахмурил брови. Он всегда уважал Гу Юньси, он никогда не смел ни в чем его обманывать. Если бы он решился солгать ему, то об этом стало бы известно сразу же, как только он открыл бы рот.

Цинь Мо холодно фыркнул. Он уже злился на себя за свое предложение руки и сердца в постели, но что сделано, то сделано. Если бы он попробовал еще раз, то где была гарантия того, что его детка согласился на это не только из-за сиюминутного настроения? В таком случае он ещё пожалел бы об этом. Он не мог забыть того, что этот мужчина был так очарован его деткой в прошлом. Кто знал, какой смысл вкладывал он в то, о чём сейчас говорил?

«Тот, кто делает пятьдесят шагов, смеётся над тем, кто делает сто шагов (горшок называет чайник черным).» Он усмехнулся, глядя на Адама, затем повернулся, и стал пристально смотреть на фигуру Гу Юньси. Адам в гневе снова ударил Чжоу Шэна, а Чжоу Шэн любовно потер его руку, поцеловал его и нежно уговаривал некоторое время, пока его гнев не утих.

Гу Юньси сидел рядом, спокойно попивая свой чай. Он уже привык наблюдать, как эти двое ссорятся всякий раз, когда видят друг друга. Его мужчина все еще обижался на Адама за то, что он нравился ему несколько лет назад, и ему всегда хотелось его побесить. Кстати, отношения Адама и Чжоу Шэна стали возможными как раз благодаря ему.

___

Цинь Мо и Гу Юньси провели свою свадьбу вскоре после свадьбы Адама; они пригласили на нее только нескольких друзей, это было очень скромное торжество.

Гу Юньси это не волновало, а Цинь Мо не хотел, чтобы большое количество людей видело Гу Юньси. Это было сделано ради защиты Гу Юньси и ради его собственного эгоизма.

За те годы, что они были вместе, Гу Юньси передал компанию Юнь Тянь Чжоу Шэну и ушел со своей должности в Гетчлине. Он предпочёл всегда быть рядом с Цинь Мо.

Конечно, прежде всего этого требовал сам Цинь Мо, и Гу Юньси выполнил все его пожелания. Он закончил то, что хотел сделать, успешно заблокировав вмешательство Небес в этот мир. Остаток своего времени здесь он хотел провести со своим возлюбленным.

Цинь Мо был первым человеком, в которого он влюбился за эти десятки тысяч лет. Он дорожил временем, которое они проводили вместе. Если это могло сделать Цинь Мо счастливым, он готов был сутки напролёт оставаться с этим мужчиной, чтобы удовлетворить его властное собственническое чувство. Сам он был человеком без будущего и без места, куда можно было бы вернуться. Он не знал, через сколько ещё миров ему придется пройти. Он не мог отказаться от своей миссии отмщения ради Цинь Мо, поэтому он мог любить его только в этой жизни.

«Ты вернулся!» – Гу Юньси отложил книгу, которую держал в руке. С тех пор как он передал все своё имущество в надёжные руки, он больше не выходил из дома так часто. У него было много свободного времени, поэтому он мог теперь кое-чему учиться и читать книги, чтобы скоротать это время.

Цинь Мо обнял юношу за талию и поцеловал его в красные губы, совершенно счастливый: «Моя детка соскучилась по мне?»

Гу Юньси был его незаменимым сокровищем. Он хотел спрятать его подальше ото всех, чтобы никто больше не мог его видеть. И в то же время не хотел он и сковывать жизнь юноши. Гу Юньси был легендой, и его, несомненно, ждало блестящее будущее.

Однако он был так всецело очарован юношей и чувствовал себя таким неуверенным в их отношениях до тех пор, пока его детка не ушел со всех своих постов и не остался добровольно только рядом с ним.

«Перестань быть таким отвратительным», – Гу Юньси прищурил свои глаза феникса, оценивая человека, покрытого инеем: «Скажи мне, куда ты ездил?». Впечатляло, что человек, который был так влюблен в него, взял и уехал на целую неделю без него.

«Детка, ты узнаешь об этом ночью», – острые черные глаза Цинь Мо блеснули, когда он ответил так двусмысленно.

Посреди ночи Цзинь Тянь несколько раз сигналил своему Учителю и даже использовал немного мировой энергии, чтобы, наконец, разбудить его. Он сердито сообщил ему о Цинь Мо: «Учитель, Цинь Мо рисует на тебе, накажи его!»

Гу Юньси только что проснулся, и был все ещё немного сбит с толку, как вдруг почувствовал легкую колющую боль в пояснице. Он невольно издал легкий вскрик, напугав этого человека и заставив его руки дрожать.

В лунном свете обнаженный молодой человек слегка приподнял верхнюю часть тела и оглянулся, чтобы встретиться с виноватым взглядом Цинь Мо. Он посмотрел на иглу и краску в руках мужчины и приподнял бровь.

«Детка, ты проснулся», – Цинь Мо изобразил беспечную улыбку.

«Хорошо, что ты делаешь?» – Гу Юньси тоже не встал. Он только натянул покрывало рядом с собой, чтобы прикрыть свое тело. Как только он накрыл его, мужчина протянул руку и снова опустил покрывало. Он наклонился и поцеловал его, сказав: «Детка, просто потерпи еще немного. Я скоро закончу. Через минуту ваш муж принесет вам свои смиренные извинения и примет любое наказание.»

«Учитель, этот злодей делает тебе татуировку.» – Цзинь Тянь с негодованием наблюдал, как Цинь Мо делал татуировку неизвестного рисунка на его Учителе. Ему хотелось загрызть этого зверя до смерти. Раньше он был единственным, для кого было место в сердце Учителя, но теперь он должен был делить любовь Учителя с этим человеком. Ву-ву-ву.

«Эй... Ууу... Цинь Мо, что ты делаешь?» – тонкая игла совсем не болезненно уколола его в талию, но от этого укола талия онемела. Он не мог удержаться и не ахнуть.

«Это тотем самого скрытного племени Тибета. Легенда гласит, что если этот тотем был лично вытатуирован на вашем возлюбленном, то вы встретитесь снова в следующей жизни и ваша любовь продолжится.»

Цинь Мо сосредоточился на своих действиях. Ради их следующей жизни он не мог допустить никаких ошибок.

На то, чтобы закончить весь узор, ушло несколько часов. Цинь Мо вытер пот со лба и сильно моргнул усталыми глазами. Его взгляд был прикован к талии молодого человека, и он счастливо улыбнулся.

«Детка, ты будешь моим и в следующей жизни.» – он наклонился и взволнованно обнял юношу. Его руки гладили узор, его глаза сияли.

«Эм» – глаза Гу Юньси слегка сузились, сдерживая слезы. Он нежно и пристально посмотрел на мужчину и крепко поцеловал его.

Дурак.

В этой жизни из-за невзгод, которые Ду Си перенес в ранние годы, Гу Юньси дожил только до 65 лет, и то благодаря помощи Цзинь Тяня, который максимально скорректировал характеристики его тела. Когда это тело умирало, он с тоской посмотрел на Цинь Мо с головой, полной серебряных волос, поцеловал его в щеку, посмотрел на него глазами, полными нежелания расставаться, и закрыл их.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 20

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 20

«Идёт сбор энергии … Сбор энергии завершен. Поздравляю мастера с прохождением первого мира…», – на берегу черной как смоль реки Стикс Цзинь Тянь прыгнул на Гу Юньсяня.

«Цзинь Тянь, я хочу спать», – влияние Цинь Мо на него всё ещё было слишком велико. Расставание с этим человеком было более болезненным, чем он себе представлял, он не мог сразу продолжать переселяться через такие миры, как этот.

«Да, хозяин», – Цзинь Тянь послушно лег рядом с Гу Юньси и молча лизнул свою лапу, глядя на великолепное лицо своего хозяина и бессознательно пуская слюни.

Несмотря на то, что он был рядом с Гу Юньси сотни лет, он все равно был влюблён в его непревзойденную внешность. Три тысячи больших миров, три тысячи маленьких миров, миров во всех возможных направлениях… Их тысячи, но в них, вероятно, было бы трудно найти кого-то, кто действительно мог бы превзойти Гу Юньсяня.

Этот сон продлился сто лет. Когда Гу Юньси снова проснулся, он все еще помнил фигуру властного мужчины, но его чувства к нему сильно померкли с годами. Он криво улыбнулся, время действительно является лекарством от всех травм, связанных с любовью.

«Учитель, энергии, собранной в прошлом мире, было намного больше, чем мы ожидали», – увидев, что он проснулся, Цзинь Тянь поспешил доложить ему о ситуации.

«Ты можешь проанализировать причину?», – Гу Юньси потер лоб. Он всегда придавал большое значение энергии, но в данный момент его больше беспокоило то, что случилось с Цинь Мо после того, как он ушел, хотя у него не хватило смелости узнать ответ на этот вопрос. Он подсознательно погладил себя по талии и выдавил жалкую улыбку. Этот человек все еще ждал их встречи в загробной жизни, но какая загробная жизнь у него была?

«... Нет», – Цзин Тянь покачал головой: «Самая большая вероятность заключается в том, что из-за действий Учителя у приемных родителей Ду Си не было хорошего конца. Можно сказать, что они подверглись насилию ради Ду Си. Хотя Ду Си не просил об этом, он, должно быть, нес обиду на них в своем сердце.»

Это была догадка Цзинь Тяня. Была и другая возможность, но он не хотел об этом говорить. Учитель наконец-то проснулся, он не хотел снова ранить сердце Учителя.

Цзин Тянь был благодарен тому человеку от всего сердца. Именно он помог Учителю овладеть человеческими эмоциями и ощутить всю красоту любви, но им не суждено было иметь счастливого конца.

Душа Мастера – это существо, отвергнутое Небесами, а его истинная форма – цветок преисподней, который сформировался в результате накопления обид. Он никогда не войдет в реку Санта*, так как же его душа могла бы перевоплотиться? Может быть, жестоко так говорить, но независимо от того, насколько глубокими были чувства Цинь Мо к его Учителю, Учитель неизбежно забудет его или даже влюбится в кого-то другого.

(*Санта – река с Тремя Путями. Это мифологическая граница между царством живых и царством мертвых (согласно байду). Она получила такое название потому, что она будет воспроизводить действия умершего человека при его жизни и разделять их на медленные, нормальные и быстрые потоки.)

«Учитель, этот человек жил очень долго. Он прожил до девяноста лет, прежде чем умер. Он приказал своим подчиненным похоронить вместе с вами после его смерти» – Цзин Тянь наблюдал за тем, как Гу Юньси погрузился в молчание. Зная, что Учитель снова думает об этом человеке, он не мог не сказать, что видел конец. Однако он не сказал того, что после смерти Гу Юньси этот человек никогда больше не выходил из дома, в котором они жили, он полностью ограничил свою жизнь этой узкой территорией.

«Это действительно так?» – Гу Юньси посмотрел в сторону бесконечной темной пустоты внутри реки Стикс. Он поднял брови и прищурил глаза, облегченно улыбаясь. Он изменил свое мышление и скомандовал: «Цзинь Тянь, давай отправимся в мир иной».

«Но мы прибыли в новый мир. Учитель, прошу тебя, начни сливаться с другой душой.»

Проснувшись, Гу Юньси обнаружил, что сидит на краю крыши многоэтажного здания. Его слабое тело раскачивалось на ветру. На нём было кроваво-красное длинное пальто, и от него разило алкоголем. Это было странное зрелище в безмолвном лунном свете.

Он медленно поднялся и осторожно попятился от края. Когда он, наконец, отступил в безопасное место, он вздохнул с облегчением, приняв слияние душ.

Этот процесс был чрезвычайно болезненным. Он стиснул зубы и выстоял, несмотря на разрывающую боль. Он поднял глаза и молча огляделся вокруг. Было около 2 часов ночи, и он был единственным человеком на пустой крыше. Повсюду вокруг него были разбросаны разорванные газеты, а у его ног валялась дюжина пустых винных бутылок.

«Цзинь Тянь, дай мне память изначального «я» этого тела и данные об этом мире.»

«Да, перенос памяти изначального «я» завершен, а данные о мире сортируются. Данные о мире переданы, Учитель, пожалуйста, примите их.»

Гу Юньси воспользовался моментом и быстро усвоил информацию, отправленную Цзинь Тянем.

Первоначальное «я» звали Чжоу Сиран. В этом году ему исполнился 21 год, он был третьесортной звездой. Он был детской звездой и работал в этой индустрии уже более десяти лет. Он обладал хорошими актерскими способностями и снялся в нескольких крупных фильмах. Тем не менее, он всегда оказывался в неловком положении, так как фильмы всегда становились хитом, а актер не становился известней.

Чжоу Сиран был из неполной семьи. Он вырос в очень бедном кругу, поэтому он особенно завидовал гламурной жизни развлекательной индустрии. Когда ему было десять лет, он вошел в эту индустрию через молодежное шоу талантов.

Однако несколько лет спустя, ввиду его невысокой известности и отсутствия у него сильной поддержки, не многие режиссеры нанимали его на эту должность. Расписание Чжоу Сирана часто бывало совершенно свободным. Он уже привык тратить много денег, поэтому вскоре деньги у него начали заканчиваться. Ради того, чтобы заработать ещё немного денег и сняться в кино, он последовал совету своего агента и принял спонсорство «золотого лорда».

Ему очень повезло. Его стал содержать глава семьи Вэй – Вэй Симо.

Вэй Симо, самому богатому человеку в стране, было на тот момент 35 лет, и у него за плечами было два неудачных брака. Его вторая жена родила ему сына по имени Вэй Нин Цянь, которому в этом году только что исполнилось два года.

Чжоу Сиран познакомился с Вэй Симо в возрасте 19 лет, сразу после того, как этот мужчина расторг брак со своей второй женой. За то время, что он его содержал, Симо дал Чжоу Сирану много ресурсов. Хотя это и не сделало Чжоу Сирана суперзнаменитым, он, по крайней мере, поднялся с неизвестной 18-й строчки на звездную позицию третьего класса. Он зарабатывал на своём актерском мастерстве гораздо больше денег, чем на других профессиях.

Кроме того, Вэй Симо был превосходным «золотым лордом», у которого не было ни сильного физиологического желания, ни особых фетишей. Обычно он звонил раз в неделю или в две, и их сексуальная жизнь была очень лёгкой, без всякой страсти.

Вэй Симо содержал Чжоу Сирана более двух лет. Поскольку они не часто встречались, ни один из них не знал хорошо другого, несмотря на то что у них были физические отношения. Можно даже сказать, что они все еще оставались друг другу «чужими».

Чжоу Сиран вошёл в индустрию развлечений ещё в детстве, он не получил серьёзного образования, и у него было очень мало друзей. Всё это привело к тому, что он стал несколько замкнут и часто подвергался насмешкам за свою низкую академическую квалификацию и невысокие умственные способности.

Вэй Симо всегда был занят своими делами. Для него Чжоу Сиран был всего лишь отдушиной, облегчавшей его жизнь. Естественно, он не стал бы утруждать себя тем, чтобы попытаться понять его. Эти двое просто поддерживали физические отношения и не вмешивались в жизнь друг друга. Их взаимодействие можно было бы даже считать гармоничным.

Широко были распространены слухи о том, что Вэй Симо содержал Чжоу Сирана, такого малоизвестного актера только потому, что он очень походил на первую любовь этого богатого человека.

Говорили, что у Вэй Симо был кто-то, кого он очень сильно любил, когда был молод, но этот человек выбрал его хорошего друга. Любовь самого богатого человека осталась безответной, поэтому он отказался от поисков личного счастья, что привело к двум поспешным и неудачным бракам.

До Чжоу Сирана тоже доходили подобные слухи, но он не заботился о том, чтобы подменять собою других. Напротив, он был очень благодарен Вэй Симо. Именно этот человек упрочил его место в развлекательной индустрии. Более того, их отношения лежали в основе всего этого, добровольные и ясные отношения между «золотым лордом» и его «избранником». Один покупает, а другой продает.

Чжоу Сиран действительно был несколько тщеславен и не умел контролировать свои расходы, но он никогда не думал о том, чтобы использовать свою внешность для влияния на Вэй Симо. Он работал в развлекательной индустрии более десяти лет и давно уже знал правила игры. Он всегда был очень независим. Поэтому в тот день, когда Вэй Симо предложил расторгнуть контракт, он молча собрал свои постельные принадлежности и быстро ушел.

Без Вэй Симо карьерный путь Чжоу Сирана перестал быть таким гладким. Однако он, по крайней мере, потратил на свой имидж десять лет упорного труда, так что его все еще более или менее знали. Не говоря уже о том, что он был чрезвычайно трудолюбив, поэтому его карьерный путь пошёл вверх.

Однако на этом все резко оборвалось.

В тот день он отправился на встречу со своим агентом после съемок сцены с его участием. После первого же глотка у него закружилась голова, и он потерял сознание. Когда он очнулся, рядом с ним лежали трое крепких мужчин. Всё его тело болело и было полно следов секса. Но, прежде чем он успел прийти в себя, в комнату ворвались несколько репортеров, и вскоре комната наполнилась щелчками и мигающими вспышками. Он был в растерянности; он закричал и снова потерял сознание.

В тот же день заголовки газет запестрели страстными фотографиями его сексуальной связи с группой мужчин. Все крупные газеты и онлайн-платформы критиковали его, называя подонком, отбросом развлекательной индустрии.

Его репутация резко рухнула, и многие существующие на тот момент и уже утверждённые договорённости о съемках были отменены.

Если бы этот скандал не был улажен в ближайшее время, он столкнулся бы с ещё большей потерей репутации. Но хуже всего было то, что, когда его мать узнала об этом, она не смогла вынести того, что на неё указывали пальцами и вокруг нее раздавались всевозможные нецензурные выражения. В гневе она перенесла инсульт и теперь нуждалась в дорогостоящем медицинском лечении, чтобы ежедневно поддерживать свою жизнь в больнице.

Однако Чжоу Сиран уже использовал все свои сбережения на то, чтобы подавить скандал, чтобы пригласить профессиональные команды по связям с общественностью и очистке репутации, чтобы смыть всю эту грязь с его тела. К его полному отчаянию, сотрудник банка якобы «случайно» слил средствам массовой информации запись о его переводе, и его травля в Интернете стала ещё более безудержной. «Чжоу Сиран вышел из индустрии развлечений!» – это сообщение стало самой горячей темой.

Компания, на которую он работал, не предприняла никаких мер для его спасения, напрямую решив прекратить его деятельность. Чжоу Сиран полностью потерял все свои финансовые ресурсы и остался без гроша в кармане. Его мать все еще ждала денег, чтобы поддержать уход за собой в больнице. Ради нее он решился просить о помощи Вэй Симо, но был остановлен прямо перед его дверью помощником Вэй Симо.

В конце концов с ним встретился человек, который был первой любовью Вэй Симо. Он издевался над Чжоу Сираном, и говорил, что все, что с ним случилось, произошло из-за того, что Чжоу Сиран переоценил свое положение, слишком много возомнил о себе, мечтая заменить его (Первую любовь) в сердце Вэй Симо. Он сказал, что, поскольку Чжоу Сиран был готов опуститься так низко, чтобы его содержал другой, ему, вероятно, не трудно будет обслуживать и большее количество людей.

Только тогда Чжоу Сиран понял, что причина, по которой он пал до такой степени, заключалась в том, что делал этот человек за кулисами. Он, естественно, возненавидел этого человека. К сожалению, даже если он знал, кто его враг, у него не было сил нанести ответный удар, и он мог только проглотить горький плод ненависти.

Как раз в тот момент, когда он совершенно сбитый с толку этой встречей, шел по улице, ему позвонили из больницы. Он узнал, что его мать отключила систему жизнеобеспечения и покончила с собой. Чжоу Сиран рухнул землю и громко взвыл, потеряв всякое желание жить в своем ужасном горе.

Похоронив прах своей матери, он пил до изнеможения, затем надел на себя всё красное и, неся в себе великую ненависть и полные злобы проклятия, прыгнул с крыши здания компании Вэй Симо, закончив свою жизнь в возрасте 21 года.

Крыша, на которой Гу Юньси открыл глаза, была именно тем местом, где Чжоу Сиран покончил с собой. К счастью, он вовремя проснулся.

Получив все воспоминания Чжоу Сирана, Гу Юньси вздохнул в глубине души. Чжоу Сиран пошел против любимца Небес. Неудивительно, что у его жизни был такой унизительный конец.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 21

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 21

Любимцем Небес в этом мире был именно тот человек, который стал первой любовью Вэй Симо – Шу Нин. Весь мир вращался вокруг его многолетней эмоциональной связи с двумя мужчинами. В его истории рассказывалось о его любовных отношениях с двумя очаровательными и мечтательными мужчинами, с которыми он был связан в разные периоды его жизни. В ней также говорилось о том, что он никогда не отступал от своих первоначальных устремлений, работая над своей мечтой в течение 16 лет и став, наконец, кино-императором своего поколения. Вэй Симо был одним из этих двух мужчин Шу Нина.

Вэй Симо был на пять лет старше Шу Нина. В возрасте 22 лет он встретил его и сразу влюбился в этого красивого и статного 17-летнего юношу. Шу Нин стремился стать знаменитым актером, поэтому бедный Вэй Симо начал свой тяжелый рабочий путь, чтобы стать достаточно сильным и богатым, чтобы суметь поддержать его в будущем.

Тем не менее, пока он усердно работал ради своего любимого мальчика, Шу Нин влюбился в хорошего друга Вэй Симо – Ли Фэна. У этих двоих была одна и та же мечта, они любили играть и у них были бесконечные темы для разговоров. Всё, естественно, кончилось тем, что они сошлись. Их любовь была сильной и бесстрашной, и, естественно, родители пытались удерживать их в строгости.

В конце концов, чтобы быть вместе, они без малейших колебаний сбежали. Когда Вэй Симо узнал эту новость, они уже начали новую жизнь по другую сторону океана.

После более чем десяти лет нелёгкой жизни за границей Шу Нин понял, насколько наивным был его выбор. Они то думали, что с их талантами они смогут совершить быстрый прорыв за рубежом.

Однако реальность жестоко ударила их, и они ничего не добились. Они начали с того, что стали выступать в массовке; примерно десять лет спустя они все ещё выступали в массовке. В конце концов, Шу Нин не смог больше выносить такой жизни, в которой они были бедны, и должны были на каждом шагу учитывать отношение к ним других людей, прежде чем предпринимать какие-либо действия. Он решительно бросил Ли Фэна, с которым к тому времени был вместе уже 13 лет, и использовал те небольшие деньги, которые у них ещё оставались, чтобы купить себе билет на самолет обратно в родную страну. В то время ему было уже тридцать лет.

Опасаясь критики и насмешек со стороны окружающих его людей, Шу Нин сразу же нашел Вэй Симо, который раньше так глубоко любил его, обратился к нему за помощью и переехал в его дом. Вэй Симо это же время разорвал свои отношения «золотого лорда» с Чжоу Сираном и искренне предоставил себя в полное распоряжение свей первой любви.

После возвращения в Китай, и при поддержке могущественных активов Вэй Симо, Шу Нин почувствовал себя в индустрии развлечений как рыба в воде. Всего за три года он получил звание лучшего актера, удвоив свои гонорары.

К тому же он и Вэй Симо прекрасно поладили друг с другом. Они перестали прятаться, больше не опасаясь никаких сплетен. Во второй половине своей жизни они стали очень любящей и образцовой супружеской парой в индустрии развлечений.

Гу Юньси втайне нахмурился, любимец Небес действительно оказался далеко не положительным персонажем. Из полученной им информации можно было сделать вывод о том, что причина, по которой Чжоу Сиран потерял свою репутацию, была не столько в конкуренции за место в сердце Вэй Симо, сколько в уродливой ревности Шу Нина.

Даже при финансовой поддержке Вэй Симо внутренняя дорога Шу Нина поначалу была не такой уж и гладкой, и главной причиной этого был Чжоу Сиран.

Он и Чжоу Сиран, они выглядели на 60% похожими внешне, и их ауры также были похожи. Они оба были в равной степени «красивыми мужчинами». Развлекательная индустрия являлась местом, где было «слишком много монахов и слишком мало каши», так что их конкуренция за ресурсы в будущем была неизбежной. Однако по внешнему виду Чжоу Сиран значительно превосходил его. Что касается актерского мастерства, то у него был более чем десятилетний опыт актерской работы в массовке, в то время как Чжоу Сиран дебютировал в качестве детской звезды, но эти двое были одинаково хороши в своей актерской игре.

И дело было не в том, что Шу Нин раньше не просил Вэй Симо о помощи, а в том, что Вэй Симо был какое-то время «золотым лордом» для Чжоу Сирана. А этот мужчина был очень сентиментален. Он мог стать самой сильной опорой для Шу Нина, но он никогда не ударил бы по Чжоу Сирану из-за него.

Шу Нину было уже 30 лет, вокруг его глаз начали появляться тонкие морщинки. Он был уже не так молод и нежен, как Чжоу Сиран. Видя, что изначальное «я» Чжоу Сирана поднимается все выше и выше, он не мог не запаниковать. Когда он в очередной раз потерпел поражение, соревнуясь с Чжоу Сираном за утверждение на съемки в рекламе крупного косметического продукта, Шу Нин и придумал этот чрезвычайно порочный план, полностью разрушивший жизнь Чжоу Сирана.

«Цзин Тянь, отрегулируй характеристики этого тела» – Гу Юньси потер лоб, чтобы облегчить головную боль, которую он испытывал из-за того, что прежний носитель этого тела напился. Если бы его изначальное «я» не совершило самоубийства, спрыгнув с крыши этого здания, то, выпив более дюжины бутылок вина, он имел все шансы умереть от отравления алкоголем.

У Чжоу Сирана перед смертью было только одно желание – отомстить Шу Нину. Он хотел безжалостно отомстить ему, позволив ему упасть с облаков на землю и потерять всё, превратить его жизнь в сущий ад!

Гу Юньси тихо вздохнул, обида в душе Чжоу Сирана была намного сильнее, чем у Ду Си в прошлом мире.

Ду Си был боязливым и умер, так и не разобравшись ни в чём, в то время как Чжоу Сиран покончил с собой, испытывая сильную ненависть к Шу Нину. Однако его смерть даже не обожгла кожу его врагу. Все, что он получил, – это лишь бесконечные насмешки и оскорбления от окружавшего его мира.

Нежно поглаживая Цзинь Тяня, Гу Юньси молча размышлял. Желание Чжоу Сирана было хитрым, оно одновременно было простым и трудным. Изучив параметры сотен миров, он и Цзинь Тянь предполагали, что, если они хотят получить энергию из мира реинкарнации, они должны сломать судьбу любимца Небес в этом мире и изменить свою судьбу «следуя за ветром и водой». Эта гипотеза была подтверждена в прошлом мире.

Кроме того, они тщательно проанализировали источник энергии. Если он поможет изначальному «я» своего тела реализовать его желание так, как тот этого хотел, закон снизит свои ограничения на Гу Юньси, и мир сможет обеспечить его огромнейшей энергией. Однако этот метод, безусловно, будет стоить ему и больше времени, и больше энергии.

Небеса сдерживали Гу Юньси в течение десятков тысяч лет. Но его не волновал этот отрезок времени, самым главным была энергия.

Чжоу Сиран хотел занять первое место в индустрии развлечений и лишить Шу Нина славы, разрушив его карьеру актера. Он также хотел забрать у него Вэй Симо и заставить Шу Нина потерять любовь, которой он так гордился. Для Шу Нина, который был лицемерен со всеми, но очень высоко ценил себя, этот вид мести был бы, несомненно, самым болезненным.

Однако в настоящее время Чжоу Сиран в этом мире печально известен своим плохим имиджем. В Китае для него уже нет места. А конкуренция за рубежом ещё более жёсткая, чем в Китае. Если он хочет стать любимцем народных масс, то это легче сказать, чем сделать.

К тому же Шу Нин, любимец Небес, находился на пике своей власти и пользовался поддержкой самого богатого человека этой страны, стоящего за ним. В течение какого-то периода времени он никак не сможет отомстить. Итак, эта задача достаточно сложна.

Цзин Тянь облизал лапы и заискивающе улыбнулся Гу Юньси. Его хозяину было нечего контратаковать в индустрии развлечений, но изначальное «я» этого тела хотело, чтобы его владелец влюбил в себя другого мужчину, а тот был человеком, глубоко влюбленным в любимца Небес и преданным ему. Эта часть желания была похожа на журавля в небе. В конце концов, владелец его тела ещё не полностью избавился от своей любви к Цинь Мо.

Гу Юньси посмотрел на Цзин Тяня, который наблюдал за ним и был так хорош, с улыбкой, поднял его и поцеловал. «Дурачок». Однажды он забудет Цинь Мо. Его путь мести только начинался.

Вэй Симо был самым большим золотым пальцем Шу Нина. Без него Шу Нин не смог бы стать лучшим актером, даже если бы продолжал стремиться к этому еще 16 лет. Гу Юньси облизнул свои красные губы и с улыбкой приподнял брови. Почему бы не забрать у любимца Небес этого человека, чтобы заставить его почувствовать себя неуютно и причинить ему массу неудобств? Кроме того, если он хочет взять под свой контроль этого мужчину, то кто сказал, что это непременно должна быть любовь?

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 22

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 22

Постепенно небо стало светлеть. Гу Юньси посмотрел на свою кроваво-красную мантию, и впал в ступор, потеряв дар речи. Первоначальное «я» его тела действительно приложило все усилия к тому, чтобы отомстить Шу Нину. Он должен был поскорее добраться до укрытия, иначе к рассвету это будет еще одна большая история.

У Чжоу Сирана теперь и так была ужасная репутация. Если бы люди ещё и увидели, как он бродит посреди ночи в красном костюме, СМИ, вероятно, сразу же сообщили бы, что он сошел с ума.

Пока ещё было достаточно темно, Гу Юньси быстро возвращался в резиденцию Чжоу Сирана, избегая всех людных мест. Как только он открыл дверь, настоявшийся сильный запах алкоголя, сопровождаемый резким, кислым запахом, исходящим от мусора, ударил ему в нос. Видно было, что в свои последние дни первоначальное «я» его тела не только сильно пило, но и вся его жизнь была в полном беспорядке.

Однако это было неизбежно. Этот безобразный скандал не только уничтожил его самого, но и убил его мать, которая была единственным членом ещё остававшейся у него семьи. А все те, кто причинил ему вред, все еще продолжали жить процветающей и полной жизнью, особенно преступник Шу Нин, который забрал у него даже единственного человека, глубоко любившего его.

Вернувшись домой, Гу Юньси сразу же переоделся во все серое и повседневное. Он засучил рукава и начал наводить в доме порядок. Затем он вымылся и лег в кровать, чтобы хорошенько проспаться.

Проснувшись от настойчивого и пронзительного звонка в дверь, Гу Юньси протер сонные глаза и осторожно подошел к двери. Заглянув в дверной глазок, он зевнул и открыл дверь.

«Черт возьми, наконец-то ты открыл дверь. Ты напугал меня до смерти.»

Человек, который пришел, Цао Юй, был очень хорошим другом Чжоу Сирана, а также единственным человеком, который, без сомнения, все еще был готов поддержать первоначальное «я» этого тела после всех его несчастий. Они познакомились три года назад, во время съёмок в одном и том же телесериале. Они играли в нём пару хороших друзей, которые были очень близки друг другу. После нескольких месяцев совместной актерской игры они также, сами того не подозревая, стали хорошими друзьями.

Цао Юй был очень высоким молодым человеком, его рост составлял около 193 см. У него были очень крепкие мускулы, да и сам он был тоже довольно крепким. Хотя он и не был очень красив, на него было приятно смотреть и он был очень предан своему другу. В противном случае он не проявил бы такой инициативы – прийти к Чжоу Сирану после публичной клеветы на последнего.

«Почему ты здесь?» – Гу Юньси потянулся и налил ему воды в стакан.

«Почему же еще? Я пришел из-за тебя. Как твой старший брат, я видел, что в последнее время ты казался не в себе» – Цао Юй глотнул воды, вытер рот и ухмыльнулся, обнажив свои белые зубы: «Старший брат испугался, что ты ещё вздумаешь искать смерти».

Гу Юньси слегка приподнял брови. Как и следовало ожидать, нельзя было судить о книге по ее обложке. Это был очень крепкий на вид парень, в груди которого пряталось чувствительное нежное сердце. «Будь уверен, я уже всё продумал. Все люди, которые причинили мне боль, до сих пор еще живы и здоровы. Если уж мне суждено умереть, я обязательно утащу их за собой». Он воссоздал обычный внешний вид Чжоу Сирана и повернулся лицом к Цао Юю.

«Хорошо! Хорошо! Ха-ха-ха, действительно, пока все эти животные всё еще живы, мы просто не можем сдаться на милость судьбы» – Цао Юй от всей души рассмеялся и обнял Гу Юньси за плечи. Он очень восхищался Чжоу Сираном. Сам он обладал приятной внешностью и отличными актерские способностями. И хотя он всегда был немного сдержан, он был очень порядочен. И как только ты становился его другом, он отдавал тебе всего себя без остатка.

Это было так на него похоже. Ему было глубоко наплевать на все фальшивые маски в индустрии развлечений. Поэтому, после несчастья, свалившегося на Чжоу Сирана, он готов был встать с ним плечом к плечу, чтобы доказать всем невиновность своего друга.

«Юй-ге, на этот раз я действительно доставил неприятности и тебе» – Гу Юньси знал, что Цао Юй также был заблокирован компанией из-за его статьи в Вейбо, написанной им в поддержку Чжоу Сирана. И теперь их двоих без всякого сомнения можно было считать парой братьев в трудные времена. Гу Юньси прожил уже тысячи лет и научился полностью понимать умы и души людей. С первого же взгляда он увидел искреннюю озабоченность в глазах Цао Юя. Раз уж он смог завести себе такого хорошего друга, значит Чжоу Сиран прожил свою жизнь не напрасно.

«Ччч…. Что значит «ты доставил мне неприятности»? Брат мой, я, все равно изначально играл только в массовках», – беспечно махнул рукой Цао Юй. Только случайно он попал в индустрию развлечений. Он был выбран режиссёром на роль брата героя Чжоу Сирана, когда пришёл на прослушивание в поисках любой работы для себя. Для него уход из индустрии развлечений не был поводом для грусти.

«А как вот насчет тебя? Что ты собираешься делать дальше?» – он с беспокойством посмотрел на Гу Юньси. Чжоу Сиран в этом сильно отличался от него. Если он не сможет больше играть, он все равно сможет найти любую другую работу. Но Чжоу Сиран, в отличие от него, вырос актером и не имел других сколько-нибудь значимых навыков. Профессия актера имеет для него самое большое значение.

Гу Юньси улыбнулся, возле его рта появилась нечёткая ямочка: «Не волнуйся, есть у меня одна идея». Он вошел в комнату и вышел из неё таща в руках толстый сценарий: «Я подумываю принять участие в отборе актёров для нового фильма режиссера Гу».

Застигнутый этим сообщением врасплох, Цао Юй сразу выпалил: «Режиссёр Гу?! Но то, что он планирует снять, – это запрещенный фильм!».

Нельзя было винить Цао Юя за то, что он был так поражён. В последнее время все в индустрии развлечений знали, что режиссер Гу набирает актеров для нового фильма, но не многие решались пойти на прослушивание. Поскольку он собирался снимать фильм о проблеме гомосексуализма, в нем должно было быть много обнаженных и сексуальных сцен. Как бы знаменитые актеры-мужчины осмелились попробоваться на такие роли? Мало того, что впоследствии они могли быть случайно запрещены вместе с фильмом; они ещё и могли быть помечены как гомосексуалисты, и этого уже нельзя было бы изменить. С другой стороны, актерское мастерство никому неизвестных молодых актеров было слишком слабым. И режиссёр Гу вообще не хотел их использовать.

«Ге, я думаю, что это хорошая возможность» – Гу Юньси уверенно улыбнулся: «Любой в индустрии развлечений, имеющий глаза и уши, мог бы увидеть и понять, что меня обманули. Но эти режиссеры не осмеливаются отдавать мне подходящие для меня роли, потому что боятся, что моя плохая репутация испортит им фильм. Но режиссёр Гу – это другое дело. Он упрям и всегда был смелым с людьми, которых он берёт на работу. До тех пор, пока мои актерские способности достаточно сильны и я оправдываю ожидания по своему персонажу, он, безусловно, будет готов работать со мной. Кроме того, я прочитал сценарий, написан он превосходно и очень увлекательно. Режиссёр Гу стремится к высшим наградам за рубежом, он определенно будет добиваться полного совершенства с точки зрения качества съёмок».

Гу Юньси сделал глоток воды и продолжил: «Если его договор со мной будет оформлен правильно, этот фильм определенно поможет мне восстановиться».

Цао Юй был просто ошеломлен, когда выслушал изложенный им план. Потом он поднял большой палец и похвалил: «Брат мой, ты просто невероятен. Я восхищаюсь тобой от всей души». Затем он потер подбородок и посмотрел на Гу Юньси с непристойной улыбкой: «Кстати говоря, теперь ты посвящаешь свое тело искусству». Это был бы первый раз, когда Чжоу Сиран снимался бы в обнаженных сценах, постельных сценах и тому подобном.

«Не смейся надо мной, ге» – Гу Юньси застенчиво склонил голову и покраснел.

Цао Юй тупо уставился на его побледневшее лицо, затем отругал себя, и поспешно очнулся. Он действительно не видел его пару дней, и ему кажется, что за это время его брат стал намного красивее, чем раньше.

___

Режиссёра Гу полностью звали Гу Синь. Он был своего рода крестным отцом в индустрии развлечений. Все фильмы, которые он уже снял, сразу же стали классикой. Поэтому, когда он опубликовал новость о том, что готовится к съемкам нового фильма, бесчисленное множество актеров ринулось к нему на прослушивание. Однако после получения сценария нового фильма все они отступили.

Режиссёр Гу не только намеревался снять фильм о гомосексуалистах, но и выбрал для этого наименее подходящий период. В официальных СМИ страны только что было опубликовано заявление, в котором заявлялось, что правительство намерено подвергнуть цензуре киноиндустрию и телевидение. И сразу же после этого режиссёр Гу сделал громкое заявление о том, что он хочет снять фильм на запрещенную тему, открыто бросая вызов Бюро радио и телевидения.

Каким бы высоким ни был авторитет режиссёра, он никак не смог бы противостоять правительственному механизму. Мало кто осмеливался пообещать ему сняться в его новом фильме в это время, разве что только те, кого не волновала их будущая карьера.

Но Гу Синь был очень упрямым человеком. Если уж он сказал, что хочет снимать такой фильм, то его совершенно не волновало, что говорят или думают об этом другие люди. Он планировал все моменты съёмок этого фильма в течение десяти лет, и теперь всё было готово, кроме актеров. Как он мог сдаться теперь из-за так называемого дерьмового регламента?

Даже если его новый фильм запретят в стране, и его режиссёрская карьера здесь подойдет к концу, он никогда не сдастся. Однако выбор актеров оказался действительно сложной задачей. Он стремился к полному совершенству, а не к его отсутствию. Однако только несколько молодых актеров выразили сейчас готовность принять участие в съёмках этого фильма, почти все они просто пытались воспользоваться преимуществами фильма, чтобы получить некоторую рекламу.

Если актерского мастерства у актера недостаточно, его все равно можно обучить. Такого рода менталитет – это первое, чего у вас не должно быть. Было бы странно, если бы актер, который никогда не думал о том, чтобы приложить все свои усилия ради самого фильма, мог сделать фильм хорошим.

Внешность Чжоу Сирана очень подходила для одного из главных героев фильма. Естественно, он тоже получил сценарий. В то время он был на вершине своей карьеры. Он определенно не стал бы разрушать свои будущие перспективы и не согласился бы. Но сейчас ситуация была настолько критической, что он уже не мог быть таким разборчивым. В любом случае, Гу Юньси прочитал сценарий и подумал, что он действительно очень хорошо написан. Хотя масштаб съёмок был немного велик, он все еще находился в пределах приемлемого для профессиональных актеров диапазона. В конце концов, это был отнюдь не порнографический фильм. Даже если бы масштаб был ещё большим, он всё равно не был бы таким большим как в порнофильмах.

Гу Синь в отчаянии курил сигарету, хмуро глядя на стопку заявлений на прослушку на своём столе. «У этого не сработает внешний вид, ему особо нечего предъявить, но он при этом вполне уверен в себе».

«У этого в глазах вообще нет никакой жизни. Достаточно взглянуть на него лишь раз, и вы увидите, что у него нет никаких актерских способностей. Это бесполезно, даже если мы его обучим».

«Ау этого вообще такая ужасная фигура! Мне нужен генерал, а не слабая курица».

___

Отбросив более дюжины заявлений подряд, Гу Синь наконец остановился и внимательно посмотрел на одно из них. Оно принадлежало Гу Юньси.

«Чжоу Сиран?» Он выплюнул сигарету изо рта, с большим интересом потирая подбородок. Он посмотрел на него с полминуты, затем передал его резюме ассистенту, находящемуся рядом с ним, и сказал: «Иди и свяжись с ним, и пригласи его пройти прослушивание».

Ассистент быстро взглянул на резюме и застыл в ошеломлении. Он с сомнением посмотрел на Гу Синя, как бы спрашивая Дао режиссёра, не совершил ли тот ошибку.

«Ну что ты на меня уставился?! Ты что, человеческого языка не понимаешь?» – Гу Синь сердито ударил кулаком по столу. Всем был известен его скверный характер. Но больше всего его раздражало, когда люди сначала не обращали внимания на то, что он им говорил, а потом снова приходили к нему, чтобы он подтвердил свои инструкции.

Ассистент на мгновение побледнел от страха и пробормотал: «Но это же Чжоу Сиран! Чжоу Сиран, чья репутация чрезвычайно испорчена!». Он решил было, что Гу Синь вообще не заметил имени в заявлении. Он, вероятно, просто подумал, что это какой-то симпатичный маленький актер.

Гу Синь снова достал сигарету и закурил, усмехнувшись: «Я всё это знаю. Он тот самый и есть. Иди и свяжись с ним». Каждый год в индустрии развлечений происходила серия грязных, отвратительных дел. Чжоу Сиран просто стал жертвой вполне определённого человека, пришедшего к власти.

Кроме того, какое ему дело до их репутаций? Пока они могут хорошо исполнять свои роли в его фильме, он (Гу Синь) будет осмеливаться использовать этих актеров, каким бы скверными ни были их репутации.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 23

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 23

После неторопливого двухдневного отдыха дома Гу Юньси не удивился, получив уведомление о приглашении на прослушивание от ассистента режиссёра. Он усмехнулся и его глаза закатились вверх, невольно создавая на его лице злую гримаску. Несмотря на то, что он уже изо всех сил старался настроить свою ауру так, чтобы она была похожа на изначальную ауру этого тела, злое начало в сути самого Гу Юньси все равно время от времени проявлялось, особенно когда он улыбался.

Его уведомили, что его прослушивание назначено на вторую половину дня. Гу Юньси пожал плечами. Похоже, первоначальное «я» этого тела действительно им не слишком понравилось.

Обычно о прослушивании сообщают за несколько дней до начала, чтобы актер мог подготовиться. Он получил электронное письмо только в полдень, а прослушивание состоится во второй половине дня. Никто бы не поверил, что они не создали ему затруднений.

Гу Юньси приготовил несколько простых блюд, убрал со стола и вернулся в спальню, чтобы помыться. После двух дней восстановления это тело немного округлилось. Цвет его лица уже не был таким бледным и увядшим, волосы тоже стали темными и блестящими, их завитки послушно цеплялись за ухо, ниспадая на худое белое плечо.

Изначальному «я» этого тела очень нравились волосы до плеч. За свою более чем десятилетнюю карьеру он редко делал другие прически. Гу Юньси слегка улыбнулся в зеркало, и ямочки, появившиеся на обеих щеках, были такими милыми, что людям хотелось их потрогать и почмокать в них.

Гу Юньси облизнул пересохшие губы и беззвучно рассмеялся. С этого момента он – Чжоу Сиран. Он будет жить так, как жил Чжоу Сиран, осуществит его желание, уничтожит любимца Небес и получит власть в этом мире.

Приняв ванну, переодевшись в приличную одежду, надев солнцезащитные очки и маску, Гу Юньси под палящим солнцем направился к метро.

В предыдущем мире он был в плену у Цинь Мо. Этот человек относился к нему как к драгоценной жемчужине или как к сокровищу. Каждый раз, когда он выходил из дома, он либо садился в дорогой автомобиль, либо летел в частном самолете. Когда ему в последний раз приходилось проделывать такой долгий путь пешком, чтобы сесть в метро?

Тем не менее, сбережения Чжоу Сирана уже были вычищены, а его машина была продана. Теперь у Гу Юньси не было денег даже на то, чтобы остановить машину, он по-настоящему жил одним днём, суетясь в поисках денег.

Чжоу Сиран был очень профессиональным актером. Он всегда приходил на каждое прослушивание заранее и никогда не позволял людям ждать его. Следуя его обычной манере, Гу Юньси тоже прибыл пораньше.

В зале было всего два или три безымянных маленьких актера, которые держали в руках свои номера для прослушивания. Когда они увидели его полностью прикрытое маской лицо, они с любопытством посмотрели на него и задались вопросом, носитель какого громкого имени пришёл так капитально замаскированным.

Гу Юньси медленно снял солнцезащитные очки и маску, взял себе номер и спокойно сел, листая сценарий. С увеличением числа людей, пришедших на прослушивание, время от времени в ранее тихом месте можно было услышать резкие комментарии в его адрес и насмешки.

Гу Юньси сидел невозмутимый, как скала, полностью погрузившись в сценарий.

Как только Гу Синь вошел и увидел статного молодого человека, сидевшего прямо и независимо, его глаза заблестели. Об этом человеке было бы неуместно сказать, что он подросток, потому что в нем были и юношеская чистота маленького мальчика, и чарующее очарование взрослого мужчины.

Трудно было бы представить себе, как две совершенно разные характеристики могут быть так идеально и гармонично отражены в одном человеке. Но, полагаясь исключительно на ауру Гу Юньси, Гу Синь уже знал, что этот человек и был главным героем его нового фильма.

Он быстро подошел к Гу Юньси, взял его за руку и потянул, чтобы заставить его встать. Он изучил каждый дюйм прекрасного лица Гу Юньси, и даже протянул руку, чтобы погладить его. Увидев слегка нахмуренный лоб Гу Юньси, он от души рассмеялся и похлопал его по плечу: «Это точно ты!»

Затем Гу Синь вызвал к себе менеджера по реквизиту и визажиста, указал им на Гу Юньси и сказал: «Идите и приведите его ко мне в одежде и макияже Юнь Шаня». Как только эти слова прозвучали, завистливые взгляды десяти человек на сцене сразу же устремились в сторону Гу Юньси. Все, кто появился здесь сегодня днем, пришли сюда попробоваться на роль «Юнь Шаня». Потому что «Юнь Шань» был главным героем фильма, персонажем с наибольшим количеством сцен во всем фильме.

Не говоря ни слова, Гу Юньси кивнул Гу Синю. Он последовал за вызванной Гу Синем группой людей в раздевалку, а когда он снова вышел на сцену, все затаили дыхание.

К этому моменту Чжоу Сиран уже был очень хорош собой. Благодаря внешнему виду, созданному Гу Юньси, а также красивому макияжу под Юнь Шаня, он был ошеломляюще красив, особенно когда Гу Юньси смотрел на людей в толпе. Скрытая меланхолия в его глазах могла заставить людей забыть обо всем на свете и испытывать только одно желание – обнять и «как следует» утешить его.

«Хорошо, хорошо, хорошо!» – радостно сказал Гу Синь, взволнованно вскочив со стула и энергично хлопнув в ладоши. Было очевидно, что он был очень доволен появлением Гу Юньси: «А теперь разыграй вот эту сцену». Он открыл сценарий и указал на одну из страниц. Ассистент почтительно передал сценарий Гу Юньсяну.

Для видимости Гу Юньси полистал страницы. Внутренне он закатил глаза. Этот режиссер Гу, он всё ещё действительно не знал, восхищался ли он им или пока ещё не любил его.

Эта страница – самая неважная сцена во всей драме, повествующая о короткой конфронтации между главным героем Юнь Шанем и Императором после того, как Юнь Шань был уличен в организации политических беспорядков при дворе. Однако это противостояние между главными героями появлялось в фильме неоднократно. И если вы не помнили конкретную причину и последствия этой конфронтации, вы абсолютно не смогли бы отыграть то чувство, которое хотел увидеть Гу Синь. Более того, одному человеку очень трудно было бы хорошо выступить в сцене, требовавшей двух человек.

Сценарий нового фильма был очень плотным. Обычному человеку, вероятно, потребовалось бы десять с половиной месяцев, чтобы просто запомнить его содержание. Оригинальное «я» Чжоу Сирана даже не пролистало сценарий после того, как он получил его. Он даже не знал, о чем вообще была эта история, не говоря уже о том, чтобы иметь какие-либо воспоминания об этой конкретной странице.

К счастью, у Гу Юньси была фотографическая память. Одного прочтения ему было вполне достаточно, чтобы в голове у него сложилась целая книга. Он не просто помнил все страницы, вы могли бы указать даже на одно из слов, и он смог бы сразу точно сказать вам, где оно впервые появилось.

Неторопливо потратив минуту на то, чтобы якобы прочитать сцену, Гу Юньси посмотрел на Гу Синя и сказал: «Хорошо. Ты хочешь, чтобы я сделал это один, или кто-нибудь ещё сыграет другую роль?»

«Я сам буду подыгрывать вам». Всем присутствующим стало ясно, что Гу Синь был чрезвычайно заинтересован в Гу Юньси. Он встал перед Гу Юньси, придвинул к себе скамейку и сел на неё, крикнув: «Начинай!».

Вокруг собралась толпа, всем было любопытно, какую сцену он собирается попробовать сыграть. Прослушивания у режиссера Гу были полностью публичными, но на этот раз никаких средств массовой информации не присутствовало. Они все были уверены, что на этот раз Гу Синь не найдет подходящего для его нового фильма актера. Саркастические заголовки уже были подготовлены, а на само прослушивание не стоило и идти.

Гу Юньси быстро вошёл в роль. Он встал на коленях на землю, опустив глаза и продолжая молчать. Однако, хотя он не произнес ни слова, его поза была полна горя, как будто его сердце было разбито. Мгновение спустя он поднял глаза, и эта пара чистых глаз говорила о тяжелой печали. Его красные губы слегка шевельнулись, начиная складывать слова. После долгой борьбы он наконец печально сказал: «Ваше Величество не верило в этого слугу». Этот голос был подобен жемчужинам, падающим на нефритовую тарелку, чистый и трогательный, но в то же время наполненный бесконечной печалью.

«Чжень… Чжень не знает» – Гу Синь пристально посмотрел на него. Он протянул руку и погладил его длинные, мягкие волосы: «Юнь Шань, Чжень может тебе доверять?»

Гу Юньси посмотрел на него со слезами на глазах. Он нежно взял теплую руку Гу Синя и прижал ее к своей груди со стороны сердца: «Сердце и искренность этого слуги по отношению к Вашему Величеству видны и Небесам, и Земле». Он медленно стянул с себя элегантную одежду, закусив губу и не сводя глаз с Императора.

Люди вокруг наблюдали за ними обоими. Несколькими словами и несколькими действиями Гу Юньси позволил им насладиться своими превосходными актерскими способностями.

Они изо всех сил старались держать глаза широко открытыми, чтобы видеть его нежную кожу под великолепной одеждой. Только Гу Синь не забыл продолжить сцену.

«Юнь Шань, Юнь Шань Чжэня». Красивый мужчина, стоявший на земле на коленях, был поднят, он усадил этого красивого мужчину к себе на колени, и его руки нетерпеливо начали стягивать с него одежду, которая была помехой для глаз, «Юнь Шань!» – он зачарованно выкрикнул имя этого человека.

Гу Юньси наклонился в объятиях Гу Синя, его прежнее горе исчезло: «Ваше Величество!». Его зов был полон нежности и удивительного очарования. Воздух был наполнен эротической атмосферой, и вся его фигура, казалось, перевоплотилась в очаровательную наложницу.

«Хорошо, ха-ха-ха, очень хорошо!!!» – внезапная похвала Гу Синя заставила вздрогнуть людей в комнате. Они пришли в себя. Лица у всех были красными, а некоторые из них от стыда прикрывали нижнюю часть тела. Последний возглас Гу Юньси был таким очаровательным, что у них заныли кости.

Гу Юньси молча встал с колен Гу Синя и привел в порядок свою одежду. Было действительно неловко разыгрывать подобную сцену в полном людей зале. Он откашлялся и спросил: «Так было нормально?».

«Эта роль должна быть твоей!» – твердо заявил Гу Синь и немедленно вызвал ассистента для подготовки контракта.

Гу Юньси просмотрел контракт. Условия его не были ни слишком хорошими, ни плохими. Но с нынешней репутацией Чжоу Сирана это можно было рассматривать как льготные условия. Он взял ручку и подписал возле своего имени. Пожимая руку Гу Синю, чтобы выразить ему свою благодарность, он искренне сказал: «Спасибо, режиссёр Гу. Позвольте пожелать нам удачного сотрудничества».

«Удачного сотрудничества». Улыбка на лице Гу Синя была необычайно яркой. Этот фильм кропотливо планировался им в течение десяти лет. Выбор актера, который будет играть главную роль, Юнь Шаня, всегда был тем, что его особенно беспокоило. Он переживал, что будет очень трудно найти человека, который мог бы идеально исполнить эту роль, после поиска в индустрии развлечений. Он никак не ожидал найти такое сокровище на первом же прослушивании.

Гу Юньси подписал контракт и ушел. Прослушивания других персонажей не имели к нему никакого отношения. Он очень хорошо продемонстрировал пример юноши-затворника. В первоначальном варианте в этом мире фильм Гу Синя все равно не был снят, потому что он не смог найти никого, кто согласился бы сыграть Юнь Шаня. У него не было другого выбора, кроме как отказаться от фильма. Это стало самым большим сожалением в его жизни.

Теперь, когда контракт с Гу Юньси был подписан, всё тело Гу Синя излучало энергию. Менее чем за два дня он действительно нашел всех актеров, которые ему были нужны. Актёрский состав фильма был быстро и эффективно сформирован. Даже Гу Юньси не смог удержаться от того, чтобы не поднять брови и восхищённо не похвалить его после получения уведомления о немедленном отчете.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 24

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 24

«Председатель, это финансовый отчет за прошлый месяц», – высокая и красивая женщина положила документ на стол мужчины. Ее голос был мягким и нежным, и она говорила так, как будто кокетничала с ним, сладко и тягуче.

«Ммм. Да, теперь ты можешь идти», – прозвучал глубокий магнетический голос. За большим письменным столом сидел мужчина, который в настоящее время был целиком погружен в работу. Он был высок, его рост достигал почти 190 см, красив, одет в серо-голубой костюм с высокой посадкой и выглядел на редкость очаровательно с таким серьезным взглядом. К сожалению, здесь было немного темновато.

Женщина слегка прикусила губу, и ее тонкие пальцы, накрашенные нежным лаком для ногтей Lancome, слегка коснулись тыльной стороны темной руки мужчины. Она устремила на него манящие, соблазняющие глаза.

«Есть что-нибудь ещё?», – мужчина, казалось, вообще не почувствовал провокационного поддразнивания и не заметил изящной внешности женщины перед ним. Густые брови, затененные бакенбардами, были наморщены, и он бросил на неё вопросительный взгляд.

«Нет, Босс, ничего», – секретарша притопнула ногой и неохотно отступила. Редкая возможность была упущена вот так вот просто, а ведь так много людей мечтало о любовных отношениях с этим самым богатым человеком в стране.

Вэй Симо наморщил лоб и откинулся на спинку стула. В последнее время он никак не мог как следует выспаться ночью. Каждую ночь, как только он засыпал, ему снился странный сон. Однако, когда он просыпался, он вообще не мог вспомнить содержание этого сна. У него было только ощущение потери и подавленности, как будто он потерял что-то очень важное. Но как это было возможно?

В настоящее время он был очень успешен в своей карьере и у него было столько денег, что он не смог бы потратить их и за всю свою жизнь. Его давняя боль, связанная с историей его первой любви, была исцелена с возвращением к нему Шу Нина, и у него родился такой очаровательный сын.

У него было всё, чего другие не смогли бы получить и за всю свою жизнь, но это ощущение потери и подавленности было чрезвычайно сильным и настойчивым. Он был немного раздражён этим, дергал себя за галстук и закрывал глаза.

«Что же это, черт возьми, такое, отпусти меня!»

«Извините, но Председатель никого не принимает без предварительной записи».

Дремота Вэй Симо была прервана звуками ссоры. Он не мог не нахмуриться, открывая дверь своего кабинета в офисе с мрачным выражением лица.

«Мо!», – как только Шу Нин увидел фигуру Вэй Симо, он оттолкнул секретаря, стоявшего у него на пути, сердито подошел к Вэй Симо и пожаловался ему: «Ваш секретарь так раздражает меня, он не позволяет мне пройти, даже несмотря на то, что я пришел повидать Вас».

Его тон был интимным и естественным, давая понять окружающим, что он и Вэй Симо очень хорошо знали друг друга, и предполагая, что секретари просто не воспринимают его всерьез.

«Он всего лишь выполнял свою работу», – выражение лица Вэй Симо стало немного более обнадёживающим. Однако Шу Нин был тем человеком, которого, как он думал, он обидел раньше. Его терпимость ко всем действиям Шу Нина была гораздо выше, чем к действиям любых других людей. «А, Нин, ты пришел сюда за чем-то конкретным?»

Но Шу Нин было слишком сильно избалован Вэй Симо. Видя, что последний не отругал секретаря за то, что тот не уважил его как следовало бы, а вместо этого даже защищал его, он был крайне недоволен. Однако он вспомнил, что все еще нуждается в помощи Вэй Симо, поэтому пока он подавил свой гнев.

«Ага. Давай пойдем и поговорим у тебя в кабинете.»

«Хорошо».

После обмена с ним этой парой фраз, Шу Нин бросил на секретаря торжествующий взгляд и интимно схватил Вэй Симо за руку. Брови Вэй Симо нахмурились, но, в конце концов, он не убрал руки Шу Нина.

«Что за черт!», – молодой секретарь-мужчина, который также был тем, кто только что не пропускал Шу Нина, сердито швырнул бумаги на стол. «Нет, ребята, вы видели, какое гордое он сделал лицо? Неужели он полагает, что эта компания его собственный дом? Что он может приходить сюда и уходить отсюда в любое время, когда ему только заблагорассудится?»

«Хорошо, хорошо, но ведь это уже не в первый раз происходит. Серьезно, почему ты должен каждый раз останавливать его?», – женщина лет сорока, одетая в длинное черное платье, успокаивающе похлопала его по плечу.

«Я просто терпеть его не могу. Он не является ни сотрудником, ни деловым партнером Босса, и все же он уверен, что может увидеть Босса в любое время, просто по первому требованию. Кто дал ему такие большие полномочия?»

«Их дал ему сам Председатель», – ответила девушка рядом с ним, пожав плечами.

Между секретарями давно уже не было секретом то, что Шу Нин жил теперь в доме Вэй Симо.

Мужчина холодно фыркнул и закрыл рот. Все они могли видеть, что их Босс был слишком добр к этой маленькой кинозвезде и вложил очень много денег, чтобы поддержать его актерскую карьеру.

Более того, эта наглая кинозвезда уже полностью переехала в резиденцию Босса, что практически рассказывало всему миру об особых отношениях между ними. Любой, кто был достаточно умен, определенно больше не стал бы противостоять Шу Нину.

Учитывая то, что этот молодой человек смог стать одним из наиболее умелых секретарей Вэй Симо, он определенно был достаточно проницательным, и его IQ был очень высоким. Тем не менее, ему категорически не нравился Шу Нин, и он считал, что этот мужчина был с головы до ног фальшивым.

Ему было уже 30 лет, но он все еще вел себя как подросток. Более того, он дулся как ребёнок, когда злился. Вот и сейчас он снова надулся! К нему было бы очень легко придраться. Каждый раз, когда Шу Нин открывал рот, чтобы что-нибудь сказать, тон его голоса был таким тошнотворно слащавым, что слышать его было просто невыносимо. Секретарь хотел бы использовать утюг, чтобы помочь Шу Нину выровнять свой язык, и лишь после этого позволил бы ему говорить.

Во всяком случае, он так много раз задерживал его, но Босс еще ни разу не сделал ему выговора за это, и он никогда не приказывал ему предоставлять этой маленькой кинозвезде какие-либо особые привилегии. Хм, а может быть некто просто сильно забегает вперёд? Тогда в конце концов, когда его планы рухнут, мы все увидим, кто тут был клоуном.

В кабинете Вэй Симо налил Шу Нину чашку чая и мягко спросил: «Ну Нин, что же ты хотел бы обсудить со мной?».

Шу Нин сделал один глоток и поставила чашку с чаем на стол. После 13 лет за границей он предпочитал пить кофе и несколько раз говорил об этом Вэй Симо. Но Вэй Симо как будто вообще его не слышал, он всегда наливал ему чай.

«Дело вот в чём. У нашей компании есть сценарий одного фильма, в котором я хотел бы сыграть роль главного героя, но на его съёмки у компании все еще недостаточно средств. Я хотел спросить, можешь ли ты инвестировать в этот фильм?». После того, как Чжоу Сиран был полностью раздавлен им, Шу Нин перешел именно в ту компанию, с которой в своё время был подписан контракт у Чжоу Сирана, и с легкостью наслаждался всеми ресурсами, принадлежавшими раньше Чжоу Сирану.

Эта компания была далеко не самым крупным игроком в индустрии развлечений. И при поддержке Вэй Симо Шу Нин, естественно, мог бы подписать контракт с любой намного более крупной компанией. Однако, он предпочитал быть «куриной головой, а не хвостом феникса» (т.е. большой рыбой в маленьком пруду, а не маленькой рыбкой в большом пруду).

«Хорошо. Я отдам приказ моему финансовому департаменту, чтобы он связался с вами позже», – Вэй Симо кивнул и без малейших колебаний согласился, поскольку деньги для него не слишком много значили. Кроме того, он и Шу Нин знали друг друга уже более десяти лет. И Ли Фэн тоже когда-то был его лучшим другом, и он не стал бы скупиться там, где смог бы оказать какую-либо реальную помощь.

Шу Нин посмотрел на глубокое и красивое лицо Вэй Симо. Его губы изогнулись в чарующей улыбке, а глаза наполнились невыразимым ликованием.

___

«Сиран, давай скорее сюда!» – как только Гу Юньси вышел из машины, он услышал этот знакомый голос. Он поднял голову, и глаза его расширились от удивления.

Цао Юй подбежал, поднял коробку, стоявшую рядом с Гу Юньси, вытер пот с лица и сказал с улыбкой: «Ну наконец-то ты пришел, а то я жду тебя уже целый час». Его лицо было загорелым, что свидетельствовало о том, что он долгое время находился под солнцем.

Гу Юньси собрал весь остальной багаж и спросил: «Юй-ге, а ты-то почему здесь?». Увидев Цао Юя, Гу Юньси догадался о причине его появления в этом месте, но все равно выразил свои сомнения соответствующим образом.

«В прошлый раз, когда я выслушал твой анализ этого сценария, я сразу почувствовал, что фильм режиссера Гу действительно должен быть хорош. Я вернулся, чтобы подробней изучить сценарий, и тоже подал заявку на роль. И, эй, мне также посчастливилось быть избранным. Ха-ха-ха», – Он схватил Гу Юньси за плечо своей свободной рукой и улыбнулся, – «Мы, братья, снова будем играть вместе. Разве это не делает тебя счастливым?».

Гу Юньси кивнул ему, соглашаясь: «Конечно!». Цао Юй был единственным другом изначального "я" его тела. Чжоу Сиран и раньше мечтал о том, чтобы снова поработать с ним вместе.

Он с большим оптимизмом относился к режиссерским способностям Гу Синя. Таким образом, когда он упомянул о сценарии фильма в присутствии Цао Юя, у него возникла мысль предложить и ему тоже принять в нем участие. И все же он не мог сказать ему об этом напрямую. В конце концов, и сам Цао Юй и обстоятельства его жизни были другими. Он ещё не дошел до того состояния, когда ему приходилось бы полагаться только на гей-фильмы, чтобы иметь возможность вернуться в индустрию развлечений. Но неожиданно Цао Юй действительно сам сложил все «свои яйца в одну корзину» и присоединился к нему.

Эти двое шли и весело болтали на ходу. Поставив багаж на пол, они умылись. Потом Цао Юй наклонился к Гу Юньси и озорно пошевелил бровями: «Так ты хочешь узнать, кого играю я? Умоляй меня, и тогда я, так и быть, скажу тебе».

Гу Юньси слегка оттолкнул его, поддразнивая: «С твоей-то медвежьей фигурой, кого же еще ты можешь сыграть, кроме как генерала?»

«Хе-хе-хе. Послушай, да ты мне завидуешь!», – Цао Юй гордо выпятил грудь, задрал футболку и похлопал себя по завидным мышцам живота, состоящим из восьми кубиков: «Смотри, смотри, телу этого брата просто суждено стать телом генерала». Затем он разразился беззаботным смехом.

Гу Юньси тоже весело рассмеялся. Цао Юй вообще был беззаботным и веселым человеком. И они очень хорошо ладили.

На следующий день после всего лишь однодневного отдыха съемочная группа обзвонила всех актеров. На этот раз ими проводилась полностью закрытая съемка, и весь необходимый для неё реквизит уже был на месте. Поэтому от актеров жёстко требовалось не покидать съёмочной площадки всё время съемок, а в противном случае им грозила бы уплата большой суммы штрафа.

Это было оговорено в контракте, но таков был обычный стиль Гу Синя. Вы могли бы решить не подписывать контракт и не подчиняться ему. Но если уж вы подписали его, вы просто обязаны были следовать его правилам.

«Всем занять свои места!», – менеджер по реквизиту громко призывал всех членов съёмочной группы занять свои места. Он буквально кричал, потом вытер пот с лица и выругался, что такие жаркие летние месяцы действительно могут переносить не многие люди.

Гу Синь невозмутимо сидел на стуле в шортах, в рубашке с короткими рукавами и в шляпе от солнца, наслаждаясь электрическим вентилятором. Он выглядел очень круто (с учётом царящей вокруг жары) и его вид совершенно не соответствовал какому бы то ни было имиджу. Он забрал громкоговоритель из руки своего ассистента и крикнул в него: «Чжоу Сиран! Чжоу Сиран, выходи быстрее!».

Губы Гу Юньси дрогнули. Под пристальными взглядами окружающих его людей он вышел из толпы. Как только Гу Синь увидел его, он поспешно поднялся на ноги, взял его за руку и быстро повел под навес. По пути он искренне наставлял его: «Ты мой главный герой, ты ни в коем случае не должен перегреваться на солнце». Он не скрывал своего особого отношения к Гу Юньси и не заботился о том, вызовет ли оно недовольство у других актёров.

Сначала Гу Юньси сделал вид, что смиренно отказывается, но затем пошел вместе с ним, выпивая по пути холодный напиток, который протянул ему ассистент. Цзинь Тянь сладко зевнул, пристрастие его хозяина к актерскому мастерству вспыхнуло снова. Похоже, пока он неплохо справлялся, путешествуя по наивному, невинному маршруту маленьких белых цветов.

На этот раз он все еще принял форму кольца, но Гу Юньси пришлось положить его в карман на уровне груди, потому что во время съёмок он не мог носить никаких аксессуаров. Цзинь Тянь несколько раз счастливо перекатился и потерся о грудь Гу Юньси через одежду.

Он уже давно не был так близок со своим Учителем, «Ууу». В прошлом мире рядом всё время была эта большая бочка с уксусом – Цинь Мо, который ему совсем не нравился. Несколько раз, пока его Учитель спал, тот тайком снимал Цзинь Тяня с пальца Учителя и бросал его в мусорное ведро. А когда Цзинь Тянь пожаловался на эту вопиющую несправедливость, Учитель велел ему подладиться под этого человека. С чего бы это, ведь этот человек был таким избалованным!

После того, как съемочная группа быстро провела очень простую стартовую процедуру, они сразу же, без какого-либо дополнительного времени, приступили к официальным съемкам. Говорили, что никто не хотел вкладывать деньги в этот фильм, в конце концов, фильм на такого рода тему даже нельзя было бы потом показать. Инвестировать в это считалось бы пустой тратой денег. Но, наконец, режиссеру Гу каким-то образом удалось убедить кого-то инвестировать, чтобы у него действительно были деньги для начала съемок.

Для Гу Сина время – деньги, и никому не позволялось задерживать прогресс съёмок фильма.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 25

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 25

Рабочее название фильма было «Юнь Шань», что в точности соответствовало имени главного персонажа, которого играл Гу Юньси. Весь фильм был посвящён великолепной жизни Юнь Шаня, перемежающейся не только историями его любви и ненависти, но и войнами между странами.

Жизнь Юнь Шаня была полна взлетов и падений; он и любил, и ненавидел, и сожалел о том, что он сделал. Он был очень противоречивым, но, в то же самое время, и очень самобытным человеком.

Этот персонаж был окончательно создан Гу Синем после десяти лет напряженной работы. Потребовалось бесчисленное множество его всевозможных модификаций, прежде чем Гу Синь был, наконец, удовлетворен результатом. Он абсолютно никому не позволит погубить его. Более того, во время процесса создания этого персонажа, он несколько раз влюблялся в него до такой степени, что практически не мог отличить реальный мир от иллюзорного.

Юнь Шань родился в семье одного чиновника. Несмотря на то, что он был мужчиной, он выглядел просто сногсшибательно. В детстве он рос в окружении любви и заботы своей семьи. Он был чист душой и чарующе красив внешне, с глазами, прозрачными как вода. Однако, прежде чем он успел бы достигнуть возраста совершеннолетия, его семья была уничтожена молодым императором, которого они поддержали при восхождении на трон. Он один остался в живых и был продан в Фэн Юэ, и с этих пор его жизнь стала тусклой и безрадостной. Но потом он встретил там молодого генерала, который вывел его из темноты и снова научил улыбаться. Они проводили вместе все свои дни. Находясь в то время и днем, и ночью в приятной компании друг друга они, в конце концов впервые познали любовь и поняли, что оба беззаветно влюбились друг в друга.

Генерал просто души не чаял в Юнь Шане и всячески его баловал, и так они провели вместе несколько счастливых лет. Однако, когда семья генерала узнала, что их самый многообещающий ребенок был соблазнен Юнь Шанем, чтобы стать *«отрезанным рукавом», они пришли в ярость. Они воспользовались первым же отсутствием генерала, когда он внял императорскому указу, и отправился сражаться в места военных действий, и отправили Юнь Шаня к отвратительному старому евнуху – любимому подданному императора.

(*«отрезанный рукав» – идиома, обозначающая гомосексуальность)

В то время страна находилась в состоянии полного упадка. Император был глуп, он всецело полагался на советы хитрых и лживых подхалимов-подданных. К тому времени, когда император остепенился, старый евнух стал генеральным управляющим всех евнухов императорского двора. Более того, он пользовался огромной благосклонностью императора и, можно даже сказать, что он занимал очень высокое положение при дворе императора. Чтобы заставить Юнь Шаня повиноваться себе, он пригрозил ему жизнью генерала. Юнь Шань был вынужден пойти на компромисс и вынести то, чего не смог бы вынести ни один обычный человек, служа ему. Однако, в конце концов, все, что он получил, – это известие о гибели своего любимого генерала в бою. Он был совершенно разочарован жизнью и всецело охвачен ненавистью. С тех пор он ступил на кровавую дорогу, придумав план мести, рассчитанный на десять ближайших лет.

Он долго соблазнял чиновников Министерства обрядов своей прекрасной внешностью. И наконец, он получил возможность показать свое лицо молодому императору на банкете по случаю дня его рождения. Он успешно привлек к себе внимание молодого императора и завоевал его императорскую благосклонность. Так он пришел к власти и добился того, чтобы стать главным человеком в императорском гареме. Используя любые необходимые средства, Юнь Шань подставлял всех дворцовых наложниц в своих попытках подорвать их власть. Затем он в течение трех лет тщательно разрабатывал свои планы, пока, наконец, не совершил налет на дом генерального управляющего евнуха и не уничтожил всю его семью.

Однако и после этого ненависть его ничуть не уменьшилась. Напротив, это чувство стало в нём только глубже. Он всей душой ненавидел молодого императора. Он презирал его за глупость и легковерие. Чем больше император души в нем не чаял, тем больше росла в его душе ненависть к нему. Он ненавидел эту страну; его возлюбленный погиб в бою, защищая ее. Полагаясь на любовь и доверие императора, он начал заниматься сложными придворными интригами. Он тайно культивировал свою власть при императорском дворе и постепенно низвел императора до уровня жалкой марионетки в своих руках.

Император никогда не был хорошим правителем, но он искренне и безумно любил Юнь Шаня. Он был готов рискнуть всем миром ради Юнь Шаня. Даже после того, как он узнал, что сделал Юнь Шань, он все еще продолжал любить его, несмотря ни на что. В конце концов он добровольно отрёкся от престола и сам приветствовал Юнь Шаня как нового императора.

Но сердце Юнь Шаня уже давно было охвачено тьмой. Ему было глубоко наплевать даже на всех простых людей в этой стране; он был полон решимости несмотря ни на что развязать очередную войну. В результате такого правления все его подданные жили в нищете и голоде. Они находились в отчаянном положении. Не в силах больше этого выносить, они взялись за оружие.

«КАЗНИТЬ ЮНЬ ШАНЯ! НАКАЗАТЬ ЗЛОДЕЯ!» Как только были поданы сигналы дымовыми шашками, началось восстание. Когда противостоящая ему кавалерия ворвалась во дворец, Юнь Шань спокойно сидел на троне, нежно поглаживая кинжал в своей руке. Наконец, изогнув свои красные губы, он показал им чистую и красивую улыбку, а затем дюйм за дюймом вонзил кинжал в свое сердце, оборвав таким образом свою молодую жизнь.

___

«С разбитым сердцем, с разбитым сердцем, ты понимаешь?!», – Гу Синь буквально рычал на молодую актрису: «Ты что, труп? Выражение твоего лица напоминает дохлую рыбу!»

Актриса обиженно посмотрела на него, на глазах у нее выступили слезы. Она училась в третьесортной школе искусств, и это была ее первая роль в кино. Несмотря на то, что у нее был большой опыт выступлений в школе, всякий раз, когда она оказывалась перед камерой для нее это было «концом игры». Вдобавок ко всему, у режиссёра был такой скверный характер. Он ругал ее практически постоянно. Она всё время находилась под тяжестью его мощного давления на её психику и каждое утро обнаруживала пригоршни волос, падающих с ее подушки.

«Убирайся отсюда и разберись во всем сама!», – Гу Синь с ужасающим видом отбросил сценарий, который держал в руке. В индустрии развлечений он был печально известен своей резкостью и своим ядовитым языком. Любой актер, который работал с ним, буквально подвергался пыткам с его стороны; однако они также получали от сотрудничества с ним большую пользу, и их актерское мастерство всегда значительно улучшалось.

«Сегодня настроение режиссёра Гу еще хуже, чем было вчера».

«Да, да. Вчера он ругал нас куда более тактично. Сегодня же это больше похоже на поток яда, извергающийся наружу ...».

Несколько молодых актеров забились в угол, дрожа и с энтузиазмом обсуждая происходящее, пытаясь ослабить свое ощущение причастности ко всему этому существованию. Режиссёр Гу всё ещё весь кипел от злости. Он был поистине ужасен, когда злился. А они не были настолько смелы, чтобы побеспокоить его в это время.

«Режиссёр Гу, успокойтесь, успокойтесь!», – Гу Юньси вышел одетый в роскошный парчовый халат с длинными рукавами и протянул Гу Синю холодный суп из бобов маша, который держал в руках. Гу Синь сразу же принял его. И несмотря на весь его первоначальный сердитый вид, он сразу же повеселел. «Ты просто должен позволить ассистентам заниматься подобными вещами. Подойди ко мне и сядь сюда. Садись. Актеров нужно баловать», – мягко сказал он. Сам он тут же схватил небольшой вентилятор из соседней студии и стал лично обмахивать им Гу Юньси. Если бы все остальные не видели, как он рычал перед этим, они бы подумали, что он мягкий, доброжелательный и очень терпеливый режиссер.

Съемочная группа уже привыкла постоянно видеть, как режиссер Гу чуть ли не целуется с Чжоу Сираном. От ошарашенно разинутых ртов в первый день и до полной невозмутимости сейчас, теперь они все воспринимали это совершенно спокойно. Конечно, никогда не было недостатка в тех, кто был завистлив, но никто из них не осмеливался жаловаться на это в лицо Гу Синю. Они могли только отпускать саркастические замечания о том, что им пришлось передать всё это Чжоу Сирану: как и ожидалось от такого продавца задниц, он так плавно забрался в кровать к режиссёру, что извлек из этого максимальную выгоду для себя.

«Черт возьми, братан, разница между его обращением с тобой и его обращением с всеми нами так же велика, как между буржуазной знатью и бедными крестьянами среднего класса», – Цао Юй грубо вытер пот с лица, натянул на себя рубашку и встряхнул ее, чтобы обмахнуться ей как веером. Он с белой завистью смотрел на своего хорошего брата, который мог наслаждаться королевским обращением с эксклюзивным личным ассистентом, повсюду сопровождающим его. Цао Юй глубоко оплакивал несправедливость этого мира. «К тому же, когда режиссер Гу заявил, что «актеров нужно баловать», почему же он не почувствовал в тот же миг, что «его лицо распухло»? (т.е. что он «ударил самого себя по лицу (будучи лицемерным)»). Всем было хорошо известно, что на съёмки фильма катастрофически не хватало средств. Два дня назад один актер не выдержал и пожаловался, что погода была слишком жаркой, а у съемочной группы не было даже холодного напитка, чтобы утолить жажду. В результате директор Гу поймал его и очень жёстко отругал. Он сказал ему, что деньги не падают с неба, в тот момент он даже был так близок к тому, чтобы приказать этому актеру собрать свои вещи и отправиться домой. Однако, когда Гу Юньси перенес, во время съемок, небольшой тепловой удар, режиссёр Гу был в полном отчаянии, он был крайне расстроен. Он отругал всю свою команду сверху донизу. От помощника менеджера студии, до группы реквизита, группы костюмов и визажиста, и даже всех актеров, которые присутствовали на съёмках в тот день, он буквально никого не пропустил. Однако затем он порылся в своём собственном бумажнике и теперь каждый день готовил холодный суп из бобов маша. Члены съемочной группы теперь постоянно были в состоянии повышенной боевой готовности, как если бы они каждый день готовились к отправке на передовую, особенно группа реквизита. Теперь всем было ясно, что Гу Юньси был абсолютным фаворитом режиссера. Если бы с ним что-нибудь случилось, пока он участвовал в съёмках, за это были бы призваны к ответу все остальные.

«На самом-то деле режиссёр Гу вовсе не интересуется тобой, не так ли?»

Гу Юньси отхлебнул суп из бобов маша и насмешливо посмотрел на Цао Юя: «А ты что об этом думаешь?».

Цао Юй проглотил свой суп и, смеясь, вытер рот: «Трудно сказать. Видишь ли, как только ты появляешься, режиссёр Гу начинает смеяться и весь расцветает подобно цветку. Ты так избалован им!».

Сплетни о скандальных отношениях между Чжоу Сираном и режиссером, разнесенные актерами, были очень яркими; даже рассказы о «великих поединках между ними по ночам» были раскручены так, как будто всё это было правдой. Цао Юй и Чжоу Сиран были очень хорошими друзьями. Естественно, Цао Юй знал, что все это полная ложь. Он был очень проницателен и сразу же заметил, что предпочтительное отношение Гу Синя к Гу Юньси проистекало только из его увлечения ролью Юнь Шаня. Как говорится, «все гении были немного сумасшедшими». Гу Юньси всё еще не производил такого сильного впечатления на режиссёра, когда не был в костюме своего персонажа. Но стоило только ему надеть этот костюм, и всё сразу же становилось похоже на то, как будто режиссера Гу одолевала настоящая одержимость. Он начинал безудержно баловать Гу Юньси любыми доступными ему способами, иногда бывая до такой степени тошнотворным, что у людей по коже бегали мурашки. Цао Юй знал, что его хороший брат был геем, не говоря уже о том, что у него был очень печальный жизненный опыт. Это заставило Цао Юя чрезвычайно обеспокоиться тем, что Чжоу Сиран не сможет выйти из тени изнасилования другими и может так и умереть в одиночестве.

“Нууу… На самом деле, мне тоже очень нравится режиссёр Гу», – Гу Юньси закрыл лицо руками и посмотрел сквозь пальцы на Гу Синя, который застенчиво стоял рядом: «Я думаю, мы могли бы вместе развить отношения».

«Черт возьми! Чувак, не пугай меня!», – вскрикнул в ужасе Цао Юй. Гу Синю было уже почти пятьдесят лет, и он носил бороду, и он был совершенно не разборчив в своей одежде. И кроме того, помимо его частого плохого настроения, у него был еще и скверный характер. Даже тот, кто был бы совершенно «слепым», не смог бы полюбить его. Но когда он пристальней посмотрел на выражение лица Гу Юньси, это не показалось ему притворством. Встревоженный этим, он схватил своего хорошего друга за плечи и энергично потряс его: “Просыпайся, просыпайся скорее и очнись!».

Гу Юньси поднес маленький веер ко рту Цао Юя, отчего его слова стали невнятными.

«Цао Юй! Немедленно возвращайся сюда и играй в следующей сцене!», – речь Цао Юя была резко прервана громким ревом режиссёра. Он не смог сдержать дрожь и без колебаний подбежал к нему.

Гу Юньси посмотрел на его жалкий вид и от души рассмеялся. Пожалуй, после того как Чжоу Сиран так долго оставался таким меланхоличным маленьким принцем, ему пришло время выйти из тени скандала.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 26

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 26

«Что это за нефрит такой?! Замени его!» Гу Синь сорвал нефритовую кисточку, свисавшую с талии Гу Юньси, и сердито посмотрел на посох. «Юнь Шань тщательно защищён силой страны. Как мог этот дешевый нефрит появиться среди его аксессуаров?»

Сотрудники вздрагивали, как перепела, и не решались заговорить друг с другом. Они лишь тайно бормотали в своих сердцах, что директор Гу снова сходит с ума. Он говорил им такие вещи, как «Качество ткани для этого наряда слишком низкое, как это может быть достойно Юнь Шаня?» или «Качество изготовления этой шпильки слишком грубое, как она может дополнить чернильно-черные волосы Юнь Шаня?». Ворча, ворча, всё время ворча, он каждый день давал нагоняй своей производственной команде. Но разве это не он согласился использовать этот реквизит, когда все они заранее готовили реквизит перед съемками?!

Сотрудники финансового отдела, стоящие рядом с Гу Синем, чуть не расплакались. Съёмки проводились всего лишь несколько дней, а деньги в его руках текли рекой. И большая часть денег была потрачена им на смену одежды и аксессуаров Юнь Шаня.

Однако Гу Синь был на редкость упрямым человеком; если уж он сказал, что хочет что-то изменить, то это должно было быть изменено. Если не сделать так как хочет он, то он закатил бы истерику и уклонился бы от всякой ответственности. Что еще могли сделать финансовые сотрудники? Они покорились своей судьбе и сменяли реквизит так, как того желал Гу Синь. В результате сценические наряды Юнь Шаня были сшиты из настоящих шёлка и атласа. Аксессуары для него были разработаны специально. Но теперь он снова поднял шум, заявив, что нефрит нужно заменить. Разве этот старший брат не знал, сколько стоит нефрит?! Что случилось с нашим соглашением использовать деньги лишь «на лезвии меча» (т.е. использовать их только на то, что является наиболее срочным или имеет первостепенное значение)?

«Цянь Цянь, иди сюда», – Гу Синь подозвал к себе одного из сотрудников финансового отдела после того, как закончил закатывать истерику.

Цянь Цянь шёл к нему, нервно потирая руки и думая, что, если бы режиссёр Гу действительно попросил его сейчас купить нефрит, он умер бы на месте, чтобы показать ему всю абсурдность этой просьбы!

«Поезжай в Юшучжай, чтобы занять там прекрасный нефрит на мое имя», – Гу Синь передал своему сотруднику по финансовым вопросам долговую расписку со своей печатью вместе с банковской картой: «Вычти отсюда необходимую сумму депозита».

Цянь Цянь вздохнул с облегчением, протянул руку и взял все эти вещи.

«Кстати, принеси, заодно, золотую заколку для волос и нефрит, которые я заказал в прошлый раз, и проверь деньги на них».

Лицо Цянь Цяня исказилось, когда он понял, что слишком рано почувствовал облегчение. Господи, фрик, а ты докладывал в финансовый отдел о заказе таких дорогих товаров?

___

Отклонив очередное предложение Шу Нина снова вместе поужинать, Вэй Симо с усталым выражением лица закурил сигарету. Оранжево-красный кончик сигареты мерцал, как и его беспорядочные мысли. Выкурив одну сигарету менее чем за полминуты, он выкурил еще две сигареты подряд, прежде чем начал разбираться с бумагами на столе.

«Господин Председатель!», – секретарь осторожно постучал в дверь и вошел, увидев, что привлек внимание своего босса.

«Что ещё случилось?», – спросил Вэй Симо, поднял голову и посмотрел на него, слегка нахмурившись. Эти два дня казались особенно тревожными. Секретарь приходил снова и снова, беспокоя его.

Секретаря звали Лю Чжэнь. Он был одним из тех пяти секретарей, которых назначил сам Вэй Симо. Он всегда был очень хорош в своей работе, если не считать его неприязни к Шу Нину.

«Дело в том, что человек, посланный режиссёром Гу, находится здесь. Он ждет Вас снаружи. В протоколе о нём не записано, но он утверждает, что у него была назначена встреча с вами», – Лю Чжэнь обладал сильным чувством принципа и строго придерживался установленной процедуры. Если у вас не было назначено встречи, то, независимо от того, что вы говорили, чтобы убедить его, вы не могли рассчитывать на встречу с Вэй Симо. Он удерживал даже Шу Нина, которого все называли не иначе как любимым человеком Босса, не говоря уже о других.

«Гу Синь?», – Вэй Симо размял пальцами место между бровей, у него болела голова. Он и Гу Синь были старыми друзьями, и у них были хорошие отношения. Но этот человек только недавно взял крупную сумму денег, в прошлом месяце после того, как долго приставал к нему. Он определенно не собирался посылать кого-либо за чем-то хорошим, поэтому он твердо сказал: «Нет».

Цянь Цянь стоял прямо там, в дверях офиса. Когда он услышал отказ Вэй Симо, он сразу же вбежал: «Председатель Вэй, пожалуйста не будьте таким резким». Он посмотрел на Вэй Симо с подобострастной улыбкой и сказал: «Вы и наш режиссёр Гу были друзьями в течение очень долгого времени. Пожалуйста, не отворачивайтесь же от нас сейчас».

Вэй Симо проигнорировал его заискивающую улыбку и прямо спросил его: «Зачем Гу Синь послал тебя сюда?».

Цянь Цянь криво усмехнулся, потер нос и сухо сказал: «Режиссёр Гу очень благодарен вам за вложенные вами инвестиции и хотел бы, чтобы вы совершили экскурсию по съемочной площадке».

«В этом нет никакой необходимости», – наотрез отказался Вэй Симо. Гу Синь даже не смог запустить этот фильм в эфир. Он, конечно, не мог вернуть вложенные в этот фильм деньги, поэтому думал об этом как о том, что он просто протянул руку помощи нуждающемуся другу.

«Не будьте таким строгим, Председатель Вэй. Вы же видите, как скучно Вам каждый божий день сидеть в офисе. Почему бы Вам не устроить себе маленький отпуск и не расслабиться?», – Цянь Цянь внимательно наблюдал за глазами Вэй Симо и заметил, что он, казалось, немного поколебался. Он тотчас же поспешно продолжил: «Мы можем предложить Вам горы, если вам нужны горы, и воду, если Вам нужна вода. Все будет в порядке, даже если Вы просто зайдёте посмотреть и дадите своим глазам немного передохнуть».

Вэй Симо некоторое время размышлял над этим, вспоминая свою недавнюю бессонницу и необъяснимую раздражительность. Возможно, это был бы отличный выбор, но, чтобы это понять надо было попробовать пойти и всё проверить самому, поэтому он повернулся к секретарю и скомандовал: «Подготовьте мне машину и отмените дневное расписание».

Цянь Цянь прищурил глаза и лукаво усмехнулся. Хорошо, что ты решил поехать; но как только ты приедешь, и не думай уже о том, чтобы уйти невредимым. Как он мог бы не подвести самого себя, если бы он не получил хоть немного «крови» самого богатого человека в стране (т.е. имеется в виду не получил бы от него хоть немного денег)?

У их съёмочной группы заканчивались последние деньги. Если бы не было надежды на последующее пополнение капитала, съёмки «Юнь Шаня» пришлось бы бросать буквально на полпути. В любом случае, самый богатый человек в стране внес ту первую сумму денег, так что велика была вероятность того, что он не стал бы скупиться и на еще один взнос. Что касается вообще вопроса о деньгах, то, конечно, именно режиссёр, который не умел сдержанно тратить деньги, должен был бы решать этот вопрос.

___

Цао Юй посмотрел на качество своего костюма, взятого из благотворительного магазина, и сравнил его с великолепными высококачественными одеждами, предназначенными для персонажа Гу Юньси. Он проглотил свою кровную обиду и пришёл к заключению: “Если бы режиссёр Гу жил в древние времена, он абсолютно способен был бы обмануть своих феодальных вассалов с помощью огненного маяка».

«Юй-ге, ты зря уделял столь пристальное внимание режиссёру Гу на протяжении этих двух дней. Я должен предупредить тебя, что ты не сможешь украсть его у меня», – Гу Юньси взглянул на него, наклонив голову, его рот слегка изогнулся, открывая две прекрасные ямочки. Его глаза озорно блеснули.

«Черт, чувак, только не говори мне, что ты ...», – Цао Юй на мгновенье замер, затем внезапно охватил руками лицо Гу Юньси и энергично притянул его к себе: «Раньше у тебя были хорошие глаза, не будь же таким слепым сейчас». Очевидно, ему вспомнилась предыдущая шутка Гу Юньси.

Гу Юньси шлепнул его по руке и улыбнулся, плотно сжав губы: «Ну что, угадаешь?».

«Ты стал плохим мальчиком», – Цао Юй снова протянул руку и быстро ущипнул его, наконец-то сбросив тяжесть со своего сердца. Он поверил, что его добрый брат уже вышел из тумана своего прошлого. Чжоу Сиран сейчас был очень похож на того, каким он был, когда они встретились в первый раз. Он мог шутить с ним и устраивать маленькие шалости. Цао Юй больше никогда не хотел бы увидеть того отчаявшегося юношу, который, казалось, навсегда потерял всякую надежду на мир.

«Сиран, Цао Юй, подойдите сюда», – Гу Синь прервал подшучивание между ними и подозвал их к себе. Актеры на сцене многозначительно поджали губы. То, как один из них обращался с другим, несомненно свидетельствовало об их близости. Режиссёр Гу даже не помнил их имен, однако он всегда очень интимно призывал его «Сиран, Сиран».

Гу Юньси и Цао Юй остановились перед Гу Синем и озадаченно спросили его: «Режиссёр Гу, что случилось?».

«График съемок был скорректирован. Сиран, твоя сегодняшняя сцена перенесена на завтра».

Гу Юньси кивнул и ответил: «Хорошо». Он больше не расспрашивал о съёмках сегодня днем. Режиссёр, естественно, всё расскажет им сам.

«Приготовьтесь. Нам предстоит долгий путь.» Выражение лица Гу Синя было очень серьезным, но его тон был немного неохотным. Он уставился на них, особенно на Цао Юя, как будто хотел просверлить в нем дыру. Цао Юй дотронулся до своего лица, безнадежно потерянный. В чем было дело? Он обидел режиссёра?

Гу Юньси сначала слегка напрягся, но потом он расслабился. Они, вероятно, собирались снимать страстную любовную сцену. Такого рода сцены всегда было очень сложно сыграть. То актеры никак не могли избавиться от своего смущения, то угол съемки был слишком неудобным и так далее. Обычно сцену нужно было бы снимать несколько раз снова и снова. В своей прошлой жизни он отказывался быть близким с кем-либо, кроме Цинь Мо. Он не ожидал, что в этой жизни он станет актером, которому приходится целовать других. Он никогда не выбрал бы этот путь, если бы не огромное количество мировой энергии.

«Я подготовлю место для съёмок во второй половине дня. Попробуйте сыграть всё это за один дубль.», – Гу Синь пристально посмотрел на Цао Юя, когда сказал это: «Один дубль!»

В это время Цао Юй наконец понял значение своих предыдущих слов. Его лицо пшеничного цвета вспыхнуло жаром, и его глаза украдкой скользнули по Гу Юньсяну.

Гу Юньси закашлялся и поднял широкие рукава, чтобы скрыть своё покрасневшее лицо. Его несравненно красивая внешность заставляла присутствующих таращить на него глаза. Они все вместе повернулись, чтобы посмотреть на Цао Юя, и на их лицах отразились все виды зависти, ревности и ненависти к этому счастливчику!

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 27

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 27

Вэй Симо немного вздремнул в машине и проснулся, схватившись за грудь, он чувствовал, что его сердце билось все быстрее и быстрее. Когда машина приблизилась к съемочной площадке, он неосознанно напрягся.

Он изо всех сил старался подавить нарастающую тревогу в своей душе, пытаясь найти тему, которая успокоила бы его так быстро бьющееся сердце, поэтому он спросил у финансового менеджера: «Как идут съемки у Гу Синя?».

Уголок рта Цянь Цяня дернулся, когда он сглотнул слюну на своем переднем сиденье и он ответил: «Очень хорошо, все идет гладко». Просто они были слишком бедны.

Он следовал за Гу Синем в течение нескольких лет. Естественно, он хорошо понимал, что финансирование «Юнь Шаня» было результатом настойчивых усилий режиссёра. Первоначально этого было вполне достаточно, но с учетом того, как Гу Синь тратил деньги, никакой их суммы не хватило бы.

Цянь Цянь хотел было продолжить ответ, но Вэй Симо равнодушно взглянул на него. Больше он никак не отреагировал на его слова. Его сердце как будто ухнуло вниз от волнения, и он очень смущенно замолчал.

Вэй Симо вообще не слышал ни единого слова из того, что сказал Цянь Цянь. В тот момент, когда в их поле зрения появились съемочная площадка и съемочная группа «Юнь Шаня», он почувствовал, как в его груди нарастают сильные эмоции, которые вот-вот «вырвутся из-под земли» (т.е. вырвутся из его груди).

Цао Юй неловко сидел рядом с Гу Юньси, время от времени поглядывая на красивое лицо Гу Юньси и сглатывая слюну. Раньше он об этом не думал, но теперь он только поражался тому, как его хороший брат мог быть таким красивым.

Его такая тонкая талия, белоснежная шея, пухлые красные губы, тонкие брови и длинные веерообразные ресницы были действительно крайне соблазнительны.

Он подошел и осторожно прошептал на ухо Гу Юньси: «Что, если потом мне действительно станет тяжело?».

«Я позволю тебе хорошо провести время», – озадаченно ответил Гу Юньси, бросил на него косой взгляд и наклонил голову, чтобы избежать горячего дыхания, которое коснулось его уха.

Цао Юй тяжело дышал, и его грудь пылала огнем под названием «Страсть».

«А потом я кастрирую тебя».

«Пуф», – пожар был быстро потушен. Он опустил голову «с низко опущенными ушами» и долго вздыхал (как щенок с низко опущенной головой и опущенными ушами).

Гу Юньси встал и отошел в угол, чтобы тихо посидеть, отказываясь продолжать разговор с этим идиотом.

Из-за того, что режиссер временно изменил график съемок, персонал изо всех сил старался побыстрее организовать место их проведения.

Они просительно смотрели на Гу Синя, пытаясь изменить его первоначальное намерение очистить ото всех место действия.

«Зачем вы все собрались здесь? Немедленно очистите территорию!», – очевидно, Гу Синь не был готов ответить на их невысказанную просьбу.

В этой сцене актёры должны были сыграть первую встречу генерала с Юнь Шанем в борделе Фэн Юэ. Первое свидание этих двух мужчин было очень масштабным и требовало, чтобы оба актера предстали обнаженными.

Тем не менее, во время последующего редактирования обнаженные сцены будут соответствующим образом обрезаны.

Причина, по которой Гу Синь решил поставить эту сцену только перед камерой, заключалась в том, что она должна была выражать чистую похоть. Большинству актеров было достаточно легко погрузиться в спектакль, но гораздо труднее им было потом вырваться из него. По ходу съемок Чжоу Сиран и Цао Юй должны были бы все больше и больше погружаться в чувства Юнь Шаня и генерала в фильме. Но в это время им было бы уже трудно выразить эту разрядку чистого желания.

Через минуту только два или три оператора оставались на месте в режиме ожидания. Гу Синь посмотрел на Гу Юньси и Цао Юя, жестом пригласил их войти на съёмочную площадку, а затем сделал операторам жест начинать съёмку.

Гу Юньси и Цао Юй сделали несколько глубоких вдохов, похлопали себя по лицам и быстро вошли в нужное для этой сцены состояние.

Сладкий аромат едва ощущался в воздухе, и на хорошо застеленной резной кровати сидел молодой человек, прекрасный, как нефритовая корона. Ему было около семнадцати или восемнадцати лет, и он был подобен цветку лотоса на воде.

Подросток был одет в тонкую пурпурную рубашку. Его прекрасное тело было небрежно прикрыто; он был неотразимо соблазнителен.

У него была пара больших и очень красивых глаз, похожих на глаза кошки, за исключением того, что его зрачки были как будто покрыты серой тканью. Они были тусклыми и темными, в них не было никакого света…

Дверной занавес был приподнят. В поле зрения камеры появилась пара широких ладоней, а затем вошёл высокий и дородный мужчина.

Должно быть, он выпил уже много вина. Его шаг был заметно неустойчивым, и он, пошатываясь, двинулся вперед.

«Милорд!», – увидев шедшего к нему человека, мальчик поспешно встал и тоже пошёл ему навстречу, чтобы поддержать его: «Милорд, с вами все в порядке?».

Голос, чистый, как у горной певчей птицы, донесся до ушей мужчины. Тот повернул голову на звук голоса, и его затуманенные глаза сузились. Значит была ещё в этом мире такая потрясающая красота!

Он крепко обнял мальчика за тонкую талию, его губы целовали и целовали этот прекрасный и ароматный затылок. Затем он грубо разорвал тонкую рубашку мальчика и толкнул его на мягкую кровать.

Мальчик слегка запыхался. Его нежные кошачьи глаза безучастно уставились на карниз кровати, а в уголках рта появилась слабая улыбка.

Он обнял героического мужчину, послушно следил за всеми его движениями и попросил его предварительно поцеловать.

Они целовались снова и снова. Мужчина, казалось, недостаточно нацеловался и крепко впился в красные губы мальчика. Спустя долгое время он наконец отпустил измученные, слегка припухшие губы и двинулся вниз по белому телу мальчика.

Он поддерживал свое тело и ошеломленно смотрел на обнаженного молодого человека под ним. Его дыхание участилось. В нетерпении он сорвал с этого юноши остатки рубашки и склонился над его телом.

«Стоп! Снято!», – крикнул Гу Синь. Он схватил простыню рядом с собой и поспешно подбежал, чтобы оттолкнуть голого Цао Юя, плотно укутав Гу Юньси.

«Отлично! Какие замечательные кадры!», – радостно воскликнул он. В своем волнении он поднял Гу Юньси на руки и закружил его по кругу, затем бесстрастно взглянул на Цао Юя и сказал: «Просто сохраняй этот импульс и пройди следующую сцену за один дубль».

Его тон резанул Цао Юя по лицу, как Северный Ветер, заставив его лицо болеть без каких-либо физических повреждений. Цао Юй схватил одеяло с кровати и криво усмехнулся, прикрывая нижнюю часть тела. Это чертовски дифференцированное отношение!

Все кинооператоры обернулись к нему и посмотрели вниз на некое нечто, что поднялось. Они плакали без слез. А ведь это была всего лишь разминка. Настоящая сексуальная сцена все еще была впереди. Смогут ли они выдержать это испытание? Юнь Шань был соблазнительным маленьким монстром, который мучил людей.

Через пять минут съемка началась снова.

Гу Юньси сбросил простыни со своего тела и тихо лег на кровать. Его кожа была влажной и светлой, лицо раскраснелось эротическим румянцем, а затуманенные глаза смотрели вверх, делая его чрезвычайно мягким и хрупким.

Цао Юй сглотнул слюну, потер руки и осторожно положил ладони на грудь своего друга.

«Мотор!».

В поле зрения камеры пара теплых больших рук грубо разминала красные бугорки мальчика, заставляя его плакать от боли. Он слегка стиснул зубы и смотрел на мужчину со слезами на глазах.

Но обладатель большой пальмы уже был опьянен ароматным нефритовым телом мальчика. Он ущипнул юношу за тонкую талию и жадно поцеловал его в красные губы. Затем, когда его тело продвинулось вперед, он погрузился в тело мальчика.

Большая кровать слегка задрожала, и брови мальчика сильно нахмурились. Его лицо побледнело от сильной боли, и он закрыл глаза, чтобы скрыть в них эту боль.

Затем мужчина поднял его и опустил на колени на кровать, его тело раскачивалось вверх и вниз вместе с крепким мужчиной, его худая спина была немного влажной и потной, а кокетливый стон, смешанный с тяжелым дыханием, задерживался в комнате…

«Проваливай!», – с этим яростным криком Цао Юй, который все еще был целиком погружен в эту сцену, был сброшен с кровати на землю. Он упал и его ноги задрались вверх, создавая жалкое зрелище.

Тело Гу Юньси было поспешно прикрыто большим пиджаком от костюма.

«Черт возьми, да кто ты, черт возьми, такой!», – Цао Юй с рычанием встал на ноги. Совершенно не заботясь о том, что он все еще был обнаженным, он схватил мужчину перед собой за воротник и изо всех сил ударил его кулаком.

Вэй Симо не смог увернуться достаточно быстро, и удар пришелся ему в лицо. Его глаза потемнели, и он без всяких угрызений совести отплатил нападавшему тем же.

Эти двое были одного роста и очень крепкого телосложения. Когда они сражались, они были равны, и обе стороны наносили удары. И оба противника явно не любили друг друга – кулаки одного из них всегда были нацелены в лицо другого.

Несколько человек, которые присутствовали на съемочной площадке, были слишком ошеломлены неожиданным происшествием. Им потребовалось много времени, чтобы прийти в себя и отреагировать. Наконец они поспешно ринулись останавливать эту драку. После некоторой общей борьбы и нескольких диких ударов, им, наконец, удалось разнять этих двух мужчин.

Цао Юй выплюнул кровь изо рта, взял банное полотенце, поданное ему оператором, и прикрыл нижнюю часть тела. Он пристально посмотрел на психопата, который дрался с ним без всякой причины, а затем удивленно расширил глаза.

Да перед ним же был самый богатый человек в стране во плоти – Вэй Симо!

Некоторое время он смотрел на него с недоверием, пока, наконец, не убедился, что да, он действительно тот, самый богатый человек в стране. Он только что победил в драке самого богатого человека в стране, помогите!

При виде вновь прибывшего на лице Гу Юньси промелькнула улыбка. Он стянул костюм, чтобы прикрыть свое тело, обнажив красивую ключицу-бабочку. Его прямые и стройные ноги были слегка приподняты, и он невозмутимо лежал на деревянной кровати, наблюдая за происходящим.

«Вэй Симо?»

Гу Синь приподнял бровь и посмотрел человека, лицо которого было полностью разбито. Без всякого сочувствия он спросил: «Что ты здесь вообще делаешь? И почему ты создаёшь такие большие беспорядки сразу же по прибытии?».

Он даже не подумал, что Вэй Симо приехал навестить его съёмочную группу. Несмотря на то, что они были старыми друзьями, они никогда не вмешивались в работу друг друга.

Вэй Симо полностью проигнорировал Гу Синя и его слова. Его мрачные глаза были прикованы только к Гу Юньси, который лежал на резной кровати. При виде того, как нежная и очаровательная внешность этого юноши была выставлена нагой напоказ окружающим, у него несколько раз перехватило горло. В его груди закипел гнев, который он подавил усилием воли.

Гу Юньси небрежно взглянул на него и в замешательстве посмотрел на режиссёра.

Он и Любимец Небес были обреченными врагами, такими, которые будут сражаться друг с другом до последнего вздоха. Поэтому ему не нравился Вэй Симо, который был главной поддержкой Любимца Небес, и он не хотел с ним даже разговаривать.

«Председатель Вэй, я наконец-то нашел вас».

Цянь Цянь, тяжело дыша, подбежал к нему. За то время, что он ходил в ванную, Вэй Симо исчез, и когда он вышел, ему пришлось бегать кругами и искать его.

«Цянь Цянь, это ты привел сюда Вэй Симо?», – спросил Гу Синь с мрачным выражением лица у финансового менеджера. Из-за вторжения Вэй Симо все ресурсы, брошенные на съёмку этой интимной сцены, были полностью потрачены впустую.

«Зачем ты позвал его сюда?»

«Но Вы же фактически сказали, что хотели попросить Председателя Вэя осмотреть нашу съёмочную площадку, разве вы не помните?», – Цянь Цянь бросил взгляд на Гу Синя, указал ему глазами на молчащего Вэй Симо и сделал такой жест, как будто пересчитывал деньги.

Лицо Гу Синя потемнело еще больше, ему очень хотелось обвинить своего финансового менеджера в том, что он слишком умен, но он ни в чём не мог упрекнуть его.

Цянь Цянь тоже сделал это ради съёмочной группы. Если бы не то обстоятельство, что для этого были выбраны неподходящее время и место, Гу Синь не возражал бы против сотрудничества с ним. Но теперь, когда Вэй Симо только что разрушил его сцену и был избит его актером, можно было только констатировать, что ситуация быстро обострилась и стала очень неприятной.

Драка закончилась, и суматоха подошла к концу. Видя, что у режиссера явно болит голова, Гу Юньси предположил, что они, возможно, не смогут снять эту сцену сегодня. Он томно встал, завернулся в простыню, проигнорировал, как и раньше, сосредоточенный взгляд Вэй Симо и вернул ему пиджак от его костюма. Затем он отошел в сторону и замер, молча ожидая, когда режиссёр заговорит.

«Ты продолжай носить его», – Вэй Симо последовал за Гу Юньси и снова накинул пиджак ему на плечи так, чтобы не было никаких возражений. Его поведение было очень мягким, но глаза оставались такими же темными, как и раньше.

Гу Юньси не стал этому противиться. Он поблагодарил его и склонил голову, избегая взгляда Вэй Симо. Вэй Симо когда-то был «золотым лордом» изначального «я» его тела. Когда эти двое общались друг с другом, они никогда много не разговаривали. Теперь Гу Юньси, естественно, был доволен таким соглашением.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 28

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 28

Цянь Цянь и Гу Синь некоторое время смотрели друг другу в глаза и, наконец, они оба почувствовали ненормальную атмосферу, царящую в комнате. Задаваясь вопросом, что же могло её вызвать, Цянь Цянь повернул голову, чтобы посмотреть на живое олицетворение Бога Богатства, и воскликнул: «Боже мой! Председатель Вэй, что случилось с Вашим лицом?!».

Вэй Симо в этот момент действительно очень плохо выглядел, всё его лицо распухло, в уголках рта было много волдырей, а вся его одежда была грязной и в полном беспорядке.

«Заткнись!», – у Гу Синя разболелась голова, и он положил руки на лоб. Серьезно. Из всего, что ты мог бы сказать, ты просто должен решить, что с этим делать. «Подумай, как выйти из этой ситуации».

Как режиссер, он несет ответственность, раз уж его актер побил Вэй Симо. Но, учитывая, что он и Вэй Симо были старыми друзьями, он был уверен, что ради него самого, и, если к тому же он искренне извинится, Вэй Симо не будет судиться из-за этого.

Однако, что было сложнее всего, так это то, что каждый раз, когда Вэй Симо будет выходить, за ним будут следить один или два папарацци. Они будут выслеживать самого богатого человека страны круглый год, чтобы выяснить всё о его личной жизни. И, даже если полученные сведения будут немного сомнительными, они могут сообщить об этом в прессе на следующий же день.

Может быть, сам Вэй Симо этого и не замечал, но он действительно был любимцем папарацци. Промышленник, сам добившийся всего в своей жизни, самый молодой богатейший человек в стране, два неудачных брака за плечами, неоднозначная сексуальность и так далее – все эти ярлыки будоражили кровь представителей средств массовой информации. Кроме того, у него было очень красивое лицо, и несмотря на то, что оно со временем постепенно становилось темнее, он все равно оставался самый предпочитаемым мужчиной страны, который прекрасно знал, сколько людей мечтали о возможности быть с ним.

Направив людей на уборку места происшествия, Гу Синь вызвал медицинский персонал для обработки ран Вэй Симо и Цао Юя. Он также приказал своему помощнику разобраться с папарацци, следовавшими повсюду за Вэй Симо. Он не просил, чтобы такая новость была подавлена полностью, но желал, чтобы она не породила никаких антифанатов у фильма «Юн Шань».

Вэй Симо отказался от доброго намерения члена съёмочной группы втереть ему лекарство и просто продолжал смотреть на Гу Юньси. Его сердце билось как барабан, и его первоначальный гнев отступил. Он почувствовал, как какое-то приятное удовлетворение наполнило его сердце.

«Чжоу Сиран», – он вспомнил, что человека, стоявшего перед ним, звали именно этим именем, и он был единственной маленькой звездочкой, которую Вэй Симо когда-либо поддерживал. Когда они были вместе, они почти не общались. Даже количество раз, когда они спали вместе, было так мало, что их легко можно было сосчитать.

В течение тех двух лет, когда они встречались, у него не было никаких чувств к этому человеку, но теперь, когда он увидел его, разум его полностью отключился и осталось только желание заключить его в объятия и навсегда закрыть его от всего мира. Эта абсурдная идея начала даже занимать его разум.

«Председатель Вэй», – категорично официально ответил Гу Юньси, затем спокойно встал, не говоря ни слова.

Первоначальный владелец его тела ненавидел Шу Нина и испытывал такую сильную ненависть к Вэй Симо, что решил покончить с собой, прыгнув с крыши здания его компании. Тем не менее, он был благодарен Вэй Симо за помощь в течение этих двух лет, поэтому он попросил Гу Юньси исполнить его желание похитить Вэй Симо у Шу Нина.

Не только отомстить Шу Нину, но и заставить Вэй Симо держаться подальше от этой шлюхи, которая вела себя так непоследовательно и обладала всем лучшим из обоих миров.

«Председатель Вэй, я должен сниматься. Пожалуйста, делайте всё, что вам заблагорассудится», – Гу Юньси, который только что выхватил Вэй Симо у Шу Нина, уже установил свои правила, поэтому он не хотел больше тратить время на этого человека и вежливо попросил его уйти. Более того, он был завернут только в простыню, и если уж съёмочная группа больше не сможет продолжать съемку, они должны были, по крайней мере, позволить ему надеть на себя какую-нибудь одежду.

Вэй Симо поджал губы и вдруг потянулся, чтобы схватить Гу Юньси за руку и оттащить его в сторону. Казалось, он вовсе не заметил нахмуренных бровей Гу Юньси и молча протянул ему лекарство, которое держал в руке.

Гу Юньси опустил голову, скрыл в глубине глаз свое нетерпение и послушно принял его. Теперь он всего лишь печально известная маленькая звезда, как у него может хватить смелости ослушаться самого богатого человека в стране.

Два человека, поняв друг друга без слов, молчаливо отошли в укромный уголок, Гу Юньси выдавил на свою руку лекарство и стал слегка втирать его в лицо Вэй Симо.

От издаваемых Вэй Симо от боли шипящих звуков глаза Гу Юньси заблестели, и в них быстро промелькнуло несколько ухмылок. Его настроение, которое до сих пор отнюдь не было приятным, постепенно становилось всё лучше. Его белые и нежные пальцы намеренно сильно надавливали на рану на лице Вэй Симо, втирая в неё лекарство.

Вэй Симо смотрел на него сосредоточенно и серьезно, душа его была переполнена счастьем от улыбки молодого человека, и он вообще не чувствовал в действиях последнего никакого злого умысла.

Закончив втирание лекарства, Гу Юньси почувствовал запах мази на своих руках и с отвращением вытер их о пиджак Вэй Симо. Затем он снова снял с себя этот пиджак и вернул его Вэй Симо.

«Не снимай его!», – Вэй Симо увидел обнаженные плечи молодого человека, его глаза сузились, и он шагнул вперед, чтобы обнять Гу Юньси, крепко прижимая его к своему сильному телу.

Почувствовав тепло тела Гу Юньси в своих объятиях, он улыбнулся одними уголками рта, а в его глазах отразились самые нежные чувства. Он опустил голову и уставился на маленький завиток волос на макушке молодого человека. Он не мог не поцеловать его. Он наконец-то почувствовал, впервые за все эти годы, мир в своей душе, и мир этот был незыблемым.

Гу Юньси на мгновение впал в транс, а затем изо всех сил попытался высвободиться из его объятий.

Вэй Симо почувствовал невыразимую боль и обиду в своем сердце. Но, видя все еще упорно сопротивляющегося молодого человека, он вынужден был отступить и отпустить его.

Гу Юньси вздохнул с облегчением, посмотрел на него, и был потрясён и изумлён, увидев глубокую любовь в глазах Вэй Симо, сердце его упало. Он испугался того, что этот человек снова считает его заменой Шу Нина.

Он вспомнил, что они стали парой только через три года. Шу Нин понимает принцип того, как редкие товары будут предлагаться по более высокой цене, и не позволит Вэй Симо так быстро добиться успеха. Итак, Вэй Симо сексуально расстроен и хотел бы получить от него хоть какое-то утешение? Неописуемый гнев охватил его.

«Председатель Вэй, если вам больше нечего мне поручить, то могу я уйти?», – его слова больше не звучали мягко, в них слышалось глубокое нетерпение. Он без колебаний отвернулся, невзирая на реакцию Вэй Симо.

Наблюдая за удаляющейся фигурой юноши, Вэй Симо на мгновение почувствовал себя так, словно упал в ледяную пропасть, и нервы у него сильно сдали. Он подавил учащенное сердцебиение и вновь неуклонно последовал за Гу Юньси.

Гу Юньси покачал на ходу головой, приводя в порядок свои эмоции. Он не мог поверить в то, что у него действительно возникли очень сильные эмоциональные колебания из-за объятий Вэй Симо, и это было вызвано не отвращением, а неожиданной радостью.

После полученного в прошлом мире опыта, он уже знал, что чувства первоначального «я» его тела могут оказывать на него влияние. Но он был уверен, что Чжоу Сиран не испытывал никаких чувств к Вэй Симо, однако теперь, похоже, выяснилось, что это было не так. В конце концов, помимо того, что он был ослеплён и смотрел только на любимца Небес, Вэй Симо, безусловно, был человеком высоких душевных качеств.

Войдя в раздевалку, Гу Юньси издал легкий глухой стон, бросив взгляд на этого мужчину, который снова последовал за ним, но Гу Юньси был слишком расслаблен и ему было лень спорить, без особых раздумий он сорвал простыню, которая была обернута вокруг него, нашел длинную белую футболку, надел коричневые шорты, а затем сел на стул лицом к зеркалу, чтобы последовательно снять с себя все аксессуары для волос один за другим.

Вэй Симо жадно смотрел на изящную ключицу молодого человека и его прямые стройные ноги. Его сердце защемило, и он заставил себя отвести глаза. Но тут он случайно увидел, как Гу Юньси нахмурился, срывая с себя украшения, запутавшиеся в его волосах.

«Позволь мне помочь тебе». Он подошел к молодому человеку сзади, осторожно поднял его волосы и аккуратно распутал все спутавшиеся с волосами аксессуары. Закончив, он осторожно потер болезненное для Гу Юньсяня место.

Гу Юньси подавил радость в своем сердце и нетерпеливо повернулся в другую сторону. Чувства первоначального «я» его тела к Вэй Симо выросли неосознанно в течение тех двух лет, пока тот о нем заботился. Хотя он выглядит необузданным и внешне дал волю своим чувствам, на самом деле он никогда и не отпускал его в своем сердце. Может быть, именно благодаря этому Шу Нин узнал, как с ним бороться.

Гу Юньси беспомощно вздохнул, из-за недостатка энергии не только невозможно было превратиться в свою сущность, но и информация, которую они с Цзинь Тянем могли получить из мировых данных, была ограничена. Ему пришлось многое исследовать самому, чтобы докопаться до истины.

Вокруг них возникла очень тонкая интимная атмосфера. Вэй Симо нежно посмотрел на Гу Юньси, но Гу Юньси уставился в другую сторону.

«Возвращайся ко мне», – видя, что молодой человек не хочет его видеть, Вэй Симо мягко подвинулся вперед, вынуждая его пообщаться лицом к лицу.

Гу Юньси был ошеломлен происходящим, он оттолкнул его и встал, затем, прищурив глаза, он спросил: «Что ты имеешь в виду?».

Вэй Симо не сердился на неуважение юноши к нему. Он взял молодого человека за плечо, поцеловал его в щеку и сказал: «Давай будем снова вместе, тебе не обязательно сниматься в таком кино».

Хорошее впечатление, которое Вэй Симо наконец-то произвел на Гу Юньси, мгновенно исчезло. Он вырвался из рук Вэй Симо и усмехнулся: «Председатель Вэй, я ценю вашу доброту».

«Но даже если я, Чжоу Сиран, и беден, мне не нужна ваша милостыня. Идите и поддерживайте своими деньгами других».

Вэй Симо подумал о своих неподобающих отношениях с юношей в прошлом и замер, затем посмотрел на сердитое лицо Гу Юньси и поспешно объяснил: «Нет, это не для поддержки. Я действительно хочу серьёзных отношений с тобой».

«Ха-ха-ха, серьёзных отношений со мной?», – Гу Юньси внезапно расхохотался с каким-то оттенком безумия на лице. «Ты ещё не наигрался мной раньше, не так ли?», – он сделал еще один шаг вперед, с негодованием посмотрел Вэй Симо в глаза и спросил: «Так кто же преподаст мне урок на этот раз?».

«Председатель Вэй, вы конечно очень богаты и могущественны. Я никак не могу сравниться с Вами, но, если Вы загоните меня в угол, я буду не против сражаться с Вами до тех пор, пока один из нас не умрет», – Гу Юньси смотрел прямо на него и говорил резким тоном. Из-за охватившей его волны гнева под нежной белой кожей стали видны бледно-голубые кровеносные сосуды.

Вэй Шимо смотрел в его темные полные ярости глаза, и его сердце бешено колотилось и было наполнено болью.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 29

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 29

Двое мужчин расстались, чувствуя себя глубоко несчастными. Вэй Симо вернулся домой измученным и страдающим, чувствуя пустоту в сердце. Он взял свой сотовый телефон и набрал номер.

«Лю Чжэнь, проверь для меня Чжоу Сирана», – убедившись, что на другом конце провода услышали его инструкции, он подошел к подоконнику и закурил сигарету.

«Папа!», – двухлетний Вэй Нинцянь радостно подбежал и обнял Вэй Симо за бедро, глядя на него снизу вверх, его умненькие глазки быстро моргали, что очень мило смотрелось.

Вэй Симо быстро затушил сигарету, убрал выражение одиночества со своего лица, и, протянув руки, крепко обнял его. Он поцеловал ребенка в лоб и мягко спросил: «Что ты сегодня делал?».

Вэй Нинцянь надул свои маленькие губки, он дважды тихо хмыкнул и ничего не ответил.

Густые брови Вэй Симо слегка изогнулись. В прошлом он всегда мог слышать веселый, жизнерадостный голос своего сына, когда возвращался домой. Но в последнее время Вэй Нинцянь, казалось, отгородился от него. Даже если перед ним он и вел себя вполне прилично, он больше не осмеливался много говорить.

Вэй Симо действительно надеялся на то, что ребенок сможет стать послушным, но он определенно никогда не пытался подавить его живую натуру.

Он ласково потрепал ребенка по волосам, затем поцеловал его в щёчку и пообещал: «Извини, папа постарается меньше работать и больше времени проводить с тобой».

Вэй Нинцянь издал низкий и чуть слышный звук, он положил головку на плечо Вэй Симо: «Тогда мы сможем оставить дома только папу и ребенка, без этого дяди Шу?» Он ненавидел этого дядю, который так небрежно вел себя в их доме и всегда говорил ему такие страшные вещи на ухо.

«Что?», – на мгновение Вэй Симо опешил, а затем усадил его к себе на колени и снова спросил: «Что ты только что сказал, сынок?».

Вэй Нинцянь подумал, что Вэй Симо рассердился, и сразу слезы наполнили его глаза, он поперхнулся и сказал: «Я…, я не хочу жить с дядей Шу!», а затем робко посмотрел на Вэй Симо.

Вэй Симо осторожно вытер слезы с его лица и медленно спросил: «Ты можешь рассказать папе, почему?».

Шу Нин считался его другом. Он обратился к нему за помощью, когда был буквально в отчаянии. Кроме того, в инциденте, который произошёл более десяти лет назад, Вэй Симо чувствовал себя виноватым перед Шу Нином, поэтому и позволил ему жить в своём доме, как тому хотелось. Однако ничто в этом мире не было таким важным для него, как Вэй Нинцянь, которого он любил всем сердцем.

Вэй Нинцянь снова опустил голову и тихо прошептал: «Он всегда говорит мне, что ты не любишь своего ребенка».

Вэй Симо плотно сжал губы. Он не ожидал, что Шу Нин мог сказать такое этому ребенку. Вэй Нинцянь воспитывался в семье с только одним родителем, и его психика была очень восприимчивой. Такие слова могли быть не просто очень вредными для него, они легко могли нанести Вэй Нинцяню серьёзную психологическую травму.

Он давно уже принёс все свои извинения Шу Нину, и к тому же компенсировал свою давнюю вину перед ним и разными другими способами. Честно говоря, они оба уже давно не были в долгу друг перед другом.

«Дядя Шу просто пошутил с тобой, завтра же он уедет», – Вэй Симо взял ребенка на руки и ласково похлопал его по спинке: «Папа любит тебя, папа очень-очень любит своего ребенка».

Шу Нин к этому моменту уже просто купался в успехе. Кассовые сборы от проката фильма, в котором он снялся, бесспорно радовали, уже велись переговоры о новом фильме, и он, также, только что получил предложение стать представителем JOG, известного бренда одежды в Китае.

Он вернулся в Китай всего лишь несколько месяцев назад, и вот он уже взлетел до звездной позиции третьего уровня, заменив Чжоу Сирана в качестве наиболее одарённого актёра компании. Достижение со временем звёздных вершин индустрии развлечений перестало быть просто мечтой.

«Я вернулся!», – воскликнул он, входя в дом Вэй Симо и сияя очаровательной улыбкой.

Вэй Симо кормил ребенка с ложечки и никак не отреагировал, услышав его голос, а продолжал уговаривать Вэй Нинцяня поесть овощей.

Улыбка на лице Шу Нина сразу застыла, а его узкие глаза, смотревшие на Вэй Нинцяня, несколько помрачнели, и в них промелькнула тень обиды. Каждый раз, когда там был Вэй Нинцянь, Вэй Симо полностью игнорировал Шу Нина и заботился только о своем сыне.

Увидев, что ребенок с несчастным видом отодвинул от себя ложку, Вэй Симо понял, что он уже сыт. Он вытер сыну ротик и попросил его вернуться в свою комнату поиграть. Затем он повернулся к Шу Нину и сказал: «Да, кстати, Нин, я приготовил для тебя дом в центре города. Это очень близко к офису вашей компании. Ты можешь съехать отсюда уже завтра».

Сердце Шу Нина забилось немного учащённо, его лицо исказилось, но он быстро изменил это выражение своего лица, пожал плечами и заговорил с капризными интонациями в голосе: «Мо, но я уже привык жить здесь. Ты же не настолько жесток, чтобы заставить меня отсюда переехать. Что, мне стало неудобно находиться здесь из-за того, что у тебя появилась девушка?».

Вэй Симо бесстрастно кивнул: «Действительно, кое-кто появился. Но не девушка, а парень, и это все равно горькая безответная любовь».

Зрачки Шу Нина резко сузились, и он неловко рассмеялся: «О, да неужели?». Он сделал паузу и спросил: «И кто же это?» Его глаза злобно сверкнули. До сих пор он думал, что у него есть неплохой шанс завоевать сердце Вэй Симо, но это пустое место занял кто-то другой. Это все потому, что он был слишком занят своей работой в этом месяце.

Вэй Симо ничего ему не ответил. Он встал, прошел мимо него и поднялся к себе наверх. Стоя на балконе и глядя на ночной пейзаж, он снова вспомнил нескрываемое отвращение в смотрящих на него сегодня днем глазах молодого мужчины, Вэй Симо почувствовал себя совсем несчастным и выкурил еще две сигареты подряд.

Гу Юньси лежал в кровати, он всё время метался и ворочался, и в глазах его отражалось чувство нескрываемой и безысходной ностальгии. Он очень скучал по теплу тела Цинь Мо, обнимающего его сзади, и по нежному шепоту этого человека ему на ухо. Внезапно в его сознании вспыхнула фигура Вэй Симо, и Гу Юньси сразу же мысленно выругался и изгнал этого человека из своего сердца.

___

В октябре, когда период «бабьего лета» уже подходил к своему окончательному завершению, утреннее солнце светило особенно ярко. Гу Юньси проснулся рано, он умылся, почистил зубы, переоделся в спортивную одежду и начал свою ежедневную тренировку перед завтраком. Из-за особенностей его роли режиссер требовал, чтобы он сохранял свое тело гибким, а лицо более круглым.

«С добрым утром, брат!», – раздался полный энергии голос, и Цао Юй, весь потный, подбежал к Гу Юньси. Он только что вернулся с пробежки. Требования директора к внешности Цао Юя были гораздо более суровыми, чем к внешности всех остальных актёров. Мышцы Цао Юя были, по мнению режиссёра, недостаточно хорошо накачены, чтобы хорошо сыграть роль могучего и властного генерала, поэтому Цао Юю приходилось вставать каждый день в четыре часа утра, чтобы агрессивно качать свой пресс.

Гу Юньси хмыкнул и рассмеялся. Цао Юй теперь выглядел почти как медведь. Директор Гу явно просто искал причину, чтобы наказать его.

Между этими двоими постоянно царило несогласие из-за Гу Юньси. Цао Юю не нравился небрежный имидж режиссёра, он считал такой имидж недостойным для работы с его братом. Гу Синь же считал, что этот медведь просто использовал его Юнь Шаня, и сердце его всё время не находило себе места.

«Я слышал, что актер, играющий императора, будет сегодня здесь?», – Гу Юньси прервал бесконечный крестовый поход Цао Юя против режиссёра и мудро сменил тему.

«Это верно», – Цао Юй причмокнул губами и коснулся рукой своего подбородка: «Кстати говоря, между нами, кажется, осталась неснятой только одна сцена?».

Гу Юньси кивнул. Прошло уже три дня с тех пор, как Вэй Симо так неожиданно пришел тогда навестить их съёмочную группу. Съемочная группа очень старалась и очень спешила и, наконец, съёмки страстной сцены между Юнь Шанем и генералом были завершены.

После окончания съемок Цао Юй чувствовал себя неловко рядом с ним в течение всех этих дней. Поэтому было приятной неожиданностью, что сегодня Цао Юй вдруг проявил инициативу и поприветствовал его.

«Любимая жена генерала вот-вот будет передана кому-то другому. Генерал совершенно убит горем», – Цао Юй схватился за сердце и заплакал с преувеличенным выражением эмоций на лице, что было очень забавно.

Гу Юньси презрительно взглянул на него и начал отрабатывать мышцы в области талии. Во всём фильме самыми крупными планами были его талия и спина. Поэтому Гу Синь призывал его как следует заботиться о своем теле.

Как только Вэй Симо залечил рану на своём лице, он немедленно взял себе нерегулярный отпуск. Накормив утром своего сына завтраком, он вместе с ним бросился к съёмочной группе «Юнь Шаня» и появился там как раз в тот момент, когда вся съёмочная группа завтракала. Он неловко стоял вместе с сыном в сторонке.

Увидев его, Гу Синь, ввиду того, что они были старыми друзьями, позвал его присоединиться к группе.

Держа на руках своего сына, Вэй Симо сознательно подошел к Гу Юньси и пристроился рядом с ним. Он протянул Вэй Нинцяню булочку в виде кристаллика. Его взгляд не мог не переместиться на Гу Юньси. Увидев, что каша в его миске закончилась, он сразу же схватил её, побежал наполнять и принес ему обратно с заискивающей улыбкой.

Гу Юньси тоже не мог не взглянуть на него, но при этом он безжалостно отодвинул кашу в сторону, вытер рот и ушел.

Вэй Симо посмотрел на его удаляющуюся фигуру и придавил ладонью одежду на груди в области сердца. Его сердце болело каждый раз, когда он видел, как этот молодой человек отворачивается от него. Эта внезапно возникающая боль, казалось, лучше всяких слов говорила ему, что он никогда не сможет сблизиться с этим человеком.

Вэй Нинцянь потянул отца за одежду, и Вэй Шимо пришел в себя, очнувшись от ступора, в который он был погружён, и тихо спросил: «Что случилось, детка?»

Ребенок протянул руки и жестом попросил Вэй Симо поднять его, а затем указал пальчиком на Гу Юньси и сказал: «Давай догоним его! Хочу старшего брата, хочу старшего брата».

Первой сценой, которую собирался снимать в этот день Гу Синь, было выступление Гу Юньси. Позавтракав, он пошел в гримерную, чтобы переодеться в свою одежду для съёмок и начать готовиться к сцене. Поскольку у него не было денег, чтобы нанять помощника, Гу Юньси всё должен был делать сам.

Это была сцена, показывающая, как Юнь Шань впервые прислуживает старому евнуху. Там не было никаких интимных действий, таких как поцелуи, облизывание и так далее, однако его одежда была в достаточной степени открыта, чтобы подчеркнуть красивое тело Юнь Шаня. В целом, за исключением некоторых прикрытых частей его тела, он был одет только в тонкую голубую рубашку.

Едва успев надеть свой сценический костюм, Гу Юньси вдруг почувствовал странную тяжесть на ноге. Он с подозрением опустил глаза вниз и увидел, что ребёнок с умненькими глазами крепко обнял его ногу.

Выудив данные о личности этого ребенка из памяти первоначального «я» своего тела, он улыбнулся, взял ребенка на руки, почесал его маленький носик и спросил: «Почему ты здесь?».

Вэй Нинцянь сразу же ухватился за его длинные пальцы и надул губки для поцелуя.

Вэй Симо неуверенно топтался в дверях и не решался войти. Он боялся, что его появление заставит молодого человека страдать, поэтому просто ждал своего сына снаружи.

«Где твой отец? Иди найди его», – Гу Юньси весело поцеловал ребенка в щёчку и поставил его на землю. В гардеробной царил беспорядок из-за множества разбросанных там вещей, что было небезопасно для ребёнка. Но Вэй Нинцянь не хотел уходить и следовал за ним по пятам на своих коротеньких ножках.

Гу Юньси беспомощно схватился руками за лоб, втайне вздыхая, что эти двое действительно отец и сын. Даже то, как бесстыдно они себя ведут, выходит у них одинаково. Он смирился со своей судьбой и крикнул: «Председатель Вэй, пожалуйста, войдите».

Как только Вэй Симо услышал этот крик, он так разволновался, что пробежал три шага за два и плавно закрыл за собой дверь.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 30

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 30

«Что ты имеешь в виду, говоря, что ты не знаешь! Разве не ты его секретарь?», – сердито крикнул Шу Нин в трубку. Человек на другом конце провода, казалось, тоже был очень рассержен, тон его голоса был неприятным.

Шу Нин затаил дыхание и раздраженно стиснул зубы: «Мы с тобой две мухи на одной веревке. Помогать мне – значит помогать самой себе. Не забывай о Вэй Ниньцяне!».

После того как он столь многозначительно упомянул Вэй Ниньцяня, он сделал небольшую артистическую паузу и сказал: «Так пойди и узнай, куда он ходил три дня назад».

Человек на том конце провода некоторое время колебался, прежде чем, наконец, он согласился выполнить требование Шу Нина.

Шу Нин сел на диван и оглядел совершенно новенькую комнату, в его глазах вспыхнула тень острого негодования.

Первоначально он планировал просто найти какую-нибудь причину, чтобы продолжать как ни в чём не было жить в доме Вэй Симо, но он никак не ожидал, что, когда Вэй Симо сказал ему, чтобы он съехал на следующий же день, он действительно попросил кого-то упаковать все его вещи. В результате Шу Нин оказался в таком положении, что ему просто пришлось отступить против своей воли и уйти в замешательстве.

А между тем, в глубине души, он прекрасно знал, что только благодаря присвоенному им статусу парня самого богатого человека в стране, он смог добиться такого быстрого и мощного успеха в индустрии развлечений.

При одной только мысли о том, что кто-то может узнать, что семья Вэй его выгнала, думая о том, какими будут реакции на эту новость компании, в которой он работал, и СМИ, Шу Нин просто не мог не запаниковать.

В первое время, когда ему приходилось часто сталкиваться с вопросами представителей средств массовой информации касающимися его личной жизни, он не опровергал их предположений о характере своих отношений с Вэй Симо и, таким образом, получил множество привилегий. Теперь, когда он уже вкусил всю сладость использования этих привилегий, для него абсолютно невозможным стало отказаться от них.

Вэй Симо был именно тем человеком, который ему нравился. Любой, кто осмелился бы сражаться с ним за место в сердце Вэй Симо, независимо от того, что он собой представлял бы, неминуемо должен был бы отправиться в ад.

Сам Вэй Симо никогда не обращал особого внимания на индустрию развлечений, поэтому он абсолютно ничего не знал о том, что Шу Нин уже давно навесил на него ярлык своей собственности. Но именно это обстоятельство и заставило его так сильно страдать, когда он стал добиваться взаимности у Гу Юньси.

___

Вэй Симо показал сыну жест в виде большого пальца, направленного вверх и к сердцу, и поспешил к Гу Юньси, его взгляд был прямым, дыхание прерывистым, а его смуглое лицо пылало.

Но Гу Юньси было глубоко наплевать на него. Он сразу же передал Вэй Ниньцяня, который был у него на руках, обратно Вэй Симо и отвернулся от них, обнажив наполовину прикрытую стройную и пропорциональную спину и круглые ягодицы.

Вэй Симо ошеломленно смотрел на столь соблазнительную позу молодого человека. Его кровь бурлила, а сердце болело, и ему хотелось немедленно прижать его к себе и страстно заняться с ним любовью.

Внезапно его лицо исказилось, став очень некрасивым. Он мрачно спросил у Гу Юньси: «Вы носите такую одежду только во время съёмок этого фильма?»

«Да», – беззаботно ответил Гу Юньси, затем он развязал свою ленту для волос и стал медленно расчесывать свои длинные волосы перед зеркалом.

Хотя в современном обществе мужчины с длинными волосами обычно высмеиваются, первоначальному «я» этого тела они очень нравились, поэтому Гу Юньси сохранял их ради него и тщательно ухаживал за ними, чтобы они всегда были черными и блестящими.

Его роскошные шелковистые черные волосы рассыпались по тонким белым плечам, он слегка улыбнулся своему отражению в зеркале, и его глаза и брови придали его лицу невероятно кокетливое выражение.

Голова Вэй Симо была в полном разброде, нижняя часть его тела сразу стала твердой, как железо, а глаза покраснели.

Он положил Вэй Ниньцяня на туалетный столик. Не в силах совладать с собой, он прижал молодого человека к себе сзади и укусил его красивую шею. Его движения были грубыми, как у волка.

Затем он перевернул тело Гу Юньси, прижал его к земле, приподнял его голову и крепко поцеловал его красные губы. Он отчаянно тосковал по юноше, лихорадочно ощупывая каждый дюйм его кожи под собой. Пока детский плач не разбудил, наконец, его разум.

Гу Юньси сразу же оттолкнул Вэй Симо, который всё ещё держал его, и обнял Вэй Ниньцяня, который громко плакал. Он погладил его по головке, поцеловал в маленькую щёчку, тихо сказал ему несколько слов, чтобы успокоить его, а затем ледяным тоном сказал Вэй Симо: «Председатель Вэй, пожалуйста, уважайте себя».

Сердце Вэй Симо пронзила тупая боль от его холодного взгляда. Он открыл рот, но ему потребовалось некоторое время, чтобы обрести собственный голос и сказать: «Мне очень жаль».

Он так сильно желал близости с этим молодым человеком, что у него помутился рассудок.

Увидев, как Вэй Нинцянь рыдает на плечах Гу Юньси, он понял, что его внезапное безумное поведение напугало ребёнка. Глаза Вэй Симо были полны вины, когда он взял его у Гу Юньси и поцеловал.

Гу Юньси откинулся на спинку стула перед туалетным столиком с неясным выражением лица. Он взял со стола шпильку и воткнул ее в свои длинные волосы. Он взглянул на отца и сына, которые просто молча стояли рядом, подошел и поцеловал маленькое личико Вэй Ниньцяня, сказав ему: «Будь хорошим мальчиком, возвращайся домой вместе с папой».

Намерение Гу Юньси выпроводить этих людей было очевидным. Он не отверг поцелуй Вэй Симо, но это не значит, что он был готов к дальнейшему развитию отношений с этим мужчиной.

Вэй Симо посмотрел на прекрасное лицо перед собой, мысленного тщательно подкрасил его брови и криво улыбнулся.

Он знал, что его поведение было слишком жестоким и вызвало негодование юноши. Но он просто не мог уже себя контролировать и больше всего на свете ему хотелось толкнуть Гу Юньси вниз, прижать к себе, потереться о него, а затем войти в него.

___

Сидевший в кафе Шу Нин посмотрел на красивую женщину, сидящую напротив него, и спросил: «Вы узнали, куда он ходил?».

Женщина глотнула кофе и кивнула. Она была личным секретарём Вэй Симо, и давно уже жаждала получить трон жены Вэй Симо, но как назло Вэй Симо оставался совершенно равнодушен ко всем ее попыткам соблазнения, он был словно кусок дерева.

«Три дня назад Председатель Вэй отправился на место съемок «Юнь Шаня», а когда вернулся оттуда, сразу же сообщил секретарю в офисе, что хочет взять отпуск. Дата его возвращения из отпуска осталась неуточнённой».

«Фильма «Юнь Шань»? Драмы Гу Синя?», – Шу Нин, являясь представителем индустрии развлечений, естественно, был осведомлен обо всех недавних крупных проектах Гу Синя. Фильм «Юнь Шань» не приветствовался Бюро радио, кино и телевидения, и, даже после того, как начались съемки, не было таких представителей средств массовой информации, которые были бы готовы освещать эти события.

«Я слышала, что Председатель Вэй и режиссёр Гу – очень хорошие друзья, но средства, вложенные в Вэй Симо в «Юнь Шань», являлись частной собственностью Председателя Вэя. Он не пользовался для этого счетом своей компании».

Как личный секретарь Председателя правления компании, женщина имела в этой компании определенный статус, поэтому сотрудники компании не считали нужным скрывать от неё некоторую неконфиденциальную информацию.

«Юнь Шань, Юнь Шань...», – Шу Нин повторил это несколько раз, но так и не смог вспомнить ни одного актёра из участвовавших в съёмках драмы «Юнь Шань», который мог бы очаровать Вэй Симо.

Насколько ему было известно, все актёры, которые принимали участие в съёмках «Юнь Шаня», были никому неизвестными актёрами 18-го уровня, и он был уверен, что никогда не проиграл бы никому из них по своему внешнему виду.

«Что ж, я выполнила то, что пообещала тебе. А как насчет того, что ты мне пообещал?», – женщина прервала размышления Шу Нина, постучав по столу перед ним.

«Можешь не волноваться на этот счёт. Просто Вэй Симо в последнее время очень внимательно наблюдает за ребенком, так что пока трудно что-либо сделать. Но когда придет время, все будет так, как ты того желаешь».

Женщина фыркнула и удовлетворенно улыбнулась.

У них сложились чисто транзакционные отношения. Она хотела прибрать к рукам огромное состояние семьи Вэй, Шу Нин хотел добиться любви Вэй Симо. Поэтому Вэй Ниньцянь был общим и наиболее серьёзным препятствием на их путях.

Вэй Ниньцянь был единственным сыном Вэй Симо, и Вэй Симо очень его любил. Она даже слышала, что он уже написал своё завещание, в котором говорилось, что все имущество семьи Вэй переходило по наследству Вэй Ниньцяню.

Женщина планировала сначала стать женой Вэй Симо, а затем получить от этого мужчины всё его состояние, но кто бы мог подумать, что Вэй Симо примет такие радикальные меры. Если она в итоге не сможет получить все деньги семьи Вэй, то какой же тогда смысл становиться его женой?

Но потом она подумала: а что, если случится так, что Вэй Ниньцянь умрет маленьким? Вэй Симо ведь не сможет просто пожертвовать на благотворительность огромные активы семьи Вэй, верно? И в таком случае, когда придет её время, она тоже сможет родить ребенка для Вэй Симо, и тогда всё что составляет огромное богатство семьи Вэй, естественно, будет принадлежать уже ее ребенку.

Однако несмотря на то, что она являлась личным секретарём Вэй Симо, у нее не было совершенно никаких точек взаимодействия с Вэй Ниньцянем, не говоря уже о возможностях убить его без следа. Но Шу Нин – это совсем другое дело. Он жил в доме Вэй Симо. А ведь с ребенком так легко иметь дело. Несчастные случаи – это один из самых лучших методов в любые времена.

Они очень быстро нашли друг с другом общий язык и достигли соглашения о сотрудничестве.

Она поможет Шу Нину одолеть Чжоу Сирана и любых других его конкурентов в борьбе за сердце Вэй Симо, в то время как Шу Нин поможет ей убить Вэй Ниньцяня, а также поможет ей самой успешно родить ребенка от Вэй Симо.

Она знала, что Шу Нин присматривался к позиции постоянного сексуального партнера Вэй Симо, но она не боялась того, что, добившись своего, Шу Нин отвернется от нее, так как она давно уже поняла главную слабость Шу Нина.

Не говоря уже о том, что даже если двое мужчин снова полюбят друг друга, они не смогут иметь детей. Так что к тому времени, когда она приберёт к рукам состояние Вэй Симо, Шу Нин все еще должен будет считаться с ней, чтобы выжить в своём мире.

___

Гу Юньси наконец-то увидел, каким толстокожим может быть Вэй Симо. Его слова были настолько очевидны, что просто невозможно было не понять, что он хочет, чтобы Вэй Симо исчез, но Вэй Симо все равно вел себя так, как будто ничего не случилось, и оставался там со своим ребенком.

Покрасневшие глаза Вэй Симо уставились на слишком открытый костюм Гу Юньси. Он бросил взгляд на другие его костюмы, находившиеся в гримерной, и в груди его стал медленно нарастать гнев, в душе он яростно ругал Гу Синя.

Он согласился на инвестиции в съёмки гей-фильма, связанного с литературой и искусством, но всё это явно превратилось в грёбаную порнографию.

При одной только мысли о том, что, когда фильм выйдет на большие экраны, тысячи людей смогут увидеть его возлюбленного обнаженным, Вэй Симо чувствовал, что его переполняет ненависть. До сих пор никогда в жизни у него не было никаких сожалений, подобных тому, как он сожалел прямо сейчас о том, что одолжил деньги для съёмок этого фильма Гу Синю.

Поскольку в гримёрке всё ещё находился ребёнок, Гу Юньси нашёл для себя халат и надел его на себя.

Вэй Ниньцянь уже восстановил свою жизненную силу и кокетливо прислонился к нему. Гу Юньси проигнорировал его, но Вэй Ниньцянь смотрел на него так, словно хотел заплакать.

Гу Юньси изо всех сил старался терпеть, но, в конце концов, он не смог противостоять еле-еле сдерживаемым слезам Вэй Ниньцяня и его несчастному взгляду. Он нежно обнял его и повел на съемочную площадку.

Вэй Симо тайно показал сыну большой палец, повёрнутый вверх, и торжествующе подумал: «Этого и следовало ожидать от моего сына!» Затем он последовал прямо за ними.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 31

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 31

Актер, который сейчас играл с Гу Юньси, был маститым актёром, известным своими ролями-антагонистами и отличными актерскими способностями. Гу Юньси наслаждался беззаботным чувством того, как легко они проносятся по сценам вместе с ним, как вихри.

К сожалению, у них было не так много совместных сцен.

Поиграв с ребенком некоторое время, Гу Юньси вернул его Вэй Симо, несмотря на явное нежелание, отражавшееся на лице Вэй Ниньцяня.

Несмотря на то, что в сегодняшних съемках не было страстных сцен, Гу Синь все равно очистил съемочную площадку от посторонних, как и несколько дней назад.

Но сколько бы раз он ни пытался выгнать со съёмочной площадки Вэй Симо, мужчина все равно вел себя так, словно не мог ничего ни слышать, ни понимать. В конце концов Гу Синь в ярости швырнул громкоговоритель, который держал в руке, на пол.

«Не участвующий в съёмках этой сцены персонал, пожалуйста, покиньте съёмочную площадку!».

Вэй Симо бросил на него холодный взгляд и отпарировал: «Разве я не инвестор?».

Гнев Гу Синя захлебнулся, когда он постыдно поднял свой сломанный громкоговоритель. Ради качественного искусства он готов был переступить через себя, чтобы уступить сильным мира сего.

В процессе съемок глаза Вэй Симо были похожи на глаза злого волка, когда он продолжал свирепо смотреть на маститого актёра, снимавшегося вместе с Гу Юньси, отчего стресс у бедолаги актёра явно удвоился.

Особенно явно это стало видно во время сцены, где ему по ходу сценария надо было использовать длинную палку, чтобы открыть одеж+–ду Юнь Шаня – из-за страха перед свирепыми глазами Вэй Симо он допустил несколько ошибок подряд.

После того, как прошло три дубля, а они всё еще не закончили сцену, Вэй Симо утвердился в своём ложном мнении, что маститый актер устроил это специально, и сразу же внес его в свой чёрный список.

В конце концов, Гу Юньси больше не смог стоять в стороне и сделал ему резкое предупреждение. Только тогда он неохотно оставил в покое маститого актёра и переключил всё свое внимание на своего возлюбленного.

Закончив съёмки этой сцены под горячим взглядом Вэй Симо, Гу Юньси сразу же взял в руки халат и надел его.

Вэй Ниньцянь тут же повел себя с ним мило и кокетливо и раскрыл ручки, желая объятий.

Гу Юньси обнял Вэй Ниньцяня, взглянул на Вэй Симо и молча отругал его взглядом. Какой извращенец на самом деле привел бы сюда ребенка, чтобы посмотреть на такую сцену.

На Вэй Симо уставились его ясные кошачьи глаза, и он сразу же почувствовал себя довольным. Но когда он подумал о сцене, которую только что видел, он не смог не спросить: «Сколько еще существует таких сцен?».

Он не посмел снова вызвать у юноши чувство обиды. Одного опыта ненависти было более чем достаточно.

Гу Юньси на мгновение задумался, моргнул и ответил: «Примерно половина всех сцен фильма».

Тогда разве это не означает, что есть еще одна половина! Вэй Симо был настолько встревожен этим, что забыл о предупреждении, которое он сам себе только что сделал, и выпалил: «Не снимайся здесь больше, я буду поддерживать тебя до самого верха!».

Как только он закончил произносить эти слова, он понял, что все кончено.

Он внимательно посмотрел в лицо Гу Юньси. Выражение его лица было не просто очень плохим, оно было искажено и его глаза были полны гнева.

«Председатель Вэй, вам совершенно не нужно беспокоиться о том, в каких драмах я играю. Моя жизнь уже была однажды разрушена вашим парнем, и я не желаю, чтобы всё это повторилось снова».

И Гу Юньси сердито посмотрел на него. Из-за бурлящей в нём ярости его красивое белое лицо покраснело, а его слова были наполнены неописуемой ненавистью.

Под взглядом его глаз, наполненных ненавистью, сердце Вэй Шимо заныло, а тело его задрожало.

Он закрыл глаза Гу Юньси руками, в глубине его собственных глаз нарастала боль. Эта пара глаз не должна быть такой, я помню, как он смотрел на меня раньше, должно быть... должно… как это должно быть… Вэй Симо был в полной растерянности от своих ощущений.

«Но у меня нет никакого парня. Ты единственный, кого я люблю», – немедленно ему возразил Вэй Симо, едва придя в себя. Он не хотел, чтобы юноша думал, что его чувства к нему – это всего лишь игра от скуки.

Гу Юньси решительно убрал его руки и презрительно фыркнул. Затем он с нескрываемым сарказмом в голосе спросил: «Кто же в индустрии развлечений не знает, что Шу Нин – твой официальный парень? Я слышал, что вы даже живете вместе. Поздравляю».

Вэй Симо проигнорировал его сарказм и вновь возразил: «Но у меня действительно нет никакого парня. Ты единственный, кого я люблю».

«А как же тогда насчет Шу Нина?», – Гу Юньси наклонился, чтобы поставить Вэй Ниньцяня на землю. Потом он выпрямил спину и схватил Вэй Симо рукой за галстук. Глядя прямо ему в глаза, он спросил: «И ты ещё смеешь говорить мне, что не он твоя первая любовь, и что тогда, когда ты сделал меня своим содержанцем, это было не потому, что я так похож на него внешне?».

«Я не знаю, где ты услышал всю эту несусветную чушь. Шу Нин просто мой друг. Я помогал ему и раньше, но я никогда не любил его», – Вэй Симо сделал паузу, затем продолжил: «Я оставил тебя тогда при себе, потому что подумал, что ты именно тот, кого я всегда искал».

Он нежно коснулся пальцами глаз Гу Юньси: «Ты ведь всё еще помнишь нашу первую встречу?».

Гу Юньси тщательно проанализировал память первоначального «я» своего тела и ответил: «Мы встретились впервые в ту ночь, когда был подписан контракт «услуга за услугу»».

Вэй Симо покачал головой: «Нет, раньше, в больнице. В то время ты был серьёзно ранен во время съемок. После обработки раны ты спокойно уснул на больничной койке, а я долго сидел рядом и наблюдал за тобой. Однажды ты вдруг проснулся и посмотрел на меня».

Именно этот один единственный взгляд заставил сердце Вэй Симо, которое молчало тридцать три года, забиться быстрее. Он вдруг почувствовал, что нашел наконец-то истинный смысл своей жизни: «Я так страстно захотел обладать тобой, любить тебя нежно и ласково. И в то же время я очень боялся напугать тебя своей внезапной страстью, поэтому подумал о том, чтобы стать сначала твоим «золотым лордом»».

Гу Юньси недоверчиво нахмурил брови. В памяти первоначального носителя этого тела такого события не было. Как бы он ни старался вспомнить, время, проведенное им во время той госпитализации, оставалось в его памяти какой-то неясной тенью.

Но он очень хорошо разбирался в сердцах людей и, естественно, смог бы отличить правду от лжи в словах Вэй Симо. Значит, Вэй Симо действительно любил первоначальное «я» его тела? Думая об этом, Гу Юньси почувствовал себя несколько неловко.

Но внезапно выражение его лица изменилось, нет, нет, это не может быть правдой, если бы Вэй Симо действительно любил Чжоу Сирана, то как бы он позволил Шу Нину добиться успеха такой ценой? Гу Юньси несколько раз саркастически усмехнулся и зааплодировал: «Вы, конечно, произнесли слова очень приятные для моих ушей, Председатель Вэй. Я даже почти поверил во всё это».

«Сиран!», – Вэй Симо крепко обнял Гу Юньси, а затем сказал: «Я знаю, что то, что я собираюсь сейчас тебе рассказать, будет звучать так, как будто я защищаюсь, но, прошу тебя, выслушай меня пожалуйста!».

«Став твоим «золотым лордом», я сразу же поспешил навестить тебя. И неожиданно я обнаружил, что все мои чувства к тебе исчезли в тот же миг. Это заставило меня испытать страх и беспокойство».

«Несмотря на то, что у меня было два брака, но и заключение их и расставание происходило по обоюдному согласию. Я всегда думал, что я верный человек. Я никогда не думал, что буду так небрежно относиться к любви. Я не хотел в это верить и изо всех сил старался влюбиться в тебя. Гу Синь сказал мне, что любовь – это лишь игра воображения. Поэтому я переспал с тобой. И все же, как бы я ни старался, я не мог найти те сильные и страстные чувства, которые испытывал к тебе при том единственном взгляде, которым ты меня одарил. В конце концов я вынужден был признаться самому себе, что я не любил тебя. Я совсем не любил тебя».

«Но потом», – слова Вэй Симо снова вернулись к началу его речи. Выражение его лица было болезненным, а тон очень удрученным. Он сильно дёрнул себя за волосы: «Когда я увидел тебя снова на этой съёмочной площадке, это чувство вновь вернулось ко мне. Мои глаза не могут от тебя оторваться, мой разум весь полон только тобой, я всё время страстно хочу прижать тебя к своему телу и расцеловать каждую клеточку кожи твоего тела».

Он взял руку Гу Юньси и приложил ее к своей промежности: «Когда я просто смотрю на тебя вот так как сейчас, это место буквально изнывает от страстного желания тщательно пометить всего тебя».

Мужчина потащил руку Гу Юньси дальше, чтобы коснуться его рукой этого твердого и горячего места, но тот в панике отдернул руку. Он поднял голову и спокойно и внимательно посмотрел в глаза Вэй Симо, чтобы убедиться в правдивости его слов. Одновременно он приказал Цзинь Тяню тщательно просканировать этот мир, чтобы увидеть, есть ли в нём какие-либо лазейки.

Он перебрал тысячи миров и столкнулся со всевозможными немыслимыми вещами, большинство из которых было вызвано существующими в этих мирах лазейками. Он не смог найти того, о чём рассказал Вэй Симо в памяти Чжоу Сирана, но тем не менее всё, рассказанное Вэй Симо, действительно оказалось правдой.

«Мастер, сканирование этого мира завершено. В этом мире нет ничего ненормального», – Цзин Тянь проинформировал Гу Юньси о результатах своих поисков.

Глаза Гу Юньси потемнели. Если в этом мире нет ничего ненормального, то ненормальным является само существование Вэй Симо.

До сих пор он всегда собирал энергию только одного мира. Он всё еще не способен чувствовать душевные колебания в других мирах.

«Сиран, я люблю тебя. Хочешь верь мне, хочешь нет, но ты действительно единственный, кого я когда-либо любил», – Вэй Симо посмотрел на замолчавшего Гу Юньси и нежно поцеловал его в лоб.

Очнувшись от состояния сосредоточенности, в котором он находился, Гу Юньси в панике вырвался из объятий Вэй Симо. Он пристально посмотрел на смуглое и красивое лицо мужчины и прикусил кончик своего языка.

Только огромным усилием воли он смог удержаться от того, чтобы не поцеловать страстно этого мужчину, потому что нежность, с которой он обращался с ним, была очень похожа на нежность Цинь Мо из предыдущего мира. Даже уменьшительно-ласкательный вариант его имени звучал так же – «Мо».

Но у Цинь Мо была всего лишь обычная душа, как и в тысячах других миров. А он отличался от него именно тем, что не способен был перевоплощаться, и поэтому он мог только путешествовать по каждому из этих миров, меняя их один за другим, и мстить.

А душа этого человека, также как и все обычные души, пройдет процедуру реинкарнации после смерти. И тогда он полностью забудет о нем; он забудет обо всём, что у них было.

Гу Юньси уже сбежал один раз от всего этого. Ему было очень нелегко наконец-то отпустить от себя Цинь Мо. Однако появление Вэй Симо вновь пробудило все запечатанные им чувства и заставило его понять, что его так называемое «отпускание» было всего лишь иллюзией того, что он мог управлять своими чувствами, самообманом.

В этом мире не так уж много совпадений, и для него вероятность встретить одну и ту же душу дважды подряд мала до невозможности.

Гу Юньси изо всех сил старался убедить себя в этом, но в глубине души он остро жаждал этой крайне малой возможности.

А Вэй Симо стоял и наблюдал за убегающей фигуркой юноши, чувствуя невыразимую боль в сердце. Он взял Вэй Ниньцяня на руки и ушел домой в совершенно депрессивном настроении. Но он велел себе дать юноше немного времени. Завтра. Он снова придет к нему завтра.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 32

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 32

«Босс, я кое-что выяснил и думаю, что есть некоторые вещи, о которых вы обязательно должны знать».

Вернувшись с сыном домой, пообедав с ним и уговорив сына немного поспать, Вэй Симо ответил на звонок от своего офисного секретаря.

Три дня назад он попросил Лю Чжэня расследовать все, что произошло с Чжоу Сираном за весь тот период, когда они не виделись, и подробно ему об этом сообщить.

Лю Чжэню потребовалось всего полдня, чтобы узнать все о Чжоу Сиране, но у него было очень много подозрений по поводу характера инцидента, произошедшего с Чжоу Сираном. Секретарь был человеком педантичным, который всегда делал всё чётко – от начала и до конца, поэтому он провел еще два дня, расследуя все свои подозрения одно за другим.

В ходе этого процесса расследования он узнал не только о том, что Шу Нин и личный секретарь Вэй Симо объединились, чтобы вместе подставить Чжоу Сирана прикрываясь именем Вэй Симо, но и об их смелом плане отравить Вэй Ниньцяня или устроить ему «несчастный случай» со смертельным исходом.

Лю Чжэнь сразу понял, что произошло и происходит нечто очень плохое, и немедленно позвонил Вэй Симо.

«Скажи мне, что ты выяснил», – Вэй Симо вошел в кабинет и приказал своему секретарю доложить всё напрямую.

«Босс, боюсь это трудно объяснить одним или двумя предложениями. Я уже отправил подробный отчет на ваш электронный почтовый ящик, пожалуйста, проверьте его».

Вэй Симо включил свой компьютер, нажал на первое электронное письмо и внимательно прочитал его.

Он побледнел уже после прочтения первого абзаца, а когда он продолжил читать дальше, лицо Вэй Симо полностью исказилось. Прочитав до конца, он в ярости разбил все что попалось ему под руку в комнате, прикрыл рукой свое унылое сердце и яростно закричал: «Шу Нин, Цуй Цзинь, я не позволю вам уйти безнаказанными!».

Он откинулся на спинку стула, закрыл глаза и горько заплакал.

Неудивительно, что юноша так сильно ненавидел его. Из-за того, что он не знал правды об этих страшных людях, они организовали страшные вещи, и это стало причиной смерти матери Чжоу Сирана и разрушило всю его карьеру. И его собственный ребенок почти...он чуть не потерял его.

___

«Учитель, как ты?», – следуя за Гу Юньси обратно в комнату, Цзинь Тянь немедленно превратился из виртуальной в реальную форму и выпрыгнул, он подошел к Гу Юньси и выгнул свое тело дугой.

«Не волнуйся, я в порядке», – Гу Юньси обнял и мягко успокоил его.

Он только что снова подумал о Цинь Мо, вспомнив убитые горем глаза этого человека, когда он умер в том прошлом мире.

Цинь Мо был первым человеком, в которого он влюбился за десятки тысяч лет, и он также был первым человеком, который был готов любить его больше жизни. Но то, с чем он в конце концов оставил Цинь Мо, было всего лишь обманом.

Он уже был уверен в том, что его чувства к Цинь Мо со временем рассеялись, но столкнувшись нос к носу с Вэй Симо он вынужден был признать, что даже одно только нежное выражение лица, подобное выражению лица Цинь Мо, могло заставить его вновь почувствовать себя побежденным в мгновение ока.

Его любовь к Цинь Мо и чувство вины за то, что он не мог пройти через процесс реинкарнации вместе с Цинь Мо, – всё снова к нему вернулось.

«Цзинь Тянь, как ты думаешь, могла ли его душа попасть в этот мир?», – Гу Юньси лежал на кровати, прикрывая рукой лицо, чтобы скрыть слезы на своих глазах.

«Учитель!», – Цзин Тянь обеспокоенно лизнул лицо Гу Юньси.

Теперь Цзин Тянь уже не знал, благодарить ли ему Цинь Мо или ненавидеть его.

«Брат, теперь твоя очередь сниматься в следующей сцене. Выходи скорее!», – резкий стук в дверь сопровождался громким голосом Цао Юя. Гу Юньси быстро изменил выражение своего лица, ответил ему и открыл дверь.

Цао Юй внимательно оглядел Гу Юньси с головы до ног, обнял его за плечи и пошутил: «Если бы ты не вышел в ближайшее время, я бы подумал, что ты высиживаешь здесь цыплят».

Но Гу Юньси был в очень плохом настроении. Цао Юю невероятно повезло, что он не задушил его в отместку за эту шутку. Заметив, что лицо Гу Юньси побледнело, он мудро закрыл свой рот.

Они вдвоем очень тихо подошли к сцене, где Гу Синь давал инструкции персоналу как правильно организовать место проведения съёмок.

Увидев появившегося, наконец, Гу Юньси, он немедленно подозвал его к себе, указал на человека, стоявшего рядом с ним и представил его ему: «Сиран, подойди и познакомься, это Ли Фэн, он будет играть роль императора».

«Здравствуйте, я Ли Фэн. Мне очень приятно с вами познакомиться».

Голос, запечатленный навечно в его сердце, заставил тело Гу Юньси задрожать.

Он внимательно посмотрел на мужчину, и был очень разочарован тем, что не смог заметить никаких других знакомых признаков в этом человеке, кроме его голоса.

Гу Юньси криво улыбнулся. Наверно он действительно сошёл с ума и теперь видел тень Цинь Мо в каждом человеке.

«Здравствуйте, я Чжоу Сиран», – голос Гу Юньси был очень холодным, когда он небрежно пожал протянутую ему руку.

Первоначальное «я» его тела изначально было одиночкой. И в течение всего этого периода Гу Юньси мало общался с другими членами съемочной группы, кроме директора и Цао Юя, с которыми он был хорошо знаком.

«Могу я называть тебя Сиран?», – Ли Фэн, казалось, не чувствовал подчёркнутого безразличия к нему Гу Юньси. Он мягко улыбнулся и взял на себя инициативу разговорить Гу Юньсяня.

Гу Юньси слегка приподнял брови и кивнул, показывая, что ему все равно.

Согласно информации полученной Гу Юньси об этом мире, Ли Фэн был бывшим парнем Шу Нина. После того, как Шу Нин бросил его, он впал в состояние глубочайшей депрессии. И согласно изначальному ходу событий, во второй половине своей жизни он обнищал и умер за границей. Поэтому, Гу Юньси никак не ожидал, что тот сейчас вернется в Китай.

«Вы, кажется, знаете меня?», – Ли Фэн пробыл за границей более десяти лет. Он видел самых разных людей, и его наблюдательность была чрезвычайно обострена. Внезапное удивление, мелькнувшее в глазах молодого человека, стоявшего перед ним, не ускользнуло от его взгляда.

«Да», – Гу Юньси и не планировал скрывать это, так как Чжоу Сиран видел фотографию Ли Фэна каждый раз, на протяжении тех двух лет, когда он приходил к Вэй Симо: «У Председателя Вэя есть ваша фотография».

«В самом деле? Я никак не ожидал, что А'Мо все еще хранит её», – улыбка на лице Ли Фэна на секунду слегка застыла, но он быстро вернулся к своему нормальному состоянию, и лишь в его глазах отразилась охватившая его ностальгия.

Он был очень изобретателен и хитроумен. Но заметив дискомфорт на лице Гу Юньси при упоминании Вэй Симо, Ли Фэн не стал продолжать расспросы на эту тему, а завел разговор о фильме и его съёмках.

«Когда режиссер Гу сказал мне, что это гей-фильм, я некоторое время колебался, но, прочитав сценарий «Юнь Шаня», я сразу же позвонил режиссеру Гу, и выразил надежду на то, что он сможет подождать меня».

Он посмотрел на красивое лицо Гу Юньси и похвалил режиссёра: «Видение режиссёра Гу действительно уникально. Ты самый подходящий человек для роли Юнь Шаня».

Юнь Шан был чрезвычайно красивым и во всех отношениях потрясающим мужчиной. Таким образом Ли Фэн как бы между строк похвалил и внешность Гу Юньси. Его слова были подобны тому нейтральному чувству, которое он вызывал у других.

Даже явно преувеличенные комплименты могли заставить людей чувствовать себя очень комфортно, когда они исходили из его уст.

___

Прежде, чем он это осознал, прошло уже три часа, и Вэй Ниньцянь очнулся ото сна, протирая свои сонные глазки и оглядываясь в поисках отца.

Услышав голосок сына, Вэй Симо затушил очередную сигарету, вышел из ставшего уже не узнаваемым кабинета, который он разрушил в порыве гнева, осторожно взял Вэй Ниньцяня на руки и легонько поцеловал его в лобик.

Вэй Ниньцянь с отвращением сморщил носик и обмахнулся обеими руками: «Папа такой вонючий!».

Узнав всю правду о Шу Нине и Цуй Цзинь, Вэй Симо, на нервной почве, выкурил две пачки сигарет подряд всего за несколько часов, поэтому от всего его тела неизбежно несло сильным табачным запахом.

Вэй Симо снова поцеловал сына и тепло сказал ему: «Мне очень жаль». Он передал сына недавно нанятой няне, затем пошел в комнату, чтобы принять душ и переодеться в чистую одежду.

Вэй Симо поужинал вместе со своим сыном, а после ужина долго тихо сидел рядом с ним. Прежде чем уехать, он сказал ему: «У папы есть кое-какие дела сегодня вечером. Детка, будь хорошим мальчиком и слушайся эту тетю».

___

В гостиничном номере Цуй Цзинь тщательно нанесла на своё лицо нежный и чарующий макияж. Она ждала Вэй Симо в очень веселом настроении.

Ранее, днем, она получила уведомление от Лю Чжэня о том, что Председатель Вэй хочет встретиться с ней ночью. Этот столь очевидный способ назначать свидания привел ее в восторг.

Даже если это была всего лишь связь на одну ночь, пока у неё был шанс забраться в постель Вэй Симо, она была уверена, что Вэй Симо не сможет устоять перед ней.

Когда дверь в номер отеля открылась, Цуй Цзинь схватила в руку свою сумочку и прикусила губу, демонстрируя свою самую привлекательную гримаску.

«Ха-ха-ха, смотри-ка, нас действительно ждет девушка», – раздался в комнате непристойный голос. Вошли трое бледных мужчин с тяжелыми мешками под глазами – явным признаком чрезмерного потворства своим прихотям: «Эй ты, маленькая шлюха, мы, твои старшие братья, сейчас сделаем тебя счастливой».

Цуй Цзинь в ужасе отступила назад и в панике закричала: «Кто вы и как вы сюда попали?».

Трое мужчин громко рассмеялись и, войдя, закрыли за собой дверь.

Один из них поднял ее и бросил на кровать. Он решил для начала похулиганить рукой, чтобы яростно схватить ей Цуй Цзинь за грудь и размять ее, в то время как двое других удерживали ее сопротивляющиеся руки и ноги.

Цуй Цзинь отчаянно кричала, плакала и умоляла. После того, как они втроем грубо ударили ее, она стала более покладистой, и ее крики превратились в тихое хныканье. Затем они достали шприц и воткнули его в руку Цуй Цзинь. И вскоре всё происходящее в комнате стало очень непристойным…

Лю Чжэнь находился рядом с Вэй Симо, наблюдая за сценой блудодеяния на мониторе, и в его сердце возник глубокий страх перед его боссом.

«Отправьте это видео всем, кто знает Цуй Цзинь», – Вэй Симо повернул голову и посмотрел на него. Яростный взгляд его глаз заставил Лю Чжэня невольно вздрогнуть.

«Поднимите большой шум в прессе и найдите кого-нибудь, кто испортит ей лицо. Я хочу, чтобы все высмеивали и били ее, как крысу, переходящую через улицу», – пренебрежительно сказал Вэй Шимо, и от холода этих слов у Лю Чжэня онемела кожа головы.

Лю Чжэнь почтительно ответил «Да, Председатель Вэй». Это было впервые в его практике, когда он сталкивался с подобными вещами по поручению Вэй Симо. Но несмотря на то, что в его сердце был некоторый страх, гораздо больше в нем было невыразимого волнения, потому что это поручение означало, что Вэй Симо действительно доверял ему.

Вэй Симо встал, взял свое пальто и вышел. Он поехал к съёмочной группе «Юнь Шаня» один, воспользовался своей привилегией войти в комнату Гу Юньси и уставился на милого молодого человека, спящего на кровати. Он наклонился, чтобы ностальгически поцеловать его в волосы, и прошептал: «Прости меня, я так тебя люблю».

Юноша перевернулся, его нежное лицо повернулось набок. Вэй Симо вздохнул, снова поцеловал его и неохотно ушёл. Он не имел права прикасаться к этому юноше.

После того, как он ушел, Гу Юньси открыл глаза, глядя в ту сторону, куда ушел Вэй Симо, со сложным выражением на лице.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 33

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 33

«Да Нин, тут вот прислали предложения работы для тебя на ближайшие дни», – агент передал уведомление, которое держал в руке, Шу Нину, снимающему свой макияж.

Шу Нин протянул руку, взял уведомление, взглянул на него и с отвращением бросил это уведомление в лицо агенту: «Я даже отвечать на это не буду. Что это за дела вообще, ты собираешься что-нибудь с этим делать?». Он иронично взглянул на агента, в его словах прозвучали непередаваемые претензии. Его карьера сейчас на тысячи миль выше, и предложения этих рядовых компаний уже долгое время им игнорировались, а второсортные и третьесортные компании и вовсе боялись просить его о выступлениях.

Лицо агента на мгновение исказилось, а в его глазах мелькнули мрачные искры: «Хорошо, я всё понял, я их отвергну».

«Если ты не умеешь работать, так и не берись что-то делать. Не сравнивай меня с Чжоу Сираном», – Шу Нин посмотрел на склоненную перед ним голову агента и усмехнулся. Если бы этот человек не работал с Чжоу Сираном на протяжении нескольких лет, он бы и не стал переманивать его на свою сторону.

Агент молча сжал кулаки и покорно выслушал безжалостно позорящие его слова. Если бы не один миллион юаней, обещанный ему Шу Нином, он никогда бы не выступил против Чжоу Сирана.

Чжоу Сиран всегда уважал его, доверял ему и был очень щедрым в оплате его труда. Это было резким контрастом по сравнению с ежедневными унижениями и бранью Шу Нина, которыми он осыпал его постоянно. Более того, обещанный ему миллион юаней до сих пор не был ему выплачен, и даже обращение с ним было уже далеко не таким хорошим, как раньше.

Он возмущался ядовитыми словами Шу Нина, но не мог не следовать за ним. Его репутация в индустрии развлечений была уже испорчена, и, если бы он ушёл от Шу Нина, у него не оставалось бы никакого выхода.

___

Цзинь Тянь рассказал Гу Юньси, что во время его сна два года назад в мире появилась лазейка. Чжоу Сиран был серьезно ранен во время съемок и был почти мертв. Цзинь Тяню пришлось отправить душу Гу Юньси Чжоу Сирану, чтобы сохранить его жизнь. То есть как раз в то время, когда Вей Симо впервые увидел первоначального носителя его тела и взял его под своё покровительство.

Значит, Вэй Симо действительно любил Гу Юньси от начала и до конца. Его появление прошлой ночью дало понять Гу Юньси, что этот человек уже все расследовал.

Перед тем, как войти в очередной мир, Гу Юньси никогда не приходила в голову возможность воспользоваться силой кого-либо другого, чтобы сокрушить любимца Небес. С тех пор как он ему удалось принять участие в съемках фильма Гу Синя, он спланировал все свои дальнейшие действия. Единственной неожиданностью стало для него то, что его любил Вэй Симо.

Сила Вэй Симо, несомненно, являлась для него самым мощным оружием, позволяя ему максимально сохранить оригинальный стиль и быть признанным законом, чтобы получить как можно больше мировой энергии, но Гу Юньси не хотел использовать для отмщения чувства других людей.

«Я думал, что после вчерашней ночи Вэй Симо сегодня уже не появится здесь, но я никак не ожидал увидеть этого мужчину вместе с его сыном рядом с режиссёром с утра пораньше».

Как только Вэй Ниньцянь увидел Гу Юньси, его большие глазки загорелись, и он побежал к нему на своих маленьких коротеньких ножках, несколько раз падая по дороге.

Гу Юньси наклонился и обнял его. Поцеловав его в обе щёчки, он встал и посмотрел на мужчину, стоявшего неподалеку.

Вэй Симо был очень напряжен, когда молодой человек подошел к нему, он боялся увидеть негодование в красивых глазах Гу Юньси. Узнав обо всём, что случилось с Гу Юньси, он попытался убедить себя держаться подальше от юноши, но никак не мог удержаться от встреч с ним. Мысль о будущей жизни без участия в ней юноши была для него невыносимой.

«Брат, отец и малыш, поужинают вместе», – Вэй Ниньцянь ущипнул Гу Юньси за шею и кокетливо указал на Вэй Симо. Вэй Ниньцяню было всего два года, но он был одарённым ребёнком. Ему очень нравился Гу Юньси, и ему не терпелось быть с ним каждый день. Поэтому Вэй Симо сказал ему, что, если он хочет, чтобы его прекрасный брат жил в их доме, он должен подумать о том, как подвести брата к своему отцу.

Гу Юньси прикоснулся к его круглому личику и улыбнулся. Он любил детей и любил отражавшуюся в их глазах невинность.

«Лао Вэй, это не я сказал, что деньги сейчас действительно ничего не стоят», – Гу Синь потянул Вэй Симо за рукав и налил ему минеральной воды: «Разве ты не знаешь, что фильм сейчас снят только наполовину, а деньги уже закончились? Что бы ты смог сделать теперь?».

«Гм», – ответил Вэй Симо, пристально глядя на Гу Юньси с Вэй Ниньцянем, которые веселились.

Гу Синь ещё немного пожаловался, потом старый лис выругался: «Эх ты, это такая тема, но ты мне не отвечаешь, а Лао-цзы так стесняется просить денег».

Он кашлянул и что-то прошептал, а затем громко сказал: ««Юнь Шань» – это результат кропотливого труда всей моей жизни. Я не могу не закончить это свое произведение. Ты это слышишь?».

Но и на этот раз Вэй Симо не только не нашел, что ответить, но и вообще отвернулся. Он вдруг увидел кого-то, кого здесь не должно было быть.

Когда Ли Фэн увидел внешность Гу Юньси, очень похожего на Шу Нина, и услышал, как тот упомянул Вэй Симо, он сначала подумал, что Гу Юньси полагается только на то, что он маленькая звезда Вэй Симо. Он не очень-то и рассчитывал на его актерские способности, и уж никак не ожидал того, что произошло вчера днем. Но их совместная игра стала протекать на редкость гладко, а игра самого Гу Юньси далеко превзошла все его ожидания.

«Ранняя пташка, Сиран!», – увидев, что Гу Юньси играет с ребенком, Ли Фэн подошел к ним поздороваться: «Это тот маленький актер, которого нашла съемочная группа? Он очень милый». Он ощупал тело Вэй Ниньцяня, потом похвалил его лицо.

Вэй Ниньцянь уткнулся лицом в плечо Гу Юньси, он явно был смущён, и тайком посмотрел в глаза Ли Фэну с проблеском враждебности во взгляде.

Гу Юньси усмехнулся, легонько похлопал ребенка по спинке и ответил: «Нет. Это не актёр. Его зовут Вэй Ниньцянь, и он сын Вэй Симо».

«Ли Фэн!», – Вэй Симо шагнул вперед и взял у Гу Юньси к себе на руки Вэй Ниньцяня. С недобрыми интонациями в голосе он спросил: «И почему это ты вдруг вернулся?».

«А’Мо!», – Ли Фэн увидел недобрую усмешку на лице Вэй Симо, когда тот это услышал. Он пристально вгляделся в лицо Вэй Симо, увидел его гнев и горько улыбнулся: «Ты все еще ненавидишь меня за то, что я забрал его у тебя?».

Гу Юньси услышал слова Ли Фэна и понял, что они говорили о Шу Нине. Он взглянул на Вэй Симо и увидел его изогнутые брови, и выражение откровенной враждебности на его лице, и внезапно он почувствовал себя не в своей тарелке. Вэй Симо говорил, что любит его, и в то же время он все еще думал о Шу Нине, и его лицо отражало его истинные и глубокие чувства.

«Я ошибался в самом начале, и теперь я полностью вкусил горькие плоды своих ошибок. Как твой близкий друг, я бы посоветовал тебе не слишком доверять А’Нину», – Ли Фэн медленно закончил эту фразу, и у него было очень тяжело на душе.

Вэй Симо уже знал, насколько прогнившим и отвратительным был Шу Нин, и никак не нуждался в том, чтобы ему об этом напоминали. Он спокойно посмотрел в глаза Ли Фэну и ответил: «Я не ненавижу тебя, я просто глубоко разочарован в тебе. Я не знаю, кого ты имеешь ввиду, говоря, что ты забрал его у меня. Я любил и люблю только одного человека и всегда буду любить его. До конца моей жизни». Он опустил голову, нежно посмотрел на Гу Юньси и нежно поцеловал его в ухо.

Ли Фэн замер и тоже посмотрел на Гу Юньси: «Да, к тому же ты мудрее меня». Он был пойман Шу Нином в ловушку чувств и преданно любил его в течение 13 лет. И даже несмотря на то, что Шу Нин его предал, что он прекрасно знал его эгоистичную натуру, – несмотря на всё это он еще не мог его забыть.

«Я ещё повторяю, я не люблю Шу Нина, я совсем не люблю его. Я не знаю, что я такого сделал, чтобы у тебя возникла подобная иллюзия», – сказал Вэй Симо с очень серьезным выражением лица, и Ли Фэн не мог вынести такого утешения. Метка собственности Нина была сорвана с Вэй Симо, но он чувствовал себя пристыженным, как будто он сожалел о Шу Нине. Он никогда не влюбится в подонка, его детка даже не осознает своих красоты и очарования!

Когда Гу Юньси услышал суровые слова Вэй Симо, он не почувствовал тайной радости в своем сердце.

«Тогда почему ты меня ненавидишь?», – Ли Фэн никак не мог смириться с этим утверждением. Он вырос вместе с Вэй Симо и когда-то был его лучшим другом. Сначала, стыдясь того, что он похитил возлюбленного своего друга, он с позором бежал за границу, но теперь Вэй Симо говорит ему, что никогда не любил Шу Нина.

«Я сказал, что не испытываю к тебе ненависти, но я был разочарован в тебе», – Вэй Симо продолжал бесстрастно смотреть на его страдания. «Шу Нин нашел меня тринадцать лет назад и сказал, что ты насильственно забрал его. Он, просил меня спасти его от тебя. Я не поверил тому, что он сказал, потому что я не мог даже подумать, что ты на такое способен. Я просто отпустил его».

«Но я не ожидал, что на следующий же день потеряю ваш след. Я сделал много телефонных звонков и расспросил многих людей, но так и не смог найти тебя».

Ли Фэн изумленно открыл глаза и яростно возразил: «Нет, нет, я не содержал его и не прятал его!».

Вэй Симо проигнорировал его истерику и продолжил: «После того, как вы уехали за границу, Шу Нин отправил мне сообщение, в котором он всё ещё умолял меня спасти его. Я должен был поверить в то, что он сказал, и помочь ему, но я знал, что ты его действительно любишь, и вопреки велению моей совести проигнорировал его просьбу. В течение всех последующих лет мое сердце страдало от чувства вины».

«Через тринадцать лет Шун Нин вернулся. Он пришел ко мне и сказал, что ты готов отпустить его, он плакал и умолял меня оставить его в моём доме. Он сказал мне, что ты все эти тринадцать лет издевался над ним и его болью».

«Нет, никогда такого не было!», – Ли Фэн сходил с ума, он никогда не думал, что царящую между ними любовь можно было до такой степени исковеркать в рассказе Шу Нина. Он очень любил Шу Нина. Даже в те дни, когда ему самому за границей не хватало еды, он никогда не позволял страдать своему солнышку. Он опустил свою самооценку ниже плинтуса и шепотом умолял режиссера, у которого снимался, дать Шу Нину шанс сыграть и помочь ему осуществить свою мечту. И что же он получил в ответ на свою любовь и своё полное самоотречение? Только то, что Шу Нин описал его как грязного и злобного подонка.

Вэй Симо посмотрел на Ли Фэна покрасневшими глазами, Ли Фэн, так же, как и он, стал жертвой ядовитой лжи Шу Нина. Как он и сказал прежде, он никогда не испытывал ненависти к Ли Фэну и не жаловался на него, но он был глубоко в нём разочарован. Когда-то он считал Ли Фэна своим близким другом и придавал очень большое значение их дружбе, но он не ожидал, что Ли Фэн будет молча скрываться более десяти лет, заставляя его всё это время чувствовать полную нелепость их отношений.

Подумав об этом, Вэй Симо тайно вздохнул. Если бы они смогли мирно поговорить тогда, в начале всей этой истории, возможно, это не привело бы к сегодняшним результатам, и он не позволил бы Шу Нину наносить обиды другим, пользуясь его именем. К счастью, у него еще есть шанс измениться. И он проведет остаток своей жизни, исправляя все ошибки, которые успел совершить.

___

«Что ты имеешь в виду?», – Шу Нин в раздражении выронил мобильный телефон, указал на телевизионщиков и выругался: «Как можно было открыть ваши собачьи глаза без моего разрешения, я Шу Нин!».

Сотрудник надул губы и пренебрежительно сказал: «Извините, но в списке участников нет вашего имени, большая звезда».

«Что ты себе позволяешь!» Шу Нин был раздражен таким формальным отношением к нему сотрудников и крикнул: «Кто вообще разрешил вам снимать этот фильм».

Сотрудники повидали много такого рода известных звезд и их не испугали произносимые Шу Нином слова, они, наоборот, лишь бросили на него взгляды, полные презрения. О, как же стыдно, что придётся звонить продюсеру.

Продюсер был толстячком средних лет, невысокого роста, с большим животом, и, как только он пришёл, он сразу же взорвался криком: «Это кто ещё создает здесь проблемы?».

Шу Нин подавил негодование на своем лице, пошел с улыбкой к нему навстречу и немного прошёлся рядом с ним, напоминая ему под разными предлогами о Вэй Симо, чтобы обратить на себя внимание толстяка, он сделал это зная, что, хотя этот человек и не был очень способным, у него был достаточно высокий статус.

«Джи, да это же я!».

Когда толстяк заметил, наконец, Шу Нина, его лицо медленно смягчилось.

«Ваши люди только что сказали мне, что мое имя невозможно включить в список сегодняшних шоу. Как же такое может быть возможно?» Его голос был мягким и очаровательным.

Толстяк был в состоянии лёгкого опьянения, он взглянул на него, с улыбкой положил руку на талию Шу Нина и сказал: «На этот раз это действительно так, но в следующий раз все будет зависеть от вашего выступления».

Тело Шу Нина окаменело, и он почувствовал, как соленая рука этой свиньи шарит по его телу вызывая в нём реакцию отвращения. Он сразу же сказал: «В прошлый раз Мо сказал, что хочет инвестировать, ты забыл об этом?» Он намеренно упомянул Вэй Симо, а также использовал такое намеренно интимное сокращение.

Всем было известно, что Вэй Симо всегда выполнял все свои обещания. Но как только речь зашла напрямую о Вэй Симо, выражение лица толстяка сразу же резко изменилось. Совсем недавно Вэй Симо внезапно отозвал все вложенные им в это шоу средства и почти что оставил шоу без крыши над головой. Продюсер не посмел как-либо обидеть Вэй Симо, но буквально задыхался от удушья в течение всего последующего дня.

«Иди, иди давай, не создавай здесь лишних проблем!», – толстяк буквально толкнул Шу Нина прямо на землю, он был страшно разгневан. Их шоу было довольно популярным в Китае. Но многие маленькие звезды, такие как Шу Нин, мнили о себе все больше и больше. Просто немного прославятся и сразу думают, что заработали себе громкое имя.

Шу Нин растерянно встал, его лицо, казалось, ударили десятками горячих пощечин, и он почувствовал, что все вокруг смеются над ним. Он со злостью посмотрел на толстяка и гордо заявил: «Можете больше никогда не посылать за мной, и можете забыть о каких-либо инвестициях от A’Mo, хм!».

Толстяк посмотрел на него со странным выражением на лице и усмехнулся. Какой же он жалкий, и даже не знает, что он уже впал в немилость.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 34

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 34

«Лао Вэй, ты не можешь позволить себе просто спокойно наблюдать за этой съёмочной группой!», – во время завтрака Гу Синь протиснулся, сел рядом с Вэй Симо и снова поймал его.

«Мы страдаем, в чём же наше страдание? Денег нет».

Вэй Симо автоматически приглушил все внешние звуки и сосредоточился на том, чтобы подуть на горячую кашу Гу Юньси. Достигнув нужной температуры, он осторожно передал ему миску с кашей, а затем молча занялся очисткой яиц.

Гу Юньси кормил Вэй Ниньцяня и время от времени поглядывал на него с улыбкой в глазах. Это действительно хорошо, когда тебя так нежно обслуживают.

Гу Синь покраснел, посмотрел на него и проигнорировал его проявления любви к Гу Юньси, все, что он знал точно, так это то, что сам он был предан только своему главному герою, Юнь Шаню, и, наконец, он не выдержал, встал и громко выругался: «Ну давай, Вэй Симо, мой светлый и преданный друг, соблазни ещё и Юнь Шаня Лао-Цзы!».

«Он мой!», – Вэй Симо взглянул прямо на него, его глаза потемнели.

«Что?!»

«Он мой!», – он властно обнял Гу Юньси и снова подчеркнул это.

Гу Синь фыркнул и засучил рукава приготовившись к драке с ним. Он ещё мог терпеть усердные ухаживания Вэй Симо, но он никому не позволит украсть у него Юнь Шаня!

Никто не ожидал, что завтрак будет таким беспокойным. Несколько человек навалилось на Гу Синя одновременно, чтобы удержать от драки великого режиссера в страшном гневе.

Цао Юй глубоко вздохнул, похлопал Гу Юньси по плечу и сказал с волнением: «Наши братья могут причинить вред и самим себе, и людям».

Однако съемки «Юнь Шаня» продолжали идти своим чередом, и даже в состоянии страшного гнева Гу Синь не замедлил ход съемок фильма.

Вэй Симо стоял в стороне, мрачно глядя на место проведения съёмок любовной сцены, и его сердце страдало так, как если бы оно жарилось на медленном огне. Его юноша был на сцене и небрежно целовался с другим, а он мог только молча наблюдать и страдать, не имея права даже выразить ни малейшего недовольства. Чертова драма, **** Гу Синь!

Но когда он увидел Ли Фэна, который, играя императора, подошёл по ходу сценария к Гу Юньси и снова поцеловал его, его терпение лопнуло, подавляемый так долго гнев Вэй Симо, наконец, вырвался наружу и сжег всю его способность к самоконтролю. Он быстро рванул вперед, оттолкнул Ли Фэна, ущипнул молодого человека за челюсть и поцеловал его совершено больше не сдерживаясь. Его поцелуй был жестоким и властным, и его язык прошелся по губам Гу Юньси, а затем он глубоко вонзил зубы в его горло.

Гу Юньси попытался оттолкнуть его, но он держал своего юношу очень крепко.

Он целовался с ним снова и снова. Струйка слюны потекла по губам пары, натягиваясь словно серебряная проволочка.

После особенно долгого поцелуя Вэй Симо, наконец, отпустил Гу Юньси, он повернул голову и посмотрел на Гу Синя: «Я дам тебе много денег, только удали из фильма все сцены, подобные предыдущей!».

Глаза Гу Юньси заблестели. В прошлый раз, когда Вэй Симо поцеловал его, он был уверен, что Вэй Симо любит любимца Небес, поэтому он не почувствовал ничего особенного в том их поцелуе, но на этот раз он явственно обнаружил чувство близости между ними.

Гу Синь совершенно бесстрастно наблюдал за сценой их поцелуя. Но услышав слова Вэй Симо, он сразу же вскипел и наотрез отказался от этого предложения.

«Хорошо, сколько денег тебе будет достаточно, чтобы ты удалил весь этот фильм?», – Вэй Симо медленно сжал руку Гу Юньси, его горячее дыхание коснулось прекрасного лица Гу Юньси, это сильное и дикое дыхание мгновенно окутало его всего, и у Гу Юньси даже закружилась голова. Прежде он испытывал это уникальное чувство только с Цинь Мо.

Он не мог не смотреть, не отрываясь, на Вэй Симо, всё его тело выделяло из себя сильные мужские гормоны, его лицо заметно покраснело, а в его глазах большой кошки закружилась весенняя атмосфера любви, такая прозрачная и соблазнительная.

Увидев это Вэй Симо задохнулся от страсти, опустил голову и снова поцеловал его. Чувствуя, что молодой человек не отвергает его поцелуй, он пришёл в неописуемый восторг. Он возбужденно целовал его снова и снова до тех пор, пока губы у Гу Юньси не покраснели и не распухли, и он не стал хмуриться от боли.

«В этом фильме ни в коем случае нельзя удалить ни малейшей сцены, не говоря уже о том, чтобы удалить весь фильм «Юнь Шань»», – Гу Синь снова резко отказался с перекошенным от гнева лицом. Он провел десять лет над сценарием «Юнь Шаня» и никому не позволял вмешиваться в ход съёмок этого фильма.

Вэй Симо никак не ожидал, что Гу Синь окажется таким упрямым. Ведь у съёмочной группы уже сейчас не хватало средств. Вэй Симо тоже все еще категорически не желал идти на компромисс. Но как он поступит, когда насмотрится на то, как его возлюбленный и другие актёры разыгрывают одну за другой страстные сцены этой драмы, и окончательно почувствует себя не в своей тарелке?

«Я заплатил за эти съёмки вначале, а теперь тебе придётся найти ещё какого-нибудь инвестора, чтобы снимать дальше, иначе тебе никогда не суждено будет завершить съёмки этого фильма», – он посмотрел на Гу Синя с чувством глубокого дискомфорта в душе. Но несмотря на его многолетнюю дружбу с Гу Синем, ради того, чтобы вывести своего молодого человека из состава съёмочной группы, он готов был даже заставить Гу Синя склонить голову самым злобным и угрожающим образом.

«Это совершенно невозможно!», – Гу Синь улыбнулся ему. Деньги действительно очень важны в индустрии развлечений, но для него всегда была важнее художественная правда. Чжоу Сиран – это именно тот человек, который может сыграть Юнь Шаня даже во сне. У него на актёров очень сильная интуиция. Без Чжоу Сирана он будет сожалеть о своей никчемной жизни из-за потери Юнь Шаня.

Гу Юньси отмахнулся от Вэй Симо и, схватив его за его мощную руку, быстро высвободился из его объятий, он встал рядом с Гу Синем: «Дон Вэй, у меня есть контракт с Гу Гуем, и я не хочу быть бессловесным питомцем, за которого всё решают другие!».

Он смутно предполагал, что Вэй Симо, скорее всего, окажется реинкарнацией Цинь Мо, но этот факт был так же невероятен, как столкновение прошлого с будущим, и ему нужно было продолжать пытаться это проверить.

Увидев своего возлюбленного, стоящего бок о бок с его старым другом, Вэй Симо почувствовал непреодолимую боль, сопровождаемую неописуемой обидой, что тотчас же отразилось на его лице, но он неохотно подавил это сложное чувство и заставил себя пережить его. Он чувствовал себя скомпрометированным.

«Ну раз уж сам Сиран решил тебе помочь, мне больше сказать нечего», – он невесело усмехнулся и повернулся к Ли Фэну: «Ты профессиональный актер, ты можешь сделать все это сразу, одним дублем?».

Ли Фэн и Вэй Симо были друзьями уже гораздо более десяти лет, но он впервые видел у него такой холодный взгляд. Он горько улыбнулся, беспомощно кивнул и сказал самому себе: «Как же можно снять драму в один присест?».

Хотя все считали, что Вэй Симо находится в отпуске на неопределённое время, у него была такая большая компания, что просто невозможно было оставить всё управление ей его подчиненным. Поэтому, чтобы не терять из вида Гу Юньси, он работал всю ночь напролёт, а днем приезжал на съёмочную площадку вместе со своим сыном, чтобы контролировать всё происходящее с юношей. К счастью, в молодости он уделял много внимания спортивным упражнениям и всегда поддерживал своё тело в отличной форме, иначе теперь, в возрасте тридцати пяти лет, он мог бы просто умереть от переутомления.

Благодаря постоянной финансовой поддержке самого богатого человека в стране, эффективность съемок в съемочной группе «Юнь Шаня» взлетела до небес, особенно у тех актеров, которые играли роли персонажей, боровшихся с противниками персонажа Гу Юньси.

Размышляя наедине с самим собой о личности Вэй Симо, Гу Юньси всё ещё никак не мог ни подтвердить, ни опровергнуть своих сомнений по поводу того, действительно ли Вэй Симо был реинкарнацией Цинь Мо или это просто было его иллюзией.

«Это шокирует, неужели душа Вэй Симо действительно является душой Цинь Мо?».

Цзинь Тянь лежал на кровати и облизывал свои лапы: «Учитель, Цзинь Тянь даже не знает, нужен ли он тебе?». Он не хотел, чтобы душа Вэй Симо действительно оказалась душой того человека! Тот человек был властным, неразумным и все же сверхмощным непобедимым танком. Вэй Симо был намного лучше него. По крайней мере, он не осмеливался быть таким претенциозным перед Учителем, да и для детей такой характер не годился.

Гу Юньси ошеломленно услышал эти слова и туповато ответил: «Я вообще ничего не знаю». Он только надеялся, что это так, а вдруг это всё таки не так? Если есть только одна жизнь, он, естественно, со временем забудет Цинь Мо, но, если он встретится с ним снова, он уже не сможет сдерживать свой разум и будет всё время думать и о третьем, и о четвертом разе.

«Учитель, а если оставить в стороне всю эту мистику, тебе нравится сам Вэй Симо? Ты хотел бы быть с ним?».

Гу Юньси долго размышлял над этим шокирующим его вопросом, но в конце концов так не нашёл ответа в своём сердце. Нравится ли ему Вэй Симо? Он не отверг поцелуй Вэй Симо и даже почувствовал радость во время этого поцелуя. Но возможно это чувство было основано только на том, что он видел на Вэй Симо тень Цинь Мо, а не на его истинных симпатиях именно к Вэй Симо.

Цзинь Тянь прыгнул в объятия Гу Юньси, лег ему на плечи и нараспев произнес: «Учитель, ты говорил мне, что наш путь только начался. Как долго продлится этот путь, до сих пор неясно, так почему бы тебе не жить настоящим моментом и не наслаждаться им?».

Сердце Гу Юньси дрогнуло, и сам он задрожал в этой комнатке, но в уголках его рта появилась улыбка облегчения. Если он снова попадет в магический барьер истинной привязанности, он станет таким несчастным. Значит, независимо от того, является ли Вэй Симо реинкарнацией Цинь Мо или нет, зачем беспокоиться о том, что он может полюбить снова, если он испытывает такое искушение?

Когда Вэй Симо снова попытался позаботиться о Гу Юньси при посредничестве своего сына, он был удивлен, обнаружив, что его возлюбленный взял на себя инициативу поприветствовать его. Он долго стоял на месте как вкопанный, боясь даже пошевелиться.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 35

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 35

В здании JDG Шу Нин с нетерпением дожидался директора их отдела маркетинга.

В последнее время вся его работа шла на редкость неудачно. Многие шоу сообщили об отмене его участия в них. Съёмки новых фильмов, в которых он получил роли, внезапно застопорились из-за возникших у их съёмочных групп проблем с финансированием. Компания, которую он представлял, была им очень недовольна. Теперь у него оставалась одна единственная фишка – подписание контракта с JDG.

«А, это Шу Нин?», – после долгого ожидания к нему, наконец, вышел очень модно одетый мужчина. На вид ему было около тридцати лет, но вокруг его глаз уже собирались лёгкие морщинки.

Шу Нин встал, вежливо пожал ему руку и как можно вежливее ответил: «Да, это я, Шу Нин. Здравствуйте, мистер Лейсон».

Человек по фамилии Лейсон небрежно протянул кончики пальцев и слегка коснулся ими Шу Нина, жестом приглашая его сесть. Затем он бросил на него как бы случайный взгляд сверху вниз, нахмурился и укоризненно покачал головой, выглядя очень разочарованным в Шу Нине.

Шу Нин молча сжал кулаки и перенёс это унижение с неестественной улыбкой на лице, затронувшей лишь уголки его рта.

Лейсон небрежно пролистал досье Шу Нина, которое он принёс с собой, неодобрительно поджал губы, посмотрел на него и сказал: «Мистер Шу, извините, но я совершенно не думаю, что вы можете соответствовать нашему стилю одежды».

Лицо Шу Нина сразу помрачнело, но он через силу продолжал улыбаться: «Мистер Лейсон, вероятно, так пошутил? Люди из вашей компании сами связались со мной и сказали, что хотят вести переговоры с руководством компании от моего имени. Обе стороны много раз садились за стол переговоров, и сейчас осталось только подписать готовый контракт».

Лейсон бросил папку с информацией о Шу Нине на стол, откинулся поудобней на спинку стула и холодно ответил: «Последний из директоров, связывавшихся с вами, был недавно уволен руководством компании».

Он презрительно взглянул на лицо Шу Нин Тьецина и продолжил: «Наша компания, JDG, является одним из наиболее востребованных модных брендов, который фокусируется на молодежном рынке для двадцатилетних и на грядущих двадцатых годах этого века. ИМХО, тебе уже никак не меньше тридцати лет, и как бы ты ни одевался, ты не просто не в состоянии показать, что этот выбор делает настоящая юность».

Шу Нин встал и яростно уставился на Лейсона, с откровенной злостью в голосе говоря: «Я никогда особо не доверял бренду JDG. Я не знаю, какие еще люди в индустрии развлечений были бы готовы сотрудничать с JDG. Я очень надеюсь, что вы найдете кампании звезду, которая устроит ваше руководство». Возраст был его запретной зоной, и Шу Нин просто ненавидел тех, кто напоминал ему о его возрасте.

Лэйсон посмотрел на разгневанную фигуру Шу Нина и презрительно улыбнулся. Хе-хе-хе, и ничего-то ты не сможешь с этим поделать. Будучи ведущим брендом одежды в стране, JDG не найдёт себе достойного звёздного представителя? Шутить изволишь!

После того, как он покинул здание JDG, по всему телу Шу Нина пробежал резкий озноб. Он смутно почувствовал, что вне здания, на улице, идет сильный дождь.

Сначала было отменено его участие в популярном шоу, затем, из-за проблем с финансированием, были остановлены съёмки фильма, в котором он играл, а теперь вот ещё и JDG не одобрил его кандидатуру. Как гладко всё шло у него вначале, и каким неровным и ухабистым стал его путь сейчас.

Он подумал о Вэй Симо, неужели же этот человек узнал обо всём, что он делал? Затем он отрицательно покачал головой и отказался в это поверить. Он связывался по электронной почте с Цуй Цзинь буквально два дня тому назад. Женщина все ещё продолжала работать бок о бок с Вэй Симо, а это доказывало ему, что Вэй Симо пока ничего не знал об их делах. Так неужели же ему действительно просто катастрофически не везло в последнее время?

Не в силах уже совершенно ни о чем думать, Шу Нин включил свой телефон и набрал номер Вэй Симо. Кому-то потребовалось очень много времени, чтобы ответить на его звонок.

Увидев, кто ему звонит, Вэй Симо нахмурился и уставился на звонящий телефон в состоянии полного дискомфорта, но, в конце концов, он ответил на этот звонок.

Его месть против Шу Нина только началась, и он хотел, чтобы сначала тот смиренно поднялся повыше, прежде чем его окончательно сбросят в пыль и изваляют в ней.

«Хэй, А’Нин, привет, в чем дело?»

Когда на другом конце провода раздался низкий голос Вэй Симо, Шу Нин, наконец, вздохнул с облегчением, поверив, что он всё так же внимателен, как и раньше. Он старательно смягчил свой собственный голос и как можно небрежней спросил: «Мо, я хотел узнать насчёт фильма, о котором я рассказывал тебе в прошлый раз, я слышал, что средства для его съёмок всё еще не поступили, я хотел спросить у тебя, что там происходит?».

Вэй Симо тихо ухмыльнулся в сторонку, потом, вздохнув и притворившись очень расстроенным, ответил: «А’Нин, извини меня, но на этот раз я не могу тебе помочь».

Когда нетерпеливый Шу Нин услышал такой ответ, он сразу же переспросил: «Почему?».

«Видишь ли, моя компания оказалась сейчас в очень сложной ситуации, оборот капитала сильно сократился за последнее время, и теперь я просто не смогу без серьёзного ущерба для компании перевести такую большую сумму денег на инвестирования в фильмы». Вэй Симо сделал небольшую паузу и продолжил: «Общественности об этом пока ничего не неизвестно, мы молчим об этом, потому что совет директоров компании очень обеспокоен тем, как такая новость может повлиять на цену акций. Боюсь, что в результате этих событий я могу надолго остаться в долгах».

Шу Нин долго выслушивал Вэй Симо, проявлял волнение по поводу возникших у него проблем и старался успокоить его, а затем повесил, наконец, трубку.

Сначала он сомневался в правдивости полученной от Вэй Симо информации, и только когда получил утвердительный ответ на своё письмо по электронной почте от его личного секретаря, он поверил в то, что кризис в компании Вэй Симо действительно произошел.

Неудивительно, что без мощной финансовой поддержки такого влиятельного человека, который к тому же являлся самым богатым человеком в стране, его карьера стала вдруг так сильно тормозить.

Агент робко посмотрел в зеркало заднего вида на лицо Шу Нина Тьецина и дрожащим голосом спросил: «Ну что там А’Нин? Что же такое рассказал тебе Дун Вэй?».

Шу Нин в сердцах ударил агента телефоном по голове и сердито выругался: «Совершенно бесполезная вещь! Даже посмотреть не на что! В компании Вэй Симо случилось что-то серьёзное, и он больше не сможет мне помочь».

Агент дотронулся до болящего места, на которое пришёлся удар по его голове, глаза его потемнели, но он подчёркнуто робким голосом сказал: «А’Нин, ну не сердись ты так, мы можем придумать и другие способы получения инвестиций. Есть ещё много и других богатых боссов, подобных твоему».

Он намеренно упомянул об этих богатых боссах только для того, чтобы как-то подтолкнуть Шу Нина к размышлениям на эту тему.

И как он и ожидал, Шу Нин не стал сразу же опровергать его слова, а для начала впал в состояние глубокой молчаливой задумчивости. Затем, некоторое время спустя, он ответил агенту тихим приглушенным голосом: «Ты сам должен об этом позаботиться».

Агент быстро кивнул ему в знак согласия, но при этом в уголках его рта появилась саркастическая улыбка.

До тех пор, пока будут действовать тайные регламенты подобных сделок, ему очень трудно будет хоть как-то во всём этом разобраться. Испытав на собственной шкуре, как «хорошо» Шу Нин о нем заботился, он теперь будет не прочь поддерживать и дальше его «благосклонность» и постарается познакомить его с несколькими очень «хорошими» покровителями, ха-ха-ха.

___

Гу Юньси держал на руках Вэй Ниньцяня, равнодушно наблюдая за тем, как Вэй Симо переговорил с Шу Нином и отключил свой телефон, потом Гу Юньси насмешливо приподнял бровь и очень тихо сказал: «А’Нин? Серьёзно? Да у вас прекрасные отношения с Шу Нином!».

Холодный пот выступил по всему телу Вэй Симо, и он стал быстро и сбивчиво оправдываться перед Гу Юньси: «Ты меня совершенно неправильно понял, я просто ответил на его звонок, чтобы разобраться с ним. Я вовсе не хочу общаться с этой падалью. Клянусь Богом, у меня нет к нему абсолютно никаких чувств».

Гу Юньси загадочно улыбался и смотрел на то, как на он давал свои обещания и клялся. Вдоволь налюбовавшись на эту сцену, он почесал за ушами и стал выглядеть очень забавно, а затем согласно кивнул Вэй Симо и сказал: «Хорошо. Я это знаю. Я просто хотел заставить тебя немного поволноваться».

Вэй Симо робко посмотрел на выражение лица Гу Юньси и убедился в том, что тот вовсе не выглядит сердитым. Он с облегчением глубоко вздохнул, крепко обнял Гу Юньси, расцеловал молодого человека в обе щеки и сказал: «Сиран, пожалуйста, больше никогда не пугай меня так, ты даже не представляешь себе, как сильно я тебя люблю».

Он постоянно боялся того, что юноша может возненавидеть его, возненавидеть за то, что он не обращал на него никакого внимания в течение этих двух лет, и за то, что тайком от него нашедшая своё применение ненависть Шу Нина к юноше привела к такой трагедии в его жизни.

С болью в груди Гу Юньси посмотрел на него, уставившись на образовавшиеся под глазами Вэй Симо мешки, свидетельствовавшие о его бессонных ночах, он больше уже не мог обманывать самого себя. Он действительно был глубоко очарован этим человеком.

Он нежно улыбнулся ему, притопнул и, поцеловав мужчину в губы, тихо сказал: «Тебе следует быть более уверенным в себе».

Как только Вэй Симо почувствовал прикосновение юных губ Гу Юньси, его глаза мгновенно вспыхнули, и он взволнованно обнял юношу, страстно прошептав: «Детка, это то, о чём я подумал, верно? Сиран, мой Сиран, я так тебя люблю, я так тебя люблю!».

Гу Юньси лег к нему на плечи, чувствуя, как вздымается, волнуясь, его мощная грудь, закрыл глаза и счастливо улыбнулся.

___

Разобравшись в отношениях со своим возлюбленным, Вэй Симо теперь постоянно и повсюду находился в состоянии особого волнения, а в те моменты, когда он сталкивался с Гу Синем, выражение его лица было особенно невыразимым.

Единственное, что его угнетало, так это то, что Гу Юньси все еще продолжал сниматься в этом **** фильме и заявлял, что все **** действия находятся под запретом на время съёмок.

Вэй Симо каждый день вовремя приходил на съёмочную площадку как в театр, а затем делал вид, что небрежно смотрит на тело (то есть на игру) своего детки и так называемых генерала и императора.

Поначалу он попытался было вновь взять реванш и попросить Гу Синя найти замену на роль, исполняемую Гу Юньси, но его просьба была с гневом отвергнута «праведными словами», а сам он был высмеян за то, что совершенно не разбирается в искусстве.

Искусство! Искусство – это вовсе не порнография! Похоже, что главный член его семьи – очень преданный режиссёру актер, в очередной раз встающий рядом с Гу Синем, так что сам он может только улыбнуться и попрощаться с деткой.

«Еще несколько такого рода сцен, и я просто сойду с ума!», – сразу же после съёмок Вэй Симо заблокировал Гу Юньси в тёмном уголке, провел кончиками пальцев взад и вперед по его потрясающим красным губам, а затем очень крепко поцеловал его и никак не мог от него оторваться.

Они целовались так долго, что Гу Юньси не мог уже больше дышать, Вэй Симо облизал его распухшие губы, и его хриплый от страсти голос зазвучал в ушах юноши: «Детка, я действительно очень хочу тебя!».

Он крепко держал Гу Юньси за талию, не до конца сняв широкий костюм юноши, и несколько раз лизнул и поцеловал его во всех тех местах, которых на съёмочной площадке касались другие.

Вэй Симо учащенно дышал, видя перед своими глазами такую нежную белую кожу Гу Юньси.

Гу Юньси стыдливо опустил глаза, его длинные ресницы слегка дрогнули, он приблизил свои губы к уху Вэй Симо и тихо прошептал: «Возвращайся в мой номер в отеле, я позволю тебе разобраться с этим».

Вэй Симо сразу же перестал даже дышать, он тупо уставился на Гу Юньси, наблюдая за ярким румянцем на щеках юноши, пока, наконец смысл сказанного им не вернулся внезапно в его сознание, тогда он снова почувствовал твёрдую почву под своими ногами и поспешил в сторону отеля, в котором его возлюбленный снимал номер.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 36

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 36

Как только они вдвоем вошли в комнату в номере отеля, Вэй Симо сразу же швырнул Гу Юньси на кровать, быстро снял с него всю одежду, а затем навалился на него всем своим телом, покусывая и посасывая молодые распухшие красные губы юноши.

Гу Юньси пробормотал или, скорее, простонал, тяжело дыша: «Только не оставляй следов засосов на мне, а то Гу просто с ума сойдет».

Глаза Вэй Симо потемнели, и он потер зубами тонкие губы юноши под своим лицом, а затем потер ими его грудь, держа красного сверчка слева и растирая бедра своего юноши обеими руками.

«Детка, не называй чужих имён в постели, иначе я просто не смогу не наказать тебя», – он бережно разминал всё тело юноши два или три раза, пока Гу Юньси, тяжело дыша, не кивнул ему: «Входи».

Вэй Симо сразу же отпустил на волю своё желание и ворвался внутрь.

Теплая и плотная внутренняя стенка юноши была изумительной, и он тяжело задышал.

Это был не первый раз между ними, но он чувствовал, что это было куда более безумно, чем в любой из них за последние два года.

Как новый импульсивный парень, он яростно боролся с юношей.

Через некоторое время Вэй Симо, наконец, один раз кончил. Он медленно очнулся от своего вожделения, потом он целовал молодого человека в губы, целовал его ноги и долго рассматривал своего возлюбленного.

Когда он увидел, что его лицо раскраснелось, увидел область между его длинными и прямыми ногами и его яркие звездные глаза, Цинмин, которая только что пришла в себя, немедленно выбежала из облаков.

Гу Юньси ахнул в ответ на поцелуй Вэй Симо. Когда он увидел, что глаза мужчины снова покраснели, он почувствовал себя немного ошеломленным.

И действительно, мужчина снова ворвался в него, не дожидаясь возвращения его желания, и он застонал, а затем скоординировал свои движения с движениями мужчины, чтобы двигаться в одном ритме.

Сегодня днем Вэй Симо брал и брал Гу Юньси, не в силах оторваться от юноши, до тех пор, пока Гу Юньси почти совсем не выдохся.

В результате Гу Юньси пришел к выводу, что аскетов ни в коем случае нельзя допускать до постели.

И лишь после того, как, Вэй Симо даже захромал, он принял ванну вместе со своим деткой, которого с трудом до неё дотащил, а потом осторожно положил юношу на кровать.

Увидев, каким сонным был молодой человек, он не смог удержаться от ласковой улыбки, наклонился и нежно поцеловал Гу Юньси в спину, а потом спросил: «А татуировка у тебя на спине, она очень красивая, это тоже требование фильма?».

Зрачки, в распахнувшихся глазах Гу Юньси, расширились от изумления, и он недоверчиво переспросил: «Что ты сказал?».

«Я сказал, что татуировка у тебя на талии очень красивая», – Вэй Симо снова наклонился и поцеловал молодого человека в поясницу, а затем сказал: «Эту картинку точно нельзя смыть. Для этого вероятно применяется какая-нибудь специальная краска?».

Гу Юньси пересилил боль во всём теле, сел и крепко обнял Вэй Симо, поцеловав его в его чрезвычайно яростные тонкие губы, и внезапно всё замешательство и вся растерянность куда-то исчезли, оставив только беспредельную радость в сердце.

Еще через месяц после этого дня съемки «Юнь Шаня», наконец, закончились, и Вэй Симо не терпелось увезти поскорей Гу Юньси к себе домой и снова свернуть все простыни.

После того их раза Гу Юньси на съёмочной площадке производил впечатление того, кого кто-то пытал целый день, и режиссёр действительно загорелся от гнева и чуть не подрался с Вэй Симо.

Гу Синь строжайше предупредил Вэй Симо, что, если он ещё хоть раз позволит себе подобные действия, то режиссёр непременно добавит к уже отснятому материалу ещё парочку постельных сцен с участием его возлюбленного.

Вкусив на практике неописуемую по красоте и силе любовь с Гу Юньси, Вэй Симо угрожающе смотрел на Гу Синя со стиснутыми, но пока беспомощными зубами, и ему тоже пришлось для восстановления своего организма принимать бульон в течение трех дней по два раза в день, а иногда и с утра до вечера.

И вот, наконец, съемки «Юнь Шаня» были официально закончены, Гу Юньси был побеждён охватившим его со всех сторон заботами Вэй Симо, и у него не оставалось другого выбора, кроме как переехать жить в дом Вэй Симо, и они, никого уже не стесняясь, открыто начали жить вдвоем.

«Ну всё, всё, хватит! Завтра я должен присутствовать на мероприятии».

Гу Юньси не мог скрыть своего прерывистого дыхания, лежа на огромной кровати, и он вытянул ногу, чтобы сбросить с себя мужчину.

«Детка, ещё минутку, только одну минуточку».

«Ну не надо, ты это уже говорил мне полчаса назад. Поторопись, эмм…».

Вэй Симо страшно рассердился, когда его детка стал укорять и торопить его. Он задёргался дюжину раз, а затем просочился наружу. Горячая белая муть хлынула в глубины Гу Юньсяня.

Лицо Гу Юньси потемнело, он протянул руки, ухватил и потянул подушку рядом с собой, чтобы ударить ей мужчину по его темному лицу. «Тебе не нужно прикрывать это от меня!».

Вэй Симо тихонько обнял его и стал уговаривать: «Ну не сердись, не сердись, я сейчас помогу тебе привести себя в порядок».

Он поцеловал шпильку, выглянувшую из волос юноши, и тихо прошептал: «Я всё время хочу быть рядом с тобой, детка, ты не даже знаешь, как сильно я тебя люблю».

Он опять рассмешил Гу Юньси. Он использовал этот трюк каждый раз. Поначалу Гу Юньси каждый раз чувствовал себя виноватым, потому что не смог сразу распознать своего возлюбленного. Но теперь он безжалостно и прямо оттолкнул мужчину и голым пошел в ванную. Обернувшись, он увидел, как этот безудержный мужчина командует: «Вход воспрещен!».

Гу Юньси только беспомощно вздохнул, когда горячая вода омыла его сине-фиолетовое тело.

Из полученной им об этом мире информации следовало, что Вэй Симо был человеком, целиком ориентированным на работу и с очень низким уровнем сексуального желания, но теперь, когда рядом с ним был Гу Юньси, он стал похож скорее на неутомимого и ненасытного зверя, всё время укладывающего его в свою постель. И чем чаще Гу Юньси говорил ему, что ему надо куда-либо пойти завтра, тем бесцеремоннее он становился.

Конечно, Цинь Мо всегда считал, что его любви будет более чем достаточно, но сложно было даже предположить, что Вэй Симо целиком выпустит его на волю.

Приняв душ, Гу Юньси лег на кровать и растянулся поверх уже застеленного одеяла.

Вэй Симо стал старательно растирать его, массируя его тело, и прошептал ему на ухо: «Я тоже пойду с тобой завтра».

Гу Юньси нехотя повернулся на бок и проигнорировал всё, что только что сказал ему Вэй Симо.

Вэй Симо продолжал говорить, и Гу Юньси заснул, убаюканный нежным мужским голосом.

___

Шу Нин, лежа на заднем сиденье в машине, спросил у агента, сидевшего впереди: "Какие предложения у нас есть на сегодня?».

«Только это **** развлечение».

«**** развлечение? А, Хх, понял», – он сразу же закрыл глаза и заснул. В последнее время он действительно неимоверно уставал. Помимо основной работы, ему ещё постоянно приходилось иметь дело с этими богатыми людьми.

После того, как в прошлый раз его так унизил директор по маркетингу JDG, он прислушался к советам своего агента, и стал сопровождать нескольких богатых и влиятельных людей пока, наконец, не оказался на содержании у одного богатого старика.

Хотя этот человек и был намного старше него и не так уж и хорош в сексуальном отношении, он вёл себя очень великодушно по отношению к Шу Нину. Он стал давать ему деньги и делать инвестиции, необходимые для его поддержки, отсутствие которых вызвало застой в его карьере, и эта поддержка позволила Шу Нину снова отправиться в плавное путешествие.

Xx Entertainment была отечественной развлекательной программой Большой чаши. Каждый раз на неё приглашалось несколько звезд одновременно, и в основном такие приглашения получали звезды первого и второго уровней с громкими именами или популярные на момент проведения программы «жареные цыплята».

Шу Нин был выбран продюсерами программы, потому что его популярность в Китае была необычайной.

Агент оглянулся, взглянул на спящего на заднем сиденье человека, подумал о чёткой крупномасштабной фотографии, которую держал в своей руке, и холодная улыбка дрогнула в уголках его рта.

В будущем этого человека ждала судьба его послушной марионетки.

Xx Entertainment отличалась от других развлекательных программ, прежде всего, тем, что использовала режим прямой трансляции и стремилась показать наиболее подлинную сущность принимающих участие в программе звезд.

И все приглашённые до самого начала шоу ничего не знали о том, кого ещё пригласили на шоу, кроме них самих. Таким приглашённым мог оказаться их друг, им мог оказаться их враг, или даже им мог быть их прямой конкурент.

Поэтому даже сам агент Шу Нина не знал, что, в дополнение к нему, на эту развлекательную программу была приглашена также вся съёмочная группа «Юнь Шаня».

Хотя «Юнь Шань» был по сути своей очень чувственным фильмом, Гу Синь и генеральные продюсеры программы **** Entertainment давно уже вместе работали в индустрии развлечений, и за это время совершили переход от старых друзей до очень больших друзей. Одним мановением своей хозяйской руки они приказали напрямую использовать программу **** Entertainment для продвижения фильма их очень большого друга.

Что же касалось приглашения, отправленного на этот раз Шу Нину, то ему предназначалось играть свою роль только на заднем плане.

Чисто внешняя схожесть между Шу Нином и Гу Юньси могла также стать вступительной темой для начала шоу.

Это должно было стать первым появлением Гу Юньси на экране в качестве Чжоу Сирана.

Прошло уже три месяца с тех пор, как некая юная звезда мужского пола была заснята с мужчинами и откровенными кобелями, и вот он уже был забыт вместе со всеми этими скандалами с блокбастерами в индустрии развлечений.

Однако после сегодняшнего вечера имя Чжоу Сирана должно было вновь появиться на горизонте и привлечь к себе внимание публики, вызвав своим появлением очередной ажиотаж дискуссий.

Гу Синь и Гу Юньси заранее обсудили между собой, как помочь ему восстановить свое доброе имя в процессе продвижения фильма на программе **** Entertainment.

Он известный крупный режиссер, и естественно некоторые люди из его круга тоже примут свое участие в программе. И до тех пор, пока он сам готов говорить о Чжоу Сиране, можно быть уверенными в том, что репутация Чжоу Сирана за время проведения этой программы будет полностью восстановлена, в том числе и тем, кто изначально говорил от имени хорошего брата.

Гу Юньси был очень благодарен Гу Синю за помощь, хотя в самом начале, когда он принял решение участвовать в съемках «Юнь Шаня», это было его собственной идеей.

Но уже в то время он хотел большего, он хотел, чтобы они с Гу Синем использовали друг друга, в конце концов, и его планы восстановления его репутации были тесно связаны с фильмом «Юнь Шань».

И то, что сейчас Гу Синь сам взял на себя инициативу выступить в его защиту, лишний раз доказывало ему, что режиссёр относился к нему как к другу.

Команда готовившая к съёмке Шу Нина и съёмочная группа «Юнь Шаня» находились в разных комнатах для подготовки к эфиру. Представители съемочной группы программы **** Entertainment не позволяли приглашённым на программу звездам встречаться до начала шоу.

И в тот момент, когда режиссёр Гу Синь стал выводить свою съёмочную группу фильма «Юнь Шань» на сцену, совершенно ошеломленный Шу Нин смотрел, как Чжоу Сиран и Ли Фэн следуют за своим режиссером.

Основное внимание в этом выпуске программы должно было быть уделено фильму «Юнь Шань» и снимавшимся в нём актёрам, поэтому съёмочная группа программы не делала слишком много снимков Шу Нина.

Он находился в состоянии глубокой задумчивости на протяжении всей прямой трансляции его части программы, а как только шоу с ним закончилось, он окликнул Ли Фэна.

Ли Фэн равнодушно посмотрел на человека, которого так преданно любил раньше и которому самоотверженно посвящал всю свою жизнь в течение тринадцати лет, и холодным равнодушным голосом спросил его: «В чем дело?».

Шу Нин схватил его за рукав и встревоженно спросил: «Почему ты оказался здесь? Что произошло с Чжоу Сираном?».

Их было здесь двое, один из них был его бывшим парнем, которого он бросил, украв его деньги, а другой был человеком, которого он жестоко подставил. По своей истинной сути он был всего лишь неудачником, который сумел подняться на верхний уровень индустрии развлечений лишь потому, что не брезговал никакими подлыми способами, и теперь он должен был появиться с ними обоими в этом шоу, и это было тем, с чем Шу Нин никак уже не мог смириться.

Но что было еще более невероятно для него, так это то, что Чжоу Сиран сыграл главного героя в фильме режиссёра Гу Дао, и теперь он смыл все пятна со своей репутации.

Внезапно Шу Нин вспомнил, что Цуй Цзинь упоминала о том, что Вэй Симо ездил на съёмочную площадку «Юнь Шаня», а после этой поездки он прекратил все свои спонсорские услуги для него, объяснив это сложной ситуацией в его компании, а теперь вот Чжоу Сиран так решительно и неожиданно вернулся.

Эта череда событий, так чётко возникшая вдруг в его голове, не могла не вызвать у него онемения кожи головы с самым зловещим предчувствием.

«Ты что-то сказал Вэй Симо?», – Вэй Симо считал себя виноватым перед ним, потому что Шу Нин солгал ему, и раньше он уже пытался компенсировать Шу Нину свою вину. Если бы сейчас он не знал всей правды, он никак не смог бы разглядеть характер этого человека. А сейчас Вэй Симо не помогал ему уже не без причины, но всё равно скрывал это изо всех сил.

«У тебя есть что-нибудь еще? Если нет, пожалуйста, отпусти меня», – Ли Фэн нетерпеливо оторвал руку Шу Нина от рукава своей рубашки и отвернулся от него.

После того как Ли Фэн услышал из уст Вэй Симо обо всех событиях, связанных с их с Шу Нином личной жизнью, и о его роли в судьбе Чжоу Сирана, все его чувства к этому человеку исчезли из его сердца. Тринадцать лет безответной любви к дурному человеку, которые он осознал, и в общей перспективе это был всего лишь короткий период его жизни.

Шу Нин посмотрел вслед его уходящей фигуре, и в его сердце зародилась невыразимая ненависть.

Да, он никогда по-настоящему не влюблялся в Ли Фэна, но они были вместе целых 13 лет. Даже если и нет любви, у них всё равно должны были сохраниться отношения. Поэтому он никак не ожидал, что Ли Фэн будет так безжалостен к нему.

Разве это не было прощанием без прощальных слов, но могло ли это полностью стереть их тринадцатилетнюю взаимозависимость? Он просто хотел хорошо жить, что же плохого в том, чтобы думать о богатой жизни?

Воистину есть люди, которые никогда не научатся видеть собственные ошибки.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 37

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 37

Как и ожидал Гу Юньси, средства массовой информации вспыхнули сообщениями о нём на следующий же день. Главное действующее лицо скандальной программы 4p для мужчин и женщин Чжоу Сиран решительно вернулся. Более того, Чжоу Сиран снялся в новой драме Гу Синя и получил высокую оценку своего актёрского мастерства от самого известного режиссера.

Комментарии публики о Чжоу Сиране стали разделяться на два противоположных мнения. Одна её половина думала, что его действительно подставили, и никто не был бы настолько глуп, чтобы играть с людьми и идти в отель так открыто, чтобы его при этом засняли. Другая половина всё ещё верила, что это был только он. Метод побелки был слишком распространен в индустрии развлечений.

Обе стороны горячо отстаивали своё собственное мнение и бесконечно спорили. И даже несмотря на то, что во время проведённого Гу Синем мероприятия многие знаменитости выступили в поддержку Гу Юньси, заявив, что он действительно был на редкость одарённым и красивым актером, это не смогло успокоить разыгравшуюся бурю.

Многие люди требовали, чтобы звезда, которая подставила Чжоу Сирана, была объявлена публично, и многие властители общественного мнения догадались, что этим человеком был Шу Нин, и они проанализировали действия этих двоих от начала и до конца.

Гу Юньси хранил молчание, и он не спешил добиваться того, чтобы Шу Нин потерял свою репутацию. Он прекрасно понимал, что, если этот вопрос будет раскрыт полностью, это, безусловно, повлечёт за собой и его эмоциональные проблемы с Вэй Симо.

Он ещё не был готов к тому, чтобы так быстро раскрыть публично свои отношения с Вэй Симо. Хотя это, возможно, и было с его стороны немного высокомерно, но Гу Юньси чувствовал, что ему всё еще нужно найти ответы на очень много вопросов.

Он прожил десятки тысяч лет, всегда уважая свои чувства и, при этом, ощущая себя совершенно бесчувственным. Его сердце закалилось и стало достаточно жестоким под пыткой Небес, и это было его наименее соблазнительной чертой. Однако, будь то в прошлом или в этом мире, он влюбился в Цинь Мо и в Вэй Симо за очень короткий промежуток времени, как будто был очарован ими.

Его любовь была истинной, но она слишком уж внезапно его захватывала, как будто сила их душ так властно притягивала их друг к другу.

Как бы то ни было, Гу Юньси стоял теперь на острие бури и стал новым любимцем папарацци. Однако по сравнению с прежней ситуацией, когда все только проклинали его, теперь, по крайней мере, половина людей решила встать на его сторону.

На протяжении всего этого периода «Юнь Шань» предоставлялся всем желающим для пробного ознакомления. Цель Гу Синя была совершенно очевидна. В результате он был непосредственно представлен на Международную кинопремию, и через месяц пришла хорошая новость – «Юнь Шань» был номинирован на лучший фильм. И хотя до сих пор было неясно, какой из фильмов, номинированных на эту премию, получит окончательную награду, для Гу Синя большой честью был уже сам факт представления его фильма на номинацию.

Узнав об этом, Гу Синь сразу же побежал к Вэй Симо и как можно скорее сообщил Гу Юньси эту новость.

Вэй Симо счастливо наблюдал за ними обоими и оживлённо беседовал с ними, тайно проведя своего сына в центр их компании и научив двухлетнего Вэй Ниньцяня использовать всё своё очарование, чтобы соблазнить и избаловать Гу Юньсяня.

После того, как съемки фильма «Юнь Шань» были закончены, Гу Синь пришел в себя от внезапного увлечения Гу Юньси. Он действительно был очень хорошим режиссером. Причина, по которой он проявил такое глубокое, но сложное чувство к Гу Юньси, заключалась исключительно в том, чтобы нанести Вэй Симо ответный удар в отместку за угрозы, которые этот друг позволил себе высказывать ему во время съёмок фильма.

Несколько дней спустя «Юнь Шань» оправдал все их ожидания и получил международную награду за лучший фильм. Репутация Гу Синя как режиссёра с получением золотой медали достигла нового пика. Гу Юньси оказался в центре этого вспыхнувшего пожара, и имя Чжоу Сирана стало первым в топе запросов поиска.

Однако, хотя «Юнь Шань» и получил международную награду, он всё еще был запрещён к просмотру в родной стране, и многие люди искали его на разных ресурсах в Гонконге и за рубежом. Этот фильм стоил Гу Синю десяти лет напряженной работы, и его покадровые съёмки были просто великолепны. Потрясающе переданные в фильме чувства Юнь Шаня и развитие страстного клубка отношений между ним, генералом и императором, несомненно, являлись одними из самых ярких и глубоких моментов фильма.

Актерское мастерство Гу Юньси проявлялось очень изысканно, будь то невинная доброта и наивность Юнь Шаня в начале фильма, или его порочное очарование в конце фильма, каждое выраженное им чувство было очень уместно, а каждое его движение точно затрагивало сердца всех зрителей.

Люди, которые видели фильм «Юнь Шань», вынуждены были признать, что только Чжоу Сиран, как и говорил Гу Дао, смог бы так ярко сыграть Юнь Шаня и выразить всё сокрытое в сердце режиссера.

Число поклонников Гу Юньси резко возросло, и все больше людей готовы были поддерживать его, и подвергать жёсткой критике те СМИ, которые все еще оскорбляли его. Однако вместе со вспыхнувшей как порох волной истинной любви, появлялись, естественно, и «пятна на солнце». Многие из представителей этих «пятен на солнце» утверждали, что Гу Юньси был главным героем фильма о «мужеложестве», и они заявляли, что он испортил социальную нравственную атмосферу. Некоторые даже утверждали, что все постельные сцены в фильме были фальсификацией реальных постельных сцен.

Индустрия развлечений является таким местом, где ветер и дождь без конца сменяют друг друга. Гу Юньси всё это совершенно не волновало, но он реорганизовался и снова стал активным на экране.

___

Жизнь Шу Нина в течение всего этого месяца была не очень хорошей. Такое мощное возвращение Гу Юньси в индустрию развлечений стало большим потрясением для его карьеры. Кроме того, общественность высказывала предположение, что это именно он находился за кулисами инцидента, случившегося с Чжоу Сираном.

Однако Гу Юньси не стал давать показания, в результате чего Шу Нин решил, что ему повезло, и что у другой стороны просто не было никаких существенных доказательств. А после того, как он потратил много денег на анонимные консультации, он почувствовал еще большее облегчение. Адвокат объяснил ему, что даже если бы у другой стороны были весомые доказательства, он мог бы избежать каких-либо юридических санкций, действуя успешно в создавшейся обстановке.

Кроме того, он специально упомянул об этом вопросе в разговоре с мистером Икс, надеясь, что мистер Икс сможет помочь ему уладить дело с Гу Юньси. Икс находился в состоянии очарования вкусом его тела и сразу же кивнул ему в знак согласия.

Получив прежнюю гарантию от X, Шу Нин полностью успокоил свое сердце, перестал волноваться о событиях внешнего мира и продолжил свою деятельность в индустрии развлечений.

«А’Нин, кое-что случилось!».

Всего лишь через неделю после участия в шоу Шу Нин получил тревожный звонок от своего агента. Он небрежно спросил его: «А в чем, собственно, дело?».

«Вы были разоблачены! Были опубликованы фотографии вас, Х Лао и нескольких других!», – агент не ожидал, что, кроме него, ещё и другие люди могут сделать так много откровенных снимков Шу Нина. На каждой из этих фотографий было не только отчетливо видно лицо Шу Нина, но и лица богатых торговцев, открывавших дом вместе с ним, также можно было чётко опознать.

Это показывало, что организатор, стоявший за этим инцидентом, не боялся обидеть не всех этих людей вообще, а только некоторых из них. Агент покрылся холодным потом, отчаянно думая, что теперь они с Шу Нином уже не смогут подняться!

Шу Нин внезапно встал, его руки дрожали: «Это невозможно, как же это возможно?!», – однако он знал, что агент просто не мог посмеяться над ним таким образом.

Потом Шу Нин пробормотал, держась за голову: «Так, найди Вэй Симо, он может мне помочь, он должен помочь мне». Однако затем он, в панике передумав, сам взял ключи от машины и поехал к Вэй Симо.

Вэй Симо принял Шу Нина спокойно, он неторопливо закурил сигарету и молча смотрел на него, пока курил. Потом он холодно спросил: «Так в чем же дело?».

Шу Нин подошел поближе, чтобы схватить его за руку, но Вэй Симо уклонился от него в сторону. Тогда он побледнел и взмолился: «Мо, помоги мне, помоги мне, я не хочу такого, не хочу». Он весь буквально обливался слезами и бессвязно кричал: «Они заставляли меня, заставляли, ты мне веришь?».

«Заставляли тебя? Залезать к ним в постель?», – Вэй Симо сжал свои челюсти и ухмыльнулся: «Или может быть заставляли тебя ударить моего сына?».

Кровь отхлынула от лица Шу Нина, и он рухнул на землю. В голове его крутилась только одна единственная мысль о том, что с ним всё было покончено!

В этот момент он, наконец, осознал, что все это было написано самим Вэй Симо просто для того, чтобы отомстить ему. Что его информация о неудачном обороте средств в его компании является фальшивкой, что он просто перестал финансировать Шу Нина, чтобы вынудить его проявить инициативу и переспать со всеми этими людьми, и всё это делалось лишь ради того, чтобы этот человек потом мог вот так поймать его за руку и раздавить его.

«Ха-ха-ха, Вэй Симо, ты такой жестокий, ты действительно очень жестокий», – Шу Нин поднял голову и обиженно уставился на Вэй Симо: «Если бы ты не создал у меня иллюзии того, что мы можем быть вместе, я бы не начал с Вэй Ниньцяня. Это ты во всём виноват».

«Ооо!», – Вэй Симо погасил сигарету и насмешливо посмотрел на него. «Шу Нин, ты прекрасно знаешь всю правду. С самого начала и до конца я не позволял себе по отношению к тебе никакой двусмысленности. Это были только твои фантазии, придуманные тобой самим. Но зато ты подло использовал мое имя для борьбы с Сираном».

Если бы не человек, находящийся сейчас перед ним, его возлюбленный не столкнулся бы с подобными ужасными вещами. Всякий раз, когда он думает об этих трех фанатах и о том, что они сделали, ему хочется сразу же убить их, но нет, он не позволит им умереть, он позволит им благополучно дожить до того дня, когда к ним придёт справедливое отмщение.

«Для того, чтобы прояснить нашу ситуацию, объясняю, что я не отправлю тебя туда же, куда отправил Цуй Цзинь, в качестве её компаньона, потому что я предпочитаю разобраться с тобой сам», – Вэй Симо усмехнулся и приказал своим людям вышвырнуть его вон.

Как и у Чжоу Сирана, в первое время после подставы, организованной Шу Нином, репутация у Шу Нина теперь была гнилой. А из-за большого количества кредитов, взятых им в последние несколько месяцев, для соответствия высокому уровню жизни известной звезды, он теперь оказался по уши в долгах и вдобавок ухитрился оскорбить богатого бизнесмена. В результате он залёг на дно и прятался ото всех как мышь.

А Гу Юньси в это же время официально обвинил своего бывшего агента и свою бывшую компанию в преследовании Чжоу Сирана несколько месяцев назад, помогая первоначальному «я» своего тела добиться справедливости.

После того, как все закончилось, Гу Юньси в одиночестве отправился на могилу мамы Чжоу и рассказал ей всё, надеясь, что она будет счастлива хотя бы в своей следующей жизни.

Два года спустя Гу Юньси стал лауреатом премии нового поколения киноактёров с высоким уровнем актерского мастерства. В день вручения ему премии Гу Юньси объявил также о своем браке с Вэй Симо, что привлекло к нему внимание всех СМИ.

После того, как Цао Юй сыграл генерала в «Юнь Шане», он, казалось, включил переключатель, и он стал профессиональным исполнителем ролей всех генералов с древних времён и до наших дней. Зрители никак не уставали от этого, они плакали и умоляли его не меняться. Сейчас, пока он был молод, он играл молодых генералов, а после, когда он состарится, он сможет играть и старых генералов.

Гу Синь снова объединился с Гу Юньси, сняв его в своём новом фильме, и успешно получил награду за лучшую режиссуру. Помимо того, что он был счастлив, он ещё и сбрил бороду, которую отращивал более десяти лет. И в настоящее время все знают, что Гу Дао всего лишь за тридцать лет, и он всё ещё красивый мужчина, который выглядит довольно представительно.

Ли Фэн остался в стране и продолжил свою карьеру, приняв участие в съёмках сериала «Дракон». Хотя он был возрастным актёром, у кинематографической продукции с его участием все еще был очень хороший рынок сбыта. Поклонники продолжали восхищаться его особым джентльменским стилем. Довольно быстро он достиг статуса главной звезды сериала «Дракон», а всего лишь через год стал всеми признанной популярной мужской звездой.

Со шрамом на лице и с густой сетью мелких морщинок вокруг глаз, Шу Нин сидел перед стареньким телевизором в маленьком, тускло освещенном доме, наблюдая за Ли Фэном, дававшим интервью в одном популярном шоу, и не замечаемые им самим слезы тихо катились по его щекам.

Он указал своему соседу по комнате на красивого мужчину в телевизоре и сказал: «Знаешь, а ведь он был моим парнем».

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 38

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 38

Фанвай 1

Одетый в черный облегающий костюм, Вэй Симо стоял у дверей церкви, он сильно нервничал и время от времени оглядывался.

Гу Синь обратил внимание на его беспокойный взгляд и рассмеялся: «Почему твое лицо выражает такое беспокойство, словно ты боишься, что твой жених сбежит от брака?».

Как всем уже было известно, киноимператор Чжоу Сиран согласился на предложение о браке с самым богатым человеком в стране, Вэй Симо, когда ему было 23 года, и он решил уйти с экранов кинотеатров через год, чтобы, оказавшись за кулисами, проводить больше времени со своей семьей.

Вэй Симо – человек очень ревнивый. А у Гу Юньси было бесчисленное множество фанатов как мужского, так и женского пола. После выхода фильма «Юнь Шань» сам Юнь Шань, которого играл Гу Юньси, стал известен как трансгендерная красавица, и даже зарубежные СМИ не могли не восхвалять его как самую фантастическую куколку на Востоке.

Он не только взлетел на верхушку развлекательной индустрии в стране Си, но и пользовался хорошей репутацией за рубежом, а также он стал постоянно приглашаемым гостем различных модных журналов и показов. Во тот период, когда он попытался уйти в «тень», казалось, около миллиона фанатов стали вести активные переговоры. Они заходили на веб-сайт компании Вэй Симо, чтобы оставлять свои сообщение, бомбардировали его требованиями вернуть божественного мальчика. Было даже известно о том, что однажды вызванный их посещениями чрезмерный трафик привел к тому, что вся веб-страница компании оказалась парализована.

Только когда сам Гу Юньси выступил, чтобы успокоить фанатов, и пообещал каждый год сниматься в фильмах, буря наконец утихла. В результате фанаты были довольны, но Вэй Симо стал несчастен.

После каждого общения с Гу Юньси у Вэй Симо всегда возникало ощущение нереальности происходящего. Он очень боялся, что чувства их обоих были просто выдачей желаемого за действительное. Когда он засыпал, ему снилось, что юноша равнодушно говорит ему, что отношения между ними закончились, и он просыпался весь в поту. Эта озабоченность усиливалась тем, что Гу Юньси ни в какую не хотел публично объявлять об отношениях между ними.

«Я спрашиваю тебя, Лао Вэй, куда это ты собрался?», – Гу Синь протянул руку и схватил за рукав Вэй Симо, которому не терпелось уйти, потом он выругался: «Куда? Свадьба уже скоро начнется!».

Вэй Симо повернулся, в панике посмотрел на него и спросил: «Но ведь он всё еще не появился, может быть он вообще не придет или не захочет жениться на мне?».

Многие люди говорили, что Вэй Симо не заслуживал Гу Юньси, и даже сам он так думал. У него за плечами было два неудачных брака, с ним жил его пятилетний сын, и ему было почти сорок. А Гу Юньси всего лишь двадцать четыре года. Это самый лучший возраст для мужчины, и его будущее выглядело очень светлым.

«Что за чушь ты несёшь, разве это не он идёт?», – Гу Синь указал ему на Гу Юньси, который был уже неподалеку и вёл за руку Вэй Ниньцяня.

Пятилетний Вэй Ниньцянь вцепился в руку Гу Юньси, когда увидел своего отца. Он стал очень сильным под присмотром Гу Юньси, но он не знал, была ли у него такая тёмная кожа от Вэй Симо. За три года он превратился из белого мальчика в совершенно темнокожего ребенка.

Вэй Симо подошел к ним, обнял Гу Юньси, поцеловал его в узел волос на голове, нежно поцеловал в губы и сказал: «Детка, ты сегодня такой красивый!».

Гу Юньси посмотрел на него, усмехнулся и положил правую руку на левую сторону груди мужчины, чувствуя там резкое сердцебиение. В течение этих трех лет он и Цзинь Тянь тщательно изучали всю доступную им информацию, но так все еще и не смогли понять, почему они с Вэй Симо настолько близки друг другу. Но сейчас он точно знал, что его любовь к этому человеку и любовь этого человека к нему была истинной, и они могли быть вместе в течение одной жизни. Одной счастливой жизни вполне достаточно. Когда-нибудь время расставит всё по своим местам и расскажет ему всю правду.

«Давайте войдем внутрь!», – Гу Юньси, привстав на цыпочки, поцеловал Вэй Симо в губы, взял его за руку и направился к церкви.

Фанвай 2

Гу Юньси наверстывал упущенное, он отсыпался. Внезапно он почувствовал, что кто-то снял с него пижаму и лизнул его. Он открыл прищуренные глаза, посмотрел на мужчину, который на него навалился, и спросил: «Что с тобой случилось? Ты хочешь сделать это снова?».

Сейчас он – одно из самых громких имен в индустрии развлечений. Он буквально умирает от огромного количества работы каждый день, но он не особенно устает от неё благодаря той удивительной помощи в восстановлении его тела, которую оказывает ему Цзинь Тянь, за исключением некоторых головных болей перед лицом постоянного сильного желания своего возлюбленного.

«Ты же только что это сделал?»

Вэй Симо не ответил ему. Он нежно поцеловал юношу, одной рукой играя с «красным барсуком» Гу Юньси, а другой помогая молодому человеку расшириться. Превосходные навыки Гу Юньси заставили его тяжело задышать.

Он приподнял молодого человека за талию, поцеловал татуировку на ней, а затем вошел в Гу Юньси. После долгого сотрясения большой кровати он наконец успокоился.

Гу Юньси лежал на кровати, всё его тело болело, и он не мог пошевелить даже пальцами. Он поднял глаза и посмотрел на Вэй Симо, увидев, как мужчина с самодовольным видом набирает что-то на компьютере шурша клавиатурой.

«Что ты там пишешь?».

Вэй Симо сразу же закрыл свой компьютер и поцеловал его лицо, ласковая улыбка появилась в уголках его рта, и он ответил: «Ничего серьёзного, просто несколько срочных документов».

Гу Юньси молча усмехнулся, встал и включил компьютер, на экране был открыт онлайн-форум под заголовком «Отношения между Чжоу Инди и самым богатым человеком в стране находятся в состоянии кризиса? Инсайдеры сообщили новость: Чжоу Инди всё это время был слишком занят работой, чтобы не отказывать в близости самому богатому человеку в стране!». Под заголовком был комментарий от пользователя с сетевым именем «Любовник Чжоу Сирана»: «Вовсе нет! Только что это сделал!».

Вэй Симо заискивающе посмотрел на своего детку и, очаровательно улыбнувшись, сказал: «Я просто думаю, что их слишком много. Детка, ты же так сильно меня любишь, как же ты смог бы меня проигнорировать?».

«В самом деле? С этого момента я вполне могу проигнорировать тебя», – Гу Юньси взглянул на него и надел пижаму. "И вообще, всё последнее время я был с Ниньцянем, ты можешь решить это сам».

Фанвай 3

«Говорю тебе, Вэй Симо, ты можешь просто всё это отпустить?», – Гу Синь отодвинул ноги Эрланя и с отвращением указал на мужчину перед ним: «Я просто посмотрю на него и ничего не сделаю, ты хоть понимаешь, что ведёшь себя как вор по отношению ко мне?», – хотя он вышел из своего увлечения Гу Юньси, он, естественно, не мог не любить красоту. Кроме того, он работал с Гу Юньси ещё над несколькими фильмами и у них были хорошие отношения, поэтому он часто ездил к Вэй Симо, чтобы просто поболтать с Гу Юньсяном.

Вэй Симо проигнорировал его слова и встал стеной у него на пути.

«Вместо того, чтобы обороняться от меня, ты мог бы с таким же успехом обороняться от Ли Фэна и Цао Юя. Они оба горячие поклонники Сирана. А в особенности от Ли Фэна, он стал просто всеобщими любимцем. Я прекрасно понимаю, что вы с Сираном пара, а вот по поводу них я точно не знаю, но думаю, что они тоже пара».

Ли Фэн горько усмехнулся, сжимая брови: «Гу Дао, разве я обижал тебя чем-нибудь в последнее время?». Надо быть осторожней с тем, что ты говоришь. С тех пор как Вэй Симо стал так упорно добиваться Чжоу Сирана, а затем так изменился как человек, видя в каждом встречном соперника в любви, ревнивого и умеющего летать. У него только что улучшились отношения с Вэй Симо, и поэтому теперь он был так смущён одним только словом Гу Синя.

Ли Фэн молча взглянул на Вэй Симо, и, конечно же, взгляд его был слегка враждебным. Кем Ли Фэн сейчас действительно восхищался, так это Цао Юем, который и под свирепым взглядом Вэй Симо смог как ни в чём не бывало болтать с Чжоу Сираном. Надо сказать, что у этого парня железные нервы или же он невероятно смел.

А Цао Юй в это время потянул себя за волосы и в отчаянии сказал Гу Юньси: «Послушай брат, с этим братом уже покончено, этому брату нравится тот, кому это не должно нравиться».

Гу Юньси неторопливо попивал свой чай, услышав его слова, он внимательно взглянул на него и небрежно спросил: «И кого же полюбил Юй?».

Цао Юй указал на Гу Синя, который болтал ногами и вел себя очень неприлично. «Вот он. Над ним так долго издевались, что он стал сам над собой издеваться», – Гу Синь не знал, к чему привык Цао Юй, и часто думал о том, чтобы исправить его. Они так много раз сотрудничали вдвоём, что Цао Юй под его руководством стал настоящим силачом с медвежьей хваткой.

Сначала Цао Юй все еще жаловался, думая о том, как вернуться туда, где он был раньше, но потом он стал всегда тайком наблюдать за Гу Синем. А тот всё также кричал в громкоговоритель, чтобы привлечь к себе внимание людей на Вэйбо. Цао Юй расчесывался по дюжине раз на день и никогда никуда не уходил.

«Я знаю, что он старый, грубый и не разбирается в этом, но я просто чувствую себя не в своей тарелке всегда, когда не вижу его», – Цао Юй взял Гу Юньси за руку и торжественно спросил: «Это действительно любовь? Большая?».

Гу Юньси усмехнулся и повернувшись поудобнее похлопал его по спине: «Брат, тебе просто надо быть посмелее». В глубине души он тайком рассмеялся. Основываясь на той оценке, которую Цао Юй только что дал Гу Синю, понимаешь, что невозможно добиваться человека, не прилагая к этому особых усилий.

Цао Юй добивался Гу Синя каждый день на протяжение трех лет, прежде чем, наконец, завоевал его, и в тот день, когда Гу Синь, наконец, согласился, он никак не мог дождаться, чтобы поскорее объявить всем эту новость и успешно потряс своей новостью всю индустрию развлечений.

Фанвай 4

Однажды Гу Юньси, прячась в уединенном месте под навесом от солнца получил виртуальную информацию, от которой он испытал потрясение и возненавидел Цинь Мо с самой первой их встречи. У него сложилось очень хорошее впечатление о Вэй Симо, но он точно знал, что эти двое были одним и тем же человеком. Он больше не радовал его глаз, но их обладатель не знал, кто из этих двоих был неправильным, и он был глубоко привязан к Вэй Симо.

«Учитель, учитель, Вэй Симо не предан тебе!», – Цзинь Тянь вдруг о чем-то подумал и прыгнул в объятия Гу Юньси.

Гу Юньси нежно погладил его и улыбнулся. Не прошло и двух дней, как мы испытали шок узнав о неверности Цинь Мо, и вот уже жалобы стали нормой.

«Учитель, умоляю Вас, поверьте мне, поверьте мне», – Цзинь Тянь выгнулся дугой и врезался в Гу Юньси, торжественно сказав: «Вэй Симо и Цинь Мо – это один и тот же человек. Цинь Мо сначала поклялся быть преданным только Вам, но в результате мир сейчас изменился. Только что я узнал, что он женился и завел детей».

Гу Юньси погладил его рукой и собрался поесть.

Он был потрясён, но потом заговорил снова: «В случае, если мы снова встретимся с ним в изменённом мире, у него уже будут жена и сын, бросит ли он свою жену и бросит ли он своего сына, чтобы добиваться тебя?».

Гу Юньси вздохнул и показал Цзинь Тяню шокирующую его дорогу: «Он отличается от нас. У нас есть бесконечные воспоминания о жизни и реинкарнациях. А для него каждая жизнь – это новое начало, с нуля, и в каждой жизни ему приходится заново сталкиваться со всевозможными искушениями и выбором».

Он верил в любовь своего возлюбленного и верил, что если они смогут снова встретиться, то его место должно будет быть рядом с возлюбленным. Однако, чтобы снять состояние шока у Цзинь Тяня, Гу Юньси приподнял губы и улыбнулся, а затем сказал: «Если же у него уже есть жена и ребенок, он нам не нужен, не так ли?».

Услышав это, Цзинь Тянь остался очень доволен. Когда он вернулся домой, чтобы понаблюдать за Вэй Симо ночью, он пришёл к выводу, что ему очень повезло.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 39

Гу Юньси и Вэй Симо любили друг друга всю отпущенную им в этом мире жизнь и стали завидным примером любви и верности в индустрии развлечений. После того, как Вэй Симо ушел из жизни, Гу Юньси поцеловал Вэй Ниньцяня, который сам уже был отцом, и без колебаний ушёл вслед за своим возлюбленным.

В Абсолютной пустоте величественный и красивый мужчина посмотрел на душу Гу Юньси, изогнул свои губы и утонул, его фигура постепенно рассеялась.

Когда Гу Юньси вернулся к реке Стикс, могущественная мировая энергия устремилась к нему. Он закрыл глаза, впитал эту энергию и снова погрузился в глубокий сон.

Когда он вновь открыл глаза, он лежал на хорошо застеленной резной деревянной кровати, рядом с которой стояла на коленях молодая девушка и нежно обмахивала его веером, а по обе стороны от кровати стояли четыре ведра с холодным льдом.

Девушка, увидев, как он просыпается, наклоняется и почёсывает ему затылок, умоляя его о пощаде: «Эта **** рабыня, она потревожила мать, и теперь умоляет мать простить ее за это».

Гу Юньси огляделся и снова посмотрел на дрожавшую перед ним девушку, потирая свой лоб и говоря: «Вставай. Выходи отсюда и прикажи всем уходить. Никто не должен меня беспокоить».

Девушка поспешно кивнула ему, встала, почтительно отступила к двери и прикрыла за собой дверь.

Гу Юньси закрыл глаза и приказал Цзинь Тяню передать ему первоначальную память этого тела и все данные об этом мире. После последнего своего мира он был поэтапно признан законом, боль от слияния душ теперь постепенно теряет свою силу, и сейчас она находится во вполне допустимых пределах.

Сейчас он находился в гареме королевства Ся, первоначально называвшимся Бай Цзиньхуань, по имени младшего сына принцессы Лонг из династии Ся, которая совсем недавно была определена новым императором в его главные наложницы. Во дворце нет королевы, и его ранг можно было бы описать как одного человека, соответствующего 10 000 человек, и его статус был чрезвычайно почетен.

Этот мир был очень странным, в нём были не только мужчины и женщины, но и «братья», так называемые «братья» – это мужчины, которые могут иметь детей. Физиологическое строение такого «брата» похоже на строение мужчины, за исключением того, что в его теле имеются зародышевые амнионы, позволяющие ему вынашивать и рожать детей.

Но внешне «братья» очень сильно отличались от мужчин. Каждый «брат» рождался с маленьким родимым пятном в форме цветка сливы между бровями. Чем четче и красивее рисунок цветка сливы, тем более чистой была кровь у «брата», тем выше был коэффициент его плодовитости и тем красивее был его внешний вид. Более того, чистота крови в родословной каждого такого «брата» не имела никакого отношения к статусу его семьи. Это происходило чисто случайно. Даже в самых обычных семьях могли родиться «братья» с очень чистой кровью.

Ся Го относился к своему «брату» очень благосклонно. Каждая семья, в которой рождался «брат», могла пользоваться щедрыми правительственными субсидиями, предоставляемыми ей судом, чтобы помочь ей вырастить такого «брата» здоровым и беззаботным. Если в семье бедняка рождался такой «брат», у неё появлялась надежда на всю оставшуюся жизнь, и ей никогда уже больше не приходилось жить в бедности.

Ся Го всячески старался возместить своему «брату» то отношение к нему, когда он впервые появился в истории семьи Ся Го, тогда все они рассматривали его как странную и жестокую насмешку судьбы. Однако с воцарившимся в мире хаосом и началом войны население королевства Ся резко сократилось, а коэффициент плодовитости женщин сильно упал. Поэтому люди семьи Ся Го, которые ценили своих потомков, начали искать «братьев», чтобы завести от них детей, и всячески восхвалять их.

Позже этот мир обнаружил, что у «братьев» не только очень высокий коэффициент плодовитости, но и рожденные от них дети наследуют лучшие качества своих родителей. Они, как правило, очень красивые и умные, и они очень здоровые. Более того, большинство «братьев» и сами были очень красивыми, тела у них были слабыми и стройными, и они во многом были гораздо более привлекательны, чем женщины. Мужчины начали добиваться любви таких «братьев», а сами «братья» стали очень популярными существами, зачастую объединявшими вокруг себя семьи с сотнями друзей.

А сам Бай Цзиньхуань сразу родился «братом», и у него была очень чистая кровь. Он родился красивым, благородным и был беспредельно любим правящим императором. Его с самого детства все называли принцессой.

Бай Цзиньхуань воспитывался своей маленькой бабушкой, которой было всего сорок лет, она была матерью первой принцессы, которая стала матерью первого императора. Эта принцесса Лонг боялась не попасть сразу соском ему в рот, держа его в руке, и боялась его уронить. Число ныне живущих и здравствующих родственников Бай Цзиньхуаня достигало тридцати человек.

Кроме того, у Бай Цзяньхуа был также старший брат, он был на десять лет старше него. Он являлся главным защитником семьи Ся Го, и он очень сильно любил его. Таким образом первоначальное «я» этого тела росло любимцем всех своих домашних с самого детства, в результате чего у него развился очень кокетливый и высокомерный характер. Часто он сильно ругал кого-нибудь или просто ругался сам, когда чувствовал себя по какому-нибудь поводу несчастным.

Однако, хотя первоначальное «я» этого тела и вело себя не очень хорошо по отношению к окружающим, оно не допустило никаких серьезных ошибок. Даже если он и ругался с правительственными чиновниками, они потом всё равно давали его семье очень щедрую компенсацию.

Первоначально он, пользовался благосклонностью старшей принцессы, а также всецело полагался на защиту своего старшего брата и свой внешний вид И Ли. И Бай Цзиньхуань жил, не зная никаких проблем, как рыба в воде, в Гареме королевства Ся, но старшая принцесса трагически погибла, его старший брат умер, а его мать стала рвать кровью.

И все это произошло благодаря любимцу Небес.

Любимцем Небес в этом мире стал Бай Чэньсяо, он был сводным старшим братом Бай Цзиньхуаня. Между ними было три года разницы в возрасте. Бай Чэньсяо являлся незаконнорождённым сыном отца первоначального «я» этого тела. Его отец спрятал его, чтобы пересечь вместе с ним море, и вернул его в семью Бай, чтобы самому вырастить его как сына своего умершего друга.

Бай Чэньсяо тоже был «братом», многие даже считали его более чистым «братом», но в действительности он был намного хуже, чем Бай Цзиньхуань, и его внешний вид был далек от внешности Янь Цзиньцзиня. Однако у Бай Чэньсяо было одно преимущество, которое было совершенно недоступно Бай Цзиньхуаню. Он реинкарнировался.

В своей прошлой жизни Бай Чэньсяо наблюдал, как Бай Цзиньхуань, который также был ребенком из семьи Бай, во всём полагался лишь на любовь своих родителей и братьев. О нём искренне заботился император, взошедший на трон благодаря поддержке королевы и матери мира, и который мог жениться официально только на юной представительнице четвёртого социального уровня, И Ли. Ревность к жизни Бай Цзиньхуаня преследовала Бай Чэньсяо всю его жизнь, пока он не умер, он всё время мечтал о том, что однажды он сможет поменяться личностями с Бай Цзиньхуанем и стать «братом» с высшим статусом.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 39.2

Однажды, очнувшись, он обнаружил, что родился в этот мир заново, и что сейчас ему уже пятнадцать лет. Хотя он все еще был Бай Чэньсяо, в период между своей смертью и реинкарнацией он получил знания многих драгоценных книг. Это были книги-сокровища, которых он раньше никогда в своей жизни не видел, и в них было описано всё, от астрономии и географии до стратегии управления страной. Более того, ему даже не нужно было утруждать себя последовательным повторением их содержания, как только у него возникала необходимая ему мысль, нужная ему книга автоматически оказывалась перед его внутренним взором.

Тогда пятнадцатилетний Бай Чэньсяо начал часто появляться в поэтических клубах и тех ресторанах, в которых собирались пекинские студенты и высокопоставленные лица. Опираясь на свои знания, полученные из этих книг, он часто говорил совершенно удивительные вещи и мог рассуждать о самых разных событиях и явлениях в этом мире. В результате за ним закрепилась очень серьёзная репутация, и он стал известен как молодой учёный талант, и даже престижные старейшины Киото хвалили его за ум и скромность.

В дополнение к созданному им таким образом доброму имени, самым большим достижением Бай Чэньсяо стала его встреча с принцем Чжэн Фэем во время его турне по стране.

Случилось так, что правящий император серьезно заболел, и двор оказался в руках короля Цзина, четвертого по счёту претендента на императорский трон. Король Цзин объединил под своим руководством четырех старейшин, а также левых и правых министров, чтобы контролировать все дела двора. Он назвал себя регентом и возглавил всю администрацию императора. Наследного принца называли Цзянь Го, но относились к нему так, словно он был всего лишь одним из них.

Поэтому принц постоянно испытывал жажду власти и проводил долгие беседы наедине с советниками, чтобы уговорить их помочь ему свергнуть регента и восстановить контроль императорской семьи над двором. У Бай Чэньсяо были наготове соответствующие настроению принца советы, и его продуманная стратегия, естественно, привлекла к себе внимание принца.

Принц много раз испытывал его, чтобы убедиться в том, что Бай Чэньсяо действительно так умен и талантлив, а затем он стал думать о том, чтобы взять его в свой гарем. Однако Бай Чэньсяо был старшим «братом» семьи Бай. А закон, изданный Ся Го четко гласил, что ни одному старшему «брату» не разрешается въезжать в Китай в качестве официального лица.

Бай Чэньсяо, естественно, прекрасно понял намерения принца, но высокопоставленные чиновники, состоящие при нём, Хоу Лу и Цин Юнь сразу же пошли на такое необычное предложение обычному человеку, которое не было особенно привлекательным для Бай Чэньсяо. Чего он действительно хотел, так это занять высший пост в этой стране, как Бай Цзиньхуань в прошлой жизни, став самым почетным «братом» в мире.

Поэтому Бай Чэньсяо притворился, что он не понимает смысла предложения, полученного от другой стороны, и великодушно сблизился с принцем, но втайне он приложил все усилия к тому, чтобы заставить принца соблазнить его, и однажды он всё таки добился своего, у него состоялись такие отношения с принцем, находящимся в состоянии алкогольного опьянения, как у мужа и жены.

Принц подумал, что он взял тело мальчика насильно, вопреки желанию самого Бай Чэньсяо, и был очень этим расстроен. Но сам Бай Чэньсяо испытывал от этого такое же облегчение, как от точного перевода со сложного языка. Естественно, принц стал чувствовать себя крайне виноватым перед ним и пообещал выдать ему статус принадлежности к своей личности. С тех пор эти двое стали эмоционально привязанными друг к другу, а их отношения стали быстро развиваться.

Нельзя было отрицать того, что принц очень сильно привязался к Бай Чэньсяо, однако он очень хорошо знал, что не может официально жениться на Бай Чэньсяо ни как на своей главной наложнице, ни, даже, как на одной из младших наложниц.

Что ему было действительно необходимо, так это обладающая большим влиянием семья, которая могла бы помочь ему взойти на трон, а Бай Чэньсяо был всего лишь приемным сыном семьи Бай. Кроме того, Бай Цзиньхуань являлся будущим наследным принцем, назначенным самим его отцом императором. А если вдруг станет известно, что до того, как Чжэн Фэй вошёл эту в дверь, у него уже были особые отношения с номинальным братом Бай Цзиньхуаня? Что бы не подумал о нем этот мир, Бай Цзиньхуань всё равно останется наследным принцем и защитит свою страну. И главный защитник страны, генерал тоже никогда не сдастся.

Однако у проживающего эту жизнь заново Бай Чэньсяо разум уже не был таким наивным, каким он должен был быть у пятнадцатилетнего мальчика. Видя как беспокоится принц и зная, что он должен доказать свою уникальную ценность для него, он использовал оставшиеся у него воспоминания о событиях своей прошлой жизни, чтобы предложить принцу альтернативные выходы из возникающих ситуаций, и помог ему решить несколько возникших сложных проблем, озвученных принцу регентом. В результате всех этих действий он успешно упрочил постепенное отклонение принца в свою сторону.

Возвышение любимцев Небес всегда влечёт за собой катастрофу для тех, за счет кого они возвышаются.

Бай Чэньсяо придерживал принца снаружи и направлял его сексаульное внимание на 12-летнего Бай Цзиньхуаня. Тот следовал за Бай Цзиньхуанем повсюду, умоляя Бай Цзиньхуаня отдать ему свое сердце, и вскоре полностью завоевал доверие Бай Цзиньхуаня.

И принцесса Лонг и генерал, защищающий страну, были чистыми людьми с незамутнёнными и не будут затронутыми этим миром сердцами, таким же они воспитали и Бай Цзиньхуаня, поэтому он никогда не чувствовал злобы Бай Чэньсяо по отношению к нему, вместо этого он воспринимал частые появления Бай Чэньсяо на официальных банкетах и дворцовых празднествах как справедливую дань самобытности его личности. Пусть Бай Чэньсяо будет почаще в центре внимания, а его таланты станут еще более известными.

Однако на фоне такого прекрасного и талантливого Бай Чэньсяо сам Бай Цзиньхуань казался настолько неумелым и так часто вздыхал, что все в Пекине тоже поднимали головы и вздыхали, глядя на него, и первоначальное «я» этого тела неосознанно превратилось в тихую, безответную красавицу «прекрасной столицы».

Три года спустя принц, наконец, частично достиг короны императора, он женился на Бай Цзиньхуане, которому было тогда пятнадцать лет, и по его настоятельной просьбе он в тот же день принял во дворец Бай Чэньсяо в качестве своего личного слуги.

Они оба считались наложницами. Но статусы у них были совершено различными. Королевские предки Ся Го постановили, что дети королевской семьи в ночь их свадьбы должны оставаться в комнате своей главной наложницы. Но принц отправился в свою брачную ночь к Бай Чэньсяо на том основании, что Бай Цзиньхуань был еще слишком молод.

При поддержке, оказанной ему старшей принцессой и защитником страны генералом, год спустя принц взошел на трон императора. Хотя он все еще не был полностью свободен от опеки правительства, у него всё-таки уже появились определенные полномочия. Этого Фэй достиг.

Став новым императором, принц стал ещё сильнее обижаться на регента, который по-прежнему контролировал всё правительство, но у него не было другого выбора, кроме как помогать ему. Бай Чэньсяо помнил о событиях своей прошлой жизни и знал, что регент может вернуться к власти в течение двух лет. В течение этого периода все проверяли способности нового императора. Поэтому он убедил принца проявлять терпение, подчиняться всем приказам регента и смотреть в будущее.

Принц последовал его советам и тщательно скрывал свою ненависть к регенту, выполняя с помощью Бай Чэньсяо все его поручения. Полтора года спустя регент вернул всю власть новому императору и отправился в своё княжество.

Однако принц, вернув себе власть, не стал спешить разбираться с регентом, а вместо этого взял губернатора регента к себе в качестве советника своей партии и потихоньку удалил из правительства группу людей, которые подчинялись только регенту. Затем он отправил генерала защитника страны на границу для охраны земель империи, но тайком приказал своему доверенному лицу втихомолку казнить его. Принцесса Лонг не могла не заболеть, услышав такие плохие новости.

В это же время и Бай Цзиньхуань был арестован и заперт в постели во дворце. Когда прибыла толпа стражников, он, ничего не понимая, просто лежал и ждал, когда следующий стражник сделает это с ним. Новый император пришел в ярость и ворвался в и избил тело его первоначального «я» в холодном дворце.

У принца никогда не было отношений мужа и жены с Бай Цзиньхуанем с самого первого его появления в этом дворце. Поэтому первоначальное «я» его тела просто не понимало, что это такое, и он никогда не совершил бы прелюбодеяния. Однако, как бы он ни пытался доказать свою невиновность, новый император остался совершенно равнодушен к его словам и оставил его на дальнейшее поругание в холодном дворце. Наконец, Бай Цзиньхуань не выдержал этих пыток и покончил с собой.

Когда её старший сын погиб на границе, а младший сын умер в холодном дворце, принцесса Лонг просто обезумела от горя и гнева и без конца выкрикивала проклятья всем, находящимся во дворце.

Генерал Ху Го умер, Бай Цзиньхуань умер, и принцесса Лонг тоже умерла, но сама семья Бай все еще стояла. Настоящий отец Гейна давно злился на Бай Чэньсяояна.

Мать Бай Чэньсяо была той женщиной, которую встретил отец Бай, когда повиновался приказу императора отправиться на юг, чтобы помочь устранить там последствия наводнения. Когда эта бедная женщина решила в отчаянии продать своё тело, чтобы достойно похоронить своего отца, ее спас Бай Фу, а затем она стала служанкой Бай Фу. Эти двое прекрасно ладили друг с другом изо дня в день, и вскоре у них появился Бай Чэньсяо.

Конечно, поскольку отец Бай был воином, если бы стало известно, что он предал принцессу во время своего пребывания в должности, последствия были бы самыми катастрофическими. Поэтому он тайно купил женщине жильё на окраине столицы и спрятал ее, а затем отвез Бай Чэньсяо как недоношенного ребенка своего друга в дом принцессы для выздоровления, и он очень любил его.

Принцесса Лонг очень любила двух своих сыновей, особенно Бай Цзиньхуаня, который был так похож на нее. Отец Юй Бай только что женился на императоре и не испытывал к ней никаких эмоций. Как урождённая принцесса, она привыкла к своей знатности и часто обращалась с отцом Бай так, как будто он был её слугой.

Отцу Бай хотелось бы жениться на старшей принцессе только для того, чтобы иметь возможность подняться в Хуан Тэнда, естественно, здесь были не столько дружеские отношения, сколько чисто деловые, поэтому он часто сбегал в пригород Пекина и встречался с любимой женщиной.

После того, как Бай Чэньсяо вошел во дворец, отец Бай объединился с ним, и они вдвоем помогли новому императору уничтожить всех инородцев. Принцесса Лонг призналась, что она была их молодой родственницей и тетей, и у нее была способность следовать за драконом, но она никак не ожидала, что новый император будет относиться к ним как к гвоздю в глазу, и когда пришло время, она без колебаний ушла из жизни.

В конце концов отец Бай всё-таки женился на матери Бай Чэньсяо, взяв её в качестве главной жены, и Бай Чэньсяо занял пост Бай Цзиньхуаня, так как хотел быть самым почетным «братом» в этом мире.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 40

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 40

Переварив всю полученную им информацию, Гу Юньси встал с кровати и сел перед большим бронзовым зеркалом с улыбкой на губах. В зеркале отразился красивый подросток с длинными бровями, похожими на веточки ивы, блестящими глазами цвета персика, и нежным цветком сливы между бровями. Тонкое платье подчеркивало его идеальную фигуру. Его длинные волосы красиво обрамляли нежную белую шею. Гу Юньси приподнял бровь, неудивительно, что первоначальное «я» его тела получило титул первой красавицы в Пекине.

«Это меня шокирует, но мне пока не нужно корректировать данные о своем теле, у него есть другое применение». Сам Бай Цзиньхуань ничего об этом не знал. В ту ночь, когда он женился на своем принце, его стала отравлять служанка, которую прислал отец Бай. Медицина, прошло уже больше года, как в его организме шло накопление токсинов, и даже если очень хорошо о нем заботиться, неизвестно, сможете ли это тело дожить до тридцати лет.

«Да, Учитель!», – Цзинь Тянь превратился в черную кошку и выпрыгнул наружу. Энергии, полученной от двух последних миров, было вполне достаточно, чтобы поддерживать его физическую форму, чтобы он смог сопровождать Гу Юньси в путешествии по этому миру. Хотя его физическое тело было очень похоже на тело черной кошки, Шокирующий Небо – это вовсе не черная кошка, а легендарный кошмарный зверь. И Гу Юньси все еще мог продолжать общаться с ним, даже находясь под полным контролем Тяньдао. Это было настоящим чудом.

«Учитель!», – В теле этого существа Цзинь Тянь никак не мог дождаться того момента, когда он сможет обнять Гу Юньси, и он прыгнул к ногам Гу Юньси, наслаждаясь его нежными прикосновениями.

Гу Юньси ухмыльнулся, обнял его и поцеловал. Затем спокойно подумал о своём грядущем пути. Теперь, когда он в этом мире только что превратился в наследного принца, его изначально называли главной наложницей.

У Бай Цзиньхуаня было три последних желания: первое – спасти жизни своей матери и своего старшего брата, второе – наказать Бай Чэньсяо и отца Бай, а третье – овладеть своей должностью и материнским инструментом мира. Последнее было вызвано просто его собственной неготовностью к этому.

Осуществить эти три желания было действительно неимоверно трудно для Бай Цзиньхуаня, который родился и вырос в Сяоцзяо, без памяти о своих предыдущих жизнях, но для Гу Юньси это вовсе не было непреодолимой пропастью. Он проходил через бесконечные реинкарнации на протяжении тысячелетий, и беленький Бай Чэньсяо, естественно, был, на его взгляд, просто младенцем.

Первые два желания было очень легко выполнить, но последнее требовало небольшого переосмысления. Есть только два способа стать королевой или стать матерью новой королевы. Не стоит говорить о том, что сам он этого не хочет, но первоначальное «я» его тела тоже чувствовало бы себя некомфортно с новым императором. Следовательно, надо было свергнуть нового императора и выбрать на его место другого человека, а затем уже стать королевой этого другого человека.

У нового императора Ся Минсюаня есть и другие братья. Нетрудно будет выбрать кого-то из первоначально стоящей у власти семьи. Только вот после того, как он любил одну и ту же душу в течение двух жизней, у него появилась очень сильная интуиция, и он был уверен в том, что снова встретит своего возлюбленного.

Поэтому он даже не думал ни о ком, кроме этого человека, в качестве следующего императора. Но главная проблема заключалась в том, что личность его возлюбленного в этом мире ему пока была неизвестна, он все еще не мог постичь душу этого человека, и он не мог позволит себе выбирать слепыми глазами.

Однако теперь он уже точно знал, что этот человек был неразрывно связан с любимцами Небес в последних двух своих жизнях. Пока он находился в этом мире, он неизбежно должен был бы появляться рядом с Бай Чэньсяо. Таким образом, удерживая рядом с собой Бай Чэньсяо, можно было бы просто подождать его появления.

Внезапно Гу Юньси закрыл лицо руками и тяжело вздохнул: он вспомнил ситуацию, возникшую, когда он был в прошлом мире. Это не входило в его миссию. Конечно, этот человек мог быть рядом с любимцем Небес, но в том случае, если он в этом мире уже вступил в брак или у него уже есть прочные отношения с другими людьми, действительно ли он хочет, чтобы им были разрушены семьи других людей?

Гу Юньси нежно погладил отметину у себя между бровями и отрицательно покачал головой. Решение этой проблемы было уже тайно принято в его сердце. Если это действительно окажется так, то они на этом и остановятся. Длительная боль намного хуже, чем боль кратковременная.

«Мадам, пришло время Вам выпить лекарство», – тихий голос прервал глубокие размышления Гу Юньси. Уголком рта он изобразил лёгкую гримасу скуки, словно ему просто действительно было очень скучно, и кто-то доставил ему удовольствие своим визитом.

«Войдите».

Появилась восемнадцатилетняя девушка с миской черного супа в руках. Одета она была в голубую рубашку, подойдя поближе, она почтительно поставила свою миску с лекарством перед Гу Юньси.

Это была старшая невестка из семьи Бай Цзиньхуаня. Она следила за Бай Цзиньхуанем на протяжении более чем десяти лет, и она сама обратилась к Бай Чэньсяо с предложением помочь ему подсыпать яд в суп Бай Цзиньхуаня. Кроме того, это именно она способствовала обвинению Бай Цзиньхуаня в супружеской измене.

«Мама, пожалуйста, примите лекарство».

«Я пью это лекарство уже целый год, а улучшения почему-то всё нет», – Гу Юньси взял в руки миску с темным лекарством, встряхнул его и протянул обратно девушке, потом он приподнял бровь и улыбнулся: «Для этого дворца было бы лучше, чтобы его выпила ты».

Девушка поспешно опустилась на колени и в панике сказала: «Но Свекровь, это то, что император приказал приготовить специально для тебя, никто из рабов не посмеет это выпить».

«Этот дворец хочет, чтобы ты его выпила, а ты ещё смеешь отказываться? Давай, вытаскивай весь этот медперсонал и дели его с ним поровну!», – лицо Гу Юньси изменилось, и он бросил чашу с лекарством на землю.

Услышав гневные возгласы Гу Юньси, вошло несколько охранников. Первоначальное «я» этого тела отличалось язвительным, вспыльчивым нравом, и поэтому для него было вполне нормально ругаться или ругать кого-то.

Девушка по имени Лулью посмотрела на него с недоверием, но не посмела возразить ему, и, наконец, охранник вытащил ее с опущенной головой. Увидев это, все челядь во дворце задрожала от страха и попрятала свои головы, боясь навлечь его гнев и на себя.

«Только зайди сюда!», – Гу Юньси надел на свое тело небесно-голубое платье, прикрывая им вырисовывающуюся на фоне ткани изящную фигуру и вышел со строгим взглядом.

Раздался глухой звук удара длинной палки по человеческому телу, сопровождаемый криком боли девушки.

«Все остальные должны смотреть на этот дворец широко открытыми глазами. Здесь, в этом дворце, приказы этого дворца – это закон, и те, кто не будет их исполнять, будут сурово наказаны!», – он усмехнулся, оглядываясь по сторонам, пара очаровательных глаз цвета персика обвела всех дворцовых людей своим взглядом.

Цзинь Тянь изумился и подбежал, хлопая лапой ногу Гу Юньси. Ухмылка на лице Гу Юньси мгновенно исчезла, он поднял его и покачал головой.

«Это любимое домашнее животное моего дворца, и вы будете уже поспокойнее, когда увидите его позже. Но если вы дадите знать этому дворцу, что кто-то осмеливается издеваться над ним, то этот дворец не будет возражать против других способов показать вам силу этого дворца!».

Цзинь Тянь лизнул свою лапу, с мяуканьем выпятил грудь и потряс своим видом коленопреклоненную толпу.

Гу Юньси приказал поставить ему стул в тени, сел на него, обвёл всех сверху шокирующим взглядом и уставился в одну точку в почти коматозном состоянии, в конце концов, вся нижняя часть его тела была забрызгана кровью: «И кто же попросил тебя остановиться? А?», – он слегка приподнял брови и взглянул на исполняющего приговор охранника: «Продолжай!».

Охранник был ошеломлен его холодным взглядом, но не мог не вступить с ним в холодную войну взглядов, высокомерно сказав: «Возвращайся к Господу и убей ее снова!».

Гу Юньси равнодушно улыбнулся ему и пренебрежительно сказал: «Мертвый есть мертвый. Но неужели возле него не осталось никого, кому ещё можно было бы послужить?».

Бай Цзиньхуань всегда был немного жесток с другими, но теперь это действительно хорошо для этой большой девочки. Он никогда не думал, что Лулью может предать его ради выгоды. Ну конечно же, деньги движут всем.

«Цзиньхуань, что случилось, кто тебя так разозлил?», – раздался отчётливый возглас, а затем перед Гу Юньси с улыбкой на губах появился брат, одетый в белое, белое и черное.

Этот человек и был любимцем Небес, Бай Чэньсяо.

Гу Юньси хорошо видел его всего. Он прищурился, глядя на девушку, которая лежала на земле в крови, и воскликнул: «Боже мой, да разве же это не Зелёная Ива? Кто же посмел так сильно избить ее?».

Гу Юньси усмехнулся, как же это первоначальное тело Бай Чэньсяо не смогло разобраться в происходящем? У кого же еще, кроме него, хватило бы смелости ударить наложницу в его собственном дворце. Чэньсяо сразу же сказал ему, что он был слишком жесток и порочен.

«Цзиньхуань, немедленно прикажи своим людям остановиться. Иди сюда и помоги Лулью вылечиться», – Бай Чэньсяо подошел к Лулью с обеспокоенным лицом и, навскидку, осмотрел её травмы, затем он нахмурился и с осуждением посмотрел на Гу Юньси: «Цзиньхуань, ты даже представить себе не можешь какую большую ошибку ты только что совершил по отношению к этому человеку».

Гу Юньси посмотрел вниз и погладил потрясающую спинку Цзинь Тянь, и длинные и густые ресницы скрыли насмешку в его глазах, молча позволяя этому человеку покомандовать своим господином в этом дворце. После того, как Бай Чэньсяо закончил, наконец, разыгрывать свою добрую роль, Гу Юньси поднял голову и внимательно посмотрел на дворцового охранника, который, в свою очередь, сразу же огляделся вокруг и спросил: «Какие ещё люди помогали Лулью в прошлом?».

Несколько человек, дрожа от страха, встали, опустив свои головы, чтобы скрыть от Гу Юньси возмущение на своих лицах.

«Есть ли здесь кто-нибудь ещё?», – подождав, пока не вышел последний человек, Гу Юньси встал, хлопнул в ладоши и сказал: «Очень хорошо! Похоже, все вы не слушали того, что только что сказал вам дворец. В таком случае вам не обязательно и дальше быть здесь, в этом дворце. Каждый из этих человек получит по 50 палок ударов, и сразу же после получения наказания они будут перемещены в другой дворец».

Когда все вышедшие вперёд это услышали, ноги у них подкосились, они опустились на колени на землю и стали яростно царапать себе затылки, умоляя Гу Юньси пощадить их: «Жизнь свекрови, жизнь свекрови! Рабы боятся её, пожалуйста, мы умоляем свекровь пощадить нас на этот раз!».

«Цзиньхуань, а ты не слишком много берёшь на себя?», – Бай Чэньсяо неодобрительно вздохнул, глядя в глаза Гу Юньси, полными разочарования глазами: «Они все такие доброжелательные, как же ты можешь, как же ты можешь так ужасно с ними поступить?».

Гу Юньси усмехнулся в ответ и презрительно посмотрел на него сверху вниз: «А как же Роу Фэй, ты забыл о нём? Как ты посмел оскорбить этот дворец, что ты о себе возомнил? Сейчас же встань на колени перед этим дворцом!».

Бай Чэньсяо оцепенел, уставившись на него ошеломленными глазами. Однако, спустя довольно долгое время, он всё же опустился на колени, стиснув зубы. Лето было очень жарким, и плитки на земле были жутко горячими. Как только его колени коснулись плиток, он сразу же почувствовал жгучую боль.

Но Бай Чэньсяо только ещё сильнее стиснул зубы, выругав про себя Гу Юньси, но не осмелившись не подчиниться его приказам. Когда Бай Цзиньхуань бывал в хорошем настроении, он мог разговаривать с людьми уважительно и смиренно совершенно не зависимо от того, какой у них был статус, но если уж он был чем-нибудь недоволен, он никому не давал спуску, и даже императору приходилось быть перед ним слабым и маленьким.

«Ну ничего, ты можешь чувствовать себя таким уверенным, только полагаясь на силу принцессы Лонг и генерала, защищающего страну в Китае. Но сегодня новый император и отец Бай поработают над домом принцессы, и тогда мы ещё посмотрим, как долго ты сможешь выставлять напоказ свою гордость».

Бай Чэньсяо взглянул на Гу Юньси без тени жалости, думая о грядущих событиях, и самодовольная улыбка радости вспыхнула на его лице, он сразу же почувствовал себя намного счастливее.

«Поскольку у некоторых людей очень плохой слух, этот дворец повторит вам всё это снова. Если ещё кто-нибудь вздумает сделать то, что делали они, он обязательно получит своё наказание», – и Гу Юньси указал на группку дворцовых людей, стоявших на земле на коленях.

Все они стали верными помощниками Зеленой Ивы, и все они стали служить Бай Чэньсяо, и тайно сообщали ему обо всём, происходящем во дворце Бай Цзиньхуаня, чтобы Бай Чэньсяо мог контролировать таким образом каждое движение Бай Цзиньхуаня и весь особняк принцессы Лонг.

Это была группа белоглазых волков, которые никогда не приносили хороших известий. Хотя первоначальное «я» этого тела и метало, периодически, громы и молнии в людей во дворце, оно никогда не било их по всему телу. Самое большее что оно могло себе позволить, так это разбить о лоб кого-нибудь из них чашку, или нанести по ним несколько палок ударов, но потом, успокоившись, оно всегда выплачивало им щедрую финансовую компенсацию.

Конечно, если сравнивать его поведение с поведением других наложниц во дворце, то обращение с дворцовым персоналом было у него далеко не таким хорошим, как у других наложниц, но Гу Юньси все равно ещё не был удовлетворен. Он чувствовал, что первоначальное «я» его тела всё переживает и переживает нанесённые ими оскорбления. Значит надо было дать им понять, какова реальная жизнь свиней и собак.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 41

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 41

«Император прибыл!», – резкий голос прозвучал одновременно издалека и совсем близко, и Бай Чэньсяо, который стоял на земле на коленях, сразу же почувствовал облегчение. Он знал, что сегодня Тяньцзы должен был обсуждать важные государственные дела с несколькими высокопоставленными министрами. Как только он был наказан Гу Юньси, он сразу же намеренно отправил свою личную горничную в зал заседаний Циньчжэн. Он приказал ей в панике попросить императора и старейшин спасти ему жизнь.

В голове Бай Чэньсяо сразу же сложился очень хитрый план. Эта небольшая уловка могла бы не только позволить официальным китайским чиновникам и всему Китаю увидеть жестокое обращение Бай Цзиньхуаня с дворцовыми людьми, но и дать ему великолепную возможность показать им всем свою собственную мягкость и доброту. После такого сравнения их обоих, вряд ли при дворе ещё нашлись бы министры, которые готовы были бы поддержать кандидатуру Бай Цзиньхуаня на этом посту.

«Император Ваньань», – Гу Юньси увидел его прибытие, медленно встал и совершил ритуал, насмешливо взглянул на его текст и отдохнул, глядя на Тяньчэнь Бай Чэньсяо, стоявшего на коленях с обиженным выражением лица.

«Почему император вдруг позволил себе сегодня явиться без предупреждения во дворец Чжунхуа, да еще и с такой большой свитой?», – он небрежно посмотрел на нескольких придворных министров, которые следовали за Тяньцзы, и с недовольным видом посмотрел на нового императора.

Ся Минсюань, не отвечая ему, фыркнул, энергично засучил рукава и возмущенно сказал: "Бай Цзиньхуань, ты прекрасно справляешься со своей ежедневной рекламой. Даже я не ожидал, что ты будешь таким острым!», – он указал на нескольких побитых палками людей. Затем он сердито продолжил: «Роу Фэй просто немного убеждает тебя быть рассудительней, но он также закрывает глаза на все твои проступки!».

Как любимец Небес, Ся Минсюань выглядел очень даже неплохо. На нем была черная парча, расшитая золотыми драконами с пятью зубцами. Черты его лица были красивы, как скульптура, вырезанная ножом. В какой-то миг он выглядел просто потрясающе.

Однако в такую жаркую погоду он всё еще был одет в такой воздухонепроницаемый халат, находясь под палящим солнцем, что пот струился по его телу дождём, заставляя его делать смешные как у клоуна движения, и он был полностью изнурён этим.

Гу Юньси только молча усмехнулся. Как только Ся Минсюань прибыл сюда, независимо от причины, самым неизбирательным оказался Шэнь Сюань, из опасения, что другие могут и узнать о безнравственности его исходного тела.

Бай Чэньсяо склонил голову, пряча улыбку на своих губах, затем он снова поднял голову уже со слезами на глазах и жалобно посмотрел на Ся Минсюаня и на нескольких министров, повторяя: «Император не сердитесь, пожалуйста, просто Цзиньхуань всё еще слишком молод, и такой темперамент в его возрасте неизбежен». Он сделал паузу, чтобы не выдать своей злобы, а затем так же жалобно продолжил: «Если хорошо учить его, то Цзиньхуань всегда будет меняться к лучшему».

Потом он с тревогой в глазах уставился на Ся Минсюаня и его придворных, говоря умоляющим голосом: «Император ведь собирается отпустить этих бедных людей? Это просто Цзиньхуань вышел из себя, и приказал, чтобы их так избили».

Ся Минсюань утихомирил свой гнев, он поднял голову с крайне расстроенным выражением лица и, вздохнув, сказал: «Роу Фэй не должен говорить в его защиту. Если бы у него была хотя бы половина твоего понимания и твоей доброты, я был бы этим удовлетворен». Он махнул рукой и жестом подозвал к себе охранника Чжунхуа Диань, Те несколько человек, которые были наказаны, поднялись было с колен, но они никак не ожидали, что все остальные люди во дворце останутся неподвижны, и тогда все они тоже опустили головы и не осмелились сделать ни шага вперед.

Гу Юньси наблюдал, как эти двое поют и поют в два голоса, наконец он улыбнулся и зааплодировал им: «Вот уж воистину всем видно, что император и Роу Фэй испытывают друг к другу действительно глубокие чувства». Затем он бесстрастно посмотрел на них и пристально уставился на упрямо поднявшегося с колен Бай Чэньсяо: «Роу Фэй, дворец не отдавал тебе такого приказа, так кто же заставил тебя встать? Опустись обратно на колени в этом дворце!».

Охранники рядом с ним не стали дожидаться, пока он сам отдаст им очередной приказ, и сразу же спонтанно оттащили Бай Чэньсяо от Ся Минсюаня, несмотря на то что он отчаянно им сопротивлялся и грубо пытался прижать этих людей к земле. Его колени вновь ударились о землю, и лицо Бай Чэньсяо побелело.

Гу Юньси удовлетворенно кивнул, наказав всего лишь нескольких неверных ему людей, он загипнотизировал всех остальных дворцовых служителей, и теперь все они преданы ему на все сто процентов, и не будут в его присутствии подчиняться даже приказам императора.

Ся Минсюань наблюдал, как его любимую наложницу забирают от него силой, а люди в Чжунхуа Диане закрыли на него глаза, и весь дрожал от гнева, он закричал: «Бай Цзиньхуань! Как ты посмел это совершить!», – он повернулся и, возмущенно вздохнув, обратился к нескольким серьезным министрам, прибывшим во дворец вместе с ним: «Император собирается, сегодня очень сурово наказать Бай Цзиньхуаня и просит их, чтобы они дали ему несколько свидетельств всего происшедшего здесь для того, чтобы потом объяснить принцессе Лонг и причину, и следствие.

Само собой разумеется, что, если бы Ся Минсюань был истинным императором, он ни за что не был бы таким робким, но, к сожалению, он всего лишь марионеточный император, и, естественно, он не осмеливается отождествить на свою личность с должностью главы центрального правительства, не говоря уже об отсутствии у него поддержки старшей принцессы Лонг и защитника страны, генерала. Не имея такой сильной поддержки, он был решительно не готов вступать в конфликт с Бай Цзиньхуанем просто по собственному желанию.

«Я не понимаю, и что с ним не так?», – рот Гу Юньси был слегка выпуклым, его лицо было похоже на лепесток персика, его глаза были полны очарования, но улыбка на его лице постепенно рассеивалась, и он продолжил говорить уже холодным голосом: «Этот император Ганьи Тэн, не разобрав никаких причин, вынес вердикт и стал указывать своим министрам на то, что они должны для него сделать, и никто из них даже не попросил императора прояснить это им?».

Не дожидаясь ответа Ся Минсюаня, он взглянул на личную горничную Бай Чэньсяо, а потом с улыбкой посмотрел на министров: «Старейшины сегодня здесь, интересно, позволительно ли мне сказать императору, кто должен быть наказан?».

Четыре министра переглянулись между собой и нахмурились, глядя на Ся Минсюаня. Действительно, с момента их прибытия во дворец император никому не задавал никаких вопросов, и только на основании односторонних замечаний, сделанных маленькой служанкой в зале Циньчжэн, он произвольно сразу же осудил свою главную наложницу. Не говоря уже о том, что эта наложница была сердцем принцессы Лонг и генерала, который защищал страну, её статус был настолько высок, что никто не осмеливался обижать её. Но даже по отношению к обычной наложнице подход императора был бы несправедлив.

И все четверо министров, склоняясь в почтительной позе перед Гу Юньси, ответили ему одновременно: «Я не знаю».

Когда Ся Минсюань увидел, что они так уважительно относятся к Бай Цзиньхуаню, его лицо посинело, он страшно рассердился и очень мрачно посмотрел на Гу Юньси. «Бай Цзиньхуань, ты не сможешь так просто от этого увернуться!», – и он указал на одного из дворцовых людей, которого избили до крови, и на Бай Чэньсяодао, стоявшего на земле на коленях, потом он добавил: «Твои методы настолько безжалостны, и всё это так жестоко по отношению к дворцовым людям. Если ты не можешь отсюда уйти, то почему же Роу Фэй не может сбежать от тебя?».

Гу Юньси закатил свои глаза, подумав, что мужчина любимца Небес явно тоже был дураком. Неудивительно, что регент не пожелал возвращаться в политику. Он был таким дураком, что Цзянь Шань вывернулся из его рук, потому что испугался, что умрёт в обескровленной им стране. Об этом стоит подумать, хотя в полученных им данных об этом мире нет никакого упоминания об окончательном исходе Ся Го, из них можно понять, что Ся Минсюань уничтожил за годы своего правления огромное количество мудрецов, предварительно многократно попользовавшись всеми их талантами и достоинствами. Он нормально воспринимал только лишь одного негодяя, который уничтожил всех достойных воинов в стране, и Ся Го было бы очень трудно выжить при нём.

«Однако император слишком осторожен!», – он сердито вздохнул и, побледнев, приблизился к Ся Минсюаню: «Император хоть понимает, насколько его поведение оскорбительно для министров?».

«С тех пор как Чэнчэн вошел в этот дворец, он считал, что подчиняется правилам этого дворца и никогда не осмеливался сделать больше половины одного шага. В чем же император увидел безжалостность его поведения о которой он сообщил министрам? Может лучше было бы выслушать и его, а потом всё сопоставить?», – Гу Юньси взглянул на служанку, прячущуюся за толпой, Его собственные подданные не боятся косых теней. Это именно император прислушивается к слухам и ведет себя нелепо, стыдясь доверять подданным этого мира.

«Ты, ты, ты, да это вообще полный бред!», – Ся Минсюань почувствовал себя высмеянным Гу Юньси лицом к лицу перед своими министрами, представленным перед ним неблагоразумным и невыносимым, и он был так зол, что его лоб весь покрылся синими пятнами, а его красивое лицо было искажено. Тем более, что все эти четверо министров так задумчиво смотрели на него, отчего он почувствовал себя ещё более неловко.

«Цзинь Хуань, как можешь ты так говорить с императором?», – Бай Чэньсяо встал на колени перед Гу Юньси и зарыдал так, что из глаз его потекли слёзы: «О Цзиньхуань, у тебя такой плохой характер, пожалуйста, дай мне отдышаться, мне не хватает воздуха, император Ся так баловал тебя, не злись же так сильно на императора». В одном предложении он осудил порицание, высказанное Гу Юньси императору, как нелепую выходку высокомерной наложницы, которая была невежественной и мелочной.

Гу Юньси с ухмылкой оттолкнул его от себя ногой и приказал отодвинуть несколько стульев в тень. Он пригласил четырех старших министров занять эти места. «Благодаря императору, четверо старейшин находятся здесь и хотят выдать свои свидетельства. Я хотел бы попросить императора так же оставаться в Чжунхуа этого дворца. Допрос будет проведён в храме дворца, чтобы все в этом дворце знали, кто распространяет слухи о нём!».

Всё тело Бай Чэньсяо задрожало, и он с тревогой посмотрел на горничную, которая находилась рядом с ним.

Во дворце воцарилась полная тишина. Ся Минсюань уставился на Гу Юньси покрасневшими глазами и стиснул зубы. Ему потребовалось некоторое время, чтобы подавить гнев, поднявшийся в его сердце. Пи Сяосю вежливо улыбнулся и взял Гу Юньси за руку, чтобы задобрить его: «Я знаю, что у вас, вероятно, есть достаточно основательная причина, чтобы действовать таким образом, но ведь всё это просто недоразумение».

Он прекрасно понимал, что сейчас они с Роу Фэем просто искали какую-нибудь подходящую возможность испортить репутацию Бай Цзиньхуаня. Где это видано, чтобы наложница так распоряжалась людьми во дворце? Не говоря уже о травмах, у него не было никаких оснований для того, чтобы убить кого бы то ни было на месте. Более того, во дворце Бай Цзиньхуаня никогда раньше никого не убивали.

Но Гу Юньси оттолкнул его от себя и равнодушно посмотрел на него: «Министр не осмелился обвинить императора». Он указал на прятавшуюся служанку и фыркнул: «Посмотрите ка, разве это не служанка наложницы? Зачем же тебе понадобилась следовать за императором ко мне?».

Он горько улыбнулся и разочарованно посмотрел на Бай Чэньсяо: «Ты сейчас очень неплохо тут говоришь, наложница, но тебя наказывают коленопреклонением, а на эту горничную подают иск на суд в присутствии императора».

Он махнул рукой, и двое дюжих охранников немедленно приказали вытащить эту горничную наружу.

Этой дворцовой служанке было около восемнадцати лет, и она была очень красива. Она, вся дрожа, сразу же опустилась на землю на колени. Гу Юньсянь окинул ее острым взглядом.

«Не говори потом, что этот дворец не дал тебе ни единого шанса, этот дворец спрашивает тебя, клевещешь ли ты на этот дворец перед императором?».

Осмотрительные действия служанки ошеломили Бай Чэньсяо и остановили поток его слёз: «Давайте вернёмся к наложнице, не стоит проявлять такого сочувствия рабыне, надеюсь, мать обратит на это внимание».

Бамп! Гу Юньси швырнул чашку с чаем, которую держал в руке, на землю и сердито закричал: «Император находится здесь, и здесь присутствуют несколько старейшин, готовых всё засвидетельствовать, а ты ещё смеешь увёртываться? Смерть – это не проявление сочувствия!».

Служанка задрожала, услышав эти слова, она подняла глаза, увидела холодные глаза Гу Юньси, смотрящие прямо на неё, и сразу же поспешно подползла к Бай Чэньсяо и взмолилась: «Мама, молю тебя вступись за свою рабыню, спаси свою рабыню».

Но Бай Чэньсяо только опустил ещё ниже свою голову и ему пришлось просто промолчать, позволяя ей плакать и дальше. Что он действительно должен был сделать сейчас, так это защитить самого себя и последовать за Бай Цзиньхуанем. Сейчас он не должен был дать Бай Цзиньхуаню ни малейшего повода, чтобы невзлюбить его.

Этот его молчаливый отказ сильно опечалил горничную и разбил её сердце. Она пристально уставилась на Бай Чэньсяо, и в ее душе стала медленно зарождаться ненависть к нему. Она покланялась Бай Чэньсяо более десяти лет, а теперь ее бросили сразу же, без малейших колебаний.

Гу Юньси уже в достаточной степени насладился всем этим фарсом, а также он полностью достиг и другой своей цели, спровоцировав этот конфликт в отношениях между хозяином и его служанкой, поэтому он сказал: «К сожалению у этого дворца слишком доброе сердце. Если учесть то, что это был твой первый проступок, я готов на этот раз пощадить тебя и заменить смертную казнь на тридцать ударов большими палками».

Таким образом служанка избежала смерти, а весь этот трюк, с получением её благодарности, продолжал работать.

Гу Юньси внимательно посмотрел на Ся Минсюаня и нескольких министров и спросил: «Так как же вы считаете, это дворец может сам справиться со всем этим должным образом?».

И все четверо высокопоставленных сановников быстро встали и похвалили её: «Свекровь добрая».

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 42

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 42

«Роу Фэй, так как этот человек служит в твоём дворце, ты заберешь его с собой для приведения наказания в исполнение», – Гу Юньси взглянул на Бай Чэньсяо с улыбкой на лице: «А сейчас вставай уже. И постарайся запомнить на будущее: ты можешь учить всех вокруг себя, но не учи их всему. У некоторых женщин слишком длинные языки».

Он повернулся, чтобы посмотреть на четырех старших министров, которые смотрели на него как на самого Всевышнего, и извинился перед ними: «Простите, что сегодня весь этот спектакль во дворце отвлёк старейшин и императора от обсуждения важных государственных дел. Но виноват в этом не этот дворец».

Все четверо отмахивались руками от его слов снова и снова.

«Хотя этот дворец всего лишь «брат», он также понимает, что всё происходящее в этом мире является национальным делом. Но ты, из-за таких вот незначительных ситуаций, происходящих во дворце, сразу же идешь к императору, отрываешь его от важных дел и приглашаешь императора прийти сюда. Это не слишком-то оптимальные действия. Дворец наказывает тебя на десять часов за размножение дворцовых правил. Оттачивай свой характер», – Гу Юньси сказал это Бай Чэньсяо, но при этом он смотрел прямо в лицо Ся Минсюаню, и это не вызвало на лицах его министров никаких эмоций.

Главная наложница в глубоком дворце знала, что национальные дела являются самыми важными. Она понимала важность государственных дел на уровне истинного императора, но была вынуждена вместо них заниматься тривиальными делами во дворце. А вот Ся Минсюань действительно показал себя совершенно неквалифицированным.

Бай Чэньсяо уже не осмелился больше ничего ему возразить, он тяжело поднялся с колен, ответил Гу Юньси уважительной улыбкой и почтительным тоном произнёс: «Да, конечно. Пожалуйста, следуйте всем указаниям этой наложницы». Затем он тихо удалился в сопровождении своей горничной.

Но как только он вернулся к себе во дворец, он сразу же дал волю всей бушевавшей в нём злобе: он разбил всю мебель внутри своего дворца, яростно ругаясь и проклиная: «Бай Цзиньхуань, как ты только посмел так унизить меня сегодня, о, как я хочу, чтобы ты умер!».

Его горничная, которая была убита горем из-за так безжалостно разбитого им её сердца, стояла перед ним, нахмурив брови, и старалась казаться по-прежнему очень верной ему, чтобы убедить в этом его самого, и при виде неё ироническая улыбка вспыхнула на его лице.

Ся Минсюань продолжал стоять лицом к лицу с Гу Юньси перед четырьмя высокопоставленными лицами. Он всей душой ненавидел его за его острый язычок и даже принял Бай Жунсяо, который послал кого-то с просьбой дать ему аудиенцию, с некоторым гневом, впрочем, лицо у него все еще так и было искажено. Но потом он взял себя в руки и на его лице появилась улыбка: «Сегодня был такой безрассудный день, Цзиньхуань не должен на меня сердиться».

Принцесса Лонг и генерал, защищающий страну, пока что являются его самой мощной поддержкой на Севере. До тех пор, пока он не сможет твердо стоять на своих ногах, он не ни в кое случае не должен охлаждать к себе сердце Бай Цзиньхуаня и оскорблять их.

Гу Юньси сейчас держал небо в своих руках, его равнодушные глаза взглянули на Ся Минсюаня и он улыбнулся. «Император сильно обеспокоен. А министр даже боится». Низко опустив бровь, он втайне подумал, что разум Ся Минсюаня работать не будет, но он мог сгибаться и растягиваться.

«Перед смертью императора Хин передал руководство этим дворцом Фэн Иню. Если в этом дворце возникают какие-либо проблемы, значит в этом дворце не слишком хорошо обстоят дела с дисциплиной. Поэтому у императора нет никакой необходимости быть таким внимательным ко всему, происходящему здесь. Он также попросил бы Цинь Чжэньдяня продолжить обсуждение государственных дел с четырьмя старейшинами».

Услышав эти лестные слова Ся Минсюань поколебался, а потом он заявил: «Цзиньхуань справедлив, и я хочу прийти к тебе сегодня вечером».

Вечером, полагаясь на милость императора, Бай Чэньсяо исполнил пожелание Гу Юньси, а также приготовил десерт Ся Минсюаню. Они вдвоем пролились друг в друга дождем в тихом и спокойном зале Циньчжэн, и весь гнев, который накопился в Ся Минсюане за этот день, улетучился совершенно бесследно. Ночью они даже послали кого-то с сообщением к Гу Юньси, что есть ещё нерешённые политические вопросы, которые необходимо решить, и приглашением прийти к нему в ближайшее время.

Гу Юньси с самого начала знал, что не он сдержит своего обещания. Он был доволен и пошел сам лично всё готовить на ужин. Он специально приготовил по такому случаю праздничный стол, и Учитель с питомцем наслаждались им.

Цзинь Тянь впервые попробовал на вкус результат кулинарного мастерства Гу Юньси. Он чуть не плакал от сильнейшего восхищения этим вкусом. С непривычки он нечаянно растянул живот и изогнулся всем телом, лежа на земле и издавая урчание.

Гу Юньси беспомощно ткнул кончиками пальцев в его маленький животик и приказал служанке взять фонарь и сопровождать его в сад Юй для прогулки после еды.

Летними ночами дневная жара спадала, и в саду дул лёгкий прохладный ветерок. Несколько наложниц собрались в беседке, и они прекрасно проводили время, разговаривая друг с другом и улыбаясь.

Но как только появился Гу Юньси, люди, которые разговаривали, сразу же замолчали, и весь павильон погрузился в тишину. После пережитого днём страха несколько человек поспешно встали и отдали ему честь.

«Похоже некоторым людям не обязательно быть вежливыми», – Гу Юньси протянул руку в сторону сидящих и жестом велел им встать, а сам подошел к главному сиденью и сел на него. Он самая главная наложница во дворце и заслуживает того, чтобы всегда быть на вершине.

Ещё несколько человек поклонились и ответили утвердительно, спонтанно рассевшись вокруг Гу Юньси. Одна из довольно таки миловидных женщин, одетая во всё розовое, кокетливо сказала: «Трудно сейчас найти наложницу».

Как было известно всем во дворце, эта наложница не любила общения, и ее целый день запихивали в зал Чжунхуа, как чванливую тыкву.

Гу Юньси поджал губы и улыбнулся, затем, держа ошеломленного ужином питомца у своих ног, он сказал: «Эта маленькая штучка оказалась слишком прожорливой по ночам. Наш дворец боится, что она повредит себе живот, поэтому он вывел её на прогулку для переваривания пищи».

Девушка вздрогнула, когда увидела черноту всего его тельца. В Ся Го редко можно было встретить кошку с абсолютно черным мехом. Придя в себя, она её похвалила: «Эта черная кошка действительно воспитана наложницей. Она выглядит очень сильной. Я не знаю, где свекровь взяла такую редкую породу, но у нее есть возможность вырастить одну такую».

Гу Юньси улыбнулся и ответил: «Это не драгоценная кошка, но я воспитываю ее, чтобы развеять скуку этого дворца».

Когда всем стало понятно, что он не хочет больше об этом говорить, они сразу же сменили тему и заговорили о разных случаях, происшедших как внутри, так и за пределами этого дворца.

«Я слышал, что регент в последнее время гостит во дворце, увы, как было бы хорошо, если бы у меня была возможность с ним встретиться», – говорящий был похож на «брата», тело у него было как у Гу Юньси, на вид ему было около двадцати лет, светлокожий, изысканной внешности, симпатичная женщина. Но на фоне Янь Руотао и Гу Юньси, чья кожа была плотной и гладкой, он выглядел очень уж тусклым.

Однако это замечание, очевидно, вызвало всеобщий интерес. Все, сразу же заговорили на эту тему.

«Да, да, да, говорят, что регент просто потрясен и очень талантлив, и у него необыкновенная внешность. Он очень красивый мужчина, такие люди редкость, они рождаются раз в столетие».

«Но это не все его достоинства, его Королевское Высочество Регент, ростом восемь футов, Ю Юйсюань Аунг, Вэнь Нэн Ан Банг Ву Нэн Дин Го, – это поездка на драконе в сердцах всех женщин и «братьев» в этом мире».

Гу Юньси спокойно пил чай, слушая их сплетни об этом регенте, который наконец-то вернулся к новому императору и вернулся к своему пасторскому прошлому. Кстати говоря, первоначальное «я» его тела никогда не видело этого регента, который был сброшен вниз из-за своих принципов.

Хотя регент был его дядей, он никогда не был близок с принцессой Лонг. Кроме того, Бай Цзиньхуань ранее воспитывался в Шэньчжэне только старшей принцессой и защитником страны. Всё, что он слушал и слышал, касалось исключительно членов семьи Королевского и Официального Домов. А после того, как он вошёл во дворец, он сразу же оказался в глубоком дворце. Увидеть регента здесь было просто невозможно.

«К сожалению, регент – это сломанная трубка, он не любит женщин, он не любит «братьев», он любит только Ланьяна».

Где-то рядом послышался слабый вздох, Гу Юньси поперхнулся чаем во рту и несколько раз кашлянул. В мировых данных не так много упоминаний о регенте, и нет упоминания о таких важных вопросах. О, возможно ли, что последнее возвращение регента было связано с тем, что он так и не смог родить наследника?

Гу Юньси рассмеялся, когда он подумал об этом, он всегда испытывал к нему симпатию. В этом мире влюбленность в мужчин заставляет людей чувствовать себя невероятно. Ся Го придает большое значение наследованию своего зятя. Они считают, что «братья» и мальчики имеют одинаковое физическое строение и выглядят достаточно хорошо, чтобы иметь детей, и покидают ради них нелюбимых, но любящих мужчин, которые не могут иметь детей.

Ночь темнела, и после еще нескольких разговоров они разбрелись по саду, оставив Гу Юньси и двух горничных, вернувшихся в беседку, когда все они выбежали поиграть.

«Пойдите в сад, найдите моего домашнего питомца и приведите его обратно».

Две служанки ответили утвердительно и отвернулись. После того, как он их загипнотизировал, они были очень преданы Гу Юньси, и сразу же подчинились.

Через четверть часа после их ухода Гу Юньси налил чашку чая, посмотрел на другую сторону беседки и сказал: «Ночь такая тяжелая, и так редко бывает, чтобы регент так неторопливо оценивал цветы».

Как только прозвучали эти слова, из-за цветов вышел мужчина с вьющимися волосами в пурпурно-золотой короне. У него была сильная фигура, четкие очертания всех пяти органов чувств и солидная красота. Его похожие на мечи брови косо взлетали наискосок как охотничьи рога, и он превосходил самого себя, просто стоя на месте. Это придавало этому человеку вид короля мира, но пара нежных глаз сразу же сильно подавляла этот устрашающий импульс, исходящий от всего его тела.

«Если вы не возражаете, мы лучше выпьем вместе по чашечке травяного чая», – глаза Гу Юньси были слегка приподняты, его красные губы подрагивали, и он посмотрел на него с улыбкой, делая довольный жест рукой.

Глаза Ся Хоуцзиня были тусклыми, но в глубине его глаз таилась слабая вспышка света. Он медленно, шаг за шагом, подошёл и сел слева от Гу Юньси. Затем он взял стоявшую перед ним чашку с чаем, отпил его и похвалил: «Хороший чай!».

Гу Юньси хихикнул и усмехнулся, пара интригующих глаз цвета персика дважды моргнула, и он шутливо сказал: «Регент действительно решил пошутить, это просто самый обычный чай во дворце, который можно только считать хорошим».

«Может быть сам чай и обычный, но люди, которые пьют его вместе, действительно потрясающие и беспрецедентные в жизни Ваня, а национальная красота и небесный аромат заставляют мысли короля не принадлежать ему. Так что этот чай, действительно, хорош».

Темные и глубокие глаза Ся Хоуцзиня сосредоточились на Гу Юньси с ослепительной улыбкой на его тонких губах, от которой у Гу Юньси перехватило дыхание.

«Все в этом мире говорили, что регент Вань Лонгчжан Фэнцзы умел говорить очень любезно, но сегодня это не было так очевидно с первого взгляда». Гу Юньси слегка улыбнулся, нарушая двусмысленную атмосферу, спровоцированную Ся Хоуцзином. «Что ж, теперь этому дворцу есть чем похвастаться перед другими наложницами».

Ся Хоуцзинь замер, его брови поползли вверх, а между бровями появилась глубокая впадина. Он удивленно спросил: «Ты белая наложница?». Среди тех, кто имеет право называть себя дворцом, пока есть только одна единственная принцесса, младший сын Бай Цзиньхуань. Однако, как могут красавицы-былинки в его популяции обладать такими экстраординарными качествами?

«А что, разве этот дворец не похож на самого себя?», – Гу Юньси наклонил голову и посмотрел на него, непреднамеренно демонстрируя знойный стиль.

Когда Ся Хоуцзинь это увидел, он неосознанно улыбнулся уголком рта.

«Учитель, тебе уже следовало бы лечь спать».

Он не стал дожидаться, пока Ся Хоуцзинь ответит Гу Юньси, но тут к нему подошел свежий и красивый мужчина в платье цвета морской волны.

Этот мужчина просто поднёс Гу Юньси подарок и пристально посмотрел на Ся Хоуцзиньдао.

Гу Юньси почувствовал, как ему показалось, неприязненную враждебность этого человека к нему, и догадался, что это и был Ланьяна, по слухам любовник регента. Ну что ж, это мы ещё успеем обсудить. Затем Гу Юньси повернулся к служанке, ожидавшей у ворот Королевского сада, взял шокирующего питомца на руки и пошёл, держа его на руках и поддразнивая на ходу.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 43

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 43

На обратном пути во дворец маленькая дворцовая служаночка рядом с Гу Юньси сказала: «Свекровь, для Вас было бы лучше быть с регентом. Регент – это человек, который ближе, чем кто бы то ни было подходит к вашей репутации». Она была недавно назначенной личной горничной Гу Юньси по имени Чун Тао, с красными губами и белыми зубами, и, судя по всему, очень льстивой.

Увидев, что Гу Юньси наклонил голову и внимательно посмотрел на нее, она смело продолжила: «Моя сестра, рабыня, дежурила в особняке регента. По ее словам, регенту было всего тридцать лет, и он все еще не был женат и, по слухам, он любил только мужчин».

Младшая сестра Чун Тао была служанкой, которая отвечала за налаживание повседневной жизни Вань Е во дворце регента. Она рассказала Чун Тао, что король-регент обладал очень сильным зрением и был очень чистоплотен. Она не знала, каким должен был быть «брат», который мог бы стать в глазах короля его принцессой.

Но с точки зрения Чун Тао, ее хозяин был достаточно хорош для этого. Её повелитель был так прекрасен, что никто другой не смог бы сравниться с ним во всей столице. Когда люди говорили об этом, в этом не было необоснованной правды. И если регент ничего не может с этим поделать и хочет, чтобы старая корова ела нежную траву, то это не проблема для её хозяина!

Гу Юньси спросил: «Ооо? А разве это не любовник регента был там только что?»

«Мадам, это Сюй Чжиюань, который является Министром домашнего хозяйства и правой рукой Вань Е». В жизни рабов каждый день не происходит ничего нового, поэтому они мастера сплетен и пересудов, и естественно, всегда хорошо информированы обо всех новостях в жизни их хозяев.

Брови Гу Юньси слегка изогнулись. Враждебность в глазах этого человека не казалась фальшивой, и он явно хотел прийти только для того, чтобы выразить свою привязанность регенту. Я просто не знаю, знал ли об этом регент Вань или нет. Он был не только коронован со сломанной трубкой, но и презираем окружающими его людьми.

Хе-хе-хе, размышляя об этом таким образом, Гу Юньси подумал, что регент, который каждый день хоронил свои государственные дела, действительно достоин сочувствия.

___

Жизнь в Шен Гонге была довольно скучна. Гу Юньси заставил людей найти много исторических книг и разных других книг. Когда им было скучно, они читали их, и тогда к ним возвращалась энергия.

После обеда он снял блузку и лег в сторону на широкую холодную кровать, оставив на боку только тонкую непристойную одежду. Цзинь Тянь свернулся калачиком и лежит на его груди, красиво похрапывая.

«Мадам, рабы встревожены». Шесть молодых девушек, одетых в дворцовые костюмы цвета лотоса, принесли три ведерка со льдом и вошли внутрь. Они расставили ведерки со льдом вокруг кровати, а затем сели на колени рядом с ведерками со льдом, склонили свои головы в знак покорности и стали обмахивать веером кровать.

Тело Бай Цзиньхуаня очень боится жары. Сейчас лето, и жара стоит невыносимая. В зале Чжунхуа каждые два часа меняют по три ведра со льдом, наполняя их льдом доверху. В противном случае, Гу Юньси, который использует это тело, чувствует себя совсем больным. Это просто пытка.

«Чунь Тао, прикажи кому-нибудь пойти в дом принцессы, чтобы передать сообщение от этого дворца: «Этот дворец очень хочет увидеть свою мать и надеется быть со своей матерью сегодня вечером в храме Чжунхуа», – Гу Юньси Синвэй взглянул на чужую руку в своей руке, перевёл свой взгляд дальше влево и увидел девушку, которую он только что попросил.

«Да, мадам». Девушка поклонилась в знак приветствия и легонько отступила к двери.

___

Во второй половине дня, в зале Циньчжэн.

Ся Минсюань сидел с искажённым от злости лицом, пристально и раздражённо уставившись на проекты меморандумов, разложенные на столе, он был сильно обижен на Ся Хоуцзиня, регента, который сосредоточился на ведении дел.

Очевидно, что он хозяин страны, но в часовне лицо Ся Хоуцзиня повсюду. Эти меморандумы были просмотрены им прошлой ночью, а сегодня они опять вернулись к столу Ся Хоуцзиня. Чиновники Ся Го теперь признают только личную печать регента и вот уже долгое время игнорируют его как императора.

«Дядя Хуань, разве эти меморандумы не были утверждены только вчера?», – Ся Минсюань подавил гнев в своем сердце и снова спросил, но уже с улыбкой: «Есть ли в этом что-то неправильное, и нужно ли мне напрячься, чтобы просмотреть это снова?».

Ся Хоуцзинь посмотрел на него и бесстрастно ответил: «Нет, император добился больших успехов».

Ся Минсюань заговорил с радостью голосе и быстро сказал: «Это не так, дяде Хуаню лучше бы отдохнуть, а ведь сегодняшними выступлениями тоже занимается дядя, как насчет этого?».

«В этом нет необходимости. Император впервые вошел в дела двора. Если будет время, у меня еще будет возможность узнать больше о путях императора», – Ся Хоуцзинь взмахнул в ответ рукой и тайно вздохнул. Племянник этого императора полон эмоций и узколоб, и он вообще не является хорошим кандидатом на пост императора. Неудивительно, что император отдал императорский указ перед смертью ему.

Ся Минсюань сжал кулаки, но неохотно улыбнулся: «Дядя Хуань прав, я слишком нетерпелив».

Через несколько часов небо постепенно потемнело. Служитель зажег дворцовый фонарь во дворе дворца Цянькунь. Шеф-распорядитель посмотрел на часы и подошел поближе, чтобы напомнить им: «Император, его Королевское Высочество, пора ужинать».

«Ооо? Уже наступило это время?», – Ся Минсюань встал и, казалось, о чем-то задумался, затем он направился прямо к Ся Хоуцзиню и засмеялся: «Дядя Хуань, я не буду сегодня ужинать с тобой в зале Циньчжэн. Я пообещал Фэй-Фэю прийти ночью к нему». Он несколько раз хихикнул и вышел.

Он был поражен огнем страсти, но, когда он подумал о своих 3000 наложниц в гаремах, он подумал и том, что мог бы быть щедрым к дяде в будущем, но, увы, достойный регент любил одних только мужчин и обанкрочивался на внуков.

Когда Ся Хоуцзинь увидел, как он уходит, пара густых бровей, сдвинутых к уголкам его глаз, нахмурилась, и он почему-то подумал о прекрасном юноше в Королевском саду той ночью. После той ночи он оставался во дворце каждый день, но они больше никогда не встречались.

Он взглянул на шефа-распорядителя, ожидающего рядом с ним, и невольно спросил: «Ты не знаешь, в какой дворец пошёл император?».

«Возвращаясь к регенту, я боюсь, что это дворец Цзиньянь, принадлежащий Роу Фэю».

«Ты уверен, что это не дворец главной наложницы?».

«Раб уверен», – почтительно ответил шеф-распорядитель, а затем добавил: «Император никогда не ужинает во дворце главной наложницы».

Ся Хоуцзинь Вэньянь почувствовал лёгкое головокружение, и сдвинул брови: «Что ж, пусть всё идёт своим чередом».

___

«Цзиньхуань, сердце и сокровище матери», –принцесса Лонг Ся Хоуци вошла во дворец Чунхуа, обняла Гу Юньси и сказала с явно огорченным выражением лица: «Я не видела тебя всего лишь несколько дней, но мой Цзиньхуань очень сильно похудел. Теперь, глядя на твоё бледное лицо, я действительно не понимаю, как император заботится о тебе».

Принцессе Лонг уже за пятьдесят, но она сильно выиграла от хорошего ухода, и выглядит она сейчас так, как будто ей чуть за сорок, однако между бровями у нее есть глубокая морщина, которая делает ее глаза острыми и от её взгляда всем становится не по себе.

«Мамочка», – Гу Юньси выскользнул из ее объятий, улыбаясь и интимно держа принцессу за руку, и повёл ее к храму. Принцесса Лонг и генерал, защищающий страну, глубоко проникли в душу первоначального «я» его тела. Самой большой молитвой Бай Цзиньхуаня было пожелание им долгой и счастливой жизни.

Мать и сын поужинали вместе и прогуливались по храму беседуя о чём-то очень личном. Гу Юньси помахал служителю в храме и сказал: "У этого дворца и его матери есть желание сказать друг другу несколько слов, не предназначенных для других ушей, так что ты отойди подальше от нас».

После того, как служитель ушёл, Гу Юньси посмотрел на принцессу и вздохнул, сказав: «Мама, я пригласил тебя сюда сегодня, чтобы кое-что обсудить».

Увидев мрачное выражение его лица, старшая принцесса согнала улыбку со своего лица и, вздохнув, после минутного молчания сказала: «Как твоя мать я чувствую, что мой сын несчастлив во дворце. Именно твой дядя настоял на том, чтобы назначить тебя принцессой, и все мои попытки воспротивиться этому оказались безуспешными. Ниань знал, что Ся Минсюань вовсе не был хорошим семенем для императора, но ради моего сына Ниань был готов оказать ему всю свою поддержку и он хотел сделать тебя верховным «братом» в этом мире в течение трех лет».

Сначала принцесса Лонг была готова выдать Бай Цзиньхуаня замуж за Ся Минсюаня так рано. Во-первых, это надо было решать быстро в связи со смертью императора. Во-вторых, она была уверена в том, что первоначальное «я» этого тела испытывало некоторые чувства к Ся Минсюаню. В противном случае её сын не остался бы во дворце на целый год, ни разу не высказав никаких просьб или жалоб. Принцесса Лонг и генерал защитник страны ни о чём не знали.

Гу Юньси шагнул вперед, взял принцессу за руку и покачал головой: «Нет, мама всё неправильно поняла. Ся Минсюань абсолютно невыносим. Я также надеюсь, что моя мать и мой старший брат больше не будут его поддерживать, пусть они просто позволят ему быть марионеточным императором».

«Почему?», – принцесса встревожилась, судорожно нахмурилась и быстро спросила: «Он обижает тебя? Скажи матери, мама сделает всё, чтобы он признал себя виновным перед тобой!».

В глазах принцессы Лонг Ся Минсюань был просто некомпетентным молокососом. Но положение императора должно было зависеть от ее статуса старшей принцессы и от статуса её старшего сына, защищающего страну в Китае.

«Мама, это совсем не тот случай».

В глазах Гу Юньси зажглись горячие искорки, и он сказал: «Мамочка моя попроси тётю Цзинь Яо прийти сюда, чтобы провести мне диагностику, и поверь мне, я знаю почему».

Он остановил Цзинь Тяня, когда тот собирался скорректировать данные его тела, чтобы сохранить обнаруженные им доказательства, необходимые для того, чтобы принцесса Лонг узнала, что первоначальное «я» его тела было накачано наркотиками, что не могло не привлечь ее внимания.

Цзинь Яо была принцессой, которая хорошо разбиралась в лечении принцесс Чанга. Она коснулась своим пальцем запястья Гу Юньси и прислушалась к нему. И вдруг она в шоке отступила назад и упала на колени.

Увидев ее полный ужаса взгляд, старшая принцесса в панике спросила её: «Почему? Что не так с моим ребенком?».

«Вернемся к принцессе», – подумала Цзинь Яо и нервно сглотнула, представляя себе те плохие новости, которые последуют дальше, от этого она даже почувствовала покалывание в коже головы, но всё равно сказала: «В теле главной наложницы дорогостоящие токсичные вещества, и…».

У принцессы Лонг стало тяжело на сердце, когда она услышала первую половину предложения, но она с трудом взяла себя в руки и спросила: «И что ещё?».

«И ещё он был стерилизован около года назад, и я боюсь, что это будет уже безнадёжно».

Принцесса Лонг на мгновение застыла, а потом на неё нахлынула печаль. Она обняла Гу Юньси и сказала со слезами: «Это мать причинила тебе такую боль, это нехорошо. Ты смог бы справиться с этими ядовитыми средствами во дворце. Я уверена в этом, даже если бы это было сделано наперекор твоей воле. Но мать больше не позволит тебе войти в этот дворец».

Гу Юньси вздохнул и вытер слезы с лица, почувствовав облегчение: «Дело не в матери. Мать думает, что токсины в организме ребенка накапливаются с течением времени. Но у какой наложницы хватило бы смелости начать с детского возраста? Могут ли люди так долго прятаться, чтобы никто даже не подозревал об этом?».

Старшая принцесса была ошеломлена этими словами и вспомнила о том, что Цзинь Яо сказала про это лекарство для стерилизации, которое было доставлено год назад. Она забрала руку Гу Юньси и сказала: «Это из Дома принцессы». Выражение ее лица изменилось, и ей стало тяжело дышать. «Каждого, кто посмеет расправиться с моим сыном, твоя мать схватит и сдерет с них кожу живьём, чтобы отомстить за своего сына».

Немного успокоившись, принцесса разобралась во всех деталях происшедшего с её сыном, печально улыбнулась, а затем сказала: «Ся Минсюань не может избежать отношений, он делает вид, что любит тебя и контролирует силы собранные в руках твоей матери и твоего старшего брата, тайно приказывая людям прописывать тебе лекарства, чтобы ты всегда был очень слабым и не мог иметь детей. «Брат», у которого не может быть детей, не может следовать правилам королевской семьи Ся Го. Расчёты Ся Минсюаня были действительно хороши».

«Ну что ж, хорошо, хорошо. Принцесса действительно всегда смотрела на него сверху вниз и действительно не заметила, как из него вырос белоглазый волк», – принцесса Лонг сверкнула глазами и хлопнула в ладоши. Раз уж Ся Минсюань настолько злой, не стоит обвинять его в несправедливости.

С болью в сердце она огорченно посмотрела на Гу Юньси и сказала: «Цзиньхуань, будь уверен, что мать найдет для тебя лучшее в мире лечение, и ты ещё подаришь матери пухленького внука».

«Брат» Ся Го может жениться на другом до того, как Ся Минсюань будет смещён с трона, полагаясь на имя своей старшей принцессы и её старшего сына защитника страны, в сочетании с любовью к стране, будет нетрудно найти ему другую поездку на драконе.

«Маме не о чем беспокоиться», – Гу Юньси посмотрел на принцессу с улыбкой: «У меня есть способ позаботиться о своем теле». Он небрежно выдумал историю о докторе, который извлёк лекарство, а затем сказал: «Этот доктор не любит видеть людей. Он сам сказал своему сыну, что что-то не так, и он был готов исцелить своего сына. Если мама не может поверить в это, то лучше всего будет, если тетя Цзинь Яо через несколько дней снова отправится во дворец, чтобы диагностировать меня по моему пульсу».

«Ну ладно, хорошо, хорошо», – услышав его слова, принцесса Лонг смягчилась и, поговорив с Гу Юньси, неохотно вывела Цзинь Яо из дворца.

Цзинь Тянь лизнул свою лапу, лег на ногу Гу Юньси и спросил: «Учитель, почему бы вам прямо не сказать отцу первоначального «я» этого тела, что есть проблема?».

Гу Юньси мягко улыбнулся: «Принцесса Лонг сумела выстоять в Китае на протяжении стольких лет, так что её умственные способности полностью сопоставимы. Небольшого напоминания вполне достаточно, чтобы она самостоятельно смогла выяснить и причину, и следствие всего этого». Кроме того, он Бай Цзиньхуань, он не один из многих, откуда ты знаешь, кто стоит за миром, высокомерный брат?

Всегда есть разумная причина для изменения, и это может быть оправдано. Бай Цзиньхуань хотел прожить замечательную жизнь, и он сейчас жил ради его мечты.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 44

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 44

«Лу Лю не плачь больше, тебе просто не повезло, и ты всегда в плохом настроении, когда встречаешь эту наложницу».

В середине летней ночи Ся Хоуцзинь закончил разбираться с делами, успешно удерживая в тайне своё настроение, зашел по дороге в беседку Королевского сада и случайно услышал голоса двух разговаривающих молодых девушек, одна из них, казалось, печально всхлипывала.

«Мое сердце не стоит вашей паники», – сказала та особа, которая говорила раньше, и добавила с негодованием: «Ты был с наложницей больше десяти лет, и у тебя не было ни тяжелой работы, ни сложной работы. Эта наложница только заставляет тебя бить себя. Это порочно – быть таким ничтожным человеком и превращать тебя в низкопробную горничную».

«Сестра предупреждает, если ты позволишь наложнице услышать это замечание, мы с тобой не сможем доставить тебе удовольствие». Лу Лю закрыла свой рот и накрыла ладонью рот девушки, но не возразила ей.

Но эта девушка оттолкнула руки зеленой ивы, и бесстрастная Хуминь продолжала безо всякого страха: «Почему ты не можешь сказать. Кто в этом дворце не знает, что эта наложница высокомерна, надменна и самолюбива, и когда ты в плохом настроении, она не даёт нам дышать. Где же ты ещё найдёшь такую нежную и щедрую наложницу, как эта?».

«Ооо? Действительно? Этот дворец изначально пользовался такой репутацией во дворце?», – ясный и приятный голос прозвучал в их ушах, Гу Юньси появился позади них, обнимающих друг друга, и обнял их обеих с улыбкой.

Молодая девушка в панике опустилась на колени и закричала: «Рабыня, рабыня, убитая рабыня, свекровь, свекровь». Ее голос был полон ужаса, и она горько заплакала, ударившись о землю.

«Ооо», – усмехнулся Гу Юньси, он наклонился и ущипнул её за подбородок: «Если этот дворец пощадит тебя, как ты сможешь противостоять «хорошей репутации» этого дворца?». Он отвёл свою руку, бросил взгляд на охранника, стоявшего позади него, и холодно сказал: «Подними её с земли и дай ей сто ударов ладонью твоей руки».

«Свекровь, пожалуйста, прости свою сестру. Это плохое рабство, рабство готова принять на себя ее сестра», – Лу Лю взглянула на это место, на котором не осталось никаких следов, затем в изумлении опустилась на колени у ног Гу Юньси, разрывая на себе одежду и плача.

Гу Юньси только что взглянул на нее сверху вниз и случайно заметил темно-черные вышитые уголки четырехлапого дракона, сразу поняв ее намерения. Это было не что иное, как попытка показать эту сцену Ся Хоуцзиню, могущественному регенту, и позволить ему увидеть, какая она злая и жестокая наложница.

Все во дворце знают, что мать регента была маленькой служанкой. Поскольку статус его матери был низким, другие принцы и наложницы в этом дворце оскорбляли его, когда он был молодым, поэтому он больше всего ненавидел таких задир во дворце.

Однако Гу Юньси признавал, что у него не было конфликта интересов с королем-регентом. Что же касается того, что думал о нём принц, то он всё еще был невнимателен.

«Так как у тебя столь любящие сестры, этот дом идеально подойдет для тебя», – он повернулся, посмотрел на неё и жестом велел охраннику отпустить горничную с опухшими щеками и отойти от неё и сказал с улыбкой: «В этом доме тебе сегодня трудно будет разделить общую участь».

Регент, который получил политическую власть из первых рук, был его первым соперником, выполнявшим желания Бай Цзиньхуаня, но Ся Хоуцзинь не был тщеславным, и он вернется к этому новому императору в течение двух лет, полностью откажется от политической борьбы и будет противостоять ему. Достижения и проигрыши. Но пока, в должности регента, он контролирует Ся Минсюаня, он удерживает в своих руках все королевство Ся.

Люянь оттащили в сторону со слезами на глазах, и охранники не проявили милосердия. У хорошенькой девушки было опухшее лицо, и она смотрела на нее с жалостью.

«Свекровь, ты должна быть всепрощающей и прощать», – вежливый мужчина подошел и поклонился Гу Юньсяну.

Гу Юньси окинул его взглядом с головы до ног, приподнял брови и спросил: «Кто ты?».

Чун Тао уже охарактеризовала ему этого мужчину, но он спросил об этом нарочно. В ту ночь этот человек, известный как одарённый Сюй Чжиюань, который наслаждался короной Пекина, появился рядом с Ся Хоуцзинем. С первого взгляда на этого человека Гу Юньси понял, что он довольно высокомерен, и перед лицом главной наложницы этого гарема он сделал лишь мелкий подарок.

Красивый мужчина слегка улыбнулся: «Свекровь и дворяне так невнимательны. Сюй Чжиюань, Министр здравоохранения, уже встречался с невесткой». Он указал на двух девушек с несчастными лицами: «Невестка тоже является своего рода наложницей, и она должна быть щедрой и доброй. Прости этих двух женщин».

Гу Юньси усмехнулся и, задрав подбородок, сказал: «Это закон страны, во дворце есть определённые дворцовые правила, и, господин Сюй, эти двое высокомерно относятся к своему господину и нарушили дворцовое табу. Ты хочешь, чтобы этот дворец игнорировал дворцовые правила?».

Сюй Чжиюань был известен в Ся Го своими талантами. В возрасте тринадцати лет он был очень одарённым студентом. В возрасте шестнадцати лет он был чемпионом высшей школы и был очень близок к Бай Чэньсяо. Но самым главным являлось то, что он, по слухам, имел совершенно необычайные отношения с регентом, и являлся одним из самых любимых мужчин регента.

«Свекровь неправильно меня поняла, Вэйчэнь просто надеялся, что вы сможете освободить их обоих на этой маленькой площадке при Вэйчэне». Сюй Чжиюань являлся чиновником Министерства домашних дел, и эта должность, предоставленная ему регентом, давала ему право свободно входить во дворец и выходить из него. А эта наложница явно хотела показать ему значительность своего лица.

Гу Юньси рассмеялся над его тоном, который он воспринимал как должное, погладил Цзинь Тяня и, смеясь, сказал: «Господин, этот дворец находится на попечении Фэньиня, а перед вами хозяин этого гарема». Он разочарованно взглянул на Сюй Чжиюаня и продолжил: «Ты, маленький чиновник Санбу тоже осмелился разыграть господина перед лицом этого дворца».

Затем он презрительно улыбнулся, подошел к Луянь и хлопнул в ладоши. «Этот дворец наказывает серьёзно. Тем, кто не знает правил, необходимо запомнить их на долгую память и твердо соблюдать свою личную принадлежность». Та был ошеломлена. Сюй Чжиюань взглянул на него и Гу Юньси сказал: «Это произошло в гареме. Решение этого дворца не может быть изменено никем».

Сюй Чжиюань посмотрел на него с большой долей насмешки, и так же, как его лицо внезапно стало насмешливым, оно внезапно в одночасье раскраснелось, выдавая его желание наброситься на унижающий его рот Гу Юньси. Он встряхнул рукавами и с отвращением сказал: «Поведение моей матери мелочно. Министр видел это, и он надеется, что он сделает из этого выводы для себя!».

Гу Юньси холодно взглянул на него и сказал: «О Господин, вот уж о чем этот дворец не будет беспокоиться в будущем, но я боюсь, что сегодня он не сможет выйти из этих ворот по своему собственному желанию». Однако он даже не может увидеть свой статус. Дурак.

«Почему же эта наложница хочет наказать Вэй Чэня?», – Сюй Чжиюань обернулся и с иронией посмотрел на него.

«О нет, лорд Сюй, этот дворец просто предлагает Вам поговорить сейчас с этим дворцом, и тогда этот дворец может быть сможет излечить вас от большого неуважения. Что Вы на это скажете, Ваше королевское высочество?».

Ся Хоуцзинь очень медленно вышел сзади, неожиданно кивнув и покачав головой: «Действия наложницы оправданы, но господин Сюй является опорой этой страны, и он также надеется, что эта наложница поднимет его благородную руку». Он говорил медленно, мягко и вежливо, заставляя людей невольно задуматься. И последовать его совету.

Гу Юньси поднял глаза и улыбнулся: «Поскольку король-регент решил вмешаться, этот дворец не будет более заботиться о Господине Сюе». Ему было все равно, какой наложницей он был в глазах Ся Хоуцзиня, но он не хотел быть пустяком. И он становился противником.

«Король-регент и лорд Сюй встретились здесь поздно вечером. Значит можно предположить, что у них есть важные вопросы, которые им нужно обсудить, и этому дворцу неудобно прерывать их», – после этого он сказал Ся Хоуцзиню, что у него должна быть проведена церемония, и повернулся, чтобы уйти.

«Нет, нет, все в порядке», – Ся Хоуцзинь встревожился, протянул руку и схватил Гу Юньси за рубашку. Потом он опустил свою руку, неловко кашлянул и сказал: «Свекровь пообещала мне, что мы увидимся в следующий раз, и хотела поговорить со мной, но помнит ли она об этом?».

Гу Юньси кивнул: «Естественно, помнит».

«Может быть нам лучше пройти друг с другом сейчас, чем назначать друг другую новую позднюю встречу?», – Ся Хоуцзинь посмотрел на него с улыбкой, но его руки непроизвольно нервно сжались.

Гу Юньси на мгновение задумался и ответил: «Хорошо, я согласен». В любом случае, у него не было других планов на сегодняшний вечер, так что он прекрасно мог бы также попробовать оценить регента. Он дважды видел Ся Хоуцзиня, и этот человек на вид совершенно не соответствовал той информации, которая была получена Гу Юньси из мировых данных, словно его только кто-то этому учил.

«Но Господин Вань!», – Сюй Чжиюань с отвращением взглянул на Гу Юньси, очевидно, не в силах поверить, что регент Вань взял на себя инициативу пригласить такого плохого человека.

Ся Хоуцзинь сурово посмотрел на него и холодно сказал: «Иди сегодня вечером во дворец, и не забывай говорить и делать добро в будущем». Сюй Чжиюань сумел разбогатеть на пяти повозках. Он был очень оптимистичным чиновником, но ему действительно не помешало бы закалить характер.

Сюй Чжиюань почувствовал, как всё его тело содрогнулось, и почтительно склонил голову: «Сягуань повинуется».

В поисках беседки Гу Юньси и Ся Хоуцзинь распугали всех слуг, находившихся вокруг них.

«Попрощавшись с Вами в тот день, мой король думал о чае этой матери и днём, и ночью, интересно, буду ли я иметь честь выпить его еще раз?».

Гу Юньси улыбнулся и отвернулся: «Принц снова шутит. Навыки приготовления чая у этого дворца оставляют желать лучшего, и он не смеет показывать такое несовершенство».

Ся Хоуцзинь разочарованно вздохнул и понял, что был немного нетерпелив, но когда он в прошлый раз увидел эту благородную наложницу, то не сдержал своего сердца, и ему приснился незабываемый ночной кошмар.

В эти дни он мало что слышал об императорской наложнице, в основном о его гордости и капризах во дворце, и даже видел упорство юноши своими собственными глазами. Из-за своего неприятного детского опыта в гареме он больше всего ненавидел такого рода людей, но теперь он чувствовал, что импозантный юноша перед ним становится всё симпатичней ему с каждым своим движением, особенно когда он злится, и пара очаровательных персиковых глаз становится все более и более яркой, а его схваченные в хвост волосы пылают ярко-красным огнём, что делает это зрелище еще великолепнее.

За исключением двусмысленности Ся Хоуцзиня в отношении него, Гу Юньси должен был признать, что регент – очень хороший объект для Небес. Его шутливые слова всегда заставляли его смеяться. И они, сами того не замечая, проговорили вдвоём несколько часов подряд.

«Этот дворец давно уже не был таким счастливым», – Гу Юньси сделал глоток чая и с улыбкой посмотрел на человека напротив.

Ся Хоуцзинь был так непреднамеренно ошеломлен этим, что у него перехватило дыхание, а сердце немного дрогнуло. Он одержимо посмотрел на молодого человека и спросил его: «Может ли король называть тебя просто Цзиньхуань?».

Гу Юньси застыл, а потом улыбнулся: «Конечно, всё в порядке. С точки зрения старшинства Вань Е – мой дядя».

Когда разговор зашёл об идентичности, глаза Ся Хоуцзиня неловко блеснули. Он почти забыл, что сказочный мальчик перед ним был младшим сыном принцессы Лонг, и ему было неприятно думать о нём как о своём племяннике.

Посреди ночи сменилась группа охранников, патрулировавших дворец. Телу Гу Юньси было всего лишь шестнадцать лет. Несмотря на то, что он был психически возбужден, его тело не могло вынести такой нагрузки. Он зевнул, прикрывая рот, и на его ресницах заблестели две капли слез, очень ленивых и очаровательных.

Ся Хоуцзиньфэй взглянул на него, и его сердце забилось очень быстро, но он задумчиво сказал: «Цзиньхуань уже устал, давай остановимся на этом сегодня вечером. Как насчет завтрашнего воссоединения?». Таким образом он не только сказал конец, но и воспользовался возможностью договориться о времени новой встречи друг с другом.

Гу Юньси, изо всех сил борясь со своими верхними и нижними веками, задумчиво кивнул ему. Когда он встал, его слегка затрясло. К счастью, рука Ся Хоуцзиня быстро поддержала его.

Благоухание тела маленького мальчика поплыло к его носу, и этот запах ударил в его нос так сильно, что тело Ся Хоуцзиня онемело. Он ошеломленно уставился на мальчика, и его кроткие глаза вспыхнули волной яростного света, который был неизбежен.

«Спасибо тебе, дедушка».

Гу Юньси стабилизировал свое тело руками, поклонился и поблагодарил Ся Хоуцзиня прежде, чем регент успел прийти в себя.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 45

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 45

«Учитель, я чувствую какое-то особенно раздражающее дыхание этого человека. Не приближайся больше к нему», – как только Гу Юньси вернулся в свою спальню, Цзинь Тянь никак не мог найти себе места, дожидаясь того момента, когда он сможет уткнуться в ухо хозяину и сказать ему об этом.

Гу Юньси улыбнулся одними губами и окончательно определил личность Ся Хоуцзиня.

Прожив в двух прошлых мирах, он обнаружил, как ему казалось, что между Цзинь Тянем и его возлюбленным, существовала какая-то особая связь. Всякий раз, когда рядом с ними появлялся этот мужчина, Шокирующий Небеса становился немного ненормальным, он начинал часто клеймить и поносить его, но на самом деле он просто не хотел, чтобы они были вместе.

Шокирующий Небеса – это редчайший кошмар в тысячах миров. Сначала даже он не мог поверить, что сможет добиться успеха с помощью Шокирующего Небеса. Но если бы Шокирующий Небеса не помог ему, он даже представить себе не мог, во сколько ещё жизней предстояло бы ему перевоплотиться, и в конце концов он просто закончил бы своё существование с душой, полностью истощённой Небесами.

Подтверждение поведением Цзинь Тяня этой личности, было эквивалентно выполнению большей части желаний Бай Цзиньхуаня. Согласно мировым данным, после двух поколений Бай Чэньсяо, от первого до последнего, Ся Хоуцзинь решил вернуться к новому императору и жил жизнью неторопливого облачного журавля.

Поэтому единственный вопрос, стоящий перед Гу Юньси дальше, – как превратить нежную любовь этой жизни в амбициозного регента, упразднить Ся Минсюаня и стать королем.

Гу Юньси лежал на резной кровати и размышлял.

Красота считается? Однако Ся Хоуцзинь с первого взгляда был очень серьезен, и, по оценкам, он ничего не мог поделать со своим племянником. Это спровоцировало отчуждение? Ся Минсюань II разрушил процветающие горы и реки, которые он оставил позади.

После долгих раздумий Гу Юньси принял решение. Как говорится, Цзяншань легко изменить. Он не верил, что этот человек изменил свирепого волка в своих костях и свою привязанность к этому делу.

Гу Юньси заснул в приятном настроении, проснулся на следующий день, завтракал и вдруг потерял хорошее настроение, разозлился и перевернул весь стол.

Дворцовые люди, стоявшие сбоку от зала Чжунхуа, опустились на колени, склонив головы в искренней и испуганной манере. Они абсолютно преданы Гу Юньси, но они также боятся случайного высокомерия главного «брата».

Потрясенный Цзинь Тянь оглянулся на Гу Юньси, лизнул его в лицо и спросил: «Учитель, что с тобой не так?».

Гу Юньси сдержал свой гнев и усмехнулся: «Некто такой хороший. Измените этот мир для другого сопровождения». Он, естественно, был зол на Ся Хоуцзиня.

В Пекине никто не знает, что у регента Вань Ся Хоуцзиня много отношений со многими мужчинами, особенно с Сюй Чжиюанем, которого он видел вчера.

После постепенного признания его законами мира на Гу Юньси будут влиять некоторые из особенностей темпераментов его тел. Например, Бай Цзиньхуань был угрюм. Он ясно осознавал, что Ся Хоуцзинь весь день был занят политикой и не знал этих нелепых заявлений из внешнего мира, но все равно он не мог не разозлиться на него.

Ся Хоуцзиньшан даже не подозревал, что в глубине души он так раздражает молодого человека, и с радостью ждал наступления ночи, даже обсуждая государственные дела с министрами, он был рассеян.

«Я даже не знаю, а что думает об этом Вань Е?», – это говорится о заявлении официального представителя Министерства иностранных дел Кореи.

Ся Хоуцзинь быстро пришёл в себя и серьезно сказал: «Этот вопрос будет оставлен на усмотрение императора».

Северокорейские министры нахмурились, они казались очень обеспокоенными.

Чиновники Министерства церемоний неоднократно подтверждали: «Это время, когда отдают дань уважения императорскому клану Пекина, это связано с престижем нашей страны, почему бы Господину не провести переговоры лично?».

Ся Хоуцзинь покачал головой и равнодушно сказал: «Моё королевское величество считает, что император, как хозяин страны, может взять на себя эту важную задачу и не ждать помощи со стороны». С его точки зрения эти иностранцы не вызывали беспокойства. С тех пор как умер император, он целиком посвятил себя делам страны. Но в наши дни так редко можно найти близкого тебе человека, и он хочет воспользоваться предоставившейся ему возможностью и глубже развить свои отношения с Цзиньхуанем.

У Ся Минсюаня, сидевшего на троне дракона было счастливое лицо, и опасаясь, как бы Ся Хоуцзинь поспешно не передумал, он сразу же пообещал: «Лу Динь не подведет дядю».

___

Ранним утром он с радостным видом вошел во дворец Цзиньянь и сообщил Бай Чэньсяо эту новость.

Для Ся Минсюаня Бай Чэньсяо был не только его наложницей, но и его советником, который много раз предлагал ему свои идеи для решения государственных дел. Прежде чем Ся Минсюань успел это заметить, он уже впал в зависимость от Бай Чэньсяо.

В первом варианте своей жизни Ся Минсюань Ие прошел испытания короля-регента своими собственными усилиями. После того, как он взошел на трон, он, естественно, смог уверенно встать на ноги и стать мудрым монархом. Однако во втором варианте он был очень ленив в политических делах. Когда у него возникали проблемы, он ждал, что Бай Чэньсяо и его отец Бай найдут решения этих проблем.

«Наложница поздравляет императора», – Бай Чэньсяо с улыбкой сел на колени Ся Минсюаня, ущипнул его за шею и сказал себе, подмигнув, о том, что может быть его внешность и не так хороша, как у Бай Цзиньхуаня, но он очень открыт между простынями, и некоторые юмористические методы, почерпнутые из книг в море, делают Ся Минсюаня одержимым его телом. Восемь из десяти дней они провели во дворце Цзиньянь.

У Ся Минсюаня так кружилась голова, что его большая рука плавала взад и вперед по тонкой талии Бай Чэньсяо, и он рассмеялся: «На этот раз мне нужно потратить некоторое время на размышления о наложнице и отце Бае. Кроме того, я планирую развлекать иностранцев во дворце той ночью, и организация банкета полностью зависит от наложницы».

«Но Чэнь Е всего лишь маленькая наложница. Такое важное дело следует оставить на усмотрение главной наложницы», – Бай Чэнь Сяо слегка нахмурился, казалось, очень встревоженный, опираясь на грудь Ся Минсюаня и обиженный. Но этот раз обидели главную наложницу, которую наказали за то, что она не осмеливалась никого видеть.

Лицо Ся Минсюань застыло, и сразу же оно страшно исказилось. Бай Цзиньхуань принял императорское завещание, чтобы взять на себя ответственность за Фэньинь, и даже он, новый император не имел права отнять у него этот дворец.

Но он не хотел склонять головы перед Бай Цзиньхуанем и холодно фыркнул: «Если он знает своё место, он должен протянуть Фэньинь обеими руками. Будь уверена, наложница, давай спустимся вниз и позволим ему на время передать тебе Фэньинь».

Бай Чэньсяо резко улыбнулся и очаровательно поцеловал Ся Минсюаня, его глаза вспыхнули удовлетворённой улыбкой. Пока Фэньинь может дотянуться до его рук, у него есть способ заставить Бай Цзиньхуаня никогда не забирать его обратно.

___

В зале Чжунхуа Гу Юньси лениво лежал на диване, бросая косые взгляды на****, который прошел мимо двери: «Император хочет забрать у меня Фэньинь?».

Мужчина средних лет **** опустился на колени и вытер холодный пот со лба. Он сказал: «У императора, у императора есть цель, это временно, временно». Он немного подумал и объяснил: «Иностранные посланники прибыли в Пекин, император, он хотел развлечь их во дворце, но ему надоели замечания наложницы, поэтому он оставил это дело Роу Фэю».

«Ой ли? Разве этот дворец не должен благодарить императора за заботу?», – Гу Юньси усмехнулся, подняв глаза и взглянув на него: «Возвращайся и передай императору, что дворец Фэньинь был дан этому дворцу самим императором. Пусть возьмёт свои слова обратно».

**** за дверью вздрогнул и сглотнул от страха. Как он смеет передавать императору такие мятежные слова!

«Однако», – ответил Гу Юньси, а затем сказал: «Поскольку император намерен позволить Роу Фэю возглавить банкет, этот дворец развернется и издаст указ, и слуги во дворце могут быть свободно отправлены с Роу Фэем».

___

«Мама, ты ходила повидать Цзиньхуаня прошлой ночью. Как он там? Он снова худой?», – мужчина девяти футов ростом с грубым голосом и на вид сильный как Конг Ву нетерпеливо обратился к принцессе Чанг.

Старшая принцесса вспомнила о том, что она узнала прошлой ночью, ее глаза сразу покраснели, и она вытерла глаза и сказала: «Твой брат очень плох».

Этот большой мужчина поторопился и крикнул: «Что? Это щенок Ся Минсюаня издевается над Цзиньхуанем, я пошел его порубить!». Да Хань был вспыльчивым человеком, и он любил Бай Цзиньхуаня как сокровище. Услышав это, он тут же взорвался. Гнев сразу вырвался наружу.

Принцесса Лонг вцепилась в большого мужчину и закричала: «Бай Цзюньянь! Ты ещё не дослушал старую женщину!». Когда она закончила своё повествование, рассказав всё по порядку большому мужчине, она холодно сказала: «Некоторые люди столь великодушны и осмеливаются идти напролом даже в старости. Принцесса Бен собирается расстроить их из-за твоего брата!».

Большой мужчина хрустнул пальцами и сломал стол из цельного дерева одной ладонью. «Мама, я пройдусь по всему особняку Принцессы». Генералом, защищающим страну Бай Цзюньянь стал в тот день, когда ему исполнилось шестнадцать лет. Гнев его страшен, как привидение.

«Это происходит тайно, даже твой отец не должен тебе говорить». Тех, кто не мог не знать, как застрелить ее любимого сына в особняке Принцессы, не вызывая подозрений, вычислили, но их было немало. Цель никогда не бывает простой.

Глаза Бай Цзюньяня сузились, и в его глазах пылала ярость. «Мама, не волнуйся, у сына правильное отношение». С тех пор как он был ребенком, его отца всего передёргивало при виде его брата, и роль отца для него – всего лишь словесный образ.

Отец Бай назвал Бай Цзюньяня в честь большого человека в надежде, что этот сын унаследует его мантию и станет одаренным человеком. Однако после рождения Бай Цзяньхуаня рост Бай Цзюньяня полностью отклонился от ожиданий отца Бай. Чтобы защитить своего младшего брата, Бай Цзюньянь бросил Вэнь Цунву, и превратился из слабо образованного студента в общенационального генерала, который был полон сухожилий и мышц.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 46

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 46

Когда наступила ночь, Гу Юньси приказал кому-то накрыть деревянный стол во дворе дворца Чжунхуа, держа в руках дим-сам и перекусывая, чтобы остыть, и позволил кому-то в беседке подождать, чтобы надеть его.

Через час Ся Хоуцзинь не смог удержаться, встал, беспокойно сделал несколько кругов, снова сел и откинулся на спинку стула, чтобы вспомнить все, что было прошлой ночью. Является ли сегодняшнее соглашение просто его принятием желаемого за действительное?

«Рабыня встречает регента».

Ся Хоуцзинь был обеспокоен, и служанка в дворцовом костюме цвета лотоса подошла и поклонилась ему. Он безучастно поднял свои глаза, нахмурился и ничего не ответил.

Чун Тао тоже не смутилась и еще раз объяснила церемонию: «Принц, рабыня Чун Тао, новая горничная наложницы, по приказу свекрови, пожалуйста, пройдите во дворец».

Дворец Чжунхуа был дворцом любимой наложницы первого императора в его время, и он довольно роскошный. Это уникальный дворец, построенный в Гареме королевства Ся с самыми большими людскими и материальными ресурсами. Ся Минсюань преподнес Бай Цзиньхуаню этот дворец в качестве подарка, чтобы показать свою значимость и любовь к Бай Цзиньхуаню.

В то время на императорском указе была поставлена личная печать Ся Хоуцзиня. Когда он услышал, как дворцовая девушка произнесла название дворца Чжунхуа, он почувствовал радость в своем сердце, но притворился совершенно спокойным и сказал: «Веди нас вперед».

Чун Тао развернулась и пошла перед ним, но не удержалась и сжала губы, понося свой живот, ее мать и дочь действительно привели волка в комнату.

Все в мире говорили, что король-регент был потрясен и элегантен, а элегантные люди были глубокомысленными. Он даже поклонялся Царству Ся, за исключением одной только голубой любви. Однако, с точки зрения Чун Тао, Ся Хоуцзинь мало чем отличался от обычных мужчин. Он так же сильно любил красоту. Всего лишь после двух бесед он заинтересовался ее хозяином.

Шокирующий Небеса, свернувшись удобным гнездышком в объятиях Гу Юньси, ел сушеную рыбу, которой его кормил хозяин, и вдруг он встал, выгнулся и очень недружелюбным «мяу» встретил того, кто был снаружи.

Гу Юньси увидел шагающую фигуру Ся Хоуцзиня и быстро обнял его, нежно приглаживая его шёрстку, и, улыбаясь, сказал: «Ну, добродушная маленькая штучка».

В предыдущих двух жизнях Цзинь Тянь не мог обрести форму существа. Цинь Мо и Вэй Симо ничего не знали о его существовании. Естественно, они никогда не делали ему ничего плохого, но Цзинь Тянь, казалось, просто ненавидел их. Как только появился мужчина, его надо срочно поджарить.

Как только Ся Хоуцзинь вошел в зал Чжунхуа, его глаза уставились на молодого человека перед ним.

Сегодня Гу Юньси был одет в дворцовое платье из багрово-пурпурного парчового шелкового атласа, высоко держа корону из своих закрученных волос, оставив лишь несколько тонких волосков, свисающих на уши. Он опустил глаза и посмотрел очень нежно, чтобы успокоить кошку у себя на руках. В свете луны его светлая кожа, казалось, излучала серебристо-белое свечение. Это превосходило всю красоту мира, и Ся Хоуцзинь мгновенно потерял дар речи.

Гу Юньси услышал учащенное дыхание мужчины, слегка приподнял голову, и пара очаровательных глаз цвета персика улыбнулась, демонстрируя волнующее очарование.

«Господин Вань», – позвал он с улыбкой, Ся Хоуцзиньфань снова пришёл в себя, подошел к Гу Юньси, встал перед ним и постарался восстановить своё дыхание. Его темные глаза уставились на потрясающего молодого человека перед ним и молча говорили: «Цзиньхуань сделал этого Вань Хао и т.д.».

Гу Юньси поджал губы и улыбнулся, слегка отступив назад и отстранившись от него. Одно дело знать, что этот человек – любовник, но его гнев никуда не делся, лучше сначала позволить кому-то пострадать.

«Этот дворец мой, а не моего дворца. Он наказал самого себя тремя чашами и признал себя виновным перед королем», – он взял со стола бокал с вином и выпил его.

Ся Хоуцзинь слегка замер, и его брови слегка нахмурились. Он явно чувствовал, что подросток отталкивает его. Это было очень плохое чувство, которое заставило его запаниковать. Он протянул руку и схватил Гу Юньси за тонкое запястье, останавливая его: «Нет, не нужно. Король только пошутил, Цзиньхуаню вовсе не нужно быть внимательным».

Гу Юньси накрыл своей рукой с длинными и красивыми пальцами большую руку Ся Хоуцзиня и очень мило моргнул, говоря: «До тех пор, пока Вань Е это не волнует».

Почувствовав теплую и нежную кожу в своей руке, Ся Хоуцзинь не смог удержаться, чтобы не потереть ее несколько раз, и внезапно почувствовал жажду в горле. Он в панике отпустил Гу Юньси, и лицо Цзюньмэя залилось легким румянцем, и он прошептал, скрываясь, извиняясь: «Мой король Менланг ушел».

Гу Юньси сомкнул губы и улыбнулся. Он впервые увидел такого скромного любовника, и это было довольно странно и весело. Затем он откашлялся и ответил: «Господин Вань слишком много говорил».

Он указал на другую сторону и продолжил: «Господин Вань, пожалуйста, садитесь. Сегодня вечером луна в самый раз. И нам с Вами лучше пить вино. У этого дворца также есть ещё кое-что, о чем я хотел бы спросить Вань Е».

___

Во дворце Цзиньянь, после облака дождя, Ся Минсюань оглянулся на Бай Чэньсяо, который прижимался к нему, и вдруг почувствовал, что его грудь мокрая. Он слегка приподнялся и увидел, что Бай Чэньсяо плачет от цветов груши и дождя. Огорченный, он спросил: «Что случилось с наложницей?».

Бай Чэньсяо сел, протёр голову, вытер слезы на лице и, поперхнувшись, сказал: «Чэнь Е было только немного неловко в ее сердце. Чэнь Е и главная наложница выросли вместе, и для него было неожиданностью то, что главная наложница почему-то не пожелала передать им печать Феникса, им также приходится сражаться против воли прежнего императора, так что придворные чиновники оказались перед сложной дилеммой».

«Ну, я брошу эту наложницу, как только вступлю в права единоличного правления, и ты будешь моей наложницей». Бай Цзиньхуань имеет вид страны и города. Ся Минсюаню как мужчине трудно не думать о нем, но в доме Бай, не будучи прослеженным по следам Чэньсяо и отца Бая, он чувствовал, что его трон может занять только «брат», и его лицо было потеряно. Мысли исчезли. Вместо этого, когда он увидел Бай Цзиньхуаня, он испытал глубокое отвращение в сочетании с характером и гордостью Бай Цзиньхуаня. К тому же тот часто обращался с ним холодно, что вызывало у него еще большее отвращение.

«Я должен предостеречь императора, что, если его услышат старшая принцесса и генерал защитник страны, я буду бояться за императора», – Бай Чэньсяо приложил палец к губам Ся Минсюаня, его лицо было полно беспокойства. Его император был слишком огорчен.

Это нормально, не говоря уже о принцессе Лонг и Бай Цзюньяне. При упоминании о них Ся Минсюань с трудом сдерживает гнев.

В начале нынешней династии генерал-защитник Бай Цзюньянь фактически стоял рядом с королем-регентом, наложив вето на нового лидера гвардии, прямо заявив, что этот человек был бездарен и оконфужен, и что для безопасности народа не следует, чтобы его люди контролировали дворец. Вэй также величественно сказал, что это было бы плохо и для его безопасности!

Он прекрасно понимал, насколько важна была военная мощь, он сумел выпросить военную мощь у регента через дела иностранных посланников, но был уничтожен одним предложением Бай Цзюньяня. Как же он мог не ненавидеть это?

«Рано или поздно, но в один прекрасный день мы заставим их за всё заплатить!», – Ся Минсюань обнял Бай Чэньсяо и был очень доволен: «К счастью, мне помогает моя наложница». По мнению Ся Минсюаня, Бай Чэньсяо был разносторонне одаренным человеком, который всегда помогал ему в политике.

___

Принцесса Лонг безучастно сидела посреди зала и пила чай, Бай Цзюньянь вошел с угрюмым выражением лица и, в ответ на приветствие горничной, помахал ей рукой.

«Мама, я нашел это», – он выглядел унылым и посмотрел на старшую принцессу: «Мама, ты знала, что отравление Цзиньхуаня как-то связано с нашим отцом». Он не ожидал, что его отец, который всегда проявлял себя в образе джентльмена, на самом деле даже не так хорош, как свинья.

Работа Бай Фу очень чёткая, но Бай Цзюньянь – генерал, который защищает свою страну. Под его началом много отборных частей. Он просто за один день вытащил на свет все дела Бай Фу, и образ жизни Бай Чэньсяо за все эти годы также всплыл на поверхность.

Наконец-то он понял, почему его отец так любил последнего сына своего старого друга.

Принцесса посмотрела на него, поставила свою чашку и сказала: «Цзюньянь, ты знаешь, что нет такого умного раба, который был бы лучше, чем хозяин. Если ты осмелишься сразиться за своего брата в доме принцессы, будет невозможно скрыть это от хозяина дома. Но в доме есть два хозяина. Ты говоришь, что мать должна сомневаться в нем?».

«Мама», – у Бай Цзюньяна сжалось горло, и на мгновение он просто не знал, как сказать ей об этом, но он продолжил объяснять принцессе Лонг все тонкости этого. Он боялся, что больше всех пострадала его мать.

«Говори. Почему твой отец это сделал?», –принцесса Лонг уставилась на Бай Цзюньяна, не решаясь понять его, по-видимому, боясь причинить себе боль, потом вздохнула: «Цзюньянь, мать вышла из гарема, и что? Грязных вещей никто никогда не видел».

Бай Цзюньянь вытащил письмо из рукава и отдал его принцессе.

Принцесса, молча пробежав его глазами, швырнула его на стол и усмехнулась: «Принцесса действительно всегда смотрела на него свысока». Это было такое большое честолюбие, что она никак не ожидала, что ее пони не только начнет с маленьких детей, но и захочет уничтожить весь дом принцессы, что?!

«Цзюньянь, семья Бай оставит это тебе. Не обращай внимания на лай непослушной собаки», – она сделала паузу и продолжила: «Не бойся своего отца, я сама этим займусь».

Бай Цзюньянь ответил ей без слов. С того момента, как он узнал всю правду, он был полностью разочарован своим отцом. Он не ненавидел безразличие своего отца к ним и не ненавидел то, что у него была маленькая семья, но Цзиньхуань был его матерью и его сокровищем, их обратной шкалой. И ради власти, ради незаконнорожденного ребенка, которого не было на сцене, его отец мог убить Цзиньхуаня, своего биологического сына, которому была небезразлична дружба отца и сына.

___

«Вань Е испытывает такое замешательство, что это совершенно неожиданно для этого дворца», – Гу Юньси улыбнулся, взял фляжку и хотел добавить еще один бокал вина для Ся Хоуцзиня.

Ся Хоуцзинь взял Гу Юньси за руку и отстранился: «Мой король так потрясен, что снова напьется. Разве Цзиньхуань не говорил, что ему есть о чем спросить моего короля, я не знаю о чем?». Он почти потерял контроль над собой, прежде чем напился. Древние говорили, что алкоголь пить не стоит, и это действительно правда.

Гу Юньси осторожно поднял его руку и убрал ее. На его щеках вспыхнули два светло-красных пятна, а густые и тонкие ресницы слегка задрожали, и он сказал: «Это немного личное, я не знаю, кого спросить, и я надеюсь, что Вань Е выслушает меня. Не смейтесь над этим дворцом».

Смущенный взгляд подростка был так прекрасен при ярком лунном свете, что Ся Хоуцзинь был мгновенно очарован им, и, вернувшись к Всевышнему, он быстро пообещал: «Цзиньхуань может говорить совершенно уверенно».

Гу Юньси посмотрел на него с явным волнением и притворился серьезным. Он ухмыльнулся в глубине души, но на лице его появилась еще большая застенчивость, и он бесстрастно сказал: «Осмелюсь спросить Господина, действительно ли любовь так прекрасна, как говорит мир?».

Ся Хоуцзинь внезапно замер, затем внезапно встал и сбил деревянный стул. Он недоверчиво посмотрел на Гу Юньси и нетерпеливо спросил с каким-то экстазом: «Почему у Цзиньхуаня возник такой вопрос?».

«Потому что этот дворец всегда находится во дворце», – Гу Юньси намеренно сделал паузу: «И всё ещё не с императором».

Ся Хоуцзинь задохнулся, его глаза зажмурились, он бессознательно схватил его за руку и бессвязно спросил: «Как это возможно, вы ведь замужем за императором уже больше года, почему, как при этом дворец мог остаться необъезженным?».

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 47

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 47

Гу Юньси тайно рассмеялся в глубине души, но внешне он сильно нахмурился: «Император сказал, что этот дворец слишком молод, чтобы находиться в его дворце».

Ся Минсюань действительно сначала использовал это как оправдание, и наивный Бай Цзиньхуань никогда в этом не сомневался. Потому что его матери, старшей принцессе Ся Хоуци, было почти двадцать пять лет, когда она вышла замуж, и это была знаменитая ночь в Пекине. Только позже он надолго задержался во дворце, и Бай Цзиньхуань немного узнал от служанки и понял, что Ся Минсюань оттолкнул его.

Бай Цзиньхуань родился кокетливым и уверенным в себе, но из-за своего лица он никогда не оставался с Ся Минсюанем, чтобы побыть с ним в зале Чжунхуа, и стал единственной наложницей во дворце, у которой никогда не было отношений мужа и жены с императором.

Когда Ся Хоуцзинь выслушал его, в его кротких глазах появилось несколько мрачных огоньков, и он сжал руку Гу Юньси и сказал: «Император прав, ты слишком молод, давай подождем еще несколько лет».

«Цзиньхуань, Вань слышал, что в последнее время тебе нравится читать книги по истории и разные книги. Так случилось, что в библиотеке Ваня есть несколько редких уникальных книг», – он спокойно сжал руку Гу Юньси и продолжил: «Пекин привезет их Вам завтра, как Вы на это посмотрите?».

Ся Хоуцзинь любит читать книги, поэтому он построил для этой цели специальный книжный шкаф. Ходят слухи, что книг в его книжном шкафу больше, чем в коллекционном доме королевской семьи Ся Го.

«Но, насколько известно дворцу, другие «братья» заводят детей со своими мужьями в возрасте пятнадцати или шестнадцати лет. Должен ли дворец активно приходить к императору?», – Гу Юньси не последовал намерению Ся Хоуцзиня обойти эту тему. Кожа его мужской жизни действительно обманчива. Похоже Гу Юньси был действительно прав, когда дело доходило до обмана, и все из-за его привлекательной внешности.

Тело Ся Хоуцзиня напряглось, и он напряг свои мозги, пытаясь найти другой предлог, чтобы развеять мысли этого мальчика. Ся Гожэнь придает большое значение своим детям и придает большое значение тому, чтобы иметь много детей и внуков. Поэтому большинство людей вступают в брак очень рано, не говоря уже о возрасте пятнадцати-шестнадцати лет, среди них немало и тех, у кого есть дети даже в возрасте тринадцати-четырнадцати лет.

Гу Юньси увидел, что Ся Хоуцзинь потерял дар речи, и улыбнулся: «Этот дворец пригласит императора остаться завтра».

Глаза Ся Хоуцзиня внезапно потемнели, и эти потемневшие глаза мрачно уставились на мальчика, который ярко улыбался, пощипывая свой нежный подбородок, похожий на козий жир и белый нефрит, и пристально смотрел на красные губы мальчика, Наклонившись и схватившись за сосок, он не мог остановиться, пока пощечина не ударила его яростно по лицу, затем он пришёл в себя, поспешно отпустил подростка и сделал несколько шагов назад.

«Господин Вань, как ты можешь быть тоньше, чем этот дворец?», – Гу Юньси прикрыл губы рукавом, уставился на Ся Хоуцзиня с покрасневшими ушами и покрасневшими глазами, парой стройных цветков персика, распустившихся в ослепительные глаза, казалось бы, полные дружбы, и весь этот человек был таким великолепным и ослепительным в лунном свете.

Ся Хоуцзинсюань уставился на него, чувствуя панику. Он прикоснулся к быстро бьющемуся сердцу и поспешно объяснил: «У моего короля не было другого смысла, это не мой король, это ты Цзиньхуань».

Гу Юньси поборол свой стыд и прервал его с улыбкой: «Господину не нужно много говорить. Этот дворец знает, что ты не любишь «братьев». Кроме того, этот дворец уже отдан императору, и тебе не следует фантазировать о нем. Господин, нам с тобой было бы лучше больше не видеться». После того, как он сказал это, он взял приготовленную для торжества еду, пошёл в храм, и велел слуге закрыть ворота.

Ся Хоуцзинь был потрясен, услышав его сердце, и его единственной мыслью было, что этот молодой человек был привязан к нему! Однако, он наблюдал как, не дожидаясь его ответа, обманчивая внешность молодого человека исчезает в закрывающейся двери холла, и вдруг он вспомнил о непроходимой пропасти между ним и этим молодым человеком, горько усмехнулся и почувствовал, как сгорел в течение пяти минут.

Гу Юньси сидел перед туалетным столиком, мягко встряхивая волосами, и легкая улыбка появилась в уголках его рта. Видя, что его мужчина так впечатлен им, он был серьезен и выглядел очень забавно.

Если бы он не дал Ся Хоуцзиню некоторую стимуляцию, и злоба в его костях не вспыхнула бы, так как же он смог бы свергнуть Ся Минсюаня и занять трон.

Гу Юньси не отпускал чей-то соблазн. Он увидел душераздирающий взгляд мужчины из щели в окне, дважды промурлыкал и впервые принял эту сосущую боль.

После той ночи, независимо от того, как долго Ся Хоуцзинь ждал в беседке, в которой они встретились в первый раз, Гу Юньси больше не появлялся, соблюдая свои слова, сказанные им в их последнюю встречу, и он в одностороннем порядке разорвал все отношения между ними.

Ся Хоуцзинь также попытался посетить дворец Чжунхуа, но ему было отказано. Он был вынужден уйти в отчаянии, следуя воле молодого человека. Он начал безумно перегружать себя политическими делами и занимался меморандумом день за днем, сутки напролёт, пока не заснул. Такая ситуация сохранялась до тех пор, пока иностранные посланники не прибыли в Пекин для встречи.

«Дядя Хуань, что вы думаете об этом соглашении?», – Ся Минсюань достал подробные бумаги, которые написал от его имени Бай Чэньсяо, и с гордостью посмотрел на Ся Хоуцзиня.

Этот документ на самом деле был составлен Бай Чэньсяо, вспомнив о практике Ся Минсюаня вызывать иностранных послов в своей предыдущей жизни, добавив некоторые места из сборника тибетских книг, на которые ему надо было обратить внимание, чтобы развлечь посланников союзников.

Ся Хоуцзинь рассеянно отказался: «Император, это дело было поручено королем Вам, и Вы должны доверять своим способностям, и не надо представлять документы на проверку».

Он ясно осознавал, что, хотя Ся Минсюань не обладал никакими талантами, он был весьма замечателен в политических делах. Если бы его подавляли слишком сильно, он легко потерял бы свой уровень работы.

Ся Минсюань убрал документы с неприязненным взглядом, только Ся Хоуцзинь смотрел на него сверху вниз, безмолвно усмехаясь в своем сердце.

Разница в возрасте между ним и Ся Хоуцзинем невелика, всеми признавалось, что они оба выросли в Гареме королевства Ся, но Ся Хоуцзинь считался старшим, более опытным, и регент контролировал правительство, делая его марионеточным императором. Этот счет он держал в уме и ждал, когда проправительственные силы прояснятся одна за другой в будущем.

«Всё во дворце нуждается в повторном подтверждении, особенно для песен, танцев и шелковой музыки, потому что этим должны наслаждаться иностранные посланники». Бай Чэньсяо стоял под палящим солнцем и вовсю руководил дворцовыми рабами и стражниками. Он был страшно занят.

Гу Юньси сидел в беседке с несколькими наложницами, пил чай и болтал.

«Видишь ли, Роу Фэй такой могущественный!», – насмешливым тоном сказала женщина в фиолетовом платье с юбкой феи.

«А кто говорит обратное? Я встретил Роу Фэя в Королевском саду два дня назад и пригласил его зайти на чашку чая. В результате Роу Фэй сказал, что он будет занят организацией обеда и не сможет наслаждаться им, как мы», – сразу же поддержал её один из «братьев», и сказав это он тоже ухмыльнулся.

«Праздник пира иностранных посланников должен быть отдан этой наложнице, а эта наложница обольстит императора».

Гу Юньси сделал глоток чая и посмотрел на говорившего. Он тоже был «братом». Он немного подумал об этом и выяснил его личность.

Этот «брат» все еще занимает небольшое место в мировых данных, потому что он был первой беременной женщиной в Гареме королевства Ся, но, к сожалению, эта беременность была прервана Бай Чэньсяо. Подсчет времени беременности по первоначальной мировой траектории велся непосредственно до и после того, как иностранные посланники прибыли в Пекин.

«Роу Фэй умен и способен. Император оставит это дело ему, будьте уверены», – он улыбнулся и похвалил его, затем взглянул на «брата» напротив и сказал: «Ланя выглядит плохо, ты был нездоров?».

Ся Минсюань очень ценил Цзы Цзы, но для того, чтобы получить поддержку старшей принцессы и защитника страны он женился на Бай Цзиньхуане. Он женился только из-за своей слабой короны. Сейчас, когда ему за двадцать, ему нечего делать, и он уже давно беспокоится. Тот, кто может родить ему ребенка в первый раз, обязательно займет необыкновенное место в его жизни.

Для него было бы лучше помочь Бай Чэньсяо и воспитать его соперника на сердце Ся Минсюаня, который мог бы успешно соперничать с ним, чтобы Бай Чэньсяо пришлось вспомнить о своём чувстве ревности в первой жизни.

Лань Янь с горечью ответил: «Се Гуйфэю не все равно, но в последнее время у Чэня плохой аппетит. Это не большая проблема». Беременность брата отличается от беременности женщины. За исключением некоторых изменений в рационе, здесь нет типичных характеристик, и это сложно. Это необходимо осознать.

Ся Минсюань проводит почти каждую ночь во дворце Цзиньян с Бай Чэньсяо. Даже если наложница плохо питается, она не будет считать себя беременной.

«Пожалуйста, покажитесь доктору, не стоит недооценивать ни малейшей проблемы», – попросил его Гу Юньси, и, оглядываясь вокруг, сказал: «Вы все тоже».

«Да, благородная наложница. Министр здравоохранения спасает наложниц».

Вечером Гу Юньси совершал прогулку с Шокирующим Небеса, и Ся Хоуцзинь вышел из цветов с подавленным выражением лица.

Когда Гу Юньси увидел его, он повернулся и пошел прочь, но его потянули за рубашку.

«Пожалуйста, позвольте королю также отпустить вас. Если кто-то и может это видеть, то этот дворец и король боятся, что они оправданы и не могут этого объяснить».

Ся Хоуцзиньсюань наблюдал за ним. Он не видел его эти дни. Облака мира обрушили на них любовь с первого взгляда, и они влюбились с первого взгляда.

«Цзиньхуань».

«Принц, пожалуйста, назовите этот дворец наложницей», – Гу Юньси холодно отряхнул руки и выплюнул, как будто острый меч пронзил сердце Ся Хоуцзиня.

Гу Юньси заставил себя не смотреть на его разочарованный вид и безжалостно ушел. С проклятием в сердце, чёрт возьми это, он не смог устоять перед жалким взглядом этого мужчины и почти сдался.

«Цзиньхуань, Цзиньхуань, захочешь ли ты посмотреть на меня снова?», – Ся Хоуцзинь мрачно смотрел в том направлении, куда ушёл Гу Юньси, и его глаза всегда были мрачными, с мягким сиянием, заставляющим людей содрогаться и бояться.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 48

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 48

«Монгольский Зазабар привел монгольских посланников к императору Ся и регенту», – в часовне пятнадцать вооруженных мужчин, стоявших вытянувшись во весь рост и полных сухожилий, подлетели к Ся Минсюаню и Ся Хоуцзиню.

«На этот раз хан послал меня дождаться заключения дипломатических отношений между двумя странами», – это был Зазабар, имевший самый высокий статус монгольского посланника, который является третьим сыном монгольского хана и, как говорят, был назначен следующим потомком Дахана.

«Хорошо, хорошо, хорошо», – Ся Минсюань поднял ладонь с несколькими смешками, посмотрел на посланников монгольского народа и сказал: «Все монгольские братья пришли издалека, чтобы подтвердить, что они в лодке и трудятся, но лучше бы им сначала отдохнуть. Ночью я устроил банкет во дворце, чтобы очистить для вас воздух».

Зазабар и другие неискренне поблагодарили его: «Справедливость императора Ся Го, но нам лучше подождать подтверждения отношений».

После поездки по Китаю несколько ключевых министров Китая с тревогой воззвали к Ся Хоуцзиню.

«Учитель, император совершенно сбит с толку. Когда монголы вошли в Пекин как побежденная страна, они были так горды и надменны, что, очевидно, ни во что не ставили наше Королевство Ся в своих глазах». Несколько человек вместе вздохнули и с чувством сказали: «А император, как король страны, пошел с ними, как с равными себе братьями, куда будет смотреть наш Ся Гоянь?!».

«Император не только не вслушивался в то, что говорили монгольские посланники, но и высокомерно пировал с ними, тупой и бездарный!». Монголия – побеждённая страна, и в Ся Го должен был быть подписан соответствующий документ о капитуляции и подчинении, но Зазабар заявил, что на самом деле они прибыли для установления дипломатических отношений, и Ся Минсюань тоже кивнул в знак согласия, каким непонятливым человеком надо быть для этого.

Старый министр, переживший две династии, был совершенно ошеломлен происшедшим и сказал: «Сначала я сказал, что это трудная задача, и император должен был сам с этим справиться».

Глаза Ся Минсюаня потемнели, и Вэнь Чжэн убеждал: «Этот император действительно является пристрастным, и я надеюсь, что вы поднимете больше вопросов».

Несколько человек даже сказали, что они не посмели вмешаться, все они были тяжелыми министрами, которые плавали в чиновничестве в течение десятков лет. Их глаза горели, как факелы. Они уже давно видели зло в костях Ся Минсюаня и покачали головами: «Император тщеславен, а министры боятся своей слабости».

Ся Хоуцзинь поднял брови и сказал: "Давайте ещё немного подождём. Если императору действительно нужно было это сделать, император должен будет это сделать».

Несколько министров посмотрели на него, а он посмотрел на них, все они понимали его невысказанные слова и были рады видеть его вежливость: «Министры всё понимают и клянутся следовать за регентом».

___

«Свекровь, во дворце сегодня очень оживленно, разве ты не возьмешь Сяо Хэя и не пойдёшь прогуляться с ним?», – после долгого времени общения Чун Тао с Гу Юньси она преодолела свою замкнутую и стеснительную натуру и стала говорить смелее, иногда даже осмеливаясь сама заговорить с ним.

Гу Юньси посмотрел на солнце снаружи и перевернулся: «Не уходи». Он почувствовал панику, когда в храме осталось одно ведерко со льдом. Если бы он вышел на улицу, то он не знал бы, на что это было бы похоже.

Чун Тао улыбнулась, и Гу Юньси выбрал для себя кусок бамбукового облачения. «Свекровь, Сяо Хэй тоже хотела бы выйти», – она знала, что Гу Юньси гладит Шокирующего Небеса, и, указывая на черную кошку, которая не могла не выглянуть, сказала: «У той, которую ты выбрала для себя, такая шелковая шёрстка, и ее абсолютно круто носить!».

Он оскалил зубы и несколько раз возмущённо крикнул: «Мяу-мяу!». Он хотел рассказать этой девушке с идиотским выражением лица, что его называют Цзинь Тянь, а не Сяо Хэй!

Гу Юньси наконец сел на диване, посмотрел на Шокирующего Небеса и Чун Тао, которые с нетерпением его ожидали, и беспомощно улыбнулся: «Смена одежды для этого дворца».

Гу Юньси казалось, что солнце вовсю расцветает. На самом деле был почти вечер, и солнце садилось на западе.

Шокирующий Небеса бродил вокруг со своими слугами и в шоке смотрел на свои лапы. Он впервые стал полноценной физической субстанцией и интересовался абсолютно всем.

Гу Юньси потрепал кончиками пальцев его голову, положил его на землю и дал ему знак играть. Кстати, он отправил двух дворцовых дам следить за Шокирующим Небеса. Сегодня вечером дворец будет развлекать монгольский народ. Многие люди будут приходить и уходить. Гу Юньси беспокоился, что ему могут нанести небольшую травму не разглядев его, и он будет этим потрясён.

«Познакомьтесь с моей наложницей», – Гу Юньси с удивлением наблюдал, как его оттеснили назад, а несколько наложниц, одетых очень нарядно, вышли вперед.

Он произвольно кивнул нескольким людям и увидел самые роскошно одетые орхидеи, но, когда он увидел выражение лица того «брата», он понял, что этот человек уже знал о своей беременности. В это время он прятался и, по-видимому, хотел подождать. Было объявлено о важном событии.

«Свекровь, уже поздно, ты не собираешься приготовиться?», – наложница увидела Гу Юньси в обычной одежде со слегка нахмуренными ивовыми бровями и не удержалась, чтобы не напомнить: «Роу Фэй может начать обед и попозже, он остался во дворце Цзиньянь».

В гареме Бай Чэньсяо проявлял доброту и великодушие, всегда хорошо относился к ним и редко сердил их. Поэтому он был очень известен во дворце. Однако другие наложницы очень сильно ненавидели его, ведь Гейн монополизировал благосклонность Ся Минсюаня и никогда не советовал императору оставаться во дворцах других наложниц.

Бай Цзиньхуань, наоборот, несмотря на свой высокий статус, долгое время не пользовался благосклонностью императора, но это заставляло их чувствовать себя желанными.

Гу Юньси хмыкнул со сжатыми губами и улыбнулся: «Мы не можем выбирать свои собственные костюмы».

Несколько человек вдруг поняли и засмеялись: «Это министр здравоохранения беспокоится!».

Королевская семья Ся Го была строго дифференцирована. После достижения наложницей уровня, позволяющего ей присутствовать на государственном банкете, Дом внутренних дел изготавливал для неё отдельный костюм, расшитый репрезентативными узорами.

Банкет был устроен в прохладном и ветреном императорском саду. Ся Минсюань улыбнулся. Согласно традициям предков, он взял Гу Юньси за руку на глазах у всех.

Как мужчина любимца Небес, Ся Минсюань выглядел красивым, с гладкими линиями мышц, и в определенной степени устойчиво поддерживал мантию черного дракона на своем теле. Он на расстоянии чувствовал, что находится в этом мире.

А Гу Юньси был одет в парчу Чжу Се Юнь Янь, и его темно-черные волосы, похожие на облако дыма, были собраны нефритовым плащом с рисунком облака и феникса. Остальная их часть была рассыпана по белоснежной шее, а красивые губы были слегка изогнуты. Это создавало ослепительную улыбку, такую изящную и роскошную, что люди, глядя на него забывали обо всём.

Гражданские и военные чиновники и монгольские посланники тихо вздохнули от созерцания такой красоты в таком оформлении.

Мерцающие персиковые глаза Гу Юньси слегка блеснули и посмотрели в сторону Ся Хоуцзиня. Когда мужчина оглянулся на него, он быстро отстранился, опустил голову и молча сел рядом с Ся Минсюанем.

«Ся Го действительно открывает глаза!», – Зазабар, третий принц монгольской этнической группы показал кулак Гу Юньси и громко похвалил: «Девушку красивей этой трудно найти во всём мире».

Гу Юньси небрежно взглянул на него и ничего не ответил. В королевстве Ся похвала «брату» перед его хозяином считается проявлением неуважения.

Зазабар ничуть не смутился, он рассмеялся и продолжил: «Я не удивлюсь, если Зазабару посчастливилось узнать имя этой девушки и дочери?». Он решил выйти вперед, чтобы выразить свою любовь.

«Будь осторожней, третий принц!», – Ся Хоуцзинь встал, поскольку он не мог не встать, его глаза были глубокими и холодными: «В моем Королевстве Ся это считается очень плохим шагом. Принц должен был узнать о наших обычаях до приезда на эту землю».

Зазабар дико улыбнулся и замолчал. Монголы всегда были бесстрашны, но они благоговеют перед Ся Хоуцзинем. В прошлом году именно этот кроткий на вид человек возглавил свою армию, чтобы победить монгольское племя, и убил почти 100 000 храбрых и воинственных солдат монгольского племени, нанеся тяжелые потери всему монгольскому племени и затруднив восстановление жизненных сил монголов в течение десяти лет.

«О да, мой король, нет, прошу меня извинить, пожалуйста, не беспокойтесь об этом», – он приложил правую руку к груди и извинился.

Гу Юньси пристально посмотрел на Ся Хоуцзиньяна с улыбкой, затем повернулся, чтобы посмотреть на Зазабара, и сказал: «Третьему принцу не стоит проявлять такой непосредственности». Его голос был ясным и прозрачным, все еще мягким особой юношеской мягкостью. Он словно укачивал.

Бай Цзюньянь сел на место следующего генерала и уставился на человека, который плохо вел себя по отношению к его младшему брату. Потом он, наконец, обратил свой взор на Ся Хоуцзиня, который так своевременно заступился за Гу Юньси, прищурившись и тайно покосившись, нерешительно подумал о том, что тот посвятил себя жизни полной боли и страданий, Сломанная трубка!

Если бы не Ся Хоуцзинь, то сейчас искренняя улыбка Цзиньхуаня предназначалась бы ему.

У Бай Чэньсяо не был достаточного уровня и сидел на более низкой позиции, чем Гу Юньси. Он мрачно уставился на мальчика на сиденье выше, держась за свои ладони кончиками пальцев. Эти навязчивые идеи и похвалы должны были принадлежать ему, и это он был тем, кто родился заново!

Первоначально Бай Чэньсяо мог спокойно убедить себя не торопиться. Однажды он столкнет Бай Цзиньхуаня и Особняк принцессы в трясину, но теперь он не мог больше ждать. Ему не терпелось увидеть разочарование Бай Цзиньхуаня. О, как же он хочет попортить его лицо, заставить его потерять свою гордую красоту и жить с самым уродливым обликом в мире.

Бай Чэньсяо опустил голову, чтобы скрыть мрачную улыбку на своём лице. Прошло много времени, прежде чем он снова поднял голову, став, как обычно, той доброй и нежной, всё знающей наложницей.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 49

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 49

«Монгольским воинам не нужно беспокоиться», – Ся Минсюань громко рассмеялся, чувствуя себя немного гордым, Бай Цзиньхуань действительно был национальной красавицей, но такая красота принадлежит ему. Даже если он покинут им, другие могут смотреть на это только издалека, как на спектакль.

Высокопоставленные чиновники, сидевшие внизу, услышали эти слова и тайно покачали головами. Их не могли не разочаровать действия Ся Минсюаня.

Банкет, устроенный Бай Чэньсяо, был недостаточно хорош, в лучшем случае он был вполне удовлетворительным. В своей прошлой жизни он был всего лишь женой «брата» или сестры, и у него никогда не было возможности увидеть, как выглядит по-настоящему роскошный дворцовый пир. Без помощи всё знающей коллекции книг в море, он, к сожалению, может только напортачить и испортить государственный банкет.

Под шелест шелка и бамбука в императорском саду Ваньчэнь тихо наслаждался пением и танцами, в то время как генералы пили и ели мясо. Пиршество пошатнулось, вино стало наполовину расплывчатым, и у большинства людей затуманились глаза.

«Я слышал, что у императора Ся Го была наложница, которая была прекрасна, как цветок персика и сливы, так что она, должно быть, и есть эта девушка», – Зазабар влюбился в Гу Юньси с первого взгляда. Он взял бокал с вином и выпил его, наблюдая за Гу Юньси и делая ей комплименты.

Ся Минсюань некоторое время смеялся и сказал: «Третий принц ошибается. Единственная в мире – это наложница Аироу Роу».

Бай Чэньсяо медленно встал, улыбнулся Зазабару и другим и взял бокал вина своими тонкими пальцами: «Я видел третьего принца». Он с гордостью взглянул на Гу Юньси и улыбнулся в глубине души. Каков внешний вид этой крепости, но в конце концов это просто покрасневший человек, тогда как таланты Бай Чэньсяо распространяются не только на знаменитое королевство Ся, но и на монгольский народ.

Зазабар замер и улыбнулся: «Так оно и есть. Император Ся Го так благословлен». Но и после этого разговора он не смотрел на Бай Чэньсяо, его глаза все ещё были прикованы к Гу Юньсяну.

Бай Чэньсяо тихонько отпил глоток из чаши Гу Юньси, скрывая мрак в глазах, и, грациозно повернувшись к Ся Минсюаню, сказала: «Император, Чэнь Е также хотел бы сделать все возможное для дружбы с монгольскими воинами от имени Ся Го и просит у императора на это разрешения».

Гу Юньси закрыл глаза на провокационный взгляд Бай Чэньсяо. Он пил со скукой и время от времени поворачивал голову, чтобы посмотреть на Ся Хоуцзиня. Два прекрасных глаза цвета персика слегка светились от влаги, такие же красивые, как весенние цветы.

«Ооо? Такая Наложница как эта очень большая редкость», – Ся Минсюань оглянулся на него и увидел уверенную улыбку в уголках рта Бай Чэньсяо, затем он кивнул: «Хорошо, я подожду и увижу всё».

Бай Чэньсяо встал со своего места и поклонился Иньин, придворным чиновникам и монгольскому народу: «Чэньсяо должен был написать стихотворение в ответ на сегодняшнюю сцену, и это лёгкий пустячок».

«Тысячи изысканных вин искренни,

Пьяные и сводящие подростка с ума разговоры.

Этот ветер в основном рассеивающий ветер,

Я единственный, кто третирует короля.

Разрушение храма Девяти Сяо Лин,

Зачем натягивать лук и стрелять в Сириуса?

Сегодня приглашает это вино в Миньюэ,

Некая поэма находится в этом океане»

«Хорошо! Прекрасная фраза: «Сегодня приглашает это вино в Миньюэ, некая поэма находится в этом океане»», – Ся Минсюань громко похвалил его: «Это правда, что эта наложница потрясающа».

Бай Чэньсяо слегка приподнял голову и удовлетворенно улыбнулся: «Император забавен». Затем он наклонился к Гу Юньси и провел ритуал, а после этого сказал: «Придворный гораздо ниже по статусу, чем наложница, и он также приглашает наложницу дать ему совет».

Гу Юньси взглянул на него с улыбкой, кончик его маленького язычка мягко высунулся, облизывая красные губы, увлажненные питьем, потом он поджал губы с улыбкой и сказал: «Зачем быть нежными наложницами».

Он ожидал, что Бай Чэньсяо даст ему пинка на сегодняшнем банкете, но он не ожидал, что средства будут настолько низкими, но все же он был готов ко всему.

Он с детства не любил читать книги. Бай Чэньсяо просто хотел помешать ему приехать на Тайвань в присутствии гражданских и военных чиновников и иностранных посланников.

«Это стихотворение такое элегантное и нежное, почему бы тебе не записать его на месте, я думаю, что все будут рады увидеть, насколько забавна эта картина?», – Гу Юньси не только отклонил просьбу Бай Чэньсяо, но и счел его милым и жизнерадостным человеком. Такова роль этого класса.

Кроме того, он знал, что Бай Чэньсяо пользовался репутационными преимуществами, которые приносили знания, полученные из книг в море, после перерождения. Он никогда спокойно не приходил учиться, читая и перечитывая. Одна рука боялась быть бледной, слабой и невидимой. Его разоблачение ещё впереди.

Конечно же, Бай Чэньсяо весь напрягся, и на лбу у него выступили несколько капель холодного пота. Он хотел просто сказать «нет», но его прервал Гу Юньсянь.

«Этот дворец приказал людям подготовить четыре сокровища для изучения, пожалуйста, наложница».

Чун Тао вошла в радужном платье и разложила все необходимые предметы один за другим.

Бай Чэньсяо взглянула на Гу Юньси и улыбнулся уголками рта: «Наложница, песня и танец еще не закончены, придворные не смеют беспокоить взрослых».

Бай Цзюньянь хлопнул кулаком по деревянному столу перед нижней частью своего тела и заорал: «Давай ты будешь писать и писать, корректируя. Как ты можешь всё еще быть таким вздорным даже сейчас, рассчитывая на то, что это даст тебе отсрочку. Не будь таким тщеславным».

Речь генерала всегда была прямой, и как только Бай Цзюньянь сказал это, глаза всех стали более внимательными, когда они смотрели на Бай Чэньсяо. Бай Чэньсяо стал знаменитым, и его стихи были сказочными, но никто никогда не видел его текстов. Очень странно говорить о том, что на самом деле трудно быть знаменитым, не имея никакого авторитета. Это невозможно.

Бай Чэньсяо пожалел об этом своём выпаде, поругав себя за то, что он вел себя так нетерпеливо. Сочиняя, он был небрежен на практике, и теперь он не так хорош, как ребенок, который всего лишь несколько лет ходил в школу. Ему нельзя писать, иначе можно опасаться того, что после этого вечера ему скажут, что Бай Чэньсяо не кто иной, как дурак.

Он был так встревожен, что пристально посмотрел на виновника всего этого Гу Юньсяня.

Гу Юньси ухмыльнулся и спросил: «Что случилось с Роу Фэем? Разве не все здесь могут быть достаточно квалифицированы, чтобы оценить слова Роу Фэя?».

Где Бай Чэньсяо может осмелиться ответить? Он ухмыльнулся и засмеялся: «Возвращаясь к наложнице, позавчера Чэнь Е повредил запястье, и писать ему было бы неудобно».

«Так и есть», – Гу Юньси слегка улыбнулся, но не агрессивно. Что касается высказываний Бай Чэньсяо, то здесь будет несколько человек, которые в это поверят.

«Роу Фей скучный!», – Бай Цзюньянь лениво сидел и холодно усмехался. Военный командир во главе с ним громко повторил это, некоторое время освистывая его.

Бай Чэньсяо инстинктивно покраснел, пряча своё лицо, ожидая, когда вернется подходящее время.

Все присутствующие наложницы рассмеялись и прикрыли губы.

После такого примера места были выровнены с пением и танцами, и барабанный бой был в гармонии.

«Я жду, когда монгольский народ перестанет любить поэзию, песни и танцы», – крупный мужчина, сидевший рядом с третьим монгольским принцем, внезапно сжал кулак и встал. Его звали Картуту, и он был монгольским генералом и храбрым человеком. На этот раз монгольский хан послал его с третьим принцем, чтобы помочь третьему принцу подписать документы о рубежах государства и уничтожить обещание принадлежности Монголии к Царству Ся после поражения монголов.

«Я не знаю, захочет ли император Ся Го послать кого-нибудь изучать боевые искусства со мной», – он указал на дюжину крепких монголов вокруг себя и сказал: «Они лучшие воины моей монгольской семьи. Я хочу спросить мнения экспертов Ся Го».

Ся Минсюань замер, но он был в растерянности и бессознательно посмотрел в сторону Ся Хоуцзиня. Он весь день думал о борьбе за власть с регентом и не знал, кто из северокорейских военачальников мог бы взять на себя эту задачу. Более того, существует четырнадцать монгольских фракций.

«Поскольку у монгольского народа есть такая воля, Ся Го должен быть моим спутником», – Ся Хоуцзинь взглянул на Катута без всякого выражения: «У меча нет глаз, так что остановись».

Он окликнул по именам нескольких генералов, но никто не отозвался, но когда Бай Цзюньянь засмеялся и встал, он сказал: «Это такая интересная вещь, как у вас может быть генерал подобный мне? Я также попросил совета у короля Ся».

Бай Цзюньянь давно уже видел, что Зазабар чувствует себя несчастным. Всю эту ночь принц не сводил глаз с его младшего брата!

Зазабар услышал его слова и повернул голову. Все они были воинами и никогда не боялись никаких испытаний.

Звук шелкового бамбука прекратился, и люди во дворце, исполнявшие песни и танцы, сознательно отступили, оставив для них место. Эти двое стояли посреди поля, оба с голыми руками.

Тело Бая Цзюньяня дрогнуло, его удары были быстрыми и яростными, заставив Зазабара сделать несколько шагов назад.

Зазабар увернулся в сторону, схватил Бай Цзюньяня за руку одной рукой и удержал ее, а другой рукой ударил Бай Цзюньяня по талии. Но Бай Цзюньянь неожиданно оказался гораздо более могущественным, и он был первым мастером Ся Го. Он явно превзошел его в боевых искусствах. Все видели, как Бай Цзюньянь изо всех сил пытался заставить Зазабара упасть прямо на землю.

Он держал тело Зазабара и несколько раз ухмыльнулся: «Ну и как идут дела?».

Зазабар лежал на земле с пустым выражением лица, и он всё никак не мог поверить, что его так легко победили. Он изо всех сил старался показать своё мастерство, но не смог даже сдвинуть Бай Цзюньяня с места.

Зазабар покраснел и повернулся, чтобы посмотреть на Бай Цзюньяна с хипповской улыбкой на лице: «Вот, подожди, мой монгольский воин восстановит это унижение для короля».

Бай Цзюньянь тоже резко усмехнулся в ответ: «Принц такой темпераментный!». Тайно надавливая на талию Зазабара, он услышал болезненный выдох Зазабара, а затем отпустил его, находясь в приятном настроении.

Монголы поспешно подняли Зазабара, в их глазах был гнев. Третий принц был их будущим владыкой, но они были так унижены. Они поклялись опозорить принца Ся Го.

Каждая из двух сторон выбрала по пять человек для игры друг против друга, каждый из которых должен быть победить или проиграть. В конце концов, Ся Го одержал победу, выиграв из трёх партий все три партии.

Лицо Катута было чрезвычайно искажено. Цель этого соревнования состояла в том, чтобы заставить своих воинов сдерживать Ся Го, но они не ожидали, что Ся Го тоже сожмётся, и они недооценили Ся Го.

Он сжал кулак: «Спасибо тебе, Ся Го, за твое просветление, монголы поклоняются тебе».

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 50

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 50

И люди Ся Го, и представители монгольского народа были ранены в этих схватках. Ся Минсюань поспешно объявил, что доктор будет их лечить. Он сидел расстроенный и не мог попросить помощи у Ся Хоуцзиня. Он предполагал, что регент не просто так поручил ему оказать гостеприимство чужеземцам. Давно ожидалось, что монголы будут амбициозны и захотят увидеть его шутки.

Если бы Бай Чэньсяо время от времени не убеждал Ся Минсюаня, он бы уже давно знал о злонамеренности Ся Хоуцзиня. В настоящее время некоторые новые должностные лица в Китае поддерживали нового императора. Однако эти чиновники поступили на службу лишь недавно. Они не видели сути Ся Минсюаня и думали, что тот был императором с широким кругозором.

«Император, Чэнь также испытывает некоторый физический дискомфорт, интересно, могу ли я попросить Королевского врача позаботиться и поставить диагноз заодно и мне?» – спросил Лань Минь, прикрывая рот.

Ся Минсюань встревожился, нетерпеливо взглянул на него, кивнул и жестом подозвал врача, чтобы тот пришел и поставил ему диагноз.

Юй И с удивлением опустился на колени и поздравил: «Поздравляю императора! Поздравляю императора!». «Свекровь Лань счастливая!», – он знал, что это был первый ребенок императора, и, независимо от того, был ли он мужчиной, женщиной или «братом», император придаст ему большое значение, и Тайи, поставивший диагноз Симаю, последует за ним.

Ся Минсюань удивленно открыл глаза, нетерпеливо встал со своего места, подошел к Ланью и спросил: «Действительно ли Ланьюй счастлив?».

Императорский врач утвердительно кивнул: «Вэй Чэнь занимается медициной десятилетиями, и он никогда не поставит диагноз неправильного счастливого пульса».

«Ха-ха-ха, я запоздал!», – он громко рассмеялся, предыдущая депрессия прошла, и он взволнованно обнял Ланчи и пообещал: «Пока ты рожаешь своего ребенка, я закрепляю за тобой статус как за самым благоразумным человеком. Принцесса!».

В гареме королевства Ся есть четыре наложницы, среди которых наложница-принцесса имеет самый высокий статус. Услышав это, Лань Янь улыбнулся и обнял Ся Минсюаня, сказав: «Спасибо тебе, император, за твою милость».

Ву Байгуань переглянулись и через некоторое время поздравили: «Поздравляем, император!».

Несколько ключевых министров в Северной Корее покачали головами и снова вздохнули. В гареме император принимал государственный банкет независимо от повода, а также обнимать свою наложницу на публике считалось потерей лица.

Лицо Бай Чэньсяо также резко изменилось, он яростно уставился на сцену гармонии и радости, сделал несколько глубоких вдохов, чтобы восстановить спокойствие, и шагнул вперед, чтобы поздравить: «Поздравляю императора!». Затем он посмотрел на Ланьчжоу с улыбкой на губах и сказал: «Я также надеюсь, что Лань Юй позаботится о себе, и она должна поддерживать свое тело, чтобы не навредить ещё нерожденному ребенку». В конце концов, никто не знает, когда умрёт.

___

Банкет закончился, и Чунь Тао последовала за Гу Юньси, шагнула вперед и взяла его за руку: «Свекровь, рабыня поможет тебе вернуться».

Гу Юньси взглянул на кого-то, прячущегося в тени, и улыбнулся, открывая весеннюю персиковую дорогу: «Во дворце немного холодно, ты возвращайся и возьми накидку для дворца, этот дворец трезвеет и трезвеет».

Чун Тао посмотрела на своего хозяина с пьяным лицом, демонстрирующего соблазнительный взгляд, неохотно кивнула и трижды беспокойно отошла назад.

Налетел порыв прохладного ветра, Гу Юньси слегка вздрогнул, прижал к груди Цзиньи и пробормотал, что летом легче всего простудиться. Он намеренно выпил много алкоголя на банкете. В этот момент он был немного опьянён. Он давно уже забыл, что может сам помочь скорректировать свои физические данные. Он был непобедим.

Ся Хоуцзинь наблюдал, как подросток с пустым лицом направился к пруду с лотосами, и быстро вышел, удерживая его тело.

Гу Юньси посмотрел на него со смущенным выражением лица, его изящные пальцы погладили его лицо, и он ухмыльнулся: «Этому дворцу, кажется, недавно снился ты».

«Что это был за сон?» – спросил Ся Хоуцзинь, пристально глядя на него.

Пальцы Гу Юньси были слегка холодными, и его указательный палец остановился и потер тонкие губы Ся Хоуцзиня: «Мне снилось, что этот дворец «брат» Вань Е, и мне снилось, что этот дворец и Вань Е Цинь Се гармоничны.

В уголках его глаз стояли слезы, и его голос был сдавлен улыбкой: «Но сны всегда заканчиваются. После пробуждения дворец сталкивается с холодным дворцом, безответной любовью дворца к королю, ты и я, ты не можешь пересечь громовой пруд за один шаг».

«Цзиньхуань, король тоже любит тебя!», – Ся Хоуцзинь крепко сжал руку Гу Юньси и поцеловал его чистые и красивые кончики пальцев: «Король может вернуть тебя от императора».

Гу Юньси почувствовал, как закатились его глаза, когда он услышал, что у его мужчины не было в жизни амбиций. Он захватил теплые руки Ся Хоуцзиня и сказал ему в лицо: «Господин, этот дворец не может позволить себе такое оскорбление».

«Нет, пока ты этого хочешь, король немедленно скажет всему миру, что это король любит тебя и отнимает тебя», – Ся Хоуцзинь схватил подростка за плечи и серьезно смотрел, как Гу Юньси приходит в себя.

«В этом нет необходимости. Этого достаточно, чтобы в этом дворце был королевский лорд», – Гу Юньси приблизился к шее Ся Хоуцзиня, и аромат его тела поплыл в носу Ся Хоуцзиня вместе с прохладным летним ветром. Глазами подростка с хрустальными слезами он ясно видел мужчину, полного желаний внутри.

Ся Хоуцзинь горизонтально поднял и прижал к себе Гу Юньси, наклонил голову и поцеловал красные губы мальчика, когда он шел, его зубы касались его губ, а его сладкий язык катался и сосал.

Сегодня вечером они оба выпили много вина с сильным ароматом во рту и в это время почувствовали, что они пьянеют. Ся Хоуцзинь избегал патрулирующих стражников и пронес Гу Юньси всю дорогу до самого дворца.

___

Он осторожно положил мальчика на кровать, задул свечу в подсвечнике и осторожно поцеловал каждый дюйм кожи на лице мальчика при лунном свете.

Длинные ресницы Гу Юньси слегка дрогнули, он почувствовал, как пара горячих рук легла ему на пояс и медленно стянула ремень.

Ся Хоуцзинь тихо рассмеялся, стянул парчу с мальчика, вонзил свои руки в кропотливо намотанные одеяния мальчика и нежно коснулся маленького красного прыщика.

Гу Юньси тихо фыркнул и сказал, смущенно подмигнув: «Господин, у меня такой странный голос». Он утратил свое обычное высокое положение и больше не настаивал на том, чтобы называться этим дворцом.

Ся Хоуцзинь был зацеплен его чистым и прозрачным, но очаровательным голосом, затаив дыхание, глядя на него глубокими глазами, нетерпеливо срывая все костюмы подростка, снимая его последний костюм, его большие руки нежно разминали эти длинные и стройные ноги и медленно шли вверх по течению. Зубы укусили юношеский приподнятый горловой узел мальчика, оставив синеватый след.

Ся Хоуцзинь поднял голову, его темные глаза пристально посмотрели на мальчика, и он нервно спросил: «Цзиньхуань, так тебе хорошо?».

Гу Юньси закрыл глаза, прикусил нижнюю губу и застенчиво кивнул, его лицо очаровательно раскраснелось. Затем он издал крик, что-то вонзилось в его тело.

Крепкая большая кровать покачивалась в такт движениям Ся Хоуцзиня. Он схватил Гу Юньси за тонкую талию и обнял его на кровати, чтобы погрузиться глубже.

Гу Юньси обхватил руками его спину, оставляя на ней царапины. Ся Хоуцзинь в этой жизни отличался от двух предыдущих. Он был очень мягок в постели, но его навыки всё еще были очень хороши. Даже если бы у него не было опыта любви в двух предыдущих жизнях, он бы всё равно влюблялся в мужчин просто из-за этого чудесного чувства неопределенности.

Он облизнул губы и улыбнулся, и ему показалось, что иногда неплохо попробовать что-нибудь новенькое.

Рано утром на следующий день небо было немного светлым, и Гу Юньси сел со своей больной талией и перевернулся, чтобы встать с кровати. Он остановился, чтобы подобрать разбросанную по полу одежду, и поспешно оделся.

Ся Хоуцзинь спал. Вокруг его глаз были темные круги, очевидно, он уже давно плохо спал.

Гу Юньси слегка улыбнулся, нежно поцеловал его в бок и отвернулся.

Когда Ся Хоуцзинь проснулся, он протянул руку и почувствовал холод. Он сразу же встал, посмотрел в сторону храма Гу Юньси Чжуньхуа и принял в своем сердце тайное решение.

___

Находившаяся перед залом Чжуньхуа Чун Тао сразу поспешила внутрь, как только увидела фигуру Гу Юньси: «Господин, вы облегчаете поиск Чун Тао». Она невольно взглянула на сине-фиолетовый узелок на шее Гу Юньси, и ее рот слегка напрягся.

Она уже давно знала, что у ее хозяина и регента были личные отношения, и Гу Юньси исчез на всю ночь, и Чун Тао не была такой наивной, чтобы думать, что они просто болтали.

«Рабыня вернулась чтобы скрыть следы густой пудры на тебе». Все во дворце Чжуньхуа верны Гу Юньси, но у других людей, которые каждый день входят во дворец Чжуньхуа и выходят из него, есть свою люди и во дворцах других наложниц. Стоит только хоть один раз дать повод для сплетен и всё будет разнесено вокруг.

Имперская власть регента, естественно, не боялась никаких сплетен, но ее хозяин был «братом» и главной наложницей императора, и она опасалась, что дело может пойти вверх дном.

Чун Тао принесла воды, чтобы вымыть Гу Юньси, и она посоветовала Гу Юньси, расчесывая его длинные волосы: «Господин, порвите с регентом».

«Регент – это не только дядя императора или ваш дядя. В случае, если что-то случится, ваша репутация будет разрушена». Мир всегда винит обездоленных людей, и говорят, что крах предыдущей династии Чэн Яофэй произошёл потому, что что-то пошло не так, и она не захотела однажды просыпаться, и их хозяину тоже было нанесено такое ужасное оскорбление.

Гу Юньси усмехнулся и прикоснулся губами к отметине от поцелуя на шее: «Этот дворец не имеет никакого отношения к регенту, но на этот раз он был пьян и неблагополучен, супружеский акт с росой».

Чун Тао выслушал и отпустил, заговорил с улыбкой на лице и сказал, что Гу Юньси не смог найти собственную истерику прошлой ночью.

«Наконец-то невестка-рабыня помогла Сяо Хэю пригладить его шёрстку и дала ему миску сушеной рыбы. Сяо Хэй был счастлив с первого взгляда».

Цзинь Тянь прыгнул на колени к Гу Юньси, сжав зубы, чтобы продемонстрировать это Чун Тао, а затем обиженный повернулся к Гу Юньси.

Гу Юньси отмахнулся от Чун Тао, поднял Цзинь Тяня и спросил: «Почему ты снова злишься?».

«Учитель, у вас запах этого человека, он очень сильный».

«Шокирующий Небеса, как ты его почувствовал?», – вот тут Гу Юньси был очень озадачен. Цзинь Тянь – его питомец-компаньон. Само собой разумеется, что, когда у него недостаточно мировой энергии, чтобы воспринимать колебания души человека, Цзинь Тянь не может почувствовать вкус души его возлюбленного.

Цзинь Тянь безучастно покачал головой: «Я не знаю, но я думаю, что у него уникальный вкус. Ну, я все еще ненавижу это». Цзинь Тянь намеренно добавил последнее предложение.

Гу Юньси вздохнул и также предположил, что существует большая вероятность того, что об этих результатах нельзя будет дать запрос.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 51

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 51

Этим утром Ся Хоуцзинь, который должен был появиться за час до начала Династического совета, впервые опоздал. Он встретил по пути нескольких придворных и спросил у них: «А почему императора здесь нет?».

Сюй Чжиюань, который состоял в числе его домочадцев, ходил взад и вперед с улыбкой: «Возвращайтесь к королю, император только что послал кого-то сказать, что он нездоров. Он хотел бы попросить короля возглавить ранний Династический совет».

«Ха, да это просто дурная шутка!», – старый министр фыркнул в свой длинный рукав и сказал: «Сегодня мы должны обсудить капитуляцию монгольского народа. Представители монгольского народа ждут снаружи храма. Император – это, прежде всего, монарх. В такие важные моменты, даже если ему это неудобно, он должен прибыть хоть ненадолго, чтобы проявить уважение».

Придворные не были дураками. Прошлой ночью он был занят беременностью Лань Линь. Сегодня он тяжело болеет и не может встать. Это не что иное как то, что он увидел вчера монгольскую угрозу и попытался сбежать от этой хитрой загвоздки. Распространение начинается с мелочей.

Глаза Ся Хоуцзиня были темными и безмолвными, и на этот раз он не говорил за Ся Минсюаня, как это было обычно.

«Господин, решение проблемы с этой монгольской загвоздкой зависит теперь только от вас, Господин!», – официальные лица и Северной Кореи и Китая дружно согласились с этим, они поклонились ему с почтением и с нетерпением преподнесли этот подарок Ся Хоуцзиню.

Отец Бай был в середине толпы придворных, его глаза вспыхнули, когда он увидел церемонию, последовавшую за действиями чиновников, и он молча внес убийство Ся Хоуцзиня в свою хартию.

Репутация Ся Хоуцзиня в династии намного превзошла репутацию нового императора. Даже если бы король-регент в это время сам упразднил бы все полномочия нового императора, скорее всего мало кто выступил бы против этого.

Отец Бай передал всё своё состояние и все свои ценности Ся Минсюаню. В глубине души он рассчитывал, что до тех пор, пока он сможет помогать проправительственным Си Минсюаню силам, он сможет убить более 10 000 человек, разрушить дом принцессы и жениться на любимой женщине в качестве своей первой жены, а его сын Чэньсяо в будущем станет королевой, а его внук станет следующим императором.

«Ваше Королевское Высочество, наш монгольский хан стремится установить дружеские отношения с Ся Гоюнем», – прошептал Картут и повернулся, чтобы посмотреть на окружающих придворных, а затем сказал: «Монголы обещают, что никогда не вторгнутся за границу королевства Ся. Страна может вести независимую торговлю или вступать в союзы. Монголы будут тепло приветствовать народ королевства Ся».

Как только появился Картут, он поставил свои интересы выше интересов Королевства Ся, и извечные связи между границами были неприемлемы для всех стран.

На лице Ся Хоуцзиня появилась грациозная улыбка, но его глаза пристально посмотрели на Картута. «Генерал ошибается. Монгольский народ в будущем станет частью моей страны, и люди монгольского народа, естественно, будет моим народом в этой стране. Почему семья должна говорить об этом? Тут и говорить не о чем».

Картут оглянулся на тех, кто был сзади него и сказал: «Пожалуйста, попросите вашего регента ясно мыслить. Будь то ради мгновения мира или вечного мира, мы, монголы, храбры и умеем хорошо сражаться».

Слова Картута свидетельствовали о твердом намерении монгольского народа не сдаваться, и они угрожали Ся Хоуцзиню. Если Ся Го вынудит их, монголы на какое-то время пойдут на компромисс. Но как только их жизненная сила будет восстановлена, они спровоцируют войну и позволят Ся Го никогда не иметь мира.

Придворные чиновники Ся Го не могли не разделиться на две фракции. Ся Го и монголы воевали сотни лет. Обе стороны выигрывали и проигрывали, и людей на границе нельзя было заставлять нервничать. Если бы Ся Хоуцзинь на этот раз использовал военнослужащих лишь полагаясь на удачу, исход войны был бы неизвестен.

Поэтому группа Вэньчэнь, возглавляемая Белым Отцом и не занимающая высоких официальных постов в Северной Корее и Китае, считала, что монгольское предложение было хорошим, и установление дипломатических отношений было выгодно обеим странам. Это также могло бы успокоить войну и позволить людям жить стабильной жизнью. Это лучше, чем доводить монгольский народ до отчаяния и заставлять его накапливать силы для сопротивления.

Другая группа, возглавляемая военными чиновниками, такими как Чонь Чень и Бай Цзюньян, твердо заявила, что Монголия должна сдаться и присоединиться к территории королевства Ся в качестве зависимой страны.

«Если вы вздумаете сражаться, вы не должны считать, что солдаты Королевства Ся – это те, кто жаден до жизни и боится смерти!», – голос Бай Цзюньяна был грубым и громким, и его горло отпугнуло группу Вэньчэнь.

В качестве личности его отца, отец Бай сделал ему выговор тихим голосом, а Бай Цзюньянь одарил его невыразимым презрением и сказал: «Господин, это так в Чаотане, но я надеюсь, вы можете отличать публичное от частного».

Если бы это было раньше, он был бы не прочь взглянуть на номинального отца уличающим его в двуличии взглядом, но сегодня, хе-хе-хе. Он признался, что был свободным и легким, и никогда никого не ненавидел, и то, что он делал, было ему отвратительно.

«Генерал сказал, что защищать нашу страну – это в высшей степени верное решение!», – Ся Хоуцзинь встал с трона регента и оглянулся на Картута и монгольских посланников: «Я также храбрый и амбициозный генерал в Королевстве Ся. С чего бы я боялся войны!».

«Если монголы готовы подписать документ об атрибуции – хорошо, если они не хотят, то пусть подождут, пока мой Ся Гоци ступит на горы монголов. А как насчет намерений генерала?», – Ся Хоуцзинь прищурил глаза и изменил свой прежний элегантный и снисходительный вид. Он смотрел на Картута, и все его тело излучало имперский дух, который был куда более властным, чем у Ся Минсюаня.

Картут был потрясен этими импульсами, исходящими от тела Ся Хоуцзиня и он несколько растерялся. Ему казалось, что он видит Шуру, выходящего из крови, и он стоял испуганный, с бешено бьющимся сердцем и дрожащими руками.

Он успокоил свой разум и посмотрел на третьего принца с опущенным лицом. Зазабар беспомощно кивнул. Монголы сейчас так тяжело ранены, что рискуют исчезнуть с лица Земли после войны.

«Я готов вернуться», – Зазабар махнул Картуту в ответ и встал: «Вань Сянго держит свои обещания и приравнивает монгольский народ к своему собственному?».

Ся Хоуцзинь тепло улыбнулся и снова превратился в кроткого короля-регента, он кивнул и пообещал: «Третий принц может быть в этом уверен». Он уже написал серию документов о реформах для монгольского народа, которые должны были осуществиться полностью либо за 30, либо за 40 лет. Однажды монгольский народ будет готов принять подданство Царства Ся и жить как народ Ся.

___

«Лань Е так благословенна!».

Десятки наложниц в Королевском саду сидели вместе, завидуя красивым «братьям», сидящим посередине. Прошлой ночью присутствовали все наложницы высшего уровня, и восторженный взгляд Ся Минсюаня заставил их всё понять.

«Кто же скажет «нет»? Кто-то так долго занимал императора, и это не бамбуковая корзина для воды», – прозвучал тонкий женский голос, все присутствующие знали, кто она такая, и эхом усмехнулись: «Да, ах да!».

Бай Чэньсяо мрачно смотрел на великолепное лицо, наслаждающееся комплиментами и восхищением орхидей, с ненавистью прикусив кончик языка, и из уголка его рта выступила кровь.

«Свекровь, расслабься, сердце императора все еще на твоей стороне», – увидев его появление, горничная рядом с ним поспешно достала носовой платок и избавила его от выступивших капелек крови.

«Я так долго усердно работал, но мой животик не двигался, а у этого **** Лань Е есть хорошие новости после всего лишь нескольких встреч с императором. Бог несправедлив ко мне», – Бай Чэньсяо оттолкнул служанку и, крепко вонзив ногти в ладонь, этот угрюмый и коварный человек сказал: «Я не позволю ему этого сделать».

Он совершенно забыл о том, что может жить снова и снова, и что у него есть коллекция книг, дарованных ему в море, с которой ничто другое не могло бы сравниться, что было величайшей милостью Небес к нему.

Горничная рядом с ним держала в руке одеяло, она склонила голову и отошла в сторону, слушая, как он бормочет что-то себе под нос и вспоминая горничную рядом с Лань Инь, с которой она встретилась утром, и в ее глазах появилась слабая вспышка света.

___

Ся Минсюань беспокойно прятался во дворце и вдруг услышал, как **** кричит за дверью: «Я увидел регента». Он быстро снял рубашку и лег на диван.

Ся Хоуцзинь толкнул дверь и услышал кашляющий голос нового императора. Он подошел и спросил Вэня: «Ну как, императору уже лучше?».

«Почему дядя пришел сюда?», – Ся Минсюань, казалось, только что обнаружил его и в шоке сел, прижав правую руку к губам и несколько раз негромко кашлянув: «С таким дыханием я бы этого не выдержал».

«Осмелюсь спросить дядю, как вы обсудили все эти вопросы сегодня рано утром с монголами?».

Ся Хоуцзинь сел рядом с ним, намеренно подобрав для этого его одеяло: «Император может быть уверен в том, что монголы сдались и могут подписать документ о капитуляции через несколько дней».

«Это очень хорошо. После того, как я выпил лекарство, мне стало лучше, я встану и справлюсь с этим», – когда Ся Минсюань услышал ответ Ся Хоуцзиня, его сердце вздохнуло свободно, наконец-то освободившись от большого камня, давившего на него. Он хотел добиться этого освященного веками политического достижения, но не хотел иметь дела с монгольскими варварами.

Во втором варианте его жизни Ся Минсюаню не хватало опыта, и в сочетании с извращением правильного и неправильного между Бай Чэньсяо и Отцом Бай, он не только стал робким, но и окончательно лишился своих способностей. За исключением своей кожной оболочки, он давно потерял квалификацию Императора.

«Императорский дракон – это самая важная вещь», – неторопливо ответил Ся Минсюань: «В течение этого дня я останусь в постели и отдохну, и пусть король и старейшины будут хозяевами».

«Что?», – Ся Минсюань встревожился, когда Ся Хоуцзинь схватил его за обшлаг и сказал: «Он монарх, как он может отказаться от государственных дел!».

Ся Хоуцзинь холодно отряхнул руки, но его голос прозвучал очень мягко: «Император, пожалуйста, будьте уверены, король обо всем позаботится».

Когда Ся Хоуцзинь ушёл, Ся Минсюань яростно окликнул **** и сказал ему: «Поторопись в особняк принцессы и попроси господина Бай встретиться с тобой во дворце!»

___

«Господин, это то, что регент приказал отправить тебе», – Чун Тао держала в руке очень роскошный и толстый деревянный ящик. Узор на деревянном ящике был тщательно вырезан очень хорошими мастерами.

Гу Юньси легко взял его, а внутри него был помещен старинный шелковый инкрустированный драгоценным камнем нефритовый феникс. Нефритовый феникс был ярким и кристально чистым.

Чун Тао ахнула и похвалила: «Эта невестка действительно очень хорошенькая, мама».

«Это действительно красиво», – Гу Юньси улыбнулся, держа невестку в руке, чтобы получше рассмотреть её. Принцам Феникса не разрешается его носить. Ся Хоуцзинь отдал его этой наложнице, чтобы показать ей, что его сердце было чистым.

Гу Юньси оглянулся, вернул это гибридное существо на прежнее место и спросил: «Король-регент все ещё здесь?».

«Хуэй Ньянгньянг ждёт снаружи в холле».

Гу Юньси хмыкнул с сомкнутыми губами и улыбнулся Чун Тао: «Верните ему эту вещь, и пусть он расскажет регенту. Этот дворец чувствует сердце регента, но только из-за того, что он делает».

«Да, господин», – Чун Тао ответила с улыбкой, когда услышала это. Весь день она беспокоилась о том, что будут происходить личные дела регента и её хозяина, и о том, что её хозяин столкнётся с осуждением всего мира.

Ся Хоуцзинь занимался делами в зале Циньчжэн, и когда он увидел сильного человека, посланного, чтобы вручить подарок Гу Юньси, он быстро опустил руку и спросил: «Ну как? Цзиньхуань взял его?».

Охранник вручил деревянный ящик, который он держал в руке и передавал Гу Юньсяню.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 52

«Император, перемещение полномочий регенту было одобрено палатой представителей императора, но это противозаконно!», – отец Бай с негодованием сделал подношение Ся Минсюаню. Как только он покинул двор, новый император пригласил его во Дворец Небесной Чистоты.

Ся Минсюань посмотрел на него с тревогой и сказал: «Разве ты сам не знаешь? Ся Хоуцзинь Ланцзы амбициозен и у него есть власть, господин Бай, что же мне делать?»

Глаза отца Бай потемнели, и на его лице появилась улыбка неясного назначения. Новый император становился все более и более зависимым от него. Это было именно то, чего и отец Бай, и его сын Чэньсяо хотели достичь, и они не причинили никакого вреда своим планам на будущее.

До тех пор, пока эта проблема с регентом может быть успешно решена, этот мир будет принадлежать его потомкам Бай.

«У министра есть план, но я не знаю, должен ли я говорить об этом или нет?», – в его голове действительно созрел план, глаза отца Бай вспыхнули, и он рассказал о нём Ся Минсюаню.

«Мастер Бай, но ведь для этого нет никаких оснований».

Бай Фу жестом велел Ся Минсюаню подойти поближе и, стоя вплотную к нему, прошептал: «Император с таким же успехом мог бы и послать кого-нибудь убить регента».

Ся Минсюань в ужасе сказал: «Господин Бай, будь осторожен! Ты знаешь, что если тебя ненароком услышат другие, то у нас с тобой никогда больше не будет жизни». Ся Хоуцзиньбен – мастер боевых искусств, и вокруг него есть такие же мастера, которые защищают его, убивают исключительно ради него. Это самокопание могилы, удар яйцом по камню.

«Более того, если Ся Хоуцзинь будет мёртв, то эти старые чиновники будут непоколебимы и тщательно расследуют это дело. Как может трон быть стабильным в таких обстоятельствах?», – и помимо убийства Ся Хоуцзиня, будет трудно подняться на небо. При таком высоком, в среднем, удельном весе авторитета Ся Хоуцзиня и таком большом количестве его последователей, как только придворные заподозрят, что в этом была замешана рука Ся Минсюаня, они смогут просто объединиться и упразднить его как нового императора.

Но отец Бай недаром был чиновником в течение тридцати лет, и его можно было охарактеризовать как старого прелюбодея. Он посмотрел на Ся Минсюаня, который был потрясен и рассмеялся: «Император, но ведь этот горшок вполне может позволить другим нести его».

«Что имеет в виду господин Бай?».

«Монгольских представителей».

Когда Ся Минсюань услышал эти слова, он вдруг всё понял, несколько раз рассмеялся, похлопал отца Бай по плечу и сказал: «Господин Бай, я всегда был очень высокого мнения о тебе». Монгольские представители и Ся Хоуцзинь вполне могут испытывать глубокую ненависть друг к другу. Но для того, чтобы они успешно смогли убить Ся Хоуцзиня, их необходимо будет подтолкнуть к этому сделав так, чтобы монгольские представители доверяли другим.

«Однако вокруг регента много лучших мастеров, и его нелегко убить».

Бай Фу рассмеялся с твердой улыбкой: «Император может быть уверен, что Вэйчэнь готов к этому».

«Хорошо, ха-ха-ха, я получил помощь своего старейшины, Нааману повезло!».

___

«Господин, кто-то просит о помощи за пределами зала».

Страшная жара июля, в это самое трудное для Гу Юньси лето, наконец-то пошла на спад. Он откинулся на диване, взглянул на Чун Тао и небрежно спросил её: «И кто же это?».

«Хуэй Ньяньньянь – горничная Ланя».

Гу Юньси отрицательно помахал в ответ и сказал: «Отправь её обратно». Лань Янь послал кого-то прийти только для того, чтобы заставить его контролировать Бай Чэньсяо.

Лань Янь понимал, что его собственных способностей недостаточно, чтобы конкурировать с Бай Чэньсяо, и он был беременен, и было бы трудно гарантировать, что Бай Чэньсяо не отравит его из-за ревности, поэтому он подумал о том, чтобы спровоцировать выяснение отношений между Гу Юньси и Бай Чэньсяо, Минь Чжэ защищает самого себя.

Так что люди в этом гареме на самом деле не являются оберегающими друг друга друзьями. В памяти первоначального «я» Бай Цзиньхуаня Лань Янь также просил его прийти после аборта, используя Бай Цзиньхуаня в качестве оружия, и после поражения Бай Цзиньхуаня он тоже упал на землю.

Чун Тао передала его ответ горничной, прикрыла двери, ведущие к Гу Юньси и отошла от них.

Гу Юньси бросил разнообразные конспекты, которые он, лёжа, держал в руках, и зевнул. Но через некоторое время он встревоженно перевернулся и сел. Кто бы мог рассказать своему «брату», что с ним происходит? Проведя время с Ся Хоуцзиньчуньсяо в ту ночь, он продолжал вспоминать об этом замечательном ощущении каждый день, и тело автоматически распределяло (кишечную) жидкость, очевидно, страстно желая опять быть с мужчиной.

В первых двух мирах желание мужчины любить его было слишком сильным, что часто делало его просто невыносимым. Теперь же, живя жизнью полной воздержания, он понял, что скучает по удовольствиям и ощущениям, в которые был погружён раньше.

«Иди сюда, и помоги этому дворцу переодеться!».

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 52.2

Сюй Чжиюань сидел рядом с книжным шкафом справа от Цинь Чжэндяня и был полностью погружен в систематизацию и изложение дел для Ся Хоуцзиня.

Он был очень хорошо информирован, и написанные им статьи были замечательными. Раньше Ся Хоуцзинь высоко ценил его, но он был действительно неподобающе гордым. Поэтому, чтобы успокоить его, Ся Хоуцзинь передал ему все документы, связанные с капитуляцией Монголии. Ему было специально разрешено по очереди читать все шесть книг, и теперь настала очередь подготовки к церемонии, он взял на себя это поручение, которое было неотделимо от самого Ся Хоуцзиня.

«Принц!», – Сюй Чжиюань протянул Ся Хоуцзиню меморандум со странным выражением на лице. «Это меморандум третьего принца Зазабара, из Монголии, пожалуйста, посмотрите на него».

После утреннего Династического совета меморандумы, присланные придворными, были сложены в кучу. Ся Хоуцзинь не мог читать их пачками. Поэтому, за исключением меморандумов нескольких важных министров, которые могут быть непосредственно представлены в его деле, остальные просматривали должностные лица, дежурившие рядом с ним. Он выбирал лишь наиболее важные из них.

Ся Хоуцзинь поднял глаза и взял его. Взглянув только на первые две строчки этого документа, он был полностью ошеломлен прочитанным. После того, как все чтение было закончено, на его лице уже было самое мрачное выражение. Он сказал с чувством глубочайшего волнения на лице: «Ну он и хорош, каков этот монгольский принц!» Решиться так ударить его!

Ся Хоуцзинь был так взбешён, что разбил ладонью футляр перед собой, и меморандумы, лежавшие на футляре, рассыпались по полу.

Сюй Чжиюань, стоявший рядом с ним, содрогнулся от ужаса, подался вперед и сказал: «Но что же так разгневало господина?». Он действительно не знал, почему регент так разозлился.

Меморандум был написан Зазабаром. В нём он заявлял, что был целиком предан Бай Гуйфэю в ту ночь, что он был так расстроен и не мог думать ни о чём другом, поэтому он искренне просил императора отдать его ему и положить конец благу Цинь и Цзинь для обеих сторон.

«Почему это в храме такой беспорядок?», – как раз в тот момент, когда Сюй Чжиюань беспомощно стоял перед лицом разъяренного короля-регента, в храме раздался ясный голос, который сразу же сломил удушающего злого духа Ся Хоуцзиня.

Гу Юньси подозрительно посмотрел на них обоих, затем указал на разбросанные на земле меморандумы и проинструктировал служанок, шедших позади него: «Быстро соберите все меморандумы». Затем он медленно подошел к Ся Хоуцзиню, который стоял прямо и хмурился, и спросил с улыбкой: «Что же случилось с регентом?». Говоря с ним, он тонкими пальчиками мягко провел по тыльной стороне толстой руки Ся Хоуцзиня прикрывая их широкой манжетой.

Ся Хоуцзинь весь задрожал, и гнев его исчез без следа. Он молниеносно сжал нежную руку в рукаве и потер ее туда-сюда своими пальцами.

«Мой король в порядке?».

Сюй Чжиюань отступил в сторону, его глаза потускнели, и он шагнул вперед: «Я уже видел эту наложницу. Императора в это время нет в зале Циньчжэн, и он попросил бы наложницу переехать во дворец».

Гу Юньси искоса взглянул на него и небрежно ответил ему: «Этот дворец не ищет императора». И он продолжал с улыбкой смотреть на Ся Хоуцзиня, игнорируя при этом Сюй Чжиюаня.

Сюй Чжиюань продолжал говорить с ним глумливо и презрительно: «Я не знаю, и что бы здесь делать свекрови? Это зал Циньчжэн, а не место, где свекровь может смеяться и играть». Он считал Бай Чэньсяо своим доверенным лицом и уже с его слов глубоко ненавидел Гу Юньси. Кроме того, в последний раз, когда Гу Юньси не дал ему сохранить своё лицо в Королевском саду, они вдвоем уже сформировали стену между собой.

Гу Юньси убрал свою руку от Ся Хоуцзиня и повернулся, чтобы посмотреть с улыбкой на Сюй Чжиюаня: «Господин Сюй, а не могли бы вы докладывать господину Сюй по одному?».

Сюй Чжиюань просто хотел ответить саркастически, но он был поражен мрачным взглядом Ся Хоуцзиня, адресованным ему, он сразу же успокоился и неохотно ответил: «Вэй Чэнь испуган».

«Ты спустишься первым, а королю и наложнице ещё есть о чем поговорить».

Толпа людей, упорядоченная Ци Ци, отступила за пределы зала и закрыла за собой дверь. Сюй Чжиюань подумал, что регент будет обсуждать возможность брака монгольского народа с Гу Юньси, он радостно взглянул на Гу Юньси и ушел с ухмылкой.

Независимо от того, согласился ли император в конце концов на это предложение монголов, простой факт возможности такого брака монголов с главной наложницей королевства Ся мог принести большие неприятности Гу Юньсяну.

«Цзиньхуань!», – Ся Хоуцзинь крепко обнял Гу Юньси, поцеловал его в лоб, а затем взял лицо мальчика обеими руками и облизал его сладкие губы.

Гу Юньси слегка наклонил голову, накрыл тонкие губы Ся Хоуцзиня своими и с улыбкой моргнул глазами цвета персика. Его тело уже было очень изголодавшимся по мужчине, но он все еще не мог удержаться от желания подразнить свою любовь: «Господин, мы же во дворце Циньчжэн!».

Глаза Ся Хоуцзиня сразу потемнели, и он обнял мальчика, уводя его во внутреннюю комнату. За последние несколько дней, в течение которых он был вынужден решать проблемы, связанные с приездом монгольских представителей, его кровать во внутренней комнате дворца Циньчжэн почти стала его вторым дворцом.

Гу Юньси лег на эту большую кровать, облизнул красные губы и активно расстегнул свою рубашку, обнажив нежную, похожую на нефрит грудь, а два красных баклана слегка приподнялись.

«Господин, оставь это на ночь, ты скучал по этому дворцу?», – мальчик сел в кровати, его рубашка, неосознанно сброшенная им, молчаливо лежала на на голове Ся Хоуцзиня закрывая его уши, затем он взял мужчину за мочку уха и нежно поцеловал: «Бен Гун Ке знал о позвоночнике той ночью».

Ся Хоуцзинь слегка задрожал, протянул свою руку и притянул его поближе к своей ноге, чтобы легче было удерживать его, потом он поцеловал мальчика, склонив голову и блокируя его прелестный чарующий голос.

Чем глубже они целовались, тем сильнее перекатывались на кровати. Ся Хоцзин сбросил с себя и с Гу Юньси всю остальную одежду, приподнял тонкую талию подростка и медленно вошел в него сзади.

Гу Юньси прикусил нижнюю губу и поднял голову, непрерывно тяжело дыша. Затем он фыркнул и повернул голову, чтобы посмотреть на мужчину, лежащего на его теле.

Ся Хоуцзинь наклонился, прижал грубые пальцы к его зубам и нежно погладил нижнюю губу мальчика: «Не кусайся. Король хочет услышать охи и стоны Цзиньхуаня». Он уставился на чрезвычайно красивое лицо Гу Юньси, и почувствовал, как в глубине его сердца нарастает Небывалое удовлетворение, и он все усерднее и усерднее работал над телом такого прекрасного молодого человека, красивым как нефрит.

Эти двое забавлялись друг с другом в течение часа, и после смены нескольких позиций Ся Хоуцзинь в конце концов просочился в тело Гу Юньси. Никто уже не узнает, забыл ли он об этом или сделал это нарочно. Он не принял никаких защитных мер, когда влюбился в Гу Юньсяня.

А Гу Юньси действительно об этом забыл. Хотя его тело было «братом», он никогда не думал о том, что на самом деле может забеременеть.

___

Ночью во дворце принцессы отец Бай сурово смотрел на Бай Цзюньяня: «Цзюньянь, ты и я – отец и сын. Сегодня ты был слишком груб со своим отцом».

Бай Цзюньянь ухмыльнулся, выпил чашку чая и равнодушно ответил: «Раньше отец не всегда учил своего сына. Он хотел, чтобы все было ясно и публично, и в частном порядке. Почему же теперь он требует от меня выбирать мои слова?».

Хотя отец Бай и принцесса Лонг не испытывали никаких чувств друг к другу, с точки зрения посторонних глаз ни к чему нельзя было придраться. Всякий раз, когда они вдвоем посещали какой-нибудь банкет, отец всегда очень тепло относился к принцессе Лонг на публике и зарабатывал хорошую репутацию. А принцесса Лонг учитывала, что он отец двух братьев Бай Цзюньяна, и следила за тем, чтобы выражения её лица соответствовали каждому его движению. Но никто ведь и подумать не смог бы, что этот джентльмен окажется таким лицемерным джентльменом, и он будет так безжалостно нападать на маленьких детей.

Когда Бай Фу услышал эти холодные слова, он, думая о силе в руках Бай Цзюньяна, глубоко вздохнул и сглотнул: «Это действительно глава своего клана».

«Твой брат находится во дворце уже целый год», – он специально упомянул Бай Цзиньхуаня, своего младшего сына, и оказалось, что с лица Бай Цзюньяня сразу же сошло всё его безразличие, и он уставился на отца Бай.

«Что отец хочет этим сказать?».

Отец Бай вздохнул, выразив своим взглядом сильную обеспокоенность: «Будучи отцом, я просто чувствую, что именно император должен отвечать за проправительственные силы. Твой младший брат – наложница, которая так же горда, как император, и сейчас находится в растерянности, но всё нынешнее правительство сосредоточено в руках регента». Сказав это, отец Бай намеренно сделал паузу, прежде чем продолжить: «Если ты хочешь, чтобы твой брат сидел на заднем сиденье верховного правителя страны, есть только один способ этого добиться». Он был уверен, что старший сын должен понять его незаконченные слова, и при этом отец Бай казался очень обеспокоенным. Бай Цзюньянь долго молча смотрел на него.

Потом Бай Цзюньянь усмехнулся в своем сердце, но при этом задумчиво посмотрел в лицо отца Бая и сказал ему: «Твой сын всё понимает». Отец Бай хотел использовать его силу и влияние Особняка Принцессы, чтобы разобраться с королем-регентом.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 53

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 53

В тот день, когда с монгольским народом было достигнуто соглашение о капитуляции, Ся Минсюань был помещен под домашний арест во дворце Цинь. Через семь дней Ся Хоуцзиньцай, наконец, позволил ему снова подняться.

Монарх должен быть человеком, который каждый день занимается делами управления. Если он не приходит на Совет с утра пораньше, и не уходит из зала Совета только вечером, то он просто не может быть в курсе всех государственных дел. По прошествии семи дней домашнего ареста Ся Минсюань не имел ни малейшего представления о главных событиях в Северной Корее, которые были основным предметом для обсуждения у всех официальных лиц.

Он неподвижно сидел на троне Цзинь Мао, наблюдая, как министры запрашивают согласие короля-регента Ся Хоуцзиня после каждого доклада о государственных делах, и только содрогаясь.

«Император, регент, король могут показать свое сердце наложнице, и я умоляю императора разорвать свои любовные отношения!», – теперь, когда он сдался, Занзибар в последние дни тоже участвовал в раннем Династическом совете, как и другие придворные. Он всем сердцем хотел жениться на Гу Юньси. Он не хотел поднимать этот вопрос выше зала суда, но Ся Хоуцзинь проигнорировал его даже после нескольких написанных им меморандумов.

Ся Минсюань услышал это заявление, и трусливо сжался. Шум над Чаотангом мгновенно стих, и в зале установилась полная тишина.

«Если Ся Го готов женить эту наложницу на царе, то царь может поклясться, что и пока наложница будет находиться в этой жизни, и в будущем эта наложница будет обладать самым высоким статусом в моем монгольском племени», – кетун – это титул монарха по отношению к королеве. Гу Юньси, у которого есть только одна сторона, это не должно быть безразлично.

Ся Хоуцзинь встал с трона с мрачным лицом и посмотрел на Зазабара глубоким взглядом: «Принц, король уже несколько раз отклонял этот вопрос».

С высоко поднятой головой Зазабар ответил бескомпромиссно. «Эта наложница – жена и наложница императора, и это должно быть решено самим императором». Он посмотрел на Ся Минсюаня, который отдыхал на троне, а затем произнес ритуал: «Император, я, представитель монгольского народа, искренен и надеюсь, что император завершит одержимость этого короля».

Не дожидаясь реакции Ся Минсюаня, Бай Цзюньянь бросился вперед, сердито глядя на Зазабара: Эта наложница – это не только наложница императора, но и младший сын принцессы Ся Гоочан, мой младший брат главным опекуном которого я являюсь и так далее».

Без всякого страха Зазабар спокойно ответил ему: «Король тоже понимает, что эта наложница стоит очень дорого, пожалуйста, будьте также уверены, что генерал Бай сможет разделить с наложницей наши монгольские горы».

Глаза Ся Минсюаня блеснули, и он не мог не подумать о том, что если бы он мог обменять Бай Цзиньхуаня на монгольскую поддержку, он смог бы конкурировать с Ся Хоуцзинем, но в случае, если он разозлит при этом принцессу Лонг и генерала, защищающего страну, это того не стоило.

Он незаметно взглянул на отца Бай, увидел, что тот слегка покачал головой, и с чистым сердцем он громко ответил: «Принц, этот вопрос никогда не будет согласован».

Зазабар был расстроен, когда услышал его слова. Эта наложница была самым красивым «братом», которого он когда-либо видел в своей жизни. А её улыбка той ночью глубоко запечатлелась в его сердце.

«Мой король понимает, но я прошу императора и старейшин пересмотреть предложение моего короля», – добавил он сердечно, как будто не видел свирепых лиц Ся Хоуцзиня и Бай Цзюньяна.

_______

«Ньяньньянь!», –легко подошла к кровати Гу Юньси и тихо прошептала Чун Тао, но видя, что Гу Юньси все еще не спит, она слегка толкнула его тело.

Гу Юньси открыл затуманенные глаза, посмотрел на небо и спросил, сдвинув брови: «Который час?».

«Рано утром возвращалась Ньяньньянь. Вы объяснили этой рабыне, что вчера отправили принцессе письмо, а сегодня принесли письмо от принцессы», – сказала Чун Тао, переодевая его.

Гу Юньси привык вставать рано. Но в последние дни погода стала прохладнее, и он стал немного ленивым. Он зевнул: «Сначала принеси письмо от принцессы».

После получения письма Гу Юньси быстро просмотрел его. В нём было всего лишь десять строчек. В них было написано об отце Бай и Бай Чэньсяо. Старшая принцесса приказывала ему быть более осторожным, и сообщала, что ему больше нельзя доверять своему отцу, Бай Чэньсяо и Ся Минсюаню.

Теперь этот Мир развился до такой степени, что принцесса Лонг и генеральный защитник выскочили из мертвых. Значит, уже пришла пора и Бай Цзиньхуаню помочь ему это осознать.

«Чунь Тао, пусть Роу Фэй и Лань Юй придут сегодня посмотреть на этот дворец».

___

Поскольку Лань Янь, как оказалось, была беременна, а он никогда раньше об этом не слышал, Бай Чэньсяо в последнее время был очень раздражителен, но для поддержания широкого и щедрого имиджа он все еще сохранял элегантный внешний вид. Когда он возвращался в свою спальню, он часто выгонял вон свою горничную. Служанка всегда сглатывала ком в горле, слыша его голос и глядя, как глаза Бай Чэньсяо становятся всё темнее и темнее.

«Свекровь, наша невестка зовёт тебя, пожалуйста, переоденься для этого дворца», – раздался звонкий голос дворцовой девушки. Бай Чэньсяо приблизился и быстро переоделся в аккуратный китайский костюм.

Дворцовая девушка, которая пришла из дворца Чуньхуа, повела его, и Бай Чэньсяо обошёл вокруг неё, чтобы спросить о причине, по которой наложница позволила ему пройти, но рот дворцовой девушки был очень строг, и она отказалась хоть что-нибудь ему сказать.

«Я не понимаю, зачем меня позвала, если мне будет позволено так сказать, наложница?», – с тех пор как Гу Юньси в прошлый раз публично унизил его, Бай Чэньсяо не осмеливался публично называть имя Гу Юньси, «Цзиньхуань», на случай если ему снова захотят указать на его место.

Гу Юньси наклонил голову и посмотрел на него. Он с трудом сдерживал рвущийся из него смех, Бай Чэньсяочжэнь считал себя женщиной, Чжанкоучэнь, с закрытым ртом, но ни один другой шурин во дворце не утверждал, что это так.

«В этом дворце мы увидели, что последний государственный банкет, который вы устроили, был довольно хорошим, и вы хотите праздновать день рождения императора в течение нескольких дней. Я не знаю, что бы понравилось Наложнице?».

У Бай Чэньсяо было очень счастливое выражение лица, и он был действительно очень счастлив. Про себя он не мог удержаться от насмешки, он решил, что Бай Цзиньхуань был на самом деле очень глуп. Наложницы, у которых было право всегда устраивать банкеты по случаю дня рождения императора, являлись самыми высокопоставленными наложницами во дворце. Это большая честь и подтверждение высокого уровня личности. Похоже Бай Цзиньхуань сдался. Впрочем, ему всё ещё светило счастливое будущее и Бай Чэньсяо был озадачен словами Гу Юньси.

«Этот дворец передал Фэнь Инь Лань Яо, а вы будете помогать ему в качестве его заместителя».

Бай Чэньсяо ошеломленно уставился на Гу Юньси и недоверчиво переспросил: «Что говорит эта наложница?».

Гу Юньси ухмыльнулся с улыбкой: «Император сказал, что намерен повысить наложницу Ланью, и тогда ранг Ланью будет уступать только этому дворцу. Прямо сейчас в гареме уже слишком много людей и вещей. Этот дворец подумал о том, чтобы передать некоторые из них Лань Юю, и тот помог этому дворцу взять на себя ответственность за гарем».

«Этот банкет по случаю дня рождения императора был инициативой Лань Яня, он пригласил и этот дворец, но ему в конце концов не хватило опыта, а ты, Роу Фэй, ты умён и способен, и ты точно сможешь помочь Лань Яню, можешь быть в этом уверен».

Перед приездом Бай Чэньсяо Гу Юньси сначала вызвал Лань Яня и сказал, что он недавно заболел и не сможет провести вечеринку по случаю дня рождения Ся Минсюаня десять дней спустя. Ответ Лань Юя был точно таким же, как у Бай Чэньсяо, и он был очень доволен. Он взял на себя инициативу считать это поручение уже выполненным.

«Да, благородная наложница, спаси меня», – Бай Чэньсяо стиснул зубы, чувствуя только боль в сердце. Он последовал за Ся Минсюанем в возрасте пятнадцати лет, и с тех пор постоянно давал очень нужные советы Ся Минсюаню. Но в конце концов оказалось, что в сердце Ся Минсюаня это было не так важно, как его ребенок.

Что он приобрел за всю свою жизнь? Постоянно стремясь оказаться наверху, какого он достиг результата? Беременный «брат» просто давил на него.

В это время Бай Чэньсяо был полон только ревности. Он уже не мог видеть доверия к нему и зависимости от него Ся Минсюаня и медленно заходил в тупик.

После того, как «Цзиньхуань» позавтракал, Гу Юньси совершил захватывающую дух прогулку, во время которой он увидел высокого, сильного мужчину, одетого в официальную форму военного генерала и шагающего к нему.

Гу Юньси Чжан Янь мягко улыбнулся и окликнул его: «Брат!».

Бай Цзюньянь подошел к нему, и несмотря на то, что вокруг были другие люди, он поднял Гу Юньси на руки и несколько раз покружился с ним, смеясь, как Хун Чжун: «Брат хотел бы умереть за тебя!».

По правилам дворцового гарема, наложница не могла выезжать за его пределы более четырех раз в год, а Бай Цзюньянь, как мужчина, без знака, данного регентом или императором, не имел права входить во дворец по своему желанию, поэтому после того, как Бай Цзиньхуань вошел во дворец, они очень редко друг друга видели.

«Как Брат вошел во дворец сегодня?».

«Достаточно, достаточно». Бай Цзюньянь осторожно опустил Гу Юньси и погладил его по голове: «Так случилось, что сегодня у меня была встреча с императором, поэтому я попросил у императора милости и пришел навестить тебя в гареме».

Гу Юньси кивнул и больше не спрашивал об этом, глядя на Бай Цзюньяна, он сказал: «Брат, мы с тобой давно не виделись. Цзиньхуань так скучает по нашему общению. Почему бы нам не пойти после обеда прогуляться вместе?».

Бай Цзюньянь рассмеялся и обнял Гу Юньси за плечо, и переполнявшие его нежные чувства перелились в слова: «Ха-ха-ха, это естественно. Было так тяжело не видеть Цзиньхуаня, что старший брат не мог вынести расставания!».

Для обеда было еще рано, и они вдвоем выбрали беседку, отозвали своих слуг и по-домашнему поговорили. Бай Цзюньянь не спал крепко и не ел с тех пор, как услышал от принцессы об отравлении Бай Цзиньхуаня. Но сегодня он успокоился, видя раскрасневшееся и полное весны лицо Гу Юньси, она все еще была первоклассной красавицей, и ее сердце было воплощено в жизнь.

«Моя мать приказала тете Цзинь Яо прийти во дворец через несколько дней, чтобы проверить твой пульс», – Бай Цзиньянь ущипнул красивое раскрасневшееся лицо Гу Юньси и улыбнулся: «Глядя на эту сияющую внешность, мне не нужно беспокоиться о том, как я вернусь к моей матери».

Гу Юньси усмехнулся, похлопал его по большой руке и ответил: «Я давно уже сказал моей матери, что мне помогает божественный врач».

«Цзиньхуань, после этого твой старший брат устроит тебе еще одну прогулку на драконе», – Бай Цзюньянь вздохнул, наблюдая за своим братом, прекрасным, как нефрит, и еще больше возненавидел своего отца и его зубы.

Когда Ся Минсюань потеряет свой трон, он не позволит Цзиньхуаню остаться в холодном дворце, но он также понимает, что, если Цзиньхуань женится в будущем, его будут сильно осуждать. Даже если он и Особняк Принцессы защитят его, будет трудно не допустить разных слухов. Слова могут быть ужасны, но он надеялся, что, когда Цзиньхуань прибудет к нему, он будет в безопасности и ему будет легко.

Внезапно Бай Цзюньянь подумал о Зазабаре, который сегодня был высокомерен в своих словах, и отверг его. В самом деле, не смотри на своих медведе-подобных, и даже думать не смей о его Цзиньхуане!

Зазабар был очень высокого роста, даже немного выше, чем Бай Цзюньянь, который так силен и могуч, и он на самом деле очень красив, он известен как первый красивый мужчина монгольской национальности. Идея Бай Цзюньяня была полностью разрушена, и он видел людей с цветными глазами.

___

Во дворце династии Цинь Ся Минсюань увидел, как Бай Цзюньянь уходит, и немедленно приказал людям прикрыть двери дворца, чтобы поговорить наедине со своим вторым отцом Бай.

«Господин Бай, что вы думаете о сегодняшнем предложении Зазабара? Я думаю, что мы сможем договориться с этим монголом в частном порядке, используя эту наложницу в качестве разменной монеты, чтобы соблазнить Зазабара помочь нам, а затем решительно разобраться с королём. Смерть придёт к нему от монголов».

Отец Бай слегка нахмурился: «Хорошо, конечно, иметь возможность завоевать монголов, но нам надо учитывать угрозу не только со стороны регента и Особняка Принцессы. Если Бай Цзиньхуань после этого захочет отомстить нам, используя свои отношения с третьим принцем, невозможно гарантировать того, что он не будет сражаться с нами. Это тоже надо предвидеть». Хотя монголы и были сильно ранены, но, как говорится, стофутовый червь умер, но не окоченел. В случае контратаки со стороны монголов Ся Го ни в чём не мог быть уверен.

Из прямого обращения отца Бая к имени Бай Цзиньхуаня было видно, что он не воспринимал Бай Цзиньхуаня как родитель своего ребенка, ненавидел принцессу и не поддерживал больше старшую принцессу.

Он помолчал и сказал: «Лучше, чтобы богомол ловил цикад».

Ся Минсюань машинально посмотрел на отца Бай.

«Тогда дайте Зазабару немного сладости», – Бай Фуфу разработал план и изложил его на ухо Ся Минсюаню.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 54.1

Пообедав с младшим братом, Бай Цзюньянь очень неохотно попрощался с ним. Так называемая важная вещь, о которой он говорил сегодня во дворце, на самом деле заключалась в том, что отец Бай и Ся Минсюань убеждали его освободиться от власти регента на десятый день празднования дня рождения императора.

Во время этого обсуждения, происходившего между ними троими, двое пели вместе и пытались использовать Бай Цзиньхуаня в качестве приманки, чтобы соблазнить его, обещая одно за другим. Если бы он не знал их истинного цвета, то Бай Цзюньянь мог бы быть уверен в том, что они его одурачат.

Один из них приходился ему племянником, а другой был его биологическим отцом. Кто бы мог подумать, что они затаили зло, преследуя жертву, словно хищные птицы и прячась весь день напролет, и пытаясь уничтожить дом принцессы. К счастью, это было рано обнаружено, иначе последствия были бы катастрофическими.

После того как он отослал Бай Цзюньяна, Гу Юньси достал другую записку, только перевернул ее на несколько страниц и положил рядом с первой. Он просто почувствовал беспокойство и волнение, посмотрел на антикварную мебель, вспыхнул аурой и приказал людям разместить четыре сокровища в комнате.

Чун Тао растирала чернила для Гу Юньси, и видя, что он использует киноварь и другие предметы для раскрашивания, она с любопытством спросила: «Ньяньньянь, ты хочешь рисовать?». С тех пор как она пришла к Гу Юньси, она ни разу не видела, чтобы он писал.

Гу Юньси улыбнулся одними губами, вместо того чтобы говорить, он сосредоточился на картине и писал с божественным вдохновением. Четверть часа спустя на бумаге возник красивый и статный мужчина.

Чун Тао присмотрелась повнимательнее, думая, что Гу Юньси нарисует регента, но она не ожидал, что увидит совершенно незнакомого ей человека. Мужчина на картинке был очень красив и статен, и он был ничуть не хуже регента, и у него было достаточно энергии, чтобы поглотить всё властолюбие мира.

Чун Тао только мельком взглянула на рисунок и сразу же была ошеломлена внушительными манерами человека на картинке. На мгновение она задалась вопросом, должна ли она похвалить ее мастера за его превосходные навыки рисования, или ей следует, скорее, побеспокоиться о сочувствии мастеру. В Ся Го, помимо художников, только женщины и «братья» в основном интересуются рисованием фигур своих мужчин.

Если это так, то Чун Тао предпочла бы, чтобы ее хозяин был с регентом, по крайней мере, регент выглядит очень нежным и добрым, понимая, что он может ненароком причинить людям боль.

Гу Юньси взял картинку, поднял брови и улыбнулся. Когда он был с Цинь Мо, он думал, что если бы эта жизнь была в древние времена, то он, должно быть, был бы тираном в Мясном лесу Цзючи все дни напролет.

Подумав об этом, он снова взял ручку и нарисовал еще и портрет Вэй Симо Затем сложил две картинки рядом в одном месте и спросил поддавшись случайной прихоти: «Чун Тао, ты видишь, что они похожи?».

Чун Таоцай присмотрелась повнимательнее, отрицательно покачала головой и сказала: «Нет». Но потом она вдруг вспомнила взгляд Ся Хоуцзиня и внезапно поняла: «Это регент! Все они похожи на регента».

Гу Юньси молча улыбнулся, действительно. Когда он впервые встретил Ся Хоуцзиня, у него было похожее чувство к нему, но он был озадачен. Пока они не встретились в беседке во второй раз, и тогда он внезапно обнаружил, что рот Ся Хоуцзиня был похож на рот Цинь Мо, а его глаза были на 60% похожи на глаза Вэй Симо.

«Мама, кто эти двое?»

«Это душа этого дворца», – Гу Юньси приподнял бровь и рассмеялся в ответ. Но, увидев перемену в лице Чун Тао, он с удивлением посмотрел вперед.

«Они твои странники по душам, а как же насчет короля? Разве король не просто их замена?», – лицо Ся Хоуцзиня было мрачным, и он бросился вперед. Он не мог дождаться, когда выйдет Чун Тао, и сразу же резко схватил Гу Юньси за руку. Когда он услышал слова молодого человека, он просто почувствовал себя так, словно ему вонзили нож в сердце.

«Бай Цзиньхуань, скажи мне правду!».

Гу Юньси не мог удержаться от улыбки, пожав своими плечами, он посмотрел на такое выразительное выражение лица Ся Хоуцзиня и очень мило моргнув сказал: «Ты тот, кто перевернул душу этого дворца с ног на голову», – сказав это, он облизнул свои красные губы, обнажив ауру пьянящего очарования. Он улыбнулся с укором, это действительно стыд и позор.

Ся Хоуцзинь был ошеломлен этими словами и сразу же стал ревновать. Он поспешно расслабил руки и с беспомощным выражением уставился на великолепное лицо Гу Юньси. Его красивое лицо было раскрасневшимся. Мальчик был для него таким соблазнительным, что ему всегда сразу же хотелось очень тесно пообщаться с ним.

Гу Юньси увидел его смущенное лицо с покрасневшими от сильного гнева ушами. Он был так смущен, что удалил Чун Тао и тихо спросил мужчину, прошептав ему на ухо: «Первые два старых сна?».

«Цзиньхуань», – горло Ся Хоуцзиня сжалось, а глаза сверкнули. Он пришел в храм Чжунхуа, потому что ему захотелось спрятаться в темноте, чтобы увидеть молодого человека, которого он не видел уже много дней.

Он стабилизировал свой разум, и, едва устояв перед искушением, каким был для него Гу Юньси, торжественно сказал: «Подожди, пока король придет и честно женится на тебе». У него уже было два интимных случая с подростком, и он потом пожалел об этом. Первый раз для них двоих должен был быть ночью при свечах.

Гу Юньси поджал губы и улыбнулся, потом в голову ему пришла дразнящая мысль, и он, глядя на Ся Хоуцзиня, сказал: «Давайте также сделаем портрет для Вань Е».

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 54.2

Поздно ночью Бай Чэньсяо склонился в объятиях Ся Минсюаня и спросил его приятным голосом: «Император, ты действительно хочешь повысить статус Ланью?».

Ся Минсюань ухмыльнулся, поглаживая его раскинувшиеся по плечам волосы, и сказал: «Естественно. Ведь Лань Ю беременен, и он проделал такую огромную работу. Однако, – он сделал паузу и добавил, – в моем сердце только эта наложница, а это самое важное».

Бай Чэньсяо улыбнулся, но его глаза оставались тусклыми. Что действительно важно, так это то, как долго он будет оставаться любимцем, прежде чем начнёт увядать от старости, если он не сможет родить ребенка.

Опасения Бай Чэньсяо не были беспочвенны, ведь все «братья» чрезвычайно склонны к зачатию. Если бы у обычного брата была такая частая любовная жизнь, как у него и Ся Минсюаня, у него давно уже был бы ребенок, но у него чистая родословная, а в его теле не происходило никаких изменений в течение вот уже трех лет.

«Через несколько дней будет день рождения императора. Главная наложница попросила Чэнь Е и Лань Е присмотреть за празднованием дня рождения и отдала Фэнь Инь Лань Е. Император, нам было бы легче свергнуть Фэнь Инь и немного облегчить задачу Бай Цзиньхуаню».

Ся Минсюань засмеялся в ответ и сказал: «Нет. У меня есть хороший план с Господином Бай, и Бай Цзиньхуань нам не страшен». Затем он изложил свои планы и планы с его отцом и, гордясь этим, сказал: «После празднования дня рождения наступит день моего прихода к власти. Я слышал, что Ай Фэй и Сюй Чжиюань из окружения регента подружились, и исполнение этого плана во многом зависит от Ай Фэя».

Бай Чэньсяо улыбнулся ему и кивнул. Причина, по которой он сначала обратился к Сюй Чжиюаню, заключалась в том, что Сюй Чжиюань в прошлой жизни был министром тонкого юмора, культивируемого регентом, и в конце концов он был повышен до премьер-министра.

А Бай Чэньсяо нужны были мощные силы, чтобы реализовать свои амбиции на этом посту. Вместо того, чтобы выбирать каких-то педантичных ветеранов, он решил, что гораздо лучше вот так выбрать Сюй Чжиюаня.

Эти двое знали друг друга уже три года. Сюй Чжиюаню понравились стихи, песни и фу, и Бай Чэньсяо тоже понравился ему. Используя коллекцию знаний из книг, полученную в море, он быстро сделал Сюй Чжиюаня своим доверенным лицом.

Теперь, когда Ся Минсюань попросил его использовать Сюй Чжиюаня, Бай Чэньсяо согласился без колебаний. После воскрешения он был ослеплен навязчивой идеей своей прошлой жизни и потерял свой нормальный разум.

Десять дней спустя, в день рождения Ся Минсюаня, дворцовая стража внимательно патрулировала все места во дворце и всё время была начеку. В отличие от того дня в прошлый раз, когда на банкете принимали монгольских гостей, и присутствовать разрешалось только чиновникам и наложницам высокого уровня, вечеринка по случаю дня рождения императора должна была быть веселой для всего мира. Специальным должностным лицам было разрешено приводить во дворец членов своих семей, и их число удвоилось. Поэтому и охранники не решались расслабляться.

Бай Чэньсяо пригласил Сюй Чжиюаня во дворец Цзиньянь от имени старейшин, и когда они были заняты очень весёлой беседой, он спросил: «Может ли Чжиюань иметь хорошие отношения с регентом?».

Сюй Чжиюань никогда не скрывал своей привязанности к регенту, и ходили слухи, что отношения этих двоих были неоднозначны. Но когда Бай Чэньсяо спрашивал его об этом, Сюй Чжиюань всегда отвечал неопределенно и краснел.

Но сейчас, когда лицо Сюй Чжиюаня было наполнено радостью, он тихо вздохнул: «Регент так занят государственными делами, что он не намерен оставаться наедине со мной».

Он до сих пор помнил, что, когда он услышал о том, что король-регент любит мужчин, он был очень счастлив. Он нашел возможность проявить свои таланты перед регентом, и он сумел успешно привлечь к себе внимание Ся Хоуцзиня.

Он надеялся, что благодаря своей внешности и таланту он сможет сблизиться с регентом менее чем за год, но вот прошло уже целых три года, а он всё еще ни на шаг не продвинулся вперед. К счастью, регент никогда не был близок и с другими мужчинами, несмотря на ходившие о нём слухи, так что он не позволил бы ему умирать все дни напролет.

«У меня есть один способ дать Чжиюаню возможность получить то, чего он хочет. Но я не знаю, решиться ли Чжиюань его испробовать?», – Бай Чэньсяо посмотрел на него с усмешкой и улыбнулся, а затем он увидел яркие глаза Сюй Чжиюаня, и после этого он сказал: «Это лекарство – секретное лекарство дворца, человек, который его съест, немедленно сожжет себя, только подумав о том, чтобы сделать это с другим человеком, и после этого он больше никогда не сможет быть отделен от того человека, с которым он общался, когда принял лекарство».

«Нет! Что, если Вань Е обнаружит, что это я дал ему лекарство?».

Бай Чэньсяо мягко улыбнулся: «Чжиюань, будьте уверены, у меня есть хорошая идея как сделать так, что это не вызовет никаких подозрений регента. В это время регент Вань находится в зале Циньчжэнь один и занимается государственными делами, не упусти такую возможность».

Он не решался встретиться взглядом с Сюй Чжиюанем. Но он решил добавить огня и сказал: «Вы, единственный человек, готовый принять короля-регента, господин будет наоборот сострадателен к вам».

Так называемый размашистый хвост Бай Чэньсяо убивает двух зайцев одним выстрелом. Он не только избавится от регента, но и воспользуется возможностью повесить это преступление на Лань Иня. На десятый день Лань Инь отвечал за Фэнь Инь, он отвечал за все дела дворца, включая чай и другие вещи в зале Циньчжэнь. Если бы в этот день что-то случилось с регентом, он не смог бы избежать обвинений в причастности к этому. Даже если император захотел бы защитить его, он должен был бы посмотреть, смогут ли гражданские и военные чиновники прийти к согласию по этому поводу.

Что же касается Сюй Чжиюаня, то он будет убит и убит во время проституции с королем-регентом Дэем.

Сердце Сюй Чжиюаня было тронуто, и, немного подумав, он взял лекарство у Бай Чэньсяо.

На всякий случай, когда они пили чай, Бай Чэньсяо приказал служанке добавить кое-что в чай, вроде как Всевышний случайно дал Сюй Чжиюаню лекарственное средство. Если бы Сюй Чжиюань захотел сбежать с поля боя, наркотик подействовал бы на него только психически. Он находился под воздействием лекарства и готов был сделать все возможное, чтобы получить того, кого он так хотел получить.

___

А в это же время в другой стороне Гу Юньси последовал за служанкой, которую отец Бай послал отвести его в пустой дворец. После того, как горничная под каким-то предлогом ушла, он слегка приподнял брови и не мог не почувствовать тревоги. Действительно, перед лицом общих интересов даже враг может стать другом. Чтобы иметь возможность перевести всех людей во дворец, надо было провести Лань Фэнь с Фэнь Инем.

Он бесстрашно толкнул дверь храма, но, едва лишь он ступил одной ногой внутрь, его уха сразу же коснулось чьё-то горячее дыхание.

Там оказался высокий и крепкий Зазабар, покрасневший всем телом, потому что он чувствовал, как внутри него всё горит, и ему не терпелось найти кого-нибудь, чтобы излить душу. А уникальный аромат тела Гу Юньси еще больше возбудил его нервы, заставив его внезапно потерять рассудок и броситься на него.

Гу Юньси облегченно вздохнул, и оглушил его кинжалом. Все знают, что Зазабар просил его в тот день на Династическом совете, получается, что Бай Чэньсяо и Лань Янь хотели разрушить его репутацию и заставить его уступить им дорогу?

Тем временем Бай Цзюньянь поспешно бросился во дворец Люхуа. Получив сообщение от охранника о том, что главную наложницу нигде не видели, он встревожился, независимо от того, каким был план или замысел, он был уверен, что Цзиньхуань может оказаться в беде.

Когда Гу Юньси увидел Бай Цзюньяня, он притворился, что прячется в панике, и, указав на Зазабара, сказал: «Похоже, монгольский принц был немного не прав».

Бай Цзюньянь шагнул вперед, внимательно посмотрел и увидел, что лицо Зазабара сильно покраснело, тогда он разжал губы и сказал: «С ним все в порядке. Цзиньхуань, сейчас ты должен вернуться первым, и запомни, что в будущем ты никогда больше не должен быть один». Он должен был разобраться с этим смешанным монахом-принцем, чтобы свести с ним счеты.

Гу Юньси вежливо кивнул ему, сочувственно взглянул на Зазабара и отвернулся.

Бай Цзюньянь прищурил глаза, уставился на Зазабара, лежащего на земле, и несколько раз напрягся. Затем он присел на корточки, закинул этого человека на свои плечи и отнёс его на кровать во внутренней комнате.

Зазабар ничего не осознавал, он только почувствовал на своём теле прохладу, которая облегчала мучившее его жжение. Однако потом он, казалось, понял, что эта прохлада вот-вот исчезнет. Он быстро вскочил, схватил Бай Цзюньяна за руку и потащил его к большой кровати. Удерживая его внизу, он беспорядочно растирал тело Бай Цзюньяна и сверху, и снизу.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 55.1

Сюй Чжиюань с тревогой ожидал снаружи зала Циньчжэнь, пока к нему не вышел из зала ****, который докладывал о его приходе, и не сказал ему: «Господин Сюй приглашён, и господин регент ждет вас». Он пришел сюда, используя в качестве предлога необходимость забрать документ о капитуляции Монголии.

В эти дни он дежурил в Шестом отделе и находился далеко от Ся Хоуцзиня. Раньше он никогда не использовал государственные дела в качестве прикрытия, но он действительно не знал, как ещё ему можно было спросить регента.

Ся Хоуцзиньчжэн был сосредоточен на работе с меморандумами и взглянул на него только тогда, когда он подошел. Он открыл дверь и сказал: «Документы уже сложены, и король рассмотрит их позже».

Чтобы в будущем иметь возможность честно жениться на Гу Юньси, он полностью опередил Ся Минсюаня, взяв на себя все государственные дела, и был слишком занят. В Ся Го существовало неписаное правило, что мужчина может унаследовать все от своего брата или дяди, включая жену и «брата», с согласия членов его семьи.

Квалификации Ся Минсюаня было явно недостаточно для императора, но он не совершал больших ошибок. И всё же Ся Хоуцзинь был уверен в том, что захватил трон и наложницу племянника.

«Господин Вань, давайте приготовим чашечку чая для Вань Е, а потом уже уйдем», – сказал Сюй Чжиюань и самостоятельно направился в чайную комнату. Ранее он помогал Ся Хоуцзиню в ведении дел в зале Циньчжэн и был хорошо знаком с обстановкой здесь.

Ся Хоуцзинь услышал, недовольство в его голосе, но не стал упрекать его в самоутверждении и сделал глоток приготовленного им чая. Сюй Чжиюань стоял рядом очень обеспокоенный, неосознанно чувствуя, как несколько капель холодного пота выступили у него на лбу.

Внезапно Ся Хоуцзинь почувствовал как его глаза затуманились. Он покачал головой и, держась за книжный шкаф, громко крикнул: «Что ты положил в питьё короля?». «Король, придворный этого не сделал», – сердце Сюй Чжиюаня слегка дрогнуло, когда он это опровергал, глядя на тяжело дышащего Ся Хоуцзиня, он казался очень встревоженным и спросил: «Что с тобой, Вань?». Он попытался протянуть руку и коснуться тела Ся Хоуцзиня, но Ся Хоуцзинь безжалостно оттолкнул его.

«Господин Вань, у вас же есть китайская медицина», – Сюй Чжиюань встал, закусив губу, снял ремень и взял Ся Хоуцзиня за плечо. «Позволь министру прийти тебе на помощь, Вань», – затем он торопливо наклонился, чтобы поцеловать тонкие губы Ся Хоуцзиня, но Ся Хоуцзинь быстро спрятал от него голову, чтобы избежать этого, и он специально поцеловал снова.

Тело Ся Хоуцзиня было сухим и горячим, как будто он собирался сгореть. Он прикусил зубами кончик языка и прикусил очень сильно, и, придя в себя на несколько минут, он скинул Сюй Чжиюаня на землю ударом одной ладони.

Снаружи зала до него донеслись звуки борьбы. Тогда он собрался с духом и вышел. Он увидел десятки людей, сражавшихся друг с другом мечами и шпагами, и все они были совершенно сбиты с толку.

Кто-то закричал: «Убей регента!», и несколько убийц немедленно бросились на него. Ся Хоуцзинь едва успел блокировать одного или двоих из них. К счастью, подчиненные Гу Юньси и Бай Цзюньяна прибыли вовремя, чтобы поймать всех убийц на месте.

«Цзиньхуань!», – Ся Хоуцзинь растерянно обнял Гу Юньси, настойчиво обнюхал его и лизнул его длинную шею.

Гу Юньси беспомощно вздохнул, потащил его в зал, взглянул на Сюй Чжиюаня, который не знал, как умереть, усмехнулся и улыбнулся, а затем посмотрел на медведя коалу на его теле.

Мужская жизнь Ся Хоуцзиня действительно была глупа и не сладка. Прежде чем Гу Юньси вошел в этот Мир, он охотно охранял реки и горы для Ся Минсюаня, и лишь ненадолго вернулся к правительству, а потом снова вернулся в горы уступив всё возлюбленному любимца Небес.

Он никогда не замечал восхищения Сюй Чжиюаня, вместо этого он целиком посвятил себя развитию страны.

И Гу Юньси даже не знал, что его имя означало «Полный Пекин». О, должен ли он считать, что IQ этого мира был поглощен первыми двумя мирами?

Они вдвоем вошли во внутренний зал, и Ся Хоуцзинь нетерпеливо надавил на Гу Юньси, в ярости набросившись на парчу подростка, вгрызаясь в его тонкие белые плечи, грубо стягивая с него его исподние штаны, и въехал прямо внутрь, сжимая гибкую талию Гу Юньси и сильно хлопнув, и в зале раздались звуки учащённого дыхания.

Гу Юньси тихо фыркнул, покорно позволяя ему переворачиваться снова и снова, молча усмехаясь и просто ожидая его объяснений после того, как он придёт в себя.

За пределами зала Циньчжэнь подчиненные Бай Цзюньяна слушали тихие стоны Руо Вуйиня и смотрели друг на друга, чувствуя раскаты грома. Прямо на их глазах главная наложница попросила короля-регента затащить её в Юньшань Юнью.

___

Во дворце славы Зазабар проснулся от слабой боли, вызванной ночным неистовством. Он открыл глаза и увидел голубую вуаль на деревянной кровати. Он опустился на колени на кровати, но его мозг был измучен наркотиками. Он почувствовал, что его тело сильно дрожит, и он может только слабо дышать через рот, а также он почувствовал что-то горячее в своем теле.

Зазабар обернулся, увидел Бай Цзюньяня, который держал в руках своё орудие любви, и взревел от гнева: «Генерал Бай, что вы делаете с королем!?».

Бай Цзюньянь увидел, что он проснулся, наклонился и сильно надавил на огромную спину Зазабара. Он не мог не почесать мускулистую спину и рассмеялся: «Принц отравлен, а этот генерал выводит из тебя токсины». После этого он намеренно резко подался вперед, заставив Зазабара ахнуть.

Зазабар прикрыл рот рукой, блокируя свои стоны, и свирепо уставился на Бай Цзюньяня. Он вспомнил, что это был он, вцепившийся в Бай Цзюньяня мертвой хваткой. Но Бай Цзюньянь, очевидно, смог оглушить его, и потом он захотел обращаться с ним таким образом. Но за сегодняшнее унижение, происходящее в данный момент, Бай Цзюньяню стоит обратить внимание на то, что ему будет отплачено в десять раз больше раньше или позже.

___

Ся Хоуцзинь наконец-то выпустил свое лекарство из рук после того, как четыре раза допустил утечку. Он с любовью обнял Гу Юньси, поцеловал его вспотевшее лицо и извинился: «Прости, что намерение короля было таким». Он думал, что королевская семья тоже должна пользоваться привязанностью со стороны подданных, но он не ожидал, что кто-то намеревался избавиться от него в ближайшее время.

Гу Юньси несколько раз усмехнулся и похлопал его по руке: «Просто сделай сегодня перерыв в работе».

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 55.2

Бай Фу, Ся Минсюань и Бай Чэньсяо ожидали развития запланированных ими событий во дворце династии Цинь. Но от тех, кого они послали убить регента, всё ещё не было никаких новостей, и они стали несколько тревожиться.

Отец Бай неоднократно просил подтверждения у Бай Чэньсяо: «Действительно ли Сюй Чжиюань, как вы сказали, никогда не входил в зал Циньчжэнь с регентом?».

Бай Чэньсяо нахмурился и кивнул: «Я надеюсь, что ты веришь своему собственному сыну».

«Может это из-за того, что с Братом что-то не так?».

Отец Бай покачал головой и сказал, что не знает. Бай Цзюньянь – военный генерал, и все его мысли ясно написаны на его лице. Он несколько раз искушал Бай Цзюньяна, но только для того, чтобы обнаружить, что у него были какие-то свои проблемы, может быть, все они просто слишком переволновались?

«Вместо того, чтобы сидеть здесь и ждать, я бы предпочел отправиться в зал Циньчжэнь, чтобы самому выяснить, что там происходит».

«Императору не обязательно уходить», – как только затих звук голоса Ся Минсюаня, сразу же раздался ровный и хриплый женский голос. Принцесса Лонг ворвалась во дворец в сопровождении дюжины стражников.

Она усмехнулась, посмотрела на троих людей в зале, указала на отца Бай и Бай Чэньсяо, и строго сказала: «Отведите этих двоих к принцессе!». Стражники сразу же кинулись выполнять приказ.

«Тетя, что ты собираешься сделать? Как ты смеешь выставлять себя на посмешище во дворце своего дяди!», – лицо Ся Минсюаня изменилось, и он сердито указал на принцессу.

Принцесса Лонг искоса взглянула на него и презрительно улыбнулась: «Мой высочество не обязано отчитываться перед императором». Хотя поначалу ей и не нравился Ся Минсюань, она всё же выдала за него замуж своего любимого сына и помогла ему взойти на трон. Но в результате под жестоким взглядом этих волчьих глаз они стали полагаться лишь на чиновников и на бесстрашных людей. И этих людей каждый день пытаются вырезать из травы.

Гражданские и военные чиновники и члены их семей ждали на банкете, скучали и увидели, как принцесса вывела под арестом своего мужа и своего приемного сына, они агрессивно вышли вперед, размахивая рукавами, лицом к толпе: «Сегодня принцесса в присутствии придворных обижает и отменяет статус своего мужа».

Ся Минсюань внимательно следил за ними, выговаривая: «Тетя, вы просто неугомонны! Господин Бай – главный министр страны, как вы можете так свободно унижать его?».

«Мама может так поступать по праву рождения. Приведите сюда этих людей!», – Бай Цзюньянь подошел с другой стороны со строгим взглядом, а за ним стояла красивая женщина средних лет, и она опустилась на землю.

«Господин Бай, Роу Фэй, вы узнаёте эту женщину перед вами?», – Гу Юньси присел на корточки, Иньин спросил он с улыбкой: «Каково это –воссоединить семью?».

Отец Бай посмотрел на женщину на земле и Ся Хоуцзиня, который стоял невредимый рядом с Гу Юньси, и его руки задрожали, он понял, что ситуация резко изменилась, он, наконец, он попытался побороться: «Цзюньянь, Цзиньхуань, я ваш отец, Чэньсяо – это ваш брат, и вы действительно хотите нас убить?».

Ся Минсюань увидел крайне разочарованные глаза Ся Хоуцзиня, все его тело напряглось, на лице его был стыд, и он не осмеливался заговорить.

«Господин Бай, а ты думал о том, что я тоже был твоим биологическим сыном, когда ты начал делать это всё со мной?», – лицо Гу Юньси было холодным, и он испытывал крайнее отвращение к таким людям, как отец Бай: «Ты сделал Бай Цзиньхуаня очень озлобленным».

Если бы не этот верный отец, который так коварно нанес удар сзади, Особняк принцессы не пал бы, а его мать и старший брат не погибли бы так трагически. Почему бы ещё Бай Цзиньхуань был так обижен и бродил по берегам реки Луань?

Отец Бай был так ошеломлён, что потерял дар речи.

«Ха-ха-ха, Бай Цзиньхуань, почему ты все еще выиграл воскрешение? Я не согласен, я не согласен!», – Бай Чэньсяо мрачно уставился на Гу Юньси: «Ты сделал всё в своей прошлой жизни, почему ты хочешь ограбить меня и в этой жизни?».

Его безумный вид напугал всех присутствующих, Гу Юньси усмехнулся и сказал еле слышным шёпотом ему в ухо: «За две жизни вместе Бай Цзиньхуань никогда не жалел тебя. Каждый, кто прибудет в подземный мир, должен будет заплатить за свои грехи...».

Бай Чэньсяо был напуган замечаниями Гу Юньси и указал на него, бессвязно сказав: «Ты, ты не такой, ты не он», – но как он ни старался, он всё равно не смог произнести слова Бай Цзиньхуань.

Старшая принцесса усмехнулась, подошла к отцу Бай и снисходительно посмотрела на него сверху вниз: «Господин Бай, ты знаешь, в чем твоя вина?». Она не стал дожидаться его ответа, а затем сказала: «Если считать вас мужем и женой, то эти принцессы дополнят вашу семью».

«О, и кстати. Клан Бай будет арестован за все преступления, связанные с организованным ими мятежом. Господин Бай все еще рад этой новости? Ха-ха-ха».

Принцесса высокомерно рассмеялась, потому что раньше она не знала истинного цвета окружающих ее людей, и чуть не похоронила весь дом принцессы. Именно она выдала Цзиньхуаня замуж за члена королевской семьи и чуть не убила его возлюбленного.

С того момента, как она узнала правду, она только ждала и ждала того момента, когда они выступят против регента, ждала, чтобы уничтожить их, ждала, когда вся семья Бай будет похоронена за их амбиции!

Официальные лица и члены их семей, присутствовавшие на месте происшествия, услышали слова принцессы Лонг. Все они задрожали и затаили дыхание, потому что почувствовали приближение бури.

«Тетя, я знаю, что был неправ», – в ужасе сказал Ся Минсюань, схватив принцессу за руку и умоляя её: «Я просто был в замешательстве, пожалуйста, тетя, дай мне еще один шанс».

Принцесса бесстрастно высвободила и вытерла свою руку и сказала: «Император, сделай это для себя сам».

Она подошла к Гу Юньси, нежно коснулась его лица и улыбнулась: «Цзиньхуань, давай мы сегодня погуляем вместе – ты и твоя мама». В этом мире, они могут быть с теми, с кем хотят, а регент и другие племянники не имеют к ним никакого отношения. Уже.

Гу Юньси с горячим сердцем взял принцессу за руку и кивнул: «Хорошо». Это была эмоция первоначального «я» его тела и его глубокая привязанность к принцессе.

Бай Цзюньянь протянул руку Ся Хоуцзиню: «Я хочу попросить Регента, пожалуйста, насколько это возможно, выступите арбитром между мной и теми убийцами, которые хотели убить Регента».

«Все гражданские и военные чиновники перемещаются с королем в зал Золотого Креста, а остальные ещё немного подождут!».

Во дворце Цзинь Мао Ся Хоуцзинь посмотрел на придворных с мрачным выражением лица: «Сегодня мой король свергнет императора».

Ся Минсюань сердито уставился на него и зашипел: «Ся Хоуцзинь, ты не имеешь права на отступление! Я был прилежен и усерден во время своего правления и никогда не совершал больших ошибок. Как ты объяснишь это людям?».

«А мне и не придётся ни перед кем отчитываться», – Ся Хоуцзинь равнодушно взглянул на Ся Минсюаня, который был в истерике, и ответил легко, как будто свержение императора ничего не значило в его глазах.

Глаза Ся Минсюаня были красными, и он с усмешкой указал на Ся Хоуцзиньсюаня: «Ваш волк амбициозен и стремится к узурпации власти! Я хочу посмотреть, как вы сможете заткнуть рот миру».

«Слова императора были плохими, и король-регент, взошедший на трон, был оправдан», – старик из третьего и четвертого судов Чаочжуна встал и вздохнул: «Когда император умирал, Юби лично передал печать императора регенту, а не своему младшему брату, который должен был унаследовать трон в будущем. Регент ожидал когда он будет готов для этого рядом со мной. Однако принц не заботился о троне и много раз уклонялся от своих прямых обязанностей пока он не осмелился, наконец, ослушаться воли императора и назначить самого себя императором».

«Перед смертью император оставил завещание королю. Если новый император не будет оправдывать себя как император, король может непосредственно свергнуть этого императора и сам взойти на трон», – Ся Хоуцзинь спокойно посмотрел на Ся Минсюаня, его темные глаза были глубоки, как древний колодец.

«Мой король искренне помогал императору, но вы действовали до смешного нелепо и несколько раз чуть не совершили большую ошибку».

«Ся Хоуцзинь, ты несешь какую-то чушь!», – Ся Минсюань был уверен в том, что за время своего правления он добился больших успехов, и все государственные дела, которые отправлял ему Ся Хоуцзинь, решал безо всяких промахов.

«В первый год по новому календарю король попросил тебя предотвратить наводнение в Желтой реке, и близкие к тебе чиновники воспользовались выделенными для этой цели четырьмя миллионами серебра, два миллиона из которых пошли в личную казну императора, в результате чего Желтая река вышла из берегов на второй год по новому календарю, и живущих там людей пришлось срочно перемещать; на третий год по новому календарю королю пришлось публично обезглавить советника, которого вы в частном порядке просили запугать мужчину и женщину от имени императора».

«И несмотря на то, что здесь присутствуют самые разные люди, среди них все те, кто совершил уголовные преступления – это император и придворные. Из этого мы видим, что, будучи императором страны, ты совершенно не знал людей, ты приближал к себе злодеев, ты удалился от управления. И как же тебе могло бы удаваться управлять Ся Гоцзяньшанем?».

Ся Минсюань был ошеломлен, слушая, как Ся Хоуцзиньли подсчитывает его вину, в голове у него гудело.

«Я этого не делал, я этого не делал, просто так сложились у меня обстоятельства, они сделали это, а я не имел к этому никакого отношения!».

Гражданские и военные чиновники видели, что Ся Минсюань не в состоянии нести ответственность за свои дела, и они уже приняли решение в своих сердцах.

Четыре кабинета министров и премьер-министры встали и закричали: «Мы подождём, пока король-регент откажется от императора и сам станет императором».

«Регент Цинь взойдёт на трон».

«Пожалуйста, регент, взойди на трон».

Северокорейские официальные лица всё услышали и согласно поклонились.

Ся Хоуцзинь, не говоря ни слова, посмотрел на придворных, опустил взгляд на голову Гу Юньси, закрыл глаза, обошел бессовестного Ся Миньсюаня и сел на трон.

«Да здравствует мой император! Да здравствует мой император!», – вежливые возгласы всех министров задели Ся Миньсюаня за живое. Он непонимающе огляделся, посмотрел на Ся Хоуцзиня на троне Цзинь Мао и громко истерически расхохотался, но на глазах у него неосознанно выступили слезы.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 56.1

«Император, я прошу тебя, император, осуди этих вельможных преступников», – в это время принцесса встала и сменила свой титул. Она не могла ждать ни дня, она просто хотела осудить нескольких человек на месте.

Ся Хоуцзинь взошел на трон. Для нее вреда от этого было больше, чем пользы, но она устала бороться за власть. Всю оставшуюся жизнь она хотела заботиться о своих двоих детях и жить мирной жизнью.

«Принцесса покаялась в признании подданного монархом и в том, что она поддержала внешнюю комнату, вопреки клятвам, данным ею в день смерти императора в его присутствии; но теперь она подала в суд на два преступления: на преступление против главной наложницы, Бай Шиланг, и на попытку убийства праведного кланом Бай, пытавшимся восстать».

Она усмехнулась, взглянула на отчаявшегося отца Бай и продолжила: «Оба преступления должны быть наказаны в совокупности, и вся семья Бай должна быть вырезана!».

«Ся Хоуцзинь, неужели ты такой безжалостный, ты хочешь убить весь мой клан Бай!», – отец Бай уставился на принцессу Лонг красными глазами, а затем глубоко вздрогнул, сказав Ся Хоуцзиньшэню: «Император, все, что делал двор, является грехом, но я не имел ничего общего с другими, и прошу императора простить меня, клан Бай и Роу Фэя».

«Господин Бай и впрямь, такой любящий отец!».

Гу Юньси подошел к отцу Бай и посмотрел на него, пылая негодованием как факел: «Бай Чэньсяо – твой биологический сын, и этот дворец также твой биологический сын. Объясни мне, почему ты так решительно был настроен предать этот дворец смерти?», – для Бай Цзиньхуаня человеком, которого он ненавидел больше всего в своей жизни, был именно отец Бай, который толкнул Бай Цзиньхуаня в ад.

Бай Цзюньянь утешил Гу Юньси, обняв его плечи, и с ухмылкой посмотрел на отца Бай. «Цзиньхуань, для тебя вполне достаточно иметь мать и старшего брата. А некоторые люди – просто звери в человеческом облике, о которых не стоит и вспоминать».

Ся Хоуцзинь внимательно посмотрел на всех присутствующих китайских чиновников и торжественно сказал: «Измена – это тяжкое уголовное преступление. Поэтому я не могу просто поверить словам семьи и не могу приказать своим людям надавить на убийц, противостоявших мне».

Он понимал, что принцесса Миньминь сказала слишком много. Хотя клан Бай и был виновен, они не умрут.

Сам Бай Цзюньянь выявил всех пятерых убийц во главе с самим монгольским посланником Картутом. В Северной Корее поднялся страшный шум.

Когда Картут прибыл во дворец, он даже не отдал честь, а сразу же свирепо посмотрел на всех придворных королевства Ся: «Я буду ждать здесь сегодня, и вы ещё отплатите монголам за эту кровь!».

«Ты слишком уж самонадеян!», – завопил охранник, одним ударом сбивая Картута с ног.

Ся Хоуцзинь отозвал свою охрану и посмотрел на Картута и других монгольских убийц. Шен Шен спросил: «Является ли это монгольское негодование просто поводом, чтобы сознательно поддаваться ему и искать возможности для убийства?».

«Нет», – Картут встал с сердитой ухмылкой, и одёрнул свою форму: «Монгольский народ сдался и не сожалеет об этом. Но из-за хаоса в вашем Королевстве Ся некоторые люди убивая друг друга лишили жизни третьего принца моей семьи. Позвольте мне подождать здесь, пока Регент не будет убит. Принц был будущим ханом монголов, и я не смею долго ждать. Во всем этом виноват Ся Го».

«Осторожней говори Картут», – прежде чем придворные Ся Го повернули назад, к храму подошел Зазабар. Он взглянул на свой монгольский народ и учтиво поклонился Ся Хоуцзиню: «Прошу вас извинить их, это всё мое монгольское безрассудство».

«Принц! Принц!», – Картут и другие с волнением посмотрели на Зазабара и собрались рядом с ним.

Гу Юньси тоже посмотрел на Зазабара, который шел в странной позе, и посмотрел на Бай Цзюньяна, который постоянно улыбался уголками рта, и понял, что у него на сердце.

В двадцать шесть лет Бай Цзюньянь всё еще не женился. С его физической мощностью и его капиталом многие женщины и старшие «братья» устремлялись к нему, но Бай Цзюньянь либо был слишком озабочен слабостью своей семьи, либо был заинтересован совсем в другой стороне. С этой точки зрения вероятность того, что ему нравились мужчины, была очень высока, но он всё ещё ничему не научился.

Гу Юньси не мог не вспомнить в этот миг о Чжоу Чжане и Цао Юе в первых двух мирах. Они оба были такими же, когда впервые столкнулись с Адамом и Гу Синем. Один был равнодушен к своему мужчине, другой сражался с ним око за око, и тем не менее в конце концов в каждой из этих пар они полюбили друг друга.

«Это был сам император отбросов, который пытался убить меня», – сердитый голос Зазабара вернул мысли Гу Юньси обратно. Гу Юньси нахмурил брови, и на мгновение ему показалось, что в его голове что-то промелькнуло.

«Сегодня император пригласил короля в свой спальный дворец во имя брака между Монголией и Ся», – Зазабар угрюмо посмотрел на Бай Чэньсяо и Ся Минсюаня и затем лаконично рассказал обо всём, что случилось, естественно, опустив ту часть, в которой он получил свое оскорбление от Бай Цзюньяня.

Угроза монгольской семье и была главной стратегией отца Бай. Он попросил Ся Минсюаня использовать согласие на брак в качестве приманки, чтобы привести Зазабара во дворец Люхуа, дать ему выпить то, что приготовил Бай Чэньсяо, а затем привести к Зазабару Гу Юньси, сделав так, чтобы он добился успеха. Это было им только на руку. Затем они послали кого-то отправить письмо монгольскому посланнику, в котором они угрожали жизни Зазабара, требуя от посланника убить Ся Хоуцзиня.

По расчётам отца Бай, как только бы Ся Хоуцзинь умер, к власти сразу пришел бы Ся Минсюань, и, кроме того, монгольский народ уже подписал меморандум о капитуляции, даже если бы впоследствии они узнали правду об этом деле, что могло бы случиться? Более того, так как регент уничтожил почти 100 000 генералов монгольского народа, эти люди монгольского племени долго ещё будут ненавидеть его, и стоит лишь подтолкнуть их, принеся в жертву нескольких людей, и они будут счастливы только в том случае, если смогут убить всю его семью.

Во-вторых, хотя они и собирались воспользоваться преимуществами такого использования монгольского народа, они также разрешили Зазабару получить то, чего он желал. Несмотря на то, что Бай Цзиньхуань был сокровищем принцессы Лонг и Бай Цзюньяна, Зазабар завладел бы его телом, и после этого репутация дома принцессы сразу же была бы уничтожена.

Учитывая страстные помышления Зазабара о Гу Юньси, одно небольшое искушение стало бы для них помощью в уничтожении Дома Принцессы. А после этого, «брат», потерявший благословение своей семьи, был бы просто предоставлен самому себе.

Выслушав рассказ Зазабара представители монгольского народа в гневе посмотрели на Ся Минсюаня и отца Бай, желая уничтожить их плоть и выпить их кровь. Монголы были открытыми и ясными людьми, даже если они захотят отомстить, они будут делать это только на поле боя!

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 56.2

Лицо Ся Хоуцзиня сразу же резко помрачнело. Оказалось, что дело было не только в нем. Даже его любимого мальчика чуть не уничтожили. Он посмотрел на Бай Фу, Бай Чэньсяо и Ся Минсюаня, которые стояли на коленях на земле, и строго спросил их: «Вы трое признаётесь во всём этом?».

Ся Минсюань и отец Бай не знали, что на это возразить, и признали себя виновными.

Но Бай Чэньсяо внезапно встал с колен и с громким смехом поднял ладонь: «Я королева Ся Го, я королева Ся Го, ха-ха-ха, император, император». Он безумно посмотрел на Ся Хоуцзиня и сказал: «Я твоя королева Сяо Сяо, я могу помочь тебе стать императором. У меня есть тайные знания, полученные в море, и у меня есть помощь Небес, ха-ха-ха».

Он говорил с божествами, без предисловия или послесловия, по-видимому, неосознанно и бессвязно, но он все еще был одержим своим положением королевы. Навязчивая идея из прошлой жизни захватила всю эту жизнь Бай Чэньсяо, и когда его вера была разрушена, все его тело разрушилось.

Вся правда вышла наружу, и Ся Хоуцзинь, в качестве нового императора, приговорил отца Бай Линь Чи к смерти, а клан Бай был изгнан за три тысячи миль. Поскольку Ся Минсюань был императором, его наказали тем, что он до конца жизни должен был охранять гробницу императора. Что же касается сумасшедшего Бай Чэньсяо, то его просто отправили в Холодный дворец, где он был помещен под особый надзор. Сюй Чжиюань, который был серьезно ранен в зале Циньчжэнь, был снят со своего поста у Ся Хоуцзиня и лишён права когда-нибудь снова получить такую работу.

После того, как вызванный всем этим шум затих, принцесса Лонг попросила нового императора о милости разрешить ей отвести Гу Юньси обратно в дом принцессы.

Свой первый императорский указ Ся Хоуцзинь написал по поводу бывшего императора. В дополнении к указу сообщалось, что беременная Ланьлань, должна была сопровождать бывшего императора в Мавзолей императора, а другие наложницы могли самостоятельно покинуть дворец, а затем и выйти замуж по своему желанию.

Первым самым крупным событием после смены династии стала церемония восшествия на престол нового императора. В день восшествия на престол мантию дракона на нового императора должна была надеть его наложница самого высокого ранга. Если бы даже на момент церемонии они не состояли в браке, они всё равно должны были сделать это ради всех пожилых придворных. Однако Ся Хоуцзиньча ещё не был женат, поэтому, он отправил свои посланцев в особняк принцессы, но когда люди из отдела церемоний прибыли в особняк принцессы, они были отвергнуты принцессой Лонг.

«Принцесса знает, почему вы прибыли сюда, поэтому, пожалуйста, возвращайтесь, эта принцесса не согласится», – она и Ся Хоуцзиньбэнь никогда не были дружелюбны, и она не хотела сближаться с ним. Самое важное в церемонии восшествия на престол нового императора – это готовность людей и после церемонии служить ему.

Люди из отдела церемоний переглянулись и задумались, как ответить. Потому что они должны были передать исходившую из уст императора просьбу о том, чтобы пригласить наложницу, а не принцессу.

«Принцесса, принцесса, мой хозяин упал в обморок!», – Чунь Тао в спешке бросилась в вестибюль, она последовала за Гу Юньси после того, как он покинул дворец. Как раз в тот момент, когда они разговаривали, Гу Юньси внезапно упал в обморок, напугав Чун Тао.

«В чем дело? Разве Цзинь Яо ещё не приходила?», – спросила принцесса, когда она услышала её испуганный голос, после этого она сказала чиновникам Министерства обрядов «уходите отсюда прочь» и пошла в сторону заднего двора особняка.

Гу Юньси очнулся сразу же после того, как Чун Тао его покинула. Он упал в обморок лишь потому, что он очень быстро двигался. Цзинь Тянь лег на кровать и лизнул его в лицо. Когда он очнулся, Цзинь Тянь сразу же сказал ему: «Учитель, у тебя будет ребенок!».

«Да», – Гу Юньси нежно погладил себя по животу, и все его мысли сразу перемешались. Он знал об этом, но никак не мог в это поверить. Он родился во тьме реки Стикс и тысячи лет подвергался несправедливому обращению Небес. И он никогда не думало том, что однажды у него с кем-нибудь может быть ребенок.

«Этот ребенок вырастет, впитывая в себя силу души. После того, как мы покинем этот мир, мы сможем забрать его душу с собой и питать ее на берегу реки Минь», – Цзинь Тянь выглядел очень взволнованным и был полон интереса к этому ребенку.

«Цзиньхуань, как ты себя чувствуешь?», – принцесса встревоженно подошла, взяла Гу Юньси за руку и крикнула назад: «Цзинь Яо, поскорее осмотри Цзиньхуаня».

Цзинь Яо поспешила вперед и прослушала пульс у Гу Юньси, а затем удивленно посмотрела на него.

«Что не так с Цзиньхуанем, разве яд снова действует?», – принцесса Лонг с тревогой смотрела на неё, опасаясь, что она сообщит плохие новости.

«Не совсем так. Молодой хозяин физически очень хорош, но он слаб на ранних стадиях беременности».

«Что?», – принцесса Лонг громко запела, затем посмотрела, как Гу Юньси покачал головой и вздохнул: «Глупое дитя, глупое дитя». Если в это время придворный обнаружит, что у Ай Цзы была плоть Императора, даже если она и Цзинь Янь были влюблены друг в друга, конец всё равно мог быть не лучше, чем у Лань Яо, который был обречён охранять гробницу. В конце концов, один император и один придворный.

«Цзиньхуань, твоя мать отвезёт тебя в Цзяньнань, а через несколько лет вернётся и скажет, что отец этого ребенка умер».

Как только длинная принцесса заговорила, Чун Таойи, стоявшая в стороне, громко рассмеялась.

«Чун Тао», – Гу Юньси растерянно посмотрел на Чунь Тао и успокаивающе похлопал принцессу по руке: «Мама, будь уверена, у этого ребенка есть своя собственная просьба».

«У тебя будет ребенок?», – как только слова Гу Юньси оборвались, он увидел вспотевшего Ся Хоуцзиньчжэна, стоящего в дверях и пристально смотрящего на него, затем тот в экстазе шагнул вперед и обнял его: «Цзиньхуань, у нас будут дети, ха-ха-ха!».

Принцесса Лонг была ни жива ни мертва, и никак не могла поверить в происходящее перед ней. Пока Ся Хоуцзинь осторожно не сказал ей: «Сестра Хуань, я очень хочу, чтобы Цзиньхуань стал моей королевой».

Принцесса Лонг посмотрела на него в сложном настроении, разве не она говорила, что новый император был сломанной трубкой, как же он смог так умело уложить ее любимого сына в постель во дворце гарема?

С согласия старшей принцессы на следующий же день Ся Хоуцзинь решительно объявил в начале Династического совета, что он женится на Гу Юньси в день его восшествия на престол, но он переживал по поводу того, что это может вызвать большой переполох в Северной Корее, однако, вопреки его ожиданиям, высшие должностные лица Северной Кореи, во главе с Четырьмя Великими Дворами, были лишь очень рады тому, что он может немедленно жениться.

А вот родственники, наоборот, без конца спорили по поводу них. Это продолжалось до тех пор, пока кто-то не собрал множество любовных историй о перипетиях, происходивших между ними, и не продал их в качестве учебных пособий, Ся Хоуцзинь в них превратился во влюбленного человека, который совсем потерял голову от любви. Женщина в будуаре и брат постоянно сочувствовали им и вконец разрушили их репутацию.

Имя Бай Цзиньхуаня за одну ночь оказалось на устах у всех в Царстве Ся. Сначала он был замужем за принцем, а потом вышел замуж за короля, ставшего императором. Это стало первым случаем в истории Ся Го, когда один и тот же человек во второй раз сел на королевский нефрит и вошел в гарем.

В этом Мире Гу Юньси подарил Ся Хоуцзиню сына. Ся Хоуцзинь никак не мог дождаться, когда их ребенку исполнится пятнадцать лет, и как только это случилось, он передал ему бразды правления и взял с собой Гу Юньси, чтобы жить с ним счастливо и уединённо не вызывая ни в ком зависти.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 57

«Цветочек, цветочек, это место ждало тебя тысячу лет, почему ты не открылся?».

«Я не знаю, когда смогу вернуться сюда, Сяохуаэр должна послушно ждать здесь».

«Господь не терял времени даром, мы снова должны идти».

«!», – Гу Юньси очнулся в полной тишине. Открыв глаза, он увидел перед собой женщину в очках с чёрной оправой и с сердитым лицом, стоявшую рядом с ним.

«Аньянь, как ты посмел заснуть в моем классе! Немедленно выйди в коридор и встань там!».

Гу Юньси встал, потер лоб, огляделся, осознал, что он попал в новый мир и находится в классе, и очень послушно вышел.

«Цзинь Тянь, дай мне исходную память и данные об этом мире». В его мозгу царила полная неразбериха, и какие-то смутные воспоминания только из его сна, но в настоящий момент он в любом случае не мог ничего вспомнить, даже это имя, которое буквально выстрелило в него.

«Да, Учитель!».

Чтобы забрать душу своего сына после конца последнего мира, он потратил треть своей душевной силы и заснул, как только вернулся к реке Нинхэ, а после пополнения своей энергии сразу же снова вошел в новый цикл.

В отличие от первых трех реальных миров, этот Мир состоял из трех тысяч малых миров, и он оказался в одном из них. Энергия не такая огромная, как в предыдущем мире, но и тело, в которое он вошёл тоже было маленьким.

Сейчас ему не хватает душевной силы, и он, временно, не может противостоять принуждению законов большого мира. Поэтому сначала он может жить только в маленьком мире.

Первоначальное «я» его тела звали Аньянь, в этом году ему исполнилось 17 лет. Таким образом, главным героем этой книги является старшеклассник из средней школы Юньчэнь № 1.

Это была история двух юных мальчиков, которая началась с их столкновения «око за око» и закончилась любовными отношениями в кампусе.

Однако, когда пришел любимец Небес, весь этот мир начал меняться, и судьба первоначального «я» его тела также повернулась на 180 градусов.

Любимица небес – это Лю Лулу. После гибели в автокатастрофе в оригинальном мире она снова очнулась и обнаружила себя порочной и жестокой девушкой с таким же именем, как у неё.

Сначала она чувствовала себя очень малодушной, потому что эта жестокая девушка совершила очень много плохих поступков, намереваясь разрушить чувства главного героя, и семья у нее была очень влиятельной.

Её отец, секретарь городского комитета Юньчэня, был крупным коррумпированным чиновником, коррумпированным и принимающим взятки, нарушающим закон и дисциплину. Под его руководством правительственные чиновники Юньчэня работали совершенно неэффективно, разрушив в итоге весь город.

Её брат сильно пил и каждый день попадал в неприятности, так, что в конце концов он насмерть разбился на своей машине. Но все знали, что его отцом был влиятельный коррумпированный чиновник, в результате чего семьям его жертв некуда было обратиться за возмещением ущерба.

Этой порочной девушке нравилось преследовать главного героя, и она постоянно нацеливалась на Су, распространяла плохие слухи о Су, подталкивала других учеников в школе исключать Су из их компаний.

Она умирала, когда прочитала это, и чувствовала, что главный герой был слишком добр к этой порочной героине, и всё это исключительно ради того, чтобы позволить ее отцу получить второй шанс.

Лю Лулу не хотела быть такой порочной спутницей жизни её отца, но она не могла вернуться в изначальный мир, поэтому ей пришлось принять свою судьбу. Она считала себя посторонней, ожидая, что отца первоначальной владелицы её тела перепроверят, и все еще думая, что она все равно сделала много плохих вещей и заслужила это.

Однако душе очень трудно пережить переход от экономности к роскоши.

Но шли дни, и Лю Лулу постепенно привыкла к богатой жизни, привыкла каждый день тратить много денег, наслаждаться превосходством, которое приносит высокий статус, и постепенно она не захотела терять все существующее.

Она всё ещё внутренне боролась с собой и это делало её несчастной. В последний раз она стиснула зубы и пришла к выводу, что люди вовсе не обречены на провал, поэтому она назвала отцу порочной девушки, коррумпированному чиновнику, имя человека, который его преследовал, и позволила этому своему отцу-коррупционеру возглавить дело против того человека, чтобы избежать тюрьмы.

Этим человеком был отец Аньяньга.

Отец Ань был начальником полицейского участка Юньчэнь. В первоначальном мире, расследуя инцидент, когда брат этой порочной девушки сел за руль и умер, он непреднамеренно узнал, что их отец был коррумпированным чиновником, который присваивал деньги, принимал взятки и злоупотреблял своей властью.

У отца Аня было обострённое чувство справедливости, и он немедленно решил продолжить расследование. Собрав достаточно доказательств, одинокий человек рискнул своей жизнью и ночью отправился в Пекин, чтобы сообщить о её отце и его жене в Комиссию по проверке дисциплины.

Поскольку доказательства были убедительными, дисциплинарная инспекционная комиссия быстро начала операцию по поимке, и отец этой девушки сбежал, и в конце концов был приговорен к 20 годам тюремного заключения, а все его имущество было конфисковано.

В новом Мире после того, как появилась любимица Небес, отец девушки начал посылать своих людей, чтобы проследить за отцом Ань, о чём напомнила ему Лю Лулу. Когда выяснилось, что он действительно собирает уголовные доказательства от руководства Юньчэня, этот коррупционер присоединился к нескольким другим высокопоставленным чиновникам, которым также грозила перспектива предстать перед судом. Перед тем как отец Ань должен был уехать в Пекин, его арестовали, обвинили в превышении полномочий и должностных преступлениях и избили в тюрьме. Над ним надругались и заставляли его отдать им все имеющиеся у него доказательства.

Отец Ань стиснул зубы и промолчал о месте, где были спрятаны улики. Группа нацелилась на его единственного сына, Аньяня, и преследовала его, причём подвергая Аньяня серьёзной опасности.

Отец Ань всю свою жизнь был начальником полицейского участка и в глубине души прекрасно знал цену этим доказательствам. Он знал, что они с сыном могли бы оставаться в живых только в том случае, если бы хранили эти секреты.

Сначала Лю Лулу было немного не по себе, и ей было жаль, что главный герой принял Аньяня, но, столкнувшись с противостоянием главного героя, она влюбилась в него с первого взгляда как порочная героиня в оригинальном мире.

С тех пор Лю Лулу полностью изменилась.

Она начала думать об Аньяне как о своём сопернике в сложном покорении этой звезды и твердо верила в то, что из них с Аньянем успеха может добиться только один, поэтому она встала на путь, который был похож на порочную женскую борьбу.

Сначала она заставила людей распространять ужасные слухи об отце Ань, сказав, что отец Ань был арестован за преследование молоденьких девушек, что было большой ненормальностью, а сам Аньянь был маленьким больным и ненормальным.

В современном обществе самое неприемлемое – это подонки, стреляющие в детей.

Вместе со слухами трое его одноклассников превратились в тигров. Аньянь стал синонимом перевоплощения в школе, и все начали преследовать его. Даже если оставались неверующие, они не смели подходить к нему слишком близко, опасаясь получить плохую репутацию.

Старшеклассники-подростки наиболее уязвимы к внешним воздействиям. Некоторым детям не хватает способности отличать правильное от неправильного. Они часто проходят мимо подлости и часто запугивают себя несправедливостью. Аньянь, естественно, стал их боксерской грушей, объектом их возмутительного насилия.

Мать Аньяня умерла преждевременно. И его растил папа Ань, который раньше был для него и отцом, и матерью, и делал всё для того, чтобы поднять его. Он очень уважал папу в своем сердце и никогда никому не позволял безнаказанно клеймить его.

Более того, он был не из тех крикливых подростков, которые не могут серьёзно ругаться или сопротивляться, поэтому он стал драться с провокационными одноклассниками почти каждый день, и это не кончалось до тех пор, пока обе стороны не разнимались руководством школы.

Кроме того, после ареста отца Ань все активы его семьи были арестованы на время проведения расследования. Аньянь потерял свой источник существования и был вынужден начать работать в баре, одновременно ища возможности повидаться с отцом Ань.

Однако, с тех пор как отец Аньяня находился в тюрьме, никому не разрешалось посещать его даже под присмотром тюремного охранника. Так что Аньянь так и не узнал, почему его отец оказался за решеткой.

В тот миг, когда в этот мир пришел Гу Юньси, именно из-за работы прошлой ночью до четырех утра он слишком устал, чтобы не заснуть в классе.

Жизнь Аньяня и так была полностью разрушена, но любимица Небес Лю Лулу, которая уже прошла через этот этап и стала победительницей по жизни, продолжала успешно преследовать его вместе с главным героем.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 57.2

Главного героя звали Тан Фэй, это был молодой господин из пекинской военной и политической семьи, которого послали в Юньчэнь, этот небольшой городок, чтобы дать ему возможность прийти в себя после какой-то истории, случившейся в Пекине.

В первоначальном мире он и Аньянь привязались друг к другу во время баскетбольного матча. Сначала эти двое не очень хорошо смотрели друг на друга. Но потом когда они встретились и познакомились поближе, они много разговаривали друг с другом, и по мере того, как время, проведенное ими вместе, увеличивалось, они начали понимать, что каждый из них занял необычное положение в сердце другого.

Двое 17-летних подростков объединились, ещё не осознавая своих чувств, и пошли дальше по жизни вместе. Тан Фэй изменил свой темперамент ради своего молодого друга, и Аньянь также смягчил свой горячий нрав, и они оба стали более зрелыми. И гораздо более устойчивыми к жизненным трудностям. В возрасте 20 лет у них сформировалась двусторонняя семья.

Весь эпизод заканчивался здесь успешно.

Порочная девушка Лю Лулу в оригинальном мире являлась всего лишь катализатором отношений между ними, а средства, которые она применяла для устранения со своего пути Аньяня, были вульгарны и низки. Но любимица Небес, которая уже прошла через это, была куда более умной девушкой.

Ей нравилось, нападать на Тан Фэя как на главного героя, дразнить его, что отличалось от тайной любви девушки в книге, и она активно преследовала Тан Фэя. Как говорится в пословице, женщины преследуют мужчин через тяжелую пряжу, что в сочетании с ее красивой внешностью и очень сексуальным телом, благодаря чему она была известна как богиня средней школы Юньчэнь № 1, и позволило ей успешно стать подругой Тан Фэя.

Это было для неё прекрасным временем, поэтому Лю Лулу очень беспокоилась, что Тан Фэй посочувствует Аньяню после того, как увидит его, чтобы предотвратить это она буквальна размазала образ Аньяня перед Тан Фэем без каких-либо следов, чем успешно вызвала у Тан Фэя неприязнь к Аньяню.

Кроме того, Лю Лулу была гораздо более безжалостной, чем та девушка, на месте которой она оказалась. Когда она узнала, что её отец коррупционер не нашел спрятанных доказательств, ей пришла в голову новая идея. Она решила использовать наркотики, чтобы контролировать Аньяня, и заставить Аньяня выдать им то, что он знал со слов своего отца.

Аньяню стали давать наркотики угощая его, когда он разносил алкоголь в баре. Сначала он не знал, что было подмешано в вино, до тех пор, пока однажды во время урока у него не проявилось отравление наркотиками, его тело задрожало и выплюнуло пену, напугав класс. В результате все его одноклассники и учителя были доставлены в больницу на машине скорой помощи для обследования.

Как только появились результаты анализов, больница сразу же позвонила в полицию. И Аньянь Шанг был арестован полицией по обвинению в употреблении наркотиков, когда он ещё лежал на больничной койке.

Узнав об этом, школа сразу же исключила его.

Поскольку ему было меньше восемнадцати лет, Аньянь был освобожден после того, как его некоторое время продержали под стражей, но он потерял возможность ходить в школу, и у него время от времени стали проявляться признаки наркозависимости.

В это время отец порочной девушки послал кого-то из своих людей, чтобы познакомить Аньяня с различными линиями наркотиков и одолжить ему денег на покупку наркотиков, и всякий раз, когда он пытался бросить приём наркотиков, ему снова делали инъекции до тех пор, пока Аньянь больше уже не мог обходиться без наркотиков и заимел большие долги. Совершенно сбитый всем этим с толку, Аньянь пошел искать те самые доказательства, которые скрывал папа Ань.

Аньянь был уже в полной зависимости от наркотиков. Ради того, чтобы ему давали наркотики, он был готов на все, не говоря уже о том, что эта группа людей пообещала ему также сразу же освободить его отца.

Он достал тайник с уликами, о котором он узнал от отца Ань и передал их этой группе. Он не понимал, что эти свидетельства были единственной надеждой на спасение и для него, и для папы.

Как только эта группа людей получила на руки доказательства, они заживо забили до смерти отца Ань в тюрьме и обставили это так, словно он совершил самоубийство.

Аньянь был найден мертвым в грязном переулке со следами от уколов на руках. По приказу приятеля отца-коррупционера полиция настаивала на том, что он умер от передозировки наркотиков.

В результате всех этих событий, Лю Лулу получила то, чего добивалась и стала женой главного героя. Её отец также вошёл в члены семьи Тан в столице и использовал семью Тан в качестве прикрытия, для еще более беззаконных дел в Юньчэне.

Вынесшее все эти страдания первоначальное «я» этого тела было невинным, и оно было уничтожено одним преступным перемещением через жизненный цикл. Его последними желаниями были спасение отца Ань, получение этой преступной группой того, что они заслужили, и чтобы Лю Лулу страдала так же, как она заставила страдать его.

В данный момент развитие этого мира дошло до того, что папа Ань уже был арестован, и вчера вечером Аньяню впервые дали наркотики в баре.

Аньянь был настолько красив и привлекателен, что его обычно отправляли для доставки вина в отдельные комнаты. Поэтому он часто встречал гостей, разливающих вино.

После того, как его насильно напоили прошлой ночью, ему было все равно, и он не знал, что наркотик был связан с алкоголем. Эта разновидность наркотика была способна вызывать привыкание после первого же применения. Если бы даже он не получал его больше, через два дня у него всё равно произошло бы наркотическое отравление в классе.

"Динь-Линь-Линь", – прозвенел звонок в конце урока. Гу Юньси только что разобрался с памятью первоначального «я» своего тела и с полученными им мировыми данными. Как только он вернулся, он увидел нескольких маленьких мальчиков, стоявших перед ним. Это небольшое перерождение требовало более тонкого подхода. «Эти люди были главной силой, которая издевалась над Аньянем. Когда они были чем-то недовольны, они срывали свои обиды на Аньяне».

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 58

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 58

Вернувшись в класс, Гу Юньси быстро упаковал все свои вещи со своего стола и случайно нашел в книге нацарапанную ему записку, в которой было написано «Извини».

Он постучал по столу и положил записку обратно. Хотя владелец записки намеренно изменил почерк, Гу Юньси сразу же увидел в памяти первоначального «я» этого тела, кому она принадлежала.

Как говорится, у Цинь Юня есть друзья. У первоначального «я» тела Аньяна также было несколько хороших друзей, прежде чем Лю Лулу не начала преследовать его. Но как только она распустила эти слухи о нём и о его отце, эти люди автоматически оттолкнули его.

Такого рода вещи на самом деле очень распространены. Подводя итог в двух словах – ужасающие люди.

Многие люди в обществе всегда смотрят на других людей предубеждёнными глазами: «Ребенок убийцы будет убийцей в будущем», и «сын насильника также совершит преступление изнасилования».

Часто говорят, что «вещи сгруппированы по классам, а люди сгруппированы по группам». Репутация первоначального «я» этого тела была разрушена слухами Лю Лулу, и к нему был прикреплен ярлык «извращенец», и этот мальчик неизбежно оказался бы замешан, если бы подошел к нему слишком близко.

Аньянь понимал трудности этих людей и никогда не жаловался на них, так почему бы и не простить их?

Гу Юньси посмотрел на высокого мальчика, сидевшего у окна, и слегка улыбнулся. Мальчик оглянулся на него и виновато опустил голову, глаза у него были красноватые, и он что-то писал или рисовал на бумаге.

После вечерних самостоятельных занятий Гу Юньси отправился на работу со школьным рюкзаком. Поскольку его дом был опечатан, первоначальное «я» этого тела проживало на этой подработке каждый день.

Переодевшись в униформу бара, он посмотрел на себя в зеркало. Там был виден ясноглазый подросток, пара красивых глаз даньфэна и темная чернота под глазами, очевидно, от крайнего недосыпания.

Внешность Аньяня намного уступала тем внешностям, которые были у Гу Юньси, когда он принадлежал к первым трем мирам, но сам он относился именно к тому типу людей, которыми Гу Юньси восхищался больше всего. Он был очень силен. Даже когда в его семье произошли большие перемены, он не рухнул из-за этого. Вместо этого он всегда был оптимистом и твердо верил в невиновность отца Ань.

Если бы не это постыдное пересечение через жизненный цикл, у него была бы прекрасная и яркая жизнь.

Гу Юньси не мог не потянуться к этим черно-белым глазам, безмолвно усмехаясь. О мести Аньяня не только должно быть ему сообщено, но и сам он должен возвращаться тысячу раз.

Так называемые три тысячи миров, три тысячи малых миров и десятиквадратный мир высоких энергий имеют свои собственные законы. 3000 маленьких миров обладают наименьшей энергией, но ее труднее всего контролировать. Даже при самой маленькой неосторожности вы можете потерять всё и будете безжалостно отвергнуты законами этого мира.

В трёх тысячах маленьких миров Гейна бесконечно происходят различные драмы. Характер каждого персонажа здесь сразу же устанавливается. Как только закон обнаружит, что существуют факторы, лежащие за пределами этого мира, изменение напрямую разрушит весь мир. Такое вмешательство не стоит того, что это собирает мировую энергию. Гу Юньси, скорее всего, пожертвует некоторой частью силы своей собственной души, чтобы поддерживать мир в рабочем состоянии, но не навредит душе Аньяня.

Он вошел в этот мир через тело Аньяня, и ему пришлось действовать в соответствии с характером Аньяня. Он вряд ли мог нарушить установки его характера и не должен был использовать внешнюю силу.

Это означает, что Цзинь Тянь не может помочь Гу Юньси скорректировать его физические данные, и он должен полагаться только на свою собственную волю, чтобы пережить наркотическую интоксикацию в этом теле.

Если бы Лю Лулу с самого начала своего появления в этом мире прошла через все эти испытания и всё равно подчинилась бы своему первоначальному намерению, она бы продолжала держаться подальше от этого мира, и вскоре закон отверг бы её и вернул бы в её первоначальный мир.

Однако Лю Лулу была ослеплена богатой жизнью семьи Лю, она пала духом и неосознанно начала следовать установкам характера порочной девушки, которая была первой хозяйкой её тела, и в результате она была признана законом. Теперь она – член этого мира. Даже если она захочет вернуться, это уже невозможно.

Траектория мира и финал истории могут быть изменены, но характеры главных героев, поддерживающих формирование каждого из трех тысяч маленьких миров, не могут быть изменены.

На этот раз Шокирующий Небеса все же превратился в черную кошку и последовал за Гу Юньси. Но он уже не может использовать свои способности в этом мире, безопасно он может быть только домашним животным.

Через два дня тело Гу Юньси возвестило ему о дне первоначального наркотического отравления. У него уже был подобный опыт в сансаре Чисей. Ощущение было похоже на муравьиную эрозию костей. Он просто хотел либо умереть, либо избавиться от наркотиков.

Гу Юньси стиснул зубы, чтобы справиться с судорожным зудом в теле, встал и попросил разрешения выйти. Учитель был поражен его бледным видом. Он не посмел смутить его и поспешно отправил в лазарет.

Выйдя из класса, Гу Юньси насильно заставил себя пойти к спортивному складу, где хранились старые вещи, запер дверь и стал ждать в темноте, когда придет приступ. Когда возникает наркотическое отравление, тело начинает дергаться и вид его становится уродливым.

У него не было никакой помощи из внешнего мира. И он боялся, что, если бы он пошел в лазарет и его осмотрел медицинский персонал, то его исключили бы из школы так же, как и первоначальное «я» его тела.

Этот склад был самым безопасным местом в школе из всех, которые Гу Юньси высматривал раньше. На нём хранилось очень много подержанного спортивного инвентаря.

Как только он вошел внутрь, он сразу же вздрогнул и упал на большую темно-зеленую подушку, непроизвольно держась за голову, закусив нижнюю губу, подавляя рвущийся из него болезненный крик.

«Цинь Мо, Цинь Мо», – его мучили волны боли, проходящей по всему его телу, глаза Гу Юньси были немного затуманены, его сознание стало хаотичным, и он не мог удержаться, чтобы не выкрикнуть имя своего возлюбленного.

«Кто, мать его, мешает дедушке спать ?!», – раздался сердитый голос, и из-за механической полки вышел молодой человек с крашеными желтыми волосами и красивой внешностью.

Этот мальчик был главным героем этой истории, атакующим Тан Фэем. Ему было так скучно сегодня, что он прогулял занятия и нашел этот склад для хранения старого спортивного инвентаря.

На складе было темно. Он прищурил глаза, сделал глоток, потом включил телефон, сделал несколько снимков повсюду и увидел Гу Юньси, лежащего на коврике и дрожащего.

Тан Фэй усмехнулся, взял палку в руку, подошел к Гу Юньси и ткнул его: «Эй, чувак, ты знаешь, что это место Е?».

Гу Юньси слабо слышал, что кто-то разговаривал, он неохотно открыл глаза, но его глаза были затуманены.

«Черт возьми, ты что **** мертв? Говори!», – Тан Фэй увидел, что Гу Юньси игнорирует его, разозлился еще больше и сильно пнул его, но в ответ он услышал лишь низкий немой хрип.

Удар его ноги вообще ничего не значил для Гу Юньси, но он мог облегчить чувство нестерпимого зуда во всём его теле. Многие люди сами причиняют себе вред при детоксикации, предпочитая испытывать боль, а не терпеть этот зуд, который может свести людей с ума.

В очередной волне наркотической интоксикации тело Гу Юньси неудержимо дёрнулось, и он снова закрыл глаза.

В это время Тан Фэй почувствовал, наконец, что-то неладное. Он присел на корточки и посмотрел на Гу Юньси при свете своего мобильного телефона. Затем он увидел, что тот весь вспотел, его лицо было бледным, как у призрака, а нижняя губа была прокушена в кровь.

«Ну, и что же с тобой не так?», – Тан Фэй в испуге отступил на шаг, глубоко вздохнул, успокоился и подошел с большим любопытством.

Он видел, как это происходило раньше, и это как раз начало возникновения наркотической зависимости. Он был хорошо известным молодым господином из столицы. Он никогда не употреблял наркотиков. Именно потому, что он видел уродливые проявления наркомании в группе своих друзей, он презирал наркотики.

Средняя школа № 1 Юньчэня – это лучшая средняя школа в Юньчэне. Он всегда думал, что все ученики в этой школе были доброжелательными и добрыми учениками, которые являлись очень прямодушными и честными, но он совсем не ожидал, что кто-нибудь из них будет так открыто принимать наркотики. Это действительно заставило его прозреть.

Он тихо рассмеялся и сделал два снимка Гу Юньси.

Вспышка гнева у Гу Юньси была вызвана вспышкой камеры мобильного телефона. Он внезапно открыл глаза и посмотрел на Тан Фэя, который наклонился, чтобы сделать снимок. Он схватил его за манжету и сказал: «Удали!».

Тан Фэйю посмотрел на него с улыбкой, сделал еще две фотографии, поднял голову и сказал: «А я не хочу!».

Гу Юньси приподнялся, повернулся и прижал Тан Фэя к коврику, его глаза слегка сузились, угрожая глядя на его шею: «Я сказал удалить!».

Его настроение было немного нестабильным, и эти темные глаза феникса излучали такой холод, как будто он мог без колебаний свернуть ему шею в следующую же секунду.

Сердце Тан Фэя затрепетало от его темных глаз, он сглотнул и поднял телефон, чтобы очистить его внутреннюю память от фотографий.

Гу Юньси отпустил его и сел. Волна наркотической интоксикации только что прошла, и он немного оправился, но он знал, что время выхода наркотических токсинов еще далеко не закончилось. Ему ещё предстояла следующая большая волна.

Чем дальше идут последствия наркотической интоксикации, тем труднее их терпеть, и они могут даже привести к членовредительству самому себе, причём отравленный наркотическими токсинами человек даже не будет этого осознавать.

Он нашел сбоку несколько пеньковых веревок, сначала крепко связал свои ноги, затем посмотрел на Тан Фэя без всякого выражения на лице: «Свяжи мне руки и свяжи их крепко».

Его голос был спокоен, и в его глазах не было паники, но был слабый холодный свет, такого взгляда Тан Фэй никогда ещё не видел.

Он взял веревку, обернул ее вокруг рук Гу Юньси и завязал в узел, а потом невольно спросил: «А почему ты принимаешь наркотики?».

Теперь, когда ты можешь очиститься от них, ты не должен больше заражаться наркотиками.

Гу Юньси подумал о людях в памяти первоначального «я» своего тела, которые заставили его выпить той ночью, несколько раз усмехнулся, взглянул на Тан Фэя и не ответил. Если он правильно всё вспомнил, то главный герой и Лю Лулу были теперь парой в кампусе.

Тан Фэй нахмурился и сел рядом с ним один на один, спросив: «Это из-за любопытства?». Он тоже был почти одурманен наркотиками в неразберихе группы своих друзей. К счастью, отец вовремя поймал его и застал дома во время приступа.

Этот момент он считал самым стоящим в своей жизни. До сих пор он благодарил своего старика за помощь.

«Нет!».

Тан Фэй услышал, что Гу Юньси наконец дал ему ответ, и затем сразу же спросил с ещё большей энергией: «Тогда в чем же причина этого?».

«Это не твое дело, убирайся!», – Гу Юньси нетерпеливо взглянул на него и закрыл глаза, ожидая, когда волна интоксикации вернётся к нему снова. Прошло совсем немного времени, прежде чем к нему вернулся этот жуткий зуд в теле.

Тан Фэй посмотрел на дрожащего мальчика рядом с ним, очевидно, у него начинался еще один приступ, поэтому он закрыл рот и тихо сел рядом с Гу Юньси, время от времени наклоняя голову, чтобы посмотреть на него.

Они встретились в первый раз, но у него было ощущение близости с этим человеком, лежавшим перед ним. И это ощущение близости заставило его остаться рядом с Гу Юньси, чтобы сопровождать его в его борьбе с наркоманией.

Когда Гу Юньси снова вернулся в Циньминь, он увидел, что Тан Фэй пристально смотрел на него, сцепив на нём руки, а его ладони были влажными от холодного пота.

Гу Юньси с отвращением отпустил его, потерся о коврик, вытер кровь со рта, поправил на себе одежду и открыл дверь склада.

Первый приступ наркотической интоксикации успешно прошёл, и кризис отсева Аньяня также успешно прошел.

«Эй, а как тебя зовут-то?», – крикнул Тан Фэй вслед уходящему подростку.

Гу Юньси оглянулся на него, улыбнулся и сказал: «Спасибо!». Затем он отвернулся.

Тан Фей в роли главного героя этой атаки, само собой разумеется, выглядел его семьей, но и в оригинальной мировой траектории Аньянь любил Тан Фэя, потому что Тан Фей никогда не делал ему ничего плохого, хотя все и считали его придурком ублюдка. Вместо этого у него был чистый ум, и он любил Аньяня от начала и до конца.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 59

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 59

Поскольку информации было слишком мало, а эти двое учились в разных классах, и Тан Фэй только что перевелся в эту школу меньше месяца назад, он некоторое время расспрашивал у всех обо всём и всё еще не знал, кто такой Гу Юньси, и в первоначальном мире Аньяню так и пришлось умереть не увидев его, и он просто хотел увидеть его в будущем.

И эта судьба не заставила его долго ждать.

Семья Тан Фэя была очень влиятельной. Он с детства был хулиганом. Он уже привык к Пекину. После прибытия в Юньчэнь он все еще был не в состоянии изменить свой темперамент. Поэтому он ухитрился оскорбить многих людей, сам того не зная.

Итак, после вечерней самостоятельной работы в этот день он был заблокирован в переулке за школой.

Около дюжины человек заблокировали его, все они были старшеклассниками из соседней школы, с выкрашенными в яркие цвета волосами, без конца болтающимися с прогулки на прогулку, типичная уличная шпана.

Эти люди были очень странными для Тан Фэя, единственный из них, кто хоть немного его впечатлил, был худым и высоким человеком слева. Он как-то встретил его рядом со своей новой девушкой, и это был один из тех парней, которые безумно любили Лю Лулу.

Он пригладил волосы, отбросил школьную сумку в сторону и сказал самому себе: «Ты чертовски хорош!».

Вслух Тан Фэй почти ничего не сказал. Он повернул шею и начал драться. В любой драке все решает обнаружение ошибок противника, а он был слишком ленив, чтобы потрудиться и разобраться во всех тонкостях.

Однако ему, с его двумя кулаками было трудно победить тех, кто бил его в четыре руки, его лицо неминуемо оказалось раскрашенным, и его тело также получило несколько тяжелых ударов.

Очевидно, эти люди не были готовы так легко его отпустить. Видя, что сопротивление Тан Фэя было слабым и истощалось, высокий парень прижал его к земле и ударил по лицу.

Тан Фэй крепко сжал голову, прищурив глаза, он ещё не чувствовал себя таким уязвимым, с тех пор как он вырос. Подождите, он ещё обязательно разберётся с этим всплеском ненависти!

В это время из переулка донесся звук бегущих ног, издалека, потом совсем близко, и, наконец, он затих прямо перед ними.

«Проблемы решаете?», – Гу Юньси взглянул на дюжину или около того людей перед ним. Этот путь был единственной дорогой, по которой он каждый день ходил на работу в бар.

Когда Тан Фэй услышал этот голос, он показался ему очень знакомым, и он невольно крикнул: «Приятель, помоги мне!».

Гу Юньси присмотрелся повнимательнее, это был главный герой этого мира, атакующий Тан Фэй.

В этот миг он был чрезвычайно сконфужен, его тело было чумазым и испачканным, и он лежал разгромленный под группой находившихся на нём людей.

Гу Юньси вздохнул с облегчением, закатал рукава и, не говоря ни слова, выставил кулаки перед людьми, стоявшими рядом с ним.

Под влиянием отца Ань, Аньянь, который был полон решимости тоже стать полицейским, с раннего возраста очень хорошо дрался, но Гу Юньси, не колеблясь, заменил его собой, что было намного лучше, чем Аньянь.

Тан Фэй, получив помощь Гу Юньси, сразу же почувствовал себя намного более непринуждённым. Он выкатился из-под них, и расправился с половиной из них с помощью Гу Юньсяня.

Гу Юньси был жесток и беспощаден, когда он дрался, и встречи со смертельной опасностью только возбуждали его. В том мире, где он прожил под именем Ду Си он однажды даже основал Юньтяньскую мафиозную группировку страны Хэньба Ди, сражаясь в одиночку и убивая тех, кто вставал у него на пути.

Несколько человек не выдержали сразу после того, как он несколько раз ударил их, задыхаясь от боли, они свернулись калачиками на земле и со страхом смотрели на него.

Тан Фэй своим ударом отбросил того человека, который затеял драку, на несколько футов, выплюнул кровь, схватил Гу Юньси за плечо и рассмеялся: «У нас такие похожие предназначения. Куда ты направляешься?».

Гу Юньси пожал ему руку и тихо сказал: «Я твой должник». Затем он побежал к бару.

Тан Фэй раскрыл свои отёкшие глаза, приподнял бровь, осмотрел себя, затем поднял свой школьный рюкзак с земли и последовал за ним.

Лю Лулу, которая пряталась в тени переулка, смотрела на двух подростков, уходящих один за другим, и кусала себе губы. Она не могла не задаться вопросом, действительно ли траектория сюжета в этом мире так необратима. Она попыталась сделать всё возможное, чтобы помешать этим двоим встретиться, и никак не ожидала, что они всё равно встретятся, и их чувства друг к другу выглядели очень хорошо.

В конце концов это она спровоцировала эту группу идиотов создать проблемы Тан Фэю. Она рассчитывала, что, когда Тан Фэй попадет в беду, она явится к нему в образе спасительницы, но ее опередил Аньянь.

Лю Лулу знала, что, хотя теперь она была девушкой Тан Фэя, Тан Фэй не испытывал к ней никаких чувств. Просто она активно добивалась звания первой школьной красавицы, и этим удовлетворяла самолюбие Тан Фэя.

После этого инцидента Лю Лулу еще раз подтвердила то, что она и Аньянь и так знали всегда – лишь один из них мог добиться хороших результатов. Сюжет необратим, что ж, тогда она найдет кого-нибудь, кто сможет убить Аньяня, и тогда она ещё посмотрит, каким образом мертвец и Тан Фэй смогут влюбиться друг в друга!

При одной только мысли об этом красивое лицо Лю Лулу исказилось, на губах ее появилась злобная ухмылка. Сначала она не хотела быть такой жестокой, Аньянь вынудил ее, и Аньянь заставил ее!

Когда начальник бара увидел Гу Юньси, он сказал каким-то недобрым голосом: «Почему ты сейчас здесь? Иди, иди и быстро переоденься. Сегодня здесь кто-то будет».

Он второпях втолкнул Гу Юньси в раздевалку, а когда Гу Юньси вышел, потащил его за собой и проинструктировал: «Ни на кого не обижайся сейчас».

Когда они вдвоем направились к бару, бригадир передал поднос с драгоценным вином в руки Гу Юньси, указал ему на ящик с вином в конце второго этажа и приказал ему взять и его тоже.

Тан Фэй последовал за ним в бар. Как только он вошел, он протянул руку молодому человеку, который разносил вино, и спросил его: «А где тот человек, который только что вошел сюда?».

Мужчина смотрел на него как в тумане, явно не понимая, о ком он говорит.

«Это мальчик лет семнадцати-восемнадцати, симпатичный на вид. Он ростом с мен», –. Тан Фэй приподнял свои брови: Я просто видел, как он входил вон из той двери».

«А-а-а, ты говоришь об Аньяне», – мужчина вдруг, наконец, понял. Только сотрудники могут входить через заднюю дверь, и, по описанию Тан Фэя, только Аньянь был похож на него среди тех, кто в их хранилище имел на это право.

«О, я не знаю, как его зовут, поэтому я спрашиваю вас, куда он пошел?».

«Аньянь доставил вино», – мужчина повернулся к нему и указал на комнату на втором этаже.

Тан Фэй поблагодарил его и побежал наверх, но был остановлен взглядом этого мужчины и тот сказал ему: «Ты не можешь подняться туда, там VIP-ложа».

Тан Фэй похлопал его по плечу: «Я только посмотрю и подожду его в главном офисе у входа на лестницу».

Если бы это произошло раньше, он бы властно сказал, что оплатит взнос Лао-цзы и станет VIP-персоной. Жаль, что это время его финансы были полностью под контролем его старика.

Гу Юньси постучал в дверь этой VIP-ложи, подождал несколько секунд, но никто не ответил, он постучал еще несколько раз, и внутри по-прежнему было тихо.

Он нахмурился и слегка отстранился.

В роскошной ложе находилось восемь человек, четверо из них были принцессами из этого хранилища, а самым заметным из оставшихся четырех был мужчина, сидящий на среднем диване.

Ему было около сорока лет, его брови были в форме мечей, у него была дюймовая голова и красивая внешность, но у него был шрам в форме сверчка на левой щеке, который портил красоту, но добавлял жестокой брутальности его духу.

Дрожащая девушка стояла на коленях у его ног и была одной из принцесс, сопровождавших его.

Как только Гу Юньси вошел, его сразу же заметили несколько человек. Стоявшая на коленях девушка даже умоляла его посмотреть на неё с полными слез глазами.

Он спокойно поставил вино на стол и сказал: «Босс, вино, которое вы заказывали, здесь». Затем он тихо отступил в угол, служивший фоновой доской, и, казалось, совершенно не замечал странной атмосферы в ложе.

VIP-ложи и обычные ложи отличаются по своей работе. В VIP-ложах официанты должны присутствовать на сцене, чтобы осчастливить гостей, рекламируя как можно больше известных вин из хранилища.

Гу Юньси попросил эту работу по собственной инициативе, а Аньянь изначально отвечал только за обычные ложи.

Этот бар является самым большим и известным баром в Юньчэне. Здесь часто бывают высокопоставленные чиновники Юньчэня, чтобы развлечь себя или иностранных гостей. В основном они всегда выбирают VIP-ложи.

После того, как отец Ань был арестован, тех немногих людей, с которыми он имел дело, можно было охарактеризовать как опасных для самих себя. Они жили со своим шлейфом в руках, и даже если бы они захотели помочь ему в этом деле, они ничего бы не смогли сделать.

Гу Юньси определил место, где отец спрятал улики, с помощью мировых данных. Если необходимо спасти отца, значит доказательства должны быть переданы заслуживающему доверия лицу, и они должны быть доставлены в Пекин и представлены в Центральное бюро надзора.

Причина, по которой он пошел работать в VIP-ложу, заключалась в том, чтобы определить, кто этих чиновников подходил для этой цели.

Если бы это было возможно, Гу Юньси предпочел бы сделать это сам, но обычные люди вообще не могут прикоснуться к центральным воротам, и из-за ограничений этого мира он не может использовать внешнюю энергию, поэтому, даже если он доберётся до Пекина, он должен будет немедленно вернуться обратно. Группа людей, притаившихся в темноте, крепко удерживала их с отцом.

В ложе было ужасно тихо. Девушка, которая задыхалась на полу, подавила голос в горле и не осмеливалась говорить, в то время как другие даже не осмеливались дышать, а потом она молча села.

«Налей вина», – мужчина средних лет со шрамом на лице взглянул на Гу Юньси, нарушив тишину в комнате.

Его голос был очень низким, с чувством превратностей судьбы, присущим только мужчинам среднего возраста.

Гу Юньси услышал эти слова, послушно подошел к столу, открыл самую дорогую бутылку вина и осторожно налил ему. Он подошёл ближе и обнаружил, что под ногами у мужчины была коричневая драконья трость, очевидно, у него были плохие ноги.

Гу Юньси бесстрастно взглянул на него, затем, не щурясь, налил нужное количество вина во все восемь бокалов, а затем протянул первый бокал мужчине.

Мужчина средних лет не взял его, а просто прищурился и внимательно посмотрел на него.

Спустя долгое время он сказал: «Иди сюда». Указав на положение вокруг себя, он затем пристально посмотрел в глаза Гу Юньси, а после этого сказал: «Сядь и выпей со мной».

Девушка, стоявшая на коленях рядом с ним, почувствовала рефлекторную дрожь и, казалось, подумала о чем-то ужасном.

Гу Юньси сделал шаг назад, покачал головой и нахмурился, объясняя: «Извините, босс, но я не буду этого делать».

Воздух, казалось, внезапно сгустился, и в мужчине средних лет вспыхнуло такое пугающее зло, что даже Гу Юньси не мог не быть этим шокирован.

Глаза мужчины были мрачными и темными, пара мрачных и темных глаз смотрела прямо на Гу Юньси, и он просто не мог не сказать снова: «Иди сюда».

Гу Юньси посмотрел на него и твердо ответил: «Я этого не делаю».

Мужчина дважды усмехнулся, внезапно притянул его к себе на колени и удержал, ущипнув одной рукой за подбородок, а другой налил стакан вина в рот Гу Юньси.

Гу Юньси изо всех сил попытался вырваться и встал, кашляя от вина во рту.

Он прикрыл рот рукой и посмотрел на этого человека, у которого случился внезапный приступ, глаза мужчины уже были тусклыми, но он все равно сказал: «Я этого не сделаю».

Судя по реакции нескольких человек в баре, этот человек должен был быть очень высокопоставленным человеком, а вовсе не тем, кого он мог бы позволить себе обидеть, но с точки зрения сопутствующего вина, Гу Юньси никогда не пойдет на компромисс.

Он здесь для того, чтобы найти помощь, которая может спасти отца Аня, а не для того, чтобы практиковать личность Аньяня.

Когда обе стороны оказались в тупике, в двери ложи приоткрылась щель.

«Черт возьми, приятель, ты просто дай мне выпить. Почему ты не выходишь так долго?», – Тан Фэй с опухшим лицом крикнул в эту щель. Когда никто ему не ответил, он толкнул дверь.

Он действительно ждал Гу Юньси у входа на лестницу. Кто бы мог не поверить в то, что Гу Юньси долго не выходил, и он просто потерял терпение и подошел к двери.

Благодаря смешанному темпераменту богатого господина, сформировавшемуся у него с детства, сотрудники службы безопасности наверху смотрели на него с симпатией, и никто из них не остановил его, позволив беспрепятственно войти в VIP-ложу.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 60

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 60

Тан Цинь небрежно взглянул на Тан Фэя, хмыкнул, и спросил: «Почему ты здесь?».

Выражение его лица было холодным и равнодушным, и его совершенно не волновали синяки на лице Тан Фэя. Никто не смог бы разглядеть тесной кровной связи между этими двумя.

У Тан Фэя на лбу выступил холодный пот, было совершенно очевидно, что он до крайности боялся этого мужчину средних лет, и он выкрикнул в ответ: «Я, я ищу здесь одноклассника».

Когда он подошел к Гу Юньси, ему показалось, что само провидение послало его сюда, чтобы он мог держать Гу Юньси за руку.

Тан Цинь бесстрастно посмотрел на их сцепленные руки и тихо рассмеялся. Смех у него был каким-то странным, как будто он исходил не из горла, а из его груди.

Этот его странный смех сразу же вызвал у Тан Фэя мурашки по коже, заставив его оттащить Гу Юньси подальше и сделать несколько шагов взад и вперед.

Он всегда был бесстрашен, и даже его отец не мог управлять им, но Тан Циня, своего дядю, он очень боялся, и он не смел даже громко говорить при нем.

Да и вся их семья, не только он, даже его бабушка и дедушка боялись прикоснуться ко лбу его дяди. И другие члены его пекинской семьи избегали его дяди, как гадюки.

Потому что его дядя был психически болен.

Семья Тан процветала начиная с поколения дедушки Тан Фея. Он встретил нужных людей, когда обосновался в стране, а позже он, в основном, занимался военными делами. К этому времени дед женился на бабушке, которая занималась ведением домашнего хозяйства, а также защитой и управлением всеми семейными предприятиями, и вскоре семья Тан стала одной из самых влиятельных семей в Пекине.

Тан Цинь был старшим сыном дедушки Тан Фэя.

В то время, когда он родился, у дедушки был очень сложный период, связанный с его продвижением по службе, и он целыми днями был занят работой. Бабушка очень сильно переутомилась и нуждалась в восстановлении сил, поэтому они передали Тан Циня дальней родственнице, которую пригласили присмотреть за ним.

Они думали, что эта родственница была хорошим человеком, и никто не ожидал, что у нее будет очень опасная склонность к жестокому обращению с детьми. Поскольку у них в то время не было никакого опыта общения с другими детьми, она очень удачно это скрывала.

Когда она прибыла в семью Тан, Тан Цинь сразу же стал объектом ее травли.

Из-за вечной нехватки времени на сына в тот период у дедушки, Тан Цинь прожил три полных года в обстановке жестокого обращения с ним и даже, в одном особо тяжелом случае, у него была жестоко сломана рука.

Когда Тан Циню было семь лет, он ударил эту женщину ножом, разделил ее тело и выбросил сломанную конечность к двери дома семьи Тан.

Люди, проходившие мимо дома семьи Тан, были так напуганы, что немедленно вызвали полицию.

В то мгновение, когда прибыл дедушка, Тан Цинь сидел в полицейском участке и очень счастливо улыбался. В его темных глазах после совершённого им убийства совсем не было страха.

Узнав обо всём, и дедушка Тан, и бабушка Тан плакали и винили в случившемся себя, но они уже не могли компенсировать травмы, нанесенные Тан Циню.

С тех пор Тан Цинь полностью изменился. Он любит кровь, он любит причинять вред и себе самому тоже, но больше ему нравится причинять боль другим людям.

И больше всего все члены семьи Тан боялись, когда он смеялся или улыбался. Потому что улыбался или смеялся он лишь тогда, когда хотел причинить боль кому-то, или тогда, когда хотел причинить боль самому себе.

В то время старик после всего случившегося отправил его на лечение, но оно не принесло особого успеха.

По прошествии тех ужасных трех лет темперамент Тан Циня был полностью искажен. Ему не хватало чувства привязанности к кому бы то ни было, как бы жёстко он себя ни сдерживал и как бы сурово он не относился к самому себе.

Более десяти лет семья Тан страдала от издевательств Тан Циня, но они ничего не могли с ним поделать.

В конце концов, бабушка Тан, стиснув зубы, отправила Тан Циня в недавно созданные спецподразделения государства, предназначенные для выполнения самых опасных задач, чтобы хоть как-то сдерживать жестокость Тан Циня.

С помощью этой смертоносной отдушины Тан Цинь действительно немного нормализовался, его эмоции сильно стабилизировались, и постепенно он смог контролировать некоторые из своих сумасшедших поступков.

Он прослужил в спецназе полных двадцать лет, и каждый раз, когда они выполняли опасное задание, он был самым страшным из них, несмотря даже на травму спины. Только восемь лет назад нога Тан Циня была серьезно повреждена, и ему пришлось уйти из спецназа.

Благодаря высшим заслугам, накопленным за эти годы, и деятельности семьи Тан на протяжении более чем десяти лет, Тан Цинь стал командующим Пекинским военным округом, обладающим мощной властью и недостижимым статусом.

«Понг», – этот звук прервал воспоминания Тан Фэя. Он уже успокоился и смог поднять глаза, чтобы посмотреть в лицо Тан Циня. Даже когда они оба были в столице, он видел своего дядю не чаще двух раз в год, и он никак не ожидал, что сегодня встретит его в Юньчэне в этом маленьком местечке.

Тан Цинь улыбнулся, вытащил пистолет и положил его на стол, уставившись на Гу Юньси, потом он снова сказал: «Иди сюда».

Гу Юньси был совершенно невозмутим и лишь холодно посмотрел на него.

Тан Фэй смело сделал два шага вперед, загородив собой Гу Юньси, и сказал с улыбкой: «Дядя! Он мой одноклассник, пожалуйста, отпусти его».

Он подумал, что Гу Юньси обидел Тан Циня, и быстро взмолился о прощении.

Раздался звук «щелчка» по пистолету, Тан Цинь остался глух к словам Тан Фэя, и улыбка на его лице стала еще более мрачной и странной.

Он взглянул на Гу Юньси, взял пистолет и приставил его к виску девушки, стоявшей на коленях у его ног.

«Если он подойдёт, то я отпущу тебя. Если он не подойдёт, то ты умрешь».

Девушка тут же в панике посмотрела на Гу Юньси, ухватилась его за брюки со слезами на глазах и стала просить его о помощи.

Ей всего лишь двадцать лет, и она не хочет умирать.

Гу Юньси посмотрел на девушку сверху вниз, терпеливо и снисходительно, но у него не было другого выбора, кроме как сесть рядом с Тан Цинем, и, сев, он сознательно сам взял бокал вина и выпил его.

Тан Цинь, как он и сказал, убрал пистолет от головы девушки, но не засунул его обратно, а продолжал держать его в руке.

Он с улыбкой посмотрел на остальных людей в ложе и сказал: «А вы что? Или вы хотите, чтобы я сам напоил вас?».

Несколько человек сразу же отреагировали, поспешно взяли чашки и с улыбкой выпили.

После того, как Гу Юньси выпил из своей чашки, Тан Цинь ничего не сказал и посмотрел на него так спокойно, как будто восхищался каким-то очень деликатным предметом, его глаза были полны интереса к юноше.

Гу Юньси не мог угадать мысли этого человека, и поэтому он просто проигнорировал его. Но внезапно Тан Цинь удержал его возле себя, и начал вливать вино ему в рот, один бокал за другим.

На лице мужчины красовалась леденящая душу улыбка, а искривленный шрам на его щеке, казалось, мог лопнуть в любую секунду.

Другие люди в ложе, видя его таким, были в ужасе и просто смотрели на это в оцепенении. Никто из них не осмеливался умолять его пощадить Гу Юньсяня.

Таким образом в ту ночь Гу Юньси подвергся преследованию со стороны Тан Циня, который заставил его выпить очень много алкоголя. Наконец, он полностью опьянел и упал, потеряв сознание, а потом Тан Фэй притащил его в свою резиденцию в Юньчэне.

Тан Фэй чувствовал себя очень виноватым, потому что он, как и все остальные в ложе, мог только наблюдать за тем, как Гу Юньси спаивают, не имея мужества остановить своего дядю.

Однажды в детстве Тан Цинь очень сильно ушиб его, и с тех пор он все ещё помнил об этом.

Именно после этого случая у Тан Фэя и появился серьезный страх перед Тан Цинем.

На следующее утро Гу Юньси проснулся с раскалывающейся головой, и похмелье у него было очень сильным. Избавившись от контроля небес, он долгое время не был ни под чьим контролем.

Как только Гу Юньси наклонил голову вниз, он увидел Тан Фэя, спящего рядом с кроватью, нахмурился и пнул его одним ударом.

«Черт! Кто, черт возьми, осмелился сюда прийти?», – закричал Тан Фэй, свернувшись калачиком на земле, потом он повернул голову и увидел, что Гу Юньси сидит на кровати и наблюдает за ним. Он почесал волосы и вспомнил, что произошло прошлой ночью. Тогда он, мучаясь угрызениями совести, сказал: «Хорошо, что ты проснулся».

В любом случае, это был именно его дядя, который делал плохие вещи другим людям, а он не посмел и пикнуть.

«Хорошо. Где моя одежда?».

«Я постирал её в стиральной машине. Но ты можешь пока надеть мою», – Тан Фэй достал из шкафа пару темно-синих рваных джинсов и черную футболку со сложным рисунком и протянул их Гу Юньсяну.

Гу Юньси посмотрел на него и вздохнул, забирая у него одежду.

Вся одежда Тан Фэя была выполнена в стиле хип-хоп. Среди его вещей было трудно найти что-то серьезное.

По дороге в школу Тан Фэй схватил Гу Юньси за плечо и сказал с улыбкой: «Чувак, ты хочешь подружиться с мной, объединить наши судьбы? Меня зовут Тан Фэй, а как насчет тебя?».

Вчера тот молодой человек, который подавал алкоголь в баре, казалось, произносил имя подростка, но он не смог понять его в спешке.

«Аньянь», – Гу Юньси взглянул на него и ещё раз легко сказал: «Меня зовут Аньянь».

Тан Фэй был ошеломлен. В последнее время он часто слышал имя Аньянь, и он слышал, как его произносил не один человек. В устах всех этих людей Аньянь был просто воплощением безжалостного извращенца.

По их словам, Аньянь и его отец приставали к маленьким детям, и его не арестовали лишь потому, что он сам был ещё маленьким. Поэтому многим ученикам в школе Аньянь был очень противен.

Раньше он вообще ничего не знал об Аньяне. После того как он услышал, что говорят о нём эти люди, у него, естественно, не сложилось хорошего впечатления об Аньяне. Но теперь, встретившись с ним, он вдруг почувствовал, что эта группа людей распускала клевету.

«Похоже, ты знаешь, кто я», – Гу Юньси похлопал Тан Фэя по руке. «Так держись от меня подальше, если знаешь, иначе не пройдёт и дня как тебя назовут извращенцем».

Тан Фэй, наконец, пришёл в себя, он сжал шею Гу Юньси и улыбнулся: «Лучше скажи, что я буду бояться их, если не смогу этого сделать».

«Мой дед с первого взгляда понял бы, что с тобой поступили несправедливо», – он на мгновение задумался, а потом невольно спросил: «А почему арестовали твоего отца?».

Он не верил в то, что непристойный человек смог бы воспитать такого праведного ребенка, как Аньянь.

Первоначальное «я» тела Аньяня действительно представляло собой своего рода праведного молодого человека. Хотя у него было немного энергии, он всё же отличался от Тан Фэя и уже в юности обладал уникальным чувством бунтарства.

«Я не знаю», – лаконично ответил Гу Юньси. Тан Фэй был для него только запасным вариантом, чтобы спасти папу Ань. Лишь в самом крайнем случае Гу Юньси был готов вовлечь его.

Видя, что он не хочет больше говорить об этом, Тан Фэй переменил тему. Он неосознанно заговорил о своем дяде Тан Цине и осторожно предупредил Гу Юньси: «Ты должен держаться подальше, когда увидишь моего дядю в будущем».

Когда он впервые увидел этого юношу, у него возникло совершенно особое чувство, которое было резким, но не раздражающим, именно оно заставило его продолжать приближаться к нему, поэтому он не хотел, чтобы его дядя снова причинил ему боль.

Гу Юньси внимательно посмотрел на него, но было совершенно непонятно о чём он думал.

Поскольку весь этот мир был составлен искусственно, из полученных им данных об этом мире он узнал лишь о нескольких ключевых фигурах, и этого человека, с которым он встретился прошлой ночью, явно среди них не было.

Тан Фэй почесал в затылке. Хотя болезнь дяди ни для кого не была секретом в его пекинской семье, он не стал бы афишировать ее повсюду.

«В любом случае, ты лучше держись от него подальше», – он не был резок и просто хотел еще раз подчеркнуть свои слова.

Гу Юньси удовлетворенно кивнул ему.

Когда они подошли к школе, то поскольку эти двое обучались не в одном здании, их пути разошлись у школьных ворот. Тан Фэй неохотно отошел от него, а Гу Юньси просто проигнорировал его и направился к зданию, в котором проходили занятия двух старших классов.

Как только он вошёл в класс, он сразу же услышал, как кто-то зовет его по имени возле двери. Сначала он подумал, что это Тан Фэй, но уж никак он не ожидал увидеть Лю Лулу, любимицу Небес.

Лю Лулу была одета в узкие джинсы и белую футболку с V-образным вырезом, её волосы были собраны в высокий хвостик. Вся эта девушка была такой молодой и красивой, но у неё было такое плохое сердце.

Гу Юньси оглядел её с ног до головы и, выглядя очень смущенным, спросил: «Ты меня ищешь? Кто ты такая?».

Согласно временной шкале этого мира, Аньянь в это время вообще не знал Лю Лулу, и они ещё ни разу не встречались.

Лю Лулу кивнула, посмотрела на него, а затем указала в конец пустого коридора и прошептала: «Мы можем поговорить там?».

Гу Юньси взглянул на нее и ответил: «Хорошо».

Ему действительно было интересно узнать, что ещё Лю Лулу планировала предпринять.

Эти двое прошли в конец коридора один за другим, и Гу Юньси сам открыл имевшуюся там дверь и спросил: «Скажи, в чем дело?».

«Привет, Аньянь. Меня зовут Лю Лулу.», – коротко представилась она ему, а затем сказала: «Это твой отец попросил меня прийти к тебе».

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 61

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 61

У Гу Юньси был совершенно ошеломленный вид, и пара тонких глаз даньфэна вспыхнула ярким светом. Он взволнованно посмотрел на Лю Лулу, взял её за руку и снова и снова повторял: «Это правда? Ты говоришь мне правду? Ты действительно можешь мне помочь? Мы увидимся с моим отцом?».

В глубине души он не мог удержаться от насмешки. Лю Лулу хотела что-то сделать, он уже угадал семь или восемь пунктов её плана.

Увидев его встревоженный взгляд, Лю Лулу вложила всю свою собственную стратегию в свою грудь и тихо ответила: «Да».

Она пришла сюда не для того, чтобы быть его партнёршей и способствовать развитию прежнего сюжета, а для того, чтобы помочь первоначальной владелице её тела вернуть любовь, которая принадлежала ей. В конце концов, она-то впервые узнала Тан Фэя.

Лю Лулу была крайне лицемерной. Прежде чем пройти через это, она негодующе злилась за Аньяня, но после насыщенных дней в богатстве и роскоши она почувствовала, что все это было справедливо, и Аньянь стал виновником того, что помешало ее счастью. Значит надо убрать с глаз долой невинного Аньяня, чтобы убедить в этом саму себя.

«Почему ты помогаешь мне?», – Гу Юньси нахмурился и очень убедительно продемонстрировал недоверие молодого человека при каждом неожиданном шаге в его жизни.

Лю Лулу, казалось, ожидала, что он задаст такой вопрос. Она достала аккуратно переплетенный документ и протянула его Гу Юньси, сказав: «На самом деле, это мой отец приказал дяде Ань расследовать деятельность этих людей».

Гу Юньси взял информацию и перевернул ее. В документе были перечислены все старшие руководители нынешней руководящей команды Юньчэна. За исключением отца Лю Лулу, все те, о ком Ань планировал сообщить, находились в этом документе.

«Мой папа обнаружил, что они злоупотребляли своими полномочиями, они знали закон и нарушали его, но у него не было доказательств, поэтому он тайно устроил так, чтобы начальник полицейского участка, то есть дядя Ань, расследовал их деятельность. Однако он не ожидал, что их могут арестовать, и дядю Ань арестовали по обвинению в том, чего он не делал. Они рассчитывают выбить из него признание под пыткой».

Лю Лулу виновато посмотрела на Гу Юньси: «Дядя Ань был очень проницателен, и, прежде чем они начали действовать, он спрятал все имеющиеся у него доказательства. Теперь эти доказательства – ключ к отправке этих подонков в тюрьму».

Гу Юньси быстро закончил просматривать информацию и казался очень взволнованным и полным негодования.

Лю Лулу была удовлетворена, а затем продолжила: «Мой папа надеется найти эти доказательства и спасти дядю Ань. Но, – она тяжко вздохнула – он секретарь Комиссии по проверке дисциплины, цель слишком заметна. Как только он начнёт действовать сам, он, безусловно, будет сразу же обнаружен этой группой людей, и последствия этого просто немыслимы».

Гу Юньси не стал дожидаться, пока она закончит, и сердито вызвался сам: «Я схожу. Я пойду к моему отцу за доказательствами».

«Вот почему мой папа и попросил меня прийти к тебе», – Лю Лулу пристально посмотрела на Гу Юньси: «Аньянь, только ты можешь без проблем получить эти доказательства от дяди Ань».

Гу Юньси кивнул и нетерпеливо спросил у неё: «Когда же я смогу увидеть своего отца?».

«Не волнуйся. Ты сможешь сделать это через два дня, только дождись от меня новостей», – Лю Лулу достала изящную карточку с благовониями, на которой был напечатан номер мобильного телефона, и протянула ее Гу Юньси, улыбаясь: «Это номер моего мобильного телефона, оставайся на связи».

Она сделала жест прикладывания телефона к уху, попрощалась с Гу Юньси и ушла со счастливой улыбкой на лице.

Гу Юньси посмотрел ей в спину и усмехнулся.

Лю Лулу была действительно хороша в своих расчетах. Она хотела получить доказательства от первоначального «я» этого тела, но, очевидно, собака уже спрыгнула со стены.

Всё, что она только что сказала, казалось разумным, но только лишь на первый взгляд.

Во-первых, если бы отец Лю действительно послал отца Ань за доказательствами, у отца Ань было бы достаточно времени, чтобы отдать все показания отцу Лю до ареста, почему же вместо этого он вынужден был еще тщательней скрывать их?

Кроме того, в семье Лю был только отец Лю, занятый на государственной работе, и не было никаких других источников дополнительного дохода. Так как же одна только зарплата Лю могла позволить Лю Лулу пользоваться такой роскошной карточкой с благовониями?

Все планы Лю Лулу были изрешечены дырами, но она была слишком уверена в себе и слишком высоко ценила свои мимолётные преимущества.

Причина этого, скорее всего, не была связана с Тан Фэем.

Согласно первоначальному мировому процессу, в это время Аньянь уже был вынужден бросить школу из-за наркотической зависимости, и у него не было возможности встретиться с Тан Фэем. Поэтому Лю Лулу скорее всего просто пришла в голову идея контролировать Аньяня с помощью наркотиков, намереваясь медленно пытать его, чтобы он был вынужден пойти на компромисс.

Но теперь все по-другому. Он всё-таки встретил Тан Фэя под личиной Аньяня, и у них, похоже, всё ещё хорошие отношения. Это, несомненно, худший страх Лю Лулу.

Поэтому она и не могла сидеть спокойно, а пыталась обмануть его, и убить его как можно скорее после того, как получит доказательства из рук его отца, чтобы помешать ему и Тан Фэю влюбиться друг в друга, как это было прописано в изначальном сценарии.

Гу Юньси приподнял бровь и улыбнулся. Он будет сотрудничать с Лю Лулу. Для него это хорошая возможность повидаться с папой Ань.

Вечером после школы, как только Гу Юньси вышел из школьных ворот, он сразу же увидел Тан Фэя, который поджидал его у ворот школы.

Юноша увидел, как он вышел, его глаза загорелись, и он бросился к нему, держа в руке очень знакомого кота, что было шокирующе.

Когда Цзинь Тянь увидел Гу Юньси, он быстро оцарапал Тан Фэя и прыгнул к нему в объятия, выкрикивая своё несчастное мяуканье.

Гу Юньси нежно погладил его, обнял, поцеловал два раза и успокоил.

Тан Фэй ткнул пальцем в голову Шокирующему Небеса и сказал с отвращением: «Черт возьми, так эта бешенная кошка твоя!».

Тот был шокирован и сразу же протянул к нему лапу с когтями.

«Этот кот такой маленький, но он такой свирепый, приятель, ты должен хорошо о нем заботиться», – Тан Фэй сделал шаг назад, чтобы успешно избежать когтей Цзинь Тяня, и в шоке посмотрел на Гу Юньси: «Если ты позволишь ему схватить мое лицо, то всё оно будет расцарапано!».

Гу Юньси склонил голову и ошеломил Цзинь Тяня нежной лаской, а Цзинь Тянь от удовольствия свернулся хорошеньким гнездышком в его объятиях, наслаждаясь тем, что он ухаживал за ним.

Гу Юньси замер, невероятная мысль промелькнула в его голове. Он посмотрел на Тан Фэя и внимательно осмотрел его сверху донизу.

Тан Фэй был сбит с толку этим осмотром, он щелкнул пальцами и спросил: «Эй, что ты так на меня смотришь?».

Гу Юньси отвел от него взгляд и ответил: «Ничего». Затем он холодно спросил: «Ты меня ждешь?».

У Шокирующего Небеса такой эмоциональный всплеск обычно возникал только тогда, когда он встречал своего возлюбленного, но Тан Фэй не имел абсолютно никакого сходства со его возлюбленным.

Тан Фэй улыбнулся и с интересом обнял Гу Юньси за плечи: «Пойдём, сегодня друг будет сопровождать тебя на работу».

Его последние дни здесь были настолько скучными, что теперь, когда ему наконец-то удалось завести столь желанного друга, естественно, он его не отпустит.

Более того, Юньчэнь – это маленькое местечко, и за исключением бара, где работает Гу Юньси, вполне приличного, там нечем развлечься.

«Что бы то ни было».

Придя в бар, Гу Юньси поручил Тан Фэю позаботиться о Цзинь Тяне. Он хотел проверить, был ли Тан Фэй действительно его возлюбленным. И восприятие души его возлюбленного Цзинь Тянем было теперь намного сильнее, чем у него самого.

Первоначально, после прохождения последнего мира, Гу Юньси сам обладал способностью идентифицировать его душу, но появление ребенка полностью нарушило эту его способность.

Только отдав всю собранную мировую энергию своему ребенку плюс большую часть силы своей души, он смог забрать душу своего сына, чтобы прорваться за пределы законов мира и вернуться к реке Стикс.

Однако потребление силы его души было намного меньше, чем он ожидал. И Гу Юньси не мог не заподозрить, что его возлюбленный тоже передал силу своей души их ребенку.

«Аньянь, спаси меня!».

Как только Гу Юньси переоделся в форму и вышел, к нему внезапно подбежала запаниковавшая девушка со слезами на лице и крепко схватила его за руку, постоянно плача.

«Ты спаси меня, спаси меня!».

«Что с тобой такое?», – Гу Юньси посмотрел на нее, нахмурив брови.

Эта девушка была той самой девушкой, на которую Тан Цинь указывал прошлой ночью.

Девушка уставилась на него со слезами на глазах и поперхнулась: «Вчера этот мужчина приходил снова. Бригадир попросил нас обслужить его, но я испугалась. Я была так напугана!».

«Когда тебя уже не было там прошлой ночью, я просто принесла ему бокал вина, а он ударом сбил меня с ног на землю», – затем девушка приподняла одежду на верхней части тела, и на ней был большой синяк с небольшой припухлостью: «Доктор сказал мне, что у меня рёбра сломаны».

После работы она всё ещё чувствовала сильную боль в груди. Ночью она отправилась в отделение неотложной помощи больницы, и даже врач не удержался и спросил, кто ее обидел. Ее же так избили.

Этот человек так ужасен. Она не хотела бы снова пережить то, что произошло прошлой ночью.

«Ты должна рассказать обо всём этом бригадиру. Я ничем не могу тебе помочь», – Гу Юньси спокойно вытер свою руку.

Однажды он уже помог ей, и все это было сделано по чистой доброжелательности. Но постоянная помощь этой девушке не входит в его обязанности.

«Нет, ты можешь мне помочь, пожалуйста, помоги!».

У них нет ни образования, ни опыта в такого рода продажах. Если они будут капризничать и выбирать себе клиентов, их просто уволят из хранилища.

У неё нет ничего кроме её тела. Как она может сводить концы с концами? Этот бар был самым высокооплачиваемым баром в Юньчэне, и она не могла смириться с потерей такой работы.

«Аньянь, ты должен это сделать. Сможешь же ты обслуживать его и спасти нас?», – девушка снова взяла Гу Юньси за руку и стала умолять: «Тебе ведь не нужно ничего делать, просто выпивай с ним вино, как ты это делал прошлой ночью».

Гу Юньси спокойно посмотрел на нее, и в его темных глазах не было никаких колебаний.

Это был чисто мужской инстинкт, заставляющий искать выгоду и избегать вреда, а этот человек намеренно навязывал ему «вред», однако он действительно мог ему отомстить.

«Извини, но мне еще нужно доставить вино», – таким людям он брезговал помогать.

В это время в другой стороне хранилища Тан Фэй открыл коробку с Шокирующим Небеса. Он молча ждал, когда Гу Юньси закончит свою работу. Но потом ему стало очень скучно, и он вышел на улицу с Шокирующим Небеса.

Но стоило лишь ему повернуться, и Шокирующий Небеса выскочил из его объятий.

Он поспешно обошёл всё вокруг несколько раз, но так не смог найти котёнка, поэтому он подошел к Гу Юньси с извиняющимся выражением лица и рассказал ему об этом.

«Извини, приятель. Твоя кошка знает дорогу сюда?».

«Все в порядке», – Гу Юньси посмотрел на его смущенный взгляд и улыбнулся: «Должно быть, он убежал сам по себе и скоро вернется».

После того, как он испытал потрясение, в нём снова проснулся интерес к внешнему миру. Гу Юньси тоже проходил через это, и никакой опасности в этом не было.

Но как только Тан Фэй испустил вздох облегчения, он услышал печальное мяуканье кошки в конце коридора.

У Тан Фэя сразу же выступил холодный пот, и он не мог отделаться от мысли, что котенка поймали и надругались над ним. Даже Гу Юньси не смог этого остановить. И эти двое быстро последовали на звук его голоса.

Ужасающий крик доносился из ложи, и Тан Фэй сразу же прямо толкнул дверь, независимо от того, было ли в ней тридцать семь или двадцать один человек. Он увидел, что котенок отчаянно боролся в руках его дяди Тан Циня, и он упорно тянулся лапой, чтобы оцарапать лицо его дяди.

Когда Тан Цинь увидел их, его брови слегка приподнялись, в уголках глаз появилось несколько морщинок смеха, он посмотрел на кота, которого держал в руке, взял бутылку спиртного и вылил ее в лицо Гу Юньси всем своим видом излучая веселье.

«Что ты делаешь?!».

Гу Юньси поспешно отскочил прочь от него и, расстроенный, уставился на Тан Циня с очень плохим выражением лица.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 62

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 62

Сидя на диване, Тан Цинь не отрываясь молча смотрел на Гу Юньси, его взгляд был таким же мрачным и странным, как и прошлой ночью, а его глаза казались красноватыми.

Сегодня он был одет в темно-серую повседневную одежду, его рукава были закатаны, на его обнаженной коже были видны многочисленные глубокие и неглубокие шрамы, а на слегка выпуклом предплечье виднелись сильные накачанные мышцы.

Его лицо было глубоким и угловатым, и, если бы не ужасные шрамы на нем, оно определенно привлекало бы людей к нему.

Хотя на вид ему, возможно, нельзя было дать и сорока лет, Тан Циню было уже сорок пять лет, и в уголках его глаз были отчетливо видны кольца времени.

«Это твоё?», – спросил он. Гу Юньси опустил голову и осторожно вытирал ликер с шёрстки Цзинь Тяня своей одеждой. Он услышал приглушённый голос Тан Циня.

Но сам Гу Юньси был почти в таком же настроении, когда Аньянь поднял глаза, холодно посмотрел на мужчину на диване и ничего не сказал.

Тан Фэй потянул Гу Юньси за рукав, чтобы заставить его приблизиться к себе, и сопроводил эти действия улыбкой: «Дядя, это действительно кот моего друга. Если он чем-то тебя оскорбил, и ты слишком зол сейчас, давай просто отпустим их».

Тан Цинь откинулся назад и лишь изредка поглядывал на Тан Фэя.

От этих взглядов, с безразличной аурой, но с дрожащими от гнева глазами, Тан Фэй немедленно заткнулся и не осмелился больше ничего сказать.

Гу Юньси посмотрел на них двоих, нахмурился и почувствовал, что что-то не так.

Этот человек был дядей Тан Фэя. Само собой разумеется, что даже если он больше не боится своих старших, он должен учитывать, что Тан Фэй не будет таким же бесстрашным. Но кажется, что он в отчаянии от того, что этот человек может убить его.

Видя, что Гу Юньси не отвечает, Тан Цинь не рассердился, а вместо этого как-то странно улыбнулся одними губами, чего нельзя было сказать по его глазам. Он внезапно встал, держа свою темно-коричневую трость с драконом, и шаг за шагом подошел к Гу Юньсяну.

Звук стукавшей об землю трости ударял Тан Фэя в самое сердце, и его сердце просто не могло каждый раз не подпрыгивать.

«Ты мне очень нравишься», – он протянул руку и, ухватив Гу Юньси за подбородок, жёстко приподнял лицо молодого Цзюньсю и улыбнулся: «Пойдем со мной».

Сердце Гу Юньси сильно забилось от его странных глаз, и оно интуитивно подсказало ему, что этот человек для него опасен. Он немного отстранился, изо всех сил пытаясь разжать ладонь мужчины, но не смог.

Тан Цинь был спецназовцем в течение двадцати лет и обладал экстраординарными навыками. А вот силы Гу Юньси он пока ещё не видел.

«Разве ты не пытаешься спасти своего отца? Следуй за мной, следуй за мной, и я помогу тебе. В противном случае он может остаться в тюрьме до самой своей смерти».

Гу Юньси был ошеломлен его замечаниями, и Тан Цинь захватил его в свои объятия прежде, чем он смог отреагировать, и его тело оказалось близко прижатым к сильной и теплой груди этого мужчины.

Он пристально посмотрел в мрачные глаза Тан Циня и холодно спросил его: «Почему ты хочешь это сделать?». Он не был удивлен тем, что этот человек смог так быстро расследовать всё, что случилось с папой Ань. Он хотел лишь знать какова была цель этого человека.

«Почему? Я уже сказал, потому что ты мне очень нравишься», – Тан Цинь высвободил Шокирующего Небеса из его объятий и бросил его в руки Тан Фэя, потом он обнял молодого человека за талию, обжигая своим дыханием ухо Гу Юньси.

Он усмехнулся, лизнул ушную улитку Гу Юньси и с сознанием неотвратимости своих слов сказал: «Я дам тебе один день на размышление».

«Дядя, он мой друг, ты можешь найти кого-нибудь другого», – Тан Фэй увидев, что Тан Цинь так смело обращается с Гу Юньси, схватил Тан Циня за руку и попытался оттащить его в сторону.

Тан Цинь рассмеялся, наконец отпустил Гу Юньси, и повернулся, чтобы посмотреть на Тан Фэя, и, глядя ему в глаза, он медленно, холодно сказал: «Когда я закончу делать то, что я делаю, тогда и наступит твоя очередь вмешаться в это».

Тан Фэй весь окоченел и замерз, и только после ухода Тан Циня он снова почувствовал себя живым.

После того, как Тан Цинь ушел, в ложе остались только Гу Юньси и Тан Фэй.

Они переглянулись, Тан Фэй покачал головой и улыбнулся Гу Юньси уголками рта, погладил его волосы и спросил: «Ты видишь это?».

Гу Юньси кивнул. Судя по поведению Тан Фэя и поведению этого человека, было совершенно очевидно, что у этого мужчины есть серьёзные психологические проблемы.

«Психическое заболевание моего дяди было выявлено ещё в детстве и его лечение никому не внушало оптимизма», – Тан Фэй кратко рассказал о состоянии Тан Циня, похлопал Гу Юньси по плечу и пообещал: «Не волнуйся, я немедленно свяжусь с дедушкой и бабушкой, они не позволят дяде этого сделать».

В семье Тан только его бабушка и дедушка могли говорить в присутствии его дяди. Его отец был вторым сыном, он был на восемь лет младше его дяди, и вёл себя перед дядей как перепелка.

Страх Тан Фэя перед Тан Цинем был таким же, как и страх перед ним отца Тан.

Однако, хотя он и очень боялся Тан Циня, он не мог равнодушно наблюдать за тем, как тот пытался запереть юного мальчика в качестве домашнего питомца мужского пола.

Кроме того, в своём сердце он уже считал Гу Юньси своим другом.

«Мой дядя только что говорил о твоем отце. Итак, расскажи мне, что происходит. Я попрошу своего отца помочь тебе».

По мнению Тан Фэя, он смог бы упросить своих родителей спасти отца Ань до того, как снова начнет действовать его дядя, чтобы больше не существовало вещей, которые можно было бы использовать для угрозы Гу Юньси.

Гу Юньси покачал головой и отказался: «Нет. У меня есть другой способ спасти моего отца».

Когда политический вопрос мог бы быть решён так просто, как думал Тан Фэй?

Не говоря уже о том, что ещё неизвестно согласятся ли родители Тан Фэя поработать ради друга их сына. Но даже если они согласятся, как государственные чиновники, они и в обычное время находятся под прицелом стольких глаз, и они не вольны заботиться о вещах, которые не входят в сферу их обязанностей. В том случае, если за ними проследят очень внимательные люди, они просто не смогут спасти отца Ань. Мало того, это может также повлиять и на судьбу семьи Тан.

Чем выше вы стоите, тем тяжелее будет вам падать. Просить семью Тан о помощи в этом деле могло бы стать его выбором лишь в самом крайнем случае.

Когда Тан Фэй услышал эти слова, он больше не стал вдаваться в суть этого дела и вернул своё предложение: «Хорошо. Но если тебе это понадобится, ты должен будешь прийти ко мне. Дедушка может сделать абсолютно всё».

Гу Юньси усмехнулся одними губами и улыбнулся, уткнувшись лицом в ладони.

От тела Цзинь Тяня исходил очень резкий запах, и он жалобно смотрел на Гу Юньси. Гу Юньси коснулся его головы и взглянул на Тан Фэйдао: «Я возьму его, чтобы вымыть».

Гу Юньси с Шокирующим Небеса на руках вошел в туалет только для персонала, и там больше никого не было. Он запер дверь, открыл душ и опустил Шокирующего Небеса пониже.

«Скажи мне, зачем тебе понадобилось провоцировать этого человека? Он что, Цинь Мо?».

Цзинь Тянь облился горячей водой и скрутил свое тело, потом подошел, разорвал брюки на Гу Юньси и сказал подавленно: «Учитель, он следовал за нами во всех четырех мирах и ненавидит умирать».

Гу Юньси вздохнул, значит действительно это так. Только его возлюбленный мог сделать Шокирующего Небеса таким ненормальным.

«А как насчет Тан Фэя?».

У него было странное чувство по отношению к Тан Фэю, а потом он усомнился в том, что Тан Фей был его возлюбленным. Но Тан Фэй был так мил с ним, хотя они встретились всего лишь несколько дней назад, что очень похоже на поведение его возлюбленного в предыдущих мирах.

«Учитель, этот мир создан искусственно. Хотя он может развиваться и сам по себе, но все персонажи в нём имеют устоявшийся характер и будут сильно затронуты развитием сюжета. Ваш текущий статус – главный герой, и у Тан Фэя статус – главный герой. Это подразумевает для вас естественную привлекательность друг для друга, чего требует закон этого мира».

Гу Юньси взглянул на Шокирующего Небеса, это был не первый маленький мир его реинкарнации, но он впервые столкнулся с такой ситуацией. В прошлом его роль, вероятно, заключалась в том, чтобы быть пушечным мясом в сюжете Небес, которое может только следовать воле Небес и не может сопротивляться.

«А что насчет него?».

В глубине души Гу Юньси уже слабо догадывался, что проблема его возлюбленного обязательно будет связана с их ребёнком в последнем мире.

Он не знал личности своего возлюбленного, он знал только то, что тот мог войти в реинкарнацию самостоятельно. Просто сам он должен заимствовать тело у других, но его возлюбленный может быть полностью интегрирован в этот мир и не быть отвергнут законом.

Гу Юньси сконцентрировался от душевной обиды, но со дня обретения сознания он сосредоточился на практике на берегах реки Минхэ и ничего не знал о внешнем мире.

Пока он находился под контролем Тяньдао, несмотря на то что он проходил через реинкарнации в течение десятков тысяч лет и эти десятки тысяч лет хранились в его памяти, он никогда не был вовлечён в действие законов неба и земли.

«Учитель», – Цзинтянь ополоснулся, завернулся в полотенце, которое приготовил для него Гу Юньси, и сказал: «Этот человек дал много душевной силы маленькому господину, что вызвало психическую нестабильность и ему очень легко было полностью утратить контроль на собой».

Он наклонил голову и немного подумал, а затем сказал: «Сейчас ему не хватает душевной силы и чувств, поэтому Учитель должен держаться от него подальше, иначе он сойдет с ума и причинит боль моему Учителю».

«Вот посмотри только на это, я всего лишь пару раз царапнул его, а этот человек обошелся со мной так бесчеловечно!».

Последний мир был первым случаем, когда Цзинь Тянь существовал в форме сущности. Узнав, что это домашнее животное Гу Юньси, Ся Хоуцзинь очень полюбил его.

Однако Цзинь Тянь все ещё продолжал повсюду искать встреч с Ся Хоуцзинем и выступать против него по всякому поводу. Только после рождения своего маленького господина он немного смирился и перенес свою энергию на ребенка.

«Кроме того, он стар и уродлив, и он недостоин моего Учителя!», – возмущенно сказал Цзин Тянь.

Гу Юньси подумал о том, что жизнь его возлюбленного достигла возраста, когда он уже знает свою судьбу, и хотя он немного посмеялся, это было действительно очень плохо. В возрасте Тан Циня отец Ань был уже стар.

Они боятся, что в будущем у них уже ничего не получится.

А ведь он даже не почувствовал, что Тан Цинь был его возлюбленным. Гу Юньси чувствовал, что этот человек был параноиком, больным и властным. После осознания, после понимания всех тонкостей и выходов остается только полное страдание.

«Чувак, ты там в порядке?», – раздался за дверью голос Тан Фэя, и Гу Юньси снял свою заляпанную вином униформу и вышел уже чисто и аккуратно одетым.

Тан Фэй посмотрел на Гу Юньси и обеспокоенно сообщил ему: «Я уже рассказал всё своим бабушке и дедушке, но ради страховки я не думаю, что тебе стоит приходить на работу в эти дни».

Когда Гу Юньси пошёл приводить в порядок Цзинь Тяня, Тан Фэй рассказал Тан Эрцзю о желании своего дяди заставить юношу-подростка стать его любовником.

Дедушка сразу же внезапно забеспокоился. Тан Цинь сейчас занимает очень высокое положение. Он должен быть крайне осмотрителен, чтобы не давать никакой возможности своим политическим оппонентам поймать его.

Кроме того, они оба были очень обеспокоены психическим состоянием Тан Циня. Состояние Тан Циня сильно стабилизировалось за последние несколько лет, и они немного успокоились, но никто не ожидал, что в эту его поездку всё пойдет как-то не так.

Дедушка сразу же ясно дал ему понять, что если Тан Цинь будет настаивать на том, что он хочет быть с этим мальчиком, они вообще не смогут это остановить, и во время разговора с Тан Фэем, они посоветовали ему спрятать своего друга, чтобы избежать этого. Может быть, если Тан Цинь больше не увидит его, он в конце концов успокоится.

«Спасибо тебе!», – Гу Юньси улыбнулся и похлопал Тан Фэя по плечу: «Но побег – это не выход».

Тан Фэй осторожно дотронулся до кончика его носа. Почему он не догадался сразу, что это предложение было ненадежным? Со способностями его дяди, даже если бы Гу Юньси сбежал на край света, он всё равно смог бы найти его.

«Что же делать?», – Тан Фэй посоветовался со своими бабушкой и дедушкой, но они придумали для него наихудший план. Его дядя снова начал болеть, но никто не мог ничего с этим поделать.

«Солдаты пришли, чтобы перекрыть воду и засыпать её землёй».

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 63

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 63

На следующий вечер, как только Гу Юньси пришёл в бар, ему сразу же сказали, что босс ожидает его в ложе. Этим так называемым боссом не мог быть никто иной, кроме Тан Циня.

Он быстренько переоделся в свою униформу и отправился в ложу.

Тан Цинь посмотрел на Гу Юньси без особого выражения на лице и медленно сказал: «Иди сюда».

Гу Юньси послушно подошел к нему и остановился, затем он послушно сел рядом с ним, как велел ему Тан Цинь.

Тан Цинь сжал ему подбородок, посмотрел на него с довольной улыбкой на лице и приказал: «Налей вина». Казалось, он ожидал именного того, что Гу Юньси пойдет на компромисс, и в его глазах не было никаких признаков удивления.

До сих пор Тан Цинь не проявлял особого интереса к этому миру. В его глазах весь этот мир не стоил того, чтобы тратить на него своё время. Но красивый молодой человек, вошедший в дверь этой ложи в ту ночь, заставил его сердце забиться сильнее, и он впервые в жизни испытал сильное желание чего-то, что, вероятно, и являлось так называемым чувством жизни.

В тот вечер он впервые смеялся потому, что его сердца коснулась, наконец, улыбка огромного счастья.

Гу Юньси послушно налил ему бокал вина и наклонил голову, чтобы посмотреть на кажущуюся отсутствующей улыбку на лице Тан Циня.

Тан Цинь протянул руку и налил алкоголь в рот Гу Юньси. Затем он прижал мальчика к дивану и выпил у него изо рта этот крепкий напиток. Выпив, он понизил голос и воскликнул на ухо Гу Юньси: «Аньянь, Сяо Аньянь».

Два теплых тела были очень близки друг к другу, Тан Цинь склонил свою голову и положил её на шею мальчика, полностью очарованный им, и почувствовав свежий запах юности, исходивший от мальчика, он медленно сказал: «Ты принадлежишь мне».

Он уставился своими глазами в глаза Гу Юньси, его глаза были темными, в них проскакивали пугающие искорки безумия.

Гу Юньси посмотрел на него без малейшего страха, приподнял свои губы, облизнул тонкие губы мужчины и улыбнулся ему в ответ: «Это будет зависеть от того, достаточно ли у тебя будет фишек».

«Если ты хочешь получить меня, ты не можешь просто спасти моего отца и всё», – Гу Юньси уставился на него, его дыхание колыхалось на губах Тан Циня.

Тан Цинь схватил его за запястье и прищурил глаза. «Будь уверен, я могу дать тебе всё, чего ты захочешь», – сказал он, наклоняясь и кусая молодого человека за ключицу, оставляя на ней глубокий след от своих зубов.

Гу Юньси фыркнул и беспомощно посмотрел на поведение Тан Циня, которое было признаком его крайней неуверенности в себе. Его возлюбленный слишком много страдал в этой жизни, и он мог чувствовать облегчение только в том случае, если он всё держал под контролем в своих руках.

Когда хватка Тан Циня ослабла, Гу Юньси оттолкнул мужчину, который хлопал его по ключице, сел и внимательно посмотрел на него: «Сначала скажи, как ты можешь мне помочь».

«Я знаю, что у тебя большой вес, но дела моего отца вовсе не так просты. Ты действительно не беспокоишься, что твоё вмешательство в них может повлиять и на семью Тан?», – хотя Гу Юньси и знал, что его возлюбленный мог в одиночку противостоять всей своей большой семье, но если бы его действия могли затащить всю семью Тан в воду, Гу Юньси ни за что не согласился бы на это. Ему вроде как нравился Тан Фэй, и он просто не мог причинить боль этому ребёнку.

Тан Цинь внезапно опустил своё лицо, взял Гу Юньси на руки и холодно посмотрел на него: «По кому ты только что скучал? По Сяо Фэю? Он тебе нравится?».

Он оперся на талию мальчика и усмехнулся: «Никому не позволено быть в твоем сердце, кроме меня, и ты не должен быть слишком близок ни с кем, иначе я обязательно запру тебя».

Гу Юньси кивнул бровям Тан Циня. Его изменчивый нестабильный любовник был ещё более грозным, чем в трёх предыдущих мирах, но логика его мышления была очень странной. Он задал простой вопрос, а его до такой степени неправильно истолковали.

Он глубоко вздохнул и улыбнулся ему: «Ты слишком много думаешь».

«Так будет лучше», – Тан Цинь прищурил глаза, на его лице появилось мрачное выражение.

После того, как он расчленил женщину в возрасте семи лет, Тан Цинь потерял всё свое сострадание к другим людям. Он стал до крайности равнодушен и мог причинить боль даже самым близким ему людям.

Гу Юньси увидел это чрезвычайное одиночество в его сердце через темные глаза Тан Циня, увидел боль в его сердце и, прикоснувшись к шраму на лице мужчины, сказал: «Я могу всегда принадлежать тебе».

Глаза Тан Циня быстро вспыхнули, он уставился на Гу Юньси: «Ты понимаешь, о чем ты говоришь?».

«Я понимаю».

Гу Юньси взял в свои руки большую руку Тан Циня и пообещал ему в форме клятвы: «Так как я обещал тебе быть твоим, я буду следовать за тобой всю мою жизнь, до тех пор, пока ты не перестанешь нуждаться во мне».

Тан Цинь холодно посмотрел на него и, казалось, оценивал подлинность его речи.

Они долго смотрели друг на друга. Глаза Тан Циня наконец-то немного потеплели. Он поцеловал шпильку в волосах мальчика: «Я не возражаю, если ты мне соврёшь, потому что тебе всё равно не убежать от меня».

Гу Юньси увидел, что он, наконец, успокоил своего неуверенного возлюбленного, и вздохнул с облегчением, а затем снова повторил недавно заданный ему вопрос: «Так скажи мне, что ты собираешься делать?».

«Кое-кто уже отправился в Юньчэнь», – Тан Цинь погладил подростка по талии и усмехнулся. «Об инциденте с Юньчэнем сообщили слишком рано, потому что приведенных наверх доказательств было недостаточно, люди наверху открыли один глаз и закрыли другой глаз, не нажимая ни на что, с чем можно было бы справиться».

Тан Цинь склонил голову, поцеловал губы Гу Юньси и продолжил: «Я спас этого инспектора, пожертвовав ради него одной ногой восемь лет назад, так что он обязан мне жизнью».

По так называемой программе защиты чиновников и должностных лиц, высокопоставленные сотрудники Юньчэня могут творить всё это внутри Юньчэня не вызывая каких-либо подозрений, но им необходимо при этом полагаться на кого-то сзади, способного защитить их.

Этот человек не обязательно должен быть близок к ним, но пока отец Лю все еще носит на себе свою метку, он будет защищать его на протяжении всего его пути.

В конечном счете, всё сводится к очень простой мысли: «всякая слава преходяща, всё течет – всё меняется».

Политика никогда не бывает делом одного человека, это всегда поле битвы для группы людей. Во многих организациях нередко собирают особые группы людей и проводят эти группы в частном порядке. Каждый, кто занимается политикой, знает, что всё в ней очень запутанно.

Гу Юньси тщательно припомнил мировые данные. Это было правдой, что такой человек пришел, но в конце концов он был оглушен этим отцом Лю. Думая об этом, он не мог не спросить: «А ты уверен, что этому человеку можно доверять?».

Тан Цинь взглянул на Гу Юньси и коротко ответил: «Он надёжен».

Он не ожидал, что ум этого молодого человека будет настолько острым, потому что тот человек на самом деле вовсе не был обязан ему жизнью, как он сказал, он просто взял за руку неизвестного ему человека.

Гу Юньси увидел решимость своего возлюбленного, высвободился из объятий Тан Циня, встал и сказал с улыбкой: «Ну что ж, это хорошо. Я буду ждать от тебя хороших новостей».

Тан Цинь взял его за руку и, глядя ему в лицо, холодно спросил у него: «Куда ты идешь?».

«Я иду на работу», – Гу Юньси считал это само собой разумеющимся. Он официант в баре, куда же еще он может пойти в рабочее время?

Тан Цинь тоже встал, крича молодому человеку в плечо: «Нет! Тебе больше не разрешается туда ходить!».

Он был очень мрачен, со странной улыбкой на лице: «Я знаю, ты хочешь найти Сяо Фэя, верно, он тебе всё еще нравится, он тебе нравится!».

Он встречался с мальчиком дважды, и каждый раз тот был с Тан Фэем. Эти двое были примерно одного возраста, оба такие молодые и очень хорошо выглядящие.

Гу Юньси уставился на мужчину, который так внезапно впал в истерику. Прежде чем он успел среагировать, Тан Цинь снова прижал его к дивану, и он был не в силах пошевелиться.

«Ты хочешь солгать мне, да, ты смеешь лгать мне! Ты сказал, что ты мой, так почему же ты не можешь оставаться рядом со мной в безопасности и сохранности?», – Тан Цинь нежно погладил лицо Гу Юньси, в его словах звучала удушающая его депрессия.

Гу Юньси не знал, что психическое состояние его возлюбленного достигло до такой степени нестабильного состояния. Он смягчил свой голос и очень мягко посмотрел на Тан Циня, чтобы успокоить его: «Я не лгал тебе. Но если тебе это так не нравится, я никуда не пойду».

Глаза Тан Циня потемнели, его лицо слегка исказилось, а большая рука, державшая Гу Юньси, слегка дрожала, как будто он пытался подавить какие-то эмоции. Он крепко держал Гу Юньси за руку, и прошло много времени, прежде чем он отпустил мальчика.

«Прости, я просто потерял контроль над собой».

Гу Юньси увидел, что эмоции мужчины наконец-то стабилизировались, почувствовал облегчение и медленно погладил лицо Тан Циня, снова повторив: «Ты можешь быть уверен, что я всегда буду принадлежать тебе».

Тан Фэй встревоженно стоял снаружи у двери ложи, потом он стиснул зубы и решился открыть дверь ложи.

Как раз в тот момент, когда он собрался начать действовать, Гу Юньси просто толкнул дверь так, что Тан Фэй упал, он вышел, закрыл за собой дверь, посмотрел на Тан Фэя, склонив голову набок, и улыбнулся: «Что ты тут делаешь?».

Тан Фэй поднялся с земли, поспешил вперед, взял Гу Юньси за руку, осмотрел его со всех сторон и увидел, что на теле Гу Юньси нет шрамов, а затем ударил его кулаком: «Да, я беспокоился о тебе!».

«Честно говоря, я боялся, что мой дядя покалечит тебя», – как только он получил известие о том, что его бабушка и дедушка убеждали дядю отказаться от своей затеи, он сразу же бросился к нему, опасаясь, что друг, которого он только что встретил, будет просто уничтожен.

Гу Юньси сделал шаг назад и слегка отстранился от Тан Фэя. Он только что кое-кого утешил, и вовсе не хотел, чтобы произошел еще один инцидент.

Он посмотрел на плотно закрытую дверь ложи, и на всякий случай потащил Тан Фэя к повороту в конце коридора, и там он успокаивающе ответил ему: «Всё хорошо. У меня есть свои собственные меры».

Возможно, в будущем он станет его «тётей». Сердце у Гу Юньси было дискредитировано, и он не мог не смотреть на Тан Фэя с улыбкой, которую он считал «доброй». Он мог лишь надеяться на то, что после того, как он и Тан Цинь будут вместе, этот мальчик сможет как-то продержаться.

Тан Фэй посмотрел на него так как заботливо смотрят на ребенка с умственной отсталостью, нахмурился и похлопал Гу Юньси по плечу: «Эй, с тобой действительно всё в порядке?».

«Все в порядке».

Тан Фэй подошел к Гу Юньси поближе и с любопытством спросил: «Тогда скажи мне, что же ты такого сделал, чтобы мой дядя отпустил тебя?».

Он боялся своего дяди, но в тоже время и очень уважал его и ему больше всего хотелось бы хоть раз нормально пообщаться с дядей.

У каждого мальчика в детстве была мечта стать героем, и Тан Цинь являлся в сознании Тан Фэя таким героем и образцом для подражания.

Тан Цинь был высок и могуч, и его мастерство было необычайным. Он также был главным национальным спецназовцем, и он всегда производил на Тан Фэя сильнейшее впечатление и заставлял его стремиться к таким же достижениям.

Гу Юньси весь напрягся и прошептал: «Это нормально – уметь ладить с людьми. В этом нет абсолютно ничего особенного». Ну не мог он сказать Тан Фэю, что его дядя целовал его, а он тоже целовал его в ответ.

Тан Фэй, очевидно, не поверил, он скептически посмотрел на Гу Юньси, прищурился и только хотел заговорить снова, как вдруг они услышали мягкий женский голос, донёсшийся до них с другой стороны коридора.

«Тан Фэй!».

Он тотчас же повернулся, чтобы посмотреть кто его зовёт, и увидел, что Лю Лулу приближается к ним с улыбкой на лице, она спонтанно сразу же схватила его за руку и, увидев, что Гу Юньси смеётся, воскликнула: «Аньянь, и ты тоже здесь, какое совпадение!».

Тан Фэй посмотрел на нежные белые руки на своём локте и вдруг почувствовал себя немного малодушным, но Лю Лулу была его девушкой, а он не умел давать девушкам пощечины, и всё же он чувствовал себя очень обиженным.

Хотя Тан Фэй и имел такой же необузданный нрав как у его дяди, в отношениях с людьми у него всё складывалось по-другому.

Он был внимателен, полон энтузиазма и всегда оправдывал своих друзей. Просто ему не хватало здравого смысла заводить хороших друзей, он встретил в Пекине много друзей, которые оказались лисьими щенками, и из-за своего излишнего усердия он выносил горшки с дерьмом за другими. Поэтому он был, в конце концов выслан отцом Тан в Юньчэнь только для того, чтобы изменить характер своего блудного сына. Кстати, он порвал все свои отношения с этой группой людей.

Гу Юньси наблюдал за декларацией Лю Лулу о суверенитете и спокойно приветствовал ее, ухмыляясь в глубине души.

«Я не ожидала, что Аньянь встретится здесь с Афэем», – Лю Лулу прижалась к Тан Фэю и с улыбкой спросила у Гу Юньси: «Афэй рассказывал тебе обо мне?».

Она демонстрировала свою неразлучность с Тан Фэем, и она всё время называла его таким интимным именем, чтобы сразу же дать понять Гу Юньси, что они с Тан Фэем были парой.

Гу Юньси, казалось, не видел, как она схватила Тан Фэя за руку, он притворился, что напряженно думает, и, подумав некоторое время, ответил: «Нет».

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 64

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 64

Лицо Лю Лулу застыло, но только лишь на мгновение, и она быстро осознала, что Тан Фэй был рядом с ней, и ей ещё нужно было завоевать доверие Гу Юньси, поэтому она снова рассмеялась и сказала: «Ну Афэй, ну действительно, это уж слишком».

Она одарила Тан Фэя обворожительным взглядом, наклонила голову и улыбнулась Гу Юньси, мило подмигнув ему: «Аньянь, как давно ты знаешь Афэя?».

Гу Юньси усмехнулся одними губами, а потом он улыбнулся ей. «Всего лишь несколько дней», – ответил он ей, потом он внимательно взглянул на Лю Лулу, и намеренно добавил: «Мы встретились поздно и ненавидели друг друга. Но когда мы впервые встретились, у нас сразу же возникло такое ощущение, что мы очень хорошо знакомы друг с другом...».

Тан Фэй очень серьезно кивнул головой, чувствуя, что замечания Гу Юньси затронули его сердце, и ему уже было наплевать на конфуз какой-либо девушки, и он сразу же стряхнул руку Лю Лулу, схватив Гу Юньси за плечи, и почувствовал при этом Ци Ци. И он сказал: «Это действительно так. Вот и у меня возникло такое же ощущение».

Сердце Лю Лулу было ошеломлено, и ее зрачки невольно немного расширились. Очевидно, слова Гу Юньси затронули ее самое глубоко скрытое беспокойство. Она уставилась на руку Тан Фэя на плече Гу Юньси, тайно стиснула зубы и крикнула себе самой: «Да? Но Афэй ничего не рассказывал мне о нём».

На самом деле, она редко видела Тан Фэя с тех пор, как установились ее с Тан Фэем отношения. В этих отношениях она была всего лишь активной поклонницей, а Тан Фэй был лидером.

Тан Фэй учился в выпускном классе. И она тоже училась в выпускном классе. Они не находились ни в одном классе, ни в одном здании. И у них не было времени встречаться днём. А как только занятия в школе заканчивались, Тан Фэя никто нигде не видел.

Тан Фэй так и не пришел её искать. И она вынуждена была сама пойти на поиски Тан Фэя, но, когда она увидела, что Тан Фэй вбежал в этот бар, она сразу же последовала туда за ним. Так что сегодняшний вечер вовсе не был совпадением.

«Я забыла сказать тебе, что я девушка Фэя», – Лю Лулу подождала некоторое время, чтобы увидеть реакцию Гу Юньси, и спросила его о характере его отношений с Тан Фэем, и Тан Фэй сразу же снова начал игнорировать ее. Тогда она встала между ними, активно высказалась, а затем снова взяла Тан Фэя за руку.

Хорошее настроение Тан Фэя растаяло без следа, он хмуро посмотрел на Лю Лулу и сказал: «Мне нужно кое-что спросить у Аньяня, иди и поиграй пока сама».

Он всё ещё очень хотел во всех подробностях узнать, как его приятелю удалось так успешно пообщаться с его дядей, и он не понимал, почему эта его новая девушка раньше казалась ему такой умной, почему же он был так слеп?

Лю Лулу прикусила нижнюю губу и, посмотрев на него с выражением некоторой обиды на лице, сказала: «Но ведь мы не виделись уже несколько дней. Аньянь должен идти на свою работу. А ты мог бы также сопровождать меня. У меня здесь есть несколько друзей, которые очень хотели бы тебя увидеть».

Когда она зашла в этот бар, она действительно встретила нескольких своих знакомых, которые развлекались в баре, и они пригласили ее пойти в их компанию.

«Не прерывай работу Аньяня. Зачем тебе дожидаться здесь, пока Аньянь закончит работу?», – она повернулась и посмотрела на Гу Юньси, словно ожидая, что он сейчас заговорит и поможет ей убедить Тан Фэя.

Когда Лю Лулу увидела по лицу Тан Фэя, что он заколебался, она сразу же добавила: «Если не хочешь отсюда уходить, то давай закажем какие-нибудь напитки и позволим Аньяню доставить их нам, а затем оставим его в светлом и открытом месте. Ты ведь скажешь «да», Аньянь?».

Гу Юньси оглянулся на нее, посмотрел в ее потухшие глаза, улыбнулся и сказал: «Да».

Похоже, что так называемые друзья Лю Лулу были очень даже непросты. Если он не ошибается, то именно эти друзья, вероятно, и были теми, кто тогда кормил Аньяня наркотиками.

Гу Юньси намеренно изучал всех этих людей, все они были детьми высокопоставленных чиновников Юньчэня, которые дружили с отцом Лю. Неудивительно, что Лю Лулу тоже вошла в их компанию.

Лю Лулу придумала план по кормлению Аньяня наркотиками, а эти люди добровольно вызвались осуществить этот план.

Некоторые из них уже были женаты. Они обычно слишком много играли, но ещё ни разу ни у кого не выигрывали. Мысль о том, что они могут позволить себе пытать хорошего подростка наркотиками, заставляла их чувствовать себя опасными и кровожадными.

Гу Юньси усмехнулся, сначала он беспокоился о том, чтобы, борясь с травой, не напугать змею, и планировал заняться всеми этими людьми позже. Но теперь, когда другая сторона сама проявила инициативу и подошла к его двери, а такая возможность выпадает очень редко, он решил просто воспользоваться всем этим.

Их обращение со своими телами в соответствии с их собственным образом жизни также предоставит им возможность испытать все муки наркотической зависимости и смерти от наркомании.

Тан Фэй услышал, что он, немного подумав об этом, просто согласился. В таком случае, он тоже присядет и познакомится с несколькими людьми.

Тан Цинь стоял в тёмном углу в конце коридора и смотрел на юные улыбки трех молодых людей. В уголках его рта необъяснимые мрачные улыбки быстро сменялись одна за другой. Коричневая трость с головой дракона была расколота им на части.

Подростки, такой прекрасный возраст!

Гу Юньси принес вино и нашел ложу Лю Лулу. Тан Фэйчжэнь боролся вместе с другими, стараясь победить их изо всех сил. Когда Гу Юньси увидел его, он сразу же поставил бутылки и поздоровался со всеми. Раздались возгласы: «Давай, давай выпьем за него».

Тан Фэй был беззаботным персонажем, и он обладал способностью знакомиться с абсолютно незнакомыми ему людьми в кратчайшие сроки.

Несколько человек увидели Гу Юньси и подмигнули друг другу. Один из них, который был немного старше остальных, подошел и потянул Гу Юньси к себе: «Поскольку он друг Тан Шао, пускай он будет вместе с нами. Давай сегодня не будем напиваться».

Лю Лулу улыбнулась и села на диван в стороне, с легким сожалением в сердце.

Она просто собиралась накормить Аньяня другим наркотиком, и сделать это руками этих людей, чтобы убедиться, что Аньянь полностью попал под власть наркомании, но она совсем не рассчитывала на то, что эти люди раскроют личность Тан Фэя и попытаются привлечь Тан Фэя к себе.

Она считала, что сейчас в этом месте собралось слишком много людей, и нет никакой гарантии, что не произойдёт ничего непредвиденного.

Семья Тан была амулетом, который Лю Лулу приготовила лично для себя. В ее любовь к Тан Фэю с первого взгляда, помимо естественной влюблённости девочки в мальчика, замешались также и дополнительные интересы.

Она слишком хорошо знала обо всех преступлениях отца Лю и в глубине души понимала, что даже если сейчас она сможет избежать разоблачений со стороны отца Ань, то никто не гарантирует того, что в будущем, возможно, не появится второй отец Ань, поэтому Тан Фэй с его крутым семейным ярлыком Тан стал для неё воплощением того убежища, которое она искала для семьи Лю.

Тан Фэй по сюжету испытывал очень сильное чувство привязанности и был очень добродетельным, а также он испытывал глубокую привязанность к Аньяню.

И она твердо верила в то, что если ей удастся заставить Тан Фэя в нее влюбиться, то Тан Фэй будет защищать её также, как он защищал Аньяня.

И если бы тогда что-то случилось с семьей Лю, то семья Тан, конечно, просто не смогла бы остаться в стороне.

А в этот момент, пока мужчина постарше загораживал собой взгляд Гу Юньси, а другой парень отвлекал внимание Тан Фэя, рыжеволосый мальчик тайно насыпал пачку белого порошка в вино, встряхнул его, а затем налил в бокал, поднял его и протянул Гу Юньси: «Иди и выпей с нами!».

Гу Юньси протянул руку, чтобы взять его, встряхнул свой бокал, подошел к дивану и, сев на него, сказал: «Но мне ещё нужно идти на работу, и мне не следует пить».

Пока он, говоря о том, что хотел бы поставить бокал с вином обратно на стол, притворялся, что случайно опрокинул его, вытирая пустое место на столе, он незаметно изменил местоположение вина, смешанного с наркотиками.

«Ну хорошо, тогда хоть чашечку, как насчет чашечки? Я же должен угостить этим вином своего брата». Тот мужчина, который был постарше, посмотрел на рыжеволосого мальчика и жестом попросил у него еще одну чашечку для Гу Юньси.

На этот раз все они могли бы спасти свою кровь, но содержание наркотика в бокалах вина было более чем достаточным.

Этот наркотический препарат очень сильно отличался от того, который они подсыпали ему в прошлый раз. Тот препарат никак не проявлял себя, и человек узнавал о том, что он принял наркотик только после того, как начиналась наркотическая интоксикация. Но на этот раз наркотик был совсем другим, и надо было лишь немного подождать, чтобы он начал действовать. Под его влиянием человек становился очарованным всем вокруг, и начинал вытворять всякие бредовые вещи.

Они действительно очень хотели посмотреть, насколько сильно уронит себя хороший студент после приема этого наркотика.

В прошлый раз они, должно быть, были просто подсознательно беспощадны с этим человеком, и теперь не могли понять почему с ним всё было в порядке.

Эта группа людей не беспокоилась даже о том, что Тан Фэй мог быть в этом обвинён, и это несмотря на то, что все они, похоже, испытывали перед ним какой-то благоговейный трепет.

Все, что можно было бы сказать по этому поводу, так это то, что внешность Тан Фэя действительно была слишком обманчивой.

Гу Юньси внимательно посмотрел на них, на одного за другим, и кивнул: «Хорошо. Давайте выпьем все вместе». Он улыбнулся, налил по чашке каждому из них, а одну чашку протянул Лю Лулу: «Лю, для тебя тоже есть чашка».

За исключением Тан Фея, все приняли свои чашки из его рук.

Даже Лю Лулу не отказалась, она великодушно приняла чашку из его рук и улыбнулась: «Я девушка, я выпью только одну чашечку».

Гу Юньси улыбнулся, и одной чашечки было бы достаточно.

Тан Фэй посмотрел на слабую улыбку, мелькнувшую на лице Гу Юньси и почему-то почувствовал себя оскорблённым. Он почесал в затылке, подавил это странное чувство и приподнял чашку в руке Яньдао, обращаясь ко всем этим людям: «Ну же, сделайте глоток, а то здесь уже слишком душно!».

Пока эти люди пили, Гу Юньси вышел из ложи и забрал Тан Фэя с собой, увидев напоследок подавленное выражение лица Лю Лулу, когда он уходил.

«Тан Фэй», – они шли по коридору вдвоём, и Гу Юньси внезапно посмотрел на Тан Фэя и спросил: «Могу я задать тебе один вопрос?».

Тан Фэй похлопал Гу Юньси по плечу и ответил: «Конечно, спрашивай, ты просто спрашивай. Между нами есть столько всего!».

«Тебе действительно нравится Лю Лулу?».

«А?» – Тан Фэй посмотрел на Гу Юньси с выражением серьезного удивления на лице: «Мне она вовсе не нравится. Просто мои приятели наблюдали, как она проявляет инициативу, и они отмечали, что у нее такая большая грудь и такая тонкая талия, и они считали, что всё это очень даже круто».

Потом он почесал затылок и продолжил: «Я расстанусь с ней завтра же».

Так называемый свой Чжу – красный, а чужой – черный, он все еще понимает эту истину.

Бесхитростная невинность, разыгранная Лю Лулу перед ним, и его прежние друзья, три учения и девять потоков, на первый взгляд не очень-то хороши.

Он понес очень большие потери, неразумно заводя друзей. Согласно учению Лао-цзы, чтобы поесть, потребуется много времени.

«А почему ты об этом спросил? Разве ты не должен был тоже быть против нее?».

Гу Юньси пристально посмотрел на него и рассмеялся: «Никогда не думай вслепую».

Он просто беспокоился о том, что Тан Фэй может стать пешкой Небес.

Ведь изначально любовник – это самый большой золотой палец, приготовленный Небесами в каждом из миров для выбранного ими человека, но с момента встречи с ним он отказался от любимицы Небес и стал его помощником в его борьбе с Небесами.

Однако, хотя в настоящее время это происходит в соответствии с его видением, и он также использует мировую власть, он родился в горе и умер в мире. Гу Юньси не может не учитывать возможность того, что Тяньдао сместит свою цель. Например, Тан Фэй, которому вряд ли могла действительно понравится Лю Лулу, влюбится в нее под влиянием Тяньдао.

В конце концов, до тех пор, пока он полностью не перевернёт этот мир, весь мир всё еще находится под контролем Небес.

«Эй, что с тобой не так, почему ты ничего не говоришь?», – Тан Фэй толкнул Гу Юньси, который был погружен в свои мысли.

Гу Юньси пришёл в себя и оглянулся на него: «Всё в порядке, я просто кое о чем размышлял».

«Ну раз уж дело дошло до размышлений, то ты так и не сказал мне, каким образом ты смог управиться с моим дядей!».

Гу Юньси почесал свой лоб, недоумевая как он обошел предыдущую тему и снова вернулся к этой теме. И каким образом у Тан Фэя «размышления» ассоциируются с Тан Цинем.

«А что, ты действительно не хочешь ему об этом сказать?», – низкий голос Тан Циня внезапно раздался позади них двоих, напугав Тан Фэя до дрожи.

«Большой, дядя, ты здесь».

Но Тан Цинь не побеспокоил Тан Фэя, он пристально смотрел на Гу Юньси, агрессивно прижимая его к стене: «Ты вообще не хочешь рассказывать об этом другим или просто не хочешь рассказывать об этом Сяо Фэю? А?».

Гу Юньси посмотрел в снова потухшие глаза этого мужчины, понимая, что его голова была действительно больной.

Его возлюбленный был очень серьёзно болен, и у него было три приступа за одну ночь.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 65

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 65

Тан Фэй был совершенно ошеломлен, наблюдая, как внезапно изменились глаза его дяди. Прямо перед ним мальчик получил глубокий французский поцелуй, а затем он бесконечно облизывал красные губы мальчика. Потом он повернулся и внимательно посмотрел на него, передавая ему понимание происходящего ещё совершенно незнакомым ему взглядом своих тёмных глаз, при этом одна рука его все ещё крепко сжимала гибкую талию молодого человека.

Тан Фэй сразу же начал паниковать, когда почувствовал на себе этот взгляд. Он съеживался и съеживался, и время от времени поднимал глаза, чтобы увидеть раскрасневшегося Гу Юньси, которого целовали.

И он тайно прошептал в своем сердце: «Даже если его дядя решил съесть нежную траву, эта трава была слишком нежной для него». Более того, это был очень подлый способ заставлять людей соглашаться с ним.

Тан Фэй был простым 18-летним мальчиком, и все его мысли были бессознательно написаны на его лице. Как только Гу Юньси взглянул на него, он сразу же понял, что он думает.

Он взял широкую ладонь Тан Циня и сжал ее. Потом он посмотрел на Тан Фэйдао с улыбкой в глазах и спросил: «Неужели нет никакого способа принять это, я полагаю, что у меня возникли проблемы?».

Тан Фэй нахмурился, конечно, ни за что! Его приятелю всего семнадцать, он на год моложе его! А его дядя в отцы ему годится!

«Я же здесь, чтобы помочь тебе с делами твоего отца. Я поговорю со своей семьёй», – он глубоко вздохнул и уставился на Гу Юньси, то переводя взгляд на мрачные глаза Тан Циня, то отводя глаза от них.

Если бы его бабушка и дедушка знали, что его дядя действительно сделал это, они не стали бы игнорировать его.

Тан Фэй был уверен, что Гу Юньси пошёл на такой компромисс только ради спасения своего заключенного в тюрьму отца. Иначе как мог такой красивый подросток добровольно последовать за его дядей?

Его дядя действительно имел право на статус, но ему было уже за сорок, и он не только был психически неуравновешенным, но и нога у него была повреждена, а на его лице был страшный шрам.

С давних пор никто не осмеливался быть рядом с его дядей.

«Твой отец не будет счастлив из-за этого», – Тан Фэй притянул к себе Гу Юньси и серьезно посмотрел на него: «Всегда можно найти способ спасти его. Тебе не нужно ради этого жертвовать собой и терять свою жизнь».

Слово «жертва» глубоко задело какой-то определенный нерв у Тан Циня. Его лицо изменилось, глаза ещё больше потемнели, выражение лица слегка исказилось, а рука на талии Гу Юньси крепко сжалась.

С первого же взгляда на мальчика он понял, что этот человек должен принадлежать ему, именно его он дожидался полжизни, и это были его кости и его кровь.

Он так долго ждал кого-то сам не зная кого, а теперь, когда тот, кого он ждал, наконец появился, кто-то хотел забрать у него этого подростка, почему? На каком основании?

Тан Цинь рассмеялся. Он действительно должен запереть этого мальчика, не давать ему ни с кем встречаться и всё время крепко обнимать его. Только так мальчик сможет по-настоящему принадлежать ему и принадлежать ему одному.

«Тан Фэй, но он мне действительно нравится», – Гу Юньси почувствовал себя по-настоящему несчастным из-за товарища по команде, этого поросёнка Тан Фэя. Он почувствовал легкое покалывание в талии, вздохнул, отмахнулся от Тан Фэя, обхватил обеими руками спину Тан Циня и крепко прижался к нему. Какая широкая у него грудь.

«Он мне нравится, он мне действительно очень нравится».

Тан Фэй открыл рот и посмотрел на Гу Юньси с серьезным выражением лица. Какое-то мгновение он просто не знал, что сказать.

Совсем юный подросток, после всего лишь двух встреч лицом к лицу, влюбился в мужчину лет сорока с психическим заболеванием. Это кошмар, бросающий вызов всем познаниям Тан Фэя с раннего детства и до настоящего дня.

Он не мог в это поверить.

«Пока люди живы, они всегда сталкиваются с невероятными вещами, и для меня это то, что я, вероятно, влюбляюсь в него», – Гу Юньси слегка улыбнулся и посмотрел на Тан Циня: «Если он тоже этого хочет, то я хочу всегда сопровождать его. Всю эту жизнь, как бы трудно это ни было, сколько бы людей ни выступало против этого, я этого хочу».

Брови Тан Фэя нахмурились. Он вдруг почувствовал, что его приятель тоже болен.

Тан Цинь опустил голову и уставился на Гу Юньси, затем он посмотрел на Тан Фэя со странным выражением лица и странно улыбнулся: «Это хорошо». Это хорошо. Он лгал ему, но вместе с тем и работал в тесном контакте с ним. Он почти поверил.

Но он видел прямоту племянника, выражение его лица ясно говорило ему, что он просто не может нравиться подростку, как ему может нравиться больной и инвалид?

Когда Гу Юньси увидел улыбку Тан Циня, он чуть не разрыдался. То, что он сказал, было так искренне, отчего же его собеседник стал еще более мрачным. Он поспешно обнял своего возлюбленного, повернулся, чтобы посмотреть на Тан Фэя, хорошего игрока в команде «яма», и продолжил: «Ты можешь посмотреть, посмотреть, как далеко мы можем зайти, время всё тебе покажет».

Однако Тан Цинь не успокоился, как думал Гу Юньси. Он улыбнулся уголком рта, холодно посмотрел на него и Тан Фэя, взвалил Гу Юньси на плечи и снова холодно посмотрел на Тан Фэйдао: «Если только я узнаю о том, что у тебя есть мысль забрать его у меня, ты увидишь, что будет!».

Тан Фэй мгновенно испытал ужасную дрожь, встал как столб на этом месте, и лишь смотрел, пока эти двое уходили далеко от него, боясь лишний раз пошевелиться.

На следующий день Гу Юньси проснулся с болью в спине. На самом деле, прошлой ночью его возлюбленный не имел с ним дела, но, за исключением последнего шага, он физически чуть ли не прессовал его.

С дивана на кровать он сыграл несколько с/м.

Он посмотрел на небольшой синяк на запястье и выдохнул, чувствуя себя глубоко обремененным и сильно уставшим. Нервы его возлюбленного чрезвычайно чувствительны, и подозрение в том, что он симпатизирует Тан Фэю, может сделать его неспособным сдержать нападение.

Они должны всё время быть вместе. В будущем им придется столкнуться со всевозможными вопросами окружающих их людей. И он боится, что в это время дух его возлюбленного станет ещё более неустойчивым и приступы его болезни станут более частыми.

Гу Юньси чувствовал, что ради всей их будущей жизни его возлюбленному необходимо пройти лечение.

Он встал с постели голый, достал костюм из гардероба Тан Циня, ведь вчера вечером Тан Цинь вынес его прямо в униформе бара. Теперь он не мог пойти в школу в форме.

Тело Тан Циня было намного крупнее маленького тела Гу Юньси. Его одежда была очень широкой, и Гу Юньси в его костюме выглядел как ребенок, переодевшийся во взрослую одежду.

Как следует одевшись, Гу Юньси открыл дверь.

Тан Цинь готовил для него завтрак на кухне. Когда он вышел, Тан Цинь посмотрел на него с совершенно бесстрастным выражением лица, словно пытаясь показать ему свое безразличие.

Гу Юньси посмотрел на него с улыбкой и спросил: «А что ты обычно ешь по утрам?».

Сказав это, он спонтанно подошел к столу и сел, поддерживая подбородок руками, его глаза блестели, и он открыто демонстрировал свою привязанность к этому мужчине.

Сердце Тан Циня легонько дрогнуло, одна его рука крепче сжала костыль, который она держала, а другая рука ещё раньше положила на стол перед Гу Юньси его завтрак.

Гу Юньси снова улыбнулся ему и съел этот завтрак в самом счастливом настроении. Поскольку у его возлюбленного нет чувства безопасности, он должен дать ему это чувство, чтобы возлюбленный освободился от всех своих подозрений в отношениях между ними.

Тан Цинь молча посмотрел на Гу Юньси, холод в его глазах значительно отступил, и он спокойно позавтракал вместе с подростком.

После завтрака Гу Юньси попросил у него разрешения пойти в школу. Глаза Тан Циня вспыхнули, но он, наконец, кивнул и лично отправил его в школу.

Прежде чем Гу Юньси вышел из машины, Тан Цинь наклонился и не терпящим возражений тоном сказал ему на ухо: «Я пришлю кого-нибудь, чтобы забрать тебя ночью».

Гу Юньси слегка улыбнулся, нежно поцеловал мужчину в губы и ответил: «Хорошо». Он был бы только рад взаимодействовать с ним.

Войдя в школу, он увидел Тан Фэя, нависающего над подоконником в отдалении в здании второго класса.

«Ты здесь», – Тан Фэй встретил его с легким смущением на лице. Он не мог забыть о том, что произошло прошлой ночью, и как он смотрел, как его дядя забирает этого юношу, во всяком случае, ему было очень жаль его.

В конце концов, Тан Фэй все еще не верил в то, что Гу Юньси был искренен с Тан Цинем.

Тан Фэй извинился перед ним, внимательно осмотрел Гу Юньси, и его глаза слегка сузились.

Воротник подростка был слегка расстегнут, а нежная ключица была усеяна несколькими явными следами от поцелуев. Стройные ноги, обтянутые очень неподходящей ему по размеру парой брюк, давали возможность представить красоту всего его тела.

В голове Тан Фэя было пусто, и в одно мгновение перед его внутренним взором промелькнуло множество неописуемых картин, но он чувствовал, что его дядя действительно был слишком жестоким и действительно ударил ребенка.

Гу Юньси был одет в одежду Тан Циня. Тан Цинь явно обладал способностью подготовить для него припадок, но он не мог даже открыть рот.

Судя по всему, ему нравилось, когда молодой человек чувствовал его вкус, и он повсюду оставил свои следы на его теле.

Когда Гу Юньси увидел, как изменились глаза Тан Фэя, он сразу понял, что этот ребенок думает о произшедшем снова и снова. Он похлопал его по плечу и спросил: «Ты поджидаешь здесь меня? Что-нибудь не так?».

Но должно же быть что-то! Тан Фэй взревел в своем сердце, но ответил спокойно: «Все в порядке».

По безжалостным холодным глазам Тан Циня прошлой ночью Тан Фэй понял, что если бы он осмелился вмешаться в дела своего дяди и этого молодого человека, то его ожидал бы трагический конец.

Как вы думаете, что такое психическое заболевание? Это было полной невозможностью создания каких-либо отношений, но шестеро родственников этого не признавали!

«Я не поджидал тебя. Я пришел сюда, чтобы порвать с Лю Лулу», – Тан Фэй дотронулся до его носа. Он уже планировал это сделать.

«Ох! Она должна быть в классе на втором этаже», – Гу Юньси не стал разоблачать его и просто подыграл его словам.

Они поговорили вдвоём еще немного и вдруг увидели, как Лю Лулу, которая не очень хорошо выглядела, равнодушно подошла к ним.

«Студентка Лю!», – Гу Юньси взглянул на нее и поздоровался.

Лю Лулу, казалось, была поражена, она качнулась и сделала шаг назад, чтобы стабилизировать свое тело, потом подняла глаза, и, увидев, что они были вдвоем, она улыбнулась им уголками рта и сказала: «Доброе утро!».

«Иди осторожнее, ты что, совсем не спала прошлой ночью?», – Гу Юньси подошел к ней с заботливой улыбкой на лице и холодом в глазах. Он, естественно, знал, что случилось с Лю Лулу.

Вчера он ушел с Тан Фэем, а Лю Лулу и группа одурманенных наркотиком подонков, которые не об этом не знали, остались в той ложе. Трудно даже представить себе то, что могло бы произойти там потом.

Лицо Лю Лулу побледнело, особенно когда она увидела, что Тан Фэй посмотрел на нее и слегка нахмурился.

Прошлой ночью вся их группа слишком много выпила. Она не ожидала, что у нее будут отношения со всеми этими людьми по очереди. Когда она проснулась, то посмотрела на людей, лежащих рядом с ней, и почувствовала себя очень плохо.

Она не могла допустить того, чтобы Тан Фэй узнал об этом, ни в коем случае.

«У меня действительно есть некоторая бессонница».

«Кстати, мой папа сказал, что всё идёт хорошо».

Лю Лулу не хотела, чтобы Гу Юньси задавал еще какие-либо вопросы, поэтому она поспешно сменила тему и попыталась отвлечь внимание Гу Юньси.

«Действительно? Это здорово!», – Гу Юньси очень взволнованно посмотрел на нее, в его глазах была благодарность: «Когда мой папа выйдет, мы, конечно, хорошо поблагодарим дядю Лю».

Уровень Лю Лулу, в целом, не очень сильный, всё ее тело всё еще болит, но она может заставить себя смеяться.

«Нет, это то, что должен делать мой отец. Он сокрушён. Я сказала тебе об этом в присутствии Фэя. Это нормально? Фэй не должен был знать о дяде Ань».

Лю Лулу прикрыла рот рукой, делая вид, что очень смущенно смотрит на Гу Юньси.

«Все в порядке, я объясню ему позже».

Лю Лулу снова улыбнулась. Теперь, когда Тан Фэй и Аньянь подружились, она просто хотела передать Тан Фэю устами этого человека, что семье Лю можно доверять, и несчастный случай возле дома не имеет никакого отношения к семье Лю.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 66

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 66

Лю Лулу ушла сразу же после этого разговора. Несмотря на то, что ее чувство к Тан Фэю и было смешано с другими интересами, ей нравилось то, что она чувствовала к нему, и это чувство было настоящим. И её сердцу было очень неуютно, когда она стояла перед Тан Фэем с таким грязным телом.

Она шла и успокаивала себя. Скоро все пройдет, все уляжется, и всё, что случилось, останется только её неизвестной никому тайной. И для всех вокруг она всё еще будет оставаться чистой и безупречной Лю Лулу как это было до сих пор, прекрасным школьным цветком средней школы Юньчэнь и Тан Фэя. Его уникальной девушкой.

«Ты можешь мне объяснить, что между вами с ней происходит?», – Тан Фэй посмотрел на Гу Юньси, навострив уши.

Он несколько раз спрашивал его об отце Ань, но каждый раз Гу Юньси сразу же менял тему разговора.

Гу Юньси посмотрел на него, спросил его о чем-то другом, потом улыбнулся и сказал: «Хорошо. После школы, я расскажу тебе всё, но сначала иди в свой класс».

После школы Гу Юньси отвел Тан Фэя к машине, присланной за ним Тан Цинем. Поскольку его возлюбленный подозревал, что у них с Тан Фэем были личные отношения, самым лучшим было проявить великодушие и дать ему возможность хорошенько рассмотреть, как именно они с Тан Фэем ладили друг с другом.

На обратном пути из школы Гу Юньси дал инструкции водителю, чтобы тот заехал по дороге в Аньцзя, и он смог забрать с собой Шокирующего Небеса.

Цзинь Тяньво изо всех сил бился в объятиях Гу Юньси, и категорически не желал быть чьей-либо марионеткой.

«Чувак, твой кот такой умный!», – Тан Фэй впервые видел такую шокирующую кошку, которая была настолько умной, и он просто не мог не протянуть руку, чтобы прикоснуться к ней.

Цзин Тянь без колебаний ударил его лапой, прищурился, глядя на него, и с презрением в глазах мявкнул: «Уходи!». Маленький обычный человек был недостоин того, чтобы прикоснуться к нему.

Тан Фэй посмотрел на нежный и шокирующий взгляд Гу Юньси и посмотрел вниз на все еще сопротивляющегося кота, чувствуя себя очень подавленным. Он был большим красивым парнем в Тангтанге, но его только что отвергла кошка.

Прибыв в резиденцию Тан Циня, он выскочил с ужасающим звуком, принюхиваясь влево и вправо, а затем недовольно потянул Гу Юньси за штанины, чтобы уйти отсюда.

Гу Юньси обнял его и вошёл.

Тан Фэй шаг за шагом следовал за ними. Его страх перед Тан Цинем был запечатлен в его костях. Когда он подумал об этом месте, как о доме своего дяди, он невольно вздрогнул.

Тан Цинь сидел на диване и просматривал документы. Когда он увидел, что они входят, он только поднял глаза, демонстрируя полное безразличие, но его руки, держащие документы, бессознательно сжались.

Гу Юньси опустил Шокирующего Небеса на пол, улыбнулся уголками рта и наклонился, чтобы поцеловать его: «Я вернулся».

Тан Цинь притянув его к себе, чтобы заставить его сесть рядом, и посмотрев на Тан Фэя, указал ему на диван рядом с собой сказал: «Садись».

Тан Фэй послушно сел и воскликнул: «Дядя!».

«У меня есть имя – Тан Фэй. И мне нужно кое о чём поговорить с ним».

Услышав это Тан Цинь отложил в сторону документы, которые он держал в своей руке, и обнял Гу Юньси за талию.

Он сдвинул брови и посмотрел на Тан Фэйдао: «Сяо Фэй, ты помнишь, зачем ты приехал в Юньчэнь?».

Тан Фэй сжал кулаки и прошептал: «Помню».

Из-за этого вездесущего бизнеса, он помогал людям взваливая бремя их ответственности на себя.

«Хоть я и не твой отец, но у меня все еще есть достаточная квалификация, чтобы заботиться о тебе», – Тан Цинь сжал Гу Юньси в своих объятиях и бросил на Тан Фэя небрежный взгляд, а затем сказал: «Тебе следует изменить свой характер...».

В третьем поколении у семьи Тан был только один представитель, и это был Тан Фэй. В будущем бремя семьи Тан неизбежно должно было лечь на плечи Тан Фэя, но семья Тан понимала, что Тан Фэй действительно не подходит для чиновничества, неразрывно связанного с деньгами.

Поэтому все светила семьи Тан единогласно решили перевести Тан Фэя в небольшой городок, чтобы закалить его характер, и понаблюдать за Тан Фэем на протяжении пары лет, прежде чем принять окончательное решение о будущем семьи Тан.

Если Тан Фэй так и не сумеет изменить свой характер, тогда семье Тан придется медленно уйти со своего официального поприща, которое будет являться слишком коварным для него местом, и позволить Тан Фэю делать то, что он захочет делать в будущем.

Тан Фэй опустил голову и поджал губы, его глаза были немного грустными.

«Я знаю, дядя», – тихо сказал он.

Гу Юньси тяжко вздохнул. После встречи со своим возлюбленным, он уже и не помнил, сколько раз ему приходилось вздыхать. Он привел Тан Фэя, чтобы успокоить Тан Циня, а вовсе не для того, чтобы заставить его ударить Тан Фэя.

Тан Фэй пока ещё очень молод, но постепенно, сталкиваясь с некоторыми вещами, он будет становиться всё более зрелым и стабильным.

«Разве Тан Фэй не помогает мне? Или ты думаешь, что я того не стою?», – Гу Юньси посмотрел на Тан Циня и сердито оттолкнул его руку: «Может быть ты думаешь, что я хочу просто использовать Тан Фэя?».

Он мельком взглянул на Тан Циня и холодно фыркнул: «Хорошо. Я сам сделаю всё для моего отца». Он встал и пошел прочь, сдерживая Шокирующего Небеса.

Тан Цинь встревожился, встал и обнял его, маска безразличия мгновенно слетела с его лица, и он просительно сказал: «Я не говорил, что Сяо Фэй был плохим, не сердись на меня».

Он был безоговорочно благодарен Гу Юньси за его ласки, и он был не против даже проявить слабость перед подростком, раз уж этот человек готов был надолго остаться с ним.

Тан Фэй ошеломленно посмотрел на них, и депрессия в его сердце исчезла. Он видел, как расстроенно шепчет его дядя, и это стоило всей его жизни.

Это правда, что герои скорбят по красоте.

Гу Юньси удовлетворенно улыбнулся и сел.

Затем Гу Юньси рассказал Тан Фэю о своем отце и проанализировал, почему Лю Лулу искала его.

Тан Фэй взорвался сразу же после прослушивания: «Ну, мой дедушка сказал, я всегда думал, что она странная. Это очень нехорошая семья!». Он похлопал Гу Юньси по плечу и сказал: «Не бойся, подожди, всей этой своре мало не покажется, когда мой дедушка с ними разберётся».

Тан Фэй на какое-то время забыл, что это территория его дяди. Его брат уже принадлежал дяде, и только когда у него сильно заболели руки, он удивился.

Тан Фэй посмотрел на мрачное лицо Тан Циня и воскликнул: «Да, с помощью моего дяди с твоим отцом всё будет в порядке».

Он коснулся тех мест на руках, по которым его ударил Тан Цинь, и его сердце горько плакало. Это было действительно больно. Руки его дяди настолько сильно его ударили, а ведь он просто похлопал Гу Юньси по плечу.

Гу Юньси посмотрел на Тан Фэя и холодно сказал: «Она все еще твоя девушка».

«Не напоминай мне об этом, это позор всей моей жизни!».

Тан Фэй впервые оказался в доме Тан Циня. Он был напуган и взволнован, когда он увидел, как его дядя забрал его приятеля и пошел вместе с ним в спальню.

Но иногда не стоит быть слишком мужественным, даже если ты не согласен с происходящим.

Гу Юньси бросили на широкую мягкую кровать, высокое и сильное тело Тан Циня крепко прижалось к нему, и он медленно сказал: «Какие у тебя отношения с Сяо Фэем?».

Гу Юньси уже действительно очень хотелось вскрыть голову своего мужчины, чтобы посмотреть, что в ней творится. Этот вопрос он задавал ему более десяти раз в день. А ведь он уже объяснял это так много раз, разве это могло не раздражать?

«Дружба», – снова ответил он.

Тан Цинь уставился на него темными глазами, ничего не говоря. Глаза мальчика были очень ясными. Он знал, что должен поверить в то, что сказал мальчик, но не мог этого сделать.

«Ты мой. С того момента, как ты появляешься передо мной, ты только мой. Только я могу прикоснуться к тебе, и только я могу помочь тебе», – он укусил своего молодого человека за шею, смягчая свой мрачный тон. Нежно, но с чувством подавленности.

Гу Юньси слегка улыбнулся и обнял его в ответ: «Я всегда твой».

«Мы с Тан Фэем просто друзья. Он твой племянник. Ты можешь быть с ним поласковее?», – он посмотрел на него и почувствовал, что Тан Фэя можно только пожалеть. Его дядя был так холоден с ним, что открывал рот лишь для того, чтобы сделать ему выговор.

Он мог понять болезнь своего возлюбленного, но он все еще надеялся, что его возлюбленный сможет испытывать больше чувств и ощущений этого мира, вместо того чтобы быть таким холодным весь день.

Он смягчил свой голос и сказал: «Наша жизнь очень долгая. Ты планируешь жить в будущем только со мной и тобой наедине?».

«Долгая?», – глаза Тан Циня потемнели, и он внезапно схватил Гу Юньси за руки, его обжигающее дыхание коснулось лица Гу Юньси: «Ты все еще хочешь быть с ним, не так ли?».

Его рука медленно погладила лицо мальчика, и его голос был наполнен удушьем и депрессией: «Ты думаешь, мне больше сорока, а тебе всего семнадцать. Когда крылья Сяо Фэя затвердеют, я уже стану старым, и независимо от того, будешь ли ты жить с Сяо Фэем, ты сможешь жить с нами обоими».

Очень долгой? У него и подростка есть только эти несколько лет. Когда он будет седовлас и стар, этому человеку будет как раз столько же лет, сколько сейчас ему.

Запястье Гу Юньси было повреждено его хваткой. Он посмотрел на Тан Циня со злостью и весельем. Он должен был сказать, что история с добавкой для мозга его мужчины была действительно все более и более захватывающей. Такого рода драма против племянника была вовсе не так хороша, как он мог бы себе представить.

«Я не люблю его, я люблю тебя!», – Гу Юньси обиженно посмотрел на него влажными глазами: «Я и Тан Фэй на самом деле просто друзья. Ты не в состоянии оказать мне даже такого доверия?».

Он испробует все методы, которые позволят его мужчине расслабиться. «Разве это не значит, что мужские слезы самые смертоносные», – сказал он Тан Циню, всхлипнув, когда тот слишком сильно его прижал.

«Нет», – лицо Тан Циня было темным и искаженным, и он наклонился, чтобы накрыть губы мальчика, его язык прижался к зубам мальчика и переплелся с его губами и языком. Почему он должен верить? Что, если это не так? Что, если они действительно влюблены?

Когда он услышал тихий вскрик молодого человека, тело Тан Циня не могло не возбудиться. Он очень любил молодого человека, и он был сумасшедшим, он хотел обладать им, он хотел слышать, как молодой человек охает и стонет под ним, он хотел сделать это, Тело мальчика больше не могло быть отделено от него.

Он посмотрел на Гу Юньси, который часто дышал под ним, но почувствовал, что у него пересох язык. Наконец он отпустил руку, державшую Гу Юньси, перевернулся и передвинул их обоих, чтобы Гу Юньси мог сесть на его тело.

Он погладил тело мальчика снизу вверх, его теплая большая ладонь легла на гибкую талию мальчика, растянулась вдоль его спины под рубашкой, и ему очень нравилось поглаживать нежную кожу мальчика.

Хотя Гу Юньси и планировал однажды пройти со своим возлюбленным до конца и хорошенько позаботиться о его сердце, но он никак не ожидал, что приступ наркотической интоксикации внезапно вернётся снова. Его тело зудело, в голове царил хаос, а руки только крепче сжимали простыни под ним.

«Аньянь, Аньянь!», – Тан Цинь пережил слишком много взлетов и падений и он сразу понял, что подросток совершил ошибку. Он сразу же успокоился и обнял Гу Юньси.

Несовершеннолетние никогда не будут принимать наркотики по собственной инициативе. Глаза Тан Циня были полны бешенства.

«Мне так неудобно», – Гу Юньси склонился в объятиях Тан Циня, прижимаясь к его телу.

В мире часто говорят, что любовь делает человека слабым, что в точности соответствовало тому, что чувствовал Гу Юньси.

Он проживал несчастную жизнь десятки тысяч лет и каждый раз выживал самостоятельно, но, когда он встретил своего возлюбленного, он тоже стал страдать и проигрывать, каждый раз волнуясь о том, не станет ли этот очередной мир концом их отношений.

Хотя его любовь к своему возлюбленному была несколько необъяснимой, ему было очень стыдно перед ним.

«Что случилось, что случилось?», – Тан Фэй услышал голос в спальне и поспешил туда, посмотрел на холодный пот на лице Гу Юньси и вздохнул: «Откуда у Аньяня наркотическая зависимость?».

«Тан Цинь, прошу тебя, помоги мне, мне так неудобно, мне действительно очень неудобно!», – Гу Юньси поднял свое бледное лицо и с тревогой посмотрел на мужчину. Он был поражен наркотиками, в его голове царил хаос, и он просто хотел избавиться от этого.

Теоретически, психическая сила Гу Юньси была чрезвычайно велика, иначе ему не удалось бы пережить пытки неба и земли, но при этом он оказался настолько уязвим из-за небольшой дозы наркотика, что даже сам он чувствовал себя ненормальным.

Тан Цинь обнял его, заключил в объятия и мрачно сказал: «Хорошо. Я пришлю его сюда». И он действительно позвонил.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 67

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 67

«Дядя не надо, Аньянь сможет всё это вынести!», – Тан Фэй выбросил телефон за дверь и твердо посмотрел на Тан Циня: «Ты должен больше доверять Аньяню. Он самый сильный человек из всех, кого я когда-либо встречал».

Он до сих пор помнил свою первую встречу с этим подростком, в которую в одиночку перенес приступ наркотической интоксикации на заброшенном темном спортивном складе. Он всегда чувствовал, что эта его встреча с Аньянем была ниспослана ему свыше.

Тан Цинь низко опустил голову и осторожно вытер холодный пот со лба Гу Юньси.

Тан Фэй был абсолютно прав. На какое-то мгновение ему действительно захотелось, чтобы подросток никогда не бросал приём наркотиков, чтобы этот человек был вынужден держаться подальше от всех других людей и стал его личной канарейкой, был только с ним.

Он же хотел погубить мальчика подлыми средствами.

Тан Цинь закрыл глаза и обнял Гу Юньси всем своим телом, его большое тело было напряженным и безмолвным.

Он слушал болезненный и подавленный голос мальчика, и его сердце раздирала боль.

«Мяу-мяу!», – Шокирующий Небеса воинственно прыгнул в объятия Гу Юньси, облизывая его лицо и просто желая, чтобы его хозяин как можно быстрей взбодрился.

Тан Цинь одарил Тан Фэя абсолютно бесстрастным взглядом и холодно сказал ему: «Забери его отсюда».

Никакие другие люди здесь не нужны, просто выходите отсюда, он останется с подростком и никакие другие люди здесь не нужны.

Тан Цинь прижал пальцы к зубам Гу Юньси, нежно погладил кровоточащий укус на его губе, который подросток сделал себе сам, и вдруг улыбнулся. Эта холодная и кровожадная улыбка заставила бы похолодеть всех, кто мог бы её увидеть.

Тан Фэй быстренько подхватил Шокирующего Небеса и отступил за дверь.

Зуд, вызванный наркотической интоксикацией, был таким, словно десятки тысяч муравьев одновременно поедали его кости. Гу Юньси не терпелось отрезать кусочек плоти от своего тела, чтобы хоть как-то облегчить эту невыносимую боль.

«Маленький цветочек, маленький цветочек, это место ждет тебя, чтобы показать тебе тысячи миров».

В этой расплывчатости в его сознании снова возник размытый образ и очень нежный мужской голос, и голос этот был странным и знакомым.

Он знал, что это должно было быть его собственное воспоминание, но у него не было никаких ощущений, и он все равно не мог видеть внешности этого человека.

«Сяо Хуаэр, ты сегодня выглядишь так же хорошо. Я действительно хочу видеть тебя каждый день. Очень жаль, что это невозможно».

«Сяо Хуаэр, позволь мне дать тебе имя. Ты родился на берегах реки Минхэ, такой красивый, что с таким же успехом тебя можно было бы назвать «…»».

Память Гу Юньси становилась все более и более размытой, и нежный голос этого человека постепенно затихал. Он открыл глаза и увидел Тан Фэя, который неловко сидел у его кровати.

«Аньянь, наконец ты проснулся!», – Тан Фэй встал в волнении, оглядел его с ног до головы, снова внимательно посмотрел в лицо Гу Юньси, определил, что Гу Юньси действительно полностью проснулся, и похлопал его по плечу: «Ты напугал нас до смерти».

Когда Тан Фэй сидел огорошенный в своей комнате в доме своего дяди, Гу Юньси сначала упал в обморок, а потом полностью потерял сознание. Как бы он ни призывал, Гу Юньси ему не отвечал. Он был очень напуган и подумал, что Тан Цинь сделал ему что-то плохое.

Ведь он был рядом с ним в прошлый раз, когда у подростка произошёл первый приступ наркотической интоксикации, и тогда такого с ним не было.

«Как долго я был в летаргическом состоянии?».

«Всего лишь два часа. Сейчас только одиннадцать часов вечера».

Гу Юньси потер голову, взглянул на Тан Фэя и спросил: «А где Тан Цинь?».

«Он сейчас отдыхает», – думая о безумии Тан Циня после того, как он увидел мальчика в коме, Тан Фэй все еще испытывал затяжной страх.

«Ты не представляешь, каким ужасным был мой дядя. В это время он был совсем сумасшедшим. Он убил нескольких подонков из своего пистолета. Я рисковал своей жизнью, чтобы остановить его».

Он смог сдержать свои воспоминания о безумии Тан Циня лишь на мгновение, и, размахивая руками перед Гу Юньси, он рассказал ему о своих героических подвигах, совершённых им для того, чтобы остановить славные деяния Тан Циня.

Он никогда даже подумать не мог о том, что его тело сможет остановить тело его дяди. Должно быть, он неосознанно обладал какими-то сверхспособностями!

Цзинь Тянь виновато забрался на кровать, лег рядом с Гу Юньси, посмотрел на него своей потешной головкой.

«Я обещал, что, как только ты проснешься, я сразу же позову своего дядю».

«Дай ему ещё немного поспать. Я хочу чуть-чуть побыть в тишине. Ты выйдешь отсюда первым?».

Тан Фэй замолчал и посмотрел на Гу Юньси, который был очень бледен, потом он кивнул и задумчиво налил ему в чашку теплой воды, а затем тихо вышел.

Гу Юньси поставил Цзинь Тяня перед собой и спросил: «Цзинь Тянь, сознавайся, что ты сделал?».

Мир почти рухнул, а он не выдержал принуждения закона и впал в кому.

Очень вероятно, что это Шокирующий Небеса играет, тайно используя способности, которые не принадлежат этому миру.

«Это не я, Учитель!», – Цзинь Тянь вытянул два своих когтя и произнес небольшое выражение клятвы, а потом рассказал: «Я почувствовал сильные колебания в этом мире, когда начался твой приступ наркотической интоксикации, и я был готов убрать тебя отсюда. Кто же думал, что весь мир снова стабилизируется?».

Он тоже был застигнут этим врасплох. В том случае, если бы этот маленький мир действительно рухнул, энергия, которую он и его хозяин собрали так много, должна была бы снова от них уйти.

Поскольку они должны были возместить причины и следствия того, что случилось из-за вмешательства Небес, это являлось главной причиной использования учителем изначальных тел тех, чья жизнь была разрушена из-за вмешательства Небес, чтобы отомстить за этот небесный путь и помочь им реализовать свои последние желания.

Конечно, в этом нет строгой необходимости, но лучше не быть в долгу перед причиной и следствием.

«Я проверял. В настоящее время этот мир работает стабильно. Правила наложили на нас некоторые ограничения. Но мы можем совершенно преднамеренно разбираться с делами Лю Лулу и собирать энергию со всего этого мира».

Гу Юньси почувствовал облегчение, когда услышал это. Три тысячи маленьких миров оказывают гораздо меньшее давление на его душу, но они более дисциплинированы, и их гораздо легче потерять случайно.

Создатель этого мира, вероятно, очень хотел показать в нём всю сладость любви. Личность Аньяня до и после встречи с Тан Фэем, должна была претерпеть ряд серьёзных изменений, которые привели бы к тому, что он из первоначального бунтаря превратился бы просто во вспыльчивого мальчика.

Он всегда следовал этой настройке, и, согласно временной шкале, она медленно меняется. Кто бы ни подумал о том, чтобы распалить гнев Тан Циня, этот мир сразу же повёл себя не так, и его сила воли стала такой уязвимой.

Он почти засомневался в том, что Закон и Небеса были в одной группе.

«Это закон начал бунтовать», – Гу Юньси слегка нахмурился. Мир вернулся в нормальное русло, и ему было позволено разобраться с делами любимицы Небес только для того, чтобы показать, что Закон был вне Небес.

У него за плечами были реинкарнации в течение тысяч лет и десятки тысяч лет сопротивления Небесам, и, хотя ему так и не удалось ни разу взглянуть на Небеса, он также немного понимал правила этого мира.

Закон, причины и следствия и Небеса едины и независимы, и они управляют тысячами миров.

Однако, если Дао сегодня подавил первые два, таланты, выбранные Тяньдао, будут легко распознаны правилами, и первоначальный мир может быть изменен. Только тогда может быть так много душ, которым возлюбленная Тяньдао причинит непреодолимый вред.

Что касается причин и следствий, то он знал о них очень мало.

Потому что еще 10 000 лет назад причины и следствия исчезли, иначе невозможно было бы позволить Тяньдао уничтожать истинные краски этих миров.

Гу Юньси вздохнул и понял, что он, похоже, участвует в очень большой игре.

Его первоначальное сознание было вынуждено проходить через реинкарнации, чтобы пережить постоянно возникающие на его пути трудности; потом он сбежал, потом, уже после побега, он, в процессе мести, столкнулся с таинственным возлюбленным, и когда он вошёл в этот малый мир, закон начал противостоять небесному Дао.

По частям, шаг за шагом, он должен был вызывать у него подозрения.

Прекрасные глаза Даньфэна у Гу Юньси выглядели ошеломленными. Но, поскольку он всё равно не мог понять этих тайн изнутри, он, к счастью, временно оставил их исследование.

Пока сохраняется темп мести, он, однажды, всё равно всё узнает.

«Ты всегда занимаешься только делами Тан Циня».

Гу Юньси с улыбкой посмотрел на Цзинь Тяня, но после трёх или двух ударов Тан Фэя, ему действительно невозможно было справиться с Тан Цинем, который к тому же ещё и был солдатом-спецназовцем в течение 20 лет.

Цзинь Тянь сжал руку Гу Юньси своей маленькой лапкой и промурлыкал: «Он этого заслуживает!».

«Учитель, ты просто не знаешь, но это именно он виновник мировых потрясений. Потому что он так сильно хотел обладать твоей любовью, что полностью нарушил мировую обстановку, а та небольшая второстепенная роль, которая досталась главному герою в одном из сюжетов этого мира, фактически лишила того возможности участвовать в игре. Необходимо быть внимательней к законам, которые могут привести к нестабильности этого мира».

«Я просто дал ему немного поспать и ещё вложил в Тан Фэя возможность пнуть его на несколько футов, больше я ничего не сделал», – голос Цзинь Тяня становился то громче, то тише, и он рассерженно плюнул в Тан Циня, что не должно было иметь большого значения.

«Он просто проснулся с чувством, что был слишком неуравновешен, и поэтому проиграл Тан Фэю».

Гу Юньси улыбнулся, положил Цзинь Тяня на кровать и погладил ему животик.

Он знал, что Цзинь Тянь на самом деле не мог причинить боли его возлюбленному, и когда Цзинь Тянь стоял лицом к лицу со его возлюбленным, лучше уж было гордиться им, чем раздражать его.

«Учитель, ты слышал то, о чём я тебе говорил? Он виновен, и мы не можем пощадить его».

Наслаждаясь прикосновениями Гу Юньси, Цзинь Тянь повторил ему все свои обвинения против Тан Циня.

«Разве это всё нормально?».

«Но это всё его вина, все плохое случилось из-за него».

Шокирующий Небеса ещё раз серьёзно подумал обо всём этом, и, судя по всему, казалось, что это не повлекло за собой никаких серьезных последствий, более того, это позволило закону пойти на компромисс. Но мысль о заслугах этого человека заставила его почувствовать себя очень неловко.

Гу Юньси улыбнулся Цзинь Тяню и погладил его по головке: «Ну всё. Хорошо. Он был так добр к тебе в прошлом мире, надо же иметь хоть немного совести».

Цзинь Тянь фыркнул и неохотно заткнулся.

Тан Фэй съежился за спиной Гу Юньси, уставившись на спящего Тан Циня, потом он осторожно спросил у Гу Юньси: «Чувак, что ты скажешь моему дяде, когда он проснется?».

Гу Юньси взглянул на него и мягко сказал: «Я здесь, чего же ты боишься?».

Закон ослабил для него необходимость сдерживать себя. Пока он не будет брать слишком много, он мог позволить себе использовать определенное количество мировой энергии, чтобы успокоить душу Тан Циня, и он больше не боялся, что болезнь его возлюбленного сможет повредить ему или другим невинным людям.

Тан Фэй втайне надул свои губы. Ещё до этого происшествия с его дядей, его приятель уже взял на себя роль его «тети».

Он всё ещё никак не мог поверить в то, что молодой человек и его дядя действительно любили друг друга, но они оба очень решительно, особенно его приятель, выражали глубокую привязанность друг к другу.

В его голове постоянно крутилась поэтическая строка: «Я родился, но я родился, я стар».

Тан Фэй закрыл лицо руками.

«Сяо Фэй, почему ты не хочешь меня видеть?», – прозвучал холодный голос Тан Циня. Он сел на кровати и мрачно уставился на Тан Фэя: «Мужества у тебя становится все больше и больше».

Раньше он содрогался, когда видел его, но теперь он осмелился что-то с ним сделать. Если об этой перемене узнают другие члены семьи Тан, они все будут в восторге.

Члены семьи Тан служили в армии на протяжении многих поколений, и они гордились своей солдатской идентичностью. Они считали, что мужчины должны обзавестись железными костями, а главные военные таланты – это защита своего дома и защита своей страны.

Дедушка Тан также был полон надежд на своих детей. Он очень хотел однажды воспитать человека, который унаследовал бы его мантию.

Однако он не ожидал, что у старшего сына будут проблемы с психикой. Хоть он и был обречён на то, чтобы вступить в армию, он это сделал лишь для того, чтобы убивать людей. Всякий раз, когда дедушка Тан думал об этом факте, он испытывал огромное чувство жалости к стране.

Второй сын также не оправдал его надежд, хоть он и был очень добросовестным, и теперь все его надежды были обращены на внука Тан Фэя.

«Да Дабо», – Тан Фэй улыбнулся уголками рта и повернулся к Гу Юньси за помощью.

Гу Юньси смотрел на Тан Циня с нежным выражением на лице, избегая взглядов Тан Фэя.

Благодаря сегодняшнему вечеру он понял, что любая щедрая **** перед его возлюбленным – это совершенно бесполезная работа. Его возлюбленный может быть спокоен только видя, как он проявляет полное безразличие к Тан Фэю.

«Просто я очень торопился, дядя, не сердись на меня».

Тан Фэй склонил голову, чтобы признать свою ошибку, и сказал Гу Юньси, что он был очень горд, когда велел Тан Циню подчиниться ему. Зато теперь он похож на замороженный баклажан.

Тан Цинь посмотрел на него и медленно улыбнулся: «Ты в порядке».

Этот племянник был первым человеком, который осмелился ударить его в тот момент, когда он был в бешенстве, и не важно, что он при этом чувствовал, но он проявил просто уникальное мужество, и люди обязательно должны были это оценить.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 68.1

Следующий день был выходным. И Гу Юньси планировал наладить свои отношения с Тан Цинем, чтобы сдержать подозрения своего возлюбленного, но ему позвонила Лю Лулу и попросила его встретиться с ней именно сегодня.

После событий предыдущей ночи Лю Лулу на редкость быстро взбодрилась. Она все еще переносила все свои недостатки на первоначальное «я» своего тела и ненавидела Аньяня.

Она считала Аньяня своим ночным кошмаром.

Лицо Тан Циня сразу стало тёмным и мрачным, было очевидно, что он не согласен отпустить Гу Юньси на эту встречу.

Он крепко сжал талию Гу Юньси, заключил его в свои объятия, поцеловал его руку и ошарашил его своим взглядом: «Нет».

После того, как он прошлой ночью сообщил Тан Циню о месте, где отец спрятал улики, мужчина отказался его вмешательства в это дело с тремя желаниями. Он решил просто послать кого-нибудь, чтобы забрать эти улики, и предоставить Гу Юньси дожидаться новостей из Пекина.

Гу Юньси облизнул свои красные губы и крепко поцеловал Тан Циня.

Ему нравилась властность Тан Циня, но это чувство собственничества было в нём слишком уж сильным.

Чувство собственничества у Тан Циня было ненормально сильным, и он был в этом плане ещё более сумасшедшим, чем Цинь Мо из первого мира. Гу Юньси уже почти видел свою жизнь в будущем, во всём ограниченную этим мужчиной.

И Гу Юньси снова воспользовался предлогом потери своей связи с отцом Ань и, наконец, убедил этого мужчину отпустить его.

В первоначальном варианте, отец Ань не мог нормально спать, потому что у него были серьёзные проблемы со сном, и он должен был навестить его и выяснить, в каком он состоянии.

Кроме того, он давно планировал заманить Лю Лулу в ситуацию получения наказания, чтобы в полной мере наказать её за её самонадеянный обход.

Помощь возлюбленного – это, конечно, хорошо, но, условно говоря, Гу Юньси предпочитал сам получать удовольствие, организуя насилие над насильником.

Аньянь был его самым любимым детищем среди всех его подопечных в этих четырех мирах. Он видел по Аньяню, что тот находился под контролем Небес, но при этом он никогда не шел на компромисс, и поэтому он всегда хотел сделать хоть что-нибудь для Аньяня.

Шокирующий Небеса, увидев Тан Циня, решил, что тот собрался пойти с Гу Юньси и тут же ринулся царапать ему ноги, Гу Юньси пришлось поймать и передать его Тан Фэю.

Прибыв на место, заранее согласованное им с Лю Лулу, Гу Юньси от неожиданности приподнял свои брови.

Там его ожидала не только сама Лю Лулу, но и её отец Юньчэнь Лючэнь.

К этому моменту отец Ань провел в тюрьме уже почти месяц. Как бы они его ни пытали и ни допрашивали, они так и не смогли вытянуть из его уст абсолютно никакой информации о спрятанных им доказательствах.

Отец Лю сильно тревожился. У них было достаточно времени, но он получил известие, что Цзиньчэнь отправил кого-то к ним. И пока они не смогут определить личность этого посланца из столицы, чем дольше будет задержка, тем на более рискованные меры им придётся пойти.

Когда отец Лю встретился с Гу Юньси, его глаза были влажными, и он казался чрезвычайно расстроенным. Затем он выразил ему свои извинения и проникновенно сказал, что эти черные лошади должны быть привлечены к ответственности.

«Аньян, твой отец – очень хороший полицейский. Это я впутал его в это дело».

Он глубоко вздохнул и посмотрел на Гу Юньси с виноватым выражением на лице: «Ты можешь быть уверен, что твой дядя, даже ценой потери своей должности, обязательно спасёт твоего отца. Он не виновен».

Отец Лю был танцором с длинными рукавами. Когда он смотрел на Гу Юньси, выражение сожаления и стыда на его лице казалось абсолютно искренним.

Его внешность была на редкость обманчивой, и он казался очень добрым и отзывчивым человеком. Такого доброго человека легче всего было бы подпустить к себе и довериться ему.

В глубине глаз Гу Юньси притаилась насмешка. Но он пристально посмотрел на отца Лю и горько улыбнулся: «Дело не в дяде Лю. Это вина этих зверей и отбросов. Это постельные клопы, и рано или поздно они будут пригвождены к столбу позора. Их надо наказывать сразу тысячами!».

Он буквально накричал на отца Лю.

Тело отца Лю было очень сильно напряжено, но на его лице все ещё сохранялась добрая улыбка, хоть его выносливость и была не очень хорошей. Это действительно были отец и дочь, и психологические качества у них были одинаково сильны.

«Аньянь, готов ли ты помочь моему отцу?», – Лю Лулу посмотрела на Гу Юньси умоляющими глазами и поджала губы: «Если больше не будет найдено никаких доказательств, они арестуют и моего отца».

«Лулу, остановись!», – громко вскрикнул Отец Лю и неодобрительно посмотрел на Лю Лулу: «Политические вопросы – это вовсе не то, чем могли бы заниматься наши дети».

Затем он повернулся, чтобы посмотреть на Гу Юньси и мягко улыбнулся ему: «Аньянь, что бы ни сказала тебе Лулу, не принимай это близко к сердцу. Я просто хочу помочь тебе хоть раз встретиться с твоим отцом. Ты ведь должно быть очень по нему скучаешь».

«Но папа!», – Лю Лулу посмотрела на Гу Юньси и, казалось, хотела что-то ещё сказать, но она была остановлена рукой своего отца.

«Когда ты рассказала мне об этом плане, я сразу же выступил против него, и я уж лучше послал бы кого-нибудь, чтобы найти эти доказательства, но я никогда не стал бы вовлекать в это дело Аньяня».

Гу Юньси ухмыльнулся в душе, когда увидел как эти отец и дочь так слаженно запели вместе.

Говорят, что политики лучше всех владеют искусством актерской игры, и это чистая правда.

Если бы они имели дело с обычным мальчиком, который претерпел такие огромные изменения в своей жизни, он был бы безусловно благодарен папе Лю за его слова и проигнорировал бы все его возражения. Он без колебаний пошёл бы к папе Ань за доказательствами, как и обещал Лю Лулу в тот день в школе.

Гу Юньси спокойно наблюдал за ними обоими, а Кван Дань наблюдал за бесплатным выступлением клоуна, а также сотрудничал с Гу Юньси, чтобы показать им именно то выражение его лица, которое они хотели увидеть.

Отец Лю украдкой взглянул на Гу Юньси, и, видя его праведное негодование, и то, как не терпится ему поскорее добиться справедливости, он поверил словам Лю Лулу.

Оказалось, что Лю Лулу сначала пошла к Гу Юньси, а потом уже поиграла с ним.

Отец Лю целиком согласился с ее планом использовать наркотики для контроля над Аньянем, в конце концов, это может полностью гарантировать то, что Аньянь никогда не сможет выйти из-под их контроля. Но для того, чтобы использовать доверие Аньяня для получения доказательств, им нужно было пойти на определенный риск. Как только этот ребёнок заметит что-то здесь не так, очень хлопотно будет потом это убирать.

Если они убьют его, то их легко будет поймать. А если не убивать его, то в нём всегда будет скрываться определённая опасность для них.

Поэтому отец Лю сам пришел на встречу с Гу Юньси, чтобы убедиться в том, что всё сказанное ему Лю Лулу действительно полностью стабилизировало Аньяня.

И он был вполне удовлетворен наблюдаемыми им результатами.

«Дядя Лю, не задерживай меня больше, я хотел бы сейчас же уйти», – Гу Юньси достаточно насмотрелся на шоу, прервал лицемерное выступление отца и дочери и посмотрел на них с уверенным выражением лица.

«Я тоже хочу сделать что-нибудь для моего отца и Юньчэня», – лицо юного Цзюньсю было исполнено праведности. Что касается актерского мастерства, то Гу Юньси не колеблясь тоже пустил его в ход.

Отец Лю и Лулу Лу переглянулись и удовлетворенно улыбнулись.

Затем отец Лю снова притворился обеспокоенным и беспомощно посмотрел на Гу Юньси: «Ну что ж. Поскольку ты так решительно настроен, твоему дяде трудно было бы что-либо на это сказать».

Затем он предупредил Гу Юньси о некоторых вещах. Самое главное, что он не должен открыто помогать ему и приходить на встречу с ним до того, как тот встретится со своим папой.

«Твой отец все это время находился в тюрьме под наблюдением. Ты должен быть очень осторожен, когда начнёшь действовать. Если ты на встрече с ним назовёшь моё имя, это неизбежно привлечет ко мне внимание этих людей, и тогда мы потерпим неудачу. Если это случится, ты не только не сможешь спасти своего отца, но и ты сам, я и Лулу, – все мы окажемся в опасности».

Он вообще выглядел устрашающе.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 68.2

После того, как отец Лю всё это ему сказал, он посмотрел на Лю Лулу. Лю Лулу, казалось, колебалась и тянула время, глядя на Гу Юньси. Однако в конце концов она решилась и сказала: «Аньянь, ты очень важен для нас. Мы хотели бы установить на тебя камеру, не мог бы ты на это согласиться?».

Это делалось для того, чтобы Аньянь не боролся с водой. Ведь, в конце концов, у них все еще были сомнения по поводу этого подростка, стоящего перед ними.

Брови Гу Юньси нахмурились, и он сделал вид, что целиком погружён в размышления. Такого рода вещи включали в себя посягательство на частную жизнь. Видимо он слишком легко пообещал им превратиться в их тень.

Потратив некоторое время на эти «размышления», Гу Юньси, наконец, кивнул им и сказал: «Хорошо, я согласен».

В этот момент он, конечно, согласился бы с тем, кто сказал бы ему, что он был просто ребёнком, который слепо верил в других людей, и молодым человеком, который ещё не понимал человеческих грехов.

Гу Юньси очень нравилась эта игра в свиней, поедающих тигров. И независимо от того, сколько раз он играл в эту игру, она никогда ему не надоедала.

Тан Фэй нес на спине сумку, полную закусок для Шокирующего Небеса.

Зная, что его подросток очень ценит свою кошку, Тан Цинь стал относиться к ней намного лучше, и он даже специально изучил всё, связанное с её кормлением. А собственного племянника он буквально превратил в раба этой кошки.

Тан Фэй держал его на руках, он кормил и поил Шокирующего Небеса. Он был напуган и повсюду следовал за Тан Цинем. Однако, походив за ним некоторое время, он, наконец, расслабился.

Он думал, что прошлой ночью его дядя преподаст ему суровый урок, когда он проснется. Но кто бы мог подумать, что Тан Цинь не только не станет учить его, но и преувеличит его заслуги, как никогда раньше, и он даже привёл его сегодня в офис их семейной компании, сказав, что теперь он должен вернуть себе свою прежнюю жизнь.

Тан Цинь и Янь Юэ выглядели так лишь тогда, когда Тан Фэй впервые увидел его. Но сейчас он был так расстроен, что внезапно шагнул вперед и, оказавшись бок о бок с Тан Цинем, спросил его: «Дядя, вы действительно уверены в том, что Аньянь последовал за ними в тюрьму?».

Шаги Тан Циня замедлились, и костыль в его руке был опущен вниз. Он наклонил голову, взглянул на Тан Фэя и промычал ему: «Гм-м-м?».

Ему, естественно, было немного не по себе, поэтому он послал кое-кого проследить за мальчиком.

«Ох! Но мне как-то очень не по себе», – Тан Фэй слегка нахмурился: «Я всё никак не могу успокоить из-за Аньяня моё сердце».

Чем больше времени он проводил со своим приятелем, тем больше Тан Фэй чувствовал какое-то кажущееся нарушение. В глубине души он всегда чувствовал, что этот мир не должен был быть таким, и Аньянь и он не должны были останавливаться на достигнутом.

Глаза Тан Циня внезапно потемнели и помрачнели, а его рука очень сильно сжала костыль.

«Дядя, я не влюблён в Аньяня, но я чувствую себя как-то странно», – только увидев темное и искажённое лицо Тан Циня, Тан Фэй обнаружил, что он сказал что-то не то, и он сразу же поспешно объяснил: «Иногда я думаю, что Аньянь – это не Аньянь!».

«Великая» маленькая лапка Шокирующего Небеса, измазанная в чём-то жирном, успешно напечатала цветок на рубашке Тан Циня.

Гу Юньси благополучно прошёл в тюрьму. Но он не увидел радости на лице папы Ань, когда тот увидел его, наоборот, он в ужасе спросил: «Аньянь, почему ты здесь?».

«Тебе кто-то угрожал?», – он провел в тюрьме целый месяц, и эта группа людей вообще никому не разрешала посещать его в тюрьме, но теперь они вдруг позволили его сыну прийти к нему на свидание, и это сразу же заставило его задуматься.

Глаза отца Ань распухли до узких щёлочек, уголки его рта сильно потрескались, а на его шее виднелись явные отметины от ударов. Вся открытая взгляду часть его кожи была в ранах. С первого же взгляда было понятно, что с ним обращались просто бесчеловечно.

Глаза Гу Юньси сразу же потускнели, и он похлопал папу по руке, чтобы успокоить его: «Папа, не волнуйся, я пришёл сюда по собственной воле. Я встретил одного благородного человека, и он сказал, что может мне помочь».

Отец Лю и Лю Лулу услышали это и решили, что под благородным человеком он подразумевает их.

Лицо отца Ань стало немного непринуждённее, его напряженное тело слегка расслабилось, и он ласково посмотрел на Гу Юньси: «Аньянь, как ты себя чувствовал в последнее время? Ты сильно похудел, и это твой отец так повлиял на тебя».

«У меня всё очень хорошо, просто я сильно скучаю по тебе».

Гу Юньси крепко сжал его руку и ответил ему по-другому. Если бы кто-нибудь мог присмотреться повнимательнее, то он увидел бы, что его тонкие пальцы постукивали по тыльной стороне руки отца Ань.

Это уникальный метод связи, принадлежащий оригинальному «я» его тела и отцу Ань – азбука Морзе.

Первоначальное «я» его тела стремилось стать полицейским, и впитывало как губка все примеры, проповеди и учения отца Ань. Таким образом со временем Аньянь приобрел много специальных знаний. Азбука Морзе была одним из них.

Гу Юньси и Ань Ань, по-настоящему заботились друг о друге, и таким тайным образом Гу Юньси рассказал Ань Аню обо всем, что произошло за это время, чтобы он мог пережить это вместе с ним.

Конечно, его отношения с Тан Цинем были опущены, и Тан Цинь был описан только как высокопоставленный человек из столицы, и он был очень милым и отзывчивым человеком. Он решил для начала произвести на отца хорошее впечатление о своём возлюбленном, проложив таким образом путь к их будущему.

Они долго разговаривали таким образом, пока Лю Лулу и отец Лю нетерпеливо ожидали нужных им сведений, и Гу Юньси, наконец, решил успокоить их и перешел к главной теме беседы.

«Папа, ты можешь сказать мне, где ты спрятал доказательства?».

Отец Ань уже знал, что это нужно преступной конторе, и сотрудничал с ним, давая свой ответ: «Аньянь, я расскажу об этом только тебе, помни, что ты должен сразу же пойти за доказательствами и отправиться в Пекин, чтобы найти там кого-нибудь, кто может нам помочь».

Он схватил Гу Юньси за руку и осторожно сказал: «Они находятся у семьи Ду».

Семья Ду являлась смертельным противником семьи Тан, а также большим сторонником отца Лю и других людей из его окружения. Лю Лулу и отец Лю могли играть с ним, а Гу Юньси мог играть естественно.

«Он попросил меня предоставить ему доказательства, и он обещал мне беспристрастно рассмотреть их и вернуть городу голубое небо».

Отец Лю услышал слова его отца, и кровь внезапно ударила ему в голову, а его лицо покраснело от гнева.

Это являлось так называемым «отказом от автомобиля для защиты автобуса», который был очень распространен в среде чиновничества. Люди, которые совершали ошибки и активно сообщали о них, не только сохраняли свое существующее положение, но и получали похвалу.

Семья Ду хотела пересечь реку, чтобы снести мост.

Отец Лю не сомневался в правдивости слов отца Ань, потому что почти никто не знал о его фракции. Хоть он и творил беззакония в Юньчэне, он всегда был очень осторожен и скромен в своем положении.

Облака и волны на высшем официальном уровне случайно будут потеряны. Особенно для людей, которые стояли достаточно высоко.

Падение одного человека повлечет за собой и падение группы связанных с ним людей, которым просто не повезло, поэтому он боялся чётко заявить о своей позиции, чтобы дать себе выход.

«Папа, а где же сами доказательства?».

Гу Юньси уставился на отца Ань, озорно моргая ему.

Аньянь и его отец были взаимозависимы друг от друга. Перед отцом он всегда был большим непослушным мальчиком.

У Гу Юньси не было необходимости повсюду следовать инструкциям Аньяня, но он был счастлив сделать это. Он видел это по самому Аньяню, который был беспомощен, но бескомпромиссен.

Глаза отца Ань увлажнились, и когда он увидел, что его сын все тот же, тяжёлый камень свалился с его души.

«Самое опасное место является самым безопасным местом. Я спрятал все улики в своей полицейской машине».

Слова отца Ань были наполовину правдивы, наполовину ложны. Самые опасные места действительно являлись самыми безопасными, за исключением того, что улики находились не в полицейской машине, а в полицейских архивах.

Его арест в то время был совершенно неожиданным, и у него не было времени передать доказательства в надёжные руки, поэтому он запечатал их в архивах закрытого старого дела.

Ответ, который дал ему отец Ань, был подготовлен для него самим Гу Юньси.

Он попросил отца Ань сказать об этом, потому что его машина теперь принадлежала заместителю комиссара полиции, который был очень недоволен отцом Лю.

Потребовалось бы много усилий, чтобы добраться до того места, где были спрятаны улики. И если бы даже там не было бы найдено никаких доказательств, было бы ещё неизвестно, стала бы эта группа людей сомневаться в том, что отец Ань сказал своему биологическому сыну правду, или же они, наоборот, стали бы сомневаться друг в друге. Эти люди вполне могли бы пойти на небольшое предательство.

История о собаке, кусающей собаку, должна была стать очень захватывающей.

Как только она услышала то, что хотела услышать, на лице Лю Лулу появилась улыбка, которую было очень трудно скрыть.

Теперь Аньянь потерял для них свою потребительскую ценность, и скоро она сможет получить то, что хочет, заставив его попрощаться с миром.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 69

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 69

Тан Цинь молча посмотрел на Тан Фэя. Именно потому, что у него также были серьёзные сомнения по поводу правильности этого мира, он был полон таким сильным чувством монополии на своего молодого человека.

Но в его голове всегда звучал голос, постоянно говоривший ему, что подросток принадлежит не ему, а его племяннику Тан Фэю. Они были союзом, заключенным на небесах.

«Дядя, когда я впервые увидел Аньяня, я почему-то почувствовал, что в будущем мы будем очень близки». И эта близость вовсе не означала, что Аньянь станет его тётей.

«Но после того, как я поладил с Аньянем, я чувствую себя как-то странно. Я узнал его лишь недавно, но мне всё время кажется, что Аньянь не должен быть таким».

Тан Фэй почесал в затылке. Как именно должен был выглядеть Аньянь, он не мог сказать в деталях. У него просто было интуитивное чувство того, что Аньянь не должен был быть таким спокойным, и он не должен был влюбиться в такого человека, как его дядя.

Цзинь Тянь облизал свою лапу, посмотрел на Тан Фэя и ему очень хотелось сказать ему: «Ты совершенно прав, мальчик».

Тан Фэй был самым главным героем изначального сюжета этого мира и человеком, который оказал наибольшее влияние на этот мир.

Весь изначальный сюжет этого мира был посвящён жизни Тан Фэя. Несмотря на то, что Аньянь тоже был главным героем, он не являлся основой этого мира. Поэтому, после того как Лю Лулу убила его, мир автоматически завершился и признал личность героини Лю Лулу.

Только Тан Фэй отличался от всех остальных персонажей, поэтому, когда мир изменился, только Тан Фэй продолжал смутно определять место нарушения изначального сюжета.

«По-твоему, я не нравлюсь Аньяню?», – выражение лица Тан Циня было беззастенчиво холодным, а того первого Тан Циня и Янь Юэси словно никогда и не существовало.

Сердце Тан Фэя дрогнуло, и ему стало немного грустно. Его проклятый рот был как дырявый горшок.

Но он не говорил, что Аньянь не любил его дядю, он просто так тайно думал в своем сердце.

Тан Фэй рассмеялся и ответил: «Вовсе нет». Он сказал это, прижимая пушистого Шокирующего Небеса к своему сердцу, согревая им свое сердце, которое леденело по взглядом холодных глаз Тан Циня.

Глаза Тан Циня взглянули на Тан Фэя, затем он опустил взгляд на свою искалеченную ногу и коснулся ужасного шрама на лице.

Тан Фэй глубоко вздохнул и почувствовал, что атмосфера между ними была какой-то странной.

Он сглотнул возникший в горле комок и смело спросил его: «Дядя, что с тобой не так?».

Глаза Тан Циня были наполовину прищурены, костыль в его руке стукнул по земле, и он бесстрастно посмотрел на Тан Фэя: «Пойдём».

Тан Фэй не осмелился снова идти бок о бок с Тан Цинем и последовал за ним шаг за шагом.

После того, как Тан Цинь сломал ногу, ему пришлось полагаться на костыль, чтобы ходить. Его спина, несомненно, была очень широкой и высокой, но она выдавала его безмолвное внутреннее опустошение.

Почему-то Тан Фэй сочувствовал своему дяде.

Его высокий рост и большой вес обменивались на бесчисленное количество крови и ран. Его безразличие к людям проистекало из бесчеловечного обращения, перенесенного им в детстве, и, как его последствие, из возникшего у него психического заболевания, которое приводило к отсутствию чувств и страха.

С этой точки зрения, с тех времен, которые сохранились в его памяти о его дяде, он так ни разу и не почувствовал, что такое истинное счастье.

Теперь он наконец-то встретил человека в которого влюбился, но между ними была разница почти в тридцать лет. Их разделяли не только мирские глаза, но и необратимые годы.

Тан Фэй поджал губы, погладил по головке Шокирующего Небеса и прошептал: «Должен ли я подойти и утешить дядю?».

Цзинь Тянь приподнял уголок рта и искоса взглянул на него. Он был кошкой, которая боялась говорить, чтобы не напугать Тан Фэя.

Когда Аньян вышел из тюрьмы, Лю Лулу взяла его за руку и взволнованно сказала: «Аньян, спасибо тебе!». Отец Лю с облегчением встал рядом с ним.

Гу Юньси улыбнулся и погладил ее по руке: «Я должен был это сделать!».

Он уставился на отца Лю прищуренными глазами и с надеждой в голосе спросил: «Дядя Лю, может ли мой папа скоро выйти?».

Отец Лю усмехнулся и равнодушно ответил: «Да. Скоро.».

Когда они в прошлом варианте сюжета получили доказательства и послали отца и сына вместе встретиться в ином мире, это также удалось им благодаря проявлению сыновнего благочестия ребенка.

Гу Юньси, казалось, не заметил его небрежности, и с благодарностью в голосе сказал: «Хорошо. Тогда я жду хороших новостей от дяди Лю!».

Он попрощался с этими отвратительными отцом и дочерью, взял такси и уехал.

Сев в такси, Гу Юньси взглянул на водителя и небрежно спросил: «Это Тан Цинь попросил тебя приехать? Сколько здесь было людей?».

Водитель слегка замер и воскликнул: «Гость, о чем ты говоришь?». Босс объяснил, что он не имел права раскрывать свою личность.

«Не притворяйся. И можешь снять свои солнцезащитные очки», – Гу Юньси откинулся назад на сиденье и медленно сказал: «Ты один из телохранителей Тан Циня. Я видел тебя издалека».

Водитель перестал притворяться перед ним и снял солнцезащитные очки. Он искоса взглянул на него и сказал: «У Дарти действительно хорошее зрение. Он может узнать любого, кого даже я сам не смогу найти среди кучи людей».

Когда это не было обычным делом, его нелегко было идентифицировать, но на этот раз была не его очередь в задаче защиты бабушки.

Гу Юньси был ошеломлен действиями своего возлюбленного и, прищурившись, посмотрел на водителя.

После того, как Тан Цинь ушел из спецназа, дюжина ветеранов добровольно последовала за ним, и именно эти люди сформировали специальную группу безопасности, которая принадлежала только Тан Циню.

Их личности были неизвестны, и каждая их поездка была скрыта в толпе, тайно защищая безопасность Тан Циня.

«Мне всего лишь семнадцать лет», – сказал ему Гу Юньси с мрачным выражением на лице: «И ты должен звать меня по имени – Аньянь».

Водитель взглянул на Гу Юньси в зеркало заднего вида и улыбнулся. Вместо того чтобы закрыть рот, он просто ничего не ответил.

В глубине души все они уже признали Гу Юньси своим подопечным.

Тан Цинь был для них не только их вождём, он был их спасителем и благодетелем.

Обычные люди воспринимали Тан Циня как ужасного убийцу, но для них Тан Цинь был тем, кто несколько раз спасал им жизни в битвах с врагом.

В наши дни их босс наконец-то с таким трудом нашёл человека, которого он полюбил. И даже если этот человек оказался несовершеннолетним, они скорее уж пойдут на сделку с совестью и толкнут этого подростка в объятия Тан Циня, чем оставят Тан Циня и дальше жить в одиночестве.

Тан Фэй лично последовал за Тан Цинем, чтобы увидеть все угрожающие методы своего дяди. На обратном пути он не осмелился сказать ему ни слова.

Он понимал, что он был надеждой семьи Тан, и он нёс в себе будущее семьи Тан, и он больше просто не мог этого избегать. Но действительно ли он хотел пойти политическим путем?

Тан Фэй был немного ошеломлен всем увиденным.

«Сяо Фэй. Я поступил в спецназ в возрасте семнадцати лет и в твоем возрасте я уже выследил одного крупного наркобарона в Юго-Восточной Азии. Два моих выстрела в его тело позволили захватить его, а потом и привлечь к ответственности», – Тан Цинь взглянул на Тан Фэя, и это было беспрецедентно. Потом он снова проявил инициативу, чтобы нарушить тишину, царившую в машине: «С тех пор моя жизнь состояла из пуль и человеческой крови».

«Дядя, я».

Тан Фэй подумал, что Тан Цинь делает ему выговор за недостаток мужества и отсутствие ответственности. Он хотел объяснить, что просто был в замешательстве. Но Тан Цинь сразу прервал его.

«Нормальный человек в восемнадцать лет должен быть таким же беззаботным, как ты, и просто время от времени думать о том, каким он видит своё будущее», – Тан Цинь посмотрел вперед и продолжил: «Пока ты всё ещё молод, и тебе не нужно брать на себя всю тяжесть ответственности за семью Тан».

Независимо от того, какой путь изберёт для себя ребенок из семьи Тан в будущем, семья Тан всё равно будет стоять на его стороне.

Тан Фэй помолчал, а затем торжественно сказал: «Да дядя, я тебя понял».

Когда они вдвоем вернулись в резиденцию Тан Циня, Гу Юньси уже некоторое время был там.

Красивый молодой человек подошёл к ним с улыбкой, сначала он поцеловал Тан Циня, а затем забрал Шокирующего Небеса у Тан Фэя.

«Как это будет? Когда Циньли сможет послать кого-нибудь, чтобы арестовать их?», – спросил Гу Юньси у Сяо Циня с улыбкой глядя на его живот, на котором комфортно расположился Шокирующий Небеса, чтобы поесть.

Тан Цинь обнял его за талию и прошептал: «Послезавтра».

Гу Юньси вчера вечером рассказал Тан Циню, где были спрятаны доказательства, и Тан Цинь приказал своим людям вытащить их той же ночью.

Все они были спецназовцами, которые работали уже много лет, и могли вытащить что угодно даже из Бюро национальной безопасности, не говоря уже о небольшом архиве полицейского участка Юньчэня. Ну, если бы они не смогли сделать даже этого, на что бы вообще они тогда годились?

Сегодня Тан Цинь повез Тан Фэя на встречу с инспектором из Пекина. Этот человек являлся членом семьи Ду. Без вмешательства Тан Циня он, несомненно, скрыл бы все преступления отца Лю и других членов его фракции.

Должность инспектора сама по себе была невысока, но его власть была отнюдь не мала. В древние времена, вероятно, это была бы та миссия, в которой участвовал меч Шанфан.

Хотя у Тан Циня была спасительная благодать для этого человека, в глазах таких людей это было само собой разумеющимся.

Поэтому Тан Цинь пригрозил ему теми рычагами давления, которые находились в его распоряжении.

Гу Юньси сразу же увидел, что Тан Цинь, похоже, был в плохом настроении. Он поцеловал его и сказал: «Давай подождём, пока мой папа выйдет из тюрьмы, и отпразднуем это событие все вместе».

«Я хочу официально представить тебя ему», – он пристально посмотрел в глаза Тан Циня, выражая в своём взгляде всю свою привязанность к нему.

Он знал, что его возлюбленный до сих пор совершенно не верил в истинность его чувства к нему.

Глаза Тан Циня были потухшими, а лицо холодным, и он отпустил талию Гу Юньси.

Гу Юньси нахмурился, заметив его мрачный вид и задаваясь вопросом, какие же из сказанных им сейчас слов, снова возбудили нервы его возлюбленного.

Он схватил Тан Циня за руку и озадаченно спросил его: «Тан Цинь, что с тобой не так?».

Тан Цинь оттолкнул его, сделал шаг назад, закрыл глаза и холодно сказал: «Аньянь, чью тень ты ищешь у меня?».

Гу Юньси сначала застыл, а потом не смог удержаться от смеха.

Это уже далеко не первый раз, когда возлюбленный задает ему этот вопрос. Даже Цинь Мо из его первого мира всегда сомневался в подлинности его чувств к нему. В конце концов, его чувства к ним появлялись так внезапно.

Но Гу Юньси ясно знал, что его любовь была настоящей. Он любил этого человека и не нуждался в том, чтобы любить его по какой-либо причине.

«Веришь ты в это или нет, но я люблю тебя, я люблю только тебя», – Гу Юньси крепко обнял Тан Циня, поцеловал его большую ладонь с мозолями и засмеялся: «И вновь я тебе повторю, что я люблю тебя».

Тан Цинь долго смотрел на Гу Юньси, и их слабое дыхание перекрывалось. Он сжал костыль в руке и потянул Гу Юньси за руку в комнату.

Тан Фэй стоял в стороне и глубоко переживал ту странную эмоциональную драму, которую он только что наблюдал. Прислушиваясь к звуку дверного замка, он не мог отделаться от ощущения, что ночью в этом доме никто не испытывал чувства голода.

Конечно же, он был сильно взволнован.

Тан Цинь прижал Гу Юньси к своему телу, его темные глаза уставились на красивого и элегантного подростка, и он был ошеломлён своей не поддающейся никакому контролю реакцией на него.

Однако холодный взгляд на его лице ничуть не смягчился, он очень холодно наблюдал за Гу Юньси: «Ты хоть понимаешь, каково это, обманывать меня? Я буду есть твое мясо сырым и пить твою кровь. Но при этом я не позволю тебе умереть, я хочу сохранить тебе жизнь в мучениях».

Нет, он просто заключил бы этого человека в тюрьму, чтобы тот никогда не увидел солнца и жил в маленьком мире их двоих.

Гу Юньси улыбнулся и посмотрел на него: «Ты уверен?»

Он слегка приподнялся, поцеловал мужчину в уголок рта, облизнул его красные губы и рассмеялся: «Я тебе не нравлюсь таким?».

Гу Юньси сорвал с Тан Циня рубашку, положил свою руку на широкую грудь мужчины, и тонкие пальцы нежно погладили шрам на ней.

Дыхание Тан Циня не могло не участиться. Он посмотрел на изогнутые в улыбке брови мальчика, на его шею Юбая, и почувствовал сладкий аромат мальчика. Он чувствовал, что внутри у него всё просто пересохло.

Он был очень напряжен и, по-видимому, только пытался вытерпеть.

Гу Юньси поднял бровь, оттолкнул Тан Циня и радостно сказал: «А вот это мне просто не нравится».

Сказав это, он встал и направился к двери, но Тан Цинь тоже подошел к ней.

Тан Цинь взял молодого человека за руки, наклонился и буквально впился в тонкую шею Гу Юньси, его голос был очень низким, и он сказал со странным волнением: «Ну что ж, я давал тебе шанс».

Он дал мальчику целых три минуты, которые тот уже оставил позади.

С этого момента этот человек принадлежит ему.

Тан Цинь поднял Гу Юньси и бросил его на кровать, шаг за шагом, наклоняясь и надавливая.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 70.1

Тан Цинь обнял Гу Юньси, чтобы позволить ему сесть на свое тело, его зубы прикусили красный прыщик на груди подростка, и его теплые руки открыли то место, где подросток собирался разместить его.

Техника этого мужчины была ему совершенно незнакома, и, по-видимому, он не знал, что их поза была очень тяжелой для первого вкуса Хуаньси, но Гу Юньси стиснул зубы и смирился с этим, из пары красивых глаз Даньфэня пролились слезы и он влажно посмотрел на Тан Циня.

«Ты мне нравишься!».

Реакцией Тан Циня на это заявление была небольшая пауза, а затем он еще яростнее укусил гибкое тело молодого человека, оставив на нем след от поцелуя, потом он ворвался внутрь и вошел в молодого человека.

Гу Юньси застонал и опустился, плотно прижимаясь к мужчине, поднимаясь и опускаясь в такт движениям Тан Циня.

Эти двое занимались друг другом больше часа не чувствуя времени. В конце концов, для этого тела всё было в первый раз. И Гу Юньси почувствовал себя измотанным уже после двух утечек, но интерес Тан Циня все еще был очень высок.

Гу Юньси дышал широко открытым ртом, наполовину прищурившись, задыхаясь, глядя на этого мужчину. Было очевидно, что для человека, которому было более сорока лет, это давалось гораздо легче и непринуждённее.

Он сердито наклонился, чтобы прикрыть губами узел на горле Тан Циня, яростно сжал его и оставил на нём отпечаток своих зубов.

Взгляд Тан Циня изменился, он перевернулся, лёг на подростка сверху и начал новую экспедицию.

Тан Фэй встал рано утром, чтобы приготовить завтрак, но, как оказалось, и чтобы увидеть, как его дядя вышел из комнаты с утомлённым лицом.

Он почтительно приветствовал Тан Циня, склонившись перед ним с опущенной головой. А Тан Цинь нарочно расстегнул воротник, чтобы показать следы поцелуев или что-то в этом роде, но при этом его дядя выглядел довольно усталым.

Когда Цзинь Тянь увидел Тан Циня, он вскочил, стиснув зубы, и ринулся на него стараясь поцарапать лицо этого мужчины, и Тан Циню пришлось спрятать от него голову.

Тан Цинь сжал его когти, его глаза мрачно сверкнули, он медленно, предупреждая, высказал ему слово за словом: «В следующий раз я тебе этого не позволю».

Эта кошка была любимым домашним животным Гу Юньси, и Тан Цинь, естественно, благоволил к ней. Но если бы это был просто обычный кот, хе-хе-хе, то этим утром его бы сразу же застрелили из пистолета.

Когда Гу Юньси проснулся, он почувствовал, что его тело словно машина переехала, его спина болела, и он слишком устал, чтобы двигаться.

Тан Цинь вполне заслуживал того, чтобы быть спецназовским солдатом в течение 20 лет, а его физическая сила была, действительно, не очень хороша. К счастью, ему было всего семнадцать лет, и его энергия была достаточно мощной, но он едва ли мог сравниться с боевой мощью своего возлюбленного.

Поскольку он сражался с Тан Цинем большую часть ночи, его физические нагрузки были слишком велики, а ведь ему было семнадцать лет, и он всё ещё физически рос, поэтому Гу Юньси был страшно голоден, он чувствовал, что у него живот липнет к спине, и что теперь он может съесть целую корову.

Он встал с кровати чувствуя боль во всём теле, надел рубашку Тан Циня с длинными рукавами и вышел.

В гостиной Тан Фэй кормил Цзинь Тяня, в то время как Тан Цинь готовил завтрак для Гу Юньси на кухне.

Когда он вошёл туда, глаза мужчины сразу потемнели.

Рубашка заканчивалась прямо на бедре Гу Юньси, прикрывая круглые ягодицы мальчика, но обнажая прямые и стройные ноги и нефритово-белую шею разных оттенков цвета.

Горло Тан Циня сжалось, и он уже дождаться не мог того момента, когда он снова сможет прижать мальчика к своему телу и снова будет заниматься с ним любовью.

Он вдруг наклонил голову и взглянул на Тан Фэя, увидев, что тот сосредоточенно кормит кошку, он почувствовал облегчение, что тот не увидел молодого человека таким привлекательным.

«Иди в комнату и переоденься», – его голос был холоден, и он смотрел на Гу Юньси с очень холодным выражением лица. «Тебе не разрешается так одеваться в присутствии других людей».

Гу Юньси пристально посмотрел на Тан Циня и почувствовал, что его мужчина действительно болен. Тон этой команды появился в их диалоге впервые, и он был использован только для того, чтобы показать, что мужчина не только овладел им, но и его желание контролировать его лишь усилилось.

Он вздохнул, но повиновался Тан Циню и надел на себя брюки.

С довольной улыбкой на лице Тан Цинь коснулся лица Гу Юньси и сказал: «Вот это уже хорошо». Только когда подросток прислушивался к нему, у него возникало настоящее чувство обладания этим человеком.

Гу Юньси холодно фыркнул, похлопал его по руке, подошел к обеденному столу и сел. Пока он ел свой завтрак, уже стоявший на столе, он периодически поворачивал голову и спрашивал Тан Фэйдао: «С тобой сегодня все в порядке?».

Тан Фэй не понимал, почему он так беспокоился, и ответил: «Всё в порядке. В эти выходные занятий не будет».

Гу Юньси кивнул, зевнул, а затем сказал: «Тогда ты скоро будешь в полном порядке».

«А в чем дело?"».

Гу Юньси наклонил голову и посмотрел на Тан Фэя, что же еще могло было произойти, кроме попытки расцвести у того гнилого цветка персика.

Отец Лю никогда не смог бы найти улики в полицейской машине. И он ни за что не поверил бы тому, что говорил бы в своё оправдание заместитель директора. Основываясь на том, что он вчера услышал от папы Ань в тюрьме, он определенно подумал бы, что его кинул сын семьи Ду, и что члены семьи Ду скорее всего уже сообщили об этом куда надо и использовали его для повышения своей собственной производительности.

Для него сейчас самым главным был поиск другого надёжного убежища.

В ближайшее время Лю Лулу определенно воспользуется возможностью раскрыть личность Тан Фэя и преувеличить уровень близости между ней и Тан Фэем перед отцом Лю, в конце концов, она человек, который полностью находится во власти тщеславия.

Влюбившись в человека из семьи Тан, разве могла она не почувствовать себя сразу же лицом, принадлежащим к высшему кругу, даже когда просто выходила на улицу?

А учитывая, что Тан Фэй, был единственным преемником семьи Тан, разве мог бы Лю Фусюань упустить такую возможность? Он обязательно стал бы искать все возможные способы поймать корабль Тан через Тан Фэя.

Итак, Лю Лулу сегодня должна была пригласить Тан Фэя на свидание.

И действительно, как только Гу Юньси объяснил ему всё это, раздался звонок Лю Лулу.

Сначала Тан Фэй нахмурился, подумав о прямом отказе. Но после долгих раздумий он почувствовал, что всё равно ему надо встретиться с ней и выяснить, что она собиралась ему сказать.

Он всё ещё официально не расстался с Лю Лулу, и он был уверен в том, что все должно быть улажено до того, как семья Лю будет перепроверена. Если он сделает это позже, все сочтут это ударом в спину, и скажут, что он бросил свою девушку после того, как дом его девушки рухнул.

Такая репутация очень нехороша.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 70.2

Люди в Пекине получили доказательства и находятся на пути в Юньчэнь. За эти два дня сообщество высокопоставленных людей в Юньчэне должно было собраться и поговорить о грозящем им тюремном заключении.

У Тан Фэя было горькое лицо, он посмотрел на Гу Юньси и жестом пригласил его пойти с ним.

Та, с которой он собирался встретится, была злобной черной вдовой, замышляющей разные трюки, один за другим. Он боялся, что случайно что-то пообещает или, наоборот, скажет что-то, чего не должен был говорить.

«Извини, но у меня сегодня есть кое-какие дела», – Гу Юньси вытер рот, и просто отмахнулся от его предложения.

На самом деле это просто не имело никакого значения, поедет Тан Фэй на эту встречу или нет. Уже довольно скоро ему надо будет возвращаться в Пекин. И каких бы сплетен ни стали распускать о нём в Юньчэне, маленьком городке, они никак не смогли бы повлиять на его дальнейшую жизнь.

Но поскольку это решение Тан Фэй принял сам, то надо было просто позволить ему поступать так, как он считал нужным.

Ему полезно было побольше узнать о Лю Лулу сейчас, пока сам он был ещё подростком. По крайней мере, это должно было научить его не недооценивать женщин и не проявлять излишнего милосердия.

Тан Фэй находился под защитой имени семьи Тан, плюс у него была тайная защита людей, посланных отцом Тан, и с ним, ничего не могло случится.

Тан Фэй так никогда и не узнал о том, что за ним по пятам всегда следовали два телохранителя.

Эти двое должны были обеспечивать его безопасность и следить за Тан Фэем, чтобы узнать, сумел ли он изменить свой характер в Юньчэне.

Он был всего лишь восемнадцатилетним ребенком, и отец Тан не был настолько хладнокровен, чтобы отправить своего сына в чужой маленький городок и позволить ему умереть там в одиночестве.

А у Гу Юньси сегодня действительно были серьёзные дела. Вчера у него была назначена встреча с людьми Тан Циня, а сегодня он собирался дать несколько уроков тем подонкам, которые заставляли первоначальное «я» его тела принимать лекарства.

Наркотики им вернули два дня назад, и теперь им придется подождать лишь несколько дней до наступления наркотической интоксикации. К тому времени этих подонков – представителей высокопоставленных семей, можно будет просто перепроверить.

Он очень хотел посмотреть на то, как эта группа людей с наркоманией, потеряв выдающиеся имена своих фамилий и огромные семейные ценности, полученные их семьями путём коррупции, будет зарабатывать себе на жизнь.

Разве вы не говорили, что хотите проверить, насколько человек может влюбиться в наркотики? Убедитесь в этом на самих себе.

Птицы одного полета слетаются вместе. Эти несколько человек выросли вместе и вместе с ними вырос и младший брат Лю Лулу.

Как только он подумал об этом, рука Гу Юньси внезапно замерла, и он внезапно почувствовал, как перекатывается Тянь Лэй.

Если он правильно помнил, в ту ночь у Лю Лулу должны были быть отношения со всеми этими людьми по очереди, и её физический брат также был среди них.

Это **** могло иметь самые тяжелые последствия.

Гу Юньси внезапно отдал должное Лю Лулу, ведь на следующий же день, после того как такое случилось, она ещё смогла небрежно подшучивать над ним. Вот такие беспрецедентно сильные психические качества и заставляли людей сдаваться ей на милость.

«Тан Фэй, иди сюда!», – Лю Лулу поманила Тан Фэя к своему столику с веселой улыбкой на лице.

Тан Фэй засунул руки в карманы, улыбнулся, подошел и сел, бросив на нее случайный взгляд, слишком ленивый, чтобы ответить ей.

В его глазах Лю Лулу была одной из тех роковых женщин, о которых писали в книгах.

Лю Лулу сознательно села рядом с Тан Фэем, держа его за руку, и обеспокоенно спросила: «АФэй, что с тобой не так, кажется, ты немного несчастен?».

Тан Фэй прервал её, стряхнул её руку и небрежно ответил: «Всё в порядке». Потом он наклонил голову, посмотрел на Лю Лулу с неопределённым выражением лица и нетерпеливо спросил: «Зачем ты меня сегодня вызвала? Я хочу участвовать в игре. Я бы пошёл обратно, если ты не против».

Но, конечно, ты не забудешь расстаться с ней перед отъездом.

Лицо Лю Лулу сначала поникло, а затем она стала выглядеть немного нерешительной. Она думала, что Тан Фэй перенес свою любовь на Аньяня, и поэтому он не будет таким безжалостным. Но теперь это казалось всего лишь мальчишеской игривостью.

«Мы не встречались с того самого дня», – Лю Лулу прикусил губу и с нетерпением посмотрел на Тан Фэя: «Как насчет того, чтобы устроить свидание сегодня?».

«Тогда иди и найди кого-нибудь, кто готов сопровождать тебя на свидание, у меня нет такого нетерпеливого желания», – Тан Фэй холодно посмотрел на нее, совершенно забыв о том, чтобы позаботиться о лице девушки, как и в прошлый раз.

Лицо, это для действительно добрых девушек. Лю Лулу к ним не относится, вот уж спасибо.

«Даао, ты отдохни, мы уже раньше сломали ноги этим людям», – телохранитель, вчера выдававший себя за водителя, потирал руки и нетерпеливо смотрел на Гу Юньси.

Гу Юньси кивнул ему с мрачным лицом и еще раз поправил его: «Зовите меня Аньянь».

«Что ты такое говоришь! Ты невестка нашего шурина, значит наша старшая сестра. А это означает, что мы твои младшие братья».

Пара людей, которая пришла вместе с ним, воскликнула: «Да!».

Повторялась история о том, как Сю Цай встречался с солдатами и ничего не мог разумно им объяснить. Гу Юньси медленно выдохнул, и решил пойти с ними на взаимный компромисс в том, как называть его: «По крайней мере, не называйте меня так снаружи».

Он был несовершеннолетним мальчиком, за которым следовали с восклицаниями несколько больших парней и больших мальчиков, что было неудобно, даже если он не попадал в заголовки газет, верно?

Несколько человек улыбнулись и ответили: «Хорошо. Мы послушаем нашу старшую сестру!».

«Тан Фэй, мы же с тобой пара, разве ты не можешь относиться ко мне получше?», – глаза Лю Лулу наполнились слезами.

Она считала, что только из-за Тан Фэя она отказалась от мыслей о возвращении в свой изначальный мир, потому что решила остаться в этом мире с Тан Фэем.

После того, как она пережила такой кошмар, причина, по которой она не упала в обморок, также заключалась в том, что в будущем она уже представляла себя женой Тан Фэя. Она так многим пожертвовала ради Тан Фэя, как же после этого Тан Фэй мог с ней так обращаться?

В изначальном сюжете этого мира Тан Фейминьминь был так добр к Аньяню, он чрезвычайно любил послушание и повиновался ему.

Ну и чем же она хуже Аньяня?!!

Лю Лулу была очень эгоистичным человеком. Она будет извинять себя за эгоизм и лицемерие по разным не озвученным причинам и, в конце концов, превратит себя в девушку, которая ничего не может сделать для своей жизни.

Тан Фэй рассмеялся и обвел ее взглядом с головы до ног: «Ты не ударилась головой, когда сказала это?».

Он с неприличным видом положил ноги на стол и ухмыльнулся: «Мы все подростки, и нам скучно играть в студенческие романы, но мы ведь и не собираемся жениться. Нам вовсе не нужно быть такими серьезными».

Он действительно был сыт по горло самодовольством этой женщины.

Изначальная личность Тан Фэя была довольно циничной. Позже он встретил человека, которого он считал своим братом, и через некоторое время он изменился и стал гораздо невозмутимей.

Печаль исчезла с лица Лю Лулу, она посмотрела на Тан Фэя с абсолютно ничего не выражающим лицом и спросила: «Почему? Я тебе не нравлюсь?».

«А что в тебе должно мне нравится?».

«Я умна и красива, и мое семейное происхождение достойно тебя», – Лю Лу пристально посмотрела на него.

Она отличалась от первоначального «я» своего тела, которое она считала соломенной сумкой. Она точно знала, что такие мальчики из влиятельных семей, как Тан Фэй, любят тех, кто готов за них платить.

Она пристально посмотрела на Тан Фэя, а затем сказала: «Ты мне нравишься, и я готова сделать для тебя всё».

Тан Фэй закатил глаза и подумал, что Лю Лулу слишком много на себя берёт. У него есть семья Тан, и что, ему может понадобиться девушка, которая что-то сделает для него? Что? Убийство и поджог?

Он махнул рукой: «Не надо. Я не могу смириться с подобными мыслями. Иди и найди кого-нибудь другого. Давай расстанемся по-хорошему».

Ногти Лю Лулу вонзились в её ладони, и даже несколько месяцев спустя кровавые пятна в форме зубов всё ещё сильно кровоточили.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 71

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 71

Тан Фэй нахмурился, увидев, как глаза Лю Лулу внезапно потускнели. Действительно, почему все думают, что у них с Аньянем есть отношения?

Поначалу у него, возможно, было странное чувство к Аньяню, но теперь он действительно считает Аньяна своим хорошим другом.

Это чувство, которое возникло в то время было всего лишь иллюзией.

Его дядя стар и не чувствует себя в безопасности. Это потому, что он боится, что его сверстники украдут у него Аньяня, это нормально. Но каким образом у Лю Лулу могли возникнуть такие ненадежные мысли?

Неужели ему и впрямь так весело?

«Всё, о чём бы ты не подумала».

Тан Фэй поджал губы, ему не нужно было ей ничего объяснять.

Лю Лулу стиснула зубы и решила, что это Аньян разрушил ее отношения с Тан Фэем.

Тан Фэй почувствовал, что сделал свое заявление абсолютно ясным, смело похлопал банкнотой по столу и великодушно сказал: «Я заказывал напитки, и когда я увидел его в школе, я ещё вообще его не знал. Но не забудь отныне называть его Тан Сюэ».

АФэй, АФэй – он без конца от неё это слышит, как будто они были так близки.

Он давно уже хотел исправить титул Лю Лулу.

___

В красиво оформленном ресторане несколько человек в ложе шумно поднимали тосты друг за друга.

Большинство из них – дети одного десятилетия. Старшему всего 22 года, а младший – брат Лю Лулу.

«Я слышал, что тебя кто-то беспокоит? Не хочешь ли ты получить несколько уроков у своего брата?» – спросил молодой парень с темно-фиолетовыми волосами, в серьгах и в неописуемом наряде, глядя на Лю Лулу.

«Отстань. Нет. Я могу справиться с этим сама».

«Зачем же ты обижаешь людей, эй, не говори так», – другой мальчик, выглядевший обычно, налил всем по бокалу вина, насмешливо наблюдая за ними.

«Хм. Это был мой последний раз, когда он вытащил и убил своего сына, и это из-за меня. Каждый день он кричал, что я буду наказан. Черт, через некоторое время ветер стих, и я убил всю семью!».

Подросток сказал это с усмешкой, его лицо было очень равнодушным, и, судя по его словам, человеческая жизнь не представляла собой для него никакой ценности. В его глазах убийство человека казалось таким же незначительным, как убийство курицы и овцы.

Внешне он выглядел довольно хорошо, на пять очков он был похож на Лю Лулу. Жаль, что из-за душевного спада, который был вызван злоупотреблением винным цветом, ему совершенно не хватало духа и бодрости, которыми он должен был бы обладать в этом возрасте.

«Эй, я сказал!», – самый старший из них ударил подростка по плечу и провокационно приподнял брови: «В следующий раз позови свою сестру и поиграй с ней вместе».

Лю Лулу была изысканна внешне и привлекательна по форме. И хотя они были пьяны той ночью, удовольствие, полученное ими от занятий с ней сексом, все они запомнили очень отчетливо.

Мужчина облизнул нижнюю губу, а затем сказал: «Вкус твоей сестры действительно бесподобен».

Это выглядело не очень-то чисто, но она никак не ожидала, что будет вести себя как проститутка, и она была голодна.

Никому из них и в голову не приходило, что причиной её поведения могло быть употребление наркотика, но все они были уверены, что Лю Лулу была одной из тех девушек, которые привыкли раздеваться.

Они видели очень много таких девушек, но все они были не так красивы, как Лю Лулу, и у них не было такой хорошей семьи.

Мальчик улыбнулся и сказал: «Хорошо. Но сначала я должен предупредить вас, что о той ночи ничего нельзя рассказывать другим. Наша семья рассчитывает, что она выйдет замуж за золотую черепаху».

Он также сделал это с Лю Лулу в ту ночь, и чувство табу было необычным.

Их статус, до тех пор, пока они не создают проблем на светлой стороне, играть наедине в очень влиятельных людей. Это очень распространенное занятие для родственников и друзей, но он просто добавил пикантной изюминки.

«Я знаю. Это молодой хозяин семьи Тан», – в тот день они определили личность Тан Фэя. Брак между семьей Лю и семьей Тан хорош также и для них. Каждый кузнечик цепляется за веревку.

Главные фигуры в борьбе за власть в сегодняшнем чиновничестве – это семья Ду и семья Тан. Остальные, по сравнению с ними, просто мелкая рыбешка и креветки.

Их семьи сейчас являются членами семейной фракции Ду, но они подружились с Тан Фэем и доверяют семье Тан. Независимо от того, кто победит, семья Тан или семья Ду, они смогут твердо сидеть на Дяоюйдае.

Однако эти люди не рассказали членам своих семей о делах семьи Тан, ведь они ждали большой битвы, чтобы показать все свои способности. Стоило сохранить весь этот день, чтобы почувствовать, что они совершенно некомпетентны и будут доставлять одни только неприятности.

Гу Юньси и другие слушали разговор этих людей в частной ложе по соседству, и они очень сочувствовали Тан Фэю.

Всё это делалось для того, чтобы потом выставить Тан Фэя круглым дураком.

«Мэм, когда мы должны начать?».

Гу Юньси взглянул на говорившего и отказался общаться с ним.

Он повернулся, чтобы посмотреть на людей рядом с ним, и сказал: «За исключением брата Лю Лулу, переломайте ноги им всем».

Человек, который только что говорил, снова спросил: «Мэм, почему бы тебе хотя бы не подшутить над этим ребенком?».

«Давай же. Я буду ждать тебя у задней двери», – Гу Юньси кивнул ему и продолжил его игнорировать.

Он решил, что младший брат Лю Лулу будет удобным и полезным для него.

Во-первых, это будет решающим фактором для этих подонков, чтобы объяснить их сломанные ноги после секса с Лю Лулу.

Все они будут ранены, и только её брат останется цел и невредим. Они сразу же подумают, что тут что-то не так. В сочетании с теми правдоподобными словами, которые он сегодня произнёс, этот черный горшок Лю Лулу также должен будет перенестись на него.

Во-вторых, он собирался соблазнить младшего брата Лю Лулу, чтобы тот решил убить его сам, схватить этого подонка и передать его суду так, чтобы затем он был приговорён к заключению за уголовное преступление, за попытку умышленного убийства.

Брат Лю Лулу был абсолютным подонком. Он причинил людям очень много вреда, но до сих пор он не получал за это никакого наказания. Даже когда он в последний раз сел в свою машину, погнал её на бешенной скорости и убил девятилетнего ребенка, его отец сразу же использовал свои полномочия, чтобы уничтожить все улики, в результате чего семье жертвы некуда было предъявить свои претензии.

В этом случае, даже если отец Лю будет арестован, он не имеет права вмешиваться в это дело, и у него не будет достаточно весомых доказательств, если он захочет провести повторное расследование.

Поэтому Гу Юньси собирался использовать себя в качестве приманки, чтобы отправить этого подонка в тюрьму для хорошей трансформации.

Ему уже шестнадцать лет, в этом возрасте ему уже грозит полноценное уголовное наказание.

Прислушиваясь к крикам, доносившимся из соседней ложи, Гу Юньси поднял бровь и улыбнулся. Крики этих человеческих отбросов порождали в нём необычайно освежающее чувство.

___

Тан Фэй вернулся домой, обнял Шокирующего Небеса и сел на диван, глядя на пустой дом, с очень редким для него одиноким выражением на лице.

Всякий раз, когда человек успокаивается, в его сердце всегда остается чувство одиночества. Чувство потерянности подобно тени.

Когда же это началось?

Тан Фэй закрыл глаза и задумался. Кажется, тогда, когда он впервые встретил Аньяня.

От начала пульсации до более поздней тишины и насильственного примирения все это заставляло его чувствовать себя необъяснимо потерянным.

Тан Фэй глубоко вздохнул, затем медленно выдохнул, похлопал себя по лицу, улыбнулся и снова превратился в непослушного мальчика.

Цзинь Тянь услышал ритмичный звук приземления трости Тан Циня, и Тан Фэй сразу же отложил его в сторону и встал с дивана.

«Дядя, ты вернулся!».

Тан Цинь посмотрел на него, побурчал своё «гм-м-м», затем сделал рукой жест, подзывая Тан Фэя к себе: «Иди собирайся, ты возвращаешься в Пекин на следующей неделе».

Его племяннику больше не нужно проводить время в этом маленьком городе.

Тан Фэй кивнул, немного поколебался и спросил: «Дядя, а зачем ты приехал в Юньчэнь?» Он давно уже хотел в этом разобраться.

Его дядя был командующим Пекинским военным округом. Обычно он занимался своими служебными обязанностями. Даже если было с чем иметь дело, он вовсе не обязан был приезжать в Юньчэнь лично.

Сначала он подумал, что он влюблен, и подумал, что его дядя приехал просто для того, чтобы заодно навестить его. А позже он уже не хотел смотреть правде в глаза.

«Интуиция».

В глазах Тан Циня промелькнула едва заметная улыбка, редкая и добрая, когда он услышал эти слова Тан Фэя.

Он решил просто последовать туда, куда ему подсказывала интуиция, а потом уже встретился здесь со своим подростком.

Тан Фэй уставился на Тан Циня горящими глазами, ожидая, что он продолжит говорить, но он увидел своего дядю, держащего трость прямо над ним, и вошел в свою спальню.

Тан Фэй сжал кулаки и почувствовал, что он совершенно неудовлетворен таким ответом. Когда прерывают разговор на полпути, это раздражает! Если бы он посмел, то он давно бы ударил своего дядю.

___

Лю Лулу вернулась домой с подавленным видом и сказала своему отцу с мрачным выражением лица: «Папа, Аньянь больше не может оставаться в живых. Тан Фэй ему интересен, и он расстался со мной сегодня из-за него».

Отец Лю нахмурился и спросил с нахмуренным выражением лица: «Тан Шао любит мужчин?». Он слышал о многих подобных случаях в больших городах, но он не ожидал, что ребенок способен на такое.

«В Пекине такого рода вещи обычны», – безучастно сказала Лю Лулу, отвечая на его вопрос, не говоря уже о том, что, как она прекрасно знала, по изначальному сюжету этого мира, он состоял из двух парней, влюбленных друг в друга.

«Чувства Тан Фэя к Аньяню пока не прояснились. Если убить Аньяня сейчас, то их отношения закончатся без каких-либо проблем. А его сердце вернется ко мне».

«И ты действительно снова понравишься семье Тан?».

Отец Лю подозрительно посмотрел на Лю Лулу. Никто не может быть уверен в этих отношениях. А если его дочь не сможет завоевать мальчика, разве стоило бы потерять Аньяня сейчас?

Глаза Лю Лулу покраснели, эти слова отца Лю задели ее за больное место. И она истерически закричала: «Я ему нравлюсь! Я нравлюсь Тан Фэю!».

Без Аньяня Тан Фэй полюбил бы ее и любил бы вечно.

Она рассмеялась, но её смех был очень странным, потом она повернулась, чтобы посмотреть на отца Лю, и сказала: «Папа, Аньянь уже мёртв, нам просто нужно приготовить сырой рис, чтобы этот рис созрел».

Она собирается стать женщиной Тан Фэя. Когда Аньянь больше уже не сможет блокировать их, Тан Фэй будет готов взять на себя ответственность за неё.

___

«Мэм, серьезно, что вы думаете о нашем боссе?».

На обратном пути люди Тан Циня не могли не спросить его об этом. Они хотели понять самую суть подростка для Тан Циня.

Тан Цинь уже давно не бывал в Юньчэне, но и в Пекине полно дел, с которыми ему предстоит разобраться.

Возможно, его не волнует его нынешнее положение, но каждый его шаг связан с семьей Тан.

Идентичность Тан Циня никогда не позволила бы ему бросить всё в Пекине и остаться с подростком.

Он является основой семьи Тан в армии, и он никак не может игнорировать семью Тан.

Гу Юньси улыбнулся и заколебался. Он сказал: «Хорошие вещи всегда очень сложные. А мне всего семнадцать лет, и я все ещё нахожусь под присмотром своих родителей».

Если он и Тан Цинь хотят в будущем быть вместе, значит они должны либо убежать, либо сначала пройти первый уровень и получить согласие отца Ань.

Семья Тан, вероятно, тоже должна быть достаточно обеспокоена. Кто из них просил своего сына средних лет прийти домой с несовершеннолетним? А ведь политические оппоненты будут нападать именно на них.

Несколько человек посмотрели друг на друга и очень хорошо заткнулись. В отношениях с подростком не возникало отчужденности, и это всё время заставляло их забывать о том, что человек перед ними еще не взрослый.

Брат Тан творит зло!

___

Ночью, когда пришло время отдыхать, Гу Юньси сознательно последовал за Тан Цинем в спальню.

Тан Цинь не стал дергать его столь же грубо и абсурдно за его волосы, как прошлой ночью, но он обхватил Гу Юньси за талию, поцеловал его шпильку и сказал ему: «Следуй за мной».

Он пристально посмотрел в красивые глаза подростка: «Я проложил путь для твоего отца в Пекине. Когда он выйдет из тюрьмы, мы поедем туда все вместе».

Он не может оставить этого человека здесь одного, чтобы вернуться в Пекин, он хочет взять мальчика с собой.

Гегемонизм, Гу Юньси слегка скривил губы и довольно легко ответил: «Хорошо».

В его глазах была незнакомая улыбка, и он пристально посмотрел на Тан Циня.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 72

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 72

Поскольку доказательств найти не удалось, отец Лю вступил в ожесточенный конфликт с другими людьми своей группы, в результате которого их группа оказалась разделенной на две фракции.

Другая фракция явно решила остаться членом фракции семьи Ду, думая, что отец Лю просто хотел пересечь реку и воспользоваться выпавшей ему возможностью.

В понедельник утром Гу Юньси и Тан Фэй отправились на занятия в обычном режиме.

А люди в Пекине, и днем, и ночью, спешили обсудить с инспектором детали ареста.

Поскольку инспектор являлся членом фракции семьи Ду, даже если он и держал руку на пульсе, всё равно трудно было гарантировать, что он не допустит утечки новостей. Поэтому Тан Цинь послал кое-кого следить за ним 24 часа в сутки и даже лично присутствовал сегодня на месте происшествия, чтобы следить за его действиями.

Под наблюдением командующего Пекинским военным округом люди в Пекине никогда не осмелились бы нарушить закон.

Операция по аресту была решительной и быстрой. Всего за одно утро все люди, записанные в досье, были арестованы и привлечены к ответственности, и ни один из них не успел сбежать.

Провести эту операцию так быстро и эффективно удалось только благодаря помощи Тан Циня.

Общее число людей, причастных к этому делу, составило 19 человек, которых возглавляли председатель Комиссии по проверке дисциплины, мэр Юньченя, заместитель мэра и заместитель директора полицейского участка.

Когда они снимали их с постов на этот раз, они заменили почти половину всего высшего руководства Юньчэня.

Не контролировать, значит ничего не знать, Юньчэнь небольшой город третьего уровня, в подобного рода местах всегда скрывается много грязи.

В дополнение к доказательствам, представленным господином Анем, они также изъяли из их домов испорченные расчётные книги и огромные суммы наличных денег.

Преступление было налицо.

После столь больших достижений лицо инспектора очень сильно исказилось. Теперь его выражение лица можно было охарактеризовать как дилемму.

Первоначально он планировал тайно организовать поездку отца Лю в Пекин. Решила семья Ду отказаться от него или нет, но люди Тан Циня точно видели его мёртвым. Им не дали ни малейшего шанса встретиться.

Но ведь он принял меры для того, чтобы сделать Тан Циня беспомощным, и даже более того, тот был временно предоставлен ему в услужение.

Тан Цинь был человеком из военного округа. Если бы он вмешался в это дело, инспектор мог бы подать на него в суд за превышение им своих полномочий. Это было табу в официальных кругах.

Но он ничего не делал на поверхности, он просто прошел мимо Юньчэня и позволил своим людям помочь с арестами. Некоторые из них поймали его людей в Юньчене.

___

Лю Лулу стояла в углу, наблюдая, как Гу Юньси и Тан Фэй выходят из машины и кусала губы.

«Это Аньянь. Через некоторое время ты позовешь его в рощу, ударишь ножом, а затем займешься самообороной. Помни, на ноже должны быть отпечатки пальцев вас обоих».

Она указала на Гу Юньси и со злостью в голосе обратилась к мальчику, стоявшему рядом с ней.

«Хорошо, я понял. Так уж случилось, что последние два дня у меня прямо руки чесались кого-нибудь убить». Мальчик взял у неё из рук острый нож, дважды поиграл им и сдул с него пыль.

«Сестра, раз уж я тут собираюсь убить кое-кого ради тебя, ты тоже должна дать мне взамен что-то хорошее», – мальчик слегка приподнял бровь и протянул руку, чтобы коснуться груди Лю Лулу.

Лю Лулу испуганно вскрикнула, хлопнула мальчика по руке и закричала: «Что ты делаешь ?!».

Мальчик усмехнулся, крепко схватил ее за мягкие груди и сжал их: «Притворяйся, притворяйся, но не переигрывай».

Лю Лулу посмотрела на его ничего не выражающий взгляд, и ее с отвращением вырвало: «Я же твоя сестра! Твоя дорогая сестра!».

Хотя ее душа не принадлежала Лю Лулу из этого мира, её тело точно являлось кровным родственником человека, стоящего перед ней. Как он может, как он может сделать такое!

«Ты была очень счастлива той ночью», – неодобрительно сказал мальчик, он усмехнулся, наблюдая за реакцией Лю Лулу, и продолжил: «Я ведь уже проделал это с тобой тогда».

«Заткнись! Заткнись!», – Лю Лулу покачала головой и закричала с закрытыми глазами. Та ночь была её ночным кошмаром. Она не хотела, это была вина алкоголя, это был алкоголь, который мешал ее разуму нормально мыслить.

Мальчик холодно фыркнул: «Ну и ладно. Тогда иди и найди себе кого-нибудь другого, чтобы он убил для тебя ребёнка».

Юньчэнь – не такое уж большое место. За исключением их дядей, которые беспринципны в своей повседневной жизни, никто не захочет рисковать, убивая людей.

И даже если деньги решают всё, сколько денег сможет раздобыть Лю Лулу? К тому же такого рода убийства ради денег чаще всего приводят к обману и преждевременной смерти заказчика, все это часто показывают по телевидению.

Первоначально отец Лю попросил ее подождать, чтобы принять меры для обеспечения надежности, но Лю Лулу не могла долго ждать. Она не хотела видеть Аньяня живым, категорически не хотела.

Итак, единственный кандидат, согласный убить Гу Юньси, был привязан к телу её брата.

Гу Юньси предвидел это пересечение эгоизмов женщины и мужчины, и создал эту ситуацию, ожидая, когда брат и сестра попадутся на крючок.

«Мы брат и сестра, ты не можешь этого сделать со мной», – Лю Лулу посмотрела на мальчика и начала переговоры: «Я могу помочь тебе найти девушек. С ними ты сможешь делать все, что захочешь. Некоторые девушки в моем классе очень хорошенькие».

«Ах, ты так обо мне беспокоишься. Просто скажи мне, если захочешь это сделать», – он хочет быть красивым, он хочет испытать запретное и оскорбительное удовольствие.

Когда он впервые лег в постель со своей сестрой и причём с родной сестрой, он был очень напуган, но, когда это чувство страха вырвалось наружу, оно очень освежило его, и оно разлилось по всему его телу, как ток.

Лю Лу пристально посмотрела на мальчика, кусая губы: «Хорошо». В любом случае, она не была его настоящей сестрой.

___

В школе, когда он, наконец, избавился от слежки своего дяди, Тан Фэй рассмеялся и обнял Гу Юньси за плечи: «Брат, я действительно восхищаюсь тобой. Ты можешь принять такого человека, как мой дядя».

Гу Юньси наклонил голову и посмотрел на него, думая, что этот мальчик умен и образован. Если бы Тан Цинь услышал это, им всем не повезло бы. Его мужской ум не слишком зауряден, одно прямое предложение может породить в нём несколько кривых.

«Все говорят, что время расцвета мужских сил продолжается до сорок одного года. Моему дяде уже сорок пять лет. Это уже не время расцвета сверчка», – Тан Фэй приподнял бровь и ударил Гу Юньси локтем: «Скажи мне, как он в этом деле?».

Гу Юньси взглянул на него, затем снова оглядел его с головы до ног и рассмеялся: «Отлично. По крайней мере, в несколько раз сильнее, чем твоя слабая курица».

Тан Фэй неохотно схватил Гу Юньси за руку, чтобы коснуться его рукой своего бицепса, и неуверенно сказал: «Вот видишь!».

Внезапно телефон в его кармане затрясся. Тан Фэй достал его и увидел в нем MMS-сообщение. В этом году все еще есть люди, отправляющие MMS-сообщения на мобильные телефоны? Он нахмурился и открыл его. Это была фотография, на которой он держал Гу Юньси за плечи.

Под MMS-сообщением также было написано несколько слов: «Большой и маленький, отпусти большой член!».

Гу Юньси подошел, чтобы взглянуть, и удалил эту фотографию с помрачневшим лицом. Солдаты Тан Циня тоже больны!

___

Гу Юньси и Тан Фэй расстались перед учебным корпусом. Вскоре после того, как он вошел в класс, он увидел брата Лю Лулу, который стоял у окна и смотрел в класс. Когда он увидел Гу Юньси, его глаза загорелись, и в комнату вошел маленький, похожий на сучку сверчок.

«Ты Аньянь?», – мальчик покачнулся перед Гу Юньси: «Выходи, мне надо спросить у тебя кое-что».

Гу Юньси взглянул на него и улыбнулся: «Прости, прости, но я тебя не знаю».

«Иди ты к такой-то матери, столько глупостей, я же сказал тебе, чтобы ты убирался отсюда и выслушал меня!». Мальчик отодвинул стол рядом с ним, схватил Гу Юньси за воротник и, выругавшись, сказал: «Катись давай в рощу за Лао Цзы».

Гу Юньси сжал его руку и тайно применил силу. Рука мальчика сразу онемела, и он невольно отпустил его.

Гу Юньси иронически улыбнулся ему, слегка приподнял брови и посмотрел на него с вызывающим выражением лица.

Мальчика так разозлил взгляд Гу Юньси, что он тут же забыл инструкции, которые Лю Лулу дала Цзю Сяоюню, достал нож и бросился на Гу Юньси.

Гу Юньси нырнул вбок, заставив его промахнуться. Увидев свой промах, мальчик продолжил нападать на Гу Юньси с ножом и пытаться укусить его зубами.

Одноклассники Гу Юньси, находившиеся в классе закричали от ужаса и выбежали. Некоторые из них были поспокойней и сразу же позвонили в полицию со своих мобильных телефонов.

Дежурный учитель и охрана школы прибежали быстро. Несколько человек прилагали совместные усилия, чтобы удержать младшего брата Лю Лулу, затем они отняли у него нож и прижали его к земле.

«Аньянь, что происходит?», – тон учителя был очень плохим: «Ты снова доставляешь нам неприятности!».

Гу Юньси невинно посмотрел на него: «Учитель, да я его совсем не знаю».

«Учитель, Аньянь был уже здесь, когда он пришел в класс, и он сразу же вытащил нож, не сказав ни слова», – мальчик-студент встал, чтобы оправдать Гу Юньси.

Гу Юньси покачал головой и улыбнулся. Этот человек первым извинился перед ним, написав записку.

Этот полувзрослый ребёнок поначалу держался подальше от Аньяня из-за боязни сплетен, поэтому теперь у него развилось очень сильное чувство вины. И сейчас он решил встать на его защиту, чтобы искупить свой грех.

Это было последним, что он ещё мог сделать в своей жизни, чтобы не расставаться со своим другом Аньянем.

Выражение лица учителя было немного нерешительным, и он нахмурился, глядя на мальчика, чьи руки были скручены охранником: «Отдайте его в полицию».

«Чёрт возьми, отпусти Лао Цзы, ты вообще знаешь, кто я такой?».

«Отец Лао Цзы – секретарь Комиссии по проверке дисциплины в Юньчэне, подождите!».

Мальчик отчаянно сопротивлялся и яростно кричал.

«Я его знаю. Он младший брат Лю Лулу и первокурсник средней школы».

Некоторые из студентов установили личность мальчика.

Средняя школа Юньчэнь № 1 была отличной средней школой, но в ней были и такие люди, которые входили через заднюю дверь. Брат Лю Лулу был одним из них.

Он часто пропускал занятия, и учителя открывали один глаз и закрывали другой. Такие ученики, они всегда жалеют, что вообще пришли в школу.

___

Отца Ань почтительно пригласили выйти из тюрьмы. Он вышел из ворот тюрьмы, глубоко вздохнул и не смог сдержать нахлынувших эмоций, не смог сдержать слёз.

Ощущение свободы казалось ему другой жизнью.

«Директор Ань, спасибо вам за предоставленные доказательства. Вы – герой Юньчэня», – инспектор вежливо сказал это отцу Ань и пожал ему руку.

Отец Ань вытер слезы и взволнованно отдернул руку: «Да, да, да, большое вам спасибо за вашу помощь. Вы позаботились о том, чтобы изолировать эту собаку».

Он подумал, что этот инспектор и был тем благородным человеком, о котором говорил Гу Юньси.

«Директор Ань, я не знаю Линггонга», – инспектор убрал руку, посмотрел на отца Ань, сказал несколько слов и отвернулся.

«Офицер службы безопасности».

Пока отец Ань задавался вопросом, кто будет стоять за ним, Тан Цинь появился у него за спиной со своей тростью.

«Это ты?».

«Я Тан Цинь. Я приехал забрать тебя из тюрьмы вместо Аньяня», – тон Тан Циня был очень мягким.

Он бесстрастно посмотрел на папу Ань и указал ему на дорогу с припаркованной рядом машиной: «Садись в машину».

Несколько мужчин рядом с Тан Цинем, смотрели на него, а он смотрел на них, они думал о том, что их босс скоро уже завершит все свои дела. А человек, стоящий перед ним – это отец его будущей жены, у босса командный тон сменился от начальственного к подчиненному, а также он хочет похитить его сына и стать счастливым!

Решительная отставка Тан Циня необходима ему и для того, чтобы скрыть свое напряжение.

Отец Ань не почувствовал, что что-то идёт не так. На самом деле, с того момента как он услышал имя Тан Циня, он автоматически считал себя подчиненным. Ведь Тан Цинь – командующий Пекинским военным округом и легендарная фигура в этом городе.

Отец Ань сердечно улыбнулся и почтительно сказал: «На этот раз всё получилось лишь благодаря помощи командира Тан». Он посмотрел на серьезное лицо Тан Циня и осторожно спросил: «Эта собака доставила вам очень много хлопот?».

«Аньянь в полном порядке», – Тан Цинь повернулся чтобы посмотреть назад, затем повернулся, чтобы посмотреть на папу Ань, и очень серьезно сказал ему: «Не зови меня командиром Тан, зови меня просто по имени».

«Как же так!», – ответил с улыбкой папа Ань. Хотя Тан Цинь был хорошим и доступным человеком по описанию его сына, отец Ань всё равно считал, что необходима надлежащая вежливость.

Но поскольку все об этом просили, невежливо быть слишком вежливым.

Он подумал об этом и улыбнулся: «Если ты не возражаешь, я буду называть тебя Старшим Братом».

Этому мужчине на вид можно дать примерно такой же возраст, что и у него.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 73

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 73

«Пожалуйста, спросите родителей», – как только учитель услышал, что этот подросток сын секретаря Муниципальной комиссии по проверке дисциплины, его лицо изменилось, и он захотел сделать большое событие меньше. Более того, для их школы было бы нехорошо, если бы стало известно, что в ней кто-то размахивал ножом, чтобы причинить кому-то боль.

Гу Юньси усмехнулся и посмотрел на учителя: «В этой ситуации больше не нужно спрашивать родителей».

«Аньянь, школа сама позаботится об этом вопросе», – учитель явно не смотрел на Гу Юньси, и его тон был намного решительнее.

Вся школа знала, что папа Ань был арестован. В голове у учителя мучительно прокручивался выбор между ребёнком без покровителя и ребёнком высокопоставленного чиновника.

Это был практический вопрос, и его выбор был связан не только с его преподавательской карьерой, но и с репутацией школы.

«Нет, я настаиваю на том, чтобы вы позвонили в полицию», – Гу Юньси даже не сдвинулся с места: «Я сам подам на него в суд за покушение на убийство».

«Давай подавай в суд, попробуй, если у тебя есть такие навыки, в конце концов, ещё неизвестно, я войду, или ты войдешь», – брат Лю Лулу высокомерно улыбнулся.

Он разжал руку охранника, поправил свой воротник и подошел к Гу Юньси: «Даже если у тебя и есть доказательства! Пока мой папа является секретарем Комиссии по проверке дисциплины Юньчэня, тебе всё равно придётся только опустить голову. Давай посмотрим правде в глаза, парень».

Он дважды рассмеялся и хотел просто развернуться и уйти, но тут Гу Юньси ударил его коленом по колену, и он с грохотом упал на землю, у него даже зубы от этого разболелись.

«А что, если это всё же не так?», – Гу Юньси снисходительно посмотрел на него, ухмыляясь: «Многочисленные несправедливости, должно быть, в конце концов, обречены на провал. Лучше было бы тебе посмотреть, что произойдет с твоей семьей».

«Аньян, ты **** подожди, я всё равно убью тебя рано или поздно!»

«Кто кого убьёт?», – несколько полицейских вошли в класс с холодным выражением на лицах: «Кто-то был здесь ранен ножом, когда к нам поступил сигнал тревоги. Кто же из них такой храбрый?».

С точки зрения полиции, это была просто драка между двумя подростками, с импульсивным порывом и выхватыванием ножа. Они далеко уже не первый раз сталкивались с подобными ситуациями.

Но несколько студентов указали на брата Лю Лулу и сказали в унисон: «Он. Он собирается убить Аньяня».

«Дядя полицейский, у меня здесь есть видео», – тихая девушка подняла свой мобильный телефон перед полицейскими. Хотя в то время она и была очень испугана, но она сразу же включила запись и записала все это на свой мобильный телефон.

Полицейский потянулся за ним и подчеркнул ценность ее записи: «Это очень хорошая работа. Это должно быть использовано в качестве доказательства».

«Все в порядке, все в порядке, все равно она не так уж и хороша».

«Ты что, больше не хочешь****, не так ли?», – крикнул брат Лю Лулу полицейскому. Он довольно часто заходил в полицейский участок и быстро выходил из него. Немногие полицейские его не знали. Обычно он вёл себя в полицейском участке как их родной дядя.

«Отпусти меня сейчас же, или ты ещё не понял, кто я такой?».

«Ну, это же семья Лю. Кто же о ней не знает!», – молодой полицейский засмеялся в ответ: «Пойдем-ка с нами. Просто посмотрим, сможешь ли ты отступить и на этот раз».

Раньше имя этого человека оказало бы на них куда большее влияние, чем сейчас. Для всех остальных, собравшихся тут, сын секретаря Лю вёл себя так поразительно, он относился к полицейским как к подчиненным своей семьи и даже кричал на них.

То, что произошло сегодня утром, распространилось на всех виновных очень внезапно, и в общей сложности было арестовано более десяти человек, включая секретаря Лю и заместителя директора полиции. Судя по всему, можно было предположить, что Дао Лю ещё не слышал этих новостей, и поэтому он всё еще был столь претенциозен.

«Ты тоже можешь отправиться в путешествие с нами», – полицейский посмотрел на Гу Юньси, затем он сказал, обратившись к остальным студентам: «Еще двое его одноклассников должны будут дать признательные показания».

Первоначальный друг Аньяня и та девушка, которая только что представила доказательства, взяли на себя инициативу поехать с ними.

«Идём скорей и посмотрим, кого-то сейчас арестовали в нашей школе», – несколько студентов с интересом бросились к двери, обсуждая на бегу эту новость.

«Студент, кого сейчас арестовали?», – спросила Лю Лулу у мальчика, которого она остановила. Её сердце бешено колотилось, и у нее было очень плохое предчувствие.

Этот мальчик притормозил возле неё и воскликнул: «Разве ты не Лю Лулу?! Это твоего брата арестовали. Он хотел убить кого-то ножом и его сейчас увозит полиция».

Как только Лю Лулу это услышала, её глаза сразу же потемнели, но она всё же решила, что одного её брата недостаточно, чтобы потерпеть неудачу!

«Это невозможно, мой брат никогда не сделал бы ничего подобного!», – она нахмурилась, побледнела, посмотрела на мальчика и добавила, словно оправдываясь: «Должно быть, кто-то сильно его обидел».

Эти слова были сказаны специально, чтобы их услышали студенты, которые постоянно приходили и уходили. В любом случае, важно было сохранить ее репутацию.

«Может быть. Я точно не знаю, что там произошло, иди и посмотри сама», – мальчик почесал свой затылок, эта красивая девушка всегда заставляла людей подсознательно верить в то, о чём она говорила.

«Где они сейчас?», – спросила она.

Мальчик указал на школьные ворота и сказал: «Мы все ходили туда. Ты ещё успеешь наверстать упущенное».

Лю Лулу поблагодарила его и побежала к дверям.

«Подождите минутку», – запыхавшись, она подбежала к полицейской машине, останавливая Гу Юньси и всех остальных: «Зачем сразу же хватать моего брата?».

«Он намеренно пытался убить человека».

«Нет, мой брат, должно быть, просто защищался», – решительно сказала она, подмигивая мальчику, чьи руки были скручены полицией. К сожалению, мальчик не понял, что она имела в виду, и все еще был очень высокомерен.

«Если это так, то полиция это сразу же выяснит», – выражение лица полицейского было холодноватым, а тон не очень хорошим.

У них в руках были чёткие доказательства, и на этот раз они могли позволить себе немного раскрасить этого подонка, чтобы заставить его всё рассказать. Они уже были по горло сыты этим первоначальным птичьим бормотанием.

Когда они решили стать полицейским, всеми ими изначально двигало желание сохранять справедливость в этом мире, но потом всё пошло против их желаний. Работая в таком грязном полицейском участке, им пришлось не раз идти на компромисс во многих вещах думая о своём будущем.

Директор Ань был справедливым, но, к сожалению, он лишился всех своих прав, и всеми делами в бюро заправлял тот человек, который являлся заместителем директора. Иногда они чувствовали себя виноватыми, когда смотрели на полицейскую форму, которую они носили.

«Я его сестра. Я поеду вместе с ним», – Лю Лулу беспокоилась, что ее брат скажет что-то такое, чего не следует говорить, а спрашивающий его включит это в отчёт полиции.

Полицейский произвольно кивнул, во всяком случае, секретарь Лю уже находился в полицейском участке, и семья могла воссоединиться.

«Брат, большое спасибо тебе за заботу об Аньяне в последние дни», – отец Ань утратил свою официальную вежливость, улыбнулся, взял Тан Циня за руку и снова поблагодарил: «Я больше всего беспокоился об Аньяне, я боялся, что они нападут на Аньяня».

«Брат, я действительно не шучу. Каждый раз, когда я думаю о собственной жизни Аньяня, у меня болит сердце. Аньянь – это мое сердце», – с чувством сказал отец Ань.

Тан Цинь бессознательно сжал костыль в руке, его сердце сжалось, и на некоторое время он потерял дар речи.

Отец Ань сказал еще несколько слов, но видя, что Тан Цинь молчит и не хочет слишком много говорить, вероятно потому, что он был очень хорошо информирован, он тоже замолчал. Он думал о том, что в будущем он должен был найти возможность отплатить Тан Циню за его спасительную милость.

Машина успела проехать уже половину пути, когда Тан Циню позвонили из полицейского участка. Местонахождение Гу Юньси было ясно. Он, естественно, знал, зачем звонила полиция, но, к его удивлению, содержание полицейского отчета совершенно не совпадало с изложенным ему вчера поздно вечером планом его мальчика.

Гнев Тан Циня мгновенно вспыхнул. Он взглянул на водителя и проинструктировал: «Поезжайте в полицейский участок».

Обеспокоенный неизвестностью отец Ань обернулся и посмотрел на Тан Циня. Он, как ему показалось, услышал имя своего сына и не смог удержаться от вопроса: «Это Аньянь?».

«Эм-м-м», – прошептал Тан Цинь, его голос дрожал от озноба: «Он в полицейском участке».

В любое время никто не может рисковать его мальчиком, даже сам мальчик. Этот человек принадлежит ему, и он принадлежит ему от начала и до конца.

Машина быстро проехала весь путь до полицейского участка. Отец Ань собирался ещё что-то спросить, но он был встревожен мрачным выражением лица Тан Циня.

«Тан Цинь, ты здесь», – Гу Юньси обрадовался приезду Тан Циня. Но глаза у мужчины были тусклыми, а его костыль что-то выстукивал, явно сердясь на него.

Гу Юньси беспомощно уставился на Тан Циня. Он не хотел ничего скрывать от своего возлюбленного, но желание его возлюбленного всё контролировать было слишком сильным. Если бы он вчера сказал этому человеку правду, сегодняшний план был бы потерян для него.

Тан Цинь уже говорил Аньяню, что тот его любимое дитя. И неважно, насколько полно этот мужчина обладал им, в нём всё равно кипело какое-то негодование. Аньянь всегда должен был сам полностью отчитываться перед ним, чтобы он мог почувствовать облегчение.

«Аньянь!», – папа Ань взволнованно подошел к нему с мокрыми глазами, крепко обнимая Гу Юньси: «Аньянь, папа уже на свободе».

Гу Юньси поудобнее обняв отца Ань похлопал его по спине, одновременно прижав к себе Тан Циня, он надул губы и послал ему воздушный поцелуй.

Выражение лица мужчины немного поколебалось, и оно стало уже не таким мрачным.

«Аньянь», – папа Ань, наконец, отпустил Гу Юньси, продержав его достаточно долго. Он, казалось, что-то вспомнил и вдруг очень серьезно посмотрел на Гу Юньси: «Ты уже не маленький, но ещё и не большой. Это дядя Тан, как ты можешь прямо называть старшего по имени?».

Тан Фэй, который пил воду рядом с автоматом «Эй, Кеке», внезапно поперхнулся, наблюдая за темным лицом своего дяди, он вытер рот и смущенно сказал: «Дядя Ань, я Тан Фэй, хороший друг Аньяня».

Сегодня ему здесь нечего было делать, но он должен был приехать с полицией. Без его приятеля в школе ему было бы скучно.

«Аньяню это нравится, так что пусть он зовет меня по имени», – в глазах Тан Циня появилась такая редкая у него улыбка, и Янь Юэ сказал: «Мы все одна семья, почему бы нам не выйти на улицу».

Отец Ань почувствовал, что Тан Цинь сказал что-то странное, но он не придал этому большого значения, только подумал, что он действительно помог ему, как и говорил его сын, поэтому он посмотрел на Тан Циня и сказал: «Старший брат прав».

По тем сведениям, которые доходили до господина Аня от посторонних людей, оценка командира Тан со стороны была не очень хорошей. Большинство из них говорили, что он был холоден и безжалостен. Он был машиной безо всяких чувств. Теперь это казалось ему дезинформацией.

Действительно, следуя словам древних предков, три человека становятся тиграми, и слухи останавливаются на мудрых.

Гу Юньси ухмыльнулся и окликнул Тан Циня. Это поколение может быть очень хаотичным. Он решил подождать, пока их отношения не раскроются, чтобы понять, насколько оправдан этот человек.

«Да, Яньянь, почему ты в полицейском участке?».

Гу Юньси вкратце объяснил эту историю папе Ань.

Папа Ань похлопал его по плечу и сказал с признательностью: «Ты все сделал правильно. Ты мог привлечь этого подонка к ответственности только рискуя принести себя в жертву. Этот риск того стоил!».

Гу Юньси приподнял бровь и посмотрел на своего мужчину с самодовольной улыбкой.

«Некоторые люди используют власть, данную им людьми только для того, чтобы причинять вред другим людям. Такие люди – клопы, и они должны вонять десять тысяч лет!», – возмущенно сказал папа Ань, а потом вздохнул и продолжил: «Пусть они идут домой и продают свой сладкий картофель. Я надеюсь, что теперь у этих люди будет достаточно времени, чтобы поразмыслить над своими ошибками».

«Хорошо, папа, давай прибережём эти слова для моего выступления в суде», – Гу Юньси улыбнулся и похлопал папу по плечу: «Подождём, когда это дело будет сделано, а потом как насчет того, чтобы отпраздновать твою победу над обидчиками ночью?».

«Да, дядя Ань!», – Тан Фэй шагнул вперед и его слова прозвучали как отголосок эха.

Он внимательно посмотрел на отца Ань и не мог отделаться от ощущения, что, если бы появление его приятеля сопровождалось отцом Ань, может быть, они были бы просто хорошими братьями, и ему не пришлось бы сталкиваться с такой неловкой ситуацией, когда хороший брат становится твоей тётей.

Ростом отец Ань был немного ниже, чем Тан Цинь, но его было вполне достаточно, чтобы смотреть на героев свысока, но внешне он не был удивителен. Аньянь явно унаследовал от него свою любовь к справедливости.

«Хорошо. Я вовсе не против такой трапезы. Кстати, спасибо вам за вашу помощь. Пожалуйста, тоже не отклоняйте приглашения», – Отец Ань громко рассмеялся и посмотрел на Тан Циня.

Тан Фэй смирился с этим и повернул голову. Он не осмеливался громко рассмеяться в присутствии своего дяди, который был просто ходячей бомбой, способной взорваться буквально в любой момент.

Гу Юньси пристально посмотрел на Тан Фэя и подошел к Тан Циню, спокойно держа его за руку, его тонкие пальцы тихо потирали тыльную сторону ладони мужчины.

Хотя это действие и носило интимный характер, по мнению отца Ань, он всё равно мог думать только о том, что он и Тан Цинь очень хорошие друзья. Потому что раньше Гу Юньси уже сказал отцу Ань, что он и Тан Цинь видели друг друга такими, какими они были на самом деле.

Гу Юньси заранее сделал прививку папе Ань.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 74

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 74

Лю Лулу, которая тоже осталась в полицейском участке для допроса, никак не могла поверить в то, что она только что услышала.

Что это значит, что госсекретарь Лю подвергся двойному контролю и признал себя виновным? Каковы теперь все свойства семьи Лю?

Она приложила столько усилий, чтобы помочь семье Лю избежать этого бедствия, а конечный результат был так же хорош, как и в оригинальной концовке сюжета этого мира!

Неужели она столкнулась со всем этим и отказалась от своего изначального мира только для того, чтобы снова пройти по необратимому сюжету хозяйки этого тела?

Как же это несправедливо!

Просто потому, что Аньянь был главным героем, а она играла второстепенную роль, она должны была уступить ему дорогу. Разве она хотела бы уступить кому-нибудь, кто ей не нравился? И почему счастье Аньяня должно быть обязательно основано на ее несчастье!

«Какой же это бог?». Женщина-полицейский, отвечавшая за ведение записей, постучала по столу перед собой и привлекла к себе внимание Лю Лулу: «Ваше имя, возраст и связь с человеком, державшим нож и наносившим ранения».

«Я же не Лю Лулу».

Женщина-полицейский нахмурилась: «Ты поняла, о чём я тебя спросила? Фамилия, имя».

«Я же не такая», – ногти Лю Лулу впились в ее ладони. Через некоторое время ее эмоции постепенно стабилизировались. Она закрыла глаза и ответила в том порядке, в каком её спрашивали: «Лю Лулу, семнадцать лет, мой брат».

«Известно ли Вам о каких-либо личных разногласиях между ним и его жертвой?».

Лю Лулу отрицательно покачала головой: «Я об этом не знаю. Мой брат не может ранить кого-то ножом без причины».

«Ты говоришь о ком-то другом?».

Женщина-полицейский нетерпеливо кивнула и усмехнулась: «Разве старший сын семьи Лю не может причинять людям боль безо всякой причины?» Это же шутка! С этой мразью все в этом бюро были лично знакомы.

Большинство людей в этом полицейском участке все еще активно обсуждало аресты, произведённые этим утром.

Люди из Пекина арестовали Лю Фу и других и временно доставили их всех в полицейский участок Юньчэня. После сбора всех доказательств они должны были быть переданы центральному правительству для обработки.

Лю Лулу сжала руки, пристально глядя на женщину-полицейского и не желая больше давать показания: «Простите, это правда? То, что они сказали, что это секретарь Лю?».

Женщина-полицейский взглянула на нее и ответила: «Ну да».

Эта так называемая семья была вовсе не из тех семей, которые входят в дом. Узнав о личности Лю Лулу, женщина-полицейский, естественно, не составила о ней хорошего впечатления. Она небрежно вернулась к теме допроса: «Твой брат пытался убить ножом человека в школе. Согласно правилам закона, его необходимо было задержать, если вы считаете, что вам нужен адвокат – пожалуйста».

«Сейчас он предстанет перед судом, и, если он сам признает свою вину, то, возможно, суд приговорит его к минимальному сроку».

Лю Лулу была в оцепенении, если бы этот человек тоже услышал сейчас о семье Лю, что бы он сделал, чтобы сократить свой срок? Преступление в виде умышленного убийства стало бы разрушением всей ее жизни.

«Могу ли я сейчас увидеть моего брата?».

«Да, конечно», – женщина-полицейский взяла с собой стенограмму допроса и посмотрела на Лю Лулу с некоторым беспокойством: «Пойдем со мной».

___

Тан Фэй уцепился за одежду Гу Юньси и тихо сказал: «Брат, я хочу кое о чём спросить тебя. Как ты думаешь, если бы дядя Ань узнал обо всём, что бы вы с моим дядей сделали бы? Ты всё равно остался бы с моим дядей?».

Обычно, если единственный незрелый сын вступает в интимные отношения с мужчиной, который старше него более, чем на двадцать лет, то первой мыслью, возникающей у отца, когда он узнаёт об этом, должна быть мысль о том, что этот человек извращенец и похитил его мальчика.

Отец Ань работает полицейским уже более десяти лет. Он должен быть очень хорош в бою. Он действительно может подраться с дядей, который сейчас испытывает определённые физические неудобства. Так что ещё неизвестно, выиграет он или проиграет.

Подумав об этом, Тан Фэй коснулся своего подбородка. Он никогда не видел, чтобы его дядю избивали.

Не то чтобы у Тан Фэя и Тан Циня были очень плохие отношения, но с тех пор, как его дядя встретил его приятеля, он чувствовал его для себя вором. Тан Фэй чувствовал себя китайским капустником, покинувшим свой родной город.

Гу Юньси взглянул на него, чувствуя, что подросток начинает сплетничать.

«Я не хотел бы признаваться в этом сразу же, но в будущем всё всегда будет хорошо».

Отец Ань был человеком возмездия. А доброта, проявленная Тан Цинем к их семье была настолько велика, что он не смог бы легко уничтожить её в своём сердце.

Кроме того, надо было учитывать и то, что Тан Цинь также использовал эту ситуацию не только для того, чтобы помочь отцу Ань реабилитироваться, но и для того, чтобы найти ему хорошую должность в Пекине. Возможность попасть в центр была тем, о чем многие люди могли только мечтать.

Решая этот вопрос, Тан Цинь, должно быть, использовал очень много своих контактов.

Тан Цинь наблюдал за двумя подростками, тихо разговаривающими вдвоём, затем он подошёл, оттолкнул Тан Фэя в сторону, мягко взял Гу Юньси за плечо и спросил: «Что случилось, о чем ты говорил с Сяо Фэем?».

Хотя его действия были властными, они не были настолько интимны, чтобы вызывать у людей какие-либо двусмысленные подозрения. По крайней мере, папа Ань не подумал о чем-то таком, и он смеялся, и подшучивал над Гу Юньси, что тот завел себе друга на год старше него.

Словосочетание «разница в возрасте» было полностью табуировано для Тан Циня. Если бы другая сторона не являлась отцом мальчика, его конец был бы не очень хорошим, о чём можно было судить уже по отношению Тан Циня к своему племяннику.

Тан Фэй стоял неподвижно. Он уже привык к тому, что даже если бы он полностью регулировал свой внешний вид, всё равно любой его жест мог в любой момент спровоцировать его дядю.

«Если вы дадите признательные показания, то здесь не будет никаких проблем. Мы будем преследовать его в уголовном порядке за покушение на умышленное убийство», – к ним подошел полицейский и сообщил Гу Юньси о результате расследования.

За это уголовное преступление, дают не меньше 20 лет тюремного заключения. Однако при обычных обстоятельствах, учитывая возраст брата Лю Лулу, судья мог бы и смягчить это наказание. К счастью, в их руках есть еще несколько уголовных дел этого человека. Хотя они и не являются тяжкими преступлениями, судье их будет вполне достаточно, чтобы задуматься о том, стоит ли действительно смягчать этот приговор. Ведь в данном случае он будет иметь дело с человеком, который постоянно наносит вред обществу.

Сто секретов рано или поздно всё равно перестают быть секретами. Отец Лю использовал свою власть, чтобы уничтожать множество улик по делам своего сына, но он всегда думал, что такие незначительные преступления были тривиальными, и не заботился о контроле уничтожения этих улик, что и позволило полицейскому участку сохранить все улики в своих архивах.

Гу Юньси кивнул полицейскому: «Хорошо, спасибо».

Тан Цинь и отец Ань были неподалеку. Когда полиция осмелилась поблагодарить его, он замахал руками и сказал: «Это всё вопрос долга, так и должно быть, так и должно быть».

«Всё сделано, пошли», – после того, как Тан Цинь закончил, он забрал Гу Юньси из полицейского участка. У него была сломана нога, и ходить так было неудобно. Само собой разумеется, что ему следовало бы отпустить Гу Юньси, но его рука крепко держала Гу Юньси за плечо.

При виде этого странное чувство в сердце отца Ань возродилось снова. Он всю свою жизнь был полицейским, и его наблюдательность вовсе не была слабой. Он уставился на спины Тан Циня и своего сына и нахмурился.

___

Лю Лулу встретилась со своим братом, так как она этого хотела. Точнее говоря, она больше не считала этого человека своим братом в своём сердце. Единственной целью, из-за которой она пришла к нему, было запечатать ему рот.

«Сестра, я только что услышал, что с папой произошел несчастный случай, это действительно правда ?!», – мальчик выглядел испуганным, очень явно испуганным.

В его глазах больше не было короля, а Чжань Яньба был полностью основан на личности отца Лю Юньчэня, члена Комиссии по проверке дисциплины. Он потерял этот уровень защиты, и теперь он трясся от страха на глазах у других!

Лю Лулу молча посмотрела на него и утвердительно кивнула.

«Но это же невозможно! Папа самый престижный человек в Юньчэне, и просто невозможно, чтобы с ним что-то случилось!», – мальчик совершенно недопустимо закричал.

Потерять отца Лю означало для него потерять и свою богатую жизнь, и свой высокий статус. Что ему теперь делать сегодня? Его осудят, и он отправится в тюрьму.

Образ человека в тюрьме на мгновение занял мозг мальчика. Он обхватил голову руками и почувствовал, что у него потемнело в глазах. Его мозг перестал прислушиваться к его зову, а затем на всё его тело обрушился страшный зуд.

Он рухнул на землю, дергаясь, пытаясь дотянуться до ног Лю Лулу, пытаясь схватить Лю Лулу за штанины и умоляя её: «Сестра, помоги мне, спаси меня!».

Лю Лулу испуганно отступила назад, глядя на реакцию мальчика. Это продолжалось до тех пор, пока не ворвалась полиция и не вытащила ее.

Полицейский некоторое время смотрел на него, а потом как-то странно сказал: «Всё в порядке, это просто наркотическая интоксикация».

Они равнодушно смотрели на дергающегося на земле мальчика, такие случаи не были редкостью в полицейских участках. А этот к тому же ещё и был сыном секретаря Лю, который мог позволить себе всё, что угодно.

«Наркотическая интоксикация», – пробормотала Лю Лулу, и, внезапно, ее зрачки сузились, а глаза расширились.

Она вспомнила, что её младший брат вообще не употреблял наркотиков, хотя во всём остальном он и был порядочным придурком. Откуда же взялась у него эта интоксикация? Подумав о том бюро, которое было создано для Аньяня в ту кошмарную ночь, Лю Лулу вся почернела и, наконец, поняла, что всех их тогда переиграл Аньянь.

Аньянь, ха-ха-ха, каков Аньянь.

Лю Лулу вдруг нервно улыбнулась. Она уставилась на мальчика, лежащего на земле, и указала на него с воздуха: «Я буду такой же, как он. Мы все будем такими же».

Оказалось, что в тот ужасный вечер было не так уж много выпито алкоголя. Именно её злоупотребление наркотиками и привело к тому, что она вступила в интимные отношения со всей их группой.

Аньянь был таким безжалостным. Она всего лишь семнадцатилетняя девушка. Почему же он так **** её?

По мнению Лю Лулу, когда отец Лю и его сообщники подставляли отца Ань, она ничего не пропустила от начала и до конца. Но разве было что-то плохое в том, чтобы поддерживать собственную семью?

Однако теперь глаза Лю Лулу потемнели. Особняк семьи Лю рухнул. Но она не должна позволять делам семье Лю оказывать влияние на свою дальнейшую жизнь.

Эгоизм Лю Лулу был буквально заложен в её костях. В самом начале своего путешествия она смогла отказаться от своей семьи из своего изначального мира ради своей богатой жизни в этом мире, но теперь она, естественно, также покинет свою нынешнюю семью Лю ради собственной самозащиты.

Те, ещё неизвестные осуществляющим контроль людям, вещи, которые совершил отец Лю и члены его группы, станут для Лю Лулу средством сохранить свою собственную репутацию. С этого момента она станет защитницей закона и осудит отца Лю с точки зрения праведности.

____

В машине сидело несколько человек. Гу Юньси шутки ради взял Тан Циня за руку и улыбнулся: «У тебя на руках так много шрамов. Вероятно, на твоем теле должно быть ещё больше шрамов. Как они у тебя появились?».

Тан Цинь повернул голову и удивлённо посмотрел на Гу Юньси. Сколько у него на теле шрамов, мальчик знает лучше всех, и как это вдруг ему пришло в голову задать такой вопрос?

Гу Юньси моргнул, глядя на него, и жестом велел своему мужчине посмотреть на выражение лица его отца.

Услышав этот вопрос, отец Ань только что отбросил все свои подозрения и взволнованно уставился на Тан Циня, ожидая его рассказа. Ему нравилось слушать о таких героических поступках.

Тан Цинь беспомощно улыбнулся и сжал тыльную сторону руки Гу Юньси. Он начал свой рассказ о своей 20-летней захватывающей карьере солдата с того момента, как он вступил в спецназ.

Отец Ань слушал с большим интересом и выражал свое глубокое уважение к Тан Циню каждый раз, когда слышал, что Тан Циню угрожала опасность при аресте преступников.

Тан Цинь снова стал пользоваться благосклонностью отца Ань.

Сидя на переднем сиденье, Тан Фэй чувствовал себя здесь лишним, ведь семья весело болтала и без его участия.

Вечером, после совместного ужина, Гу Юньси невольно последовал было за Тан Цинем в его машину, но его вытащил отец Ань и, коснувшись его головы, сказал: «Глупый мальчик, мы едем домой, прощай дядя Тан».

«Папа, дома страшный беспорядок, и нам нельзя там жить», – Гу Юньси развел руками и посмотрел на папу Аня. С тех пор как он остался у Тан Циня, он ни разу не был дома, и он даже не знал, сколько пепла уже упало на кровать.

Отец Ань замер, отвел Гу Юньси в сторону и сказал: «Но мы не можем вечно беспокоить брата Тан. Сегодня ты с папой поедешь в отель. Мы с тобой всё равно проговорим всю ночь, мы же отец и сын так долго не видевшие друг друга!».

«Аньянь раньше жил со мной, Ань», – Тан Цинь подошел к ним, нахмурившись, не зная, как назвать отца Ань, подумать об этом варианте или решить использовать первый: «Офицеру полиции не нужно возражать, просто давайте все вместе пойдём ко мне. Хотя места у меня и немного, но свободная кровать там всегда найдётся».

Когда Тан Цинь это сказал, отец Ань тоже постеснялся отказаться и, коснувшись своей собственной головы, сказал: «Ну что ж. Спасибо тебе, брат».

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 75

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 75

Когда все они вернулись в резиденцию Тан Циня, Цзинь Тянь, ринулся, спотыкаясь, им на встречу и вцепился в ноги Гу Юньси. Гу Юньси поднял его на руки и поцеловал. Затем он поднял его перед отцом Ань и представил: «Папа, это мой кот, правда он милый?».

«Милый!», – эхом отозвался отец Ань, протягивая руку и поглаживая спину Шокирующему Небеса.

Шокирующий Небеса дважды мяукнул, и его отношение к папе было чрезвычайно хорошим.

Видя, что Цзинь Тянь так послушен, Тан Фэй тоже протянул к нему руку, но был сразу же поцарапан когтями Цзинь Тяня.

Он убрал от него свои руки и вдруг загрустил. И он сам, и его дядя всегда были достаточно добры к этому коту, но этот кот никогда не хотел их видеть, и при этом сейчас он был очень предупредителен к отцу Ань, которого он никогда раньше не встречал.

Все вместе они какое-то время разговаривали в гостиной, а за окном уже темнела ночь.

Отец Ань и Тан Цинь много болтали друг с другом, совершенно забыв о времени, но потом они обернулись, увидели усталые лица двух детей и быстро сказали: «Ого! Уже так поздно, всем пора отдыхать!».

«Дядя Ань, твоя комната здесь. Я сейчас отведу тебя туда», – Тан Фэй зевнул и встал. Он был студент, и завтра ему надо было рано вставать.

Думая об этом, Тан Фэй был и подавлен, и взволнован.

Его дядя сказал ему, чтобы он готовился вернуться в Пекин, и он думал, что ему больше уже не придется ходить в школу здесь. Но в результате получилось, что его дядя фактически приказал ему покинуть свой класс всего лишь на один день.

О, мог ли он не учиться со всем усердием, ведь это был тот самый Тан Фэй, который поднимается так рано каждый день!

«Нет, нет, не надо, я просто буду спать в одной кровати с Аньянем. Аньянь, ты возьмёшь папу к себе?», – папа Ань с улыбкой махнул рукой, повернулся и посмотрел на Гу Юньси.

Губы Гу Юньси слегка дернулись, он посмотрел на мрачное лицо своего мужчины и неохотно улыбнулся: «Папа, извини, но я очень беспокойно сплю, а ты только что вышел из тюрьмы, тебе следует хорошенько отдохнуть, лучше будет тебе поспать одному».

Он тайком дернул Тань Циня за манжету и покачал головой. Тан Цинь теперь смотрел ужасающим взглядом на любого, кто осмеливался хотя бы дотронуться до него.

Психическое заболевание Тан Циня не улучшилось из-за его умиротворения, а вместо этого развилось в более ужасную форму. Он постоянно испытывал чувство ревности и время от времени был настроен крайне скептически и считал, что только привязав его к поясу своих брюк, он смог бы почувствовать себя непринужденно.

Отец Ань сегодня несколько раз нарушал табу Тан Циня, и Гу Юньси был готов к нападению Тан Циня в любое время. Чего он не ожидал, так это того, что этот человек сможет всё это вынести.

Но это всё.

Гу Юньси вздохнул. Он оказался в сложной ситуации между двумя близкими ему людьми, которым он был очень нужен. С одной стороны, он был просто необходим своему психически неуравновешенному возлюбленному, а с другой – в нём также сильно нуждался отец, которого только что выпустили из тюрьмы.

Папа Ань нежно погладил Гу Юньси по голове и улыбнулся: «Ты всё ещё беспокоишься о своём папе, хорошо, папа послушается тебя».

Он не мог разочаровать сыновнего благочестия своего сына.

___

На следующий день Лю Лулу взяла на себя инициативу пойти в полицейский участок, чтобы разоблачить другие, ещё не известные им, преступления своего отца. Стоя на позициях высокого морального уровня, она осудила свои действия на протяжении многих лет, что привело к бешенной борьбе средств массовой информации за репортажи.

Катастрофическое дело о коррупции в Облачном городе сразу же стало известно по всей стране.

Что касается неожиданного перехода Лю Лулу на другую сторону, то и репортеры, и обычные люди были в основном разделены на две группы.

Одна сторона считала, что ее действия были безупречны, в то время как другая сторона считала, что у нее была негативное дочернее благочестие. Независимо от того, прав был отец Лю или нет, Лю Лулу не должна была говорить об этом на всю страну. Она могла просто тайно предоставить контролирующим органам соответствующие доказательства.

Столкнувшись с вопросами, посыпавшимися на неё со всех сторон, Лю Лулу уже подготовила ответную звучную речь. Она попросила радио Юньчэня передать её извинения от имени семьи Лю за все их ухищрения перед народом Юньчэня.

После созданного ей образа уязвимой женщины, стоящей на коленях из-за преступлений своего отца, у скольких людей хватило бы духу продолжать издеваться над ней?

В это время, на третий день ареста, отец Лю как раз находился в процессе своего перевода в Пекин.

Однако Лю Лулу никак не ожидала, что как раз в тот момент, когда она выступала со своими разоблачениями на телеканале, по сети пошло гулять онлайн-видео о том, как она занималась проституцией с группой свояков, сцены которого были просто ошеломляющими.

Ходивший волнами от нестерпимого желания позвоночник девушки на видео потрясал и шокировал.

В этот момент весь Юньчэнь закипел, и никто больше не захотел верить в то, что Лю Лулу действительно ничего не знала о том, что делал её отец Лю, как она говорила.

Как могла девушка, которая была способна проделать такое с группой мужчин в пещере Юньцзинь в Юньчэне, быть невинной?

Получив новости об этом видео от своего директора, ведущая телеканала спокойно начала расспрашивать об этом Лю Лулу. Один её вопрос был острее другого, и у нее не было совершенно никакого сочувствия к этой девушке.

Лю Лулу буквально убивала её своим взглядом и категорически не признавала ничего подобного. Наконец ведущая просто показала ей видео прямо на месте, тогда Лю Лулу рухнула прямо в эфире и измученно закричала о том, что она была убита и убийцей её был Аньянь.

Аньянь было странным названием для людей Юньчэня. Под давлением Тан Циня у юньчэньских СМИ не хватило смелости сообщить хоть что-нибудь об Аньяне.

Желая скрыть те невыразимые вещи, которые она проделала с Аньянем, Лю Лулу вынуждена была говорить так, что её речь нельзя было бы назвать даже предисловием, эта сцена больше походила на кадр из ничего.

После этого люди в Юньчэне не могли больше верить этой лживой девушке. Они даже дали Лю Лулу прозвище «Пиноккио с длинным носом».

Это видео было выпущено в сеть группой сыновей высокопоставленных чиновников, у которых были интимные отношения с Лю Лулу в ту ночь, а потом оно было удалено Гу Юньси. Так что на данный момент все её выступления могли быть названы лишь писком мыши в канаве.

Изначально эти парни ненавидели Лю Лулу из-за преднамеренного недоразумения, подстроенного Гу Юньси. Но узнав, что она выступила вперед, чтобы разоблачить преступления их отцов, все они ещё больше ожесточились против неё.

Такого рода вещи могли быть восприняты как романтичные, когда это делал мужчина, но они были совершенно смертельны для репутации девушек.

Видя, что теперь её репутация была разрушена окончательно, Лю Лулу решила надавить на Тан Фэя и даже пригрозила Тан Фею, что она раскроет всем характер отношений между Тан Фэем и Гу Юньси.

Собака спрыгнула со стены, и даже её базовый IQ испарился.

Тан Фэй безо всяких колебаний просто повесил трубку. Даже если бы у неё была видеокамера, чтобы следить за ним в течение 20 часов, это просто не могло его обеспокоить.

Этот выстрел абсолютно не попал в цель.

___

Из-за чрезвычайного происшествия в виде покушения на умышленное убийство с применением ножа, школа специально дала Гу Юньси несколько выходных дней. Тан Фэй был достаточно дерзким, чтобы взять такой отпуск вместе с ним, оставаясь с ним вместе дома на весь день, чтобы развеселить его.

Отпуск от посещения занятий Гу Юньси дал шанс и Тан Циню. Мужчина сильно надавил на него, и когда они этим занялись, они совершенно забыли о том, что отец Ань был по соседству.

Когда он проснулся утром этого дня, Гу Юньси молча терпел боль в пояснице и пил кашу, наблюдая за надуманным выступлением Лю Лулу по телевизору. Он также время от времени обсуждал это выступление с Тан Фэем.

Таким образом утром все у него было очень гармонично, пока папа Ань не позвал его в свою спальню с мрачным лицом.

Сердце Гу Юньси слегка дрогнуло, ведь он прекрасно понимал, что совсем недавно они с Тан Цинем испытали такой мощный экстаз.

«Пойдем», – отец Ань сидел на кровати, обхватив себя руками, и смотрел на Гу Юньси с серьезным выражением лица: «Какие у вас отношения с командиром Тан и почему ты остаёшься в его комнате ночью?».

Имя Тан Циня больше не являлось для отца Ань сокровенным, но он всё еще сохранял к нему уважение. Поэтому, пока всё не прояснится, он не будет осуждать людей по своему желанию.

Отец Ань вовсе не был слепым. За последние два дня он прекрасно разглядел эту странную близость между Гу Юньси и Тан Цинем. Он был настроен скептически. А вчера вечером он вышел попить воды и случайно услышал голос из комнаты Тан Циня. Оттуда доносилось громкое мужское сопенье.

Гу Юньси склонил голову, демонстрируя свою полную готовность к признанию ошибок.

Они с папой должны были вернуться домой на следующий же день, но каким-то образом их дом оказался полон разных вещей, которые им не принадлежали. Разобраться с ними было бы невозможно и в течение десяти с половиной месяцев.

Отец Ань решил, что это была чья-то месть ему, но Гу Юньси очень хорошо знал, что это был почерк его мужчины. Месть отнюдь не была бы такой нежной.

«Папа. Он мне очень нравится», – Гу Юньси поднял глаза на отца Аня и очень серьезно сказал: «Я люблю его».

«Чепуха!», – отец Ань внезапно встал: «Вспомни, сколько тебе лет, откуда ты можешь знать, что тебе нравится и что ты любишь?».

Отец Ань вырастил оригинальное «я» этого тела сам, и его любовь к своему сыну можно было только представить.

Он не ругал его и ничего не делал с Гу Юньси, но вместо этого он с беспокойством взял Гу Юньси за руку и сильно нахмурился, пытаясь убедить его: «Дитя, давай пойдём с папой домой, и скоро ты забудешь его».

Отец Ань глубоко вздохнул, когда увидел глаза Гу Юньси. Затем он сказал: «Для меня не имеет никакого значения то, что тебе нравится мужчина. Папа может это принять. И в будущем мы обязательно выберем для тебя очень хороший вариант».

В глазах отца Ань дело было не в самом Тан Цине и его личности, а в возрасте и теле Тан Циня. Он был благодарен ему и восхищался Тан Цинем, но Тан Цинь определенно не был хорошим выбором для его сына.

Тан Циню уже сорок пять лет, а его сыну всего семнадцать.

Однако страсть в глазах Гу Юньси глубоко встревожила отца Ань. Он прикрыл своё слегка побаливающее сердце и очень строго посмотрел на Гу Юньси: «Аньянь, послушай папу и попрощайся с ним».

Гу Юньси закрыл глаза, он не был изначальным «я» этого тела, но теперь ему было суждено больно ранить папино сердце.

«Папа, прости, но я не могу этого сделать. Я действительно очень сильно люблю его».

«Я люблю его так же, как ты любишь маму».

___

Жизнь Лю Лулу была полностью разрушена этим грязным видео, и как бы она ни пыталась снова подчеркнуть свою невиновность, это была просто предсмертная агония.

Все родственники и друзья относились к ней как к незнакомке, особенно семья, которая зависела от ее отца, и для которой он был главной защитой в их жизни, полностью разорвала с ней всякие отношения, и эти люди откровенно сказали ей, что они никогда больше не будут с ней общаться.

Старшая школа Юньчэнь № 1 не отчислила её из-за всего этого, ведь, в конце концов, насколько известно личная жизнь является свободой воли каждого ученика.

Но даже обладая такими сильными психологическими качествами, Лю Лулу не могла ходить в школу под градом презрительных взглядов со всех сторон.

Группы журналистов каждый день стояли у ее двери, стремясь заработать рейтинги, беря у нее интервью.

Однако наказание Лю Лулу было не таким простым и ещё закончилось. Когда она испытала наркотическую интоксикацию и упала на пути к Тан Фэю, это стало уже началом её настоящего пути к смерти.

После того, как она упала в обморок, добрый прохожий отвез ее в больницу, точно так же, как и в финале, который она приготовила для Аньяня, и препарат, обнаруженный больницей, был передан в полицейский участок Юньчэня для назначения принудительного лечения.

Но, что было еще хуже этого, в больнице выяснилось, что Лю Лулу была беременна. Она вынашивала ребёнка, отец которого был неизвестен.

Когда она услышала новость о своей беременности, подобную внезапному падению в ледяную пещеру, ее стошнило. Существование этого ребенка будет только напоминать ей всегда о той ночи, которая была её самым страшным кошмаром.

Она ненавидела этого ребенка, но теперь этот ребенок стал её святым покровителем. Закон гораздо мягче относился к беременным женщинам.

Этот вопрос вызвал новую волну шумихи в связи с сообщением об этом юньчэньских СМИ. Догадки о биологическом отце ребенка стали излюбленной шуткой жителей Юньчэня, когда они развлекались.

К тому же её младший брат в тюрьме также признался в её подстрекательстве к убийству в это же время.

Несмотря на то, что Лю Лулу категорически отрицала это, полиция решительно начала расследование и забрала все записи с видеокамер школы за тот день, чтобы подтвердить, что эти двое действительно в тот день контактировали между собой.

Во время допроса эти брат и сестра начали бросаться друг на друга как две собаки.

Но, в конце концов, из-за недостаточности доказательств, подстрекательство Лю Лулу к умышленному убийству не было установлено, и полицейский участок мог посадить её только за злоупотребление наркотиками.

Однако, поскольку она была беременна и ранее не имела судимости, полиция, после тщательного рассмотрения её дела, решила дать ей шанс избежать тюремного заключения.

На первый взгляд, Лю Лулу получила свой второй шанс, но как у неё могло хватить силы воли, чтобы самостоятельно избавиться от наркотической зависимости, а любой приём наркотика при наркотической интоксикации только углублял бы её зависимость всё сильней и сильней и, в конечном итоге, она всё равно стала бы рабом наркотиков.

В дополнение ко всему этому, кроме старого дома семьи Лю, все остальные активы семьи были заморожены. И Лю Лулу упала в облака и полностью потеряла все причины, по которым она решила остаться в этом мире.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 76

«Дядя, они уже давно там сидят, разве ты не волнуешься?», – Тан Фэй с тревогой уставился на закрытую дверь и повернулся, чтобы посмотреть на Тан Циня, который спокойно сидел рядом с ним на диване.

Тан Цинь медленно откинулся назад и взглянул на него: «Всё равно он придёт ко мне».

Всех его страданий и потерь больше не было. С того момента, как он заполучил этого мальчика, он знал, что независимо от того, сколько людей будет выступать против, и кто бы ни выступал против них, он всегда будет крепко держать этого мальчика в своей руке, и он никогда не позволит этому человеку сбежать от него.

Нет, он не волновался, совсем не волновался.

В спальне отец Ань и Гу Юньси молча смотрели друг на друга.

На самом деле, с тех пор как Гу Юньси сказал это, папа Ань замолчал.

Мать Аньяня умерла уже много лет назад, и очень многие люди уговаривали отца Ань жениться снова, но отец Ань категорически отказывался. Он очень глубоко любил свою жену, и даже если он просто хранил табличку с её именем, он всё равно чувствовал, что его сердце этим очень удовлетворено.

«Папа», – Гу Юньси подошёл и крепко обнял папу Ань: «Прости меня!».

Рука отца Ань была сжата в кулак, его глаза слегка покраснели, и он спросил глухим голосом: «Аньянь, ты действительно принял окончательное решение, ты не пожалеешь об этом потом?».

«Да, папа. Я люблю его, и я люблю только его».

Отец Ань стиснул зубы, обнял Гу Юньси и крепко прижал его к себе: «Ну что ж, в таком случае, твой выбор – это и выбор твоего отца».

На глазах у Гу Юньси застыли слёзы: «Спасибо, папа!».

Отец Ань – самый замечательный отец на свете.

Когда отец и сын вышли, выражение лица отца Ань было совершенно непроницаемым. Когда он увидел Тан Циня, сидящего на диване, он не поздоровался с ним. И наоборот, равнодушное выражение сразу же слетело с его лица, как только он увидел Тан Фэя, который забавлялся с котом, и он мягко сказал ему: «Сяо Фэй, доброе утро!».

Тан Фэйюнь ответил ему, но почувствовал за своей спиной холодный ветер.

Гу Юньси улыбнулся и сел на диван рядом с Тан Цинем, взяв его за руку, он шёпотом сказал на ухо Тан Циню: «Теперь тебе нужно вести себя как можно лучше, сейчас начался период твоей оценки у моего отца».

Сердце Тан Циня дрогнуло. Он поднял глаза и увидел отца Ань со слабой улыбкой на лице. Он поцеловал шпильку Гу Юньси и пообещал: «Я позволю всем увидеть мои чувства к тебе ...».

Он обнял мальчика за плечи и запечатлел поцелуй на его лице: «Завтра, завтра мы вернемся в Пекин». Он никак не мог дождаться того момента, когда семья Тан увидит кого-то, кто проведет с ним всю его оставшуюся жизнь.

___

Пекин, семья Тан.

Второй сын семьи Тан с большим нетерпением ждал возвращения Тан Циня. Его старший брат Тан Цинь был самой большой виной перед человеком в их жизни.

Трагедия Тан Циня была вызвана только их собственной халатностью. В течение более чем трех десятилетий они пытались компенсировать это, но без особого эффекта. Каждый раз, когда они видели внешность Тан Циня, всем им становилось стыдно.

Когда они узнали, что Тан Цинь встретил в Юньчэне молодого человека, их дедушка не знал, радоваться ему или волноваться по этому поводу.

На протяжении более чем сорока лет Тан Цинь всегда испытывал недостаток в обычных чувствах, которые должны были быть у всех нормальных людей, и появившаяся у него сейчас возможность быть эмоциональным, несомненно, являлась для них отличной новостью. Но в данном случае проблема заключалась в том, что он полюбил ребёнка младше восемнадцати лет и хотел заставить этого ребёнка принять его волю. Это сразу же заставило сердце дедушки рухнуть на самое дно.

Когда их внук попросил их о помощи, его дедушка был вынужден поступиться своей совестью, и он молчаливо принял насильственный захват Тан Циня.

Всю свою жизнь они исповедовали справедливость и посвятили всю свою жизнь своей Родине, но они не ожидали, что в свои последние годы им придётся пожертвовать жизнью ребёнка ради счастья своего сына.

Они могут компенсировать ребёнку этот захват только любыми другими способами.

Когда Тан Цинь появился на пороге, опираясь на плечи Гу Юньси и предстал перед семьей Тан, дедушка Тан обнаружил, что у его сына было то самое выражение счастья на лице, которого они никогда раньше не видели.

Семья Тан замерла, глаза их расширились от удивления.

Потом бабушка Тан обняла дедушку Тан и разрыдалась. Улыбка старшего сына от всего сердца – это то, чего они так ждали всю свою жизнь.

По выражению лица Гу Юньси, смотревшего на Тан Циня, они увидели искреннюю любовь в сердце этого ребёнка по отношению к Тан Циню. Возможно, между ними и есть разница в возрасте почти в тридцать лет, но любовь свободна от любых преград.

Для счастливой жизни более чем достаточно иметь возлюбленного.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 76.2

Семнадцать лет спустя молодой человек в полицейской форме со стройной фигурой был остановлен сорокалетним мужчиной у ворот полицейского участка.

Эти двое, казалось, бурно о чем-то поспорили, молодой человек был немного нетерпелив, а мужчина средних лет был очень взволнован.

Внезапно целый ряд темно-зелёных военных машин резко остановился рядом с ними, и из одной из них вышел пожилой мужчина с седыми волосами и ужасными шрамами на лице.

Этот мужчина подошел к молодому человеку, опираясь на трость, его лицо было мрачным, он взял молодого человека за руку и холодно сказал мужчине средних лет: «Иди отсюда!».

«Как я уже и говорил тебе, у меня есть возлюбленный», – Гу Юньси небрежно взглянул на мужчину средних лет, улыбнулся Тан Циню и подарил ему горячий глубокий поцелуй.

Мужчина средних лет ошеломленно уставился на них, и, указывая на их невероятную разницу в возрасте, спросил у Гу Юньси: «И ты предпочитаешь оставаться с таким стариком и инвалидом, вместо того, чтобы попробовать это со мной?».

Гу Юньси погладил свой лоб, но он все еще хотел спасти этого человека, поэтому он действительно спешил найти выход из создавшейся ситуации.

Он стал полицейским в соответствии с первоначальными пожеланиями Аньяня, и он всё еще находился под контролем отца Ань.

Этот мужчина средних лет был тем человеком, с которым Гу Юньси столкнулся, когда вел одно из своих расследований. В то время этот мужчина находился в заложниках у бандита. Гу Юньси убил этого бандита и спас его.

Потом выяснилось, что этот мужчина гей, и этот человек с собачьей кровью влюбился в Гу Юньси с первого взгляда. Он каждый день посылал ему цветы и открытки в полицейский участок. И Гу Юньси уже просто не мог не вызвать его, чтобы предельно понятно всё ему объяснить.

Он мог бы применить к нему более жёсткий подход и просто дать ему прямолинейный отказ. Но у отца этого человека была дружба с папой Ань, и Гу Юньси не хотелось задевать лишний раз самолюбие отца.

Тан Цинь был уже стар. В возрасте 62 лет, как бы он ни заботился о себе, на его лице неизбежно появились глубокие морщины. Более того, его волосы быстро поседели, и, на четвертом году работы Гу Юньси после выпуска из полицейской академии, у него стало полно белых волос, что заставляло Гу Юньси долгое время беспокоиться о его здоровье.

Он очень боялся, что его возлюбленный слишком рано уйдет в этой жизни.

Тан Цинь мрачно смерил взглядом этого мужчину средних лет, высокомерно обнял Гу Юньси за плечи, крепко прижал его к груди и поцеловал щёку молодого человека.

Холод в его глазах напугал мужчину средних лет до транса, но он всё ещё был зол. Он чувствовал, что ему очень жаль, что Гу Юньси был с таким стариком, и он хотел снова бороться за него. Но потом он обратил внимание на шрам на лице Тан Циня и на костыль в его руке. Он просто не смог не вспомнить предупреждение своего друга, нервно сглотнул и спросил: «Вы командир Тан?».

Все люди в столице знали, что у Тан Циня есть молодой возлюбленный, который любит его больше жизни. Многие люди называли этого молодого человека канарейкой Тан Циня, потому что аппетит Тан Циня к нему был так ненасытен.

Он слышал, что тот постоянно следил за каждым движением своего молодого человека и не стеснялся никого из тех, кто подходил к его молодому человеку.

Когда в **** округе Пекина речь заходила о контроле над его возлюбленным, цвет лица Тан Циня сразу менялся.

У того, кто влюбился в командира Тан, тоже должна была быть уникальная кровь в восьми жизнях.

«Пойдем домой», – Гу Юньси даже не взглянул на мужчину средних лет, он обнимал Тан Циня и нежно смотрел вверх на его лицо: «Разве ты не говорил мне, что хочешь приготовить для меня тушеную свинину сегодня?».

Тан Цинь кивнул, с усмешкой взглянул на мужчину средних лет и за руку втащил Гу Юньси за собой в машину.

Вернувшись домой, Тан Цинь спокойно плеснул горячей водой в лицо Гу Юньси, а затем не смог удержаться от того, чтобы обнять молодого человека, уложить его в ванну и самому обслужить своего Гу Юньси, особенно руку, к которой прикасался мужчина средних лет, он оттирал снова и снова.

«Ну, через такой слой одежды, как бы он смог до меня дотронуться?», – Гу Юньси беспомощно улыбнулся и ущипнул Тан Циня за шею, предложив ему: «А разве ты не хочешь помыться вместе со мной?».

Глаза Тан Циня сразу же потемнели, он поднял Гу Юньси и прижал его к умывальнику, яростно кусая длинную и красивую шею молодого человека.

У него было смуглое лицо, он гладил рукой нежное и гладкое лицо Гу Юньси, и вдруг увидел старика в висящем над умывальником зеркале, его тело яростно задрожало, и в глубине его души возник тщательно скрываемый им страх.

Тан Цинь быстро зарылся в тело молодого человека, слушая молодой глухо стонущий голос в своём ухе, улыбаясь странной улыбкой в уголках рта, этот человек принадлежал ему, и он всегда будет принадлежать только ему.

Он живет для него, и он перестанет принадлежать ему только тогда, когда он умрет.

Он сжал лицо Гу Юньси и сильно приподнял голову юноши, так что тот посмотрел на своё раскрасневшееся отражение в зеркале, и энергично сказал: «Скажи мне, что ты принадлежишь мне. Вся твоя жизнь заключается в том, чтобы просто любить меня!».

Гу Юньси прикусил губу, сдерживая удовольствие своего тела, наблюдая, как отчаянно говорит с ним его мужчина, и сказал: «Я твой, и я всегда буду любить тебя».

С тех пор как Тан Цинь стал старше, его подозрительность ещё больше усилилась, а его чувство собственничества стало просто совершенно ненормальным. Стоило бы только Гу Юньси не последовать за ним, и у него сразу начался бы приступ психического заболевания, и тогда он всем показал бы, где раки зимуют, каким бы успокоенным он сейчас не казался.

Тан Цинь удовлетворенно улыбнулся и нежно поцеловал красивую стройную спину молодого человека, затем он повернул Гу Юньси лицом к себе, кусая губы молодого человека и посасывая их.

Таким образом эти двое сходили с ума в ванной более двух часов, а затем Тан Цинь наконец успокоился, вымыл Гу Юньси, завернул его в полотенце и отнес в спальню. После этого он действительно пошел готовить тушеную свинину для своего молодого человека.

Гу Юньси потер свою болевшую талию. И ведь действительно, сейчас его мужчине на самом деле за пятьдесят или даже за шестьдесят лет. Почему же физически он так же силён, как и молодой парень, и часто именно Гу Юньси просил у него пощады, чтобы отдышаться.

Он надел на себя свободную домашнюю одежду и пошёл на кухню, а там, обняв Тан Циня за спину, он сказал: «Папа предложил, чтобы мы поехали к нему домой на эти выходные».

Он до сих пор помнит мрачное лицо своего отца, когда Тан Цинь объявил, что заберёт его с собой 17 лет назад. И лишь когда Тан Цинь согласился на все условия, выдвинутые отцом Ань, выражение лица отца Ань немного смягчилось.

Он боялся снова разлучиться со своим сыном в этой жизни. Сможет ли он работать в Пекине или нет, было для отца Ань совершенно не важно. Чего он действительно хотел, так это все время видеть своего сына.

Чувства отца Ань к Тан Цинь были очень сложны. С одной стороны, он был благодарен ему за помощь, а с другой стороны, он ненавидел его до боли в зубах за то, что старик похитил его единственного сына.

За последние десять лет он невольно стал свидетелем глубокой привязанности Тан Циня к Гу Юньси и постепенно признал в нём «зятя» Тан Циня. Особенно после того, как ему пришла в голову мысль о том, чтобы заставить знаменитого и влиятельного командира Тан называть его папой, отцу Ань, кажется, стало немного легче пережить потерю сына.

В особенности, когда семьи Тан и Ань встретились друг с другом, и он легко поладил со вторым поколением семьи Тан. Тан Цинь выглядел в то время подавленным и довольно мрачным.

Тан Цинь повернулся и поцеловал Гу Юньси, потом он ласково коснулся волос юноши и сказал: «Хорошо».

___

Тан Фэй неторопливо прогуливался по улицам Юньчэня, время от времени останавливаясь, чтобы помочь Цзинь Тяню и купить ему что-нибудь перекусить.

Ему было уже тридцать пять лет, он унаследовал класс своего отца, стал чиновником, сильно повзрослел, но все эти годы он оставался холост.

Семнадцать лет назад он покинул Юньчэнь, и, после этого отъезда, чувство потери в сердце Тан Фэя не ослабевало, даже, напротив, оно становилось всё сильнее, год за годом. Довольно часто он очень внезапно просыпался по ночам и ошеломленно осматривал свою пустую комнату.

Аньянь, это имя не раз появлялось у него на устах, но Тан Фэй был совершенно уверен в том, что он не испытывал абсолютно никаких чувств, кроме дружбы, к Аньяню.

Он не знал, что с ним случилось. Но чем старше он становился, тем страшнее становился этот кошмар.

Гу Юньси увидел его проблему и посоветовал ему вернуться в старый город Юньчэнь, чтобы поискать там, возможно то, чего он желал, просто осталось где-то в Юньчэне.

Тан Фэй ни с чем не согласился, но поехал.

Перед уходом Гу Юньси передал ему Шокирующего Небеса.

Цзинь Тянь облизал свою лапу и указал ею в направлении средней школы Юньчэня № 1.

«Котенок все еще помнит это», – Тан Фэй улыбнулся и нежно погладил Шокирующего Небеса: «Идём, пойдём и посмотрим».

В тот год он ходил здесь в школу, и, хотя и ненадолго, здесь у него появился хороший приятель.

Что ж, пришло уже время, чтобы называть его тетушкой.

Тан Фэй стоял на баскетбольной площадке и смотрел на подростка, играющего на площадке, с улыбкой на губах. Во сне он тоже играл в баскетбол с кем-то вроде этого подростка.

«Бах», – баскетбольный мяч неожиданно ударил Тан Фэя по голове. Красивый подросток подбежал к нему и крикнул: «Дядя, пожалуйста, брось мне мяч!».

Тан Фэй поднял баскетбольный мяч с земли, посмотрел на мальчика перед собой и улыбнулся.

У ворот средней школы Юньчэня № 1 стояла женщина с густым макияжем и трудно скрываемой старостью. Она смотрела на школьную табличку, как будто смотрела на свой давний сон.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 77

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 77

В последние годы болезни Тан Циня участились. И Гу Юньси не разрешалось ни на шаг отходить от него. Люди Тан Циня следовали за ним везде, где бы ни появлялся Гу Юньси, и он всегда наблюдал за Гу Юньси.

Тогда Гу Юньси, наконец, уволился с работы и держал свое сердце перед собой, так что его болезненная ревность немного поутихла.

Когда Тан Циню было уже восемьдесят пять лет, он лежал на кровати и знал, что достиг предела. Он в отчаянии держал Гу Юньси за руку, и любовь в его глазах была очень трогательной.

Он умирает, но его возлюбленный все еще красив.

Гу Юньси, которому было за пятьдесят, казался не таким старым, каким должен был бы быть в этом возрасте, и годы особого отношения к нему вызывали у него особую ревность.

Тан Цинь приподнялся и схватил пистолет, лежащий на подушке у головы Гу Юньси. Спустя долгое время он так и не нажал на спусковой крючок. Он благочестиво запечатлел поцелуй на лбу Гу Юньси и прошептал: «Я люблю тебя».

В ту ночь Тан Цинь умер во сне.

Гу Юньси улыбнулся и посмотрел на мужчину рядом с ним, лежащего в его объятиях, держащего его холодной рукой, а затем он, без колебаний, застрелился.

Он выполнил свое обещание, каким бы ни было голубое небо, он всегда будет принадлежать только этому человеку.

___

«Добро пожаловать, хозяин вернулся!», – когда Гу Юньси вернулся на берега реки Минхэ, он на мгновение задумался и услышал радостный возглас Шокирующего Небеса.

Он подошел к ребенку с Шокирующим Небеса и посмотрел на растущую душу ребенка с любовью на лице, передавая ребенку энергию половины мира, собранную им.

«Учитель, наш маленький учитель хорошо вырос, и еще через несколько миров мы сможем его разбудить», – голос Шокирующего Небеса был полон возбуждения. Он любил ребенка так же сильно, как и Гу Юньси, и очень хотел показать ребенку все самое лучшее, что есть в мире.

Гу Юньси тихо усмехнулся и, обхватив себя руками, отправился в следующий мир.

В прошлом мире у него и его возлюбленного было слишком мало времени, и он дождаться не мог встречи с этим человеком снова.

Когда он открыл глаза, вокруг было темно, если не считать грызущих звуков, издаваемых мышами, стояла мертвая тишина. Он лежал на грязной соломе, и все его тело болело.

Гу Юньси резко поднял голову и внимательно посмотрел вокруг себя. Недалеко от него было ещё несколько человек, которые не знали, живы ли они ещё или уже умерли. Они все были покрыты кровью. Раны у некоторых из этих людей ужасно загноились, и они были полны белых личинок, вид которых вызвал у него тошноту.

«Шокирующий Небеса, дай мне точные настройки данных этого тела».

Через некоторое время боль сильно утихла, но физическая травма была всё такой же ужасной.

Но для Гу Юньси пока этого было достаточно. Боль в сломанных мышцах и костях все ещё была в пределах его терпимости, и он не мог действовать легкомысленно, поскольку понимал это.

Гу Юньси с трудом сел и получил данные о мире и исходную информацию о теле, переданную ему Шокирующим Небеса.

Первоначальное «я» его тела – это просто слабый представитель короны, по имени Фэнь Ицинь, один из учеников Долины Божественной Медицины.

Место, где сейчас находился Гу Юньси, было темницей культа, местом, где содержались люди из рек и озер, которые выступали против культа.

У тех, кто оказался внутри этой темницы, шансы выйти отсюда живым были очень невелики.

Демоны были очень жестоки и безжалостны, они использовали различные орудия пыток, чтобы бесчеловечно пытать заключенных, и они подвешивали жизни заключенных, заставляя их страдать от боли до тех пор, пока эти люди не будут полны злокачественных язв, заставляя их медленно умирать вонючей, безликой смертью, бесследно пропадать в подземелье.

После того, как арестованные люди умирали, демоны бросали их тела в соответствующие секты или виллы, чтобы достичь своей цели сдерживания развития боевых искусств.

Однако ситуация Фэнь Ициня сильно отличалась от ситуации людей из рек и озер. Он скрывался под прикрытием культа.

Но его, к сожалению, предали.

Внешним именем Фэнь Ициня было имя Хуа Гунь Цинь, он был домашней наложницей мужского пола. Он был младшей невесткой, привезенной из Цзяньчжоу год назад мастером религии демонов, и он был известен во всем мире.

В Цзяньчжоу, крупнейшем в мире месте сбора павильонов с цветочными домиками, всегда жили самые красивые женщины и самые очаровательные маленькие невестки.

В Цзяньчжоу регулярно проводилось хорошо известное событие – выборы в Хуакуй.

Выборы в Хуакуй проводились каждые три года. Независимо от того, кого именно избирали – мужчину или женщину – выбранный человек являлся представителем нового поколения Хуакуй и получал титул первой красавицы в Цзяньчжоу.

Хуа Гунь Цинь был последним избранным в Цзяньчжоу представителем нового поколения Хуакуй.

Однако в Цзяньчжоу существовало неписаное правило, согласно которому, как только появлялось новое поколение Хуакуй, предыдущее поколение Хуакуй должно было покинуть Цзяньчжоу, жениться или быть хорошим, но после этого события его представитель не должен был больше появляться в Цзяньчжоу.

Хуа Гунь Цинь был на самом верху колонны павильона Цзяньхуань, самого большого павильона в Цзяньчжоу, и являлся самой легендарной сорокой в Цзяньчжоу.

Три года назад Хуа Гунь Цинь добровольно продал изношенную одежду павильону Хуаньхуань. С тех пор он, с его уникальной красотой и талантом, стал новым поколением Хуакуй.

За последние три года к нему обращалось бесчисленное множество молодых героев и благородных дворян, которые хотели провести с ним весенний вечер, но все они были отвергнуты один за другим. Однако вместо того, чтобы злиться, эти люди были еще больше одержимы им.

Хуа Гунь Цинь был первым Хуакуй, который находился в Цзяньчжоу все три года.

Однако, по прошествии этих трёх лет, он опубликовал новость о том, что он подарит себя человеку, который в конечном итоге сможет взобраться на городскую стену в день нового поколения Хуакуй.

Тот, кто в конце концов таким образом заполучил его, был лидером культа.

Фэнь Ициньчжи, являлся учеником Гу И, и имя Хуа Гунь Цинь было его псевдонимом. Хуа Гунь Циньцзян провел три года в Цзяньчжоу, и он готов был стать домашней невесткой мужского пола лидера культа. Любимцы Тяньдао всегда неразрывно связаны.

Любимца небес звали Бай Иньянь, и он являлся правовым братом Фэнь Ициня.

Эти двое с детства жили вместе, и Фэнь Ицинь был старше него приблизительно на пять лет. Он вырастил Бай Иньяня своими руками в одиночку и нашел для него место, где тот мог находиться под присмотром наставника.

Когда Бай Иньяню было уже двенадцать лет, Фэнь Ицинь оставил его, не сказав ему ни слова, и отправился в Цзяньчжоу, место ветра и луны, как мастер по лечению травм. Цель его состояла в том, чтобы отомстить за убийство отца и матери Бай Иньяня.

Отец Бай Иньяня был богатым бизнесменом из династии Юань, а его мать была праведной и целомудренной женщиной. Эти двое уважали друг друга как гостей и жили счастливой жизнью.

Мать Бай была очень доброй. Она увидела Фэнь Ициня, которого бросили на обочине дороги по пути в Сяньсянь. Она взяла этого ребёнка вместе с его детской корзинкой и воспитала его как собственного сына. Она назвала его в соответствии со словами записки, оставленной при нём, Фэнь Ицинь.

Пять лет спустя мать Бай сама родила сына Бай Иньяня. Семья из четырех человек жила счастливой и здоровой жизнью, но была уничтожена демонами в ночь первого дня рождения Бай Иняня.

В то время демоны только что восстали, сжигая и грабя всё на своём пути, и не делая ничего кроме зла.

Хотя владения семьи Бай не являлись очень богатой деревней, но у нее было также много активов, и религиозные лидеры демонов рассматривали семью Бай как первую жирную овцу, которая вошла в число людей рек и озёр, поэтому они разграбили её и убили всю семью Бай.

Фэнь Ицинь и Бай Иньянь были спрятаны матерью Бай в маленькой тёмной сетке.

Семья Бай рухнула в одночасье, и это повлекло за собой более сотни смертей, включая их слуг, и пока предатели искали деньги семьи Бай, шестилетний Фэнь Ицинь сбежал, держа на руках маленького Бай Иньяня.

Фэнь Ицинь и Бай Иньянь полагались на попрошайничество, чтобы выжить. К счастью, небеса были милостивы к ним. Совершенно случайно они встретили великого доктора Долины Божественной Медицины, мастера Долины Божественной Медицины, Чаньциня.

Под влиянием своего мягкого сердца Бей Ли Чаньцинь взял Фэнь Ициня к себе в качестве мальчика-знахаря. Позже он обнаружил, что Фэнь Ицинь обладал таким талантом к медицине, какого не было видано раньше. Он увидел, что Ли Синьсинь немедленно решил взять Ициня в ученики, и сразу же взмолился о том, чтобы сделать исключение и принять также и талантливого Бай Иньяня.

Фэнь Ицинь глубоко ненавидел культ демонов, он ненавидел лидера культа демонов и посвятил себя мести за смерть семьи Бай.

Однако Хэ Цицянь, лидер религии демонов, обладал очень высоким уровнем боевых искусств. Он не мог дотянуться до него. За исключением меча, направленного ему в голову, Фэнь Ицинь не знал, как избавиться от этой * * * * ненависти.

Когда он узнал, что Цицянь любит красоту, Фэнь Ицинь посмотрел в бронзовое зеркало, которое показало его глазам его внешность, и принял решение в своем сердце. Он был полон решимости накормить демона своим телом и убить Хэ Цицяня, который был полон зла.

В Долине Божественной Медицины Фэнь Ицинь не изучал саму медицину, но он много занимался исследованиями самых токсичных ядов и даже превзошёл самого себя, чтобы стать совершенно ядовитым человеком.

Если Хэ Цицянь будет находиться в тесном контакте с ним, Фэнь Ицинь сможет убить Хэ Цицяня в одно мгновение.

Он сменил свои имя и фамилию, уничтожил свое прошлое, подделал свою личность и глубоко оскорбил самого себя, став младшей сестрой Цзяньчжоу. Он получил голубые глаза Хэ Цицяня, как и хотел.

Однако он, Хэ Цицянь, был слишком насторожён. Любой, кто мог бы быть близок к нему, должен был пройти через шесть месяцев наблюдения и расследования со стороны культа демонов, чтобы подтвердить свою личность и лишь после этого ему предоставлялась возможность провести с ним весенний вечер.

Самоуверенность Фэнь Ициня смогла обмануть демона. Более того, из-за его внешности он все еще очень любил его, хотя и не был уверен в его кандидатуре для личной встречи с ним.

Фэнь Ицинь был вынужден ждать в течение полугода.

К сожалению, на второй месяц его пребывания в резиденции культа демонической религии пятнадцатилетний Бай Иньянь сбежал из Долины Божественной Медицины и столкнулся с красивым и статным Хэ Цицянем во время своего путешествия по рекам и озерам.

Хэ Цицянь привёз Бай Иньяня с собой в ту же резиденцию культа религии демонов и поселил его в доме своей невестки мужского пола.

Там Бай Иньянь увидел Фэнь Ициня, который ничего не давал о себе знать в течение трех лет после ухода из больницы.

Фэнь Ицинь считал Бай Иньяня своим братом и скрывал его причастность к семье Бай. Достаточно было уже и того, что ему самому пришлось нести бремя ненависти.

Поэтому, когда он увидел Бай Иньяня в Моджао, он встревожился, думая, что Бай Иньянь тоже узнал об обидах семьи Бай, прибыл в Моджао и пошёл тем же путем, что и он.

Однако на самом деле его ждало большое разочарование.

Бай Иньянь, который только начал влюбляться, влюбился в Хэ Цицяня, этого подонка от гильдии боевых искусств с человеческим лицом и звериным сердцем, и продолжал любить его даже после того, как узнал, что этот дьявол убил более сотни членов семьи Бай.

Фэнь Ицинь был опечален и убит горем. Несмотря на крики Бай Иньяня, он умолял людей Лиги Вулинь выслать его из культа, а сам он имел статус тайного агента.

Но Бай Иньянь оглушил их всех уникальным лекарством Шеньигу на середине пути, побежал назад и раскрыл истинную личность Фэнь Ициня перед Хэ Цицянем.

Хэ Цицянь посадил Фэнь Ициня и людей, посланных Лигой Вулинь, вместе в подземелье и послал своих приближенных, чтобы строго допросить их всех. Они избили Фэнь Ициня, повалили его на землю и очень серьезно ранили его.

Несмотря на это, Фэнь Ицинь все ещё кусался и отказывался это признавать.

Его личность была связана не только с его жизнью и смертью, она также была тесно связана с Долиной Божественной Медицины. Долина Божественной Медицины была изолирована от мира, и он не желал тащить Долину Божественной Медицины в эту мутную воду, не желал становиться причиной её принудительного участия в споре о боевых искусствах.

Фэнь Ицинь в конце концов умер под жестокими пытками демонов, и молодые ученики Лиги Вулинь тоже не были пощажены, но у Бай Иньяня и Хэ Цицяня личные отношения продолжались всю жизнь после глубоких отношений жестокого обращения.

Усвоив эту информацию, Гу Юньси скривил рот и молча усмехнулся.

Какой неблагодарный белоглазый волк.

Любимое дитя Тяньдао действительно является желанным человеком в Тяньдао, и его скромный характер ничем не отличается от характера Тяньдао.

Излишне было бы говорить о том, что Фэнь Ицинь хотел отомстить за семью Бай и спасти людей из Лиги Вулинь.

Для Бай Иньяня у Фэнь Ициня было скрытное сердце. Он был обязан семье Бай одобрением на своё усыновление, и он вырастилл Бай Иньяня и воспитывал его сам, в одиночку. Он надеялся, что Бай Иньянь раскается и возьмет его за руку, чтобы отомстить за кровь семьи Бай.

Но даже если Бай Иньянь не сможет этого сделать, он всё равно будет оправдан, рек и озер не будет видно, а жизнь и смерть не имеют значения.

Гу Юньси взглянул на различные орудия пыток вокруг себя и приподнял брови. В соответствии с ситуацией в прошлом, в течение часа его будет пытать демон.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 78

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 78

Гу Юньси прислонился к стене и закрыл глаза с фальшиво бесстрастным выражением лица.

После того как подземелье было окурено двумя ароматическими палочками, туда медленно вошли несколько преданных культу людей, как он и ожидал. Все они являлись членами Церкви Демонов, и среди несчастных заключённых все они выглядели уродливыми и призрачными. Наиболее заметным среди них являлся владелец Церкви, который был одним из доверенных лиц Хэ Цицяня.

Его не могли заставить допрашивать обычных людей из рек и озер, он должен был допрашивать Фэнь Ициня. Однако, в дополнение к Фэнь Ициню, они также захватили в плен четырех человек из Военного альянса. Это, несомненно, было прекрасной возможностью для религии зла изучить секреты Военного союза.

Альянс Вулинь был образован собранием десяти известных фракций боевых искусств. Они наказывали всех жестоких и злых, поддерживали мир в области рек и озер и сдерживали развитие и рост религии демонов, что вызывало большое беспокойство у Хэ Цицяня.

Сейчас эти четверо мастеров боевых искусств умирали, но они скорее умрут, чем сдадутся. Никакие новости о союзах по боевым искусствам не должны были просочиться сюда. Все они были героями.

План побега у Гу Юньси был связан именно с Лигой Вулинь.

«Ну что, вы готовы приняться за работу?», – командир Таньтань вытащил Гу Юньси, посмотрел на него с усмешкой, взял красный паяльник и остановился перед Гу Юньси: «Знаешь, я сейчас пойду вниз, и твоё такое прекрасное нефритовое лицо будет испорчено».

Гу Юньси поднял на него свой невыразительный взгляд.

«Боишься уродства? Хорошо, тогда это может быть лучше напечатать на твоих красивых штучках?», – сказав это, он вдруг ухмыльнулся, и ухмыльнулся очень жестоко, выглядя еще более уродливо.

Гу Юньси ничуть не сомневался в подлинности слов этого человека. Такие люди были чисто психологически извращены и могли испытывать ни с чем не сравнимое удовольствие только тогда, когда они издевались над другими людьми.

Гу Юньси прищурил глаза, уставился на демонов перед собой и спокойно сказал: «Отведите меня к лидеру. Когда я увижу лидера, я буду вербовать их одного за другим».

«Уж не думаешь ли ты, что ты по-прежнему любимая наложница лидера и можешь это потребовать и увидеть его, в любое время, когда ты только пожелаешь его увидеть? Сейчас, разбежался».

«А ты в этом уверен? Есть ли ещё в резиденции культа такой красивый мужчина как я?», – Гу Юньси улыбнулся, подняв брови, его лицо было бледным, но красивым, и он продолжил: «Ты действительно думаешь, что лидер больше не хочет меня?».

Хэ Цицянь очень любил очаровательных людей, а Фэнь Ицинь к тому же был обучен делать то, что ему нравится. Ради того, чтобы отомстить ему, он более трёх лет тренировал себя в качестве домашней невестки мужского пола.

Обожание Хэ Цицяня, проявляемое им раньше по отношению к этому молодому красавцу, было хорошо известно всем демонам.

Увидев красоту внешности Гу Юньси, эти преданные культу люди не могли не сглотнуть. За все годы своего обучения в этой резиденции они никогда не видели такого очаровательного человека, как этот.

Гу Юньси посмотрел на Синьтаньтаня и опять повторил: «Отправь меня к лидеру».

Глава церкви пристально смотрел в лицо Гу Юньси, его сердце трепетало, и он был потрясен его внешностью и его уверенностью в себе, но как главу церкви, Гу Юньси не смог бы смутить его несколькими словами.

Тогда Гу Юньси оттолкнул человека, который его держал, встал и прошептал на ухо владельцу Церкви: «Ты же знаешь, мертвый человек может быть родинкой киновари в моем сердце. Если ты воображаешь, что можешь убить меня сейчас, то тебе стоит вспомнить о том, что моя ситуация всё ещё не прояснена. И в какой бы день лидер мог бы снова подумать обо мне? И как ты думаешь, если бы я был уже мёртв к тому времени, как бы лидер посмотрел тогда на тебя?».

Гу Юньси слегка наклонил голову и очень медленно произнес, ожидая, когда тот уступит перед ним: «Банджун очень похож на тигра. По-видимому, ты понимаешь это даже лучше меня».

И действительно, мужчина посмотрел на него, мысленно взвесил все «за» и «против» и, стиснув зубы, сказал: «Хорошо, один раз я покажу тебя лидеру».

Гу Юньси удовлетворенно улыбнулся. То, что он сейчас использовал, было просто страхом демонов перед Хэ Цицянем.

Хэ Цицянь был человеком с очень высокими навыками боевых искусств и очень подозрительным умом. Даже если он и рассчитывал на честность своих доверенных лиц, он всё равно всегда и везде принимал дополнительные меры предосторожности. У него в подчинении было бесчисленное множество людей, которые никому ничего не говорили под его дланью.

Все демоны уважали и боялись его. И Синьтаньтань тоже не являлся исключением.

«Но если только ты посмеешь разыгрывать шутки перед лидером, я поступлю с тобой потом ещё хуже».

Владелец церкви Синьтаньтань опасался, что Гу Юньси использует свой шанс и осуществит свой план убийства, чтобы убить Хэ Цицяня, в результате чего на его голову ляжет обвинение в поражении его господина. Его глаза, яростно сверкающие как у голодного орла, угрожающе уставились на Гу Юньси.

Гу Юньси ответно ошеломил его своим взглядом и, сладко улыбнувшись, сказал: «Можете быть уверены. Когда я объясню лидеру все входы и выходы, я верну себе свою невиновность».

Синьтаньтань лично сопроводил Гу Юньси в резиденцию Хэ Цицяня и почтительно попросил слуг, которые стояли на страже перед спальней Хэ Цицяня: «Сюй Тань дрожит от страха перед своим господином, но пожалуйста, позвольте ему обратиться к лидеру!».

«В чем дело? Между полуднем и обедом никакие нерелигиозные события не должны беспокоить лидера. Разве мог Ци Таньчжу забыть об этом правиле?».

Сейчас полдень, это время, когда у него заканчивается утренняя трапеза и он отдыхает после неё.

У Ци Чжэня сразу выступил холодный пот на лбу, ведь он действительно забыл это правило. Он вытер своей рукой холодный пот со лба и снова отдал честь дежурному, боясь сказать ему что-нибудь ещё.

Гу Юньси стряхнул с себя руку такого сдержанного Ци Чжэня и сам сделал несколько шагов вперед. Его темные глаза внимательно посмотрели на служащего, и он спросил: «А дело людей Лиги Вулинь не имеет большого значения для лидера?».

Как только он произнес эти слова, грубая темная рука протянулась из-за спин стражников и обхватила его за шею, а затем перед его глазами быстро промелькнула чья-то фигура и его швырнули в комнату.

Гу Юньси дважды кашлянул, терпя очень сильную боль в теле и пытаясь встать, но тут был подавлен силой швырнувшего его внутрь человека.

В комнате сидел Хэ Цицянь, облокотившись на большой деревянный диван из ольхи, а нижняя часть его тела была прикрыта кукольной женщиной, лица которой он видеть не мог.

Он поднял глаза и взглянул на Гу Юньси, потом он пнул женщину рядом с ним, наклонился, ущипнул Гу Юньси за лицо и сказал: «Как много ты знаешь о секретах Лиги Вулинь, а ну-ка выкладывай их быстренько один за другим».

Гу Юньси тоже был вынужден поднять на него глаза, и понял, что не было ничего удивительного в том, что молодой Бай Иньянь без колебаний последовал за Хэ Цицянем.

Хэ Цицянь действительно выглядел очень красивым, боевые искусства необыкновенны, и все его тело было очень сильным. На первый взгляд казалось, что он является кем-то не относящимся к этому болоту.

«Об этих террористах я ничего не знаю. У меня нет ничего общего с Циньером и Лигой Вулиня. Я очень надеюсь на то, что лидер это заметит».

Когда Гу Юньси заговорил с Хэ Цицянем этим своим сладким голосом, он почувствовал только отвращение. Фэнь Ицинь действительно мог терпеть это от обычных людей ради мести.

Хэ Цицянь усмехнулся и резко схватил его за волосы: «У этого места ограниченное терпение. Ты был любимой наложницей этого места. Если ты сегодня скажешь правду, это место сохранит тебе жизнь».

Гу Юньси поджал губы и, очень печально посмотрев на Хэ Цицяня, сказал: «Значит лидер скорее поверил бы кому-то, кого он знает не больше месяца, чем стал бы доверять мне? Все, что делал здесь этот Циньер, делалось только для лидера».

«Ах вот как? Для этого места? И ты ещё смеешь так говорить?», – Хэ Цицянь слегка дернул его вверх и бросил Гу Юньси обратно на землю: «Хорошо, это место выслушает твои оправдания».

«История этого Бай Иньяня мне совершенно неизвестна, и я не знаю, почему он настаивал на том, чтобы называть меня своим братом, и спрашивал меня, почему я даже не попрощался с ним, но я просто ничего о нём раньше не знал».

Гу Юньси нахмурился. Когда он проявлял своё актёрское мастерство, выражение его лица было абсолютно искренним, и он не выказывал совершенно никаких признаков лжи, даже те, кто очень подозрительно относился к нему, не могли в это не поверить.

«Я знаю только то, что людям из Лиги Вулинь не потребовалось много времени, чтобы связаться со мной и сказать мне, что они спасут Бай Иньяня ради меня, и тогда я пообещал им сделать то же самое. Я был совершенно сбит с толку и абсолютно не понимал, о чем они говорят. Сейчас я думаю, что и они, и Бай Иньянь просто одинаково заблуждались, принимая меня за другого человека, то есть **** доктора Гу Фэнь Ициня, как называл его Бай Иньянь. В этом мире изредка встречаются очень похожие друг на друга люди».

Гу Юньси сделал паузу, выразил взглядом своё восхищение Хэ Цицянем, а затем продолжил: «В то время я подумал, что если бы я смог завоевать их доверие и проникнуть в лигу боевых искусств под видом того, с кем они меня перепутали, то для лидера потом было бы было бы гораздо легче устранить всю эту лигу. Мог ли я не пообещать им свою помощь? Но я очень беспокоился, что они могут заметить во мне какое-нибудь несоответствие, поэтому я не посмел сразу сказать об этом лидеру, а решил просто подождать до тех пор, пока работа не будет выполнена, тогда я мог бы уже смело прийти и сообщить лидеру обо всём».

«Ты действительно так думал?», – холодно спросил у него Хэ Цицянь и внимательно посмотрел в глаза Гу Юньси. Самая обманчивая часть человеческого лица – это человеческие глаза.

«Господин мой, ты только подумай, ведь никто из них не знал о моём опыте в Цзяньчжоу. И ведь это вообще было чистым совпадением, то, что с тобой встретились. Если бы я был шпионом Лиги Вулинь, потребовалось бы мне целых три года для того, чтобы дождаться такого слабо вероятного совпадения?».

Хэ Цицянь уставился на Гу Юньси, втайне размышляя над его словами.

Да, когда он решил поехать в Цзяньчжоу, это была просто его прихоть, и никто не мог заранее предсказать его местонахождение.

Насколько ему было известно, Хуа Гунь Цинь распространил эту новость три месяца назад. Если бы он опоздал на один день или даже на один час, этот человек уже принадлежал бы кому-нибудь другому и встретиться с ним уже было бы невозможно.

Вот где Фэнь Ицинь был особенно умён. Он провел целых три года в Цзяньчжоу, создавая себе определённую репутацию в среде официальных чиновников или детей высокопоставленных лиц таким образом, чтобы эта его репутация стала известна Хэ Цицяню от них.

Затем распространил новость о себе с большой помпой, главным образом потому, что узнал о том, что сам Хэ Цицянь последние полгода гулял по рекам и озерам. Он был развратным мужчиной, так как же он мог не скучать по Цзяньчжоу.

К этому моменту подозрительность Хэ Цицяня по отношению к Гу Юньси уже наполовину ослабла, но он пока не двинулся с места, а резко спросил: «Бай Иньянь действительно не был твоим братом? Ты действительно не ученик Божественного Доктора?».

Гу Юньси опустился на колени и поднял руку, чтобы поклясться: «Этот Циньер клянется тебе, Цяо Эр был просто странствующим мальчиком, который жил в Цзяньчжоу в качестве наложницы, преданным лидеру, и мир может поучиться у него этой преданности».

Затем он бросил душераздирающий взгляд на Хэ Цицяня, торжественно сказав: «Если лидер всё ещё не верит мне, то я готов умереть по своей воле».

«Ох! Ладно, иди сюда, приведи мне Бай Иньяня!», – Хэ Цицянь оглядел Гу Юньси с ног до головы и грубо сказал ему: «Если Бай Иньянь посмел обмануть это место, то это место раздавит его до смерти!».

Гу Юньси рассмеялся в душе, он захотел испытать его таким образом? Забавно.

Хэ Цицянь действительно просто хотел еще раз проверить Гу Юньси.

Если человек, стоящий перед ним, действительно являлся учеником доктора Фэнь Ицинем, то, по словам Бай Иньяня, Фэнь Ицинь проявлял очень большую привязанность к своему младшему брату.

Поэтому, даже если бы Бай Иньянь предал Фэнь Ициня, он не смог бы спокойно наблюдать за тем, как мучают ребёнка, воспитанного им с детства, выросшего у него на глазах.

Хэ Цицянь очень внимательно наблюдал за выражением лица Гу Юньси, ища в нём хоть малейшие изменения, но увидел только, что тот был совершенно спокоен и невозмутим, и тогда Хэ Цицянь не смог не поверить его словам снова.

Гу Юньси тайно усмехнулся в глубине своей души. Он не был первоначальным «я» этого тела. У него было скорее уж чувство полного безразличия к судьбе такого неблагодарного человека, как Бай Иньянь. Даже если бы Хэ Цицянь обезглавил Бай Иньяня у него на глазах, он бы не нахмурился, а мысленно отпраздновал бы это событие.

Ожидание человека, посланного за Бай Иньянем заняло примерно время чаепития, потом из-за двери донесся голос слуги, сообщившего лидеру, что Бай Иньянь был отправлен в уголовный суд для допроса Ци Чжэнем. Гу Юньси услышал эту новость, но его лицо все ещё оставалось невозмутимым. Хэ Цицянь, наконец, избавился от холодности на своем лице и слегка улыбнулся: «Иди наверх и доверься мне, пожалуйста».

«Се Цзяочжу», – Гу Юньси встал с болью, и стоя, дрожа от боли, отдал честь Хэ Цицяну.

Хэ Цицянь протянул ему свою руку и помог ему, а затем сразу же отстранился. Хоть красота его и была прекрасна, но грязь трудно было скрыть, и его сострадания не хватило надолго.

«Циньер ранее говорил мне, что пришел посмотреть на это место ради Лиги Вулинь. Я не понял, что это значит?».

Гу Юньси сжал свой кулак и ответил: «Се Цзяочжу, Циньер хотел бы присоединиться к Лиге Вулинь в качестве шпиона».

Хэ Цицянь слегка приподнял бровь и жестом велел ему продолжать.

«Из-за Бай Иньяня сейчас все в Лиге Вулинь потеряли доверие к Циньеру, но, если они будут думать, что Циньер в это время рисковал своей жизнью, чтобы спасти их людей, а затем Бай Иньянь его столкнул, это доверие естественно вернётся. Тогда я смогу спокойно вернуться назад, а они ещё будут благодарны мне за спасение этих жизней».

Гу Юньси поднял глаза и улыбнулся, наблюдая, как Хэ Цицянь продолжил: «Как ты думаешь, если тайный человек, который был под прикрытием, захочет после этого присоединиться к Лиге Вулинь, они будут возражать?».

«Конечно, нет». И Хэ Цицянь сказал ему с улыбкой: «Люди в Лиге Вулинь должны обращать внимание на то, что хорошо, и этот путь очень хорош».

Сердце Гу Юньси наполнилось презрением. Хэ Цицянь был действительно большим дьяволом. Он узнал, что Циньер должен будет благодарственно отчитываться перед ним, и это сразу же заставило его возгордиться.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 79

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 79

«Это хорошая стратегия. У меня есть своя хартия в моей душе. К тому в данный момент я слишком измучен, чтобы снова позволить себе страдать». Услышав это Хэ Цицянь с улыбкой посмотрел на Гу Юньси.

Он был очень подозрителен по своей натуре и никогда не доверял людям всем сердцем, поэтому он собирался поручить Бай Иньяню замаскировать Детектива-Демона и смешать его с этими людьми Лиги Вулинь, которые по предложенному Циньером плану будут искусственно спасены им.

Одной из задач этого демона будет слежка за Хуа Гунь Цинем, а другая его задача будет заключаться в том, чтобы найти возможность для изучения карты распределения всех людей в Лиге Вулинь, и воспользоваться этим, чтобы передать полученные сведения ему.

Техника лекарственного отравления Бай Иньяня, которой он научился в Долине Божественной Медицины, также была ему очень полезна, и он питал к нему некоторую слабость. Поэтому Хэ Цицянь был полон решимости не убивать его в ближайшее время.

Гу Юньси немного подождал его ответа, потом низко склонил голову перед ним и почтительно сказал: «Иди к огню и танцуй для лидера, и больше ничего не делай».

«Нет, это место вовсе не требует от тебя, чтобы ты ходил за супом», – мрачно улыбнулся Хэ Цицянь, хватая Гу Юньси за лицо и оглядываясь вокруг, – «У этого места для тебя есть куда более важные задачи».

«Ты знаешь, кто такой Тань Люфэнь?».

Гу Юньси кивнул головой с торжественным выражением лица, тайно усмехнулся в душе и понял, что эти «важные задач» он же сам ему только что и предложил.

В мировых данных тоже имелись сведения об этой фигуре сверхмощного пушечного мяса, то есть о новом лидере Лиги Вулинь Тань Люфэне.

Имя Тань Люфэна своим звучанием вызывало впечатление чего-то шикарного и раскованного, но на самом деле он был очень строгим и серьезным человеком.

Его приветствовали повсюду как редкого гения боевых искусств, рождающегося раз в столетие, и уже в самом юном возрасте он вызывал такое восхищение у мастеров боевых искусств, что даже Хэ Цицяню было за себя стыдно. В том периоде времени он выиграл на соревнованиях, проводимых Лигой Вулинь, в возрасте тринадцати лет, а когда ему исполнилось восемнадцать, он был единодушно избран новым лидером Лиги Вулинь.

Теперь его положение было точно таким же, как у Фэнь Ициня, когда тот только получил свой титул первой красавицы. Это положение можно было бы охарактеризовать словами «победитель по жизни».

Однако, в конечном итоге, этот человек тоже стал жертвой жестокой любви между Бай Иньянем и Хэ Цицянем.

После раскрытия личности Фэнь Ициня Бай Иньянь стал считаться доверенным лицом Хэ Цицяня, став его единственной домашней невесткой мужского пола, которую Хэ Цицянь продержал в своей комнате в течение целого месяца.

Он был уверен в том, что он был уникален в сердце Хэ Цицяня, и что Хэ Цицянь действительно любил его. И он был очень недоволен, когда другие домашние невестки мужского пола тоже стали появляться в комнате Хэ Цицяня.

Но Хэ Цицянь от природы был крайне похотлив, как же он мог держать одного человека в своём сердце? Не говоря уже о том, что он, в основном, использовал Бай Иньяня, к тому же он хотел ещё и выпытать у Бай Иньяня местоположение Долины Божественной Медицины.

Таким образом он уговорил Бай Иньяня, пятнадцатилетнего мальчика, которого занесло область рек и озер его собственное воображение, не только умереть ради него, но и выполнить его приказ проникнуть в Лигу Вулинь как брат Фэнь Ициня, и выяснить каким образом можно физически одолеть тело их лидера Тань Люфэня.

Сначала Фэнь Ицинь смог использовать силу Лиги Вулинь, чтобы избавить Бай Иньяня от демонизма, но он смог это сделать именно потому, что у него были отношения с Тань Люфэнем три года назад, а также потому, что он спас одного из подчиненных Тань Люфэня.

И когда сам он попросил помощи у Лиги Вулинь, Тань Люфэнь дал ему своё неизбежное обещание.

Но поскольку все отправленные Лигой Вулинь люди и сам Фэнь Ицинь были убиты, первоначальная правда так и осталась ему неизвестной.

Бай Иньянь объединил свои усилия с Моджао, чтобы разыграть перед Тань Люфэнем спектакль, который привёл бы Тань Люфэня и его людей к окружению их дивизией Моджао, чтобы «спасти» его, а кроме того, он придумал целую серию историй, чтобы убедить Тань Люфэня в истинности всего происходившего.

Тан Люфэн был очень благороден и праведен, но он считал Бай Иньяня просто младшим братом своего благодетеля и заботился о нём, однако он вовсе не захотел бы, чтобы яд, сжигающий сердце Бай Иньяня, стал ядовитым и для него.

Этот яд был ядом таинственной Долины Божественной Медицины, и только владелец этого мира Байли Чаньцинь смог бы разгадать его. Но Байли Чаньцинь в это время путешествовал по области рек и озёр, и его местонахождение невозможно было определить.

Поэтому, даже если внутренняя сила Тань Люфэня и была достаточно высока, он потерял целых семь дней и был убит Хуань Цюанем.

С тех пор Лига Вулинь и Долина Божественной Медицины стали непримиримыми врагами. И когда в Долину Божественной Медицины заявились демоны, чтобы разграбить её, никто ей не помог.

Так всё то, что Фэнь Ицинь пытался защитить ценой своей собственной смерти, в конце концов, не смогло избежать этой жестокой участи и погибло. Он сильно недооценил неблагодарность и эгоизм Бай Иньяня.

«Что я действительно хочу, чтобы ты сделал, так это чтобы ты соблазнил Тань Люфэня и заставил его потерять свою репутацию», – Хэ Цицянь усмехнулся и сжал свои руки, оставив несколько явных отпечатков пальцев на прекрасном лице Гу Юньси.

Внешность Хуа Гунь Циня была известна не по всей стране, и ещё одного человека с такой же внешностью очень трудно было бы найти в этом мире, но его соблазнительные позы могли вызвать у мужчин всего мира энтузиазм и одержимость им.

Если нет, то как он мог одним взглядом увидеть этого человека в своих глазах и заставить этого человека забрать его в резиденцию культа?

Гу Юньси слегка замер.

Бай Иньянь убил Тань Люфэня, и когда он это сделал, это стало началом его собственного конца. Можно только сказать, что первоначальное «я» тела Фэнь Ициня было действительно очаровательной лисой.

«Делай так, как повелевает тебе твой господин».

В любом случае, пока этот демон на свободе, он вовсе не заоблачный.

Какой-нибудь человек, выбранный для этой цели Хэ Цицянем, обязательно будет отправлен с ними, чтобы наблюдать за ним. Однако Гу Юньси по-прежнему не желал рассматривать этот метод.

И Фэнь Ицинь, и он сам обладали очень острым зрением и могли легко видеть любого человека насквозь.

Если бы не его слишком глубокие чувства к Бай Иньяню, Фэнь Ицинь убил бы его на месте, когда он увидел мысли Бай Иньяня о Хэ Цицяне.

Синьчжэнь Тань Цичжэнь бросил Гу Юньси обратно в подземелье. Его действие казалось грубым, но он не затратил на него много энергии.

Ему стало известно, что Гу Юньси оставался в комнате Хэ Цицяня в течение часа, и при этом он смог отступить оттуда живым. Хотя весь контекст этой встречи и был для него неясен, это не помешало ему понять, что человек перед ним явно имеет определенный статус в сердце Хэ Цицяня.

Он посмотрел вниз и увидел, как тот лег на землю, всё тело Гу Юньси было покрыто ранениями, он слегка нахмурился и повернулся, чтобы уйти.

Как только фигура Ци Чжэня удалилась из подземелья, Гу Юньси сразу сел и дал указание Цзинь Тяню снова скорректировать свои физические данные, а также дать ему возможность использовать часть мировой энергии для исцеления находившихся без сознания людей Лиги Вулинь.

По сравнению с предыдущим миром, способности Шокирующего Небеса достигли большого прогресса в этом мире. Будь то трансформация в физическую форму или состояние невидимости, он совершенно свободно мог всё это проделывать.

Через некоторое время несколько человек из Лиги Вулинь тихо проснулись. Они прислонились друг к другу, уставившись на Гу Юньси с настороженным выражением на лицах.

«Чего еще ты от нас хочешь?»

По мнению людей Лиги Вулинь, это именно Фэнь Ицинь взял на себя инициативу обратиться к ним за помощью, и именно его младший брат предал их потом, поэтому Фэнь Ицинь не мог избежать отрицательного отношения к себе с их стороны.

Гу Юньси внимательно посмотрел на людей на противоположной стороне, слегка приподняв свою бровь.

Первоначальное «я» этого тела действительно было очень виновато перед этими людьми из-за Бай Иньяня. Глядя в такие глаза и вспоминая о прошлом, он только ещё сильнее стал бы печалиться, заставляя этих людей лишь углублять свое непонимание.

И Гу Юньси чувствовал, что для осуществления своего плана выхода с территории резиденции культа, ему нужно всё очень чётко им объяснить.

Что же касалось того, были ли вокруг него люди, державшие их всех под наблюдением или нет, то это не имело для него большого значения. Секретную информацию он всё равно собирался передавать им через голос тела.

Так называемый Чуань Инь Чжуань, как следовало из самого его названия, мог передавать свои личинки из вашего сердца другим.

Ядовитую технику Фэнь Ициня очень хвалил даже Бейли Чаньцинь. Он практиковал сверчков в своем теле. Помимо них, в его теле были сотни червей и тысячи насекомых.

В следующее же мгновение Гу Юньси уже во всём им признался и после этого рассказал им обо всех своих планах.

Эти люди из Лиги Вулинь были совершенно невероятны. А Бай Иньянь оказался таким подлым человеком!

Узнав обо всём эти несколько человек посмотрели друг на друга и со стыдом сказали Гу Юньси: «Мы просим тебя простить нам нашу несправедливость».

Гу Юньси равнодушно покачал головой, прислонившись к стене и наблюдая, как они извиняются, говоря ему: «Ицинь – единственный вовлеченный во всё это герой».

«По отношению к тебе слово герой не звучит постыдно. Оно отражает всю твою добрую волю к нашему лидеру – ты благодетель всего нашего Военного союза».

Гу Юньси скривил губы в скептической улыбке. Он не ожидал, что мужчина Тань Люфэня был настолько престижен в Лиге Вулинь, не окажется ли он его возлюбленным в этой жизни?

Они прошли вместе уже через четыре мира, и каждый раз казалось, что любовь в каждом из этих миров была разной, а вот статус его возлюбленного всегда был довольно высоким. Значит, согласно полученной им текущей информации, Тань Люфэнь, скорее всего, окажется именно его мужчиной.

Думая об этом, Гу Юньси никак не мог дождаться того момента, когда он покинет, наконец, резиденцию этого культа демонов, чтобы встретиться с этим человеком.

___

А в это время, в пустом дворе Бай Иньянь обвинял своего слугу Сяочжана. С самого полудня его держали взаперти в этом другом дворе, и несмотря на то, что что он шумно требовал дать ему возможность увидеть Хэ Цицяня, все его игнорировали.

Как бы он ни подчеркивал свой особый статус любовника Хэ Цицяня, смотритель всё равно оставался невозмутимым. Сяои просто стал любезно убеждать его немного отдохнуть, и Бай Иньяня сразу же поймали на том, что он стал оскорблять своего слугу, пришлось пригрозить ему тем, что другие будут выглядеть в глазах Хэ Цицяня гораздо лучше.

Но Хэ Цицянь ведь любил его. Вчера у них были такие страстные интимные отношения. Хэ Цицянь просто не мог не любить его. Бай Иньянь прикоснулся к следам на своей шее и стал успокаивать таким образом сам себя, и его бурные эмоции постепенно затихли.

Вечером Хэ Цицянь наконец появился в Сяобэйюане.

Бай Иньянь взволнованно бросился в его объятия, а затем посмотрел на него и сердито спросил: «Почему ты сегодня запер меня?».

Хэ Цицянь слегка коснулся талии Бай Иньяня и улыбнулся: «Ну конечно, чтобы защитить И Няня».

Бай Иньянь тихо фыркнул и похлопал его по руке: «Ты не должен называть меня И Нянь».

Он ненавидел слово «йи».

«Ох? И как же эта книга должна называть тебя каждый год? Маленький год?».

Хэ Цицянь снова улыбнулся талии Бай Иньяня.

Он очень любил красоту. Хотя Бай Иньянь и был не так гламурен, как Фэнь Ицинь, он всё ещё считался представителем среднего и высшего классов, и он всё ещё был очень молод, с гибкими костями, и обладал таким уникальным вкусом!

Думая о своём вчерашнем экстазе, Хэ Цицянь облизнул губы, посмотрел на искренний и одержимый взгляд Бай Иньяня, обращенный к нему, и почувствовал себя очень довольным.

Бай Иньянь покраснел, застенчиво посмотрел на него, потом внезапно вернулся в объятия своего господина, а затем спросил: «Что ты имел в виду, когда сказал «чтобы защитить меня»? Зачем ты это делаешь? Я же никого не обидел».

Хэ Цицянь улыбнулся: «Это место собирается позволить Фэнь И освободиться, и я боюсь, что он найдет тебя, чтобы отомстить».

«Что ?!», – Бай Иньянь с тревогой посмотрел на него и воскликнул: «Ты же знаешь, что он собирался тебя убить, как ты можешь позволить тигру вернуться в горы!».

«У этого места есть свои соображения по этому поводу», – и Хэ Цицянь холодно посмотрел на Бай Иньяня. Он – лидер культа, и он не может позволить невестке мужского пола указывать пальцем перед собой.

Более того, независимо от того, Хуа Гунь Цинь это или Фэнь Ицинь, он всё равно в это не верит.

Слова Хуа Гунь Циня казались ему и правдой, и ложью, и в них трудно было отличить одно от другого, но стратегия, предложенная Хуа Гунь Цинем, была действительно хороша, так почему бы и не попробовать?

Даже если бы Хуа Гунь Цинь вздумал обманул его, культ демонов не потерпел бы никаких потерь, кроме того, что они просто выпустили бы нескольких умирающих людей из Лиги боевых искусств, которых они пытали.

У них и так враждебные отношения с Лигой Вулинь, так с чего бы им бояться добавить ещё немного ненависти?

«Я просто забочусь о тебе», – Бай Иньянь откинулся на спинку кресла в знак своего недовольства Хэ Цицянем: «Мой брат абсолютно ядовит, и он может убивать людей совершенно невидимо. Ты должен быть очень с ним осторожен».

Фэнь Ицинь, конечно же, не настолько силен. Если бы он мог убивать так незаметно, как это утверждал Бай Иньянь, он всё равно был бы пердуном и пошел бы по пути мести.

Бай Иньянь это сказал, но ведь он очень хотел, чтобы Хэ Цицянь не пощадил Фэнь Ициня.

Глаза Хэ Цицяня сузились, и он не мог не посмотреть внимательно на Бай Иньяня.

На глазах у этого молодого человека он так жестоко избивал Хуа Гунь Циня, просто поверив словам Бай Иньянь. Если Хуа Гунь Цинь действительно был его братом Фэнь Ицинем, как он говорил, как же он может быть такой жестокой рукой по отношению к своему брату и отцу?

Да, с этим человеком он должен всегда быть начеку.

«Если Фэнь Ицинь действительно твой брат, то почему ты захотел разоблачить его перед этим местом?».

Бай Иньянь задрожал, прикусил губу и, посмотрев на Хэ Цицяня, сказал: «Я слишком сильно люблю лидера».

«Даже если это место может отомстить тебе?» – спросил его Хэ Цицянь безо всякого выражения.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 80

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 80

«Лидер, – сказал Бай Иньянь с чуть покрасневшими от волнения глазами, прижимаясь к груди Хэ Цицяня, – я никогда не видел своих родителей с тех пор, как себя помню, но лидер – самый лучший человек, которого я когда-либо встречал после того, как вышел из Долины. Мне очень нравится лидер, и, если мне придется выбирать, то я охотно откажусь от ненависти своей семьи в обмен на возможность остаться вместе с лидером».

Глаза Хэ Цицяня оставались тусклыми, и на его лице невозможно было увидеть абсолютно никакого выражения, он просто продолжал спокойно смотреть на Бай Иньяня.

Глаза молодого человека были такими яркими, что он не испытывал к нему никакой неприязни.

Он признался Бай Иньяню в том, что он вовсе не был хорошим человеком, но этот пятнадцатилетний подросток может отказаться даже от глубокой ненависти своей семьи ради так называемой любви.

Ну что ж, хотя Гу Шеньи и не участвовал в спорах по боевым искусствам, он был известен как очень хороший учитель, способный обучить и воспитать так много талантливых учеников, которые совершенно забыли своих предков.

Бай Иньянь увидел, что Хэ Цицянь не возвращается к нему, и сам запечатлел поцелуй на губах Хэ Цицяня: «Лидер, я вовсе не хочу как-нибудь огорчать лидера, я только надеюсь на то, что лидер сможет жить со мной».

Он не ответил ему, но и не возразил, он просто позволил ему это сделать. После такого полукольца он оттолкнул Бай Иньяня от себя и спросил его: «А если я захочу, чтобы ты назвал мне местоположение Долины Божественной Медицины и Великого Священного Доктора, ты согласишься?».

«Нет, нет, нет!», – в панике ответил ему Бай Иньянь, но увидев, как побледнело лицо Хэ Цицяня, он сразу же объяснил: «Учитель однажды заставил всех нас дать клятву яда. Если кто-нибудь из Долины осмелится раскрыть местоположение Долины или Гу Шеньи, или взять с собой туда посторонних без его разрешения, то не только он сам умрет через желудок, но и его любимый человек тоже умрет вместе с ним».

Хэ Цицянь иронично усмехнулся и посмотрел на него: «Маленькая ядовитая клятва, в самом деле?». Если бы ядовитая клятва могла сбыться, то он уже и не помнил, сколько раз его проклинали до смерти.

«Слова моего господина нехороши. Лекарство Мастера по изготовлению ядов не имеет никаких аналогов в этом мире, и никто не может перебороть его. Он использовал эту клятву яда просто для того, чтобы предупредить всех нас. Затем он лично будет разбираться с предателями в Долине. Я боюсь, что могу нечаянно замешать во всё это и моего господина, поэтому я не смею много об этом говорить», – почтительно сказал Бай Иньянь, глядя на Хэ Цицяня.

Бай Иньянь очень любил Хэ Цицяня, но он также и боялся Хэ Цицяня. Он знал, что Хэ Цицянь читал бесчисленное множество людей, и знал все заблуждения его сердца, и сам он мог покорить сердце Хэ Цицяня только своим послушанием.

Хэ Цицянь пристально посмотрел на него своими глубокими и непредсказуемыми глазами, а затем медленно сказал: «Ну вот и всё, просто забудь об этом».

«Тебе не нужно больше ничего говорить о Хуа Гунь Цине. Это сиденье имеет свои собственные размеры. Вполне возможно, что он на самом деле вовсе не твой брат Фэнь Ицинь».

Бай Иньянь вздохнул с облегчением, кивнул ему и не посмел опровергнуть его слова, он уставился на Хэ Цицяня ласковыми глазами, а затем услышал, как Хэ Цицянь продолжил: «Похоже, что Байли Чаньцинь не любил тебя так».

Бай Иньянь сжал кулаки, и его гнев невольно вырвался наружу.

Он не мог не погрузиться в воспоминания и остался стоять перед своим любимым Хэ Цицянем.

Да, в Долине Божественной Медицины ему казалось, что он является учеником легендарного Мастера Байли Чаньциня, но на протяжении более чем десяти лет время его обучения у Мастера было намного меньшим, чем у его брата Фэнь Ициня.

Бай Иньянь, одновременно, и очень уважал Байли Чаньциня и ненавидел его.

Он день и ночь старательно изучал медицинские книги и не смел даже расслабляться днём, когда учился у Байли Чаньциня, но от своего учителя он только и слышал всё время «Ицинь, Ицинь». А его имени он так ни разу и не произнёс.

Вот и всё. Более десяти лет этот человек в Долине говорил, что Байли Чаньцинь примет его в ученики, но это было только из-за энтузиазма Фэнь Ициня, а его самого Мастер считал посредственным и недостойным своей высокой квалификации учеником.

Как же это нелепо!

Это же он, Бай Иньянь, был талантливым, прилежным и трудолюбивым, но для Мастера он всё равно был не так хорош, как Фэнь Ицинь, который не был на правильном пути и изучал только ленточного червя.

Но Байли Чаньцинь всё равно предпочёл учить Фэнь Ициня уже не медицине, а техникам отравления, которые ему самому он так и не передал.

На каком основании?

Но что он ненавидел больше всего, так это то, что Фэнь Ицинь безо всяких колебаний от всего отказался, а затем и вовсе взял и исчез, и никто не видел его в течение последних трёх лет.

Байли Чаньцинь потерял своего любимого последователя и был в полном унынии. Вскоре после этого он оставил ему медицинскую книгу, составленную им самим, не сказав при этом ни слова, а потом он просто пошел бродить по области рек и озёр.

Эта медицинская книга была эзотерической и непонятной. Но никто не учил его, 12-летнего ребенка, тому, как надо её понимать!

И что же это такое? Он просто заменял собой Фэнь Ициня! Второй выбор Байли Чаньциня!

Ясно осознавая этот факт, Бай Иньянь имел очень серьёзные претензии к Фэнь Ициню, брату Фэнь Ициню, который последние три года вообще никак не контролировал его. И даже когда он был моложе, Фэнь Ицинь всё время учил его, что его воспоминания о прошлом были неверно им истолкованы одно за другим, и это стало для него ещё одним доказательством того, что на него смотрели свысока.

Он больше не должен был жить в тени Фэнь Ициня.

Он хотел, чтобы Бейли Чаньцинь увидел его самого, Бай Иньяня, а не просто «брата Фэнь Ициня».

Бай Иньянь с раннего возраста знал, что он и Фэнь Ицинь не были близкими братьями. Но даже и в этом случае, почему Фэнь Ицинь постоянно позировал перед своим братом и ругал его?

Хэ Цицянь посмотрел на Бай Иньяня полным гнева взглядом и холодно улыбнулся. Невестка мужского пола, которая не могла даже стоять на столе, осмелилась взять Джо перед собой.

«На кого так сердится на И Нянь?», – холодно спросил он, показывая свой дискомфорт.

Бай Иньянь мгновенно снова вернулся к нему и посмотрел на Хэ Цицяня, который выглядел очень бледным, его лицо тоже сразу же побледнело, и он неловко рассмеялся: «Нет. Я просто вдруг подумал о некоторых неприятных старых вещах, которых было бы недостаточно для лидера».

Хэ Цицянь увидел его осторожный вид и усмехнулся, очевидно, очень довольный страхом перед ним Бай Иньяня. Он больше ни о чем не стал его спрашивать, он просто поднял Бай Иньяня и повёл его во внутреннюю комнату.

___

В подземелье демонов, с помощью Шокирующего Небеса, все внутренние повреждения людей из Лиги Вулинь почти полностью восстановились, а остальное – это всего лишь несколько телесных ран. Для них было не так уж и важно то, насколько ужасно они выглядели.

Но боль всё ещё была очень сильной, особенно там, где раны у них были инфицированы.

В течение всего того времени пока эти несколько человек оставались без присмотра в подземелье, они терпели боль и соскабливали с себя гнилую плоть, и впервые все они поблагодарили Гу Юньси: «Спасибо Фэньцзы за помощь нам».

Один из них, по имени Лу Чжун, был сильнейшим мастером боевых искусств и обладал самой глубочайшей внутренней силой среди всех этих людей. С первого же взгляда на Гу Юньси он понял, что тот был тоже серьезно ранен и внутри, и снаружи, и он не мог не взволноваться за него и спросил: «А почему Фэньгунь не исцелит самого себя?».

По их мнению, он мог бы вылечить свои внутренние повреждения так же быстро благодаря особому дару исцеления, священному для них, которым обладал Гу Юньси.

Гу Юньси посмотрел на него и улыбнулся. После этого он снова должен был выходить на контакт с людьми Хэ Цицяня. Если сам он излечится от своих травм, разве им не будет легко увидеть признаки этого?

Это было очень больно, но он всё ещё мог это вынести.

Лу Чжунь был ослеплен улыбкой юноши, и его сердце сразу же забилось быстрей, но, после того как он протрезвел, он подумал о глубоком смысле того, почему Гу Юньси не желал исцеляться. Он тупо уставился на Гу Юньси, восхищаясь человеком, находящимся перед ним.

«Мальчик-Ветер, скажи что нам делать дальше, чтобы он выпустил нас отсюда».

Гу Юньси притормозил его, людей Лиги Вулинь действительно воспитал Тань Люфэнь, и все они были очень щепетильны.

«Уговорить Лу Шаося было очень тяжело. Но в течение двух ближайших дней Хэ Цицянь позволит своим людям ослабить бдительность, чтобы я мог спасти вас. Когда это случится никому из вас больше не нужно будет беспокоиться обо мне, просто спускайтесь вниз по склону в сторону Лиги Вулинь».

Он немного понаблюдал за всеми этими людьми, а потом серьезно сказал им: «Мне ещё нужно закончить здесь кое-какие личные дела».

Перед уходом он должен был спросить Бай Иньяня, не пожалел ли этот белоглазый волк о том, что он сделал, и это было одним из желаний первоначального «я» его тела.

Но он не думал, что сам он этого хочет.

Лу Чжун неодобрительно уставился на Гу Юньси, очевидно, догадываясь, к какому выводу он собирается прийти, и очень торжественно сказал ему в лицо, чтобы остановить его: «Сыну ветра нельзя этого делать, это слишком рискованно. И если мы не сможем дождаться сына ветра, а мы просто должны это сделать, то я не уйду без тебя!».

Лу Чжун пользовался большим авторитетом среди всех этих людей, и остальные согласились с ним и сказали: «Клянёмся продвигаться только вместе с сыном ветра».

Их глаза были яркими и твердыми, с верой в то, что они видят смерть, как если бы они уже были мертвы, Гу Юньси посмотрел на их искренние глаза, беспомощно кивнул и решил, что выяснит это в следующий раз.

Он поднял глаза и улыбнулся: «Хорошо. Я буду жить или умру вместе с принцами».

Это замечание вырвалось из его уст с какой-то невероятной высокопарностью, и все эти ученики Лиги Вулинь были в этот момент взволнованы до глубины души благородством Гу Юньси, и в конце концов ему пришлось сдаться, потому что это условие было неизменным.

Посреди ночи Хэ Цицянь покинул Бай Иньяня и Юань после небольшого излития, ведь он никогда не оставался рядом с домашними невестками. После того, как он ушел, Бай Иньянь не заснул, а вместо этого аккуратно оделся и прокрался в подземелье демонов.

Хотя люди, вышедшие из Долины Божественной Медицины, очень хороши в изготовлении лекарственных препаратов, они вовсе не так хороши в боевых искусствах, как думает этот мир, но их мастерство просто замечательно, особенно в легкой работе.

Легкая работа может спасти жизни.

Её можно использовать как для спасения тяжелобольных пациентов, так и для того, чтобы спасаться бегством самому после того, как обидел других людей.

«Шшш, кто-то близко», – Лу Чжун услышал звук движения и сделал храпящий жест в сторону остальных. Все эти несколько человек сразу же бросились на землю, притворяясь умирающими.

Бай Иньянь прибыл в подземелье, нашел местонахождение Гу Юньси и сразу же с тревогой побежал вперед, обеспокоенно спрашивая его: «Брат, ты в порядке?».

Гу Юньси поднял глаза и молча посмотрел на него.

«Как они могли заставить тебя так выглядеть ?!», – Бай Иньянь был так потрясен, что его пальцы задрожали, как будто он пытался дотронуться до раны Гу Юньси.

Затем он опустился на колени на землю, крепко вцепившись руками в железный столб подземелья, и тихо закричал: «Брат, это нехорошо для меня. Я думал, что спасаю тебя, но я не ожидал, что причиню тебе такой ужасный вред».

Тут голос Бай Иньяня дрогнул, и в отражении лунного света, пробивающегося сквозь потолочное окно подземелья, Гу Юньси ясно увидел выражение глубокой печали и сожаления на его лице.

Он намеренно посмотрел сначала на него, потом на эту кучку людей, занимающихся боевыми искусствами, а сейчас притворяющихся лежащими в коме и без сознания, а затем сказал: «Никому больше не нужно притворяться, и я вовсе не твой брат. Меня зовут Хуа Гунь Цинь».

«Нет, ты мой брат, я знаю, что ты мой брат Фэнь Ицинь!».

Гу Юньси небрежно взглянул на Бай Иньяня.

Он знал, что Хэ Цицянь в данный момент тоже находился в углу подземелья. И он совершенно не верил в то, что Бай Иньянь об этом не знает.

Бай Иньянь никак не мог перестать плакать, он кусал свои губы и говорил: «Брат, я действительно сделал это для тебя. Тем человеком, который убил моих родителей был вовсе не лидер. Почему ты должен был убить лидера?». Он сделал паузу и продолжил говорить снова: «Ты же знаешь, что мастер боевых искусств обладает очень высокой силой, и у тебя есть только один путь. Брат, я просто не хочу потерять своего единственного любимого человека».

Гу Юньси усмехнулся и ещё больше стал презирать Бай Иньяня. Внутри и вне его слов было только одно значение, он просто наплевал на кровь семьи Бай и её глубокую ненависть, и он выдал своего брата, признавшись, что тот Фэнь Ицинь.

Убийство Хэ Цицяня, чтобы отомстить за семью Бай, было мечтой первоначального «я» его тела в течение 14 лет. И сейчас Бай Иньянь фактически признавал его виновным перед Хэ Цицяном в его присутствии.

Если бы первоначальное «я» его тела было здесь, то даже ценой раскрытия его истинной личности, он не смог бы не поспорить с Бай Иньянем в состоянии сильного гнева. А это стало бы доказательством того, что он действительно солгал Хэ Цицяню.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 81

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 81

Гу Юньси наклонил голову, невозмутимо уставившись на Бай Иньяня, который так безудержно плакал, и ему действительно захотелось узнать, как этот мальчик смог стать таким кривым.

Оба его родителя в семье Бай были очень хорошими людьми, Долина Божественной Медицины была хорошо известной и очень приличной школой, а кроме того, Бай Иньянь был выращен и воспитан с любовью, и воспитывали его такие люди как Байли Чаньцинь и сам Фэнь Ицинь.

Бай Иньянь ещё немного поплакал и, увидев, что Гу Юньси всё ещё был совершенно невозмутим, он, наконец, вытер со своего лица все слёзы и холодно посмотрел на него: «Будь ты цветочным дворцом или ветреным, но пока ты осмеливаешься пытаться сломить меня и лидера, я дам тебе знать, что делает жизнь хуже смерти».

«Вместе с теми лекарствами и ядами, которые я изучил, я уверен, что никто в мире, кроме моего учителя, не является для меня достойным противником», – его сердце возмутили полные презрения глаза Гу Юньси, и он пригрозил ему с сердитым выражением лица.

Ха, это же такое большое лицо!

Гу Юньси мысленно закатил глаза. Некоторые люди говорят, что Тайшань не может видеть Тайшань, а Бай Иньянь был всего лишь подростком, который только что вошёл в область рек и озер, и он осмеливается делать такие громкие заявления!

Он поджал губы и засмеялся в ответ на это заявление: «Я испытываю привязанность к лидеру, так в чем же дело? В службе домашних невесток у этого демона нет и ста восьмидесяти, которые не умерли бы для лидера».

Гу Юньси искоса взглянул на Бай Иньяня и особенно подчеркнул то, как много своих домашних невесток обслуживал Хэ Цицянь. Он увидел, как лицо Бай Иньяня действительно покраснело и стало сердитым, и тот со злостью уставился на него.

Согласно полученным им мировым данным, после смерти Фэнь Ициня Бай Инянь и Хэ Цицянь на какое-то время влюбились друг в друга. После этого отношения между этими двумя были хорошо охраняемыми.

Причина смехотворна, это просто похоть Хэ Цицяня.

Следовательно, низкий смысл есть низкий смысл, и причина для **** атаки не может быть более масштабной.

«В чём дело, разве я сказал что-то не так?», – Гу Юньси вызывающе посмотрел на Бай Иньяня, и сразу же снова спровоцировал его: «О, домашняя невестка мужского пола в твоём лице всё ещё хочет монополизировать лидера, это большая шутка!»

Лицо Бай Иньяня становилось всё хуже и хуже, он знал, что кроме него, у Хэ Цицяня, всё ещё было много слуг вокруг него, и он был готов попытаться угождать Хэ Цицяню повсюду, чтобы заставить его тем самым сосредоточить на нём одном все свои мысли.

Он верил в то, что однажды сможет затронуть сердце Хэ Цицяня своей глубокой привязанностью. И тогда Хэ Цицянь будет готов прожить одну с ним общую жизнь, и он уволит всех этих шлюх.

«Тебе не стоит пытаться меня разозлить, потому что лидер сказал мне, что я ничего не должен с тобой сделать, а я буду подчиняться его приказам», – сказав это Бай Иньянь несколько раз усмехнулся.

Может быть, это и впрямь правда, и, как и сказал Хэ Цицянь, этот человек вовсе не Фэнь Ицинь.

Гу Юньси закрыл глаза, он мог бы надавать ему ещё оплеух, но ему было лень это делать, проще было просто игнорировать его.

Сегодняшний визит к нему Бай Иньяня не только полностью продемонстрировал его устойчивость к раскаянию, но и спас его. Если бы ему пришлось чаще видеть такого человека, ему было бы от этого только очень противно.

Хэ Цицянь прослушал весь этот разговор между ними, его глаза сузились, и он посмотрел на людей, стоявших вокруг него: «Завтра мы найдем возможность отпустить людей из Лиги Вулинь».

Ци Чжэнь поклонился ему, совершил церемониальный ритуал и почтительно сказал: «Да, господин. Мои подчинённые всё устроят, пожалуйста не беспокойтесь, мой господин может быть уверен в том, что всё будет сделано».

Во второй половине следующего дня, в соответствии с приказом Хэ Цицяня, чтобы завоевать доверие Лиги Вулинь, Ци Чжэньминь забрал Гу Юньси, снова избил его до полусмерти, затем отдал ему в руки ключ от подземелья и отправил его обратно, а заодно и все приставленные к ним охранники, которые были членами Церкви демонов, были отозваны.

Четверо из людей Лиги Вулинь, таких как Лу Чжун, уставились на **** раны Гу Юньси, и в их сердцах возникло чувство страха, что его худенькое тело не сможет двигаться.

Гу Юньси встал и прямо перед ними залечил некоторые из своих ран своими особыми внутренними личинками, так что четыре больших мастера сразу же почувствовали облегчение.

Сегодня утром перед рассветом Хэ Цицянь приказал последователям накачать людей в подземелье наркотиками. После того, как все они потеряли сознание, он послал к ним человека из культа, который раньше был приставлен к Бай Иньяню.

Однако Гу Юньси снова переиграл его и сделал человеку, которого к ним подослали, мощное психологическое внушение, чтобы заставить его признаться в том, что он тоже был человеком из Лиги Вулинь, и поднять шум после того, как все они успешно сбегут от демона.

Без его рук или без воздействия Шокирующего Небеса, которые одни только могли избавить его от этого внушения, в зависимости от времени, в течение которого психика этого человека была способна оставаться во власти внушения, оно должно было продержаться в течение двух или трех месяцев.

Поздно вечером, когда вокруг было уже темно и тихо, группа из пяти человек, в которую входили Гу Юньси и люди из Лиги Вулинь тихо открыла дверь тюрьмы и осторожно выбралась из подземелья.

Даже несмотря на то, что все вокруг знали, что они просто делают шоу, они должны были быть очень осторожны и не допускать никаких промахов.

Выйдя из резиденции культа демонов, эти пятеро не посмели больше медлить. Они использовали лёгкие и слаженные движения, для того чтобы бежать круглосуточно весь день и всю ночь, и прибыли к подножию штаб-квартиры Лиги Вулинь всего лишь два дня и две ночи спустя.

«Мастер, выслушай меня!», – Сяо Сюнь, который был на дежурстве у ворот, поспешно вбежал в кабинет Тань Люфэня и очень грубо прошел в дверь, не предупредив его предварительно о своём приходе.

Тань Люфэнь, который обсуждал важные вопросы со старейшинами Лиги Вулинь, сурово посмотрел на него, а затем нахмурился и спросил: «И почему это вдруг такая паника?».

Сяо Сюнь перевел дыхание и ответил: «Это Господин Дома Лу и с ним несколько молодых людей, которые вернулись!».

«Неужели?!», – Тань Люфэнь похлопал по столу, взволнованно встал, поспешно подошел к Сяо Сюню, взял его за плечо и снова спросил: «Среди этих людей на самом деле Лу Чжун?».

Сяо Сюньь сглотнул от волнения и, дрожа, ответил: «Это действительно Лорд Дома Лу. Эти маленькие глазки остры, и они хорошо его разглядели. Эти люди находятся сейчас у подножия горы, и все они направляются сюда».

На лице Тань Люфэня сразу же отразилась искренняя радость. Ранее он получил информацию о том, что Лу Чжун был уже на пороге смерти. Он был очень этим расстроен и сейчас как раз обсуждал с несколькими старейшинами план подготовки к проникновению в резиденцию культа демонов, чтобы спасти Лу Чжуна и его людей.

Услышав эту хорошую новость, Тань Люфэнь не мог больше ждать, он решил сам поскорее добраться до главного входа.

«Лидер, старейшины, Лу Чжун вернулся!», – глаза Лу Чжуна вспыхнули, и он похлопал каждого, кто приветствовал их у двери.

Остальные трое из Лиги Вулинь тоже сжали свои кулаки: «Мы вернулись!».

Оттого, что они, торопясь, так быстро продвигались и днём, и ночью, безо всякого отдыха, раны на их телах стали ещё тяжелее, и когда они приближались, от них исходил сильный запах ****, который сопровождался зловонием падали.

Тань Люфэнь подошел и увидел, что ни один из них не был невредим. В их одежде повсюду были дыры, образовавшиеся от ударов длинными кнутами, и из них сочилась алая кровь. Особенно у крайнего слева – он был самым тяжелораненым. По всему его телу были видны ужасные раны, у него был совсем жалкий вид, и казалось, что он вот-вот должен был умереть. Это был Гу Юньси, стоявший с побледневшим лицом.

Никто, кроме самого Гу Юньси, не знал, что он только выглядел таким несчастным, а на самом деле его физическое состояние было намного лучше, чем у остальных.

Лу Чжун проигнорировал попытку Гу Юньси уклониться, он просто должен был помочь ему, а затем он посмотрел на Тань Люфэня, и тот обратился к нему с успокаивающими словами: «Вот это и есть очень тяжелая работа. Сначала вы все просто выздоравливайте, а потом уж мы поговорим с вами о других вещах», – Тань Люфэнь серьёзно посмотрел на них пятерых, его лицо было мрачным.

Его люди пошли в резиденцию Церкви Демонов и они были избиты там до такого жалкого вида. Сейчас он просто записал этот счёт в своей душе, но рано или поздно он обязательно заставит Хэ Цицяня оплатить этот кровавый долг своей собственной кровью!

Гу Юньси поднял глаза и уставился на Тань Люфэня, не чувствуя своего тела. Он увидел, что эти его мрачные глаза действительно были очень похожи на глаза Тань Циня, в том мире, где он был сумасшедшим.

Обоих зовут Тань, и трудно сказать, не подшучивает ли над ним его возлюбленный снова.

Тань Люфэнь внимательно посмотрел на него, сердце его дрогнуло, руки сжались в кулаки, и он отпустил его лишь после того, как приобнял.

Он пристально посмотрел на поразительную рану Гу Юньси, заставляя себя скрывать охватившую его душевную боль при виде этой раны в глубине своих глаз: «Идите скорей сюда и помогите Фэнь Фэньцзи пройти во внутренний зал для лечения».

Как только Тань Люфэнь произнёс эти слова, Лу Чжун сразу же рванулся к нему, обогнав Сяо Сюня, который шёл впереди него, и призвал Гу Юньси войти. Потом он подошёл к нему поближе, обнял его и сказал: «Фэньцзы осталось потерпеть лишь немножко, доктор сейчас придет».

«Лу Шаося, будьте уверены, что сам Ицинь тоже наполовину врач», – Гу Юньси нервно рассмеялся, и невольно скорчил лёгкую гримасу на своём лице.

Лу Чжун на мгновение замер, а затем сразу же пришел в себя: «Ха-ха-ха, действительно! Фэнь Гонгзи выглядел таким слабым и беспомощным, совершенно непохожим на тех пятерых толстых и мощных мужчин, которых я ожидал, Лу Моу был так встревожен, что совершенно забыл об этом».

Он немного ослабил хватку своих рук, и стал лишь слегка поддерживать его.

Гу Юньси нравился Лу Чжун, этот беззаботный человек, который был очень похож на Цао Юя из его второго мира.

Подумав об этом, Гу Юньси слегка замер, и его брови чуть-чуть изогнулись, он так много думал об этом, а ведь он действительно похож на него, и даже немного похож на Чжоу Шэна из первого мира!

Как это происходит? Может быть кроме него и его возлюбленного, есть и ещё кто-нибудь, кто может также пересекать эти миры, как и они?

Гу Юньси мысленно осмотрел все свои перевоплощения от первого до последнего и просто не мог сразу же не посерьёзнеть.

Рожденный в печали и умерший в мире, он просто не мог пропустить ничего подозрительного.

___

Бай Иньянь невозмутимо смотрел куда-то вдаль.

Хэ Цицянь играл с красивым молодым мужчиной. Держа любимую невестку за талию так же крепко, как он держал его прошлой ночью, и шепча ему что-то на ухо, он выглядел просто ослепительно.

У Бай Иньяня была страшная головная боль, а его глаза наполнились удушающей обидой и негодованием. Он был возвращен сюда самим Хэ Цитянем, и Хэ Цитянь должен был принадлежать только ему одному.

Он быстро подошёл к ним и оттолкнул мужчину, который был в объятиях Хэ Цитяня: «Лидер, я хочу раскрыть вам один секрет. Не могли бы вы пройти со мной в свой кабинет?».

«И что же ты собрался сообщить мне прямо сейчас? Разве это не то же самое, что прийти к тебе сегодня вечером?», – переспросил в ответ Хэ Цитянь.

Сейчас он был на подъёме, и у него не было никакого желания заниматься какими-то скучными делами, и к тому же он не верил, что у Бай Иньяня действительно имеются какие-то секреты, в которых он мог бы признаться, предположительно он позвал его лишь для того, чтобы воспользоваться этой возможностью и побыть с ним наедине.

Хэ Цитянь и так уже провел последние три ночи в комнате Бай Иньяня. Одно и то же употребляется в пищу уже давно, и вполне естественно, что он устал и заскучал. Но он был не тем человеком, который продолжал бы так ошибаться, и вот-вот он уже будет наслаждаться другим «ароматом».

«Я готов отказаться от тайного лекарства Долины Божественной Медицины», – Глаза Бай Иньяня мерцали, и он с вызовом оглянулся на другую домашнюю невестку мужского пола, который молча смотрел на него.

Он без проблем слил только одно или два из них. Мастер о этом не узнает, и в Долине Божественной Медицины не будет ничего плохого.

Хотя Бай Иньянь и был очень недоволен пренебрежением к нему Байли Чаньциня, но он, при этом, ещё и очень боялся его и не осмеливался нарушить ту клятву, которую его заставил дать Байли Чаньцинь.

Хэ Цицянь приподнял одну бровь, на его красивом лице появилась улыбка: «Ты думаешь об этом, и ты, наконец, готов доверять этому месту всем своим сердцем».

Он обнял Бай Иньяня обеими руками и, при этом, поцеловал юного Инь Хуня в губы: «Сяо Нянь, ты можешь быть уверен в том, что это место не позволит тебе обмануть учителя, чтобы уничтожить своих предков. Тебе всего лишь надо сказать такую малость».

Бай Иньянь некоторое время молчал. Проявление внимания к нему со стороны Хэ Цитяня успокоило его тревогу, и сам он тоже мгновенно успокоился и твёрдо ответил ему: «Да. Я хочу сделать для лидера всё».

Вот видите, этот человек все ещё любил его. Он один раз сказал Хэ Цитяню, что ему не нравится слово «Йи», и тот больше никогда не называл его «И Нянь». И вообще, если бы он не любил его, как бы Хэ Цитяньгуй мог быть главой этой религии, как бы он мог избегать своих собственных табу?

На лице Бай Иньяня появилась удовлетворённая улыбка. Однажды Хэ Цитянь останется только с ним.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 82

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 82

Когда ты всё подвергаешь сомнению, очень многие вещи начинают неожиданно проясняться.

Гу Юньси и раньше много думал о предыдущих четырех мирах, но сейчас он вдруг обнаружил, что, во всех этих мирах, за исключением разве что четвёртого мира, всегда, казалось, был кто-то очень близкий по характеру к Лу Чжуну.

В настоящее время ему казалось, что этот человек мог быть как другом ему, так и врагом, и, так же как и его возлюбленный, он, судя по всему, мог прекрасно интегрироваться в каждый из этих миров, не будучи исключенным из них Законом.

Так кто же на этот раз его возлюбленный? И какие же между ними отношения? В глубине души Гу Юньси уже обо всём догадывался, но он всё ещё не был в этом уверен полностью, и теперь это нужно было проверить немедленно.

Через некоторое время все они вышли на задний двор, Гу Юньси отклонил предложенные ему услуги врача Лиги Вулинь, и в ответ сам попросил предоставить ему какое-нибудь тихое и никем не посещаемое больничное помещение, чтобы он смог подлечить себя самостоятельно.

У него уже было кое-что на уме, и он хотел как можно скорее поработать вместе с Цзинь Тянем, чтобы очистить улики из нескольких миров и обнаружить среди них все подозрительные.

Поэтому Гу Юньси слегка улыбнулся, взглянул на Тань Люфэня и сказал ему: «Лидер Лиги Тань, прошу извинить меня, но я действительно очень устал».

Тань Люфэнь до глубины души был потрясен его видом, лицо его сразу же покраснело, и он медленно сказал: «Сыну ветра не нужно сдерживать себя, называй меня просто по имени».

Затем он приказал своим людям быстро организовать отдельное помещение, соответствующее всем требованиям для ухода за Гу Юньси, сразу же за стеной своего кабинета, где он обычно занимался делами.

Когда Сяо Сюнь подошел к Гу Юньси и попросил его переместиться в приготовленное для него помещение больницы, Тань Люфэнь поднял свои глаза на юношу. Почему-то его совершенно необъяснимым образом мучили угрызения совести.

Он невольно коснулся его лица.

Гу Юньси поджал губы, ошеломил Тань Люфэня своей улыбкой и ушел вместе с Сяо Сюнем.

В предоставленном ему больничном помещении, оборудованном специально для Гу Юньси, уже приготовили горячую воду и несколько чистых вещей. Гу Юньси сразу же отослал Сяо Сюня, быстро снял с себя всю грязную одежду и шагнул в ванну.

«Шокирующий Небеса, давай выходи!».

И тут же маленькое чёрное животное, очень похожее на кошку, с грохотом упало в бочку для ванны, и маленькие коготочки Шокирующего Небеса прижались к кровоточащей груди Гу Юньси и спонтанно начали снова корректировать данные его тела под своего хозяина.

«Да я в порядке», – Гу Юньси взял маленькую лапку Цзинь Тяня, потрепал его по голове и нежно посмотрела в глаза Цзинь Тяня, в которых отражалась его боль, от этого взгляда на сердце у него сразу же потеплело.

Хозяин и его слуга ещё немного поплескались в воде, и Гу Юньси спросил у Шокирующего Небеса, держа его в своих руках: «Тань Люфэнь – это ведь он, не так ли?».

После поглощения Цзинь Тянем половины энергии предыдущего мира, он мог описать своё восприятие души его возлюбленного так, как он хотел, безо всяких ограничений.

«Да», – Цзинь Тянь лизнул Гу Юньси в лицо, затем наклонил голову и выпалил совершенно поразительную новость: «Но я обнаружил душу этого человека в ещё в резиденции религии демонов».

Гу Юньси был совершенно поражен этим заявлением, он погладил его по головке и уточнил: «То есть, ты хочешь сказать, что Тань Люфэнь находился в резиденции религии демонов несколько дней назад?».

Однако, с учётом точки зрения Тань Люфэня на все эти события, если бы он был в то время в резиденции религии демонов, он бы отчаянно кинулся спасать людей Лиги Вулинь, и было бы просто невозможно игнорировать их.

«Иногда душа вырисовывается, даже если её в действительности рядом нет. Я не был в этом уверен, поэтому и не сказал ничего Учителю», – и Цзинь Тянь низко опустил свою маленькую головку, слегка испугавшись, что он сделал что-то не так.

Гу Юньси снова погладил его и улыбнулся: «Ну ничего. Может быть, это просто была твоя иллюзия».

Теперь, когда он знал, что кто-то ещё мог следовать за миром вместе с ним и его возлюбленным, независимо от того, каковы были отношения между этим человеком и его возлюбленным, это показывало, что их местонахождение вовсе не было скрыто.

Когда он подумал об этом, первоначально мягкие брови Гу Юньси стали чрезвычайно острыми.

____

«Все четыре человека, включая лорда Лу, благополучно вернулись в штаб-квартиру Лиги Вулинь, и сейчас просто необходимо срочно атаковать резиденцию религии зла. Они тоже попросили лидера отдать такой приказ всем воспитанникам Альянса».

Тань Люфэнь нахмурил свои брови, беспомощно посмотрел на говоривших ему это старейшин и отрицательно замахал руками: «Нет».

В настоящее время нападать на резиденцию религию зла – это отнюдь не лучшая из имеющихся у них возможностей.

Ведь после более чем десяти лет своего существования религия демонов стала одной из крупнейших сект в области рек и озер. Хотя это и был довольно извилистый путь, но имеющейся у них теперь силы ни в коем случае нельзя недооценивать.

За последние годы между Лигой Вулинь и культом Демонов уже произошло более ста столкновений, больших и малых. Казалось бы, что результаты довольно значительны, но на самом деле это вылилось всего лишь в тысячу убийств и 800 повреждений.

«Старейшинам не стоит так беспокоиться об этой атаке. В моём союзе боевых искусств нет ни жадности к жизни, ни страха перед смертью. Но культ демонов свирепствует уже более десяти лет. Даже если мы пойдём на то, что вся наша армия будет уничтожена, мы всё равно должны быть уверены в том, что сможем при этом полностью искоренить их!».

Один из старейшин сердито встал. Он ненавидел демонов, и, если бы это было не так, он должен был бы сейчас держать у себя на коленях своих внуков и наслаждаться всеми радостями жизни.

«Старейшина Янь», – вздохнул Тань Люфэнь, и Сюй Шэн объяснил: «Зло легко защищать и трудно атаковать. Если это будет насильственная атака, значит это должно быть очень затяжное сражение, не говоря уже обо всём остальном. Как Лига Вулинь может решить сейчас хотя бы проблему зерна и травы?».

Старейшина Янь сжал кулаки и промолчал.

Альянс Вулинь считал своим долгом защищать справедливость в области рек и озёр и никогда не накапливал богатств. Кроме того, Альянс Вулинь состоял из самых известных и честных воинов, и финансовые возможности альянса действительно вызывали серьёзное беспокойство.

Так называемое «обеспечение зерном и травой продвижения солдат и лошадей» является обязательным условием затяжной военной кампании.

Лига Вулинь не считала, что она находится в состоянии бедности, но на самом деле её финансовое положение было лишь немногим лучше этого состояния.

С другой стороны, демоны были совершенно другими. Они жгли и грабили всё на своём пути, и не видели в этом ничего плохого. Имущество, которое они уже успели награбить, было просто бесчисленным.

«У идеи внезапного нападения на резиденцию религии зла есть свои плюсы и свои минусы, и все эти вопросы необходимо будет ещё раз очень тщательно обсудить со всеми старейшинами», – Тань Люфэнь взмахнул руками и отпустил тех нескольких старейшин, которые были в его кабинете.

Он открыл бумаги на своём столе и только лишь успел разобраться с двумя из них, как получил небольшое сообщение, подсунутое ему под дверь, в котором говорилось, что Фэнь Гунь попросил его об аудиенции.

«Пожалуйста, попросите сына ветра войти», – написал на нём своей рукой Тань Люфэнь, в его глазах вспыхнул слабый свет, и он неосознанно сжал в руке документы, с которыми только что работал.

Гу Юньси Ши Ширан вошел в его кабинет и посмотрел на Тань Люфэня.

Он совершенно намеренно выбрал и надел на себя платье цвета лотоса, которое было немного широковато, но сильно давило на это первоначальное тело.

«Тань Мэньжу!», – Гу Юньси приподнял брови, улыбнулся Тань Люфэню, который выглядел несколько ошеломлённым, и сказал: «Ицинь должен обсудить кое-что с Мэньжу».

Тан Люфэн тупо уставился на этого молодого человека, совершенно не понимая, что с ним происходит. Почему он так сильно разволновался, когда увидел этого человека?

«Лидер!», – Гу Юньси увидел, что он выглядит измученным и ошеломлённым, и даже не знал, что и сказать. Он дернул уголком рта и снова позвал его. Это заставило Тань Люфэня наконец-то прийти в себя.

«Я не знаю, что зять хотел бы обсудить в первую очередь?», – он быстро прижал кулаки к губам, закашлялся и почувствовал, что у него горят уши.

Глядя на всё это Гу Юньси не сдержался и вдруг громко расхохотался. Однако увидев, что Тань Люфэнь сразу же покраснел, он сдержал свой смех и, прочистив горло, сказал: «Я хотел бы обсудить вопрос о демонах».

Он и так уже был до невозможности прекрасен и бесподобен, а вид его смеющихся глаз и приподнятых бровей раздражал ещё больше.

И Тань Люфэнь снова посмотрел на него.

___

Во время обучения демонов Бай Инянь достал медицинскую книгу, оставленную Байли Чаньцинем, и долго печально смотрел на нее, прежде чем отложить её в сторону. На самом деле, он солгал Хэ Цитяню.

Тому, что касалось секретного лекарства Долины Божественной Медицины, Байли Чаньцинь никогда не учил его, а просто записал это в переданную ему медицинскую книгу. Эта книга была совершенно непонятной. За все три года он заглядывал в неё только один или два раза.

Но о каком раскаянии могла быть речь теперь, когда его слова уже вылетели наружу?

Он не мог даже представить себе, что теперь будет, если Хэ Цитянь узнает, что он ему солгал. Он и так очень дорого заплатил за Хэ Цитяня, он отдал ему своё тело, поэтому теперь он просто не мог расстаться с ним.

Он всё сможет сделать сам. Он ученик Долины Божественной Медицины. И никто не может сравниться с его талантами. У него есть особое лекарство для увеличения своей внутренней силы. И он должен соответствовать своему статусу.

Таким образом, Бай Иньянь постепенно успокоил себя, подавил панику, возникшую в его сердце, и успокоился, а затем он начал полностью концентрироваться на составлении лекарства.

И два дня спустя Бай Иньянь, наконец, гордо вышел из ворот, выглядя очень усталым, и передал лекарство в руки дежурного у аптеки, а затем вернулся один в свою резиденцию, чтобы немного отдохнуть.

Но как только он лег, дежурный Сяоянь громко сказал снаружи: «Байзи, лидер велел мне передать вам его приказ, пожалуйста, передайте формулу в течение трех дней».

И согревавшая душу Бай Иньяня великая радость от раздачи секретного лекарства мгновенно исчезла.

Оказывается то, что он не спал два дня и две ночи, было просто приказом Хэ Цицяня. Даже если бы он глубоко любил Хэ Цицяня, он всё равно был бы этим обескуражен.

Бай Иньянь медленно встал и подошел, чтобы открыть дверь комнаты. Он посмотрел на Сяояня своим холодным взглядом и спросил: «А что сейчас делает лидер?».

Сяоянь склонил голову и осторожно ответил: «Я не знаю. Лидер только сказал мне, что придет навестить вас попозже».

Хотя Бай Иньяню и было всего пятнадцать лет, он уже был достаточно жесток и страшен, как волк. Он наклонился и ущипнул Сяояня за лицо, сохраняя при этом холодную улыбку.

Сяоянь закричал и упал перед ним на колени, закрыв своё лицо руками, и густая кровь потекла сквозь щель между его пальцами, образовав небольшую кровяную лужицу на земле.

«А теперь ты знаешь, что делает лидер?».

Этот болезненный маленький сверчок сразу вздрогнул и хрипло произнес в ответ: «Да, он здесь, с Вэнь Чуном, и он делает это. Пожалуйста, я очень прошу моего мальчика пощадить меня!».

«Заткнись!» – резко крикнул ему Бай Иньянь. Он был так искренен с Хэ Цицяном, а Хэ Цицянь так нехорошо поступил с ним.

Подумав об этом, Бай Иньянь неожиданно улыбнулся, склонив голову, со странным выражением на лице.

___

Тань Люфэнь был моментально очарован им, и в его голове внезапно мелькнула мысль принять этого юношу, стоящего сейчас перед ним, как своего собственного.

Ему был уже двадцать один год. Некоторые люди в Лиге боевых искусств очень хотели составить ему пару в течение первых двух лет его лидерства, чтобы он мог жениться как можно скорее, но он отказывал им всем, одному за другим.

А теперь он сам очень захотел жениться на Фэнь Ицине.

Гу Юньси наблюдал за тем, как Тань Люфэнь смотрит на него с мерцающим светом в глазах, и не испытывал никакого удивления в глубине души. То есть, совершенно независимо от того, как описывался его возлюбленный в полученных им мировых данных, сильное чувство собственничества у этого человека всегда будет одним и тем же.

«Фэнь Фэньцзи, сейчас уже слишком поздно, почему бы нам с тобой не поговорить об этом после ужина?», – выпалил Тань Люфэнь с бешенно бьющимся сердцем, но по его лицу этого заметно не было.

«Всё будет так, как пожелает устроить лидер Лиги Тань», – и Гу Юньси поднял на него глаза, слегка улыбаясь, с оттенком малинового румянца на лице, и его светлая и нежная кожа была такой же прозрачной и красивой, как кусок овечьего жира и нефрита.

Когда солнце зашло и всё вокруг осветила луна, Тань Люфэнь намеренно выбрал самый привлекательный павильон в резиденции штаб-квартиры Лиги Вулинь для ужина с Гу Юньси, а затем эти двое, наконец, перешли к главной теме своей беседы.

«Ицинь слышал о том, что люди Лиги Вулинь собирались вторгнуться в резиденцию религии демонов?», – Гу Юньси мельком взглянул на Тань Люфэня и прямо указал на высившиеся перед ними горы.

Тань Люфэнь согласно кивнул ему: «Да, у меня действительно была такая идея. Но в данный момент я просто не могу этого сделать».

И он кратко рассказал обо всех причинах и последствиях их нынешней неспособности атаковать резиденцию религии зла и не мог при этом не вздохнуть с сожалением: «Богатые и крупные торговцы глубоко ненавидят религию зла, но они не смеют противостоять этой религии зла и оказывать финансовую поддержку нашему альянсу боевых искусств».

«Это простительно», – в этом мире Гу Юньси впервые увидел, что его мужчина страдает из-за нехватки денег.

«Ведь люди культа демонов очень жестоки. Если они обнаружат, что эти торговцы предоставили средства Лиге Вулинь, я боюсь, что они сразу же пошлют кого-нибудь, чтобы убить их всех сразу, и, в конечном итоге, их будет ожидать судьба семьи Бай».

И Гу Юньси тихо посмотрел на Тань Люфэня.

Глубокая ненависть за кровь и гибель семьи Бай была самой острой болью сердца и разума первоначального «я» его тела. И всякий раз, когда она поднималась в нём, он испытывал чувство подавленности и дискомфорта. Он был неизбежно вовлечён в это страдание.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 83.1

Тонкие пальцы Гу Юньси были случайно пересечены ладонью Тань Люфэня, и он замолчал.

«Это внезапно произошло при династии Тань», – Тань Люфэнь, казалось, отреагировал на эти слова и поспешно отпустил руку Гу Юньси. «Это случилось раньше, но всё равно я чувствую, что демоны слишком отвратительны, и каждый нормальный человек должен испытывать желание их убить».

Он только чувствовал, что у него горят уши, и не знал, что сказать, чтобы объяснить свое абсурдное поведение. Ему пришлось объяснить это совершенно бессвязно, но он так не хотел отпускать руку этого молодого человека.

Гу Юньси приподнял брови и улыбнулся. Это был действительно серьезный человек, очень серьезный человек, и его лицо покраснело, когда он просто прикоснулся к руке Гу Юньси. И Гу Юньси не знал, сможет ли этот человек пойти дальше между кроватями, и что при этом будет с этим человеком.

Каждый раз, когда он встречал своего возлюбленного, тот просто не мог не заводить его снова и снова, но теперь у него есть память Фэнь Ициня, и в его голове имеется масса сведений о бесчисленных средствах возбуждения мужчин. Что ж, по-видимому, в этой жизни настал его черед позаботиться о своём возлюбленном.

Подумав об этом, Гу Юньси облизал свои красные губы, активно взял большую руку Тань Люфэня, покрытую мозолями, сцепил свои пальцы с его пальцами и, глядя прямо ему в лицо, сказал: «Ицинь с детства мечтал схватить Хэ Цитяня за руку. Его вела месть за более чем сотню ртов семьи Бай. Но я знал, что я не соперник Хэ Цитяню, и я вынужден был скрываться в Цзяньчжоу в течение трёх лет. И я также дал клятву самому себе, когда я был в отчаянии. Но я готов отказаться от неё и добровольно последовать за дорогим мне человеком».

«Мастер Тань, ты хочешь Ициня?».

Тань Люфэнь судорожно вздохнул и сразу же кивнул головой, соглашаясь, но если так, то Ицинь мог бы подумать, что он воспользовался опасной ситуацией. И он сказал самому себе, что праведник никогда не совершит такого греховного поступка, и в конце концов он покачал головой, отказываясь.

«Фэнь Сяоцзы, эти клятвы не соответствуют действительности. Устранение Хэ Цитяня и демонов – это наша главная обязанность. Фэнь Цзыцзы не должен относиться к себе как к ребёнку».

Увы, ему это было действительно трудно сделать, с выражением отчаяния, но этот человек отказался, и при этом он хотел дать ему ещё один шанс. Ничего страшного, это не у него наконец-то чешется.

Гу Юньси услышал его слова и убрал свою руку, но он не смутился от того, что его отвергли.

«Лидер просто пошутил. Это был Ицинь, который вспыхнул. Теперь я уже знаю, что имел в виду лидер. Я не посмею упоминать об этом снова».

Тань Люфэнь уставился на красивого молодого человека, сидевшего напротив него, и в его темных глазах промелькнуло сожаление, он сжал и разжал свой кулак, повторив это несколько раз, а затем сказал: «Не поймите меня неправильно. И в дальнейшем не беспокойтесь, что вы пожертвуете своим собственным счастьем, и вы вольны добиваться того человека, которого вы хотите».

«Да, конечно», – Гу Юньси улыбнулся и не стал опровергать слов человека, который ему нравился.

Тань Люфэнь запнулся, боясь услышать из уст юноши что-то такое, чего он не хотел бы слышать, и быстро сменил тему и сказал: «Я ещё не знаю, какие хорошие идеи хотел предложить Фэнь Фэнь для крестового похода».

Гу Юньси наклонил голову, немного подумал и ответил: «Я скрывался в резиденции культа демонов в течение нескольких месяцев, и, по случайному совпадению, я нашел то место, где хранятся сокровища культа. В нем есть бесчисленные сокровища, и все они очень ценны».

На самом деле он узнал об этом благодаря Бай Иньяню и Хэ Цитяню.

Согласно информации, полученной им из мировых данных, эти двое влюбились друг в друга и у них долгое время были очень страстные отношения. Хэ Цитяня очень сильно затронул Бай Иньянь. И чтобы угодить своему юному возлюбленному, Хэ Цитянь отвел Бай Иньяня к спрятанным сокровищам культа демонов, которые он украл у семьи Бай. Он возвратил эти сокровища Бай Иньяню одно за другим, и эти два бесстыдника успокоились и примирились.

Это событие стало поворотным моментом в их отношениях, поэтому информация о нём была очень подробной.

«Если вы сможете послать кого-нибудь, чтобы забрать хотя бы одно или два из этих сокровищ, то полученных за них денег будет вполне достаточно для Лиги Вулинь, чтобы подготовиться к нападению на резиденцию религии зла».

Глаза Тань Люфэня заблестели, если это так, то это действительно может быть решением всех их проблем. Сутью религии демонов было это богатство, нажитое ими нечестным путем. И после того, как они его взяли бы, они бы использовали его для того, чтобы полностью искоренить сам этот злой культ демонов.

Лежа на кровати с Шокирующим Небеса, он все еще испытывал невыразимое раздражение от поведения этого мужчины, и не хотел больше с ним связываться, поэтому он остался у себя.

Через некоторое время Цзинь Тянь погрузился в сон.

«Учитель, ты каждый день приходишь к этому месту на берегу реки Стикс только для того, чтобы увидеть этот цветок?».

Черное животное Шокирующий Небеса свернулось гнездышком в объятиях великолепного мужчины в белом, и его круглые глаза смотрели на ярко-красный цветок.

И человек, державший его, наклонился и протянул руку, чтобы прикоснуться к единственному цветку на берегу реки Минье.

Этот человек источал ароматную ауру, которая поневоле заставляла Шокирующего Небеса расслабиться, он смотрел на него с непроницаемой улыбкой на необычайно красивом лице. Он прикоснулся к головке Шокирующего Небеса и сказал: «Он уже десятки тысяч лет находится между мирами. Это уникальный цветок-призрак. Он очень отличается от нас с тобой».

Шокирующий Небеса покачал головой и слегка фыркнул. Он немного ревновал своего хозяина к Сяохуа, но, посмотрев на него дважды, он был ослеплен красотой этого цветка и подумал, что он очень милый. Наверно всё дело было в том, что у этого цветка до сих пор сохранялся аромат дыхания его хозяина.

Шокирующий Небеса спрыгнул вниз и осторожно коснулся цветка своими мягкими лапками. Увидев, что этот прекрасный цветок проигнорировал его, он почувствовал себя подавленным и запаниковал.

Белый человек мягко улыбнулся и обнял Шокирующего Небеса.

«Этот цветок только что распустился и еще не полностью пробудился. Я отведу тебя к нему в следующий раз».

В это время, тело лежавшего в постели Цзинь Тяня слегка дрожало, а его маленькая лапка чесалась.

Внезапно сцена во сне изменилась.

«Хозяин, не надо!», – Шокирующий Небеса измученно ревел, и, превращаясь из маленького животного, похожего на черную кошку, в гигантское существо, похожее на черную пантеру, он бежал как спринтер в определенном направлении, но Цель становилась всё дальше и дальше от контакта.

«Мой маленький Шокирующий Небеса, только ты можешь спасти его. Этот человек прерывает наш контракт между тобой и мной и отправляет тебя в тот мир, чтобы помочь ему выбраться из этого бесконечного цикла».

Затем мужчина засиял золотым ослепительным светом, выдохнул большое количество крови изо рта, его тело постепенно стало прозрачным и в конце концов исчезло на глазах у Шокирующего Небеса.

Сцена снова меняется.

«Ты зверь Шокирующий Небеса, ты хотел бы быть связанным со мной и умереть вместе со мной?» – спросил у него молодой человек с полу-призрачной маской на левой половине лица и очень красивым выражением на правой половине лица.

Его глаза были темными, как чернила, и в них таились неописуемая мрачность и депрессия, но в нём также чувствовались сильное возмущение и решимость бороться с судьбой. Мальчик наклонился, присел на корточки и нежно погладил рану на теле Шокирующего Небеса.

Шокирующий Небеса посмотрел на него, ничего не понимая, и, спустя долгое время, кивнул. Он никак не мог вспомнить прошлое, но он помнил это знакомое душевное состояние.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 83.2

Одной рукой Хэ Цитянь играл с тайным снадобьем, подаренным ему руками Бай Иньяня, а другой рукой залез в прилипшую к груди одежду и свободно прошелся по мягкому и нежному телу.

Глаза Чонь Ши Хан Чун посмотрели на него, затем она накрыла ухо Хэ Цитяня своим ртом и лизнула его в ухо.

«Открой рот», – сказал ей Хэ Цитянь с улыбкой на лице, удерживая свою домашнюю невестку женского пола и инструктируя её.

Хрупкая на вид женщина прикусила губу и неохотно открыла рот.

Затем Хэ Цитянь без всякого выражения вылил всю упаковку лекарства в рот домашней невестки.

Из-за передозировки домашняя невестка не выдержала, спонтанно сплюнула и с большой обидой посмотрела на Хэ Цитяня.

«Иди сюда, присмотри за ней. Явишься к этому месту и доложишь обо всём через три часа», – Хэ Цитянь отдал этот приказ своему человеку, потеряв всякую жалость и сострадание, и пошёл к выходу. Там он грубо оттолкнул свою любимую служанку и вышел.

Он не полностью доверял Бай Иньяню, как же он мог бы так легко принять лекарство, которое тот дал. Хорошо если Бай Иньянь не лгал ему, ну а если вдруг у него были мысли, которых у него не должно было бы быть? Он не считал, что его можно было бы винить за жестокость.

Не прошло и трех часов, как преданный культу человек, стоявший на страже перед дверью службы домашних невесток, поспешно пришёл, чтобы исповедаться, сказав ему: «Хозяин службы домашних невесток, когда я стоял на страже эта домашняя невестка вырубила меня голыми руками, и, не дожидаясь пока я приду в себя, убежала».

Хэ Цитянь, сидя за своим столом, рассмеялся: «Ха-ха-ха, хорошо, хорошо! Похоже, что Бай Иньянь действительно без ума от этого места».

Всем давно было известно, что в Долине Божественной Медицины есть десятки секретных лекарств, и одно из них может удвоить силу людей за три часа. Теперь ему казалось, что эти сведения вполне заслуживают доверия.

«Где сейчас Бай Иньянь?», – как только он получил хороший результат, ему сразу же захотелось поскорее выведать у Бай Иньяня и другие секретные рецепты.

Теперь-то уж ему больше не придется бояться Тань Люфэня из этой лиги боевых искусств, он сам возглавит свой культ, чтобы убить этот Квартет, и это поставит его культ на самую вершину, выше всех других сект в области рек и озер.

С тех пор как Тань Люфэнь стал лидером Альянса Вулинь, они сыграли в общей сложности три раза, но во всех этих случаях он потерпел поражение от Тань Люфэня и даже чуть было не был убит Тань Люфэнем прямо на месте в третий раз.

Каждый раз, когда он думал об этом, ему становилось не по себе. Если бы его не спас его подчиненный, он уже не был бы Хэ Цитянем.

Однако, чего преданные культу люди не знали, так это того, что человек, спасший жизнь Хэ Цитяню, был убит не Тань Люфэнем, а самим Хэ Цитянем.

Если бы они узнали об этом, они бы поняли, что он похож на волка, воющего собакой.

«Повелитель культа, Бай Чоньши отдыхает в другом дворе. Вы ранее сказали ему, что придете навестить его позже», – в глазах этого демона Бай Иньянь, так называемый ученик Божественного доктора, был всего лишь одним из многочисленных любимцев Хэ Цитяня мужского пола.

«Пусть он сейчас придет сюда, чтобы посмотреть на это место», – и Хэ Цитянь беззаботно махнул рукой.

Дежурный ответил ему тихим голосом, и не посмел медлить, а сразу же пригласил Бай Иньяня как можно скорее прийти к лидеру.

После того, как Бай Иньянь подошел к нему, на его лице уже не было прежнего выражения раздражения, и он послушно склонился в объятиях Хэ Цитяня.

«Лидер, зачем ты попросил меня прийти сюда? Ты скучаешь по мне?».

Пара ясных глаз, светящихся улыбкой, игриво моргнула, с любовью глядя на Хэ Цитяня.

Хэ Цитянь громко рассмеялся, и желание, которое было выплеснуто только днем, вновь вспыхнуло от соблазнительного взгляда Бай Иньяня. Он был беспокойным человеком и сразу же потянул подростка во внутреннюю комнату.

После того, как Юньюй прошел, Бай Иньянь удовлетворенно коснулся своих красных и опухших губ, которые Хэ Цитянь без конца облизывал туда и сюда, и глупо рассмеялся. Еще несколько раз, всего несколько раз, и Хэ Цитянь будет полностью принадлежать ему.

Хотя Хэ Цитянь подозрителен по своей природе, он также самодоволен. Он вообще не смотрит на популярность домашних невесток мужского пола, таких как Бай Иньянь, поэтому он никогда не устанавливает охрану между кроватями.

«Лекарство, приготовленное Сяо Нянем, настолько эффективно, что это место очень довольно им. Это действительно легендарный ученик Чаньциня из рода Байли».

Бай Иньянь улыбнулся, услышав эти слова, и почувствовал огромную гордость в своем сердце. Да, он определенно заслуживает репутации великого доктора Гу Гурена.

Мало того, однажды он сделает свое имя более представительным для Долины Божественной Медицины, чем Байли Чаньцинь, так что мир будет знать только его, Бай Иньяня.

Почему Бай Иньянь не жалеет о своей привязанности к Хэ Цитяню?

Потому что Хэ Цитянь был первым, кто признал его талант.

Когда он впервые вошел в область рек и озер, он и не помнил уже, сколько людей не верили, что он из Долины Божественной Медицины, говоря, что он лишь искатель репутации, и никто не хотел позволить ему стать для них врачом.

Однако Хэ Цитянь взял на себя инициативу найти его для лечения своих доверенных лиц.

Та сцена, когда эти двое впервые встретились, все еще жива в душе Бай Иньяня. Этот красивый мужчина появился в его жизни, как бог, и искупил того, в ком сомневался весь мир.

Его таланты и дарования могут быть по-настоящему признаны только здесь, у Хэ Цитяня.

В резиденции культа демонов, в глазах Хэ Цитяня, он не брат Фэнь Ициня, а Бай Иньянь, сам по себе Бай Иньянь, легендарный ученик божественного доктора.

___

«Это зависит в первую очередь от меня, чтобы сделать это», – подумав об этом мгновение, Тань Люфэнь решил сам погрузиться в культ. Он является лучшим мастером боевых искусств и лучшим в лёгких боевых искусствах в Лиге Вулинь.

Сейчас настало время для Лиги Вулинь накопить свою силу, чтобы противостоять дьяволу, и абсолютно невозможно допустить, чтобы люди Лиги Вулинь были захвачены как в прошлый раз.

«Я пойду с Альянсом лидера Тань», – сказав это, Гу Юньси увидел, что Тань Люфэнь слегка нахмурился, и он, казалось, хотел отказаться, поэтому Гу Юньси продолжил: «Местность в резиденции культа демонов очень сложна. Если вас никто не проводит, то лидер Альянса рискует потерять много времени. Если только конфедераты лидера Тань не побывали в резиденции культа демонов и не оставались там на некоторое время».

Гу Юньси сказал это, потому что он хотел проверить, действительно ли Тань Люфэнь был демоном.

После того, они как прошли через четыре мира, восприятие Цзинь Тянем души его возлюбленного становилось все сильнее и сильнее, и оно достигла очень точного уровня, который не должен быть неправильным.

Если Тань Люфэнь был приверженцем религии демонов, то это означало бы, что с восприятием его души проблем нет. Но если нет, то стоило настороженно подумать о том, что он обнаружил.

После того как Тань Люфэнь помолчал мгновение, он кивнул и пообещал: «Мы будем хорошо защищать сына ветра в будущем».

Гу Юньси услышал улыбку, но его сердце не могло ее не поднять.

Судя по тому, какое значение его возлюбленный придавал ему в прошлом, невозможно было позволить ему скорее попасть в опасную ситуацию, чем признаться, что он был в резиденции демонов, к тому же откровенный темперамент Тань Люфэня свидетельствовал о том, что он не стал бы скрывать такие вещи.

Следовательно, либо душа его возлюбленного не является полной, либо кто-то может имитировать душу его возлюбленного. В любом случае, он должен быть более бдительным.

Когда подул вечерний ветерок, слабый аромат донесся до носа Тань Люфэня. Он немного ошеломленно посмотрел на Гу Юньси, зная, что этот аромат принадлежит молодому человеку напротив него, и в его сердце зародилось небольшое стыдливое возбуждение.

Лицо Гу Юньси было светлым и бледным. У него исчезло первоначальное очарование, если оно у него вообще ещё было. Он улыбнулся Тань Люфэню и сказал: «Лидер Лиги Тань, у Ициня есть ещё кое-какие дела, и он хотел бы покинуть тебя сейчас, я очень надеюсь на то, что лидер простит меня».

«Сыну ветра не обязательно быть таким вежливым. Если это не вызовет у тебя неприязни, то мы с тобой братья».

Увидев, что Гу Юньси собирается уходить, Тань Люфэнь почувствовал себя немного потерянным. Но у него не было никаких причин для экскорта. Однако, раз уж он не мог удержать этого человека возле себя, он должен был, по крайней мере, хотя бы убрать этот вид почтительного общения как между незнакомыми друг другу людьми.

Гу Юньси убрал вежливое выражение со своего лица, улыбнулся ему в глаза и тепло ответил: «Хорошо, с этого момента ты мой брат Тань».

Слово «мой» было им специально подчеркнуто, а также произнесено хрипловатым голосом. Ведь его возлюбленный был таким скучным персонажем в этой жизни. Если он сам не проявит инициативу и будет ждать, пока этот человек начнет действовать, то кто знает, на это может уйти даже несколько лет.

Тань Люфэнь задрожал, его охватило сильное чувство раздражения.

Он поднял глаза и уставился на блестящего молодого человека, сразу же почувствовав, что этот человек стал еще более привлекательным. Эту светлую и нежную кожу можно было бы описать как ледяные мышцы и снежные кости на фоне лунного света. Простое голубое платье формы лотоса имело не бросающийся в глаза соблазнительный вид, а особенно приподнятые как бы в улыбке брови юноши, вид которых действительно заставляет его чувствовать себя неловко, и подавлять своё волнение.

С тех пор как он возглавил Лигу Вулинь три года назад, его повседневные мысли всегда были посвящены делам области рек и озёр, и он никогда не сталкивался с отношениями между мужчинами и женщинами. Хотя он часто слышал, каким красивым был Фэнъюэ раньше, ему не хватало интереса к этому, но теперь он изо всех сил пытается подавить свой интерес, чтобы не позволить себе потерять свое положение и не унизить этого молодого человека.

Слово «Ицинь» было совсем рядом с его ртом, но он не осмелился назвать его так, опасаясь, что, открыв свой рот, он подсознательно выдаст своё состояние.

Гу Юньси поднял глаза, держась за щеки, спокойно наблюдая за вовлечением своего возлюбленного в эту нравственную борьбу, и почувствовал, что Тань Люфэнь, у которого не было властного характера президента Фань Эра, также обладал очень привлекательным темпераментом.

«Да это же лидер и брат ветра!», – как раз в тот момент, когда Тань Люфэнь хотел уже, наконец, экспортировать этот интимный титул, Лу Чжун вышел из-за угла. Он похлопал Гу Юньси по плечу и спросил: «Ну как, брат Фэнь, тебе уже лучше?».

Он был человеком естественно считавшим Гу Юьси своим близким знакомым. Он думал о том, что они с Гу Юньси вместе умирали. Он решил, что Фень Фень звучит немного отчужденно и без разрешения сменил свою форму обращения к нему.

Тань Люфэнь быстро скрыл свои странные чувства к юноше и спокойно пригласил Лу Чжуна сесть рядом с ними.

Лу Чжун являлся одним из пяти руководителей Совета Лиги Вулинь и отвечал за вопросы разведки Лиги Вулинь. Н этот раз он готовил одного из своих людей для сбора информации возле резиденции культа демонов. Но получилось так, что Тань Люфэнь получил помощь от Фэнь Ициня, прежде чем он успел отправить этого человека.

«Спасибо тебе, брат Лу, за твою заботу. Тело Ициня не пострадало. Интересно, как сейчас другие герои?».

Гу Юньси кивнул в сторону Лу Чжуна, чтобы полностью увидеть выражение его лица. Если бы он захотел пройти с ними снова, он должен был бы долго восстанавливаться, и он ничего не мог с этим поделать.

Четыре члена Лиги Вулинь являлись одним из главных сердечных узлов первоначального «я» Фэнь Ициня. Это можно было расценивать как желание Фэнь Ициня убедиться, что они в целости и сохранности.

Лу Чжун сел и громко рассмеялся: «Ничего. Это лишь благодаря обращению с братьями Фэнь Ициня». Врач сказал, что, если бы их своевременно не вылечили, их бы вернули в Хуан Цюань. А сейчас кажется, что раны ужасны, но на самом деле тела их очень сильны.

«Кстати, я не понимаю, о чем вы тут говорите ночью?», – Лу Чжун рассмеялся, потом наклонил голову и посмотрел на Тань Люфэня с посерьёзневшим лицом, высказав свою догадку: «Это крестовый поход против демонов?».

Тань Люфэнь вздохнул и ответил: «Совершенно верно».

С того момента как они увидели приближающегося Лу Чжуна, молодой человек больше ни разу не упоминал о своём уходе, поэтому он хотел задержаться и посидеть с Гу Юньси ещё некоторое время.

Лу Чжун похлопал по столу, в состоянии праведного гнева: «Демоны безумствовали здесь в течение стольких лет, и, если бы мой союз боевых искусств их не сдерживал, я боюсь, что рано или поздно они попытались бы захватить всю эту область рек и озёр».

«Мой папа сказал, что каждый из нас несет ответственность в борьбе за искоренение этих дьяволов. Если у Союза есть необходимость в нашей поддержке, то мы, Лу Цзяи, никогда не будем сдерживать себя!».

За исключением самого Лу Чжуна, вся семья Лу была не простыми людьми из области рек и озёр, а домом бизнесменов. Причина, по которой они стали поддерживать Лигу Вулинь и будут продолжать это делать, не смотря на грозящую их жизни опасность, заключалась именно в том, что все они люто ненавидели демонов.

В своё время, если бы не отец Тань Люфэня, который был праведным человеком и спас их всех, то вся их семья Лу была бы первой, кого уничтожил бы Хэ Цитянь.

И вилла, где в настоящее время находилась штаб-квартира Лиги Вулинь, была предоставлена ей именно семьёй Лу.

Но, к сожалению, хоть семья Лу и являлась семьёй бизнесменов, она ещё не достигла того финансового уровня, когда можно было бы позволить себе воевать с богатой страной. И в будние-то дни у них были огромные расходы на поддержку ежедневной работы Лиги Вулинь. Но они были совершенно не в состоянии моментально предоставить Лиге Вулинь огромные средства, необходимые для атаки на резиденцию культа.

«Лидер, семья Лу в долгу перед семьей Тань, и это совершенно неоплатный долг», – Лу Чжун подумал о том, что произошло более десяти лет назад, его лицо было подавленным, и он виновато спросил: «Интересно, здоров ли отец Тань?».

Тань Люфэнь улыбнулся и слабо ответил: «Тань и Лу – друзья на все времена, так что ни о каких долгах и речи быть не может. Отец всё ещё здоров, и владельцу Лу Ге не стоит ни о чём беспокоиться».

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 84.1

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 84

В павильоне на мгновение воцарилась тишина, и никто не произнес ни слова.

Глаза Гу Юньси опустились, и он быстро просмотрел часть мировых данных, связанных с Тань Люфэнем, и всё ещё ничего не нашёл.

Хотя Тань Люфэнь является одной из важных фигур в этом мире, информация о его жизни и опыте редко описывается в мировых данных, и почти все сосредоточено на том периоде, когда Бай Иньянь обманул его.

Лу Чжун открыл рот и собирался что-то сказать. Но вспомнив о Гу Юньси, сидящем рядом с ним, он снова закрыл его.

Гу Юньси нахмурился, когда увидел это, потом он с интересом встал и попрощался: «Сегодня уже поздно, Ициню было очень приятно поговорить с вами обоими».

Тань Люфэнь некоторое время смотрел, как юноша уходит, затем посмотрел на Лу Чжуна и прошептал: «Лорд Лу, в том году семья Лу ни в чём не была виновата, и я также очень прошу дядю Лу иметь это в виду».

Лу Чжун тайно сжал кулаки, все еще чувствуя себя виноватым: «Если бы не спасение моей семьи Лу, тетя Тань и Сяо Тань не были бы несчастны».

Оказалось, что около 21 года назад, когда Хэ Цитянь был всего лишь подростком, он взял десятки людей, чтобы основать так называемую религию демонов, специализирующуюся на убийствах и грабежах.

Они перевозили свою семью в Лу Цзя, и им случилось проезжать мимо места культовых учений. В то время его отец не знал, что в области рек и озёр существует такая организация, полная зла. Когда он получил это известие, он сразу же обратился за помощью к своему другу в области рек и озёр.

Этим другом был отец Тань Люфэня.

Отец Тань привозил в провинцию свою жену, отца и младшего сына из семьи Тань. Получив новости от семьи Лу, он бросился туда, не сказав ни слова.

Он поселил своих отца, жену и сына в гостинице неподалеку и отправился спасать дом Лу в одиночку.

Семья Лу действительно была спасена, но гостиница была полностью разрушена людьми, посланными демоном. Жена Тань умерла на месте, а младший сын Тань исчез.

Отец пытался их защитить и также был убит. Тань в ярости кинулся на демонов, и, после того как им были убиты семь или восемь человек, он тоже был тяжело ранен демоном, но и Хэ Цитянь тоже был ранен из-за истощения своих сил в этой схватке.

Хоть ему и не удалось убить Хэ Цитяня, но он почти уничтожил основу религии демонов, что сильно повредило духу религии демонов в то время.

С тех пор демоническая черепаха затихла на целых пять лет, прежде чем снова подняться и снова начать творить зло.

В течение 20 лет они искали информацию о Тань Сяоди, но так ничего и не нашли. Оба они, Тань и Лу, прекрасно понимали, что младший сын Тань, скорее всего, стал уже очень жестоким человеком.

Какое-то время Лу Чжун чувствовал себя ещё более виноватым. Он был на шесть лет старше Тань Люфэня. И он всё ещё помнил, какой жестокой жизнью жил этот человек в детстве.

Отец и жена Тань погибли, и сам он снова был серьезно ранен. Зная, что он не сможет сам отомстить Хэ Цитяню, он возложил все свои надежды на Тань Люфэня, которому в то время был всего один год.

Пока другие дети могли играть и смеяться, Тань Люфэнь должен был переносить пронизывающий холодный ветер или палящее солнце независимо от времени года: и весной, и летом, и осенью, и зимой.

Когда Тань Люфэню было всего двенадцать лет, отец Тань понял, что сам он уже не сможет больше научить его высокому уровню боевых искусств, поэтому он выгнал своего маленького сына из дома и заставил его закалять себя.

Даже гениям приходится попотеть.

Люди в области рек и озер завидовали Тань Люфэню, когда он в возрасте тринадцати лет победил всех на соревнования Лиги боевых искусств, они завидовали его славе и завидовали его достижениям в высоком уровне боевых искусств. Но никто из них не знал, сколько лишений перенес этот человек и сколько он выстрадал.

К счастью, Тань Люфэнь вырос откровенным и непредубежденным человеком. И он сам добровольно взвалил на себя решение всех важных задач Лиги Вулинь и помогал свершению правосудия.

___

Гу Юньси вернулся в отведённые ему помещения, и Цзинь Тяньчжэн посмотрел из своего запутанного гнезда на широкой кровати, увидел, что вернулся его владелец, и бросился в объятия Гу Юньси.

«Учитель, я спал и видел сны об этом человеке».

Гу Юньси подумал, что он собирается пожаловаться на Тань Люфэня. Он взял его на руки и сел за стол. Он выпил чаю и спросил: «Ну и чем же он тебя обидел?».

Отказ Цзинь Тяня от его возлюбленного проходил через все четыре мира. И он уже давно привык к тому, что во всех мирах Цзинь Тянь регулярно жалуется на его возлюбленного.

Цзинь Тянь уцепился за одежду на груди Гу Юньси и встал, лицом к лицу столкнувшись с Гу Юньси: «Нет. Мне снилось, что в прошлом он каждый день ходил к реке Миньхэ, чтобы увидеть прекрасный цветок».

Вещи во сне постепенно становятся размытыми, но берег реки Миньхэ – это то место, где он живет со своим владельцем, и это невозможно не признать.

Гу Юньси был поражен и нахмурился: «Ты хочешь сказать, что он приходил ко мне каждый день?». За исключением его призрачного цветка, в течение тысяч лет у этой реки вообще не было травы.

Шокирующий небеса – это кошмарный зверь. Когда он полон сил, он может не только прорваться сквозь пустоту, пересечь мир, но и заглянуть в будущее. И сон, который он создает, должен быть истинным отражением реальности.

«Да. Я также видел, как он весь светился золотым светом, а затем он исчез», – других вещей Шокирующий Небеса вспомнить не мог, но и этого уже было достаточно, чтобы удивить его.

Как ему мог присниться неприятный ему человек?

Что ж, об этом стоило подумать.

Гу Юньси уверенно посмотрела на Цзинь Тяня сверху вниз. Он столкнулся с Шокирующим Небеса после девяти веков реинкарнаций, и потребовалась ещё и сотая реинкарнация, чтобы восстановить некоторые способности Цзинь Тяня и освободить их от контроля Небес.

Сначала у него были сомнения в происхождении Шокирующего Небеса, но искушение избавиться от небес с помощью этого Кошмарного Зверя было слишком велико, и он предпочел бы лучше отчаяться, чем не попытаться сделать это.

Кто такой Шокирующий Небеса?

Ходили слухи, что эти Кошмарные Звери были выведены из снов древних богов, и они превратились из ничего в реальность.

Однако, в отличие от него, эти Кошмарные Звери не были уникальны, и в день рождения каждого из них у него уже был свой хозяин. И если его владелец не пал, он не должен был бы сотрудничать ни с кем другим.

Он вспомнил, что, когда он встретил Шокирующего Небеса, у него уже не было никакого хозяина, и он подумал, что древний бог, для которого родился Шокирующий Небеса, уже упал, но теперь кажется, что это не так.

Судя по связи между этими мирами, его возлюбленным и снами Шокирующего Небеса, его возлюбленный и был его последним хозяином.

Падение Бога – это его полная смерть. Но душа его возлюбленного всё ещё была жива, и он мог перевоплощаться вместе с ним, но в каждой из новых жизней он терял всю свою прежнюю память.

Что же именно происходит?

«Ты можешь вспомнить что-нибудь еще?», – спросил Гу Юньси, мысленно оглядываясь назад.

Ему тоже снились вещие сны, когда он был в четвёртом мире, но он ничего не помнил, когда проснулся. Поэтому содержание сна Шокирующего Небеса было очень важным для них.

Цзинь Тянь надолго закрыл глаза и, наконец, покачал головой: «Я не помню». Но когда он проснулся, то он вновь почувствовал сильную неприязнь к этому человеку.

___

В резиденции культа демонов, после того как несколько разных подопытных использовали лекарство, приготовленное Бай Иньянем, Хэ Цитянь, наконец, окончательно поверил в его секретное лекарство и приготовился использовать его для себя.

В последние дни его увлечение телом Бай Иньяня становилось всё сильней, и он всё чаще занимался любовью с этим молодым человеком.

Бай Иньянь погладил красные и опухшие следы на шее перед зеркалом и небрежно спросил у Сяо Сюня, который стоял на коленях на земле рядом с ним и не смел поднять глаза: «Лидер может вернуться сегодня вечером?».

Он увидел, что лицо этого человека было пустым, уродливым и отвратительным.

Услышав только этот голос, всё тело Сяо Сюня содрогнулось. По-видимому, его страх перед подростком, который сидел возле него, был чрезвычайно сильным. Он склонил голову и сказал торопливо: «Я всего лишь раб, я не знаю. Пожалуйста, прости меня».

Местонахождение Хэ Цитяня каждую ночь было обычно непредсказуемо. Хэ Цитянь, который был лидером, отправлял уведомления всем своим домашним невесткам, которые оставались там по вечерам, но он не понимал, что произошло с ним в последнее время. Даже если он шёл к другим домашним невесткам, в восьми случаях из десяти он всё равно возвращался обратно. К Бай Иньяню.

Сяо Сюнь был несколько раз наказан Бай Иньянем за свои неправильные ответы. Большие и маленькие шрамы на его лице были шедеврами Бай Иньяня.

Когда Бай Иньянь увидел его окопы, он с легкой улыбкой и с приподнятыми бровями, протянул руку и похлопал Сяо Сюня по плечу, а потом, подняв брови, спросил: «Чего ты боишься? Я целитель из Долины Божественной Медицины, и это спасение этого мира. Что же в этом ужасного, человеческий доктор?».

Тело Сяо Сюня затряслось еще сильнее. А когда эта длинная белая рука медленно скользнула по его плечу и коснулась его лица, Сяо Сюнь был так напуган, что вообще перестал дышать.

Послеполуденное солнце освещало тело Бай Иньяня через окно. Улыбка на его лице стала ещё более заметной. Он заставил Сяо Сюня поднять лицо и посмотрел на это сильно изуродованное его собственными действиями лицо. Потом он тихо сказал ему: «Я же тебе говорю, не бойся. Если ты будешь меня слушаться, то я помогу тебе восстановить твою внешность».

«Единственный сын зятя должен смотреть вперед, и раб не смеет повиноваться приказу сына», – Сяо Сюнь посмотрел на Бай Иньяня покрасневшими глазами и вздрогнул в ответ.

Бай Иньянь изменился в лице, холодно улыбнулся, ущипнул Сяо Сюня за лицо и сказал: «Я знаю, вы все смотрите на меня свысока. Все думают, что я всего лишь одна из многих домашних невесток мужского пола у лидера. Но всё это не имеет для меня никакого значения, пока у меня есть лидер, который любит меня достаточно сильно».

Он пристально посмотрел на Сяо Сюня, а затем сказал: «Такой скромный человек, как ты, был рожден для того, чтобы заставить меня играть с аплодисментами».

В сердце Сяо Сюня была боль. У него не было отца и матери с тех пор, как он был ребенком. Он был сиротой, усыновленным демоном. Он знал, что все люди демона были грешниками и не хотел быть связанным с ним. Но он не видел никакого выхода из оков демонов.

К счастью, в резиденции культа демонов он был всего лишь рабом, который отвечал за прислуживание людям. Если бы ему пришлось стать таким злым человеком, как те, кто убивает, даже не моргнув глазом, он бы скорее умер.

Яркий дневной свет постепенно померк, небо очень быстро потемнело, и в нем внезапно прогремел гром, за которым сразу же последовал проливной дождь.

Голос Хэ Цитяня донесся из-за двери. Бай Иньянь ослабил хватку, провел рукой по его губам взад-вперед и снова рассмеялся.

___

Тань Люфэнь сидел в своём кабинете, глядя на молодого человека, который спокойно читал у окна. Подсознательно он всё время был с этим человеком в течение 20 дней.

Эти двадцать дней казались ему сном.

Из-за того, что Лига Вулинь была слишком стеснена в средствах, одежда, которую носил этот молодой человек, была относительно грубой и натирала ему шею, отчего светлая и нежная кожа шеи была красноватой, что заставляло Тань Люфэня чувствовать себя очень расстроенным.

Он никогда не заботился о золоте и серебре и посвятил себя наказанию зла и продвижению добра, поэтому он никогда не чувствовал, что дни в альянсе были трудными. Остальные в Лиге Вулинь тоже были большими боссами, и никогда здесь не появлялись такие молодые люди, красивые и утончённые как золотая резьба. Но теперь этому юноше приходилось терпеть обиды и страдать вместе с ними.

Гу Юньси планировал быстро принять решение, чтобы восстановить казну Лиги украденными сокровищами, но его остановил Тань Люфэнь. Он сказал, что тот еще не пришел в себя, и продержал его еще один день.

Почувствовав на себе пристальный взгляд мужчины, Гу Юньси отложил книгу, подошел к Тань Люфэню и взял его за руку: «Брат Тань, ты что-то хочешь сказать Ициню?».

С яркой улыбкой на лице и слегка приподнятыми уголками глаз, он сказал, наклонившись немного ближе к Тань Люфэню: «Ты сейчас долго наблюдал за мной».

От юноши исходил слабый аромат, а его великолепное и неповторимое лицо завораживало. У Тань Люфэня в горле застрял комок, он страстно желал положить руку на длинную шею молодого человека, погладить его светлую кожу, а затем спуститься вниз по реке.

Осознав свои мысли, Тань Люфень покраснел на ветру, его глаза устремились на Гу Юньси, и он тупо сказал: «Я просто хотел бы обсудить с Ицинем нашу стратегию на ближайшие два дня, прежде чем мы с тобой отправимся к демону».

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 85.1

Его голос был низким и глухим, с неописуемым соблазнительным чувством, и теплое дыхание доносилось со стороны Тань Люфэня.

Затем Гу Юньси улыбнулся и подошёл сзади к Тань Люфэню, обняв его сзади за плечи, и прошептал: «Брат Тань, кем мы с тобой будем для демонов? Ты мне брат или муж?».

В культе демонов было очень много шпионов. А Тань Люфэнь был лидером лиги боевых искусств, и он был хорошо известен в области рек и озёр. Это же была секретная операция, и их местонахождение должно было быть скрыто.

С внешностью Фэнь Ициня, достаточно было нанести немного макияжа, и он становился просто красавицей. А тело Гу Юньси – это цветок, и многие цветы не имеют пола. Он мог просто притворяться женщиной, ему было всё равно.

Тань Люфэнь почувствовал, что в горле у него еще сильнее саднит от жажды и дискомфорта. Он пожал в ответ нежные и красивые руки молодого человека, уставился в прекрасные глаза Гу Юньси и кротко сказал: «Я не понимаю смысла слов Ициня».

Несмотря на это, он держал Гу Юньси на коленях. Тогда слова прозвучали не так мягко, как раньше, а со слабым нажимом: «Ицинь сказал, не хочешь ли ты стать со мной мужем и женой?».

Он знал, что молодой человек говорил только о том, что они должны притвориться мужем и женой, но он намеренно изменил смысл этих слов, чтобы удовлетворить внутренние тайные эмоции.

Тань Люфэнь пристально посмотрел на Гу Юньси, выражение лица которого не могло его не нервировать.

Гу Юньси Ицинь улыбнулся, просто посмотрел на него и ничего не ответил.

После долгого периода молчания Гу Юньси наконец открыл рот и, прислонившись к груди Тань Люфэня, тихо заговорил: «Если я сделаю это, брат Тань согласится?».

Тань Люфэнь вздрогнул, а затем посмотрел на очаровательный и обаятельный жест молодого человека. Естественно, он не мог этого вынести, но он подавил возникший у него импульс, и всё же соблюдал этикет и не осмеливался действовать необдуманно.

Гу Юньси тайком надулся и беспомощно улыбнулся. Что-то под его ягодицами было «задушено», а мужчина даже не поцеловался. Похоже, что мир должен был взять инициативу в свои руки.

Он наклонил голову, чтобы поцеловать Тань Люфэня, и, хотя мужчина еще не ответил, его гибкий маленький язычок прижался к губам мужчины, пронзил рот Тань Люфэня, поймал его язык и нежно и медленно пососал его.

После поцелуя юноши душа Тань Люфэня была потеряна, и он долгое время был в состоянии полного ошеломления. Когда же он обнаружил, что всё это не было плодом его собственного воображения, он немедленно перешел от пассивного к активному действию и неуклюже вцепился в язык юноши. И хотя тот слегка отстранился, он не мог не позаботиться о талии Юньси, поглаживая его тонкую и гибкую талию.

Изначально Гу Юньси собирался просто попробовать, но Тань Люфэнь ответил так, что его тело непроизвольно отреагировало. Цин Ши лучше, чем Цин Ши, по крайней мере, этот мужчина не будет его слишком сильно швырять.

Думая об этом так, Гу Юньси ещё крепче обнял Тань Люфэня за шею, и они поцеловались глубже, и хрустальная слюна потекла по их губам.

Тань Люфэнь был так погружен в эту близость, что ничего не мог с собой поделать, пока молодой человек в его объятиях не толкнул его.

«Хватит, ну хватит».

Осознав, что он только что сделал, Тань Люфэнь с бьющимся сердцем, бесконтрольно держа Гу Юньси руками, впервые откровенно выразил свою привязанность к молодому человеку: «А уверен ли Ицинь в своей любви, может ли Ицинь это знать наверняка?».

Гу Юньси спокойно посмотрел на него, склонил голову, поцеловал уголок губ мужчины и его твердый подбородок и облизнул свои губы: «Я делаю то же самое с братом Танем».

Он взял на себя инициативу сесть на ноги Тань Люфэня, расстегнул его одежду, втянул широкую ладонь мужчины в свою одежду и прошептал на ухо Тань Люфэню: «Я бы тебе понравился?».

Тань Люфэнь задохнулся, он не смог удержаться, чтобы не обнять его и не поцеловать яростно молодого человека водя языком взад и вперед, но дальнейшего развития событий не последовало. Он терпел и страдал, потом он вздохнул и глухо сказал: «Ицинь, я не лучший выбор».

Его любовь к молодому человеку была несомненна, и в этот момент он даже хотел сразу же взять юношу, но он не мог сделать этого с чистой совестью. Молодому человеку нужен был кто-то, кто мог дать ему чувство безопасности и хорошую жизнь.

А всё, что он мог ему дать, – это грубая одежда, которая натирала до покраснения нежную белую кожу этого мужчины, и ничем не примечательный грубый чай с легким рисом. Думая об этом, Тань Люфэнь внезапно почувствовал сильный протест в своем сердце.

Не из-за этого ли он должен отказаться от этого юноши и смотреть, как другие владеют им?

Нет, он тоже может, он может сделать молодому человеку подарок, и у него может быть беззаботная жизнь! И Тань Люфэнь, привыкший к бережливости, впервые осознал важность золота и серебра.

Гу Юньси и плакал, и смеялся, и не мог спокойно смотреть на это принудительное терпение своего возлюбленного, это было совсем не то, что он должен был бы сказать.

«Не думай слишком много, я готов сделать для тебя все».

Он любит наслаждаться, но сколько он выстрадал, как он может заботиться о такой бедной жизни. Более того, с его способностями даже в древние времена не было проблемой заработать небольшое состояние, чтобы разбогатеть.

Пока Тань Люфэнь всё ещё думал об этом, Гу Юньси развязал все свои верхние одежды, обнажив свою фарфоровую и нефритовую белую и гладкую кожу, и, видя, что сердце Тань Люфэня зудит и щемит, он не мог думать ни о чём другом.

Тань Люфэнь обхватил гибкую талию молодого человека, поцеловал тонкие влажные губы Гу Юньси, его большая ладонь обхватила грудь молодого человека, затем поднялась к длинной и красивой шее и ключице, он лизнул и пососал её и оставил на ней небольшой водяной знак.

У этого человека было роковое влечение, которое могло свести этого мужчину с ума, и его всё равно нельзя было игнорировать.

Эти двое в кабинете Тань Люфэня вели себя так нелепо весь день. Тань Люфэнь поцеловал потный лоб Гу Юньси и торжественно пообещал: «Я никогда в жизни не потеряю Ициня».

Гу Юньси улыбнулся, поцеловал его в ухо и сказал: «Я знаю». Хотя у его возлюбленного всё ещё было много секретов, которые нужно было скрывать от него, он никогда не сомневался в том, как этот человек относится к нему.

___

Внутри резиденции культа демонов Хэ Цитянь сжал губы Бай Иньяня и поцеловал его, медленно коснулся спины юноши, прижался к его телу и сказал: «Маленький Ньянь слаще мёда, так что я никак не могу наесться досыта».

Бай Иньянь послушно позволил ему поцеловать себя, с оживленной улыбкой в уголках рта.

Долина Божественной медицины создала совершенно особое лекарство, которое оказывало значительное влияние на уменьшение боли и восстановление энергии на короткое время, но оно было вредным, и употребление большего количества этого лекарства могло сделать людей зависимыми и неспособными остановиться. Поэтому Байли Чаньцинь никогда никому не позволял выбирать это лекарство без его разрешения.

Однако с тех пор, как местонахождение Байли Чаньциня стало неизвестно, он являлся самым высоким человеком в Долине. Даже если он взял немного, это было не важно. Поэтому, когда он вышел из долины, он многое взял с собой.

Признавая природу сердца Хэ Цитяня, он сначала попробовал нанести это лекарство на губную помаду, которая использовалась ежедневно. Когда тот поцеловал его, лекарство также вошло в тело мужчины.

Сначала он не хотел употреблять наркотики, чтобы контролировать Хэ Цитяня, но вокруг того, кто называл себя Хэ Цитянем, было слишком много красивых мужчин и женщин. У него не хватило уверенности, чтобы удержать его возле себя только своей внешностью. Но ведь с таким же успехом он мог бы использовать и свои таланты, чтобы удержать его.

Более того, с телом Хэ Цитяня всё было в полном порядке, пока он был его маленьким доктором.

Бай Иньянь все еще глубоко любил Хэ Цитяня, но после того, как он привык к интимным сценам между Хэ Цитянем и многими его домашними невестками и слугами, он больше не был уверен в том, что сможет постичь сердце Хэ Цитяня, как это было изначально.

«Сяо Ньянь, когда ты собираешься показать мне место, где находится Долина Божественной Медицины?», – прошептал Хэ Цитянь, наблюдая за Бай Иньянем.

После применения лекарства Бай Иньяня он не только удвоил свою внутреннюю силу, но и обнаружил, что у него даже появилось много энергии. Сейчас ему почти сорок лет, но у него есть ощущение возвращения к расцвету более чем десятилетней давности.

Долина Божественной Медицины была таинственным местом. Если он сможет захватить все лекарства Долины Божественной Медицины в свой культ, а затем арестовать всех других людей в этом месте, чтобы сделать их рабами культа, тогда культ будет по-настоящему непобедимым.

Бай Иньянь усмехнулся, стиснул свои зубы, а потом небрежно ответил: «О Боже, мой господин, на что ещё тебе нужна Долина Божественной Медицины?».

Он всё ещё не мог предать Долину Божественной Медицины. Этот человек, Байли Чаньцинь, был воистину непостижим. Если он обнаружит, что Бай Иньянь взбунтовался, сможет ли тогда Хэ Цитяньчжи действительно защитить его?

Хэ Цитянь услышал, что только что не было горячей реакции, и улыбка постепенно исчезла с его лица. Он посмотрел на Бай Иньяня пристальным, но безразличным взглядом.

Он разжал свои руки, обнимавшие мальчика, и нетерпеливо встал. Одевшись, он оглянулся на Бай Иньяня и холодно сказал: «Это место снова появится здесь через два дня».

Бай Иньянь улыбнулся, казалось, ему было наплевать на безразличие к нему Хэ Цитяня, но он вежливо сказал: «Я подожду лидера».

Хе-хе-хе, приходить или нет, это больше не под контролем Хэ Цитяня.

Конечно же, Хэ Цитянь никак не мог дождаться, чтобы снова появиться в комнате Бай Иньяня сразу же после того, как наступила ночь. Он поспешно бросил мальчика на кровать, прикрывая ему губы.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 85.2

Тань Люфэнь снова одел одежду на Гу Юньси и продолжал обнимать юношу, сидевшего у него на коленях. Он вспомнил только что пережитые чувства и события, и его лицо покраснело.

Гу Юньси укусил мужчину за бок и улыбнулся: «Чего ты всё время стесняешься?».

Он заметил, что его возлюбленный в этой жизни действительно был слишком строг и совершенно не похож на себя в предыдущих мирах. Однако любовь к нему в его глазах была все той же.

Когда Тань Люфэнь был пойман сердцем Гу Юньси, его глаза горячо горели, но, когда он собирался поцеловать своего возлюбленного в своих объятиях, он услышал быстрые шаги неподалеку.

«Союзники, сюда идет великий доктор долины!».

Лу Чжун поспешно толкнул дверь и увидел в кабинете Гу Юньси, глаза которого были влажными, но он лишь немного замешкался. Он так и не узнал, в чем дело, но быстро сказал: «Брат Фэнь, отлично, ты тоже здесь. Ли Гужу, кажется, идет именно к тебе».

«Учитель здесь?», – глаза Гу Юньси заблестели, и он сразу вспомнил, что человеком, о котором Фэнь Ицинь больше всего сожалел в своей жизни, был его учитель Байли Чаньцинь. Именно он привел Бай Иньяня, белоглазого волка, в Долину Божественной Медицины, а тот потом разрушил Долину Божественной Медицины.

Кроме того Байли Чаньцинь стал для него и отцом, и учителем, но он пошел против намерения Байли Чаньциня и хотел только отомстить, а не унаследовать мантию долины исцеления.

Перед смертью Фэнь Ициню, который хотел искупить свою вину перед своим учителем больше всего хотелось увидеть Байли Чаньциня. И у этого тела сразу же возникло очень горячее чувство, когда он услышал имя Байли Чаньцинь.

«Это я», – раздался холодный голос от двери, а затем мужчина в светло-серой одежде, высокий, с лицом, похожим на нефритовую корону, с грациозной неторопливостью вошел в кабинет.

Сначала он небрежно взглянул на Тань Люфэня, а затем направился прямо к Гу Юньси, посмотрел на него без всякого выражения и вдруг усмехнулся: «Неужели Ицинь скучал по Учителю?».

Гу Юньси обнял Байли Чаньциня с покрасневшими глазами и взволнованно сказал: «Учитель, как давно мы не виделись!».

«Я не видел его три года, Ицинь становится все более и более очаровательным», – Байли Чаньцинь похлопал Гу Юньси по плечу и рассмеялся. Его голос все еще был холоден, но улыбка на его лице была очевидна.

Любой, кто увидел бы Байли Чаньциня впервые, подумал бы, что он слишком холоден, отказался бы контактировать с ним и за тысячи миль, и не посмел бы больше никогда связываться с ним, но верным было как раз обратное.

На самом деле Байли Чаньцинь, с состраданием родителя и целителя, являлся чрезвычайно мягким и добрым человеком. В противном случае как мог бы он принять Фэнь Ициня и Бай Иньяня во время их путешествия по области рек и озёр?

«Учитель смеётся», – Гу Юньси посмотрел на красивого мужчину перед собой, слегка улыбнулся, а затем сказал: «А вот Учитель выглядит все моложе и моложе».

Байли Чаньциню было уже больше сорока лет, но его лицо было похоже на лицо молодого человека лет двадцати с небольшим, а его тело было полно воздержания. Даже от одного только взгляда на него люди приходили в восторг.

Байли Чаньцинь тепло рассмеялся, ущипнув белое, как нефрит, лицо Гу Юньси: «И снова ты пошутил с Учителем».

Сказав это, он повернулся и снова посмотрел на Тань Люфэня. «Лидер Лиги Тань, Ицинь причинил неприятности Лиге Вулинь. Я собираюсь забрать его обратно в Долину Божественной Медицины, чтобы он никогда больше не участвовал в конфликтах Лиги Вулинь».

«Учитель!».

Байли Чаньцинь махнул рукой, не дав Гу Юньси заговорить, и продолжил: «Я уже знаю все тонкости этого дела. В то время ты считал дело мести своим долгом и хотел отплатить за доброту семьи Бай. Но теперь действия Бай Иньяня компенсировали это. С благодарностью ты вернешься завтра в Долину Божественной Медицины в качестве учителя».

Гу Юньси пристально посмотрела на Байли Чаньциня и ответил: «Нет, учитель. У моих праведных отца и матери есть своя преображающая благодать ко мне. Я должен сам держать его в своих руках, чтобы избавиться от своей ненависти!».

Тань Люфэнь подошел к этим двоим и дружелюбно сказал: «Мастер долины Байли, этот вопрос должен решать сам Ицинь».

Байли Чаньцинь холодно фыркнул, посмотрел на него и склонил голову набок, явно не желая с ним разговаривать.

Он не собирался приводить своего ученика обратно в долину, но сразу же, как вошел, столкнулся с двусмысленностью между своим учеником и Тань Люфэнем.

«Учитель, подождите, пока месть не закончится, тогда Ицинь снова признает себя виновным перед вами», – Гу Юньси почтительно опустился на колени, глубоко поклоняясь Байли Чаньциню. На этот раз ему было стыдно, он был полон благодарности и вины перед Байли Чаньцинем за более десяти лет заботы о нём и его обучения.

Фэнь Ицинь – единственный наследник, которого он признаёт в своем сердце. Он также является следующим мастером долины, которого он выберет. Он же сам вырастил этих детей.

Байли Чаньцинь закрыл глаза и, наконец, безжалостно сказал: «Нет, ты должен вернуться со мной в долину, иначе больше не признавай меня своим Учителем!».

У него был низкий тон, и он смотрел на Гу Юньси горящим взглядом, сразу же потеряв радость воссоединения.

Гу Юньси застыл и тупо посмотрел на Байли Чаньциня.

Насколько он знает, Байли Чаньцинь – это человек, который очень любит Фэнь Ициня, и он разумен, и никогда не требует опровержения Фэнь Ициня. В настоящее время он просто хочет остаться и отомстить. Почему бы Чаньцинь из рода Байли стал возражать против этого?

Байли Чаньцинь понял, что его тон был слишком тяжелым, и он снова смягчил свой голос, мягко сказав: «Ицинь, ты знаешь, независимо от того, какое сейчас время, учитель всегда желает тебе только блага. Вернись ко мне».

Его чувства к Фэнь Ициню подобны чувствам отца, который не может оставить свое сердце ради своих детей. Даже если на него пожалуются, ему должно быть запрещено оставаться в Лиге Вулинь.

Гу Юньси подумал, что Байли Чаньцинь боялся, что он сделает глупость, накормив демона, как первоначальное «я» его тела, и он быстро объяснил: "Мастер, я буду хорошо защищать себя и никогда больше не буду жертвовать собой как прежде».

Его глаза не могли не смотреть на Тань Люфэня, который стоял рядом с ним. Он улыбнулся, а затем сказал: «Герои лиги боевых искусств все вместе, и Ицинь тоже объединится с ними, больше не сражаясь в одиночку».

Тань Люфэнь оглянулся на очаровательного молодого человека с теплым сердцем и искренне сказал Чаньциню из рода Байли: «Мастер долины Байли, пожалуйста, будьте уверены, что Ицинь никогда не пострадает ни на один цент».

Байли Чаньцинь сжал руки и усмехнулся: «Я сказал, что, если бы Ицинь не хотел следовать за мной, он не имел бы ничего общего с Долиной Великого Доктора. Я бы никогда не сделал его своим учеником!».

Гу Юньси действительно не мог понять подход Байли Чаньциня. Он встал с земли, подошел к Байли Чаньциню, взял его за руку и спросил: «Учитель, почему вы решили отпустить меня?».

Байли Чаньцинь посмотрел в искренние глаза ученика, слегка пошевелил горлом, открыл рот и вздохнул: «Ты помнишь, когда семья Бай обнаружила тебя, что было в записке, спрятанной в то, во что ты был завернут?».

«Запомни. Это алый сверчок с ветром в нем», – Гу Юньси кивнул в ответ. Семья Бай думала, что ветер – это первоначальная фамилия Фэнь Ициня, поэтому они не могли этого проигнорировать и назвали его Фэнь Ицинь.

Как только он произнес эти слова, он увидела, что Тань Люфэнь на мгновение отвлекся, и он остался как цыпленок.

___

«Есть ли какие-нибудь новости от Хуа Гунь Циня?», – Хэ Цитянь облокотился на диван, разглядывая Ци Чжэня, при этом он поглаживал пухленькое тело женщины, лежащей рядом с ним.

Ци Чжэнь посмотрел на него и осторожно ответил: «Да, но это все тривиальные вопросы. Никаких новостей о распространении Лиги Вулинь не упоминалось».

«А как насчет работы под прикрытием?».

«Лидер культа! Человек, которого зовут Ироньчэнь – это просто обычный воспитанник Лиги Вулинь, неспособный обнаружить главную суть, и содержание его сообщений, ничем не отличается от содержания официальных новостей».

Хэ Цитянь махнул рукой и проинструктировал его: «Возвращайся к письму и прикажи Хуа Гуню сделать все возможное, чтобы соблазнить Тань Люфэня. Необходимо заставить этого человека потерять свою репутацию. Я верю в его способности».

Ци Чжэнь склонил голову и выразил своё согласие, глядя на Хэ Цитяня, который снова был предан любви со своей любимой служанкой, что не могло не разочаровывать.

В последнее время ум их руководителя совершенно не занят преподавательскими делами, но он весь день одержим только постелью. Если так пойдет и дальше, то как он сможет охватить всех своим культом?

Содержанием этих новостей для демона было только то, что посчитал нужным включить в них Гу Юньси. Чтобы помешать Хэ Цитяню послать другого человека в Лигу Вулинь, он потратил немного времени на размышления и отправил несколько ложных новостей, чтобы стабилизировать Хэ Цитяня.

Сяо Сюнь стоял за дверью Бай Иньяня, он прислушался к болезненным звукам, доносившимся изнутри, и нервно сглотнул.

Он не знал, что случилось с тем, кто был внутри. Каждые десять дней он впадал в маниакальное состояние. Хотя ситуация была несерьезной, слушать его рев было страшно.

Голос в комнате наконец смолк, Сяо Сюнь постучал в дверь и смело спросил: «Сынок, ты можешь позволить мне войти, чтобы обслужить тебя?».

«Войди!».

Бай Иньянь сидел бледный у окна, осторожно сжимая лоб, он небрежно взглянул на Сяо Сюня и спросил: «Ты когда-нибудь рассказывал кому-нибудь об этом?».

Сяо Сюнь поспешно опустился на колени, поднял руку и поклялся: «Нет! Ни в коем случае! О сыне раб никогда никому ничего не рассказывал!».

«Помни, твоя жизнь в моих руках, только посмей сказать хоть что-нибудь», – Бай Иньянь прищурился и снова прищурился. Сяо Сюнь посмотрел на него, кивнул и понял его бесконечные слова.

В последнее время Бай Иньянь вёл себя всё более и более странно. Мрак, который время от времени вспыхивал в его глазах, еще сильнее пугал Сяо Сюня, чем взгляд лидера Хэ Цитяня, который никогда не моргал.

Сяо Сюнь вышел из комнаты с огромным облегчением, посмотрел на яркое небо и впал в оцепенение. Неужели он действительно хочет всю свою жизнь чувствовать облегчение в таком месте, как демонизм?

«Мяу!», – громкое мяуканье кошки вернуло Сяо Сюня в его сознание, его глаза опустились, в уголках рта появилась легкая улыбка, и он обнял черного котенка.

Цзинь Тянь обнюхал юношу с пересекающимися шрамами на лице, и в его скользких глазах мелькнул луч сомнения. Это была знакомая сила души, которая чувствовалась вокруг этого человека в прошлый раз, почему она исчезает сейчас? Он ударил молодого человека по плечу и снова понюхал его, и ощущение действительно исчезло.

Затем глаза Шокирующего Небеса прояснились, и он быстро прыгнул на пышное лиственное дерево рядом с ним, пристально глядя на темнокожего мужчину, стоя на толстой ветке.

Это тот самый мужчина, у этого мужчины вкус того мужчины!

___

Гу Юньси посмотрел на Тань Люфэня, сам того не осознавая, и увидел, как его лицо побледнело, на нем появилось выражение немого отчаяния, как будто его сильно ударили. И его сердце невольно сжалось.

«Теперь ты знаешь, почему я должен забрать Ициня», – и Байли Чаньцинь спросил, слегка взглянув на Тань Люфэня: «Ты всё ещё хочешь остановить меня?».

Тань Люфэнь сжал руки в кулаки, его сердце сильно болело.

Как этот человек мог быть его младшим братом? Этот юноша совсем не похож на членов семьи Тань, совсем не похож!

«Мастер долины Байли, вы в этом уверены?», – спросил он, недоверчиво глядя на Байли Чаньциня, надеясь, что тот сможет все это отрицать, или хотя бы немного поколеблется.

Но Байли Чаньцинь, очевидно, не мог оправдать его надежд, и он твердо сказал: «Да».

Он исцелил старые раны отца Тань, но дела семьи Тань никогда не были известны посторонним, поэтому он никогда не знал, что в семье Тань был ещё один ребёнок.

На этот раз, когда он путешествовал, он случайно узнал об этом инциденте. Он сразу же связал историю семьи Тань со своим учеником. После расследования было обнаружено, что ребёнком, которого потерял Тань, был Фэнь Ицинь.

Когда мать Бай обнаружила Фэнь Ициня, он был завернут только в изношенный сверчок с вышитыми иероглифами. Он был холодным как лёд и фиолетового цвета, и он чуть не умер. Она подумала, что ребенка бросила недобросовестная семья. Эти безответственные родители тщательно скрывали личность Фэн Ициня, они, скорее всего и сами выросли в провинции, поэтому в будущем так называемые биологические родители могли бы быть использованы для распознавания их родственника.

Но гармоничные отношения, сложившиеся между отцом и матерью Бай, позволили им осуществить пожелания матери Бай, и они, потратив много денег, подделали информацию о Фэнь Ицине, сделав его ребёнком дальнего родственника семьи Бай.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 86

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 86

«Ицинь», – Тань Люфэнь только почувствовал, что у него что-то сдавило горло, как он мог быть готов сказать ему, что тот должен уйти? Он не хотел и не мог этого сделать.

После того, как Тань Люфэнь закрыл глаза и снова открыл их, он твердо посмотрел на Байли Чаньциня: «Хозяин долины Байли, Ицинь не может уйти». Если он виновен, лучше уж ему самому разбираться с этим. Его юноше не нужно ничего об этом знать.

Лицо Байли Чаньциня изменилось, и он внезапно уставился на Тань Люфэня. Он никогда не ожидал, что лидер божественного альянса боевых искусств совершит такой шокирующий поступок.

Гу Юньси приближался к Тань Люфэню, уголки его рта слегка приподнялись: «Брат Тань, я хотел бы продвинуться вместе с тобой и выступить с Альянсом Вулинь».

Он был отнюдь не глуп, и он прекрасно видел, что между Тань Люфэнем и Байли Чаньцинем что-то было не так, особенно учитывая несчастный вид Тань Люфэня только что. Но, несмотря ни на что, этот человек, наконец, без колебаний выбрал его. Это чувство для него было важнее всего остального.

В кротких глазах Байли Чаньциня родился ужасный мрак: «Лидер Лиги Тань, ты можешь предать Священные Писания. Ты когда-нибудь задумывался, в какой день Ицинь узнает правду об этом деле?».

Брат Хаоса и Луны, его ученика нельзя принять без каких-либо забот. Вместо того чтобы страдать в будущем, он мог бы с таким же успехом разорвать отношения между ними сейчас!

«Учитель, о чем ты говоришь?», – удивленно спросил Гу Юньси и посмотрел на Байли Чаньциня, он уже чувствовал, что то, что было сейчас произнесено Байли Чаньцинем, было как-то связано с первоначальной жизнью его тела.

Но это было вовсе не то, о чём он подумал.

«Да», – Байли Чаньцинь посмотрел в яркие глаза Гу Юньси и на мгновение взмахнул руками: «Это дело не имеет к тебе никакого отношения. Вам следует обсудить это с мастером Лиги Тань отдельно».

Гу Юньси тайком пошевелил губами, что было слишком небрежно. Основываясь на только что сказанных словах, он мог сделать лишь вывод о том, что связь между его жизненным опытом и Тань Люфэнем была очень непростой.

«Ах!», – внезапно раздался восклицательный голос из угла комнаты, Лу Чжун сказал счастливым голосом: «Разве это наконец случилось, брат Ветер – младший брат жизни и смерти лидера?».

Однако, после того как Лу Чжун закончил говорить, он увидел, что все трое молчат, и не увидел ни малейшей радости на лице Тань Люфэня. Он не мог не показать смущения, почувствовав, что говорит что-то не то.

«Ты мой брат?», – спросил Гу Юньси у Тань Люфэня, глядя на него.

«Нет», – подсознательно возразил Тань Люфэнь. Но, после короткой паузы, он в отчаянии откровенно сказал: «Да. Если твой жизненный опыт в точности соответствует тому, что сказал Владыка долины Байли».

«Есть ли что-нибудь еще, что я могу доказать?», – Гу Юньси наклонил голову и продолжил спрашивать.

«Тогда семья Тань», – вздохнул Байли Чаньцинь и сообщил Гу Юньси о семье Тань и семье Лу 20 лет назад, а в конце сказал: «Теперь ты можешь увидеть, что ты тот ребенок, который потерялся в семье Тань».

Гу Юньси слегка нахмурил брови, его немного смущало, что у людей, которые так хорошо разбирались в своих возлюбленных и учителях, были такие ненадежные мысли.

При поверхностном взгляде на доказательства действительно кажется, что он ребенок семьи Тань, но почему же тогда культ не вырастил из него их убийцу, начиная непосредственно с 20 лет назад, а вместо этого просто отказался от него?

«Я не могу быть братом Тань», – Гу Юньси на некоторое время задумался.

«Я могу признаться в своей крови брату Тань», – сказал Гу Юньси, глядя на Байли Чаньциня. Только его учитель знал, что ненадежно признаваться в своей крови, и он моргнул и спокойно вздохнул. Потом он вновь сказал: «Я действительно не брат Тань».

Байли Чаньцинь внутренне рассмеялся, потянул ученика, скривил лицо и ухмыльнулся: «Ты думал, что учитель спрячет это для тебя. Было бы глупо опознавать родителей по крови».

Тань Люфэнь отделил Байли Чаньциня от него, обнял красивого молодого человека, нежно погладил его тушь и медленно сказал: «Ицинь, независимо от того, являемся ли мы с тобой братьями или нет, мое сердце никогда не изменится для тебя!», – даже если мир невелик, ради того, чтобы быть с этим человеком, он пойдет вперед.

Гу Юньси слегка скривил губы и похлопал своего возлюбленного по плечу, неужели он не может подождать, пока тот закончит свои слова, прежде чем проявить привязанность? Посмотрите на Лу Чжуна, который стоял в стороне, он был просто ошеломлён.

«У меня было багровое родимое пятно на руке», – Гу Юньси закатал рукава, обнажил свою белую руку и указал на небольшой шрам на запястье. «Это была коричневато-красная родинка, но я был очень молод и игрив. Когда я случайно поцарапал себя, это превратилось в светлый шрам. Была ли такая родинка у потерянного ребёнка в семье Тань?».

Это было чистейшей выдумкой.

Интуиция подсказывала ему, что у него не могло было быть кровного родства с Тань Люфэнем, но какое-то время не было никаких других доказательств, подтверждающих его идею. Было бы лучше сначала сочинить хотя бы одно и успокоить сердце возлюбленного.

Его возлюбленный в этой жизни был чрезвычайно безжалостным к себе человеком. То, что он оказался способен произнести такие слова было доказательством того, что он любил его до крайности. Даже если его интуиция окажется ошибочной, он предпочел бы использовать ложь, чтобы обманывать этого человека всю его жизнь.

Тань Люфэнь крепко обхватил юношу за талию и восторженно ответил: «Нет!».

Ему был всего один год, и тот ребёнок был его младшим братом. На самом деле он не помнил никаких особенностей того ребенка, даже его отец мог забыть об этом. Он сказал это только для того, чтобы дать себе повод быть честным со своим любимым молодым человеком.

Лу Чжун коснулся своего лица и почувствовал, что его мозгов явно недостаточно. Он почесал в затылке и спросил: «Итак, брат Фэнь – это ребёнок семьи Тань?».

«Нет!».

Гу Юньси и Тань Люфэнь сказали это в унисон, в то время как Чаньцинь из рода Байли хранил молчание.

«Ох! Лидер с братом Фэнем?», – спросил Лу Чжун, глядя на этих двоих, обнимающих друг друга.

Тань Люфэнь погладил Гу Юньси по спине, его глаза были полны любви и сострадания.

Когда Лу Чжун увидел его взгляд, он сразу всё понял и громко рассмеялся: «Тогда Лу хотел бы поздравить этих двоих».

Дети Цзянху не являются неформальными, по его мнению, ничего плохого не было в том, что двое мужчин влюбились друг в друга, и эти двое выглядели очень привлекательно.

Хотя Тань Люфэнь и не являлся чрезвычайно равнодушным человеком в своей повседневной жизни, но он всегда был очень неулыбчивым. Лу Чжун никогда не видел, чтобы во взгляде его союзника было столько счастья.

«К тому времени, когда эти двое поженятся, Лу, несомненно, сделает им отличный подарок», – внезапно сказал Лу Чжун.

Тань Люфэнь услышал эти слова, его сердце слегка дрогнуло, и оживленная сцена того, как он и его молодой человек в красных одеждах стоят в пещере немедленно возникла в его голове, и он не смог удержаться от смеха.

Байли Чаньцинь нахмурил брови, когда увидел это. Он не верил в родимое пятно, о котором рассказал его ученик.

Многие подсказки указывали на то, что его ученик и Тань Люфэнь были близкими братьями, но увидев, как счастливы вместе эти двое, он не смог снова стать для них великим камнем преткновения.

Что, если события жизни его ученика и потеря младшего сына семьёй Тань и впрямь были просто совпадениями?

___

Цзинь Тянь уставился на темноволосого мужчину перед собой, хлопнул по нему веткой, под которой стоял этот мужчина, и оскалил на него зубы.

Мужчина посмотрел вниз на кошку, снова оказавшуюся у его ног, слегка пнул её и попытался отогнать. Но Цзинь Тянь, по-видимому, не захотел сотрудничать. Он прыгнул на шею мужчины, царапнул его три или два раза, оставил кровавое пятно на шее мужчины, высунул язык и лизнул его.

Мужчина протянул руку и коснулся своей шеи, посмотрел на кровь на своей руке, его лицо было немного холодным, но он осторожно перенес Шокирующего Небеса на землю и предупредил его: «Больше так не делай!».

Хотя его голос был холоден, но в его глазах не было жестокости демонов, а было даже немного нежности, на первый взгляд он был чистосердечным человеком.

Цзинь Тянь прищурился и оглядел мужчину с ног до головы, источая ауру, которую смертный не мог видеть, и обернулся вокруг тела мужчины на несколько кругов, прежде чем принять его ауру.

Это подтвердило, что человек перед ним не являлся дочерней душой того мужчины. Хотя у него был вкус этого человека, но он был ещё одной совершенно независимой и полноценной душой. И в его теле текла кровь, а не что-либо ещё.

Сяо Сюнь увидел, как черная кошка исчезла среди густой листвы, в тревоге поднял голову и дважды позвал её, но он был сильно удивлён, обнаружив большого тёмного человека, спрятавшегося на дереве.

Мужчина внезапно спрыгнул с дерева, поднял Сяо Сюня в укромное место, положил его на землю, невыразительно посмотрел на Сяо Сюня, затем протянул руку и коснулся его щеки.

Сяо Сюнь похлопал его по его грубой руке, отступил на несколько шагов, и низко склонил свою голову. Раньше его хотя бы можно было считать красивым, но теперь даже его внешность была разрушена, она уродлива, и он не смеет смотреть на других.

«Он причинил тебе боль?» – холодно сказал мужчина, сжимая кулаки.

Сяо Сюнь немного помолчал и кивнул. Он видел этого человека несколько раз, и несмотря на то, что они не были знакомы, но он чувствовал доброту к нему в этом человеке.

Мужчина на мгновение задумался и сказал: «Я помогу тебе убить его».

«Нет, нет, не надо», – услышав его слова, Сяо Сюнь мгновенно и поспешно остановился, отреагировав на них: «Бай Гоньзи теперь лидер лидера, если он умрет, лидер не отпустит нас живыми».

Даже если бы этот человек мог убить Бай Иньяня совершенно незаметно, то на него и на других слуг в других помещениях службы домашних невесток, вероятно, обрушилась бы такая беспощадная ярость Хэ Цитяня, от которой никто из них не смог бы убежать.

«Если ты хочешь мне помочь, то можешь ли ты вывести меня из резиденции культа демонов? Я очень хочу покинуть это место».

Лицо мужчины осунулось и стало немного свирепым, и Сяо Сюнь быстро дернул уголком рта и махнул рукой, чтобы сказать, что он просто пошутил.

Он действительно слишком возгордился собой, и только потому, что у него было несколько встреч с этим человеком, он захотел заставить его рисковать своей жизнью лишь для того, чтобы вызволить его из резиденции религии демонов. Это было действительно слишком капризно.

Мужчина хрипло ответил ему: «Хорошо. Я заберу тебя отсюда через несколько дней».

В это время Шокирующий Небеса ворвался в комнату Бай Иньяня через щель в окне. Внутри комнаты красивый молодой человек был сосредоточен на приготовлении лекарств.

Хэ Цитянь уже во всём полагался на него, но этого было недостаточно. Он хотел, чтобы этот человек думал только о нем, и его глаза смотрели бы только на него.

Цзинь Тянь заскрежетал когтями, пронесся по лицу Бай Иньяня так быстро, как меч, и оторвал большой кусок плоти на лице подростка, а затем, быстро переместившись к окну, снова выскочил, и, прячась за деревом, стал разглядывать сцену, происходящую внутри дома.

Бай Иньянь громко закричал, наблюдая, как плоть падает на стол, потом он дрожащими пальцами дотронулся до своего лица, а затем раздался его душераздирающий рев.

Цзинь Тянь за окном лизнул свою лапу и фыркнул. Когда Гу Юньси всё ещё был пойманным в ловушку в подземелье резиденции культа демонов, он как-то превратился в существо, чтобы поиграть, и просто случайно увидел Сяо Сюня, добродушного человека, который отдал ему свой обед. Хотя это и шокировало его, ему не нравилась такая безвкусная еда, но у него ещё тогда сложилось очень хорошее мнение о Сяо Сюне.

И целью этой его вылазки была месть за Сяо Сюня. Хм, он не хотел видеть лица Бай Иньяня.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 87

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 87

«Моё лицо, моё лицо!», – Бай Иньянь зашипел от ужаса, глядя на человека, чья плоть и кровь были размыты в зеркале.

Он запаниковал, достал кровоостанавливающее лекарство, вытер им лицо, и от боли, разъедающей его сердце, он просто не мог не свернуться калачиком, дрожа всем телом.

Когда боль немного утихла, он сразу же с нетерпением подошёл к зеркалу, чтобы снова взглянуть на своё лицо, и увидел на нем глубокую рану. Он слегка коснулся её своими пальцами, и его тело снова задрожало.

Бай Иньянь смахнул всё, что было на столе и закрыл глаза от боли.

Что именно на него напало, он не видел ясно, но даже если бы он это нашёл, разве это изменило бы что-нибудь, разве смогло бы его лицо снова быть в порядке?

Хэ Цитянь любит красоту, как это лицо может удержать Хэ Цитяня?

И сейчас для него наступил ключевой период, когда он должен дать Хэ Цитяню принять лекарство. Если Хэ Цитянь не придёт к нему, то уже через несколько дней станет известно, что у его организма есть проблемы. К тому времени первым, кто усомнится, будет он сам?

Бай Иньянь только чувствовал, что все его тело было холодным. Он подошел к кровати, крепко обхватил свое тело руками и свернулся калачиком в углу кровати, его разум жил жизнью, которой никогда раньше не было в Долине Божественной Медицины.

Действительно ли он влюблен в Хэ Цитяня? Стоит ли Хэ Цитянь того, чтобы он так много за него платил?

Нет, он прав!

Спустя долгое время Бай Иньянь внезапно расплылся в нервной улыбке, и улыбка на его губах была страшной и пугающей.

Если бы не исчезновение Фэнь Ициня три года назад и не эксцентричность Байли Чаньциня на протяжении более чем десяти лет, он не стал бы тем, кем он является сегодня.

В его любви нет ничего плохого. Рано или поздно он отплатит Хэ Цитяню.

Бай Иньянь встал, снова с широкой улыбкой подошел к туалетному столику, поднял с земли бронзовое зеркало и легонько постучал по молодому человеку, который появился внутри.

Он ученик Долины Божественной Медицины. Не имеет значения, если он потеряет свою внешность. У него также есть И Руньшу. Пока пройдет этот промежуток времени, Хэ Цицянь будет для него мертв. А потом уже ничто не будет выглядеть так как сейчас.

Подумав об этом, Бай Иньянь снова рассмеялся. Раз уж Хэ Цитянь так любит красоту, он мог бы с таким же успехом заставить и себя самого выглядеть лучше.

Сяо Сюнь уставился на великого человека, стоявшего перед ним, и недоверчиво спросил: «Ты действительно хочешь сказать, что ты действительно хочешь вывести меня из резиденции культа демонов?».

Мужчина посмотрел на него с серьезным выражением лица и хрипловато ответил: «Да».

Он каким-то образом услышал глубокий мужской голос, почему-то покраснел и спросил: «Почему ты мне так помогаешь?».

Он и этот человек были в лучшем случае знакомыми незнакомцами, но этот человек был готов рискнуть своей жизнью, чтобы вывести его отсюда. Сяо Сюнь провел двадцать лет в резиденции культа демонов, видя ветер и луну между людьми, он неизбежно должен был много думать.

«Тебе не нужно этого знать. Через десять дней я снова приду к тебе», – безучастно произнес мужчина холодным голосом.

Тело Сяо Сюня задрожало, его голова склонилась в отчаянии, и он не смог удержаться, чтобы не коснуться своими пальцами ямок на своем лице.

Он был капризен, он был очень уродлив внешне, и настолько уродлив внутри, что осмеливался думать о чужой любви.

Если это действительно так, то было бы неплохо, если бы у него была внешность плейбоя.

Несколько месяцев назад Хэ Цитянь привел Фэнь Ициня, человека, полного Цзяньчжоу, обратно в резиденцию культа, Сяо Сюнь все еще помнил это в своем сознании. Он впервые увидел такого красивого мужчину, и каждое его движение заставляло Сяо Сюня падать.

«До свидания!», – человек посмотрел вниз на маленькую сороку, которая низко склонила голову, он не смог понять почему, он так ничего и не заметил, попрощался и исчез.

___

«Лидеру Лиги Тань, в этот момент посреди ночи, должно быть, есть что обсудить со мной», – шутливо сказал Байли Чаньцинь, указывая на кресло напротив.

Тань Люфэнь был ошеломлен и сделал подарок Байли Чаньциню: «Байлигу, я взял на себя смелость, чтобы прийти сюда, потому что я хочу попросить Гу Чжу кое в чём мне помочь».

«Что? Со стороны твоего отца?», – Байли Чаньцинь поднял бровь, выпил чашку чая, а затем сказал: «Хочешь, чтобы я скрыл от него то, что я знаю об Ицине?».

Тань Люфэнь долго молчал, а потом он кивнул.

«Личность Ициня пока неясна, и я не хотел бы разочаровывать своего отца».

Байли Чаньцинь усмехнулся и взглянул на него: «Это веская причина. Если бы я не видел этого собственными глазами, я бы никогда не поверил, что Тань Мэнь, которого хвалили все в области рек и озёр, был таким уважаемым человеком!».

Байли Чаньцинь, естественно, понимал, что то, что он сказал, этому человеку было слишком тяжело слушать, но этот человек отнял у него самого любимого ученика, или, в том случае, если эти двое всё-таки могут быть братьями, он всё еще не думал о покаянии и пошел до конца.

С одной стороны, он очень ценил чувства Тань Люфэня к Фэнь Ициню, с другой стороны, он действительно не хотел, чтобы ребенок, которого он вырастил, жил жизнью инцеста.

Личность Фэнь Ициня до сих пор была неизвестна, но он понимал, что у Фэнь Ициня были все шансы оказаться младшим сыном семьи Тань. Мало того, не только он так думал, даже сам Тань Люфэнь тоже думал так.

«Это тоже может стать ошибкой», – Тань Люфэнь совершил ритуал для Байли Чаньциня, а затем сурово посмотрел на путь сидящего напротив него человека: «Мастер долины Байли, есть некоторые вещи, которые следует пока держать в секрете. Пусть пока это будет секретом. Ициню просто надо позволить жить пока беззаботной жизнью».

Байли Чаньцинь долгое время ничего не говорил и только смотрел на Тань Люфэня, потом он вздохнул и сказал: «Ну что ж, это дело, пусть будет так. Я не буду вмешиваться в твои отношения с Ицинем, и я не буду ничего говорить своему брату Тань. Другими словами, это целиком будет зависеть от того, что будешь делать ты».

Если это просто ошибка, то все будут счастливы, но если они действительно братья, то это будет лишь временной мерой.

«Спасибо, господин Гу», – во взгляде Тань Люфэня появилась легкая улыбка и искренняя благодарность.

Байли Чаньцинь махнул рукой, жестом велел ему выйти, а затем бросил чайную чашку в окно с криком: «Убирайся!».

Лу Чжун дотронулся до своего носа и запрыгнул в окно. Держа в руке белую фарфоровую чашку, он почтительно поставил ее на стол перед Байли Чаньцинем и криво улыбнулся.

«Добрый вечер, хозяин!».

Байли Чаньцинь небрежно взглянул на него и холодно спросил: «Что ты делаешь?».

Лу Чжун улыбнулся и спонтанно сел напротив Байли Чаньциня: «Я не знаю. После сегодняшней встречи с Гу Жу я запутался в своих мечтах, и моё сердце билось быстро, но со стороны Гу Жу тоже всё было очень неспокойно».

Байли Чаньцинь безжалостно отвесил Лу Чжуну пощечину и бесстрастно посмотрел на него, сказав: «Ты самый легкомысленный человек в лиге боевых искусств».

Лу Чжун вовсе не рассердился. Он коснулся красной и опухшей щеки на своем лице и улыбнулся: «Верхний луч неправильный, а нижний луч кривой. Наш лидер повернулся к брату ветра меньше чем за месяц. Интересно, смогу ли я прикоснуться к сердцу Гу Чжу за один месяц?».

Он относился к Тань Люфэню как к брату и, естественно, не хотел над ним смеяться.

Не говоря уже о том, что сегодня сам он прекрасно чувствовал, на что похожа любовь с первого взгляда в этом сюжете.

Байли Чаньцинь взмахнул рукавами и резко отодвинулся в сторону от него. Лу Чжун сразу же почувствовал, что щека на его лице стала горячей и неудобной, и он не мог удержаться, чтобы не почесать её, слегка расцарапав её до крови.

Байли Чаньцинь посмотрел на него с усмешкой: «Следующий выход не так уж плох, не обвиняй меня потом за то, что я так безжалостен».

Вообще-то него был очень мягкий характер, но он и сам не понимал, почему он так встревожился, когда увидел этого человека.

Между ними двоими было больше десяти лет разницы в возрасте, и этот человек осмелился использовать его для развлечения, это была **** вещь!

Лу Чжун рассмеялся, почесывая зудящее место. Ради того, чтобы получить этого человека, ему легко было вытерпеть этот маленький зуд и эту боль, и он был всё так же счастлив.

___

Гу Юньси лежал на кровати и очень скучно листал книгу. Внезапно Цзинь Тянь показал ему свою фигурку, уютно устроившись у него в руке, и льстиво лизнул его.

«Вернулся!», – легко сказал Гу Юньси, касаясь головки Шокирующего Небеса и спросил: «Ну и куда же ты ходил сегодня?».

«Я был в резиденции культа демонов!», – Цзинь Тянь изменил позу и залез в объятия Гу Юньси: «Я нашел кое-кого, от кого исходило ощущение души этого человека, воспринимаемое моим телом, и я разрушил способности Бай Иньяня».

Говоря об этом, Цзинь Тянь не мог не поднять грудь. А затем он продолжил: «Этот человек смуглый и черный, и владелец видел его один раз».

Гу Юньси на некоторое время задумался: «Это тот человек, который бросил меня в комнату Хэ Цитяня?».

«Да!», – учитель был умен, но он всё же сумел шокировать Гу Юньси и он продолжил: «Хэй Букюцю имеет отношения с этим человеком».

Гу Юньси замер, глядя на выражение гордости на мордочке Шокирующего Небеса, и беспомощно покачал головой. Что значит имеет отношения, этот любовник, кажется, предает его.

«Что между ними происходит?», – поскольку он точно не младший брат Тань Люфэня, очень даже вероятно, что тот маленький ребёнок из семьи Тань находится сейчас в резиденции культа демонов.

Цзинь Тянь наклонил голову и подумал: «У Хэй Букюцю такая же кровь, как у мужчины, и его душа неполноценна, как и у Лу Чжуна».

Гу Юньси был поражен, он нахмурился и спросил: "Ты имеешь в виду, что душа Лу Чжуна неполна?».

Если Лу Чжун – это тот, кто следует за ним и его возлюбленным по мирам, то почему его душа неполноценна, это дело рук Небес?

«Да. Душа Лу Чжуна такая же, как у Хэй Букюцю, и они разделены».

___

Под тусклой лампой в бронзовом зеркале рядом со столом отражался красивый мальчик. Уголки его глаз были слегка приподняты, а в уголках рта играла очаровательная улыбка, которая была похожа на улыбку Фэнь Ициня, когда он слегка улыбался.

Бай Иньянь протянул руку, чтобы разгладить небольшую морщинку в середине его лба. Он пристально посмотрел на молодого человека в зеркале и удовлетворенно улыбнулся.

Его лицо должно было вырасти таким, оно должно было быть красивее, чем у Фэнь Ициня, и лучше, чем у других домашних невесток мужского пола лидера культа демонов. Почему он раньше не подумал о том, чтобы замаскироваться под Ироня?

Ранним утром второго дня Сяо Сюнь умылся вместе с Бай Иньянем. Получив разрешение войти в дом, он увидел на кровати незнакомца. После тщательной идентификации он внезапно понял, что этим человеком был Бай Иньянь.

«А что, разве это не красиво?», – Бай Иньянь сел на кровати, поднял глаза и слегка улыбнулся: «Лидеру нравится не только такая чувственность».

Сяо Сюнь поспешно опустился на колени и не осмелился поднять на него глаза только для того, чтобы обнаружить, что Бай Иньянь казался еще более странным.

«Я тебя кое о чем спрашиваю, разве ты не понимаешь?», – Бай Иньянь приподнял лицо Сяо Сюня пальцами ног, а затем сильно ударил его: «Я красивый ?!».

«Прекрасен, сын просто прекрасен», – Сяо Сюнь прикрыл грудь, отполз назад и поперхнулся.

«К кому ходил лидер прошлой ночью?».

«Нет. Я слышал о том, что лидер вчера вечером говорил с некоторыми церковными лидерами и не спал всю ночь».

«Это хорошо. Ха-ха-ха, я знал, что лидер не может оставить меня», – Бай Иньянь улыбнулся и потер глаза.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 88

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 88

Вскоре после того, как он начал принимать лекарство, предоставленное ему Бай Иньянем, внутренняя сила Хэ Цитяня более чем удвоилась. Осознавая, что его уровень боевых искусств уже достиг полюса, и он уже смог бы сражаться против Тань Люфэня, который был номером один в этом мире по боевым искусствам, и он был бы равен ему, он решил призвать мастеров из ветвей своего культа. Он решил организовать попытку вторгнуться в Лигу Вулинь, чтобы потопить в крови всю Лигу боевых искусств Вулинь.

Лидеры ветвей культа демонов посмотрели друг на друга, и, спустя довольно долгое время, один из них выступил против такого решения: «Лидер, твои подчиненные сочли это слишком поспешным решением, они хотели бы подробнее обсудить этот вопрос с лидером».

Ци Чжэнь тайно покачал головой, он не мог не оплакивать этого человека. Он был таким же владельцем церкви, как и все они, но, в отличие от других владельцев церквей, он работал в самой штаб-квартире Церкви Демонов, поэтому у него было больше всего контактов с Хэ Цитянем. Он уже давно понял, что Хэ Цитянь с каждым днём становится все более и более жёстким в своем отношении к окружающим и не может прислушиваться к советам других.

И конечно же, он увидел, как Хэ Цитянь усмехнулся и безжалостно ударил по их общему прошлому, ударив того владельца церкви, который только начал убеждать его не торопиться. В результате этот человек был серьезно ранен и лежал на земле, истекая кровью, его сознание угасало и находилось на полпути между жизнью и смертью.

«Как вы можете возражать против решения, которое было принято этим местом!», – Хэ Цитянь взмахнул рукавами, откинулся на спинку стула, посмотрел на своих подчиненных и усмехнулся: «У кого-нибудь есть еще какие-нибудь возражения?».

Остальные посмотрели на человека на земле, подняли глаза на Хэ Цитяня и почтительно произнесли: «Вождь мудр, и мы будем ждать приказа вождя».

Все смотрели на него с уважением, но их сердца были потрясены предательством Хэ Цитяня.

Они начинали вместе с Хэ Цитянем в самом начале создания культа. Хэ Цитянь стал лидером только благодаря своему уровню боевых искусств. А теперь он таким образом ободряет их, и из-за какой-то мелочи он, не колеблясь, убил одного из них. Судя по всему, в глазах Хэ Цитяня, где ещё может быть их место, как не у его ног, по его мнению, все они должны будут быть просто скромными людьми, подчинёнными ему, каждого из которых можно убить по просто по его желанию.

Несколько человек склонили головы и украдкой переглянулись, думая друг о друге.

Хэ Цитянь приподнял свои губы с мрачной улыбкой на лице.

Когда он уничтожит Лигу Вулинь и завоюет всю область рек и озёр, религия демонов должна будет измениться ради свежей крови. Некоторые люди полагаются на свое старшинство и осмеливаются обсуждать с ним на равных проблемы культа, но они слишком высоко оценивают свою личность.

___

«Если этот человек и Лу Чжун являются одной и той же душой, то имеют ли они какое-либо отношение к Тань Люфэню?», – Гу Юньси обнял Шокирующего Небеса и нежно потёрся головой о его пушистую шёрстку.

«Да», – Шокирующий Небеса подтвердил, что он попробовал кровь этого человека, и вкус этой крови ни в коем случае не был чем-то смертным в этом мире, даже с редко встречающейся способностью к восстановлению, как у некоторых из людей: «Все они не обыкновенные человеческие души, а души древних богов истории».

«Древний Бог, древний Бог», – Гу Юньси прошептал несколько слов и тихо вздохнул. Если бы он этого не ожидал, то в древнем **** мире мог бы возникнуть хаос.

«Учитель, моя память немного восстановилась!», – в тот момент, когда он слизнул черную кровь, в его мозгу снова вспыхнуло воспоминание, отличное от туманности последнего сна. На этот раз это всё запомнилось очень чётко.

И он поспешно описал Гу Юньси всё содержание воспоминания, всплывшего в его голове в тот момент.

«Господь, неужели же тебе ещё не надоело смотреть на этот цветок», – красивый мужчина в черном костюме с легкой внешностью улыбнулся и хотел прикоснуться к великолепному цветку, но его удержал мужчина с золотым веером. Он сбил этого мужчину с ног.

«Ты такой занудный. Этот Господь ещё даже не прикоснулся к нему. Ты так сострадаешь этому цветку!», – произнёс легкомысленный мужчина с неуловимой кислинкой в голосе и посмотрел на ледяного мужчину, стоявшего рядом с ним.

Мужчина, державший золотой веер, наклонил голову и посмотрел на мужчину в чёрном костюме с холодной улыбкой: «В этом мире есть разные вещи, а так же есть причины и следствия. Он не является чем-то, к чему ты можешь прикоснуться. Успокой свой разум».

Человек в черном поджал губы и посмотрел на человека, которого он называл Господь, но тут он увидел, что тот присел на корточки, порезал себе запястье и пролил много крови на тычинки цветка.

Этот цветок быстро впитал в себя мужскую кровь и стал еще прекраснее.

«Господь!» – воскликнули в унисон оба голоса.

Человек, который пролил свою кровь с запястья, улыбнулся, одержимо погладил лепестки Неземного Цветка, а затем посмотрел на этих двух мужчин: «У этого цветка есть общая судьба с этим местом».

Человек, державший золотой веер, посмотрел на своего Господа, и тот замолчал.

Выслушав Цзинь Тяня, Гу Юньси с изумлением посмотрел на него: «То есть ты имеешь в виду, что он использовал свою кровь, чтобы помочь мне открыть мой разум?».

Он уже определил, что его возлюбленный – это бывший хозяин Шокирующего Небеса, но он никогда даже не представлял себе, что у него и его возлюбленного могли быть такие глубокие отношения ещё десятки тысяч лет назад, даже кровь древних богов, принадлежавших людям, была в его теле. Не потому ли он почувствовал, что был знаком с Цинь Мо с первого же взгляда?

«Учитель, я не знаю, здесь моя память всё ещё нарушена».

Гу Юньси погладил Цзинь Тяня по головке, ероша его шёрстку, и потерял контроль над своими мыслями. Кем именно был твой возлюбленный и кем были два других древних бога в памяти Шокирующего Небеса?

Его размышления неожиданно были прерваны нежным голосом Тань Люфэня, прозвучавшим за дверью, Гу Юньси быстро пришёл в себя, подхватил на руки Шокирующего Небеса и открыл дверь.

«Брат Тань, все в порядке?».

В этот момент в его голове царил хаос, и даже когда он увидел Тань Люфэня, он всё ещё не мог не думать обо всех этих вещах, случившихся десятки тысяч лет назад. Если его возлюбленный действительно так заботился о нём, как рассказал Цзинь Тянь, как Небеса могли отправить его в реинкарнации? Куда делся его возлюбленный и что же случилось десятки тысяч лет назад?

Думая об этом, Гу Юньси невольно нахмурил брови и не смог не проигнорировать слова, сказанные ему в ответ Тань Люфэнем. После того, как тот ответил, он быстро переспросил его: «Брат Тань, что ты сказал?».

Улыбка, игравшая на губах Тань Люфэня, исчезла. Он посмотрел на Гу Юньси, поднял пальцы и нежно погладил молодого человека по волосам. Он сказал: «Ничего страшного. Я только что увидел, что в комнате Ициня всё ещё горит свет. Поэтому я решил просто подойти и посмотреть всё ли в порядке?». Он улыбнулся, опустил руку и не двинулся с места.

Гу Юньси увидел опустошённый взгляд Тань Люфэня, и, понимая, что этот человек думает о чём-то большем, вздохнул, подошел к Тань Люфэню, стоявшему перед ним, и высунул кончик языка, чтобы облизать уголок губ мужчины.

Тань Люфэнь почувствовал это мгновение и сразу же крепко обнял Гу Юньси за талию. Он не мог отказаться от удовольствия поцеловать юношу в губы и с наслаждением вдохнул легкий аромат, принадлежащий юноше.

Гу Юньси открыл рот, чтобы встретиться с языком этого мужчины. Они долго целовались у двери до тех пор, пока Гу Юньси не ослабел настолько, что он уже не мог дышать, только тогда он мягко оттолкнул Тань Люфэня в сторону.

С точки зрения навыков, Тань Люфэнь действительно уступал ему, но стойкость всегда приносила победу этому человеку.

Но тут Цзинь Тяньво пошевелился в объятиях Гу Юньси, успешно прервав пламенную атмосферу между ними, он дважды мяукнул, и протянул свою лапу, чтобы ткнуть ею в Гу Юньси, показывая, что ему уже хочется спать.

Гу Юньси улыбнулся и нежно посмотрел на Тань Люфэня: «Брат Тань, увидимся завтра».

Тань Люфэнь кивнул, наблюдая, как молодой человек закрывает перед ним дверь, улыбка на его губах так и не исчезла.

На следующее утро Лу Чжун появился перед всеми с опухшим лицом, увидел, что Тань Люфэнь и Гу Юньси идут вместе, держась за руки, и сразу же спросил: «Прошлой ночью ты, э-э-э?».

Тань Люфэнь сжал руку Гу Юньси и с невозмутимым видом сказал: «Господин Лу, это личное дело, боюсь, его невозможно обсуждать с вашим величеством».

Хотя он и был человеком из области рек и озёр, он прошёл через ортодоксальное воспитание с самого раннего возраста. И, в результате, у него развилась старомодная личность. Он всегда вел себя в соответствии с общепринятыми правилами. И он считал, что обсуждать вещи, происходящие в комнатах других людей было бы проявлением неуважения к своему партнеру, а Тань Люфэнь никогда и никому не позволил бы ничего подобного.

Лу Чжун не чувствовал себя смущенным. Он хорошо знал Тань Люфэня, просто он думал, что его лидер изменит свой характер после того, как он разрушил свой мир и влюбился в мужчину. Однако теперь казалось, что он такой же правильный и занудный, как и всегда.

Как раз в этот момент к ним подошёл Байли Чаньцинь и увидел красное и опухшее лицо Лу Чжуна, уголки его глаз сразу же заискрились в насмешливой улыбке. Он медленно подошел к Гу Юньси и хлопнул своего ученика по лбу: «Ты не хочешь возвращать Гу, и тебя больше не заставляют быть учителем. Но Долина Божественной Медицины всегда будет твоим домом».

Гу Юньси услышал это, посмотрел на Байли Чаньциня и спросил: «Господин, куда вы собираетесь идти дальше?». Он увидел прощальные мысли Байли Чаньциня.

Пальцы Чаньциня замерли, подавляя печаль внутри: «Очистить портал».

Бай Иньянь тоже был им воспитан. И он просто не мог не испытывать к нему определённых эмоций, проведя вместе с ним столько лет. Но теперь действия Бай Иньяня предали основные принципы Долины Божественной Медицины.

В начале создания Долины Божественной Медицины было оговорено, что любой, кто принадлежит к Долине Божественной Медицины, не должен участвовать в спорах о боевых искусствах, если только он не покинул Долину Божественной Медицины с тех пор и не действовал под именем Долины Божественной Медицины. Однако Бай Иньянь, который держался за титул ученика Долины Божественной Медицины, присоединился к культу демонов и стал приспешником Хэ Цитяня.

Многовековое имя Божественного Доктора Гу не должно быть разрушено Бай Иньянем.

Байли Чаньцинь принял решение. Хотя его боевые искусства не так хороши, как у Тань Люфэня и Хэ Цитяня, он также может войти в десятку лучших в области рек и озёр. Плюс он был тем, кто мог свободно приходить и уходить, и обладал знаниями непревзойденной в этом мире медицины и техниками отравления, доходящими до магического уровня. Конечно, он сам учил и готовил Бай Иньяня, но теперь это уже не имело значения.

«Учитель, мы, брат Тань и я, пойдем с тобой».

Затем Гу Юньси сообщил Байли Чаньциню о скрытых сокровищах культа демонов, и все трое обсудили, что надо сделать, чтобы начать как можно скорее. Однако ко времени отъезда два дня спустя эта поездка, первоначально запланированная для трех человек, превратилась в поездку для четырех.

Лу Чжун принёс свою сумку, посмотрел на них с широкой ухмылкой и улыбнулся: «Просто так получилось, что Лу некоторое время оставался в резиденции культа демонов, и я думаю, что он может вам помочь».

Он действительно не лгал. Он тоже оставался в темнице культа демонов. По крайней мере, он знал, что существует множество способов, которыми демоны пытают людей.

___

Когда Бай Иньянь снова появился перед Хэ Цитянем, тот тоже долго смотрел на него, прежде чем понял, что красивый молодой человек перед ним на самом деле был подростком средних лет.

«Лидер, я всё ещё нравлюсь моему лидеру?», – Бай Иньянь наклонился ближе к Хэ Цитяню и мягко прижался к его груди: «Я знаю, что лидер любит красавиц, поэтому я кое-что сделал со своим лицом».

Хэ Цитянь ущипнул молодого человека за лицо, внимательно осмотрел его, кивнул и громко рассмеялся: «Молодой человек действительно завоевал сердце этого места». Хотя первоначальная внешность Бай Иньяня была очень даже неплоха, она уже не могла не выглядеть скучной. Но сейчас он даже не знает, насколько он красив, и, естественно, его сердце наполнено радостью.

После того как этот инцидент был исчерпан, они вдвоем легли на кровать, и Хэ Цитянь прикоснувшись к телу Бай Иньяня и облизывая его губы, спросил: «А почему вдруг Сяо Нянь решил изменить свое лицо?».

Бай Иньянь улыбнулся, сменил позу, лег на Хэ Цитяня и сказал: «Потому что я люблю лидера и готов внести в себя любые изменения ради лидера».

Хэ Цитянь посмотрел на мальчика ясными глазами, и его сердце затрепетало. Он почувствовал, что в его сердце возникло очень странное чувство, которое подавило его обычную ожесточённость ради Бай Иньяня.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 89

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 89

Четырем людям, включая Гу Юньси, потребовалось семь дней, чтобы добраться до места резиденции культа. Они, похоже, не бежали так, как он и Лу Чжун в прошлый раз, уходя из этого места, и, естественно, сильно замедлились.

По пути Лу Чжун дал полную волю своему персонажу с опухшим от пощёчин лицом, задержавшись на сотню миль рядом с Байли Чаньцинем.

Даже когда его лицо, регулярно исправляемое Байли Чаньцинем, уже вообще невозможно было узнать, он все равно не раскаивался и время от времени продолжал подкатывать к нему.

Все четверо нашли гостиницу с умеренными условиями и просто мылись некоторое время. Гу Юньси и Тань Люфэнь тоже приняли ванну вместе, оставляя небольшое расстоянием между своими телами. Выдержать это им было очень трудно.

Хотя тело Гу Юньси было немного скорректировано, чтобы помочь ему приспособиться, но оно было также воспитано его первоначальным «я» с юных лет, в его теле были тысячи насекомых, и он легко восстанавливался после долгого путешествия, и сейчас он чувствовал себя намного лучше, чем другие. Трое из них очень устали и было просто невыносимо смотреть на сердечную боль Тань Люфэня.

Лу Чжун похлопал Тан Люфэна по плечу и укоризненно посмотрел на него: «Эх Брат Ветер, Брат Ветер, даже если эти двое любят друг друга, ты не должен быть таким невнимательным».

Когда эти несколько человек дошли, и все они оказались возле резиденции культа демонов, их подлинные имена должны были быть скрыты. Поэтому Тань Люфэнь присвоил себе физическую фамилию Гу Юньси.

Тань Люфэнь удивленно посмотрел на Лу Чжуна и не мог понять смысла его слов.

Лу Чжун указал на сине-черные круги под глазами Гу Юньси, покачал головой, а затем сказал: «У нас высокая внутренняя сила и быстрое восстановление энергии, но ты должен внимательнее относиться к Ициню. Эти люди не могут сравниться с нами в выносливости».

Первоначально он называл Гу Юньси также братом ветра, но так как он был влюблен в Чаньциня из рода Байли, он последовал за ним и сразу же понизил ранг Гу Юньси перед ним.

Только тогда до Тань Люфэня дошёл, наконец, подтекст его слов и он бросил на него невозмутимый взгляд, чувствуя себя слишком ленивым, чтобы заботиться о том, что думает по поводу их отношений Лу Чжун.

Лу Чжун всегда был таким. Когда он был серьезен, он действовал очень скрупулезно, но он всегда был очень доволен, если мог указать другим людям на их ошибки.

«В резиденции религии демонов есть много ловушек, поэтому мы должны быть очень осторожны», – после ужина все четверо вошли в комнату и собрались, чтобы обсудить ночную вылазку в резиденцию демонов. Гу Юньси достал карту резиденции культа, основанную на мировых данных, и указал на метки ловушек на её территории, чтобы напомнить им всем о них.

«Здесь спрятаны сокровища культа. Насколько я знаю, Хэ Цитянь будет ходить и проверять их сохранность каждые полмесяца. Только он один в культе знает, где находятся эти сокровища».

Говоря об этом, Гу Юньси облизнул свои красные губы и улыбнулся: «Когда мы заберем эти несколько сокровищ, судя по подозрительному характеру Хэ Цицяня, он сначала заподозрит, что предатель появился среди служителей культа демонов. Он очень злобный, порочный и остроухий, поэтому лучше было бы не допускать никаких ошибок. Тогда, прежде чем Лига Вулинь успеет сделать свой первый выстрел, я боюсь, что культ демонов просто развалится изнутри сам по себе».

Тань Люфэнь посмотрел на своего возлюбленного юношу с выражением полного опьянения им, он не смог удержаться, протянул руку и погладил кончики покрасневших глаз Гу Юньси. Длинные ресницы юноши, похожие на веер, дрогнули на кончиках его пальцев, и сердце Тань Люфэня последовало за ними. Весь он трепетно затрепетал.

Его мысли были полностью заняты этим молодым человеком, и он витал в облаках, не чуя под собой ног.

«Кхе, кхе, кхе!», – Байли Чанцинь несколько раз кашлянул, свирепо глядя на него, и притянул Гу Юньси к себе, продолжая смотреть на Тань Люфэня и предупреждая: «Лидер Лиги Тань, пожалуйста, отнеситесь к важной вещи серьезно!». Уставившись на своего ученика, он всё ещё был угрюм и голоден, и действительно был согласен с Лу Чжуном. Лига Вулинь только начинает подниматься и опускаться!

Лицо Тань Люфэня покраснело, он быстро окинул его одержимым взглядом и слегка нахмурился: «Но ещё не поздно, давайте начнем сегодня. Ицинь останется здесь, чтобы отдохнуть и подождать нас».

Гу Юньси усмехнулся, посмотрел на него и сказал, что он будет действовать вместе с ними. С какой это стати, когда он уже добрался до этого места, он будет ждать и ничего не делать в гостинице? «Нет, я пойду с тобой».

«Во-первых это опасно и неожиданно, я не буду рисковать тобой», – Тань Люфэнь резко отверг его, повернулся, чтобы посмотреть на Байли Чаньциня и Лу Чжуна, а потом снова последовал за ним с серьезным выражением лица: «Во-вторых, давай сегодня вечером ты побудешь ребёнком».

Байли Чаньцинь и Лу Чжун кивнули в знак своего согласия с этим. По их мнению, Гу Юньси действительно безопаснее было оставаться в гостинице.

«Никто из вас не знаком с резиденцией культа демонов так хорошо, как я. Может быть ты просто не веришь в мои способности?», – спросил Гу Юньси, мгновенно выпуская из своего тела несколько личинок.

Это не представляло угрозы для Тань Люфэня, который был чрезвычайно силен в боевых искусствах, но Лу Чжун, который относительно уступал ему, был не так хорош. Он внезапно сжался и упал на землю.

Гу Юньси приподнял бровь и ухмыльнулся: «Видишь ли, вовсе нет, я совсем не проблема», – затем он извинился и быстро освободил Лу Чжуна, позволив ему снова свободно двигаться.

Лу Чжун лежал на земле, закрыв лицо обеими руками, и прошло много времени, прежде чем он встал. Ему стало стыдно перед своим возлюбленным.

Они вчетвером долго спорили. В тот момент Тань Люфэнь очень сердился на Гу Юньси, но в конце концов он пошёл на компромисс. Цяндинь Диньван попросил молодого человека не отходить от него ни на полшага.

Когда эти четверо добрались до резиденции культа демонов, они разделились между собой в соответствии с предыдущим планом. Тань Люфэнь и Гу Юньси отправились красть сокровище, в то время как Байли Чаньцинь отправился в резиденцию Бай Иньяня с Лу Чжуном.

___

Тишина в другом дворе Бай Иньяня отличалась от тишины прежнего двора. Тут было много преданных культу людей, скрывающихся вокруг, которых называли охранниками, но на самом деле они являлись скорее опекунами.

Этих людей организовал сам Хэ Цитянь. Бай Иньянь теперь являлся его левой и правой рукой, а также он являлся очень важной частью его плана вторжения в Лигу Вулинь.

«Президент Бай, лидер только что сказал кому-то подойти к нему. Сегодня вечером что-то произойдет. Он сказал, что не придёт сюда в настоящее время».

Бай Иньянь поиграл своими светлыми и длинными пальцами, усмехнулся и с улыбкой на лице уверенно сказал: «Пусть кто-нибудь зажжет лампу и подождет, лидер обязательно придет».

Как только ты становишься зависимым от этой штуки, как ты можешь контролировать себя?

Затем он достал маленький кусочек прозрачной пасты из одной из деревянных коробок на столе, осторожно приложил ее к губам, затем наклонил голову, чтобы посмотреть на красивого подростка в зеркале, и провел рукой по своим глазам. Хвост. Эта бровь действительно все больше и больше походила на ту, что действительно росла у него на лице.

Внезапно его тело задрожало, и он яростно схватился за лицо руками, кусая зубами свои губы и крича Сяо Сюню: «Убирайся! Никому не позволено сюда входить!».

Сяо Сюнь не осмелился остаться, поспешно поклонился и вышел, прикрыв за собой дверь.

После того, как никого больше в комнате не осталось, Бай Иньянь оторвал сделанное им лицо, дрожащими руками прикоснулся к изъязвленной ране на лице, и от боли и онемения его сердцу и легким стало не по себе.

Он вздрогнул, достал все целебные лекарства и стал одно за другим распылять их на рану. Он пристально посмотрел на уродливого подростка в зеркале, только чтобы почувствовать острую боль в своем сердце.

Байли Чаньцинь посмотрел на мальчика, плачущего за столом в комнате, закрыл глаза, его фигура мелькнула, он появился перед Бай Иньянем и нажал на его акупунктурную точку.

В глазах Бай Иньяня всё ещё стояли хрустальные слёзы. Когда он увидел Байли Чаньциня, он был поражён и мгновенно побледнел.

«Бай Инянь, ты посмел предать мою **** долину медицины, как учитель, ты должен очистить портал сегодня!», – Байли Чаньцинь, испытывая суровость, собрал свою внутреннюю силу в обеих ладонях и высоко поднял их, пристально глядя на его закрытые глаза, но слезы струились по щекам подростка. Глядя на это, он не смог завершить то, что начал, и эти ладони все-таки не упали.

Как и к Фэнь Ициню, он так же был привязан и к Бай Иньяню, для которого он также являлся учителем и отцом. Он вырастил этого ребенка, который он взял к себе более десяти лет назад. Даже если он знал, что тот чрезвычайно виновен, как он мог убить его своим собственным сердцем?

Глаза Бай Иньяня открылись, и слёзы снова навернулись на его глаза. Он печально посмотрел на Байли Чаньциня. Когда он был ребенком, он всегда заставлял его чувствовать себя мягким.

Он открыл рот и беззвучно крикнул: «Учитель».

Байли Чаньцинь слегка поднял руки и задрожал. Наконец он потряс кулаками и опустил их. Он разочарованно посмотрел на Бай Иньяня и сказал: «Сегодня я выгоню тебя из Долины Божественной Медицины. После этого Долина Божественной Медицины и благодать Бай Иньяня будут разделены. Если я узнаю, что ты посмеешь в будущем использовать название Долины Великих Целителей, я никогда больше не буду мягким!».

Бай Иньянь прикусил нижнюю губу с покрасневшими глазами и поспешно кивнул.

Затем Байли Чаньцинь сжал рот Бай Иньяня и впрыснул в него лекарство.

«Это мое уникальное секретное лекарство. Если ты будешь соблюдать соглашение между тобой и мной, я буду регулярно посылать тебе противоядие, а иначе тебя будет ожидать смерть через кишечник».

Байли Чаньцинь потерял всё свое доверие к Бай Иньяню. То, что он говорил, не являлось попыткой просто запугать этого подростка, но это действительно играло свою определенную роль, а эффект лекарства заключался не только в этом.

Лекарство могло незаметно ослабить способность Бай Иньяня к самовосстановлению. Даже если о травме на его лице хорошо позаботятся, вылечить её полностью будет невозможно.

Байли Чаньцинь снова взглянул на деревянную коробку на столе и усмехнулся. Затем он извлёк из рук Бай Иньяня написанную им самим от руки медицинскую книгу и разбил её своей внутренней силой на глазах у подростка.

Лицо Бай Иньяня было застывшим и полным отчаяния.

___

Тань Люфэнь крепко обнял Гу Юньси за талию и по указанию юноши забрал три сокровища из сокровищницы Хэ Цитяня, все эти три сокровища являлись самыми редкими сокровищами в мире.

Независимо от опыта Гу Юньси, полученного им в бесчисленных реинкарнациях, один только Фэнь Ицинь пробыл в Цзяньчжоу в течение трех лет, и повидал там немало редких и малоизвестных сокровищ, и с первого взгляда Гу Юньси смог бы понять, какое из них действительно ценно.

Он поднял глаза, с улыбкой посмотрел на Тань Люфэня и прошептал на ухо своему мужчине: «Без меня, как бы ты различил эти вещи, а если бы ты вернулся с бесполезными вещами, разве это не было бы пустым визитом?».

Тань Люфэню понравилась его кокетливая внешность. Он тут же остановился в отдалении и склонил голову, чтобы поцеловать тонкие губы юноши, он пососал их, и лишь через долгое время отпустил сдерживающего его Гу Юньси.

В это время перед ними мелькнула темная тень, и Тан Люфэню стало холодно на ветру. Он спустил молодого человека со своих рук на землю, убедился, что тот твердо стоит на своих ногах, и повернулся, чтобы атаковать мелькнувшую темную тень.

После того, как эти двое прошли друг мимо друга более ста ходов, движения темной тени постепенно стали беспорядочными, было очевидно, что она проигрывала Тань Люфэню. И Тань Люфэнь молниеносно врезался в плечо тени.

Темные тучи рассеялись, и лунный свет просто случайно отразился на лице Хейиня. Лицо Тань Люфэня застыло. Он тут же сомкнул руки и с изумлением посмотрел на раненого им человека. «Ты жив?!».

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 90.1

«Тань Шэнь!», – Тань Люфэнь подошел к темному человеку, сжал его руки, строго посмотрел на него и воскликнул: «Ты знаешь, как долго мы искали тебя все эти годы, все уже думали, что ты мертв!».

С глубоким чувством вины на лице, человек по имени Тань Шэнь опустился на колени, чтобы попросить Тань Люфэня простить его: «Лидер, Тань Шень заставил тебя и старейшин волноваться. Тань Шень – это ****».

Тань Люфэнь глубоко вдохнул, выдохнул, наклонился, чтобы поднять мужчину, а затем пристально посмотрел на него и медленно спросил: «Почему же ты учишь демонов?».

Тань Шэнь посмотрел на Гу Юньси рядом с ним, увидев, что Тань Люфэнь скрестил свои пальцы с его пальцами, и он выглядел в достаточной степени вызывающим доверие, поэтому он успокоился и рассказал им обоим о нескольких последних годах своей жизни.

Три года назад Тань Шэнь был серьезно ранен, когда последовал за осадой Тань Люфэня в Дивизию Демонов, но его подобрала их община, приняв его за демона.

Когда он попал в секту, то из-за полученных травм он долгое время находился в коме. Очнувшись, он потерял всю свою былую память. Члены культа, оставшиеся в живых, как одна из ветвей культа, остались в штаб-квартире культа.

В этот момент Хэ Цитянь в гневе убил нескольких своих слуг, и нескольких других членов культа повысили до личной обслуги Хэ Цитяня. Он также стал одним из его новых слуг.

Тань Шэню потребовалось около года, чтобы восстановить свою память, но он уже находился под наблюдением Хэ Цитяня и не мог ничего сделать без его разрешения.

Поэтому он остался в религии демонов и отсидел два года для Хэ Цитяня. К счастью, он никогда не давал ему указаний делать что-либо вроде того, чтобы убить кого-нибудь или переусердствовать с чьим-то имуществом.

«В соответствии с твоим уровнем боевых искусств и твоими способностями, ты смог бы избавиться от демонов и вернуться в Лигу Вулинь в течение одного месяца после восстановления твоей памяти. Как же это смогло занять целых два года?».

Брови Тань Люфэня поползли вверх, и несколько глубоких борозд появилось на его лбу из-за сомнений.

Тань Шэнь сделал паузу на мгновение, в его глазах вспыхнул яркий свет: «Потому что мною было обнаружено местонахождение нашего младшего брата!».

Младший брат, о котором он сказал – это маленький сын, который пропал в семье Тань 20 лет назад.

Оказалось, что Тань Шэнь был двоюродным братом Тань Люфэня, и он был на два года моложе его.

Он поклонялся Тань Люфэню с раннего возраста, и он всем сердцем хотел стать могущественным подчиненным Тань Люфэня. У семьи Тань не было другого выбора, кроме как следовать его темпераменту.

Когда Тань Шэню было всего десять лет, он последовал за Тань Люфэнем, который был тогда ещё подростком, чтобы прогуляться по области рек и озёр.

Три года назад Фэнь Ицинь, когда он вышел из Долины Божественной Медицины, был тем, кто спас его.

В то время Тань Шэнь также был серьезно ранен, и, наконец, его кровный родственник Тань Люфэнь влил в него почти половину своей собственной крови, а затем оттащил его от ворот.

Поклонение Тань Шэня Тань Люфэню можно было бы описать как слепое поклонение. Это поклонение заставляло его никогда не быть братом Тань Люфэню, но при этом всегда гордиться своим статусом.

Когда Тань Люфэнь это услышал, всё его тело словно одеревенело, и он не мог даже пошевелить им. Он с трудом наклонил голову и посмотрел на Гу Юньси, стоявшего рядом с ним, и не смог удержаться, чтобы не сжать нежные руки юноши.

«Мои подчиненные иногда слышали о том, что наш младший брат был перенесен обратно в резиденцию религии демонов», – Тань Шэнь продолжил свой рассказ, Тань Люфэнь, словно гром поражённый, весь превратился во внимание.

А Гу Юньси лишь приподнял брови, нисколько не удивившись.

___

«Чаньцинь, ты слишком уж добросердечен», – уладив дела с Бай Иньянем, Лу Чжун и Байли Чаньцинь поспешили на встречу в то место, где они вчетвером договорились встретиться.

По дороге Лу Чжун не мог ему этого не сказать.

Он осуждал не Байли Чаньциня, а такого неблагодарного человека, как Бай Иньянь. У него будет только больше проблем, если Бай Иньянь останется здесь.

Байли Чаньцинь поднял глаза на Лу Чжуна и горько улыбнулся. Почему-то он знал, что Бай Иньянь будет бесконечно страдать после того, как он уйдет, но он действительно не мог получить эти руки.

Однако он вовсе не такой мягкосердечный человек, как сказал Лу Чжун. В мази, приготовленной Бай Иньянем, тот также использовал некоторые другие средства. Такие вещи вредны для других людей, и он не мог понять, почему Бай Иньянь использовал их на себе.

Байли Чаньцинь являлся владельцем Долины Божественной Медицины. И он смог вынюхать, какие лекарства были использованы в мази.

«Чаньцинь, вполне достаточно, чтобы ученик-подмастерье Ицинь дал нам лекарство от старости, больше нам ничего не нужно», – сказал Лу Чжун, наклоняясь близко к уху Чаньциня и выдыхая горячий вздох.

Байли Чаньцинь взмахнул рукой, залепил очередную пощёчину Лу Чжуну и усмехнулся: «Держись от меня подальше». Он никогда не видел такого наглого человека, как Лу Чжун.

«Чаньцинь, ты не можешь этого сделать. Я часто прихожу и вижу сны. Мне снится, что у тебя со мной отношения в третьей жизни. Интересно, а Чаньцинь когда-нибудь мечтал обо мне?», – спросил Лу Чжун, коснувшись отпечатка ладони на своем лице, и с улыбкой посмотрел на Байли Чаньциня, полностью игнорируя его исключение.

«Заткнись! По старшинству я ровесник твоего отца, и ты должен называть меня дядя Байли!».

В самом сердце Байли Чаньциня Лу Чжун и Тань Люфэнь – его младшие ученики. Между ними большая разница в возрасте. От начала и до конца он использовал Лу Чжуна только для того, чтобы тот был счастлив, каким бы он ни был – большим или маленьким.

Лу Чжунгань рассмеялся и потер подбородок, но забыл об этом. Тот, кто смотрит на Байли Чаньциня, видит всего лишь молодого человека лет двадцати с небольшим, где он похож на мужчину средних лет за сорок?

Лу Чжун подумал об этом, но он не понимал, в чём он был неправ, и его голова была переполнена разными мыслями. Дядя, это звучало довольно бесстыдно, и он даже не знал, выдержит ли его Чаньцинь такое.

Эти двое еще не достигли места встречи, когда они увидели вдалеке Тань Люфэня и Гу Юньси. При ближайшем рассмотрении они увидели, что кроме них двоих там присутствовал еще один человек, и не могли не насторожиться, пока Лу Чжун не увидел внешность этого человека ясно и не воскликнул: «Тань Шэнь!».

Тан Шэн обернулся, небрежно взглянул на Лу Чжуна и ответил ему, ткнув в него кулаком: «Брат Лу!».

«Я не ожидал, что ты будешь жив! Это божественно!», – Лу Чжунсин радостно похлопал Тань Шэня по плечу, и вдруг он пошевелил рукой, словно о чем-то задумавшись. Брови, которые первоначально были открыты, стали такими же напряженными, как у Тань Люфэня, когда он сморщился и спросил: «Почему ты в резиденции демонов?».

Человек, который пропадал без вести в течение нескольких лет, вдруг объявился в резиденции культа демонов, как же ему было об этом не задуматься?

«Подчиненные сразу же решили остаться, чтобы выяснить личность младшего брата», – Тань Шэнь, казалось, подождал, пока Лу Чжун закончит говорить, полностью проигнорировал вопросы Лу Чжуна и продолжил свой рассказ.

«За последние два года мои подчиненные обыскали всю резиденцию религии демонов. Хуань Тянь может соответствовать людям, которые заботятся о нем. Я наконец-то нашел младшего брата!».

«Кто это?», – Тань Люфэнь пристально посмотрел на него, нетерпеливо спрашивая.

«Это тесно связанная с Бай Иньянем прислуга. Он младший брат», – твердо ответил Тань Шэнь.

Некоторые из них были ошеломлены, все повернулись, чтобы посмотреть на Гу Юньси, который надулся и улыбнулся. Правда ли, что, как сказал молодой человек, он вовсе не младший сын семьи Тань, что случилось с серией совпадений в этом мире?

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 90.2

Бай Иньянь уставился в пустоту и громко рассмеялся.

Теперь, когда он потерял свою репутацию и статус ученика великого доктора Гу И, как он может быть в области рек и озер в будущем? Является ли он теперь полностью вассалом культа демонов? Таким образом, все его амбиции были потеряны.

«Сын мой, лидер идет сюда», – осторожный голос Сяо Сюня прозвучал за дверью.

Бай Иньянь быстро вытер слезы в уголках глаз, и странная улыбка появилась в уголках его рта. Он посмотрел на созданную им маску и с улыбкой снова надел её на своё лицо.

Кончики его пальцев слегка коснулись его лица, остановились на бровях, и он улыбнулся своему отражению в бронзовом зеркале: «Послушай, эта бровь похожа на тебя?».

Как раз в тот момент, когда он разговаривал сам с собой, Хэ Цитянь подошел к нему сзади, обнял Бай Иньяня сзади и лизнул белокурую шею подростка: «От тела Сяньяня действительно невозможно оторваться».

Он прищурился на лицо мальчика, изучил его красивые черты, крепко сжал губы Бай Иньяня, а затем сказал: «Особенно эти красные губы, я никак не могу досыта насладиться ими».

Бай Иньянь обернулся и лукаво посмотрел на него, активно держа Хэ Цитяня за шею, сжимая губы и позволяя Хэ Цитяню куснуть их.

Потерять все – это нормально. Но у него есть Хэ Цитянь, воспитанный его собственными наркотиками, и он никогда уже не сможет разлучиться со своим красавцем-возлюбленным.

Подумав об этом, Бай Иньян слегка улыбнулся, выглядя как настоящий пятнадцатилетний мальчик, довольный любимой игрушкой.

___

«Я уже говорил ранее, что я не мог быть ребенком семьи Тань», – Гу Юньси нежно похлопал Тань Люфэня по тыльной стороне его руки, потом нахмурился, посмотрел на Тань Шэня и спросил: «А как ты узнал, что это дарование было маленьким ребенком семьи Тань?».

Он безучастно осмотрел Тань Шэня с головы до ног. Человек, который хотел прийти, был тем, о ком говорил Шокирующий Небеса. Вспомнив о том, что этот человек и Лу Чжун – одна и та же душа, Гу Юньси не удержалась и снова взглянул на Лу Чжуна. Их душа, несомненно, была богом древних времен, но в этом мире она разделилась между ними двумя.

Гу Юньси ненавидел ощущение того, что им манипулируют. Теперь это возникшее у него чувство, как будто кто-то подталкивал его шаг за шагом, также вызывало у него сильное отвращение. Если это не тот человек, который стоит перед ним, то есть большая вероятность того, что это его возлюбленный. Он уже давно принимает крайние меры, чтобы уничтожить душу Лу Чжуна и вытеснить его.

В конце концов, считалось, что первоначальное «я» тела Гу Юньси спасло жизнь Тань Шэню, хотя, по мнению Тань Шэня, он выжил только благодаря Тань Люфэню. Он взглянул на Гу Юньси и достал из рукава портрет отца и матери Тань: «Его внешность похожа на внешность моей тёти. Кроме того, я также проверил записи религии демонов. Это было ровно 20 лет назад, когда эта младшая невестка была той, кого культ захватил и воспитывал как раба культа с раннего возраста».

Ошеломленный Чаньцинь посмотрел на снимок и возразил: «Сколько людей в мире выглядят одинаково, слишком небрежно полагаться только на их внешность!».

Если только они действительно смогут определить, кто является младшим сыном семьи Тань, то, в дополнение к его внешности, его ученики должны быть более последовательны в поиске доказательств.

Тань Шэнь мрачно посмотрел на Байли Чаньциня, а затем торжественно сказал: «Конечно, необходимо было найти больше доказательств, чем только эти. Это было очень важно. Поэтому мне потребовался целый год, чтобы собрать все новости, прежде чем я осмелился окончательно прийти к такому выводу».

Установив в качестве цели своих поисков Сяо Сюня, Тань Шэнь захватил демона, участвовавшего в осаде гостиницы, чтобы получить от него точные доказательства, и жестоко пытал его, прежде чем ему удалось выяснить правду из его уст.

Этот человек был весь во власти страха смерти и сбежал, когда отец Тань убил другого демона. Он скрывался инкогнито более 20 лет. Если бы не Тань Шэнь, который искал данные именно этого демона, найти его случайно было бы просто невозможно. Он видел этого человека раньше, и он даже не знал, была ли ещё одна такая рыба, как он, которая пропала без вести.

Теперь все те, кто участвовал в убийстве его тети, кроме него и Хэ Цитяня, были уже отправлены в **** его дядей.

Вот почему он уехал из резиденции культа демонов некоторое время назад ради встречи с этим человеком, но он никак не ожидал, что, когда он уехал всего на несколько дней, младший брат был замучен сердцем Бай Иняня, жестоким как у скорпиона.

«По словам этого человека, в тот день они омыли всю гостиницу кровью не для того, чтобы просто причинить дяде ущерб и страдания, но это было спланировано заранее. В то время у демонов было два подразделения. Одно из них расправлялось с семьей Лу, а другое напало на гостиницу. Они узнали, что в той гостинице жил богатый купец из богатой страны, и они хотели забрать маленького ребёнка у этого человека, чтобы потом богатому купцу пришлось заплатить им выкуп. Кто бы мог подумать, что в тот день в гостинице было двое младенцев, и они не знали, какого из них выбрать? Тогда он решил забрать их обоих. Но он никак не ожидал, что его ранит дядя, который ворвался в их подразделение во время их отступления, и в спешке он потерял второго ребенка», – Тань Шэнь рассказал о результатах устроенных им пыток демона от начала до конца. Но ещё не успели отзвучать его слова, как Лу Чжун снова прервал его.

«Учитывая это, Ицинь должен быть ребёнком семьи Тань».

Байли Чаньцинь пристально посмотрел на Лу Чжуна, склонив голову набок. Он был действительно равнодушен.

Тань Шэнь усмехнулся над Лу Чжуном, который должен был родиться с неправильным набором душевных качеств, вероятно, речь шла о нем и Лу Чжуне. В следующем году Лу Чжунминь сильно вырастет, и ему придется бороться с ним буквально за всё. Но несколько лет назад, если бы не пинок Лу Чжуна в воздух, он был бы одним из пяти руководителей кабинета Лиги Вулинь и настоящей правой рукой главы альянса.

«Если я правильно помню, мой дядя однажды сказал, что младший брат не выглядел потрясающе, когда он был маленьким, но потерянный демоном ребёнок был восхитителен внешне. Таким образом, всё встаёт на свои места».

Сказав это, он снова взглянул на Лу Чжуна. Этот взгляд был таким же безразличным, как и всегда.

Затем он повернулся, чтобы посмотреть на Гу Юньси, который стоял рядышком с Тань Люфэнем, а затем сказал: «Ты сын богатого торговца. Однако богатый купец давно отказался от своего маленького сына. В его глазах золото, серебро и деньги лучше всего, что действительно имеет значение».

Лу Чжунчжэнь коснулся своего носа, но отношение к нему Тань Шэня его не волновало, а вот презрительный взгляд Байли Чаньциня заставил его немного встревожиться, опасаясь, что его образ в сердце этого человека будет падать и опускаться.

«Спасибо, что сказал мне!», – на лице Гу Юньси была расслабленная улыбка. Первоначальное «я» его тела никогда не искало своих биологических родителей и не испытывало такого желания. А сам он был достаточно ленивым и равнодушным человеком, поэтому, естественно, он не стал бы делать больше того, что могло бы помочь его первоначальному расследованию. Даже сейчас он ничего о них не знал.

«Лидер Лиги, поверь, мне очень жаль тебя», – Тань Шэнь внезапно опустился на колени, и серьезное выражение его лица постепенно сменилось тяжелым чувством вины перед самим собой.

Он сжал руки и склонил голову: «Младшему брату сейчас очень плохо, и его погубил Бай Иньянь», – в его глазах это было его величайшей бедой – то, что младший брат Тань стал таким несчастным.

Тань Люфэнь покачал головой, поднял Тань Шэня обеими руками, похлопал его по плечу и успокоил: «Это дело не имеет к тебе никакого отношения. Если бы ты не скрывался в резиденции демонов в течение трех лет, нашему поколению, вероятно, не суждено было бы найти младшего брата ...».

Он посмотрел на Тань Шэня тяжелым взглядом и с похвалой. Младший брат состоял в культе уже более 20 лет, и это было благословением, что он так и не стал при этом приспешником культа.

Сердце Тан Шэна дрогнуло, по его смуглому лицу прокатилось несколько вспышек возбуждения. Изначально у него было необъяснимое безумное поклонение Тань Люфэню, и этот всплеск эмоций был вызван получением похвалы от Тань Люфэня.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 91.1

«Младший брат боится встречаться с посторонними, поэтому ему придётся попросить лидера подождать минутку».

Голос Тань Шэня внезапно оборвался, и он не мог не вспомнить младшего брата Тань, который теперь носил покрытые шрамами шрамы, и его ужасное лицо, и глаза его стали излучать ужасающую мрачность.

Он сделал паузу на мгновение, а затем продолжил: «Подчиненный Бен договорился с младшим братом, что он выведет его из резиденции религии демонов через семь дней. В это время он должен служить в другом дворе Бай Иньяня. Если не случится ничего неожиданного, голова демона Хэ Цитяня тоже будет там».

«Тебе не нужно ждать семь дней, вы должны пойти с нами сегодня вечером», – разум Тань Люфэня представил себе ту несчастную жизнь, которую влачил его младший брат все эти годы, его глаза изменились, и он стал кровожадным, а его сердце заколотилось от сильного гнева.

«Хозяин долины Байли, я отдаю тебе Ициня. Пожалуйста, сначала уведи его, и давай встретимся потом в гостинице», – он повернулся, показал кулак Байли Чаньциню и сказал, что решил вернуть младшего брата вместе с Тань Шэнем.

Уровень боевых искусств у Хэ Цитяня был намного выше, чем у Тань Шэня. Он не мог позволить Тань Шэню пойти на этот риск в одиночку.

Байли Чаньцинь молча кивнул, медленно приблизился к Гу Юньси, а затем крепко взял молодого человека за руку, чтобы ученик не последовал за ним, но он попросил отпустить его пойти с Тань Люфэнем.

«Учитель, Ицинь всё ещё обладает способностью к самопознанию», – Гу Юньси с тревогой посмотрел на него и уставился на Байли Чаньциня, которому он не мог этого не сказать.

Фэнь Ицинь таким образом дал понять, что может применять силу более мощную, чем боевые искусства, которыми он действительно не владел, и в этом даже Бай Иньянь не смог бы с ним сравниться. Но его уровень оценивался лишь немного лучше, чем у исходного «я» этого тела, в конце концов, мир для него не полностью безграничен. Однако, независимо от того, насколько широк был золотой палец, он не мог полностью разрушить первоначальный образ исходного «я» этого тела.

Но Тань Люфэнь никак не мог успокоиться, он нежно поцеловал уголок губ Гу Юньси, а затем снова посмотрел на Байли Чаньциня и сказал: «Пожалуйста, я очень прошу владельца долины Байли хорошо позаботиться об Ицине и заранее благодарю его за это».

Байли Чаньцинь и Лу Чжун, стоявшие в стороне, посмотрели друг на друга. Байли Чаньцинь действительно почувствовал, что материнская забота Тань Люфэня была очень раздражающей, поэтому он открыл рот и поспешно сказал: «Я вырастил Ициня, и ты можешь не волноваться, я хорошо позабочусь о нём. А у тебя, лидер Альянса Тань, уже совсем нет времени медлить, скорее иди и найди младшего брата Тань».

Гу Юньси бросил взгляд на Тань Люфэня, его лицо было пунцовым, на самом деле, он чувствовал, что его возлюбленный в этой жизни был чересчур обеспокоен. Разница между ними двумя составляла менее одного года, и неизвестно, являлось ли это последствиями прошлых миров. Возлюбленный в этих жизнях всегда относился к нему как к ребёнку.

Он вынужден был сожалеть о том, что расслабляющее имя «Тань Люфэнь» и характер, проявленный его возлюбленным, действительно были несовместимы.

___

Хэ Цитянь прижал Бай Иньяня к своему телу, его ладонь гладила светлую и нежную кожу подростка, но его глаза были тусклыми.

«Сяо Нянь, я спрашиваю тебя, что не так с лекарством Долины Божественной Медицины?», – в последнее время его энергия была чересчур мощной, что не могло не поколебать его доверие к Бай Иньяню.

Даже самое лучшее лекарство в мире обладает определенной степенью эффективности. Как только она будет превышена, вполне вероятно, что это лекарство выйдет из строя.

Хэ Цитянь не просто так смог стать лидером культа, а не бесполезной фигурой. Сначала он чувствовал, что это лекарство делает его более энергичным и сильным, чем даже в юности. Однако спустя долгое время он стал замечать, что с ним что-то не так, и, естественно, усомнился в лекарстве Бай Иньяня.

Внешне Бай Иньянь был бесстрастен, а в его сердце уже бушевала буря. Он мягко улыбнулся, схватил Хэ Цитяня за талию и накрыл её ухом мужчины: «Это безобидно, но это самое большое достижение моего хозяина, которым я очень горжусь».

Он вдруг вспомнил, что Байли Чаньцинь разорвал с ним отношения, и его горло слегка перестроилось, сменив имя, а затем он сказал: «Бай Чаньчань никогда не оставляет испорченного секретного рецепта».

Бай Иньянь вдруг обратился к Хэ Цитяню и сменил тему, усмехнувшись и предложив: «Лидер, а почему бы не взять Долину Божественной Медицины под контроль, прежде чем иметь дело с Лигой Вулинь?».

Если бы не безжалостность Байли Чаньциня по отношению к нему, он бы не захотел использовать кровь дьявола, чтобы омыть Божью Медицинскую Долину. Он просто хотел заставить Байли Чаньциня пожалеть об этом. Ведь очевидно же, что он был безропотно послушен и учился усерднее, чем Фэнь Ицинь. Почему же Фэн Ицинь всё еще оставался гордым учеником Долины Божественной Медицины, когда он очищал долину, но в итоге его исключили из подразделения.

При мысли о Фэнь Ицине, который до сих пор ещё не был найден, выражение лица Бай Иньяня стало ещё более холодным.

«Господин, можно ли опознать Хуа Гуня?».

Он вспомнил о том, как он плакал перед Хуа Гунь Цинем той ночью, пытаясь заставить его выдать свою истинную личность, но лицо этого мужчины не изменилось, он смотрел на него как будто взглядом арлекина, его сердце было подавлено и трудно было что-нибудь понять.

Рука Хэ Цитяня, двигавшаяся над мальчиком, внезапно остановилась, его лицо было мрачным с холодной улыбкой: «Хуа Гунь Цинь действительно хорош, даже это место посмел обмануть».

Люди Лиги Вулинь, которые изначально были заперты в подземелье, однажды изменили свой облик и стали прикрытием для демона, посланного в Лигу Вулинь, плюс незначительные новости из цветочного дворца. Как же он не знал? Его обманула домашняя невестка мужского пола.

В то время он верил только в риторику Хуа Гунь Циня. Если бы он потерял религию демонов, как бы он смог стать личностью повелителя религии.

«Когда этот блок войдет в Лигу Вулин, он наверняка выльет цветочный дворец из трупа!».

Наклонившись, он поцеловал Бай Иньяня в губы и продолжил: «Вопрос о Шэньигу мы отложим на время. Хотя Шэньигу никогда и не интересовался мировыми делами, но этот человек, Байли Чаньцинь завёл слишком много друзей. Поэтому, я боюсь, что Лига Вулинь и другие секты Цзяньху придут ему на помощь».

Согласно его плану, Лига Вулинь должна была быть ликвидирована первой, и тогда проблемы в сердцах и умах будут устранены. Никто другой в области рек и озёр не сможет стать для него серьёзной угрозой, и тогда они смогут окружить Долину Священной Медицины и сделать Долину Священной Медицины своей частной медицинской клиникой.

Бай Иньянь с интересом кивнул, больше не разговаривая, но, хотя на лице его это никак и не отразилось, сердце его неизбежно порывисто билось. Он следил за Хэ Цитянем в течение нескольких месяцев и, естественно, знал его характер. Хэ Цитянь был слишком самоуверен, и он боялся, что рано или поздно что-то могло случится.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 91.2

Сяо Сюнь стоял у двери Бай Иньяня, раскрасневшийся, прислушиваясь к продолжительной радости и любви внутри, не в силах удержаться от мыслей о великом человеке, который сказал, что заберет его.

«Мне есть что позаимствовать у него». Внезапно человек, о котором он думал день и ночь, появился перед Сяо Сюнем, голос Тань Шэня был спокойным и невыразительным, но если бы он присмотрелся, то увидел бы то, что увидел. Немного нетерпения.

Демон из культа, охранявший дверь, увидели Тань Шэня, зная, что он был одним из слуг Хэ Цитяня, и что он не был важной персоной, которую надо было бы задержать, поэтому он позволил Тань Шэню похлопать Сяо Сюня.

Сяо Сюнь ошеломленно уставилась на того, кто не должен был здесь появляться. Его тупо потянули, и он прошел большое расстояние, прежде чем, наконец, среагировал, тогда он поспешно освободился от грубой ладони Тань Шэня, потупил свои глаза и дотронулся до него. Там, где его захватил мужчина, он чувствовал тепло тыльной стороны его ладони, а сердце у него билось как барабан.

«Зеленый бамбук», – Тань Шэнь впервые назвал его по имени после того, как он освободил Сяо Сюня, затем он поднял глаза, посмотрел в определенном направлении и продолжил: «Лидер Лиги, он младший брат».

Мелькнула темная тень, но через одно мгновение перед Сяо Сюем встал красивый мужчина, он нахмурился и посмотрел на молодого человека перед собой, выражение его лица было немного взволнованным.

Сяо Сюнь в шоке сделал несколько шагов назад, прячась за Тань Шэнем и затягивая одежду на спине мужчины.

Была поздняя ночь, и пришло время смены защитника демона. Тань Люфэнь посмотрел на испуганного младшего брата, и, не давая никаких объяснений, он взглянул на Тань Шэня.

Тань Шэнь понял, что он имел в виду, притянул Сяо Сюня сзади, обхватил молодого человека за талию и побежал с ним на руках вслед за Тань Люфэнем.

Внезапно поднявшись в воздух, Сяо Сюнь не удержался от восклицания и крепко прижался к теплой груди Тань Шэня.

Тань Шэнь взглянул на него сверху вниз и прошептал: «Ничего не говори, я заберу тебя от демона сегодня ночью».

___

Гу Юньси, Байли Чаньцинь и Лу Чжун вернулись в гостиницу. Гу Юньси нашёл предлог, чтобы одному вернуться в свою комнату. Как только он вошёл в комнату, он закричал.

«Ну что же с ними не так?», – поскольку Лу Чжун и Тань Шэнь были одной и той же душа, и у них обоих близкие отношения с его возлюбленным, то с этим ему всё было более-менее понятно, а как же насчет Байли Чаньциня?

У него было такое чувство, что, как и Лу Чжун, Байли Чаньцинь был ещё одним человеком, который следовал за ним и его возлюбленным через все эти миры. В четырех последовательных мирах вокруг него собрались три древних бога. Он всего лишь неприметный тусклый цветок на берегу реки Минхэ. Почему же он вдруг удостоился такого внимания?

«Учитель, я только что проанализировал Ся Тань Шэня и Лу Чжуна. Хотя они являются двумя частями, одной и той же разделенной души, эти две части противоположны друг другу, и они не делятся на первичные и вторичные. Кроме того, эта душа разделена сама по себе. Без какой-либо внешней силы».

Это в полной мере демонстрирует то, что это разделение души было сделано самим древним ****, который играл сам по себе, и было совершенно непонятно, что он для этого сделал.

Разделенные части души часто соревнуются друг с другом. Если их плохо контролировать, они своей борьбой, скорее всего, приведут к полному краху их общей души. В это время плакать будет негде.

Цзинь Тянь лизнул лапу, наклонил голову и продолжил: «Чаньцинь тоже не прост. Сила души в его теле сильнее, чем у Лу Чжуна и Тань Шэня».

Конечно же, как он и ожидал, еще один древний **** не убежал. Гу Юньси сдвинул брови и глубоко вздохнул. Он внезапно получил так много информации о мире, и все её части были связаны с древними богами. Изначально он просто пытался отомстить Небесам, но теперь ему казалось, что он мог быть замешан в чем-то экстраординарном.

Он держал Цзинь Тяня на руках и гладил его, вспышка темного света пронеслась в его глазах и быстро исчезла.

___

Сяо Сюнь очень доверял Тань Шэню. Выслушав его инструкции, он тихо обхватил руками спину мужчины. Забота и любовь Тань Шэня к нему были тем самым теплом, которого он никогда не испытывал в культе демонов. И сейчас, когда ему удалось так близко подобраться к этому человеку, единственным, чего он действительно хотел, было желание, чтобы эта дорога была все длиннее и длиннее.

Тань Люфэнь взглянул на своего младшего брата, случайно оказавшегося в объятиях Тань Шэня, и вздохнул в глубине души.

Он больше не был тем глупым человеком, у которого поначалу не было чувства вкуса. Одержимый взгляд его младшего брата был таким же, как и у него самого, каждый раз, когда он смотрел на своего возлюбленного.

И Тань Люфэнь, и Тань Шэнь были отличными мастерами легких перебежек. Они вернулись в гостиницу через полчаса. Время с момента их расставания и до их прибытия втроём составило для Гу Юньси всего лишь два чаепития.

Байли Чаньцинь и Лу Чжун сидели за столом и ждали их, спокойно попивая чай. Все в этом мире знали, что по уровню владения боевыми искусствами Тань Люфэнь занимает первое место в мире, поэтому они совершенно не беспокоились о том, что могло бы произойти, ведь сам Тань Люфэнь должен был там присутствовать.

«Ну как я мог не думать о Тань Шэне! Ты можешь идти в ногу с достойным служением лидеру. Похоже, что за последние три года ты доблся большого прогресса в резиденции культа демонов!».

Тань Шэнь опустился, с усмешкой взглянув на Лу Чжуна. Но у него и так уже было смуглое лицо, поэтому тот не мог увидеть, что его лицо сразу же потемнело.

«Это всё-таки лучше, чем если бы кого-то полумертвого убили в резиденции культа!», – он не мог удержаться от шёпота. В то время, когда он узнал, что Хэ Цитянь захватил четырех молодых ребят из Лиги Вулинь, он сразу же тайно передал эту новость шпионам Лиги Вулинь. Но потребовалось много времени, чтобы узнать, что среди них был Лу Чжун.

Как один из пяти мастеров кабинета Лиги Вулинь, Лу Чжун был бы пойман демонами отдельно и почти замучен до смерти, что нанесло бы серьёзный ущерб репутации Лиги Вулинь.

Тело Лу Чжуна напряглось, и на его лице появился легкий жар. Это дело, вызывало большое сочувствие по отношению к рядовым людям Лиги Вулинь, но действительно было слишком позорным по отношению к нему.

Гу Юньси услышал какие-то звуки и вышел за дверь. Как только он вышел, он увидел, что эти двое общаются друг с другом. Они не могли контролировать друг друга и безудержно пикировались. Его возлюбленный в этой жизни, очевидно, был очень серьезным человеком, но человек, которого они привели, так сильно отличался от него.

Более того, Лу Чжун и Тань Шэнь в сражении достойны друг друга. И они действительно сражаются друг с другом. Если эти двое будут путешествовать вместе, то в будущем это наделает много шума.

___

«Большой черный!», – Сяо Сюнь робко сорвал с Тань Шэня одежду. Он не знал, как зовут Тань Шэня, поэтому он дал ему такое образное прозвище.

«Кто они такие? Зачем ты привел меня сюда?».

В тот момент он был напуган, и весь этот молодой человек сжался вокруг Тань Шэня, очень нервно наблюдая за толпой. Когда он увидел Гу Юньси, он замер и неуверенно воскликнул: «Плейбой?».

Гу Юньси слегка улыбнулся и кивнул ему.

На самом деле он не знал эту младшую невестку. Хотя Фэнь Ицинь провел некоторое время в резиденции культа демонов, он был в положении господина, а человек перед ним никогда не служил ему. Поэтому в памяти Фэнь Ициня, естественно, не осталось никаких впечатлений о младшем брате семьи Тань.

Сяо Сюнь нахмурился, озадаченно глядя на Тань Шэня.

«Здесь не место для разговоров. Давайте поговорим в комнате», – сказал Тан Люфэнь Сяо Сюню и Тань Шэню. Тань Шэнь задумчиво похлопал Сяо Сюня по плечу, успокаивая его эмоции.

После того, все как шестеро вошли в комнату, Тань Шэнь последовал инструкциям Тань Люфэня и разложил всё по полочкам.

«Все эти годы тебя заставляли страдать», – после того, как Тань Шэнь закончил говорить, Тань Люфэнь нежно погладил волосы Сяо Сюня и случайно провел кончиками пальцев по лицу своего младшего брата, но Сяо Сюнь спрятался в сторону.

Сяо Сюнь закрыл лицо руками, спрятал лицо, склонил голову и ничего не сказал.

«Это безрассудно для моего брата», – Тань Люфэнь убрал руку и внезапно потряс кулаком.

Его голос был низким и хриплым, с глубоким чувством вины и раскаяния. Он видел, что человек перед ним был очень отталкивающим. Следует сказать и то, что, за исключением Тань Шэня, младший брат и сам отверг всех в доме.

Гу Юньси взял Тань Люфэня за руку и спокойно сказал: «Давай-ка сначала выйдем, ему нужно время». Человек, который двадцать лет жил в условиях культивирования демонизма, внезапно осознал, что он не сирота без отца и матери, а сын знаменитой в этом мире семьи Тань, это была реальность, которую нельзя было принять без какой-либо подсказки.

«Ты был так добр ко мне только потому, что я ребенок из семьи Тань?», – Сяо Сюнь придержал угол одежды Тань Шэня, не давая ему выйти за дверь. Он плотно сжал губы, а когда пригляделся, то увидел печаль в этих глазах.

Тань Шэнь замер и кивнул в ответ: «Ты – дитя моей семьи Тань, брат Мастера Конфедерации и для меня, Тань Шэня, ты тоже брат. Это моя обязанность – заботиться о тебе».

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 92.1

Сяо Сюнь оставался один в комнате всю ночь. Хотя на его лице и возникла улыбка, когда он появился перед толпой при втором восходе солнца, но было трудно скрыть усталость в его глазах. Он подошел к Тань Люфэню и прошептал: «Брат».

Тань Люфэнь посмотрел на молодого человека, стоящего перед его глазами с улыбкой на губах, и дружелюбно похлопал Сяо Сюня по плечу: «Я думаю, что мой отец будет с нетерпением ожидать встречи с тобой!».

Он был не тем человеком, который хорошо умел бы выражать свои эмоции. Даже если он был сильно взволнован, его лицо всё ещё оставалось очень спокойным. Так что сцена неизбежно остыла.

Эти двое долгое время были относительно безмолвны не зная, что сказать друг другу в эти неловкие мгновенья.

Наконец, после долгого молчания Сяо Сюнь коснулся неровного шрама на своем лице, его глаза были опущены, и он горько улыбнулся: «Теперь это слишком большая честь для меня, и я пока не хочу беспокоить своего отца. Если ты на это способен, не мог бы ты, пожалуйста, помочь мне изменить мое лицо?».

Хотя он никогда не был демоном, он прислуживал Бай Иньяню в течение нескольких месяцев, и знал, что И Роньшу из области рек и озёр может изменять внешность людей. Не стоит говорить о том, что он выглядит отвратительно, даже если он и не осмеливается взглянуть на него.

«В этом нет никакой необходимости», – Гу Юньси осторожно погладил лицо Сяо Сюня, внимательно осмотрел его лицо, и слегка улыбнулся: «Я могу помочь тебе восстановить твою внешность».

Сяо Сюнь поднял глаза и посмотрел на него с явным недоверием. Он крепко сжал уголок своей одежды и спросил: «Плейбой, ты действительно можешь помочь мне восстановить мое лицо?».

Неудивительно, что он так не доверял Гу Юньси, ведь в его представлении Хуа Гунь Цинь был просто очень красивой домашней невесткой мужского пола, привезенной из Цзяньчжоу Хэ Цитянем. Несмотря на то, что он уже понял, что личность Гу Юньси была не такой простой, как он думал, и сам он также изменился по сравнению с тем, каким он был раньше, но вот о чём он никогда не подумал бы, так это о том, что у этого гламурного мужчины могут быть такие большие способности.

«Эти травмы были нанесены мне Бай Иньянем. Однажды он сказал мне, что никто в этом мире не сможет исцелить меня, кроме него самого».

Гу Юньси холодно улыбнулся, когда услышал эти слова: «Он вообще не смел так говорить».

То, что Бай Иньянь может вылечить такую травму, было чистейшей ложью, даже если бы сам Байли Чаньцинь очень постарался, это могло бы помочь этому человеку только немного восстановиться. Его травму, если только не призвать мировую энергию, совершенно невозможно полностью вылечить, чтобы восстановить его лицо таким, каким оно было раньше.

«Хм, нет, как он только посмел!», – стоявший рядом Байли Чаньцинь холодно фыркнул. Раньше он считал, что Бай Иньянь просто немного высокомерен. Теперь же ему начинало казаться, что высокомерие этого подростка просто не поддавалось никакому контролю!

«Ты можешь быть уверен во мне, я же сказал тебе, что просто могу сделать это. Открой-ка рот», – сказал Гу Юньси, и запихнул личинку в рот Сяо Сюня, он увидел, как Сяо Сюнь сглотнул её, но выглядел он при этом немного испуганным, а затем Гу Юньси произнёс: «Мо Пан, ты просто это лицо, которое я тщательно культивировал, и я увижу его в течение десяти дней».

Эти слова, естественно, были чепухой.

Техника личинок Фэнь Ициня была не так уж и плоха, такая как она есть, хотя и недостаточно мощна. В течение этих десяти дней он просто будет давать указания Шокирующему Небеса шаг за шагом, чтобы помочь этому молодому мужчине восстановить его прежний облик.

К счастью, Байли Чаньцинь не мог сравниться с первоначальным «я» его тела даже на сотни миль в использовании круглого червя, иначе он был бы разоблачен в считанные минуты.

И конечно же, Байли Чаньцинь взглянул на Гу Юньси, а затем сказал Сяю Сюню: «Ициньюань намного выше меня, когда дело доходит до применения ядов. Поскольку он сказал «да», я могу быть полностью в этом уверен». После этого он с гордостью уставился на Гу Юньси, он улыбнулся своему самому талантливому ученику и кивнул ему.

«Спасибо тебе, плейбой! Спасибо тебе!», – Сяо Сюнь был очень благодарен. Его двадцатилетний опыт рабства немедленно заставил его опуститься на колени, и Гу Юньси неожиданно хлопнул его по голове.

«А ну-ка вставай!», – Гу Юньси быстро поднял его, горько усмехнулся и, ещё раз коснувшись лица Сяо Сюня, вздохнул: «Если бы не мои проблемы, тебя бы не изучали там в течение двадцати лет».

Сяо Сюнь поджал губы и слегка улыбнулся. Он взял Гу Юньси за руку, покачал головой и ответил: «Нет. Это не имеет никакого отношения к Плейбою». В его глазах Гу Юньси был самым красивым и добросердечным человеком из всех, кого он знал, который в то время, когда он был в резиденции культа, был единственным, кто уважал своих подчинённых, и каждый из них хотел служить плейбою.

«У него пока нет семейного имени. Его зовут Фэнь Ицинь, так что зови его Брат Фэнь», – прежде чем Гу Юньси успел исправить титул, который дал ему Сяо Сюнь, первым вмешался Тань Люфэнь.

Он подошел к этим двоим, очень небрежно обнял Гу Юньси за талию и поцеловал молодого человека в лицо.

Увидев близость между ними, Сяо Сюнь немного подождал, прежде чем отреагировать, наблюдая, как Тань Люфэнь и Гу Юньси с любовью поддразнивают друг друга, а потом сказал: «Брат действительно благословен».

Он чувствовал доброжелательность двух людей перед ним, а также пытался позволить себе влиться в их общество, поэтому он вёл себя довольно непринужденно в словах и делах, стараясь как можно скорее устранить разрыв между ними.

Услышав эти слова, Тань Люфэнь громко рассмеялся.

Его младший брат Сюнь пошутил с ним, показывая, что он готов принять их. Каким же несчастным он был.

В тот же день эта группа из шести человек собрала свои сумки и неторопливо вернулась в Лигу Вулинь. Они также продали украденные сокровища в середине пути, в обмен на 200 000 юаней денег.

Они пришли в резиденцию культа, чтобы украсть сокровища, и приятным сюрпризом для них было найти потерянного ребёнка семьи Тань и Тань Шэня. После возвращения в Лигу Вулинь Тань Люфэнь немедленно созвал совет старейшин Лиги Вулинь и членов Совета штаб-квартиры Альянса, чтобы еще раз обсудить с ними план нападения на резиденцию религии зла.

А Сяо Сюнь был приведён Тань Шэнем на встречу со своим отцом.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 92.2

«Учитель, что с тобой не так, учитель?», – несколько церковных мастеров в резиденции демонов сообщали Хэ Цитяну о результатах недавно проведённых ими учений, но внезапно Хэ Цицянь начал смеяться, глядя в небо с оттенком черного газа на лице, и мрачно поглядывая на этих людей, сидящих внизу.

Он внезапно встал, указал на одного из них и, стиснув зубы, сказал: «Как ты посмел предать это место!».

Мужчина сильно нахмурился, совершенно не понимая, что имел ввиду Хэ Цитянь. Однако Хэ Цитянь не стал дожидаться его отказа и размахнулся, чтобы ударить его. Мужчина в ужасе отступил на несколько шагов, избегая опасной для жизни ладони лидера, поднял глаза и крикнул Хэ Цитяню: «Божественный мастер! Я не знаю, что я сделал не так, и чем я заслужил такую ядовитую руку!».

Хэ Цитянь посмотрел вниз и мгновенно изменил выражение своего лица.

Он получил известие о том, что различные мастера его подчиненных часто собирались наедине, чтобы между собой обсудить дела, и что из его сокровищницы было украдено несколько сокровищ, за исключением тех, которые имели большой вес в положении лидера демонов.

Тем не менее, сейчас он просто хотел использовать эти сведения для того, чтобы задать несколько вопросов, и вовсе не собирался сразу же кого-то наказывать, но он все равно не мог контролировать свои эмоции, и они просто выстрелили.

«Ты хочешь, чтобы все было ясно?», – в таком случае Хэ Цитянь просто был убить цыплят и тамаринов, чтобы подчиненные ему люди были в большей безопасности.

Он уставился на нескольких других лидеров, сидящих в зале, с усмешкой: «Вы что, действительно думаете, что это место не знает, о чем вы думаете? Вы меня слишком недооцениваете!».

Сидевшие в креслах люди посмотрели друг на друга. У них действительно сначала была идея свергнуть Хэ Цитяня, но потом они подумали о том, что религия демонов сегодня обладает реальной силой и тесно связана с репутацией Хэ Цитяня за пределами страны. И эти лидеры демонов боялись, что они не смогут выжить, если Хэ Цитянь падёт, поэтому они просто обсуждали все возможности убедить своего лидера. Разве это было тем, против чего нельзя восстать? Разве это стоило того, чтобы Хэ Цитянь убил их?

Толпа ничего не отвечала, но все смотрели на Хэ Цитяня. Даже если Хэ Цитянь действительно хотел того, чтобы сеть с рыбой порвалась, они всё равно останутся с ним до конца!

«Лидер, очевидно, неправильно нас понял», – после долгого времени общего молчания вперёд вышел Ци Чжэнь. Он согнулся дугой перед лидером и посмотрел на Хэ Цитяня: «Я просто должен был подчиниться приказу лидера и обсудить план нападения на Лигу Вулинь».

Хэ Цитянь сузил глаза, посмотрел на Ци Чжэня и сбросил рукава. Он уже пожалел о своем безрассудстве. Теперь, когда кто-то подставил ему ступеньки, он, естественно, спустится вниз.

Он внимательно оглядел с ног до головы остальных молчаливых руководителей церкви и рассмеялся: «Это место просто пошутило с немногими избранными. Битва с Лигой Вулинь зависит от всех наших людей и о каждом из них стоит побеспокоиться».

Главные члены церкви сразу же несколько раз рассмеялись и развели руками. Первоначальное решение действительно изменилось.

«Бай Иньянь!», – после ухода с совета с некоторыми из церковных лидеров, Хэ Цитянь пришел в другой дом Бай Иньяня в очень суровую погоду, он схватил молодого человека за его белую шею и рявкнул: «Чем, черт возьми, ты накормил это место?».

Он не мог подавить свой гнев, возникший у него без всякой причины, и поэтому он был так сильно встревожен.

«Господин мой, о чем вы говорите?».

«А ну говори!», – глаза у него были красные, а его пальцы внезапно сжались.

«Я этого не делал», – глаза Бай Иньяня явно закрылись, и он не мог прочитать его эмоции.

«Ты ещё смеешь трепыхаться, ты что, действительно думаешь, что это место не убьет тебя?».

Рука Хэ Цитяня на шее мальчика снова сжалась, кровь Бай Иньяня отхлынула к его голове, его лицо покраснело, и он изо всех сил попытался удержать ладонь Хэ Цитяня.

Однако как бы он, с его небольшой силой, мог сравниться с силой Хэ Цитяня. Он сопротивлялся все меньше и меньше, со слезами на глазах умоляя Хэ Цитяня увидеть его.

Когда его дыхание постепенно очень ослабло, Хэ Цитянь отпустил его и сильно швырнул на землю, он посмотрел на него прищурившись и снова прищурившись, а затем спросил: «Скажи мне, что ты подмешал в это лекарство?».

Бай Иньянь втянул воздух своим большим ртом, упал на землю и яростно закашлялся. Услышав эти слова, он открыл глаза и посмотрел на Хэ Цитяня. Он заплатил за Хэ Цитяня всё. В конце концов, разве может он обращаться с ним подобным образом только из-за сомнений. Действительно ли этот человек проявляет к нему настоящую привязанность? Что же тогда значили сладкие слова, которые звучали в его ушах в те их огненные ночи?

«Ха-ха-ха», – Бай Инянь разразился смехом, указывая своим тонким запястьем на Хэ Цитяня: «Поверь Господу, это всё только очень хорошие вещи, это хорошие вещи, которые могут сделать тебя сильней».

Он приподнялся с земли, медленно приблизился к уху Хэ Цитяня и сказал: «Разве лидер не чувствует, что его тело становится всё сильнее и сильнее?».

Глаза Хэ Цитяня потемнели, и он поставил Бай Иньяня перед собой, схватил подростка за запястье и пригрозил: «Это место должно выслушать всю правду. Даже если ты будешь только слегка нажимать на это место, твоя жизнь просто исчезнет».

«Хорошо. Но лидер мог бы с таким же успехом просто попробовать это», – Бай Иньянь с улыбкой уставился на Хэ Цитяня, и, казалось, совершенно не боялся угроз этого мужчины.

Он слегка улыбнулся и облизнул губы Хэ Цитяня. Выражение лица Хэ Цицяня сразу стало упрямым, его глаза помутнели, и он кусал мальчика от голода и жажды, впитывая вкус мальчика.

Эти двое так часто занимались проституцией изо дня в день, что служащие снаружи уже и не прислушивались к звукам в комнате.

С течением времени Хэ Цитянь становился все более и более неспособным контролировать себя и даже иногда он натыкался на какие-то магические препятствия. Всякий раз, когда он хотел убить Бай Иньяня, он сразу же терял сознание и ошеломлял подростка.

А между тем противоречия между несколькими владельцами церквей и Хэ Цитяном становились всё глубже и глубже, и они уже с подозрением относились друг к другу. Через несколько месяцев культ постепенно начал разваливаться изнутри.

Ранним утром этого дня тысячи воинов собрались во дворе штаб-квартиры Лиги Вулинь, все они были готовы к походу.

«Лидер, теперь, когда всё готово, всё ждут только приказа, отданного лидером», – Тань Шэнь встал впереди и отвесил дружеский хлопок по спине Тань Люфэня, чувствуя себя очень взволнованным.

Они теперь настолько могущественны, что больше не планируют скрывать свое местонахождение, наоборот, они хотят чтобы все герои в области рек и озёр знали, что лига боевых искусств уничтожит демонов одним махом, не причиняя большого вреда самой области рек и озёр.

С топографической картой и с картой ловушек, нарисованными для них самим Гу Юньси, им не нужно было беспокоиться о том, что церковь демонов могла сделать что-нибудь заранее, чтобы ответить на вызов.

Гу Юньси предстал перед всеми в темно-фиолетовом платье, улыбнулся Тань Люфэню и поверг всех присутствующих мужчин Лиги Вулинь в недоумение.

За последние несколько месяцев Тань Люфэнь и Гу Юньси были неотделимы друг от друга в Лиге Вулинь. Они были близки и не уклонялись друг от друга. Сегодня нет никого в Лиге Вулинь, кто не знал бы, что эти двое – пара.

Сначала несколько старейшин пытались уговорить его несколькими словами, намереваясь убедить Тань Люфэня оставить потомка, который, может быть, смог бы унаследовать его чудесный военный талант. Но увидев твёрдый и глубокомысленный вид Тань Люфэня, они постепенно остыли и успокоились.

«Я никак не могу поверить, что миссис Альянс – мужчина!».

«Ну, не говори, это слишком ужасно для того, чтобы превратиться в такую картину».

«Ш-ш-ш, лицо лидера изменилось», – и говорящий сразу заткнулся.

Люди, стоявшие внизу, которые не могли удержаться от шепота, увидели, как потемнело лицо Тань Люфэня, и мгновенно закрыли рот, почтительно глядя вперед и не щурясь.

«Ну всё, пошли!», – Тань Люфэнь отдал команду, и тысячи воинов Лиги Вулинь направились к резиденции культа.

После четырех дней быстрых перебежек они достигли резиденции культа демонов, и теперь уже самим демонам оставалось только подниматься и опускаться.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 92.3

«Куда же делся лидер? Почему бы ему сейчас не выйти и не возглавить нас всех?».

Несколько церковных лидеров собрались вместе, и все они были в ярости. Они получили известие о том, что на них движется Лига Вулинь только три дня назад, но не они видели Хэ Цитяня уже почти десять дней. Хотя они и были не в ладах с лидером Хэ Цитянем, но в критический момент их жизни и смерти Хэ Цитянь был неизбежен.

«Это совершенно неожиданно, но первыми выстрелили воины Лиги Вулинь», – вздохнул Ци Чжэнь, чувствуя, что демон должен быть неизбежен. Они месяцами обсуждали свои планы, но так и не смогли даже придумать устав для атаки на Лигу Вулинь, но теперь кто-то другой придумал такой устав. Как могут Учителя демонической морали спешить противостоять элитному дивизиону Лиги Вулинь.

Ци Чжэнь провел более десяти лет в религии демонов, и он прекрасно понимал в своей душе, что число демонических духов уже исчерпано. Столько лет он творил зло ради зла. Но до тех пор, пока он был жив и силён, он никогда не жалел об этом. Теперь уже не имеет значения, жив он или мертв, возможно, хоть это принесёт облегчение.

Людей из Лиги Вулинь совершенно невозможно было остановить. Казалось, что в течение одного дня победить демонов просто невозможно, но вот они были побеждены. Тань Люфэнь привел человека из Штаб-квартиры Демонов, и окружил их штаб-квартиру, чтобы проучить этих нескольких владельцев церквей, а потом он убил их всех прямо на месте, никого не оставив в живых.

Глаза Хэ Цитяня были мутными, его голова лежала на теле Бай Иньяня а его мозг находился в хаотичном состоянии, и он даже не слышал ни звука от ударов мечей снаружи. Бай Иньянь улыбнулся, он погладил красивую щеку мужчины, а потом скомандовал: «Иди за мной, убей их!».

Выражение лица Хэ Цитяня внезапно изменилось, и он вышел, держа мальчика на руках.

«Учитель, лидер, тут появилась Лига Вулинь, вы можете спасти нас от нее?», – однако, прежде чем этот человек закончил говорить, Хэ Цитянь убил его одной ладонью, а через минуту убил всех культистов, появившихся перед ним в других общественных помещениях.

Таким образом, отступавшие от воинов Лиги Вулинь последователи культа демонов увидели труп на земле и Хэ Цитяня, который был весь в крови и на своём теле, и вокруг него, и продолжили идти назад. Для них стало неожиданным, что их лидер решил сам довести их всех до смерти.

Бай Иньянь поцеловал Хэ Цитяня, поднял вверх большие пальцы, и улыбнулся в объятиях мужчины. В этот момент он открыл свой обычный страшный шрам на лице, который был чрезвычайно уродлив.

«Что ты значишь для лидера, сука?», – закричал один из слуг, который, к счастью, выжил. Хэ Цитянь был их единственной надеждой сбежать живыми из резиденции религии демонов, но теперь они увидели его таким.

«Ах, он говорил со мной так плохо, не лучше ли будет убить его?», – Бай Иньянь слегка наклонил голову, и усмехнулся над слугой, который только что говорил.

Прежде чем этот человек снова успел бы проклясть Бай Иньяня, в руке у Хэ Цитяня уже билось его сердце. Мужчина склонил голову, посмотрел на свою грудь и упал прямо на землю.

Когда Гу Юньси и Тань Люфэнь подошли к ним, они увидели куски человеческих конечностей, валявшиеся вокруг них на земле. Бай Иньянь оперся на Хэ Цитяня и счастливо улыбнулся им. Темно-красная кровь капала с их одежды.

«А, брат, и ты тоже здесь», – Бай Иньянь с улыбкой посмотрел на Гу Юньси и указал на труп, лежавший на земле: «Видишь ли, ты всегда говорил мне, что хочешь отомстить за семью Бай, но в конце концов это сделал я!».

Гу Юньси уставился на него с ухмылкой. Он не думал, что Бай Иньянь действительно мстил за смерть своих родителей, скорее уж он опасался, что эти демоны могут обидеть его самого.

Бай Иньянь был чрезвычайно эгоистичным и высокомерным человеком. Он больше не хотел возвращаться в жизнь Хэ Цитяня в качестве домашней невестки мужского пола, как это было в резиденции религии демонов в течение последнего года.

«Видишь ли, Цитянь готов убить их всех ради меня, он действительно любит меня».

«Ты просто использовал запрещенное в долине лекарство», – Гу Юньси усмехнулся и взглянул на лежащего без сознания Хэ Цитяня. "От этого лекарства только возникают бесконечные проблемы. Хэ Цитянь сейчас действительно жалок, и он просто стал твоей марионеткой».

Лицо Бай Иньяня внезапно изменилось, и он громко крикнул: «Замолчи! Ну что ты за человек такой, ты всегда твердишь только о мести! Это не только месть моей семьи Бай, ну и зачем тебе-то нужна эта месть? Кроме того, Цитянь искренен со мной, это лекарство он тоже использовал добровольно. Видишь ли, у меня теперь такое некрасивое лицо, но ему всё равно».

Он слегка коснулся шрама на лице, его лицо выглядело нормальным, но глаза уже были сумасшедшими. Он никак не мог понять, за что он любил Хэ Цитяня, и почему он попал туда, где он находился в данный момент.

Гу Юньси просто проигнорировал его и сказал прямо Тань Люфэню: «Необходимо поймать Хэ Цитяня живым, я должен убить его собственными руками».

Это было последнее желание первоначального «я» его тела. После того, как всё будет выполнено, ему уже ничего больше не надо будет делать. После этого он сможет свободно уйти за своим возлюбленным.

Тань Люфэнь кивнул ему, когда услышал эти слова, и немедленно атаковал Хэ Цитяня.

«Ах, давай, убей его!».

Хэ Цитянь принял секретное лекарство Бай Иньяня, и его сила в боевых искусствах сразу же значительно возросла. Он сражался с Тань Люфэнем до тех пор, пока их жизненные силы не разделились поровну. На губах Бай Иньяня появилась самодовольная улыбка, и он в мгновение ока встал перед Гу Юньси: «Фэнь Ицинь, а если я убью тебя прямо сейчас, что ты подумаешь об этом человеке?».

Он увидел необычные чувства Тань Люфэня к Гу Юньси. Этот человек не только сражался такими же сильными руками, как и у Хэ Цитяня, но и даже время от времени отвлекался, озабоченно поглядывая на его доброго брата. Взаимосвязь между этими двумя людьми была совершенно очевидна.

Гу Юньси сразу же блокировал кинжал, метнувшийся пронзить его грудь так быстро, как молния, и холодно улыбнулся ему: «Это зависит от того, есть ли у тебя такие способности».

Глаза Бай Иньяня слегка сузились, очевидно, потому, что реакция Гу Юньси превзошла все его ожидания.

Когда он и Фэнь Ицинь всё ещё были оба в Долине Божественной Медицины, уровень боевых искусств Фэнь Ициня был далеко не так хорош, как у него, но теперь он смог так мгновенно блокировать его атаку, что явно сильно отличалось от прошлого.

После получасового боя Тань Люфэнь, наконец, тяжело ранил Хэ Цитяня и тот упал на землю, а на Бай Иньяня наступили ногой.

«Брат!», – Бай Инянь выплюнул большое количество крови и ощутил ни с чем не сравнимую пустоту внутри. Ци Цирань посмотрел на Гу Юньси и взмолился: «Прошу тебя, дай нам возможность жить!».

«Демонизм был уже уничтожен. Неужели же они всё ещё не могли противостоять ненависти семьи Бай?», – после того, как злобное выражение сошло с его лица, его незрелая подростковая внешность могла бы легко заставить людей почувствовать сострадание.

«Прошу тебя, позволь мне забрать его, мы будем жить в уединении и никогда больше …».

Бай Иньянь сказал это своими устами, но в его сердце сразу же возродилась другая мысль. С таким уровнем боевых искусств как у Хэ Цитяня и с такими медицинскими навыками как у него, Хэ Чоу не мог не основать другую демоническую религию. И в этом новом культе он больше уже не будет незначительной домашней невесткой Хэ Цитяня мужского пола, а будет другим совладельцем этой церкви.

Что же это за персонаж, подумал Гу Юньси, неужели он не видел таких же волчьих амбиций как в глазах Бай Иньяня на протяжении десятков тысяч лет? Он прищурил глаза и снова наступил на подростка.

«Бай Иньянь, я не убью тебя», – он убрал с него ногу, посмотрел вниз на Бай Иньяня, а затем сказал: «Ты можешь идти». Он сделал паузу и, посмотрев на человека, который не мог позволить себе пострадать на земле, улыбнулся: «Но Хэ Цитяня я никогда не отпущу».

Радость на лице Бай Иньяня ещё не исчезла, но следующая фраза Гу Юньси уже поглотила её. Он упал на колени у ног Гу Юньси, и схватил молодого человека за одежду, плача и умоляя его: «Брат, я так люблю его, я действительно очень люблю его, я очень прошу тебя дать нам ещё один шанс». Затем он снова начал говорить об их прошлом. О том времени, когда они вдвоём жили в Долине Божественной Медицины.

Гу Юньси холодно и отрешённо посмотрел на него. По его мнению, эта привязанность Бай Иньяня к Хэ Цитяню была действительно необъяснимой, больше похожей на преднамеренное вмешательство Небес. Однако это вовсе не означало, что сам Бай Иньянь был невиновен, и характер Небес не может изменить характер самого человека. То, что Бай Инянь в итоге так плохо обошёлся с Фэнь Ицинем и с Божественным доктором Такуей, говорит о том, что сам он был абсолютно неблагодарным человеком.

Внезапно трижды раненый Хэ Цитянь обернулся к ним, и его ладонь прошла сквозь грудь Бай Иньяня. При этом его глаза были совершенно ясными, а уголки его рта ухмылялись.

«Бай Иньянь, я же говорил тебе, что я убью тебя, ха-ха-ха», – Хэ Цитянь всю свою жизнь провел в области рек и озёр, и всегда ему полностью подчинялись окружающие его люди. Но теперь, в любом случае, это была смерть, а перед смертью всегда есть желание, и это было его желание, чтобы этот человек был похоронен вместе с ним.

Бай Иньянь ошеломлённо уставился на него, пытаясь протянуть свою руку и коснуться лица Хэ Цитяня, но он внезапно упал на полпути. У подростка перехватило дыхание, его глаза широко раскрылись, и из них закапали хрустальные слезы.

Затем на землю упала его уже мёртвая голова, и смех Хэ Цитяня резко оборвался. Гу Юньси отбросил меч, который он держал в руке, и равнодушно посмотрел на эти два трупа на земле.

Это был первый мир, из тех, которые он пережил непосредственно, закончившийся полным падением любимца Небес. Любимец Небесного Дао, родившийся с большой удачей, обычно не мог легко умереть. Но теперь он действительно умер совсем. И Гу Юньси даже не знал, как отреагирует на это Тяньдао.

Подумав об этом, Гу Юньси облизнул свои красные губы. Что же будет ожидать его в следующем мире и какие ещё новости сообщит ему его возлюбленный?

Это окружение и уничтожение религии демонов было величайшим подвигом в этом мире с момента создания Лиги Вулинь, и его восхвалял весь мир. Эти люди из культа демонов столько лет жгли и грабили, убивали людей, как коноплю, и они причинили очень много вреда и горя всей области рек и озёр.

После падения злой религии появилось очень много срочных дел, с которыми нужно было разобраться, они громоздились горами, и целиком погружённый в них Тань Люфэнь совершенно запутался в этих делах, и он никак не мог сопровождать его, как ожидал Гу Юньси, и предаваться отдыху в области рек и озёр.

Гу Юньси скривил своё нахальное красивое лицо, очень скучно посмотрел на своего возлюбленного, погруженного с головой в эти официальные обязанности, и поджал губы. Уровень погружённости в дела у Тань Люфэня почти достиг уровня Ся Хоуцзиня, который был императором.

Тань Люфэнь поднял на него глаза и улыбнулся своему любимому молодому человеку, оторвавшись от того, что он писал: «Ицинь, будь уверен, через несколько дней я уйду с поста лидера и буду с тобой всем своим сердцем».

Теперь, когда его отца всегда сопровождает его младший брат, ему больше не нужно беспокоиться об этом.

Идея уйти с поста лидера возникла у него, когда он был со своим молодым человеком. Чего он действительно хотел, так это не тщеславия, которым все так восхищались, а жизни, которую он провел бы вместе с ним легко и комфортно.

После того, как Лига Вулинь захватила все золотые и серебряные деньги религии демонов, первое, что сделал Тань Люфэнь, который пока ещё был лидером Лиги Вулинь, – это купил различные изысканные и тончайшие китайские одежды для Гу Юньси, что заставило всех вздрогнуть.

Обычно Тань Люфэнь всегда отказывался от своей личной жизни, принимая на себя руководство наказанием зла, пропагандируя добро и поддерживая справедливость, и видел в этом свой главный долг. В прошлом часть его денег также тратилась им на помощь другим. Он был слишком бескорыстен для того, чтобы жить как нормальный человек с его страстями.

Гу Юньси улыбнулся и ничего ему не ответил. Он держал пари про себя, что Фэнь Ицинь, в своей обычной жизни, даже не подумал бы о таком дуэте с Тань Люфэнем. А эта группа стариков в совете союза боевых искусств и близко не позволила бы такому возлюбленному сблизиться с их лидером.

«Брат, лорд Лу Ге и Да Хей снова сражались друг с другом!», – красивый молодой человек поспешил в кабинет Тань Люфэня и сердито добавил: «В этом месяце они разрушили более десяти домов в Лиге, и всем им теперь нужны деньги, чтобы отремонтировать их, и их обоих следует задержать и подвергнуть самоанализу! Что ж, мой зять тоже здесь!».

«Циньлань», – Тань Люфэнь нахмурил брови, посмотрел на Сяо Сюня, которого переименовали в «Тань Циньланя», и вздохнул: «После того, как они закончат играть, пусть они придут сюда и увидятся со мной!».

С тех пор как его вернули в Лигу Вулинь, Сяо Сюнь постепенно изменил свой характер под покровительством своего отца и родственников. Многие из его первоначальных чувств к Тань Шэню бесследно исчезли.

Как оказалось, он обладал отличными способностями к обучению и был чрезвычайно восприимчив к числам. Под руководством Гу Юньси он быстро взял на себя финансовое управление Лигой Вулинь, поэтому он очень часто вызывал негодование у Тань Шэня и Лу Чжуна, которые часто повреждали различное имущество Лиги.

Гу Юньси слегка поднял глаза и насмешливо спросил: «Из-за чего на этот раз они оба сцепились?». Древнему ****, который расколол свою душу и играет каждый день, трудно быть незаинтересованным.

«Это снова из-за хозяина долины Байли», – Тань Циньлань сел рядом с Гу Юньси и смущённо выпил чашку чая.

Гу Юньси улыбнулся.

Хотя они являются разными частями одной и той же души, их предпочтения всё таки одинаковы. Лу Чжун и Тань Шэнь оба влюбились в первоначального мастера Байли Чаньциня и заставляли Байли Чаньциня выбирать одного из них каждый день.

Гу Юньси понятия не имел, к кому из них был больше привязан Байли Чаньцинь. Может быть, ему это нравилось, а может быть, он никогда и не испытывал искушения.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 93

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 93

Тань Люфэнь был целиком поглощен делами Лиги Вулинь большую часть своей жизни, как того и ожидал Гу Юньси. Но в последние годы жизни он, наконец, нашел наследников, с назначением которых согласились все, и начал водить Гу Юньси по области рек и озёр.

От водной деревни Цзяньнань и до пустынных облаков и туч, эти двое любовались разнообразными пейзажами этого мира, и когда жизнь Тань Люфэня была на исходе, они снова вернулись в Лигу Вулинь.

Гу Юньси облокотился на кровать своего возлюбленного, спокойно наблюдая за тем, как спит его постаревшее лицо, затем он наклонился и поцеловал этого мужчину в губы, а потом он улыбнулся и затаил дыхание.

Независимо от того, какой финал ожидал его в этом конце, он всегда будет помнить истинную и искреннюю любовь своего возлюбленного к нему во всех этих мирах.

И на этот раз он всё так же отдал ребёнку половину энергии этого мира, которую он получил, а затем без всякой передышки перешел в следующий мир.

Когда он открыл глаза, Гу Юньси увидел, что он ведёт машину, подвешенную в воздухе, с бешенной скоростью несущуюся вперёд, и в машине было больше одного человека.

Штурманом была горячая **** женщина, которая растирала его бедра взад и вперед кончиками пальцев, покрытыми ярко-красным кардамоном.

Это тело должно быть выпило слишком много вина, в голове был хаос, и все расплывалось перед глазами. Невозможно было предвидеть ближайшее развитие ситуации.

Гу Юньси осторожно потер глаза, медленно снизил скорость, а затем похлопал женщину по руке, чтобы коснуться «запретной зоны», готовый припарковать машину в стороне, чтобы скорректировать данные своего тела.

По крайней мере, он должен был очиститься от вина.

Однако, когда его машина даже ещё не была остановлена, прямо на него устремилась другая машина.

Инерция столкновения заставила всё тело Гу Юньси упасть вперед, и сломанные части внутри машины прилипли к его лицу, и это было жарко и очень больно.

К счастью, скорость была уже снижена им раньше, что предотвратило слишком страшные последствия. И напротив, вопль, испущенный красивой женщиной в машине, чуть не разорвал ему барабанную перепонку.

«Заткнись!», – Гу Юньси почувствовал головокружение и съехал на обочину. Женщина в панике пнула дверцу машины и выбежала.

Гу Юньси, с окровавленным лицом, смотрел, как она металась, и ругалась.

В любом случае, она вызвала ему скорую помощь перед уходом. В конце концов, сейчас он был совершенно сбит с толку, и совершенно не осознавал, что сейчас происходит, и в каком он вообще мире.

Когда он снова проснулся, то обнаружил, что он лежал в прозрачной оболочке, наполненной прозрачной зеленой вязкой жидкостью, с красной кнопкой на правой стороне.

Гу Юньси поднял палец. Прикоснувшись к кнопке, он осторожно нажал на неё. Крышка медленно открылась, и кристально-зеленая вязкая жидкость постепенно исчезла.

Он медленно встал и спокойно оглядел комнату. Убедившись, что там нет камер и нет никакой опасности, он приказал Цзинь Тяню передать исходную память своего тела и данные об этом мире.

«Да, учитель!».

В любом случае, там абсолютно никого не было, и Цзинь Тянь просто показал ему свою фигурку, свернувшись калачиком рядом с Гу Юньси.

Гу Юньси закрыл глаза и быстро впитал информацию, переданную ему Шокирующим Небеса.

Это был волшебный и технологически продвинутый мир будущего.

Весь этот мир можно разделить на три типа людей, а именно альфа, бета и омега, для краткости называемые а, б, о. Независимо от пола, они классифицировались в соответствии с этим методом.

Альфа находились на вершине этого мира в плане физической подготовки и других способностей. Почти все они были элитой, и они могли преуспеть в любой области, особенно в военной, на которой, в принципе, и держался этот мир. Поэтому, хотя их численность и составляла менее одной пятой всего населения этого мира, можно было сказать, что они контролируют весь мир.

Количество людей бета-версии было самым большим. Они больше были похожи на обычных людей в современном обществе. Они были относительно посредственными во всех аспектах. Единственным их отличием являлось то, что среди людей бета, и мужчины, и женщины могли рожать, но шанс родить у них был не так уж велик. Еще более удивительным было то, что бета-мужчины были даже более плодовиты, чем бета-женщины.

Омеги являлись самым редким видом людей, на их долю приходился всего 1% населения этого мира. Они были чрезвычайно хрупки и не могли позволить себе выполнять обычные домашние дела, но у них была высокая способность к плодовитости, которая не имела себе равных ни среди бета-версий и ни среди сильных альфа.

В настоящее время в этом мире уровень рождаемости среди людей был чрезвычайно низок, и численность населения резко сократилась. Поэтому из-за физических факторов, которых первоначально не было видно, они стали самыми горячими детьми.

У них было много общего с «братьями» из одного из прошлых миров.

Однако способности омег далеко выходили за рамки деторождения. Хотя они не могли заниматься физическим трудом, они не уступали альфам в умственной силе.

В течение довольно длительного времени, из-за недостаточной физической подготовки, омег всегда сначала использовали только в качестве машины для зачатия, а потом заставляли их жить в состоянии постоянных беременностей и деторождений. Их мощная ментальная сила не только не помогала им, но и сделала их существование очень болезненным.

Это продолжалось до тех пор, пока одни из старших омега случайно не обнаружил, что карта, нарисованная им с помощью ментальной силы, обладала очень мощной механической энергией. Таким образом эта карта являлась беспрецедентным новым источником энергии.

Это открытие можно было бы охарактеризовать как одно из самых крупных событий на протяжении многих веков, потому что сразу же после этого во всем мире началась эра механики.

Позже этот мир так и назвал карту, изготовленную таким образом, картой механической энергии, и, в соответствии с уровнем энергии на карте, ее можно было разделить на пять уровней s, a, b, c и d соответственно.

Это применение духовной силы породило новую профессию, создателя карт, которая полностью улучшила социальный статус омеги и сделала их всех драгоценными одновременно.

Конечно, кандидатуры людей, которые могли вступить в партию создателей карт, не ограничивались только омегами, любой альфа или бета, обладающий умственными способностями, также мог это сделать. Однако только наличие достаточной умственной силы означало, что человек должен был быть отличным строителем карт. Кроме того, требовалось очень много времени, чтобы погрузиться в рисование энергетических карт и постоянно совершенствовать свои навыки рисования.

Процесс отработки этого навыка рисования был очень утомителен и скучен. Поэтому практически невозможно было бы найти человека, который зарабатывал бы на жизнь изготовлением таких карт.

Проблемы бета-версии заключались в том, что умственная сила у них была недостаточно сильна, и даже доводя себя до полного истощения, им было трудно создавать энергетические карты высокого уровня, поэтому лишь немногие из них решались стать создателями карт.

Тело, которым обладал Гу Юньси, было омега-версией, и его имя в этой жизни было точно таким же, как и его настоящее имя, то есть его звали Гу Юньси. Его возраст был равен 18 годам, он учился на втором курсе факультета карточного дела Имперского колледжа и являлся одним из трех детей в дворянской семье новой аристократии Империи – он был вторым сыном семьи Гу.

Однако это была информация, которую Гу Юньси получил из мировых данных. В памяти изначального «я» его тела, будь то воспоминания, связанные с другими людьми или мысли изначального «я» его тела, он всегда думал, что он всего лишь бета.

Его отцом был бригадный генерал Империи альфа по имени Гу Цзюнь. За особые заслуги он получил дворянство от императорской семьи.

Мать была отличным омега-картографом, посвятившим себя служению в армии его отца.

Кроме того, у него был брат, унаследовавший альфа-атрибут отца, и сестра, унаследовавшая омега-атрибут матери. Между ним, его братом и сестрой было очень маленькая разница в возрасте.

Его брата, которому в этом году только что исполнилось 20 лет, звали Гу Юньфань. Он был уже хорошо известным имперским воином-механиком и студентом четвертого курса имперской военной академии.

Его сестра Гу Юньсинь была на год младше его, и в этом году она только что поступила на первый курс отделения картирования той же академии.

Когда внешний мир упоминал их семью, они не могли не восхвалять таланты и изобретательность Гу Юньфана и Гу Юньсинь, и качали головами по поводу посредственности Гу Юньси.

Если бы первоначальное «я» его тело действительно не обладало никакими талантами, определение «посредственность» было бы нормальным, но на самом деле это было не так.

В бета-версии также изредка встречались очень одарённые люди, и получилось так, что первоначальное «я» его тела стало считаться одним из них. Когда он был молод, он обнаружил, что у него была не только отличная физическая подготовка, позволяющая ему не проигрывать своему старшему брату альфе, но он даже был значительно сильнее Гу Юньфаня с точки зрения умственной силы.

Около восьми лет назад он был десятилетним мальчиком участвовашим в отборочном конкурсе Дивизиона механиков, организованном Империей, в котором имена родителей участников конкурса были скрыты, и одним махом выиграл чемпионат Младшей группы.

Когда он с энтузиазмом показал отцу уведомление об аномальном поступлении в академию, то получил безжалостный упрек Гу Цзюня. Он упрекнул его в неуважении к брату и намеренно использовал это, чтобы подстегнуть Гу Юньфана.

Потому что в тот год его брат не смог пробиться в полуфинал.

Позже Гу Цзюнь накричал на первоначальное «я» его тела у себя в кабинете, прямо сказав ему, что его семье не нужен бета-механик, у которого есть старший брат альфа, и ему пришлось лично разорвать уведомление о допуске первоначального «я» его тела к учёбе в академии, и даже, как приказал ему отец, никогда не заниматься механикой в будущем.

Гу Юньси испытывал одновременно восхищение и страх перед своим отцом. Даже если сам он этого не хотел, он в конце концов подчинился требованиям Гу Чжуна и бросил свою любимую механику.

Со временем Империя также забыла об этом гениальном мальчике, у которого был такой короткий звёздный успех в Конкурсе механиков.

Когда Гу Юньси вновь появился в глазах имперского народа, он внезапно превратился в человека с посредственной квалификацией, и мог полагаться только на благословение семьи Гу, едва-едва став некомпетентной бетой имперской армейской школы для студентов создателей карт, что было единственной «неудачей» новой аристократической семьи Гу.

И все это было намеренно сделано Гу Цзюнем и его женой.

В течение всех его восемнадцати лет они пытались скрыть истинный атрибут Гу Юньси и насильственно подавляли его превосходство во всех аспектах, они делали это потому, что Гу Юньси был деформированным омегой, он родился без желез и фертильности, которых заслуживает нормальный омега, но тем не менее он действительно был омегой.

В истории империи было несколько случаев рождения такой деформированной версии омеги, и все они вызвали большую шумиху. Взгляды имперского народа на эту версию омегу можно было бы охарактеризовать как поляризованные. Но тем не менее эти представители противоположных взглядов достигли удивительного соглашения по одному определенному пункту. То есть они пришли к выводу, что у родителей, которые могут родить деформированных детей омега, должны были быть скрытые проблемы.

Поэтому такое отношение к нему, несомненно, было уловкой Гу Цзюня, который в то время был так знаменит и пытался стать истинным дворянином. Он боялся, что, если в его семье обнаружат ребёнка с атрибутом деформированного омеги, то разразится скандал, в который будет втянута вся семья Гу, и это помешает его продвижению в Империи, поэтому он без колебаний скрыл атрибут омеги у ребёнка, заставив Гу Юньси расти как бета.

Мало того, Гу Цзюнь, узнав о его изначальных талантах и сильных умственных способностях к механике, принял жёсткие меры для подавления талантов Гу Юньси, не оставив ему никакой возможности дальше развивать свои таланты.

Из-за длительного состояния депрессии отношения между первоначальным «я» его тела и его родителями были не очень хорошими, но он всё также оказывал им достаточно уважения. Однако он никак не ожидал, что его родители будут и дальше распоряжаться его жизнью без его ведома. Ими был заключен его брачный контракт, а второй стороной по этому контракту был глубокий старик, которому было более 100 лет.

Хотя, с развитием технологий и саморазвитием человеческих существ в этом мире, средняя продолжительность жизни имперского народа и достигла 150 лет, но человек старше 100 лет, очевидно, был глубоким стариком.

Однако этот старик был бывшим верховным генералом Империи, и когда-то он командовал всем Легионом Империи.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 94

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 94

Гу Юньси нахмурился. В памяти первоначального «я» его тела этот несчастный случай полностью изменил всю его жизнь.

Из-за того, что машина в первоначальной версии этого мира в тот момент ехала слишком быстро, первоначальное «я» его тела получило серьезную травму и пролежало в медицинской кабинке более полугода. Когда он снова очнулся, его личность уже была изменена: из второго сына семьи Гу, под влиянием манипуляций семьи Гу, он превратился в молодую и красивую госпожу Бета, жену бывшего маршала империи.

Империя придавала большое значение супружеским отношениям. После вступления в брак развод или раздельное проживание супругов не допускались без взаимного одобрения мужа и жены, в противном случае считалось, что совершается уголовное преступление.

Это означало, что жизнь первоначального «я» его тела должна была быть навсегда связана с бывшим маршалом, инвалидом, которому было уже более 100 лет. Потому что еще год назад, в самом большом сражении со времен основания Империи, этот маршал был тяжело ранен, потерял сознание и стал полумертвым, который мог только лежать в питательной кабинке.

Под гнетом имперского закона, несмотря на то что первоначальное «я» его тела сопротивлялось, ему пришлось переехать в особняк бывшего маршала. С этого момента жизнь первоначального «я» его тела была обречена на трагедию.

На следующий же день, после того как он переехал, его поместили под домашний арест. Солдаты, расквартированные вокруг особняка, не позволяли ему ни на полшага выходить из дома, не говоря уже о том, чтобы продолжать ходить в колледж.

Первоначальное «я» его тела было вовсе не так амбициозно, как об этом ходили слухи во внешнем мире. Напротив, даже если отец заставил его не приближаться к механике и не связываться с делами, связанными с механикой, в душе он никогда по-настоящему не отпускал свою любовь к механике.

Скрываясь от своих родителей, он начал тайно изучать рисование энергетических карт и решил стать лучшим строителем карт, чтобы снова приблизиться к любимой механике.

К его удивлению, он оказался также очень талантлив в создании карт, и за короткое время он смог нарисовать энергетическую карту уровня б. Однако он не решился проявить этот талант, чтобы родители не лишили его возможности учиться, поэтому ему пришлось поступить в Имперскую военную академию как "посредственному бета-сыну", как того хотел Гу Цзюнь.

Однако его стремления оказались совершенно недостижимыми в его будущем, и он стал просто борющейся птицей в клетке, когда был в расцвете сил. Без посторонней помощи он мог только наблюдать ежедневно за той распутной жизнью, которую вели другие люди, по видео.

Всего через два десятилетия, первоначальное «я» его тела умерло так преждевременно и с такими глубокими сожалениями.

Приняв память первоначального «я» своего тела, Гу Юньси ещё некоторое время искал, прежде чем раскопать информацию о любимце Небес в этом мире.

Любимца Небес звали Илаем, он был его однокурсником, который изначально учился в Имперской военной академии, а также являлся омегой. Он был блондином и очень красивым, и, несомненно, очаровал многих альф в военной академии, и его родной брат тоже был среди них.

Илай не только выглядел очаровательно, но и обладал очень хорошим характером. Что было ещё более загадочно, так это его никому не известная личность. Поскольку его манеры всегда были благородными и вежливыми, многие в военной академии были уверены в том, что Илай был потомком определенной аристократии.

Кроме того, его умственная сила также была очень сильна. Он только что перешел на второй курс и уже мог предъявить энергетическую карту класса а. Это был просто лучший кандидат в компаньоны в сердцах альф.

На первый взгляд, любимец Небес в этой жизни и первоначальное «я» его тела не сильно пересекались, и казалось, что трагедия первоначального «я» его тела, не имела к нему никакого отношения. Однако, внимательно прочитав все мировые данные, он понял, что это было всего лишь иллюзией.

Истинная личность Илая на самом деле была омегой из трущоб. Он замаскировался и попытался скрыть свой потрепанный вид. Даже если бы у него не было денег, он всё равно должен был каждый день притворяться, что ведет элегантную жизнь, как дворянин. Его успех привлекал к нему многих сумасшедших поклонников среди альф и бет.

Однако, к сожалению, первоначальному «я» его тела случайно стала известна тайна его личности, и он посоветовал ему не обманывать себя и с большей пользой для себя потратить свои свободные деньги на улучшение навыков рисования.

Даже самый отличный создатель карт был вынужден создавать их на свои деньги. Всем было известно, что материалы, используемые при изготовлении этих карт, очень дорогие. Обычные семьи не могли себе этого позволить, не говоря уже о такой семье, как у Илая.

Такого рода доброе пожелание, с точки зрения первоначального «я» его тела, было в глазах Илая огромным унижением для него.

С тех пор Илай всегда считал, что он смеётся над ним, когда видел первоначальное «я» его тела, и всегда беспокоится, что первоначальное «я» его тела раскроет его личность публично и заставит его потерять свою репутацию.

Поэтому, когда он узнал, что один из его женихов был родным братом первоначального «я» его тела, он начал использовать рот Гу Юньфаня без каких-либо заметных следов, пытаясь удержать руку первоначального «я» его тела.

Однако, к его разочарованию, вместо того чтобы найти надёжную защиту от первоначального «я» его тела у Гу Юньфаня, он понял, что первоначальное «я» его тела обладало не только мощной умственной силой, но и отличной физической подготовкой.

В этот момент первоначальное «я» его тела окончательно разочаровалось в своих родителях из-за брачного контракта, который Гу решил заключить без его согласия, и собиралось избавиться от контроля родителей и начать жить своей собственной жизнью.

Его можно было считать гениальным человеком, который посвятил все свои мысли изучению построения карт. И в течение месяца он также изготовил энергетическую карту класса а. Хотя он часто терпел неудачу, он все равно привлёк к себе внимание учителей построения карт. Их новый фаворит стал тайно известен как восходящая звезда Императорской военной академии.

Первоначальное «я» его тела быстро прогрессировало, и в свете его раскрывающегося таланта талант Илая внезапно показался немного потускневшим. Он стал самым сильным противником Илая в школе, и у него появилась смутная тенденция превзойти его.

Илай смотрел на яркого Гу Юньси, и ему становилось очень завидно. Он ненавидел таланты Гу Юньси, ненавидел его хорошую семью и ненавидел предпочтение учителей первоначальному «я» его тела.

Эта ненависть постепенно исказила его психологию. Он знал, что Гу Юньфань любит его, поэтому он не находил ничего зазорного в том, чтобы плакать перед Гу Юньфанем об оскорблениях в его адрес, и постоянно передавал свои обиды на Гу Юньси Гу Юньфаню.

Под влиянием своих родителей Гу Юньфань не испытывал особых чувств к этому бета-брату. Видя, что его любимый мальчик омега становится все тоньше и тоньше, он просто принял тайное решение.

Как член семьи Гу, он, естественно, знал, что его родители готовились выдать его брата замуж за бывшего маршала в коме, но эта идея была поколеблена из-за сильного сопротивления его брата. Итак, он нашел кого-то, кто нанес первоначальному «я» его тела серьезную травму, и во время лечения первоначального «я» его тела убедил пару Гу Цзюнь придерживаться своего первоначального намерения.

Таким образом первоначальное «я» его тела было обработано его собственным братом для того, чтобы он полностью потерял свою личную свободу, но Илай не принял Гу Юньфаня. Его истинной судьбой стал нынешний маршал Империи, могущественный и устрашающий альфа-человек.

Именно этот человек год назад возглавил крупнейшее армейское восстание, в результате которого он не только серьезно ранил бывшего маршала и захватил весь Имперский легион, но и одолел власть Императорской Семьи и внезапно стал хозяином всей Империи.

Жизненная сага Илая действительно началась с этого человека.

Последующие мировые данные - это обширное описание того, как милый Илай вступил в армию с отличными талантами, каким стойким и неукротимым он был, и как выступал назад и вперед со своим возлюбленным в качестве командующего Империей, и стал известным всей империи и попал в описание славной жизни лучших карточных строителей мира, и, наконец, завоевал титул "Слава Империи" из-за его очаровательной внешности, и летать дальше ему уже было скучно.

Усвоив всю информацию, Гу Юньси не смог удержаться от смеха. Гу Цзюньчжэнь самая лучшая семья. Родители могут пожертвовать жизнью своего сына ради своего будущего; брат может без колебаний столкнуть своего брата в море огня ради так называемой любви. Младшая сестра была просто апатичным зрителем.

У них никогда не было так называемой привязанности к первоначальному «я» его тела, а привязанность первоначального «я» его тела к ним была исчерпана в течение жизни в заключении за последние 20 лет.

Первоначально, перед смертью, он фантазировал о том, как будет управлять механизмами и убивать Квартет каждый день. Поэтому нет нужды говорить о его желании стать отличным воином-механиком, но у него были ещё и дополнительные условия. Воин-механик, который может самостоятельно создавать энергетические карты.

Ха-ха-ха. Подумав об этом желании, Гу Юньси не смог удержаться от усмешки.

Он не мог считать, что его оригинальное тело вполне конкурентоспособно, это было неизвестно. Но он хотел показать миру, дать увидеть этому миру, насколько он силён, и как представитель подразделения механиков, и как создатель карт, первый абсолютный человек в империи!

Поскольку было использовано первоначальное тело, он, естественно, хотел исполнить его желание. Даже если при этом он будет должен использовать своё оригинальное имя и свою фамилию, Гу Юньси всё равно сделает жизнь первоначального «я» своего тела замечательной жизнью.

«Шокирующий Небеса, скорректируй данные моего тела», – Гу Юньси вышел из лечебной кабинки, поглаживая голову Цзинь Тяня и давая ему указания.

Хотя физические качества и умственная сила первоначального «я» его тела были намного сильнее, чем у его старшего брата Гу Юньфаня, но по сравнению с некоторыми альфами, которые действительно стояли на вершине мира, они всё ещё были немного слабее. А в сочетании с отсутствием физических упражнений в течение восемнадцати лет, как бы он действительно хотел войти в механику, возможно, будучи уже даже не таким способным, как Гу Юньфань.

Если он хочет быть первым человеком в империи, он должен сначала понять это физически. В любом случае, до тех пор, пока он не будет слишком сильно отклоняться от исходных физических данных, этот мир не исключит его.

С тех пор как открытие закона уменьшило ограничения на него, Гу Юньси больше не так заботился о том, чтобы в точности сохранить исходные данные того человека, в теле которого он вошел в этот мир.

«Гу Юньси, я не ожидала, что ты проснешься так скоро!», – великолепная девушка омега открыла дверь, оглядела его с головы до ног, разинула рот, а затем нетерпеливо сказала: «Отец и мать ждут, когда ты проснёшься. Ты увидишь их в кабинете».

Гу Юньси небрежно взглянул на девушку, пропустил мимо ушей её слова и обошел ее кругом. Это была сестра первоначального «я» его тела Гу Юньсинь, которая не сделала ничего плохого и не испытывала никаких чувств к первоначальному «я» его тела, но решила проигнорировать его, когда первоначальное «я» его тело попросило ее о помощи.

В мире существует довольно много описаний этой девушки, хотя она и является просто пушечным мясом. Кто бы попросил ее состязаться за маршала империи с любимцем Небес?

«Где ты взял этого кота?», – Гу Юньсинь остановила Гу Юньси, не давая ему уйти, и указала на Шокирующего Небеса в его руках: «Ты должен выбросить его, мне он не нравится!».

«Пойдем, ты же знаешь, у меня плохой характер. Я слышал, что маршал лично приедет в школу, чтобы выбрать армейское подразделение по изготовлению карточек. Ты же не хочешь появиться с израненным лицом?».

Он мрачно посмотрел на Гу Юньсиня и усмехнулся. Все в семье Гу знали, насколько способным было первоначальное «я» этого тела, но именно на этой стадии его не показывали. Его брат и сестра всегда насмехались над ним из-за зависти. Если бы не жесткие репрессивные меры Гу Цзюня, о его первородных талантах уже давно узнал бы весь внешний мир.

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 95

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 95

Гу Юньси поддразнил её и вернулся в свою комнату. Сначала он не спеша принял ванну, переоделся, затем выбрал удобное положение, чтобы лечь на кровать, включил светлый мозг, чтобы просмотреть последние новости империи, а встревоженные родители остались ждать в кабинете.

После долгого чтения все новости в интернете сводились к тому, что новый маршал Адриатик завтра должен был отправится в Имперскую военную академию, чтобы лично отобрать дивизию карточного строительства армии.

Это событие по своей популярности даже превзошло объявление Имперской армией о Конкурсе воинов-механиков, данное всего два дня назад.

Никто не мог отрицать чрезвычайной популярности Адриатика в Империи. Не было бы преувеличением даже сказать, что он был кандидатом в любовники, о котором мечтали все омеги и беты по всей Империи и кумиром для многих альф.

Его статус сегодня, его легендарный жизненный опыт, его красивое лицо и его высокое и сильное тело – все это было предметом обсуждения для всего имперского народа.

Кроме того, что он был первым фельдмаршалом, возглавившим военное восстание, он также победил королевскую семью империи и контролировал всю империю. Он всё ещё являлся **** войны в глазах народа империи и образцом для подражания для бесчисленных воинов-механиков.

Он даже не знал, что столько людей в Мировых данных восхищались Омегой Императорской военной академии. Все они сожалели, что недостаточно сильны или не родились в такой влиятельной семье, как Гу Юньси.

Гу Юньси слегка нахмурился, когда увидел, что его имя появилось в комментариях. Неожиданно оказалось, что первоначальное «я» его тела было более известно, чем он себе представлял.

Впрочем, в этом не было ничего удивительного.

Чтобы избавиться от гнета своих родителей, первоначальное «я» его тела всегда старалось быть очень посредственным, и только в последние дни оно действительно начало проявлять свой талант, не скрывая его. Но, за исключением нескольких учителей в академии и остерегающегося его любимца Небес, Илая, он боялся, что никто ещё не заметил его перемен.

Кроме того, число бета-учеников на факультете карточного строительства Имперской военной школы в нескольких классах не превышало десяти, и все остальные беты считались элитой. Только первоначальное «я» его тела проходило через черный ход. //// «Репутация пришла, и другие уже перестали считать его чисто нормальным».

Более того, была нуждающаяся в его посредственности семья первоначального «я» его тела, которая могла очернить его в любое время и по любому поводу, и она могла определить первоначальное «я» его тела как некомпетентного бету, которого знал весь народ империи.

Прочитав информацию и комментарии в Интернете, Гу Юньси потянулся и подошел к зеркалу, чтобы посмотреть на внешний вид этого тела. Он должен был признать, что оригинальное тело имело очень хороший внешний вид. Он был даже выдающимся, не говоря уже о бета-версии, даже если бы его рассматривали в разрезе всей империи как кандидата на роль спутника лидера, он был абсолютным красавцем.

Если бы не отсутствие у него омега-феромона и репутация, достаточно плохая для всей империи, можно было бы считать, что одна только его внешность стала бы целью для многих альфа-соревнований. В конце концов, его нежное лицо затмевало даже лицо любимца Небес Илая при сравнении с ним.

«Та-та-та», – Гу Юньси только собрался прилечь передохнуть, как вдруг зазвучал световой мозг, установленный на кровати, а затем перед ним появилось изображение родителей первоначального «я» его тела.

«Немедленно приходи в кабинет», – Гу Цзюнь поднял лицо, совершенно безразлично отдавая ему приказ. Его тон был не таким, с каким обычно обращаются к сыну, а скорее, как при обращении с солдатами, или, скорее даже, как при обращении с домашней прислугой.

«Юньси, мы с отцом ждем тебя здесь уже больше часа, не кажется ли тебе, что твое поведение – это уж слишком вызывающе?», – сказала первоначальная мать его тела и нахмурилась.

От дочери они уже знали, что их ребёнок давно проснулся. Хотя в последнее время они из-за кое-чего и ругались друг с другом, она никогда не думала, что её ребёнок будет глух к их приказам. Это определенно не то отношение, которое должно быть у ребёнка к родителям.

Раньше она чувствовала себя немного виноватой перед сыном, но теперь она считала, что этот ребенок не только неосторожный, но и слишком невежественный. Он действительно совсем не так хорош, как старший сын и младшая дочь, которыми она может гордиться.

«Ну и что же со мной не так? Если вы вызываете меня для того, чтобы убедить меня выйти замуж за бывшего маршала Игерсга, я бы посоветовал вам принять кое-что во внимание. Я не выйду замуж ни за одного партнера по браку, выбранного мне семьёй Гу. Кроме того, я собираюсь вообще уйти из семьи Гу и перестать беспокоится о том, что вы контролируете мою жизнь». Первоначальные родители также хотели продолжить разговор, но Гу Юньси напрямую закрыл светлый мозг и разорвал связь между двумя сторонами.

Переезд из дома Гу был давней идеей первоначального «я» его тела, но у него всё время было слишком много забот и ему всегда не хватало смелости. Поскольку теперь Гу Юньси здесь, он поможет ему сделать этот первый шаг.

Гу Цзюнь в кабинете увидел светлый мозг, который внезапно потерял изображение, и его гнев не мог не вспыхнуть. Он сердито ударил рукой по столу: «Хорошо, хорошо, хорошо! Что он вообще творит, понимает ли он вообще, что я всё ещё его отец?».

Как бригадный генерал Империи, он был произведен в новую аристократию, и ему всегда выражали уважение, даже когда он встречался с генералами, а теперь ему так открыто сопротивлялся его собственный сын!

«Дорогой, не сердись!», – его первоначальная мать нежно похлопала Гу Цзюня по спине и сказала успокаивающе мягким голосом: «Я думаю, что просто этот ребёнок всё ещё злится, и пусть он извинится, когда успокоится. Кроме того, этот брак – это уже само собой разумеющееся дело, так почему бы не позволить ему немного сопротивляться?».

Чего Гу Юньси не знал, так это того, что родители первоначального «я» его тела не начали действовать, как указано во Всемирных Данных, после того, как первоначальное «я» его тела впало в длительную кому, для того, чтобы принять решение о его женитьбе на полумертвом бывшем маршале, но уже сразу же после разговора с Гу Юньфанем они были убеждены в этом, и ещё до несчастного случая они начали использовать свои привилегии, чтобы тайно провести для него брачные процедуры.

Первоначальному «я» его тела только что исполнилось восемнадцать лет. Согласно законам Империи, до наступления настоящего совершеннолетия, если оба родителя были согласны, они могли полностью контролировать процедуру заключения брака для своего ребёнка.

Еще более трагичным было то, что первоначальная автомобильная авария была результатом молчаливого согласия его родителей. Правда это было вызвано бесконечными ссорами между первоначальным «я» его тела и ними. По их мнению, это была просто автомобильная авария. В любом случае, современное медицинское оборудование не привело бы к его смерти. Даже боль, после входа в медицинскую кабинку, уже не чувствовалась.

Гу Цзюньбэнь был очень недоволен своим сыном Гу Юньси. Теперь он был раздражен ещё больше. Выслушав утешения жены, он почувствовал себя лучше, поцеловал лицо жены, вздохнул и с чувством сказал: «Я дождаться не могу того момента, когда можно будет немедленно отправить его в дом Игерсга. Он совсем не похож на тебя и других моих детей, Юньфань и Юньсинь никогда не заставляли нас так беспокоиться».

Мать Гу Юньси кивнула, уютно устроившись в объятиях мужа.

Как и её муж, она не могла испытывать особой привязанности к своему второму сыну. Нормальная омега родила уродливого ребёнка. Если бы не решение первоначального отца скрыть атрибут ребёнка, она немедленно стала бы посмешищем для всей империи.

На протяжении многих лет деформированное тело Гу Юньси приводило ее в трепет. Всякий раз, когда она видела лицо этого ребёнка, она всегда невольно беспокоилась, испытывая скрытую панику. Она уже достаточно беспокоилась о том, что его увидят.

На следующий день Гу Юньси небрежно появился за столом. Гу Цзюнь, который разговаривал с Гу Юньфанем и Гу Юньсинь, и был счастлив, внезапно потерял улыбку. Он фыркнул и посмотрел на Гу Юньси. «В эти дни тебе больше не нужно ходить в академию, я помогу тебе с процессом ухода из академии».

Гу Юньси элегантно позавтракал, взглянул на Гу Цзюня и легко сказал: «Нет. Я не брошу школу, тебе просто следует успокоить на этот счёт свой разум».

Он больше не говорил с почтением, как раньше, и его тон был очень небрежным, даже с презрительной улыбкой на лице, по-видимому, он ни во что не ставил Гу Цзюня.

Это достаточно сильно разозлило Гу Цзюня, и он сердито закричал, подавившись палочками для еды: «Гу Юньси! Если ты все еще хочешь быть ребёнком моей семьи Гу, вырази мне хорошее послушание, иначе я, как глава семьи Гу не буду признавать тебя своим сыном!».

Гу Юньси невозмутимо продолжал завтракать. Через несколько минут он вытер рот, небрежно посмотрел на Гу Цзюня и ответил двумя словами: «Когда угодно». В его первые восемнадцать лет жизни Гу Цзюнь никогда не использовал этот трюк, чтобы угрожать первоначальному «я» его тела. И высокомерное ожидание Гу Цзюня, похоже, свидетельствовало о том, что он слишком сильно гордился семьей Гу.

«Я повторяю, я не выйду замуж за живого мертвеца. Я способный и талантливый, если это не подавляется вами и моей матерью, мои нынешние достижения определенно выше, чем у Гу Юньфаня», – Гу Юньси усмехнулся, взглянул на Гу Юньфаня рядом с ним, а затем посмотрел на Гу Цзюня, смотревшего на него ошеломленным взглядом, и добавил уже очень агрессивно: «Мои будущие достижения больше не будут контролироваться вами».

Гу Цзюнь был совершенно потрясен самоуверенностью своего сына, ему потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя, и он сразу же почувствовал, что его сильно оскорбили.

Он всегда гордился своим статусом бригадного генерала и дворянина. Немногие альфы его возраста могли бы превзойти его. И в результате, деформированный омега Гу Юньси осмеливается так громко говорить перед ним. Нет такого сына, который бы настолько не уважал своего отца.

Гу Цзюнь был страшно раздражен, он указал пальцем на Гу Юньси и крикнул, содрогаясь: «Придурок! Возможно, ты слишком высокого мнения о себе, ты действительно думаешь, что твои таланты могут занять достойное место в империи? Говорю тебе, без благословения Гу ты даже не пердун!».

Став дворянином, Гу Цзюнь никогда не говорил таких вульгарных слов, чтобы всегда демонстрировать свое благородство. Теперь, когда он смог так кричать на Гу Юньси, тому стало понятно, что он действительно очень зол.

Он всегда знал о таланах своего второго сына, но империя полна талантов, а Гу Юньси едва ли достаточно хорош, не говоря уже о том, что у этого человека до сих пор не было никаких достижений и он осмеливается сказать, что он превзойдет его в будущем. И это в пределах только своих возможностей.

«Хе-хе-хе. Ты даже не можешь больше не жениться, тебе остаётся только пообещать сознательно отправиться в резиденцию Игерсга или ждать законной санкции империи», – Гу Цзюнь посмотрел на Гу Юньси с усмешкой и продолжил: «Теперь ты уже жена Игерсга».

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 96

Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции

Глава 96

Гу Юньси быстро включил свой светлый мозг и увидел, что его брачный статус действительно стал «женат». Он пощекотал губы и посмотрел на Гу Цзюня с легким волнением в уголках глаз, мягко улыбаясь, и иронично сказал: «Да отец, ты вполне достоин этих своих достижений сегодня».

Из полученных им мировых данных он уже знал, что так называемые особые военные заслуги Гу Цзюня на самом деле были обменены на жизнь его друга. Он скрыл огромную жертву, принесенную его всеми презираемым другом во время миссии, но мало того, он ещё и подделал всю информацию, описав самого себя как героическую фигуру, и полностью уничтожив то, что должно было сделать его друга великим воином, с честью погибшим за свою страну и заслужившим всю эту славу.

Такой презренный и низкий человек, который смог уничтожить столько людей и наступить на кровь друга более десяти лет назад. Естественно, он сможет бросить и своих родителей и своих детей ради власти.

«Гу Юньси, если ты достаточно понял ситуацию, ты должен проявить инициативу и бросить школу сегодня, избавив себя и свою мать от лишних проблем», – Гу Цзюнь прищурил глаза, похоже, он не расслышал иронии в словах Гу Юньси, для этого он был слишком горд собой.

«Не надо», – Гу Юньси поднял брови и резко отказался, успешно увидев, как лицо Гу Цзюня снова потемнело. Он сделал паузу на некоторое время, быстро подготовил заявление с помощью светового мозга и отправил его Гу Цзюню, а затем продолжил: «Я могу жениться на Игерсге, если вы и моя мать подпишете этот документ».

Гу Цзюнь увидел, что тот согласился на брак, и его сердце слегка расширилось, а вопрос об отчислении из школы отошел на второй план. Он не спешил, а потом и вовсе потерял интерес к продолжению разговора, но, видя настойчивость Гу Юньси, он не удержался от нетерпения, открыл только что полученный файл и, прочитав его по одной строчке за раз, снова в недоумении посмотрел на него, пока не убедился, что правильно прочитал приведенное выше предложение, тогда он поднял глаза и изумленно спросил: «Вы написали, что хотите разорвать с нами отношения между родителями и детьми?».

Гу Юньси небрежно посмотрел на него и кивнул, в любом случае, его не волновала личность семьи Гу.

Гу Юньфань и Гу Юньсинь, которые сидели рядом друг с другом, расширили глаза, когда услышали эти слова, и удивленно посмотрели на Гу Юньси, задаваясь вопросом, не сошел ли он с ума.

«Ты уверен? Гу Юньси, говорю тебе, если ты уйдёшь из дома Гу, ты будешь ничем!», – Гу Цзюнь уставился на Гу Юньси с искажённым лицом, его руки сжались в кулаки, а синие сухожилия на лбу стали очень заметны, он, очевидно, был злым и безжалостным.

Он мог угрожать Гу Юньси этим инцидентом снова и снова, но, когда его сын взял на себя инициативу лично разорвать отношения между родителями и детьми, это был полный вызов его авторитету, и он бил его по лицу!

«Я даю вам только один шанс отозвать этот документ. Если вы думаете, что использование этого метода гнева может изменить мое мнение, я предупреждаю вас, чтобы вы отказались от этих идей!», – выражение лица Гу Цзюня было очень взволнованным и сердито убежденным.

Гу Юньси усмехнулся, сложил руки на груди, поднял голову и ответил: «Отец, я также даю тебе два варианта, или подпиши это заявление, и мы пройдем весь путь с неба и пойдем каждый в свою сторону. Или я скажу кое-что, что станет очень большим делом. Как насчет того, что ты и моя мать заставили меня выйти замуж за живого мертвеца?». Он очень мило моргнул, а затем сказал: «Внешний мир, должно быть, очень заинтересуется этой новостью».

Гу Цзюню показалось, что эта миловидность была замаскированной провокацией против него. Он мрачно посмотрел на Гу Юньси, видимо, думая о том, насколько серьезным будет этот инцидент, и его лицо немного изменилось. Он опустил голову и подписал своё имя на файле легкого мозга.

«Хорошо! У меня нет недостатка в детях в моей семье. Если ты дашь мне знать, что осмеливаешься говорить то, что не следует говорить на улице, не вини потом меня в том, что я пренебрёг своим отцовским долгом! Убирайся от меня сегодня же!», – и он безжалостно отдал приказ о депортации.

Ему потребовалось десять лет упорного труда, чтобы заработать себе хорошую репутацию, и он никогда не позволит никому разрушить её. Что касается Гу Юньси, даже если он немного талантлив, раз он смог подавлять его все эти годы, он, естественно, будет продолжать убивать его и дальше.

Гу Юньси равнодушно улыбнулся, пожал плечами и напомнил: «Не забудь сказать моей матери, чтобы она подписала как можно скорее, иначе я не знаю, когда я не смогу контролировать свой рот».

Каким является закон империи? До совершеннолетия ребенка все должно быть согласовано с обоими родителями, иначе закон не признает этого, даже если отношения между родителями и детьми разорваны. И наоборот, родители могут произвольно контролировать жизнь ребенка, пока он не достигнет совершеннолетия, например, брачные события его жизни.

«Убирайся!», – Гу Цзюнь дернулся, рыча в направлении ворот.

Гу Юньси посмотрел на ошеломленных Гу Юньфаня и Гу Юньсинь с расслабленной улыбкой на своем великолепном лице: «Увидимся в школе». Затем он наклонился, похлопал Гу Юньфаня по лицу и легко сказал: «Автомобильная авария для меня стоила тебе больших денег, тебе действительно тяжело». Даже если бы он не мог быть облагодетельствован, он все равно был сыном Гу. Без определенной суммы денег некоторые люди были готовы пойти на риск.

Лицо Гу Юньфаня внезапно изменилось, и он дважды рассмеялся, притворяясь, что не понимает его: «Я не знаю, о чем ты говоришь, Гу Юньси, но тебе следует уйти».

Восемь лет назад, когда он увидел, что Гу Юньси получил уведомление о том, что его приняли в Императорскую военную академию, он очень завидовал Гу Юньси, но он никогда не чувствовал, что не может быть ничем лучше этого младшего брата. Он просто потерял тогда свою удачу.

Сегодня он лучший воин-механик в школе, а Гу Юньси – просто посредственный бета, на котором можно жениться.

Гу Юньси усмехнулся, оставив четыре слова: «Давайте подождем и посмотрим». Затем он вышел из дома Гу, не возвращаясь.

Соревнование механиков позволит ему увидеть, насколько хорош Гу Юньфань.

Гу Юньфань уставился в спину подростка, когда тот не мог его увидеть, его брови нахмурились.

«Учитель, ну и куда мы теперь собираемся отправиться?», – Цзинь Тяньво был на руках у Гу Юньси, он облизывал свои лапы и спрашивал его. Насколько ему было известно, у первоначального «я» его тела нет ни друзей, которые могли бы позволить ему остаться, ни какой-либо другой недвижимости, и на счёте не так много денег. Может быть, они будут спать на улице?

Гу Юньси мягко почесал его шерсть и рассмеялся: «Конечно, я переехал в дом бывшего маршала. Я – его новоиспеченная жена, которой принадлежит половина права на проживание. Не говоря уже о том, что там есть еда и питье, а также слуги. Жаль упускать такие хорошие условия».

Бывший маршал был одним из самых выдающихся живых мертвецов, и он всегда хотел посмотреть, не является ли этот человек его возлюбленным. Если да, то он может использовать энергию этого мира, чтобы исцелить своего возлюбленного и пробудить его. Если нет, то это никак не повлияет на него. А группа охраны никогда не смогла бы удержать его даже в том случае, если бы его водворили туда под домашний арест как в первоначальном варианте.

В настоящее время его приоритетом являлось овладение соответствующими знаниями и практикой работы с механизмами.

Сейчас апрель, и Конкурс механиков состоится через два месяца. Первоначальное «я» его тела показало свои высокие навыки в механике уже восемь лет назад, но эта операция была уже давно устаревшей. В сочетании с непрерывной эволюцией механики в эти годы в исходной памяти не было соответствующих знаний, поэтому для него механика была почти совершенно новой областью.

Думая о следующей насыщенной зеленой жизни, Гу Юньси облизнул свои красные губы и весело улыбнулся. Он был ленивым человеком. После избавления от контроля Небес прошло много времени с тех пор, как он был так активен и стремился учиться. Кажется, что это очень хорошо – вновь пережить жажду знаний.

Когда он пешком подошёл к школе, Гу Юньси, слегка нахмурившись, посмотрел на толпящихся возле школьных ворот людей. Через некоторое время он вдруг понял, что почти забыл о сегодняшнем важном событии.

Маршал Адриатик отправился в Имперскую школу, чтобы отобрать составителей армейских карточек. Он слышал, что отобранные люди будут непосредственно служить в личном **** механизированном полку маршала после окончания учебы.

Если он правильно помнил, когда он появился сегодня утром за столом, Гу Цзюнь как раз объяснял, что Гу Юньсинь должна воспользоваться этой возможностью.

Гу Юньси посмотрел на взволнованных учеников за пределами школы и не смог удержаться от смешка. Вероятно, это реакция Остатков Мозга до того, как они увидели идола. Он должен был признать, что популярность нынешнего маршала Адриатика была слишком высока, даже первоначальное «я» его тела также являлось одним из его поклонников. Просто подумав об этом в своей голове, он почувствовал слабое возбуждение.

Гу Юньси сделал глубокий вдох и медленно выпустил воздух, подавляя это странное чувство. Что ему сейчас нужно сделать, так это сконцентрировать свою энергию на предстоящем Соревновании механиков, а не отвлекаться, как фанатик.

Он пересек толпу, направился прямо к кабинету учителя и постучал в дверь.

«Войдите», – раздался ясный мужской голос. Гу Юньси вошел в соответствии с этими словами и увидел мужчину лет тридцати, у которого были чёткие черты лица и мягкий взгляд.

«Учитель, мне нужно кое-что обсудить с вами», – Гу Юньси наклонил голову и посмотрел на мужчину. Учитель, Явен, являлся бета-версией и отвечал за обучение принципам построения карточек. Он также первым обнаруживал оригинальные таланты и поощрял их.

Мужчина улыбнулся и жестом пригласил Гу Юньси сесть и поговорить. После того, как Гу Юньси сел, он продолжил спрашивать: «В чем дело, скажи мне. Если это будет в моих силах, я помогу тебе».

Явен был не только мягким в обращении со студентами, но и признанным энтузиастом, он часто не жалел сил, чтобы помочь студентам, и был выбран в качестве любимого учителя студентами Императорской военной академии.

Гу Юньси поджал губы и уставился на мужчину горящим взглядом: «Я хочу принять участие в конкурсе механиков в этом году. Я надеюсь, что учитель даст мне место в нём».

«Да», – Явен кивнул, открыл свой собственный светлый мозг, вызвал форму, а затем сказал: «Заполни её и отправь мне, я подам заявку на место для тебя. Однако учитель должен заранее напомнить тебе в двух словах, что если нет подразделения механиков, готового выбрать тебя в качестве партнера, ты можешь только подождать до следующего раза».

При этом Явен, по сути дела, решил, что ни одно подразделение механиков не выберет Гу Юньси, ведь победа связана не только с технологией работы подразделения механиков, но и неотделима от энергетической карты, произведенной строителем карт. Подумав об этом, он тихо вздохнул и не мог избавиться от чувства жалости. У этого студента действительно есть талант, вот только он начал слишком поздно, и его репутация слишком плоха.

Table of Contents

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 1

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 2

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 3

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 4

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 5

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 6

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 7

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 8

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 9

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 10

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 11

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 12

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 13

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 14

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 15

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 16

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 17

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 18

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 19

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 20

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 21

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 22

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 23

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 24

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 25

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 26

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 27

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 28

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 29

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 30

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 31

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 32

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 33

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 34

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 35

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 36

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 37

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 38

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 39

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 39.2

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 40

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 41

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 42

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 43

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 44

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 45

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 46

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 47

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 48

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 49

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 50

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 51

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 52

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 52.2

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 53

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 54.1

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 54.2

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 55.1

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 55.2

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 56.1

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 56.2

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 57

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 57.2

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 58

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 59

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 60

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 61

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 62

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 63

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 64

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 65

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 66

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 67

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 68.1

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 68.2

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 69

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 70.1

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 70.2

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 71

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 72

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 73

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 74

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 75

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 76

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 76.2

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 77

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 78

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 79

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 80

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 81

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 82

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 83.1

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 83.2

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 84.1

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 85.1

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 85.2

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 86

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 87

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 88

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 89

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 90.1

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 90.2

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 91.1

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 91.2

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 92.1

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 92.2

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 92.3

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 93

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 94

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 95

Правильный путь раздачи пощечин при переселении Глава 96